Заплутавшее счастье

Пролог

Пролог.

Мужчина в светлых одеждах шел вдоль длинного ряда огромных книжных стеллажей. Желтый свет ажурных витых люстр падал на его золотистые волосы, и, отражаясь, сиял радужным мерцанием над его головой. Падали лучи и на вставки из блестящей ткани, протянувшиеся вдоль спины по длинному кардигану. Из-за них создавалось впечатление, что свет шлейфом тянется за мужчиной. Он довольно улыбался, обходя свои владения, пока пространство не наполнил глухой одинокий звук. Книга упала. Это случилось на три стеллажа впереди. Мужчина ускорил шаг.

На полу лежала книга в золотистой обложке с розовым отливом. Ее обрез мерцал теплым уютным светом. Мужчина присел и присмотрелся. Свет обреза тускнел. Не прошло и минуты, как он полностью потух. Золото страниц медленно чернело, словно их съедала плесень.

Мужчина заботливо взял книгу в руки и открыл на той странице, с которой «плесень» начала съедать историю. Строчки, написанные золотисто-розовыми мерцающими чернилами, неожиданно обрывались. Поверх них жирными кляксами неаккуратного почерка ложились слова черного заклинания. Мужчина поморщился и перелистнул страницу. История продолжалась, но была написана уже обычными черными чернилами, которые к тому же тускнели с каждой следующей страницей. Мужчина с грустью посмотрел на бледные буквы, провел по странице тонкими изящными пальцами. На подушечках остался черный след.

- Теперь и самая любимая история испорчена черным колдовством, - мужчина печально вздохнул, захлопнул книгу и встал. Он посмотрел на обложку. – Ничего, мой мальчик, я буду молиться до тех пор, как Он не даст вам второй шанс. В тебе мой свет. Я не хочу, чтобы он так бессмысленно угас…

Ряд стеллажей казался бесконечно длинным, но стоило мужчине щелкнуть пальцами, как в нескольких шагах от него появилась стена, на ней вырисовалась дверь. Уверенными шагами мужчина подошел к ней, нажал на ручку и ступил во мрак, черневший по ту сторону.

Глава 1. Тень

Она медленно открыла глаза. Взгляд был устремлен в темноту потолка, который казался невероятно низким. Из наушников доносилась странная фортепианная мелодия. Она была нестройная, надрывная, разрывающая сердце необъяснимой болью, из-за которой в глазах темнело, а воспоминания стирались. Воспоминания… Их не было в ее голове.

Девушка медленно села. Ей на ноги упала книга в потрепанном золотисто-розовом переплете. Она пролистала ее, но страницы были совершенно пустыми, потому девушка медленно отложила книгу в сторону, затем сняла с себя наушники, по проводу от них нашла старый кассетный плеер и остановила воспроизведение странной мелодии. Голова нещадно болела. Виски пульсировали, словно внутри отряд гномов долбил по черепной коробке в поисках залежей драгоценных камней. Они-то не знали, что в этой голове совершенно пусто.

Закрыв глаза и потерев виски, девушка попыталась хоть как-то сконцентрироваться на происходящем, но стало только хуже. Она тяжело вздохнула, распахнула отяжелевшие веки и оглянулась. Потолок не был низким. Это можно было понять, хотя вокруг и было очень темно. Впереди на каминной полке тускло мерцали две свечи, отражавшиеся в старом мутном зеркале. На этом скудное освещение просторной комнаты заканчивалось. Сама девушка сидела на широкой кровати, застланной бархатным покрывалом винного цвета. Такого же цвета были шторы, свисающие с резного балдахина. А над головой была «крыша» кровати.

Девушка встала. Тело ныло, мышцы болели, словно накануне пришлось поработать грузчиком. Хотя, может и пришлось, ведь воспоминаний в голове все еще не было. Но и сил паниковать по этому поводу тоже. Оставалось только попытаться разобраться.

Взяв с каминной полки одну из свечей, девушка обошла комнату. Мебель была старинная, очень красивая и пыльная. Кофейный столик на резных ножках, на нем букет из сухоцветов. Перед ним стоял диван, обитый все тем же винным бархатом. Его спинка и изножье кровати были одним целым. Балдахин крепился к плафону, громоздившемуся на резных столбиках. По ним серпантином поднимался золотой вьюн с почерневшей кое-где листвой. В углу комнаты стоял огромный шкаф, а на нем разместилось еще одно большое мутное зеркало.

Подойдя к нему, девушка посмотрела на свое отражение. Среднего роста, с темно-русыми густыми волосами, большими зелеными глазами, тонкими губами и прямым носом. Одета она была в серое платье чуть длиннее колен. На груди была эмблема. Девушка опустила на нее взгляд. «Academy DarkGrove» гласила надпись, полукругом обвивающая герб в виде нескольких деревьев со сросшимися ветвями.

- Что за бред? – голос у девушки был осипшим, но не испугал ее.

Собственные внешность и голос явно были родными, но вот это платье вызывало вопросы. Надпись была сделана латиницей. Прочитать и понять это девушка смогла, но чувства единства с этими буквами и языком не возникло. «Академия Темная Роща», так было бы гораздо лучше. Девушка представила надпись, сделанную кириллицей.

- Русский язык… я думаю на русском. Я русская, - с нарастающей уверенностью скала она своему отражению. К сожалению, больше воспоминаний о себе у нее возникло.

Девушка еще раз посмотрела в зеркало. Ей было не меньше двадцати лет, это точно. Но почему тогда она одета в форму какой-то академии? Много раз оставалась на второй год? У нее проблемы с головой? Судя по полному отсутствию памяти, это вполне могло быть правдой. Свободной рукой девушка провела по щеке. На ней остался жирный след от косметики.

Рядом со шкафом была дверь. Девушка открыла ее в надежде обнаружить ванную комнату, чтобы смыть с себя внушительный слой штукатурки, который, судя по всему, на ней был. Надежды оправдались. За дверью скрывалась ванная комната, такая же старинная, как и все вокруг.

Просторные окна были закрыты ставнями. Сквозь узкие щели пробивались тусклые лучи света. Они едва освещали комнату. В центре стояла большая белоснежная ванная на золотых ножках, но к ней не вел ни один кран. В углу было сиденье унитаза, разместившееся на небольшой тумбочке. Девушка подошла к ней и открыла дверцу: внутри стояло пустое ведро для испражнений. Около одного из окон был узкий мраморный столик с углублением внутри. Очевидно, умывальник. Но воды в нем было. Как и в кувшине, что стоял на краю. Девушка решила открыть ставни, но ручек не нашла. Тогда она ударила по ним, но те даже не шелохнулись под ее натиском.

Впервые с того момента, как пришла в себя, девушка испытала укол страха. Головная боль отступила, силы паниковать возвращались. Насколько возможно быстро, чтобы не погасить свечу, девушка вернулась в комнату. Она поставила свечу на кофейный столик, подошла к окну, закрытому тяжелой шторой, которую тут же распахнула. Очередные закрытые ставни, сквозь которые едва пробивалась узкая полоска света. Девушка ударила по деревянным створкам рукой, потом ногой, они не сдвинулись ни на миллиметр. Тогда она осмотрела комнату еще раз. Обнаружила стул, стоявший у двустворчатой двери, скорее всего, входной. Девушка подошла к нему и взяла в руки, он оказался тяжелым. Это ей и было нужно. Вернувшись к окну и примерившись, она запустила стул в ставни. Он врезался в них с грохотом, но они не поддались, только бедняга стул отскочил обратно, чуть не задев горе-метательницу.

- Что за чертовщина? – мурашки медленно начинали покрывать тело, сердцебиение учащалось.

Девушка подошла к окну и попробовала заглянуть между ставнями. Но видно было только покачивавшуюся на ветру темно-зеленую листву. Никаких подсказок о том, где находится дом.

Едва справляясь с паникой, девушка вновь взяла в руки свечу и неуверенными шагами подошла к двустворчатой двери. Она опасливо дотронулась до холодной бронзовой ручки и надавила на нее. Та поддалась, и дверь с пронзительным скрипом поехала вперед, открывая перед гостьей (или пленницей?) загадочного дома мрак коридора. Нервно сглотнув, девушка ступила за порог. Паркет под ее ногами тут же скрипнул, вторя жалобному стону двери.

