Записки вольного космоторговца или Фрилансер-2

Вступление

Контрольный индикатор на приборной панели опять барахлил. Ивану пришлось дважды щелкнуть по датчику пальцем, чтобы вспыхнула цифровая шкала. Наконец он смог определить температуру подаваемой в планетарный двигатель смеси. Все в норме. Можно снова расслабиться…

Когда-то далекие предки летали на субсветовых скоростях и использовали дорогущее ядерное топливо. Давно это было. Очень давно. Иван не только еще сам не родился, но и прапрадедушка с бабушкой были лишь в далеких мечтах древних пращуров вольного космоторговца.

«Фрилансер» – так называли подобных ему в среде организованных государственностью колонистов.

Вообще-то, он не Иван, а просто Иван, но многочисленные представители иных народов и рас почему-то всегда, произнося его имя, ставили ударение на первом гласном звуке короткого слова. Так и «прилипло» за ним – Иван Элисон Трент. Ну и бог с ними, пусть называют как им удобно, а мы будем звать его так, как именовал себя сам герой, то есть Иван.

Давным-давно в родной системе нынешних обитателей Сириуса разразилась катастрофическая всепоглощающая война. Одной планеты Земля стало безнадежно не хватать для разросшегося населения сильных держав.

Сначала люди колонизировали Луну. Затем и другие планеты Солнечного круга. Не все. Только Марс и Венеру. Организовать жизнь на оставшихся оказалось для них в те времена не под силу.

И все равно неугомонные предки не успокоились. Опять начались взаимные упреки, обиды и ссоры. Снова война. Уже космическая. И в этой войне определились две стороны – Коалиция и Альянс.

Альянс включил в себя: США, Англию, Японию, Германию и объединенное государство Испании, Франции и Италии. На стороне Коалиции выступали Россия, Китай, Индия, Сербия, Вьетнам, Иран, Корея и Бразильский союз (Мексика и практически вся Южная Америка).

Опустошительная кровавая бойня продолжалась почти сотню лет. Планеты превратились в свалки расплавленного, никчемного, ни на что не пригодного хлама. Ресурсов становилось все меньше и меньше, но победитель все же определился – Коалиция.

Предвидя неизбежность полного истребления, Альянс в строжайшей секретности построил пять больших кораблей, больше походивших на что-то вроде ковчегов библейского Ноя.

В недра каждого корабля были погружены лучшие представители своих народов. Светлейшие умы доминирующих научных ветвей и направлений, врачи, преподаватели и деятели культуры. Ветеринары и землепашцы. Геологи, строители и астрономы. Короче, все, кто должен был воссоздать новую жизнь в новых мирах.

Корабли так и назвали по названиям наций, их населявших. «Кусари», «Либерти», «Рейнландия», «Бретония» и «Испания».

В какой-то день старого, земного летоисчисления, который сегодня никто в точности и не определит, пожертвовав остатками сил, Альянс смог пробить брешь в обороне Коалиции. Через нее и взмыли в просторы бескрайнего Космоса построенные ковчеги. Взмыли и понеслись к разным мирам, чтобы там, вдали от родины, создать новый мир. Обитаемый и ухоженный. Мир без войны. Мир процветания и надежды.

Удалось. Первой благоприятного уголка скопления звездных систем под общим названием «Сириус» достигла «Рейнландия», а за ней и другие посланцы своих общин высадились на пригодные к жизни планеты.

Конечно, говоря: «пригодные», мы имеем в виду – образно. Какое-то время приходилось жить на кораблях. Использовать навыки терраформинга для создания приемлемой атмосферы. Строить начальные защитные купола. Где-то реформировать грунт. Высаживать и взращивать на нем те же леса. Искать или очищать воду, а где-то даже бороться с враждебностью местной фауны.

С разными промежутками времени, занявшими почти восемьсот лет по новому летоисчислению, усердные колонисты обустроили и облагородили обретенные ими дома. Развились и снова вышли на космические просторы. Расселились поблизости, основав государства, названные именами доставивших их кораблей.

Восстановилась связь между колониями. Восстановилась торговля. Жизнь потекла так, как и представляли давно умершие первенцы глобальной миграции.

Внутри обитаемых территорий наладилась добыча ресурсов и ископаемых. Строились космические верфи, исследовательские станции, боевые платформы и торговые посты.

Перерабатывающие заводы и предприятия всех производственных отраслей, чья непрерывная деятельность могла нанести вред атмосфере планеты или как-то отрицательно повлиять на ее климат или здоровье людей, выносили за пределы жилого сектора.

С открытием молекулярных ускорителей массы появились так называемые гиперврата. Построенные в открытом космосе в пределах досягаемости разогнанных до сверхсветовых скоростей микрочастиц друг от друга, такие врата и кольца, работавшие по тому же принципу, образовывали своеобразный гиперскоростной коридор.

Вошедшее в коридор судно переносилось в другой его конец с непредсказуемой скоростью. Каждый раз иначе прежнего. Просчитать колебания невозможно из-за разницы многочисленных величин, но факт оставался невообразимо приятным.

Дипломатические, культурные и особенно торговые связи укрепились как никогда. Время перехода из системы в систему, ранее занимавшее недели и месяцы, сократилось до пары-тройки часов. Конечно, в зависимости от расстояний.

И обычные путешествия с введением торговых путей стали в десятки раз практичнее и удобнее. Людям не приходилось тратить уйму времени на перелеты. Стало быть, разрослись и туристические компании.

Раньше как было? Едва человек прибыл, скажем, к Туманной Сфере скопления астероидов Черного Провала, о чем очень долго мечтал, а уже пора возвращаться. Что это за отпуск такой? И увидеть-то толком ничего не успел. Теперь все иначе. Опять – хорошо!

