Заповеди Тьмы. Книга первая. Становление

Часть I Инициация в семью Глава 1 Одинокий мальчишка в волшебном мире

Темнота. Пустая, холодная вечность, таящая в своём чёрном покрове наши кошмары, воплощённые в обличии самых страшных и аморфных порождений Ночи.

Эти твари, эти жуткие монстры – самая чёрная и потаённая часть наших с вами душ. Они – наши страхи. Они – наше отчаяние и страдания. Вся та боль, что мы пережили за все эти долгие годы наших коротких жизней, обрела лицо самого чудовищного демона, самого монструозного сына Тьмы, чтобы каждую долгую, протяжную ночь мучать нас своим уродством.

Но всегда есть более чудовищное воплощение. Всегда есть царь, всесильный тёмный король, которому с упоением служат фантомы и тени, что властвуют над Мирозданием после того, как солнце проиграет свой трон луне и мраку. И этот великий король начал свой поход за Короной Теней.

Представьте себе на мгновение простого, одинокого мальчика. Да, простого парнишку. На первый взгляд издалека он кажется совсем обычным. Маленькое, хрупкое тело, бледная кожа и чёрные кудрявые волосы. Но обычный он лишь на первый взгляд. Подойдя поближе, вашему взору предстаёт измученное жизнью и её тёмными прелестями лицо, непропорционально большой шрам на правой половине лица, который его уродовал. Но самая страшная часть образа – тёмно-фиолетовые глаза. От одного лишь взгляда в эти глаза по телу пробегает сперва мелкая дрожь, а затем страх полностью завладеет вами.

Правду говорят, что глаза – зеркало души. А в душе у него лишь боль. Муки и агония жизни. Страдания и скорбь бытия. Все те ужасы простой жизни, о которых мы предпочитаем не говорить. Всё то, что легче игнорировать, чем принять.

Мальчик стоял один-одинёшенек посреди безграничного океана мрака. Там не было ничего. Лишь пустота, пронзающий холод, душащая тишина и он в центре картины.

Но тут резко тишину мрака разрушает утробный рёв. Мальчик обернулся и увидел монстров. Бесчисленные орды чудовищ подходят к нему всё ближе и ближе, стуча когтями по невидимому полу, скаля острые кривые зубы. Те из них, что были наделены крыльями, кружили в небесах пустоты над его головой, шепча нечто на неизвестном языке, каждый звук которого резал уши своим произношением. Некоторые из них, пусть и были похожи на людей, но являлись такими же порождениями Тени.

Все они медленно приближались к мальчику. Но затем резко остановились, стоило ему сделать шаг им навстречу. Подойдя вплотную к этим монстрам, он протянул руку к одному из них. Устрашающая морда зверя, потрясающая своим неописуемым уродством, потянулась к нему вслед. Мальчик спокойно погладил существо, и оно издало почти милое рычание в ответ. Спустя ещё пару недолгих поглаживаний, мальчик убрал руку, и зверь покорно склонился перед ним, а за ним и вся остальная Армада Теней. Он не был их жертвой. Он был их господином, их новым королём.

И когда все монстры замолчали, он услышал голос, что стонал от боли и отчаянно звал его на помощь.

- Влад! – отчаянно закричал голос из темноты. – Пожалуйста! Не… не бросай меня!

Мальчик нехотя обернулся и увидел своего отца. Столько боли было на его лице, столько кровоточащих ран на теле и столько губительного отчаяния в голосе. Он был измучен, истерзан, изранен и с огромной болью смотрел на бесчувственный взгляд ребёнка. Его лица мальчик не видел, оно виделось ему размытым, нечётким пятном. Но несмотря на это, парень прекрасно понимал, насколько же сильно тот страдает. Мольбы о помощи были видны в каждом его действии, в каждом вздохе, но мальчику было всё равно. Чем дольше он смотрел на своего отца, тем сильнее в его душе буйствовали отвращение и злоба.

- Зайнон! – окликнул его другой, уже женский голос, что был одновременно таким мрачным, мёртвым и холодным, но в то же время столь любящим, столь ласковым и столь заботливым.

Зайнон завороженно обернулся на второй голос и увидел женщину. Она была очень высокой и стройной. На её талии красовались вороньи крылья, а голову венчали закрученные рога, что плотно прилегали к лицу. Одета она была необычно и при этом красиво. Чёрные штаны, что плавно перетекали в такую же чёрную рубашку, что больше напоминала верх платья. Она носила чёрное колье с красными драгоценными камнями, такие же красные наплечники с заострёнными шипами, ярко-алые перчатки и сапоги с лезвиями и серый с красными узорами плащ-накидку, что застёгивался на её поясе и доходил до самого пола.

Её вид нисколько не пугал мальчика, наоборот, он чувствовал в ней нечто родное и доброе. Нечто, чего в реальности ему не хватало так сильно.

Мальчик оглядел их обоих, а затем безмолвно указал пальцем на своего отца. И в ту же секунду по велению своего короля чудовища бросились на мужчину и с особой жестокостью разорвали его на куски. Делали они это медленно, с особым энтузиазмом, лишь бы порадовать своего господина. Мальчик недолго глядел на картину ужасной расправы. Не потому, что ему не хотелось этого видеть, нет, он просто не хотел лишний раз видеть своего отца. Немного крови попало ему на лицо алой струйкой.

Парень подошёл к женщине и, подняв голову, уставился на неё щенячьим взглядом. Она слегка наклонилась и стёрла кровь с лица своего сына, стоило ей услышать его всхлипы, как тут же она прижала его к себе и укутала Зайнона в объятья своих крыльев.

Мать обнимала своё дитя. Она нежно гладила его по голове, утешала и успокаивала его, приговаривая, что всё будет хорошо.

Звон мелодичной трели будильника моментально вывел Зайнона из райских иллюзий, навеянных сном. Он неохотно открыл замученные протяжными головными болями маленькие фиолетовые глазки и отключил будильник. Он встал с кровати, ноги сразу же примерили домашние тапочки, подаренные другом нашего героя на один из эльфийских праздников. Зайнон помотал головой из стороны в сторону, шея сразу же принялась противно и громко хрустеть. Поднявшись с кровати и накинув халат, что шёл в комплекте с пижамой, наш герой направился в ванную.

Там он принял лёгкий душ и окончательно проснулся. Затем Зайнон принялся исполнять ритуал по уходу за собой, что повторял каждое утро: сперва он брился, хотя борода на его лице даже не начала расти, затем наносил на мертвенно-бледное лицо особый крем, потом, пока он впитывается, чистил зубы, а следом Зайнон расчесывал тёмные кудри и, наконец, душился любимым одеколоном. С самого детства наш герой уделял особое внимание уходу за собой.

Он уже собирался пойти переодеваться, как тут же замер на месте, уставившись на своё хмурое отражение. В который раз Зайнон удивился тому, насколько же сильно болезнь истерзала его тело. Конечно, он и раньше не выделялся здоровьем, но сейчас. Сейчас он походил на иссохший труп. Конечности были тонкие и, казалось, вот-вот рассыпяться, местами виднелись кости, а мешки под глазами лишь росли и чернели. С каждым днём становилось только хуже и хуже. Зайнон разве что гнить не начал, хотя ему казалось, что скоро всё закончится, и ему больше не придётся страдать.

Лишь одна деталь образа Тёмного принца не изменилась с детства – его шрам. Он всё также красовался на лице, уродуя его. Этот шрам – именно та причина, по которой Зайнон так редко смотрел в зеркала. Ему было противно это уродство на лице, омерзительно то, каким он стал, и попросту больно вспоминать давно похороненные воспоминания, что снова и снова восставали из мёртвых, чтобы мучать нашего героя вновь и вновь, не позволяя ему жить дальше.

И вновь навязчивое желание разбить это чёртово зеркало посетило нашего героя. Казалось бы, вот оно, спасение. Всё, что нужно, это один сильный удар, и этой дрянной вещицы как и не бывало. Но Зайнона всегда останавливало то, что зеркало, как и сама комната, ему не принадлежало. Всё, что ему оставалось – смириться и стараться меньше смотреть на столь противное отражение. Его, конечно же, можно было завесить, но такой декор бы смущал гостей, а их у Зайнона, увы, было много.

Он отмахнулся от отражения, прогоняя дурные мысли. Сейчас у него были дела поважнее, чем самобичевание и самолюбование.

Выйдя из ванны, Зайнон оглядел свою комнату. Интерьер её был прост, но оттого и изящен: два шкафа, один для одежды, а другой для учебников и других необходимых принадлежностей и личных вещей, между ними письменный столик из багровой древесины, двухспальная кровать, стоявшая под окном, а также ещё пара тумбочек и милый коврик с причудливым узором в центре. Да, Академия-интернат для одарённых детей миссис Роуз предоставила достойные апартаменты своим ученикам.

К слову, в Академии было два типа учеников: дворяне, что из покон веков занимали уютное местечко под солнцем и владели всеми благами миров, и им наперевес те самые одарённые дети.

Учебный курс под них и писался, точнее, ими же. Дети углублённо изучали тот предмет, в котором добивались больших успехов и развивали свои таланты, а остальных предметов они касались более поверхностно для избежания лишней нагрузки. Также все домашние задания прописывались заранее, ещё до начала учебного года, и согласованно друг с другом. Таким образом, всегда было достаточно времени для выполнения всех домашних заданий, и свободное время тоже оставалось. Конечно, такая система труднореализуема, но на то это и элитная школа, в ней работают настоящие мастера педагогического искусства, а потому подобные сложности, если и возникали, то быстро решались. Правда, прогульщиков с лодырями никто не отменял, но такие здесь надолго не задерживались, хвала Анаэль.

Сам Зайнон учился в Академии не особо большой промежуток времени. Поступил он сюда сразу же после переезда в двенадцать лет, а сейчас ему было без месяца пятнадцать. Но за этот небольшой промежуток времени успел многое: обжиться здесь, завести хороших друзей, стать одним из трёх лучших учеников Академии, заработать признание директрисы и других студентов, а также в этом году он экстерном закончит школу с отличием и прочими наградами.

Как он всего этого добился? Зайнон выделялся из толпы обычных людей не только своими внешними особенностями, но и умом. По уровню своих познаний наш герой всегда превосходил своих ровесников людей на пару лет. В возрасте одного года он уже мог осмысленно разговаривать и читать. В Академии же Зайнон дал понять этому новому миру, на что он способен. Все те предметы, которые были ему знакомы ещё в его прошлой жизни на Земле, Тёмный принц без труда щёлкал как орешки, а науки ему незнакомые Зайнон изучал с диким желанием и неимоверной скоростью. Каждый его ответ на уроке – радость для учителей.

Но не будем отходить от сути дела. Зайнон принял своё лекарство, сделал небольшую растяжку и переоделся в свою повседневную одежду. Носил он чёрные штаны и туфли, футболку с рисунком окровавленного черепа, в который был воткнут нож, а также серый фрак с красным воротником, который никогда не застёгивал. Зайнон тихо, опираясь на трость и хромая на одну ногу, прошёл по коридорам академического общежития, не издавая ни единого звука, кроме еле слышного в общей тишине стука тросточки об пол. Выйдя из жилого корпуса, он взглянул на небо. Его украшало своим золотистым светом младшее солнце Варс, что встаёт ровно в четыре утра, за ним встанет старшее солнце Гант, что поднимается ровно в семь, а после него и остальные ученики. Сперва они пойдут в столовую на завтрак, затем уже разбегутся по аудиториям и залам.

Зайнон ещё какое-то время любовался младшим солнцем и ранним утренним небосводом, затем он тяжело вздохнул и отправился по своим делам. Тёмный принц тихо и мирно шёл по вымощенной золотистым кирпичом дорожке, изредка поглядывая на гладко стриженную траву и ухоженные лужайки, обдумывая проект, над которым работает уже пару месяцев. Мысли шли чётко и ровно, как солдаты на параде, но этот идеальный марш нарушил звериный вой хищной птицы. Зайнон недовольно посмотрел наверх и увидел пару всадников на грифонах, которые стремительно пронеслись над его головой и также резко исчезли в ещё не освещённой части небосвода. Проводив их взглядом, он усмехнулся, подумав о чём-то своём, и направился дальше.

Школа была воистину великолепна. Общежития скорее походили на королевские палаты. Богато украшенные колонны, длинные коридоры с высокими потолками. А ведь это только общежитие. Сама школа была неописуемо прекрасным дворцом. С картинами великих учёных, статуями героев прошлого, огромными лужайками и площадками, где после уроков дети резвились и бегали. Для жителей магического мира вещь довольно простая, но вот людское воображение она поражала. Хотя Зайнону она быстро приелась. Нет, конечно, он, как и любой другой новоприбывший, был восхищён подобным, но затем такой гигантизм начал его, можно сказать, чуть-чуть раздражать, ведь заблудиться в подобных просторах очень легко.

Но, с другой стороны, тут тебе ни серой однотипной униформы, ни маленьких кабинетов с угрюмыми старушками-учительницами и тесными партами. О подобном здесь даже не слышали. Тут царила свобода творческого самовыражения в пределах разумного, само собой. Аудитории были огромны, а учителя в них все были приветливы и дружелюбны, от них никогда не веяло агрессией или банальной усталостью от всего на свете, напротив, они выглядели молодо и энергично и всегда отзывались на проблему учеников.

Академия-интернат для одарённых детей миссис Роуз - настоящий рай. Правда, за такое нужно, само собой, платить огромные суммы, если вы, конечно, не прошли вступительные экзамены, но всё равно хотите стать студентом. А плата там, поверьте мне, такая, что её страшно вслух произносить.

Здесь Зайнон чувствовал себя как рыба в воде. Словно всю жизнь, сам того не осознавая, он тянулся к этому миру, к этому месту, где его таланты признаны, а отличия не являются предлогом для постоянных насмешек. Мир, где звание второго не казалось чем-то унизительным, а наоборот, чем-то, чем можно гордиться. То признание, что долгие годы Зайнон так искал, нашло его здесь. Жаль, что Тёмный принц не родился именно здесь изначально.

И это признание не было пустым звуком. Когда Зайнон поделился с миссис Роуз идеей своего проекта, он и не надеялся получить какой-либо отклик от неё. Ему казалось, что случится так, как всегда случалось на Земле, его либо проигнорируют, либо не воспримут всерьёз, либо просто прогонят куда подальше. Но миссис Роуз была не такой, она дала юному дарованию её Академии всё, что ему было необходимо. Впервые за всю свою жизнь Зайнон почувствовал, что в него по-настоящему верят.

На территории школы была одна небольшая постройка, напоминающая старый скошенный набок гараж. Никто точно не знает, зачем она была нужна, все знали лишь то, что она бесполезна. Ученики почти никогда к ней не подходили, так как ничего интересного это строение из себя не представляло, а потому и смысла рядом с ним ошиваться не было. Оно даже как склад не годилось, ведь были варианты и получше. Именно это место миссис Роуз отдала Зайнону по его просьбе в качестве рабочего пространства. Там он расположился, оборудовав своё новое логово всем необходимым, и там же он работал каждое раннее утро.

На стенах висели различные инструменты и его любимая коллекция ножей, всякие бумажки с записями и чертежи разместились на специально отведённой доске, а на полу валялись сломанные детали, недоделанные механизмы или просто уже негодные вещи. Людям, которые заходили туда впервые, приходилось глаз не сводить с пола, чтобы не споткнуться, а вот хозяин данного места даже внимания не обращал на все эти преграды. Он обходил их крайне грациозно, несмотря на хромоту.

На рабочем месте также был творческий бардак, в котором мог разобраться только сам Зайнон. Взяв с отдельной полки чертёжную бумагу, Зайнон усердно расчерчивал на ней какие-то детали, периодически возвращаясь к чертежу основного изделия. Он, как и всегда, усердно работал, не обращая никакого внимания на мир вокруг него. Тёмный принц уже хотел приступить к сборке, но именно в тот момент, когда он взялся за инструмент, будильник, что он завёл на шесть сорок, с наглой звонкостью отвлёк молодого маэстро инженерии от столь приятного ему дела.

Отключив гадкого нарушителя спокойствия, Зайнон закатил глаза и нехотя покинул своё логово, направившись назад в свою комнату. Вернулся он также незаметно, как и уходил. Спокойно сидя на кровати, он ждал, когда звонок объявит подъём и все ученики с громким гулом выбегут из своих комнат и поспешат на уроки, а Зайнон спокойно выйдет, храня при себе свои тайные занятия.

Взглянув на часы, он обнаружил, что до выхода осталось каких-то пара жалких минут. Пока он собирал свои учебники, звонок уже зазвонил. Медленно, но верно коридор наполнялся топотом, разговорами и прочими прелестями жизни в общежитии. Постояв пару минут, Зайнон тоже вышел. На этот раз его встречала не тишина пустых коридоров, а лишь растущий поток учеников, в который он влился, как дождевая капля в шумное течение горной реки.

Они все покинули жилые апартаменты, а вот Зайнон остановился у входа и стал дожидаться одного старого друга, провожая взглядом всех остальных учеников. Разнообразие студентов было большим. Остроухие и величественные эльфы, сильные зеленокожие орки, пугающие своей неестественной худобой и лицами вампиры, что поройне специально пугали людей по ночам. Мелкие, но упёртые гномы, у которых борода начинала расти практически на десятом году жизни, могучие минотавры, что будто бы были родом из тех самых древних преданий мира людей. Шестирукие скорпаны, которым приходилось стачивать жало своих скорпионьих хвостов для всеобщей безопасности, и шодуты, которых простой человек, не знакомый со всеми особенностями магических миров, мог принять за бесов из-за их рогов, копыт и чешуйчатых хвостов.

Но во всём этом многообразии не было друга нашего героя. Зайнона раздражала такая неторопливость, ведь о встрече они договаривались заранее, а Тёмный принц не любил людей с привычкой опаздывать. Он закатил глаза и отвёл взгляд куда-то в сторону. Зайнон задумался о своём сне. Всё это время Тёмный принц старался отогнать тревогу усердной работой, а все мысли сводил к планированию и разработке проекта. Но сейчас, когда поля разума не пахали рабочие вопросы, Зайнон думал о сне. Он никак не мог понять, как отец оказался там, и боялся, что тот появится снова. Тёмный принц не хотел видеть этот осколок былой жизни. Лучше бы там, в забвении и грёзах, жила только мама. Отцу стоило оставаться в небытии, в беспамятстве, но он вернулся. Зачем? В противовес маме насыщать сны Зайнона болью и ужасами? Напоминать о тех ужасных событиях, что Тёмный принц отчаянно пытался оставить позади, или же вовсе принести с собой новые невзгоды, новые формы страданий, разрушить эту новую жизнь?

Зайнон огляделся. Вокруг было него толпами ходили ученики. «Не сейчас», — сказал он сам себе. — «Они не должны этого видеть. Никто не должен смотреть на мою слабость». Тёмный принц выдохнул и скрыл свои тревоги за маской спокойствия. Зайнон уже давно запретил себе показывать сомнения и слабость, растерянность и нерешимость. Он должен был быть сильным в глазах окружающих, пускай не телом, но духом, даже тогда, когда чувствовал, что не в силах справиться с тем, что ему уготовано жизнью.

Тёмный принц скрылся за маской уверенного в себе человека, и стоило ему это сделать, как тут же среди гула голосов послышался звонкий привет.

Зайнон повернулся и увидел девочку-орка с изумрудными глазами и тёмными волосами, средь которых выделялась фиолетовая прядь, что символизировала собой крепкую дружбу орчихи и человека. Одета она была в приятного вида красное платье с зелёными узорами, которые были чуть более светлого оттенка, чем кожа девочки. Её звали Аими, добрая подруга Тёмного принца. И нет, не её Зайнон здесь ждал, но это не делало эту встречу менее приятной.

- Привет, подруга, – отозвался Тёмный принц своим тихим голосом, что приятно обволакивал уши слушателей подобно тому, как мрачный туман окутывает городские улицы холодным утром.

- Дай угадаю, – с насмешкой заговорила Аими, – ждёшь, как бы ты сказал, «нашего Ушастого лидера»? – Криво сымитировать голос своего друга сказала орчиха, звонко хохоча.

Она казалась приятным лучиком света, игриво скачущим между мрачными тенями, что преданными слугами следовали за Зайноном и задавали ему настроение. Вечно мрачный и слегка угрюмый, он жил в этом чудесном мире Света, улыбаясь лишь тогда, когда был с друзьями или чего-то добивался.

- Да, жду нашего Ушастика, – он ухмыльнулся, и голос его слегка приободрился. – Где он там?

Аими пожала плечами, а затем, ахнув, вспомнила:

- Точно, он уже ушёл на тренировку с Грандмастером. Мечом махать учится или что он там любит.

- Ясно, – огорчённо ответил Зайнон. – Умело он приоритеты расставил. По учёбе завал, мать ему уши оторвать готова, а он делает то, что она ему запретила. Гений нашей эпохи, и добавить нечего.

- Ладно, не дуйся, злюка, – она легонько ударила его по плечу. – Пошли, я не хочу опоздать на урок.

Зайнон ухмыльнулся.

- И с чего это ты стала такой пунктуальной?

- Просто у меня есть друг, который не любит, когда опаздывают, – ехидная ухмылка сразу же образовалась на её зелёном лице.

Зайнон посмеялся, мотая головой, и направился за ней.

Хоть им и было пока не по пути, но они хотели поговорить друг с другом ещё немного. Разговаривали они обо всём и ни о чём одновременно. Обо всём, что только могло прийти в их подростковые головы. О погоде, учителях, их общих друзьях и так далее, и далее, и далее. В этой беседе была своя, не побоюсь этого слова, поэтическая красота.

Своя простота и манящая прелесть. Они никуда особо не спешили, не нервничали и ни о чём не переживали. Спокойствие и умиротворение царило в этот момент в мире, и этими секундами наш герой наслаждался каждый раз. Всё то время, что он проводил в одиночестве, Зайнон работал над своими механизмами, читал книги, до которых только мог добраться, или вовсе занимался спортом в меру возможностей. Он не сидел без дела и стремился чем-то себя занять, всегда был в движении, но сейчас всё было по-другому. Зайнон не думал ни о тайном проекте, ни о каких других делах. Наслаждаясь простенькой заурядной беседой, Тёмный принц ощущал тот неуловимый внутренний покой, к которому давно стремился. Ощущал какое-то гостеприимство от мира вокруг и от окружающих, что о Зайноне даже не думали.

- Кстати, как твоя нога? – мимолётом спросила Аими.

- Как видишь, ходить ещё могу.

Орчиха засмущалась. Затем слегка виновато сказала:

- Спасибо, что выручил тогда. Если бы не ты, то...

- Брось, - перебил её Зайнон. – Большое дело — за подругу заступиться. Я сделал, что должен был.

- Как таких психов сюда только пустили?! – гневно сказала Аими, крепко сжимая кулак.

- Знаешь, раны никогда не заживут, если их постоянно тревожить. - Зайнон сделал грустную паузу и отвёл взгляд. - Некоторые вещи лучше не вспоминать...

Речь шла об одном очень неприятном инциденте, что имел место несколько месяцев назад. Видите ли, помимо нашего героя у Аими был ещё один друг, он был скорпаном и отношения с ним оборвались на довольно неприятной ноте. И без помощи Зайнона она бы вряд ли смогла с ним сладить.

Наша орчиха, как говорили её учителя, настоящий музыкальный гений с бесподобным голосом. Она с легкостью создавала прекрасные мелодии, писала к ним крайне эмоциональные тексты и исполняла всё это своим обворожительным ангельским голосом. Проще говоря, в будущем она могла стать настоящей звездой и всеми признанным музыкальным гением. Но, как известно, яркий свет подобных звёзд порождает самые завистливые и подлые тени.

Так было и с тем другом. Завидуя успеху подруги, он просто украл у Аими один из её набросков, нагло вырвав лист из подаренного родителями орчихи блокнота, чтобы потом исполнить его на экзамене. Справедливости ради, музыку написал он сам, но она так плохо сочеталась с текстом, что у нашей бедняжки уши завяли.

После этого Аими потребовала, чтобы он признался в краже песни экзаменаторам. Наша подруга отличается от многих своим добрым сердцем и наивностью. А потому верила, что этот подлец признает свои ошибки и загладит вину. Но, как вы наверняка уже поняли, ожиданий подруги он не оправдал.

Их диалог проходил за кулисами в уже опустевшем зале, а потому, кроме них, там никого не было. Сначала он ударил Аими по голове, затем толкнул в стену и стал водить перед её лицом складным ножом. Девочка растерялась и сама того не заметив заплакала. В горле застрял ком, голова гудела, а ноги предательски дрожали. Она была так напугана, что не могла ни говорить, ни кричать. Аими могла лишь слушать его, вжавшись в стену.

Его требования были просты: Аими никому не говорит о случившемся и продолжает сочинять новые шедевры, чтобы он потом их использовал. Девочка была напугана. Она вся дрожала, а слёзы прерывистыми ручейками стекали по её зелёным щёчкам, падая на подол её платья. Аими согласно кивала головой, шёпотом прося, чтобы он её отпустил.

Парень уже собрался её отпустить, но тут же упал на пол с гулким звуком. Сильный удар по голове повалил его на деревянный паркет и полностью обезвредил. Это был Зайнон. После экзаменов он зашёл за кулисы, чтобы поздравить подругу с очередной успешной сдачей, и застал эту картину. В то время тростью он пользовался не для ходьбы, а скорее как украшением или неплохим оружием, которое было весьма эффективно вкупе со скрытностью и умением нашего героя практически бесшумно передвигаться.

Этот удар был большим риском для Зайнона. Хоть тогда он не был так изувечен болезнью, Тёмный принц всё равно был маленьким и слабым человечком. У него не было иного выхода. Он мог бы попытаться уболтать своего врага, пригрозить тем, что управление школы обо всём узнает и его исключат, но речи не было времени. Жизнь Аими зависела от Зайнона, каждая секунда была на счету, а потому действовать надо было быстро. В тот удар Зайнон вложил все силы, что в нём таились, и их, хвала Анаэль, хватило.

Но хотелось ещё. Зайнону хотелось раскроить череп тому подлецу, что посмел угрожать его подруге. Хотелось сломать ему ноги, а затем смотреть, как тот в ужасе пытается уползти от заслуженной мести. Хотелось срезать кожу с его лица, чтобы больше никогда не видеть этого гнусного негодяя. Тёмный принц потянулся за спрятанным в кармане фрака ножом, но быстро понял, что это будет крайне опрометчиво заниматься подобными зверствами на глазах у подруги. Нет, он не побоялся, что она его осудит, даже наоборот, считал, что где-то в глубине души Аими расстроилась, что он не линчевал её обидчика. Зайнон не хотел, чтобы Аими смотрела, потому что считал, что ей лучше сперва прийти в себя, а затем лицезреть экзекуцию.

Ещё не отошедшая от шока Аими с трудом понимала, что происходит. Задыхаясь и плача, она взглянула на спокойное лицо Зайнона. Тот уже было хотел привести её в чувства, как тут же Аими обняла его, невнятно что-то бормоча. Тёмный принц обнял её в ответ, повторяя, что всё уже позади. Такая слепая уверенность в лёгкой победе его и подвела. Злодей сей истории пришёл в себя очень быстро. Он со всей силы вонзил свой нож в ногу Зайнона. Но наш герой будто бы не почувствовал никакой боли от удара и уже собрался добить паршивца, но Аими его опередила. Со всей силы она ударила своего бывшего друга ногой по лицу, и тот окончательно вырубился.

После подобного Зайнон не мог ходить, подруга взяла его на руки и донесла до ближайшего охранника. Это смотрелось крайне комично. Аими была ростом метр девяносто, а Тёмный принц всего лишь метр шестьдесят семь. Потому маленький и смущенный он смотрелся довольно забавно в сильных орочьих руках.

Страж Академии не растерялся. Отнёс парня к целителям Академии, а сам с коллегами отправился на задержание того подлеца.

Его схватили, исключили из школы и посадили в тюрьму. А с ногой Зайнона всё было не так просто. Лекари Академии исцелили его раны, но из-за того, что лезвие ножа было пропитано ядом скорпана, наш герой не избежал лёгкой хромоты на пару месяцев. Распространение яда удалось остановить одной талантливой травнице Цитриксе, что проходила практику в Академии, но определённый урон он нанести успел.

Как позже выяснила полиция, этот парень был не из самой богатой семьи, и как только родители узнали о его таланте, они сразу же решили нажиться на нём. Правда, особых успехов их сынок не добился, вступительный экзамен сдал лишь на необходимый минимум, по учёбе сильно отставал, а потом он решил пойти на отчаянные меры. Но, хвала Анаэль, ему не удалось свершить задуманное.

Кстати, именно после этого случая Аими и перекрасила свою чёлку из родного чёрного в столь дружественный для неё тёмно-фиолетовый. Конечно, братья потом с неё глаз не сводили. Да, наша подруга была одной из тройняшек семейства Шмидт. Алар и Андрэ потом долго себя винили и извинялись перед сестрой, что не были тогда рядом, но Аими зла на них не держала. Ещё месяц они посменно сопровождали её, куда бы та ни пошла, но ей всё-таки удалось убедить братьев, что это лишнее. Хотя те слабо в это верили.

Да уж, заболтался я что-то с вами, друзья. А ведь пока я всё это рассказывал, наша парочка уже успела разойтись каждый своей дорогой. Зайнон направился в класс химии, а Аими — на занятия гимнастикой.

И этот урок собирался преподнести нашему герою новые испытания. Годовая контрольная была объявлена за месяц до, а потому все успели к ней подготовиться. У Зайнона она бы проблем не вызвала, подобные испытания показывали его с лучшей стороны. В такие моменты его ум компенсировал физическую ничтожность, и он казался настоящим богом среди людей, когда на самом деле он был человеком среди богов. Но сегодня всё было иначе. Сегодня Тёмный принц боялся. Нет, не контрольной и не плохой оценки. Он боялся оказаться на втором месте. Видите ли, по итогам этой контрольной профессор Уилмарт, преподаватель химии, объявит лучшего студента в данной науке. И Зайнону было страшно подумать, что этим гением может оказаться не он.

Почему-то ему опять вспомнился сон. Может, в этом был его смысл? Может, поэтому израненный отец вернулся из глубин памяти? Чтобы дать своему сыну понять, что желанная победа ему не светит. Что Зайнон вновь окажется неудачником. Что он снова будет вторым.

На секунду Тёмный принц задумался. На смену отцу пришли воспоминания о долгих беседах с миссис Роуз. Она всегда учила Зайнона, что второй не значит проигравший, что этим надо гордиться, пускай Зайнон и не понимал как. В голове Тёмного принца случился настоящий диссонанс. С одной стороны, Зайнон никогда не простит себе, если уступит победу другому, а с другой стояли непонятные Тёмному принцу учения миссис Роуз.

"Но разве я могу гордиться тем, что не лучший, а лишь рядом с лучшим?" - начал мысленно рассуждать Зайнон, - "Разве достоин похвалы тот, кому не хватило лишь шага до заветного лидерства? Нет. Я должен быть лучшим, иначе я ничего не стою. Сегодня решится судьба. Моя судьба. Пускай это будет лишь маленькая деталь мозаики, но она может определить всю композицию. Я заставлю вас всех меня признать".

Эти мысли шли наперекор всему, чему его учила миссис Роуз, но для Зайнона истина была таковой, иначе жить он не мог. На той контрольной он продемонстрировал весь свой ум, все свои знания и всё, на что он был способен. Тёмный принц верил, что своего он добьётся.

Остаток школьного дня тянулся, как и всегда: медленно и неохотно. Школьные дни — это такая вещь, которая всегда одинакова, отличаются они друг от друга только редкими деталями, но, по сути, всё то же самое из раза в раз. Даже в такой необычной школе, как эта, проскальзывала рутинная тоска. Порой начинаешь теряться в этом болоте сплошного однообразия и путать, что было вчера, а что — неделю или даже месяц назад. Хорошо, что эта рутина длится лишь полдня, а вторую половину можно потратить на себя, свои мысли и прочие дела. Эта вторая половина и была для учеников Академии настоящей отдушиной.

Правда, нашему герою было некогда отдыхать. Нет, Зайнон не вернулся к работе над своими тайными изобретениями. Он искал Браймора. За день они так и не пересеклись, и Тёмный принц начал слегка волноваться. На звонки эльф не отвечал, и никто не мог точно сказать, где он находится. Как выследить друга, Зайнон не знал, а потому решил проверить его комнату.

Тёмный принц, подойдя к двери напротив своей комнаты в общежитии, постучался, а затем вошёл. Там оказалось не заперто. И, на удивление, именно там Зайнон и нашёл своего пропавшего друга.

Для своих восемнадцати Браймор был высок, статен и, что греха таить, красив. Приятное лицо, добрые синие глаза, атлетически сложенное тело и длинные золотистые волосы, что довольно величественно развевались на ветру. Несмотря на прекрасный внешний вид и высокое положение в обществе, одевался эльф, в отличие от друга, довольно скромно. Чёрные штаны, кожаные сапоги с серым блестящим серебром каблуком, красная майка и серенькая кофта. В его простоте был своеобразный шарм, который и привлекал окружающих к его персоне и внушал определённую долю доверия.

Эльф разговаривал с кем-то по телефону, издалека похожим на обработанный ювелирным мастером кристалл красного цвета размером с ладошку. Разговором это было назвать сложно. Скорее, Браймор просто выслушивал чьи-то не самые лестные комментарии и весьма строгие указания. Эльф явно был не в восторге от всего этого. Он был печален и явно хотел, чтобы всё это закончилось как можно быстрее.

Браймор посмотрел на друга и быстрым кивком пригласил его войти. Зайнон спокойно вошёл, запер за собой дверь и смиренно ждал, пока эльф договорит.

Через пару минут Браймор положил трубку и, наконец, не обратился к другу:

- Как жизнь? – уныло спросил эльф, явно отводя тему как можно дальше.

- Не увиливай, – сказал Зайнон жестко, - я же всё прекрасно вижу, да и получается у тебя это так себе.

- Да, мама ругается из-за моих оценок. Она крайне придирчива в этом плане. Сейчас же идёт конец семестра, и мои успехи ей не нравятся. Говорит, что я гублю своё будущее, – Браймор тяжело выдохнул и сел на кровать.

Зайнон покачал головой и сел рядом.

- Смотря как посмотреть, – заявил Тёмный принц, - с одной стороны, будем откровенны, ты не юрист. Но вот с другой стороны, с твоими данными попасть в Орден паладинов для тебя не составит особого труда, и, если память мне не изменяет, ты всегда хотел им стать.

Эльф закатил глаза.

- Ты прав, конечно. Вот только мама никогда не позволит мне стать паладином. Она даже слышать ничего об этом не хочет.

Браймор никогда не понимал, почему Кристина была против его желания вступить в Орден. Ведь она сама была авантюристкой и заработала свой титул и капиталы, убивая чудовищ, сражаясь с бандитами и изучая древние руины. С самого детства истории мамы вдохновляли Браймора и зажгли в нём особую искру. Он хотел быть похожим на неё и помогать людям, сражаясь против всевозможных злодеев. Но сама Кристина стремилась избавить сына от этих мечтаний.

- Слушай, – Зайнон перебил его, положив руку на плечо, – да, порой нам кажется, что родители нас терпеть не могут и поэтому решают всё за нас. Но на самом деле настоящие родители заботятся о нас и просто желают нам лучшего. Да, порой это так не выглядит, но это всегда так. Работа твоей матери невероятно опасна, и она просто не хочет, чтобы ты тоже подвергал себя подобным рискам. Она желает тебе другого, лучшего будущего. Так что не думай, что она тебя ненавидит, вам просто нужно поговорить, и ты должен сказать ей, как ты себя чувствуешь, почему ты так себя чувствуешь и как сильно ты её любишь.

Браймор удивленно смотрел в глаза друга. Зайнон умел слушать и, самое главное, сказать то, что надо сказать. Эльф нервно выдохнул и продолжил:

- Спасибо, правда, спасибо. Она собиралась меня завтра навестить, и я сделаю, как ты сказал, Зайнон.

- Вроде для этого и нужны друзья, – с легкой, еле уловимой неуверенностью в голосе ответил он. – И ещё кое-что. Знай, она поймет тебя, хорошие родители всегда понимают и умеют идти на компромисс со своими детьми.

- Да уж, наверно, твои родители гордятся таким хорошим психологом.

При упоминании родителей Зайнон сразу отвёл взгляд. Он помолчал ещё пару мгновений, после чего похлопал друга по плечу и, подмигнув на прощание, ушёл из комнаты, не обронив ни словечка.

Браймор слегка удивился тому, как резко Зайнон ушёл. Но в тот момент его волновало много других вещей. «Она всё поймёт», – крутилась мысль в голове эльфа. А если нет? Сомнения роились в его голове словно пчёлы. Что же ему делать, если мама его так и не поймёт и лишь сильнее рассердится? Раздумья полностью охватили его разум, и он уже не замечал, как быстро текло время, для него оно стояло на месте.

Он всё пытался найти ответы, как-то себя успокоить, но не мог ничего придумать. Пока в один момент он не понял, что проще всего было сбежать от маминого гнева. Но за этой мыслью последовал вопрос. А правильное ли это решение?

Глава 2 Печали матери

Ах, прекрасный был день! Пара солнц светила ярко и грела всех, кто попадал под их мягкие, добродушные лучи. Легкий ветерок скакал по миру, заставляя шелестеть молодую листву на гигантских вековых деревьях. Всё в тот день казалось нежнее, приятней и ласковей. И Академия миссис Роуз не была исключением.

Этот выходной чувствовался как-то особенно приятно, что даже просыпаться не хотелось. Дети валялись в своих кроватках, укутавшись одеялом и нежась под лучами солнц, бьющих в окна общежития. В этом царстве спокойствия и возвышенного удовлетворения студенты и не заметили появления важного гостя. Визит княгини Кристины Басовой остался для них незамеченным, впрочем, ей это было на руку. Не хотелось лишнего шума, ведь пришла она по делам сугубо личным.

Разумеется, её визит не был внезапным сюрпризом. За пару дней до сей истории Кристина предупредила свою старую во всех смыслах подругу миссис Роуз. Старушка нарадоваться не могла. С княгиней у неё была давняя дружба, та всегда помогала Академии финансами и поддерживала директрису во всех начинаниях.

Миссис Роуз даже решила лично встретить свою подругу. Она вышла из своего кабинета ранним утром, и пока, хромая, добиралась до главного входа на территорию Академии, Кристина уже пришла.

Её вид не выдавал в ней богатую аристократку: обычная белая рубашка, зеленые слегка выцветшие от времени штаны и такие же обшарпанные кожаные сапоги. На левой стороне пояса в своих золотых ножнах покоилась её верная рапира, с которой она никогда не расставалась. А на правой висела небольшая дорожная сумочка.

Лицо её было мягким и дружелюбным, а гордый взгляд синих глаз внушал какое-то спокойствие и уверенность. Длинные черные волосы слегка колыхал ветер, придавая виду эльфийки необыкновенного величия.

Обычно люди такого вида сидят где-то в кабаках или барах, запрокинув ноги на стол, потягивая свежую выпивку в ожидании заказчиков и новых приключений. Авантюристы, что с них взять.

К слову, это и выделяло Кристину среди прочих дворян и аристократов. Они все либо не работали и жили за счет своего богатого наследства, либо занимались каким-нибудь собственным бизнесом. А вот Кристина, напротив, работала на самого императора Джейдена Паоского. Она авантюристка, или, по-простому, наёмник его Высочества. Там, где законы связывали руки официальным защитникам Империи, она была вольна действовать свободно и без помех. Джейден платил ей огромные суммы за помощь в наведении порядка на его землях.

Со временем за её заслуги перед Империей он дал ей титул княгини, один из высших иерархических титулов. Возник новый дворянский дом, дом Басовых. Поначалу знати это не понравилось, но затем они и сами стали активно нанимать Кристину. Ведь всем хочется, чтобы кто-то быстро и без лишней суматохи избавился от монстра, что поселился на твоих собственных, землях или чтобы кто-то добыл тебе древнюю статуэтку из давно разрушенного храма.

Эльфийки друг друга поприветствовали и направились в кабинет миссис Роуз. Шли они медленно и попутно хвастались друг другу своими последними свершениями. Кристина рассказывала о своих приключениях: о поисках древних артефактов, исследовании величественных руин, о том, как ей пришлось целую неделю выслеживать дракона, что терроризировал провинциальные городки на окраине Империи, и как она мастерски его сразила. И, конечно, княгиня не забыла упомянуть, что ее услуги успели подрасти в цене. А Роуз хвасталась своими лучшими учениками и своими планами по расширению Академии.

Шли они весьма медленно, и старушка не поспевала за своей юной подругой и очень устала от таких прогулок. Кристина слегка улыбнулась и протянула Роуз руку. Та закатила глаза и крепко сжала протянутую ладонь. Яркая синяя вспышка - и они перенеслись из коридоров Академии в кабинет директрисы, и та сразу принялась заваривать чай.

Это был Дар Кристины – возможность моментально перемещаться в пространстве практически в любое место. Именно благодаря этой способности она и возвысилась в Гильдии авантюристов. К слову, не все обладали подобными силами. Лишь некоторые из эльфов, выбранные самой Судьбой, ими обладали. Дары были совершенно разные и непохожие друг на друга, и избранные эльфы всегда занимали в обществе особое, высокое положение. Но что-то я отвлёкся.

Подруги продолжили беседу за чашечкой крепкого чая, пока Кристина не спросила про своего сына:

- Слушай, какие шансы у Браймора в этом семестре?

- Никаких, девочка моя, – не колеблясь, сказала старушка. - Но не переживай, я с ним об этом уже поговорила, и со следующего семестра дела у него в гору пойдут.

Кристина хорошо знала директрису, а потому подвох уловила сразу.

- Ты же не собралась переписывать его учебный курс? – настороженно спросила княгиня.

- Именно это мы и сделаем. А то мне уже прям больно смотреть, как он пытается тебе угодить, – в нежном старческом голосе стал прослеживаться характерный учительский укор. - Тебе хоть самой-то не стыдно? Он у тебя восемнадцатилетний лоб, а ты за него всё решаешь.

- Роуз! – нервно сказала Кристина. - Я сама знаю, что лучше для моего сына.

- Нет, не знаешь, – парировала директриса. - К точным наукам у него таланта нет, углублённый курс ему незачем. И, прости меня, конечно, но юрист из него такой себе. Так что мы кое-что уберём, кое-где нагрузки снизим и новые предметы добавим.

- И что же ты ему добавить хочешь?

- Вот, скажем, криптозоологию. Его про какого монстра ни спроси - он всё знает. Ещё сделаем более сильный упор на боевые искусства. Твой мальчишка – славный воин, если не знала.

- И кем он будет с таким же набором?

- Я со знакомыми специалистами пообщалась, они говорят, он прирождённый паладин. Они хоть сейчас готовы его в свой Орден принять.

- Нет, – грубо и твёрдо ответила Кристина.

- Но…

- Даже не продолжай! Ты что, думаешь, что я буду радоваться тому, что мой единственный сын будет каждый день биться насмерть с очередным воплощением Тьмы, пока в один день не проиграет? Он за три года даже не научился владеть своими силами, я не могу подвергать его такой опасности.

- С чего ты взяла, что проиграет? Может, и выиграет.

- Нет, Роуз, я уверена в том, что он не проиграет, потому что я берегу его от этого проигрыша.

- И сколько ты собираешься беречь его от всего, что ему нравится?

- Столько, сколько понадобится, – сурово ответила Кристина.

Директриса ненадолго замолчала. Эта дружеская беседа обернулась не самым приятным спором, который Роуз не желала продолжать.

- Ладно, девочка моя, не надо было мне без тебя такие вещи решать. Но прошу, сходи к нему и поговорите об этом. И не дави на него, а постарайся выслушать и понять.

- Хорошо. Я поговорю с ним, – голос эльфийки был удручён и печален.

Директриса сказала, где комната Браймора, и пожелала удачи своей непутёвой подруге.

Королева авантюр шла в гости к сыну в полном смятении. Пусть она знала, как убить дракона, сразить циклопа и была одной из лучших фехтовальщиц во всём Мироздании, но как быть хорошей матерью, она не знала, да и знать не могла. А потому очень переживала, что сделает что-то не так.

И вот Кристина стояла перед дверью в комнату сына. Робко постучав, она открыла дверь. Со вчерашнего дня комната ни капли не изменилась, за одним исключением - там не было ни одного намека на присутствие Браймора. Кристина попыталась ему позвонить, но его телефон зазвенел в паре шагов от неё на маленькой тумбочке. Она решила вернуться к Роуз.

Вернувшись и рассказав всё старушке, Кристина выяснила, что та тоже ничего не знает о пропаже Браймора. Вместе они стали думать, где может пропадать её сын. И Роуз предложила решение:

- Давай я его друзей позову. Уж они то должны что-то знать.

- Попробуй, – Кристина сильно нервничала, что-то внутри подсказывало ей, что случилось что-то ужасное, но пока ей удавалось сдерживать это чувство.

У директрисы не заняло много времени на сбор всех друзей Браймора в своём кабинете. Но, увы, никто из них не знал, куда делся блудный сын. Ни Аими с её братьями, ни девочка-минотавр Мара.

Ни у кого из них не было ни единой догадки, но зато они догадывались, кто точно знает. И почему-то именно он и был единственным другом, который на зов директрисы не ответил.

- А может, Зайнона стоит спросить? – робко предложила Мара.

- Кого? – нервно переспросила Кристина.

- Зайнона, из нас всех он самый близкий друг Браймора.

- Да, если кто и знает, куда ваш сын делся, так это он, – поддержал идею Андре.

"Зайнон". Имя Тёмного принца впилось княгине в голову ядовитой иглой. Такое вязкое, неприятное ощущение вызывало у неё это имя. Осколки далекого прошлого пролетели у неё перед глазами, ведь она знала, как и с какого языка это имя переводится. Легкая дрожь пробежала у неё по телу. Чтобы успокоить свои ужасные догадки она уточнила:

- Странное имя. Кто он такой?

- Простой человек, – неожиданно отозвалась Роуз, – Талантливый и способный ученик. Моя главная гордость. Всегда отвечает на все мои просьбы, – старушка сделала нервную паузу, начиная кое-что понимать. – До этого момента. Он же всегда на мои звонки отвечал – Директриса начала нервничать ещё сильнее.

- Давайте я попробую ему позвонить, – сказал Алар.

Он набрал номер. Гудки перебивали нервную тишину, разносясь по кабинету. Трубку так никто и не взял.

- Ясно, – прошептала Кристина. – Может, вы хоть знаете, где он может быть?

- Да. Гараж на краю школы, он обычно там днями напролёт сидит и что-то мастерит. Может, просто заработался.

Кристина встала со стула и сказала, что она сама туда отправится, и ни на что не реагируя вышла из кабинета. Она не хотела подвергать детей со старушкой возможной опасности. Ведь если её догадки верны, то в академии поселилось настоящее чудовище.

Кристина быстро перемещалась по школе, проклиная Тенебру с её прихвостнем и повторяя, что не отдаст им сына. Так продолжалось, пока она не оказалась перед железными воротами логова Зайнона. Держа одной рукой рукоятку рапиры, она зашла в гараж к своему потенциальному врагу. Обстановка там была довольно гнетущая, разбросанные по полу бумаги прилипали к подошве ботинок, то и дело отвлекая её на себя. Инструменты и ножи на стенах блестели в ярких лучах двух солнц. Казалось, что в этом хаосе скрывается нечто враждебное и жуткое, словно змея укрылась под горой бумажек и дожидается момента, чтобы наброситься и отравить Кристину своим ядом.

Убедившись, что тут никого нет, эльфийка села за рабочий стол Зайнона и начала изучать его записи. Где-то были записаны идеи и зарисовки новых конструкций, где-то какие-то вычисления и прочие малополезные княгине пометки. Никаких схем по захвату Браймора она не нашла, и это не могло не радовать. Правда, расслабляться было рано.

Закончив с перебиранием бумаг, Кристина схватила небольшую видеокамеру. Она запустила последнюю запись, сделанную вчера вечером, и принялась смотреть.

Видео началось с того, как Зайнон настраивал объектив. Затем в кадре показался Браймор.

- Напомни, зачем нужна камера? – спросил эльф.

- Я хочу проверить надежность фиксаторов. Если что-то пойдет не так, то на записи будет видно.

- Умно. Так с чем ещё раз нужна помощь?

- Мне силёнок не хватит, чтобы их зафиксировать. Передай, пожалуйста, ногу.

Браймор потянулся за ногой манекена, которую они использовали для своих экспериментов, но остановился, услышав какой-то грохот с улицы.

- Что это? – спросил озадаченно эльф.

- Тут рядом вход в подземную пещеру, там часто обвалы случаются.

Кристина уже прекрасно поняла, что сделал Браймор. Она смотрела запись и еле слышно просила его туда не идти.

- Может, проверим? – предложил Браймор.

Внутри Кристины всё сжалось.

- Лучше не стоит, – ответил ему Зайнон, - не просто же так там ограду поставили.

- Но всё же. Если это не просто…

- Браймор, - Зайнон перебил эльфа на полуслове, - последнее время там часто случаются обвалы. Лезть туда – форменное самоубийство.

- С чего ты взял, что я туда полезу? Просто заглянем и забудем.

- А что мешает тебе просто взять и забыть сразу?

Браймору было нечего сказать, но он не был намерен отступать. Зайнон с Кристиной это понимали.

- Ладно, - сказал Зайнон, поднимаясь со стула, - удовлетворим твоё любопытство и продолжим позже.

- Можешь не идти, если не хочешь.

- Одного я тебя не отпущу – заявил Зайнон прежде чем отключить запись.

Как только видео завершилось, княгиня побежала к той пещере. Она представляла собой дыру в земле шириной метра два, поросшую травой по контуру. Мальчики туда не спускались. Видимо, когда они пришли, случился обвал земли, и они упали туда вместе с оградой. Об этом говорил и характерный склон, и сломанный забор.

Королева авантюр уже была готова, не задумываясь, прыгнуть туда, но профессионализм взял своё. Кристина всегда носила с собой набор полезных зелий, и этот день не был исключением. Она достала из своей походной сумочки зелье, десятикратно улучшающее слух и приняла небольшую дозу.

Затаив дыхание, она прислушалась. Поначалу она не слышала ничего. Но со временем звуки стали усиливаться, и Кристина услышала чьи-то переговоры:

- Пакуй всё быстрее! – крикнул грубый мужской голос. - Мы должны собрать весь товар до вечера.

- Кто вообще придумал разместить склад под чёртовой школой?! – разразился другой голос. - Из-за этих грёбаных школьников пришлось менять базу.

- Куда их дели, кстати, не знаешь?

- Вроде босс захотел сам с них шкуру снять.

- Так им и надо! Пусть научатся не лезть, куда не надо.

Кристина отошла от пещеры, приняв антидот от зелья. За это время она смогла взять себя в руки и продумала свои действия.

Если парни ещё живы, то у неё ещё есть время. Сейчас Кристине надо вернуться домой за своей экипировкой и подготовиться к спасению сына.

Глава 3 Поиски

Кристина стояла возле ворот Академии в полном боевом обмундировании. Помимо рапиры у неё с собой были различные необходимые для её профессии инструменты: пара самодельных гранат, пара флакончиков с целебными зельями, небольшой набор инструментов для взлома замков и несколько метательных ножей. Всё это было аккуратно разложено по небольшим сумочкам на её бёдрах, которые, в свою очередь, крепились на поясе.

Её внешний вид тоже слегка преобразился. Повседневный набор одежды дополнился черным кожаным корсетом. К слову, это был не самый обычный корсет. Внутри на нём было вырезано множество защитных рун и символов, так что его можно было назвать небольшим доспехом. Также Кристина не забыла прихватить свои перчатки. Они, как и корсет, были сделаны из черной кожи и заменяли собой броню. Такая экипировка была практически бесполезна против достаточно сильного магического оружия, но Кристине этого хватало, ведь такое вооружение встречается крайне редко, и те, с кем она боролась, не могли себе его позволить.

Также она уже предупредила Императора о произошедшем. Он пообещал выслать Кристине всю помощь, которую только сможет собрать, но эльфийка предложила немного иной план действий. Она пойдёт туда первой и выяснит всё, что только сможет, а следом имперские силы перехватят инициативу. Княжна не могла терять ни секунды, и ждать имперские войска для неё было непозволительной тратой столь важного ресурса.

Правда, кое-кого Кристина всё-таки позвала себе на помощь. Гильдия приставила к ней юную волшебницу, чтобы та набралась мудрости и опыта от нашей княжны. Ученицу звали Зара, и она уже смогла зарекомендовать себя как отличного мага, а такой напарник всегда пригодится. Поначалу Кристине не понравилось, что главы Гильдии авантюристов навязали ей ученицу, но сейчас Зару стоило использовать по максимуму.

Лично они ещё никогда не встречались, Кристиана лишь знала её номер. Сейчас должна была состояться их первая встреча лицом к лицу, и нашей княжне казалось, что она уже произвела плохое впечатление. Их разговор по телефону и разговором-то было трудно назвать. Кристина даже не поздоровалась, лишь сказала, что ждёт Зару и главного входа Академии, и если девушка не будет здесь через пятнадцать минут, то обучать её княжна больше не будет.

"Я слишком сильно на неё надавила, – думала Кристина, – Девчонка ещё толком ничего не умеет, а я уже от неё требую скорости профи. Пойду без неё, незачем было её впутывать”. Эльфийка достала телефон и уже собиралась позвонить Заре, но не успела.

Над её головой что-то быстро прошмыгнуло, и в паре метров от неё неловко приземлилась молодая девушка, которая лишь недавно обучилась левитации. К слову, на территории города и Академии такие полёты были запрещены, но Заре сейчас было не до закона. Кристина отметила её упорство и сразу поняла, что авантюристка из Зары выйдет толковая.

Девушка подбежала к своей наставнице. Выглядела она взволнованно, но старалась казаться уверенной. Длинные золотистые волосы растрепались, красная кожа покрылась еле заметным потом, а за спиной нервно метается из стороны в сторону красный хвост, с виду похожий на хвост ящерицы. Она часто моргала своими синими глазами. У неё, как и у всех шодутов, не было зрачков и белка. Её глаза походили на два маленьких блестящих озера.

Одета Зара была в синюю юбку почти до пола, чёрные копыта были лишь слегка видны. На юбке виднелись различные голубые и золотые узоры, а по бокам были две такие же синие защитные пластины брони. Также у неё был стальной зеленоватый нагрудник и сине-зелёные наплечники, из которых брали своё начало широкие голубые рукава. Торс почему-то она не прикрыла.

Отдышавшись, Зара сказала:

- Извините, что опоздала! – воскликнула она нервно – Там были пробки, и мне пришлось…

- Ничего, – перебила её Кристина, смотря на часы. – Тем более ты не опоздала. Пойдём, – она махнула рукой в сторону Академии. – У нас полно работы.

Зара устремилась за ней, попутно спрашивая:

- А что конкретно за дело? Вы мне толком ничего не объяснили.

- Я обнаружила под школой укрытие преступной организации. У них в плену мой сын и один из его друзей. Надо вытащить их и прикрыть лавочку этих гадов.

- Понимаю. Оу, это личное, – робко проронила Зара, буквально поджав хвост. - Значит, никакой...

- Не беспокойся, об оплате я уже договорилась, - Кристина вновь её перебила. - Просто делай, что я скажу и мы быстро с ними покончим.

- Поняла, Ваше Высочество, – воскликнула Зара.

- Давай без этого. Мне бы хотелось, чтобы наше отношение были дружеские.

- Ясно, ваше... Кристина.

- Но учти, – предупредила эльфийка по-учительски. – Если понадобиться, я буду очень жёсткой.

- Не беспокойтесь, Кристина. До этого не дойдёт. – Зара робко улыбнулась.

Остальное время до входа в пещеру они шли молча. К слову, это была не единственная такая пещера, под всей столицей и её окраинами было множество таких. Они считались неприкосновенными природными достояниями мира-столицы. Долгие века они сохраняли свою природную девственность, пока кое-кто не решил превратить их в сеть подземных тоннелей для хранения и перевозок нелегальных товаров. Кто это был, вы и сами прекрасно понимаете.

У входа Зара спросила Кристину:

- Так какой у вас план?

- Хотелось бы для начала услышать твои идеи, - ответила эльфийка.

- Может, стоит… – Зара задумалась. Кристина повернулась к ней лицом и приготовилась слушать. – Придумала! - Зара взяла с земли какой-то камень. – Я знаток шодутской рунной магии. Я могу начертить на этом камушке особую руну слежки, чтобы узнать, сколько в пещере человек. А затем при помощи заклинания невидимости мы незаметно проберёмся туда и застанем их врасплох. Как вам план?

- Что же, – Кристина улыбнулась, – у тебя есть потенциал. Действуй.

Зара, довольная собой, приступила к осуществлению своего плана. Для своего первого настоящего задания держалась она неплохо. Чтобы начертить на камне руну, она прижала мизинец и безымянный пальцы к ладони, оттопырила средний и указательный, прижав их друг к другу, а большой приложила к среднему. Оттопыренными пальцами она начала чертить на камне руну.

Процесс создания подобных рун крайне увлекателен. Так что позвольте описать его подробней. Первым делом чертится большой круг, который отвечает за присутствие магической энергии в самой руне. Без этого круга шодутская руна никогда не заработает. Затем в этом круге чертится треугольник, а вокруг него три внутренних знака с каждой стороны. Эти знаки определяют направленность руны. В нашем случае Зара нарисовала там некое подобие глаз, чтобы руна была следящей. А уже затем рисуется руна в центре треугольника. Её у меня толком и описать не получится. Это был набор спаянных друг с другом геометрических форм, которые складывались в непонятного, но любопытного вида узор. И вот уже руна в центре даёт эффект. В данной ситуации руна, созданная Зарой, могла определить количество людей в определённом радиусе и показать, где они находятся.

Зара аккуратно вычерчивала всё вышеперечисленное, затаив дыхание. Когда она закончила, на камушке виднелася интересная картина из линий и кружков красного цвета. Затем она кинула камушек в яму и стала прислушиваться, чтобы понять, когда он приземлится. Заодно они определили глубину ямы. Когда их маленький неодушевлённый шпион наконец достиг дна, Зара активировала руну. После того как она это сделала, перед ней возник висящий в воздухе прозрачный прямоугольник с красными краями. Затем на этом магическом экранчике начали появляться одна за другой красные точки. С виду это напомнило радар на подводной лодке.

- Так, – начала Зара, – судя по всему, их там восемь.

- Только восемь, – со смешком ответила Кристина.

- Да, вот только… Как бы вам сказать… Я не уверена, что среди них ваш сын, Кристина. Просто вряд ли бы они стали держать их там же, где и поймали.

- Зара, я это прекрасно понимаю. Но, во-первых, если мы не остановим этих ублюдков, то под угрозой вся школа и её ученики, а во-вторых, это единственная зацепка, которая у нас есть.

- Тогда за дело.

Зара достала парочку листочков уже с эльфийскими рунами. Они сильно отличались от шодутских. Эльфийскую руну нельзя было просто начертить на чём или ком угодно. Данный вид рун надо было сначала начертить на особой бумаге, а затем уже активировать. И по возможностям применения они разнились. Шодутские руны имели больший спектр применения, а эльфийские могли влиять лишь свойства одушевленного объекта, например, на самих эльфов.

И по внешнему виду они различались. Сначала также чертился круг, он нёс ту же функцию. Затем внутри него чертился узор, состоящий из различных линий. Этот узор, как и круг, придавал руне магическую энергию. Далее от круга шли вниз три линии, на конце которых тоже были кружки. Эти ветки определяют направленность руны. Левая ветка влияет на разум (если только создающий руну владеет элементом "Контроль", но его использование запрещено законом, и эта ветка всегда оставалась пустой), центральная влияет на тело (усиливает, меняет его свойства или придаёт новые), а правая - на элементарные способности (усиливает их или блокирует). Данная руна, помимо невидимости делала наших героинь неслышными для окружающих. Так что они могли спокойно переговариваться между собой.

Зара отдала один листочек с руной невидимости Кристине, а второй приберегла для себя. Ткнув указательным пальцем в верхний узор руны, она её активировала и исчезла. Выглядело это так, как будто Зару окружило облако красных будто бы телевизионных помех, и она, растворившись в них, стала невидимой. Кристина держала листочек с руной в открытой ладони. Затем она почувствовала, как на него надавили, и она точно также исчезла. Листочек растворился в её руке и превратился в ничто. Только став невидимой, Кристина смогла увидеть Зару. Одно из важнейших правил невидимости: “Незримое видит незримое”. К слову, если вы невидимка другого невидимку крайне легко определить. Его будут окружать различные помехи, как и вас самих.

- С этим разобрались, – начала Кристина. – Сколько там метров вниз?

- Вроде, метров пять, – неуверенно ответила Зара. – Но я точно сказать не могу.

- Вот сейчас и проверим.

Кристина взяла шодутку за руку, и они перенеслись вниз ровно на пять метров. Но после перемещения они пролетели вниз ещё один метр. Приземлившись, Зара начала извиняться:

- Простите, я неверно рассчитала глубину.

- Ничего страшного, – начала успокаивать её Кристина. – Тебе есть ещё чему поучиться. Мало кто с первого раза справляется.

Спрятавшись за горкой камней, наши авантюристы принялись осматривать позиции противника. Три орка выгружали какие-то ящики, один эльф следил за их работой. Эти орки были истощены и явно работали из последних сил и одеты они были в какие-то рваные обноски. А вот эльф, наоборот, был одет неплохо и хорошо откормлен. Иногда он кричал и периодически замахивался кнутом, припугивая работяг. Прямо под Зарой и Кристиной стояли два охранника. Закованы они были в чёрные доспехи и, несмотря на свою задачу и грозный вид, занимались они какой-то чушью вместо своей работы. Разговаривали о чём-то и не обращали никого внимания на происходящее вокруг них работы. У второго входа виднелись два таких же обалдуя-охранника.

- Отлично, – начала командовать Кристина. – Я вырублю парня с кнутом, а ты этих двоих, – она махнула головой в сторону охранников под ними.

- А два других?

- Сейчас послушай меня внимательно. Делаешь всё очень быстро. Никаких заминок. Если сделаешь, как я сказала, то они не успеют понять, что происходит, и мы быстро от них отделаемся.

- Поняла. Лишь скажите, когда начинать.

- На счёт три отключаешь нашу маскировку и приступаешь.

Когда Кристина досчитала до трёх, Зара сделала всё, как ей велели. Маскировка пропала, и Кристина сразу же перенеслась за спину эльфа с кнутом. Один мощный удар рукоятью рапиры по затылку, и рабовладелец упал на голый камень без сознания. Стражи ошарашенно смотрели на взявшуюся из ниоткуда эльфийку и не понимали, что происходит. Этим Зара и воспользовалась.

При помощи своей магии она подняла одного охранника высоко в воздух, затем швырнула его во второго. Они оба упали на землю с характерным металлическим скрежетом. А как только они попытались встать, Зара сразу же направила на них мощную энергетическую ударную волну красного цвета. Этот удар не оставил им ни шанса подняться.

Кристина собиралась наброситься на оставшихся стражей, что уже обнажили свои клинки и бежали на неё, но шодутка уже вошла во вкус. Воспарив в воздух, Зара нацелила на своих врагов две сферы из чистой магической энергии. Те не смогли увернуться от её атаки, и как только сферы с ними столкнулись, два мощных взрыва отбросили их на несколько метров. Кристину приятно удивили способности её новой ученицы, в особенности её рвение и боевой дух.

Пока эльф приходил в себя от удара, Зара подлетела к нему и связала его магическими цепями. Над ним материализовался небольшой красный шар, из которого брали своё начало алые ленты, что связали гнусного рабовладельца и заткнули ему рот.

Дело было сделано. Кристина вызвала имперскую гвардию, и девушкам оставалось только ждать. Но совсем без дела они не сидели, Кристина принялась допрашивать рабов, что разбежались по пещере, как только авантюристки напали на их хозяев.

- Мы не враги вам, – начала Кристина. - Мы пришли, чтобы освободить вас.

Как только один из орков это услышал, он тут же выбежал из-за камня и бросился эльфийке в ноги и принялся кричать слова благодарности на всю пещеру. Остальные последовали его примеру и вышли из своих укрытий навстречу своим спасительницам. Какое-то время они просто благодарили их.

Зара почувствовала необычайный прилив сил. Все эти слова так её воодушевили и убедили в том, что она правильно поступила, когда подалась в авантюристы. Ведь что может быть лучше, чем помогать людям и чувствовать их благодарность.

Кристина же отреагировала более холодно. Нет, конечно, она радовалась каждой спасённой душе, но сейчас ей было не до благодарностей.

- Вчера вечером сюда попали два мальчика, где они? – голос эльфийки стал более командным и грубым.

Рабы переглянулись.

- Стражи поймали их. Мелкий хромой парень пытался сбежать, но они сломали ему трость и вырубили.

- С ним был ещё один. Где он?!

- Блондин?

- Да! – Кристина начинала злиться, - Где Браймор?!

- Когда они схватили малыша, блондин попытался дать им бой. Он справился с одним, но остальные набросились на него толпой. Стражи бросили их в клетки и увезли в том направлении, – он указал на тоннель, что вёл к другим пещерам. - Это всё что мы знаем.

Кристина тяжело выдохнула. Очевидная правда подтвердилась. Браймор попал в руки преступного синдиката, и его след давно уже затерялся в сети подземных пещер и тоннелей.

Гвардейцы не заставили себя долго ждать. Они отправили преступников на допрос, а рабов им принадлежавших, направили в реабилитационный центр. Допрос тянулся медленно и мучительно. Кристина становилась всё бледнее и бледнее с каждой секундой. Зара пыталась поддержать свою наставницу, но княгиня пропускала все её слова мимо ушей. Она медленно тонула в зыбучих песках своих переживаний и страхов.

Кристина представляла своего сына в небольшой ржавой клетке. Представляла, как его мучают и пытают, и как по итогу Браймор встречает свой конец в цепях, проклиная свою мать за то, что она его не спасла.

И среди всех этих мыслей и фантазий слышался смех. Отзывающийся эхом мертвенно-холодный смех из далекого прошлого. Образ Тенебры Риастр насмехался над Кристиной. Она унижала бедную эльфийку и издевалась над её горем. Деспотичная королева повторяла, что это наказание за преступления княжны. Королева теней неустанно повторяла, что это закономерная кара для слуги, которая посмела предать свою хозяйку. Она повторяла, что Кристина заслужила всё это, а её слуги подпевали своей госпоже.

Иллюзии развеялись с приходом следователя, вышедшего из комнаты для допросов. Кристина подбежала к нему и начала его допрашивать:

- Что вам удалось узнать? – сказала эльфийка нервно и в спешке.

- Что же, новости не самые хорошие, Ваше Высочество. Он выдал остальные перевалочные пункты и на кого они работали.

- На кого? – спросила Зара.

- Они работают на преступный синдикат. Так называемый “Кровавый рассвет”.

- Чёрт! – воскликнула Кристина.

- Вы их знаете? – спросила Зара.

- К сожалению, да. Из всех преступных синдикатов с этим я сталкивалась чаще всего. Все его участники меня знают и ненавидят. В особенности их главарь.

- Нам также удалось выяснить, куда они дели вашего сына и его друга.

- Где они?!

- Корабль с ними плывёт на остров Шори`тэн. Скорее всего, они выплыли сегодня в первой половине дня.

- Шори`тэн! – вскрикнула Кристина. – Туда плыть шесть дней, а мы уже один день потеряли!

- Но ведь Шори`тэн ненаселённый остров. Какой корабль станет туда плыть? – спросила Зара.

– Судя по тому, что он нам рассказал там находится секретная база “Кровавого рассвета” с собственным портом.

- Название. Вам удалось узнать название корабля? - спросила Кристина. - Мы ещё можем успеть их перехватить.

- Мне жаль, Ваше Высочество, этого он не знал. Но нам удалось узнать следующее: под контролем "Кровавого рассвета" находится отдалённый порт в ближайшей провинции, именно через него проходят все их корабли. Наши люди уже направились туда. Мы сообщим вам результаты расследования.

Кристина молчала. Услышанное её не успокоило. Мрачные мысли с каждой секундой становились всё сильнее и сильнее. Ей нужно было время всё обдумать в одиночестве.

Она поблагодарила следователя, отправила Зару домой, сказав, что позовёт её, когда получит новую информацию по делу. Шодутка хотела поговорить с наставницей о случившемся, но Королева авантюр переместилась, не став никого слушать.

Эльфийка не стала брать такси или покупать билет на монорельс. Она просто перемещалась из одной точки столицы в другую, так Кристина и добралась до своего дома.

Сидя на крыше четырёхэтажного особняка, эльфийка смотрела на безоблачное небо. Ей хотелось кричать и плакать, но на это не осталось никаких сил. Иногда слёзы проступали и медленно стекали по её щекам, но Кристина их не замечала. Ей было не до них, мир вокруг был ей совершенно неинтересен. Ей на всё было всё равно. Она медленно тонула в апатии и своих печалях.

Кристине было стыдно перед Браймором за её бессилие. Она презирала себя за свою слабость и беспомощность. Она ненавидела всех на свете и себя саму. Ей удалось найти множество причин случившегося и множество виновников, которых Кристина была готова разорвать в клочья. И чем больше она злилась и жаловалась, тем больше понимала всю безысходность ситуации.

Кристине хотелось забыться. Уйти подальше от всего этого и забыть весь этот ужас. Ей захотелось напиться. Залить все эти переживания винами из погреба и больше не осознавать свою слабость. На секунду это показалось ей единственным решением. Она уже была готова сделать шаг и упасть в эту бездну.

Эльфийка уже собиралась спуститься в погреб и закрыться там, но, дойдя до середины крыши, остановилась. Она смотрела на сад с живыми скульптурами на заднем дворе и вспоминала, как маленький Браймор бегал по нему, с восхищением смотрел, как садовники превращают бесформенные кусты в произведения искусства, и как вместе с ней выбирал фигуры для сада. Там была огромная бабочка из сиреневых цветов, павлин из роз, парочка лебедей и лошадь, вставшая на дыбы, а в самом центре сада располагалась фигура головы эльфийки, что была подозрительно похожа на саму Кристину. Эти воспоминания согрели душу княжны и напомнили, ради кого она так много трудилась. Кристина вспомнила, где они жили раньше, вспомнила, что один раз она уже опоздала и спасла сына от того пьяницы слишком поздно. Королева авантюр решила, что в этот раз она не опоздает.

Кристина поняла, какой же дурой она была. Она снова начала презирать себя, но не за слабость, а за глупость. За то, что вместо того, чтобы участвовать в поисках сына, она сидела и мучила себя. За то, что она собиралась уподобиться той свинье, что почти разрушила их с сыном жизни.

"Нет! Я должна быть лучше. Я не подведу его, только не снова! Видимо, придётся воспользоваться полномочиями и ускорить расследование. Не переживай, Браймор. Мама уже в пути!".

Глава 4 Жизненный выбор

*** Крейны

Как сказал один мудрый эльфийский философ: «Жизнь, в основе своей, есть череда математических задач». Когда я впервые прочёл это высказывание, я не до конца смог его понять, но сейчас мне это кажется непреложной истиной. Ведь математика даёт нам вопрос и множество способов получения ответа, ровно как и жизнь.

И от себя хочу добавить. Ответ есть всегда! Можно использовать множество формул для решения уравнения, но неважно, какие методы вы будете использовать, если вы делаете всё правильно, вы получите ответ. Ведь даже отсутствие корней у уравнения является ответом на вопрос, что из себя представляет этот загадочный икс.

Математика прекрасно описывает нашу жизнь, ровно как и поэзия, литература или живопись. Теоремы и формулы — мудрость и советы наших предков, что хотели уберечь нас от своих ошибок. Выбор нужной формулы — выбор жизненного пути, а все мы есть числа и цифры, что включает в себя необъятная бесконечность, являющая собой сущность вселенной.

Но знаете, ответ может получится правильным, но вот метод решения... В руках человека некомпетентного или непонимающего, или необладающего всем многообразием методов решения, он может получится воистину ужасающим.

Вот возьмём, например, Кристину Басову и Рована Крейна. Перед ними была поставлена одна и та же задача: «Найти способ прокормить семью». Родившиеся у самого подножья эйрархической пирамиды, среди крестьян и необразованной черни, они не знали суммы больше, чем одна золотая монета, и не могли дать своим семьям комфорт и достаток, который они заслуживали. Богатство — икс, который им предстояло найти в этом непростом жизненном уравнении. И поначалу их пути решения были схожи. Они оба понимали, что для достижения желаемого результата нужно много работать и учиться, но вот сфера труда и предмет учёбы у них были различны.

Если Кристина много месяцев подвергалась жесточайшим тренировкам своей учительницы, чтобы стать достойной авантюристкой, то Рован впитывал мудрость опытных разбойников, что орудывали на больших дорогах, и учился драться в тёмных переулках ближайших провинциальных городков, где промышлял грабежами, мошеничеством и карманничеством. Его родители, орки-фермеры, владевшие небольшим участком, на котором ничего не росло, кроме вялых росточков, даже не подозревали, откуда их сын брал деньги, а когда узнали, прогнали Рована. Они были людьми набожными и не смогли простить сыну такой грех.

Впрочем, он воспринял это как сброс балласта, что мешал его воздушному шару достичь солнца. Его амбиции росли с каждым днём, а жажда власти могла сравниться лишь с голодом древних Тёмных богов. Он был убеждён, что родительские наказы — смиренная глупость.

Со временем появился «Кровавый рассвет». Сперва это была лишь скромная групка бандитов и разбойников, но она росла и развивалась, подобно опухоли или чуме. Первой их серьёзной авантюрой стала организация точки нелегальной продажи оружия в заброшенном здании на окраине города Контрифилл, что в паре дней езды поездом от имперской столицы. Позже этот заброшенный дом переоборудывали в бордель, которым стала управлять бывшая секретарша Рована, а ныне его жена Кассандра Крейн, под псевдонимом Белладонна Фокс.

Эта орчиха обладала холодным нравом, обоятельной внешностью и настоящим предпринимательским талантом. Именно благодаря ей все последующие идеи Рована приносили такой огромный доход. Их бизнес рос, открывались новые филиалы и новые отрасли. Деньги текли рекой, заводились нужные знакомства, а враги безжалостно устранялись. Их путь к статусу королей преступного мира занял долгие годы кровавого и упорного труда.

И на этом пути у них появились дети, каждый из которых выделялся на фоне остальных. Всего их было четверо: Алисия, Брэм, Мэй и Артемис.

О старшем ребёнке в семье не говорили. Все делали вид, будто Алисии никогда не было, а её фотографии либо спрятали, либо игнорировали. Лишь Артемис порой тихо шептал её имя в моменты, когда отчаяние полностью его поглощало.

Брэм же старшую не вспоминал, а если и вспоминал, то только в роли занудного голоса или как полную дуру. Она всегда осуждала праздный образ жизни, которым Брэм наслаждался до отказа. Всё свободное время он проводил в компании распутных дам и алкогольных напитков. Ему было двадцать два, и орк мог позволить себе все виды удовольствия. Особенно он наслаждался хвастовством. Брэм мог часами рассказывать полураздетым девушкам о своих подвигах, которые он совершил чужими руками, при этом не забывая приукрасить свои истории.

Родители его не ограничивали. Все эти пьянки и распутства казались им заслуженной наградой за тяжкий труд, ведь их сын прекрасно справлялся с возложенными на него обязанностями. Планировал финансовые аферы, заключал сделки и контролировал деятельность мелких преступных группировок, что были в подчинении у его семьи. Брэм был правой рукой как отца, так и матери и с особым энтузиазмом командовал своими головорезами.

И среди этих головорезов была его сестра Мэй. В их тандеме старший играл роль мозгов, а она была мышцами и той самой грубой силой, что и приводила в действие его планы и заставляла отбитых уголовников ему подчиняться. Орчиха была крайне сильна физически, неестественно сильна. Мэй могла голыми руками поднять взрослого минотавра, несколько раз его подбросить на десяток метров, а затем, размахнувшись, отправить его в продолжительный полёт. Её сила пугала всех, кто знал о ней, и заставляла уважать хамоватого Брэма.

Помимо преступной жизни, брата с сестрой объединяла неприязнь к младшему. Артемис был белой вороной в семье стервятников. Хоть он и обладал острым умом и был отличным бойцом, Крейны считали его неудачником и нахлебником. Подобное отношение было вызвано хитрой уловкой Артемиса. Он специально терпел неудачи, хоть и мог сделать всё идеально. Артемис знал, пара крупных провалов — и родители махнут на него рукой и оставят в покое. Правда, эти спланированные неудачи сделали его самым нелюбимым ребёнком в семье.

Но Артемиса это не беспокоило, он целыми днями сидел за закрытой дверью и занимался резьбой по дереву. Это хобби он держал в секрете и отдавался ему целиком. Вот и сейчас орк вырезал из очередной деревяшки фигурку кошки, думая об Алисии.

Увы, но закончить ему не позволили. Брэм без стука ворвался в каюту брата, схватил его за рукав и, подняв со стула, поставил перед собой. На лице старшего брата играла некая смесь отвращения и презрения, которая была видна в его глазах даже сквозь красные стёклышки очков.