На полу коридора лежал внушительный слой пыли. Тканевые обои были изъедены молью. На стенах висели картины, закрытые холстинами, посеревшими от пыли и времени. На той, что была ближе всего к напуганной девушке, зияла внушительная дырка – след пира моли. Осторожно ступая по стонущему полу, девушка подошла к картине и сорвала с нее ткань. Удушающее облако пыли тут же поднялось в воздух. Девушка закрыла глаза, вмиг начавшие слезиться, и закашлялась.

- Идиотка,- она обругала себя. Ее голос шепчущим эхом отразился от стен и понесся в темноту. Сердце стало биться еще на пару ударов быстрее.

Девушка опасливо открыла глаза и посмотрела на освобожденную от холстины картину. На ней была изображена невероятно красивая молодая женщина с точеной фигурой. Ее алые губы застыли с выражением надменной усмешки. Пронзительные синие глаза, казалось, смотрели в самую душу и сковывали ее льдом. Черные вьющиеся волосы аккуратными локонами были рассыпаны по ее белоснежным покатым плечам.

Под взглядом женщины с портрета девушке стало не по себе, но она не могла отвести от него взор. Будто загипнотизированная, она смотрела на красавицу и чувствовала, как тело наполнялось слабостью, веки тяжелели, мысли путались, реальность расплывалась… Шеи девушки неожиданно коснулся холодный поток воздуха, и она вышла из состояния оцепенения. Огляделась по сторонам, но рядом никого не было.

Девушка пошла дальше по коридору, осторожно снимая холстины с картин. Портретов больше не было, только лесные, морские и горные пейзажи. Двери комнат, встречавшиеся по ходу, были закрыты и отказывались открываться. Так девушка добрела до лестницы.

Перед спуском висела последняя картина. Избавив и ее от грязной холстины, девушка увидела портрет привлекательного молодого мужчины с такими же черными густыми вьющимися волосами, как у красавицы с другой картины. Он сидел на каменной скамье в парке. Задумчивый взгляд синих глаз был устремлен куда-то вдаль. От картины веяло тоской и одиночеством. Сердце девушки от чего-то болезненно защемило.

Она оторвалась от созерцания мужчины с портрета и сделала шаг на лестницу. И, как только нога коснулась ступени, с первого этажа донесся звук фортепиано. Кто-то нажал одну единственную клавишу. Девушка испуганно отскочила назад. Вокруг вновь воцарилась гробовая тишина. Гостья странного дома решила, что ей все почудилось, и вновь ступила на лестницу. И снова раздался тот же единственный звук.

Девушка нервно сглотнула. Свет свечи предательски задрожал, заставляя тени вокруг ожить. По спине прокатилась волна холода. Живот скрутило от страха, но девушка все же сделала еще один шаг. Снова звук, но уже другая нота в иной тональности. Хотелось замереть на месте и расплакаться, но девушка понимала, что это ничем ей не поможет, потому начала медленно спускаться под аккомпанемент мелодии фортепиано.

Лестница привела в просторный зал. Вся мебель была укрыта чехлами, только черный рояль стоял открытым. Девушка подошла к нему. Верхняя крышка была закрыта, как и клавиатурный клап, хотя звук, совершенно очевидно, долетал из этого зала от этого инструмента. Казалось, на рояле нет ни пылинки, а вот на стульчике перед ним она лежала толстым слоем. Поставив свечу на закрытую крышку, девушка открыла клап. Она протянула руку к клавишам, сиявшим первозданной белизной, но рояль зазвучал раньше, чем его коснулись.

Тени сгустились над клавишами, принимая очертания двух призрачных рук. Они тянулись от невесомого силуэта, пристроившегося на стульчике. По его велению рояль издавал звуки. Девушка испуганно попятилась назад. В горле застыл крик, который никак не мог найти путь наружу. Тень, сидевшая за роялем, играла ту самую мелодию, что девушка услышала, очнувшись в этом жутком доме. Неистовый гимн боли и отчаянья, стремления вырвать прошлое из головы и сердца наполнял собой просторный зал.

От этой мелодии мысли в голове путались, паника нарастала, перед глазами начинало темнеть. Девушка медленно отступала назад, пока не наткнулась на диван. Тот со скрипом двинулся. От неожиданности нежданная гостья жуткого дома все же смогла издать сдавленный визг. Музыка прервалась с оглушительным грохотом тяжелых звуков нижнего регистра. Клап захлопнулся. Тень сорвалась с места и полетела к девушке.

И тут она завизжала, что было сил. Даже пыль, покоившаяся на хрустальных подвесках большой люстры, потревоженная резким звуком, полетела вниз. Девушка сорвалась с места и помчалась обратно к лестнице. Она поднималась бегом, спотыкаясь в темноте, разбавляемой лишь скудным светом, пробивавшимся сквозь зазоры в ставнях. Она промчалась по коридору, поднимая облака пыли, встретилась взглядом с красавицей с портрета, от улыбки которой кровь стыла в жилах, а затем заскочила в единственную открытую комнату.

На каминной полке все еще горела вторая свеча. Девушка взяла ее в руки и протянула перед собой, пятясь назад. Она видела, что тень черной змеей проползла в комнату и теперь медленно кружит по стенам и потолку, не в силах пробиться через тусклый свет свечи.

Девушка уперлась в стену между двумя окнами комнаты. И тут тень резко сорвалась с места и проникла в затемненный участок между спиной дрожащей от страха девушки и стеной. Ледяная рука мрака обвила шею, сдавив в зародыше подступающий крик ужаса. Ледяное дыхание коснулось шеи девушки. Она выронила свечу, и та погасла, ударившись о пол. Ей хотелось вцепиться руками в тиски, сковавшие шею, но девушка была не в силах ухватиться за пустоту.

- Не надо, - из последних сил прохрипела она. И тень неожиданно отпустила.

Девушка отскочила в сторону. Вокруг стояла непроглядная темнота. Пленница страшного дома попятилась, уперлась в кровать и забралась на нее. Она уперлась в спинку, прижала к себе ноги и заплакала. Страх сковал, и не было ни малейшего шанса избавиться от его пут. Девушка уткнулась лицом в ноги и покрепче их обняла. Тело сотрясала дрожь. Она почувствовала ледяной холод мрака, коснувшийся плеча. Тень.

- Не прикасайся ко мне, - прошептала девушка. И ее послушались.

Прошла пара секунд и комнату наполнил свет и треск поленьев. Девушка медленно подняла голову. В камине весело танцевал огонь. В настенных канделябрах появились зажженные свечи. Тень притаилась в углу. Она напоминала силуэт высокого человека. И если бы у него было лицо, то направлено она было бы на заплаканную девушку.

- Т-ты… т-ты не станешь меня у-убивать? – дрожащим голосом просила она.

Тень медленно проплыла по стене к камину. Ее призрачная рука протянулась к зеркалу, и по нему начал медленно расползаться морозный узор. И как только он стал достаточно толстым, тень выцарапала одно единственное слово. «Нет».

- Тогда отпусти меня. Зачем я тут?

Тень оторвалась от стены и по полу перетекла к кровати. Девушка отползла на самый ее край, а тень застыла на полпути к ней. Неожиданно из непроглядной темноты показался хрустальный кубок с водой. Девушка облизала пересохшие губы. Она медленно подползла к тени, вырвала из ее рук кубок и сделала несколько острожных глотков. Это была обычная холодная вода, и допили ее с жадностью.

Неожиданно открылась потрепанная книга с пустыми страницами, которая так и лежала на кровати. На форзаце была наклеена библиотечная карточка. Девушка притянула к себе книгу и посмотрела на нее. В списке значилось всего одно имя. «Валицкая А.».

- Валицкая А…,- прошептала девушка и задумалась, а потом просияла. – Александра. Саша! Меня зовут Саша!

Тень дождалась, пока восторг девушки поутихнет, а затем перелистнула страницу на первый чистый лист. Из мрака начали складываться буквы, слагающиеся в слова. «Ты оказалась тут не по моей вине, и я не могу помочь выбраться. Я сам пленник этого места. Но я могу вернуть твои воспоминания. Их ты потеряла по моей вине. Прости».

- Как это понимать?

«Я написал ту мелодию, что ты услышала. Написал, когда мечтал избавиться от прошлого и всей боли, что была в нем, всех воспоминаний, что терзали. И я создал такую мелодию, что исполнила мое желание».