Учли благодарные потомки и горький опыт военных конфликтов. Для того, чтобы между колониями не возникало территориальных претензий, согласно общей договоренности планетарные системы создали между собой буферную нейтральную зону. Внутри таких зон не действовали ничьи законы. Вернее, действовали, но лишь законы обитателей самих зон.

Эти люди так и именовались – Зонерами. По факту анархисты, не желавшие подчиняться ни одной государственной власти.

Никто не помнит, как и когда образовался первый перевалочный пункт в пустынном необитаемом пространстве между Кусари и Либерти. Очевидно кучка единомышленников накопила достаточно материалов для создания в «ничьей» зоне небольшой космической станции. Построили ее и переселились. Сами себе добывали все, в чем нуждались. Вели привычную торговлю с планетами всех систем.

Затем станция разрослась. Кто-то из путешественников или торговцев случайно нашел ее. Занес координаты в глобальную сеть. И стали другие корабли в процессе перемещения по нейтральным просторам причаливать к докам той станции. Чтобы передохнуть, например. Что-то продать или прикупить, да просто подремонтироваться. А потом построили кольца.

Зонеры не препятствовали, принимали всех. Им выгодно. Почему бы и нет? Станцию назвали согласно предназначению – «Фрипорт». Свободный порт, где действуют лишь порядки, установленные хозяевами.

Подобные станции появились во всех межпространственных областях государств. Лидеры их общин объединились под общим названием «зонеров». Собственно, Иван и вырос на одном из таких фрипортов. Родился в семье эмигранта из Либерти.

Отца его, некогда офицера Военного Флота, угораздило влюбиться в темнокожую зонерку, прилетевшую на Форт Буш с грузом нового вида Н(аш)-топлива. Разумеется, начальству роман не понравился. И дело не в цвете кожи избранницы офицера. Дело в ее фракционной принадлежности.

Зонеры не подчинялись и не признавали власти Либерти, и доверить секреты военного содержания офицеру, имеющему в женах опасную вольнодумку, уже никто бы не смог, а бросить избранницу отец Ивана наотрез отказался. Пришлось уволиться и переселиться на фрипорт…

Отдельное место в нашем вступительном повествовании занимает «Испания». Точнее, не сам корабль, а судьба его обитателей.

Среди всех ковчегов, направленных погибающим Альянсом в систему скоплений Сириус, «Испания» была самым большим, но она же была единственной, кто до намеченной цели не долетел. Определить достоверную причину разлома огромного корабля сегодняшним днем невозможно. Под воздействием неизвестной силы «Испания» раскололась практически пополам.

Первая часть ее, та, где находились большинство анабиозных капсул, попала в группу систем Омикрон. Омикрон-альфа. Уцелевшие колонисты, с помощью оставшихся единичных планетолетов ближнего радиуса, вынужденно обосновались на Мальте, большой, в несколько раз превосходившей по размерам старушку-Землю планете с приемлемой атмосферой и некоторыми ограниченными, но все же запасами питьевой воды. И еще кое-чем, до сего незнакомым.

Растительность Мальты, особенно несколько видов трав, были насыщены веществом со слабым приятным запахом, легко вызывающим привыкание. Кардамин. Так его назвали первооткрыватели.

Кардамин воздействовал на организм человека подобно наркотику, а новые обитатели Мальты, для кого кардамин стал неотъемлемой частью существования, без него дышать уже не могли. Произошли некие генетические мутации, внешне никем не замеченные, но реакция, восприятие, степень концентрации на чем-то определенном, чувство пространства и времени у мальтийцев стали значительно выше обычного человека.

Перечисленные качества сделали пилотов-мальтийцев искусными, непревзойденными бойцами, словно бы слитыми воедино с управляемым кораблем. А при учете того, что к самым простым кораблям старейшины Мальты допускали только того, кто прошел серьезнейшую школу выживания, глубокую подготовку и много других процедур, в «воздушном», так сказать, космическом бою сбить мальтийца, даже новичка – задача далеко не из легких. Но это сейчас, спустя сотни лет после прибытия.

Однако, все-таки хорошо, что мальтийцам повезло хоть в чем-то. Конкретно – продовольствия в головной части погибшей «Испании» хватало с избытком на те времена. Вот чего не хватало – простейшего шанцевого инструмента. Лопат, молотков, гаечных ключей, да банально гвоздей. Про приборы и механизмы лучше молчать и не заикаться. Колонистам приходилось буквально зубами обустраиваться. По болтику собирать самые примитивные передвижные средства. Экономить каждую каплю ракетного топлива. И если бы не зонеры Омикрона и Тау, возможно, переселенцы бы вымерли.

Именно поэтому теперь, когда обитатели Мальты все-таки выжили и возродились, они называли себя «Изгоями», брошенными на смерть остальными народами. Никто не интересовался их судьбами. Никто не хватился. Никто не искал.

И они не питали родственных чувств к бывшим союзникам. Изгои уважали только себя. Любая попытка того же зонера, несмотря на общую благодарную память за помощь в прошлом, допустим, обнять изгойскую девушку, привела бы к тому, что покуситель моментально остался бы без руки. И помощи от мужчин изгойке бы не понадобилось. Любая девушка-изгой с детства воспитывалась наравне с братьями. Свободно владела оружием и управлением кораблем. И кулачок у нее был очень даже не слабеньким, особенно с учетом того, что сила гравитации на Мальте превосходила нормальную почти вдвое.

Вторая, кормовая часть бывшей «Испании», довольно далеко улетела от носовой. Ее обломки ныне покоятся тоже в одной из систем Омикрона, но не в «Альфа», в «Омеге».

Для того чтобы читателю было проще принять расстояния, поясним так: две части одного корабля превратностью судьбы оказались друг от друга примерно в тех же пределах – Москва и Владивосток. Только с индексом космических величин, разумеется.

У тех, кто выжил в кормовой части, как раз вдоволь хватало любого, лучшего и совершенного на тот временной период, оборудования. Зато катастрофически не хватало еды.