Брэм был одет роскошно. Красная рубашка с золотыми узорами, кожанный ремень с золотистой бляшкой в виде его инициалов, черные штаны с тремя цепочками — золотой, серебрянной и снова золотой — и кожаные сапоги.

Прежде чем Артемис что-либо сказал, старший ударом по спине толкнул брата к выходу из каюты.

- Ты что совсем?! - рявкнул Артемис.

Брэм поправил свои прямоугольные очки с красными линзами.

- Ты лишний раз рот не открывай, - пренебрежительно ответил старший.

Артемис сделал шаг ему навстречу, сжимая кулаки. Брэм усмехнулся, одной рукой он заломил брату руку, а другой закрыл ему рот. Старший был выше и гораздо сильнее. По всем параметрам Артемис ему проигрывал.

- Не вякай, мелочь, - продолжил Брэм, сильнее заламывая брату руку, - Работа для тебя есть.

Артемис недовольно промычал в кожанную перчатку брата.

- Поручение лично от мамы.

Брэм толкнул брата, и тот упал на пол, прямо к дверному порогу. Орк перешагнул через младшего и направился на палубу.

- И не облажайся, - сказал старший, слегка сморщившись.

Артемис оскалился и ударил по полу. Поднявшись с пола, он направился вслед за братом на палубу яхты «Роскошь», принадлежавшей Кассандре Крейн. Корабль был небольшой, выполненный в белых и золотых цветах. Там были кухня-столовая, отдельная комната, отведённая под бар, две больших каюты для персонала и шесть одноместных со всеми необходимыми удобствами. Также там был просторный трюм для перевозки особого груза, продажей и покупкой которого Кассандра занималась лично. С обоих бортов канатами были закреплены две шлюпки, толстая корабельная верёвка опоясывала яхту по всему её контуру, и в случае падения за неё можно было ухватиться. Такие канаты были на всех кораблях согласно судовому законодательству.

Сейчас «Роскошь» стояла в гавани портового городка Венгбург, в половине дня езды от столицы. Крейны не боялись находиться так близко к столице, ведь все администрация порта и власти города находились под их контролем. Венгбург можно было назвать собственностью Крейнов и «Кровавого рассвета».

Оказавшись на палубе, Артемис увидел перед собой мать и сестру. Мэй была одета в черные джинсы с дырками на коленях, серый топ и кожаную куртку с меховым воротником, которая скрывала её мышцы. А скрывать там было что, её бицепс был размером с голову Артемиса.

Кассандра носила тёмно-синие брюки клеш, белую рубашку с рукавами-фонариками, на плечах её висел серый пиджак, а голову прикрывала черная шляпка с широкими полями. За круглыми чёрными стёклышками её очков не было видно, но смотрела она на Артемиса с лёгким разочарованием. Для неё, несмотря на все промахи, он оставался сыном, которого надо учить уму-разуму.

Мэй же на братца было всё равно. Есть и есть. Пользы не приносит, удары не выдерживает. Она больше времени уделяла боям без правил и своей работе громилы, чем Артемису, но при этом всём она следила за ним одним глазом и в случае чего была готова прикрыть собой.

Артемис стоял перед матерью. Руки он прятал в карманах светло-коричневой вельветовой жилетки и в глаза не смотрел.

Кассандра устало вздохнула и, махнув рукой, повела детей за собой в трюм. По спине Артемиса пробежала легкая дрожь в предвкушении его задания.

*** Плен

Настроение у Зайнона было премерзкое. Тёмный принц прокручивал в своей голове события последних десяти часов. Сперва случился обвал и он с Браймором свалился в пещеру, там их схватили и вырубили. Затем Зайнон пришёл в себя связанный в каком-то ящике. По звуку и характерной тряске он определил, что они находились в товарном вагоне какого-то поезда. Приехал состав быстро, и по приезду, после проверки, Зайнона снова вырубили. После всех этих ударов на его затылке, под густым слоем чёрных кудряшек, появилось несколько шишек.

Теперь же он сидел в трюме какого-то корабля. Руки были связаны цепью и прикованы к стене. Справа на коленях сидел Браймор. Его руки также были скованы, но уже особыми цепями, сдерживающими его элементарные силы. Юный эльф мог ограниченно, в силу возраста, владеть элементом Пламени, но рунические цепи ему не позволяли. Одежда его была местами порвана, а на лице был собачий намордник. Браймор смотрел в пол, о чём-то задумавшись.

Он ничего не говорил и смотрел в одну точку на полу в ожидании чего-то ещё более ужасного. Эльф тоже прокручивал в своей злотокудрой голове последние события. Браймор чувствовал себя виноватым, но у него было стойкое желание загладить вину.

Зайнон же опережал своего друга на пару шагов. Он не пытался набраться решимости, а уже продумывал план побега, первым шагом которого было понять, какие ресурсы есть в их распоряжении. Трюм был забит ящиками с неизвестным содержимым. Проверить, что в них, было невозможно, а потому Зайнон сконцентрировался на своих карманах. Прислонившись к стене, он стал тереться об неё, пытаясь нащупать конкретные места своего фрака. И ему это удалось. Видите ли, почти сразу после покупки фрака Зайнон сделал в нём пару секретных карманов, в которых прятал складные ножи и набор отмычек.

Уже неплохо. Зайнон ухмыльнулся и уже хотел приободрить своего друга, как тут двери, ведущие в трюм, открылись, в помещение зашли несколько орков. Сердце Браймора наполнилось огненно-яркой злобой, в то время как Зайнон сохранял хладнокровие. Быстрым взглядом он осмотрел своих пленителей и сообразил, что они родственники. Орки помладше переняли от старших вытянутое прямоугольное лицо и волосы цвета шоколада.

Помимо внешних сходств Зайнон отметил то, как они себя вели. Женщина в шляпе была серьёзна и смотрела на пленников с холодным расчётом. Орк, одетый в дорогую и яркую одежду, смотрел на них с надменной ухмылкой, мускулистая орчиха без интересно глядела на них, явно жалая убраться отсюда, ровно как и младший.

Зайнон уделил ему особое внимание. На него будто накатил лёгкий озноб. Было видно, что его разрывает изнутри целая буря сомнений. Тёмно-фиолетовые глаза Тёмного принца, казалось, светились мрачным светом, выжигая душу юного орка. Тот не осмелился заглянуть ему в глаза и сконцентрировался на Брайморе. Зайнон заметил это лёгкое скрытое сочувствие в глазах орка, когда тот смотрел на побитого эльфа.

- Надеюсь, вашему юному величеству удобно, - с садиской усмешкой начал свои издевательства дорого одетый орк.

Браймор оскалился.

- Чтоб тебя черти драли, ублюдок! - голос эльфа звучал довольно отчётливо, несмотря на намордник.

- А ты смелый, - он усмехнулся, - Сестрёнка, будь любезна.

Мэй закатила глаза и сделала шаг в сторону Браймора, но Брэм преградил ей путь рукой и указал на Зайнона. Эльф вздрогнул. Орчиха посмотрела на брата, затем на хлипкого человечка, прикованного к стене цепью. Она и Артемис одновременно подумали, что это худое хрупкое тельце развалится от одного касания Мэй.

Орчиха посмотрела на мать, та кивнула. Мэй пожала плечами и, прежде чем Браймор что-либо сказал, дала человеку легкую пощечину. Настолько лёгкую, что Зайнон чуть не лишился головы. По инерции от удара Мэй он упал на пол, прокрутившись на месте.

Сердце Браймора на секунду остановилось. Полные синие глаза налелись яростью. Зайнон никак не отреагировал на удар, лишь слегка поморщился. Не было ни крика боли, ни даже лёгкого писка. Выражение лица не изменилось, взгляд был таким же пристальным.

Мэй смущённо смотрела на человека, потом перевела взгляд на свою ладонь. Сжала её пару раз, проверяя силу, а затем, удивлённо хмыкнув, отошла назад.

Брэм же на Зайнона не обратил никакого внимания, он лишь наслаждался реакцией Браймора. Орк уже было хотел начать посыпать душевные раны эльфа своей садисткой солью, но был прерван матерью:

- Что ж, теперь, когда вы поняли, что можно, а что нельзя говорить, приступим к делу, - говорила она безучастно и холодно, - У меня нет намерений убивать вас пока что. Видишь ли, эльфёныш, твоя поганая мать стоит нам костью поперёк горла, и ты собираешся это исправить. Как только мы прибудем на нашу базу, я отправлю сообщение этой сволочи, что тебя родила, и если она захочет сохранить твою жизнь, то больше никогда не перейдёт нам дорогу.

- Она ни за что не бросит бороться с вами! - крикнул Браймор

- Если она действительно тобой дорожит, то перестанет плясать под имперскую дудку и начнёт плясать под нашу.

Браймор сглотнул, он был в шаге от того, чтобы выпустить ту неистовую ярость, что поселилась в его сердце губительным паразитом.

- Всё, что от тебя требуется, — быть хорошим щенком на моём поводке и не рыпаться.

Кассандра схватила эльфа за волосы и заставила посмотреть на себя.

- Иначе твоему дружку конец.

Орчиха кивнула в сторону Зайнона. Тот смотрел на неё с некой смесью призрения и ярости. Правда, эта едкая комбинация не была видна на его безучастном лице, она была видна в глубине его глазах. В этих бездонных тёмно-фиолетовых глазах. Кассандра несколько секунд смотрела в эту черующе пугающую пустоту, а затем отвернулась, почувствовав, как по её спине начали бегать мурашки.

Недовольно хмыкнув, королева криминала отпустила Браймора и направилась к выходу.

- Ich hoffe, du wirst das Blut deiner Kinder ersticken, - тихо прошептал Зайнон вслед Кассандре.

Браймор опустил голову, золотистые локоны скрыли его лицо и гневный оскал.

*** Забота

Артемис не понимал, что произошло, точнее, он не хотел верить в то, что увидел, и пытался убедить себя в нереальности происходящего. Одно дело — слушать разговоры о криминале, убийствах и похищении, прячась в своей комнате, другое — видеть всё это воочию. Чем больше он понимал, тем медленней билось его сердце.

Артемис пал в бездну забвения, его разум отказывался воспринимать реальность вокруг и отключил все чувства, а тело двигалось неуклюже и автоматически, будто бы оно принадлежало не орку, а сломанному голему.

Артемис пытался скрыться от своей семьи, пытаясь стереть этот эпизод из памяти.

— Ты куда? — недовольно спросила Кассандра.

— Я...

— Пойдёшь охранять пленников, — продолжила за сына мать.

— Но...

— Что значит «но»? — Кассандра не скрывала своего раздражения.

— Это неправильно.

Орчиха сняла очки и бросила в сторону сына испепеляющий взгляд. Брэм смотрел на эту сцену с ехидной ухмылкой, а Мэй лишь покачала головой. Она понимала чувства Артемиса и как ему нелегко. Ей вспомнилось первое данное отцом поручение. Девушке надо было допросить одного предателя, чтобы тот рассказал, где спрятал украденное у Рована оружие. Допрос подразумевал жестокое избиение с пристрастием.

«Всё для семьи», — сказал отец. Эти слова до сих пор отзывались эхом в голове Мэй. Она повторяла их, запугивая очередного подчинённого, ломая кости очередному врагу, и она повторяла их вновь и вновь в день, когда согласилась на демонический ритуал. Эти слова определили всю жизнь девушки.

— Слушай сюда, моё ты разочарование, — начала Кассандра, скаля клыки, — Наша семья давала тебе всё, чтобы ты жил, не зная бед, теперь ты должен отработать долг перед нами. Если ты действительно мой сын, ты сделаешь то, что тебе говорят.

— Но они же тоже чьи-то сыновья, — тихо сказал Артемис.

— Эта остроухая скотина — выкидыш той твари, что больше всех воровала у нашей семьи. В тебе не должно быть ни капли сочувствия к нему.

— А человек?

Кассандра, не стесняясь, ударила Артемиса по лицу. Орк отшатнулся и чуть не упал в трюм. Брэм усмехнулся, а вот Мэй наконец подала голос:

— Хватит с него, — она встала между матерью и братом.

— Ты...

— Я этим займусь, ему незачем в этом участвовать.

Артемис инстинктивно спрятался за широкой спиной Мэй. Он вёл себя как испуганный щенок, вызывая отвращение у матери и легкие смешки у брата.

— Не смей потакать его капризам, Мэй, — прорычала Кассандра.

— Я...

— Молчи.

Одно слово матери заставило Мэй съёжиться. Её уверенность умерла так быстро, словно её никогда и не было. Кассандра взяла дочь за подбородок и посмотрела ей в глаза.

— Будешь мне перечить? — холодно спросила мать.

— Нет.

— Отлично. Мне ни к чему ещё один отбившийся от рук ребёнок, не так ли?

— Да, мам.

— Правильно. А теперь мне интересно, — Кассандра сжала подбородок дочери, Мэй закрыла глаза от страха и лёгкой боли, — с чего это ты решила подать голос?

Мэй сглотнула. Брэм не мог перестать улыбаться, ему было весело смотреть, как сильная и могучая Мэй, способная сокрушить любого, сжалась от страха. После каждой такой беседы орчиха становилась послушнее, что безмерно радовало её брата.

— Я ей обещала. Я обещала Алисии, что...

— Не смей даже думать о этой предательнице!

— Да, мама.

— А теперь слушай внимательно. Он будет охранять их, а ты будешь следить за ним.

— Да, мама.

— Попытается избежать своих обязанностей, бей, не задумываясь.

Мэй молчала. Артемис смотрела на неё с горькой смесью отчаянья и ужаса.

— Поняла?! — вскрикнула Кассандра.

— Ма, можешь не переживать на этот счёт, — вклинился Брэм, — она ничего другого не умеет.

— Брэм, золотце моё, не вмешивайся.

Орк не хотел стать новой жертвой материнского гнева, а потому поспешил удалиться. На прощание он издевательски подмигнул Артемису.

— Я рассчитываю на тебя, Мэй. Семья рассчитывает на тебя.

— Я не подведу вас.

Кассандра отпустила дочь, бросила разочарованный взгляд на младшего сына и ушла, сказав, что отец обо всём узнает.

На несколько секунд жизнь покинула Мэй. Она встала мёртвой статуей, не в состоянии что-либо сделать. «Я должна это сделать — подумала орчиха. — Я должна быть такой. Для семьи. Для семьи».

Механическим движением она попыталась схватить Артемиса за запястье, но тот ловко увернулся. Мэй не сразу поняла, что её попытка захвата потерпела неудачу, для этого ей понадобилась пара секунд. Орчиха немного пришла в себя, она звала брата безжизненным голосом, будто бы она была не орком, а жалким безвольным мимиком, что годился лишь для визуальной имитации жизни и исполнения приказов.

*** Сила

Зайнон проводил своих пленителей взглядом, а затем широко улыбнулся. Стоило им уйти, как Тёмный принц принялся анализировать своих новых знакомых.

«Какой, однако, интересный набор, — подумал Зайнон. — Наглый идиот, лишённый чувства вкуса, неспособный ничего сделать сам. Подумать только, ведёт себя как аристократ, будучи не более чем навозным жуком, что медленно тонет в столь любимой им дряни. Безвольная груда мышц, чьи таланты заканчиваются на размере её рук. Проблем с этим аппаратом для насилия не возникнет. С моей скрытностью я довольно легко смогу разрезать ей ногу от колена до стопы. Уморительно, — на лице Тёмного принца заиграла маниакальная улыбка. — Я уже представляю, как эта могучая пустышка будет корчиться от боли, пачкаясь в собственной крови».

Размышления прервались, когда сверху донёсся знакомый голос Кассандры. Зайнон прислушался к их разговору, но получалось у него это скверно. Браймор тяжело дышал, с каждым прерывистым громким вздохом в нём копилась злоба. Будто разъярённый дракон, эльф скалил зубы. Страх, вина и боль. Все эти чувства мутировали в единую сущность, в ненависть, способную уничтожить всё, что окружило Браймора. В одном котле со злобой в нём закипала сила. Она росла, принимала новые формы и обличия в попытке вырваться наружу, но рунические цепи держали её в узде. По крайней мере, они пытались.

Зайнон повернулся к другу и уже было хотел сказать ему, чтобы тот успокоился и не мешал ему подслушивать, но Тёмный принц не смог вымолвить и слова. Он обомлел, стоило ему увидеть, как из рта Браймора с каждым выдохом выходили белоснежные клубы пара.

— Б-Браймор? — пролепетал Зайнон.

Эльф никогда не отличался умением пользоваться своим Элементом. У него то получалось контролировать столбы золотого огня, то он не мог даже зажечь свечу. Но сейчас. Сейчас он был как никогда силён. Его эмоции, его гнев и вина даровали ему мощь, доступа к которой у Браймора никогда не было прежде.

— Во имя Владычицы, — тихо прошептал Зайнон, смотря, как вокруг рук друга формировались полосы огня, что извивались, словно змеи, на его ладонях и пальцах. — Не останавливайся, попробуй расплавить цепи.

Браймор не отдавал себе отчёта о происходящем. Была лишь сила, могущество и эмоции поглотили его разум, подобно тому, как ночь пожирает день. Но сквозь эту пелену слова друга всё же смогли пробиться до закружившегося в шторме ненависти разума.

Браймор обернулся и наконец увидел, что с ним происходит. Отражение золотых искр блестели в его испуганных глазах. Эльф понял, что надо было сделать. Браймор закрыл глаза и задержал дыхание. Зайнон не сразу понял, что он делает, а когда до него дошло, уже было слишком поздно.

Браймор погрузился в своеобразную медитацию и постепенно успокаивался. К моменту, когда Мэй затащила Артемиса в трюм, не осталось и следа от той мощи, что почти поглотила Браймора. Зайнона это расстроила.

*** Разлад

Артемис отчаянно бил по руке Мэй, пытаясь вырваться. Она сжала его руку ещё сильнее, надави орчиха чуть сильнее, и кость в запястье брата отозвалась бы звучным хрустом.

- Да отпусти ты меня, троллиха дранная! - вскрикнул Артемис.

Мэй будто бы вышла из транса и, разозлившись, повалила брата на пол. Тот, стиснув зубы, упал к ногам Браймора. Эльф от такого поведения был готов снова поддаться своей первородной злобе, но сумел себя сдержать. На миг их взгляды пересеклись. За ту долю долю секунды, что они смотрели друг на друга, Артемис ощутил некое сочувствие со стороны Браймора.

Орк отряхнулся. Он уже было хотел встать, но не успел. Мэй схватила его за воротник и подняла. Артемис безвольно болтал ногами в воздухе, злобно смотря на сестру.

- У тебя ещё Хеллки не выросли, чтобы так со мной разговаривать! - Мэй, скалясь, выпятила подбородок.

Хеллки — особый элемент орочьей культуры, а если конкретно, это четыре клыка, расположившиеся в нижней челюсти. Первая пара, так называемые Хел, это два острых зуба, что как ровные столбы стремились к носу, у особо крупных орков они и вовсе касались ноздрей, а вторая пара — Лки — находились у самого края губ и росли вбок под углом.

Хеллки росли вместе с орком всю его жизнь и служили ему символом силы и авторитета. Чем больше Хеллки, тем более грозным и могучим был орк, ими владевший. И, как вы уже могли понять, Хеллки Мэй были толстыми и крепкими бивнями, когда у Артемиса они являли собой тоненькие заострённые палочки.

Юного орка не впечатлила столь примитивная и, я бы даже сказал, первобытная демонстрация силы. Он смотрел на сестру с невиданной ей ранее уверенностью. Мэй видела эту решимость, видела и переживала, что для Артемиса этот необычный прилив внутренних сил может обернуться настоящей бедой.

Она вздохнула. Вместо того, чтобы поставить брата на твёрдый пол трюма, что уже начал качаться из стороны в сторону в связи с отбытием яхты из порта, Мэй подняла его ещё выше и грозным голосом дала наказ:

- Тебе была поручена работа, и ты её выполнишь!

Артемис молчал. В его глазах виднелся блеск его пробудившейся стальной воли. Мэй усилила напор:

- Слушай меня внимательно. Я знаю, что каждое задание до этого ты специально провалил, — эти слова вызвали неподдельный интерес у Зайнона, что с хищническим интересом следил за ними, — Но эту задачу ты выполнишь, хочешь ты того или нет!

- Не хочу и не выполню, — слова ядом брызгали из уст Артемиса.

И этот яд довёл Мэй, оказался хорошим топливом для костра ярости Мэй. В порыве гнева она вновь швырнула брата к ногам Браймора. Взгляды эльфа и орка снова пересеклись. Юный князь смотрел на своего пленителя с некой долей уважения, ибо даже сейчас Артемис сохранял решимость и твердость духа. Орк этого не заметил, но Браймор ответил ему уважительным кивком.

Артемис поднялся, отряхнул свой жилет и, выпятив грудь, сделал шаг навстречу Мэй. Та, тяжело дыша, спросила:

- И чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы тебя бросили? Изгнали из семьи? Лишили всего?

- Да, - ответил Артём, - Я этого хочу. Хочу, чтобы от меня отказались.

У Мэй ушла почва из-под ног.

- Что? - тихо переспросила она.

- Я хочу, чтобы родители выбросили меня на свалку и забыли, как Алисию!

Мэй ничего не ответила. Ей стало страшно за брата. По мускулистому телу пробежала дрожь.

- Но... Почему?

Артемис отвёл взгляд в сторону.

- Я не хочу этого, Мэй. Я не хочу мучить других ради выгоды, не хочу участвовать в том безумии, в которое они тебя втянули. Я не могу спать, зная, что моя кровь куплена на омытые кровью деньги. Не могу есть, зная, что эта еда отобрана у тех, кто в ней нуждался. Я хочу жить. Я хочу жить, а не выживать за счёт чужой боли и угнетения. Это не жизнь, а лишь ничтожное существование с целью пожирать, а не созидать.

Мэй стало нехорошо. Она прекрасно его понимала. Все те слова, что он сказал, она хотела сказать сама, но это бы пошло вразрез со всеми законами, со всеми устоями и правилами, которым Мэй следовала.

Орчиха подошла к нему, положила руку на плечо и слегка наклонилась, чтобы быть на одном с братом уровне, хотя она ощущала, будто бы стоит гораздо ниже.

- Ты помнишь, чему учил нас отец? «Ешь или будешь съеден. Иначе нельзя».

Артемис гневно сбросил её руку с плеча и слегка оттолкнул.

- Ты всегда такая! - выпалил он. - Всегда! Каждый раз, когда ты понимаешь, что то, что ты делаешь, неправильно, ты прячешься за словами отца. Ты не думаешь сама, просто следуешь приказам, - Артемис тяжело дышал, крики и ругань истощили его, но он не был намерен останавливаться, - Разве ты этого не видишь? Не видишь, как весь твой потенциал медленно умирает? Разве ты не видишь, что ты теряешь свою свободу, лишаешься выбора?

- Выбора?

- Да, Мэй, выбора. Ты хотела стать тем, чем ты сейчас являешься? Тебя спросили, прежде чем провести тот ритуал? Тебе дали право выбирать свою судьбу или же заставили подчиниться?

Мэй устало смотрела на Артемиса. Где-то в глубине она даже гордилась им за то, что ему хватило смелости высказаться. Гордилась и завидовала этой дерзкой смелости.

- Ты так похож на неё, - шёпотом произнесла Мэй.

- Алисия защищала нас до конца, и так её благодаришь?

- Она пошла против семьи и поплатилась за это. Без семьи мы никто. Пойми ты наконец, если бы не труд наших родителей, если бы не империя, что они построили, у тебя бы ничего не было, у нас бы ничего не было. Мы обязаны им нашими жизнями и всем, что у нас есть. И этот долг нам надо отдать, Артемис, - она звучала подавленно, будто бы это были не слова, а предсмертный вздох её свободы, - Выбора нет.

Артемис молчал.

- Ты не дашь мне уйти? - спросил наконец он.

- И освободить их не дам.

Брат никак ей не ответил. С опущенной, как у висельника, головой, он отошёл и сел на один из ящиков. Мэй хотела его подбодрить, но понимала, что своими словами сделает только хуже. Она покачала головой и ушла в другой угол. Там она обустроила себе лежанку, переставив несколько ящиков в ряд и кинув на них свою куртку. Перед тем как лечь, Мэй достала из тайного кармана на спине альбом и карандаш. Устроившись поудобнее, орчиха принялась что-то рисовать.

*** План

Зайнон следил за склоками брата и сестры, как змея завороженная заклинателем. Каждую деталь, каждый аргумент, каждый вздох и озлобленный оскал он впитывал, формировал из них свой план, свою монументальную стратегию освобождения. Вся эта сцена была для него фундаментом, набором крепких кирпичей из которых он выстроит основание своего триумфа.

Все силы уходили на то, чтобы сдержать злорадную улыбку.

Браймор же пребывал в тяжких раздумьях. Он раз за разом прокручивал у себя в голове всё, что с ним случилось, но, сохраняя трезвость ума, ощутил голод, голод не физический, а духовный. Эльфу захотелось вновь ощутить ту силу, ту мощь, что вышла за все виданные им ранее лимиты, но столь же невиданным усилием он сдержал свою жажду.

«Артемис, — подумал Браймор, — такую силу воли, решимость, желание бороться я видел лишь в глазах паладинов. В глазах героев нашего времени, защитников невинных и слабых, угнетенных и страждущих. А он. Всю эту силу он пустил на то, чтобы попытаться вырваться из порочного круга, что строит его семья. Если бы он служил благому делу, а не этой погони, то мог бы добиться многого. Может?»

Браймор перевёл взгляд на Зайнона. Тот сразу же перевёл взгляд на друга, стоило ему ощутить, как на него упал взгляд синих глаз. Они смотрели друг на друга пару секунд, пока до Тёмного принца не дошла идея Браймора.

В Академии ими был создан уникальный язык жестов, который не требовал активных движений руками, а лишь набор определённых распальцовок. Они повторялись, словно черточки и точки в азбуке Морзе, и складывались в слова. Этот код был придуман, чтобы добиться совершенно бесшумных и незаметных переговоров на уроках, а сейчас он мог спасти им жизни. Благо, руки у них были связаны за спинами, вне поля зрения Мэй и Артемиса.

Браймор жестом заговорил:

— Ты в порядке?

— Да, — ответил Зайнон.

Мысленно эльф выдохнул. Он уже было хотел поделиться своими размышлениями, но Тёмный принц его опередил, задав мучительный для него вопрос.

— Почему ты остановился?

Зайнон пристально, с долькой ненависти и обиды смотрел на друга в ожидании ответа.

— Ты о чём?

— Почему ты не расплавил цепь? Ты мог нас спасти.

— Это неправильно.

Зайнон устало на него посмотрел.

— Ты идиот, — жестом сказал он.

— Нельзя использовать гнев, — хоть голос не звучал, но в ответе эльфа чувствовалось раздражение.

— Точно идиот.

— Паладин не должен прибегать к гневу.

— Ты не паладин.

— Я хочу им быть. И я вытащу нас отсюда как паладин.

— Ещё помедитируешь?

Браймор еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Было опасно проявлять хоть какие-то эмоции, чтобы не попасться. Хоть Мэй и Артемис на них даже не смотрели, всё равно нужно было сохранять осторожность.

— Всё сказал? — спросил Браймор, к слову, среди распальцовок в их коде были такие, что служили вопросительными и восклицательными знаками, что, как и в обычной письменности, служили показателем эмоций слов.

— Нет. Потом об этом поговорим.

— Отлично. У меня есть план.

— Заинтриговал.

— Я расплавлю цепи, а ты переманишь его на нашу сторону.

Зайнон посмотрел на Артемиса, тот подавленный сидел, прижав ноги к туловищу, что-то шепча себе под нос.

— Допустим, — ответил Зайнон, — А как ты цепи расплавишь, если ты сам от силы отказался?

— Я не отказался. Я найду способ её пробудить, не прибегая к гневу.

— Хорошо. Ты забыл про большую М.

Оба посмотрели на Мэй. Орчиха задумчиво водила карандашом по альбомному листу, стараясь забыть разговор с братом.

- Я не зря тренируюсь, - заявил Браймор.

- Как мы всё это провернём, пока она здесь? Она прибьёт тебя, как только заметит дым.

- Надо как-то её выманить.

- Ещё великие откровения будут?

- Ты все мои предложения будешь так воспринимать?

- Нет. Просто нужно...

Зайнон не договорил. Внешне он этого не показал, но его пронзила сильнейшая головная боль, будто бы сквозь его череп медленно проходил миллион тончайших невидимых игл.

- Что случилось? - спросил Браймор.

- Ничего, - терпя боль, ответил Зайнон, мигрень усиливалась, словно миллион когтистых лап точил когти об его мозг, словно нечто мерзкое и липкое касалось его органов, стараясь вырвать их и переместить, словно по костям ползали несчётные орды жуков, сгрызая скелет своими жвалами.

Несмотря на всё превозмогание, Браймор понял, что случилось.

- У тебя новый приступ, - по телу эльфа пробежала легкая дрожь, Зайнон понял, что в этот раз ложь его не спасёт.

- Нет, но он... - становилось трудно складывать пальцы в жесты, по рукам стремительным марафоном пробежали судороги, - Он скоро случится. Это... только первые симптомы.

- Тебе нужны зелья лечения. Срочно.

- И где ты их достанешь?

- Артемис. Он поможет.

- С ума сошёл?

- Я видел это в его глазах. В нём есть что-то от героя. Кроме него, никого нет.

Зайнон задумался.

- Слушай, - начал он, - есть шанс... Небольшой, но шанс. Когда случится приступ, ты должен... - вновь судорога, - Ты должен убедить его уйти за лечебным зельем. Если ему удастся уйти, то она по... побежит за ним. За то время... что их не будет, ты должен... хотя бы начать.

- Слишком много «но».

- Либо так... либо молись за нас обоих.

Браймор помрачнел.

- Хорошо. Я всё сделаю. Сколько до приступа?

- Минут двадцать... - Зайнон стиснул зубы. - Пятнадцать.

Браймор не стал терять времени и снова погрузился в медитацию. В этот раз перед ним стояла задача, по сложности не сравнимая с предыдущей. Одно дело обуздать свой гнев, подавить ярость, заглушить ненависть, другое — пробудить в себе то потаённое могущество, к которому он не знал, как подступиться. На мгновение Браймор почувствовал, как мир вокруг него исчезает, сменяется совершенно иным пространством, духовным миром его души, в котором не было ничего, кроме самого эльфа. Там был лишь он, его чувства, намерения, эмоции и природа, через медитацию эльф погрузился в свой внутренний мир. Не в мир его разума, а глубже, в саму душу, что представляла собой бесконечный эфирный океан сущности Браймора. Там, среди волн души, в глубине внутреннего мира эльф искал силу, ту стихию, что не так давно пришла к нему и с которой он не успел должным образом познакомиться.

Впервые этот эфирный мир был столь чётким, столь реальным, столь осязаемым. Браймор не понимал почему. Почему раньше, в спокойствии и умиротворении, он не мог добиться такого эффекта? Это казалось невероятным, что там, на свободе, слушая наставления Грандмастера, у эльфа не получалось так хорошо слиться со своей сущностью. В чём же дело? В чём секрет? Эмоции? Да, эмоции были частью силы, её кормом, той почвой, в которой она росла, но в них ли одних дело? Нет, было что-то ещё.

Браймор сменил подход. Вместо того, чтобы дрифтовать сознанием в собственной бесконечности, он обратился к своему прошлому. Не к тренировкам и прошлым попыткам, а к своему недавнему срыву. Эльф искал причину, то, что пробудило в нём силу.

«Что же это было?» — думал Браймор, вновь и вновь обращаясь к недавним событиям. «Отчаяние? Бессилие? Обида? Да, но было что-то иное, нечто, что разбудило во мне обиду и горечь, что слились в единый яростный порыв. Может... Страх? Страх смерти? Нет. Страх подвести маму? Нет, что-то иное. Не связанное со мной, но в то же время неотделимое от меня. Зайнон! Его жизнь лежит в моих руках. Я чувствовал себя ничтожным, потому что понимал, что я не могу его спасти. Я чувствовал ненависть к себе, потому что не мог его спасти. Я ненавидел себя за то, что подвёл друга, что пошёл за мной в ту пещеру.

Нужно нечто иное. Ни страх, ни боль, ни ненависть. Это порочные чувства. Долг. Я должен его спасти, не важна цена. Чувство долга — вот моя мотивация. Долг перед Зайноном, перед мамой. Я должен быть героем, спасителем, а не озлобленным мстителем».

Эти размышления наполнили Браймора новыми чувствами. Решимостью, желанием действовать и сражаться, желанием защищать и быть защитником, желанием продемонстрировать всем, что будет с теми, кто угрожает его друзьям.

И вновь он ощутил на кончиках пальцев тепло. Подконтрольное, искреннее тепло. Оно словно двигалось, покорно следуя за его мыслью. Эльф направлял его, держал в узде, готовил его в любой момент выйти на свободу. Браймор ждал своего часа.

*** Неожиданный союз

У Артемиса был острый глаз на детали. В резьбе по дереву это важно, замечать каждый выступ, каждый сучок и неровность, чтобы впоследствии можно было выстроить полную картину действий, чтобы каждое движение ножа по древесине было не случайным, а чётко выверенным, направленным на борьбу с тем или иным изъяном. И эта страсть обращать внимание на самые маленькие детали много раз помогала ему терпеть провал за провалом. Скажем, однажды ему поручили проследить за перевозкой одного украденного артефакта. Всё, что нужно было сделать, — пройтись от одного конца к городу в компании нескольких головорезов и проследить за тем, чтобы они дошли без проблем по оживлённым улицам с кейсом, в котором и хранился демонический артефакт. Преследователей в толпе Артемис заметил практически сразу. Среди прохожих слишком часто стали повторяться одни и те же люди. Какое-то время он позволил агентам Инквизиции за собой следовать, а перед тем, как его подручные зашли в капкан, юный орк просто свернул в другой квартал и покинул город. Семье же он сказал, что чудом сбежал от преследователей, а слежку просто не заметил.

Вот и сейчас Артемис пытался потерпеть сногсшибательный провал. Он видел всё. И как Зайнон с Браймором периодически поглядывают друг другу за спины, и как эльф, закрыв глаза, пребывал в неком трансе, и как человеку становилось всё хуже и хуже. Но сам орк ничего не говорил. Ему надо было делать вид, что он ничего не замечает.

Взгляд Артемиса плавно скользнул на Мэй. Она, в свою очередь, действительно не обращала внимания на пленных. Ей было плохо. Как в плане духовном, так и физическом. Корабль давно отплыл, и из-за качки у орчихи медленно начиналась морская болезнь. А вот её духовная боль не была столь простой. Она всё думала над словами Артемиса. Она его понимала, даже поддерживала, но тайно, где-то в глубинах души, до которых ей самой не добраться. Мэй в тайне переживала, что если у Артемиса получится покинуть семью, то не будет никого, кто о нём позаботится. Так хотя бы она рядом, но если он уйдёт...

Орчиха старалась не давать прохода этим мыслям, но их напор был сильнее. Ей становилось всё хуже и хуже. Дошло до того, что она спрятала альбом в тайном кармане куртки, надела её и ушла, сказав, что ей нужен свежий воздух.

В трюме остались трое. Зайнону становилось всё хуже и хуже, хотелось вырвать себе сердце, отрезать голову, лишь бы не чувствовать всего этого. Артемис посмотрел ему в глаза. Орк знал этот взгляд не понаслышке. Так смотрят трупы. Холодные, безжизненные мертвецы, чей бой сердце давно отстучал, чья кровь давно не бежит по венам, чьё время ушло. Лишь одну секунду Артемис смотрел в эти тёмно-фиолетовые глаза, но этого хватило, чтобы всё его тело пробила чудовищная дрожь. Зайнона же в определённой мере эта реакция развеселила.

Артемис сделал глубокий вдох, а затем, не глядя на пленных, спросил:

- Ты в порядке?

- Тебя-то что? - голос Зайнона был хриплым, неживым, будто бы он умирал вместе с хозяином.

Этот адский хрип ножом прошёл по ушам Артемиса. Если бы он мог ими двигать, он бы поджал их, как испуганная собака.

- Я должен довезти вас живым, - орк старался не показывать своего испуга, - Так что ваша безопасность меня заботит.

Зайнон ответил на это заявление смехом. Чудовищный, умирающий хохот отражался от стен трюма и эхом вонзался в уши Артемиса. Это было невыносимо. Казалось, будто бы это был не смех, а песня смерти, будто сам звук этого невообразимо болезненного хохота гнил и отравлял своими трупными испарениями воздух. Артемис побледнел, Браймору тоже стало не по себе. Стараясь не терять концентрации, он смотрел на друга.

Тот лежал на полу. Ему было больно смеяться, но он смеялся. Смех его казался гортанным воем умирающего в муках зверя. Но смех этот, несмотря на уродство своего звучания, был искренним.

Наконец Зайнон смолк.

- Ты с таким рвением говорил о том, как же сильно хочешь провалиться, - начал Зайнон, - как хочешь быть разочарованием. Быть болезненной опухолью, что твоя семья срежет со своего тела, и после всего этого ты заявляешь, что тебе небезразлично задание. Какая... умора.

Артемису было нечего на это ответить. Зайнон откровенно его пугал.

- Тебе небезразлична его судьба, - вклинился Браймор, забирая инициативу у друга.

- С чего вдруг? - Артемис старался быть агрессивным, но его волнение давно стало видимым.

- По той же причине, по которой ты так стремишься покинуть семью. Потому что ты лучше их.

- Я один из Крейнов, это клеймо не отмыть.

- И всё же ты пытаешься, - добавил Зайнон, - Так отчаянно, так страстно, но всё равно неправильно.

Как завороженный Артемис слушал их, не в силах оторваться. Что-то внутри него тянулось к их словам, словно железо к магниту.

- Неправильно?

- Да, - в голосе Браймора звучала заразительная уверенность, - Ты можешь остановить их, уничтожить их империю, но вместо этого ты лишь прячешь от них.

- Я? Уничтожить родительский синдикат? Ты бредишь. Мне это не под силу. Никому не под силу остановить эту адскую машину. Она питается болью, и покуда есть те, кого можно ранить, "Кровавый рассвет" будет жить.

- Ты даже не пробовал, - напор Браймора загонял Артемиса в угол, - Всё, что ты делал, думал о том, как сбежать, а не как бороться.

- Пробовать бессмысленно.

- А она попробовала, - прохрипел Зайнон, - Алисия...

Артём вскочил на ноги.

- Не смей произносить её имя! - рявкнул орк.

- Ты сам сказал... Она... Вас защищала... - Зайнон жадно ловил ртом воздух, каждое слово, каждый звук стоил ему невиданных усилий, - И ты... Так её благодаришь.

- Замолчи, - подступили слёзы, слёзы, которые Артемис не мог её удержать, - Ты не знал её, не знал, что она сделала ради меня! Ты не знаешь, что она для меня значит! Ты просто используешь её имя, чтобы сбежать!

Зайнон ничего ему не ответил. На мгновение Тёмный принц почувствовал холод. Холод, что овевает мертвецов, перед тем как они вздохнут в последний раз. На миг Зайнон будто потерял связь с миром. Его ничего не заботило: ни ярость Артемиса, ни цепи, что сковывали Браймора, ни собственная жизнь. Мертвенно ледяное спокойствие омыло его разум, прежде чем Тёмный принц провалился во Тьму.

*** Мамина мудрость

В Темноте было так хорошо, такой сладкой гармоничной тишиной отзывалось Небытие, такой расслабленной и дружелюбной аурой веяло от Бездны. Зайнону стало гораздо лучше. Прошла боль, прекратились судороги и прояснился взор. Вокруг не было ничего. Лишь бесконечная монументальная Чернота. Словно клубы тумана она извивалась вокруг в танце причудливых форм, темнейшие оттенки Тьмы закрывали своими дымными щупальцами её светлейшие непроглядные палитры.

Зайнон закрыл глаза, почувствовав, как по его кудрям нежно скользила рука с ухоженными коготками. Голова тёмного принца покоилась на коленях его матери, что сидела на незримом троне и поглаживала своё измученное жизнью дитя. Они вновь воссоединились в тишине вечной Ночи. Серое крыло укрыло тело Зайнона, обогрев его теплом материнской заботы.

- Как я не хочу отсюда уходить, - бархатистый шёпот Тёмного принца эхом разнёсся по Тьме.

- Увы, тебе придётся, - грусть в голосе матери казалась осязаемой, давящей насмерть, - Здесь нет жизни, мой мальчик, лишь её отзвуки. Тебе здесь не место.

От слов матери стало тошно. Омерзительная правда, с которой Зайнон хотел спорить, но был вынужден принять. Там, среди живых, ему не доставалось ничего хорошего. Он был болен, слаб, обделён, а здесь, во Тьме, он всегда был в расцвете сил, здесь было его законное место, его дом и царствие его должно было быть здесь, но сам он был в совершенно ином месте, гнил заживо в лучах двух солнц, любуясь недоступной красотой.

Темнота налилась кровью. Она сочилась из невидимых стен, окрашивая вечную Ночь алым. Гнев Темного принца принимал осязаемые формы, формы бордовых морей, что в величественном и гневном водовороте кружились вокруг него и его матери. Они не предавали этим вихрям значения. Это была лишь декорация, эмоция, чей покров таил в себе что-то совершенно иное, истину так искусно сокрытую, что до неё не могла добраться даже мать Зайнона.

На миг он вспомнил Браймора и усмехнулся. Тёмный принц вытянул руку навстречу собственной агрессии. Алые реки закружились вокруг его худой, но крепкой, словно фундамент мира, длани. Они подчинялись ему, следовали за ним, боготворили его, были его вечными рабами и вечными пленителями.

- И он так легко от этого отказался... - словно пребывая в трансе пробормотал Зайнон.

- По-видимому, я многое упустила, - отозвалась мать, - Просветишь свою старушку? - она улыбнулась.

Тёмный принц посмотрел на неё, а затем отвернулся. Рука его пала на грудь, а алые воды сменились раскатами синей печали, что мерцали грустным блеском там, за туманом Тьмы, освещая её на доли секунды. Зайнон не хотел ей рассказывать, не хотел её тревожить, не желал отягощать её посмертие тревогами за него, но мать была настойчива. Когтистая рука легла на щёку Тёмного принца и повернула его голову. Зайнон уставился в мамины обсидианово-чёрные глаза. Выхода не было. Нужно было сказать правду.

И он рассказал. Она внимательно слушала своё дитя, пытаясь скрыть страх и тревогу, но Зайнон всё чувствовал.

- Так вот всё и вышло, - подытожил Зайнон, - Жаль, что тебя нет рядом.

Она нахмурила брови.

- Будь я там, - гневно заявила мама, - Никто из них бы не выжил.

Зайнон улыбнулся. Он посмотрел на блестящие лезвия красных клинков на её стальных нарукавниках. Они казались ему такими красивыми.

- Я знаю, - тихо ответил Зайнон, - Но хоть тебя и нет рядом, мне всё равно нужна твоя помощь, мам.

- Уверен? - уголки её губ ложились в лёгкую улыбку.

- Да. Я не справлюсь сам, и Браймор тоже. Я могу придумать, как сразить одну из них, может, двух, а он может справиться с этим, но у нас всё равно нету шанса победить их. У нас нет того, что есть у них. Сил, средств, ничего! Браймор смог найти в себе силы, но когда настал момент их применить, он отказался от гнева, что дал ему их. «Паладины так не поступают». К чёрту паладинов! На кону наши жизни, а он заботиться о бредовых идеалах.

Кровавое море снова забурело вокруг матери и сына с новой силой. Словно кипящее, оно шипело, пузырилось и обращалось в ядовитый пар.

Мама положила руку на сердце сына.

- Он поступил неправильно, но лишь с одной стороны.

- С одной стороны?! - воскликнул Зайнон, - Он выбросил наш единственный шанс спастись! Погубил нас обоих! Он облажался со всех сторон, как ни посмотри! Разве можно отказываться от спасения?! От силы в тот момент, когда она решает всё?!

Тёмный принц вскочил, лик его был искривлён гримасой гнева, кровавое море разрослось до целого бордового океана, что кружился вокруг в гневном порыве. Мать же его сохраняла хладнокровие. Она встала и подошла к Зайнону.

- Ты прав, - заявила она, положив руку ему на плечо, - Но лишь с одной стороны.

Тёмный принц недовольно посмотрел на неё.

- Издеваешься?

- Ни капли. Посмотри вокруг, чувствуешь? Вся эта сила, сладостная мощь твоей ярости, что пульсирует вокруг нас, чувствуешь её?

- Да. Конечно я её чувствую, разве можно игнорировать подобное? Столько чистой энергии, столько мощи, власти, и он отбросил её.

- Да, он отказался от блага, и благодаря этому он не узнал лишения.

- Что? - Слова казались Зайнону бессмысленными. - Благо и лишения — это разные вещи. Благо не лишает, оно даёт.

- Разве? Вся эта сила, этот водоворот могущества благо, но он лишил тебя твоей истинной силы, - она встала на колено рядом с Зайноном и указала на алую пелену, - Ты видишь хоть что-нибудь, кроме крови? Этот шторм ярости позволяет тебе видеть, или же он ослепляет твой взор?

Зайнон пригляделся. В бушующем вихре он ничего не видел. Лишь материальную бешеную злобу, бессмысленную, направленную на всё и ни на что агрессию.

- Выходит, это не сила, а обуза?

- Нет, мой дорогой. Гнев есть Тьма, он такой же прожорливый и не оставляет после себя ничего, кроме безжизненных пустошей, но он же есть и Свет, огонь, что может осветить темнейший, лишённый надежды час. Но к балансу он придёт лишь тогда, когда научишься не отказываться от него и контролировать его. Гнев есть твой проводник, но он не твой царь, он твой раб, инструмент, которым ты можешь изваять свой триумф, и которым, увы, можешь ранить как и тебя, так и людей вокруг.

Зайнон слушал её как заворожённый. Учение матери пробралось в самую его душу. Вот она, истина. Правда, которую Зайнон не мог и не желал оспаривать. Бедственный шторм вокруг стих. Красные цвета вновь сменились чистейшей Тьмой.

- Даже если так, этой силы у меня всё равно нет. Она здесь, в лимбе, но не там.

- Сила - лишь один из инструментов победы.

- А какие есть ещё? - Зайнон желал новых знаний, хотел перенять ещё одну мудрость, которая могла бы спасти Браймора и его самого.

- Их существует столько же, сколько было выиграно войн. Но тот, что тебе нужен, требует коварства, ума, хитрости и аккуратности. Всего того, чем ты славишься, мой мальчик, - она потрепала его по голове, - Ты должен победить не грубой силой, не великой мощью. Заставь их склониться перед твоим умом. Веди в бой против них их же страхи, их боль увеличь десятикратно, вырой их могилы их же слабостью.

Как достойный ученик, как истинный наследник маминых знаний, Зайнон слушал и не перебивал. Её слова были непреложной, монументальной истиной. Тёмный принц склонил голову в знак уважения, но мама нежным жестом её подняла.

- Не кланься, властвуй. Если хочешь отблагодарить меня за мои уроки - примени на практике то, чему я тебя научила. Выиграй, мой Принц, такова твоя судьба, - она гордо расправила серые крылья, Королева казалась и была невероятной силой, сравнимой с самими Стихиями.

Её величественный вид тёмного ангела потрясал воображения. Латные сапоги, шипастые наплечники и наручи с лезвиями внушали страх и уважение, закрученные от висков ко лбу рога служили ей нимбом, а размашистые вороньи крылья были символом её доминации над всем, что живёт во Тьме. Доминации, к которой стремился Зайнон.

- Я не подведу тебя, мама, - Тёмный принц говорил с той же гордостью, расправив плечи, словно пытаясь взмахнуть крыльями могучего дракона, - Я не подведу тебя, моя Королева.

*** Первый шаг к свободе

Кассандра откинулась в дорогом, украшенном золотыми орнаментами кожаном кресле. Человек, незнакомый с истинной роскошью, мог бы спутать её каюту с королевскими палатами. Огромная белоснежная кровать из редкого чистейшего белого дерева ктом, коврами служили несколько шкур красных девятихвостых лисиц, которых Кассандра поймала сама на одной из так ею любимых охот, винный шкаф между двух книжных, на полках которых идеальными рядами стояли перепечатанные древние трактаты по демонологии и чернокнижию. Золотистый свет пробивался через стёкла иллюминаторов и, словно золотое одеяло, укутывал хоромы царицы криминала.

Рядом с её креслом стоял небольшой кофейный столик причудливой изогнутой формы, полностью сделанный из стекла, что преломляло дневной свет и превращало его в палитру десятка солнечных зайчиков, что из-за качки скакали по стенам. На этом прозрачном чуде стоял поднос варёной кукурузы. Единственным миром, где росла кукуруза, была Земля, мир людей, поэтому в остальных мирах золотистые кочаны считались редким блюдом.

Конечно, Кассандре было неудобно есть с её клыками, но она быстро приспособилась. Орчиха сделала глоток отменного вампирского ликёра из гранёного стакана, на котором искусный ювелир выгравировал её инициалы, затем она посмотрела на недоеденный кочан. Поняв, что больше не хочет, Кассандра посмотрела на небольшой железный ящик высотой в два с половиной метра и длиной в половину. Ящик был крепким, хоть и обшарпанным со всех сторон, никаких окошек там не было, так что маленькая девочка, которую держали внутри, была скована узким пространством и кромешной темнотой. Кассандра открыла небольшую крышку и кинула своей новой рабыне свои объедки.

Двенадцатилетняя девочка сперва зажмурилась от резкого света, затем в ужасе съёжилась, в ожидании новых побоев. Затем, когда свет её покинул, она посмотрела на невиданную ранее вещь, что прилетела ей в голову. Агнес не сразу поняла, что это еда. Сперва она обнюхала неизвестную вещь, затем впилась зубками в уже обгрызенную часть. Методом проб и ошибок она поняла, как надо есть кукурузу. Сразу раздалось радостное чавканье, что эхом отражалось от металлических стен темницы, но его моментально прервал гулкий удар, что опрокинул клетку Агнес. Девочка больно упала, ударившись об железную стенку. Она была готова заплакать, но Кассандра сразу же её заткнула:

- Я не желаю слышать ни малейшего писка от тебя. Ты же не хочешь ещё одну порку?

Агнес сильно прикусила нижнюю губу, чтобы точно не издать ни звука. Кассандра одобрительно кивнула. Орчиха не стала поднимать ящик. Перешагнув через него, она оказалась у кровати и сразу же плюхнулась на мягкий матрас с довольным стоном. Она уже была готова погрузиться в сон, как тут же раздался робкий стук в дверь.

- Мам, - прозвучал голос Мэй, - Можно войти? Мне надо поговорить с тобой.

Кассандра приподнялась на локтях.

- Входи, дорогая.

Мэй робким шагом зашла в каюту. Её взгляд сразу зацепился за выбивающуюся из интерьера клетку Агнес.

- Не обращай внимания, - Кассандра махнула рукой, садясь на кровати, - Моя последняя покупка. Эта девчонка будет отличным инструментом в нашем бизнесе, если её, конечно, воспитать как следует. Присаживайся, - Кассандра похлопала по матрасу рядом с собой.

Мэй решила проигнорировать слова матери и села рядом с ней. Под весом её мышц кровать чуть не перевернулась, слегка скрипнув.

- Я... Я волнуюсь за Артемиса, - начала Мэй.

- Я тоже, - Кассандра положила руку на плечо дочери, - Я могу иногда срываться, но это не значит, что вы мне не дороги.

Мэй устало выдохнула. Она не собиралась рассказывать матери всё, ведь понимала, что та не оставит от Артемиса живого места, а потому решила немного переиначить слова брата.

- Он... Упёртый в своей лени. Считает, что должен получать всё без труда и упорства. Ты же знаешь, он... Если он вобьёт себе что-то в голову, то даже мне не выбить. И он твёрдо решил, что... Не хочет работать. Как мне ему объяснить, что...

- Ты ему уже ничего не объяснишь, - подытожила Кассандра.

- Но...

- Он унаследовал отцовское упорство. Прямо как Алисия, - Кассандра помрачнела, - У него есть всё, но он, как и она, верит в ложные идеалы. В то, что...

- Отцовские идеи неправильные, - продолжила Мэй.

Кассандра посмотрела на дочь.

- Морская болезнь? Ты вся бледная.

- Да, мне немного нехорошо.

Кассандра встала и достала из тайного ящика винного шкафа склянку с зелёным лечебным зельем. Эти эликсиры - забавная вещица. Они, согласно их названию, избавляли от боли, укрепляли иммунитет и могли излечить от большинства болезней. Физические увечья они, к слову, не лечили. Эту роль на себя брали зелья регенерации и в более конкретных ситуациях зелья восстановления костей.

Кассандра налила в стакан зеленоё снадобье и налила его в стакан.

- Увы, - сказала орчиха, - его уже не исправить.

- И что его ждёт? - взволнованно спросила Мэй.

Кассандра устала вздохнула и протянула стакан дочке.

- Не знаю... Видимо, я допустила ошибку, пытаясь заставить его работать такими... Грубыми методами. Не уверена, согласиться ли отец, но думаю, Артемису всё же лучше держаться подальше от фамильного дела для его же безопасности.

После этих слов в комнату ворвался Артемис. Весь взъерошенный, дрожащий словно медленно вянущий осенний лист, колыхаемый холодным ветром, с лицом, на котором безобразной раной отпечатался ужас. Синие глаза сразу же пробежались по каюте и моментально зацепились за незакрытый ящик с зельями. Прежде чем мать с сестрой что-либо поняли, он шаткой, рванной, но в тоже время быстрой походкой подбежал к винному шкафу, сгрёб в охапку флаконы и так же резко убежал.

Кассандра и Мэй переглянулись, а затем, поняв, что случилось, ринулись за ним. Мать не спешила терять самообладание, для этого ей нужно было узнать мотив своего непутёвого ребёнка, а вот Мэй внутри вся сжалась, лишь на секунду представив, какая кара ждёт Артемиса.

Орк не отзывался ни на какие крики и возгласы. Он бежал с таким рвением, что не замечал ничего вокруг, кроме поворотов и ступенек. Артемис даже сбил с ног гнома механика, что проходил мимо.

Все трое остановились в трюме. Мать с дочкой пришли в ужас. Ужас настолько всепоглощающий, что даже не заметили, как над оковами Браймора поднимался дым.

Зайнон бился в конвульсиях, бился головой об пол, извивался словно змей, хрустя всеми костями, что были в его теле, выгибал спину с невероятной, даже невозможной силой и кричал утробным, гортанным криком, каким завывают умирающие демоны. Разум Тёмного принца покинул тело, что переживал очередной приступ. Кассандра и Мэй попятились назад, когда из рта Зайнона полилась кровь, которую он не успевал сплёвывать. На секунду им показалось, что под серой тканью фрака что-то шевелиться, будто из спины Тёмного принца вырывались две новые массивные конечности, разрывая плоть и кожу.

Но им было не суждено явить себя свету. Артемис схватил извивающее тело Зайнона, уложил его набок, прилагая все усилия, чтобы тот не вырвался, и принялся заливать ему в глотку лечебные зелья. Тёмный принц бездумно, ведомый инстинктами, жадно глотал целебное снадобье, по-вкусу напоминающее смесь лаванды и мяты, но в тоже время непохожий на них. С каждой каплей становилось всё легче и легче, Зайнон осушил четыре или даже пять колбочек по поллитра каждая, а затем окончательно потерял сознание. В моменты приступов его разум сразу же покидал тело и уходил в лимб, к маме, но вот его инстинкты, первобытная и даже животная натура оставалась на земле и отчаянно хваталась за жизнь.

- Он... - робко проронила Мэй, немного боясь продолжить фразу.

- Жив, - ответил Артемис, сжимая руку Зайнона, - Пульс слабый, но он есть.

Приступ случился всего каких-то две минуты назад, но успел многое сделать, и единственным хорошим его свершением было открытие сущности Артемиса для Браймора и Зайнона. Как только орк узнал от эльфа, что происходит, тот, не задумываясь, ринулся за лекарством. Он знал, где они лежат, и даже не думал о наказании, что его ждёт за трату семейных богатств на спасение жизни какого-то жалкого человека. Браймор даже не успел попросить о помощи, как Артемис уже бросился на выручку.

За то время, что орка не было, эльф успел слегка расплавить одно из звеньев цепи. Небольшого усилия бы хватило, чтобы её разорвать. Браймор прижался к стене, чтобы не было видно расплавившегося звена за его спиной. По его щекам текли слёзы. Не то радости, не то страха. Радости за то, что у него почти получилось реализовать план, и страха за жизнь Зайнона.

Орк и эльф переглянулись и кивнули друг другу.

- Что же, - холодно начала Кассандра, подходя к сыну, - Я надеюсь, у тебя была весомая причина тратить наши зелья на это... - она с отвращением посмотрела на Зайнона, - Ничтожество.

Артемис тяжело дышал. С гневом он смотрел на мать, а затем встал во весь рост, гордо задрав голову.

- Он бы умер.

- И?

- И?! - Артемис вскрикнул, - Его кровь была бы на наших руках!

- Она и так на тебе.

Артемис посмотрел на свои штаны, вымазанные кровью Зайнона.

- Тебе настолько плевать?

- Как ты со мной разговариваешь? - Кассандра начинала злиться.

- Так, как ты заслуживаешь, - гневно выпалил Артемис.

- Ах ты мелкий...

Она замахнулась, чтобы дать сыну пощёчину, но тот схватил руку матери за запястье в сантиметрах от своей щеки.

- Неблагодарная скотина!

Свободной рукой Кассандра ударила сына в живот со всей силы. Тот согнулся в три погибели.

- Не тронь его! - крикнул Браймор, сломав цепь.

В его голове всё было просто. Избавиться от оков, вскочить на ноги и с размаху ударить Кассандру ногой. Таков был план на бумаге. Но реализацию этот план не увидел. Браймор не учёл, что Мэй обезвредит его достаточно быстро. До этого она испуганно смотрела на мать, но стоило Браймору встать, как орчиха сразу же ударила его по лицу, отправив в нокаут, чуть не лишив челюсти.

Эльф упал без сознания, с глухим гулом ударившись об один из ящиков.

- Ты ему помог? - спросила Кассандра, хватая Артемиса за горло.

- Лучше бы я помог ему, чем вам, - задыхаясь, рявкнул орк.

Мать ничего ему не ответила. Лишь несколько раз сильно ударила его по лицу, затем кинула на пол и пнула его в щёку, выбив левую клык. Мэй ахнула.

- Как только отец узнает, - начала Кассандра, - он выбьет тебе все зубы, а затем выбросит твою неблагодарную тушу на свалку к сдохшим рабам, а до той поры не смей раскрывать пасть, выродок.

Она плюнула ему прямо в глаз.

- Пойдём, Мэй. Ты мне понадобишься.

Кассандра направилась к выходу. Мэй стояла словно статуя не в силах пошевелиться. Она еле сдерживала слёзы при виде избитого брата.

- Пошли! - рявкнула мать, и дочь послушной собачкой отправилась за ней.

Артемис тяжело дышал. Встав на ноги, он сплюнул кровь и посмотрел на своих друзей по несчастью.

- Бросить им вызов? - проговорил он, - Встать против них, как Алисия? Бороться или прятаться? Я выбираю бороться.

Глава 5 Первая баталия

*** Воля Короля

Зайнон медленно приходил в себя. Кровь на лице уже присохла и оставила бордовый след на щеке. Глаза болели, их хотелось вырвать, настолько силён был зуд, что мучал их. Всё тело ныло, его протяжный болезненный стон будто бы звучал на весь трюм, подыгрывая давящей тишине. Только сейчас Зайнон обратил внимание, насколько же там было темно, на секунду ему показалось, что он так и не покинул лимб. Чернота казалась такой же густой, как и в том мёртвом царстве, где он встречался с мамой. Единственным источником света была странная полоска света на потолке. Тёмный принц только сейчас её заметил, идеально ровная, светящаяся красным полоса, опоясывающая верх трюма и в редких местах дающая начало новым линиям, что причудливым узором расползались во все стороны.

Он сразу понял, что это такое. Кабель электроснабжения «Роскоши», что озарял тёмные пространства трюма красным магическим светом. Вся яхта, да что там яхта, все технологии в Мироздании работали при помощи двух вещей: кристаллов и магии. С вашего позволения, я разъясню этот момент для вашего же удовольствия и образования.

Видите ли, кристаллы, созданные при помощи одноименной элементарной силы, в добавок к прочности и красоте обладали невероятно полезным свойством — аккумулировать в себе магическую энергию. Маги могли насытить кристалл своей энергией, и он становился заряженным, и при помощи особой гномьей технологии заряженный кристалл мог передавать собранную энергию, питая ею механизмы и технику. Для этого кристалл надо было вставить в специальное устройство. Правда, у такого энергетического источника были свои минусы. Во-первых, низкоуровневые кристаллы довольно быстро изнашивались, с каждой зарядкой их накопительные способности становились всё хуже и хуже, а потому их приходилось менять на новые. Во-вторых, для более крупных объектов, например зданий или дирижаблей, нужны были либо кристаллы гигантских размеров, либо десятки сотен стандартных в длину около тридцати сантиметров. Если использовать стандартные, то они бы изнашивались с огромной скоростью, и их надо было бы постоянно менять, в особенности если они низкоуровневые и, следовательно, некачественные. Гигантские же кристаллы требовали не менее огромных двигателей и постоянной подзарядки магами.

Проблема эта была решена своеобразным методом. Небольшие транспортные средства использовали стандартные кристаллы и всегда имели в запасе дополнительные, плюс одного мага и обладателя элемента Кристалл, если закончится выданный запас. Стратегия неплохая, но вот с кораблями она не работала, ибо для создания кристаллов нужна твёрдая почва под ногами. Конечно, достаточно сильные обладатели могли создавать минералы прямо из воздуха, но такие брали за свой труд бешеные деньги. Крупные же суда, по типу мобильных крепостей, дирижаблей и крупных судов, имели на своём борту и огромную комнату снабжения, и огромный движок с гигантскими, вечно подпитываемыми кристаллами. Эти части всегда были самыми бронированными и защищались лучше всего, ибо были главным уязвимым местом любого транспорта и атаковались в первую очередь. Города же кормились по иной, схожей технологии. Сотни лет назад была разработана система под названием «Кровоток». Возвелись вышки, так называемые «Сердца», вокруг которых велась постоянная добыча кристаллов, в самих же вышках день и ночь без устали производилась энергия, которое от генератора распространялась по «Артериям» — сети кабелей, что уходили к городам. Они переходили от одной промежуточной станции к другой, затем, ближе к самому городу, уходили под землю, а оттуда уже уходили к зданиям, квартирам, домам и прочему. У «Кровотока» были свои изъяны. Самый банальный — незащищённость. У «Артерий» не было достойной защиты, и их легко можно было оборвать, оставив без энергии тысячи нуждающихся. Другим, менее явным изъяном были условия труда. В «Сердцах» работа кипела сутки напролёт, без перерывов и выходных. Маги тратили все силы на зарядку кристаллов, люди, что создавали эти кристаллы, пахали над их производством, добычей и обработкой. Платили мало, работали две смены. Одна от полуночи до полудня, другая от полудня до полуночи. Почему не использовать гигантские кристаллы для большей эффективности? Вопрос хороший. Да, так надо было бы реже менять кристаллы, но это всё равно бы пришлось делать, а смена огромных камней заняла бы в разы больше драгоценного времени. Плюс, кристалла в длину четыреста метров хватило бы небольшому провинциальному городку недели на три, а вот крупному мегаполису всего на сутки. Да и если не брать в учёт проблемы смены кристаллов, то всплывает вопрос цены, ибо, как я сказал раньше, такие камни стоили состояние. Легче и менее затратнее было использовать тысячи маленьких, чем десяток больших.

Это первый вопрос, который у вас мог возникнуть. Вторым же будет вопрос смены самой технологии, ведь люди, чей мир вступил в империю в 2002 году по земному календарю, использовали иной источник энергии. Так почему бы нам его не позаимствовать? Тут на самом деле всё довольно просто. Во-первых, людское электричество не шло ни в какое сравнение с магической энергией. Оно было гораздо менее производительным. Во-вторых, перестроить систему, которая существовала веками в восьми мирах, было практически невозможным. Поэтому вместо изменения наших устоев, мы подарили наши технологии людям, которые ввиду отсутствия у них возможности владеть каким-либо элементом стали полностью зависимы от ресурсов Святой Единой Империи

Зайнон прекрасно понимал устройство «Кровотока» и все его нюансы, также он знал, что «Роскошь» работает по такому же принципу, но в меньших масштабах. Тёмному принцу вспомнились слова мамы. Победы следовало добиваться умом, и у него родился прекрасный план, но сперва надо было пересчитать союзников.

Слегка простонав, Зайнон поднял голову и огляделся.

- Проснулся, - раздался знакомый голос, силуэт Артемиса стал более отчётливым.

Его также посадили на цепь, но дали поблажку. Оковы не сковывали его руки, а замыкались на щиколотке правой ноги. Сам орк лежал на тех же ящиках, что и Мэй, и крутил что-то в руках.

- Привет, Артём, - промычал Зайнон, - А где...

- Здесь я, - отозвался Браймор.

Эльфу досталось больше всех. Лица его украшали синяки и побои, а тело было целиком связано цепями, на чьей поверхности светились фиолетовым неизвестные руны. Он также сидел на ящике.

- Отлично, - прошипел Зайнон, - Вижу, всё пошло не по плану.

- Скажем так... - Браймор отвернулся, - Я кое-чего не учёл.

Тёмный принц устало выдохнул.

- А я тебе говорил, что слишком много «но» в твоём плане.

- Тут не только это, - вклинился Артемис, - Им соблаговолят силы, что бросают тень на саму душу.

- Как, однако, мало конкретики, - заявил Зайнон, закатив глаза.

- Они связались с демонами, чернокнижием и запретными таинствами Ада.

- Твою ж... - прошипел Тёмный принц, - Ладно, мы с этим справимся.

- Хватит издёвок! - рявкнул Браймор, - Ты не понял?! Всё! Мы проиграли! Нет смысла что-либо делать... - эльф склонил голову, - Мы не справимся...

Артемис тяжёло выдохнул. Он продолжал крутить в зубах свой выбитый клык и думал над словами своих новых друзей.

- Ты не можешь так легко сдаться, - заявил орк, - Ты же сам сказал. Мы должны бороться.

- Да, но... - Браймор покачал головой, - Мы слишком слабы. Я слишком слаб, чтобы вас спасти, - он ухмыльнулся, - Похоже, истина всё это время была у меня под носом. Ты был прав, Зайнон, я не паладин. Я не герой... Обычный неудачник, чьи мечты столь же несбыточны, как никчёмны его попытки.

В темноте блеснула слезинка, упавшая на воронёную сталь цепи. С её падением умерли мечты, надежды и стремление Браймора. Он так долго желал доказать свою удоль, продемонстрировать всем, на что он способен, что мощь разочарования была столь сильна, что с ней не мог сравниться ни один демон. Ему были дарованы крылья, но в ту же секунду, как Браймор собрался их расправить, их вырвали с корнем.

Артемис уже собирался его утешить, но его прервал тяжкий хрип. Эльф и орк посмотрели на человека. Зайнон, грохоча цепью, перевернулся на спину, затем резким рывком поднял туловище. Теперь он не валялся на полу хладным трупом, а слегка сгорбившись сидел. Тёмный принц оскалился и топнул ногой. Ему хватило сил подняться. Он стоял, вдыхал спёртый воздух и гордо задрал голову. Хоть он и был маленького роста, щуплым и худым, словно поднятый из могилы скелет, Зайнон казался могучим, непоколебимым и неразрушимым. Он был столь же величественным, как статуи древних эльфийских царей, высеченные из белого мрамора. Глаза его будто горели огнём, коим драконы сжигают тех, кто посягает на их богатства. Сила и мощь чёрной аурой окружили Тёмного принца. И эта аура смогла заставить Браймора вздрогнуть.

- Я разочарован, - голос Зайнона был тихим, но в тоже время звучал громогласным эхом в ушах эльфа, - Все эти усилия, все эти слова об упорстве, о вере и... Ты так легко от всего этого отказываешься. Позорище!

Браймор не нашёл что ответить. Слова друга острым лезвием проходились по эльфийским ушам, вызывая стыд и даже отвращение к самому себе. Артемис же как заворожённый слушал, будто бы перед ним открывались древние, забытые миром, истины.

- А что я должен сделать? - выпалил наконец Браймор, - Я ведь даже...

- Ты попробовал? - жёстко спросил Зайнон.

- Да.

- Получилось?

- Нет.

- Так возьми и попробуй ещё раз, - слова Тёмного принца словно пылали, настолько могучими были его речи. - Смени подход, учись на ошибках, становись сильнее!

- Но...

- Если не получится опять, пробуй ещё! - Зайнон скалился как дикий зверь, - Знаешь, если сидеть и ныть, как дворовая шавка, после пары неудачь, то ты так и останешься никем. Я давно это понял, друг мой, жизнь будет бить тебя со всей силы без капли жалости, как кузнец бьёт молотом закалённую сталь. И ты либо сломаешься под её ударами, либо закалишься. И выбор за тобой.

Зайнон тяжело дышал. Он казался сильным, могучим лидером, что агрессивным напором поднимал боевой дух своих союзников, королём, что открывал путь своим подданным.

Артемис слушал с восторгом. Искры слов Тёмного принца ещё сильнее разожгли огонь его души, что не так давно загорелся. Орк тоже встал на ноги и гордо задрал голову.

Браймор же был поражён. Он не знал, что ему сказать или как себя вести. Никогда раньше эльф не видел Зайнона таким. Будто бы сейчас перед ним стоял совершенно иной человек. Не просто умный, но мудрый. Не просто сильный, но могучий. И этот человек взял мертвое естество Браймора, все его погибшие мечты и надежды и передал им силу своего закалённого духа, и эта сила вдохнула в душу эльфа новую жизнь. Браймор ухмыльнулся.

- Знаешь, когда я искал в себе то, что пробудит мою силу Пламени, я обратился к тебе. Свой стыд, свой гнев и презрение я превратил в долг. В клятву, что спасу тебя, друг мой, - Браймор заглянул в глаза Зайнона, - Так помогите же мне исполнить эту клятву.

- Что же, - Тёмный принц улыбнулся. - В этот раз мы бьёмся вместе.

Он посмотрел на Артемиса, тот кивнул.

- Вместе до конца, - добавил орк.

- Вместе до конца, - подхватил эльф.

- Вместе до конца, - закрепил клятву человек. - Вот мой план...

*** Забота

Мэй так и не смогла уснуть. Всю ночь она провела, сидя на кровати, прокручивая у себя в голове события прошедшего дня. Ужасные мотивы Артемиса, новое приобретение матери, жуткий приступ Зайнона, попытку побега Браймора и ужасный ритуал, что провела Кассандра. Мать провела ритуальным кинжалом по животу дочери, оставив неглубокий порез. Кинжал впитал кровь Мэй, и затем Кассандра выцарапала на цепях богохульные руны, молясь демону Молоху. Эти оковы, усиленные кровью оскверненной, послужили новыми кандалами для Браймора.

Кассандра удивилась, когда поняла, что пленённый эльф сумел расплавить цепи. Изначально Браймора сковали руническими цепями, которые сдерживали элементарные силы первого и второго уровня, но эльф справился с ними, будто их и не зачаровывали вовсе. Кассандра не собиралась повторять свою ошибку, а потому сковала сына ненавистной её Кристины осквернёнными цепями, способными подавить элементарные силы вплоть до шестого уровня.

Всего уровней было десять, и у каждого элемента они назывались по-разному. Владельцев Пламени с первого по третий уровень называли «искрами», ибо они были самыми слабыми. Один слабенький огненный шар — максимум сильнейшего из искр. К сожалению, именно эти уровни были самыми распространёнными среди всех Элементов. С четвёртого по пятый — «полымя». Они уже были способны устроить эффектное фаер-шоу. Имели доступ к различным приёмам и были эффективными бойцами. Далее, с шестого по девятый, шли «пожарища». Они обладали действительно невероятными силами и были способны не только управлять огнём, но и температурой. Понижать её и повышать, заставляя врагов мёрзнуть насмерть или изнемогать от жары. Есть, конечно, и десятый уровень, обладатель которого может быть только один и считался полубогом, что властен над всеми аспектами Пламени.

Элементали, заслуженные полубоги, которые не знают равных среди обладателей своего Элемента. Именно они и формируют пантеоны светлых и тёмных богов. К слову, силы элементаля не переходили по наследству, у любого был шанс им стать. Если умирает элементаль, то вскоре родится ребёнок, что займёт его место и станет сильнее.

Есть определённые признаки, по которым можно определить будущего элементаля. Самый очевидный — волосы. У будущего полубога, независимо от родителей, будут волосы цвета элемента. Золотые у Пламени, ибо огонь, созданный элементом, золотой, синие у Воды, серые у Земли, белые у Ветра, рубиново-красные у Кристалла, пурпурные у Некромантии и каштановые у Природы. Но волосы — это не главное. Главное — освоение будущим элементалем своих сил. Он мог либо обрести свои силы раньше положенного возраста, либо иметь определённые трудности, ожидая своеобразного толчка, достойной мотивации, что поможет силам раскрыться, как цветку помогает напиться дождь.

В то время, когда наши герои пересекали Бедственный океан в трюме «Роскоши», полный набор элементалей ещё не собрался. Впрочем, до создания нового пантеона оставалось недолго, и Мэй должна была сыграть роль в его формировании. Но пока она об этом не знала.

Сейчас она, мрачно склонив голову, мерила шагами свою каюту. Она сильно отличалась от покоев Кассандры и больше походила на комнату воина-берсерка. Покраска стен имитировала текстуру дерева, над кроватью из дармштадского дуба висели два декоративных топора, скрещенные буквой Х, пара тумбочек и спортивный уголок с гирями, стойкой для гантель и, как её называют люди, шведской лестницей. На полу лежала шкура чёрного лозгута, существа с телом земного медведя и покрытой мехом головой жабы. Они до сих считаются вымирающим видом и прекрасным элементом декора в криминальных кругах. Мэй сама убила этого диковинного зверя на последней охоте с мамой. Животное умерло не от выстрела или капкана, а пало в кулачном бою, после того как орчиха задушила его голыми руками.

Посмотрев на шкуры, Мэй вспомнила ту цену, которую она заплатила за свою невероятную силу. Это был дар одного из трёх демонов-покровителей Крейнов — Абигора. Девушка не могла забыть тот день, когда получила его подарок. Родители отвели её к своему новому другу, чернокнижнику Азги`илу, и он провёл над ней свой чёрный обряд. В спину Мэй вонзили шесть десятков игл, омытых кровью паладина, обернули в знамя, сшитое из кожи непорочной эльфийки, и пели над ней литания и молитвы. Весь процесс сопровождался душераздирающей болью Мэй. Она кричала до тех пор, пока не сорвала голос.

Орчиха сразу же отбросила воспоминания о том чудовищном обряде. То было дело прошедших дней, сейчас же она пыталась справиться с тем, что готовило ей будущее. Она раздумывала над тем, кто же по итогу победит. Её семья или же три побитых парня, что сейчас шептали свои планы в недрах трюма? Ответ казался простым, но почему-то он ей не нравился. В левую руку Мэй взяла ключ от оков Браймора, что доверила ей мать, в правую она взяла свой альбом.

«Я могла бы... попробовать вместе с ним, — подумала девушка, поднимая руку с альбомом. — Сбежать, наказать родителей и...» Правая рука Мэй бессильно упала на матрас, выронив альбом, что открылся на случайной странице. «Нет. Я не могу. Мы не выживем одни. Я не могу. Без родительской опеки ни я, ни Артемис не выживем. Она... Алисия попробовала уйти, предала нас и не выжила... Я должна оставаться такой. Для мамы и папы».

В дверь постучали. Мэй сразу же утерла подступающие слезы и закинула альбом под кровать.

— Чего? — Орчиха старалась звучать грубо, уверенно, но ее голос плохо скрывал свое дрожание.

— Это я, — отозвался Брэм с той стороны двери.

— Что тебе нужно?

— Я... Хочу поговорить, — он отвечал с привычным пренебрежением, но нотки некой заботы все равно были слышны.

— Я вообще-то... — Мэй вздохнула. — Ну заходи, раз пришел.

Дверь тихо открылась, и Брэм робко скользнул внутрь. Он сделал пару шагов, затем, оглядевшись, подошел к стене возле иллюминатора и облокотился на нее, скрестив руки на груди. Орк выглядел подавленно, Мэй никогда не видела его таким. Очки он оставил в своей каюте, волосы были растрёпаны, а пестрый наряд казался блёклым и даже издевательски неподходящим. Брэм будто вернулся с похорон.

Они с Мэй смотрели друг на друга, ожидая момента, когда один из них прервет тишину. Орчиха подала голос первой.

— Что-то это на разговор не похоже.

Брэм фыркнул.

— Я... Хотел спросить... Ты его избила? — Он делал вид, что это его не касается, но делал он это скверно.

— Эльфа?

— Да при чем здесь этот выродок?! — Брэм вскинул руки. — Я про... Артемиса, — Он отвёл взгляд в сторону и уставился на вид ночного моря.

Мэй покачала головой.