- Это какой-то бред…

«Во всем происходящем тут вообще мало обыденного и понятного. Но тебе придется мне довериться, иначе и ты застрянешь тут, как я».

- Ладно, что мне нужно делать?

«Ложись на кровать и ничего не бойся. Я не причиню вреда. Не обижу. Помогу. Только доверься мне. Я не желаю тебе зла».

- Ну, хорошо… - уверенности в Саши было ни на грош, но она все же легла.

Тень устроилась рядом с ней, так что перед глазами не было ничего, кроме беспросветного мрака. Девушка попыталась отодвинуться, но тень коснулась ее плеча ледяной призрачной рукой.

«Ничего не бойся», - голос звучал в голове Саши, и самым разумным решением было бы поступить обратно совету – испугаться, вот только голос тени успокаивал и убаюкивал, в нем было что-то родное, но давно-давно позабытое. Тень намурлыкивала мелодию, погружавшую в спокойный и приятный сон.

Глава 2. Александра Валицкая

Актриса Александра Валицкая замерла перед дверью собственной гримерки, не решаясь войти внутрь. Она уже откровенно боялась этой комнаты, где каждый день случалось что-то нехорошее.

Когда ей дали роль в музыкальном фильме, сценарий к которому написал самый популярный русский пианист современности Игнат Безобразов, Саша готова была воспарить от счастья. Всю жизнь она мечтала не только играть в кино и театре, но и петь. Много лет занималась вокалом с педагогами, и вот, наконец, труд оправдал себя. Девушка ни секунды не сомневалась, что добилась роли лишь благодаря упорству и таланту, но вот коллеги по цеху считали иначе.

Все вокруг видели, какие пылкие и взгляды на Сашу бросал продюсер фильма Евгений Кривцов. А его сестра, Марина, занимавшая пост режиссера, хоть и одобрила кандидатуру Валицкой, но явно не была от нее в восторге: постоянно ругала по малейшему поводу и не переставала твердить о Сашиной бездарности.

Почти все, кого взяли на роли в фильме, знали, что режиссер влюблена в сценариста-композитора, и съемочный состав поделился на два лагеря. Первый считал, что Валицкая – любовница продюсера, у которой едва ли были шансы получить главную роль, если бы она не ублажала продюсера. Второй же придерживался мнения, что роль ей досталась по настоянию Игната Безобразова, увидевшего в актрисе новую музу. А влюбленная Марина ревновала и всеми силами пыталась изжить конкурентку с площадки. Сходилась съемочная группа лишь в общей ненависти к Саше. Их раздражало, что актриса, снимавшаяся прежде только в третьесортны проектах, да игравшая в захудалых частных театрах, вдруг получила главную роль в фильме, которому уже пророчили кучу премий и лучшую кассу года.

И вся съемочная группа дружно отравляла Саше жизнь, мечтая выдворить ее из проекта. Детские ловушки из ведра с водой над дверью были лишь первыми безобидными розыгрышами. Актрисе в гримерку подбрасывали трупы птиц и животных. Писали угрожающие послания красными чернилами и кровью. Подбрасывали ритуальные куклы, истыканные иголками. Блокировали дверь так, что только добродушный охранник, делавший ночной обход, выпускал девушку на свободу. Саша устала от всего этого. И уже не готова была порхать от счастья, при мысли о съемках в фильме.

Девушка сделала глубоки вдох, надавила на ручку двери гримерки и тут же отпрыгнула в сторону. Но ничего не произошло. Тогда Саша принюхалась. Странных запахов из комнаты тоже не доносилось. Она вошла внутрь и нажала на выключатель, чтобы зажечь свет, как вдруг лампочки в люстре все, как одна, с оглушающим хлопком взорвались. Саша вскрикнула и сразу зажмурилась. Она почувствовала, что пара осколочков успела вонзиться в щеки, но затем девушка обхватила голову руками и присела на корточки. Тыльные стороны ладоней больно закололо. Они приняли удар на себя.

- Что ты тут опять устроила? – Марина Кривцова стояла на пороге и осуждающе смотрела на Сашу.

- Я тут не при чем, - сказала девушка, выпрямляясь. – Лампочки взорвались.

- И почему все неприятности происходят только с тобой? Твой единственный талант – их притягивать, да? – Марина злорадно улыбнулась. – Ладно, идем в мой кабинет. Я попрошу поменять тут лампочки.

Женщина развернулась спиной к Саше и принялась быстро набирать сообщение на телефоне, удаляясь в сторону своего кабинета. Девушка засеменила следом за ней. Она посмотрела на свои руки. Выглядели они плачевно, были сплошь покрыты мелкими царапинками, в которых поблескивали осколки стекла. Кровь медленно растекалась по рукам, покрывая их красной паутинкой.

- Итак, Саша, я хотела сказать тебе, что мне все это надоело, - сообщила Марина, устроившись за столом в своем кабинете. Валицкая присела на гостевой диванчик. – Вся съемочная группа тебя ненавидит. С тобой постоянно случаются неприятности, которые тормозят съемочный процесс и влетают нам в копеечку. Вспомнить одни испорченные костюмы. А их создание, между прочим, дорого обходится. В общем, я приняла решение о твоем увольнении.

- Но мы ведь уже приступили…

- Мы отсняли не так много, чтобы переживать. Твое содержание на площадке обходится слишком дорого.

- Но ведь у нас контракт…

- Хочешь неустойку? Милочка, да мне в пору с тебя требовать возмещение ущерба. Давай расстанемся полюбовно и не будем портить друг другу жизнь. Я ведь могу замолвить словечко, и тебя даже в третьесортные сериальчики брать перестанут. Усекла?

- Вполне, - Саша сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Кровь проступила на коже еще сильнее, но девушка не обращала на это внимания, как и на усиливавшуюся боль. Она собралась уйти, но замерла у двери, чтобы задать вопрос, который давно не давал покоя. – Если вы так меня ненавидите, зачем дали роль?

- Будь моя воля, я бы тебя к фильму не подпустила. Это Игнат настоял. Увидел твой демо-ролик с главной арией, и сказал, что больше смотреть никого не нужно.

- А что изменилось теперь?

- А теперь он попал в аварию и оказался в коме! – Марина почти выкрикнула это. Саше стало не по себе. Она ничего не знала о том, что произошло с Игнатом. – Возможно, этот фильм последнее, что он сделал. Он должен выйти шедевральным. А твоя посредственная игра и пресный голосок все испортят.

- Будь вы настоящим режиссером, исполнили бы волю сценариста и композитора, который доверил вам реализацию своей идеи, - холодно сказала Саша. – А вы просто ревнивая женщина. Я рада, что больше с вами не встречусь.

Саша не стала слушать, что скажет ей вслед Марина. Она вышла из кабинета и пошла к гримерке. Девушка чувствовала, что на глаза наверчиваются слезы, но сдержала их, прокашлялась, прогоняя ком из горла. Ей хотелось поскорее собрать вещи и уйти со съемочной площадки, чтобы больше никого не видеть.

Техники уже починили свет, и ничто не мешало Саше собираться. Она достала со дна старенького фанерного шкафа дорожную сумку и принялась складывать в нее нехитрыепожитки: тренировочный костюм для репетиций, набор для грима, кучу книг об эпохе, в которую происходило действие фильма. Саша почти собралась, когда в дверь постучали, и в гримерку вошел Евгений Кривцов. Он закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной.

- И ты вот так уйдешь?

- Я больше не намерена терпеть издевательств вашей сестры. У меня тоже есть гордость.

- Саша, одумайся. Просто будь со мной. Марина тогда и слова не посмеет тебе сказать, обещаю.

Девушка отвлеклась от сборов и посмотрела на Евгения. Он был красивым мужчиной: темноволосым, синеглазым, высоким, привлекательным. Такие привлекают девушек. И Саша не могла сказать, что он ей не нравится или что его знаки внимания ей не приятны. Напротив, ей было приятно. Но в его глазах она видела слишком много чувств. И ответить на них в той же мере было ей не под силу. Саша просто знала, что не сможет полюбить Евгения.

- Евгений…

- Пожалуйста, называй меня Женя.

- Хорошо, Женя, я не могу принять ваше предложение. Простите.

- Почему? Я тебе противен?