Облюбовав самую большую планету Омикрона-омега, названную ими Крит, переселенцы с тоской и нескрываемым разочарованием обнаружили отсутствие на планете возможности для развития сельского хозяйства и животноводства. Нужна была длительная и тщательная терраформация. А на это требовались годы.

И поменять место высадки из-за гибели корабля-носителя они не могли. Зато почти сразу наткнулись на очень значительное количество минералов и руд всевозможных металлов. Слава богу, поточную линию сборки легких летательных аппаратов установили практически на ходу. В соседнем с планетой астероидном поле обнаружилось приятное скопление льдов. Благодаря этим льдам хотя бы проблема с водой была временно решена.

Пища. Нужна была пища! А ее не было. И вот тогда в каждой родовой общине переселенцев на добровольной основе появились те, кто жертвовали собой ради выживания остальных. Ужасная реальность. Люди погибли, чтобы собственным телом продлить жизнь другим. Чтобы у тех, кто остался и жил, был шанс отыскать способы существования.

Ныне на планете Крит, в самом центре площади Кланов, стоит грандиозный монумент с высеченными и увековеченными в золоте именами великих жертвенников. Имена эти помнят и почитают.

Да, жертвы были ужасны, но не напрасны. Звено легких истребителей, в отчаянной попытке найти пропитание, в очередной раз посланное на разведку близлежащих к планете объектов, неожиданно обнаружило некую аномалию, оказавшуюся прыжковой дырой. Через нее истребители попали в соседнюю систему, разделяющую обитаемые миры Рейнландии и Бретонии. И тогда произошло первое нападение на торговый путь.

Голодные, выдохшиеся, собравшие в единый кулак остатки физических сил, разведчики ограбили транспорт бретонцев, перевозивший воду, медикаменты и пищу для одной из исследовательских баз, расположенной в необжитой системе.

Напавшие истребители быстро исчезли. Даже не смогли увезти всего груза захваченного транспорта. Не хватало вместительности грузовых трюмов.

За это пиратское нападение их прозвали «Корсарами». Так их и называют по сегодняшний день. Зато на новой родине налетчиков встречали как настоящих героев. Практически «Корсары» стали первой организованной преступной группировкой мира Сириуса.

Тогда и теперь праотцы и потомки корсаров на зонерские станции и конвои тоже не нападали. Они бандитствуют в прилегающих планетарных системах и на магистральных маршрутах самой Бретонии. Стали для бретонцев настоящим бичом.

С другой стороны системы, конкретно в промежуточном рейнландском пространстве, корсары столкнулись в противоборстве с Красными Гессианами, так называемыми потомками восставших работников рудников. И там же впервые повстречались с изгоями.

Узнав, с кем они повстречались, корсары накинулись с обвинениями на бывших сородичей. Изгои же никаких обвинений не признавали. В итоге между ними произошел грандиозный скандал, дошедший до жаркой схватки.

В результате сражения обе стороны понесли значительные потери, но корсары отступили под защиту космических крепостей. Их вражда с изгоями укоренилась на уровне генетической.

Можно было бы спросить: почему? Неужели нельзя было договориться, объяснить, расставить знаки препинания и мирно сосуществовать? Нет. Нельзя. И причин оказалось достаточно.

Вот одна из них.

Как уже говорилось, корсары свято чтили принесенные предками жертвы. Численность их популяции за первые годы обоснования сократилась катастрофически. Именно по этой причине старейшины кланов и родовых общин приветствуют и всячески поощряют беременность женщин.

Как когда-то давно у древних евреев, национальная принадлежность корсаров определялась по матерям. И корсарки ложатся под любого мужчину при первой возможности, если сочли его достаточно сильным, выносливым и не трусом, чтобы дети несли соответствующий генофонд. Затем, завтра, к примеру, та же корсарка без промедления убьет отца будущего ребенка. Запросто. При условии, конечно, что он – не корсар.

Семьи как таковой в обществе корсаров не водится. Детям никогда не говорят имен их настоящих матерей, потому что воспитывает ребенка весь род. Вся община. Воспитывают как родное дитя. Потому и ребенок не может назвать никого матерью или отцом.

Для любого корсара старшие женщины рода – матери. Те, кто равные по годам или младше – сестры. Совокупления внутри рода, во избежание необратимых последствий инцеста, корсары не допускают, а связи с другими родами даже приветствуют. Так собственный род восстанавливает численность…

Родовые общины изгоев тоже значительно поредели. Численность населения упала в разы. Но изгойка никогда не подпустит к себе чужака. Честь рода. Чистота крови. Это превыше всего. Азбука древних басков. По этой причине изгои называют корсарок дешевыми шлюхами, а их мужчин – бесхребетными тряпками.

Так или иначе, когда в баре какого-нибудь фрипорта схлестнутся корсар и изгой, если их вовремя не остановили хозяева, кровавого побоища не избежать. Но все же зонеров те и другие не трогали. Старались подавить взаимную неприязнь на нейтральной земле.

И зонеры, как опять-таки ранее говорилось, не делали разницы между посетителями, с равным участием принимали представителей любых фракций. Потому очень часто случалось, что в баре фрипорта за соседними столиками сидели корсары и бретонские полицейские. Гессиане и офицеры ВКС Рейнланда. Одним словом – непримиримые враги. Но! Таковы были правила зонеров. Стоит нарушить их, и на тебя набросятся все. Даже друзья.

Примерно такой расклад на сегодняшний день присутствовал в обитаемом секторе Сириуса.

Кроме изгоев и корсаров, ну еще гессиан, мы не затронули пока других криминальных и террористических групп, так как появлению каждой из них предшествует собственная история. По ходу повествования картинку мы обязательно проясним…

Глава 1

Иван спустился к незаправленному лежаку в небольшой, но уютной каютке старенького космического тягача и безвольно плюхнулся поверх потертого одеяла.