— Мама сама все сделала. Она ему...

— Лиску выбила, — продолжил за нее Брэм. — Я навещал его.

— И как?

— Сказал, что надеется, что я сдохну от передоза. Наш любимый братик осмелел... Или окончательно рехнулся.

Брэм бросил быстрый взгляд на сестру, а затем снова отвернулся.

— Ты как после всего этого?

Мэй усмехнулась.

— С чего это мы хорошего брата включили? — Саркастично ответила вопросом на вопрос орчиха, вскинув бровь.

— Ты как со старшими разговариваешь? — отозвался Брэм шутливо.

— Старший... На три года раньше вылез и понтуется тут стоит.

Они оба тихо засмеялись. Брэм улыбнулся. Но не своей привычной нахальной ухмылкой, а легкой непринужденной улыбкой. Такое случалось редко. Чтобы Брэм Крейн искренне смеялся и был дружелюбен к собеседнику, для людей, знающих его, это был нонсенс, но для Мэй это было подобно празднику. Столь же редкое, но приятное событие.

Брэм было хотел продолжить перепалку, но сразу же помрачнел, услышав слова сестры.

— Вот бы и они тут были, — Она грустно улыбнулась.

— Не надо, Мэй... Так будет только хуже.

— Но... Я скучаю по ней.

Брэм скривился.

— Я же сказал, не начинай, — Прошипел он. — Нас прикуют к той же стене, что и Артемиса, если мама услышит.

— Помнишь, как нам влетело за то, что мы устроили ей похороны? — Мэй ностальгично улыбнулась. — Эх... Чтобы она сказала?

— Что-нибудь поучительное, — Он устало вздохнул. — Как она всегда это говорила. «Брэм! Ты слишком много пьешь! Хватит курить эту дрянь! Ты себя губишь!» — Орк пародировал голос старшей сестры. — Сколько она зудела над ухом. Без нее даже... Тихо.

— Знаю. «Не надо участвовать в боях без правил! Не губи свой талант!» — Грубоватому голосу Мэй плохо давались пародии.

— Тот альбом еще при тебе? — Резко спросил Брэм.

Сердце Мэй на секунду остановилось.

— Не переживай, я никому не скажу.

Орчиха помотала головой, как бы говоря: «Нет».

— Значит, с тобой, — Брэм достал из кармана серебристый портсигар. — Храни его в тайне.

Он сморщился, затем сделал вид, что плюнул, подошел к сестре и легонько ее обнял.

— Крепись, — Сказал Брэм, прежде чем уйти.

Мэй удивилась, даже не так, она была ошарашена. Последний раз обнимал ее, когда они были совсем детьми. В то далекое время, когда Алисия была жива, а быт детей Крейн заключался в вечных играх и веселье, что давно покинуло их семью. По щеке Мэй пробежала слеза.

*** Братство

Брэм грустно улыбнулся. Когда-то он мечтал о звездах, сейчас он не мечтал вовсе. Отец не поощрял любознательность сына, Рован стремился привить ему своё собственное чувство прекрасного. И поверьте мне, прекрасного там было мало. По мнению основателя «Кровавого рассвета», красота таилась не в недосягаемых образах, не в мечтах или фантазиях, и даже не в красоте внешней, как вы могли подумать. По его мнению, истинная красота жила исключительно в деньгах, украшениях, драгоценных камнях и богато обустроенных домах. Для прагматичного Рована целью было богатство и достаток семьи, а потому лишь в достатке и богатстве он видел смысл жизни. Всё сводилось к этому. К заработку и ни к чему более. Таков был путь Крейнов — пренебрежение всем, кроме собственного богатства. Семье не нужен был астроном, ей нужен был исполнительный автор налетов, грабежей и участник подпольных торгов. Семье не нужна была архитекторша, ей нужна была громила, что будет верным и могучим оружием против врагов и предателей. Кассандра и Рован считали эти увлечения пустой тратой времени, а потому пускали все усилия своих детей на труд во имя семьи.

«Зачем тебе смотреть на звезды, если ты можешь заняться чем-то, что принесет нам деньги на эти звезды?» — в голове Брэма пробежали слова отца. Орк кинул за борт последнюю истлевшую сигарету. Капитан предупреждал его, что так делать нельзя, но Брэму до его предупреждений не было дела. Хотя это действительно было опасно, ведь Бедственным этот океан не просто так назвали. В его водах обитала большая часть эртавирских морских монстров, и мало ли кого могли приманить брошенные в воду окурки, особенно в протекавший в то время летний сезон миграции морских змей. Но Брэму все эти опасения казались параноидальным бредом.

Орк смотрел, как тлеющие остатки медленно погружаются под воду, а затем посмотрел на люк в полу палубы, что вёл в трюм. Он тяжело выдохнул и тихо прошептал:

- Я просто надеюсь, что твоя смерть не будет такой же ужасной, как её. Это всё, что я могу тебе пожелать, братишка.

*** Подготовка в ночи

- Тоже мне принц преступного мира, - бурчал Зайнон, - Даже замки взламывать не умеет.

- Мне больше интересно, где ты этому научился, - озадаченно спросил Артемис, смотря, как Тёмный пытается вскрыть замок.

Цепи, что сковывала Зайнона, были прибиты к стене с одного конца, а другим концом были привязаны к наручникам, в замке которых Тёмный принц ковырялся выбитым клыком Артемиса.

- Что могу сказать, - раздался щелчок, оковы спали, и Зайнон поймал их до того, как они ударились об пол, - Я много курсов посещал.

- Курсов? - переспросил Браймор, - Что-то я не помню таких уроков в Академии.

- Я не только в Академии учился. Школа жизни, мой дорогой друг, школа жизни, - Зайнон грустно вздохнул.

Браймор и Артемис переглянулись, а затем снова посмотрели на Тёмного принца.

- Сейчас не до моей богатой биографии, - сказал Зайнон, подходя на цыпочках к Артемису и доставая из тайного кармана фрака набор отмычек, клык орка он запрятал в том же кармане.

- У тебя всё это время были отмычки? - спросил Браймор.

- Зачем? - шёпотом спросил орк.

- На тот случай, если меня похитит кучка фриков.

Зайнон принялся взламывать замок одного из ящиков рядом с Артемисом.

- Стой на шухере и дай знать, если дверь начнёт открываться.

Артемис недовольно нахмурился, но спорить не стал. Он отошёл так далеко, как только ему позволила цепь. Орк стоял практически вплотную к ступенькам и мог хорошо различать дверцу люка. Глаза давно привыкли к темноте и хорошо ориентировались.

Браймор следил за Зайноном. Ещё недавно он воодушевлённый слушал план Тёмного принца, но сейчас в его груди поселилось нехорошее чувство. «Он всё это время ходил с отмычками? Но... Даже если для страховки, то неужели у него настолько сильная паранойя? Что же с ним случилось?» - подумал Браймор, но затем, помотав головой, отбросил эти мысли, - «Сейчас не время спрашивать. Пусть лучше он сам расскажет, когда будет готов».

Зайнон возился с замком, слегка прикусив губу. Он периодически бросал быстрые взгляды на Артемиса, что не отрывался от люка. На секунду орк напрягся, когда услышал отголоски голоса Брэма, и уже было хотел подать сигнал Зайнону, чтобы тот снова себя сковал, но к люку так никто и не приблизился. Артемис вслушался, шаги стали удалятся, орк выдохнул.

Тёмный принц тем временем вскрыл замок. Вы, наверное, думаете, почему замок не был закрыт волшебной печатью или иным колдовством? Тут на самом деле всё просто. Магические печати надо было постоянно поддерживать, и на эту поддержку уходило много энергии. Лишь магия седьмого уровня позволяла создавать такие печати, что могли долгое время существовать без подпитки, но, к сожалению для Крейнов, такие сильные маги не связывались с криминалом, ибо априори жили в достатке, поэтому им приходилось обходиться обычными замками.

Зайнон уже было хотел со злости пнуть ящик, но тот, будто почувствовав угрозу, сразу же открылся. Тёмный принц довольно улыбнулся и снял увесистый замок.

- Что же, джентльмены, посмотрим, что нам подарила судьба, - сказал он, открывая ящик, стоило ему увидеть содержимое, как в его глазах сразу же заблестели радостные огни, - И мы сорвали джекпот.

Браймор довольно хмыкнул, разглядывая содержимое. Артемис оторвал взгляд от прохода и тоже заглянул.

- Во имя Владычицы, - шокировано промолвил он.

Ящик был полон оружия. Там лежали пять коротких мечей, размером подогнанные для гномов, с десяток армейских ножей с ребристыми лезвиями, десяток складных ножей, пара пистолетов с двумя магазинами на каждый, ремень с патронами, три серпа, пять кастетов с шипами и секира.

- Это всё... - прошептал Артемис, - Кассандра перевозит оружие контрабандой на их базу.

- И всё? - спросил Браймор, смотря на орка.

- В смысле?

- Это немного странно, что она сорвалась с места ради пары десятков ящиков с оружием. Нет, я, конечно, уверен, что в остальных лежит что-то помощнее, но всё-таки это как-то странно, - пояснил Зайнон.

Артемис задумался.

- Здесь явно что-то серьёзнее. Я видел, как она уносила ещё один ящик в свою каюту. Может, она действительно купила что-то серьёзнее.

- «Может»? - шутливо переспросил Зайнон, - Естественно, там что-то куда серьёзнее.

- Ладно, оставим это на потом, - вклинился Браймор, - Нам повезло, что есть чем дать бой.

- И не говори, - Зайнон закрыл ящик, - Я, если честно, начал немного переживать. Тогда следующей ночью мы всё и сделаем.

Браймор и Артемис кивнули. Тёмный принц вернулся на своё место и сам сковал себе руки, вернув их в то же неудобное положение, из которого он с такой радостью выбрался. Перед этим Зайнон вернул клык Артёмису, чтобы тот его сохранил. Всё вернулось на круги своя, будто бы никто и не освобождался. Оставался только один вопрос: освободить Браймора. Но орк заверил своих друзей, что сам с этим справится.

*** Идол

Не без труда, но и пленникам, и преступникам удалось уснуть. Мэй свалилась от усталости и беспокойно ворочалась в постели, Брэм отрубился с бутылкой земного бренди, Кассандра выпила снотворного и мирно посапывала в своей роскошной постели, что была мягче облаков, Агнес упала в голодный обморок, который перешёл в сон, звуки её отчаянных всхлипов отражались эхом от холодных металлических стен, Артемис долго ёрзал на деревянных крышках ящиков, но по итогу, как и сестра, провалился в сон от усталости и истощения, Браймор погрузился в очередную медитацию и со временем уснул, Зайнон же дремал мёртвым сном, почти моментально отключившись.

Всё вокруг казалось таким тихим, спокойным, будто весь мир провалился в забвение, остановился ход времени, замерла жизнь и прервался вечный круговорот бытия. Мироздание стало таким умиротворённым и безмятежным местом, давая своим обитателям набраться сил перед настоящей битвой, битвой, которая станет первым кирпичиком, первым фундаментом в становлении героев, что одной лишь своей жизнью будут менять судьбы миров.

"Роскошь" плыла лишь второй день, но уже была далеко от кипящей жизнью суши. Посреди бесконечного синего океана она казалась такой маленькой, такой незначительной, что её будто вовсе там не было. Посреди бесконечного океана она казалась столь же незначительно маленькой, как проблемы ребёнка в сравнениями с хлопотами родителей. Вокруг не было ничего. Лишь вечная в своей изменчивости гладь, по которой словно призрак скользила "Роскошь", купаясь в лучах восходящих солнц. Варс уже поднялось, а лучи Гант только-только появились. В золоте солнц яхта словно блестела, светилась, отбрасывая своё великолепное отражение на прозрачных лик воды. Волны искажали и кривили отражение, но не могли сделать его уродливым, красота "Роскоши" была настолько невероятной, что никакое кривое зеркало не могло его испортить.

Кассандра проснулась. Весь день после отплытия она лежала на кровати или сидела в кресле, читая любовные романы и пособия по чернокнижию и демонологии. Не считая скандалов и ритуалов, её быт заключался лишь в релаксации и отдыхе, будто бы это была не деловая поездка, а семейный отдых. Но вот настал новый день и принёс заботы.

Кассандра встала и включила музыку. Энергичная мелодия раздавалась из проигрывателя в форме сундука с открытой крышкой и столбиками из золотых монет. На верхушке каждого столба была кнопка, а самый крупный мололит служил дисководом. Заиграла специальная музыка для тренировок по аэробике. Закончив с утренней зарядкой, Кассандра отправилась в ванную. Там её ждали небольшое джакузи, десятки омолаживающих кремов, сотни приспособлений для ухода за собой и два скелета. Королева криминала обладала элементом Некромантии четвертого уровня и была так называемым призывателем. Помимо банальных зомби и скелетов она могла призывать слабых призраков и духов, но пользовалась своим даром редко. Некромантия довольно требовательная. Чтобы вернуть жизнь мёртвому, нужно отдать частичку своей собственной жизненной силы, что чревато последствиями. Худобой, мертвенной бледностью, слабым телом и здоровьем, а также утратой такой прекрасной вещи, как красота. И Кассандра этого боялась. Боялась потерять лицо, прекрасную фигуру и изгибы тела. Она боялась стать тощей еле живой старухой, и что Рован утратит ту страсть к ней, что подарила им детей. Поэтому и мертвецов возле Кассандры было мало: два скелета в качестве личной прислуги и пятнадцать зомби-солдат, что прятались в одной из двух кают для персонала. Эта нежить составляла основной костяк экипажа «Роскоши». Кроме Крейнов и пленных, на борту «Роскоши» были лишь мертвецы, некоторые из которых были в определённой степени разумны и могли выполнять сложные команды. Среди них были капитан-минотавр, гном-инженер и скорпан-повар. Кассандра не любила посторонних в своей обители, а потому «Роскошь» была единственным местом, где она была не против применить свои силы.

Как только орчиха окунулась в воду, скелеты пришли в движение. Один мыл её волосы, когда второй занялся её маникюром. Работали они аккуратно, даже с трепетной осторожностью. Кассандра мысленно контролировала каждое их движение, а потому каждое их действие приносило орчихе удовольствие. Они обновили её маникюр, отмыли, помогли нанести крем, а затем, исполнив свой долг перед хозяйкой, встали в углу, ожидая новых команд.

Кассандра оделась, перекусила завтраком, что принёс ей гниющий труп эльфа, и взялась за дела. Она отправила своих верных зомби драить палубу, выслушала доклад капитана и механика, а затем пошла к Брэму. Она не стала будить сына, лишь помогла ему устроиться поудобнее. Орчиха взяла любимое оружие сына — длинный чёрный кнут, в ручку которого были инкрустированы драгоценные камни. Затем она отправилась к Мэй.

Кассандра вошла без стука, широко распахнув дверь. К этому времени девушка уже не спала, а активно упражнялась, пытаясь забыться в спорте. При виде мамы орчиха напряглась, но виду не подала, продолжая отыгрывать безучастную громилу, которую из неё пытались сделать родители.

- Уже встала, хорошо, — быстро сказала Кассандра, заходя в комнату, — Дело есть для тебя.

- Какое? — слегка понурым голосом ответила Мэй.

- После завтрака разбуди пленных и покорми. Вчера я совсем об этом забыла, а никто из вас мне даже не напомнил.

- Прости, мам, — Мэй виновато склонила голову, — Всё будет сделано.

- Хорошо. Если возникнут проблемы, позови Брэма. У меня важные дела, — взгляд Мэй остановился на кнуте в руках матери, — Сегодня вы сами по себе, хорошо?

- Да, мам. Проблем не будет.

- Замечательно, — Кассандра сделала шаг в сторону Мэй и положила руку ей на щёку, — Ты вся побледнела. Постарайся найти время отдохнуть.

- Хорошо, я... Я попробую.

- Умница.

Кассандра ушла. Мэй устало вздохнула и принялась исполнять волю матери. Сперва она направилась в столовую. Там орчиха долго задерживаться не стала, нет, её не одолевал голод или желание насладиться вкусной едой, как раз таки наоборот, урчание живота нагло игнорировалось, еда была на вкус такой же приятной, как и воздух. Мэй спешила к брату. Вырвав из рук повара мешок с едой, она бегом помчалась к трюму.

Там, увы, её не ждали. Ни Артемис, ни Браймор к тому времени ещё не проснулись. Мэй не стала тревожить, выпячивая, беспокойный сон брата, а лишь села напротив в ожидании, пока он проснётся. Она крутила в руках мешок, стучала каблуком об пол и то и дело оглядывалась. Ей было некомфортно здесь. По зелёной коже пробежали мурашки, стало холодно и неуютно, будто бы кто-то медленно вскрывал содержимое её души, змеёй заползая в её естество всё глубже и глубже, всматриваясь в каждый изгиб и угол её бытия. Мэй нервно вздохнула и посмотрела на Зайнона, чьи тёмно-фиолетовые глаза впились в неё острейшими клыками.

Они смотрели друг на друга, она не в силах оторваться, он наслаждаясь её тревогой. Тёмный принц кормился потаённой в сердце Мэй болью, и чем больше он пожирал, тем ярче светились его глаза. Свет восходящих солнц до него не добирался, Зайнон был в своей стихии, и в этой стихии его взгляд пылал темнейшим огнём. Лицо его было безучастным, безэмоциональным, таким же неживым, как и у мертвецов, что трудились сверху.

Мэй нахмурилась, стоило ей понять, что она даёт себя запугать какому-то тщедушному человеку, что ей по локоть ростом. Она фыркнула и шёпотом сказала:

- Чё уставился?

Зайнон не ответил. Даже не моргнул. Мэй встала, подошла к нему, схватила за шкирку и подняла.

- Если не прекратишь, то больше никогда глаз не откроешь, - грозно прошептала орчиха, выпячивая хеллки.

- И я должен этого испугаться? - слегка надменно прошипел Зайнон.

- Поверь мне, если я разозлюсь, то твои приступы покажутся тебе лишь легким головокружением.

- Убьешь меня? - Зайнон усмехнулся, - Или будешь ждать, пока мама разрешит?

Мэй ничего не ответила. Лишь отпустила Тёмного принца, позволив тому с грохотом упасть, но ожидаемого вскрика не последовало, улыбка с лица не спала, а глаза продолжали поблёскивать. Мэй хмыкнула.

- А ты чуть крепче, чем кажешься, - сказала она, возвращаясь на место.

- Чуть? - со смешком переспросил Зайнон.

От грохота падения проснулись Браймор и Артемис. Увидев Мэй ни эльф, ни орк не подали голоса. Оба посмотрели на ключ с рунической вязью, что безвольно болтался на её поясе.

Мэй посмотрела на брата. Она хотела ему что-то сказать, но осеклась. Орчиха молча передала ему мешок с едой и виновато опустив глаза ушла.

Артемис посмотрел содержимое мешка.

- Спасибо, - буркнул он.

- Маме спасибо, что позволила.

- Она мне не мать, - уверенно и даже грозно заявил Артемис, подняв взгляд на сестру.

- Упрямая ты... - Мэй хотела выругаться, но сдержалась, - Тебе обязательно быть таким?

- Я хотя бы выбрал то, какой я есть.

- И где ты оказался? На свободе?

Артемис не нашёл что ей ответить, лишь дал Мэй продолжить.

- А знаешь, где ты будешь, если не прекратишь этот фарс? В лучшем случае в могиле, рядом с ней.

- Они даже не удосужились её похоронить! - рявкнул Артемис, - А когда мы сами устроили похороны, то они выпороли нас!

- Алисия пошла против семьи.

- Она спасла мне жизнь! Она... Она... - Артемис зарыдал.

Мэй обняла его.

- Я тоже по ней скучаю.

- Она пошла к нему... - Артемис говорил сквозь слёзы, - Пошла к этому демону вместо меня... Умерла во время ритуала... Лишь бы я мог жить...

- Она защищала тебя... - Мэй тихо всхлипнула, - Нас всех, но... Она предательница. Мы должны по ней скорбеть.

- Она защитила меня... Защищала остальных...

- Она была кротом, она сливала законникам все наши планы.

- Она защищала людей от нас!

Артемис пытался вырваться из объятий Мэй. Бил её, брыкался, как дикий бык, но она была сильней. Её объятья всё крепли и крепли. Наконец она позволила ему себя оттолкнуть.

- Я отомщу за неё! Ты слышишь?! - Артемис кричал, что было сил, - Я отомщу за неё! За всех!

Мэй схватила его за плечи.

- Я просто прошу тебя, я умоляю тебя, не надо. Не глупи. Не надо... Я не хочу тебя потерять, как её. Одумайся...

- Ты уже потеряла.

Мэй сделала несколько шагов назад, а затем ушла утирая слёзы. Артемис рухнул на колени, прикрыв лицо руками.

Прошли часы. Долгие изнурительные часы, во время которых Артемис словно в трансе раз за разом повторял всё то, что случилось с Алисией. Как она пыталась сперва вразумить родителей, затем братьев с сестрой, но её никто не слушал. Никто, кроме младшего, которому она уделяла всё своё время. Она была старшей, и когда она родилась, семейный бизнес лишь набирал обороты. Алисия видела первые крупные преступления и аферы, вызывающие у неё ужас, видела, как медленно умирала мечта Брэма, как чахла свобода Мэй, и она поклялась, что всеми силами сохранит жизнь Артемиса. Когда Рован и Кассандра связались с чернокнижием, ей одной хватило духа выступить против, но её усилия были тщетны. Сперва их жертвой стал Брэм, затем Мэй, но Алисия не позволила им забрать Артемиса. Она заключила с отцом сделку, что она пойдёт на ритуал вместо брата и будет слепо выполнять все приказы, если они не станут его трогать. Рован сдержал данное нелюбимой дочери слово. Правда, сама Алисия этого не увидела. Она не смогла пережить ритуал и погибла в муках. Шесть недель она билась в конвульсиях, испытывая все мучения ада, прежде чем умереть. А после смерти родители даже не стали устраивать похорон, ибо узнали, что тем кротом в их системе, что помогал Империи вести охоту на «Кровавый рассвет», была Алисия. Братья с сестрой сами её похоронили со всеми почестями, за что понесли серьёзное наказание.

- Я отомщу за неё! - с гневом на устах и злобой в сердце заявил Артемис. - Они заплатят за всё, что сделали!

- Месть не вернёт её, Артемис, - сказал Браймор, - Месть ничего тебе не даст.

- И что?! - вскрикнул орк, - Я должен всё так оставить?!

Браймор уже собирался поделиться очередной мудростью паладинов, но его перебил Зайнон.

- Ты хочешь крови? - тихо прошипел он, - Хочешь их смерти, мучений, может, страданий? - Тёмный принц впил в орка свой испытывающий взор.

- Да, - прорычал он.

- Тогда ты подвёл её, - Зайнон говорил как выносящий приговор судья.

- Ты не знаешь, о чём говоришь!

- Разве? По-моему, я знаю достаточно, - Тёмный принц был спокоен, холоден словно метель и видел всю суть Артемиса и Алисии, как луна видит землю безоблачной ночью, - Если бы она хотела того, чего ты хочешь сейчас, если бы она несла в сердце ту же зловонную и богомерзкую злобу, она бы давно сама перерезала глотки родителей, пока те спали, но она этого не сделала. Никогда не думал почему?

Артемис слушал молча, будто завороженный. Браймор тоже притих в ожидании ответа, хоть он и прекрасно понимал, что скажет Зайнон.

- Потому что она была лучше, - продолжил Тёмный принц, - Она понимала, что нельзя уничтожить зверя, уподобившись ему. И чтобы она сказала, увидев, как ты певствуешь всё то, что она стремилась истребить, как ты поддаёшься тем вещам, от которых она хотела тебя отгородить? Я думаю, она бы разочаровалась. Поняла, что ты также потерян, как и остальные. Что она зря тебя спасла.

Зайнон говорил тихо, его бархатистый голос змеёй заползал в мысли Артемиса, вёл их за собой, расставлял их там, где они должны были быть, словно яд он распространялся, вызывая у орка стыд.

- Такого ты хочешь? - презрительно прошипел Тёмный принц, - Так ты хочешь её отблагодарить?

- Нет, - подавлено сказал Артемис, - Не так...

- Тогда будь тем, кем она бы могла гордиться, - подытожил Браймор.

- Я буду... Она будет мной гордится, - Артемис утёр слёзы.

Эльф одобрительно кивнул, а затем перевёл взгляд на друга. Губы Зайнона сложились в довольную улыбку, Браймор ответил тем же.

«Всё-таки Зайнон знает, что и кому сказать, - подумал эльф, - Вот бы я знал, что сказать ему».

Зайнон устало выдохнул. Он прижался к стене и, закрыв глаза, закинул голову назад.

«Ему нужен идол, - подумал Тёмный принц, - Тот, кем можно вдохновиться, кого можно идеализировать, идеал, к которому стремиться, - он грустно усмехнулся, - Надеюсь, она всегда будет идеальна в его глазах. Так ему будет легче жить. Пусть верит, что Алисия не сглупила, позволив родителям жить, а совершила нечто благородное. А ведь сделай она это, то всё бы давно закончилось. Убила бы отца с мамой, заняла их место и уничтожила их империю изнутри. Какое всё-таки упущение. Хотя Браймору бы это не понравилось. Он всегда за «добро» и не потерпит зла, даже если оно принесёт пользу. Его мечта стать паладином сделала из него идеалиста. Наивно, но проще... Вот бы я мог бы быть как они. Вот бы у меня была вера в «хорошее» и идол».

Перед мысленным взором пронеслась картина давно забытого прошлого. Задний двор, полный яркой цветущей зелени, девочка в жёлтом платье, чьи белоснежные волосы развиваются на ветру.

«Вот бы я не знал правды о твоей гнилой натуре. Воистину, ложь будет куда приятней правды... Даже не знаю, о чём я сожалею больше. О том, что узнал, какая ты на самом деле? Что не смог лично прервать твою райскую жизнь? Или о том, что сам остался жив? Во всяком случае, я рад, что тебя не стало, жаль только, что никто так и не узнает о твоём настоящем безобразном лице».

- Есть хотите? - вопрос Артемиса прервал рассуждения Зайнона, - Тут две буханки и три яблока.

- Не откажусь, - жизнерадостно воскликнул Тёмный принц, широко улыбнувшись, - Только у меня небольшая просьба, его, - Зайнон кивнул в сторону Браймора, - покорми первым, ему явно нужнее.

- Нет, лучше ты поешь, - поспорил эльф, - Ты и так слишком многое пережил.

Зайнон было хотел возразить, но Артемис поставил точку в споре. Орк отламывал куски от вчерашнего хлеба и кидал их Тёмному принцу, а тот в свою очередь ловил их ртом. Затем Артемис с рук покормил Браймора, а затем наконец поел сам.

*** Обещание

Дело шло к вечеру. В то время как пленники готовились, пленители утопали в своих пороках. Брэм сидел в своей каюте, приговаривая бутылки и скуривая сигареты, дошло всё до того, что Мэй пришлось забрать всю выпивку, табак и прочее и запереть брата, чтобы тот как следует отоспался и пришёл в себя. Сама же орчиха не могла найти себе места. Упражнения не помогали отвлечься, и её разум вновь и вновь возвращался к ранящим словам брата. Она пыталась понять, действительно ли Артемис потерян для неё или же есть шанс всё исправить. Но стоило ей придумать способ его уговорить, как тут же возник новый вопрос. А стоит ли это делать? Стоит ли пытаться вернуть Артемиса к себе или же стоит дать ему возможность сбежать, скрыться и начать новую жизнь подальше от презренных родственников и их кровавого бизнеса? Вопрос был острым настолько, что Мэй чувствовала, будто лезвие одним мощным ударом разделило её естество. Одна половина желала Артемису кары, а другая хотела его спасения. Противоречия, конфликты и ссоры с самой собой завладели Мэй с такой силой, что она не реагировала на мир вокруг. Ей не было дела до того, что делает мама, сейчас орчиха думала над тем, чью сторону ей стоит занять.

Кассандра тем временем занималась дрессировкой Агнес. Открыв клетку, орчиха потянула девочку за волосы, выбрасывая её на свет. Затем Кассандра замахнулась хлыстом и нанесла первый удар. Агнес закричала, что было сил. Пронзительный крик девочки разнёсся агонизирующим воплем по всей "Роскоши". Увы, но отчаянные мольбы о пощаде не смогли разбудить Брэма, Мэй вместе с живой частью экипажа предпочла проигнорировать крики Агнес, а трёх других пленников они мотивировали ещё сильнее. Весь день доносились звуки ударов хлыста, криков, плача и команд, что будто были адресованы не разумному существу, а собаке. К моменту, когда второе солнце ушло за горизонт, а на небе средь серых туч стала проглядываться полная луна, Агнес вернулась в клетку. Она продолжала безустанно плакать, за что Кассандра запрятала её клетку в шкаф, что закрылся на несколько замков. Там не было слышно всхлипов и стонов, и Кассандра могла отдохнуть в тишине.

Мэй собиралась в последний раз навестить брата. Она кинула в трюм ещё один мешок с едой и две бутылки с водой и уже собиралась закрыть люк на ночь, как тут же её позвал Артемис. Мэй не хотела спускаться, не хотела рассказывать о своём конфликте с самой же собой, но всё равно спустилась. Её грузные шаги эхом разносились по трюму. К моменту, когда она спустилась, Зайнон и Браймор сделали вид, что спят. Артемис грустно смотрел на неё, в то время как она — с долей обиды и злости.

- Какими ещё самоубийственными идеями хочешь поделиться? — резко выпалила Мэй, скрестив руки на груди.

- Я лишь... — Артемис замялся.

Мэй закатила глаза и уже собиралась уходить.

- Постой! Я лишь хотел извиниться.

- Извиниться? Ну попробуй, — она сделала шаг вперёд, ключ на её поясе блеснул в тусклом лунном свете.

Артемис словно призрак быстро скользнул к сестре и заключил её в свои объятья, от неожиданности Мэй вздрогнула.

- Прости, что заставил тебя пройти через всё это, — вымолвил Артемис, прижавшись к сестре сильнее, — Я знаю, как тебе тяжело.

Мэй обняла брата в ответ. Она старалась быть нежной, но её объятья всё равно были крепки как тиски и давили словно машинный пресс.

- Я просто надеюсь, что ты образумишься, братик, — Мэй была готова расплакаться, — Я надеюсь, что всё кончится хорошо.

- Так и будет, Мэй... Так и будет.

Они стояли так около минуты, а затем орчиха ушла, потрепав брату волосы на прощание. Она закрыла за собой люк и отправилась в свою каюту.

Зайнон и Браймор открыли глаза. Артемис подбросил в воздух ключ от оков эльфа, который сорвал с пояса Мэй, а затем поймал, пока тот, крутясь по своей оси, падал ему в ладонь.

- Так всё и будет...

*** Смертный бой

Брэм проснулся около двух часов ночи. Весь помятый, он упал с кровати с протяжным стоном и поплёлся в ванную комнату. Умывшись, орк вышел из каюты, чтобы подышать свежим воздухом и побродить под лунным небом в угоду старой, никак не умирающей привычке. Дверь была заперта с другой стороны, Брэм мог бы найти ключ среди десятков разбросанных вещей, бутылок и перевёрнутых пепельниц, из которых вывалились все окурки, но он поступил проще — выбив дверь. Замок вылетел, унеся за собой пару деревяшек, наступив на которые Брэм поскользнулся и влетел лицом в дверь напротив. Орк промычал пару-другую бранных слов, делая шаг назад и потирая лоб. Брэм понял, куда вела эта дверь, лишь когда услышал слабое, но довольно отчётливое козье блеянье молодого козлёнка. По спине орка неистовой волной пробежали мурашки.

Как я уже сказал, на борту «Роскоши» было шесть личных кают. Кассандра и Рован делили одну на двоих, самую большую из шести, одна для Брэма, одна для Мэй, своя у Артемиса, что сейчас пустовала, а две других... В них спало зло. Древнее плодородное зло, к которому привязали душу Брэма. Точнее, там были младые, чьим пастухом был старший сын Крейнов, а мать этих козлят была третьим покровителем семьи наравне с Молохом Ненасытным и Знаменосцем Абигором.

Брэм сглотнул и попятился прочь от двери и того, что за ней обитало. Горло орка давно иссохло, ему хотелось попить. В голове прошмыгнула шальная мысль приложиться к бутылке эля, но Брэм себя сдержал и решил ограничиться парой стаканов воды.

Орк рыскал среди утвари корабельной кухни, как тут же послышался лёгкий скрип двери и грузные шаги, будь они чуть сильнее, то палуба бы дрожала в ритм каждого шага. Брэм сразу понял, кто это. Сделав большой глоток из стальной бутыли, он отправился вслед за Мэй.

Орк догнал сестру довольно быстро, и как только они поравнялись, она сказала:

- Он сбежал, — голос её был гневным и тихим.

- Чего?

Мэй хлопнула себя по бедру, по тому месту, где раньше висел ключ.

- Сорвал ключ и освободил эльфа, — прорычала орчиха, сжимая кулаки.

- Дегенерат малолетний, — рявкнул Брэм.

Орк не сомневался в словах сестры. Он знал, что цепи Браймора были окропленные её кровью, а потому она чувствовала, как заковали эльфа и как его освободили.

Стоило брату с сестрой подойти к люку, как тут же его пробил столб золотого огня, что вихрем вознёсся к звёздам, освещая округу. Мэй схватила брата за руку и отбросила в сторону, подальше от пламени. Брэм отправился в полёт словно невесомая кукла и врезался в стену.

- Ах ты... — прокричал он, поднимаясь на ноги, — Аккуратнее, троллиха безмозглая!

Мэй не отреагировала. Она встала в боевую стойку, ожидая выхода предателя и его друзей. На крики прибежала Кассандра.

- Что вы тут устроили? — прокричала орчиха, гневно размахиваясь руками.

Она не успела получить ответ, всё тут же стало ясно. Капли расплавленного метала стекали с остатков люка. Из крепкой железной дверцы он превратился в дыру, окруженную по контуру кривыми железками, окропленные расплавленной сталью. Оттуда вышло трое. Орк с выбитой локой, эльф в рванной одежде, лицо которого покрывали синяки, и худой бледный человек в изодранном сером фраке.

- Buenas noches, cabrones! — со злорадным смешком прокричал Зайнон, разводя руки в стороны.

В одной он держал короткий меч, в другой — увесистый щит из черного металла. Он был для него слишком тяжелым, но и это было частью плана, ребята намеренно не торопились, вскрывая один ящик за другим, ища что потяжелее для Зайнона. Справедливости ради, эта часть была самой рискованной, но попробовать стоило.

Артемис стоял гордо, держа два длинных эльфийских меча. Они были практически невесомыми, ибо эдемская сталь была крепче любого метала Земли, но практически не весила. Это было её главное преимущество и недостаток, ибо было довольно трудно следить за положением невесомого клинка в пространстве.

Браймор сделал несколько шагов вперёд, выставив вперёд лезвия топора с длинной, как у боевого посоха, рукоятью. Зайнон стоял слева от эльфа, а Артемис справа.

- Вашим злодеяниям пришел конец! — воскликнул Браймор, холодный ночной ветер развевал его длинные золотые волосы, эльф выглядел как благородный герой, готовый ринуться в бой против сил зла и хаоса, как спаситель, пришедший в покинутые Светом земли и несущий с собой справедливость.

- Сейчас я покажу тебе, чей конец пришёл, эльфийская погонь! — прорычала Мэй, хрустнув костяшками пальцев и делая шаг вперёд.

- Давай, я с радостью посмотрю, — Зайнон водил щитом и мечом из стороны в сторону, словно матадор, размахивающий кровавым полотном перед быком.

- Мэй, прошу... — Артемис не успел договорить.

- Мэй! — воскликнула Кассандра. — Иди сюда.

- Но...

- Сейчас же!

Мэй повиновалась. Она встала между матерью и Брэмом. Кассандра сделала несколько шагов вперёд.

- Значит, так, да? — её голос был холоден, глаза сверкали презрением в сторону Артемиса. — Ты готов поднять меч на собственную мать? Меч, который ты украл у нас же!

- Ты мне не мать, — Артемис был уверен в своих словах, уверен как никогда, таким стойким, сильным и готовым ринуться в бой не задумываясь его ещё никто никогда не видел. — Никому из нас. Ты лишь использовала нас, превратила в свои инструменты, а когда мы пытались выбраться, спастись от твоего гнилого влияния, ты бросала все свои силы, всю свою агрессию и злобу на нас. Всё лишь бы не дать нам сбежать от тебя, всё лишь бы мы сгнили с тобой в этой яме, которую ты с Рованом вырыли! Ты нам не мать, ты — наш мучитель!

Брэм, не скрывая восхищения, ахнул и прошептал:

- А малой-то действительно вырос.

Мэй же склонила голову, по её лицу пробежала одинокая слезинка.

- Прощай, Артемис, — тихо сказала она. — Ты сам выбрал свой путь.

- Ты тоже можешь! Не слушайте её! Брэм, Мэй, вы что, не видите, что она с вами сделала, что она с вами делает?! Ещё не поздно остановиться! Сейчас или никогда.

- Ты действительно паразит, — прошипела Кассандра. — Брал у нас, даже не думая отработать все те блага, что мы, что я тебе подарила! Спелся с сынами нашего главного врага и пытаешься натравить на меня моих детей! Ты воистину хуже Алисии.

- Не смей произносить её имя! — крикнул Артемис.

- Я думала закончить с тобой быстро, — продолжила Кассандра. — Позволить погибнуть быстро, но ты сам отказался от дара моей милости. Брэм, прошло время пасти младых.

Дети в ужасе посмотрели на мать. Все знали, что это значит.

- Но... — вымолвил Брэм. — Они ничего от них... От него не оставят. Они ненасытны... Они... — язык заплетался, поддавшись ужасу и страху перед грядущей резнёй. — Они...

- Я сказала, выпускай их! — Кассандра со всей силы ударила сына в челюсть.

- Мама! — воскликнула Мэй, прежде чем получить в глаз от родной матери.

- Не тронь их! — закричал Артемис, ринувшись вперёд.

- Артемис, стой! — Браймор попытался схватить его, но было поздно.

Орк со всех ног мчался на выручку к брату и сестре, но стоило ему подойти достаточно близко, как тут же плоть на его животе рассёк удар кнута, что Кассандра предусмотрительно взяла с собой. Удар оставил после себя кровоточащую рану от груди до пояса. Артемис вскрикнул и упал на бок. Браймор и Зайнон побежали к нему. Кассандра снова замахнулась и нанесла удар, но Зайнону хватило сил отбить его щитом. Браймор схватил Артемиса под руку и оттащил, Тёмный принц шёл за ними, прикрываясь от размашистых ударов Кассандры. Ему было тяжело. Он с трудом держал щит, с огромным усилием сдерживал удары и мог упасть в любую секунду. Орчиха быстро поняла, на какую ногу хромает Зайнон, и специально била в одну и ту же сторону, чтобы сбить его с ног, но Тёмный принц стоял твёрдо. Его сила воли была непоколебима. Да, тело его было слабо, но вот дух. Сила его духа была столь велика, что никакие физические увечья не могли помещать Зайнону защищать друзей.

Браймор оттащил Артемиса почти к самому краю палубы, туда, где Кассандра не могла их достать. Зайнон тяжело дышал, на лбу появились испарины и градом лился пот. Он уже был на пределе, а самая сложная часть плана была только впереди. Превозмогая усталость, боль и немощность, он стоял твёрдо, словно гладиатор, готовый лить кровь своих соперников. Артемис быстро вскочил на ноги, мечи всё ещё были в его руках. Орк не чувствовал раны, не обращал внимания, как кровь алым водопадом струиться по его коже, рубашке и жилетке. Отдышавшись, он крикнул, что было сил:

- Ты чудовище!

- Поверь, ты ещё не видел настоящих чудовищ, — отозвалась Кассандра. — Брэм! Не смей меня разочаровывать. Пора пасти младых!

Она ударила его ещё раз. В этот раз Мэй промолчала, а Браймор смог сдержать Артемиса. Брэм посмотрел на брата и лишь тихо сказал:

- Прости меня, братишка, — по его лицу предательски пробежала слеза, он склонил голову. — Слава чёрной козе из лесов с тысячей младых... Йа Шуб-Ниггурат...

- Б-быть не может, — Зайнон попятился назад, прекрасно отыгрывая испуг и удивление. — Почему ты не сказал нам?! — крикнул он в сторону Артемиса.

- Слава чёрной козе из лесов с тысячей младых. Йа Шуб-Ниггурат, — повторил Брэм, на лице Кассандры разыгралась безумная улыбка.

- Я... Я не знал, — солгал Артемис, отыгрывая испуг не хуже Зайнона.

Из глыбин кают донеслось козье блеяние. Утробное, неестественно громкое, оно звучало будто насмешка над самой природой. Оно становилось всё протяжней и протяжней, всё отчетливее и отчётливее, всё ближе и ближе. Блеяние дополнилось воем, рыком и хищным рёвом. За этим не было слышно ни падающих с петлями дверей, ни цокота копыт. Было лишь дикое первобытное рычание, что звучало ещё до того, как прозвучало первое слово, блеяние, что не могло звучать или даже существовать в нашем материальном мире, но оно было здесь и приближалось к нашим героям хищным зверем.

- Слава чёрной козе из лесов с тысячей младых! Йа Шуб-Ниггурат! — вновь повторил Брэм, он знал, что будет дальше, знал, что грядёт, знал, что ненасытные детёныши попытаются утолить своей вечный голод плотью и душой его брата, он знал это и плакал. — Слава чёрной козе из лесов с тысячей младых! Йа Шуб-Ниггурат!

Успокойтесь! — воскликнул Браймор, подыгрывая товарищам. — Мы выстоим, если будем держаться вместе.

- Ты издеваешься?! — Зайнон срывался на панический крик, ловко примерив роль испуганного ребёнка, когда на деле он был ко всему готов и даже в определённой мере ждал встречи с теми, о ком читал в детстве. — Мы не справимся! Нам конец!

- Слава чёрной козе из лесов с тысячей младых! Йа Шуб-Ниггурат! — голос Брэма разносился громогласным эхом, по всему его телу стали проявляться чёрные вены, в которых пульсировала чистая энергия родом из темнейших глубин Ада, синие глаза почернели, превратившись в два обсидиановых кристалла. — Слава чёрной козе из лесов с тысячей младых! Йа Шуб-Ниггурат!

Мэй в ужасе отошла в сторону, почти вплотную к борту. Кассандра залилась маниакальным хохотом подходя к дочке, потянув сына за собой.

- Сейчас вы увидите, - воскликнула орчиха, - истинную силу!

Блеяние, с мешанной с неистовым драконьим рёвом, было так близко как только возможно. Из тьмы коридоров вышли два козлёнка с чёрной шерсткой. Их окутывал темнейший дым. к небесам вознёсся их агонизирующий крик и в тусклом лунном свете стали видны их преображения. Они стремились принять принять обличие своей бесформенной матери. Новые конечности вырывались из их тел со звуком рвущейся плоти. Они деформировались, увеличивались, пока не приняли свой истинный облик, пока не стали отражением одной тысячной уродства Чёрной козы из лесов... Шестиноги, ростом метра три в высоту, окружённые смрадным туманом, с длинными щупальцами вместо шей и такими же на спинах, с семью зубастыми ртами, разбросанными по всему телу и брыжущими слюнями во все стороны. Головы превратились в рогатые черепа с козьими глазами, что могли лишь щёлкать своими клыкастыми челюстями, и блеяние которых резало уши своим утробным богомерзким звучанием. Младые переминались с лапы на лапу, цокая копытами и шатая "Роскошь" из стороны в сторону.

Кассандра с блестящими от восхищения глазами любовалась детёнышами своей покровительницы. Мэй в ужасе закричала и свернулась калачиком на полу, Брэм качался словно маятник, пребывая в трансе. Его разум был привязан к младым, и он чувствовал их вечный, как само время голод и отчаянно старался их контролировать.

Кассандра повернулась к своим врагам.

- Взгляните на них! - закричала она, - Взгляните на ту участь, что вы избрали! Ибо ваше непокорство превратилось вас в корм для детей богини плодородия!

Младые заблеяли пуще прежнего, их щупальца извивались словно безобразные змеи, а топот бросал яхту из сторону в сторону.

Кассандра с наслаждением смотрела, как Зайнон в ужасе пятился назад. Всё шло строго по его плану.

"Невероятно, - подумал Тёмный принц, - Во истину, никакая книга не опишет их подлинное уродство, их... Да, неописуемый ужас прямо передо мной и я действительно не нахожу правильных слов, что в полной мере могли бы подойти к этим монструозным громадам. Действительно, слабые людские умы бы потеряли всякий рассудок от одного лишь взгляда, не то что я. Исполнилась мечта, что тут ещё скажешь, встретить их и не сойти с ума - вполне достижение. Уверен она бы не пережила эту встречу"

Зайнон отыгрывая ужас подходил к борту. На его лице кистями страха был изображён пейзаж испуга, крика, что не в силах прозвучать. Браймор наблюдал за ним ожидая момента, когда он вступит в игру, и этот час не заставил себя долго ждать. Зайнон, пятясь назад, упал за борт.

Нет! - прокричал Браймор и ринулся к нему.

Раздался всплеск, достаточно громкий, чтобы поверить, что Зайнон канул в океаническую глубь. На деле же он лишь выбросил свой щит, а сам охватился за верёвку, что по контуру опоясывала "Роскошь", и к которой крепился единственная спасательная шлюпка - маленькая моторная лодка. Браймор, подбежав к краю борта, убедился, что в друг в порядке. Эльф лишь отыграл потерю. Зайнон ухмыльнулся и, переставляя руки двинулся в доль левого борта, переставляя руки.

Браймор встал во весь рост и повернулся к Кассандре, что с безопасного расстояния наблюдала за ним вместе с детьми. Эльф оскалился.

- Ты заплатишь за это! - воскликнул Браймор прежде чем броситься на одного из младых.- Убейте их, - команда Брэма разнеслась эхом и младые ринулись в бой.

Сейчас был важный этап плана - наклонить яхту. "Роскошь" могла выдержать вес двух младых и не утонуть или пасть на бок, но Браймору с Артемисом надо была наклонить её на правую сторону - согнать обоих чудовищ на правую часть, где стояли Крейны, чтобы они не смогли сбить или заметить Зайнона.

Браймор и первый младой бежали друг на друга. Яхта прыгала вверх вниз, пол прогибался под чудовища. Как только Браймор и демон оказались лицом к лицу, эльф создал в руке шар огня такой силы, какая в нём только была, и запустил его прямо в морду монстра. Зверь взвыл, встал на дыбы и ударом передних копыт хотел раздавить эльфа, но тот сделав кувырок увернулся и забежав забок к неповоротливому исчадью, выпустил на него всю свою мощь. Поток золотого огня светился на многие километры посреди ночного океана. Монстр взревел. Огонь был продолжением воли Браймора и полностью ему подчинялся, он не разлетался в стороны, а единым порывом бил в одно место, заставляя младого неуклюже пятиться назад. Одно чудовище столкнулось с другим, сбив его с шести неказистых лап.

Артемис воспользовался этим. Он ринулся на младого, и когда оказался достаточно близко, наступил на рогатый череп и отпрыгнул от него. Устремившись вверх, орк приземлился прямо на спину демона. Один меч вонзился ему вплоть, другим Артемис махал во все стороны отгоняя от себя склизкие щупальца. Орк с отчаянным боевым кличем, что заглушал даже адское блеяние, рубил и кромсал, пока один из извилистых отростков не схватил его со спины. Раздался хруст, Артемис закричал, чудовище подняло его воздух и стало медленно подносить к раскинувшийся пасти.

Браймор устремился на помощь. Он столб огня померк. Эльф отбежал в сторону и огненным шаром заставил младого отпустить Артемиса. Орк полетел вниз, впадении он успел махнуть лезвием и лишить демона глаза. Приземлившись он отбежал в сторону. Браймор вернулся к первому младому, тот замахнулся своим самым длинным щупальцем, эльф сделав кувырок, увернулся. Демон сломал часть борта и практически сбил Зайнона. Тёмному принцу было не просто. Руки предательски дрожали, пальцы болели, а мышцы изнывали от нагрузки, но Зайнон лишь стиснул зубы и продолжил карабкаться. Яхта прилично наклонилась, его никто не видел. Но тут всплыли непредвиденные обстоятельства. Из глубины показались десятки приближающихся силуэтов. Вскоре из воды высунулись десятки качающих челюстей, полных острых клыков. Это были глубинные. Существа с головами рыб-удильщиков, гуманоидными телами и рыбьими хвостами вместо ног. Они всей стаей собрались прямо под Зайноном, который только сейчас вспомнил уроки в Академии. «Нечисть поменьше всегда следует за крупной, в надежде доесть то, что после себя оставит монстр крупнее», — говорил профессор криптозоологии.

Глубинные выпрыгивали из воды, пытаясь схватить Зайнона за ногу и утащить его за собой, в глубь, где бы они устроили пир, обгладывая его кости, разрывая плоть и окрашивая океаническое дно его кровью. Тёмный принц посмотрел на одну из безобразных физиономий, что тянулись к нему, и плюнул одному из них прямо в глаз. Хоть глубинные и пытались, они не могли схватить за ноги из-за того, под каким сильным наклоном находилась «Роскошь», но попытки свои они не бросали. Своими лапами они царапали белоснежные борта, издавали голодные хлюпающие крики, а их клыки и когти блестели в бледном лунном свете.

Зайнон продолжал свой нелёгкий путь, на котором со всех сторон его окружила смерть. Браймор тем временем вошёл в кураж. Он раз за разом отправлял в полёт один огненный шар за другим, целясь прямо в обожжённый бок младого, чьё блеяние из могучего рёва превратилось в агонизирующий вопль. Браймор не останавливался. Он освещал тьму своим благородным золотым огнём, выжигал скверну, сражался за своих друзей, за тех, чьи жизни он ещё мог спасти, стоял против тех, кто осквернил этот мир самыми страшными пороками. Сейчас он был тем, кем всегда хотел быть. Спасителем, защитником, героем — паладином. Младой свалился с ног под напором Браймора, и эльф, воспользовавшись этим, бросился прямо на демона, вознося к небесам свой топор. Его победоносный крик отзывался эхом на многие километры. Браймор прыгнул, что было, хотел снести этому отродью голову, окропить себя его кровью, доказать, что он достоин имени своей матери. Но если бы всё было так просто...

Браймор кометой летел в сторону младого, но тот сумел схватить своего мучителя одним из уцелевших щупалец. Змееподобный отросток сжал Браймора, обездвижил его, а затем со всей силы впечатал его в пол. Эльф закричал от боли. Младой молниеносным движением подтянул его к своей безобразной пасти, что напоминала зубастую рану на его боку. Браймор успел освободить руку, но стоило ему это сделать, как она тут же оказалась прямо в пасти младого.

- Браймор! — закричал Артемис, пытаясь подобраться к нему, но одно из щупалец отбросило его в сторону.

Эльф взвыл. Острейшие клыки впились ему в запястье, но прежде чем демон смог отгрызть ему руку, Браймор направил ему в глотку очередной поток пламени. Младой вновь закричал от боли и кинул Браймора прямо в Артемиса. Эльф влетел в орка и сбил его с ног. Рана на животе Артемиса продолжала сочиться густой алой кровью, а рука Браймора была покрыта несколькими глубокими, почти сквозными ранами. Эльф стиснул зубы и поднялся на ноги. Кассандра смотрела на него в ожидании скорой расправы, но Браймор не собирался сдаваться. Уцелевшей рукой он схватил свой боевой топор и поднял его над головой.

- Я князь Браймор Басов, сын Кристины Басовой, величайшей авантюристки нашей эпохи, — его голос звучал подобно грому, — Вы можете бить меня, ранить меня, даже убить, но я не стану молить о пощаде таких ничтожных тварей, как вы! Я буду биться, покуда моё сердце бьётся, покуда кровь моей матери течёт в моих венах! И я не опозорю её имя!

Браймор вновь ринулся в бой, с огнём в глазах и сердце. Он нёсся словно посланец самих Небес, что был призван в этот мир искоренить всё зло и все пороки, что чумой расползлись по мирам. Младой ринулся в бой бешеным зверем. Они вновь столкнулись лицом к лицу, но в этот раз Браймор был намерен рвать и метать, пока его враг не будет повержен. Со всей силы он замахнулся своим топором и вонзил его лезвие прямо в череп чудовища. Зверь закричал, встал на дыбы, и Браймор обрушил на него настоящий огненный шторм. Из обоих его рук вырвались необузданные реки пламени, что с головой накрыли младого. Свет золотого огня ослепил всех, напугал и обратил в бегство глубинных и своим невообразимым жаром обращал плоть демона в пепел.

Второй младой не стоял в стороне, а ринулся на Браймора, но Артемис был тут как тут. Всю оставшуюся силу орк вложил в удар, который отсёк зверю переднюю лапу. Младой пал, пошатнув яхту. Артемис подбежал к его голове. Орк выхватил припрятанный за поясом пистолет и вонзил его дуло в глазницу так глубоко, как только мог. Чудовище лишилось второго глаза, и прежде чем оно успело подняться, Артемис нажал на курок и выпустил в его мозг всю обойму. Младой упал замертво, издав своё последнее блеяние. Артемис вытащил пистолет из черепа демона. Через пустую глазницу вытекали ошмётки мозга и глаза, смешавшиеся с чёрной кровью. Плоть младого медленно обращалась в чёрный туман невообразимого смрада, что резал ноздри, вызывая неистовый рвотный рефлекс. Артемис упал на спину, тяжело дыша. Только сейчас он в полной мере ощутил боль от раны, оставленной Кассандрой, все синяки и ушибы, подаренные младым, всю усталость и тяжесть мышц. Тело казалось неподъёмным, сил не оставалось, глаза закрывались сами собой. Где-то в далеке послышался голос Алисии.

Руки Браймора устремились к полу. Сердце билось так сильно, что его стук заглушал предсмертные вопли младого. Эльф стоял на ногах из последних сил, его руки будто онемели, ноги приросли к полу, по рукавам серебристой ветровки стекала кровь. Браймор посмотрел на свой топор и только сейчас заметил, что выронил его из рук. Он держал длинную рукоять в руке, когда обрушил на демона свою самую сильную атаку, и ручка расплавилась, разделившись на две части. Эльф взял ту, что была с лезвиями. Он подошёл к младому, что из последних сил кричал, не в силах подняться. Боль от ожогов была невообразимая. Браймор наступил ему на голову, прижав её к земле, а затем, издав победоносный крик, одним ударом снёс младому голову. Плоть демона начала сползать, оборачиваясь смрадным туманом. Вскоре от обоих тварей остались лишь кости.

Артемис пытался подняться, но сил не оставалось. Он слышал, как Алисия зовёт его к себе, понимал, что его бой окончен...

- Нет, - прохрипел орк, пытаясь подняться.

- Мы ещё не закончили, - сказал подбежавший Браймор, протягивая товарищу руку.

- Вместе до конца, - Артемис схватился за руку эльфа, и тот помог ему подняться.

Побитые, раненные, изнемогающие от усталости, они стояли, гордо подняв головы, готовясь к новой битве. Битве, что определит, кто же сойдёт на сушу живым.

В момент, когда младые доживали последние минуты, когда Браймор клялся именем своей матери, Зайнон уже вернулся на палубу и бежал со всех ног к двигателю. Артемис рассказал ему о расположении всех комнат и куда вёл каждый коридорный пролёт. В момент, когда Браймор снёс младому голову, Тёмный принц уже закончил возиться с двиком и устремился на мостик, прямо к панели управления. Там он и завершил свой саботаж, и его схватила Мэй. Орчиха увидела его, включающего одну систему за другой, переводя на них всю энергию двигателя. Не задумываясь, Мэй бросилась к нему. Зайнон не сопротивлялся. Он позволил ей схватить себя за воротник и вынести на палубу.

"Тот самый момент, когда Голиаф падёт", - подумал Тёмный принц.

Артемис и Браймор уверенно шли на Кассандру и потерявшего сознание Брэма, но остановились, стоило им увидеть Мэй с Зайноном в руке.

- Всё пошло немного не по плану, - солгал Тёмный принц.

- Отпусти его! - прокричал Браймор.

Мэй отпустила Зайнона так, чтобы тот упал на спину, а затем наступила ему на грудь. Тёмный принц не закричал, но было очень больно. Он чувствовал, как орчиха постепенно усиливает напор и его грудная клетка вот-вот сломается со звучным хрустом.

Кассандра с довольной ухмылкой посмотрела на Артемиса.

- Сложите оружие, и тогда ваш дружок не пострадает, - злорадно пролепетала она.

- Прошу, - отозвался Зайнон, - Мне совсем ничего не угрожает.

Прежде чем до Кассандры дошёл смысл слов Тёмного принца, он выхватил из рукава припрятанный заранее нож и вонзил выдвижное лезвие в ногу Мэй. Девушка закричала, после чего Зайнон со всей силы потянул рукоять на себя, оставив на ноге орчихи порез от колена до стопы.

- Мэй! - закричал Артемис.

Зайнон ударил рукояткой прямо в рану орчихи, и та с болезненным криком упала. Освободившийся Тёмный принц вскочил на ноги и побежал к своим товарищам.

- Доченька! - закричала Кассандра, подбегая к Мэй.

Мэй стонала от боли, прижав к себе ногу.

- Так вот кого ты выбрал! - закричала Кассандра, склонившись над дочерью, - Вот чего ты хочешь!

- Зачем ты это сделал?! - Артемис схватил Зайнона, орк был в ярости и хотел разорвать обидчика на части.

- Я как ещё я должен был выбраться?! - крикнул Тёмный принц в ответ.

- Успокойтесь, - вклинился Браймор, вырвав друга из Артемиса, - Сейчас не время ссориться. У тебя получилось? - спросил он у Зайнона.

- Надо придержать их минут на пять, - ответил Тёмный принц.

- Убейте их! - закричала Кассандра что было сил.

Из недр "Роскоши" выбежали все мертвецы Кассандры. Гниющие зомби бежали со всех ног, сталкиваясь друг с другом и неистово вопя.

- А вот и задержка, - сказал Браймор и бросился на стадо нежити.

Артемис ринулся следом за ним. Зайнон подбежал к трупу младого, убитого орком, и взял выпавший из его спины меч. Тёмный принц помчался в бой. Втроём они встали спина к спине и отбивались от окруживших их мертвецов. Сталь билась об гнилую плоть, оторванные конечности и головы летели во все стороны. Браймор, Зайнон и Артемис бились из последних сил, но никто из них даже не думал сдаться или остановиться. Все трое прекрасно понимали, если один ослабит натиск, то двое других окажутся под угрозой. Именно в этот момент, когда они стояли бок о бок, прикрывая друг друга, защищая друг друга и сражаясь на смерть друг за друга, и родилось их несокрушимое братство. В этот момент они стали не просто воинами, а командой воинов.

Мертвецы валились наземь под ударами эльфа, человека и орка. Гнилая плоть рвалась на части, кости дробились под ударами закалённой стали, а воинственные крики оглушали Кассандру. И вот последний враг пал. Три воина тяжело дышали. Их тела покрывал пот, смешавшийся с кровью из свежих ран, царапины и порезы будто светились в темноте ночи, но этого было мало, чтобы сломить неистовый дух героев.

Кассандра была в ужасе. Слабый эльф оказался настоящим воителем, сила которого превзошла все её ожидания. Тщедушный человек оказался настоящим зверем, что сумел сразить её дочь одним ударом. А её сын, её главное разочарование, сокрушил свою мать, справился с невозможными испытаниями и триумфально возвышался над ней.

И тут раздался грохот. Яхта пошатнулась, из динамиков раздался вой тревоги.

- Что вы сделали? - прошептала она, оглядывая свою разрушенную обитель.

- Перегрузка двигателя, - отозвался Зайнон. - Я зарядил его свежими кристаллами, а затем создал из него замкнутый контур. Когда я повысил подачу энергии, он стал крутить её по кругу, выпуская сам в себя. Ещё немного, и он взорвётся от перегрузки.

- Что? Вы безумцы!

- Веский повод покинуть корабль, не находишь? - рявкнул Артемис.

- Это ещё не конец, - прошипела Кассандра.

Она схватила помогла Мэй встать и усадила её в спасательную шлюпку, затем также унесла туда Брэма, что так и не пришёл в себя. Зайнон, Браймор и Артемис ей не мешали. Они с самого начала знали, что Кассандра ни за что не уступит. Она бы продолжала бороться, пока не погибла сама и не унесла с собой своих детей, потому её надо было выгнать с корабля.

Стоило шлюпке опуститься в воду и начать свой путь, как наши герои разбежались в разные стороны. Артемис к штурвалу, Зайнон к двигателю, а Браймор в трюм. Тёмный принц работал так быстро, как только мог, чтобы обнулить всё то, что он сделал с движком, он сумел перенаправить энергию перед самым взрывом.

- Готово! - закричал он, что было сил.

Артемис развернул яхту и положил на обратный курс. Вся скопившаяся энергия ушла в двигатели, и "Роскошь" стала стремительно набирать скорость. Браймор тем временем вытащил из трюма всю взрывчатку, сложенную в один ящик. Он выбросил её за борт, а затем при помощи огненного шара взорвал, создав видимость, будто это была сама яхта.

Корабль мчался вперёд на всех парах. Три беглеца встретились на палубе.

- Мы сделали это, — прошептал Зайнон, прежде чем закричать, — Мы сделали это!

- Мы смогли! — подключился Браймор, заключив друга в крепкие объятия, — Если бы не ты...

- Да при чём тут я? — Зайнон обнял его в ответ, пару раз ударив по спине, — Ты всё сделал, самую сложную часть. Боже... Ты... Я... — он не находил слов.

- Но план-то твой был, — эльф потрепал черные кудри друга, — Да и... Один бы я не справился, — он посмотрел на Артемиса и протянул ему руку, — Спасибо... Если бы... Если бы не ты, то...

Орк не сдержался и обнял их обоих.

- Спасибо, что спасли меня! — прокричал он, сдерживая слёзы.

Наши герои ещё долго обсуждали, смеялись и радовались своему триумфу. Победа была их по праву, ровно как и свобода, что они зубами вырвали из Крейнов.

Глава 6 Встреча

*** Напоминание о прошлом

Кристина шла средь чёрных деревьев в густом мёртвом лесу, где не было места ни свету, ни радости. Там была лишь она и бескрайние чащи, тропы со всех сторон окружённые кривыми ветками, что, словно когтистые руки, тянулись к горлу эльфийки. Под ногами шелестела давно высохшая чёрная трава, а над головой громом разносилось карканье белоглазого ворона, что вёл Кристину за собой. Словно зачарованная, она следовала за ним, послушно склонив голову, позволив длинным чёрным локонам закрыть её лицо от тянущихся острых, словно лезвия, сучков. Взгляд эльфийки был пуст, словно бы та душа, что отражалась в её синих глазах, давно покинула тело и была похоронена под одним из этих громадных древ, что своей мёртвой кроной тянулись к серому небу, за горизонт которого медленно падало красное солнце. И вновь Кристину оглушило карканье. Карканье столь громогласное, что от его отзвуков шатался сам фундамент воли эльфийки.

"Мертвокрыл", - подумала Кристина, - "Веди меня к хозяйке, Мертвокрыл. Веди меня к хозяйке".

Будто услышав её мысли, Мертвокрыл вновь каркнул. Он то стремился вперёд, в самую гущу Тен`нерского леса, то возвращался к Кристине, чтобы смерить эльфийку испытывающим взглядом белоснежных глаз. Очертив очередной круг над склонившейся головой Кристины, ворон приземлился на одну из сухих чёрных ветвей. Эльфийка подняла взгляд на Мертвокрыла. Он немного покрутил головой, а затем указал ей крылом на одну из троп. Кристина послушно кивнула и пошла указанным путём. Белые глаза ворона следили за ней, пока та не скрылась в тенях.

Кристина вышла на поляну, усыпанную цветущими фиолетовыми лилиями.

"Её любимые цветы", - подумала эльфийка.

Послышались шаги. Кристина инстинктивно потянулась к верной рапире, что не раз спасала ей жизнь, но в этот раз подруга оставила эльфийку одну. Кристина подняла голову и увидела бегущего ей навстречу Браймора. Весь в царапинах, ссадинах, ушибах и порезах, в рванной одежде, измазанной кровью и грязью, со слезами на глазах он бежал со всех ног, чтобы броситься в мамины объятья. Кристина не верила своему счастью. Вот он. Вот он, Браймор, сын, которого она так боялась потерять. Крича его имя, она бежала к нему со всех ног. Слёзы градом лились из её глаз и падали к фиолетовым лилиям, что жадно пили их, утоляя свой голод. Выбежав на центр поляны, Кристина заключала сына в свои крепкие объятья и поняла, что он уже не дышит. Эльфийка прижала безжизненное тело Браймора в попытке почувствовать, как бьётся его сердце, но оно остановилось в ту самую секунду, как она обняла его. Кристина хотела закричать, хотела вопить от боли и биться в истерике, но она не хотела отпускать сына, а потому прижимала его к себе всё сильнее и сильнее. Его тело омывали горькие слёзы матери.

В траве послышалось шипение. Средь трав и лилий полз чёрный змей, чьи тёмно-фиолетовые глаза хищно блестели при виде горя Кристины. Он залился смехом, каким может смеяться только самый жестокий из людей. Эльфийка посмотрела в его сторону и увидела, как змей ползёт по протянутой ему руке в красном металлическом наруче с тремя изогнутыми лезвиями. Перед Кристиной стояла Тен`небра. Её длинные чёрные волосы с белой прядью колыхал холодный ветер, серые вороньи крылья еле заметно вздрагивали в такт смеха Королевы Теней, красные лезвия её сапог и наручей блестели в лучах красного солнца, серый плащ развевался на ветру, словно саван смерти, обсидиановые глаза блестели злорадной радостью. Тен`небра сделала несколько шагов навстречу Кристине, что безвольно упала на колени и молила Королеву Теней о пощаде, но та не слушала. Она сделала ещё один шаг, которым раздавила голову Браймора, превратив её в кашу из крови, кусочков мозга и глаз с комочками в виде осколков черепа, что всё ещё был покрыт волосами и мясом. В горле Кристины застрял крик. Она не могла ничего сделать, не могла ничего сказать. Не могла встать с колен, не могла отпустить остатки сына, что уже начали гнить в её руках, не могла ни закричать, ни взмолиться о пощаде. Кристина могла лишь плакать, смотря на то, что осталось от её сына. Тен`небра смеялась. Так громко, с таким садизмом и с таким наслаждением, что каждый её смешок отражался ударом плети на душе Кристины.

Эльфийка в панике вскочила на ноги. Пот лился со лба градом, а тяжелые вздохи оглушали её саму.

- Всего лишь сон... - пролепетала Кристина, утирая пот со лба. - Всего лишь сон...

Эльфийка огляделась и увидела вокруг себя десяток белоснежных облаков, что окружили её со всех сторон, будто бы она с головой провалилась в сугроб. На секунду Кристине показалось, что она всё ещё спит, но затем быстро поняла, где находится на самом деле. Эльфийка рассекала небесные просторы на своём воздушном шаре, который не раз её выручал в длинных и опасных приключениях. Кристина ласково называла свой шарик «Ласточка» и любила на нём путешествовать вместе с сыном.

«Он обожал на нём кататься», - подумала эльфийка.

Корзина «Ласточки» по форме напоминала небольшую лодку, внутри которой располагались три длинные лавки, на которых пассажиры сидели или, в случае Кристины, спали. Сам шар был овальной формы, напоминающей крупную сардельку. Со всех сторон он был обтянут толстыми канатами, которыми и крепился. В центре стоял двигатель, производящий тепло для шара и питающий пропеллеры. Один находился сзади и постоянно работал, а два других располагались по бокам и отвечали за повороты вправо и влево. Но главной особенностью «Ласточки» была маскировка. Видите ли, корзина, шар, канаты – всё было зачаровано особым образом, чтобы судно могло менять цвет. Внутри оно оставалось неизменным, но вот снаружи раскраска менялась, словно бы это было не воздушное судно, а летающий хамелеон. Когда небо было солнечным, «Ласточка» окрашивалась синим, если было облачно, то она то и дело рисовала на себе облака, ночью она чернела, а в дождь становилась серой. Сейчас же «Ласточка» была чистейшего белого цвета, что смутило Кристину.

Из-за облаков видимость вокруг была практически нулевой. Не было видно ни того, что сбоку, ни того бесконечного синего простора, что должен был быть снизу. «Ласточка» влетела прямо в облако, и всё было окутано белоснежной ватой. И тут Кристина поняла, что она не помнила, как уснула. Картина в её голове сложилась не самая радужная. Эльфийка поняла, что попросту уснула за штурвалом и, скорее всего, уже давно сбилась с курса. Она уже уже было собралась подняться, как тут же заметила Зару, которая всё это время настороженно смотрела на свою учительницу. Шодутка собиралась что-то спросить, но Кристина отмахнулась и, подходя к ней, заговорила:

- Где мы сейчас? - слегка грубо спросила эльфийка, перехватывая управление.

Как такого штурвала не было. Была небольшая приборная панель, окружённая рычагами и кнопками. Две большие кнопки отвечали за запуск боковых пропеллеров – правая за правый и левая за левый соответственно, - три рычага по бокам отвечали за подачу энергии пропеллерам, если потянуть на себя, то количество поступающей энергии уменьшится, что необходимо в тех случаях, когда нужно замедлиться, а если потянуть от себя, то поток, наоборот, усилится и, соответственно, скорость тоже увеличится.

Кристина оттолкнула Зару и посмотрела на экран приборной панели, где навигатор рисовал ей маршрут. Эльфийка удивилась, поняв, что с курса они не сбились, а скорость «Ласточки» чуть уменьшилась для более эффективного расхода энергии. Единственной проблемой было то, что они поднялись слишком высоко.

- Ты им управляла? - ошарашенно спросила Кристина.

- Ну... - Зара замялась, - Вы мне, конечно, ничего не объяснили, но я смотрела, как вы им управляете, и как-то сама разобралась. Только когда я пыталась опуститься, случайно поднялась ещё выше. Я хотела попробовать ещё раз, а тут вы... Проснулись.

Кристина слегка засмущалась. После того как эльфийка решилась отправиться спасать Браймора сама, она позвала свою ученицу за собой. Та не стала отказываться, а лишь попросила дать время собраться. После этого Кристина приехала за шодуткой и отвезла её к своему особняку, объяснив их дальнейшие действия. Две авантюристки отправились на бой с "Кровавым рассветом", пока снаряжались корабли имперской гвардии. Видите ли, новость о похищении наследника дома Басовых оставалось тайной, о которой знали лишь участники самой истории. Но о ней узнала одна довольно влиятельная женщина, Верховная главнокомандующая Оливия Паоская, предводительница всех имперских армий и по-совместительству младшая сестра императора Джейдена. Хоть свои соболезнования Кристине она не передала, она приказала снарядить флотилии и отправить войска к острову Шори`тэн для полной зачистки. Сама мысль о целом острове, населенном преступниками и криминальными баронами, приводила ее в бешенство, а потому Оливия собиралась бросить на них своих лучших людей и лично принять участие в грядущем столкновении. Но всё это требовало подготовки в пару дней, и Кристина не могла ждать так долго, потому Оливия позволила ей себя опередить. И так эльфийка и шодутка отправились в путь.

Правда, с самого взлёта они не разговаривали. Зара пыталась заговорить с Кристиной, но та не реагировала. Она управляла "Ласточкой" с такой сосредоточенностью, что попытки шодутки её лишь раздражали. Зара быстро поняла, что разговоры тут неуместны, а потому довольно быстро замолкла. Шли часы. Время шло к ночи, к тому моменту, когда Кристина свалилась от усталости, Зайнон пытался воодушевить Браймора и Артемиса. Зара уложила свою учительницу на одну из подготовленных ко сну лавочек и встала за штурвал.

Кристина посмотрела на ученицу, тяжело вздохнула и покрутила небольшой черный вентиль на приборной панели, огонь, питающий шар, стал плавно затухать, и "Ласточка" стала медленно спускаться вниз.

- Так вот в какую сторону надо было крутить, - отшутилась Зара.

- Прости меня, - прошептала Кристина.

Шодутка удивилась.

- За что? - выдавила она из себя, - Вроде ничего не случилось.

- Мне... Мне надо было тебе рассказать, как им управлять, а не... - эльфийка замялась, - А не игнорировать тебя. Я же всё-таки твой учитель.

- Да ничего страшного, - Зара махнула рукой, - Вам сейчас нелегко, и было бы неправильно просить слишком много внимания. Обучить вы меня успеете, а вот с остальным нам медлить нельзя.

Подступили слёзы. Слова шодутки ножом прошлись по душе Кристины, прорезав проход для самых ужасных воспоминаний.

- Я... Что-то не так сказала? - виновато пролепетала Зара.

Кристина утерла первые слёзы.

- Нет... Просто... Я сильно переживаю, что могу снова не успеть.

- Снова?

- Ты много обо мне не знаешь, - прошептала Кристина, отходя от приборной панели.

"Ласточка" спустилась вниз, и картина вокруг стала в разы приятнее. Второе солнце медленно поднималось из-за бескрайнего горизонта, и по воде во все стороны разбежались сотни тысяч отблесков, что словно живые рассекали по волнам. По небу вместе с авантюристками плавали белоснежные облака причудливых форм, складываясь в абстрактные картины, что воистину нуждались в художнике, что мог их запечатлеть. Кристина пыталась забыться в этом прекрасном пейзаже, но Зара не собиралась так просто её отпускать.

- Я многое о вас знаю, - шодутка криво улыбнулась, - Знаю, что раньше вы были простой крестьянкой, но смогли заслужить себе прозвище "Королева авантюр" и стали одной из самых знаменитых авантюристок. Или что однажды вы отправились в храм Бэтрассы Искушающей на этом самом шаре. Или...

- Хватит, - прервала Кристина свою ученицу, - О том, где я была и с кем сражалась, я сама знаю, а вот о той, кто всё это совершил, ты ничего не знаешь, - голос её был груб, в нём то и дело слышались отзвуки подавляемой злобы.

Зара замолкла. "Кажется, опять лишнего сказала", - подумала шодутка. Она села напротив Кристины. Та стояла в пол-оборота и смотрела на ученицу.

- Тогда, - неуверенно пробормотала Зара, - Может, расскажите о себе?

Кристина отвернулась.

- Вот у меня, например, кошка есть. Я её Яблочко назвала. Она такая серенькая и пушистая, и порой...

- Зара, хватит! - вскрикнула Кристина, - Мне не до твоей чёртовой кошки! Где-то там мой сын, а я даже не могу ему помочь! Всё, что я могу, так это лететь к этому проклятому острову и надеяться, что он будет там... Я... Я подвела его... Опять. Я старалась делать всё, чтобы ему было хорошо. Чтобы он жил, не зная бед, чтобы он мог учиться и больше никогда не вернулся в то Богиней забытое место, где мы жили раньше. Но он всё равно меня не слушал! Я позволила ему учиться у грандмастера только потому, что хотела, чтобы он научился защищать себя, а он захотел стать паладином. Паладином! - слёзы градом лились из её глаз, - Вместо того, чтобы жить спокойно и тихо, как я ему говорила, он захотел лезть на рожон. Неужели я так мало для него сделала?! Неужели он так меня ненавидит за то, что я опоздала в тот раз?! Неужели... Неужели он хочет, чтобы я снова и снова за него беспокоилась?

Кристина прикрыла лицо руками. Её сдавленный крик разнёсся на всю округу.

- Неужели я настолько плохая мать?

Зара не знала, что ей делать. Истерика Кристины была ожидаемой, но шодутка всё равно была к ней не готова. Она всегда представляла Королеву авантюр как сильную, непоколебимую женщину, способную на всё. Кристина была идеалом, к которому Зара стремилась, и сейчас этот идеал предстал перед ней совершенно с иной стороны. "Сколько же в ней боли", - подумала шодутка, - "Никогда не думала, что она может так сорваться. Хотя... Думаю, всякая мать будет переживать за своего ребёнка. И то, как сильно она страдает, лишь ещё раз подчеркивает то, как она его любит".

- Знаете... - Зара замялась, - Моя мама также переживала, когда я сказала, что хочу быть авантюристкой, как вы. Она много кричала, отговаривала меня и... Ругала вместе с отцом. Но у них не получилось. Я здесь, с вами, и не могу в это поверить, потому что думала, что я не справлюсь. Да, они переживали за меня, но я думала, это только потому, что они не верили в меня, поэтому я так отчаянно стремилась доказать им обратное. Может, Браймор тоже просто хотел быть как вы? Хотел, чтобы вы им гордились?

Кристина утерла слёзы.

- Я бы и им так гордилась. Просто... Одна только мысль, что с ним может что-то случиться, и я... - Эльфийка вздохнула, - Просто хочу, чтобы он жил хорошо.

- Так как вы хотите?

- Я желаю ему ничего, кроме лучшего. Так что да, как я хочу.

- Так разве это будет его жизнь, если вы за него выбираете?

- Он сделал выбор пойти в ту пещеру и поставил свою жизнь под угрозу.

Зара усмехнулась.

- Папа с мамой мне также говорили.

- И ты их не послушала.

Зара пожала плечами.