- Ничуть. Даже нравитесь. Но это не то, чего вы заслуживаете, Женя. Я смотрю в ваши глаза и вижу в них чувства, на которые простым «нравитесь» не ответить. Если бы я могла в вас влюбиться, то уже бы это сделала, поверьте.

- Откуда тебе знать, ты же даже не попробовала.

Евгений оторвался от двери и за один большой шаг дошел до Саши. Он притянул ее к себе и попытался поцеловать, но она отклонилась в сторону. Мужчина грустно усмехнулся и готов был отпустить Сашу и уйти, но девушка неожиданно обняла его.

- Простите меня, Женя. Мне правда очень жаль, что все выходит так. Но я не хочу, чтобы в будущем вам стало больнее, - Саша говорила тихо. Голос ее дрожал. Она едва сдерживала слезы. - Я пыталась в вас влюбиться, правда. Я была бы дурой, если бы не попыталась. Вы так красиво ухаживали, честно. Но ничего не вышло. А быть рядом ради выгоды я не хочу. Это не принесет счастья ни мне, ни вам. Вы лучше своей сестры, Женя. Намного. Не пытайтесь удерживать любимого человека рядом с собой силой власти и положения, вам это не нужно. Вы встретите ту, что вас полюбит, я точно знаю. Простите меня еще раз.

Саша нежно поцеловала мужчины в щеку, а затем отпустила его из объятий и, не глядя в глаза, взяла собранную сумку и вышла прочь из гримерки. Она не представляла, куда податься, потому, для начала, решила избавиться от ненужных теперь библиотечных книг, чтобы сумка была не такой тяжелой.

На улице накрапывал дождь. Саша поймала такси и доехала до библиотеки, где любила готовиться к новым ролям. Тут всегда было тихо и спокойно. В читальном зале редкие посетители шуршали страницами старых книг, библиотекари бесшумно ходили между стеллажами, расставляя книги. В воздухе парила книжная пыль, которая к вечеру начинала мерцать в желтоватом свете ламп.

Сегодня читальный зал был пуст. И за столом библиотекаря никого не было. Саша какое-то время постояла в тишине, а потом начала озираться. Она заметила приоткрытую дверь в конце читального зала и отправилась к ней. Девушка смущенно постучала, и через пару секунд на пороге возник мужчина, которого прежде Саша тут не видела.

Он казался довольно молодым, хотя возраст трудно поддавался определению. У него были светло-серые глаза, он носил очки в прямоугольной тонкой оправе. От золотых волос отражался свет ламп, и, казалось, будто над головой сияет нимб. Мужчина добродушно улыбнулся Саше.

- Здравствуйте. Что вас привело?

- Я бы хотела сдать книги, - Саша приподняла внушительных размеров сумку и мужчина присвистнул.

- Вижу, вы любите почитать, - он рассмеялся. – Давайте мне сумку, помогу донести до стойки приема, - Саша протянула сумку мужчине, и он заметил порезы и подсохшие следы крови на руках. Девушка смутилась. Она и думать забыла о порезах, даже не промыла.

- Простите, как-то неловко…

- Кто вас так?

- Осколки лампочек.

- Какие злые, - мужчина распахнул дверь в комнату перед Сашей и прошел внутрь. – Проходите. Нужно промыть и обработать. Мне кажется, там осколки остались. Если не вытащить, то могут быть проблемы.

- Спасибо… А как вас?..

- Зовут? Я Гавриил. А вы?

- Александра Валицкая. Можно просто Саша, - девушка прошла в комнату и села на кожаный диванчик. Этобыл небольшой кабинет, стены тут полностью скрывали огромные книжные шкафы до самого потолка. – Я никогда тут не бывала. И вас не видела. И вообще эту дверь не помню.

- Я редко выхожу к людям. У меня много бумажной работы, - Гавриил присел на диван рядом с Сашей и положил между ними аптечку. Он бережно взял девушку за руки и, склонившись, осмотрел раны. – Да, мне придется повозиться, а вам потерпеть.

- У вас очень интересные вставки на пиджаке. Они отражают свет, и он стелется за спиной, как крылья.

- Да, мне часто так говорят. Саша, скажите, что вас так расстроило, что вы забыли о своих ранах? Они довольно болезненные.

- Это долгая история.

- А быстро вытащить осколки и все обработать и не получится.

- Если я вас отвлекаю…

- Вы меня не отвлекаете, - перебил Гавриил. – Мне приятно иногда с кем-нибудь поболтать. А то всё книги да книги. Расскажите мне вашу длинную историю, а я с удовольствием ее послушаю.

- Ну, хорошо. Тогда зайду издалека. Знаете музыканта Игната Безобразова? – Гавриил кивнул, взял в руку маленький пинцет и принялся осторожно вытаскивать осколки из царапин. – Говорят, он происходит из старого дворянского рода, хотя его пра-пра-пра-пра… дедушка был из крепостных. Игнат написал о нем мюзикл. Когда-то давно помещик Безобразов проводил среди своих крестьян что-то вроде современных кастингов. Искал талантливых и отдавал в обучение. У него и свой театр был, и свой маленький оркестр, художники… В общем, к талантливым людям он относился с почтением. И как-то нашел он среди челяди талантливого пианиста и отправил его учиться. В то же время и девчушку-актрису приметил. Она была настоящим самородком. Так они ему приглянулись, что было им позволено жить в хозяйском доме, есть с барином и его семьей с одного стола. Мальчик и девочка быстро друг в друга влюбились. И всю юность мечтали, как поженятся, закончив обучение. Но в юношу влюбилась хозяйская дочь, а в девушку – сын. Пытались крепостные счастье свое сохранить, да не вышло. В какой-то момент талантливый пианист взял, да и думать забыл о своей невесте. Начал ухаживать за хозяйской дочкой, глаз от нее оторвать не мог.

- От чего же? – поинтересовался Гавриил, начавший обрабатывать мазью левую руку Саши.

- Кто же знает? В мюзикле Игната та помещица была злой ведьмой, приворожившей пианиста. Этот приворот съел его душу и превратил в Тень. А его невеста попыталась забыться с хозяйским сыном, да полюбить его не смогла. Он страдал от неразделенной любви, и отец, что был не в силах смотреть на страдания наследника, продал ее жестокому соседу, который спустя какое-то время забил бедняжку до смерти. И с тех пор она неприкаянным мстительным духом слоняется по земле.

- Жестокая история.

- Да, но она мне очень понравилась. И я решила пройти пробы на роль невесты пианиста. И меня взяли. Как оказалось, этот Игнат увидел во мне героиню, как только посмотрел демо-ролик. Но на площадке меня невзлюбили. За мной начал ухаживать продюсер фильма, и все решили, что я в главной роли только потому, что с ним сплю. Хотя у нас ничего и не было. А кто-то говорил, что я с Игнатом роман кручу и пытаюсь отбить его у режиссера… В общем, ничего хорошего. Меня травили на площадке, гадости всякие делали. А сегодня режиссер меня уволила. Оказалось, Игнат в аварию попал, а больше никто меня в этой роли видеть и не хотел… Ну, разве что продюсер, но только для того, чтобы я рядом была. А я не хочу так. Гнусно его чувствами играть.

- Да, думаю, тут вы правы, - Гавриил кивнул. Он закончил обрабатывать руки Саши и теперь осторожно перевязывал их бинтом. – А как думаете, поступи главная героиня истории, как вы, сложилось бы что-то иначе?

- Как я?

- Ну, если бы не стала забываться в объятьях другого?

- Кто знает? - Задумчиво протянула Саша. Она только сейчас осознала, что в ее истории и событиях фильма есть что-то общее. – Во всяком случае, ее могли и не продать злому помещику, она осталась бы рядом с тем, кого любит и, может, однажды, он бы и вернулся к ней. Другой вопрос, приняла бы она его или нет. Но, если, как в фильме, вся причина разлада была бы в черной магии, то любовь бы ее победила, и история бы увидела счастливый финал.

- Знаете, у меня есть книга, которая очень вам понравится.

Гавриил закончил бинтовать руки Саши и ушел к рабочему столу. Он достал из ящика потрепанный томик в золотисто-розовой обложке и старый кассетный плеер. Мужчина, ярко улыбаясь, подошел к Саше и вручил ей книгу и дополнение к ней.

- Музыка на кассете идеально подходит для чтения. Обязательно читайте, слушая. Хорошо?