Бедный видавший виды «мул», переживший с десяток опаснейших нападений, попаданий в пылевые и радиационные туманности, астероидные поля (причем не только пассивные) и тому подобную дребедень как верная дряхлеющая кляча пыхтел, напрягался, но упрямо тащил восемь объемных лихтеров, до отказа набитых неочищенным бором.

Мысль о том, что старый приятель к моменту возвращения Ивана на станцию найдет надежного покупателя, готового по достойной цене забрать весь не вполне легальный груз, приятно грела душу пилота.

Скоро он сможет основательно подлатать корабль. Починить бесконечно ломавшийся гироскоп. Заменить смеситель топлива и коллектор правого блока двигателя. Поставить новую приборную панель… Хорошо.

Слабый треск приемника аварийных частот зазвучал в салоне «мула». Иван встал и нехотя вернулся в рабочее кресло. Попробовал отсканировать поступающий сигнал. Возможно ошибка. Помехи или какая-то аномалия.

Нет. Треск повторялся с постоянной периодичностью. Слов практически не разобрать. Голос женский, почти плачущий. После автоматической очистки помех и усиления сигнала стали различаться цифры координат.

Кто-то просил помощи. Кто-то, кто в нарушение действующих навигационных правил не сообщал принадлежности корабля к какой-либо фракции. И автоматический маяк заблокирован.

Странно. Так мог поступить сам Иван, потому что забрать груз, зарегистрированный в грузовой таможенной декларации на кусарскую транспортную компанию «Киширо» пусть даже с разбитого вдребезги транспорта все равно считалось кражей чужого имущества.

В тюрьму бы Иван не попал. Не он же напал на конвой. Не он расстрелял кабину пилотов и взорвал двигатели звездного поезда, но он обязан был сообщить о находке. И вовсе не обязательно сообщать лично владельцу, достаточно заявить властям. А уж как обрадуются страховые компании!

Ну, Иван никому не сообщил. Это нарушение существующих правил. Груз бы у него, разумеется, конфисковали, а пилоту пришлось бы выплатить внушительный штраф.

Те, кто действительно совершил нападение, никогда и не скрывали настоящих имен. Группировка под названием «Ксенос». Потомки семей горнодобытчиков в астероидном поле планеты Денвер, входившей в провинцию Колорадо.

Эти люди в большинстве неудач и страданий винили чужеземные корпорации, наводнившие Либерти дешевым сырьем. Свои, либерианские транспортные конвои ксенос не трогали, не нападали на пассажирские, круизные или исследовательские корабли Либерти, а потому и официальные власти Манхэттена, столичной и самой крупной планеты объединенной Свободы, не слишком утруждали себя охотой на ксенос.

Единственным исключением в обширном, разветвленном и многообразном бизнес мире Либерти для ксенос стала крупная корпорация «Агейра». Тому есть причина, конечно же.

Сейчас «Агейра» превратилась в мощную исследовательскую компанию Либерти, ведущую сверхсекретные разработки оружия. Ей же принадлежат эксклюзивные контракты на поставки оружия для госструктур.

Ранее компания не гнушалась ничем, в том числе и разработками месторождений ценных и редких металлов, любых минералов, имевших повышенный спрос на рынке, причем не была особенно чистоплотной в обращении с наемной рабочей силой. Вот тогда и родились «Ксенос» …

Иван призадумался. Еще раз основательно взвесил в уме известные составляющие. И все же рискнул. Кодекс чести космопилота не позволял пройти мимо молящего о помощи корабля. Он же не какой-то космопират, он фрилансер.

«Мул» остановил ход. Лихтеры безвольно повисли в пространстве, искусственно погасив инерцию хода. Иван тщательно сверил координаты, на всякий случай старательно их записал, только потом развернул корабль и направил его по новому курсу.

Все же опасность была. Торговые пути далеко. В поле выработанных астероидов, где когда-то добывали впечатляющими объемами природное серебро, ныне осталась лишь тайная база ксенос, Оурей. Иван ее знал и бывал там парочку раз в силу прежней необходимости.

Кстати и серебро в поясе еще оставалось. Для промышленной добычи, конечно, не густо, а на уровне одиночки-охотника очень даже неплохой заработок. Если ты не враг ксенос, разумеется.

Ксенос с зонерами не конфликтовали, но в тех же полях проходили и тайные тропы бродяг, юнкерсов и даже изгоев. На фрипортах все они вели себя смирно, но кто знает, что помешает бродягам напасть на одиночного зонера, если о нападении некому будет и сообщить? Возможно, и юнкерсы, проклятые мусорщики, устроили западню для лошков. За этими трусливыми гадами не заржавеет. Ничем не гнушаются.

Ладно, уже полетел. Что теперь толку сидеть и скулить? Все равно, парень, не вернешься же, долетишь. И он продолжал нерадостный вынужденный полет. Честь и Кодекс пилота не позволяли пройти стороной.

Вскоре «мул» вышел из режима крейсерской планетарной скорости. Тщательно прощупал локаторами окрестную сферу. Перешел на улучшенное сканирование. Нашел. Есть. Вот он, тот самый сигнал.

На границе астероидного поля, почти в открытом пространстве висел обездвиженный источник сигнала. И теперь Иван понимал, почему ему не удалось получить регистрационный номер и код принадлежности аварийного корабля.

Корабля не было. Его разбитые изуродованные остатки с закоченевшим внутри иссушенным трупом пилота болтались где-то в глубине скопления астероидов. На экране радара Иван это видел, но приближаться не стал. Сигнал бедствия исходил от спасательной капсулы, потому он и был таким слабым и меркнущим.

Длинная щупальца луча захвата осторожно затянула капсулу внутрь небольшого грузового отсека «мула». Небольшого, потому что корабль входил в класс буксиров, то есть собственный грузовой отсек ему нужен лишь для запасов самого необходимого в межпланетных походах имущества или вот для таких случаев.