- Чем больше запрещаешь, тем сильнее хочется. Так мне говорили в Гильдии, когда я рассказала свою историю, - на улице шодутки вновь заиграла улыбка, - Слова вроде простые, но довольно умные, не находите?

Кристина отвела взгляд в сторону.

- Разве, когда вы были подростком, вы не нарушали запреты? - продолжила Зара.

- Постоянно. Да и взрослой я... - Эльфийка осеклась.

- Может расскажите? Станет легче.

Кристина посмотрела на Зару и тяжело вздохнула.

- Это история не из приятных.

- Приятные истории слушают, а на неприятных учатся.

- С чего это ты такая мудрая? - с легкой, еле заметной усмешкой спросила Кристина.

- Много книг читала, - шодутка пожала плечами.

Усмешка эльфийки стала чуть заметнее. Она положила руку на ножны и обнажила рапиру. Сталь заблестела в утренних лучах, отражая их золотое свечение прямо на Кристину, подсвечивая всю красоту её лица. Эльфийка посмотрела на рукоять, выполненную в цветах той, кто подарила ей этот клинок. Защитная душка была обсидианово-черной, а навершие ярко-красным. Весь клинок, от эфеса до острия, был украшен гравюрами лилий. Кристина устало вздохнула и начала свой рассказ:

- Этот кошмар начался шестнадцать лет назад в одной забытой всем миром деревеньке в северных краях. Я даже не уверена, было ли у неё название... - Кристина задумчиво посмотрела на своё отражение в клинке, будто пытаясь вспомнить то, чего никогда не было, - Я жила с сыном и мужем на самой окраине в старой лачуге с дырявой крышей, как сейчас помню, каждую зиму во время первых снегопадов снежные хлопья падали прямо в коридоре, и мне приходилось расчищать сугробы даже внутри дома. Потом мы растапливали снег, чтобы не идти к озеру за водой, - На лице Кристины заиграла ностальгичная улыбка, но она быстро испарилась, - Муж был алкоголик... Где выпивку находил, я не знаю, но каждый день он был пьян. В деревнях женятся не по любви или из-за денег, женщины выходят за тех, кто может нормально работать, а мужчины выбирают себе хозяйку получше. У нас даже соревнования устраивались, кто лучше, чтобы показать себя потенциальным мужьям. Я была... Не самой лучшей, да и он тоже. Это скорее был брак от безысходности, ибо в одиночку никто в таких условиях не выживет. Надо постоянно работать, чтобы было что есть, находить деньги, чтобы платить хозяину провинции и следить за домом, чтобы была еда, вода, чистота и не завелись какие-нибудь паразиты. В одиночку, особенно длинной зимой, никто не выживал. Каждый год холода уносили стариков...

- Ужас, - тихо прошептала Зара, завороженная рассказом.

Кристина кивнула.

- В какой конкретно момент он спился, я не помню. Помню лишь то, как кричала на него, когда узнала, что он пил вместо работы в общем поле. Не работаешь — не ешь. Поля были общие. Сколько успел собрать, столько и принёс в дом. Со временем он перестал приносить в дом еду совсем.

- А вы что?

- Сперва, когда всё ещё было не так плохо, следила за домом, потом ругалась с ним, за что каждый раз получала пару синяков, потом я забеременела, а затем одна растила сына.

- Так почему вы не ушли?

- Куда? - недовольно бросила Кристина, - Дом был его наследством, другой семьи у меня не было... Ничего у меня не было.

- И вы решили...

- Пойти в авантюристы, - продолжила Кристина, - Тогда мне казалось, это будет просто. Заколю пару гоблинов, соберу какие-никакие деньги и вернусь домой. Дар мой мало полезен был в хозяйстве, а в драке был нужнее кулаков. Браймор только родился, соседи согласились за ним приглядеть за монету другую, - Эльфийка замолчала, её лицо потускнело. Она достала из сумки под лавкой точильный камень и принялась точить клинок, - Тогда всё и началось. Первое задание было простым — убить маленькую группу гоблинов. За одну голову давали... - Она задумалась, - пять золотых и две серебряных вроде.

- Немного, - пробормотала Зара.

- Тогда для меня это было целое состояние. Я убила большую часть той группки. Восемь или девять. Ты знаешь правила, после охоты надо возвращаться в администрацию Гильдии, предоставлять им головы убитых и писать отчёт о том, как ты их убил. - Зара кивнула, Кристина вновь посмотрела на своё отражение в лезвии и продолжила заточку. - Там меня и нашли. Писать я не умела, поэтому просто диктовала администратору. Не знаю, как конкретно мой доклад к ним попал, да и знать не хочу, но мной заинтересовались подчинённые... - Эльфийка замялась. - Одной влиятельной особы. Она хотела нанять группу авантюристов на неопределённый срок и натренировать их, чтобы они избавлялись от её недоброжелателей.

- И кто это был? - украдкой спросила шодутка.

Кристина оскалилась.

- Её проклятое имя больше никогда не прозвучит из моих уст, - слова эльфийки были полны злобы столь сильной, что Зара вся сжалась, пожалев о том, что спросила. - Я не сразу согласилась, - продолжила Кристина, успокоившись. - Сперва я вернулась к Браймору с парой мешков еды и кое-какими накоплениями, которые у меня сразу отобрали.

- Муж?

- Часть он, часть ушла на оплату земли, и часть соседям за то, что приютили Браймора. По итогу я опять осталась ни с чем.

- И вы решились согласиться.

- Снова отдала сына соседям, отправилась к администрации и нашла того самого вербовщика. Я думала дело будет таким же быстрым, но узнав все детали отказалась. Правда, они нашли способ меня убедить. Сказали, что будут платить мне за каждый день и предоставят мне жильё на время. Я попросила взять Браймора с собой, но они мне не позволили, поэтому я сразу сказала, чтобы все деньги отсылались моему сыну. И после этого начался ад... Каждый день я тренировалась до изнеможения. Каждый день меня заставляли преодолевать собственные лимиты. У меня не оставалось сил держать в руках меч, но меня заставляли сражаться. У меня не было сил стоять на ногах, но я должна была раз за разом выполнять невозможные задачи. Тело изнывало, я не могла нормально отдохнуть, не могла даже держать ложку в руках. Я хотела сбежать оттуда больше всего на свете. Молила всех, кого могла, чтобы это закончилось, но я продолжала раз за разом переживать эти невозможные тренировки ради Браймора.

- И... Долго это продолжалось?

Кристина тяжело вздохнула.

- И так каждый день на протяжении двух лет.

- Два года?! - Зара вскочила на ноги, не веря словам Кристины. - Два года вы это терпели?!

- Да, - эльфийка звучала удрученно. - Два долгих года. Раз в месяц мне давали возможность съездить к сыну, но... Браймор меня почти не знал и, считай, рос без меня. Мне было чем платить нянькам, а им было чем его кормить. Конечно, большую часть они тратили на себя, но меня это не заботило, пока Браймору было что есть. Эти два года я держалась исключительно ради него.

- А ваш муж? - аккуратно спросила Зара.

Кристина пожала плечами.

- Пил. На какие гроши не знаю, но пил. За эти два года я научилась почти всему, что знаю сейчас. Она делала из нас практически идеальных солдат, - эльфийка недовольно усмехнулась. - По сути, я ей обязана, но...

- Но?

- Настал момент, когда нас отправили за первой целью. Ушли месяцы, чтобы его выследить, и много сил, чтобы поймать и доставить. В общей сумме где-то полгода. Полгода я не виделась с Браймором, и за эти полгода я чуть его не потеряла. Зима тогда выдалась длинная, тяжелая. На нашу деревню налетел буран, и няньки Браймора погибли, а я даже не узнала об этом. Он остался с моим бывшим. Часть денег, что осталось, разобрали соседи, а то, что осталось, ушло на выпивку для этой свиньи. Когда я об этом узнала, нас собирались отправить на очередные поиски, но я отказалась идти, моя нанимательница была другого мнения. Она сказал, что может сделать мне поблажку и приютить Браймора, но... Я боялась, что они будут обходиться с ним ещё хуже, чем со мной. Это был риск, который я была не готова принять. Плюс, я стала неплохой авантюристкой и могла взяться за другое задание. Она отказалась меня отпускать, и я сбежала сама. Когда я вернулась домой, мне сказали, что Браймор у моего мужа. Он избивал его каждый день... Когда я ворвалась в дом, то увидела своего мальчика. Избитого, на грани смерти. Он не ел недели, каждый день терпел побои от этой пьяной мрази и... - пара слезинок упали на лезвие рапиры. - И ждал меня, когда его спасут, а я оставила его. Я оставила его одного на произвол судьбы. Задержись я на день или даже час, то он бы умер. Остался бы лежать там, в ветхой лачуге с дырявой крышей. Я его подвела.

Зара села рядом с Кристиной, положив ей руку на плечо.

- Я забрала его в тот же день. Нашла приют, выходила его и не отпускала от себя. Ушёл год, чтобы он поправился, потом ещё, чтобы он начал говорить. Он молчал. Просто молчал и смотрел на меня будто мёртвый, неважно, как сильно я старалась его разговорить. А затем я полгода пыталась ему объяснить, что... Что я его мама, а не просто случайная женщина, что подобрала его.

Кристина вновь зарыдала.

- Вы ни в чём не виноваты, - Зара пыталась её успокоить. - Вы столько для него сделали, вы спасли его. Вытащили из той лачуги. Теперь он аристократ, у него есть всё, что он только может захотеть, и всё благодаря вам.

- Нет... Как я могу быть хорошей матерью, если он хочет идти мне наперекор так же сильно, как я хотела сбежать от той тиранки?

- Вы хотели сбежать, потому что вам было больно, он лишь потому что хочет быть как вы. Таким же сильным, волевым эльфом, как вы.

- Я не хочу, чтобы он проходил через всё то, через что прошла я.

- Вы были одна, одна против всех, а у него вы. Может вам не стоит навязывать ему ту жизнь, которую хотите вы, а помочь ему наладить свою?

Кристина вновь посмотрела на отражение в клинке. Она думала о Тен`небре, о той, что создала её как авантюристку, той, что дала ей силу, той, что угнетала её.

"Я становлюсь такой же, как она? Пытаюсь сломать Браймора и сделать из него то, что я хочу. Неужели я превращаюсь в ту, кого ненавижу больше всех? В ту, кто поставил жизнь моего сына под угрозу. А ведь будь я благосклоннее к нему, может он бы попросил меня о помощи, вместо того, чтобы лезть туда самому?" - думала Кристина, смотря на свои же заплаканные синие глаза.

- Я найду его, Зара, - наконец сказала эльфийка. - Найду его, и неважно куда он пойдёт после, я буду рядом.

*** Пополнение и разлад

Чудовищный, неистовый вопль, смешанный со знакомым с детства блеянием, разнёсся по всей яхте, разбудив Агнес. От неожиданности и страха малышка хотела вскочить на ноги, но тут же ударилась головой о крышку ящика. Мерзкая, вязкая боль паразитом расползлась по затылку девочки, вынудив её прикрыть место удара ладошкой и еле слышно айкнуть. На миг Агнес застыла, поняв, что натворила. Она позволила себе шуметь, издать несколько тихих звуков, что хоть как-то намекали на то, что маленькая полукровка ещё жива. В самом этом факте не было ничего плохого, суть преступления заключалась в том, что Агнес сделала это без разрешения.

Три раза Кассандра рассекла кнутом плоть Агнес, чтобы та запомнила, что подавать хоть малейшие признаки жизни без разрешения запрещено. Королева криминала ненавидела, когда рабы шумели, когда их стоны, всхлипы и нытьё витали в воздухе назойливым писком, будто летающие над ухом комары, что никак не дают себя поймать. Поэтому все её личные рабы практически сразу становились тихими и послушными зомби, что смиренно и молча ожидали приказов. С Агнес же было куда сложнее. Девочка нужна была живой, вся её ценность заключалась в тех силах, что жили в ней, покуда маленькое, измученное страданием и горем, сердце бьётся, так что Кассандре пришлось заняться дрессировкой полукровки, чтобы добиться от той желанной тишины. А как известно, боль и страх воспитывают, как ничто другое, вопрос лишь в том, что они воспитывают и когда результаты этого воспитания дадут о себе знать.

Сейчас же посаженное в душе Агнес дерево своих плодов не дало, да и деревом это нельзя было назвать, то был паразит. Мерзкая субстанция, рождённая ударами кнута, что разъедала естество Агнес, словно кислота, вынуждая девочку прикрыть рот руками и сжаться ещё сильнее в ожидании наказания. Но его не последовало. Вновь раздалось мерзкое блеяние вперемешку с адским, воистину инфернальным рёвом. Страх сменился ужасом, диким, первобытным, первородным ужасом, что могут испытывать лишь загнанные в угол хищником звери, в чью плоть вопьются клыки, чьё мясо будет разорвано когтями, чья жизнь оборвётся.

Если бы она могла, Агнес бы бежала, бежала со всех ног прочь, как можно дальше и быстрее от той твари, что вопила во всё горло там, за стенкой клетки. Воображение предательски рисовало картину безобразной аморфной тени, физического воплощения ужаса, что медленно, шаг за шагом подбирается всё ближе и ближе. Оно там. Оно близко. Агнес не выдержала и закричала, мокрые от слёз синие глаза бегали во все стороны, отчаянно и безнадёжно ища спасение, которого не было.

Всё смешалось. Рёв, блеяние, крики и шум шедшей во всю бойни. Яхта наклонилась. Последнее, что ощутила Агнес перед тем, как потерять сознание, — ощущение полёта, короткое чувство свободного падения, когда её клетка вылетела из шкафа, когда тот упал, а затем сильный удар головой о стальные листы.

Это было по-своему, по-грустному забавно. Агнес часто снились кошмары. Причудливые сцены боёв и сражений, невероятные по своему масштабу баталии, в которых Агнес играла не последнюю роль, но стоило ей открыть глаза, как она оказывалась дома, в объятиях родителей. Сейчас же ад был наяву, а дом и родители были лишь во снах. Жизнь вывернулась наизнанку, инферно стало райским садом, сад, коим была отцовская ферма, давно стал пеплом, чьи серые безжизненные кучки ныне служат могилой родителям.

Она не хотела просыпаться. Хотела остаться там, в забвенном сне, но, как однажды сказал один из моих предков: «Фантазии живут не дольше бескрылой бабочки, ибо они обречены на встречу с реальностью». Я не всегда с ним соглашался и ввиду своей слегка оптимистичной натуры вкладывал в эти слова иной смысл. Он утверждал, что фантазии обречены быть разбиты реальностью, я же утверждаю, что они могут изжить себя, ведь та самая пресловутая реальность может оказаться куда лучше.

Так, в случае Агнес, жизнь только начиналась, ибо пришла в себя она уже на воле. Тесность и гнетущая близость сменились открытыми просторами каюты. В глаза сразу же ударил мягкий свет, а под собой малышка ощутила мягкий матрас. На нём было так удобно, что Агнес почудилось, будто она оказалась на небе, на одном из сотен мягким пушистых облаков, чей нежный покров окутал её с головы до ног и унёс в безбедные дали, туда, где беды и тревоги не могли до неё добраться. По крайней мере, ей так казалось, пока рядом с ней не раздался чей-то хриплый, но в то же время красивый голос:

- О, ты проснулась.

Агнес резко вскочила, дрожащими ногами отползла на самый край кровати и судорожно замотала головой во все стороны. На другом конце кровати сидел парень лет четырнадцати, бледный, словно труп, с чёрными кудрявыми волосами, шрамом на лице и будто сверкающими тёмно-фиолетовыми глазами. Агнес уже доводилось видеть восставших мертвецов, а потому она приняла болезненного и изнемождённого юношу в изодранном фраке за очередного зомби, тот же был совершенно спокоен и с пониманием отнёсся к панике девочки.

Они молча смотрели друг на друга, она со страхом, он со скрытым интересом. С одной стороны, ему было его жалко, с другой — её поведение представлялось ему весьма любопытным объектом изучения.

Агнес собиралась что-то сказать, но юноша опередил её. Плавным и аккуратным движением он кинул ей взятую с кухни плитку шоколада.

«Это скажет о моих намерениях больше, чем любые мои слова», — подумал парень. — «Хотя, скорее всего, она посчитает, что я пытаюсь её отравить. В любом случае, просто не будет».

Агнес посмотрела на упаковку шоколада, затем на парня. Живот болезненно заурчал, но брать подарок девочка не торопилась, в её глазах зажглась смесь страха и подозрения, она свесила одну ногу с кровати, готовясь спрыгнуть и побежать. Их взгляды вновь пересеклись, один ждал, как поступит второй, а второй гадал, как же поведёт себя первый.

— Разве ты не голодна? — поинтересовался парень.

Агнес сглотнула, ещё раз недоверчиво на него покосилась, а затем тихо сказала:

- Меня учили ничего не брать у незнакомцев.

- А у собратьев по несчастью?

Агнес непонимающе нахмурилась.

- Я такой же пленник, как и ты, - продолжил парень, - по крайней мере был, как и ты.

- Что? - Агнес была ошарашена таким заявлением.

- Да, - пожал плечами парень, - мы с ребятами всё это время были заперты в трюме, а этой ночью сбежали и захватили корабль.

Услышанному Агнес не поверила, и он это понимал.

- Можешь сама убедиться, - добавил парень и жестом обвёл каюту.

Агнес огляделась, перед ней всё та же каюта Кассандры, разве что интерьер немного поменялся. Всё было вверх дном. Осколки стеклянного столика хрустальной крошкой валялись под иллюминатором, то и дело перекатываясь из стороны в сторону из-за качки. Некоторые шкафы и тумбы, ровно как и кресла, перевернулись, открыли свои дверцы и вывалили наружу своё содержимое. Глядя на весь этот бардак и хаос, Агнес вспомнились мамины слова. Она часто рассказывала, что если корабль резко сорвётся с места, всё, что не закреплено, включая экипаж, попадает и перевернётся. Агнес перевела взгляд в угол каюты. Там, на полу, валялся её ящик, открытый и заваленный одеждой. Шкаф упал прямо на клетку, что теперь служила ему опорой, предотвращающей дальнейшее падение.

"Резкий старт", - подумала Агнес, - "Будто...".

Она вскочила на ноги и выбежала из каюты, не обратив внимания на ошарашенный взгляд своего собеседника. Надежда её была сильной как никогда, столь же сильной, сколь и малооправданной. С громким, отчаянным криком: «Мама!» — она выбежала на палубу и обомлела. Там никого не было. Лишь изрезанные гнилые трупы, что порубленными кусками валялись по всей палубе, и огромные скелеты невиданных монстров. Агнес вертела головой во все стороны. Вглядывалась в даль со слезами на глазах, но никого не видела. Лишь бесконечный чёрный океан, чьи волны переливались в серебристом свете луны.

— Мама! — отчаянно закричала Агнес, не в силах сдержать слёзы.

От отчаяния и бессилия она упала на колени, прикрыв лицо руками. Поглощённая горем, Агнес не заметила, как её окружили трое — причудливый юноша, с которым она беседовала, орк в порванной рубашке и жилете, с перебинтованной раной на груди, и эльф с длинными золотыми волосами до плеч и перевязанной окровавленным бинтом рукой.

— Что ты наделал? — с упрёком бросил орк в сторону парня со шрамом.

— Шоколадку ей предложил, — он развёл руками.

Тут Агнес вскочила на ноги, схватила кудрявого за плечи и принялась его трясти, что было сил.

— Где она?! — грозно рявкнула Агнес, она была выше своей жертвы и со стороны могла показаться настоящей угрозой для низкого и тощего парня.

Впрочем, он на неё нападки никак не реагировал. Лишь с лёгким смущением смотрел ей в глаза, думая, что сказать. Но прежде чем он что-либо придумал, эльф оттащил его здоровой рукой и встал между ними.

- Успокойся, - сказал он Агнес, - Твоей мамы тут нет. Здесь только мы четверо.

Агнес вновь оглянулась, а затем склонила голову и заплакала.

- Эй, всё хорошо, - эльф положил руку ей на плечо, - Мы плывём домой. Скоро ты вернёшься к маме, и всё будет хорошо. Я обещаю.

Агнес посмотрела на него, сделала несколько шагов назад и села на пол, поджав к себе ноги. Блондин сел рядом с ней.

- Меня зовут Браймор, - он указал на орка, - Это Артемис, а это...

- Где он? - сказал Артемис, оглядываясь.

- Зайнон любит так исчезать, - ответил Браймор с лёгким усталым смешком.

Именно в этот момент Зайнон и вернулся с той самой шоколадкой и одеялом в руках, протягивая их Агнес. Та, забыв о своём недоверии, поддавшись горю, схватила плитку из его исхудавших рук и жадно, всего несколькими укусами, съела её в один присест. Тёмный принц накинул на неё одеяло и услышал требовательное урчание её живота, что просил ещё. Зайнон уже было пошёл в сторону кухни, но его жестом остановил Артемис.

- Я принесу еще, - угрюмо сказал он и ушел.

Орк старался этого не показывать, но ему было некомфортно в компании Агнес. Он чувствовал себя виноватым перед ней за то, что не освободил её раньше, за то, что позволил этому ужасу с ней случиться.

Проводив Артемиса взглядом, Зайнон сел рядом с Браймором.

- Как тебя зовут? - спросил эльф.

- Агнес... Агнес Вейвери.

- Зайнон Цепеш, рад знакомству.

На секунду повисла тишина, затем Агнес спросила:

- Что случилось? Где все? Где... - она осеклась, болезненные воспоминания пробежали перед глазами, - Где она?

- Если вкратце, - начал Браймор, - мы сбежали из трюма, сразили парочку демонов, затем прогнали Крейнов с корабля и сейчас плывем домой.

- Вы взяли их на абордаж? - уточнила Агнес.

- Не совсем, - ответил Зайнон, - но корабль мы захватили. Мы теперь свободны, - он посмотрел на Агнес, - Ты свободна.

Она посмотрела на него, затем на огромный скелет, чьи кости то и дело подпрыгивали вверх-вниз из-за качки, а затем на руку Браймора.

- Оно тебя ранило?

- А это, - он отмахнулся, - Не обращай внимание. Она почти не болит.

- Вы же должны были сходить за зельями, - недовольно сказал Зайнон.

- Большую часть Артемис дал выпить тебе, а того, что осталось, не хватило, чтобы всё зажило до конца.

- Ты почти всё отдал ему, - недовольство Зайнона стало ещё сильнее.

- Ему было нужнее, - ответил Браймор.

Зайнон лишь покачал головой.

Агнес всё это время смотрела на пропитанный кровью бинт. Отец всегда говорил, что за помощь надо быть благодарным и всегда помогать в ответ. Агнес думала, стоит ли рискнуть? Тяжело вздохнув, она потянулась к руке Браймора и положила ладонь на его запястье.

- Что ты... Браймор не успел договорить, а Зайнон дотянуться до спрятанного ножа, в ту же секунду, как Агнес коснулась его руки, эльф ощутил, как по его телу мощными потоками заструилась живительная энергия. Оба парня, широко раскрыв глаза от удивления, смотрели, как забинтованная рука засияла зелёным светом целительной ауры. Стоило Агнес убрать руку, как всё прекратилось. Ошарашенный Браймор размотал бинт и обомлел, рука была целая и здоровая, более того, все царапины, порезы и раны исчезли.

- Как ты... - не смог договорить от удивления Браймор.

- Тебе ведь лет двенадцать? - Зайнон был озадачен не меньше.

- Тринадцать, - ответила Агнес.

Оба парня переглянулись. Всё встало на места. Она - Элементаль Природы. Всё указывало на это: цвет волос, факт того, что силы у неё появились раньше положенного и пятой арканы. Вот зачем Агнес была нужна Кассандре.

- Ей нужны были твои силы, - констатировал Зайнон.

- Да, - ответила Агнес, - она... Она дрессировала меня как собаку, - девочка вся сжалась, - била меня кнутом и запрещала лечить себя. Хотела, чтобы я использовала свои силы лишь по её прихоти, а если не слушалась, она...

Агнес вновь заплакала, и Браймор обнял её.

- Хей, всё позади, - успокаивающе сказал он, - тебя больше никто не обидит. Через пару дней мы доберёмся до берега, там нас встретят и тебя отведут домой, к родителям. Всё будет хорошо.

Зайнон его не поддерживал, а лишь молча смотрел на них.

«Он говорит не подумав», — размышлял Зайнон. «Это похвально, что он пытается её поддержать, но вряд ли её родители живы. Чем больше она верит, что вернётся в их объятия, тем больнее будет правда. Хотя... Мне-то что? Для меня она никто, лишь временный попутчик. После того, как мы сойдём на сушу, мы больше никогда не встретимся. Хотя по сути она нам должна за спасение, этот долг может мне пригодиться, да и слава за спасение элементаля, да ещё и столь ценного, явно лишней не будет. «Божья благодарность», а что, мне нравится, как это звучит».

Тёмный принц посмотрел на Агнес. На этот маленький, испуганный комочек страхов и переживаний, что с таким отчаянием тосковал по семье и дому.

«И всё же...» — подумал Зайнон. «Мне должно быть всё равно... Я не должен заботиться ни о ней, ни об Артемисе. Всё, что мне нужно, — вместе с Браймором вернуться домой. Так почему же мне их жаль? Может, потому что я знаю, каково это, когда некуда идти, когда некуда возвращаться? Или Браймор заразил меня своим благородством? Чем больше я с ним общаюсь, тем больше симпатизирую и сочувствую другим, а это не то, что нужно для выживания».

Зайнон даже не заметил, как, озадаченный исцелением Браймора, Артемис вернулся с мешком еды. Пока эльф объяснял, что к чему, Агнес жадно ела, громко чавкая. Орк посмотрел на неё с грустной усмешкой, затем на Зайнона. Тёмный принц смотрел в одну точку, никак не реагируя на мир вокруг, будто завороженный, он бродил в лабиринтах собственных мыслей. Артемис одарил его недовольным взглядом.

«Что ты за человек такой?» - подумал Артемис. - «Неужели ты действительно лишь манипулировал мной? После того, что ты сделал с Мэй, даже не думай, что сможешь снова мной воспользоваться».

Артемис сел с краю, так чтобы между ним и Зайноном оказались Браймор и уплетающая всё за обе щеки Агнес.

- Зайнон, - тихо сказал орк, - ты разрезал ногу моей сестре.

- Артемис, - попытался вклиниться Браймор.

- Что?! - воскликнул орк. - Ты сам всё видел.

- Я думал, ты выбрал нашу сторону, - сказал, наконец, Зайнон.

- То, что я помог вам, не значит, что я прощу тебе такое.

- Я и не просил прощать.

- Ты... - Артемис сжал кулаки.

- Успокойтесь оба! - вскрикнул Браймор.

Агнес настороженно переводила взгляд с одного на другого.

- То была самозащита, - продолжил эльф.

- Не оправдывай его.

- Артемис, - голос Браймора стал жёстким и требовательным, - не начинай. Мы спаслись лишь потому, что работали вместе.

- И что?! Я должен просто простить ему это?

- У неё был шанс, - подал голос Зайнон, - шанс, что был дарован тебе. Она могла отступить, встать рядом с нами, рядом с тобой, но она этого не сделала, - он посмотрел на Артемиса. - Женщина, что разрезала твою плоть кнутом, тебе не мать, ты сам это сказал, так почему та, кто позволила ей, всё ещё тебе сестра?

Артемис вскочил на ноги, напугав Агнес, что принялась отползать подальше. Орк хотел возразить, хотел сказать что-то, что разобьёт все аргументы Зайнона, но не мог найти таких слов. Казалось, что вот сейчас этот спор закончится его победой, но Артемис всё молчал и молчал. Наконец последнее слово в споре прозвучало, но произнёс его не орк.

- На этом всё! - провозгласил Браймор, поднимаясь на ноги. - Хватит спорить.

- А с чего это ты главный? - с лёгкой усмешкой сказал Зайнон. - У нас же равенство и братство.

- У нас в стране монархия, - поучительным тоном ответил Браймор, и у меня у одного есть титул, так что, - он несколько раз кашлянул, прочищая горло. - Как князь Святой Единой Империи, я приказываю, - он указал на Артемиса, - успокоиться и пойти отдохнуть, а тебе, - указал на Зайнона, - остаться и помочь мне кое с чем.

Оба смотрели на него, совершенно не воспринимая приказ всерьёз. Наконец, Артемис устало вздохнул и ушёл, бросив Зайнону на прощание сердитый взгляд, как бы говоря, что на этом они не закончили. Через несколько секунд раздался глухой хлопок дверью.

Браймор разочарованно посмотрел на друга.

- Что? - развёл руками Зайнон. - Он первый начал, - хриплый голос звенел детским ребячеством.

Эльф скрестил руки на груди.

- У тебя плохо получается строить из себя ответственного старшего брата, - Тёмный принц улыбнулся, Браймор никак не отреагировал. - Только не говори мне, что ты за него переживаешь.

- Как и за тебя.

Зайнон прикрыл грудь ладонью, будто его ранили в самое сердце.

- Ах! То есть ты переживаешь за меня не больше, чем за...

- Хватит этой клоунады, Зайнон, - грубо отчеканил эльф. - Он наш друг, и ты должен его поддерживать, - он обвёл рукой бывшее поле битвы, - если бы не он, мы бы не справились.

- Не принижайся, мы бы справились, просто было бы чуть сложнее.

Браймор тяжело вздохнул:

- Слушай, я не виню тебя в том, что ты сделал с Мэй, на твоём месте я бы, скорее всего, поступил бы также, но она, несмотря ни на что, всё ещё дорога, и...

- Такие, как она, не должны быть дороги никому, - перебил его Зайнон, - Они не заслуживают ни любви, ни сострадания, - ядовитые нотки агрессии искривили его голос, - Разве ты не понимаешь? Я хочу ему помочь, показать, что надо отречься от таких «родственников» и оставить их гнить заживо в той адской бездне, из которой они вылезли.

Браймор сочувствующе на него посмотрел.

- Стать таким же бессердечным монстром, - продолжил эльф.

- Правосудию жалость не нужна.

Они смотрели друг на друга безучастно и молча, пока в глубинах их душ кипели эмоции. Браймор чувствовал бесконечную горечь и страх за друга. Ещё никогда он не видел нутро Зайнона так чётко. Раненный, загнанный в угол зверь, чей страх давно перерос в злобу, с коей он стремиться отгрызть протянутую руку. Браймор хорошо понимал, какого это, бояться любого сочувствия, искать в сострадании обман и ненавидеть всё и вся чёрной злобой. Зайнон тоже боялся. Боялся потерять друга, стыдил себя за то, что не сдержался и показал своё истинное лицо. Неужели это конец? Сейчас Браймор с презрением бросит его, разочаровавшись в друге. Хотелось задушить себя, броситься в воду, наказать себя за разрушение дружбы. Тень страха лишь на долю секунды пробежала на бледном лице, лишь на кратчайший миг из-под маски уверенности показалась истинная личина, но этого было достаточно, чтобы Браймор её увидел.

Эльф тяжело вздохнул, затем посмотрел в сторону кают, где в коридоре, он был уверен, спрятался Артемис и подслушивал весь разговор, затем в сторону напуганной Агнес, что отползла аж к самому носу корабля, куда подальше от склок мало знакомых ей друзей, затем Браймор заглянул Зайнону прямо в глаза, в самую сердцевину его души, и сказал:

- Давай оставим это на потом. Сейчас есть дела поважнее, - он зазывающе махнул рукой и пошёл в сторону мостика.

Зайнон на дрожащих от усталости ногах робкой тенью поплёлся за ним.

Бортовые системы несли корабль по заданному курсу, а панель показывала максимально возможную скорость. Центральный же монитор предупреждающе мигал, показывая состояние двигателя.

Браймор посмотрел на экран.

- Двигатель перегружен, - угрюмо подытожил эльф, - В любой момент он...

- Выйдет из строя, и мы встанем мёртвым грузом посреди океана, полного кровожадных тварей.

Чувство вины сокрушающей волной обрушилась на Зайнона, душащей хваткой сжав его горло. Это его вина. Лишь его и ничья другая. Фатальная ошибка, что погубит их всех. Из-за его вмешательства, из-за его перестроек всё шло к краху.

- Не переживай, - Браймор положил руку на плечо другу, - У меня всё под контролем. Сможешь рассчитать, где мы остановимся?

Зайнон молча пробежался глазами по приборной панели, затем жестом сделал вид, будто что-то считает, и наконец ткнул пальцем на точку на лежащей рядом карте.

- Где-то в районе этого квадрата, - он обвёл пальцем один из множества квадратов на синем полотне, - Точных координат не скажу.

- И этого хватит, - Браймор подошёл к корабельной рации и принялся настраивать её на определённую частоту, - Открою тебе секрет, у нас с мамой есть определённый канал связи, специально для таких ситуаций.

На секунду Зайнон почувствовал зависть. Браймор тем времен записал сообщение на заданной частоте и отправил его. Закольцованное послание повторялось снова и снова в ожидании, когда его услышит Кристина. Краткая выжимка событий и обозначение участка, где их искать, служа Королеве авантюр единственной ниточкой в её поисках. Оставалось только ждать, когда она схватится за неё и дойдёт до конца.

*** Планы на будущее

Кассандра недовольно стучала каблуком по полу, стараясь не разглядывать окружение. Они с мужем сходились во многом, но их представления о прекрасном были непримиримо разными. Блеск, украшения и роскошь были Ровану чужды, если не противны. Его стиль, если это, конечно, можно назвать стилем, был варварским. Стены украшали оружия и шкуры, мебель была лишена всякой отделки и узоров и представляла собой скучную древесину. Отсутствовали картины, фрески и гобелены, на их законном, по мнению Кассандры, месте бестолково висели содранные шкуры. Конечно, Королева криминала была заядлой охотницей, и большая часть этих трофеев были добыты ей, но ценности в них она не видела. Эти меха не были дорогими, не принадлежали редким зверям или вымирающим зверям, да и визуально не отличались красотой. Одним словом, вкусы мужа Кассандре не импонировали, хотя, с его же слов, она своим хобби его и сформировала. Не пропадать же добру даром.

Но вопросы эстетики и вкуса сейчас супругов мало заботили. Над ними чёрной тучей нависла дилемма, готовая обернуться неистовым штормом.

Кассандра сидела в большом кожаном кресле, впившись глазами в широкую спину мужа, что, стоя у панорамного окна, разглядывал бушующие за бортом волны.

- Значит, Артемис нас предал, - наконец мёртвая тишина прервалась удручающим вердиктом Рована.

- Только сейчас понял?! - язвительный вопрос орчихи остался без реакции. - Крысёныш предал нас! Освободил пленников, украл товар и угнал мою яхту!

- Ты ещё упомянула взрыв, - спокойно уточнил Рован.

- Банальная обманка. Я в состоянии отличить мощь взрыва корабельного двигателя от ящика взрывчатки.

Рован тяжело вздохнул, затем повернулся лицом к своей благоверной. Уголки её губ сложились в довольной улыбке. Сейчас перед ней стоял пускай и удручённый, но прекрасный мужчина. Резкие черты лица, короткие чёрные волосы и ухоженная бородка делали его похожим на образцового вождя какого-нибудь клана Стальной Орды, а строгий деловой костюм придавал ему авторитета и властности. Даже исцарапанные хеллки казались Кассандре великолепными, они создавали ощущение орка опытного и поведавшего немало невзгод.

Рован сел напротив жены, достал из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар, достал одну из самокруток и закурил. Одним этим действием он обозначил всю серьёзность возникшей проблемы. Табак в этих сигаретах был краденным и считался лучшим во всём Мироздании, его курила императрица Виктория Паоская. Рован курил его крайне редко, лишь в моменты триумфа или большого горя.

Сделав пару затяжек, он сказал:

- Зачем ты вообще сама взялась за эту перевозку? У нас что, живой ресурс закончился?

Кассандра нехотя поёжилась под пристальным взглядом мужа, а затем нехотя призналась:

- Я готовила тебе подарок на нашу годовщину.

- Подарок?

- Помнишь Веронику?

Веронику Вейвери? Капитана одного из наших пиратских кораблей?

- Да, моя старая подруга. Я заметила, что она стала постепенно обрывать контакты с нами и реже выходила в море. Мои люди организовали за ней слежку и узнали, что дочка Вероники оказалась элементалем Природы.

- Ты хотела подарить мне ручную полубогиню, - Рован улыбнулся.

- Я знала, что тебе понравиться, - Кассандра подмигнула, - Правда, всё пошло не по плану. Мои шпионы слили информацию про дочку Вероники «Чёрным Ветрам», - оба супруга недовольно сморщились при упоминании вражеского синдиката, - Они сожгли Веронику вместе с её мужем и домом, а дочь забрали.

- А ты?

- Четвертовала предателей, нашла, где они прятали твой подарок, и забрала назад. Правда... - она отвернулась, - она уже была не в лучшем состоянии.

Рован вопросительно приподнял бровь.

- Муж Вероники был эльфом.

- Подожди, - он прервал её жестом. - У неё был муж? Я только сейчас заметил.

- Видишь. Эта шестирукая сволочь хотела сбежать с нашего корабля и начала прятать всё, что только можно. Не удивлюсь, если она отдавала нам меньше положенного процента со своих грабежей. Скорп кальстари (с орочьего «Скорп» — скорпан, «Кальстари» — орочье слово без точного перевода, означает совокупность всех оскорблений в сторону женщины), - выругалась Кассандра, - А ведь я считала её подругой! А эта грязная девка скрывала от меня такое и собралась бросить.

- Предателей добрым словом не вспоминают, - повторил любимую присказку жены Рован, перед мысленным взором пробежал образ Артемиса, но орк быстро отогнал наваждение. - Так что с девчонкой?

- Когда мы её нашли, второй пары рук у полукровки уже не было. Сам понимаешь, чистокровные эльфы стоят дороже полукровок, вот их и подгоняют под стандарт.

Кассандра устало помассировала виски, промурчав, словно кошка.

- Хотя какой в этом теперь смысл? - наконец сказала орчиха. - Мелкий паршивец всё испортил.

- Не горячись, родная, - Рован встал с кресла, подошёл к Кассандре и провёл рукой по её щеке. - Мы уже на полпути. "Берсерк" нагонит "Роскошь" к вечеру, и если она цела, как ты утверждаешь, мы вернём и яхту, и мой подарок, и товар.

Кассандра нежно улыбнулась, но улыбка быстро испарилась, стоило орчихе услышать предложение мужа:

- Только с Артемисом буду говорить я. Боюсь, ты лишь усугубишь ситуацию.

- Это ещё с чего?! - злобно прошипела Кассандра, вставая с кресла.

Рован замолчал, подбирая слова. Орк лучше всех на свете знал, что эту женщину лучше не злить, потому говорить приходилось с осторожностью. Кассандра скрестила руки на груди и принялась выжидательно стучать каблуком по полу.

- Видишь ли, эрисе мондре (с орочьего «Эрисе мондре» — свет очей моих), когда дело доходит до расправ и разрушения, тебе равных нет.

- Хорошее начало, - отчеканила Кассандра.

- Но в вопросах дипломатии и убеждения ты слишком сильно полагаешься на те же средства, коими ты разрушаешь и запугиваешь, а этими инструментами, увы, семью не починишь.

Кассандра сразу поняла к чему он клонит.

- Я ни за какие деньги не приму паршивца назад, - её слова звучали чётко и ядовито. - Если уж он решил быть как его сестра, то пусть и закончит как она.

- Алисия была для нас потеряна задолго до того, как мы узнали правду, тут я с тобой согласен, но Артемис не такой. Пока есть хоть один шанс его вернуть, пока он не зашёл слишком далеко, я настаиваю, мы должны попробовать его переубедить. А если не выйдет, - Рован замолчал, затем тяжко вздохнул, - если не выйдет, он встретит своё наказание, как того требует Азул Кэро (кодекс чести, которому следуют все преступники, входящие в "Кровавый рассвет". Согласно этому кодексу, если предатель был обнаружен, то его следует убить сразу же после допроса, а хоронить его строго запрещается).

Кассандра посмотрела в пол. Что-то в её груди сжалось, болезненно давя на сердце.

- Он всё же наш сын, - Рован взял жену за руку. - Я знаю, ты винишь себя в случившемся, просто не хочешь это показывать.

- Я просто... Да, ты прав. Если бы не мой вспыльчивый характер, то... — по щеке пробежала слезинка. — То они оба были бы с нами.

Рован обнял её и принялся гладить её волосы.

- Всё хорошо, дорогая, мы с этим справимся.

- Можешь мне кое-что пообещать?

- Всё, что ты пожелаешь.

- Верни нам нашего мальчика.

- Обещаю.

- И прошу, повесь тут две новые шкуры.

- Чьи?

- Эльфа и человека, что отняли Артемиса у нас.

*** Воссоединение

Увы, но эльфийское зрение не такое всевидящее, каким его представляли себе люди. Когда Землю только присоединили к Империи, мой творческий интерес взял надо мною вверх, и я принялся изучать земные представления об укладе жизни Мироздания. Всех ошибок, что я нашёл, не сосчитать, чего только стоит тот факт, что люди смешали вампиров и сборщиков крови в одну сущность. И среди всех этих заблуждений мне особенно понравилась острота эльфийского взора. Спешу огорчить несведущих, он не сильно лучше человеческого, за исключением одной персоны, с которой я вас уже познакомил, но там свои весьма занимательные нюансы.

Рассказываю я вам это, ведь, как мне кажется, Кристине бы подобное зрение пригодилось. Она без устали вглядывалась в даль, в бесконечную синеву Бедственного океана, пытаясь выцепить среди бликов солнца и волн заветную яхту. Закольцованный голос Браймора в приёмнике повторял вновь и вновь, начиная понемногу раздражать Зару. Та, как и наставница, разглядывала бескрайние просторы, но уже с помощью магии. В своих поисках она использовала заклинание четвёртой арканы, усиленное шестой арканой шутки. Перед Зарой в воздухе завис своеобразный магический экран с красными сияющими краями, внутри которого она могла приближать и удалять изображение, будто смотря в объектив камеры.

- Ни-че-го, - по слогам прошептала Зара.

- Продолжай искать, - сквозь зубы процедила Кристина. - Он где-то рядом, я чувствую.

- Может...

- Вон! - вскрикнула эльфийка, указывая куда-то в сторону.

Зара быстро переместила «экран». Заветная яхта оказалась в самом центре красного прямоугольника.

- Нашёлся, - с облегчением сказала Кристина, разворачивая «Ласточку».

- Тут что-то не так... - пробормотала Зара.

Стоило ей это сказать, как тут же на яхту налетела стая красных существ, а откуда-то с палубы в воздух устремились столбы золотого огня, отгоняя хищных созданий.

- Вот чёрт! - вскрикнула Зара.

Не сказав ни слова, Кристина поддала газу, и шар устремился к яхте. Существами оказались птеры, мелкие крылатые рептилии, что по одиночке ничего собой не представляли, но они, к сожалению, всегда держались стаями не меньше сотни особей. Ростом чуть меньше земной вороны, эти падальщики следовали по пути крупных хищников, доедая всё, что остается после них. А что может быть вкуснее для падальщиков, чем заваленная трупами палуба и несколько уставших подростков?

Долго думать Кристина не стала. Подведя шар достаточно близко и привлекая внимание птеров, она обнажила рапиру и бросилась в бой. Растворившись в синей вспышке, Кристина переместилась к птерам и одним взмахом разрубила семерых крылатых. Эльфийка появлялась и исчезала снова и снова, то выше, то ниже, превращая птеров в рубленые ошмётки резкими взмахами клинка. Скорость, смертоносная точность и грациозная резкость сопровождали каждое её движение, каждый взмах и перемещение. Зара не успела ничего сделать, как большая часть стаи уже стремилась ко дну разрезанными обрубками. Ребята на яхте только успели рты в восхищении разинуть, как выжившие птеры устремились прочь, а сама Кристина уже стояла на палубе. Резким движением Королева авантюр стряхнула кровь с клинка. Тёмно-зелёная жидкость распростёрлась бесформенной лужей по палубе.

Убирая рапиру в ножны, Кристина увидела Браймора. Целый и невредимый, он стоял перед ней, ни его товарищи, ни трупы вокруг не имели для неё значения. Прежде чем Браймор успел что-либо сказать, Кристина перенеслась к нему и крепко обняла.

- Хвала Владычице, ты цел! - не сдержав слёз, сказала она, прижимая его ближе.

Браймор не стал подбирать нужных слов, не стал ничего говорить, а лишь обнял маму в ответ. Этот кошмар наконец подошёл к концу, долгожданное воссоединение было столь сладким, столь чувственным, что казалось, ничего не может его испортить, но, увы, всё то, что кажется, реальностью не является.

Кристина отошла, утирая слёзы, и уже собиралась что-то сказать, как тут же её прервал чей-то крик. Обернувшись, Королева авантюр увидела испуганную девочку в рваных лохмотьях и с пистолетом в руках.

- Агнес? - насторожился Браймор.

- Морской змей! - закричала она, указывая куда-то в даль.

Забыв обо всех нежностях, Кристина перенеслась к борту и принялась вглядываться в даль. Морские змеи — крайне опасные существа ввиду своей скорости. В воде они крайне быстры и манёвренны, поэтому, особенно в сезоны их миграции, моряки глаз не сводят с радаров, а корабельные маги используют свои силы, чтобы следить за любыми, даже самыми мимолётными движениями на водной глади и на глубине. Если же змея удалось обнаружить, то следующее, что нужно сделать, — полностью остановить корабль. Если добыча змея пытается удрать, он ныряет глубже и бьёт цель в брюхо или в днище, если охота ведётся за кораблём. В таком случае шанса спастись нет, но если остановиться, то можно вынудить змея сменить тактику. Когда жертва покоится на одном месте, существо набросится на неё и, обвившись вокруг её тела, попробует задушить. В случае же корабля это шанс на спасение, ибо змею придётся вынырнуть, показать свою морду и встретить залп корабельных пушек, коих у наших героев не было. Единственным плюсом их положения был тот факт, что «Роскошь» давно остановилась сама по себе, и змей предпримет попытку её "задушить".

Ничего не увидев, Кристина посмотрела на Зару, что оставалась в корзине «Ласточки» и осматривала округу своим заклинанием. Шодутка посмотрела на учительницу и пожала плечами.

- Вон он! - вновь закричала Агнес. - Видите? Кончики рогов торчат.

Никто ничего не видел. Чья-то тощая рука передала Кристине бинокль. Та, не посмотрев на дающего, взяла бинокль и посмотрела туда, куда указывала Агнес. И действительно, на долю секунды она смогла различить какой-то блеск и характерные следы на воде, но стоило ей их заметить, как тут же их смели волны.

- Есть что? - поинтересовался незнакомый Кристине орк.

- Будто...

Крик Агнес прервал эльфийку:

- Он уже здесь!

Малышка указала под воду, все посмотрели вниз. Хоть вода и была чистой, различить что-либо на глубине было сложно. Повисла напряжённая тишина. Давление, ожидание неминуемой катастрофы и попытки убедить себя в нереальности происходящего. Хотелось верить, что это лишь блики, причудливая игра света и волн, а не приближающееся чудовище, жуткая мимолётная галлюцинация измотанной девочки, а не предзнаменование грядущего.

На шатающихся ногах Агнес попятилась назад, подальше от бортов. Истории мамы научили девочку бояться морских змей, она спряталась за скелетом младого и сжалась в маленький дрожащий комочек. Остальные всё также вглядывались в бездонную глубь, рука Кристины инстинктивно легла на рукоять рапиры. Она одна верила словам Агнес, ведь интуиция Королеву авантюр никогда не подводила, и сейчас они во всю били тревогу.

В тот самый момент, когда Кристине удалось различить движение, змей показал себя. Вынырнув с оглушающим рёвом, чудовище мордой влетело в «Ласточку», сбив шар и выбив Зару из корзины. Не ожидая такого, шодутка, переворачиваясь в воздухе, устремилась вниз, но, быстро сгруппировавшись, она применила заклинание левитации, спешно выкрикнув: «Матрие». Её тело окутала ярко-красная аура, а сама Зара зависла в воздухе, краем копыта коснувшись водной глади.

Все смотрели на змея. Огромное гибкое извивающееся тело, покрытое сине-зелёной чешуёй, возвышалось над «Роскошью». Голову его украшали длинные гибкие отростки и ветвистые рога, а в пасти блестели три ряда старых клыков молочного цвета.

У Кристины были лишь считанные секунды, прежде чем змей вновь нырнёт под воду. Материнский инстинкт, заложенный природой механизм защиты своего ребёнка, бросил эльфийку в бой. С грацией кошки она ринулась на змея. Сделав сальто вперёд, она исчезла прямо в воздухе и появилась в том же положении, но уже за спиной змея. Двумя резкими взмахами рапиры Кристина рассекла плоть монстра, оставив глубокую рану в виде буквы «Х». Почувствовав, как падает вниз, эльфийка мастерским движением сняла с бедра пояс с гранатами, это заняло не больше секунды, змей взвыл от боли, обернулся к Кристине и отозвался громким рёвом. Эльфийка перенеслась в упор к разинутой пасти и забросила гранаты прямо ему в глотку. Неосознанно змей проглотил пояс и уже собирался сделать то же самое с Кристиной, но она вновь растворилась в воздухе и оказалась прямо на голове чудовища. Раздался взрыв, разорвавший чудовищу глотку, тот, издав предсмертный стон, плашмя упал в воду, что через рану принялась заливать его внутренности, унося змея в свои пучины.

Пока он падал, Кристина пробежала по его чешуйчатой спине, прыгнула вперёд и, сделав изящный кувырок, приземлилась на палубу «Роскоши».

- Все целы? - без отдышки, как ни в чём не бывало, сказала она.

На неё смотрели пять ошарашенных подростков. Весь бой занял не больше десяти секунд, и не все успели до конца понять, как она это сделала. Кристина взглядом прошлась по каждому.

Браймор и Зара, поражённые мастерством Королевы авантюр, по ощущениям были готовы начать хлопать. С таким же немым восторгом на неё смотрел бледный парнишка со шрамом. Из всей толпы он выделялся сильнее всех. Не только своим нездоровым видом и цветом глаз, но и ростом с позой. Стоял он, опираясь на явно большой для него меч, а ростом он был не сильно выше гнома, что, поверьте мне, немного. Он был ниже всех вокруг на двадцать, тридцать сантиметров и почти на сорок ниже самой Кристины. Эльфийке он не понравился не только из-за своих внешних дефектов, но и тем, что лицо его казалось ей неприятно знакомым. Интуиция сразу сказала, что это и есть тот самый Зайнон, и что следить за ним придётся по-особому.

Следом взгляд Кристины упал на эльфийскую девочку, что и предупредила всех о приближении чудовища. Та смотрела на Королеву авантюр как на героиню древних преданий и легенд о воинах, богах и чудовищах, как на невероятную, поражающую ум и сердце историю, ставшую явью.

Орк с выбитой лкой был более стеснительным, чем остальные. Казалось, будто столь наглядная демонстрация силы его напугала, и он пожелал уйти в тень, не желая встречаться с Кристиной лицом к лицу. Она это почувствовала.

- Итак, раз все целы, - сказала Кристина, подходя ближе и оглядывая палубу, не так давно бывшую полем боя, - кто-нибудь расскажет мне, что тут случилось?

Роль рассказчика взял на себя Браймор. Причём рассказывал он с таким энтузиазмом, что ни я, ни один текст при всём желании не сможет передать. Начал он с момента попадания в злосчастную пещеру и до появления Кристины с Зарой. Интонации Браймора сочетали в себе смесь азарта, возбуждения и гордости за себя и друзей в таких пропорциях, что Зара слушала чуть ли не грызя ногти, а сами герои истории удивлялись, как же красиво их приключение звучало со стороны.

Кристина же свои эмоции сдерживала как могла. Её бросало то в тревогу, то в радость, то в гордость. Всё это невероятное приключение, эти трудности и опасности, взлёты и падения показали ей Браймора с той стороны, которой она не видела, но сама же в нём зародила. Сильный, отважный, благородный и смелый. Весь в неё. В груди Кристины тёплым огнём зажглась материнская гордость. По окончанию рассказа она потрепала Браймора по голове и сказала:

- Я горжусь тобой.

- Это всё, что я хотел услышать, - он улыбнулся в ответ.

- Так значит, это был твой план, - Кристина посмотрела на Зайнона.

- Не самый успешный, учитывая, что мы застряли посреди большого нигде, - виновато прошептал он, отводя взгляд в сторону, - и наш единственный способ спастись уничтожил морской гад.

- Не забывай про птеров, - буркнул Артемис.

- Сам виноват, что сразу не встал, - едко бросил в его сторону Тёмный принц.

- Вы опять... - устало сказал Браймор.

- Ты сам сказал, что оставил его ночью дежурить, - начал Артемис.

- Я сам вызвался, чтоб ты знал, - рявкнул Зайнон.

- Да?! А что ж ты тогда никого на смену не позвал, а прям здесь уснул?!

- Я не спал всю ночь, чтобы вы двое отдохнули после бойни!

Кристина посмотрела на Браймора, тот лишь помотал головой. Зайнон действительно не спал всю ночь и дежурил в одиночестве. Браймор сам проснулся и пришёл сменить друга, но даже после этого тот никуда не ушёл и они остались вдвоём, а когда напали птеры, Тёмный принц побежал за Артемисом и Агнес.

- Ты чем его слушал? - Зайнон указал на Браймора.

- Он просто тебя выгораживает.

- Что-то это не похоже на команду мечты, - сказала Зара.

- Замолчите оба! - командным голосом сказала Кристина.

- Только не говорите, что вы ему верите, - возмутился Артемис.

- Я верю своему сыну. И если Браймор говорит, что Зайнон всю ночь дежурил, значит, я в это верю.

Зайнон довольно хмыкнул и с усмешкой посмотрел на Артемиса. Тот смолк, убрал руки в карманы и отвернулся.

- Давайте лучше подумаем как отсюда выбраться, - сказала Зара, оглядываясь по сторонам.

Артемис посмотрел на Зайнона.

- Ещё великие планы будут? - прошипел он.

- Слушай ты! - начал Зайнон.

- Успокойтесь! - Браймор встал между ними.

- Ему это скажи, - с едкой желчью бросил Зайнон.

- Иди отдохни.

- Я!? - возмутился Тёмный принц. - Как по мне, он...

- Ты всю ночь не спал, - прервал его Браймор. - Иди отдохни.

- Но...

- Пожалуйста! - вскрикнул Браймор, затем тяжело вздохнул. - Не усложняй ничего и... Просто сделай, как просят.

Зайнон посмотрел на него, как испуганный кот. Привычный блеск в глазах потух, на секунду ему стало стыдно. Одна мимолётная секунда стыда и отчаяния, которую никто, кроме Браймора, не заметил.

«Он винит меня», — думал Зайнон в ту секунду. «Это всё моя вина... То, что мы застряли здесь, то, что мы вообще оказались на этом корабле. Я виноват. Не смог отговорить его в нужный момент, не смог сделать всё правильно, не смог придумать надёжный план... Я виноват! Я один! Это всё моя вина! Он ненавидит меня! Ненавидит! Ненавидит! Ненавидит!»

Жуткий гул мыслей барабанным воем разрывал Зайнона изнутри. Картинка перед глазами расплывалась, всё смешивалось в аморфную цветную массу, режущую глаза своим блеском глаза. Зайнон пошатнулся, в уши забил мерзкий звон, заглушая всё вокруг, кроме разрушительных дум, что, словно хор пророков, пели о смерти дружбы. Мышцы словно разрывались, дыхание стало прерывистым, рваным, словно последние вздохи утопающего, ноги отказывались стоять, руки держаться за опору. Чувства словно отключились, будто Зайнон никогда и не чувствовал. Не было ни чувства падения, ни ощущения, как Браймор его поймал, ни отзвуков криков в ушах. Всё медленно умирало, Тьма забирала своего принца назад в его царство. Чернота заменяла собой цвета, тишина заменяла шум, а покой встал на место боли. Там, во Тьме, Зайнон вновь обрёл чувства, и первым, что он ощутил, было касание материнской руки...

- Зайнон! - закричал Браймор, ловя друга.

- О чёрт! - вскрикнул Артемис. - Только не снова!

Пока все паниковали, Кристина подбежала к Зайнону, что со стороны казался совершенно безжизненным, и дотронулась до его лба, но тут же убрала руку.

- У него лихорадка, - сказала она, поворачиваясь к Агнес, - сможешь помочь?

Девочка сглотнула, но всё же сделала шаг к больному. Она приложила руку к бледной, пылающей жаром коже. Тело Зайнона окружила ярко-зелёная живительная аура. С каждой секундой его дыхание становилось ровнее, температура спадала, а кожа, казалось, возвращала себе былую яркость.

- И сколько на это уйдёт? - спросила Зара, потирая руку. Вся эта сцена вызывала у неё сильнейший дискомфорт, ни сколько своей гротескностью, сколько тем фактом, что она совершенно беспомощна.

- Сколько хотите, - ответил Браймор. - Эту болезнь не могут ни то что вылечить, а определить уже год. Агнес ещё не настолько сильна, чтобы его исцелить.

Девочка восприняла это как знак и убрала руку, и вместе с ней пропала и аура вокруг Зайнона.

- Отнеси его в комнату, - сказала Кристина, - ему нужно отдохнуть.

Браймор молча поднял друга на руки и унёс.

- Никогда бы не подумала, что такой слабый здоровьем парень прошёл через всё это, - сказала Зара.

- Сила не всегда в теле или магии, - начала Кристина. - Величайшая сила - воля, а её никакие ограничения не остановят, кроме её самой.

Когда Браймор вернулся, Артемис встретил его вопросами:

- Так, - сказал орк, вздохнув, - мне это надоело, вскрывай карты.

- Ты о чём? - поинтересовался эльф.

- Не надо эту шарманку заводить. Ты носишься с непонятно чем больным человеком, который носит с собой ножи, отмычки и готов вспороть плоть своих врагов, и чертовски хорош в манипуляциях. Кто он и откуда? - процедил Артемис. - Ты говоришь о доверии, так дай мне ответы.

Браймор устало посмотрел на него, затем на Кристину, что тоже молча ждала ответов.

- Мы знакомы где-то два года...

Глава 7 Князь и Принц

*** Знакомство в ненастный вечер

День выдался прескверным. Казалось, что хуже он уже не станет, как тут же с неба прямо на блондинистую голову сорвались первые дождевые капли грядущего ливня. Браймор тихо выругался, увидев вдалеке блеснувшую молнию, и потянулся за зонтом, стоило ему достать заветную вещицу, как тут же вместе с ней вылетел лист бумаги. Эльф попытался его схватить, но вместо этого выронил зонтик, тот упал прямо на носок сапога, а бумажка приземлилась на уже мокрую, мощеную золотым кирпичом дорожку. Тихо ругаясь, Браймор поднял и то, и другое, раскрыв зонт, он посмотрел на лист, но тут же небрежно убрал его назад в сумку.

То была распечатанная копия совершенно ужасного по всем параметрам, начиная от почерка, заканчивая самими ответами, теста по алхимии. Профессор Барлоу был довольно придирчивым представителем вампирского рода, и особенно сильно он придирался к тем, в ком чувствовал потенциал в своих предметах, пытаясь таким образом придать им должную мотивацию и стремление к саморазвитию через преодоление трудностей.

Но, к большому сожалению, эта схема работала не со всеми. Так, например, у Браймора, ровно как и у меня в своё время, не было никаких способностей в предметах Барлоу, а более-менее приличные результаты он получались исключительно благодаря заучиванию учебников, что, как вы понимаете, не всегда даёт понимание материала. У эльфа стали опускаться руки от бесчисленных попыток профессора пробудить в нём то самое понимание путём подкидывания нестандартных, требующих особого уровня познаний задач, от чего хорошие отметки по таким дисциплинам, как химия, алхимия, зельеварение, травология и им подобные, стали несбыточной мечтой.

Профессор, проверив злосчастный тест, вызвал Браймора в кабинет миссис Роуз для личной беседы как с ним, так и с директрисой, затем несколько минут перечислял ошибки, совершённые юным эльфом, вручил Браймору копию теста, выставил на его глазах неуд и пообещал, что если и следующая работа окажется такой же плохой, то о зачёте в этом семестре Браймор может и не мечтать. Вишенкой же на торте стал звонок Кристине. Одним словом, проблемы сваливались на голову эльфа, аки лавина на беспечного альпиниста.

Обдумывая свои перспективы и укрываясь от ливня, что всего за пару секунд набрал невероятную силу, Браймор поспешил в общежитие. Эльф старался отгонять от себя мрачные мысли, но они всё прибывали и прибывали, будто тучи на небе, что становились всё злее и злее вместе с самим эльфом.

Хлопок оказался таким сильным, что можно было подумать, что дверь вот-вот сорвётся с петель и завалится в комнату непрошеным гостем. День складывался как нельзя хуже, и Браймор уже не пытался это скрыть. Тяжёлые гневные вздохи сопровождались золотистыми искрами пламени, что вырывались изо рта, будто бы Браймор был не эльфом, а разгневанным маленьким дракончиком. От жара вокруг сжимающихся и разжимающихся кулаков искажался воздух, а в синих глазах блестел недобрый огонёк.

Резко сорвав с плеча сумку, Браймор наотмашь кинул её в угол комнаты, а следом за ней полетела и промокшая до нитки ветровка. Браймор посмотрел в окно, за которым бушевал невероятной силы дождь, появившийся за считанные секунды на совершенно безоблачном небе, пока Браймор шёл к общежитию. По итогу этой прогулки, что обернулась пробежкой, эльф вымок с ног до головы, а мокрые волосы то и дело липли к глазам, даже зонт не сумел помочь, ибо капли, словно повинуясь неведомой силе, постоянно меняли свою траекторию и били со всех сторон.

Глядя на закрывшие всё небо тучи, Браймор уже был готов показать им один весьма неприличный жест, как тут же его прервала мелодия звонка. Достав телефон из сумки и посмотрев на номер контакта, эльф захотел взвыть от отчаяния.

- Привет, мам, - удручённо сказал он.

- Привет, сынок, - голос Кристины был не менее удручённым.

- Как твои...

- Не меняй темы, Браймор. Как ты так умудрился? Ты вообще к экзаменам не готовился?!

- Мам, я...

- Я за что деньги плачу?! Чтобы ты дурака валял, да с уроков сбегал?!

- Мам, послушай! - неожиданно для себя вскрикнул Браймор. Кристина не стала ничего говорить, лишь ждала, что скажет он. - Я готовился, честно. Можешь спросить у Мары, когда она вернётся. Я... Я старался, готовился, мне просто... Просто не повезло, понимаешь?

- Как тебе могло «не повезти», если ты готовился?

- Я не смог разобраться всего в одной теме. В одной! И попалась именно она. Барлоу даже не дал мне времени подумать, а сразу забрал тест и...

- Так, - жестко прервала его Кристина, - если ты знал, что не понимаешь, почему не подготовился?

- Я... Я не смог...

Браймор уже было готов сорваться, и Кристина это чувствовала. В динамике раздался тяжёлый вздох.

- Ты в курсе, что если не пересдашь, тебя исключат, и я не хочу использовать свои связи...

- Я в курсе, мам. Этого... - он сглотнул, - этого не случится, это я тебе обещаю.

Кристина не знала, что сказать, а потому на пару секунд воцарилось молчание. Браймор бегал глазами по комнате, вслушиваясь в тишину и стук собственного сердца, ритм которого напоминал мелодию траурного марша.

- Мне надо будет уехать, - наконец сказала Кристина, - на месяц или два, постарайся всё исправить, пока меня не будет.

- Всё будет, мам... Всё будет, - стыд и неуверенность пропитывали его слова, как дождь своими каплями пропитывает почвы.

- Я постараюсь договориться, чтобы тебе помогли. И ещё кое-что.

Браймор задержал дыхание, понимая, к чему она клонит.

- Пока всё не исправишь, - продолжила Кристина, - никаких занятий с Кадзуки.

- Но, мам, ты же...

- Без «но». Ещё мне не хватало, чтобы ты пропускал уроки, чтобы помахать мечом.

- Ты же сама договорилась с величайшим мечником современности, - Браймор вложил в этот титул всё своё восхищение и ничем не прикрытое желание его занять, - чтобы я мог защищаться.

- Да, но сейчас у тебя есть дела поважнее.

Браймор вздохнул, но спорить не стал:

- Ладно, - односложно ответил он.

- Я рада, что мы поняли друг друга.

- Так... - Браймор сел на кровать, - куда ты уезжаешь?

- Надо кое-кого выследить и поймать. Сам знаешь, рутина, - Кристина попыталась разбавить напряжение шуткой.

- К родительскому дню ты не успеешь?

Кристина замолчала. Одна эта тишина дала понять Браймору всё, что он не хотел знать, но надежда в нём оставалась.

- Попробую, но... - наконец сказала она, - сам знаешь, в этом деле обещать...

- Всё равно, что лгать, - удручённо продолжил поговорку Браймор.

- Я попробую, - Кристина подхватила тон сына.

- Ладно, удачи тебе.

- И тебе, Браймор.

Эльф ещё какое-то время сидел на кровати и вслушивался в гудки, а затем завалился на кровать, чтобы через мгновение вспомнить, что он весь мокрый, и резко спрыгнуть с неё. Сил ругаться уже не было, да и желания, в общем-то, тоже, а потому Браймор молча отправился в душ.

Там печальные раздумья его не покинули, а, наоборот, стали лезть в голову с новой губительной силой. Наконец, переодевшись в сухое и сменив промокшие простыни, Браймор улёгся в кровать и где-то минут десять смотрел в потолок. Не было никаких сил. Ни на ругань, ни на злость, ни даже на грусть. Хотелось просто забыться. Смотреть в потолок и ни о чём не думать, лишь существовать до той поры, пока весь этот ужас не закончится, и вернуться к жизни лишь к завершению этой неприятной истории. Но, увы, эльфы не могут просто взять и впасть в спячку, да и кто ему позволит?

Браймор лежал в постели и думал, стоит ли это всё того?

- В чём смысл? - тихо прошептал он.

Шансы были не на его стороне. Шанс, что всё получится, был всего один, маленький, ничтожный, практически несуществующий, а вероятностей и вариантов провала была не одна сотня, если не тысяча. Ведь как ни готовься, всё зависит от шанса, от секундного расположения удачи, которого невозможно ни заслужить, ни взять, лишь надеяться, что госпожа Фортуна решит снизойти к тебе в нужный час, лишь молиться о благословении давно умершей богини.

Чем больше Браймор рассуждал, тем хуже было его состояние. Разум кипел и бурлил ядовитыми мыслями, пары которых отравляли безысходностью душу, а сама варка яда вызывала ужасную мигрень.

За окном сверкнула молния, а следом за ней грозно рявкнул гром. Браймор пересилил апатию и взглянул в окно. Дождь стал лишь сильнее, тропинки Академии, казалось, ушли под воду. Следом взгляд эльфа пробежался по комнате.

Она была из числа люксовых, просторная, с хорошей дорогой мебелью, панорамными окнами и большой кроватью, в которой, как казалось, можно спокойно спать вчетвером. Полы устилали мягкие ковры, под потолком висела люстра из прозрачного стекла в форме звезды. Сама комната делилась на две части: жилую и рабочую. Делились они ступенькой, часть с кроватью, гардеробом, креслами и прочим была в низине, а массивный письменный стол, книжный шкаф и окна — на возвышенности.

- И всё это, все эти траты... Всё впустую, - подытожил для себя Браймор.

Эмоций было много и будто бы не было вовсе. Стыд, отчаяние, горечь, сожаление, презрение — всё смешалось и тонуло в бездонной чёрной пустоте, что медленно пожирала Браймора изнутри. Его силы, желания и стремления меркли, поглощённые пустотой. Единственное, что эльф смог сделать, — встать и сесть за стол под окном.

Он сам не знал, зачем это сделал, будто некий импульс извне подтолкнул его к этому. Браймор сидел, вглядываясь в бег дождевых капель по стеклу, и иногда тяжело вздыхал. Где-то слева сверкнула молния. Эльф посмотрел в её сторону и кое-что заметил.

На столе стояла фотография его и Кристины в тот день, когда его только зачислили. Там он был чуть моложе, Кристина смотрела на сына с гордостью, ожидая от него успехов и надеясь на то, что его ждёт безбедная жизнь уважаемого учёного.

Воспоминания волной накрыли Браймора. Как много мама работала, как рисковала своей жизнью ради него и его счастья. Да, он не раз видел, как у неё порой опускались руки, как она была готова сдаться и бросить всё, но каждый раз поднималась, брала меч в руки и продолжала сражаться, чтобы он жил ещё лучше, чем живёт сейчас.

И Браймор, сын столь выдающейся женщины, просто возьмёт и опустит руки? Возьмёт и опозорит свою мать? Ответ был прост и понятен.

Иногда нам нужен лишь толчок, лишь небольшой импульс, чтобы прийти в движение. Это нормально — на мгновение пасть духом. Кристина всегда учила Браймора не стыдиться своих слабых сторон, не бояться на миг засомневаться, но главным её уроком было преодолевать слабости и сомнения. Она, как никто другая, знала всю силу и полезность такой простой вещи, как мотивация, а потому приучила сына всегда искать что-то, что предаст ему силу, что-то, что послужит ему тем самым мотивом взять себя в руки.

Воспоминания о маминых трудах сразу привели Браймора в чувства, простая мысль, мимолётный страх обесценить всё то, чего она добилась, все её старания и риски придали ему силу.

«Она ради меня своей жизнью рискует, а я что? Ною из-за какого-то экзамена», — подумал эльф, поднимая с пола сумку и ища в ней учебники, но тут же прервал свои поиски, стоило ему заметить запечатанный конверт, украшенный гербом Академии, золотым птенцом, на фоне которого, расправив крылья, возвышался орёл.

Браймор тут же себя отругал. Эльф настолько погрузился в свои проблемы и заботы, что забыл о поручении, данном миссис Роуз ещё утром. Поручение было простым, но Браймор только сейчас обратил внимание на один нюанс.

Конверт надо было передать парню, живущему в комнате напротив, но весь абсурд заключался в том, что там никто не жил. Браймор прожил в этом общежитии много времени и ни разу не видел ни загадочного соседа, ни единого намёка на его существование. В той комнате всегда было тихо, и никогда не горел свет.

Браймор прочёл надпись на конверте. Строка «получатель» гласила: «Ученик Академии-интерната для одарённых детей миссис Роуз, З.В.Ц., проживающему в главном общежитии, комнате 6_6». Сомнения лишь прибавились. Никто бы не стал заселяться в комнату с пропущённой шестёркой, из-за массы поверий о недоброй природе этого числа. Его даже никогда не писали полностью, всегда пропуская число в центре.

Вопросов было много, а важных дел ещё больше, потому Браймор решил разобраться с этим побыстрее. Выйдя из комнаты, эльф тут же очутился перед нужной дверью и постучал. Ответа не последовало, не было слышно ни шагов, ни скрипа половиц, ничего, лишь неприветливая тишина. Браймор постучал ещё раз.

- У меня для тебя письмо, - сказал он. - Миссис Роуз попросила передать.

И вновь тишина. Браймору вспомнилась страшилка, что начала гулять по Академии не так давно, что, мол, в комнате с пропущенной шестёркой живёт призрак или демон, или ещё какая-нибудь недовольная своим положением сущность. Браймор не особо вникал в суть истории, потому что считал её несусветным бредом, а не отвечают ему просто потому, что незнакомый сосед сейчас не у себя, а где-то в другом месте.

Эльф уже было хотел просунуть конверт в щелку между полом и дверью, как тут же гробовая тишина была нарушена. В скважине несколько раз повернулся ключ, и дверь открылась.

Перед Браймором стоял парень незнакомой ему расы, слишком низкий для эльфа, но и для гнома высоковат. Кожа его была в меру бледной, он не походил на больного, скорее на затворника, что давно не видел дневного света. Лицо его было с острыми, аристократичными чертами, а на правой половине от щеки до лба, через глаз и бровь, проходил мерзкий кривой шрам. Кудрявые чёрные волосы напоминали чёрный клубочек сплетённых змей, что своими хвостами и головами доходили неизвестному до плеч. Носил он простые чёрные штаны и футболку с какой-то незнакомой Браймору металл-группой.

Но самым необычным атрибутом этого юноши был взгляд. Холодный, презрительный взгляд бездонных тёмно-фиолетовых глаз встретил Браймора, давая эльфу понять, что ему тут не рады. Столь пронзительный взгляд, впивающийся в самую сердцевину души, заставил Браймора еле заметно вздрогнуть. Незнакомец продолжал сверлить эльфа взглядом, молча выжидая, когда тот наконец уйдёт.

Браймор ещё секунду постоял, затем протянул конверт и уже было хотел что-то сказать, но сосед грубо выхватил конверт и закрыл за собой дверь. Вновь воцарилась тишина, мертвенная тишина, будто на тихом всеми забытом кладбище восстал мертвец, чуть прошёлся и снова умер в безвестности.

- Ну как знаешь, - сказал Браймор, возвращаясь в комнату.

Других срочных задач и поручений у Браймора не было, а потому он принялся готовится к пересдаче и просидел за учебниками до поздней ночи под бой дождя по стеклу, но не мог до конца забыть о случившемся. То и дело в краткие моменты передышки эльф вспоминал этот взгляд. Такой холодный, такой враждебный, такой знакомый.

Знакомый до душащей боли. Браймор посмотрел в зеркало и на секунду, на кратчайшую секунду, увидел себя молодого, избитого отцом ребенка, что смотрел на весь мир тем самым взглядом, что и парень из комнаты с пропущенной шестёркой.

Ситуация в миг стала простой и понятной, но при этом необычайно сложной. С одной стороны, Браймор считал своим долгом помочь этому несчастному, с другой же, матери он был должен больше. Это можно было назвать сделкой с совестью, которую Браймор, к своему стыду, заключил.

То был крайне ненастный вечер. Браймор до поздней ночи просидел за учебниками и конспектами, а все выходные ушли на подготовку, но он не раз то и дело видел в тёмных уголках комнаты тот холодный безжизненный взгляд.

*** Школьные будни

Утро понедельника, как ему и подобает, было выматывающим, хоть и не для всех. Аими, вот к примеру, на всеобщее удивление, каждое утро была бодрой, будто у неё вовсе отсутствовала потребность во сне. Тем утром она с братьями вернулась в Академию после выходных в родном доме, и стоило ей увидеть выходящего из общежития Браймора, как она тут же кинулась обниматься. Братья же её такой радостью не отличались, Андре, как всегда, был серьёзен и угрюм, явно стараясь походить на умудрённого жизнью и боями героя боевика. Алар же был самым неловким и стеснительным из троицы, руки всегда в карманах, лёгкая, еле заметная горбатость и скованная походка.

Он был первым, кто заметил неладное. Потирая круглые очки, орк поинтересовался:

- Ты вообще спал? Тебя будто автобус переехал.

- Скорее мусоровоз, - сказал Андре. - Переехал и запашком поделился.

Браймор наигранно фыркнул.

- Ну я хотя бы не позирую для воображаемой камеры, - сказал эльф, протягивая руку.

- Подловил так подловил, - на секунду вся серьёзность Андре испарилась, он улыбнулся и пожал Браймору руку.

- Нет, серьёзно, что с тобой? - спросил Алар.

- Ты не из тех, кто страдает бессонницей, - подметила Аими.

Браймор тяжело вздохнул, жестом сказал идти за ним и по пути им всё рассказал.

- Сволочь старая, - подытожила рассказ друга Аими.

- Да я сам виноват, - отмахнулся Браймор. - Пересдачу он мне на завтрашнее занятие поставил, так что время у меня ещё есть.

- Ну, ты знаешь, кого звать на помощь, - сказал Андре, ткнув пальцем в лужу.

Браймора словно током ударило. Он стукнул себя по лбу.

- Мара... - сказал он. - Я совсем забыл.

- Ну да, - начал Андре, - химия будет поважнее подруги, ставшей божеством.

- Вы ей звонили?

- Вчера вечером, - ответил Алар. - Много она не сказала, хочет лично всё рассказать.

- А...

- Завтра утром приедет, - опередила вопрос Аими.

- Тогда ждём, - Браймор развёл руками. - Пошлите, а то ещё на историю опоздаем.

- М-да, велика потеря, - сказал Андре.

- Говори за себя, я на истории рисую, - Алар достал из кармана пальто блокнот и помахал им.

- Я музыку слушаю, - Аими достала проводные наушники и закрутила их, аки лассо, затем хитро прищурилась, будто готовясь заарканить ухо Браймора.

- Образцовые ученики, - посмеялся эльф, прикрывая уши.

Сам же он лекции уделял мало внимания, хотя тема занятия была довольно занимательной и, как бы странно это ни звучало, была связана с вашим покорным рассказчиком. Речь шла об эльфийской легенде о восьми свободных девах и мужах.

Легенда гласит, что несколько тысяч лет назад восемь эльфов и восемь эльфиек навеки покинули родные края, окончательно утомившись от однообразной рутины жизни, возложенных на них обществом обязанностей и цивилизации в целом. Украв один из кораблей, они отправились в путь без маршрута или цели, надеясь, что Владычица Фортуна приведёт их куда надо, и, несмотря на долгий изнурительный путь, богиня удачи даровала им свою милость. Их корабль прибило к неизведанному необитаемому острову, на котором они основали свою общину.