- Ладно, - Саша лишь кивнула и улыбнулась.

- А сейчас надо разобраться с тем, что вы принесли. Идем!

Когда Саша уже выходила из библиотеки, ей позвонили со съемочной площадки одного молодежного хоррор-сериала про частную школу, и предложили довольно хорошую второстепенную роль. Девушка без раздумий согласилась и следующие несколько дней провела, погрузившись в примерки, репетиции и зазубривание сценария. И только в выходной она добралась до книги, что дал ей Гавриил. Саша включила музыку, начала читать и тут же провалилась в глубокий сон.

Глава 3. Второй шанс

Саша открыла глаза и удивленно заморгала. Она была в объятьях какого-то светловолосого парня. Он крепко прижимал ее к себе, так что голова упиралась в грудь, и его лицо едва удавалось рассмотреть. Саша чувствовала, что была одета во что-то неудобное. Корсет больно сдавливал ребра и талию. Ноги запутались в куче тяжелых юбок. Девушка заерзала, и парень, обнимавший ее, проснулся. Его лицо запылало злостью. Он резко оттолкнул Сашу от себя и выскочил из кровати. Резкий подъем дался ему не без последствий: парень схватился за виски и застонал. Саша села на кровати и испуганно огляделась.

Она была в той самой комнате жуткого дома, где очнулась, слушая кассету со страной музыкой. Только сейчас тут было светло и чисто, ни единой пылинки. Шторы и балдахин выбиты. Вместо букета с сухоцветами – живые цветы. А зеркала над камином и в шкафу еще не помутнели от времени.

- Я же сказал, чтобы ты больше не приходила в мою комнату и не пыталась меня соблазнить! – закричал парень. Крик вызвал у него новый приступ головной боли. – Ты больше меня не интересуешь, сколько раз повторять?

- Это моя комната, - сказала Саша. Она не понимала, что происходит, но была уверена в том, что говорит. – Ты завалился ко мне пьяным вчера ночью. Начал приставать, но уснул. Я пыталась тебя выпроводить, но ты не просыпался. Я хотела тебя поднять и переложить, но ты сжал меня в стальных объятьях. Мне было не вырваться.

- Так спала бы в комнате своего Дмитрия! Чего все тут одна ночуешь?

- Он не мой. Сам не промахивайся мимо комнаты своей… Марии, - ляпнула первое пришедшее в голову имя Саша. – А то пойдут среди слуг кривотолки, барин тебя вмиг выставит. Не посмотрит на твои таланты!

- Больше не промахнусь. А ты помалкивай о том, что сегодня ночью случилось.

- Не сомневайся, - зло проворчала Саша.

Светловолосый парень поспешно вышел из комнаты, а девушка соскочила с кровати и подлетела к зеркалу. Она не узнавала свое отражение. Перед ней была светло-русая розовощекая девушка с ярко-зелеными глазами. Отражение выглядело совсем юным, лет шестнадцати на вид, но при этом телосложение у нее было уже почти как у взрослой Саши.

- Думай, Валицкая, думай… что, черт возьми, происходит! Какой-то Дмитрий, Мария… Матвей и Аня… Это же имена героев фильма из сценария! – вдруг сообразила девушка. – Я оказалась в фильме… Или в той истории?

Саша подошла к кровати и плюхнулась на нее. В голове зазвучали слова библиотекаря Гавриила: «А как думаете, поступи главная героиня истории, как вы, сложилось бы что-то иначе?».

- Неужели… - пробормотала девушка.

Она вскочила на ноги и распахнула дверь комнаты. Со стены на нее холодным взглядом с усмешкой смотрела Мария Безобразова, дочь помещика, влюбившаяся в крепостного. Игнат превратил ее в ведьму, приворожившую возлюбленного, несмотря на его чувства к другой. Саша выскочила из комнаты, помчалась по коридору, дышащему свежестью.

Старинное поместье даже в утреннем свете выглядело мрачновато, но теперь оно хотя бы было обитаемо. Хрустальные люстры начищены, половицы не скрипят, на полу – красные ковры, в дорогих вазах – свежие цветы, на картинах нет холстин, мебель расчехлена. Саша спустилась в просторный холл, где стоял рояль. Там же, где она видела его в прошлый раз. Из окна на него падал бледный утренний свет.

Девушка подбежала к входной двери и толкнула ее, что было сил. Она легко поддалась и распахнулась. Саша выбежала на крыльцо поместья, похожего на старинный замок, облицованный серым мрачным камнем. Огляделась. Вокруг росли высокие деревья. Из их крон доносились утренние трели птиц, возвещающие о начале нового дня. На третьем этаже поместья, где жили слуги, открывались маленькие окошки. Новый день вступал в свои права.

Крик ужаса готов был вырваться из груди Саши, но она сдержалась. Сделав несколько глубоких вдохов, девушка спустилась по ступенькам, а затем пошла вниз по подъездной аллее. Она чувствовала потребность в движении, на ходу Саша всегда соображала лучше.

Аллея привела девушку в небольшой парк. Она заметила гранитную лестницу, которая уходила вниз. Скорее всего, она вела к полю, за которым чернел лес. Уверенным шагом Саша направилась к ступеням, но ее неожиданно окликнули.

- Анна! – девушка не сразу сообразила, что зовут ее, потому не замедлила ход. – Анна, постойте же!

Девушка замерла, оглянулась в сторону зовущего и чуть не завизжала то ли от страха, то ли от радости. К ней шел Евгений, она узнала его лицо. Только волосы были чуть длиннее. А вот взгляд точно такой же влюбленный. Саша чуть было не налетела на него с объятьями, как вдруг вспомнила портрет молодого мужчины, что висел у лестницы. Сейчас его не было, но она и в прошлый раз хорошо его запомнила. Мужчина на лавочке, что задумчиво смотрел вдаль. На той самой лавочке, что виднелась сейчас позади. Мужчина подошел к девушке.

- Анна, куда вы так торопитесь с утра пораньше?

- Прогуляться решила, барин.

- Прошу, хватит этого барина, а? Зови меня Дмитрием. С тебя не убудет, а мне какая-никакая радость.

- Я постараюсь, Дмитрий.

- Вот и славно. Посиди со мной, пожалуйста. Хочу с тобой поговорить.

Саша пошла вслед за Дмитрием и села около него на гранитную скамью. Он молчал, она смотрела ему в глаза и судорожно вспоминала сценарий истории. Все это напоминало сцену, где была ария о внутренних терзаниях героини, которая не любит молодого барина, но вынуждена использовать его, чтобы сбежать из опостылевшего ей дома, где жених влюбленно смотрит на другую. Саша вдруг прыснула от смеха, представив, как сейчас начнет голосить песню перед Дмитрием.

- Тебя смешит то, как я не могу подобрать слов? – смущенно спросил Дмитрий. У него и Евгения было что-то общее, но этот юноша был чуть моложе и менее наглый. – Мужчине не престало так тушеваться, да.

- Нет, что вы, Дмитрий. Просто песенка одна вспомнилась. Она очень глупая. Почему-то представила, как пою ее вам. Вот и рассмеялась.

- Я бы хотел, чтобы вы мне спели, Анна…

- Кто ж поет до завтрака, барин? Ой, Дмитрий. Простите. Так о чем вы хотели поговорить со мной? Вы не тушуйтесь. Что бы там ни было, я смеяться не стану.

- Верно, вы слишком добры, Анна. И мне больно смотреть, как вы страдаете в этом доме. Я не могу предложить вам много. Даже замуж не могу позвать, иначе батюшка лишит меня средств к существованию. Но, прошу, уезжайте со мной в Петербург, Анна. Вы будете жить, ни в чем не зная нужды. Закройте глаза на предрассудки. Я могу сделать вас только содержанкой, но хотя бы вдали от этого места. Я, правда, люблю вас, Анна, и не хочу видеть вашу печаль. Вы так давно не улыбаетесь.

Саша внимательно посмотрела в глаза Дмитрия и улыбнулась ему. Искренне и тепло. Ей было невероятно спокойно рядом с этим мужчиной. Саша не знала, ее это были чувства или Ани, но если все же той девушки, что выбрала побег, то Саша могла ее понять. Просто она верила, что сможет забыть Матвея. Искренне и всей душой этого хотела. Но любовь нельзя просто вырвать из сердца, как цветок, и тут же посадить на его место новый.