Как только спасательный модуль оказался внутри приемной камеры грузового отсека, Иван опустил внешнюю створу люка. Продувать камеру пока не торопился. Вошел в трюм в скафандре. Вошел с зажатым в руке бластером. Чисто на всякий случай.

В спасательной капсуле оказалась молодая женщина. Лет, наверное, тридцати пяти отроду. Симпатичная. Ухоженная. С умным светлым лицом, покрытым мелкими капельками испарины.

Оружия при ней не было, зато было нечто, что заставило Ивана насторожиться. Именно: белый рабочий комбинезон исследовательского персонала «Агейры». Комбинезон не рядового, как минимум среднего управленческого звена.

Что ж, какая теперь уже разница? Пусть Иван тоже недолюбливал безнравственную компанию, но поймал себя на нечаянной мысли, что поступил бы в точности так же, если бы знал о принадлежности терпящей бедствие изначально.

Мужчина кивнул головой, ответив на молящий взгляд женщины, и вышел из грузового отсека. Пока проводил герметизацию и декомпрессию, пока нагнетал воздух внутрь, успел снять скафандр, так что предстал перед спасенной дамочкой в обычном летном комбезе зонеров.

Собственного запаса воздуха в капсуле почти не осталось, по этой причине представительница «Агейры» глубоко и жадно дышала, когда Иван вскрыл ее «саркофаг».

– Вы зонер! Слава богу. Я не могу выразить благодарность словами, но, думаю, за мое спасение вам заплатят приличную сумму, сэр.

Она была вежлива. Не высокомерна и сдержана. Вообще, вызывала приятное впечатление. И Иван подал руку. Помог ей выбраться и поддержал, чтобы женщина не упала, пока вновь ощутит под ногами устойчивую поверхность.

– Вам повезло, – спокойно, по-деловому заговорил пилот. – Повезло в том, что именно я пролетал, обходя поле астероидов, и услышал сигнал вашего «SOS». Сейчас приведите себя в божеский вид. Туалет и душевая направо. Потом поднимайтесь в кабину. Мне нужно скорее вернуться, пока мой брошенный груз не нашел и не прибрал к рукам какой-нибудь жадный ублюдок юнкерс.

Иван вернулся в кресло пилота, а нежданная гостья с удовольствием направилась выполнять предписание, крайне необходимое ей самой без всяких подсказок, особенно при учете того, что поглощающий слой, коим в обязательном порядке снабжаются все виды летных комбинезонов, был давно переполнен продуктами естественного обмена веществ организма. Само по себе явление подобного рода малоприятное, так как вызывает жуткий дискомфорт, а в дополнение источает весьма нехорошие запахи.

«Мул» плавно развернулся вокруг оси и лег на обратный курс. Иван установил записанные координаты в память навигационной аппаратуры, включил систему «автопилотирования» и услышал робкий, словно виноватый, подрагивающий голос женщины, снова нуждавшейся в помощи.

Иван подошел к раздвижной переборке душевой камеры и постучал.

– Ну, что опять?

Ответ последовал неожиданный. Настолько, что мужчина не сразу поверил в него.

– Помогите, пожалуйста. Я, видимо, что-то неправильно сделала.

Ну и ну! Иван потянул ручку дверцы и едва не расхохотался. Его смущенная до крайности гостья стояла голышом, чуть повернувшись к хозяину полубоком, вся покрытая густым слоем пены. От неловкости и стыда едва не плакала. Но держалась.

– Вода. Напор стал слабеть, и я повернула рычаг. Напор сначала восстановился, а потом вдруг совсем пропал.

Не нужны были никакие долгие объяснения. Пилот давно понял все.

– А вам не приходило в голову, милейшая, что вы не на планете и не на круизном лайнере, где можно не считаться с расходом воды? Для чего же, по-вашему, на регуляторах установлены фиксаторы пользовательских режимов? Неужели неясно, что воду в космосе нужно включать только для непосредственного смыва или ополаскивания? Стоять и нежиться под постоянной струей, знаете, непозволительная роскошь для владельцев небольших кораблей. Вы истратили весь остававшийся у меня запас. Трудно сообразить? Я, видите ли, не вчера вышел в космос? Остался только необходимый резерв для сортира. Спасибо, сударыня. Что ж, используйте и его. Не ходить же вам в мыле.

С этими словами Иван протянул руку вверх и переключил клапан на потолочном блоке душевой камеры.

Спустя минут десять его нечаянная гостья, вся красная, не то от неловкости и стыда, не то от принятого душа, не то от простого волнения, поднялась в кабину пилота.

«Мул» конструировался как одноместный планетарный тягач, не предназначенный для длительных переходов. Однако маленькая каюта со спальным местом, расположенная у самого трапа в пилотажный отсек, и дополнительное складное кресло в кабине для лоцмана присутствовали.

Хозяин разложил лоцманское кресло, кивком головы предложил его женщине, куда она без промедления села.

– Простите меня, – снова извинялась она. – Я… в самом деле, поймите, я не думала о простейших вещах. Так обрадовалась возможности освежиться, так окрылилась спасением… Простите.

И снова она была подчеркнуто вежлива. Говорила ровным, спокойным голосом, хоть и бесстрастным от пережитого стресса. Говорила так, что Иван, не очень-то склонный ко всепрощению, все же смягчился.

– Оставьте, – более дружелюбно ответил Иван. – К чему ненужные причитания? Ничего не вернуть. Ладно. Как-нибудь протянем денек. Придется присесть на Нью-Арке. По правде, в мои планы подобное посещение не входило. Однако вас все равно необходимо высадить на ближайшей станции Либерти. Думаю, Нью-Арк вам вполне подойдет.

– Да. Разумеется, – сразу же согласилась она.