Они бесцельно бродили по берегу, жили в простеньких шалашах, устраивали дикие в своей искренности пляски и питались тем, что давал им довольно плодородный остров. В их жизнях не было ни забот, ни проблем, всё это они оставили на другом берегу, что не был виден за океаном. Главным же, что у них было, — искренняя дружба.

Историки до сих пор спорят, как конкретно легенда появилась и правдива ли она, но эффект её никто отрицать не смеет. И по сей день находятся девушки и юноши, что оставляют все проблемы и заботы на берегу и отправляются к, как я его прозвал, раю анархистов. Сколько доплыло — неизвестно, известно лишь то, что никто не вернулся.

Внимательный читатель уже давно задаётся вопросом, где же в этой истории я и зачем я всё это рассказал? На самом деле всё довольно просто, однажды мой друг Джошуа предложил мне авантюру. Он вознамерился найти этот легендарный остров и монетизировать маршрут до него, чтобы заработать на тех, кто осмелится туда поехать. Помнится, он ещё говорил, что наше открытие спасёт множество жизней, на что я ответил, что смельчаки, способные на такой шаг, появляются крайне редко. После недолгих уговоров я всё же согласился, думая, что небольшая морская прогулка поможет мне справиться с лёгким творческим кризисом и подаст мне идею для новой работы.

Вдаваться в детали я не стану, ибо желаю сохранить для незнающих интригу до лучших времён. Скажу лишь, что наша экспедиция успехом не увенчалась, доказательства нашего там пребывания не сохранились, а по возвращению нас подняли на смех. Джошуа по природе своей не воспринял эту неудачу как что-то серьёзное, а вместо этого сразу же бросился исполнять новую задумку, я же стараюсь об этом не вспоминать без лишней нужды.

Браймор не слушал умело вставленный в лекцию рассказ о наших с Джошуа злоключениях. Эльф откровенно витал в облаках, раз за разом повторяя у себя в голове одни и те же химические формулы. Так он и просидел в собственных мыслях и проблемах, пока его не привела в себя крепкая дружеская пощечина от Аими.

- Ай! За что? - вскрикнул Браймор, потирая щёку.

- Так, чтоб в себя пришёл, - совершенно спокойно ответила она, - Пару минут уже пытаюсь с тобой поговорить.

Браймор огляделся, эльф настолько погрузился в свои мысли, что не только не заметил попыток Аими до него достучаться, но и полностью упустил тот момент, когда вместе с троицей на лавочке возле одного из фонтанов. Вокруг сновали ученики, кто старше, кто младше, а лучи ещё утренних солнц играли бликами на водной глади, чьи струйки складывались в причудливые узоры по воле механизмов фонтана из белого камня с золотыми узорами.

- Оу, - с лёгким огорчением охнул Браймор, - Я что-то задумался.

- Кое-кому химия мозги расплавила, - с долькой насмешки сказал Андре.

- Или призрака увидел, - добавил Алар, после чего все три орка посмеялись.

И тут Браймор вспомнил.

- Вообще... Да, видел.

- Ну да, ну да, - Аими пихнула его в бок, - Детская страшилка по соседству наконец вышла поздороваться. Рассказывай, - она с легкой пренебрежительностью отмахнулась.

- Гостинцами его хоть задобрил? - добавил Андре.

Алар же ничего говорить не стал, вместо этого он быстренько набросал карандашом комически напуганного Браймора и чёрное пятно с глазками, что служило тем самым призраком. С наглой улыбкой орк показал всем карикатуру от чего его брат с сестрой засмеялись ещё громче и стали бросаться комментариями к рисунку и колкостями в сторону Браймора. Эльф обижаться не стал, а работа Алара вызвала у него легкий смешок.

- Ладно, это хорошо, - эльф протянул руку, и Алар передал ему вырванный альбомный лист, - Фестиваль юмора закончился?

- Рассказывай уже кого ты там видел, - ответил Андре, делая вид, что утирает слёзы смеха.

История Браймора оказалась настолько простой и невыразительной, что Шмидты даже разочаровались.

- Всё равно не верю, - сказал Алар.

- С чего вдруг? - поинтересовался Браймор.

- Парень настолько незаметно ходит по Академии, что все считают его призраком и не верят, что он есть. Очень правдоподобно, - об сарказм Аими можно было порезаться, - Хотя, я бы могла написать об этом песню, - она потянулась за блокнотом, - Спасибо за идею.

- Ты хоть имя узнал? - поинтересовался Андре.

- Он вообще ничего не сказал. Просто выхватил бумаги и дверь у меня перед лицом закрыл.

- Сама гостеприимность, как говоришь он выглядел? - Алар приготовился рисовать.

По описанию Браймора орк довольно быстро и точно изобразил того самого парня из комнаты с пропущенной шестёркой. Аими оторвалось от своих текстов и заглянула в альбом брата.

- Длинные волосы ему не идут, - констатировала она.

- Выглядит жутко, - сказал Андре, - Ещё взгляд этот... Будто хочет мне глотку разорвать.

- Скорее... - Аими замолчала, разглядывая рисунок, - Будто вот-вот заплачет. Знаешь, когда из последних сил держишься, чтобы не заплакать, но уже не можешь сдержать себя, - по её телу пробежала лёгкая дрожь, - Ты слишком хорошо рисуешь.

- Спасибо, - тихо сказал Алар, было чётко видно, что собственная работа вызывает у него не самые приятные ощущения.

Как и многие его портреты, этот заключал в себе нечто большее, чем просто отражение внешности. Это был, не побоюсь этих громких слов, отпечаток души натурщика. Каждая линия, каждый мазок кисти и карандашная тень складывались в единый образ, который зритель чувствовал по-особому, будто он видел не внешность, а само естество личности, все её печали и радости, пороки и добродетели, поступки и намерения. Многие, кого он рисовал, одновременно восторгались мастерством Алара и в то же время страшились того, что он изобразил. Особо наглые личности при взгляде на свои портреты будто испытывали на себе собственное отношение, излишне скромные видели собственную робость и стыдились её, а у людей честных и непорочных замирало сердце от вида своей же чистоты.

Портрет парня из комнаты с пропущенной шестёркой был прекрасен и оттого ужасен. Лишь краткого словесного портрета хватило, чтобы Алар сумел пропитать полотно отчаянием, ненавистью, страхом и множеством тех чувств, что мы боимся и стараемся избегать.

- Скажи, что я перестарался, - попросил Алар, заглянув Браймору в глаза.

Эльф молчал, разглядывая портрет, а затем тихо произнёс:

- И половины той жути нет...

На мгновение повисла тишина. Мрачная, гнетущая тишина. Никто не хотел верить словам Браймора, но почему-то никто не мог в них усомниться.

Алар вырвал лист, всучил его Браймору, а затем сказал:

- Держись от него подальше... Не нравится он мне.

- Да, будь осторожен, - добавил Андре, - Ты эльф знатный, мало ли чего этому... Кто он вообще?

Браймор пожал плечами.

- Не эльф точно, - сказал он, - Да и на полукровку не похож.

- Может человек? - сказала Аими, - Хотя... После того, что случилось на Шестой Станции, они из своего мира не ногой. По крайней мере насколько я знаю, - она снова посмотрела на рисунок, - Мне кажется, он грустный.

- Мне тоже, - ответил Браймор, - Ладно, позже с этим разберёмся, - он убрал рисунок в сумку, - Пошлите, а то опоздаем.

Каждый ушёл по своим делам: Аими отправилась на свои любимые занятия по вокалу, Алар - на практику пейзажной живописи, - в тот день его группа выехала на природу, чтобы запечатлеть эртавирское побережье, - Андре же с головой ушёл в основы режиссуры, а Браймор занялся искусством дебатов и красноречия. За день история о загадочном жутком человеке забылась и уступила место другим, более приятным впечатлениям. К концу дня об этом уже все позабыли.

Следующий день начался рано, все четверо стояли у ворот Академии в ожидании Мары.

Вскоре к воротам подъехала элитная чёрная машина с гербом семейства Адонов, из которой вышла девочка-минотавр с серой с белыми пятнами шёрсткой и синим, прикрывающим правый глаз, каре на голове. Одета она была в чёрное с голубыми элементами платье, из-под которого виднелись копыта.

Не успел слуга закрыть за хозяйкой дверь, как тут же Аими крепко её обняла, от чего свеже-коронованный элементаль мягко улыбнулась и похлопала орчиху по голове.

- Да, да, я тоже скучала, - сказала Мара, закатывая глаза, - Можешь отпускать.

Аими хитро улыбнулась, выпустила подругу из объятий и уже собиралась пихнуть её в бок, как любила делать, но Мара ловко увернулась, отпрыгнув в сторону.

- Уже и подловить нельзя, - Аими упёрла руки в бока.

- Подловить элементаля не так-то просто, - Мара гордо задрала голову.

- Разве? - сказал Андре, пихнув её локтём в бок, пока та не видела.

Элементаль недовольно посмотрела на него, будто собираясь сжечь его взглядом. Мара собиралась что-то сказать, как тут же её пихнул в спину Алар. В тот момент лицо девушки представляло собой смесь из злобы, отвращения и усталости.

- Довыпендривалась? - со злой усмешкой спросила Аими.

Мара не ответила, вместо этого она молча повернулась к Браймору, что подходил к ней с другого бока. Эльф поднял руки в знак поражения.

- Ладно, ладно, - сказал Браймор, - расслабься. Будто ты не скучала по нашим дружеским шалостям.

Мара лишь закатила глаза, проводила взглядом уезжающую машину, а затем молча пошла в сторону Академии.

- Естественно, она скучала, - сказала Аими, после чего все четверо пошли за Марой.

Все попытки разговорить её увенчались полным провалом, она сохраняла гордый, беспристрастный вид и даже не смотрела на них.

- Только не говори, что обиделась, - возмутилась Аими, - или общаться со старыми друзьями тебе уже не по статусу?

Мара молчала.

- Вот ты зануда! - орчиха скрестила руки на груди и отвернулась.

Обед молчания девушек продолжался недолго, до первого фонтана, если быть точным. Стоило Шмидтам и Браймору подойти к нему, как четыре струйки воды сперва застыли в воздухе, а затем по весьма замысловатой траектории полетели в лица друзьям Мары. У орков не получилось увернуться, а вот Браймор оказался проворнее и взмахом руки заставил воду встретиться с золотым пламенем.

- Очень по-взрослому, - сказал Андре, убирая со лба промокшие пряди.

- Один-один, ухмыляясь сказала Мара.

Тут же по её воле влага покинула Шмидтов, мокрые пятна высохли. Капли с их лиц, волос и одежды поднялись в воздух и вернулись в фонтан. Через секунду орки стояли уже сухие.

- На большой перемене в северном крыле библиотеки, - сказала Мара, не оглянувшись, - я вам всё расскажу.

- До встречи, - закатив глаза, сказала Аими.

Шмидты разошлись по сторонам, а Мара и Браймор отправились на занятия по алхимии.

- Сядешь рядом со мной, - скомандовала она.

- Ты же терпеть не можешь соседей.

- Твоя мама договорилась с моими родителями, чтобы я помогла тебе с завалами. Считай это договорённостью между твоим родом и моим.

Браймор хмыкнул, прикинув, что же Адоны могли попросить взамен.

- Я лучшая ученица в области химических и алхимических наук, - продолжала Мара, - следуй моим инструкциям, и проблем не возникнет. Я воспользовалась своими связями, профессор Барлоу вышел на больничный, и сегодня вместо него будет его подчинённый. Сядь ко мне, дождись, пока эта груда костей отойдёт, и просто пиши ответы, что я буду диктовать. Считай, ты уже сдал, после же этого займёмся твоей подготовкой всерьёз. Я уже всё спланировала, сперва...

Мара бросила на Браймора быстрый взгляд, после чего устало вздохнула.

- Вот только не надо включать свои принципы, - с долей возмущения сказала она, - это не та ситуация, в которой стоит быть честным и играть по правилам.

- Твой брат бы поспорил, - тихо прошептал Браймор.

- Авелиоса здесь нет. Просто не будь сложным и воспользуйся возможностью.

- Ты настолько в меня не веришь?

- Дело не в вере, а в гарантии. Либо ты закрываешь этот долг, либо нам обоим будет худо.

- Я смогу справиться сам, - возмущённо ответил Браймор, - мне нет нужды жульничать и хитрить.

Мара устало вздохнула.

- Что ж вы, паладины, такие упёртые?

- Я пока не паладин.

- Как хочешь. Твоя воля. Если проблем не возникнет, то я не стану вмешиваться, но если будут, то прошу, не играй в благородство и прими мою скромную помощь.

- Сжульничай. Ты хотела сказать сжульничай.

- Да все жульничают, Браймор! - зло заявила Мара, а затем устало схватила голову, - все жульничают... Видят возможность и забирают всё без остатка, оставляя другим лишь ошмётки... - она посмотрела в сторону Императорского дворца, что виднелся вдалеке вместе со столицей.

Браймор ощутил, как волны воспоминаний топят Мару своими могучими ударами, загоняя её всё глубже в пучины болезненного прошлого, и поспешил на помощь утопающей:

- Хорошо, я сделаю, как ты просишь, но обещай, что не станешь вмешиваться, пока я сам не попрошу.

- Так бы сразу, - ответила Мара, после чего поспешила сменить тему, - как прошли выходные?

- Никак, готовился без конца.

- Похвально.

- Хотя...

Мара приподняла бровь. Браймор рассказал историю о своём загадочном соседе и показал рисунок Алара. Элементаль изучила портрет.

- Кого сюда только не пускают, - сказала она.

- Не знаешь ничего о нём?

- Он хорошо скрывается.

- Я заметил.

В потоке беседы они сами не заметили, как оказались в лекционном зале.

- А зачем он тебе? - поинтересовалась Мара.

- Да так... Поговорить хотел.

- Ищи, если хочешь, но не думаю, что это будет так просто, хотя, зная твою удачу, вы с ним...

Мара не договорила, обратив внимание, что Браймор пристально смотрит куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, она поняла, в чём дело.

Он сидел там, среди родных ему мрачных теней, на самой вершине холодной и отстранённой от всего мира, как и он сам.

Настолько дальние ряды было запрещено занимать в виду их отдалённости от профессорского стола. Лекционные залы были во истину огромные, и чтобы добраться до последних рядов, могло уйти полминуты. Такие размеры обуславливались тем, что в стенах Академии часто проводились конференции и открытые лекции, на которые приходили гости и исследователи со всех миров Мироздания. Для обычных занятий дальние ряды не годились, потому их использование обычными учениками не допускались, но, по всей видимости, одному юноше сделали исключение.

Тёмно-фиолетовые глаза, казалось, сверкающими огоньками, когда он смотрел на Браймора и Мару, будто они были лишь неприятными ему зверьками, коих его принудили изучать. На элементале его взгляд задержался чуть дольше. Её чувство стиля было ему по душе: её чёрное платье с длинными рукавами, синее ожерелье, перчатки без пальцев — этот стиль ему, парню в чёрной футболке с черепами, серо-красном фраке и чёрных классических штанах, сильно импонировал. Он даже захотел с ней заговорить, но сам же себе запретил, и будто чтобы пресечь последнюю возможность для контакта посмотрел на неё с ещё большим презрением.

Маре его взгляд не понравился, она взглянула на него со всем отвращением, на которое только была способна его душа. Подобная реакция понравилась таинственному наблюдателю. Чем меньше он ей нравился, тем меньше был шанс, что она к нему подойдёт. Он много наблюдал за учениками вокруг себя и знал, что если на кого-то пала немилость баронетки Адон, то он терял всякое её внимание.

Браймор же смотрел на него с тем же интересом, с коим и он на них. Они изучали друг друга, будто два грандмастера шахмат, что пытались просчитать ходы друг друга ещё до начала партии.

Первый ход сделал Браймор, направившись к самой вершине под пристальным взором своего оппонента. Маре казалось, что он просто поставит наглеца на место, но исход гамбита её шокировал.

Браймор стоял прямо перед ним. Взгляд парня оставался всё таким же холодным, презрительным и жестоким. Он заглянул Браймору прямо в душу, давая понять, что ему тут не рады. Эльф даже не вздрогнул и посмотрел на незнакомца с сожалением в глазах.

— Привет, — сказал он, протягивая руку. — Я Браймор, мы соседи в общежитии.

Ответа не последовало, лишь тот же взгляд, тоже презрение и тоже сожаление.

- Я хотел спросить... - Браймор не успел договорить.

Его перебил голос скелета орка в чёрном деловом костюме.

- Внимание, ученики, профессор Курт Барлоу не постит сегодняшнее занятие в виду слабого здоровья, поэтому занятие проведу я.

Браймор ещё раз заглянул незнакомцу в глаза и уже собирался спуститься, но следующая фраза заместителя его остановила.

- Следуя полученным от профессора Барлоу инструкциям, я попрошу князя Басова сесть на дальний ряд для проведения пересдачи. Оу, Вы уже там, замечательно.

Мара про себя выругалась, сам же эльф оставался спокойным, он посмотрел на подругу, пожал плечами и сел неподалёку от своего нового знакомого. Тот явно не был рад компании и уж тем более раздавшимся любопытным шёпоткам и устремлённым в его сторону любопытным взглядам.

- Прости, - извинился Браймор, поняв, что привлёк нежелательное внимание.

Эльф сел недалеко от своего мрачного соседа и, закрыв глаза, принялся мысленно проговаривать всё, что учил последние дни. Скелет же, или как его звали при жизни Ричард, по пути к ним раздавал ученикам листы с тестами.

- В связи с отсутствием профессора, - сказал он, - вы будете выполнять составленные им тесты для закрепления пройденного материала под моим надзором во избежания списывания.

Кто-то принялся нервничать, кто-то не воспринял новоявленного надзирателя всерьёз и был готов закинуть ноги на стол и расслабиться, Мара же тихо попросила Владычицу Фортуну Везучую и Владыку Декарда Просвещённого помочь Браймору.

Эльф же посмотрел на соседа и сказал:

- Удачи, - сказал он с лёгкой, практически неуловимой тревожностью.

Ответа не последовало, всё, что получил Браймор, это презрительный и надменный взгляд искоса, да и тот продлился лишь секунду.

- Судя по всему, удача тебе не особо нужна, - разочарованно сказал Браймор.

Ричард Стрейкер тем временем дошел до этой причудливой пары и замер при виде человека. Правила и установки, которым он подчинялся в своей нежизни, требовали пересадить его, но затем в памяти всплыла лично отданная Барлоу команда, позволяющая мрачному ученику сидеть вдали от всего мира. Выйдя из ступора, давно разложившийся лаборант передал обоим тесты и удалился. Он молча сновал меж рядов, пристально вглядываясь пустыми глазницами в листы учеников, каждые семь минут возвращаясь к Браймору.

Курт Барлоу, как и большинство представителей вампирского рода, сильно полагался на таинства некромантии, но, как гласят древние тома, чем больше разумный мертвец служит, тем менее человечным становится. Ричард ещё при жизни служил профессору верным лаборантом и ассистентом, и его служба продолжалась в нежизни на тот момент уже тридцать пятый год, из-за чего он превратился лишь в слегка одушевлённый механизм, который во всём следовал выверенному расписанию и отданным приказам. Безусловно, он не лишился памяти о своей личности, не утратил склонности и предпочтения, но эмоции, увы, уже давно не испытывал.

К сожалению, подобные гнетущие метаморфозы мало кого волновали, лишь немногие подобные Браймору поднимали споры об этичности сохранения разума у мертвецов, в которых эльф активно участвовал на уроках-дебатах. Сейчас, правда, у него были более важные проблемы, чем обдумывание ужасов нежизни.

Ручка с длинным красным пером слегка дрожала в его руке, выписывая формулы и уравнения. Алхимические символы и цифры — все как один кривились и косились, поддаваясь растущему волнению. Каждый ответ Браймор записывал будто ведомый незримой силой, причудливым тихим шёпотом, чьё эхо раздавалось в его голове, диктуя ответ за ответом. Эльф постепенно терял уверенность в том, что пишет, он доверял наваждению и выученным урокам, но не верил, что правильно применяет свои познания.

Прошло около получаса, Браймор отложил ручку, чтобы отдышаться и прийти в себя. Именно в этот момент Стрейкер вновь удалился, и эльф поймал на себе заинтересованный взгляд тёмно-фиолетовых глаз, что искоса глядели на записи Браймора, затем он упал на самого эльфа и молча кивнул, подтвердил правильность ответом. Браймор поверил в его оценку, ибо краем глаза зацепился за его лист с ответами. Всё уже давно было решено. Эльф удивился тому, как его сосед умудрился решить немалый объём из тридцати задач за такой ничтожный промежуток времени. Браймор взглянул на Мару, что считалась лучшей в данном предмете, элементаль ещё возилась с заданием, когда таинственный соглядатай уже давно закончил.

Эльф еле сдержал вопрос, как можно было сделать всё так быстро, но потом вспомнил, что ещё не закончил сам. Вновь взявшись за ручку, аки обнажённый меч, он собирался вновь ринуться в бой с алхимией, но тут же замер.

Тот самый вопрос, тот самый камень преткновения, что столкнул Браймора в пропасть, красовался на бумаге, словно приговор. Червь сомнения зарылся в душу эльфа, отозвавшись лёгкой дрожью в теле, но Браймор не собирался сдаваться. Ручка принялась выписывать очередную формулу, затем зачеркнула и написала снова, и снова, и снова, и снова, она зачёркивала символы и знаки, будто тот самый червь отравлял их своим мерзким соком неуверенности и пожирал, оставляя лишь чернильные пятна.

И вновь попытка, и вновь неудача. Браймор взывал к тем знаниям, к тем формулам и определениям, что учил днями напролёт, но их попросту не было. Рой червей жрал их на прямо глазах эльфа, грыз опоры уверенности, ожидая, когда же Браймор вновь падёт в пропасть неудач.

Дыхание стало прерывистым и частичным, сердце билось в агонии, а глаза нервно бегали, ум вспоминал знания, коих его лишили. Браймор отчаялся, судьба его, казалось, уже была уже решена.

Тут в его ногу что-то врезалось, влетело и упало на оббитую бархатом лавку. Эльф обернулся, между ним и любопытным соседом покоилась игральная карта, на которой каллиграфическим почерком красовалась надпись: «Не благодари».

Их взгляды пересеклись. Эльф сразу всё понял, на обратной стороне были нужные ответы. Предложенные по доброй воле или с неозвученными требованиями, неважно, Браймор, не глядя, кинул ему карту и шёпотом произнёс:

- Я сам справлюсь. Без обмана...

Он повторял это про себя раз за разом, вбивая эту мантру себе в голову, вытравляя поганых червей сомнения, оставляя их на голодную смерть.

Вновь взяв ручку, Браймор стал решать задачу как знал, лучше уж попробовать и облажаться, чем пойти на подлость и принять лёгкий путь подлецов, обманщиков и мошенников, таков был его принцип. Если уж погибать, то погибать с честью.

Голос наваждения раздался вновь, в этот раз тихий и робкий, лишённый всякой силы, он продолжал звучать, диктуя ответ за ответом. Браймор писал, не думая о правильности того, что пишет, отдавшись интуиции и своим знаниям, он отправился в неизвестность.

Под присмотром любопытных тёмно-фиолетовых глаз и надзором Ричарда эльф просидел ещё полчаса. На исходе занятия он поставил точку и сдал работу.

Мара ждала его на выходе из лекционного зала.

- Ну что? - спросила она, уводя Браймора в сторону.

Он подробно рассказал ей, как решил задачи, после чего Мара облегчённо выдохнула.

- Не зря я Фортуне всё занятие молилась, - сказала она, - Поделилась с тобой богиня удачи.

Браймор усмехнулся.

- Если не облажался в расчётах, то ты сдал, - подвела итог Мара.

- И без помощи справился, - гордо заявил Браймор.

- Вот надо было тебе так рисковать? Хоть бы взглянул, что он тебе подкинул. Хотя нет, правильно сделал, он ведь и подставить тебя мог.

- С каких пор ты такая подозрительная?

- Я не утверждаю, что он мог это сделать, - пояснила Мара, - Решать быстро не значит решать правильно, знаешь ли.

За их спинами кто-то недовольно хмыкнул. Оба обернулись и увидели того самого парня, о котором шептались. Вблизи он показался Маре ещё более странным и даже неприятным. Низкий, щуплый, бледный, с горящими недобрыми огоньками глазами и мерзким шрамом через правый глаз, хотя она отметила его предпочтения в одежде, что недалеко ушли от её собственных.

Таинственный юноша уже собирался уходить, как его окликнул Браймор:

- Постой, - эльф подошёл к нему и протянул руку, - Спасибо, что попробовал помочь.

Он посмотрел на руку Браймора, затем ему в глаза, секунду о чём-то подумал и всё же ушёл.

- Хам, - бросила ему вслед Мара, ей захотелось облить его с ног до головы, но затем посчитала, что он её гнева не достоин, - Что он о себе возомнил? Поганец.

- Расслабься, - успокоил её Браймор, - Пошли, у нас ещё дела есть.

Браймор ещё раз посмотрел вслед своему нелюдимому соседу, после чего князь с баронеткой отправились на практику по дворцовому этикету, обязательной к посещению дворянским детям, но недоступной простому люду.

Расписание в Академии было составлено таким образом, что после двух часовых занятий шла большая перемена, а после ещё два урока, так что после второго занятия компания из Браймора, Мары и Шмидтов собралась вновь в оговоренном месте, в северном крыле библиотеки имени Владыки Декарда Всезнающего при Академии миссис Роуз. К слову, она до сих пор считается одной из крупнейших библиотек во всём Мироздании.

Библиотека представляла собой белоснежный циклопический, пронзающий небеса шпиль, украшенный золотыми орнаментами. Внутри же это была огромная цепь из переполненных стеллажами этажей, связанных между собой винтовыми лестницами, на каждой ступени которых были выгравированы цитаты известных учёных, философов и изобретателей. Северное крыло, где и была назначена встреча, находилось в самом подножье башни, со стороны оно походило на выпуклость у основания шпиля и обладало рядом отличительных черт, самым заметным из которых, пожалуй, был искусственный водопад, что стекал из круглого отверстия в потолке и падал в небольшое рукотворное озеро метров сто в диаметре. За ним располагалась винтовая лестница, что вела в читальный зал на крыше, на которой, вокруг перетекающей в водопад речки, цвело множество деревьев и кустов, создавая атмосферу миниатюрного парка.

Мара выбрала именно это место исключительно из-за доступа к водной глади.

Шмидты уже были там и откровенно скучали. Алар рисовал плавающие кувшинки, Андре разглядывал стеллажи, а Аими, казалось, вовсе считала, сколько книг расположились на этих сотнях полок.

Стоило ей завидеть князя с баронеткой, как она тут же устремилась к ним, таща братьев за собой.

- Ну что вы так долго?! - возмутилась орчиха. - Я уже почти все книги пересчитала!

- Серьёзно? - усмехнулся Браймор.

- Три тысячи семьдесят пять, - она махнула рукой в сторону. - И это только на той стороне. Рассказывай уже!

Мара по-прежнему не торопилась. Горделивой и важной походкой она подошла к библиотечному озеру.

- Всё случилось так резко, - начала она свой рассказ. - Вечером я попрощалась с вами, а утром она вызывала меня к себе на приём.

- Анаэль... - с восхищением прошептала Аими.

- Я и до этого её видела, но знаете... Как бы правильно выразиться? Никогда до этого она не казалась мне божеством, тем более, что она младше меня, но в ту нашу встречу... В тот момент мне казалось, я смотрела на ожившую церковную статую, на тот самый лик с икон, на которые молятся и уповают.

- Поэтично, - сказал Андре.

- Лицо у неё было, несмотря на свои острые черты, таким нежным и ласковым, но в то же время властным и величественным. Глаза её будто чистое золото, словно лучи солнца, солнца...

- «Блеск богатств, коими она одаривает нас», - процитировал тогда ещё не завершённое Житие Высшей Владычицы Браймор.

- Да, - подтвердила Мара, - волосы её белые, словно первый снег, и тонкие, словно нити шёлка, но в то же время кудрявые и спутанные в необычные формы, словно облака.

Вдохновение снизошло к Алару, и каждое слово Мары отзывалось в нём по-особому. Его окрылённой рукой карандаш выводил линии портрета четырнадцатилетней богини, правда, тот рисунок не содержал в себе и половины той красоты и одухотворённости, что были присущи Анаэль.

Мара прервала свою историю, будто что-то вспомнив, что-то мало приятное, и лишь затем продолжила:

- Стоило мне сесть с ней рядом в той беседке в сердце императорского сада, услышать её бархатистый голос, как я забыла, из кого она рода и что сделала...

И вновь она прервалась, посмотрев, как лучи солнца переливались яркой радугой у водопада.

Браймор было хотел её приободрить, но Мара быстро пришла в себя и вновь заговорила:

- Она нарекла меня своим элементалем Воды, рассказала о своём видении, в котором и узрела меня, после чего через несколько дней я отправилась в путь.

Мы встретились с Анаэль вновь на берегу Эйрейского океана в мире фей Труэра. Суть моего путешествия была проста, но в то же время она представлялась невозможной. Мне надо было добраться до Храма Воды и отыскать в его чертогах Амфитриту.

- В чём подвох? - спросил Андре.

- Как она мне сказала, нужно было идти по воде.

- Стоп. По воде?! - воскликнула Аими.

- Да, нужно было идти по водной глади океанических просторов в неизвестном направлении, ибо где находился Храм, не знала даже Анаэль.

- Как ты вообще справилась? - поинтересовался Браймор.

- Немного смекалки, знания химии, чудовищной силы воли и концентрации, - Мара сделала шаг и встала прямо на поверхность библиотечного озера, одна из кувшинок тут же врезалась в её копыто, - Фокус простой, но действенный. Я останавливаю движение молекул воды, тем самым создавая... Как бы это лучше описать? Тёплый лёд.

Вода под её ногами действительно замерла, словно лёд, а вокруг неё бегали и журчали волны.

- ВАУ! - воскликнула Аими, - Ты всё время так могла?!

- Повода не было, - Мара шагнула на "берег" - а вода на том месте, где она стояла, вновь стала жидкой.

В смысле повода не было?! - продолжала Аими. - Я, если бы знала, что ты так могла, такой бы концерт смогла устроить!

- Это требует огромной концентрации, - ответила Мара в своей фирменной беспристрастной манере.

- Ты так неделю гуляла!

- И?

- Ты теперь от меня не отделаешься, и ты это знаешь, - с лёгкой угрозой сказала Аими. - Я могу быть очень, очень, очень...

- Я поняла, - с лёгкой раздражительностью ответила Мара.

- Очень надоедливой, - закончила Аими.

- Вы закончили? - спросил Андре.

- Надеюсь, - глаз под чёлкой Мары начал слегка дёргаться.

- Тогда вот такой вопрос, - подал голос Алар, - как ты спала, не уходя под воду?

- Особая медитативная техника, - ответил за неё Браймор.

- Да, мама обучила меня с братьями. Медитируя можно впасть в трансовое состояние, при котором ум и тело отдыхают, но элементарные силы продолжают работать. Хотя... Противно это признавать, но пару раз я всё же тонула.

- Во время концерта не урони меня, - сказала Аими.

- Да отстань ты со своим концертом! - Мара раздражённо вздохнула. - Питалась я в основном рыбой.

- Сырой? - спросил Андре.

- Путь к вершине могущества подразумевает определённые лишения. Иногда, конечно, мне везло натыкаться на проплывающие мимо торговые корабли. Они принимали меня за паломницу и, согласно традициям, скидывали мне еду и питьевую воду.

Так я путешествовала около четырёх дней без ориентиров и каких-либо мер навигации. Анаэль сказала мне, что ничто, кроме собственной интуиции, не сможет привести меня к цели. И вот одним не в меру знойным утром я решила помедитировать дольше обычного и позволить течениям унести мой плод из тёплого льда. Когда я открыла глаза, то уже восседала у порога Храма.

Мара развернулась к озеру и, вытянув руку, вновь покорила его. Вода оживилась, устремилась вверх, нарушая сами законы природы, зависла в воздухе, строя по воле Мары конструкцию, идеально имитирующую тот самый Храм.

Он представлял собой набор узорчатых колонн, соединённых арками в виде волн и выстроенных вокруг спиральной лестницы, уходящей в небо и становящейся тем больше и шире, чем ближе к облакам она была. Со стороны Храм напоминал воронку или же...

- Храм Воды в форме водоворота, прекрасный символизм, - подвёл итог Андре.

- И дай угадаю, - сказал Браймор.

- Да, он полностью был построен из воды, - Мара оглядела созданное ей строение. - Он был прекрасен... Лучи солнца переливались в его водах, всюду плавали рыбы, на меня даже попытался накинуться кальмар.

Аими слушала с горящими от восторга глазами, явно сочиняя в голове песню на основе этой истории. Алар усердно, словно одержимый, зарисовывал каждое её слово, совсем не жалея карандаш. Андре представлял насколько же кинематографичным был тот Храм, и какой же фильм можно было бы снять в его стенах. Браймор же слегка завидовал Маре и мечтал оказаться на её месте.

На самой вершине, среди статуй моих предшественников, я нашла это, - элементаль сняла с пояса флягу и вылила её содержимое прямо в руку, жидкость, коснувшись её ладони, тут же обернулась твёрдой материей, а именно синей рукояткой хлыста, - Амфитрита, моё оружие, хлыст, гоняющий волны во всём Мироздании.

Все дружно охнули, а на лице Мары зависла самодовольная улыбка. Амфитрита вновь обернулась водой и вернулась в свои "ножны".

- А что будет, если её выпить? - поинтересовалась Аими.

- Я тебе по лбу дам, - сразу же ответила Мара.

- Подожди, - прервал их Андре, - а как же большая стычка в финале?

Мара приподняла бровь.

- Нельзя просто взять, зайти в храм и уйти с артефактом. В конце всегда происходит большая драка или что-нибудь в этом роде. Таков закон кино.

- Стоило мне взять хлыст, как тут же храм разрушился, я ушла под воду, и на меня накинулась огромная человекоподобная рыба. Доволен?

- Вот теперь всё по канонам.

- Про неё особо и сказать-то нечего, - продолжила Мара.

- Не-не-не, - требовательно заявил Алар, - Коль начала говорить в деталях, так и заканчивай подобающе.

Аими закивала, а Браймор жестом потребовал продолжения.

Мара закатила глаза.

- Ваша взяла, по пути в обеденный зал расскажу, я голодная.

Все отправились к выходу из библиотеки. Лишь Браймор напоследок обернулся, заметив быстро скрывшийся меж стеллажей серый фрак, обладатель которого явно подслушивал историю Мары.

*** Подружиться с призраком

Уже неделю Браймор не видел своего таинственного соседа, а дверь в комнату с пропущенной шестёркой, казалось, никогда не открывалась. Эльф, правда, не отчаивался его встретить и был близок к этому. То и дело призрак Академии мелькал размытым пятном на задних рядах аудиторий, где-то в стороне среди теней или в бурном потоке учеников в коридорах. Никто, кроме Браймора, не замечал эту маленькую щуплую фигурку, и даже преподаватели делали вид, что этого парня не существует.

Эльф в один момент подумал, что парень из комнаты с пропущенной шестёркой может оказаться лишь причудливой галлюцинацией, что дразнила его своей недосягаемостью. Правила не давали к нему подсесть, тени не позволяли хорошо его рассмотреть, а бурный поток учеников не позволял к нему приблизиться.

Довольно быстро Браймор понял, что нужно менять подход к делу, а потому он, как бы выразилась Мара, воспользовался статусом и связями. Разговор с миссис Роуз прояснил многое, но яснее картина не стала.

Браймор смотрел в окно, стучал пальцами по стеклу и раздумывал над тем, что сегодня узнал.

- Зайнон-Владислав Цепеш, - в который раз повторил он имя "призрака", за которым охотился неделю, - Зайнон...

Из раздумий его вырвал стук в дверь. Гостей он не ждал, а потому сильно удивился, когда в комнату ворвались Шмидты и Мара. Принесли они с собой различного вида угощения и сладости, даже торт где-то раздобыли, а также бутылки с газировкой. Вошли они так, будто бы это была их комната, а не Браймора, и принялись двигать мебель, устраиваться поудобнее вокруг столика с едой.

- Ну что встал, садись! - командным тоном заявила Аими.

Браймор по-прежнему не понимал, что они здесь делают, но сопротивляться не стал, закрыл дверь и сел между братьями Шмидт.

- А что за повод? - наконец спросил он.

- Спрашиваешь ещё, - ответила Аими. - Ты же пересдачу на отлично сдал. Вот и повод друзьям собраться.

Действительно, в то утро Барлоу уже лично сообщил эльфу об его успехах, немного поворчал, желая видеть такие результаты на экзаменах, а не на пересдачах, и пообещал, что в следующий раз даст работу посложнее и не будет столь щедр. Для следующей работы Браймору придётся вникнуть и понять материал, с чем у него, даже несмотря на ежедневные занятия с Марой, до сих пор были проблемы.

- Могли бы хоть предупредить, - сказал Браймор, открывая пачку печения.

Аими отмахнулась.

- Ты бы отказался, - заявила она.

- А она бы всё равно пирушку закатила, - добавила Мара. - Так что мы решили всё сделать без прелюдий.

- Скажешь тоже, - ответила на это Аими, после чего, съев печеньку, принялась рассказывать свежие сплетни, будто она была не орчихой, а ожившей жёлтой газетёнкой.

Звонкий мелодичный голос стал похож на жужжание целого роя слухов, сплетен и домыслов, приправленных её собственными додумками. Мара поначалу старалась её не слушать и сидела со своим фирменным холодным выражением, но вскоре стала ей подпевать уже со своими домыслами.

Парни же лишь изредка посмеивались, слушая их невероятные и, естественно, ни разу не выдуманные истории.

- Кстати, - звонко протянула Аими, - мне тут птичка напела, что кое-кто захаживал к директрисе с визитом, - она, опёршись локтем на стол, наклонилась к Браймору, - рассказывай.

Все глаза уставились на эльфа, он усмехнулся.

- Тебе понравится, - заявил Браймор, делая глоток газировки, - Миссис Роуз позвала меня, чтобы поздравить, но наш с ней разговор зашёл в другое русло. Я спросил про... - он сделал драматическую паузу.

- Говори уже! - возмутилась Мара, не оценив театральные замашки эльфа.

Браймор закатил глаза.

- Про нашего призрака.

На секунду повисла тишина.

- Чем он тебя так зацепил? - спросила Мара, не поддаваясь всеобщему интересу.

- Брось, - возмутилась Аими, - интересно же.

- Что в нём интересного? - элементаль не отступала, - человек-затворник не в ладу с головой. Да, никогда такого не видела, - об её сарказм можно было порезаться.

Аими махнула рукой и приготовилась греть уши об историю Браймора.

- Его зовут Зайнон-Владислав Цепеш, - сказал он наконец.

- У людей по два имени? - спросил Алар, - интересная традиция. Может, он кто-то важный? Там... Какие у них титулы есть?

Зайнон... Зайнон... — повторял раз за разом Андре. — Странное имя... Но должен признать, звучит. Ему подходит на самом деле. Мрачно и таинственно.

- Он... — продолжил Браймор. — На специальной форме обучения, назовём это так.

- Специальной? — уточнила Мара.

- Да, все профессора о нём знают, но не говорят при учениках, позволяют ему держаться подальше ото всех на занятиях и прочее. Он не особо социальный.

- Да что ты, я даже не заметил, — сказал Андре, разливая газировку по стаканам.

- Может, он социофоб? — спросил Алар.

- Однозначно, — ответил Браймор. — Он говорит только с миссис Роуз, да и с ней он не особо многословен.

- Он говорящий? — искренне удивилась Аими.

- По всей видимости.

Браймор сделал небольшую паузу и выпил газировки.

- Но, - продолжил он, - пожалуй, самое интересное в нём, - Зайнон один из умнейших студентов Академии.

- Ага, а мы с Аими два кентавра, - заявила Мара, отрезая себе торт. - Ничего более убедительного придумать не смог?

- Я серьёзно, он...

- Браймор, при всём моём уважении, это полный бред.

С присущей её крови манерностью и элегантностью Мара съела кусочек торта.

- Я не шучу, - с долей раздражения ответил Браймор.

- А я кентавр, если не заметил, - слегка надменно ответила элементаль под смешки Шмидтов. - Салфетки не будет?

Браймор закатил глаза, встал и пошёл к столу, в одном из ящиков которого эльф хранил набор гербовых салфеток на случай визита титулованных гостей. Разговоры и шутки продолжали звучать и смолкли лишь тогда, когда все заметили застывшего у окна эльфа, что словно завороженный вглядывался в ночь.

- Если там этот фрик... - сказала Мара.

- Ставлю двадцатку, что там Зайнон, - с усмешкой заявил Андре.

- Да быть не может, - ответил Алар.

Аими оказалась умнее прочих и встала рядом с Браймором. Вскоре она также застыла, вглядываясь в неизвестность.

- Кажется, я проиграл двадцатку, - с долькой грусти сказал Алар, подходя к окну.

Через секунду уже все пятеро стояли и смотрели на него.

Он стоял там в полном одиночестве, освещённый пленительно ярким в общей черноте ночи светом фонаря, и вглядывался в тьму неба, любуясь луной. Заострённые фалды фрака развивались по прихоти прохладного ветра вместе с кудряшками волос. Зайнон не видел дружную, наблюдающую за ним компанию друзей, он был полностью поглощён своими мыслями, и мир вокруг не имел для него никакого значения. Были лишь он, его размышления и верная ему спутница луна, что будто внимала его мыслям, словно зритель, восхищённый пением оперных див.

- Красивый кадр, - констатировал Андре.

- Уже поздно, - сказала Аими. - Если охрана его увидит, будут проблемы.

Зайнон будто услышал её, развернулся и пошёл в сторону входа в общежитие.

- Каковы шансы...

- Не слышит он нас, - перебила Аими Мара. - Нет у людей никаких сил.

- Занятное совпадение, - сказал Андре, возвращаясь к столу с едой.

Браймор же всё-таки достал салфетки и передал Маре. Когда все вновь сели за стол, Алар всё ещё стоял у окна и зарисовывал образ ночного мыслителя в свой карманный блокнот, пока за ним не вернулся брат и не потащил к остальным. Аими, секунду поразмыслив, хитро улыбнулась и подошла к двери.

- Ты куда это? - спросила Мара.

- Аими, не надо, - сказал Браймор.

Орчиха лишь жестом попросила их не шуметь, еле слышно шикнув. Она слегка приоткрыла дверь так, чтобы можно было незаметно подглядывать за происходящим в коридоре, и с минуту готовилась поймать взглядом того самого Зайнона из комнаты с пропущенной шестёркой.

Первым не выдержал Алар и встал рядом с сестрой.

- Как дети малые, - покачала головой Мара.

Вот уже все три орка подглядывали в маленькую щёлку, жертва их слежки не спешила появляться.

Будто увидев будущее, Мара выставила перед Браймором руку, не давая ему сделать шаг.

- Не смей, - сказала она холодным тоном. - Сохрани достоинство.

- Если знать не сплетничает и не подглядывает, то я тогда фея, - с самодовольной ухмылкой ответил Браймор, от чего элементаль фыркнула.

Аими снова шикнула, и все тут же притихли. На лестнице показалась знакомая кудрявая голова, а за ней и остальное тощее тельце. Шёл Зайнон по противоположной его комнате стороне коридора, но это была лишь первая странность, тройняшек больше смутило, как он шёл. Совершенно тихо, ни единый шаг не породил ни звука, будто бы не шёл, а умело крался. Даже ключи он достал совершенно беззвучно, связка даже не звякнула. Именно в этот момент они поняли, как он так долго оставался призраком Академии, тенью, что бесхозно бродила где-то позади. Все три наблюдателя подумали, что такого уровня бесшумности без причины добиться нельзя.

Зайнон подошёл к двери в комнату Браймора и, прежде чем Шмидты что-либо поняли, закрыл дверь со своей стороны, ударив орков по макушкам зелёных голов.

- Ай! - звонко воскликнула Аими, после чего широко распахнула дверь и вышла в коридор. - Вот это было грубо! - заявила она в спину Зайнону.

Реакции не последовало, он со всё той же неестественной тишиной открыл дверь и заперся в своём чертоге.

- Ну-ну, - грозно заявила орчиха. - Долго прятаться не сможешь, я ведь любого достану!

Браймору пришлось затащить её внутрь, пока она не стала ломиться в комнату с пропущенной шестёркой.

- Глупая была идея, - заявил эльф.

- Сам посмотреть хотел, - заявила орчиха.

- Тут аккуратнее надо быть, - пояснил Браймор, - ловить с той же хитростью, с коей он прячется.

- Ловить? - спросила Мара.

- По-моему, он вполне ясно намекнул, что ловить его не надо, - сказал Андре, потирая голову.

- Мало ли что ещё выкинет, - добавил Алар.

- На место бы его поставить, - завершила композицию Мара, потянувшись к фляжке с «Амфитритой».

- Нет! - присёк её воинственный порыв Браймор.

- Что ты его защищаешь? - спросила Аими.

Браймор внимательно оглядел уставившиеся на него пары глаз, тяжело вздохнул и плюхнулся в кресло. Осушив одним глотком стакан газировки, он сказал:

- Это... Давайте так, я просто понимаю, как он себя чувствует, - Браймор секунду помолчал, - Когда везде видишь угрозу, ни с кем не говоришь, каждая протянутая рука кажется сжатым кулаком... После того как мама забрала меня у отца... - дальше он мог не продолжать, все знали эту историю и понимали, к чему он ведёт, - Я вёл себя также. Я даже с ней не разговаривал. Когда я впервые увидел Зайнона, его взгляд... Я будто себя молодого увидел...

Мара вздохнула, Шмидты тоже не знали, что сказать, Браймор продолжил:

- Но он всё-таки другой. Он ведь дал мне те шпаргалки.

- И? - спросила Аими.

- Он попытался помочь мне. Не проигнорировал, а попробовал помочь. Будто...

- Боится, но пытается подружиться, - продолжил мысль Андре, - Вот это драма.

- Если... Если мы ему поможем? - не умолкал Браймор, - Если он всё же потянется к нам, то мы могли бы...

- Он не особо часто проявляет к нам симпатию, - попыталась вразумить друга Мара, хоть и знала, что его не так-то и просто переубедить.

- Если есть шанс, то я обязан помочь, - твёрдо сказал Браймор, будто произнося клятву, - Я не прошу вас...

- Ну нет, дружок, - перебила его Аими, - Геройствовать надо вместе. Песня одним куплетом не пишется, - её звонкий голос звучал по-особенному искренне, - И чтобы Мара уж точно не отказалась.

Орчиха схватила эльфа за запястье, вложила ему в ладонь руку элементаля и, прежде чем та что-либо поняла, накрыла их своей, сверху же легли ладони Андре и Алара.

- Клянёмся, - непринуждённо заявила Аими.

- Клянёмся, - в унисон повторили за ней братья.

- Вряд ли получится, но... - Мара закатила глаза, - Что смогу сделаю.

- Клянись, - возмутилась Аими.

Элементаль фыркнула, но всё же сказала:

- Клянусь.

Браймор смотрел на них и тепло улыбался.

- Клянусь, - закончил обряд эльф, после чего все с чистой совестью разжали ладони. - Спасибо вам, поверьте, наше дело правое.

- А правые дела не откладывают, - с ухмылкой на лице заявила Аими и вышла в коридор.

- Она орк или танк? - спросила Мара.

Целых пять минут орчиха штурмовала комнату с пропущенной шестёркой стуком и весьма заманчивыми обещаниями торта, но, увы, безрезультатно. Отчаиваться, правда, никто не стал, ведь теперь Зайнон от них так просто не скроется.

*** Дружба

Штурм всё же не остался безрезультатным, Зайнон стал скрываться пуще прежнего, хотя, как Тёмный принц признался мне позже, он следил за ними. Издалека, в тенях и потёмках, словно настоящий призрак, наблюдал, будто ища момент, когда можно будет к ним присоединиться, но всё же не решался.

Эта игра продолжалась чуть больше недели, пока однажды в среду Андре не повезло. В то время он активно готовился к съёмкам короткометражки в жанре ужасов в привычной ему педантичной манере. Ключом к успеху своего фильма орк считал реализм в сценах детального расчленения несчастных туристов. Он внимательно подбирал реквизит, пытался найти максимально правдоподобную фальшивую кровь и, конечно же, углубился в сам процесс отделения конечностей и органов от тела. Профессор проникся его стремлением и выписал ему письмо, позволяющее начинающему режиссёру посетить факультатив по хирургическим вмешательствам. «Режиссёр должен знать больше, чем ему хотелось бы знать», — сказал профессор, отдавая Шмидту письмо, тот уже на следующий день посетил факультатив, на котором они и встретились.

Андре повезло дважды, ибо он встретил двух весьма уникальных созданий: призрака Академии и, как их именовали в гримуарах и справочниках, Отродье Вельзевула. Порой фей используют по-разному. Крылатые создания, всего полметра ростом, довольно услужливые и работают за любые деньги, словно зависимые от них. Они настолько одержимы блестящими монетками, что их родной мир тысячелетия назад превратился в гигантский рынок, а их расу заклеймили как дешёвую прислугу, готовую вечно служить за самую малую оплату, лишь бы она была. В нашем же случае фей могут массово скупать чернокнижники и превращать их в мерзкие глазу гибриды алчной расы и мух.

Головы становились мушиными, кожа — хитином, а в остальном они особо сильно не менялись, а поскольку их анатомия оставалась близкой к изначальной, уцелевших гибридов использовали для вскрытия и изучения.

Андре выдали необходимые инструменты и пособие по анатомии фей, попросив особо не увлекаться процессом и не мешать занятию. Он же, в свою очередь, лишь хотел в тишине и одиночестве рассечь плоть подопытного, чтобы понять, как правильно показать этот процесс на экране. И в поисках укромного уголка он и наткнулся на Зайнона.

- Ну привет, - сказал Андре, занимая операционный стол, на котором впоследствии разместили образец. - Как жизнь?

Реакции, как вы поняли, не последовало. Зайнон, поправив перчатки, принялся вскрывать причудливого мутанта и уже понемногу доставал из него внутренности. Андре следил за ним, движения скальпеля были идеально выверены, будто он занимался этим уже много лет. Органы Зайнон доставал крайне аккуратно, ни секунды не сомневаясь и не мешкая, орк понял, что в анатомии фей Тёмный принц мог ориентироваться чуть ли не вслепую.

- Ты хирург? - спросил Андре.

Ответа не последовало.

- Если да, то чертовски хороший.

Первая реакция — Зайнон презрительно на него посмотрел, требуя, чтобы орк оставил его в покое. Андре, правда, капитулировать не стал.

Я вот просто пришёл феечек порезать. Я вообще режиссёр, но сейчас я в погоне за правдоподобностью. Детальность и убедительность делают слэшары страшными, знаешь ли, по крайней мере я так думаю.

Орк натянул перчатки и, выбрав случайную точку на теле Отродья, уже собрался сделать разрез. Резким движением скальпеля Зайнон отбил лезвие Андре, аки умелый фехтовальщик. Орк не оценил подобный финт и уже было хотел возмутиться, но смолк, не сказав ни слова. Зайнон показал ему тетрадный лист с зарисовкой какого-то органа и надписью: «Мешочек с кислотой. Плавит металл». Андре хмыкнул, поняв, что чуть не макнул скальпель в яд.

- Спасибо, - сказал он.

Зайнон секунду помолчал, затем закатил глаза, мысленно выругался и дал Андре свои заметки, чтобы тот ещё чего не устроил.

- Да, вы расщедрились, уважаемый, - не без смешка поблагодарил его орк. - Ты не так плох, как кажешься.

Зайнон его проигнорировал и вернулся к работе, доставая из Отродья органы и перенося их в специальную формочку в виде тела феи для дальнейшего описания.

Работа же Андре была более грубой и неумелой, направленной заметками Тёмного принца.

- Хочешь послушать про мой фильм? - спросил орк, доставая наружу кишечник.

Зайнон замер, словно статуя с окровавленным скальпелем в руках, затем через секунду ожил и пожал плечами. Андре воспринял это как согласие и начал по памяти пересказывать сценарий, и, судя по промелькнувшей на мгновение ухмылке, Зайнону понравилось.

Андре уже успел подумать, что сможет его разговорить и им удастся вместе пройтись, но когда орк сдавал оборудование, Зайнон уже скрылся. Правда, когда фильм показывали на кинофестивале Академии, Зайнон его посмотрел вместе со всеми, и ему понравилось.

Шмидтам и их творчеству везло на встречи с Тёмным принцем. Так, например, через два дня после истории со вскрытием Алар встретился с ним в академической галерее.

То был поздний вечер, и орк, как обычно, засиделся среди картин и статуй, перерисовывая их в альбом. Орк всегда погружался в работу с головой и когда рисовал, то пропадал в мире картин, а чтобы до него достучаться, нужно было хорошенько его ткнуть.

Вот и в тот вечер окрылённый вдохновением Алар не заметил, как Зайнон сел рядом и наблюдал за рождающимся шедевром. Они оба сидели совершенно молча, пока охранник их не выгнал в связи с закрытием галереи, только тогда орк заметил, с кем сидел, и по пути к выходу, который, к сожалению для Зайнона, был один, думал, что сказать. Уже на улице Алар понял, что идей нет, и просто протянул руку. Зайнон с опаской на неё посмотрел, будто готовясь увернуться от удара, затем всё же её пожал некрепко и быстро, после чего скрылся в неизвестном направлении, оставив Алара думать, что всё это значит.

У Аими же получилось более приятное знакомство. Орчиха во всю готовилась к музыкальному фестивалю Академии, на котором планировала выиграть. Подготовка её заключалась в молитве богам креативности и творчества, чтобы те даровали ей вдохновение для новой авторской песни.

Что это за боги, вы спросите? Если вкратце, Аими их выдумала, чтобы было кого винить в творческом кризисе или плохих идеях. Молитва же заключалась в том, что Аими выходила на балкон третьего этажа консерватории, вставала лицом к солнцу и, широко раскинув руки с карандашом и блокнотом, будто готовясь кого-то обнять, закрывала глаза и ждала озарения.

С того балкона, к слову, был прекрасный вид на всю территорию Академии. Несколько походивших на замки лекционных корпусов с изумрудными шпилями, та самая библиотека, где Мара рассказывала историю своего восхождения, спортивный зал со стадионом и множество других зданий, выдержанных в стиле, как его называют на Земле, ренессанса и связанных между собой жёлтыми тропинками.

Это великолепие, увы, не помогало Аими. Выдуманные боги пропускали все её молитвы мимо ушей, а она даже не смогла определиться, в каком жанре будет сочинять. Конечно, не обязательно было выходить с авторской песней, но Аими принцип не позволял выйти с чем-то чужим. Ей хотелось поразить жюри не только своим пением, но и текстом, музыкой и спецэффектами, правде, ничего из этого у неё не было.

Махнув рукой и скорчив недовольную гримасу, Аими покинула балкон и направилась на чердак консерватории, решив, что ближе к небу мысли чище. Обычно там хранились декорации, оборудование и прочие мелочи, которые нужны были для концертов и им подобным мероприятиям.

Чем ближе была к чердаку Аими, тем больше она убеждалась, что там кто-то есть, и она догадывалась кто. Сверху доносился рёв электрической гитары, который нельзя было описать никак иначе, как агрессия в чистом, не огранённом виде. Мелодия была быстрой, ревущей и будто озлобленной на всё вокруг. Аими узнала песню шодутской группы "Погибель бездны" и начала еле слышно подпевать.

Резко открыв дверь, орчиха зашла на чердак и никого не увидела. Стоило ей оказаться внутри, как музыка тут же стихла, воцарилась мертвенная тишина. Быстро оценив ситуацию, Аими закрыла за собой дверь и, облокотившись на неё, лишила призрака единственного выхода. Со всех сторон её окружали микрофонные стойки, полотна с рисунками, что обычно служат фоном на сцене, а также множество выставленных стенками ящиков.

- Да ладно тебе, - сказала Аими, оглядываясь по сторонам, - я ж не кусаюсь.

Машинально она коснулась языком Хэллок.

- Ты классно играешь, - вновь сказала она в пустоту.

Тишина стала раздражать орчиху, но сильнее раздражения был интерес.

- Можешь ещё сыграть, пожалуйста? Мне кажется, я определилась с жанром.

И вновь молчание. Издевательское безразличие в ответ на мольбу о помощи.

- Да тебе сложно что ли?! - не выдержала Аими и, вскрикнув, ударила по двери. - Слушай, я просто хочу написать песню и хорошо выступить, разве я много прошу?!

Она тяжело вздохнула.

- Да, было бы проще выйти чужой и известной! Да, я слишком сильно заморачиваюсь! Да, я надоедливая! - сама того не заметив, орчиха начала скидывать один груз с плеч за другим, будто забыв, что она тут не одна. - Мне это уже говорили! Я ведь знаю, что смогу, так почему бы не попробовать? Смысл мне петь то, что пели до меня? Я могу и сделаю, а ты можешь тут так и сидеть!

Она распахнула дверь и уже перешла порог, но остановилась. Тихая меланхоличная мелодия заиграла откуда-то из недр декораций. Аими пошла на звук, словно зачарованная печальным тактом. Плач струн привёл её к нему.

- Привет, Зайнон, - с неловкой улыбкой сказала орчиха. - И прости, что сболтнула лишнего.

Он ей не ответил, даже не посмотрел. Лишь сидел на полу, облокотившись на нарисованный фон замка, и меланхолично играл на гитаре.

Аими села рядом.

- Я просто не привыкла держать всё в себе. Знаешь, если не выплёскивать из себя желчь, плавиться от неё начнёшь. Или что там желчь делает?

Она посмотрела на него, но, увы, безответно. Казалось, что ничто на свете не имело для него значения, он смотрел куда-то вдаль, будто выжидая чего-то, будто единственное, о чём он думал, единственное, что его интересовало, — нечто сокровенное и неведомое, нечто, что ждало его за пеленой завтрашнего дня.

В глазах Аими вспыхнул огонёк. Резко раскрыв блокнот, она записывала в нём ноты, ведомая неким окрыляющим вдохновением.

- Ну-ка сыграй, — сказала орчиха, сунув Зайнону блокнот под нос.

Тёмный принц сморщился, небрежно оттолкнул её руку, а затем, закатив глаза, всё же взглянул на наброски орчихи. Чердак вновь заполнился сладким пением гитары. Мелодия была тихой, звонкой, но с каждым следующим аккордом она набирала темп и размах, словно спортсмен, что, приближаясь к финишу, бежал всё быстрее и быстрее. Зайнон уловил задумку Аими, медиатор в его руках перебегал со струны на струну, сперва рождая меланхолию, затем зажёг пьянящий свет цели, затем яростную борьбу с самой жизнью, увенчавшуюся громогласным, божественно величественным триумфом.

Зайнон и Аими просидели на чердаке до вечера. Она то изменяла мелодию, то кидалась набросками текста, то выхватывала из его рук гитару и играла сама. Орчиха показала себя во всех красках. Быстрая, энергичная, скачущая с темы на тему и, самое главное, погружённая сердцем, умом и душой в любимое дело. Такое стремление, сравнимое разве что с неистовым ураганом, не могло не вызвать у Зайнона уважения.

В конечном счёте, их пришлось выгонять из консерватории, ведь не гоже же сидеть там после закрытия. Пока они шли, Аими без умолку делилась идеями, впечатлениями и всем-всем-всем. Зайнон же оставался всё той же тихой тенью, что молча следовала и слушала, в этот раз с лёгкой ухмылкой на лице. Орчихе и её невероятно жизнерадостному темпу удалось в нём что-то пробудить, что-то, что он давно не чувствовал.

- Не хочешь зайти ко мне? - прозвучал вопрос в бешенном потоке слов и выражений, - Песню допишем, у меня...

Она оглянулась. Зайнона нигде не было. Подумать только, столь невинное предложение зайти в гости вызвало а нём столько страха, что он предпочёл скрыться в ту же секунду.

Как Зайнон сам мне позже признался, ушёл он по причине совершенно дурацкой. Тёмному принцу показалось, что Аими разглядела в нём конкурента, а потому сперва использовала его талант, а потом собиралась от него избавиться. Предположение, конечно, было не самым правдоподобным, но одна только вероятность, что столь приятный ему собеседник может оказаться злостным предателем, вынудила Зайнона на корню пресечь зарождающуюся связь.

Но, конечно, Аими таких подробностей не знала, а потому посчитала, что она ему нравится, и он просто постеснялся. Делиться этим орчиха не стала, думая, что лишние языки добра в этой ситуации не сделают. Всё же, когда надо, она умела молчать.

В любом случае, будь то страх или симпатия, Зайнон принялся избегать Шмидтов пуще прежнего. В который раз они поразились его умению исчезать на ровном месте, словно являющееся в неясном сне видение, что пропадает навсегда, стоит лишь открыть глаза. Он затаился столь умело, что Маре пришлось расспрашивать миссис Роуз, куда он делся.

Да, именно Мара взялась за это дело, несмотря на свой скептицизм в начале. Интерес всё же взял вверх, и она решила проверить, так ли этот Зайнон умён, как его ей преподнесли.

Мара пришла к директрисе с привычным безучастным лицом, а ушла с выражением подлинного шока. В определённой степени элементаль была права, и Зайнон не был столь умён, как о нём говорили. Он был гораздо, гораздо умнее, чем Мара могла ожидать.

Зайнон-Владислав Цепеш поступил в Академию чуть меньше года назад и уже успел закончить экстерном несколько лет обучения и учился на одном курсе с Марой и остальными, хотя и был на три года их младше. Но это лишь часть представленного элементалю откровения. Добил её тот факт, что программа обучения Зайнона включала практически все дисциплины, в которых он добился невероятных успехов. Естественные науки, инженерия, архитектура, лингвистика, филология, история — Зайнон занимал ведущие места во множестве наук. Единственное, что ускользало от него, — предметы, связанные с использованием элементарных сил, по причине невладения ими людей, и всё, что было связано с искусствами.

Мара не знала, что думать. С одной стороны, она могла познакомиться и заключить выгодный альянс с, возможно, умнейшим представителем рода людского. С другой же...

Эго Мары было задето. С того самого дня, как она стала властительницей водной стихии, ей не давали проходу бесчисленные толпы почитателей, ей молились и собирались ставить статуи в храмах. Простые, как она их теперь про себя называла, смертные при её виде чуть ли не сразу бросались ей в ноги, а знать вновь восхищалась ей, и она снова ощутила давно забытое ощущение бытия хозяйки хозяев. Единственное, что огорчало её, — знание того, что трон её — лишь мнимая, существующая лишь для неё самой иллюзия, а истинная хозяйка Мироздания сейчас смотрит на неё сверху вниз своими золотыми глазами. Теперь же Мара могла потерять ещё один титул, титул умнейшей ученицы в области химических наук.

В любом случае элементаль постаралась извлечь из этой ситуации выгоду. Её попытки встретиться с таинственным гением успехом не увенчались. Во время перемен его было не выловить, в моменты, когда их расписание пересекалось, создавалось ощущение, что его не существует вовсе, как бы сильно Мара не вглядывалась в густые тени верхних рядов, а стук в дверь комнаты с пропущенной шестёркой и требования официальной аудиенции были безответными.

В конечном счёте Мара сменила задачу. Рассказать родителям о столь полезном потенциальном союзнике по телефону она не могла во избежание лишних любопытных ушей, а потому Мара дождалась родительского дня.

В этот особый день родители могли приехать навестить своих детей и провести с ними день. Посетить с ними занятия, прогуляться на перерывах, а в конце дня все желающие могли посетить вечер танцев в одном из просторных залов восточной части Академии.

Такие торжества, правда, были не по душе благородной воительнице из паладинского ковена Охотников, а если быть точным, Маргарет Адон терпеть не могла родительский день. Не подумайте неправильного, она любила навещать дочь, но мысль, что ей придётся провести время в компании, как она говорила, "простых смертных подданных", ей претила. Она считала, что столь могущественная и известная воительница, как она, сокрушительница сотен ужаснейших чудовищ и демонов, должна быть почитаема простым людом, а никак не делить с ними воздух.

Их встреча с Марой была излишне официальной, будто сошедшей со страниц учебников по светскому этикету или речей маркизы Марфьизы, что в те годы руководила "Обществом юных светских львиц" и часто поучала своих воспитанниц. Всё было идеально высчитано, отрепетировано и, я бы сказал, безжизненно холодно. Реверанс от дочери, кивок от матери, официальное приветствие со всеми титулами и пожеланиями. На публике Адоны были истиной знатью. Отстранённые, величественные и чествующие друг друга по всем правилам светского этикета, правда, стоило им скрыться от лишних глаз общества, как фасад разрушался. Запомните, мои дорогие читатели, актёр показывает своё истинное лишь после падения занавеса, и чтобы увидеть правду о ком бы то ни было, нужно найти путь сквозь занавес в самую гримёрку.

Правда, всегда есть исключения. Взять тех же Шмидтов.

Анри и Адель не сильно отличались от своих детей. Анри представлял собой типичного, если не сказать до безобразия стандартного, клерка. Старенький серый пиджак с заплатками на локтях, рубашка и штаны, чья молодость давно прошла, и, что немаловажно, круглый зелёный живот, как символ не самой бедной жизни. Он во многом походил на своих сыновей, говорил мало, но искренне, и много времени проводил в раздумьях или, если, конечно, была возможность, за своим хобби. Адель же была, так сказать, менее молодой версией Аими. Болтливая, яркая и энергичная. Носила она броское синее платье и такую же шляпку с пером, что по меркам знати была до нелепости дешёвой, но в глазах обывателей смотрелась довольно стильно.

Стоило Шмидтам встретить своих детей, как Адель тут же принялась тискать их, будто малышей, щипая их за щёки. Андре и Алар сразу запротестовали, а вот Аими защипала маму в ответ.

- Как ты вообще их выдерживаешь? - спросил Андре отца, потирая щёку.

- Лишь бы вам не передались мои вкусы, - отшутился Анри.

За всем этим ребячеством семейство не заметило Мару и железную поступь её матери. И это не просто игра слов, Маргарет носила сабатоны и поножи из серебристых и золотых металлов, украшенные различными руническими надписями. Броня, состоящая из рукавиц, наручей на всю руку, наплечников, кирасы и поножей с сабатонами, сливалась с её серо-золотым походным платьем, что в свою очередь контрастировало со светло-коричневой шёрсткой.

Заметив столь важную фигуру, Шмидты тут же приняли собранный вид и поприветствовали баронетку с баронессой как подобает, встав на одно колено и приложив руку к сердцу. Маре стало неловко, всё же, несмотря на своё раздражение от выходок тройняшек, она считала их хорошими друзьями и всячески пыталась возвысить их в глазах семьи, пытаясь доказать, что они достойны внимания столь важных персон, но Маргарет оставалась равнодушной к её попыткам. Отец же Мары, Гидеон Адон, считал, ценность Шмидтов исходит от их талантов и в последствие орки, способные оказать немалое влияние на имперскую культуру и на умы подданных, соответственно, станут отличным инструментом в его планах. Маргарет же, как женщина, чтившая воинскую честь и доблесть, как и подобает паладину, и дворянка, что сперва смотрела на титул собеседника, а затем на него самого, тройняшки оставались лишь частью безликой массы, роящейся в многоквартирных домах за стенами столичных колец.

Маргарет уже было хотела пройти мимо них, не уделив им особого внимания, и увлечь за собой дочь, но остановилась, увидев приближающегося Браймора. Стоило ему подойти, как она отвесила ему лёгкий поклон, приложив руку к сердцу.

- Ваше сиятельство, - отстранённо поприветствовала его Маргарет, после чего Мара последовала его примеру.

- Баронесса, Мара, - с лёгким смущением ответил Браймор. Он, да и Кристина тоже, не особо любили эти фамильярности.

- Её сиятельство, княгиня Басова, почтит нас своим присутствием?

- Нет, мама... Уехала по работе, - с грустью ответил он.

Маргарет была явно разочарована.

- Что же, надеюсь, она вернётся в ближайшие дни в добром здравии.

- Я тоже.

Не сказав больше ни слова, Маргарет вновь поклонилась и собралась уходить. Мара хотела было остаться с друзьями, но одного маминого взгляда хватило, чтобы отбить у неё это желание. Стоило им скрыться, как Адель тут же бросила ей вслед:

- Снобка.

- Адель, не вслух! - тихо прошипел Анри.

- Ну так это правда! - орчиха в возмущении вскинула руки. - Нет, раньше, когда она императрицей была, я могла бы ей это с рук спустить, но сейчас-то, - она фыркнула.

- Они всё ещё бароны.

- И?

- Мара наша подруга, - вклинилась Аими.

- Так я ж не про неё говорю.

Через считанные мгновения между Шмидтами разразился дискус о том, оправдан ли снобизм Маргарет. С одной стороны, она была известным и могущественным паладином, а всего несколько лет назад и вовсе была императрицей, пока Анаэль своим святым словом не передала трон Адонов своему отцу Джейдену Паоскому. С другой же, по мнению Адель и Андре, это не давало ей право так относиться к своим поданным и народу, на страже которого она стоит.

Беседа с головой захлестнула орков, да так, что они не заметили, как ушёл Браймор. Весь день эльфа преследовала тоска. Он оглядывался по сторонам и видел детей и подростков вместе с их родителями и думал о Кристине. Где она сейчас и вернётся ли домой? Он не мог сосредоточиться на словах преподавателей и профессоров, лишь смотрел на все эти дружные семьи, на отцов и матерей, что бросили все дела ради одного этого дня со своими детьми, и бранил Кристину, что она так редко навещала его в Академии.

"А ведь... Она может и не вернуться", — мучительная мысль разнеслась эхом по черепушке Браймора. — "Она же... Одна. И что же? Я так и останусь один?"

Он не хотел об этом думать, но ни о чём другом он думать не мог. Снова стать одиноким, неприкаянным сиротой — вот чего он боялся больше всего на свете. Ведь в чём смысл богатства, особняка или прислуги, если ты никогда больше не услышишь маминого голоса? Его попросту нет.

С самого детства боялся, что очередная авантюра Кристины станет последней, и она больше никогда не обнимет его вновь. Когда ему было четыре, и Кристина отправилась охранять группу исследователей теннессинских пустынь, он бился в истерике все шесть дней.

Он ненавидел её за это. Однажды она ушла, бросила его с отцом-алкоголиком на несколько лет и вернулась лишь тогда, когда он уже был при смерти. Затем Кристина покинула его вновь, снова оставила его одного, а затем ещё и ещё. Браймор не говорил с ней, считал её предательницей, считал, что он ей не нужен...

Со временем, само собой, он понял, что всё совсем наоборот. Кристина уходила не от него, а ради него, ради его будущего и безбедной жизни. Он ей нужен больше, чем собственная жизнь, иначе она не стала бы так собой рисковать. Правда, боль Браймора от этого не утихала, да и как она могла утихнуть?

Эти тягостные мысли, давящая меланхолия и мерзкие воспоминания преследовали эльфа весь день вплоть до вечерних танцев. Туман опасений и тревог рассеялся только перед самыми танцами, когда Браймор получил послание из фамильного дома. Дрожащими руками он открыл его и вздохнул с облегчением. То было написанное рукой Кристины письмо, сперва отправленное в её особняк, а затем пересланное в Академию по распоряжению главы горничных Пруденц Гаэли.

"Дорогой Браймор,

Я знаю, что обещала постараться приехать сегодня (мне обещали, что к вечеру родительского дня письмо уже будет у тебя), но бюрократия, как обычно, расстроила все мои планы. Пока глава отряда инквизиции не закончит с отчётами, я не имею права вернуться.

Через несколько дней уже буду дома. Всё в порядке. Плечо, правда, немного болит, но это мелочи. Надеюсь Знаю, что ты уже всё исправил, хоть ещё и не связывалась ни с кем. Ты ведь всё же у меня способный и никогда меня не подводишь.

Не могу во всех подробностях рассказать, чем мы здесь занимались, но поверь, авантюра вышла знатная. Вернусь с сувенирами.

До скорой встречи,

Мама"

Казалось, вся Академия слышала облегчённый выдох Браймора, которым тот рассеял горестные туманы волнений и наконец смог увидеть картину перед собой. Огромный, украшенный колоннами, арабесками и гобеленами зал полнился всеми возможными семьями, которые в своём праздном веселье не замечали одиноко стоящего в стороне эльфа. Конечно, многие пытались с ним заговорить, но он вежливо отказывался и уходил в другой угол зала. Хоть тревога и прошла, но мерзкое послевкусие ещё держалось на его душе, словно след звериной лапы на сырой земле, а потому никакой компании Браймор не желал.

Блуждания по залу в конечном счёте привели эльфа к Шмидтам, что по-прежнему сохраняли своё дружное единство. Адель, словно штормовой ветер, закружила Анри в танце, пока их дети подтанцовывали рядом, задавая ритм. В тот год родительский день совпал с эльфийским праздником Санкте`о`Кире, а потому вечер танцев превратился в маскарад, и Шмидты танцевали в разных цветастых масках.

Браймор невольно улыбнулся при виде столь непринуждённой радости, и даже подошедшая в этот момент Мара не стала скрывать умиление. В отличие от прочих, наряжаться для вечера они не стали, желания попросту не было. Маргарет ушла по окончанию занятий, не желая посещать столь вульгарное, по её мнению, мероприятие. Несмотря на своё довольно холодное взаимодействие с дочерью, на прощание она сказала, что гордится её успехами, и пожелала всевозможных успехов, правда, сделала она это в той самой излишне официальной манере, испортив Маре всё впечатление. Также она сказала, что они с отцом подумают, где же им может пригодиться таинственный Зайнон.

Дети дворянских родов наблюдали за искренним весельем обыкновенной семьи и тихо завидовали, каждый по своей причине. Было в этом простом семейном быте что-то им недоступное, столь близкое, но при этом незнакомое и далёкое, что один этот вид впивался в сердце, словно пиявка, высасывающая все добрые чувства, оставляя лишь мерзкую зависть и душераздирающую скорбь.

Мара уже было хотела предложить уйти, но не успела. Браймор кивком указал ей за спины Шмидтов, туда, где стоял он.

Зайнон, неловко переминаясь с ноги на ногу, будто пытаясь привлечь к себе внимание, но в то же время испуганно пятился назад. Казалось, вот-вот он сделает шаг навстречу свету, как тут же он забирался всё глубже в тень.

Одет он был во всё красное. Красные штаны, рубашку, широкополую шляпу и плащ, что полностью скрывал его правую руку и шею. Лицо он скрыл маской в виде белоснежного черепа, из чёрных глазниц которого поблёскивали тёмно-фиолетовые глаза.

В один момент Зайнон достал из кармана листочек бумаги, никому неслышным шёпотом прочёл его содержимое, убрал и сделал несколько уверенных шагов навстречу Шмидтам, но затем встал столбом, будто колонна за его спиной. Мара приподняла бровь в ожидании его следующего шага, что не заставил себя долго ждать. Зайнон было хотел подозвать их, но в ту секунду, когда с его уст должен был сорваться звук, он развернулся и ушёл через чёрный ход, так никем и не замеченный.

Браймор с Марой переглянулись и без слов сговорились последовать за ним. Оказавшись на улице, они увидели следующую картину: прохладный ветер развевал плащ Зайнона, пока тот, не скрывая своей злобы, рвал бумагу, неслышно бурча что-то себе под нос, затем с присущим актёрам театра драматизмом махнул плащом и, развернувшись на каблуках чёрных сапог, устремился в даль.

Вечерний вечер устремил клочки прямо в лицо Браймора, а тот поймал несколько из них. Там были фрагменты приветственной речи и некоторые заготовки для ответов на вопросы. Эльф быстро сообразил, в чём было дело. Зайнон хотел сделать этот день значимым, новой главой своей удивительной биографии, и называлась бы она «Выход в свет». Затворническая жизнь явно стала отягощать его существование, а свой страх перед Шмидтами он возжелал преодолеть и посчитал их хорошим первым шагом на извилистом пути социализации, правда, что-то не дало ему это сделать. То ли стеснение, то ли очередной беспричинный приступ паранойи, то ли нечто куда глубже. Тяжкий груз душевных ран вновь утянул его на дно тогда, когда все устремились вверх.

Прежде чем Мара смогла сделать хоть какие-то выводы, Браймор уверенной поступью устремился к Зайнону.

- Лишь бы только в огонь броситься, - проворчала ему в след Мара, сжимая в руке флягу, доверия к этому одинокому герою у неё не было.

Поравнялись они довольно быстро, отчего Зайнон замер и одарил навязчивого эльфа недовольным взглядом. Скрытая под плащом рука крепко сжала раскладной нож. Мара не сделала ситуацию лучше, встав так, что Зайнон оказался между эльфом и минотавром.

"Расклад не в мою пользу", — подумал Тёмный принц, оценивая ситуацию. Мара же приметила этот его оценивающий взгляд и слегка приоткрыла фляжку. Браймор быстро понял, что этих двоих пора разнимать, пока они не перегрызли друг друга. Он улыбнулся, делая вид, что не понимает, к чему идёт дело.

- Привет, Зайнон, - руку Браймор протягивать не стал, чтобы не спровоцировать.