- Простите, Дмитрий, но я не могу так поступить. Я останусь тут, а вы поезжайте в Петербург и забудьте обо мне. У вас такая чистая и прекрасная душа. Найдется та, что полюбит ее. И будет смотреть на вас так, как вы смотрите сейчас на А… на меня.

- Но я не смогу смотреть так ни на кого другого, - уверенно произнес молодой мужчина.

- Но вы еще даже не пробовали, - Саша продолжала улыбаться. – Мое сердце разбили. Я не хочу, чтобы это произошло и с вашим. Возможно мои слова оставят на нем несколько трещин, но оно заживет. Дмитрий, прошу вас, будьте счастливым. Я пойду.

Саша собралась встать и уйти, но молодой мужчина схватил ее за руку и резким движением притянул к себе, заставив сесть на колени. Он попытался поцеловать девушку, но она отклонилась. Рука Дмитрия разжалась и безвольно упала.

- Я противен вам, Анна?

- Ничуть! – тут же встрепенулась Саша и повторила то, что сказала Евгению. - Даже нравитесь. Но это не то, чего вы заслуживаете. Я смотрю в ваши глаза и вижу в них чувства, на которые простым «нравитесь» не ответить. Если бы я могла в вас влюбиться, то уже бы это сделала, поверьте.

Саша уткнулась лицом в плечо мужчины. В гримерке она сдержалась, не заплакала. Но сейчас не стала. Ей было горько от того, что она не могла ответить на искренние чувства Дмитрия. Ей было жаль его всем сердцем. Саша вспомнила портрет одинокого мужчины на гранитной лавочке, который задумчиво смотрел вдаль. Ей не хотелось думать, что свой портрет он попросил нарисовать тут в память об Анне, но, скорее всего, это было так. Он помнил о ней всю жизнь. Любил только ее. И страдал. Саша не желала этого.

– Когда все это случилось, я пыталась в вас влюбиться, правда, - сквозь слезы проговорила она. - Я была бы дурой, если бы не попыталась. Вы так красиво ухаживали, честно. Но ничего не вышло. А быть рядом ради выгоды я не хочу. Это не принесет счастья ни мне, ни вам. Вы лучше своей сестры, Дмитрий. Намного. Не пытайтесь удерживать любимого человека рядом с собой силой власти и положения, вам это не нужно. Вы встретите ту, что вас полюбит, я точно знаю. Простите меня еще раз. Но я все еще люблю Матвея…

Саша попыталась встать, но Дмитрий не отпустил ее. Он заботливо обнял девушку и нежно поцеловал ее в макушку. Он баюкал ее, словно маленького ребенка, успокаивая. Ждал, пока она перестанет плакать.

- Аня, милая, мне горько слышать все это, но я благодарен за искренность. Если такова ваша воля, я уеду один. Попытаюсь забыть вас и найти ту, что полюбит меня, а я полюблю ее в ответ. Но через год я вернусь в поместье. И если я все еще буду одинок, прошу вас, не отвергайте меня.

- Я…

- Ничего не говорите. Поговорим через год. А пока, вот, - Дмитрий достал из кармана небольшое колечко с зеленым камушком в цвет глаз Ани. Оно не выглядело дорогим, но явно было особенным. Не спрашивая разрешения, Дмитрий одел кольцо на безымянный палец левой руки девушки. – Пообещайте в течение года не снимать это кольцо, что бы ни случилось. Моя сестра… непростой человек. Но это кольцо защитит вас от ее нападок.

Дмитрий позволил Саше встать и сам поднялся, но рук ее не отпустил. Он несколько секунд пристально смотрел в глаза девушки, а затем улыбнулся и нежно поцеловал ее в лоб на прощанье, а потом, не говори ни слова, ушел. Саша села обратно на лавочку и посмотрела на колечко с зеленым камушком. Ей стало очень горько. В ней не жили воспоминания о любви к Матвею, но была память о любви Евгения из другого времени. Саша представила, что его душа сквозь жизни несет это горькое безответное чувство, и снова расплакалась. Как бы она хотела ответить на эти чувства, но не могла. В ее сердце жила любовь к другому человеку. Она о ней не помнила, но ощущала всей душой.

Не помнила Саша и всей той боли, что Матвей причинил Ане. Она искренне приветствовала его по утрам, болтала с ним за обедами и ужинами, репетировала спектакли, задорно смеясь без тени фальши. Постепенно девушка привыкала к жизни в новом месте с новыми людьми в совершенно другой эпохе. Она смирилась с ночным горшком и отсутствием душа, научилась жить без мобильного телефона и микроволновки. Зато научилась танцевать на балах, выучила множество классических романсов, читала книги, о которых в ее время даже и не слышали.

Время в поместье тянулось медленно, лениво, никуда не торопясь. Матвей все так же завороженно смотрела на Марию Безобразову, но перестал постоянно огрызаться на Сашу. Он видел ее прежней, веселой и беззаботной, с еще не разбитым сердцем, и невольно вспоминал об их былой любви. Его душа тянулась к ней, и Матвей не мог этому противиться, а Мария не могла не замечать, что сила ее чар слабеет с каждым днем. Она срывалась на бедной Ане, не зная, что перед ней Саша с горьким жизненным опытом травли за плечами.

А еще Саша получала письма от Дмитрия раз в две недели. Он писал ей о балах, столичной работе и развлечениях. Создавалось чувство, что он всеми силами пытается убедить девушку в том, что строго выполняет ее наставление в поисках другой возлюбленной, но каждый раз что-то идет не так. То голос писклявый, то интерес лишь в деньгах, то смех раздражает, то слишком полна, то чересчур худа… Саша читала эти письма с грустной улыбкой. Дмитрий совершенно не пытался забыть бедную крепостную, а, может, попросту не мог.

Когда первый год жизнь в поместье подошел к концу, Сашу неожиданно вызвал к себе барин, Аркадий Борисович Безобразов. Девушка сидела в его кабинете перед большим письменным столом из черного лакированного дерева и гадала, о чем пойдет разговор. Барин редко говорил с ней. Любил смотреть спектакли, которые дворовые актеры устраивали раз в две недели. Иногда спрашивал о здоровье за завтраком, но теплыми и доверительными их отношения назвать было нельзя.

- Саша, разговор будет не из приятных, к сожалению.

- Вас что-то тревожит, барин?

- Да, и очень, Сашенька. Скажи, получаешь ли письма от моего сына?

- Да, он пишет мне иногда.

- Раз в две недели это не иногда, Саша. Это регулярно. И о чем эти письма?

- Да так, о всяком. О жизни в столице, развлечениях, работе, балах, барышнях…

- О барышнях, говоришь? А почему тогда моя дочь утверждает, что ее брат вознамерился на тебе жениться, и в письмах этих пылкие признания в любви?

- Откуда же мне знать, что там барыня придумала? Они никогда мне ничего такого не писал.

- Да неужели. А как на счет этого письма? – барин взял со стола бумагу: вскрытое письмо, которое, скорее всего, пришло сегодня утром и было доставлено не адресату, а прямиком в руки хозяина поместья. – «Дорогая моя Анечка, год подходит к концу, в следующий раз ты уже увидишь не сухое послание, а меня самого. Ты знаешь, весь год я тщетно пытался забыть тебя. Я делала все возможное, но ничего не вышло, разве что пришло понимание того, что воля батюшки для меня не закон. Я женюсь на тебя, если только на то будет твоя воля. Сделаю самой счастливой, если только ты позволишь. Возможно, наша жизнь не будет такой роскошной, к какой ты привыкла в поместье отца, но я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Прошу тебя, не отвергай моих чувств, Аня. Я готов любить за двоих, только протяни мне руку…».

- Ох, барин, я не знаю, что молодой господин удумал. Не собиралась я за него замуж, и не соберусь… Вы же знаете, что я Матвея любила всегда и любить буду.

- Знаю, Аня, знаю. Вот только он мил моей дочери. А я не привык видеть ее расстроенной и угрюмой, а последние месяцы она ходит, мрачнее тучи. Я-то думал, что Матвей ее полюбил, а он снова на тебя засматривается. Сердце его мечется, определиться не может. Потому я решил облегчить ему муки выбора. Аня, я выставил тебя на торги. В выходные я продам тебя в другое поместье, и больше ты не увидишь ни моего сына, ни Матвея. Прости, но для моей семьи так будет лучше.