Иван покосился на собеседницу. Наконец задал ей вопрос, которого она давно от него ожидала.

– Что вы, служащая «Агейры», делали в заброшенных полях астероидов? Только не говорите, что не знали об активности ксенос.

Женщина облизнула губу. Явно нервничала.

– Знала, конечно. Я получила задание от исследовательского центра «Агейры» в Принстоне. Я по специальности астронавигатор. Вам же известно, что оружейные заводы Детройта постоянно подвергаются атакам рейдеров ксенос. ВКС Либерти вынуждены держать вокруг комплекса значительные силы. И Полиция совершает регулярные патрульные облеты фактории.

Она сделала паузу, давая возможность спасителю принять информацию. Затем пожала плечами и продолжила говорить, вроде как рассуждала:

– Не вижу смысла в этих атаках. Они какие-то бесцельные, хаотичные. Заводов ксеносам никогда не разрушить и не захватить. Беспричинно гибнет множество ни в чем не повинных людей. Вот я и выдвинула предположение на очередном экстренном заседании руководства отделов корпорации. Думаю, власти не могут полностью избавить нас от нападок бандитов потому, что где-то поблизости у ксенос есть замаскированная база. Я считаю, туда они и исчезают, как только появляются войска.

Иван усмехнулся, причем в выражениях не стеснялся.

– Какая для вас неожиданность! И это вы говорите о «невинности» жертв? Вы? «Агейра?» Лицемеры и циники!

Разинув рот от неожиданного утверждения собеседника, пассажирка сглотнула слюну. Уставилась на спасителя вопросительным взглядом.

– Вы же зонер, а говорите так, словно заинтересованный человек. И, простите меня, ваш язык, то есть ваша речь… она слишком правильная для представителя смежных миров.

– Потому что мой отец был чистокровным либерианцем. Я полукровка. А вы, мисс, к этому часу были бы дважды мертвы, если бы я был человеком не заинтересованным… Не понимаете? Поясню. Я бы не стал фильтровать ваш сигнал. Не стал оставлять груз без присмотра и возвращаться на приличное расстояние назад, чтобы подобрать вас, если бы рассуждал так, как рассудили когда-то ваши работодатели.

Она промолчала, но удивленный взгляд ее застыл на собеседнике в новом ожидании объяснений.

– Неужели вы никогда не слышали историю возникновения ксенос?

Женщина согласно кивнула.

– Слышала, разумеется. Но ведь все это нелепые домыслы и чистая ложь. Провокационная агитация террористической шайки…

Она снова умолкла под испепеляющим взглядом пилота.

– Дура! – неожиданно грубо высказался Иван. – Это бредовые объяснения ваших директоров чистая ложь. Как только «Агейра» получила контракт с кусарской компанией «Самура инкорпорейшен», собственные разработки месторождений сверхпрочных, драгоценных и редких металлов, необходимых в больших количествах для производства оружия и защитных экранирующих систем, стали для компании невыгодны. Содержание космических поселков для горняков, зарплаты, топливо и затраты на транспортировку ресурсов крепенько превышали стоимость, скажем, очищенного серебра, купленного у «Самура». Астероидное поле, на окраине которого я вас подобрал, это и есть место рождения ксенос. Ваши руководители тщательно скрывают от людей истину, но как только последний крупный астероид исчерпал запасы серебряных залежей, компания «Агейра» бросила на вымирание более восьмисот семей горняков, остававшихся под временными шаткими куполами в шахтерских поселках. Вот так, дорогуша! Потомки тех, кто все-таки выжили, дали клятву кровной мести «Агейра». Они небогаты. Летают на простеньких звездолетах гражданского происхождения. Оружие добывают в боях или с трудом покупают, если им удается. Ксенос остро нуждаются практически во всем, что обеспечивает элементарную жизнь, но никогда не прекратят войны, пока компания «Агейра» не понесет заслуженное наказание. Именно этого и боятся ваши руководители.

Собеседница не проронила ни звука. Молчала долгое время, обдумывая потрясающую информацию. Затем снова обратилась к спасителю.

– Откуда вы все это знаете? Не подумайте, чтобы я вам не доверяла, но согласитесь, обвинения столь бесчеловечного и отвратительного характера нуждаются в подкреплении…

– Для вас, – перебил Иван. – Для таких идеалисток как вы, слепо верующих в высшие цели и справедливость владельцев компании, да, вам нужны подкрепления и всякие доказательства. А для меня и таких же как я, одного того, что «Агейра» производит оружие уничтожения, поверьте, уже достаточно, чтобы усомниться в благих целях ораторов. Несущий Смерть во имя Жизни. Звучит как-то не очень обнадеживающе.

– Но, ведь… позвольте, мир и держится столько лет как раз потому, что любители его разрушать знают о грозной силе, готовой им противостоять в случае вспышки агрессии.

Иван повернул голову. Вновь усмехнулся (на этот раз с жалостью).

– Изучали историю? Так же рассуждали наши далекие предки. Америка всегда права, так говорили они. Наш образ жизни и мысли – единственно правильный. И ставили ракеты вдоль российских границ, думая, что этим защищают Европу. И совершенно не думали, что своими пресловутыми «защитными» мерами провоцируют русских на ответные действия. Причем действия адекватные, легко предсказуемые и естественные. Чем все закончилось? Мы с вами сидим здесь. Мы, потомки едва унесших от беды обгаженные задницы. Но мы живем. Повезло. Тех же, кто хотел построить «защиту» на гонке вооружений, их даже в памяти не осталось. Их прокляли. Придали забвению их имена. Но, видимо, половина тысячелетия мирной жизни слишком размягчила мозги в некоторых головах. Не улавливаете закономерность?

Она снова молчала. Снова думала, будто мысленно проводила совещательный форум. Делала какие-то выводы. Сама же их и опровергала.