Тёмный принц приподнял под маской бровь, просчитывая все возможные варианты развития событий. Правда, суждения его были отравлены параноидальным страхом. Он даже не думал о том, что эльф может сказать или предложить, он думал, каким же образом эта парочка попытается его убить.

"Но зачем?" — раздался вопрос в голове Зайнона. — "Зависть? Я заявил о себе как об опасном игроке, как о конкуренте, от которого пора избавиться. Или же это какие-то игры знати? Дворцовые интриги? Они маньяки, покрываемые родителями? Не важно. Добра от них не жди. Не доверяй! Не доверяй! Не доверяй!".

Тёмно-фиолетовые глаза быстро перебегали с одной цели на другую, от чего у Мары встала шерсть дыбом от этого взгляда. Отвращение от собственной слабости накрыло Мару с головой, но она этого не показала. Пока Браймор пытался аккуратно подобрать слова, девушка взяла всё в свои руки:

- Твои родители не приехали? - с лёгкой надменностью спросила она.

Зайнон бросил на неё гневный взгляд, что отравленной стрелой вонзился в тело Мары, вынудив её неосознанно сделать шаг назад.

"Эти глаза..." — подумала она. "У царей Ада взгляд не столь ужасающий".

- Это нормально, - вклинился Браймор, стараясь отвлечь внимание Зайнона. - Моя мама тоже не смогла приехать. Обидно, конечно, но... Что тут поделаешь?

Зайнон не обернулся, продолжая вынуждать мурашки бегать по телу Мары. Она и раньше видела такой взгляд. Не у людей, не у эльфов, минотавров или орков... У драконов, на которых охотилась Маргарет. Взгляд, полный могущества, ярости и необузданного гнева, готового обрушиться на ничтожных смертных.

- Я... - продолжал Браймор, - Я злился на неё из-за этого, но... Мне просто страшно за неё.

Зайнон осёкся. Лицо в маске черепа медленно повернулось к эльфу.

- Понимаешь, каждый раз, когда она уходит на очередное задание, она ведь может и не вернуться... Я... Я не хочу оставаться один, если ты понимаешь, о чём я.

Браймор заглянул прямо в тёмно-фиолетовые глаза, что, словно изысканный парфюм, играли множественными нотками. Некое понимание, сочувствие и горечь, что были эльфу так знакомы.

- Ты знаешь, каково это, - утвердительно сказал Браймор.

Мара изумлённо смотрела на них, будто пытаясь разглядеть ту невидимую цепь, что связала их в этот момент. На её удивление Зайнон снял маску и кивнул, поддавшись искренности в глазах Браймора. Между ними возникло некое понимание.

Тёмный принц устало вздохнул, провёл рукой по глазницам маски-черепа, покачал головой и жестом позвал их за собой. "Глупая будет смерть", — подумал он. — "Хотя какая разница? Чем раньше, тем лучше. Хотя... Может... Может...".

Браймор, долго не думая, пошёл за ним, от чего Мара чуть было не стукнула себя по лбу. Шли они молча до самого общежития, затем, не доходя до него, Зайнон сошёл с мощённой жёлтым кирпичом дорожки и ушёл куда-то в черноту позднего вечера, что плавно перетекал в ночь. Браймор спокойно шёл за ним, взвешивая в уме потенциальные риски, в то время как Мара своих подозрений не скрывала, всем видом говоря, что с ней лучше не связываться.

- Ну и абсурд, - высказала она своё отношение к ситуации, подходя к месту назначения.

- Надо будет Андре сюжет предложить, - добавил Браймор.

- Давно здесь эта штука стоит? - спросила девушка, наблюдая за тем, как Зайнон открывал старые железные ворота небольшой постройки, напоминающей покосившийся гараж.

Зайнон пожал плечами, заходя внутрь и включая свет.

Должно быть, неразобранный барак для нежити-строителей, - предположил Браймор, заходя внутрь. - В таких обычно держат скелетов-строителей, когда работы приостанавливают.

Мара хмыкнула, оглядываясь по сторонам. Убранства у логова Зайнона практически не было по той простой причине, что обустроиться он не успел. Кругом стояли коробки, несобранная мебель и ящики с инструментами.

- Так вот где ты обитаешь, - сказала Мара.

- Уютно, - добавил Браймор, садясь на один из складных стульев с разрешения хозяина места, элементаль села рядом, запрокинув ногу на ногу.

Зайнон сохранял внешнюю безучастность, когда внутри него бушевали противоречия и паника. "Что ты творишь?!" — мысленно прокричал он сам на себя. "Зачем ты привёл их сюда?! Они убьют тебя! Заберут все заметки и чертежи и присвоят себе! Идиот! Я ведь... Просто хотел завести друзей... Гони их прочь отсюда! Может, они не такие... Бей первым, не жди! Они ведь сами предложили... Это обман! Я должен попробовать... Никому не доверяй! Нет! Я не буду верить его словам!".

Зайнон спорил с самим собой, а затем резко вскочил, словно испуганный кот, стоило Браймору коснуться его плеча. Тёмный принц махнул плащом, поворачиваясь лицом к эльфу и на секунду продемонстрировав готовый вкусить кровь нож, и оскалился на эльфа.

- Воу! Извини, - сказал Браймор, поднимая руки.

Мара резко встала со стула, готовясь броситься в бой. Эльф же старался успокоить Зайнона.

- Ты просто... Уставился в стену секунд на десять. Я подумал...

Зайнон перебил его тяжёлым вздохом, бросил нож на пол и уселся на одну из коробок, как бы говоря: "Всё, убивайте".

Мара окончательно перестала понимать ход его мыслей. Сперва он прятался, затем боялся, а теперь он привёл их в своё логово, замер, словно статуя, утопая в болоте собственных мыслей, пригрозил и сдался. Пазл в её голове не складывался, в то время как Браймор понимал всё слишком хорошо.

Он сел перед Зайноном, вздохнул и заговорил:

- Слушай, я просто пытаюсь тебе помочь со всем этим...

Зайнон посмотрел на него, делая вид, будто не понимает, о чём говорит эльф.

- Давай без этого притворства, тебя самого уже от этого воротит. Стоишь и споришь сам с собой, гнать нас или довериться.

Взгляд Зайнона говорил за него: "Я настолько предсказуем?".

- Я понимаю тебя лучше, чем тебе кажется. Ещё с нашей первой встречи. Не знаю, что с тобой случилось, но след остался.

Зайнон инстинктивно дотронулся до своего шрама, а затем резко отдёрнул руку, будто коснулся раскалённых углей.

- Я... Возможно, я прошёл через то же самое, - продолжал эльф. - И мы оба знаем, что это не так просто, как звучит, но... Если хочешь это превозмочь, то нужно найти тех, кому сможешь открыться. Одиночкам сложнее всего.

Зайнон посмотрел в пол, затем на Мару, что вновь села на стул и следила за ходом разговора.

- Ты ведь сам этого хочешь, - констатировал Браймор. - Попытался заговорить с той весёлой тройней, позвал нас сюда, - эльф посмотрел на лежащий на полу нож, поднял его и вложил в руку Зайнона и чуть наклонился. - Я тебе доверяю. Доверишься мне?

Взгляд Зайнона метался между ножом, Браймором и Марой, что впервые за всё это время убрала руку с фляжки с Амфитритой. Тёмный принц покачал головой, будто поражаясь своему же поведению, отложил нож и протянул руку Браймору. Эльф крепко её пожал.

- Легче ведь стало, - сказал он с ухмылкой.

Зайнон ухмыльнулся в ответ и потянулся к чайнику, что хотел включить. Стоило раздаться щелчку, как тут же в логове погас свет.

- Проводку сам проводил? - с усталой насмешкой спросила Мара.

Через секунду тьму озарил луч фонаря, нацеленный девушке прямо в глаза. Она сощурилась, выхватила его и посветила уже Зайнону в глаза.

- Ты со мной в такие игры не играй, - возмутилась она.

Прежде чем между ними разыгралась драка, Браймор забрал фонарик себе и направил его в стену. На секунду воцарилась тишина, затем Зайнон подсел чуть ближе к Браймору и устроил театр теней, выставив пальцы перед лампой, изображая всевозможных безобразных чудовищ.

- Человек миллиона талантов, - сказала Мара, добавляя к чудовищам Зайнона фигуры из зависших в воздухе потоков воды, что меняли форму, повинуясь воле своей юной хозяйки.

Вскоре монстры и чудовища стали бродить по лесам и руинам из причудливых переливающихся узоров ряби, а следом их похождения стали дополняться историями от Браймора.

Ребята просидели так до поздней ночи, пока один из ночных охранников не погнал их в общежитие. Впервые за всё то время, что Браймор и Мара его знали, Зайнон улыбался.

*** Скрепим же дружбу

Начиная со следующего утра, Зайнон превратился из малоправдоподобной байки про призрака в объект слухов, сплетен и домыслов.

Всё началось с того, что вместо того, чтобы, как обычно, скрытно избегать толпы учеников, что утром выдвинулись на занятия, Тёмный принц шёл рядом с Браймором в самом сердце бурного потока. По-прежнему его ответом на всё было молчание, а когда они встретили ошарашенных такой картиной Шмидтов, ему пришлось приложить все усилия, чтобы не сбежать.

Зайнону было некомфортно находиться в такой большой компании. То и дело он бросался недоверчивыми взглядами, делал прерывистые нервные вздохи и всеми силами сдерживал нарастающую паническую дрожь. Всё его естество боялось и противилось, считало это не более чем излишне изощренной пыткой, но Зайнон сопротивлялся этим пагубным позывам. Ему как никогда стало важно превозмочь страх и недоверие.

Все видели, с каким трудом ему это даётся, а потому быстро перестали мучить его расспросами и попытками уболтать, вместо этого оставив его в покое, чтобы тот для начала перестал опасаться их присутствия, а потому даже болтушка Аими не стала его донимать своими допросами и речами, а просто перенаправила весь поток мыслей на Браймора.

Зайнон наблюдал за ними, будто лицезрел нечто доселе им невиданное, когда на деле всё было куда хуже. Всё, что он видел и слышал: звучность смеха, сладкая непринуждённость общения и крепкая, кажущаяся нерушимой связь, дружба, богатство, семья — всё это он видел не впервые, но впервые ощущал себя частью этого.

Странное чувство превзошло волнение и страх, будто нечто из самых глубин его души потянулось ко всем этим светлым и чистым связям. К дружбе, к единству и семье. Хотелось ухватиться за эти нити и цепи, связывающие столь разных и непохожих, и приковать себя к ним. Стать частью этой затейливой конструкции, именуемой дружбой.

- Слушай, Зайнон, - впервые за всё это время, что они шли до лекционных залов, обратилась к нему Аими. - Может, встретимся вечером в консерватории? Мне бы пригодилась помощь в финальном куплете.

Секунду поразмыслив, Тёмный принц одобрительно кивнул.

- Замечательно, увидимся, ребята, - сказала она, прежде чем развернуться и уйти.

Один за одним орки ушли, оставив эльфа и человека наедине.

- Пойдём, - сказал Браймор. - Интересно, придёт ли Барлоу?

Зайнон шёл за ним молча, обдумывая всё, что только что произошло.

На душе оставалось терпкое, кисло-сладкое послевкусие. С одной стороны, вся эта картина искренней дружбы, звучность смеха и радостные отзвуки бесед пленили его, заворожили и очаровали, словно свет каминного огня, зовущий беспечного наивного мотылька. С другой же, риск и страх сгореть в этом огне не покидали его.

Так, взвешивая все за и против, Зайнон провёл большую часть лекции, пропуская мимо ушей слова выздоровевшего профессора. Из раздумий его вывело сорвавшееся с вампирских уст имя Браймора. Зайнон поднял взгляд и увидел со своей вершины, как эльф выписывал у доски решения уравнения. На радость профессору, он правильно вывел ранее проблематичную для себя формулу и неплохо ей владел, вот только в расчётах был совершён ряд ошибок, которые эльф не заметил.

- Вижу, вы практиковались, господин Басов, - хриплым голосом с еле уловимым писком, что присущ всем вампирам, сказал Барлоу.

- Благодарю, профессор, - ответил эльф, отряхивая руки от мела.

- К сожалению, я не могу поставить вам пять за сегодня из-за ряда вычислительных ошибок, что вы совершили, - Барлоу повернулся к студентам. - Кто-нибудь желает помочь господину Басову?

"Помочь". Это слово эхом раздалось в голове Зайнона. Друзья должны друг другу помогать, по крайней мере, ему так казалось. Вот его шанс. Шанс стать частью уникального конструкта дружбы, влиться и по-настоящему заслужить место среди друзей. Зайнон сам не заметил, как поднял руку.

Профессор удивлённо поправил толстые очки на похожем на пяточек носе, с трудом разглядев Зайнона среди теней.

- Мистер Цепеш, - слегка смущенно сказал Барлоу, - прошу вас.

Браймор хмыкнул, завидев, как призрак Академии спускается из своего укромного уголка под аккомпанемент удивлённых взглядов и шушуканий.

Зайнон сделал несколько поправок, после чего эльф охнул, поняв где ошибся, и обратился к профессору:

- Позвольте исправить самому.

- Конечно, - ответил профессор.

Зайнон передал мел Браймору, и тот сам исправил оставшиеся ошибки.

- Вы заслужили удовлетворительную оценку, - сказал Барлоу. - Надеюсь, вы продолжите совершенствоваться в моих предметах, господин Басов.

- Конечно, профессор.

- Можете садиться. Мистер Цепеш, не желаете ли остаться и решить ещё пару заданий?

Зайнон нервно забегал глазами по округе. Браймор одобрительно кивнул ему, подбадривая, после чего Тёмный принц молча согласился.

- Что же, - профессор принялся листать сборник задач, - я полагаю, вам будет интереснее поработать с заданиями более сложного уровня.

Профессор передал Зайнону сборник, после чего Тёмный принц принялся за дело. Вскоре аудитория наполнилась десятками шёпотков. Все были в шоке от этой, мягко говоря, удивительной сценки. Взявшийся из неоткуда субъект не самой заурядной внешности стоял перед доской и под одобрительное хмыкание профессора решал задачи высшего эшелона сложности, с которыми до этого справлялась только Мара. Весь этот шок и удивление шли рука об руку со всё нарастающим восхищением. Зайнону это нравилось.

Он чувствовал, как в душе разгорается самодовольный огонь, питаемый ошеломлёнными перешёптываниями. В ту секунду наслаждения и себялюбия он многое понял.

Как же глупо он жил. Ведомый привитым ему страхом и паранойей, Зайнон боялся выйти в свет. Боялся показаться на глаза и заявить о своём существовании, и чего же это его лишило? Всего: общения, дружбы, восхищения, чужой зависти и славы - всего того, что было ему так нужно. Как можно прожить в мрачной чёрной тишине? Как можно прожить, не зная искренности дружбы? Как можно прожить, ни разу не ощутив, как волны одобрения, восхищения и обожания уносят тебя всё ближе и ближе к солнцу? Можно много рассуждать и философствовать на данную тему, я же перейду сразу к выводу и скажу, что так жить попросту невозможно, и Зайнон начал это понимать.

Задачам он не уделял особого внимания, решая их с такой непринуждённой лёгкостью, будто это были не опережающие программу темы, а примеры из учебника для дошколят. Он даже не пытался скрыть, насколько они были для него просты, потому что понимал, что так он получит ещё больше сладостного восхищения.

- Великолепная демонстрация ваших способностей, мистер Цепеш, - не скрывая восторга, заявил Барлоу. - Я давно хотел, чтобы вы перестали скрывать свой талант и заняли положенное место среди моих лучших учеников, рядом с юной баронеткой Адон, - на мохнатом и местами седом лице вампира заиграла улыбка. - Надеюсь, вы и впредь будете спускаться к нам.

Зайнон кивнул и с самодовольной ухмылкой вернулся на место, якобы не замечая, как его обсуждают. Кто-то звал его выскочкой, кто-то не мог понять, откуда он взялся, кто-то утверждал, что в Мироздании появился новый гениальный ум, а кто-то изливался желчной завистью, при виде которой Зайнон был готов зло рассмеяться.

Сверху их было так хорошо видно. Маленькие, завистливые, восхищённые его умом и талантом. Тёмному принцу было так хорошо, когда он видел, как на него искоса смотрят, ломая головы над загадкой его бытия.

Тёмно-фиолетовые глаза обратились к Браймору. Эльф смотрел прямо на него, задрав голову. Он не завидовал, не ломал голову и не был шокирован. Он был рад. Радовался, как радуются за друга, что долго делился своими проблемами и хлопотами, а затем в один день триумфально их решил. Браймор кивнул ему, и что-то в Зайноне ожило.

Что-то, что казалось знакомым, но в то же время совершенно неизвестное. То была не гордыня, нечто тёплое, согревающее уже давно остывшую душу. Зайнон в непонимании склонил голову на бок, пытаясь понять, что он испытывает.

- Он сделал что? - переспросила Мара, чуть не поперхнувшись чаем.

Дружеская пятёрка из трёх орков, эльфа и элементаля расселись за столом, наслаждаясь обедом в огромном обеденном зале.

- Вышел, всех поразил, а потом подсел ко мне с таким видом, будто сам не понимает, что делает, - подытожил Браймор, прежде чем обглотать очередное покрытое мёдом рёбрышко хрюжи.

- Стоило мне уехать на пару часов, как вы его уже социализировали, - сказала Мара, ковыряя вилкой салат.

- Ты, кстати, так и не сказала, что за церемония, - Алар зачерпнул рыбного супа.

- В церкви Высшей Владычицы поставили витраж в мою честь, - ответила Мара, будто это было что-то незначительное. - В центре изображена Анаэль, а вокруг неё элементали из её пантеона. Правда, сейчас там только я и мои братья.

Аими уже было хотела что-то спросить, но её прервал грубый голос Андре. Орк прожевал небольшой кусок жаренного кальмара и сказал:

- Давно ты там стоишь? - он ткнул вилкой за спину сестры.

Аими обернулась и чуть не подавилась суши.

- Я тебе колокольчик на шею повешу, - откашлялась орчиха. - Не пугай меня так!

Зайнон молча стоял за ней, неловко моргая, будто прося место за их столом. На его удивление, прогонять его никто не стал, и ему позволили сесть между Аими и Браймором.

- У кого-то сегодня хороший день, да? - спросила Аими, пихнув Зайнона в бок, от чего тот чуть не упал со стула. - Прости. Я думала, ты крепче.

Тёмный принц не стал ничего отвечать, лишь толкнул её в ответ, а затем уставился на свою руку, пытаясь понять, что он сейчас сделал.

Аими усмехнулась.

- Наш человек.

- Вижу, наша компания тебе всё же по душе, - сказала Мара.

Зайнон кивнул.

- Рада знать. Скажешь что-нибудь?

Зайнон помотал головой.

- Твоё право. Я слышала о том шоу, что ты устроил. Должна отметить, я впечатлена.

Зайнон всё также молчал, нарезая стейк.

- Приятно наконец иметь конкуренцию. Или коллегу, смотря, что тебе ближе.

Зайнон пожал плечами.

- Ты точно не из немого кино вышел? - с усмешкой спросил Андре.

- Нем, как картина, - добавил Алар.

- Так не говорят, - сказал Браймор.

- А должны. Отличная метафора, - Алар с лёгким раздражением развёл руками. - Картины не говорят, но рассказывают истории, делятся смыслами и идеями. Они как бы молчат, но говорят, прям как он, - орк указал на Зайнона, что жевал стейк.

- Слишком замудрённо, не думаешь? - с лёгкой усмешкой спросил Браймор.

- Это же элементарно! - Алар возмущённо вскинул руки.

- Чёрт, а с музыкой-то аналогию и не проведёшь, - Аими почесала подбородок. - Хотя... ты как минусовка песни. Без текста, но если есть слух, то можно услышать. Бред, да?

Зайнон задумался, затем показал ей большой палец вверх.

- Величайшие философы современности, - саркастично сказала Мара.

- Так ты про песню не забыл? - резко сменила тему Аими.

Зайнон покачал головой.

- Отлично. В том же месте в то же время.

Встреча состоялась на её условиях, но чем дольше продолжалась эта чехарда, тем меньше Аими её контролировала. В тот вечер им удалось довести текст и мелодию до идеала, от чего Аим рукоплескала самой себе и своему молчаливому партнёру, но вот дальше начались проблемы: приятели, что обещали выступить вместе с ней в качестве группы, отказались, от чего ей пришлось прибегнуть к, как она говорила, «тяжёлой семейной артиллерии». Алар и Андре, как и сестра, обладали отличным слухом, что, если верить словам их отца, передался всей троице от бабушки, но в отличие от сестры братья, по причине слабой заинтересованности, свой музыкальный дар не развивали. Аими они, правда, отказать не могли, орчихе пришлось неплохо постараться, чтобы довести их навыки до нужного уровня. Она была вокалисткой, Андре ударником, Алар басистом, гитаристом же был соавтор композиции.

- Уверен, что хочешь это сделать? - спросил Браймор.

- Нашёл что спросить за полчаса до выхода, - сказала Аими, отрываясь от зеркала.

Зайнон же уверенно кивнул. Он для себя всё уже давно решил. Всё чаще и чаще он блистал знаниями на занятиях, собирая восторженные оды от профессоров и сокурсников. Хотя порой находились завистники из знатных семей, что хотели поставить "этого безродного выскочку на место", но никто не решался по той простой причине, что боялись потенциальных заступников в виде Браймора и Мары, с которой они стали коллегами в области химических и алхимических опытов и репетиторами для Браймора.

Сейчас же, на этом концерте, Зайнон собирался дать понять всей Академии, на что он способен, тем самым заслужив ещё больше престижа и славы и закрепить своё положение в компании друзей, прорубя для Аими путь к успеху.

Зайнон сидел перед зеркалом и возился с гримом. Лицо его было чистейшего белого цвета, что делало шрам практически невидимым, вокруг глаз были чёрные круги, из которых брали начало такие же чёрные параллельные стрелки с острыми краями ко лбу и к чёрным губам с нарисованной от щеки до щеки улыбкой. Одет он был во всё чёрное: кожаные сапоги, тёмные джинсы, футболка и кожаная косуха с шипами на локтях. Волосы свои Зайнон растрепал для пущего эффекта.

Взгляд Тёмного принца упал на отражение Алара. Тот был одет в серые широкие штаны, белую майку и тяжёлое кожаное пальто, при виде которого Зайнон подумал, что ему бы не помешало бы такое же.

Андре носил белую рубашку, незавязанный галстук, что со стороны напоминал петлю, чёрный жилет и штаны. На голове у него была кепка восьмиклинка.

Аими же была главной звездой шоу, что подчёркивала нарисованная вокруг левого глаза звёздочка. На ней была короткая белая куртка с лентами и блёстками, серый корсет и чёрные джинсы с сапогами до колен. Волосы её были перевязаны фиолетовой ленточкой. Орчиха несколько раз ткнула себя в подбородок, раздумывая, а затем сказала:

- Нам бы клавишника где-то найти, но уже поздно. Ладно. Все ноты помнят?

- Спрашиваешь, - усмехнулся Алар, настраивая бас-гитару.

- Как собственное имя, - ответил Андре.

Зайнон сыграл пару аккордов, а затем кивнул.

- Отлично. - Аими выдохнула Мара.

- В начале второго припева и до конца. Я помню.

- Кайф. Браймор.

- "Порвать зал восхищёнными криками", - он с усмешкой сложил руки на груди. - Будет в лучшем виде, шеф.

- Ты ж наша умница, - Аими по-дружески хлопнула его по плечу и повернулась к братьям и Зайнону. - Все руки сюда.

Она вытянула руку вперёд, Зайнон положил свою ладонь на её, сверху легла рука Алара, затем Андре.

- Помните, вы не с музыкального направления, так что судить вас практически не будут, поэтому смотрите на ноты и не переживайте. Главное - играйте как на репетициях.

- Принято, - ответили братья хором.

Зайнон кивнул.

- Фух... Выходим, зажигаем, побеждаем и уходим. Порвём сволочей!

- Порвём сволочей! - крикнули хором Шмидты, подняв руки вверх.

Зайнон улыбнулся так, будто они уже выиграли.

- Не сожгите зал, - сказал Браймор, провожая их.

- Да мы так зажжём, что Мара зал потушить не сможет! - заявила Аими.

- Пироманьяки, - закатила глаза Мара.

Зал был полон. Ученики, профессора и сама миссис Роуз -все собрались, чтобы поддержать своих друзей и просто насладиться шоу, ведь что может быть лучше, чем бесплатный концерт после долгого учебного дня? Вот и большая часть Академии так и думала.

Верхние ложи, что возвышались над рядами амфитеатра, занимали наследники знатных домов и профессора, в то время как обычные ученики сидели снизу. Сама же директриса сидела в личной ложе прямо напротив сцены, усадив Браймора с собой.

- Готовы кричать, что есть сил? - сказал эльф, видя, как на сцену выходит Аими с компанией.

- Ой, побереги старушкины лёгкие, - отмахнулась она.

Аими вышла в центр сцены, попав под прицел хмурых и выжидающих взглядов жюри, что сидели в первом ряду и готовились делать заметки, навострив уши. Юная певица стукнула каблуком по сцене, затем ещё, а затем и все три.

Зал наполнился нежной музыкой, что напоминала блюз. Тихая, умиротворяюще спокойная мелодия сильно контрастировала с внешним видом исполнителей. Аими запела. Ласковый, мелодичный голос певицы повествовал о трагедии, о стремлении, поражённом клинком неудачи, о сомнении и отчаянии, что отзывались дрожью в телах слушателей.

Я проиграл, я сражён...

Я повержен, один

Я погряз в бездне адских пучин...

Как она пела! Строки о боли, сходившие с её уст, превращались в мучительно сладкую красоту, что проникала в сердце слушателей. Никакая завораживающая моряков сирена не смогла бы спеть так, как поёт Аими Шмидт.

Мелодия, такая тихая и грустная, незаметно для всех стала меняться, будто превращаясь из тихого одинокого плача в настоящий воинственный крик. Постепенно барабаны Андре становились громче, набирали темп, словно обращаясь в военный марш. Гитара Зайнона с каждым аккордом теряла всю нежность трагедии, она больше не плакала, она рычала, становилась всё злее и злее, будто готовясь броситься в бой.

Но я жив, я борюсь,

Поднимаюсь с колен!

Моё сердце пока что не тлен!

Я не раб, чтоб дрожать,

На коленях возможности ждать!

Так давай! Нападай!

Между целью и мной

Как посмел ты стоять!

Вся нежность пропала, горечь поражения исчезла, уступив место пылкому жару стремления, духу борьбы и силе воли. Барабаны становились всё быстрее и быстрее, превращаясь в град ударов об стальную выдержку. Гитара ревела, аки сносящее всё на своём пути упорство. Столько силы, столько не огранённой чистой мощи было в этой музыке.

Но чего же ты ждёшь?!

Вот он я! ВОТ ОН Я!

Все вершины смотрят ввысь на меня!

И на этих словах Мара вступила в игру. Аими подняла ногу и встала на зависшую в воздухе ступеньку из тёплого льда столь тонкого, что её практически не было видно. Певица поднималась всё выше и выше над сценой, все прожектора устремили свои лучи на неё, а зал взорвался аплодисментами.

Музыка окончательно стала тяжёлой и ревущей, гитарные рифы становились всё агрессивнее, громче и сложнее, барабаны отбивали ритм, что заставлял сердца слушателей биться всё быстрее и быстрее.

Зайнон играл всей душой, будто всё бушующее в его душе пламя вырвалось на свободу. Когда за его спиной прогремела пиротехника, он поставил ногу на одну из колонок и замотал головой, что было сил. Длинные кудри волос превратились в бешенную стрелку часов, что с бешеной скоростью описывала окружность за окружностью. Грим от пота растёкся по лицу, но Зайнон этого не заметил, полностью отдавшись музыке.

Алар и Андре едва успевали держать темп и играли на пределе возможностей. Сами того не осознавая, оба брата стали трясти головами в дикий ритм песни.

Во время соло Зайнона Аими также кивала в такт с такой скоростью, что казалось, шея не выдержит, она со всей силы топала по водной ступени, делая работу Мары куда сложнее, но та держала подругу, готовясь к грядущему трюку. Аими резко подпрыгнула, сделав сальто назад, приземлилась на быстро переместившуюся ступеньку и подняла обе руки, показав козу.

Зал в очередной раз разразился аплодисментами. Кто-то кричал от восторга, кто-то тряс головой и показывал жест в ответ, кто-то вопил имя Аими, судьи же давно всё решили и просто ждали конца.

В этот самый момент прозвучало крещендо. Аими взяла высокую ноту, ее голос был изящен, могуч и красив, словно у настоящей оперной певицы. Сперва красивый и нежный, он плавно стал грозным и рычащим, а затем и вовсе перешёл на жуткий гроулинг, от которого у самой Аими задрожали Хэллки.

Песня закончилась. Грим Зайнона чёрно-белым пятном растёкся по лицу. Алар и Андре были готовы упасть от бессилия, хватая ртом воздух. Аими чувствовала себя на вершине всех миров и вместо того, чтобы спокойно спуститься, сделала ещё одно сальто, но уже вперёд, приземлилась и прокричала в микрофон:

- Я Аими Шмидт, чёрт меня дери! Запомните это имя!

Под рокот толпы они покинули сцену, уверенные в своём успехе как никогда прежде. Гримёрная наполнилась радостными возгласами Аими, тихим одобрением Мары, комплементами Браймора и немым восторгом Зайнона. Никогда раньше Тёмный принц не ощущал такую близость к кому бы то ни было, впервые он ощутил себя частью чего-то особенного, чего-то по-истине неподдельного и искреннего. То был настоящий триумф, что вскоре обернулся для Зайнона настоящим кошмаром.

После ещё нескольких номеров огласили результаты конкурса. Из более чем тридцати конкурсантов Аими заняла второе место, ибо в паре мест не смогла совладать с собственной композицией и сфальшивила. Несмотря на это, она так радовалась, была готова заплакать от радости, когда объявили её имя, и миссис Роуз вручила ей её приз. Все радовались за неё, зал рукоплескал.

По ногам Зайнона прошла волна слабости, чуть не свалив его с ног. Он прилагал все усилия, чтобы стоять ровно, до боли сжал кулаки, чтобы скрыть нарастающую дрожь, пытаясь дышать и не задохнуться от паники.

"Она ненавидит меня... Они ненавидят меня! Ненавидят! Ненавидят! Ничтожество! Убожество! Не смог справиться с такой элементарной задачей! Позорище! Неудачник! Посмешище! Этот провал, её ужасный провал, всё на твоей совести! Она надеялась на тебя! Она еле сдерживает слёзы, так ей больно, а ты! Ты в этом виноват! Ты всё испортил! Ты! Ты!"

Всё было как в тумане, Зайнон не мог понять, что происходит, постоянно выпадая из реальности, отдаваясь саморазрушению.

"Ты мог сыграть лучше! Мог нивелировать её промах! Мог заглушить её фальшь! Но не стал! Ничтожество! Неудачник! Думаешь, они примут тебя после этого?! После того как ты всё ей испортил! Тебе повезёт, если они не выпотрошат тебя здесь и сейчас!"

В одну секунду Зайнон судорожно смывал грим холодной водой, пытаясь прийти в себя. В другую Аими уже куда-то его тащила. Они куда-то ехали, но куда, он не понимал.

"Ты это заслужил! Они убьют тебя! Всё. Радуйся. Это последний раз, когда ты кого-то подвёл. Не так ты мечтал уйти, да? Хотя какая уже разница. Ты другого не заслуживаешь".

Они гуляли по набережной, Зайнон шёл следом. Звон в ушах больше походил на гром Судного дня. О чём они говорили? Над чем смеются?

"Они рады, что ты сдохнешь. Они довольны... Довольные смеются от счастья, что именно им предоставилась возможность с тобой расправиться. Смотри. Видишь те деревья? Тот маленький красивый сквер. Там ты подохнешь. Там тебя зароют и забудут, потому что ты никому не нужен. Кто будет искать и тосковать по такому убожеству, как ты? Никто! Сейчас... Только они поедят и вытащат твои внутренности".

Они отвлеклись. Отвлеклись, чтобы заказать еды, выпустили Зайнона из поля зрения, чем он и воспользовался.

Зайнон уже всё решил. Он сбежал, тихой поступью ушёл, скрылся меж деревьев в том самом сквере. Тело дрожало, звон в ушах был всё сильнее и сильнее, ноги не держали его, Зайнон схватился за ствол дерева, готовый вот-вот развалиться на части. Сердце билось в отчаянных конвульсиях, дыхание сбилось, обернувшись тихой прерывистой мольбой, глаза не могли больше сдержать слёз. Рука сама потянулась к ножу в кармане.

"Я всё исправлю... Сделаю всё сам..."

- Зайнон? - Тёмный принц вздрогнул, услышав знакомый голос.

Обернувшись, он увидел Браймора. Эльф стоял с выражением чистейшей тревоги на лице, будто видел перед собой что-то, что никак не мог исправить, но исправить был обязан. Взгляд синих глаз упал на дрожащий в руке Зайнона нож.

- Положи нож, - тихо но уверенно сказал эльф.

Зайнон было хотел сделать шаг назад, но тут же свалился на землю. Браймор быстро подбежал к нему и подобрал упавший нож. Затем помог Зайнону встать, тот уже не мог сопротивляться, лишь дрожал и закрыл от ужаса глаза.

- Да что с тобой? - спросил эльф. - Я ведь помочь хочу.

Зайнон замер перед ним в ожидании скорой развязки своей жизни. Браймор же терялся в догадках, пытаясь понять, что ему делать. Он положил руки на плечи Зайнона и сказал:

- Послушай меня.

С каким же страхом он на него смотрел, будто видел все ужасы собственной жизни.

- Зайнон, ты мой друг. Слышишь? Мы друзья. И я не позволю ничему плохому с тобой случиться. В этом даже сомневаться не смей!

Зайоно не отвечал, он хотел верить Браймору, больше всего на свете он хотел поверить словам эльфа, но как он мог ему верить, если всё естество, покалеченное и израненное, твердило ему, что это всё ложь.

- Позволь тебе помочь, - продолжал Браймор. - Я знаю, как ты себя чувствуешь. Страх. Боль. Гнев. Обида. Злость. Я чувствовал всё то же самое, я был на твоём месте... И поверь мне, если сбежишь сейчас, если опустишь руки сейчас, то уже никогда не сможешь с этим справиться. С каждым днём, часом, минутой, с каждой чёртовой секундой будет лишь больнее и больнее. Ты сильный, но в одиночку с этим справиться не получится. Позволь помочь тебе.

Зайнон смотрел Браймору в глаза, тяжело дышал, он искал в них подвох, обманку, ловушку, жадный до крови капкан, но видел лишь чистоту искренности, блестящую в синих глазах правду, от этого становилось лишь больнее и больнее.

- Вы что тут делаете? - голос Аими был уставшим, но по-прежнему мелодичным.

- Даже неловко как... - Андре хотел пошутить, но остановился на полуслове.

Все четверо замерли при виде Зайнона. Такого маленького, дрожащего и, откровенно говоря, пугающего своим состоянием. Тёмно-фиолетовые глаза налились красным, кожа побледнела ещё сильнее, по безобразно-уродливому шраму бегали слёзы.

- Он... Мы просто... - пытался дать ответ Браймор.

- Я... - раздался тихий, незнакомый сдавленный голосок.

Все в шоке смотрели на Зайнона, что пытался выдавить из себя слова, будто забыв, как говорить, то и дело пробуя звуки на вкус.

- Я... - снова сказал он. - М-мне жаль, что всё так вышло. Я в-всё испортил...

- Что испортил? - взмахом руки Мара смахнула слёзы с его лица.

- Всё... - он посмотрел на Аими. - Прости... Я п... Я подвёл тебя... Если бы я... Ты проиграла из-за меня...

Шмидты, Мара и Браймор переглядывались, пытаясь понять, что же сказать, но никто не мог подобрать нужных слов. Аими сделала шаг вперёд и сказала всё, что думала:

- Ты что за бред несёшь?

- Ты думаешь, я не понимаю?! - вскрикнул Зайнон. - Ты думаешь, я не знаю, что вы ненавидите меня за это?!

- За что?! - Аими развела руками, силясь понять, о чём идёт речь.

- Ты могла выиграть! Ты должна была выиграть! Я мог сделать так, чтобы ты выиграла, но... Я подвёл вас всех...

- Так... Я выиграла. Второе место, помнишь?

- Это не победа! - процедил Зайнон. - Быть вторым - это позорище!

- Ты с ума сошёл! Я заставила глотать пыль из-под моих ног больше тридцати оппонентов.

- Но ты не первая...

- И что с того? Я одна из лучших певиц Академии.

- Но... Не самая лучшая.

- Ой, знаешь, если думать только о том, чего не добился, никогда не увидишь, чего добился. Ты ж умный, должен это понимать.

Зайнон не знал, что ответить.

- Да и потом, меня оценивали, не вас, чтоб ты сделал-то? Я уверена, жюри вашу игру даже не слушали. Давай, не страдай этой чушью. Последние слёзы из-за такой чуши пролил.

- Не забивай себе голову этим бредом, перепугал нас всех, - сказал Андре, легонько пихнув окончательно растерявшегося Зайнона в плечо.

Тёмный принц нервно оглядывал их одного за другим, затем посмотрел на Браймора, в глазах которого заиграла надежда.

- Мы... Мы друзья? - неуверенно прошептал Зайнон.

- Ну и вопросы у тебя, - удивилась Аими, - Конечно, мы друзья!

Браймор лишь усмехнулся и протянул руку, что Зайнон слабо пожал.

Уже через несколько минут все сидели на лавочке с едой в руках и любовались, как два закатных солнца медленно утопали в морской глади.

- Так... Это у вас людей менталитет такой или это твои личные убеждения? - спросила Мара.

- Мар... - вклинился Браймор. - Не надо.

- Я просто спросила.

- Всё в порядке, - сказал Зайнон. - Я бы сказал, это... Что-то посередине.

Тёмный принц огляделся. Мимо них проходили эльфы, орки, вампиры, минотавры и гномы - все те о ком он когда-то читал книжки и смотрел фильмы. Всё вокруг казалось таким чуждым, но в то же время родным. пара вампиров обсуждала с чем лучше сочетаются разные виды крови, эльфы прогуливались так, будто хвастались своими нарядами на подиуме, мимо на роликах проехала девушка с белыми волосами. Умиротворяющая картина.

Зайнон посмотрел на надкушенную флету в своих руках, знаменитое блюдо теннесинской уличной кухни, мясо нескольких огромных жуков с овощами и соусами, завёрнутые в тонкую лепёшку.

- Никогда не думал, что жуки будут такими вкусными, - Зайнон надкусил флету. - Хотя я люблю острое.

- Так непривычно слышать, как ты говоришь, - сказал Андре.

- Почему ты вообще молчал? - поинтересовалась Аими.

- Люди могут говорить вслух только раз в год.

- Серьёзно? - искренне удивилась она.

- Ты будешь верить всему, что я скажу? - ухмыльнулся Зайнон.

- Очень смешно, - Аими скрестила руки на груди.

- Стараюсь. А если серьёзно... Это личное.

- Ясно... Ну, я рада, что ты с этим справился.

- Лучше? - спросил Алар, оторвавшись от своего альбома.

- Гораздо, - ответил Зайнон, - спокойнее, я бы сказал. - он надкусил флету, - Я думал, вы меня убьёте.

- Тебе точно врач не нужен? - спросила Аими после неловкой паузы.

- Я учусь на психотерапевта.

- Оу... Ну... Даже не знаю.

- Ты же на все предметы ходишь, - поинтересовалась Мара.

- Да, но по документам моё основное направление - психотерапия.

Мара хмыкнула. Алар как бы между делом передал Зайнону лист с карандашным наброском. Рисунок всей их шестёрки на этой самой лавочке, рисунок, что Зайнон до сих пор хранит в рамке.

- Я рад, что встретил вас, - сказал Тёмный принц.

- А мы рады, что ты с нами, - сказала эльфийский князь.

Глава 8 Закат

*** Родители, братья и сёстры

Рассказ Браймора произвёл смешанные впечатления на слушателей. Артемис, в отличие от Агнес и Зары, не ощутил к Зайнону ни симпатии, ни сочувствия, а лишь укрепился в своих подозрениях. Кристина же, казалось, о Тёмной принце даже не думала, её беспокоило нечто иное, нечто, что она могла показать лишь сыну, когда они останутся наедине.

- Давай ещё раз проясним, - сказал Артемис, делая шаг вперёд, - В голове у него если не хаос, то такой бардак, что нас может пожрать и не заметит. Он чертовски умён, прекрасный манипулятор, и при этом всём у него в кармане всегда нож и отмычка, - орк сделал небольшую паузу, - Хорошее сочетание, не находишь? Даже интересно, в чьи комнаты он дверь вскрывает.

Браймор ничего не ответил. Эльф оглядел Артемиса с ног до головы, а затем уставшим голосом произнёс, скрестив руки на груди:

- А ты сколько замков вскрыл?

Тишина была давящей, несуществующие зрачки Зары бегали от Артемиса к Браймору и от Браймора к Артемису, будто ожидая начала боя без правил. Агнес сделала робкий шаг, спрятавшись за юбкой шодутки, в то время как Кристина спокойно наблюдала за ходом диалога, говоря себе, как же вырос её мальчик.

- Я дал тебе шанс, - продолжил Браймор, - да и ты ему.

- Ведёшь себя так, будто он его заслужил, - зло ответил Артемис, - Будто он не использовал меня, чтобы выбраться. Будто он не вонзил нож в ногу моей сестре!

- Ты сам его поблагодарил. Нас обоих за то, что мы вытащили тебя из этого порочного круга. И прежде чем ты скажешь, что Зайнон беспринципный эгоист, подумай о том, почему я должен верить тебе, - эльф говорил спокойно, с неприсущей ему поучительной интонацией, - Всё, что я о тебе знаю, ты - сын преступных королей и наших пленителей, и пока мы не появились, ты даже не пробовал сказать слово против, так почему между другом, что спас меня и два года был мне товарищем, и тобой я должен встать на твою сторону?

Артемис ничего ему не ответил, лишь отвёл взгляд в сторону, после чего тихо процедил:

- А о нём ты что знаешь?

- Может вмешаемся, пока... - Зара не договорила, Кристина прервала её жестом.

- Если начал вскрывать карты, то вскрывай до конца, - продолжил орк, повернувшись к Браймору, - Что с ним случилось? Почему он такой?

Эльф ничего не ответил.

- Ты сам не знаешь, - орк махнул на него рукой, - А как же все твои истории про узнать и помочь?

- Это не так просто, - с раздражением ответил Браймор.

- Что спросить, спросить времени не было?!

- Попробуй! - вскрикнул Браймор, выпустив белое дымное облачко разгорающегося в груди пламени, - Только я тебе секрет открою, если напрямую его спросить, то он просто замолчит на несколько месяцев!

- Хватит, - Кристина встала между ними, - Если Зайнон заслужил доверие моего сына, то и моё тоже. Артемис, - она грозно посмотрела на орка, - тебе дали шанс, ему тоже. Не надо портить к себе отношение ненужными спорами.

- Но как вы не понимаете?! - орк вскинул руки, - Он не стабилен!

- Я за вами обоими слежу, - слова Кристины были столь же пронзительными, сколь лезвие её верной рапиры, - Он сделает неверный шаг, я решу, что делать. Ты сделаешь неверный шаг, будешь отвечать передо мной и имперскими службами. Я понятно объясняю?

- Вполне, - после небольшой паузы ответил Артемис.

Он уже было хотел уйти, но замер, услышав половицу, что предательски скрипнула. Зайнон стоял в глубине коридоре, сперва он прятался за дверью, подслушивая каждое слово спора, а затем решил уйти своей призрачной неслышимой походкой, но пострадавшая от боя палуба его подвела. Игнорируя взгляды своих компаньонов, Тёмный принц ушёл, запершись в покоях Кассандры.

Браймор устало вздохнул.

- Зара, Агнес, - начала раздавать указания Кристина, - осмотрите периметр, если увидите, как подплывает корабль или очередной змей, бейте тревогу. Артемис, окажу услугу и собери все возможные улики, которые могут быть на этой яхте. Если Кассандра оставила хоть какую-то информацию о своих планах, мы должны её собрать.

- Пойдём, подружка, - Зара взяла Агнес за руку и увела к противоположным бортам.

Артемис ушёл молча, спрятав руки в карманы и что-то бурча себе под нос, оставив мать с сыном наедине.

Браймор тяжело выдохнул кучкой золотистых искр.

- Теперь я понимаю, почему ты работаешь одна, - сказал он, облокотившись на бортик.

- Почему ты не рассказывал мне о нём? - насторожено спросила Кристина.

- Я... Я хотел, но... У тебя не всегда есть время поговорить, - удручённо ответил эльф.

- О, Браймор... Я... Я не... - она вздохнула прикрыв лицо рукой, - Я всё это делала для тебя, но... Совсем о тебе забыла.

- Всё в порядке. Ты ведь... Много хорошего сделала, подумаешь пару лет нормально не говорили. Зато... Зато сколько жизней ты спасла и сколько преступников поймала за это время.

- Оно того не стоило, - Кристина приобняла его одной рукой, - От пары заказов я могла и отказаться.

Браймор махнул рукой.

- Прошлое в прошлом, - сказал он, - Хотя бы сейчас момент нашли, - эльф грустно улыбнулся.

- Если... Если хочешь, я могу взять отпуск и... Мы с тобой всё наверстаем. Я тебе обещаю.

- Спасибо, мам. За всё.

Кристина тепло улыбнулась и потрепала Браймора по голове, вынудив Зару, наблюдающую за ними издалека, усмехнуться.

- Я ещё говорила, что не справляется, - шодутка покачала головой.

Агнес проследила за взглядом Зары и словно заворожённая уставилась на Кристину и Браймора, сама того не замечая, девочка тихо заплакала.

- Эй, ты чего? - шодутка наклонилась, чтобы их глаза были на одном уровне.

- Мама... - единственное слово, что смогла из себя выдавить Агнес.

- Хэй, всё будет хорошо, - Зара приобняла её, - Вернёмся на материк и найдём твоих родителей.

Агнес ничего ей не ответила, лишь стряхнула с себя её руку и уселась на полу, свернувшись в клубочек, она держалась как могла, но как могла пленённая и замученная девочка сдержать тоску по родителям. Она заплакала, тихо, словно маленький комочек печали и боли разрывался от режущей сердце тоски. Зара села рядом с ней, приобняв её.

- Всё хорошо, - сказала она, поглаживая её каштановые волосы, - Не надо всё держать в себе.

Пауза, секундная, но давящая, словно тяжесть безрадостных лет, полная слёз и тихих всхлипов Агнес. Она не могла закричать, страх, внушённый кнутом страх не позволял ей быть громкой, криком позвать маму, она всё ещё боялась, что Кассандра её услышит. Зара прижала её ближе к себе.

- Давай... - робко сказала шодутка, - Давай пока мамы нет, я побуду твой сестрой, а?

Агнес посмотрела на неё красными от жгучих слёз глазами, что аки яд отравляли всё вокруг печалью, даже единство Кристины и Браймора превращалось в злую насмешку жизни, что не переставая била девочку прямо в душу, в самый израненный и искалеченный её участок.

- Не плачь, сестрёнка, - Зара вытерла рукавом лицо Агнес, - Пока я рядом тебя никто не тронет, а к маме я тебя верну, не переживай.

Шодутка улыбнулась уверенной и тёплой улыбкой, которой улыбаются сёстры, что стеной стоят за своих младших. Агнес шмыгнула носом и заключила Зару в самые крепкие объятия, которые только могла дать, и снова расплакалась.

- Всё хорошо, сестрёнка, - шодутка похлопала её по спине.

Столь прекрасная картина, по одну сторону мать, что воссоединилась и примирилась с сыном, а по другую названная сестра, что взяла на себя эту роль, лишь бы утешить незнакомую малышку. От этих образов сама душа Артемиса вывернулась наизнанку. Он наблюдал за ними с мостика, где искал карты с маршрутами родительских кораблей, о коих тут же забыл. Он смотрел на Кристину и Браймора, что впервые за долгое время смогли поговорить по душам, и чуть ли не кривился от боли. Его предала собственная фантазия, что рисовала на месте эльфийки Кассандру, а на месте товарища его самого.

То были не воспоминания, чистокровная фантазия, вымысел, в котором хотелось жить. «Как бы всё могло бы сложиться?» — пробежала в голове мысль. Казалось бы, не противься он приказам семьи, жил бы как Браймор, в роскоши среди родных лиц. Артемис тряхнул головой, отгоняя лживые образы. Чтобы орк не говорил о манипуляциях Зайнона, стоило признать, выбор он сделал сам. И сомнений в правильности своих решений у него не было. Кассандру нужно было остановить, Агнес и Браймор должны были быть вновь свободны в объятиях близких, а Зайнон...

- Лучше бы он сгнил там, где я его нашёл, лучше бы вывернулся наизнанку от того приступа, - повторял про себя Артемис, наблюдая, как Зара успокаивала Агнес.

Орк закрыл глаза, образ Мэй, стонущей от боли в пронзённой ноге, корчащейся на полу, пытаясь вытащить рукоятку ножа, промелькнул у него перед глазами, а затем взгляд. Разочарованный, уставший взгляд сестры, что он подвёл, смотрел на него из глубин его же подсознания. Он клялся Алисии, что будет сильным, как она, благородным, как она, что будет защищать брата с сестрой, как она. И что же он сделал? Выпустил на волю чудовище, лживую змею, что вонзила свой стальной клык в голень Мэй. Артемис мог говорить что угодно о Зайноне, его обмане и о том, как это мрачное жестокое создание использовало его, но одного он отрицать не мог — орк сам это допустил. Нужно было спасти Браймора, этого благородного воина в теле подростка, а Зайнона следовало оставить позади, так Артемис считал. В его глазах Тёмный принц был не лучше Кассандры и Рована.

Самого же Зайнона орк мало интересовал. Поначалу он был разочарован в Артемисе, считал того глупцом, неспособным оставить семью позади. Тёмный принц считал это высшей формой абсурда и глупости, Мэй и Брэма следовало записать во враги, в полоумных зверей, которых следует прирезать, а Кассандру отпускать не стоило, стоило посадить её на ту же цепь, на которую она посадила сына, пытать её, мучать, изувечить, растянуть расплату, заставить её молить не о прощении, а об освобождении от этой жалкой жизни. По крайней мере, так считал Зайнон.

Но сейчас привязанности Артемиса его мало волновали, если волновали вовсе. Он думал о Брайморе, о друге, что клялся его защищать и всегда быть рядом. Голова раскалывалась от одной и той же мысли, что, словно заевшая мелодия, повторялась снова и снова. Зайнон был убеждён, что Браймор его бросит, оставит позади, заменит на Артемиса, не простит ему этот чудовищный просчёт. Всё было логично, обоснованно и оттого неотвратимо.

- Из-за моего дурацкого плана мы тут застряли, - говорил сам себе Зайнон, развалившись на кровати Кассандры и уставившись в потолок, - Я во всём виноват... Если бы не я, мы бы не попали в ту пещеру, не застряли здесь, не разругались бы... - голос его был тихим, прерывистым, словно горло сдавили собственные слова, - Я всё порчу, он меня не простит... Я всё порчу, я всё порчу... Лучше он не спасал меня тогда... - Договорить он не смог, усталость взяла своё, и Зайнон провалился в сон.

Лицо отца по-прежнему оставалось замазанным чернотой, сливавшейся со тьмой вокруг, а голос его менялся с каждым сказанным словом. Зайнон давно не видел его в полный рост, такой большой, чуть выше двух метров, сильный, сложенный словно эльфийская статуя, воспевающая красоту тела атлета. Он висел распятый, поддерживаемый в воздухе ржавыми цепями и острыми крюками. Он кричал, стонал, мучился, молил сына о пощаде, клялся, что сделает всё, лишь бы тот смиловался.

Зайнон стоял перед ним, опёршись на трость, и не мог наслушаться. Одежда его была новой и целой, а ухмылка на лице - садистки довольной.

- Тебе стоит перестать этим заниматься, - раздался за спиной знакомый голос призрака, а за ним и щелчок, по воле которого фантом отца испарится.

- Помогает снять стресс, - устало ответил Зайнон, поворачиваясь к ней.

- Ты должен быть выше этого, - ответила она поучительным тоном, скрестив руки на груди, - Я не растила мясника.

Зайнон усмехнулся.

- Что с тобой, мальчик мой? - она встала рядом, прижав его к себе своим серым, вороньим крылом.

- Жаль, я ростом не в тебя, - с грустной усмешкой произнёс он, вытирая подступившие слёзы.

На фоне фантома Зайнон действительно казался малышом, что был чуть выше её пояса.

Она села на незримый пол, потянув Зайнона за собой, он лёг рядом, положив голову ей на колени, и тихо заплакал.

- Знаешь, - проронил он всхлипывая, - не будь ты галлюцинацией, ты бы тоже меня бросила.

- Не говори глупостей, - она принялась гладить его по голове, - Я всегда буду рядом, мой мальчик. Всегда.

Алая кровь дождём пролилась с чёрных небес, они сидели в самом центре шторма печали, что изливалась из самой души Зайнона. В маленьком кружке, вокруг которого изливался красный шторм, плакал Тёмный принц, утешаемый призраком мамы, что он не знал.

- Что случилось? - спросила она.

Зайнон всё ей рассказал. О плане, что обернулся катастрофой, о бое, в котором он мог бы сделать больше, об орке, что он настроил против себя, о друге, которого боялся потерять.

- Почему я такой жалкий? - промямлил Зайнон, - Почему я всё порчу?

- Не говори про себя так, - успокаивающе сказала она, - Ты сильный мальчик, умный, достойный. Ты совсем справишься. А сейчас отдохни. Это всё же сон, здесь надо набраться сил, чтобы завтра совершить нечто великое.

Она положила руку ему на лоб, Зайнон закрыл глаза, прильнув к маминому прикосновению.

*** На кануне

Кристина убрала руку со лба Зайнона, что, тяжело дыша, ворочался в постели.

- У него лихорадка, - констатировала она.

- Ещё раз, насколько жуткие у него приступы? - неуверенно спросила Зара.

- Чудовищные, - отрешенно ответил Браймор, смотря на друга в ожидании худшего.

Артемис ничего не сказал, лишь хмыкнул, отходя от кровати, чтобы с головой зарыться в разбросанные по полу бумажки. Орк повторял про себя, что так ему и надо, но удовольствия не было, скорее кислое чувство разочарования, которое он всеми силами отгонял. С одной стороны, Артемис хотел радоваться тому, что Зайнон скоро получит по заслугам, с другой же Алисия хотела, чтобы он был выше подобных низменных удовольствий.

- Может... - робко проронила Агнес, выглядывая из-за юбки Зары, - Я бы могла...

- Пока не стоит, - прервала её Кристина, - Побереги силы на случай, если станет хуже.

Она ещё раз оглядела Зайнона, что завалился на бок и съёжился, словно испуганный щенок или маленький дракончик. Дыхание у него было прерывистое, но сам он будто чуть успокоился. Таким маленьким и беззащитным он ей казался, на секунду, где-то в глубине сердца, эльфийка ощутила к этому мрачному созданию жалость. Кристина посмотрела на Браймора:

- Присмотри за ним, - тихо сказала она, прежде чем уйти, чтобы кое-что обдумать.

"Зайнон... Зайнон, Зайнон, Зайнон", - Кристина мысленно раз за разом проговаривала его имя, пытаясь сложить у себя в голове пазл, в котором точно не хватало деталей, или же она просто их не видела, мысли эльфийки кружили вокруг имени, пока её не осенило. "Зай`нон рагмарэ нэй, ер оронде мер шерозе. Шагруте киарме мер косней. Умбрум ароне мер кэрозе", - строчки стиха резко всплыли в её памяти, вынудив слегка вздрогнуть, благо рядом не было никого, кто бы мог увидеть её секундный испуг.

Весь день она бродила по "Роскоши", стараясь понять, что всё это значит и значит ли вообще. В конечном итоге курс её мыслей сменился, переключившись на собранные Артемисом документы и карты. Что-то она уже знала, что-то было для неё открытием, пролившим свет на загадки подпольной торговли, над которыми она ломала голову по долгу службы, но главным открытием для неё оказалась коллекция томов по чернокнижию, умело перепечатанных и спрятанных под обложкой книг о бизнесе и личностном росте. Сама Кристина их не читала, а отдала на изучение Заре, чтобы та смогла классифицировать степень угрозы этих книг. Шодутка оглядела несколько страниц, побледнела и, закрыв том сказала лишь одно слово:

- Высший.

За этим последовало предложение сжечь эти осквернённые текста, но Кристина отговорила её, сказав, что это работа для Инквизиции, а их работа - передать улики.

Так эльфийка просидела до конца дня, а затем и до глубокой ночи. Прежде чем пойти спать, она осмотрела своих подопечных. Зара и Агнес привели комнату Брэма в более-менее приличный вид, провели вечер за настольными играми, что смогли найти, а затем уснули в обнимку. Артемис закрылся в своей комнате на едине со своими мыслями, в то время как Браймор уснул в кресле возле кровати в каюте Кассандры. Зайнон же...

- Где он? - шёпотом спросила саму себя Кристина, оглядывая пустую кровать.

Эльфийка вышла на палубу и огляделась, практически сразу заметив кудрявый силуэт, возившийся с приборной панелью на мостике. Когда она поднялась, Зайнон ничего ей не сказал, с головой уйдя в работу с проводами и платами. По всему полу были разбросаны инструменты, а по его лицу стекал пот не то от усталости и напряжения, не то от растущей температуры. Кристина не могла понять, что удивляет её больше: то, что он пронёс сюда ящик с инструментами совершенно незаметно для неё, или же, что он не уделяет никакого внимания персоне её уровня.

- Не спится? - сказала наконец она.

- Я выспался, - ответил он, не поднимая глаз от внутренностей приборной панели.

- Нужна помощь?

- Спасибо, - Зайнон стёр пот со лба, его тело дрожало, а глаза сильно щурились, пытаясь сфокусировать взор, - я сам здесь всё сломал, сам и починю.

- Уверен?

- Да, - с раздражением бросил он.

- Тебе бы передохнуть.

- Не стоит, - сказал он сквозь стиснутые зубы, возясь с проводами, - Я почти закончил.

Не без труда Зайнон закрыл крышку приборной панели, нажал несколько кнопок и дёрнул пару рычажков.

- Тада! - тихо воскликнул он, разведя руки и смотря на загоревшийся экранчик, - Радар и рация... Всё готово и настроено.

Зайнон впервые посмотрел на Кристину.

- Можете отправить сигнал, чтобы нас забрали, - сказал он, жестом приглашая её к приборной панели, - Уплыть не уплывём, но... Но хоть что-то, - с долькой вины в голосе пояснил он.

Кристина не стала ему ничего говорить, всё же сперва нужно было разобраться с делами, а уже потом справляться с душевными ранами. Подойдя к рации, она собиралась настроится на частоту имперского флота, но осеклась. Пошарив в кармане, эльфийка достала листочек с записанной частотой, которую использовали для переговоров в "Кровавом рассвете". Зайнон одобрительно кивнул, поняв, что она собралась подслушивать переговоры преступников. Через несколько минут Кристина отправила его будить остальных.

- Что случилось? - спросила Зара, одной рукой приобнимая Агнес, а другой протирая заспанный глаз.

- Крейны плывут сюда, - спокойно ответила Кристина.

- Что?! - Зара тут же проснулась.

Агнес замерла, словно статуя, изображающая чистейший ужас, а затем, тихо шмыгнув, спряталась за спиной своей названной сестры. Браймор нахмурился, а Артемис не знал, что сказать. Зайнон стоял рядом с Кристиной, крутя в руках нож.

- Мне удалось восстановить рацию и радар, но если я подключу и другие системы, мы, скорее всего, взлетим на воздух, - пояснил он, - Так что... - Зайнон стыдливо отвернулся.

- Рован плывёт на своём корабле, и они будут здесь уже утром, - продолжила Кристина, - Крейны, их ручной чернокнижник и целая орда демонов, что они призвали.

Повисла тишина. Тяжёлое, давящее осознание грядущего ужаса накрыло ребят, не знающих, что им делать.

- Я отправила сообщение имперскому флоту, - Кристина скрестила руки на груди, - но Оливия с её войсками будет в нашем квадрате не раньше полудня.

- И...мы ничего не можем сделать? - поинтересовалась Зара.

- Мы могли бы... - Браймор замолчал, обдумывая своё предложение, - Плот сделать?

- Хочешь бежать? - слегка разочарованно спросил Зайнон.

- А что ещё нам делать?! - эльф нервно вскрикнул.

- Догадайся, - саркастично бросил ему Тёмный принц.

- Ты сумасшедший, - сказала Зара после небольшой паузы.

- Только сейчас поняли? - Зайнон улыбнулся.

- Нет, - твёрдо сказал Браймор, - Этот бой мы не примем.

- С каких пор ты ведёшь себя как трус? - Тёмный принц всем своим видом показывал, насколько же его разочаровал ответ эльфа.

- Это не трусость, - Браймор встал прямо перед ним, стараясь выглядеть авторитетно, - Я твою жизнь спасаю!

- Знаешь, эта твоя привычка меня спасать начинает мне надоедать.

- Ты еле живой, час-два, и ты свалишься и не встанешь! - эльф кричал на друга, не то чтобы запугать, не то боясь, - Этот бой ты не переживёшь!

- И что? - тихо спросил Зайнон.

- Хватит, - скомандовал Браймор, - Я князь Святой Единой Империи, и как князь я приказываю тебе найти способ сбежать и перестать рисковать собой!

Все молча смотрели на Браймора, что еле заметно дрожал, пытаясь безуспешно побороть в себе волнение. Он боялся не за себя, а за друга, с которым так много прошёл. Кристина было хотела разнять их, но замерла, как и остальные, услышав сдавленный смех Зайнона, что звучал словно записанный на кассету ночной кошмар.

- Во-первых, ваше сиятельство, - сказал Тёмный Принц, утирая воображаемую слезу, - я чхать хотел на ваши приказы. Во-вторых, - он сделал паузу, лицо его в миг стало серьёзным, - я и так умру. Если не от болезни, так от чего-то другого, а умереть я хочу только на своих условиях. Стоя и сражаясь. Красиво, если хочешь. Я не собираюсь сдохнуть на больничной койке или на гнилом плоту, на котором ты хочешь уплыть. Нет... Я умру, делая что-то важное. И если чтобы поставить этих уродов на колени нужно отдать мою жизнь, я скажу одно: цена через-чур низкая! - говорил Зайнон сбивчиво, то и дело страдая от нехватки воздуха, но с такой уверенностью, что никто даже не подумал бы усомниться в его желании сражаться.

Браймор молчал. Он смотрел на Зайнона с искренним страхом в глазах, но он понимал, что переубедить его никогда не сможет, и потому взглядом попросил помощи у мамы. Кристина молчала, обдумывая всё сказанное, прежде чем она смогла принять какое-либо решение, Зара добавила:

- У меня полно боевых рун и печатей, - она приспустила рукав, показав небольшую прямоугольную сумочку на её запястье, в которой покоились бумажки с рунами и печатями, ждущими, когда их используют, а затем пожала плечами, - Защитные заклинания я тоже знаю, Агнес уберечь смогу, - шодутка обернулась и похлопала малышку по голове, - если что, заклинание левитации, и мы с ней сбежим. Да и потом... Можно отвлечь их, украсть шлюпку с их корабля и быстро удрать с вашим Даром.

Браймору от этого откровения легче не стало, а вот Зайнон довольно улыбнулся.

- Брось, - Тёмный принц пихнул друга в плечо, - Просто представь. Мы вернёмся в Академию героями. Славное резюме для Ордена, не находишь?

- Искушения свои знаешь куда засунь... - не договорил эльф.

- Я останусь, - резко сказал Артемис, - Можете бежать, а я останусь.

Все удивлённо посмотрели на него.

- Это моя семья и мои беды, - продолжил он, - и справлюсь я с ними сам. Можете бежать, я всё равно останусь.

Браймор было хотел его вразумить, но Кристина опередила его:

- Поступим так, останемся и дождёмся Крейнов, а когда они появятся, украдём одну спасательную шлюпку, и я перенесу нас так далеко, как смогу. Действовать будем быстро, не вздумайте разделяться и прикрывайте друг друга.

- А Крейны? - поинтересовался Зайнон.

- Это не наше дело, - строго ответила она, - Наша задача - добраться до Оливии, а о Крейнах позаботится она.

Тёмный принц закатил глаза, но спорить не стал. Разочарованию его не было границ, и единственное, что его сдерживало, - авторитет Кристины.

- Хорошо, но как мы это провернём? - Браймор предпринял последнюю попытку их отговорить.

- Я знаю планировку отцовского корабля, - ответил Артемис, - "Берсек" огромная плавающая крепость с ангаром на нижней палубе.

- Браймор, Артемис, - начала раздавать указания Кристина, - мы с Зарой отвлечём внимание на себя, пока вы не доберётесь до ангара. Тихо, не вызывая никакого внимания. Когда отплывёте, я заберу Агнес и Зайнона, и мы все уплывём.

- Я прослежу за Агнес, - сказал за неё Зайнон.

- Именно. Спрячьтесь и ждите меня.

- Если позволите, - Зайнон поправил разорванный фрак, - у меня есть предложение.

*** Шестёрка против орды

"Берсерк" сильно отличался от "Роскоши" и являл собой очередное различие в характерах супругов. Это архитектурное чудовище и кораблём-то было назвать сложно. Скорее это была огромная чернокаменная крепость с фортом в центре палубы и двумя прямоугольными башнями по бокам, запряжённая семиглавой гидрой, что тащила за собой эту монументальную, исписанную инфернальными рунами и символами конструкцию.

Постройка этого корабля была невероятной в своей изящности и продуманности махинацией. Под началом Рована служил чернокнижник и по совместительству его друг Азги`ил, повелевающий ордой морских демонов, что безвольно и безропотно плыли туда, куда он прикажет, а приказывал он окружать гружённые рудой и камнем корабли, отплывающие с каторги на Острове Драконьего Клыка, куда ссылали большую часть заключённых. Стоило демонам приблизиться, как их принимали за обычных морских монстров, и подручные Рована скидывали часть груза якобы, чтобы набрать скорость и поскорее оторваться, затем демоны подбирали руды и камень, уплывали с ним к хозяевам и брались за стройку. Конечно, у этой схемы были и свои недостатки, по типу двух защитниц острова, огромных левиафанов Шимы и Шинры, что могли сожрать весь косяк демонов.

В любом случае "Берсерк" был построен руками демонов для демонов и их земных повелителей. Огромные цепи грузно звенели, ударяясь о волны, что своим движением порождала гидра, тянущая корабль всё ближе и ближе к "Роскоши". Сердце Кассандры наполнялось яростью при виде того, что осталось от её яхты. Некогда белоснежные стены покрылись чёрным налётом гари и местами даже покосились, борты были разломаны, а огромные кости и разрезанные на клочки трупы катались по борту по велению качающих корабль волн.

- Любопытно, - пробубнил Рован, убирая подзорную трубу.

И вот два корабля встали вплотную друг к другу, ударяясь бортами. По одну сторону стояли Рован с Кассандрой, Брэм с почерневшими глазами, за ним четвёрка младых Шуб-Ниггурат, что мерзко клацали своими бессчётными ртами и сплетали свои гадкие чёрные щупальца, и орда морских демонов всех возможных видов, схожих лишь мерзостью своей наружности. У одних были длинные чешуйчатые хвосты вместо ног, украшенные золотисто-оранжевыми плавниками, длинные тощие руки с перепонками меж когтистых пальцев, и огромные плоские морды с до безобразия широкими клыкастыми ртами, кончики губ которых располагались чуть ли не на длинных шеях. Другие же стояли на жирных склизких сплетающихся щупальцах и трясли головами, что своей формой сильно напоминали медуз. Третьи же походили на огромных, извращённых адскими чарами крабообразных. Длинные вытянутые тела, скрытые за панцирем, стояли на четырёх мощных лапах, щёлкали двумя клешнями и рассекали воздух двумя гибкими хвостами-усиками.

По другую же сторону стояли щуплый и бледный аки мертвец человек, блондинистый длинноволосый эльф с топором за спиной и орк со скованными сзади руками.

- Привет, товарищи уроды, - жизнерадостно воскликнул Зайнон, осматривая представших перед ним созданий. - Есть предложение.

Кассандра было хотела начать очередную гневную тираду, но была прервана жестом мужа. Рован посмотрел на Артемиса, чьи скованные руки удерживал Браймор, и совершено спокойно произнёс:

- Вижу, предательство пошло не по плану.

- Да не сказал бы, - ответил Артемис. - Всё как я хотел.

После этих слов Браймор отпустил запястья орка, и тот пустил в ход пистолет, что прятал за спиной, убив одного из демонов. Сигнал был дан, и Кристина, прятавшаяся в одной из кают вместе с Зарой, схватила шодутку за плечо и перенесла их прямо к Крейнам. Оказавшись в воздухе над головами своих врагов, она выхватила рапиру, перенеслась чуть ниже и за доли секунды отсекла четырём младым головы. От разрыва связи со своим стадом, Брэм потерял сознание, и родители бросились его защищать.

Прежде чем демоны успели отреагировать, Зара прокричала заклинание левитации, поднялась ещё выше и стала бросаться во все стороны потоками разрушительной магической энергии. Она то выпускала из кончиков пальцев множество маленьких сфер, что при контакте с демонами оборачивались мощными взрывами, то рассекала пространство вокруг себя изогнутыми клинками из чистейшей энергии, что разрывали плоть врагов, то выстреливала из ладони лучами ярко-красного цвета. Заклинания, что она использовала, были простыми: "Звездопад", "Небесный клинок" и самый простой из всех "Копьё", но эффективность их от этого не убывала.

За секунды на борту "Берсерка" начался сущий хаос. Демоны сбегались к зависшей в воздухе Заре, пытаясь до неё дотянуться, терпя неудачу за неудачей, пробовали схватить Кристину своими щупальцами и когтями, но она перемещалась слишком быстро и разрубала их своей рапирой. Чудовища падали замертво и оборачивались грудой костей и гнилостным туманом, но казалось, что на каждого убитого приходил ещё десяток.

Всё внимание Крейнов захватили авантюристки, и никто не заметил, как Зайнон укрылся в глубинах кают "Роскоши" и как Браймор с Артемисом огнём и мечом прорубили себе путь в недра "Берсерка".

Агнес и Зайнон укрылись в каюте Кассандры, изредка выглядывая, чтобы посмотреть на бой. Всё пошло немного не по плану, изначально Тёмный принц должен был попробовать сторговаться с Крейнами, чтобы те отпустили их взамен на Артемиса, а Кристина бы позже за ним вернулась, но орк поступил по-своему. Отступление было незначительным, ибо и так было ясно, что торги успехом не увенчаются.

Зайнон кинул Агнес одну из брендовых кожаных сумок, что нашёл среди вещей Кассандры и наполнил патронами, ножами и парочкой гранат, а также вложил в её руки пистолет.

- Пригодится, - сказал он, примеряя такую же сумку, до краю наполненную оружием и взрывчаткой, - Полное отсутствие вкуса, - добавил Тёмный принц, морщась при виде ремешка с рисунком чешуи.

Головы демонических отродий, их конечности и внутренности разлетались во все стороны, разнося по округе омерзительное зловоние. Они падали, сражённые клинком Кристины, разрывали на части под напором магии Зары, в один момент шодутка вытянула из рукава один из бумажных талисманов, сжала его в руке, и тут же в её ладони заискрилась красная молния, что копьём вонзилась в одного из демонов-медуз и, разорвавшись, сразила ещё нескольких чудовищ.

Это была великолепная демонстрация силы магии, от которой сердце Зайнона замирало, восторгаясь этой чистейшей, неогранённой мощью. Существа, что одним своим видом свели бы с ума простого человека, не могли устоять даже перед простейшими заклинаниями. Сколько же восторга и зависти было в сердце Тёмного принца в тот момент.

Мастерство и скорость Кристины вкупе с поразительными и разрушительными талантами Зары завладели всем вниманием адской орды, позволив Браймору и Артемису проскочить незамеченными.

- Туда, - сказал орк, сворачивая за угол в одном из коридоров, ведущих в глубины корабля.

Эльф бежал за ним, изредка оглядываясь, высматривая следы погони, и, никого не заметив, остановился.

- Что встал?

- Подожди, - сказал Браймор, - Здесь что-то не то.

- Мы почти добрались, нужно...

- Почему за нами нет хвоста?

Повисла пауза.

- Мне рассказывали о демонах, - продолжал Браймор, - В нашем мире они совершенно безвольные, им нужен поводырь, что направит их. Если бы им отдали приказ убить нас, хотя бы часть отправилась бы за нами. Если только...

- Мы идём в ловушку.

Они стояли на месте секунду, одну лишь секунду, что ощущалась словно вечность.

- Где Мэй? - наконец сказал Браймор.

Задняя часть"Роскоши" подпрыгнула, от чего Зайнон и Агнес чуть не упали. Что-то крупное и сильное только что приземлилось на нос корабля, чуть не перевернув его.

- Вот чёрт, - прошипел Тёмный принц.

- Что это? - в панике сказала Агнес, сжимая рукоять пистолета покрепче.

Сквозь рёв и крики послышались тяжёлые, грузные шаги, от которых корабль трясло, словно под ударами мощнейших волн.

- Кое-кто, кто хочет реванш, - ответил Зайнон, хватая Агнес за руку, - Бежим.

Они выбежали из каюты, и тут же раздался треск. Краем глаза они увидели Мэй, что голыми руками оторвала кусок борта размером с себя и кинула в них. Тёмный принц втолкнул Агнес назад в каюту, а сам упал на пол, лишь чудом увернувшись. Дверной проём перед ним и стены за ним разлетелись в щепки, накрыв его с головой.

Агнес выглянула и несколько раз выстрелила прямо в Мэй. Вместо того, чтобы увернуться, орчиха прыгнула, заставив корабль вновь содрогнуться, приземлилась она прямо за спиной Агнес, словно метеор, с грохотом пробив дыру в потолке каюты. Без лишних слов или эмоций она выбила пистолет из рук девочки и схватила её за горло. Агнес вырывалась изо всех сил, но что она могла ей сделать? Мэй держала её в воздухе, словно пустой мешок, и потащила к родителям.

Стоило ей развернуться, как тут же в её спину полетел нож, что она поймала прямо перед своим лицом, превратив рукоять в сдавленный кусок металлолома.

- А ты практиковалась, - с ехидной усмешкой сказал Зайнон, поднимаясь на ноги, - Неужели ради меня.

Тёмный принц оглядел Мэй. Огромная груда, местами порвавших одежду, мышц и горящие красным глаза возвышались над ним, словно палач, стоящий пред своей жертвой. Она стала ещё больше с их последней встречи, а её левая голень уже не была орочьей и больше походила на грубо пришитую драконью лапу с лишним суставом.

- А тебе идёт, - продолжал насмешки Зайнон, медленно подходя ближе, - подчёркивает твою звериную натуру.

Впервые за это время Мэй оскалилась, откинула Агнес в сторону и со всей силы замахнулась на Зайнона. Он успел отпрыгнуть, и вместо его черепа орчиха пробила дыру в полу, Тёмный принц вытянул пистолет и хотел выстрелить ей в плечо, но Мэй схватила дуло свободной рукой и просто смяла его, будто кусок картона.

Взвесив свои шансы, Зайнон быстро развернулся и побежал со всех ног. Мэй, совершенно забыв об Агнес, пошла за ним. Тёмный принц, хромая и задыхаясь, пересёк разрушенный коридор, стоило ему приблизиться к порогу, как ближайшая стена разлетелась в щепки, сбив его с ног, от чего он больно упал на спину. Мэй не стала за ним бежать, лишь пробила несколько стен, пересекла пару кают и поймала его в коридоре. Схватив Зайнона за руку, она отбросила его в сторону, словно невесомую куклу. Особых усилий она не прилагала, но стоило ему врезаться в скелет рёбер Младого, как они все разломались, а сам Зайнон ещё немного прокатился.

- Scheiße! - промямлил он, пытаясь подняться.

Он не кричал от боли, не стонал, лишь жмурился и морщился, стараясь прийти в себя. Повернувшись, Зайнон увидел медленную и грозную поступь Мэй, что не торопилась с ним расправиться.

- Так слабо бьёшь, я даже не вскрикнул, - вновь издёвка, от которой глаза орчихи загорелись злобой ещё сильнее.

- Я заставлю тебя заткнуться... Навсегда.

- Уверен, многие тебе спасибо скажут. Хотя мама тебя всё равно не похвалит.

Гнев настолько поглотил Мэй, что она даже не заметила, как за её спиной пролетела Зара с Агнес на руках.

- Мразь, - процедила орчиха, поднимая Зайнона над землёй и готовясь одним ударом в грудь пробить его насквозь.

- Тебя где таким манерам научили? - сказал он, нахально улыбнувшись, - В борделе, где твоя мама подрабатывала тебя на куртку?