- Ваше право, барин, - только и смогла сказать Саша. Она встала и вышла из кабинета, больше не проронив ни слова.

За дверями ее ждала Мария. Надменная улыбка и ледяной взгляд были еще живописнее, чем на портрете. Глаза ее пылали ликующим торжеством.

- Ну, что? Узнала о своей нелегкой судьбе, дрянь?

- Вижу, вы постарались сделать все, чтобы она стала таковой. Будь в вас хоть капля благородства, постыдились бы действовать исподтишка, но в вас его нет, несмотря на громкое имя и воспитание. Только знайте, барыня, как аукнется, так и откликнется.

- Ты мне угрожаешь?

- Что вы? Разве бы я посмела?

Мария сделала несколько шагов к Саше и вжала ее в угол у кабинета отца. Но девушка смотрела на синеглазую обидчицу спокойно и уверено. Она ничего не боялась. Это была не ее история, Саша помнила об этом и свою жизнь в поместье воспринимала как затянувшуюся роль в сериале. Конец хуже, чем был задуман изначально, придумать все равно невозможно. И, если он повториться, то на то воля небес. Значит, судьба у героев была такая, и ничего тут не попишешь.

Мария несколько секунд прожигала Сашу взглядом, но та не боялась и не дрожала, как это бывало раньше. Барыня рассерженно фыркнула, и вдруг ее взгляд спустился и упал на левую руку Саши, на ту самую, на которой девушка, не снимая, носила подаренное Дмитрием кольцо.

- А я все думаю, от чего тебя ни одно проклятье не берет, тварь! А мой братец спасти тебя решил, предатель! – Мария так быстро схватила Сашу за руку и стащила кольцо, что девушка даже опомниться и понять, что произошло, не успела.

- Что вы делаете?!

- Лишаю тебя защиты! Знаешь, что это? – Марина повертела перед носом Саши колечком. – Это мощный оберег от черной магии. Мой брат, конечно, не так силен, как я, но в магии сведущ не меньше. Спасти тебя решил, дурачок. Лучше бы приворожил, полоумный. Но теперь тебя ничто и никто не спасет! Готовься, дрянь! – Мария плюнула в лицо Саше и, торжествующе вскинув голову, пошла прочь.

Когда в конце недели Саше сообщили, что ее продали помещику, которого дворовые называли Лютым Упырем, девушка даже не удивилась. Так закончилась история Ани в прошлый раз. Очевидно, так должна была закончиться и в этот. Но, по крайней мере, на этот раз на не разбила сердце Дмитрия, а Матвей не превратился в бледную тень самого себя. Саша была довольна и этим.

Когда солнце клонилось к закату, девушка пошла на гранитную скамейку в парке. Она хотела написать прощальное письмо Дмитрию, но не знала, с чего начать и чем закончить. Что стоило сказать, а что нет. Потому она просто смотрела на пустой лист бумаги и вздыхала. Наверное, говорить не стоило ничего. Так было бы правильнее.

- Как он посмел продать тебя Лютому? – Матвей неожиданно возник перед Сашей и сел на лавочку рядом. Он был зол и растерян.

- А что ему оставалось? – Саша пожала плечами. – Хотелось, конечно, еще пожить. Но не мне решать, какой мне срок отведен. Так?

- Как ты можешь быть так спокойна?! Тебя ведь там изживут со света! А как же я… Что мне делать? – Матвей неожиданно схватил Сашу за руки. Девушка выпустила лисит бумаги, и он улетел, подхваченный ветром. – Аня, я не могу без тебя. Барыня, словно душу из меня выпивает. Смотрю на нее, и теряю себя. Как будто становлюсь пустой оболочкой, тенью… А твою улыбку вижу и снова оживаю. Столько в ней солнца и любви. Я не могу без тебя. А к ней, как цепью прикован. Хотел бы оставить, да не могу. Сам себе противен.

Саша нежно коснулась щеки Матвея. Ей нравились его теплые карие глаза. Чуть вздернутый нос. Мечтательное выражение лица, когда он сидел за роялем и играл музыку своего сочинения. Она была волшебной. В ней невозможное становилось возможным, чувства оживали, принимая материальную форму, и заполняли собой все вокруг. Саша вдруг вспомнила слова, которые когда-то сказала ей Тень: «Я написал ту мелодию, что ты услышала. Написал, когда мечтал избавиться от прошлого и всей боли, что была в нем, всех воспоминаний, что терзали».

- Матвей, пообещай мне одну вещь, - попросила Саша. – Даже если все закончится плохо, не забывай меня, ладно? Даже если воспоминания обо мне будут причинять боль. Не забывай, я прошу. И напиши музыку о любви, что когда-то была между нами. Пусть она живет в ней всегда. И, когда ты будешь терять себя, играй эту мелодию, чтобы вновь найти, хорошо?

- Вообще-то, я уже написал. Идем, хочу, чтобы ты услышала! – Матвей схватил Сашу за руку и потащил в дом.

Он усадил ее рядом с собой на стульчик перед роялем и заиграл самую прекрасную музыку, которую Саша когда-либо слышала. В этой мелодии жили и солнечный свет, и любовь, и смех, и нежность, и светлая тоска, и бесконечная радость. У девушки на глазах выпустили слезы. Если эту мелодию Матвей написал, вспоминая об Ане, то она была самой счастливой девушкой на свете. И теперь она не сомневалась, что этот юноша не станет мрачной тенью, живущей в заброшенном поместье.

- Почему ты плачешь?

- Я просто рада, что хоть что-то смогла исправить.

- О чем ты?

- Да так, это не важно, Матвей.

- На самом деле, я написал еще одну мелодию специально для тебя. Я знаю, что в этой жизни нам не быть вместе. Даже если Мария меня когда-нибудь и отпустит, то из-за ее проклятья полюбиться я уже не смогу. У меня останется только память о тебе да эта музыка. Но их хватит, чтобы прожить счастливую жизнь. А ты не должна страдать, Аня. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И я написал тебе композицию, которая называется «Прощай».

Не успела Саша сказать и слова, как Матвей заиграл печальную, но светлую мелодию. Музыка проникала в самую душу девушки, и забирала из нее чувства к молодому пианисту, уносила их с собой. Они исчезали, как затухающий звук, и Саша чувствовала, как все вокруг нее меняется. Время будто ускорило свой бег, закрутилось в безумной карусели. Смешались краски, люди, перед глазами стало темно, живот скрутило. И последним, что услышала Саша было: «Спасибо тебе, Александра Валицкая».

Глава 4. Повернувшееся вспять

Саша медленно открыла глаза. Перед ней был деревянный «потолок» кровати. В наушниках играла грустная, но светлая фортепианная мелодия под названием «Прощай». На груди лежала розово-золотистая книга с икрящимся в солнечном свете обрезом. Саша коснулась ее рукой, прижав к себе, а затем села. Она выключила плеер и стерла со щеки слезинку. На душе было грустно, но при этом светло и легко.

Саша прижала к себе книгу и вышла из комнаты. В коридоре было светло и чисто. На стенах висели современные электрические бра, под потолком начищенные люстры. На стене напротив входа разместился старинный портрет супружеской четы: синеглазая женщины с седыми волосами и мужчина с военной выправкой. Она стояла у него за спиной, положив руки ему на плечи, и скромно улыбалась. Он держал ее за руку, и в этом жесте чувствовалась невероятная надежность. Мужчина решительно смотрел вперед. Саша улыбнулась и прошла дальше по коридору к лестнице.

Тут тоже был портрет. Черноволосый синеглазый мужчина сидел на гранитной скамье в парке со своей женой, зеленоглазой светло-русой девушкой с розовыми щеками. Они счастливо улыбались с портрета. Их глаза светились любовью, как маленькие солнца. Саша стерла со щеки очередную слезу. Ее сердце ликующе ускорило бег.

Девушка спустилась в холл. Обстановка тут поменялась. Появилась современная техника, мебель была другая. Только старенький рояль стоял на прежнем месте. Саша прошла мимо него, погладив закрытую крышку, а затем выбежала на улицу. Перед крыльцом появилась асфальтовая дорожка, которая вела к парку. Деревья в нем стали еще выше, кусты гуще.