– Мы с вами так и не познакомились, – неожиданно и не в тему сказал пилот. – Мое имя: Иван. А как ваше? Или это секрет?

– Виктория Хофман. Надо же. За подобными разговорами забываешь об элементарном приличии.

Она улыбнулась весьма обаятельно. Пожала плечами. Влезла во внутренний карман комбинезона и протянула спасителю регистрационную магнитную карту, заменившую устаревшие непрактичные паспорта с незапамятных времен.

Пока Иван вставлял карту в считывающее устройство, женщина снова заговорила.

– Скажите, откуда вы столько знаете? Простите. Не примите мое любопытство за бестактность, но вы не выглядите человеком, умудренным многолетним жизненным опытом, или тем, кто закончил парочку академий.

– Академию я закончил только одну, – вдумчиво ответил Иван. – Не удивляйтесь. Рейнландскую Академию Космического Пилотажа на Гамбурге. И было это довольно давно.

Магнитная карта вернулась к хозяйке. Сразу снова исчезла в том же внутреннем кармане летного облачения женщины.

В свою очередь Виктория Хофман теперь внимательно изучала личность неожиданного спасителя.

– И все-таки я ошиблась, – грустно подытожила Хофман. – Вы действительно моложе меня. И на целых шесть лет.

– Разве это имеет какое-нибудь значение? – с нелепой улыбкой спросил Трент. – Да, мне в этом году исполнится только тридцать. И что? Какая разница? Я подобрал выжившего человека после гибели его корабля. Думаю, вашему десятилетнему сыну и вашему мужу глубоко все равно, какой возраст у спасителя их драгоценной матери и жены… Судя по записи регистрации года рождения ребенка, я же правильно посчитал?

Вдруг он напрягся. Сбросил ход и пристально всматривался в показания локаторов дальнего обнаружения.

– Кажется, у нас небольшая проблема. Произошло именно то, чего я так опасался.

На экране локатора отчетливо различались три выделенные объекта. Первым были оставленные Иваном груженые лихтеры. Два других, исходя из знакомых сигнатур двигателей, боевые полугрузовые корабли чертовых мусорщиков. Падальщиков, мародеров. Как не назови – для проклятых юнкерсов все подойдет. И все будет правильным.

– Вот что, Виктория. Я бы советовал вам спуститься вниз и переодеться в мой запасной комбинезон. Белый цвет вашей агейровской униформы, если мы вступим в прямые переговоры на визуальном контакте, станет красной тряпкой для испанского быка.

– Вы собираетесь пустить их на борт? – в изумлении воскликнула женщина.

– Еще чего! – возмутился Иван. – На моем корабле никогда не будет запаха вонючего юнкерса, а вот разговаривать с ними без светофильтров защиты смотрового стекла нам придется. У нас говорят – общение лоб в лоб. На короткой дистанции прямого обзора. Чтобы видеть лицо собеседника. И видеть не по каналу радиосвязи. Иначе я груза не заберу. Эти скоты его уже облюбовали. Придется доказывать. Может быть, и подраться.

Возражать или спорить Виктория Хофман не собиралась. Незавидная перспектива – вновь оказаться на грани гибели, женщине вовсе не улыбалась. А пока она спешно облачалась в комбинезон зонера, бывший ей явно не по размеру, сам пилот на малой тяге подлетал к оставленному без присмотра грузу.

– Фрилансер: альфа 1-11-Z, – это ты, Трент?

Голос в кабине, звеневший в низкочастотных динамиках приемника космической радиосвязи, оказался знакомым.

– Васкер? – удивился Иван. – Хм. Я еще не успел отсканировать ваши сигналы, потому и не видел твой позывной. Хорошо, что это именно ты. Не придется бодаться с твоими собратьями.

Виктория к тому времени вернулась в кабину и присела на лоцманский стул. По всему видно, что свободное общение с юнкерами, презираемыми ее спасителем, весьма заинтересовало женщину.

– Давай оставим в покое моих коллег, Трент. Ты же видишь, здесь только я и мой постоянный напарник Густав. И мы знали, что лихтеры оставил именно ты. Знали, потому что подошли сюда, пока тепловой след твоего двигателя еще не остыл и не рассеялся. По сигнатуре определили.

Сообщение знакомого пилота насторожило фрилансера, но он решил отшутиться и рассмеялся:

– Хочешь сказать, что выполнял для меня функцию прилежного сторожа? Бескорыстно, надеюсь? Или сейчас запросишь оплату за труд?

– Хватит ржать! – осек Васкер. – Насчет сторожевой собаки я как-то не думал, а вот то, что ты неспроста бросил бесхозным драгоценный и не очень легальный груз, я сразу сообразил. Так что давай-ка поговорим как обычно, то есть без камуфляжа.

Черт! Так и знал. Трент прижал указательный палец к губам.

– Тсс! Ни звука. Зря вы поднялись сюда. Я же предупреждал. Но теперь уже поздно. И спуститься по трапу вниз вы уже вряд ли сможете. Наверняка засранцы сканируют мой корабль. Малейший толчок, удар или стук, и они его сразу услышат.

– Что скажешь, Трент? – торопил Васкер.

– Скажу? – Иван на секунду задумался. – Да ты, если честно, несколько не ко времени. Я, понимаешь ли, малость занят сейчас. Иначе, почему, как ты думаешь, я не определил твой корабль?

С этими словами Иван взял пассажирку за шею и резко уложил ее головой себе между ног. Только потом отключил светофильтр. Стекло кабинного фонаря стало прозрачным. Теперь Иван хорошо видел пилота погрузчика юнкерсов, тоже отключившего фильтр.

– О! – неподдельно удивился Васкер. – Кто-то изменил собственным принципам? Ты же никогда не брал на борт фифочек? Ого-го! Ну, извини! Удивил.