Не сдерживая эмоций Мэй прорычала, словно дикое разгневанное животное, но прежде чем она успела прикончить нахального человечка, что разрушил её семью, из-за которого ей пришлось пережить ещё один ужасный ритуал, что навечно изуродывал её ногу, появилась Кристина, схватила Зайнон и перенеслась вместе с ним назад на "Берсерк".

Когда они оказались под щитом из магии, созданным Зарой, Агнес тут же принялась лечить раны и увечья Тёмного принца. Его окружила зелёная аура, исходившая из ладоней девочки, под воздействием которой кости срастались, а тело наполнялось силой.

Оглядевшись, он увидел появляющуюся и исчезающую Кристину, что отгоняла от них демонов. Рядом стояла шодутка, одна её рука была поднята, над ладонью висел круг из чистой магии, от которого исходили лучи, создающие вокруг них защитный купол. Другой рукой она по-прежнему отстреливала адских созданий, что подбирались к ним со всех сторон.

- Они всё предугадали, - сказал Зайнон, вставая на ноги и взводя курок.

- Думаешь? - спросила Зара.

Рёв и крики вокруг стали ещё сильнее в тот момент, когда из одного из коридоров выбежали Браймор и Артемис. За ними гналась стая демонических псов, пасти у них неестественно длинные и разрывались от обилия клыков, из чёрной шерсти выглядывала сотня глаз, что были хаотично разбросаны по телу, а передние лапы у них и вовсе походили на обросшие шерстью человеческие руки с отставными большими пальцами и кривыми когтями.

Парни отстреливали и сжигали их как могли, Зара на секунду приоткрыла купол, позволив им забежать, после чего кинула в псов талисман копья молнии, что, разорвавшись, перебил их всех.

- В ангаре полно демонов, они нас обыграли, - крикнул Артемис, стреляя в демонов вокруг.

- Я заметил, - сказал Зайнон, присоединясь к нему.

В миг демонов стало в два раза больше, но стоило им окружить щит Зары и сломать его, как тут же они прекратили свою атаку, медленно отступая назад.

Чернокнижников уродует их жажда силы и её источник в виде благословения владык Ада. Азги`ил не был исключением, когда-то он был таким же шодутом, как и Зара, но изучение запретных томов и инфернальные ритуалы изменили его, превратив в того же монстра, на могущество и дары которых он уповал. Чернокнижник являл собой фигуру, не облачённую ни в чешую, ни в кожу, голое мясо, пульсирующее и покрытое бессчётным количеством мерзких прожилок и вен чёрного цвета. От груди до правого бока шла линия клыков, что заканчивалась на спине и являла собой второй рот, из которого порой вылезали четыре ярко-розовых языка, на кончике которых были ладони с короткими пальцами. Рога его отвалились, верхушка головы представляла собой раздувшийся мозг, а нижняя челюсть иногда надувалась пузырём, будто лягушачья. На лице не было ни глаз, ни носа, из шеи росло семь щупалец, на кончиках которых и были его глаза с козлиными зрачками.

Азги`ил мерзко и коварно улыбнулся, вылетев из недр "Берсерка" на своих массивных крыльях, что скорее походили на огромные толстые пальцы, меж которых была натянута мембрана. Расхохотавшись, он завис в воздухе и поднял над головой кривой чёрный посох, сверкающий силой Ада, и заговорил искажённым голосом, что отзывался эхом по всей округе:

- Артемис Крейн... Я полагаю, ты видел достаточно. Твоя семья признала и приняла силу истинных богов, коим на самом деле принадлежит Мироздание, - каждое слово звучало, словно удар ножа по сырой плоти, вызывая боль в ушах, - Твой брат стал пастухом детей Богини Извращённого плодородия, твоя сестра стала идеальным солдатом Бога всех воинов. Встань рядом с ними, Артемис Крейн, стань...

Договорить он не смог по причине вонзившейся в спину рапиры переместившейся Кристины. Эльфийка стала появляться и исчезать вокруг Азги`ила, разрезая его плоть и слепя синими вспышками своих перемещений.

- Что встали, скоты?! - закричала Кассандра, - Убейте этих тварей!

Когда демоны вновь пришли в движение, ребята уже забежали в один из коридоров, поднимаясь вверх на самую вершину башни. Зара оставляла за собой защитные руны, что не давали отродьям преисподнии пройти, а Браймор сжигал их своим огнём.

- Почему они вообще остановились? - спросила орчиха.

- Потому что ваш дружок идиот, что любит красоваться, - тихо проговорила Мэй, склонившись рядом с отцом над братом, что понемногу приходил в себя.

- Кретинам, что не могут поймать двух тщедушных червей, слово не давали! - прокричала Кассандра.

- Хватит! - прикрикнул на неё Рован, от чего та, скорчив недовольное лицо, отвернулась, - В любом случае, ни Кристина, ни её свора отсюда не уйдут. Азги`ил, может, и сглупил, но не забывай, Артемиса я не намерен убивать.

Кассандра посмотрела на мужа, а затем стыдливо отвела взгляд.

- Ты тоже, - добавил он, а затем повернулся к Мэй, - Следи за братом. Стоп, - скомандовал Рован, от чего демоны все как один замерли, окружив башню, перестав пробивать защиту Зары и зависнув на стенах.

Ребята укрылись на самой верхушке башни, в то время как Кристина, перемещаясь по небу, уворачивалась от града заклинаний чернокнижника, что сумел наконец отогнать её от себя, но никак не мог попасть. Посох он не использовал, а вместо этого бросался чёрными сферами энергии из всех рук, что у него были.

- Артемис, я хочу поговорить, - крикнул Рован, подходя к башне.

- Нам конец, - с тяжёлой отдышкой сказала Зара.

- Займи его, пока мы что-нибудь придумаем, - сказал орку Браймор.

- Что мы придумаем?! - вскинула руками шодутка, - Нас загнали в угол и вот-вот на части порвут, - она прижала к себе Агнес.

Артемис встал и тихо сказал:

- Они управляют ими через него... - словно в бреду, усталым голосом пролепетал он, - А он ими через посох...

Не сказав больше ни слова, он встал у края и посмотрел на отца.

- Ты доволен? - сказал Рован, - Сестру ранить дал, брата до изнеможения довёл, мать и меня переживать заставил, её к нашему порогу привёл! - он ткнул на Кристину, что не могла подобраться ни к башне, ни к Азги`илу, что окрасил небеса над "Берсерком" в чёрный своими заклинаниями, порождая взрыв за взрывом, - Чего? Чего ты хотел? - голос Рована был спокойным, не злым, а скорее разочарованным, - Что они тебе предложили, что не могли дать мы? Скажи, я половину Мироздания на колени поставлю, но достану тебе это. Хочешь денег, богатств? У нас их полно. Славы? Так прославь имя семьи и своё заодно, в чём проблема?

Артемис ничего ему не ответил.

- Думаешь, тебя что-нибудь там ждёт? - продолжал Рован. - Думаешь, кто-нибудь тебя примет? В этом мире и во всех мирах никто не станет заботиться о тебе ни за что, Артемис, только твоя семья, только твоя собственная плоть и кровь.

- Зар, - прошептал Зайнон, - сколько молний у тебя осталось?

Шодутка ничего не ответила, лишь посмотрела на бой Кристины и чернокнижника, от одного вида которого она была готова потерять сознание. Она поняла к чему клонит Тёмный принц или ей так показалось. Всё или ничего, у неё была одна попытка, либо она сразит всю эту орду сейчас и сама, либо в лучшем случае они все здесь погибнут.

- Агнес, - сказала шодутка, отпуская девочку, - скажи маме с папой, сестрёнка старалась.

Прежде, чем кто-либо понял её план, Зара подбежала к Артемису и спрыгнула с башни, заклинание сорвалось с её уст совершенно машинально, она сама не поняла, как зависла в воздухе и полетела в самый эпицентр битвы чернокнижника и Королевы авантюр. Они её не видели, подняв указательный и средний палец, щодутка начертила в воздухе круг, создавая кольцо чистой магии. У неё была секунда, чтобы применить заклинание, Кристина сразу поняла замысел Зары и переместилась в нужную точку так, чтобы Азги`ил, повернувшись к ней, держал посох по направлению к шодутке. В следующее мгновение вокруг корявого посоха из чёрного железа обвилась красная магическая цепь, потянув за которую Зара вырвала посох из руки чернокнижника и поймала.

В следующее мгновение шодутка закричала, почувствовав, как по её телу штормовой волной пронеслась сила Ада, в миг её разум слился с сотней демонических тел, Зара никогда подобного не испытывала и не могла описать это чувство, она была собой, но в то же время была каждым из них.

Когда Азги`ил с криком спикировал на неё, Кристина перенеслась ему за спину и сперва разрезала мембрану, а затем и вовсе отрубила ему крыло. Зара направила посох в сторону воды, и в ту же секунду вся орда устремилась в ту точку, на которую она указывала, сбив Крейнов с ног. Демоны прыгали в воду, расползались по телу гидры, вынудив её поднять головы и зарычать, оглушив всех вокруг. Когда последний из отродий оказался в воде, Зара бросила в них посох, а следом одну за другой кидала в них молнии. Вода вокруг "Берсерка" заискрилась и начала испаряться. Гидра и демоны издали свой последний вопль, после чего их мёртвые тела всплыли на нагретую поверхность.

- То, чего я хочу, и то, что ты не можешь дать, - сказал Артемис, - это честь, достоинство и мужество, что были у Алисии, и что ты продал, даже глазом не поведя!

Совершенно обессиленная Зара потеряла сознание и камнем полетела вниз.

*** Мэй

Шодутка пришла в себя от лёгкой пощечины, а затем с лёгким стоном проговорила:

- Я умерла? - голова трещала по швам, от чего Зара не могла понять, что происходит.

- Нет, - односложно ответила Кристина.

- Погодите, - в миг шодутка пришла в себя, приподнялась на локтях и огляделась.

Они все сидели всё на той же башне, скучковавшись, держа оружие наготове. Кристина и Браймор выглядывали и следили за происходящим внизу, Артемис сидел рядом с Зарой, охраняя Агнес, что заплаканными синими глазками смотрела на свою названную сестру, которую только-только закончила лечить. Зайнон же сидел поодаль ото всех, поближе к лестнице вниз.

- У меня получилось, - сказала Зара сперва тихо, а затем, подняв руки вверх, воскликнула, - Выкусите, сволочи!

Затем она обняла Агнес и потрепала её по голове.

- А ты переживала, - сказала шодутка, отпуская девочку.

- Рано, - сказала Кристина, успокаивая свою ученицу, - Что-то тут не так...

По одному все подошли к краю и выглянули, словно из-за укрытия. Картина действительно была странной: Кассандра, Рован и Азги`ил о чём-то спорили, при этом совершенно не поднимая голос, от чего услышать их было невозможно. Мэй тем временем испуганно, словно загнанная в угол волками овечка, отступала назад, в то время как Брэм отползал от неё.

- Чего мы ждём? - спросил Артемис, - Добить их до и всё.

- Подожди... - сказал Зайнон.

Тёмный принц о чём-то глубоко задумался, тёмно-фиолетовые глаза бегали во все стороны, будто собирая разбросанные по округе улики.

- Они знали наш план, - продолжил он, - значит, у них есть ещё хотя бы один козырь. Но...

Озарение пронзило его резко, словно нож в спину.

- Бежим, - сказал он, отползая от края.

В этот самый момент раздался душераздирающий, агонизирующий вопль, от которого даже у Кристины пробежала волна мурашек по спине.

- Мэй! - крикнул Артемис, встав во весь рост и посмотрев в сторону сестры.

Орчиха упала на колени и продолжала кричать от боли, казалось, она вот-вот сорвёт голос и прекратит, но этот момент всё не наступал. Наплевав на запрет Рована и Кассандры, Азги`ил пустил в ход своё последнее, величайшее оружие - то, во что он превратил Мэй без ведома её родителей.

Куртка на ней разорвалась, одежда сперва загорелась чёрным огнём, а затем обернулась грязной серой шерстью. На плечах и вдоль позвоночника, разорвав зелёную плоть, проросли кривые неровные шипы разных форм и размеров, что никак не могли перестать расти. Глаза окончательно превратились в две светящиеся тёмно-красным точки, а из головы начали прорастать десятки рогов, что спутываясь друг с другом, превратились в два огромных костяных нароста, что напоминали оленьи рога. Мэй увеличивалась в размерах, перейдя порог в шесть метров. Мышцы её были огромными, способными расколоть целые горы. Тело её было непропорциональным, кончики её когтей волочились по борту, оставляя порезы на каменной поверхности, а драконья лапа была значительно больше и длиннее обычной ноги, от чего Мэй стояла под сильным наклоном. В конечном счёте орчиха превратилась в очередного безвольного демона, а крик её обратился рёвом, что проходился по душам и сердцам слушателей десятками сотен острых ножей.

- Мэй... - тихо сказал Артемис, не заметив, как по его щеке пробежала слезинка.

- Что ты с ней сделала?! - раздался откуда-то снизу разгневанный вопль Кассандры.

- Ты перешёл черту! - вслед за ней сказал Рован.

Брэм же молчал, словно напуганная до полусмерти крыса, пытался скрыться с глаз всех тех, кто только мог его увидеть. Орка тошнило, ужасающая тень нечта, что когда-то было его сестрой, накрывала его с головой и давила на него, стремясь раздавить всё то, что осталось от его здравомыслия. Азги`ил же никого не слушал и заклинанием отбросил орков в сторону, победа в этом сражении стала для него делом принципа, ради которого он был готов пожертвовать жизнями тех, кто давал ему убежище, подопытных и средства.

Все в ужасе смотрели на то, что стало с Мэй. Без лишних слов Кристина спрыгнула с башни и переместилась ей за спину, готовясь нанести удар в шею, но протяжный, стонущий крик Артемиса не дал ей этого сделать:

- Нет! Это моя сестра! Не трогайте её! - кричал он, давясь слезами.

Кристина отвлеклась лишь на секунду, за которую Мэй одним размашистым ударом отправила эльфийку в полёт.

- Мам! - закричал Браймор, смотря, как Кристина безвольной куклой упала на самый нос корабля.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, Мэй сделала один шаг, от которого весь "Берсерк" дрожал, словно при мощнейшем шторме, и снесла башню, на которой прятались наши герои. Чёрные камни метеоритным дождём разлетелись во все стороны, башня покосилась и, словно костяшка домино, упала, чуть не унеся вторую за собой. Зара еле успела оправиться от удара и среагировать, телекинезом прижав к себе всех, кто был рядом с ней, и взмыла в воздух, еле увернувшись от очередного удара Мэй. Приземлились, а вернее, упали, они рядом с Кристиной, что валялась без сознания.

- Агнес! - судорожно крикнула шодутка.

Девочка сразу же подбежала к эльфийке и принялась её лечить.

Зара огляделась и в последнюю секунду подняла щит, что сразу же разбился под яростным ударом Мэй. Браймор еле успел утянуть шодутку в сторону, спасая её от кулака, что пробил массивную дыру в палубе, от чего всё вокруг покрылось трещинами.

- Где Зайнон?! - проорал эльф.

Зара огляделась. Агнес лечила Кристину, Браймор стоял рядом с ней, а Артемис стоял в ужасе, смотря на то, во что превратилась его сестра. Зайнона нигде не было.

Поддавшись панике, Тёмный принц забежал в глубь башни, и когда она обвалилась, его бросало из стороны в сторону, словно мячик, хрупкое тельце билось об каменные стены и в конечном счёте приземлившись на одну из стен, что зависла параллельно крыше бастиона. Зайнон с трудом перевернулся на бок, чтобы не захлебнуться своей же кровью, с каждой выплюнутой бордовой лужицей жизнь его покидала. Даже на четвереньках было трудно стоять, перед глазами всё плыло, а боль в обоих ногах сводила с ума.

Зайнон упал в собственную кровь, готовясь вздохнуть в последний раз, как увидел перед собой знакомые металлические сапоги красного цвета и услышал знакомый голос:

- Вставай, - её голос был холодным, требовательным как никогда, она не успокаивала его, она отдала ему приказ.

- Не... Не...

- Можешь! - она гневно расправила крылья.

- Я...

- Ты встанешь на ноги и будешь сражаться. Сейчас всё зависит от тебя, от тебя одного.

Превозмогая жгучую боль, Зайнон упёр кулаки в каменную поверхность и изо всех сил попытался приподняться.

- Ты никогда не примешь поражение, - продолжала она, смотря на него сверху вниз, - Пока ты можешь дышать, пока твоё сердце бьётся, ты будешь сражаться.

Зайнон попробовал встать, но не смог, ноги были сломаны, вывернуты под неправильным углом.

- Такие мелочи тебя не остановят, - сказала она, - Тебе суждено быть великим человеком, Зайнон, так встань и будь им. Докажи, что ты достоин своего имени!

Одним рывком Зайнон прижался к стене и, стиснув зубы, поднялся, опёрся на неё. Когда он посмотрел перед собой, то никого не увидел. Тяжело дыша, он посмотрел вниз. Возле него, в стене, что стала полом, было окно, что висело не так высоко над крышей бастиона между башнями. Когда вновь раздался рёв Мэй, Зайнон выпрыгнул и приземлился прямо на сломанные ноги, он не вскрикнул, даже бровью не повёл, Тёмный принц был сильнее этой боли, да и какой смысл кричать, когда конец был прямо перед его глазами. Радовало лишь одно, он умрёт так, как всегда хотел, красиво, ярко, не как человек, а как нечто большее, как воин, как герой. Он снял с плеча сумку с гранатами и пулями внутри.

Когда Мэй вновь замахнулась, он, ползя по крыше форта, прокричал:

- Эй, уродина!

Его голос разнёсся словно гром по округе, вынудив даже Мэй обернуться. Все были в шоке, никто не верил в то, что видел. В эту маленькую изувеченную фигурку, что плашмя валялась у самого края крыши бастиона под разрушенной башней среди осколков камней и улыбалась так нахально, как только могла.

- Смотри-ка, уже на уродину отзываешься, хорошо тебя выдрессировали, - он засмеялся, сдавленно, хватаясь ртом за воздух, но засмеялся, - Хотя отдаю должное, так ты даже приятнее выглядишь.

- Что он творит? - пробубнел Браймор.

- Время нам выигрывает, - Зара схватила эльфа и потащила его к Кристине.

- Надо вернуться за ним! - закричал эльф, смотря, как шодутка создаёт один щит за другим.

- Либо он, либо мы все... - судорожно сказала она, притягивая телекинезом Артемиса.

- Я его не брошу!

- О ней подумай, - Зара указала на Кристину.

Браймор замер, уставившись заплаканными глазами на маму, что так и не пришла в себя, несмотря на все старания Агнес. Меж тяжёлых вздохов он тихо сказал:

- Прости меня, Зайнон...

Тёмный принц тем временем улыбался всё шире и шире.

- Что смотришь? - вновь крикнул он Мэй, - Думаешь, насколько же ты никчёмна, раз трижды не смогла прибить такое насекомое, как я?

- Хватит! - злобно закричал Азги`ил, - Забудь о нём! Убей их!

Мэй обернулась, на секунду её взгляд завис на Артемисе, затем она разразилась очередным яростным рёвом, со всей силы отшвырнула чернокнижника и помчалась в сторону Зайнона.

- Она узнала меня... - орк уже было хотел побежать за сестрой, но Зара его остановила.

Стоило Мэй подойти достаточно близко, как Тёмный принц из последних сил швырнул ей под ногу сумку с активированной гранатой. Когда драконья лапа Мэй коснулась палубы, под ней раздался взрыв, чуть не сбивший её с ног. Она завопила.

- А говорят, молния дважды в одно и то же место не бьёт, - с усмешкой бросил Зайнон, смотря, как Мэй склоняется над ним.

Торопиться с ним не хотела. В её разуме творился сущий хаос, но одно она понимала точно, с этим человеком спешить нельзя. Лучше пусть она будет стоять и с ювелирной точностью отрывать от него по сантиметру плоти и костей за раз, чем вновь развернётся и увидит изуродованное слезами лицо брата. Она сопротивлялась команде чернокнижника, как могла, изворачивая логику приказа так, чтобы первым в списке её жертв был Зайнон.

Ему же было всё равно. Он улыбался, улыбался как никогда улыбкой довольной настолько, что казалось, будто это был самый счастливый день его короткой жизни. Кончиками пальчев Мэй схватила его за правую руку и подняла на уровень своих глаз, а затем оглушительно прорычала ему прямо в лицо.

- Ну и запах, - Зайнон махал свободной рукой, отгоняя зловоние.

Мэй сжала пальцы, раскрошив каждую косточку в его руке. Тёмный принц даже не моргнул, казалось, он забыл, как испытывать боль, когда на деле в любую секунду его сердце могло остановиться от всех тех увечий, что пережило его тело.

- Знаешь... - всё с той же улыбкой проговорил он, - Знаешь, почему я не кричу? - он заглянул Мэй в глаза, - Всё просто... Я переживал побои и похуже и пообещал, что такие, как ты, никогда не услышат моих криков... Так что давай... - Зайнон слегка поднял взгляд, заглянув ей за спину, Кристина медленно вставала на ноги, - Разочаруй своих поганых родителей ещё сильнее... Всё равно единственного орка, что о тебе переживал, ты уже потеряла... Так зачем стараться для тех, кто сейчас прячется от тебя... И кто тебя так изувечил, а? Вот и я смысла не вижу.

Красный свет в глазах Мэй поблёк, она обернулась и посмотрела на брата, что, наплевав на все старания Зары, всё же выбежал к ней. Кристина же, придя в себя, за секунду всё поняла и парой перемещений вытащила Зайнона из хватки Мэй, та даже не сопротивлялась.

- Агнес, - сказала эльфийка, укладывая Зайнона, - Спаси его.

- Зайнон, держись... - сказал Браймор, склонившись над другом.

- Да ладно вам... - промямлил Тёмный принц, - Я того не стою...

- Мэй... - сказал Артемис, подходя всё ближе, - Мэй, я знаю, ты всё ещё там! Послушай меня.

Он судорожно огляделся и подобрал что-то.

- Посмотри! - он выставил перед собой испачканный альбом, - Это ты рисовала! Помнишь? - он срывался на плачь, показывая ей страницу за страницей, - Ты же всегда хотела быть архитектором. Мэй! Прошу! Верни...

Она не двигалась, смотрела на него, на мгновение в её глазах промелькнула надежда, ворох мыслей, подавляемый приказом чернокнижника, свёлся к одному слову, что она без конца повторяла: "Брат".

- Ещё не поздно... - продолжал Артемис, - Ты можешь выбрать кем ты будешь! Ты не обязана быть такой... Просто будь собой, прошу! Будь моей сестрой! Будь Мэй! Будь архитектором! Будь той, кто защищала меня от других бандитов! Той, кто меня драться учил! Пожалуйста! Я не оставлю тебя.

Мэй взвыла, словно раненное животное, и аккуратно, дрожащей рукой потянулась к Артемису.

- Хватит! - эхом прозвучал голос Азги`ила, что своим крылом сбил Артемиса с ног и ногой прижал к палубе, - Я здесь главный! Она будет тем, чем...

Договорить он не смог. Мэй заревела, схватила своего мучителя и одним движением разорвала его надвое. Прежде чем выбросить части тела, она произнесла:

- Никто... Его... Не тронет!

Чары медленно теряли свою силу, ослабив хватку над волей Мэй и вместе с этим вернув ей изначальный облик. Драконья лапа обратилась пеплом, рога отвалились, шерсть снова стала одеждой, а рост прежним, даже чуть меньше. Сила, что ей были дарованы ритуалами, исчезали, потому мышцы её значительно потеряли в объёме.

Артемис поймал её и сбивчиво спросил:

- Мэй... Мэй, ты в порядке?

Она улыбнулась и потрепала его по голове.

- Алисия бы тобой гордилась, - сказала орчиха, прежде чем отключиться.

*** Закат семьи Крейн

Когда Азги`ил почувствовал, как нижняя часть его тела отделяется от верхней, он будто заново пережил каждый сделанный им выбор, что привёл непутёвого чернокнижника к этому моменту. История его была, лично по моему мнению, ни капли не трагичной, а, я бы сказал, поучительной.

Родился Азги`ил в семье не зажиточной, но и до границы бедности им было далеко. С огромным усилием он сумел поступить в эдемскую академию магии, откуда его исключили за неуспеваемость, систематические прогулы и общую посредственность как мага. Желание быстрой наживы и полное отсутствие стремления к труду и саморазвитию в конечном счёте привели его к зарождающемуся "Кровавому рассвету", а один из ограбленных караванов исследователей предоставил ему его первый фолиант по чернокнижию. Быстрый рост силы придал ему уверенности, а Рован увидел в старом товарище хорошее вложение. Во многом именно Азги`ил и его изыскания помогли Крейнам закрепиться среди криминальных элит по той простой причине, что никто не хотел связываться с омерзительными инфернальными сущностями, кроме них самих. Куда же это их привело, вы и так прекрасно знаете.

К сожалению, чернокнижник погиб не сразу, часть его тела, что была выше второго рта, продолжала жить, в то время как нижняя обратилась грудой костей, как и все те демоны, что он призвал и создал. Азги`ил из последних сил держал за край той дыры, что пробила Мэй, щупальца на его шее извивались во все стороны, ища помощи. В момент, когда Кристина готовилась его добить, к нему подошёл Рован.

- Знаешь, - орк достал из-за пазухи револьвер, над головой чернокнижника сверкнул барабан, - я долго думал, рискнёшь ли ты переступить черту.

- Рован, - испуганно взвыл Азги`ил, - мы столько лет друг друга знаем, с самого начала вместе. Неужели нельзя сделать другу одну поблажку?

Орк ничего не сказал, лишь достал из кармана пиджака маленький футляр, а из него пулю, что много лет назад освятил. Не отрывая глаз от чернокнижника, что теперь казался ему особенно мерзким, Рован зарядил револьвер.

- Брось... - взревел Азги`ил, - Ты же сам их на это подписал! Я всего лишь посредник! Твоё было решение!

- Я своим детям доверял, потому и хотел, чтобы сила была у них, - тихо сказал Рован. - Ты же кредит доверия исчерпал.

Выстрел заглушил крик чернокнижника, после которого тот упал в глубины корабля, что помогал строить, с пробитой насквозь головой. Вслед за ним Рован выкинул пистолет и обернулся к своим детям. При виде Кристины, готовой унести Артемиса и Мэй подальше от него, орк сморщился.

- Думаешь, ей не плевать? - спросил он сына, - Думаешь, она станет тебе помогать? Мне казалось, хоть такие вещи ты понять в состоянии. Она бросит тебя в тюрьме, позволит повесить на тебя чужие преступления и забудет, даже не поблагодарив.

- Как будто ты так не поступал, - скаля зубы, гневно бросил Артемис.

- Ты хоть понимаешь, кому ты это говоришь? Я построил империю своими руками, без Дара, без элементарных сил, лишь для того, чтобы вы жили в достатке и бедности не знали. Я всё вам давал, все проступки прощал, ничего для вас не жалел, миры на колени ставил, лишь бы вы довольны были. Для меня ты самое ценное, что только есть, а для неё ты просто инструмент. Давай начнём всё сначала. Без всей этой демонической ерунды. От неё было больше вреда, чем пользы. Я... С мамой проблемы, но и ты её пойми. Она терпеть не может предателей. Такая у неё вспыльчивая натура, но мы и с этим справимся. Я сделаю всё, как ты хочешь, только прошу, перестань отворачиваться от нас ради этой дряни, что использует тебя. Будь благоразумным.

Артемис ничего ему не ответил, лишь закатал рукава и сжал кулаки так сильно, как только мог. Кристина не стала его останавливать, лишь стерегла Мэй и следила за отцом и сыном, на случай, если дела станут плохи.

- Так значит, да? - сказал Рован, скидывая пиджак, - Давай тогда перейдём к классическому методу воспитания.

Артемис кинулся на него, но тут же получил удар в живот.

- В себя поверил? - Рован схватил его за волосы и отбросил в сторону, - Я учил тех, кто учил тебя, забыл?

Кристина собиралась броситься на помощь, но остановилась. Не вставая, Артемис со всей силы ударил отца ногой в колено, а затем, вскочив на ноги, сам схватил его за волосы и одним ударом колена сломал ему нос. Рован что-то неразборчиво прокричал, прежде чем получил ещё один удар, в этот раз в ухо. Артемис полностью поддался своей ярости и бил отца, сам не понимая куда. Это была его месть за всё, что тот совершил. За годы террора, лицемерия, а самое главное, за брата и сестёр.

Не ожидая такого бешенного напора от сына, Рован плашмя упал и стал терпеть один удар в лицо за другим. Артемис навалился на него всем телом, не давая встать, и просто бил его, что было сил. Рован отчаянно колотил по рёбрам сына, стараясь скинуть его с себя, но тот не просто не падал, а бил лишь сильнее, в конечном счёте вырубив отца, выбив ему Хеллки, ещё несколько зубов и полностью изуродовав ему лицо.

Артемис, тяжело дыша, поднялся на ноги, а затем чуть не упал, почувствовав жгучую боль в рёбрах. Кристина перенесла его к Агнес, а затем вернулась за Мэй.

- Как он? - спросила эльфийка, глядя на Зайнона.

- Он... - Агнес не смогла договорить.

- К сожалению, - промямлил Тёмный принц, приподняв руку, - я жив.

Немного поразмыслив, Зайнон ткнул на Артемиса и сказал Агнес:

- Давай, пока у тебя силы есть.

- Но ты...

- Да, забудь ты обо мне уже, - сказал он, приподнимаясь, - Лучше уже не сделаешь.

Агнес бросилась к Артемису, в то время как Браймор помог Зайнону встать.

- Никогда больше так не делай, - сказал эльф.

Зайнон фыркнул.

- А по-моему, красиво получилось.

- Я серьёзно! Ещё раз такое вытворишь, я тебя с того света достану и снова жить заставлю, понял?!

- А какая, однако, у тебя жестокая забота.

Зайнон рассмеялся. Браймор улыбнулся.

- Псих ты, - сказал эльф.

- Зато какой! - радостно объявил Тёмный принц, после чего повернулся к Агнес, - Знаешь, мне действительно лучше, - он приподнял воображаемую шляпу в знак благодарности, - Как-то бодрее себя чувствую, да и сил прибавилось.

Агнес гордо усмехнулась.

- Так... - сказала Зара, поворачиваясь к Кристине, - А теперь всё?

- Корабли! - закричала Агнес, указывая куда-то в сторону.

Зара тут же наколдовала зависший в воздухе экранчик, что позволял ей приближать и отдалять изображение, словно камера. Изображение постоянно покрывалось рябью и было крайне нечётким, по той простой причине, что магические силы шодутки были на исходе, но даже так вдалеке можно было различить имперский флот, один из кораблей которого, отклонившись от курса остальных, плыл к нашим героям.

- Как всегда вовремя, Оливия, - устало и с сарказмом сказала Кристина.

За их спинами послышались шаги, все тут же обернулись и увидели перед собой Брэма, что стоял с поднятыми руками весь грязный и взъерошенный. Прежде чем орк успел что-либо сказать, Зайнон ткнул на него пальцем и произнёс:

- Браймор, сжечь.

- Я с-сдаваться пришёл, - пролепетал Брэм.

Зара посмотрела на него и жестом приказала сесть к его родне, что он послушно сделал.

- Хоть что-то было просто, - сказала шодутка, после чего прямо под их ногами прогремел взрыв, от которого в днище корабля образовалась дыра.

- Да кто ж тебя за язык тянет?! - сказала Кристина, пытаясь удержаться на ногах.

- Я не специально!

Раздался ещё один взрыв, за ним ещё и ещё. Взгляд Кристины судорожно забегал по сторонам и заметил, как из трюма "Роскоши" вылезают скелеты демонов со взрывчаткой в руках.

- Чёртова некромантка, - процедила она.

Начав с Браймора, эльфийка стала перемещать всех на другую сторону, Зара помогла ей, перелетев вместе с Агнес. Когда раздалась очередная серия взрывов, на той стороне остались Брэм, Мэй, Артемис и Зайнон. Нос "Берсерка" отделился от остального корабля и быстрыми темпами стал погружаться под воду.

Кристина собиралась броситься на помощь, но она оказалась медленнее пули, что Кассандра метким выстрелом отправила ей в плечо. Эльфийка вскрикнула, после чего, словно по сигналу, на них со всех сторон набросились ожившие скелеты демонов и сама орчиха.

Лечение Агнес могло затянуть раны, предать сил телу и изгнать болезни, но оно не могло восстановить элементарные силы, потому Зара встретила врагов заклинаниями, что едва могли расколотить их кости, Браймор же не мог выжать из себя даже слабенький поток огня, потому, выхватив из-за спины топор и принялся рубить противников как мог. Агнес пыталась отстреливать скелетов, но им было плевать на выстрелы. Кристина быстро оценила ситуацию и бросила шодуке свою рапиру, после чего та стала яростно махать ей во все стороны, разрубая голые кости, что бросались на неё.

- Что за день... - пробубнил Зайнон, вставая на ноги.

- Кто-нибудь! - раздался знакомый голос Брэма, - Помогите!

- Удачный, - ответил сам себе Тёмный принц, идя на голос.

Брэм держался обоими руками за борт в отчаянной попытке не упасть. Его самого Зайнон не видел, лишь кончики зеленоватых пальцев, по которым он с огромным удовольствием собирался ударить ножом, отправив Брэма на свидание со смертью в пучине.

Тёмный принц стоял прямо перед ним, ещё один шаг и орк бы его увидел. Зайнон держал лезвие наготове, подняв руку, чтобы ударить, он замер. Что-то не давало ему это сделать. Всем своим естеством Зайнон желал расправиться с ним, заставить заплатить за всё то, что он сделал, само его мировоззрение кричало, чтобы он сделал это, но в то же время что-то в глубине души не позволяла ему перейти эту черту. Что-то, что Тёмный принц назвал слабостью и стремился побороть, но никак не мог это сделать. Ещё одна попытка нанести удар увенчалась провалом, в эту секунду Зайнон услышал Артемиса.

- Держись, я сейчас...

Он был рядом, висел буквально в паре метров от своего брата, ухватившись не то за повисшую верёвку, не то за торчащий камень. Глаза Зайнона бегали из стороны в сторону, пытаясь понять, что же делать. Спасти жизнь, которую использовал, или погубить ту, что заслуживала кары? Рука с ножом сама опустилась, будто поддавшись некому навождению.

Артемис из последних сил держался за натянутую вокруг борта и разорвавшуюся верёвку, Агнес не до конца излечила его, а потому резкая боль при каждом движение рук не давала ему ползти выше. Брэм висел рядом, держался за борт и испуганными глазами смотрел на брата.

- Давай, Артемис, прошу... - проскулил он, - Ты столько всего сделал... Сильнее нас всех оказался, так давай, братишка...

Артемис смог немного взобраться, как почувствовал, что верёвка начинает рваться, он зажмурился, а затем почувствовал, как чьи-то маленькие и исхудавшие руки схватились за его запястье. Орк открыл глаза и увидел над собой Зайнона, что с покрасневшим от напряжения лицом безуспешно тянул его вверх.

- Что ты творишь? - непонимающе спросил орк.

- Заткнись и помогай, - прохрипел Зайнон.

Помощник в данном деле из Тёмного принца был никудышным, но отступать он был не намерен. Всеми силами, что у него были, он тянул Артемиса, а тот в свою очередь хватался свободной рукой за выступы, что только мог найти. Оба хрипели и стонали, оба были на пределе, но все их усилия оставались безрезультатными.

- Давай! Ещё чуть-чуть! - безуспешно подбадривал их Брэм.

Верёвка порвалась, рука Артемиса потянулась вниз, чуть не унеся Зайнона за собой. Тёмный принц упёрся ногами в борт и, выгнув до предела спину, тянул на себя, чувствуя, что вот-вот свалиться вместе с орком.

- Прости... - пролепетал Зайнон.

- Что?

- Прости, Артемис... Я не... - Тёмный принц посмотрел на него испуганными глазами, - Я слишком слаб...

- Раньше тебя это не останавливало, - сквозь зубы сказал орк.

- Это я виноват, что ты здесь... Мог бы и не включать тебя в свой план...

Артемис удивлённо посмотрел на него.

- Видимо... Видимо, я обречён портить чужие жизни... Ты был прав на счёт меня... Я всех нас погубил...

Орк ничего не успел ответить, его рука сорвалась, и он полетел вниз, потянув за собой Зайнона. В этот самый момент Артемиса поймала Мэй, за ту самую руку, что держал Тёмный принц, и утянула их обоих назад. Затем она вытащила Брэма и обессиленная упала.

- Мэй! - одновременно воскликнули братья, подбежав к ней.

- Как ты...

- С одной ногой до вас доползла, - перебила Брэма орчиха, пытаясь подняться.

Артемис помог ей встать и посмотрел на Зайнона, что стоял у самого края тонущей части корабля.

- Мы их не спасём, - сказал он, утирая слёзы.

Картина была действительно удручающей. Браймор не справлялся с вражеским напором, Зару прибили к палубе, а Агнес отчаянно стреляла во все стороны, ничего не видя из-за слёз. Кристина билась с Кассандрой одной рукой, вернее, получала удар за ударом в раненное плечо.

- Это я во всём виноват... - сказал Зайнон, задыхаясь, - Это я во всём виноват... Я убил их, да? - Он повернулся к Артемису.

Орк ничего не ответил. Казалось, это действительно был конец сей удивительной истории, но, к счастью, ситуация была прямо противоположной. От резкой дрожи Зайнон чуть не упал в пучину, та часть корабля, на которой они застряли, стала резко подниматься, будто выталкиваемая самой водой.

- Быть не может... - сказал Тёмный принц, прежде чем увидеть поднявшийся столб воды, с верхушки которого спрыгнула Мара.

Приземлившись, она пустила в дело Амфитриту, вода её кнута разрезала восставших демонов, словно острейший клинок, а вода, что она призвала из разлома между частями корабля, унесла их в свою глубь, попутно раздавив резко возросшим давлением.

Кассандра смотрела на юную властительницу вод с осунувшимся, состарившимся на пару лет лицом, полным шока и ужаса. За спиной орчихи по-прежнему стоял последний скелет, что защищал её медленно приходившего в себя мужа. Кристина сделала несколько шагов назад, держась за плечо, рана в котором окрасила белую рубашку красным. Мара взяла пролитую кровь Кристины под контроль, чтобы остановить кровопотерю, не позволяя ей сочиться алым соком наружу. Браймор тут же прикрыл маму собой.

- Я... - начала Мара.

- Я скорее сдохну, чем сдамся имперским псам вроде тебя! - перебила её Кассандра, - Ни тебе, ни им, ни тем паршивым предателям, что я звала своими детьми!

Мара приняла боевую стойку, как её учила Маргарет, но не успела броситься в бой. Агнес с бешенным криком напрыгнула на Кассандру со спины, вцепилась зубами в её ухо, а руками стала драть её волосы. Орчиха закричала от боли и скинула с себя девочку, та снова встала на ноги и стала бить свою мучительницу куда только могла. Сама того не понимая, она использовала свои силы, чтобы наполнить исхудавшее тельце небывалой силой.

- За маму с папой! За мою сестру! - кричала Агнес, - За моих друзей.

Она повалила Кассандру и продолжала избивать её.

- Думаешь, я всё ещё тебя боюсь!? Не боюсь! Не боюсь!

- Воу-воу, успокойся, - сказала Зара, с трудом оттаскивая Агнес, - Всё. Всё. Ты ей показала, сестрёнка.

- Сестрёнка? - смущённо спросила Мара у Браймора.

- Долгая история, - с отдышкой ответил он, - Как ты...

- Войска собрали на штурм их островной базы, меня и братьев в том числе. А где... Где он? - с настороженностью в голосе спросила Мара.

Браймор обернулся и увидел на другом краю Зайнона и Крейнов и махнул на них рукой Маре. Та, долго не думая, создала мост из воды, по которому Тёмный принц, не задумываясь, помчал к ним.

- Я... Я... - задыхаясь лепетал он, смотря на Браймора, - Я думал...

- Один-один, - отшутился эльф.

- Это... Это моя вина... Это...

- Хэй, - эльф положил ему руку на плечо, - Мы справились, а что могло бы случиться уже не важно.

Через пару мгновений один из имперских кораблей подплыл к "Берсерку", официально его захватив. Солдаты в лёгкой красно-золотой броне разбежались по всем сохранившимся помещениям, а полевые медики взялись за раненных. Кассандру и Рована сковали и поставили на колени.

Вдоль трапа в две линии выстроились бойцы, после чего по округе раздался стук каблуков. На борт "Берсерка" взошла Верховная главнокомандующая Оливия Паоская, предводительница всех имперских вооружённых сил и по совместительству младшая сестра императора Джейдена Паоского.

Оливия одним своим присутствием затмевала всех вокруг, а её холодный презрительный взгляд мог вызвать мурашки у любого, кто осмелится посмотреть ей в глаза. Носила она длинный мундир цвета венозной крови с золотыми и красными погонами и таким же золотистым воротником на груди, тёмно-оранжевый жилет, серую рубашку с галстуком, чёрные штаны с золотыми узорами и бронированные золотистые сапоги. Ветер развевал её длинные серебряные волосы, предавая её виду ещё больше силы и мощи.

Она с отвращением в синих глазах посмотрела на скованных Крейнов так, будто они были самой мерзкой вещью на свете и не могли вызвать ничего кроме омерзения, впрочем, она на всех так смотрела. Кивком она приказала увести их, затем повернулась к нашим героям.

Её взгляд не изменялся, переходя от одного к другому, в её глазах все присутствующие были равны, а если быть точным, её подчинёнными. На Зайноне её взор задержался несколько секунд дольше, затем она, повернувшись в сторону бастиона и держа руки за спиной, произнесла:

- Вижу, я пришла вовремя, - голос её был давяще тяжёлым, словно свалившееся на плечи тонна стали, и холодным, словно свирепейшая вьюга.

- Как всегда, Верховная главнокомандующая, - с уважением ответила Кристина.

- Кто эти трое? - продолжила Оливия.

- Они...

- Крейны, - перебила эльфийку Мэй, - Дети Кассандры и Рована.

- Я сдаюсь, - в страхе проронил Брэм, поднимая руки.

- Мы отвернулись от родителей и помогли их поймать, - добавил Артемис, - Мы расскажем всё, что знаем.

- Заковать, - приказала Оливия, её солдаты тут же пришли в движение, сковали всех троих и повели их за родителями.

- Они действительно нам помогали, - возмутился Браймор.

- Не надо, - попыталась успокоить его Кристина.

- Но мы обязаны Артемису, так...

- Раз они на нашей стороне, то на допросе врать не будут, - перебила его Оливия, - Их дальнейшую судьбу буду решать я.

- Но...

- Разговор окончен.

Браймор замолчал, лишь проводил взглядом Артемиса и отошёл в сторону.

- Девчонка? - спросила Оливия, не оборачиваясь.

- Меня похитили... - робко ответила Агнес, - Вы поможете мне?

- Будешь дома в ближайшее время.

- Она потенциальный элементаль, - добавила Кристина, - Природы. Она нас всех лечила.

Оливия немного помолчала, затем наконец обернулась.

- Нашла логово Крейнов, поймала всю семью и спасла потенциального элементаля Природы, - констатировала она, - Хорошая работа.

- У меня... У меня были свои мотивы, - Кристина посмотрела на Браймора.

- Мне известно. Отведите их на борт корабля, предоставьте каюты, еду и нужное лечение, - начала отдавать приказы Оливия, - Я позже поговорю с каждым. Мара, подержи эту посудину ещё немного. Я желаю провести личную инспекцию.

- Как прикажите, Верховная главнокомандующая, - голос Мары не выражал эмоций, но внутри она испытывала невероятную злобу от самого того факта, что Оливия ей приказывает.

После этих слов Оливия ушла бродить по руинам "Берсерка", а наших героев отвели на её корабль. Победа была наконец за ними.

*** Возвращение

- Вот так всё и было, - закончил рассказ Зайнон, после чего достаточно элегантно поднял кружку и выпил чаю.

- И я должна в это поверить? - Мара скептично приподняла бровь.

- А что не так? - Тёмный принц вопросительно на неё посмотрел.

- Ты только что рассказал, как одним выстрелом убил сотню демонов, затем повалил башню, победил обратившуюся Мэй и, если бы не появилась я, то пересёк бы разлом и сам бы сразил всех скелетов.

- Вполне правдоподобно, - Зайнон пожал плечами.

Мара устало вздохнула, как в комнату вошёл Браймор, а пришедший вместе с ним солдат сказал, что Оливия вызывает Зайнона на аудиенцию.

- Хоть ей не ври, - бросила ему вслед Мара.

- Я не врал, - с долькой наигранной обиды сказал Зайнон, прежде чем дверь за ним захлопнулась.

Мара повернулась к Браймору, что, склонив голову, о чём-то про себя рассуждал.

- И что же случилось? - спросила она.

- Обычный допрос, даже без пристрастия, - эльф почесал затылок. - Артемис пробудет в плену до окончания рассмотрения его дела.

- Замечательно, но я спросила, как вас, двух идиотов, угораздило в это вляпаться и как вы выпутались.

Браймор хмыкнул, усевшись на одну из двух кроватей. Каюты на корабле были обставлены скромно, я бы даже сказал, аскетично. Две кровати, две тумбочки, а между ними столик, и тот был раскладной, но сейчас, после всего, что Браймор пережил за последние несколько часов, он был рад и этому.

- Меня не было в Академии день, - продолжила Мара, садясь на кровать напротив. - День.

- Что могу сказать, у нас талант.

- Рассказывай уже.

- Говоришь как Аими, - Браймор усмехнулся.

- Я тебя сейчас утоплю, - она раздражённо покачала головой.

Эльф посмеялся. К моменту, когда его рассказ, в этот раз правдивый и без приукрасов, закончился, в каюту вошёл Зайнон, причём вошёл он со словами:

- Браймор всё врёт.

- Даже про ту часть, где ты полз со сломанными ногами? - спросила Мара.

- Да, меня ни разу не ранили за всё это время.

- Ври больше, - усмехнулся Браймор.

- Если много и уверенно врать, то рано или поздно начнут верить, - сказал Зайнон, садясь рядом с эльфом.

- Как же.

- Вы неисправимы, - устало сказала Мара.

- Как там на берегу, кстати? - спросил Браймор.

- Миссис Роуз держится, хвала её успокоительным, а Шмидты... - она замолчала. - Похоронная песня, биографические фильмы и посмертные портреты для вас готовы.

- Ничего не меняется, - покачал головой Браймор.

- Жалко, чужой труд обесценивать, - добавил Зайнон.

Раздался стук, после которого в комнату вошли Зара и Агнес.

- Вас уже допросили? - спросила шодутка.

- Да, - отозвался эльф. - Мама не вернулась?

- Ещё у Оливии.

Кристина была единственным лицом из всей компании, к которому у Оливии было хоть какое-то доверие, потому она присутствовала при допросе каждого из них, подтверждая сказанное, сейчас же она сама отвечала на вопросы.

- Хотите время скоротать? - спросила Зара, ставя на стол кем-то забытую и найденную ей в каюте колоду карт.

- В покер? - спросил Зайнон, потянувшись к картам.

- Нет, - хором ответили Мара и Браймор.

- Обижаете, - с наигранной обидой сказал Тёмный принц, начав тасовать колоду.

- С тобой в покер я играть не стану, - твёрдо заявил Браймор.

- Это ещё почему? - поинтересовалась Зара, садясь между ними.

- Он до сих пор долг за прошлую игру не отдал, - со злой усмешкой произнёс Зайнон, пихнув эльфа в бок.

- Вся Академия знает, что он жульничает в покер, - пояснила Мара.

- Меня хоть раз поймали? - с усмешкой спросил Зайнон.

- И никто не может понять, как он это делает, но все знают, что он шулер, - пояснил Браймор.

- Беспочвенное обвинение, - Тёмный принц тасовал карты как опытный игрок, а затем и вовсе начал перебрасывать их из ладони в ладонь, словно уличный фокусник, - Показать фокус?

- Да, - радостно потребовала Агнес, сидевшая рядом с Марой.

- Брось, - Зара махнула рукой. - Карточными фокусами меня не удивить.

- Загадай карту, - сказал Зайнон.

- А разве не...

- Загадай.

- Ладно, - Зара пожала плечами, затем секунду подумала. - Загадала.

- Пятёрка червей, - сказал Тёмный принц, прежде чем достать из колоды карту с пятью нарисованными сердцами.

- Чего?! - удивлённо воскликнула Зара. - Давай ещё, - она почесала подбородок. - Загадала.

- Дама крести, - в этот раз Зайнон даже карту не доставал.

- Ты меня пугаешь.

- Зря ты это сказала, он теперь не перестанет, - сказал Браймор.

- Загадала, - Агнес уперла руки в бока. - Не отгадаешь.

- Хммм... - Зайнон оглядел её с ног до головы. - Да не знаю.

- Ха, я же...

- Шучу, десятка червей, прости, сердечек, ты ж так их называешь.

- Как ты...

- Магия, - Зайнон нарисовал ладонью круг, будто колдовал.

- Психология, - поправила его Мара. - Ты угадываешь на основе твоих знаний о нас.

- А ты портишь всё веселье, ой прости, ты как вода, разбавляющая вино.

Отвечать Мара не стала, просто посмотрела, как из открытого иллюминатора Зайнону волшебным образом прилетела в лицо струя океанической воды, причём так, что разлетевшиеся по округе капли замерли в воздухе и вернулись на него. Она нарисовала ладонью круг в воздухе и произнесла:

- Магия.

Зайнон промолчал, а все вокруг сдерживали хохот как могли. В следующую секунду карты в руке Тёмного принца стремительным потоком полетели на Мару.

- А вы прям дружите, - сквозь лёгкий смех сказала Зара.

- Главное следить, чтобы они до бросков ножей не дошли, - добавил Браймор.

Пока её подопечные веселились, Кристина терпела на себе взгляд Оливии. Главнокомандующая уже несколько раз подряд слышала эту историю, а потому рассказ эльфийки выслушала больше для отчётности.

- Талантливые тебе попались ребята, - подвела итог Оливия.

- Я передам им Вашу похвалу. Позвольте спросить, - сдержанным тоном обратилась Кристина.

- Спрашивай.

- Что будет с Артемисом и его семьей?

- Улик против мальчишки у нас нет, по крайней мере пока. Сейчас он в семнадцатой каюте на нижнем уровне, под охраной, можете его навестить, не больше раза в день с предварительным досмотром. Его родственники за решеткой ожидают отправки на материк. Если он действительно окажется не замешен в делах Крейнов, то его отпустят и окажут помощь за содействие. Ещё вопросы?

- Мэй?

- Пройдёт процедуры очищения от скверны и будет направлена в тюрьму, как и их брат. Девчонка даже не протестует.

- И ещё кое-что.

Оливия слегка приподняла бровь.

- Я бы хотела... С Вашего позволения, отказаться от участия в захвате острова и выйти в бессрочный отпуск.

Главнокомандующая оглядела Кристину с ног до головы, затем, секунду выждав, произнесла:

- Как хочешь. Оплату за проделанную работу ты получишь, после того как я здесь закончу, разберись с бюрократическими нюансами и можешь отдыхать.

На лице Кристины промелькнуло удивление.

- Назовём это солидарностью одной матери к другой, - пояснила Оливия.

- Благодарю, - эльфийка поклонилась.

- Свободна.

Когда Кристина пришла, то Мары уже не было, а Зайнон учил Агнес красиво тасовать карты.

- Развлекаетесь? - устало спросила она, усевшись на кровать рядом с Браймором.

- Что с Артемисом? - поинтересовался эльф.

- Парой палуб ниже, - пояснила Кристина, - они держат его в одной из кают под охраной. Можем его навестить, но только один раз за сегодня.

- Пойдём, - сказала Зара, поднимаясь.

Все молча последовали за ней, кроме Зайнона.

- Идёшь? - спросил Браймор.

- Нет, ноги до сих пор ноют. Я... Я бы немного отдохнул.

- Твоё право.

Артемис много спрашивал о состоянии Мэй, рвался раскрыть все родительские тайны и стремился на волю, пришлось слегка поумерить его пыл и объяснить, что сразу всё сделать не получится. Кристина, не то из сострадания, не то в знак благодарности, воспользовалась своим статусом и навестила Мэй, чтобы завтра рассказать орку, что с ней всё в порядке и медики с клириками хорошо о ней позаботились.

Браймор вернулся только к вечеру, когда второе солнце медленно садилось за горизонт. Зайнон развалился в кровати и, не глядя на эльфа, что-то ему кинул. Браймор поймал брошенную зажигалку с красивой гравировкой "БК".

- На память, - тихо произнёс Тёмный принц, - Всё же твой первый подвиг.

- Откуда она у тебя? - настороженно спросил Браймор.

- Взял из его каюты. Я бы хотел себе череп Младого забрать, но в карман не влезет.

- Череп Младого... - повторил Браймор, щёлкнув зажигалкой.

- Над кроватью бы его повесил или над столом...

Браймор кинул Зайнону зажигалку, от чего тот удивлённо на него посмотрел.

- Оставь, мне зажигалка не нужна, - пояснил Браймор, ложась на кровать.

- Это трофей.

- Пусть будет твоим.

Зайнон тяжело вздохнул, после чего сел на кровати и уставился на зажженное пламя зажигалки.

- Я могу доверить тебе секрет? - после долгой паузы сказал Тёмный принц.

- Да, - Браймор настороженно посмотрел на него.

- Поклянись, что никогда никому об этом не расскажешь, особенно Артемису.

- Клянусь, - эльф приподнялся и сел, скрестив ноги.

- Я... Я могу убить Брэма... Сбросить его в пучину, раз и навсегда избавить мир от... От этой дряни.

- Но?

- Я не смог... - Зайнон потушил зажигалку и засунул её в карман. - Один раз ударить ножом ему по пальцам, чтобы тот сорвался, но... Я не смог. Оказался слишком слаб, чтобы сделать то, что было нужно сделать. Ха... - Тёмный принц усмехнулся. - Ты бы смог поступить правильно.

- Да, - односложно ответил Браймор, - поступил бы как ты.

Зайнон смущённо на него посмотрел.

- Бросился бы спасать Артемиса, - пояснил эльф. - Как ты и сделал.

Тёмный принц фыркнул.

- Я и этого не смог.

- Сил физических тебе не хватило, но вот сил духовных, - Браймор встал и сел рядом с ним. - Ты был достаточно силён, чтобы не забрать жизнь, а спасти.

Зайнон молчал.

- Слушай, сильный жизни не забирает, так грандмастер учил меня. В этом вся суть учения паладинов, и ты поступил как паладин. Не отнял жизнь подлеца, а спас того, кто в этом нуждался.

- А подлец?

- Предстанет перед судом. Ты не судья, Зайнон, как и я, никто из нас не в праве решать кому и как платить. Долг паладина - служить закону и защищать невинных.

- Может ты и прав... - устало произнёс Тёмный принц.

- Я никому об этом скажу, но и ты мне поклянись.

Зайнон приподнял бровь.

- Поклянись, что не заберёшь ничью жизнь, считая, что это правильно. Убийство никогда правильным не будет.

Зайнон молчал, взгляд Браймора отзывался в его сердце неким давлением, у эльфа были такие высокие ожидание, такое хорошее мнение о Тёмном принце, настолько, что тот, сам не зная почему, боялся его подвести. Зайнон встал, подошёл к тумбочке и достал из неё свой изорванный в клочья фрак.

- Даю слово, - тихо произнёс он, доставая из кармана нож и сделав лёгкий порез на пальце, достаточный, чтобы пустить кровь.

Глава 9 Сгоревший дом оживших воспоминаний

*** Пропажа

Шли месяцы, а история с "Кровавым рассветом" не забывалась никем, ни её участниками, ни прессой. Хотя Имперское Бюро Информирования и преподносило ситуацию так, что простые обыватели верили, что с синдикатом раз и навсегда покончено, на деле ситуация была не столь радужной.

Невиновность Артемиса была доказана, и в награду за содействие в боях на "Роскоши" и "Берсерке" ему выписали небольшую квартирку в столице, в самом центре Среднего кольца, где он и коротал эти месяцы. За предоставленную им информацию о схемах, подручных и тайниках его семьи, а также за участие в опознаниях ему выплачивали небольшие суммы, которыми он, впрочем, не особо пользовался. Разум и сердце орка никак не хотели двигаться дальше, не собирались забывать и начинать новую жизнь, а лишь твердили ему, что он делает недостаточно. К тому же ему было не до трат сбережений и не до обживания на новом месте, всё время Артемис уделял безуспешному решению одного вопроса, на который никак не мог найти ответ, но он знал одну эльфийку, которая могла ему помочь.

Кристина не особо часто об этом распространялась, но она была и остаётся заядлым автолюбителем. В те года, когда она не покладая рук трудилась ради своего выживания в забытой всем Мирозданием деревушке, эльфийка даже не слышала о таких вещах, как автомобиль, но когда сумела выбраться из рамок своего скромного существования и увидеть все технологические чудеса, которые были скрыты от неё скудностью кошелька, то сразу же прониклась невероятной симпатией к машинам. Механиком она не была, скорее коллекционером и любительницей покататься, хотя до гонщицы ей тоже было далеко. Автопарк Дома Басовых насчитывал множество авто, среди которых был один земной винтажный автомобиль Plymouth Fury 1958 года кроваво-красного цвета, к которому Кристина прониклась особой симпатией, а потому сразу же его купила и приказала установить более мощный движок, работающий, как и всё в Мироздании в то время, на кристаллах.

Кристина отправилась вместе с Артемисом на очередное опознание, где они без особого труда определили, кто из подозреваемых является лидером группы торговцев краденным оружием. Эльфийка знала многих коллег Рована в лицо, а потому даже в свой отпуск ей не давали передохнуть и постоянно просили её содействия, что начинало понемногу её раздражать, несмотря на всю полезность её участия.

После опознания Кристина поехала в Академию миссис Роуз, чтобы навестить Браймора и Агнес, что была отдана на попечение директрисе, Артемис поехал вместе с ней. По пути он и задал вопрос, что мучал его все эти месяцы:

- Где Мэй? - произнёс он удручённо.

- Не знаю, - ответила Кристина, - скорее всего залегла на дно и где-то прячется.

- Как она вообще смогла сбежать?

- У вашей семьи было много знакомств, у неё, по всей видимости, не меньше.

На секунду повисло молчание, после которого Артемис продолжил расспрос:

- Её ищут?

- А сам как думаешь?

Орк не нашёл, что ей ответить. Вся ситуация вводила его в ступор. Когда он последний раз виделся с сестрой, то она говорила, что хочет понести наказание за всё содеянное и отсидеть данный ей судом срок, работая на островной каторге, но когда ей установили протез ноги и подготовили к перевозке, то её и след простыл.

- Она лгала, - наконец сказал Артемис, - пыталась ослабить бдительность судей и надзирателей, но зачем ей это всё? Она ведь...

- Исправилась? - перебила его Кристина, - Да, она многое переосмыслила благодаря тебе, но не так, как ты думаешь. В ней не совесть заиграла, а желание начать всё с нуля. Скорее всего она где-то скрылась, сделала новые документы и пытается обустроить новую жизнь.

- Так уверенно говорите.

- Я много кого на свой практике встречала, - пояснила Кристина, - и уж поверь, вы не первые такие.

Вновь молчание. Слова эльфийки одновременно успокоили Артемиса и заставили его переживать за судьбу Мэй. Кристина же, заметив, как тот нахмурился, устало вздохнула и поспешила его успокоить.

- Знаешь, что я и следователи думаем? - спросила она, не сводя глаз с дороги.

- Как-будто со мной делятся информацией о моей же сестре, - зло пролепетал Артемис.

- Я делюсь. Криминальных синдикатов в Мироздании не мало, ниши, которые занимали твои родители, долго пустовать не могут, и их конкурентам бы пригодился кто-то, кто многое знает об их делах, готов предать и не находиться под программой защиты свидетелей.

- То есть другой синдикат помог ей сбежать, чтобы она помогла им с захватом остатков "Кровавого рассвета". Но откуда они узнали?

- Как говорят в Бюро информирования: "Можно многое скрыть, но слухи всё равно поползут".

- И вы считаете, что после всего она просто сменила один синдикат на другой? - с долькой возмущения спросил Артемис.

- Судя по тому, что никто так ничего и не захватил, она сумела и от них сбежать.

- Хорошая версия, - подытожил Артемис.

- Я скажу одно, для Мэй ты многое значишь, рано или поздно она найдёт способ с тобой связаться.

- А до той поры?

- До той поры ищи здания спроектированные в её стиле.

Артемис невольно усмехнулся.

Кристина съехала с центрального шоссе и поехала к выезду из города. Столица была окружена огромной круговой крепостной стеной, и также была поделена внутри на кольца, в центре же этой окружности располагался императорский дворец, и чем дальше от него вы отходили, тем беднее было население. Академия миссис Роуз же располагалась загородом, в паре часов езды по трассе.

Стоило Кристине выехать на эту трассу, как тут же в салоне заиграла мелодия пианино, эльфийка достала телефон и ответила на звонок:

- Привет, сынок, я как раз...

- Зайнон пропал, - раздался в трубке голос Браймора.

- Скоро будем.

Кристина положила трубку, сжала руль покрепче и устало вздохнула.

- О Анаэль... Я могу хоть день отдохнуть? - устало спросила она.

Надавив на педаль газа посильнее и разогнавшись, Кристина помчалась в Академию.

Сцена, разворачивающаяся в кабинете директрисы, была не из приятных. Браймор сидел за столом и раз за разом перечитывал содержимое какой-то бумажки, сама же миссис Роуз, склонившись над стаканом воды и успокоительными, что-то лепетала, пока сидевшая рядом Агнес пыталась её успокоить.

Браймор остался в Академии по той простой причине, что мама всё же сменила ему программу занятий, и ему нужно было нагнать материал для следующего уже выпускного года, Агнес же была отдана на попечение миссис Роуз, и та вместе с Зайноном с радостью занималась воспитанием и образованием девочки, пока имперские службы искали её родителей.

- Что ж вы себя, молодежь, не бережёте-то? - в который раз пролепетала директриса.

Кристина и Артемис вошли в кабинет, Браймор тут же встал и протянул ей то письмо, что прочёл уже с десяток раз. Она зачитала его вслух:

- "Дорогой Браймор, если я не вернулся и ты читаешь это письмо, значит я всё же не смог оправдать твои ожидание и нарушил данное мною слово. Прости меня, но это был единственное, что могло мне помочь. Прошу, не надо долго горевать обо мне, я всё равно того не стою, знай, что я там, где должен быть, а лучше вообще вычеркни меня из своей памяти. Моё завещание лежит в третьем ящике стола. Передай всем, что мне жаль, что я пришёл в их жизни и ушёл вот так, но по-другому я не мог. То время, что я был одним из вас, было лучшим в моей жизни, но его оказалось мало. Прощай в последний раз, З.В.Ц."

- Такой способный мальчик был, такой способный... - залепетала миссис Роуз, давясь слезами.

- Ничего, всё будет хорошо, мы найдём его, - успокаивающе произнесла Агнес.

- И давно ты это нашёл? - спросила Кристина.

- Пару часов назад, - устало ответил Браймор, - А нет его уже третий день.

- Так... - Кристина села за стол, - Давайте с самого начала, - она посмотрела на миссис Роуз.

- Он пришёл ко мне на прошлой неделе, - старушка выпила очередную таблетку, к которым, казалось, у неё уже выработался иммунитет, - сказал, что копил себе на поездку... На день в Эдем отправиться... И попросил, чтобы я ему позволила уехать. Я, конечно, заволновалась... Как он там один-то будет, но он меня так заговорил, что я-то дура и поверила...

Миссис Роуз снова чуть не разревелась, но смогла сдержаться.

- Вам он что сказал? - Кристина посмотрела на Браймора, а затем на Агнес.

- Я с миссис Роуз была, когда он заходил, - ответила девочка.

Все посмотрели на Браймора.

- Мне сперва не ответил... - наконец сказал эльф, - А потом сказал, что поедет на день к родителям.

- Как он к ним поедет-то?! - воскликнула миссис Роуз, - Вот как?! Он же... Он же...

Директриса встала, хромой походкой подошла к шкафу и достала оттуда папку.

- Сирота он... - сказала она, садясь и раскрывая папку, - Сирота он... Если б были у него мама и папа, он бы к ним ещё в начале лета-то уехал. Сирота...

Фото Зайнона уставилось на Кристину своими сверкающими тёмно-фиолетовыми глазками. Она прочла его досье, там было множество похвальных листов, грамот и прочих наград от Академии, дата рождения и прочая информация, эльфийку смутило лишь одно.

- Тут всё за время его проживания на Эртавире, - сказала она, - но ничего с Земли.

- Там... Ох, нехорошо всё там получилось, - пояснила директриса, - Ты эту историю должна помнить, бедные детки...

- Роуз, соберись, - сказала Кристина, после чего поняла, о чём твердит старушка, - Шестая станция?

Миссис Роуз закивала.

- Что Шестая станция? - поинтересовалась Агнес.

- Ты не слышала об этой резне? - спросил Артемис.

Агнес замотала головой.

- Это случилось не так давно, практически сразу после того, как Анаэль присоединила мир людей к Империи, - начал Браймор, - Начало Эры Магии на Земле, 2002 год по их календарю. Было построено шесть станций для перехода между мирами, и в один из дней, когда началось активное переселение людей на Шестой станции, вервольфы учинили резню, убив практически всех, кто перешёл на эту сторону врат.

Агнес ахнула в ужасе. О вервольфах, народе убийц, она только слышала. Гуманоиды с совершенно лысыми волчьими головами, что жили лишь войной и разрушением, сама их культура дышала жестокостью. Их пантеон состоял из избранных ими тёмных богов древности, по типу Лорда Дертора Воинственного, Госпожи Пании Кровавой и других извергов и губителей невинных. Согласно представлениям вервольфов о загробной жизни, блаженство после смерти обретут только те, кто убивает, а те, кто не лишён сострадания, обречены на страдания. Варварский народ и такая же культура, неспособная ни сосуществовать с другими народами, ни развивать свой. Одно в них хорошо, стараниями Блуд Нари они практически вымерли, но даже в таком состоянии они по-прежнему были способны на зверства.

- Когда это случилось, - продолжила миссис Роуз, - Ох... Тогда ученики с Земли приехали... Только двое спаслись...

- И только один остался, - продолжил за неё Артемис.

- Документы Зайнона-то огонь сгубил, я и стала в его родной город звонить, да помощи просить, чтоб они мне-то копии выслали, так меня так ругать стали, не дай Владычица вам услышать, а про Зайнона сказали, что знать такого не знают и знать не хотят.

Повисла пауза, все пытались понять, что это всё вообще значит, но идей никаких не было. Вновь перечитав письмо, Артемис спросил:

- А что за обещание?

- Так... Наше с ним личное, - ответил Браймор.

- Роуз, - Кристина встала, - город, из которого он приехал, помнишь?

- Да, - закивала директриса, - Там... Эммм... Название я не помню, но на Шестую станцию как приезжаешь, там одни врата всего на Землю ведут, вот через них проходите и сразу у того городка-то будете.

Кристина посмотрела на Браймора.

- Убедить тебя не ехать я не смогу.

- Он мой друг...

- Я не спрашивала.

- Мы все едем, - уверенно сказала Агнес.

Артемис немного помолчал, ещё раз пробежал глазами по письму, затем убрал его в карман и кивнул.

- От меня ни на шаг, - сказала Кристина, - Я серьёзно. Роуз, мы его вернём.

- Уж постарайся... Ох, бедный мальчик.

*** Родные места

Шестая станция, несмотря на свою печальную историю, продолжала работать в штатном режиме. Возле входа возвели мемориальные плиты с именами погибших, а также статую человеческой женщины, что отчаянно защищала собой своё дитя. Её жертва была запечатлена единственной уцелевшей камерой в тот день и стала символом случившейся трагедии.

Желания злоупотреблять полномочиями у Кристины никогда не было, но сейчас ситуация её вынуждала. Показав родовой герб, она потребовала незамедлительного прохода к вратам на Землю для себя и своих спутников. Служащие, естественно, подчинились и, склоняя головы, позволили ей пройти бесплатно и без очереди с оружием в ножнах.

Переход через врата был быстрым, но для Агнес, что путешествовала в первый раз, это было в новинку. Она сделала шаг в мерцающую синюю воронку, что вихрем кружилась в специальной арке, что и поддерживала разлом между мирами, затем Агнес ослепил ярчайший синий свет, а свой следующий шаг девочка сделала уже в другом мире.

Земля мало чем отличалась от Эртавира, отчего Агнес даже не поняла, перенеслись они или нет, но, увидев на улице всего одно солнце вместо привычных с детства двух, убедилась, что она действительно в чужом мире.

Большинство приезжих садились в автобусы или заказывали такси, после чего уезжали в сторону крупных городов или других станций, чтобы совершить ещё один переход, в этот раз с Земли, наши же герои, сев в маленький старенький автобус, поехали в сторону ничем не примечательного городка, в котором им были не рады.

Городок тот, казалось, вымирал, улицы пустовали, магазины едва продолжали работать, а единственная на весь город забегаловка едва сводила концы с концами, да и то только потому, что была придорожной. Казалось, всё вокруг было заклеймено самим забвением, а весь мир забыл, что это место есть. Единственными напоминаниями были знак на дороге, шоссе, делящее город на две половинки, и рейсовый автобус, что против своей воли здесь останавливался.

- И с чего начнём? - спросил Артемис, оглядывая выцвевшие одноэтажные домики вокруг остановки.

- Нужно найти местное кладбище, если он действительно приехал к родителям, то там будут следы, - огласила свой план Кристина.

Агнес огляделась по сторонам своим невероятным зрением, как выяснилось, она не просто хорошо видит, а способна, напрягая мышцы глаз, приближать и отдалять то, что видит, словно камера или снайперский прицел, в этом и заключался её Дар. Остановив взгляд на небольшой возвышенности, за которой начинался лес, она произнесла:

- Туда.

Браймор пошёл первым, сильно оторвавшись от остальных, забыв о мамином наказе. Кристина винить его не стала, а лишь прибавила шаг.

Люди вокруг их явно недолюбливали. Тут и там на них бросали косые взгляды, шептали оскорбления, не давали детям к ним подойти и вовсе закрывали шторы, чтобы их не видеть. Агнес от такого стало не по себе, Артемис и Кристина насторожились, а вот Браймору было всё равно, его не интересовали люди вокруг, он думал лишь об одном человеке, о друге, которого не мог найти.

Когда эльф вновь от них отдалился, Артемис зашептал Кристине:

- Вы не думаете, что мы ищем мертвеца? Причём, по всей видимости, добровольного.

- Не отрицаю, - также тихо ответила ему эльфийка, - но найти его нужно.

- Не нравится мне это, - продолжал орк, - Зайнон... Он...

- Опасный.

- Да. Вот это я и пытался донести.

- Я всегда это понимала, просто тогда было не время для упрёков.

- Тогда зачем вы помогаете?

- Браймор мой сын, и хочу я этого или нет, Зайнон его спас, нас всех. Ты зачем пошёл?

- Я пытаюсь понять, как он думаете и чего хочет... Сперва использовал меня, ранил Мэй, а затем спас меня. Не нас всех, а меня конкретно. Я не понимаю, чем он руководствуется.

- Можно многое не понимать, главное не переставать анализировать и рассуждать, тогда рано или поздно получишь все ответы.

Артемис кивнул.

- Вы многое знаете, - сказал он.

- Давай на ты.

У самых ворот кладбища их встретил сторож, старый горбатый мужичок с блестящей на солнце лысиной, хриплым голосом он зло проговорил:

- А ну пошли прочь, твари ушастые!

- Нам нужно... - начал Браймор.

- Могилы грабить пришли, твари! Не пущу!

- Мы не... - эльф начинал злиться.

- Пошли прочь!

Кристина сделала шаг вперёд, скрыв собой нарастающую злость сына. Уверенным и грозным голосом она произнесла:

- На кладбище нам ни к чему. Мы хотим знать, приходил ли сюда человек с фиолетовыми...

- Я поганца этого не пустил и вас, бесов, не пущу! Пришёл он со своими чёрными розами, нехристь, опят хотел чего натворить! Годы здесь не объявлялся, и так хорошо было, нет, снова пришёл! Пошли вон, ушастые! Мне хватило того дня, как этот кудрявый выродок камни могильные сломал. Вон, я сказал!

Кристина взяла Браймора за руку, чтобы тот сгоряча не поджёг ворота, и увела всех подальше.

- И что теперь? - робко пролепетала Агнес.

- Думаете, Зайнон вот так просто развернулся? - сказала Кристина, - Он сюда приходил, а если приходил, значит и на кладбище попал. Пошлите.

Войдя в лес и подойдя к воротам с другой стороны, они нашли небольшую дыру в заборе, в рядке спаянных друг с другом похожих на копья железок не хватало парочки. Сильно согнувшись, наши герои пролезли на кладбище и оказались посреди десятков надгробных камней, что грязными неухоженными монолитами были разбросаны по округе.

- Ищем семью Цепешь, - тихо сказал Браймор.

- Стой, - ответил ему Артемис, - этот мужик сказал, что Зайнон чьи-то надгробья сломал.

- И ты ему веришь?! - возмутился эльф.

- Всё равно нужно проверить, - вклинилась Кристина.

Блуждали они недолго, поодаль от других стояли три сломанных гранитных камня. Грязные, покосившиеся и неухоженные, они торчали из земли, явно никем не навещаемые, по крайней мере до недавнего времени.

- Порезы свежие, пара дней всего прошла, - Кристина провела рукой по камню в центре, - Не знаю, что это значит.

- "Гори в аду" - перевёл выцарапанную на камне надпись Артемис, - Я начал увлекаться земной литературой и немного знаю один из их языков.

- Зачем такое на могиле писать? - спросила Агнес.

- Кое-кто этого человека не любил, - пояснил Артемис, - А на том написано "Предательница".

У третьего же камня лежал букет чёрных роз.

- Это был он, - заявил Артемис.

Браймор молча смотрел на могилы. Артемис повернулся к нему.

- Это он сделал, - сказал ему орк.

- Я понял... - тихо ответил Браймор.

- И ты всё ещё считаешь его хорошим человеком? - Артемис не злился, он говорил спокойно, даже с поучительным тоном, - Вот она, семья Цепешь, и вот так он её навестил.

- Я не считал его хорошим человеком, Артемис, - Браймор отвернулся и пошёл к забору, - Я уверен, что он человек, который пытается быть хорошим.

Орк тяжело вздохнул.

Они вернулись на остановку и, усевшись на лавочку, стали рассуждать.

- Три могилы... - начал Артемис.

- Мама, папа, - грустно определила Агнес.

- Сестра, - добавил орк.

- Почему ты мне ничего не рассказывал? - спросил Браймор того, кого они искали, - Нужно опросить местных. Если видели, где он был, значит могли видеть, куда он пошёл.

- Не хотелось бы мне с ними говорить, - сказала Агнес, - люди не шибко нас любят.

- Говорить буду я, - заявила Кристина, поднимаясь.

Скитались по городку они долго, и везде их встречали оскорблениями и брань. Одна женщина, что прогуливалась с коляской, при виде подходящей Кристины во все закричала, что "ушастое чудовище пришло за её дочкой", после этого крика к ним подбежал парень лет двадцати и начал всю ту же тираду, с которой их встретил сторож, наши герои уже было хотели уйти, как тут он бросил одну любопытную фразу:

- Убирайтесь и демона фиолетово-глазового заберите с собой!

- Ты его знаешь? - спросил Браймор.

- Все эту тварь знают, и никто не удивлён, что вы его ищете, подобное к подобному.

- Ты о чём? - поинтересовался Артемис.

- Он ещё в школе на всех как собака бросался! А мне так вообще челюсть однажды сломал у всех на глазах! А когда мемориал с именами моих погибших друзей открыли, он стоял там, стоял, смотрел на их имена, стоял и улыбался!

Наши герои переглянулись.

- Он монстр, как вы! Только он нас тут мучал, а вы к себе позвали, а потом убили тех, кто прийти решил. Так ещё и ваш язык поганый выучить всех заставили, штрафами грозя! Он такой же убийца, как вы! Отца сгубил, сестру сгубил, всех сгубил и радовался этому!

Его брань дальше они слушать не стали, просто развернулись и под крики собравшейся толпы ушли ближе к лесу, где никого не было.

- Всё интереснее и интереснее, - сказал Артемис, - Что здесь вообще случилось?

- Почему они винят нас в том, что на станции случилось? - спросила Агнес у Кристины.

- Горечь от потери легко перерастает в ненависть, Агнес, - ответила эльфийка, - а у ненависти цель все вокруг.

Браймор прохрипел, махнул рукой, оставив в воздухе след из золотого огня, а затем произнёс:

- Не мог он этого сделать! Он бы... Он бы не стал... Он, - эльф вздохнул и сел на траву, - Он лгал мне, не договаривал, скрывал от меня. Я помочь ему хотел... Думал, смогу направить его, помочь стать лучше, а сам... Сам даже не понимал, с кем говорю.

- Браймор... - сказала Кристина.

- Ты был прав, Артемис, - продолжал он, - Зайнон он... Он...

- Браймор послушай меня, - Кристина положила руку ему на плечо, - мы можем сколько угодно рассуждать какой он, но ответы может дать лишь он сам, и сейчас надо придумать, как его найти, а затем уже требовать ответы. Да и потом, разве он не рисковал собой ради нас всех.