На гранитной скамье в тени старых лип сидел мужчина с золотыми волосами, от которых свет отражался искрящимся сиянием. Не его ожидала увидеть Саша, но вряд ли бы кто-то ответил на ее вопросы лучше.

- Гавриил…

- Александра Валицкая, здравствуйте. Как поживаете?

- Это вы мне расскажите, - девушка улыбнулась, протянув мужчине книгу в розово-золотистой обложке. Он благодарно улыбнулся.

- Спасибо, что возвращаете. Знаете, очень люблю эту историю, хорошо, что черная магия одной колдуньи все же не разъела своей плесенью этот дивный томик.

- И о чем эта книга?

- Ну, первая ее часть о дворянине, полюбившем простую крепостную. Он долго боролся с чувствами, на которые она не отвечала. Но в итоге понял, что счастливым может быть только с ней. Спас ее от жесткого помещика, которому ее продал барин и настоял на том, чтобы его отец одобрил их брак. Долгие годы они жили в соседней деревушке в ладном маленьком домике. У них родилось трое детей, и всегда в этой семье царили любовь и благодать.

- А разве у той девушки не было жениха?

- Был, Матвеем завали, да, - Гавриил лукаво улыбнулся. – Люблю его персонажа. Знаете, Саша, у его матери долго не было детей. И она молила Бога о чуде, и Он попросил одного из своих ангелов благословить женщину. И родился у нее сын, с редким талантом к музыке. Она могла воплощать в жизнь искренние мечты и желания. Но, вот беда, в Матвея влюбилась черная ведьма и приворожила, да таким заклятьем, что поедало его душу. И только любовь его невесты помогла не потерять себя и дар небес. Матвей был умным парнем, он понимал, что усидеть на двух стульях невозможно. И тогда он написал две композиции. В одну он вложил все свои чувства к невесте и ее любовь к нему. А вторую назвал «Прощай», и, когда сыграл ее Анечке, то она попрощалась с чувствами к жениху и смогла полюбить другого и прожить счастливую жизнь. А он так часто играл композицию о любви, что даже сердце ведьмы перестало быть темным. Она сняла свой приворот и, хотя душа Матвея и пострадала от проклятья, он прожил свободную и хорошую жизнь. Писал чудесную музыку и хранил память о невесте, что не дала ему превратиться в тень.

- Грустная история. Вам нравятся такие?

- Не очень. Но ведь это не конец. Советую вам вернутся в дом, Саша,- Гавриил многозначительно подмигнул девушке. Дважды ей намекать было не нужно. Она сорвалась с места и помчала обратно к поместью. – Будь счастлива, Саша.

На крыльце сидел темноволосый синеглазый мужчина и с упоением курил, подставив лицо солнцу. Саша заметила на безымянном пальце его правой руки обручальное кольцо.

- Дима?!

- Утром был Женей, - недоуменно протянул мужчина.

- И ты женат?! На мне?!

- Саш, ты в порядке? Тебе голову напекло? У нас вот-вот работа над фильмом должна начаться, ты меня так не пугай. Не запори мой режиссерский дебют.

- А где Марина?

- А причем тут она?

- Не она режиссер?

- Саш, что с тобой? Маринка уже год как в декрете, племянников моих нянчит.

- Она замужем за Игнатом?

- С чего бы ей быть за ним замужем? Они даже не знакомы… Саш, ты точной головой не обо что не ударялась?

- Прости. Не отошла после сна. Сценарий читала, смешалось все в голове. Сон еще какой-то дурацкий снился.

- Ну, ладно. Тебя в доме Игнат ждет. Он только приехал, сразу захотел познакомиться. Ему ничего странного не ляпни, хорошо?

Саша кивнула и прошла мимо Жени в дом. По холлу разлеталась до боли знакомая мелодия, в которой было собрано все самое прекрасное, что душа девушки успела познать за все время, что жила в этом мире.

Перед ней мелькали воспоминания из прошлого. Она и Матвей еще детьми пробираются ночью в кладовую и едят клубничное варенье, а утром выгораживают друг друга перед разгневанной кухаркой, но в итоге оба получают от нее розог. Они лежат вместе на лугу, заросшем яркими цветами, упиваются опьяняющим ароматом лета, плетут венки и строят планы на будущее, в котором они непременно создадут семью и будут воспитывать ораву детей. Письма, написанные убористым почерком, которые они писали друг другу, пока Матвей проходил обучение в консерватории, а она ждала его в поместье. Первый поцелуй под старым дубом, росшим на берегу реки. Колечко из травинок, скрепившее клятву вечной любви… Саше казалось, что она сказала «Прощай» этому чувству совсем недавно, но все это случилось очень давно.

До того, как время повернулось вспять, тоску безответной любви нес с собой сквозь жизни Дмитрий, но когда Саша вмешалась в историю, тяжелая ноша перешла к Матвею.

Слезы потекли по щекам девушки, как и в первый раз, когда она услышала эту невероятную музыку. Игнат услышал всхлипывания, перестал играть и развернулся лицом к Саше. На нее смотрели до боли знакомые карие глаза. И в них была та самая светлая и чистая любовь, которую Матвей сохранил в музыке, чтобы ей не повредило проклятье Марии.

- Простите, я расплакалась. Как неловко, - пока Саша стирала слезы со щек, Игнат медленно подошел к ней, глядя, словно завороженный. – Очень красивая музыка.

- Досталась в наследство, - тихо сказал Игнат, словно боясь, что стоит заговорить громче, и Саша испарится. – Вы ведь Александра, да?

- Можно просто Саша, - девушка улыбнулась и протянула руку. – А вы Игнат, верно?

- Верно, - мужчина пожал протянутую ему хрупкую девичью руку. Отпускать ее он не спешил. – Не откажетесь мной прогуляться? В доме как-то душно.

- Да, я с радостью.

Они вышли из дома молча. Жени на крыльце уже не было, только едва уловимо пахло табаком. Дойдя до нижней ступени, Саша и Игнат замерли. Девушка посмотрела направо, в сторону парка. Она не сомневалась, что Женя сейчас был там и сидел на гранитной скамье.

- Пойдемте налево, к реке. Там очень живописный вид. Не думаю, что вы успели познакомиться с окрестностями.

Шли Игнат и Саша тоже молча почти вплотную друг к другу, хотя тропинка была достаточно широкой. Иногда они соприкасались плечами и неловко улыбались. Птицы громко щебетали, солнце ярко светило, иногда пропадая за тонким кружевом легких облаков. Воздух благоухал цветами. У Саши и Игната на душе было как никогда спокойно.

Они дошли до старого дуба. Воспоминания о свиданиях под ним, похожие на почти забытый сон, туманной дымкой кружились в голове. Саша присела на выступающий корень исполинского дерева и посмотрела на искрящуюся гладь реки. Она стала более узкой, ее берега заросли камышом и высокой травой. В ускользающих воспоминаниях из далекого прошлого берег был другим. Крестьянки каждый день приходили на него стирать, притаптывали траву, не давали берегу зарасти травой, одичать.

- Вот, возьмите, - Игнат достал из кармана маленькую книжечку в потрепанном переплете и протянул ее Саше.

Девушка не сразу узнала ее. Это был сборник набросков ядовитых и лекарственных трав вологодской области, где они сейчас и находились. Саша открыла книжечку и ахнула. В самой середине лежали два засушенных травяных колечка. Они были старыми и хрупкими, но все еще целыми.

- Вы знаете, что это?

- Ты помнишь? – Саша встала и пытливо посмотрела на Игната.

- Я никогда не забывал, - мужчина улыбнулся, а затем бережно, словно боясь спугнуть, обнял Сашу. Он облегченно вздохнул и блаженно улыбнулся. – Я помню все. И как стал тенью, и как не мог покинуть заброшенный дом. Как ты появилась в нем, уснула рядом со мной, и твой сон начал возникать на страницах той книги. И чем дальше, тем ярче сияли буквы, тем менее потрепанной становилась книга. Ее сияние разливалось, преображая все вокруг. И я перестал быть тенью, превратился в светлое воспоминание, призрак. Книга поглотила меня на миг, а когда я пришел в себя, уже был Игнатом. Но во мне есть и воспоминания Матвея.

- Неужели наше общее заплутавшее счастье, наконец, нашло нас? – Саша уткнулась лбом в грудь Игната и почувствовала, как он поцеловал ее в макушку.

- Да, и теперь мы его точно не упустим.