Браймор посмотрел на неё.

- Буду честна, - продолжила Кристина, - я ожидала от него худшего, просто не показывала этого, чтобы не дать ему понять, но он доказал одно, ты был прав на его счёт. Зайнон пытался быть хорошим, пытался спасти нас, и, возможно, сейчас ты начинаешь видеть то, почему он пытался измениться.

Браймор ничего ей не ответил, лишь встал, отряхнулся и произнёс:

- Нам нужен новый план.

- И что ты предлагаешь? - спросил Артемис.

- Его здесь не любят, а пришёл на кладбище он с чёрными розами, значит, он их где-то купил.

- На той стороне? - предположила Агнес.

- Перевозка растительности без нужной документации не позволяется, - пояснил Артемис, - Если только он её не подделал.

- Где здесь могут расти чёрные розы? - спросил Браймор.

- Где угодно, - ответил орк.

- На Земле чёрные розы не растут, - сказала Кристина, - он бы...

Эльфийка замолчала.

- Что?

- У станции, по эту сторону, была цветочная лавка.

Без лишних слов они направились к станции, в этот раз Кристина знала дорогу, а потому вместо того, чтобы ждать автобус, она просто перенесла всех туда несколькими перемещениями. Лавку нашли быстро, она стояла поодаль от прочих возле одной из остановок, торговал там одинокий вампир, что в момент появления Кристины и компании вздрогнул, а затем, узнав княжну и её сына, поклонившись спросил, что им угодно.

- Вы видели здесь человеческого юношу? - спросила Кристина.

- Кудрявый с чёрными волосами, - вклинился Браймор, - тёмно-фиолетовыми глазами и...

- Шрамом через правый глаз? - продолжил цветочник.

- Да, - воскликнул эльф.

- Он был здесь дня два назад, хотя, может, уже три, купил букет чёрных роз и уехал в сторону...

- Вы не знаете, куда он мог пойти там? - перебил его Браймор, - Или вернулся ли он сюда?

- Я не видел, чтобы он возвращался, а на...

- На кладбище он был, - сказала за него Кристина, - куда он мог пойти оттуда?

- Извините, Ваше Сиятельство, но я знать не знаю, хотя...

Вампир почесал мохнатый подбородок.

- Есть там один дом, местные о нём шепчутся, будто это проклятая гробница, не иначе. Может, он туда пошёл? Это предположение само собой.

- А где этот дом?

- В лесу.

- В лесу? - переспросил Браймор.

- Да, в лесу, за городом.

- И как туда добраться?

*** Откровение

Дом, а вернее, его руины, действительно походили на сражённые временем остатки давно забытой усыпальницы. Опалённые пожаром покосившиеся стены, разрушенный и обвалившийся потолок и выбитые окна, что раскрылись словно голодные клыкастые пасти, производили впечатление злого, голодного до боли и страданий места, что давно жаждет насытить свой аппетит. Забытый всем миром, похороненный в глубинах леса на голой, покрытой пеплом земле, дом ждал того, кто никогда его не покидал.

Тень руин возвышалась над гостями, будто крича, чтобы они повернули назад и навсегда забыли об этом месте. Агнес невольно отступила, спрятавшись за Кристину, эльфийка же сжимала рукоять рапиры как можно крепче, по спине Артемиса пробежали рядком мурашки, Браймор же, не задумываясь, поднялся по прогнившим ступеням и вошёл внутрь, будто забираясь в пасть зверя.

Внутри картина была не лучше. Пепел да остатки мебели, балки потолка торчали словно колья, а половицы скрипели, готовясь обвалиться, унеся гостей в недра подвала. Воздух был пропитан смертью и забвением, каждый шаг давался с трудом, будто сорвавшиеся с цепи инстинкты тянули назад.

Раздался стон, низкий протяжный стон, с коим мертвецы встают из могил. Прозвучал он резко, застал врасплох, вынудив вздрогнуть. Выйдя к источнику звука, нашим героям представилась чудовищная картина. Зайнон лежал на полу в комнате, что, судя по остаткам интерьера, была гостиной, рядом красовался будто бездонная яма проход в подвал, над которым на ветру раскачивалась петля.

- Зайнон, - испуганно и тихо произнёс Браймор, подходя ближе.

- Отстань, - пролепетал он болящим от сухости горлом, - С меня хватит этих... Галлюцинаций...

- Мы здесь, - сказала Кристина, - Взаправду.

Резким движением Зайнон поднялся и секунду смотрел на них красными от слёз глазами. Многое было в его взгляде, испуг, отчаяние, злоба и что-то, что было трудно считать.

- Убирайтесь отсюда... - сквозь зубы процедил он.

- Зайнон, мы...

Браймор не договорил, в стену рядом с ним влетел брошенный Тёмным принцем нож.

- Я сказал, прочь отсюда! - прокричал он, - Вам здесь не место... - Зайнон тяжело дышал, - Ничему хорошему здесь не место... - тихо добавил он.

- Тогда почему ты здесь? - спросил Браймор, подходя ближе.

- Хватит... Хватит с меня твоего отношения, Браймор, - зло пролепетал Зайнон, - Хватит считать меня хорошим человеком! Я не такой! Я чудовище, Браймор... Хватит врать себе... Хватит врать мне! - он поднялся на ноги, не замечая наворачивающихся слёз, - Разве ты не слышал, что обо мне говорят? Я знаю, что слышал... Разве ты ему не доверяешь? - он указал на Артемиса, - Разве ты не знаешь, что я хотел сделать?

При виде Зайнона Агнес была готова закричать от ужаса. Он исхудал ещё сильнее, кожа была плотно натянута вокруг костей так, что казалось, что она вот-вот порвётся, на лице его кровавой раной заиграла широкая, маниакальная улыбка, обнажающая зубы, а глаза ядовитыми ножами вбивались в сердце.

Рука Кристины сжимала рукоять рапиры всё сильнее, Артемис невольно сделал шаг назад, Браймор продолжал стоять и смотрел другу прямо в глаза.

- Я хочу знать, - начал эльф, - правду, Зайнон. Не то, что говорят они, а то, что ты не рассказывал. Скажи правду, - голос его был требовательным, грозным, разящим словно гром.

Зайнон опустил взгляд.

- Какой смысл? - пролепетал он, - Я всё равно всё решил... Да, да, я решил... Так давай... Давай хоть исповедуюсь перед смертью... - он посмотрел на Браймора, на остальных, затем развернулся и сел, свесив ноги у края подвала, прямо под петлёй, - Вы заслуживаете знать...

Зайнон облизнул губы сухим языком, а затем произнёс:

- Сколько я здесь просидел? - голос его был сдавленный, печальный.

- Третий день.

- О... Значит... Да, сегодня... Сегодня я родился... Двадцать четвёртое августа, шестнадцать лет назад...

Он снова замолчал, а затем со странной, непонятно откуда взявшейся энергией произнёс:

- Забавно, не находите? Я родился... Другим. Да, хорошее определение. Когда мои сверстники мычали на руках руках их матерей, я уже... Я уже умел говорить, членораздельная речь в полгода впечатляет... И ходить я рано начал... - он утёр слезы, - Детство... Не было у меня детства... Первые десять лет я только и слышал, что... Обязан развиваться, много читать, учиться, быть... Быть лучшим, высшей точкой рода людского... Я не играл с игрушками, не бегал с друзьями... Я читал учебники, энциклопедии, учил языки, изучал науки... День ото дня... День ото дня...

Браймор сел рядом с ним, положив руку ему на плечо, Кристина стояла за сыном, а Агнес и Артемис стояли чуть поодаль.

- Агнес... - резко обратился Зайнон, повернувшись к ней, - У тебя было детство? Настоящие...

Девочка не знала, что ему сказать, вопрос окончательно выбил шаткую почву у неё из-под ног, а когда она собиралась ответить, Зайнон отмахнулся.

- Не важно... Уже не важно... В школу я пошёл рано, - как ни в чём не бывало продолжил он, его голос был то невероятно тихим, то пугающе энергичным и громким, - За месяцы переходил из класса в класс... Знаете... Люди они... Они ничтожные... Мелкие твари с настолько хрупким эго, что они готовы... - говорил он с предыханием, будто задыхаясь, - Готовы заживо сожрать любого, кто посмеет показать им насколько же они действительно жалкие, поганые... - он стиснул зубы и прикрыл лицо руками, - Меня ненавидели... Эти насекомые... Я был младше, я был лучше... И за это они меня презирали... Встречали того паренька? Он всем говорит, что я с ничего ему челюсть сломал. Тварь! Он издевался надо мной каждый день! Считал меня... Выскочкой, когда на деле я был напоминанием о его незначительности! Он всё на мне вымещал... Они всегда бросались на меня, издевались надо мной под смех и одобрительные возгласы... В один... - Зайнон посмотрел перед собой взглядом полным чистейшей в своей разрушительности злобы, - В один день я отказался это терпеть... Он насмехался надо мной, пока все смеялись, а когда я... Они больше надо мной не смеялись. Я держал поднос, ударил ему между ног... Ох, сколько же боли было на его лице, затем по лицу, а когда он упал, я бросился на него и забивал его этим подносом как ломать мяса! - Зайнон хрипло засмеялся, - Столько страха в них было, после этого... Никто надо мной больше не смеялся! И никогда больше никто не назовёт меня слабым! Никогда... Никогда...

Агнес с ужасом смотрела на него, Артемис не сводил с него глаз, прикрыв собой девочку, Кристина этого не показывала, но Зайнон начинал её пугать, Браймор же с каждой секундой питал к нему всё больше и больше сочувствия.

- Я... - неуверенно произнёс эльф, - Я понимаю, как ты себя чувствуешь...

Браймор не договорил, его перебил демонический, пробирающий до мурашек смех Зайнона, что быстро перерос в болезненный хрип. Он посмотрел на эльфа и, широко улыбнувшись, произнёс:

- Ты понятия не имеешь, как я себя чувствую! - голос его сочился гневом, - Никто из вас! - закричал он, от чего все вздрогнули, - У тебя, Браймор, была она, - Зайнон указал на Кристину, - У вас были силы за себя постоять! - он перевёл взгляд на Агнес, - Тебя любили и защищали! А ты... - полными ярости глазами он посмотрел на Артемиса, - Ты... У тебя была сестра, а одна даже выжила... Хотя ты этого не заслужил...

- Зайнон, успокойся, - потребовал Браймор, после чего Тёмный принц начал всеми силами отталкивать его от себя и колотить исхудавшими руками.

- Не смей меня успокаивать! Не смей! Ты знаешь, что я прав! Знаешь! Я всю жизнь страдал! Всю жизнь я горел в Аду, и какая награда мне была за мою боль?! Какая?! А он! Он всю жизнь закрывал глаза на грехи своей семьи, всю жизнь отворачивался от чужих мучений, и какое наказание он понёс! Какое?!

Зайнон упал на Браймора, заскулил и зарыдал, задыхался и крепко впился в собственные волосы, вырвав пару крупных клочков.

- За что? Что я сделал? Что... За что мне это? - сквозь слёзы повторял он, - Я слишком... Слишком слаб... Не важно... Не важно, как сильно я буду пытаться... Не важно, что я буду говорить, я всегда буду сюда возвращаться... Я хочу жить... Я правда хочу жить... Но я не могу... Каждый раз... Каждый, когда я закрываю глаза, я возвращаюсь сюда... Я не могу жить... Не могу... Забыть... Оно тянет меня назад... Я не могу уйти отсюда... Я никогда не уйду отсюда... Никогда не буду жить...

Он был таким маленьким, таким разбитым и сломленным, казалось, будто он вот-вот развалится, снова взвоет и замолкнет навсегда. Браймор приобнял его, будто младшего брата, Кристина нежно коснулась его головы, Агнес села рядом, а Артемис продолжал смотреть на него в этот раз с чувством жалости в глазах.

- Мне... - робко произнесла Агнес, - Мне жаль, что с твоей семьёй это случилось. Может...

- Не смей так говорить! - с небывалой силой Зайнон закричал, вырвавшись из объятий Браймора, чем сильно перепугал Агнес, - Не смей их жалеть! Ты их не знаешь... Никто их не знал... - он тяжело дышал, смотря на испуганную девочку, а затем произнёс, - У меня не было отца... Не было... Создателей... Я всегда звал его так... Он дал мне жизнь, создал меня, лишь чтобы всего меня лишить... Лишил меня детства... А когда я не мог совладать с его ожиданиями... Он избивал меня, звал меня ничтожеством... Его величайшим разочарованием... Ублюдком, которого стоило задушить во младенчестве... Каждый день... Каждый день он пытал меня, лишь потому что я не был достаточно хорош для него... Он провёл рукой вдоль шрама, а затем посмотрел на Браймора, - То был мой десятый день рождения... Шесть лет назад... Я заперся в своей комнате, забивался в угол, словно крыса с оторванным хвостом... Я не хотел, чтобы меня видели, просто... Просто хотел, чтобы меня оставили в покое на один день... Но он позвал меня... Так... Так ласково, никогда он так ко мне не обращался... Я пришёл на кухню... Он стал меня поздравлять... Говорил, как любит меня... Я даже... Я поверил ему, захотел поверить... - он усмехнулся, затем сглотнул и продолжил, - Он достал торт... Такой большой... Клубничный... Мой любимый. Потянулся за ножом, замахнулся и... - Зайнон прикрыл шрам рукой.

Кристина прикрыла рот рукой, остальные же свой ужас не прятали, не заметив этого, продолжил:

- Он схватил меня за волосы, приставил нож мне к сердцу... "Никогда никому не верь", - процитировал он, - "Такой твари как ты никто ничего хорошего не пожелает".

- Даже не смей в это верить, - грозно сказал Браймор.

Зайнон фыркнул.

- Как будто я хочу... - произнёс он, прежде чем указать на черноту подвала, - Он оттащил меня за волосы и бросил в подвал... А когда я закричал, спустился и избил меня... И так каждый раз... Стоило мне подать хоть малейший признак того, что я ещё не сдох... Как он спускался и бил меня... Со всей силы... Потом, правда, случился пожар... Дом сгорел, я же... Так из него и не выбрался... Да, удивительно, правда? Это не я дом сжёг, и не я надгробья сломал... Хотя... Благодарен тому, кто это сделал.

- А что с твоей матерью? - Кристина задала вопрос, что мучил её довольно давно, со дня, когда она впервые услышала его имя.

- Мне всё равно... Я даже не знаю, как она выглядит, - Зайнон говорил это так, будто это было что-то несерьёзное и вовсе неважное.

- Она ушла? - подал наконец голос Артемис.

- Умерла, - Зайнон отмахнулся, - При родах... Мои творцы всегда мечтали об идеальной дочке... По крайней мере так он мне рассказывал... То ли то была врачебная халатность, то ли ещё что... Они не знали, что она носила под сердцем близнецов... Их идеальная дочь родилась... А вместе с ней, через три минуты после... Родился убийца свой матери...

- Это не твоя вина, - успокаивающе сказала Кристина.

- Ха... Мне всё равно... Я по ней не скучаю... - Зайнон был прекрасным лжецом, но в тот момент его ложь была просто отвратительной, - Как можно скучать по тому, кого ты даже никогда не видел? Вот и я так думаю... Мой творец даже фотографии её от меня куда-то попрятал... Каждый день, каждое утро... Он смотрел мне в глаза и говорил, что я убил его жену...

Зайнон замолчал, молча уставился на петлю, словно завороженный, будто змея, поддавшаяся чарам флейты заклинателя.

- Я её уже никогда не увижу... - он перевёл взгляд на Кристину, - Не на этой стороне, не на той... Хотя... У меня всегда есть те причудливые галлюцинации, что я вижу с ней... А у неё... У неё есть её идеальная дочь.

- "Предательница", - повторил нацарапанную на надгробии надпись Артемис.

Зайнон устало вздохнул и зло посмотрел на орка.

- Да... Это я сделал, как всегда... Ты же знаешь, какой я... Единственный, кто с самого начала понимал, какой я на самом деле... Но знаешь... - он облизнул губы сухим языком, - Она не была твоей идеальной Алисией или спасшейся Мэй... Нет... Она была последней лицемерной, лживой... - он снова заплакал, - Чёрт, она даже лгала лучше меня!

Зайнон тяжело дышал, будто готовился свалиться на пол без сил.

- Она была корнем всех зол, что я пережил... Нет, она, - он затряс головой, ругаясь с самим собой, - лишь одно из... Я никогда не был достаточно хорош... Никогда и ни для кого... А она... Моя близняшка, моя идеальная версия, насмешка над всеми моими стараниями, моя личная и вечная Немезида... Она всегда была первой, всегда и во всём, а я... Вечно второй, её вечная блёклая тень, неудавшийся ребёнок, человеческий брак...

- После всего, что... - начал Браймор, но его перебил резкий возглас Зайнона.

- Да! После всего того, что я добился и сделал, я так говорю... Ты её не знал... Будь она на моём месте... О, будь она на моём месте... Вся Академия бы пала перед ней, а тот концерт... О, она бы не просто не подвела Аими, а она бы смогла обыграть её, играя в её же группе, на "Роскоши" она бы смогла придумать такой план, что не обернулся бы неудачей, она бы... Она... - Зайнон замер, сел на то же место у края подвала, наклонился и упёр лоб в руки, - Оставила меня позади... Она клялась, что не бросит меня, что, несмотря на все мои грехи и неудачи, не отвернётся от меня, она всегда меня защищала, всегда утешала... Но в конечном счёте просто доказала всю правоту слов моего творца... Она бросила меня... В этом повале... В горящем доме... Оставила ему на растерзание...

Повисла тишина, тяжёлая давящая тишина, прерываемая рваными вздохами и всхлипами Зайнона, что тихо плакал в свои ладони. Браймор снова его приобнял, Агнес села рядом и стала понемногу наполнять его истощённое годами боли, голодом и жаждой тело силами, Кристина одним взмахом рапиры срезала петлю, и та упала в черноту подвала. Артемис сделал пару шагов ближе, будто собираясь что-то сказать, но остановился, услышав, как Зайнон снова взвыл.

- Нет... - жалобно и протяжно простонал он, - Зачем? Просто дайте мне это сделать... Пожалуйста...

Взгляд измученных глаз перебегал с Кристины на Браймора.

- Что я вам сделал? Что? Я просто хочу, чтобы это всё закончилось... Я не могу так дальше жить... Ты не дал мне это сделать тогда на набережной, ты не дала Мэй меня прикончить... Я просто хочу, чтобы это закончилось...

- Так дай этому закончится, - сказал Браймор, - Ты можешь уйти отсюда.

- Думаешь, я не пробовал! Думаешь, я не пытался! Я из этого мира сбежал! Я каждый день говорю себе, что это всё в прошлом, что я другой, но я сам в это не верю, неважно, как часто и как убедительно я это говорю! Я здесь навсегда... Я всегда буду неудачником, всегда буду рушить чужие жизни, ставить под угрозу своих единственных близких из-за собственного самомнения и глупости, всегда буду вас подводить... Всегда... Всегда... - Зайнон повторял это, словно хриплый динамик, без конца играющий заевшую мелодию отчаяния и боли, он с надеждой посмотрел на Артемиса, попытался встать, но упал и пополз к нему, словно оживший ночной кошмар, - Ты... Прошу, добей меня! Ты хочешь этого... Отомстить мне за всё, за то, что использовал тебя, ранил Мэй... Давай! Прошу хоть ты не щади меня, дай мне... Дай мне умереть!

Артемис ничего ему говорить не стал, лишь молча поднял его. Зайнон, казалось, не весил ни грамма, потому орк без труда поднял его на руки и потащил к выходу из дома.

- Не можешь уйти сам, значит, мы унесём тебя, - произнёс Артемис.

Зайнон пытался вырываться, брыкался и бил его обессиленными руками. Все остальные пошли за ними, когда же Тёмный принц замер, в воздухе повисло чувство тревоги.

- Я хотел убить твоего брата... - тихо сказал Зайнон, от чего Артемис остановился и посмотрел на него, - Когда вы там висели... Думаешь, я пришёл в себя и сразу бросился тебя спасать? Брось... Ты же знаешь... Я не такой... Я хотел его сбросить. Мэй я ранил, Алисию я использовал, как и тебя, а Брэма собирался убить...

- Я знал, - ответил ему орк, - Точнее, догадывался, оттого и не понимал, почему ты выбрал спасти меня, но сейчас... Сейчас я вижу тебя настоящего и могу сказать одно: ты сам себя понять не можешь.

Зайнон разочарованно на него посмотрел, поняв, что его желание уже никто не исполнит.

*** Рождение

Зайнон вёл себя тихо, ни на что не реагировал и ни на что не отвечал. От него не отходили ни на шаг, пытаясь привести его в чувства.

Первым делом Кристина вызвала скорую, и после осмотра Зайнона вернули в Академию, где за ним следили местные доктора. Он был жив, но внешне всё сильнее и сильнее походил на труп, Тёмный принц увядал и будто гнил, не шевелился, лишь изредка моргал, глядя в потолок. Браймор не отходил от его кровати, когда Кристина следила за действиями врачей.

На следующий день Зайнон ожил. Ранним утром по всему общежитию разнёсся дикий агонизирующий вопль. Весь день Тёмный принц мучился от приступов, что всё не прекращались и не прекращались. Словно одержимый он кричал, его тело выгибалось с отзывающимся эхом хрустом хрупких костей, приходилось следить, чтобы Зайнон не отгрыз себе язык, и удерживать его, чтобы он не вывернул себе суставы и не свернул шею. Весь день, от восхода первого солнца до заката последнего, он кричал от адской боли, давился кровью и лекарствами и извивался, словно испуганная змея, сворачиваясь в узлы, от которых тощее тельце могло разойтись по швам, обнажив свои внутренности.

Где-то посреди ночи Зайнон отключился, провалившись в глубокий сон. Одеяла и простыни он разорвал в конвульсиях, но никто не брался их менять, боясь потревожить сон больного.

- Что со мной происходит? - Зайнон лежал посреди бесконечной тьмы, голова его покоилась на коленях призрака, что нежно гладила его и укрыла своим крылом.

- Ты растёшь, - ответила она, - Перерождаешься. Ты был крещён в битве, а теперь ты стал совсем взрослым.

Она прикрыла его глаза рукой.

- Спи, мальчик мой, - произнесла она, - много великих дел тебя ожидают впереди, сейчас же тебе нужно отдохнуть.

Зайнон закрыл глаза, и она запела колыбельную, что всегда успокаивала его в детстве:

Спи мальчик мой, усни.

Мечтай и видь ты сны.

Покой обретёшь в тени,

Фантазии пусть не будут скромны.

Да я рядом, да я здесь

С тобою в ночи тишине.

Тени рядом, тени здесь,

Смотри, танцуют в вышине.

Спи, мальчик мой, во тьме.

Спи, наследник моих дел.

Спи, поддайся амбиций чуме.

Спи, ибо страх твой истлел.

Впервые за все эти долгие, изнурительные дни Зайнон ощутил покой.

Проснулся он только в полдень с чувством съедающей пустоты внутри и сильной усталостью. Молча, без стона или хрипа, Зайнон сполз с кровати и, шатаясь на ослабевших ногах, поплёл к комнате Браймора. Дверь была не заперта, Кристина, Агнес, Артемис и сам хозяин комнаты посмотрели на вошедшего Тёмного принца с настороженными лицами. Зайнон смотрел на них, а затем произнёс:

- Я бы удивился, если бы ты не сорвался на поиски, Браймор, ты бы пошла за ним, потому что защищаешь, Кристина, а вы двое? Зачем вы пошли?

- Ты мой друг, - не задумываясь ответила Агнес, - ты спас меня, защищал меня. Конечно, я бы бросилась тебя спасать.

Зайнон выжидающе посмотрел на Артемиса.

- Ты был прав в одном в тот день, - начал орк, - Я долго закрывал глаза на чужие страдания. Раз мне был дан шанс, я должен им воспользоваться, чтобы остановить всё то, от чего отворачивался, - Артемис выдержал паузу, - А ты своим как воспользуешься?

Зайнон ничего ему не ответил, лишь посмотрел в пол, о чём-то раздумывая.

- Я не знаю... - сказал наконец он, - Всю жизнь стремился добиться одобрения, а сейчас... Я не знаю, что мне нужно.

Зайнон развернулся и поплёл в свою комнату, но остановился, когда его окликнул Браймор:

- Место в мире?

Тёмный принц обернулся.

- Зачем оно мне? - ответил Зайнон, - Незаменимых не бывает. Место пусто не будет, - произнёс он, закрывая за собой дверь.

Глава 10 Басовы

*** Браймор

В новом учебном году Браймор показал себя с лучших сторон для профессоров и стал настоящей звездой Академии. Во многом тут сыграла роль история, что он пережил, о которой его постоянно расспрашивали и рассказывал он так, будто это было что-то незначительное, из-за чего сверстники думали о нём как о могучем воине, для которого подобные баталии пустяк, когда на деле он просто старался быть скромным, что порой получалось у него с трудом.

Смена программы действительно помогла, Браймор с огромным удовольствием и интересом изучал анатомию и поведение различных чудовищ и монстров на курсе криптозоологии, быстро стал одним из лучших фехтовальщиков и спортсменов Академии, чем был обязан частым тренировкам с грандмастером, а также упорно изучал боевые искусства, что было критически важно для овладения элементарными силами, что по какой-то причине ослабели.

- И давно ты этим занимаешься? - сказал Браймор, поднимаясь на один из рингов в спортивном зале.

- Пару лет, - ответила Аими, уперев руки в бока, - это моё хобби.

- Никогда бы не подумал, что ты практикуешь ард-до.

- Я предпочитаю название "Акробатика для надерания задниц", - жестом она пригласила его на поединок, - Давай.

Браймор усмехнулся, хрустнул шеей и бросился на неё, Аими же, закатив глаза, подпрыгнула, когда он оказался перед ней, кувыркнулась в воздухе, приземлилась на ладони, ими же оттолкнулась и, словно пружина, полетела, ударив эльфа ногами в спину. Браймор с грохотом упал, а Аими встала рядом и расхохоталась:

- И всё? - с насмешкой произнесла она, - Я даже не проф...

Договорить она не смогла, Браймор сбил её с ног, затем, быстро поднявшись, поймал и отбросил в сторону, от чего орчиха упала перед ним на туго натянутую ткань.

- Вот теперь всё, - теперь уже эльф улыбался.

- Ты прям во вкус вошёл.

Аими поднялась на ноги. Они смотрели друг на друга, ожидая хода оппонента, орчиха не выдержала, сделала сальто назад и приземлилась на один из угловых столбов.

- Уверен, что не хочешь сдаться? - спросила она.

- Как раз хотел тебя спросить, - Браймор усмехнулся.

Аими подпрыгнула, несколько раз прокрутилась в воздухе и со всей силы замахнулась ногой, готовясь нанести свой лучший удар. Эльф отпрыгнул, увернувшись, схватил её за лодыжку, ладонью ударил её в бок и прижал к земле, навалившись всем телом на неё.

- Да ладно! - возмутилась Аими.

- Я практиковался, - самодовольно сказал Браймор.

Орчиха недовольно фыркнула, поправив фиолетовую прядь, упавшую на глаз.

- Слишком много акробатики, - эльф протянул ей руку.

Аими закатила глаза, схватила протянутую ладонь, а когда поднялась на ноги, со всей силы перекинула Браймора через плечо.

- Два-два, - орчиха вновь поправила волосы.

- Это не считается, - возмутился Браймор, поднимаясь.

- Победа есть победа, - Аими пожала плечами и спрыгнула с ринга, чтобы попить воды. - Как там наш страдалец? - спросила она между глотками.

- Мара сейчас с ним, - ответил эльф, доставая свою бутылку из спортивной сумки.

- Да... - удручённо вздохнула Аими. - Никогда бы не подумала, что такое может произойти, - она секунду помолчала. - Так и не заговорил?

- Нет... Всё по-новой, - Браймор устало вздохнул.

- Вразумили раз, сможем и два.

- Ты его тогда не видела. Это было...

- Жутко, знаю, ты говорил, кстати, он вряд ли доволен тем, что ты поделился с нами его секретами.

- Для его же блага.

- Вот и я так думаю. Надо будет хоть подарок ему на прошедшее купить.

Аими села на лавку и задумалась.

- Что ж с ним делать? - спросила она. - Это... Даже не знаю, как культурно это окрестить.

- Ужас, - Браймор сел рядом. - Чистый ужас.

- Хорошее название.

На секунду повисло молчание.

- Я зайду к нему сегодня, - наконец сказала Аими.

- Занести свежие сплетни?

- Да, но ещё музыку послушать. Она его... Успокаивает, что ли.

- Я тоже зайду, послушаю с вами крики.

- Это мелодик-дэт-метал, - с долькой возмущения сказала орчиха, после чего стукнула Браймора по голове. - Неуч.

- Как вы это слушаете? - поинтересовался эльф, почёсывая макушку.

- Мне почти вся музыка нравится, а за его вкусы я не отвечаю.

- Я не помешаю? - раздался за их спинами голос Кристины.

Оба удивлённо обернулись, эльфийка появилась за их спинами совершенно незаметно, от чего Аими вздрогнула, а когда собралась, чтобы поприветствовать её, то та жестом пресекла эту попытку:

- Я одолжу Браймора ненадолго, - произнесла Кристина.

- Да берите... Мне не жалко, - растерянно произнесла Аими, после чего захотела ударить себя по лбу.

Кристина усмехнулась, после чего развернулась и позвала Браймора жестом за собой.

- Опять что-то случилось? - устало произнёс он, идя за ней.

- Тот редкий случай, когда ничего плохого не случилось, - ответила Кристина, подходя к одному из помостов и стенду с оружием.

Браймор нахмурился, когда она стала разглядывать тренировочные мечи, явно выбирая.

- Я о многом думала, и... - Кристина замолчала, - пусть будет сюрпризом. Пока важно одно.

Она кинула Браймору один из деревянных мечей, затем взяла один себе и встала на краю тренировочного помоста.

- Ты всё ещё хочешь попасть в Орден? - спросила она.

- С твоего разрешения, - Браймор встал на другом краю, внимательно следя за её движениями.

Кристина вздохнула, сжала рукоятку покрепче и произнесла:

- Я дам тебе своё согласие, но сперва докажи мне, что готов.

- Твой ход, - Браймор нахмурился и встал в боевую стойку.

Кристина ухмыльнулась, подметив, что стоял он как опытный фехтовальщик.

- Давай, - тихо произнесла она.

Начала она со своей фирменной обманки, перенеслась Браймору за спину, а когда он развернулся, чтобы парировать удар, то она снова оказалась за его спиной. Браймор же не растерялся, времени уклониться у него не было, поэтому он подсел, чтобы выиграть себе пару секунд, затем быстро перехватил меч и, держа его обратным хватом, ударил её в колено. Кристина успела перенестись на несколько метров назад, после чего усмехнулась.

- Мои трюки ты знаешь, - произнесла она.

- Сколько мы друг друга знаем? - отшутился Браймор, поднимаясь и перехватывая меч.

- Урок номер один: знай важность разнообразия.

На секунду Кристина исчезла, а вернулась уже с двумя мечами. Браймор напрягся, сжимая рукоятку крепче. Несколько секунд они стояли, уставившись друг на друга в ожидании хода оппонента. Браймор понимал, что если нападёт первым, она с лёгкостью отобьёт его атаку, потому лучше было играть в обороне. Кристина снова усмехнулась, он раскусил её приманку и не повёлся, что не могло не радовать эльфийку, но этого ей было мало.

Браймор сделал пару шагов вперёд, отходя от края помоста, оставив себе место для отступления, дышал он ровно, но Кристина чувствовала, как он нервничает, стараясь не терять сосредоточенность, Браймор гадал, какую стратегию использует эльфийка, тем самым подкинув ей идею.

Кристина сделала шаг вперёд, затем ещё один, после чего с нечеловеческой скоростью бросилась на него, оба деревянных лезвия устремились в плечо Браймора. Выпад эльфийки был резким, но Браймор всё это время был в напряжение, готовый в любую секунду отбить удар, что у него и получилось. Их клинки скрестились на долю секунды, после чего Кристина отпрыгнула назад, а затем снова резким рывком кинулась на него. Браймор с трудом отбивал её удары, движения эльфийки были быстрыми и при этом совершенно хаотичными. Она не придерживалась одного стиля, постоянно меняя траектории ударов и играясь со стойками, Кристина могла замахнуться для удара сверху, после чего наносила удар снизу, рисовала круги в воздухе с невероятной скоростью и перебрасывала мечи из руки в руку, чтобы запутать Браймора. Единственное, что оставалось постоянным, это её напор и тот факт, что она не позволяла клинкам скрещиваться надолго.

Удары Кристины бешенным градом обрушились на Браймора, вынуждая его отступать в попытках восстановить равновесие. Ему нужно было найти ошибку в её несуществующей тактике, прежде чем она скинет его с помоста. Когда Кристина снова закрутила клинками между ударами, Браймора осенило, у него была всего секунда, но он успел. В момент, когда она снова перебросила клинки из руки в руку, Браймор воспользовался задержкой и ударил её по пальцам, выбив второй клинок из правой руки Кристины. Эльф прекрасно знал, какая рука у неё ведомая, потому и лишил её оружия в ведомой руке, после чего перешёл в нападение.

Браймор не давал ей продохнуть, нанося один удар за другим, чтобы та не могла собраться и перехватить инициативу. Атаки его были хаотичными, но постоянными, Кристина отбивала их без особого труда, хоть ей и было неудобно фехтовать левой. Она специально тренировала обе руки как раз для таких ситуаций.

Когда Браймор взял меч в обе руки для одного сокрушительного удара, Кристина схватила его за запястья свободной рукой, отвела его меч в сторону, а своим нанесла удар ему в бок.

- Один ноль, - произнесла она, отпуская его.

Браймор тяжело дышал, утёр пот со лба, после чего произнёс:

- Знаешь, мне до тебя далеко.

- Я третья лучшая фехтовальщица во всём Мироздании, - ответила Кристина, поднимая второй меч, - ты и так меня не победишь.

Она убрала клинки и взяла со стойки копьё со сточенным наконечником.

- Выиграй хотя бы один раз, - произнесла она.

- До скольки играем? - спросил Браймор, вставая в стойку.

- До трёх.

Кристина тут же сделала резкий выпад, Браймор решил рискнуть и не прогадал. Отбивать удар он не стал, лишь увернулся и прижал копьё ногой к помосту, после чего нанёс удар в шею, от которого Кристина увернулась одним перемещением. Её не было в поле зрения всего две секунды, но когда она снова появилась за его спиной, то чуть было не ударила его в спину. Браймор еле успел отпрыгнуть и развернуться к ней, после чего его окружил поток синих вспышек.

Кристина перемещалась после каждого удара с невероятной скоростью, отчего казалось, будто Браймора окружила целая толпа размытых силуэтов, окружённых синим светом. Продержался он недолго, пары секунд толпе Кристин хватило, чтобы повалить его на помост.

- Два ноль, - произнесла она.

- И давно ты так умеешь? - произнёс Браймор, резко поднявшись.

- Один из моих козырей, - Кристина усмехнулась, - меня порой может быть много, как и врагов вокруг.

- Да... - Браймор тяжело дышал, меч в руках резко стал тяжёлым, - Был у меня на практике такой опыт.

- У тебя и опыта толком не было.

Они смотрели друг на друга ещё мгновение, затем Кристина, опустив меч, сказала:

- Сейчас тебе не победить. Давай...

- Я справлюсь, - твёрдо и чётко заявил Браймор.

- Уверен?

- Знаешь, чему я научился за всё это время? - он тоже опустил меч и сделал шаг ближе.

Кристина слегка наклонила голову и приподняла бровь.

- Не сомневаться в себе, - сказал Браймор, - Если бы я хоть на секунду засомневался в своих силах, то мы бы все погибли ещё на "Роскоши".

- Всё равно нужно понимать пределы своих возможностей, - поучительным тоном сказала Кристина.

- Так давай узнаем, где мой предел, - он шагнул назад и встал в стойку.

Будь Кристина на его месте, ударила бы исподтишка ещё во время разговора, но для Браймора было важно победить честно, таков был его принцип, принцип Ордена паладинов.

- Урок номер два: одного упорства мало.

В этот раз Браймор ударил первым, Кристина разочаровалась, поняв, что он использует всё ту же тактику яростного напора, а когда отбила очередную атаку и приготовилась контратаковать, то удивилась, когда движение сына кардинально изменились. Он подсел и нанёс размашистый удар, от которого Кристина отпрыгнула, после чего всё также продолжал наступление, но в этот раз вместо резких и быстрых ударов, его атаки стали размашистыми и плавными, превращаясь в элегантный танец.

- Выучила на свою голову, - сказала Кристина, делая вид, что ей трудно отбиваться.

Браймор на её уловку не повёлся и вместо этого резко сменил стиль боя, переключившись на с размашистых рубящих на частые колющие удары. В каждом его ударе была обманка, он целился в одну точку, после чего резко менял траекторию удара.

Кристина ухмыльнулась, когда Браймор, отбив её удар, воспользовался моментом, кувыркнулся ей за спину и снова начал атаковать. Удары его были мощными, в каждый он вкладывал все свои силы, от чего Кристине приходилось отступать. Её взгляд был сосредоточенным, она в миг раскусила план Браймора. Копьё по-прежнему лежало на помосте, ещё пару шагов и она бы наступила на него, после чего он бы сбил её с ног, а когда она бы попыталась перенестись, Браймор уже бы бежал на неё.

- Хорошо придумал, - сказала она, прежде чем перенестись в шаге от копья за спиной.

Словно молния Кристина ударила сверху, Браймор сумел заблокировать её удар, но чуть было не упал. Их поединок длился долгое время и он начинал уставать, в коленях ощущалась слабость, руки слегка дрожали, а взгляд предательски плыл, размывая движения Кристины.

Она воспользовалась его усталостью и раз за разом бросалась на него сверху, пока Браймор наконец не свалился.

- Три ноль, - произнёс он.

Кристина ничего не сказала, лишь помогла ему встать.

- Разрешение ты не дашь, - сказал Браймор.

- Пока нет, но... - Кристина замолчала, затем посмотрела ему в глаза и произнесла: - Не всё сразу, сынок. Ты многого добился, многое доказал, но тебе ещё есть чему учиться.

- Я передам грандмастеру.

- Я сама ему скажу и... Пока я дома, я буду ему помогать с твоими тренировками.

Браймор удивлённо на неё посмотрел.

- Отговорить я тебя не могу, решать за тебя я тоже больше не буду. Тебя ждёт долгая дорога, сынок, лучшее, что я могу сделать, подготовить тебя к ней и быть рядом на случай, если понадоблюсь.

Она ещё немного помолчала, а затем добавила:

- Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Браймор молча её обнял, Кристина закатила глаза и обняла его в ответ.

- Я тоже тебя люблю, сынок, - произнесла она, похлопав его по голове.

- Кстати, - сказал он, выпуская её из своих объятий, - что за сюрприз ты упомянула?

- Увидишь.

*** Агнес

Ещё никогда прежде она не видела такой сильный шторм, волны в десятки раз больше её самой обрушивались на берег, снося всё, чему не повезло оказаться на их пути. Секунда затишья, и снова удар, солёная вода сотней тысяч капель разлетелась по округе, вымочив её волосы и одежду. Ветер оглушительно свистел в ушах и, казалось, вот-вот унесёт её с собой, подальше от берега, в высь, в царство резво бегущих по небу серых туч, что лишили мир солнц.

Агнес стояла на берегу, смотря на волны, что в очередной раз исказили лицо песчаного пляжа, раз за разом вырисовывая всё новые и новые картины мокрым песком. Одна из волн ударила в метре от неё, чуть не задавив. Лицо Агнес было мокрым, не то от слёз, не то от бешеного буйства шторма. Каштановые волосы сплелись мокрыми прядками, синее платьице вымокло до последней нитки. Она стояла там, словно выбравшаяся на берег утопленница, заворожено вглядываясь в штормовые волны. Очередная волна затмила её своей тенью, а всплеск чуть не сбил её с ног.

Мама никогда не отпускала Агнес гулять в шторм, а уж тем более не подпускала её к берегу, когда море бушевало, но сейчас... Кто её теперь удержит? В каком доме она будет прятаться от непогоды? Что не даёт ей сделать ещё один шаг, а может, и два, чтобы вернуться к родителям?

Где-то там, в глубинах памяти, звучал голос Анаэль, обещания Высшей Владычицы о великой судьбе, силе исцелять любые раны и болезни и месте рядом с богиней, нужно было лишь дождаться дня, когда судьба призовёт её, но зачем Агнес ждать, когда весь её мир уже рухнул? В чём смысл её дара исцеления, если она не могла вылечить смерть? К чему дожидаться великой судьбы, когда родная ферма давно обернулась пеплом, родители прахом, а ложь правдой?

- Место пусто не будет, - Агнес повторила слова, смысл которых поняла лишь сейчас.

Она сделала шаг, затем другой, а затем и вовсе зашагала, склонив голову, прямо под самую большую из волн. Агнес зажмурилась, зарыла ножки в чёрных туфлях поглубже в мокрый песок и наконец расслабила плечи. Удар волны был сильным, будто сама природа в гневе ударила по берегу, решив раздавить всё то, что создала и растила.

Секунду под ногами Агнес не было почвы, а когда она открыла глаза, то уже стояла в паре десятков метров от пляжа, на небольшом холмике. Кристина держала её за руку, вытащила из-под удара в самый последний момент, как тогда на «Берсерке». Агнес смотрела на неё секунду, затем снова уставилась вниз, тихо всхлипнув. Кристина не стала ничего говорить, лишь поправила мокрые волосы девочки и повела её за собой, всё также держа за руку. Шли они совершенно молча, Кристина не отрывала взгляда от Агнес, а та всё также удручённо смотрела себе под ноги.

- Куда мы идём? - наконец подала голос девочка.

- Туда, где потеплее, - ответила эльфийка, - ещё не хватало, чтобы ты простыла.

Агнес всхлипнула.

- Дома всегда было тепло, - сказала она, - мама любила тепло...

Кристина остановилась, наклонилась и, нежно прикоснувшись к щеке Агнес, приподняла её голову, заглянув в мокрые от слёз глаза, синие, прямо как у неё самой.

- Мама была злодейкой, да? - дрожащим голосом спросила она.

- Кто тебе это сказал? - Кристина аккуратным движением утёрла ей слёзы.

- Я подслушала... Они... Меня привезли сюда, где был наш дом... Спросили, узнаю ли я место, а... Дома не было. Лишь... Пепел... Ни нашего дома, ни сарая, ни животных... Ничего... - говорила она с трудом, сдавленным дрожащим голосом, ловя ртом воздух после каждого слова. - Я спросила, где мама с папой... И... И...

Кристина обняла Агнес, девочка, не задумываясь, прижалась к эльфийке и вновь заплакала.

- Всё хорошо, - сказала Кристина, гладя её по голове, - не надо сдерживаться.

Агнес прижалась к ней ещё сильнее, боясь отпустить, и зарыдала, может минуту, может больше она плакала в плечо эльфийки, а когда слёзы кончились, наконец повторила свой вопрос:

- Мама правда была злодейкой?

- Пиратом, - ответила Кристина.

- Мне никто не говорил, где они... Поэтому я... Я...

Кристина прижала её ближе к себе. Она знала Веронику Вэйвери, не лично, лишь пару раз слышала о капитане в красной, будто кровь, маске, что бороздила моря, грабя корабли и представляясь Кровавым морем. Много кораблей ушло на дно после встречи с ней, а выжившие подолгу дрейфовали брошенные в шлюпках в надежде найти помощь. Кто-то спасся, а кто-то нет.

- Когда я узнала, то...

- Убежала, - продолжила за неё Кристина, - я знаю. Тебя до сих пор ищут.

- Она говорила, что просто любит плавать... Она лгала мне, лгала... Она была не лучше той, что мучила меня!

Кристина не знала, что ей сказать, а Агнес всё повторяла и повторяла:

- Злодейка! Преступница! Лгунья! Мучительница! - закричала Агнес.

Кристина по-прежнему не отпускала её, продолжая гладить по голове. Эльфийка не собиралась её успокаивать, переубеждать или отговаривать, она хотела дать ей выговориться, сбросить всё с плеч и души, без вреда для неё. Агнес всё продолжала и продолжала, пока наконец не затихла, свалившись на Кристину. Эльфийка вздохнула, подняла её на руки и понесла назад, к тем агентам имперской службы расследований, от которых она смогла сбежать. Агнес свернулась маленьким беспомощным комочком на руках Кристины.

- Знаешь, - произнесла эльфийка после долгой паузы, - всё не так просто, как ты привыкла думать.

- Что? - тихо отозвалась Агнес.

- Мир он... Не всегда можно сказать, кто в нём плохой, а кто хороший. Есть откровенные злодеи, а есть... Как Вероника.

Агнес смущённо посмотрела на Кристину.

- Ей нет оправдания, - продолжила она, - не подумай, что я её защищаю, она была преступницей, но ты... Ты точно для неё что-то значила. Я изучила её историю и знаешь, что узнала? Она долго не выходила в море...

- После того как у меня прорезались силы, она перестала плавать... - продолжила за неё Агнес, - Всегда была рядом со мной...

- Она поняла, кто ты и что с тобой сделают её "друзья". Похоже, решила сделать хоть одну правильную вещь и защитить тебя.

- У неё не вышло. - зло буркнула Агнес.

- Запомни одну простую вещь, Агнес, есть такие злодеи, которые могут захотеть исправиться.

- И как понять, хотят ли они?

- Пока они сами не решаться, ты не поймёшь, есть ли у них шанс или нет.

Остаток пути они прошли в тишине. Кристина отнесла её до машины, после чего отчитала служащих и следователей, что и привезли её сюда и от которых она умудрилась сбежать. Агнес высушили, обернули в одеяло, после чего Кристина налила ей чаю из своего походного термоса. Никто не знал о том, что эльфийка ехала за ними, и никто её не приглашал, она пользовалась своими полномочиями и следила за ходом дела Агнес, а когда её повезли на опознание дома, Кристина почувствовала неладное и поехала следом.

Агнес сидела на заднем сидении машины Кристины и пила чай, в то время как сама эльфийка сидела рядом в ожидании правильного момента. Решив, что она может ждать хоть остаток вечности, эльфийка прикрыла лицо рукой и произнесла:

- Слушай, - Агнес повернулась и смущённо посмотрела на Кристину, - я могла бы... - Кристина посмотрела на неё, - Я вряд ли смогу дать тебе тот же уют и заботу, что дала тебе Вероника, но... Ты бы хотела, чтобы я тебя удочерила? - слегка неловко спросила Кристина, - У меня большой дом, у тебя будет такая комната, какую только захочешь, сможешь видеться с Браймором, Зарой и другими.

Агнес удивлённо хлопала глазами, слушая речи Кристины. Эльфийка слегка её приобняла и подсела чуть ближе.

- Я не буду ничего от тебя требовать, просто... - она снова посмотрела на Агнес и поправила ей волосы, - Дай мне шанс всё наладить для тебя. Ты заслуживаешь большего и... Возможно, я могу это тебе дать.

Агнес прижалась к Кристине и несколько секунд просто молча, а затем тихо произнесла:

- Я хочу домой.

- Хорошо, - ответила Кристина, - я отвезу тебя домой, доченька. Мне... Можно тебя так называть?

- Да, мам.

*** Артемис

- Крейн... - задумчиво пробубнил орк, развалившись в кровати в своей скромно обставленной квартирке. - Блеквуд, Робинсон, может, Виндаль?

Бюрократия, несмотря на свою дьявольскую и высасывающую души натуру, штука забавная, ведь, казалось бы, одна ничего не стоящая бумажка может изменить твоё имя, возраст или даже расу для целого имперского аппарата, чем Артемис и хотел воспользоваться.

У семейства Крейн в виду их деятельности не было настоящих документов, лишь горка фальшивых, которыми они пользовались для заметания следов, а когда Артемису пришлось заняться оформлением имперского паспорта, гражданства и столичной прописки, то он столкнулся с проблемой, а именно со своей печально известной фамилией. Его нынешние документы были временными, лишь на тот месяц, что бюрократический аппарат делал ему постоянные, а потому у него оставалась возможность сменить фамилию, вопрос был лишь в том, на какую.

Артемис приподнялся и оглядел комнату. Простенькие бежевые обои, небольшой столик с шатающейся ножкой возле окна, скрытого белой занавеской, и скромный шкафчик, едва заполненный одеждой. В центре лежал белый коврик, что Артемис купил по дешёвке во время распродажи, а за окном типичная столичная панорама в виде путей монорельсов, что, шумно проезжая, периодически заставляли вздрагивать и не давали заснуть, улицы, на которых бурлил суп жизни в виде снующих пешеходов и стоящих в пробках машин, и плотно прижавшиеся устремлённые в небо многоэтажки, выполненные в стиле, который человеческий глаз назвал бы барокко, когда на деле это был нантеро (эльфийский архитектурный стиль, распространённый в строительстве многоквартирных домов среднего класса населения).

Ничего из этого не могло придать Артемису нужного вдохновения, чтобы определить, с каким же именем он войдёт в новую жизнь. На мгновение в его памяти всплыл образ Зайнона, а фантазия рисовала его выбирающего себе фамилию Цепеш, когда они с миссис Роуз делали ему новые документы.

- Интересно, как он там... - сказал орк, поднимаясь с кровати.

Браймор был только рад поделиться номером Зайнона, а когда Артемис позвонил, то в трубке было лишь молчание, когда же он спросил эльфа, не ошибся ли он, то тот лишь сказал, что это чудо, что Тёмный принц поднял трубку. Артемис сам не до конца понимал, почему решил узнать, как у того дела, а затем просто перестал об этом думать, чтобы лишний раз не усложнять себе жизнь. Он звонил ещё несколько раз, и Зайнон ни разу ему ничего не сказал, что в целом не сильно огорчало Артемиса, он пользовался этой возможностью, чтобы выговориться, даже не гадая, слушают его или нет.

В один момент ему захотелось снова набрать номер, чтобы хоть с кем-то поделиться своими рассуждениями по поводу фамилии, но быстро передумал. На кухне стоял простенький, я бы даже сказал, типовой стационарный телефон, с которого тот и звонил. Мобильные создавались из особых кристаллов, требовали специальной зарядки магической энергией и подключения к сети с помощью сложнейшей комбинации заклинаний и рун, всё это складывалось в огромную стоимость, потому пользовались ими лишь знать да богачи. Хотя и были энтузиасты, как мой хороший друг граф Рэндалл Амарис, что стремился сделать мобильную связь более доступной и вёл активные разработки, но, увы, в ту пору он так и не смог добиться такого же качества, что было у кристаллических телефонов, а если бы у него и получилось, то вряд ли бы Имперский Совет позволил бы ему ввести их в обиход из-за общего консервативного настроя тех времён, потому в любом случае простому населению приходилось довольствоваться проводными телефонами и платить за звонки, что и не позволил Артемису набрать номер.

Пока он стоял, любуясь процессом кипячения воды в чайнике, в дверь постучали. Артемис заглянул в глазок и на секунду замер, будто ошарашенная статуя.

- Я знаю, что ты за дверью, - произнесла Кристина. - Открой, я... Я хочу поговорить.

Артемис впустил её, и в ту же секунду на кухне щёлкнул чайник.

- Нальёшь чашечку? - спросила эльфийка.

Он молча кивнул и отправился на кухню.

- У тебя тут уютно, - сказала Кристина, оглядываясь.

- Да, только, - ответил Артемис, возвращаясь с двумя чашками в руках, - для гостей особо места нет, - он передал ей чашку, - и платить мне скоро будет нечем.

- Проблемы?

- Все премии за содействия я отложил, тратить стараюсь мало, но... - он сделал глоток, - сколько я ещё так проживу, чёрт его знает. Это мне повезло, что квартира обставленная была.

На секунду повисло молчание, они просто смотрели друг на друга, Артемис явно не понимая, что происходит, Кристина, собираясь с мыслями. Орк прервал тишину первым, не дав ей сказать:

- Что-то случилось?

- Видел последние новости? - эльфийка решила начать издалека.

- Тут нет телевизора, - ответил он, - а разнос газет денег стоит. Я хотел радио купить, но пока ещё что-нибудь подешевле.

- Хорошо живёшь, - отшутилась Кристина, - я удочерила Агнес.

Артемис удивлённо на неё посмотрел.

- Я не могла оставить её одну, - пояснила Кристина, - Сейчас хоть у неё крыша над головой есть. Конечно, императорская семья могла бы взять её под своё крыло, но... - она замялась, - Мне об этом лучше не говорить.

Артемис приподнял бровь.

- Они больше заинтересованы в её талантах, чем в ней самой, - пояснила эльфийка, - Я верю, что Анаэль о ней бы позаботилась, хоть она не сильно её старше, но остальные... Для этой семьи важна практичность и производительность.

Артемис отвёл взгляд в сторону, вспомнив Кассандру, затем снова посмотрел на Кристину.

- Вам...

- На ты.

- Тебе я доверяю. Уж кто-кто, а ты сможешь ей хорошую жизнь дать.

- Спасибо, - Кристина сделала глоток, - ты бы видел, как она себе интерьер в комнату выбирала. Глаза так и светятся, да и Браймор рад. Они неплохо сдружились.

Вновь повисла тишина. Орк начал догадываться, в чём цель визита Кристины, она же всё никак не могла подобрать слова.

- Какие у тебя планы? - она снова пошла в обход, - На будущее, я имею в виду.

- С документами разобраться, фамилию выбрать...

- Фамилию? - перебила его Кристина, уцепившись за эту соломинку.

- Да, Крейн... Не самая приятная обществу фамилия.

Кристина хмыкнула.

- А после, - продолжил Артемис, - думал в полицию пойти.

- Полицию?

Орк пожал плечами.

- Я решил, что просто жить дальше - это не по мне. Я хочу... Хочу делать что-то полезное. Я много лет во всём этом варился, думаю, мои знания им пригодятся. Да и потом, нужно же на что-то жить. Две мишени одной пулей, и на поесть соберу, и людям помогу, хороший рикошет, - Артемис усмехнулся.

- Ты же понимаешь, что тебя просто запрягут бумажки разгребать да за кофе бегать. Плюс молод ещё ты, и образования, прости за прямоту, нет.

- Разберусь как-нибудь, - тяжело вздохнул орк.

Вновь молчание, в этот раз Кристина не стала бродить кругами вокруг темы своего визита и решила сказать всё прямо:

- Я бы... Могла тебе помочь.

- Как помогла Агнес? — Артемис приподнял бровь.

Кристина замялась.

- Я не настолько... Плохой родитель, как можно подумать.

- Я о тебе так не думал.

- Вот и хорошо... - она вздохнула, допила чай, а затем смущённо произнесла: - Пойми меня... Вы смелые, способные ребята. Я хочу, чтобы вы могли развиться, достичь чего-то большего. Чтобы у вас был дом, где вам рады, чтобы вся эта бюрократия и житейские трудности вас не мучили, чтобы... У вас у всех появилась семья. Настоящая семья.

Она отвела взгляд в сторону.

- Я... Не знаю, смогу ли я, но... Дай мне шанс попробовать, - она посмотрела на Артемиса, что внимательно слушал её, - Если примешь моё предложение, сможешь жить припеваючи, сможешь действительно делать полезные для людей вещи. Если не хочешь усыновления, я могу дать тебе подданство и...

- Я... - перебил её орк, - Я соглашусь, если только...

- Просто скажи, и я всё тебе дам.

- Нет, я не об этом.

Кристина удивлённо на него посмотрела.

- Я всегда хотел, чтобы у нас была какая-нибудь семейная традиция, - пояснил он, - Там... вместе играть в настолки по субботним вечерам, выбираться куда-нибудь или вместе смотреть фильмы... Крейны лишь работали вместе, а свободное время всегда проводили порознь, а Басовы?

- Наша семья всегда будет вместе, - пообещала Кристина, - ради этого я что угодно сделаю и вынесу.

- Артемис Басов... - произнёс он перед последним глотком чая, - А что? Мне нравится.

Кристина улыбнулась.

- Можно...

- Конечно, я же... Теперь твой сын.

Улыбка эльфийки стала шире, затем сделалась неловкой.

- Может хочешь обняться или...

- Это будет неловко, - в синих глазах Артемиса промелькнуло то же смущение, что и в её.

- Такая вот у нас семья... - сказала Кристина, слегка приобняв своего нового сына.

*** Влад

С того дня, как он пришёл в себя после своего последнего приступа, до сего момента от Зайнона не отходили ни на шаг, сперва врачи, затем посменно Браймор, Шмидты и Мара с Агнес, от чего Тёмного принца, откровенно говоря, начинало тошнить. После их последнего диалога Зайнон не говорил вслух целый месяц, а от занятий его освободили на время восстановления, но даже так ему не позволяли остаться одному для его же блага, от чего тёмно-фиолетовый глаз начинал слегка подёргиваться.

Зайнону хотелось побыть наедине со своими мыслями хоть ненадолго, но у его заботливого окружения были другие планы. Аими подолгу сидела с ним, жужжа над ухом, разнося сплетни, напевая свои песни или слушая чужие, Алар рисовал его портреты, с Андре они смотрели фильмы, Мара просто сверлила его взглядом, а Браймор с Агнес подолгу рассказывали о своей новой жизни, и скоро к ним должен был присоединиться Артемис, что до этого лишь изредка звонил да болтал без умолку. Зайнону это так надоело, что в один из вечеров, когда за ним присматривала новая княжна Басова, он смог, в своей фирменной манере, исчезнуть из её поля зрения и скрыться в своём Логове.

Дверь была закрыта на замок изнутри, лампочка изредка мигала, а стол был завален чертежами, бумажками и инструментами, развешенные вдоль стены ножи поблёскивали в жёлтом электрическом свете, а мусорная корзина в углу давно утонула в куче смятых бумаг и металлолома. Возле длинного, вмонтированного в стену серого стола стояло совершенно новое кресло, что Зайнон недавно купил. Чёрное с кожаной обивкой на шести колёсиках с выдвижной подставкой для ног и откидной спинкой, он купил его на часть вознаграждения за содействие в поимке Крейнов и сам его собрал, как и всю мебель в своём Логове.

Стоило Зайнону откинуть спинку кресла и усесться в нём поудобнее, как тут же, по закону подлости, тишину нарушила мелодия звонка. Он достал из кармана фрака телефон, что выиграл на одном из академических научных конкурсов, кристаллик, из которого и был сделан мобильник, был гораздо больше ладони Зайнона, в верхней части был экранчик, на котором красовался неизвестный номер, а снизу кнопки с цифрами и эльфийскими буквами.

Зайнон поднял трубку, и из динамика раздался знакомый голос Агнес, в котором играли нотки тревожности:

- Ты где?! - взволнованно спросила она.

Зайнон сбросил вызов, после чего отправил ей сообщение: "У себя" - и отложил телефон. Чувства были смешанными: с одной стороны, подобная маниакальная, по мнению Зайнона, забота его раздражала и казалась не то ненужной, не то незаслуженной, с другой же... Что-то в его изрезанной жизнью душе оживало, когда он понимал, что им почему-то не всё равно.

В любом случае сейчас Зайнон хотел побыть немного один, стоило ему закрыть глаза, как телефон вновь зазвонил.

- Зайнон?! - в этот раз голос Агнес был полон испуга, от чего Тёмному принцу стало тошно.

- Успокойся, - впервые за месяц он заговорил вслух, - Я... В своём логове. Просто хочу немного побыть один.

Прежде чем она сказала что-либо ещё, Зайнон снова сбросил, от чего почувствовал странное тягучее отвращение к самому себе. Хотелось избавиться от этого чувства, потому он поспешил забыться чтением. Развалившись в своём новом кресле, Зайнон принялся читать новую часть довольно популярного в то время цикла любовных романов под названием "Стук твоего сердца", с которым я безуспешно пытался соревноваться, но тех же высот популярности добиться не смог.

Остановился он на девяносто пятой странице, в момент, когда главная героиня Каллиопа по ошибке приняла горничную за конкурентку в борьбе за сердце графа, за которым она гонялась уже третью книгу. Зайнон на секунду отвлёкся, чтобы поставить закипать чайник, как тут же металлические стены Логова озарила синяя вспышка. Тёмный принц устало вздохнул, отбросил книгу и повернулся к Кристине, одарив её уставшим взором.

Эльфийка секунду сверлила его взглядом, а затем сказала:

- Хорошо выглядишь.

Кристина была права, процесс восстановления после целого года болезни шёл полным ходом, коже вернулся цвет и пропала былая бледность, на костях прибавилось мяса, ввиду того, что Зайнона преследовал дикий голод и ел он за троих, Тёмный принц даже вырос сантиметров на семь.

Зайнон ничего ей не ответил, лишь пару раз хлопнул глазами и пожал плечами.

- Ты, наверное, знаешь, зачем я здесь, - сказала Кристина.

- Неужели я так сильно перепугал Агнес? - ответил Зайнон.

Эльфийка хмыкнула.

- А мне сказали, ты не разговариваешь.

- Пришлось начать... - он посмотрел в пол, - Подумал... Будет не особо хорошо, если... А, забудьте, - Зайнон махнул рукой и отвернулся.

- Не хотел, чтобы Агнес переживала, - констатировала Кристина.

- Да... - Зайнон слегка крутился в кресле и смотрел в потолок, - Знаете, меня... Наизнанку выворачивает их постоянная компания. Но... Я не знаю... Никогда никто обо мне так не заботился...

На секунду повисла тишина, Кристина было хотела что-то сказать, но Зайнон перебил её, продолжив свою речь:

- У меня... После всего пережитого мой мозг заблокировал часть моих воспоминаний. Я не помню имён, лиц... Конкретных событий, только... Как всё было в общих чертах и... Как я себя чувствовал. Но я почему-то помню одну вещь, единственное, что я хорошо запомнил. И не потому что мне рассказали, обвинили или... Я сам это запомнил.

Кристина села на складной стул рядом с ним и прикрыла его ладонь своей, крепко её сжав.

- Как-то раз я... - сказал Зайнон, посмотрев на руку эльфийки, - Середина лета, я брёл по улицам и увидел выброшенный видеомагнитофон, он был сломан, но я мог его починить, схватил, притащил домой и спрятал на чердаке, - он усмехнулся, - Про это прознала моя... - Зайнон грустно вздохнул, - Моя близняшка... Представляет, я нашёл видик, а она кем-то выброшенный телевизор, маленький такой... Ночью мы выбрались из дома, принесли его, занесли на чердак и смогли починить. Подключили видик и стали по ночам прятаться на чердаке и смотреть фильмы, - Зайнон грустно улыбнулся, - Откладывали деньги, тайна покупали кассеты, и...

Зайнон замолчал, а потом помотал головой и сказал:

- А, какой в этом уже смысл... - удручённо произнёс он, - Я, правда, так и не понял, почему, несмотря на всё, что случилось, я так хорошо это помню? Не помню цвета её глаз, волос, но помню, как она улыбалась, когда мы смотрели очередной нелепый ужастик... Казалось бы, она предала меня, но... Именно она - единственное хорошее воспоминание, что у меня есть... Ирония, не находите? - Зайнон посмотрел на Кристину, что по-прежнему держала его за руку.

Секунду они молчали, после чего эльфийка сказала:

- Ты, конечно, не поверишь, но... Я понимаю, как ты себя чувствуешь, - Зайнон устало на неё посмотрел, - Честно, жизнь надо мной также пошутила. Я до сих пор помню день своей свадьбы, каким многообещающим был мир, как по-деревенски неотёсаны, но искренни были его речи, как мы клялись друг другу... - она грустно хмыкнула, - Никогда не забуду это тёплое чувство, когда... Мне казалось, что любви нет преград, а как выяснилось, не всякая любовь правдива, - Её взгляд упал на книгу на столе, - Любишь романтику?

- Скорее фантастику.

Оба грустно ухмыльнулись.

- И... - подал голос Зайнон. - Вам не противно от этого?

- Немного, а тебе?

- Понятие не имею...

И вновь повисла тишина, прерванная щелчком чайника.

- Зелёного успокаивающего хотите? - спросил Зайнон.

- Я сама налью.

Кристина взяла две чашки, что стояли у самого края стола, заварила в них чай и передала одну из чашек Зайнону.

- Что ты вообще здесь создавал? - спросила она после глотка.

- Протез, - ответил он. - Точнее, специальный экзоскелет, что должен помогать при ходьбе. Подумал, - Зайнон сделал глоток, - миссис Роуз пригодится с её-то хромотой, да и в целом вещь хорошая.

Кристина кивнула.

- Многообещающее изобретение, - сказала Кристина.

- Да... Мне многие Дома предлагали подданство, чтобы я работал на них, но я никому не ответил.

- Боишься за свой патент?

- Если на моём изобретении будет чужой герб, то оно не будет моим, а все заслуги припишут тому, кто его купил. Сами знаете.

Кристина кивнула.

- Браймор не говорил мне об этом, - пояснила она.

- Я просил его вам не говорить, - пояснил Зайнон, - мне хочется своими силами закончить работу.

- Скажу честно, твоё упорство, воля и знания достойны восхищения, вот только... - Кристина на секунду замялась, а затем продолжила, - Уже выпускной год, а тебе всего шестнадцать. Ты не можешь остаться в общежитии, денег на жильё у тебя нет, а на работу тебя не возьмут из-за возраста.

Зайнон закатил глаза.

- Я не предлагаю тебе идти ко мне на службу, но...

- А вы коллекционер, - перебил её Зайнон, от чего Кристина удивилась, - сперва Агнес, потом Артемис. Скажу сразу, я такое себе приобретение.

Он встал со стула и уже собирался уйти, как тут же вспомнил, что закрыл дверь на замок, а куда кинул ключ, забыл.

- Да и потом... - добавил Зайнон, - я слишком сильно облажался.

- Облажался?

- Не надо делать вид, что не понимаете, мы могли сбежать с "Роскоши", но... В обоих случаях из-за меня мы чуть не умерли. Сперва застряли посреди океана, и если бы не случайность, то нас бы сожрал гигантский морской червь, а затем нас чуть не переубивали скелеты, снова из-за меня... - Зайнон посмотрел на Кристину виноватыми глазами, - я просто этого не заслужил.

- Если бы я успела, то вас бы не увезли, - ответила ему Кристина, - и если бы была чуть порасторопнее, не словила бы пулю в плечо и разобралась бы с нежитью. Я тоже облажалась.

Секунду они смотрели друг на друга, затем эльфийка добавила:

- Моё детство не было таким ужасным, как твоё, но и хорошим его нельзя было назвать. Я не знаю, откуда я, кто мои родители и как они меня назвали. Да, Кристина Басова - имя, что я сама себе выбрала. Обычно в крестьянских семьях много детей, даже очень, и порой, когда нет возможности прокормить их... Их оставляют на пороге другой семьи, где детей мало или нет. Может... Где-то в мире всё ещё живут мои мама и папа и, возможно, целый десяток моих братьев и сестёр, но я их просто не знаю.

- Кто вас растил? - спросил Зайнон, садясь рядом с ней.

- Никто... Кидали от крыльца до крыльца, пока не донесли до единственного приюта среди десятка деревень. Там-то я драться и научилась.

- Ешь или будешь съеден.

- Да... Там другие нравы, нужно было быть сильным, чтобы сохранить то, чем нас кормили и поили от старших.

- Во всех мирах такие нравы, - зло буркнул Зайнон.

Кристина пожала плечами.

- В день моего совершеннолетия меня без фанфар и поздравления пустили в свободное плавание.

- Выгнали.

- Выгнали, - она кивнула, - Нашла работу в полях, ночевала, где могла, а потом... Он, свадьба, Браймор, а затем его постоянное пьянство... - Кристина секунду помолчала, а затем сказала, - Пойми, я не без причины хочу дать вам семью. Я знаю, как трудно пробиваться в жизни в одиночку, драться за каждый кусок хлеба и глоток воды, знаю, какого это жить в полном одиночестве без поддержки или опоры... Я не хочу, чтобы вы жили так же, как я.

Они смотрели друг на друга, в глазах Зайнона играла целая палитра эмоций, что, словно краски, рисовали картину из уважения, понимания, отчаяния и подозрения.

- Ты мне не веришь, - сказала Кристина.

- Верю, просто... Не вижу себя в вашей семье... Ни в какой семье. Я же... Сам всего добиваюсь, - Зайнон отвёл взгляд в сторону.

- Помнишь тот вопрос, что задал тебе Артемис?

- До сих пор не могу ответить... - Правда в речи Зайнона всегда сопровождалась тяжестью отчаяния.

- Я всю жизнь, как ты, каждый день боролась за право жить, билась в одиночку, но знаешь, что давало мне сил?

Зайнон смущённо посмотрел на неё в ожидании откровения.

- Семья, Зайнон, - ответила она, - Я знала, что Браймор ждёт меня дома, знала, что мне есть куда и к кому возвращаться, потому мне было за что бороться, ради чего жить.

Тёмный принц отвернулся.

- Может, поэтому ты не смог забыть о тех моментах с сестрой? - Кристина задала вопрос, хоть и знала, что он им не был. - Потому что это было самое близкое, что у тебя было к семье? - Кристина положила руку ему на щёку и повернула ему голову, чтобы он на неё посмотрел. - Ты не смог выбраться из того дома, но, может... Ты бы хотел жить в новом?

Она погладила его по волосам, чёрным, как её собственные.

- Я... - сказал Зайнон. - Я хочу... Я хочу начать всё с начала. Новый мир, новые стремления, новая... Новая семья. Настоящая семья.

- Просто дай нам шанс.

- Можно... Можно я буду...

- Конечно, - Кристина нежно улыбнулась.

- Спасибо, матушка, - Зайнон, едва сдерживая слёзы, обнял Кристину.

- Начнём всё с начала. Как насчёт нового имени?

Поместье Басовых не было самым крупной из резиденций знати, но для обычного обывателя оно казалось воплощением беззаботной богатой жизни. Мощённые светлым камнем дорожки, роскошный сад со скульптурами из растений и цветов, в центре которого расположился белокаменный фонтан с серебряными краями и узорами, увитая плющом беседка, ярко-бежевый дом с треугольной крышей, в котором проживала прислуга, подземная парковка, в которую вёл как въезд, так и небольшой лифт в виде окружённого колоннами подъёмника, отдельная парковка для гостей, небольшая часовня и сам особняк, выполненный в классическом стиле и светло-жёлтом цвете с коричневой крышей. Всего было три этажа: первый представлял собой огромный зал, в котором проводились приёмы и светские встречи, также там располагалась столовая и кухня, на втором были комнаты хозяев, а третий предназначался для гостей. Над главным входом, поддерживаемый колоннами, был просторный балкон, а сверху было большое круглое окно. Вся территория была огорожена толстым каменным забором, а над воротами красовался треугольный щит герба Басовых - рапира Кристины, вокруг которой цвели красные розы. Светлое и уютное место в восточной части Благородного кольца, куда так и хотелось зайти в гости.

Самой хозяйки дома не было, поместье было в полном распоряжении Браймора, уже обжившейся там Агнес и только заехавшего Артемиса, которые, правда, сами находились под строгим контролем управляющей поместьем Пруденс Гаэли, бывшей авантюристки, что работала на Кристину и руководила горничными, что также в прошлом были авантюристками, в любой момент готовыми вспомнить былые дни, на тот случай, если придётся защищать поместье.

- Так чего мы ждём? - спросила Агнес.

Юные князья расселись на чёрном кожаном диване, в то время как управляющая стояла рядом, разглядывая пустой камин.

- У Госпожи для вас есть сюрприз, - угрюмым тоном ответила Пруденц.

- Так сказала, будто это что-то плохое, - Агнес скрестила руки на груди.

- Мне не платят за оптимизм, Госпожа, - тон управляющей не изменился.

- Не бери в голову, Агнес, - вклинился Браймор, - Пруденц не улыбнулась ни разу за годы службы в нашем доме.

- Я улыбаюсь, когда у меня выходные, господин.

- Видишь, - Браймор ухмыльнулся, от чего Агнес тихо хихикнула.

- Так... - подал голос Артемис, - Она даже не намекнула?

- Нет, - односложно ответила Пруденц.

- Чтобы это могло быть? - Агнес с актёрской наигранностью почесала подбородок, - Есть идеи, Пруденц?

- Нет, - за всё это управляющая даже не изменила позы, все шесть её рук она держала за спиной, а скорпионий хвост едва касался пола.

- Когда-нибудь я смогу тебя оживить, - с лёгким смешком сказала юная княжна.

- Прошу, не надо, Госпожа, - всё тем же серьёзным тоном ответила Пруденц.

- А ты что скажешь, братец?

- Который? - поинтересовался Артемис.

- Вот который отозвался, вот тот пусть и говорит, - Агнес усмехнулась.

Браймор хмыкнул, Пруденц незаметно для всех закатила глаза.

- Есть у меня идея, - сказал Артемис, - Бредовая, но...

Раздался дверной звонок, трое князей быстро спрыгнули с дивана и пошли в сторону главного хода, Пруденц шла гусарской походкой рядом с ними, всё также сосредоточено держа руки за спиной. Управляющая открыла одну из массивных сдвоенных дверей и поклонилась, когда вошла Кристина.

- Судя по взгляду, тебе было весело, - с сарказмом бросила княжна управляющей.

- Вы себе не представляете, Госпожа, - всё тем же тоном ответила Пруденц, - С возвращением, - она ещё раз поклонилась.

Кристина закатила глаза.

- А вы как? - спросила она своих детей.

- Головы ломаем, что ты придумала на этот раз, - ответил Браймор.

- О, значит мне стоит поддержать интригу, - она на секунду обернулась с ухмылкой на лице.

Агнес недовольно скрестила руки на груди.

- Ты прям в роль вжилась, - Кристина потрепала её каштановые волосы, от чего у дочки пропала вся серьёзность, - Но раз вы хотите знать, то скажу то, что вы и так от меня уже слышали, - троица удивлённо перегнулась, пока Кристина выдерживала драматическую паузу, - В нашей семье пополнение, - она вскинула руки, будто бросив в воздух невидимые конфетти, - у вас новый брат.

Артемис хмыкнул, гадая, прав он оказался или всё же нет, глаза Агнес загорелись от нетерпения, в то время как Браймор всё уже понял, но не мог поверить.

- Выходи, - сказала Кристина, уступая место перед ребятами, - Не стесняйся, это же теперь твой дом, Влад.

Из-за второй двери робкой бесшумной походкой вышел знакомый силуэт. Человек лет шестнадцати с острыми, аристократичными чертами лица, на правой части которого красовался уродливый шрам, с неестественно чёрными кудрявыми волосами, верхние кудряшки которых походили на маленькие рожки, кожа была слегка бледной, а тёмно-фиолетовые глаза слегка поблёскивали, оглядывая округу. Одет он был в чёрную футболку с пронзённым ножом черепом, серый фрак с красными вставками, чёрные штаны и туфли.

Артемис и Агнес удивлённо смотрели на него, не веря, что это на самом деле он, Пруденц слегка приподняла бровь, а Браймор слегка улыбнулся, скрестив руки.

- Влад? - с усмешкой спросил он.

- Новая жизнь - новое имя, - Влад пожал плечами, - Владислав Басов во всей красе, - он помпезно развёл руками.

Браймор лишь хмыкнул и протянул ему руку, а когда он её пожал, то придвинул его поближе, от чего Влад чуть не упал, и почесал кудрявую макушку костяшками пальцев.

- Всегда хотел это сделать, - с усмешкой сказал Браймор, отпуская его.

- Аккуратнее, - Влад поправил волосы, - мы же теперь в одном доме живём, Брай... Брат, - он облизнул губы, будто пробуя слово на вкус, - Брат... - повторил Влад задумчиво, - Мне как нравится, как это звучит.

Прежде чем Влад что-либо сделал, Агнес подошла к нему сзади, крепко его обняла и подняла, от чего тот беспомощно заболтал ногами в воздухе.

- Братец! - радостно вскрикнула она.

- Так и должно быть? - смущённо спросил Влад.

- Ты привыкнешь, - сказала Кристина, сдерживая смех.

Когда Агнес его наконец отпустила, то Влад грозно указал на Артемиса.

- Только посмей, - сказал он.

- Расслабься, - с усмешкой ответил орк, - Владик, - он тихо хихикнул.

- Оу, так значит, Артёмка, - Влад упёр руки в бока.

- Так, так, - вклинилась Кристина, - никаких побоищ до ужина. Кстати, я ввожу в этой семье традицию, каждый... Какой сегодня день?

- Среда, - ответила Пруденц всё тем же угрюмым тоном.

- Каждую среду вечером мы все впятером будем смотреть кино. Влад, - она повернулась к сыну и подмигнула, - сегодня ты выбираешь.

Влад слегка приподнял брови от удивления, а затем задумался.

- Только не ужасы, терпеть их не могу, - сказала Агнес.

- Зря ты это сказала, он теперь только из них выбирать и будет, - Артемис слегка пихнул своего нового брата в бок.

- Как, однако, хорошо ты меня знаешь, - сказал ему Влад.

- Ты же наш брат, - ответил за всех Браймор.

- Мне приказать подать ужин, Госпожа? - спросила Пруденс у Кристины.

- Да, - ответила, - накройте на всю семью.