Виктория, красная от стыда, внезапно поднялась. Насколько смогла, изобразила на лице нагловатое безразличие и пальцами проделала характерный, несколько пошловатый жест.

– Завидно? Если очень невмоготу, могу помочь и тебе. Заплатишь?

Иван едва не выдал себя от столь изящной импровизации. Взял Викторию за шею и снова уложил ее головой вниз.

– Я тебе «помогу»! – притворно возмутился он вслух. – Давай, продолжай. И уши не грей. Здесь для тебя ничего интересного нет.

Сценка вышла очень правдоподобной. Подозрительный взгляд Васкера просветлел.

– Так в чем дело? – поинтересовался Трент.

– В том, что мы вычислили направление твоего теплового следа, приятель. Он вел именно в ту сторону, где ксенос расстреляли «мустанга» «Агейры». Мы видели, как они уходили. Нам с ксенами встречаться нельзя, потому мы свалили от греха подальше и наткнулись на твои лифтеры. Сразу поняли – рванул на сигнал бедствия. Так ведь?

Отпираться бессмысленно и ни к чему. Разумеется, каждый честный пилот в космосе обязательно придет на выручку терпящему бедствие кораблю. Но почему Васкер заострил внимание Трента на этом моменте? С чего такое неприкрытое беспокойство в его голосе?

– Ну, летали мы туда, – стараясь казаться бесстрастным, заговорил Иван. – Только поздно пришли. От корабля одни ошметки остались. Видели мы его. И сигнал к нашему появлению уже сдох.

– Правда? – недоверчиво переспросил Васкер. – Что ж, тогда ничего. Забирай груз и лети, Трент. Но так, на всякий случай просто знай: есть очень обоснованное предположение, что пилот в том «мустанге» был не один. И сигнальчик послал не он. Тот, кто был вторым, обнаружил координаты прыжковой дыры. Ты понимаешь, о чем я говорю. Вот и представь, что произойдет, если «Агейра» узнают об этой дыре. Ну, я все сказал. Пока. Ты меня слышал.

Снова включились защитные светофильтры. Автоматика подала энергию на силовые поля, предохраняющие корабль от мелких метеоритов и случайного мусора. «Мул» плавно вошел в «зацепление» с оставленным грузом. Мощный луч захватил лихтеры, а хладостойкие стальные тросы закрепили их. Надежно приковали к буксиру. Тронулись в путь.

– Вы ни о чем не спрашиваете, – первой нарушила молчание Хофман.

– Я зонер, если вы помните. Устав запрещает нам вмешиваться в дела любой другой фракции.

Интонация в его голосе не понравилась пассажирке.

– Иван, почему юнкерс сказал о нежелательной встрече с ксенами? Они что, враждуют?

– Враждуют? – с усмешкой ответил Иван. – Между ними война. Ксенос атакуют мусорщиков всюду, где только встречают. Они вообще воюют со всеми преступными группировками Сириуса. Я же вам говорил: «Ксенос» – не террористы. Они мстители и борцы с криминалом почище любой полиции. Главное – их нельзя подкупить. Идейные. Понимаете?

Собеседница замолчала. Сосредоточенно о чем-то раздумывала.

– Нас действительно было двое, – вновь заговорила Виктория. – Старшей группы была я. «Мустангом» управляла Рамиза Рушан. Наемный пилот. Тоже, как и вы, из фрилансеров. И мы действительно нашли дыру. Действительно установили ее координаты. Действительно пытались переслать данные на «Рио-Гранде», но не смогли. Очень мощное искажение пространства. Сумасшедшие помехи и выбросы сгустков энергии аномалии не позволили сделать этого. Мы выбрались в открытый космос, но связаться с линкором так и не сумели. Попытались двинуться вдоль поля астероидов и нарвались на патруль ксенос.

Женщина опять сглотнула слюну. Иван давно заметил физиологическую особенность новой знакомой, ибо она делала так всегда, когда чересчур волновалась. Сейчас она, думается, восстановила в памяти неприятную картину хождения на волосок от смерти. Как тут не волноваться?

– Рамиза почувствовала близкий конец. Велела мне лечь в капсулу и сказала, что выбросит меня в космос с кучей ненужного хлама. Сказала, что «мустанг» одноместный, преследователи не заподозрят обмана, а выброс мусора примут за стремление к облегчению корабля. Сказала, чтобы я не включала сигнал бедствия, пока не буду уверена в полном одиночестве, а она постарается увести нападавших подальше, если получится. Так и сделала. И погибла, спасая меня. Если я не привезу обнаруженных данных, то ее смерть станет напрасной. Вы понимаете?

Трент с сожалением посмотрел ей в глаза, в глубоких уголках коих уже выступили капельки первых слез.

– Понимаю. А вы? Вы понимаете: передав координаты единственной свободной транспортной артерии ксенос в этих просторах, вы обречете на медленную и мучительную смерть несколько тысяч людей? Среди них, между прочим, немало детей. И как? Решайте сами. Повторяю – я зонер. Я спас вас, потому что придерживаюсь кодекса чести космопилота. И, несмотря на симпатию к ксенос, я не выброшу вас за борт. Не убью и не стану принуждать к уничтожению данных. Я доставлю вас, как и должен, как обещал, на Нью-Арк. Вы же думайте сами, как вам правильно поступить. Но знайте! Когда-то ваши работодатели уже обрекли этих людей на голодную смерть. Если Флот, Полиция или СБС перекроют дыру, лишив базу снабжения, ксенос не захотят умирать от удушья или от дегидрации. Они предпочтут погибнуть в бою. Вместе с детьми. С женами и стариками. Они пойдут на прорыв. И смерть их ляжет на ваши плечи пожизненно. Если сумеете с этим спокойно спать, валяйте!

Напряженная тишина висела в салоне. Трент установил новый курс. Теперь, когда раскрытия тайны прыжковой дыры можно не опасаться, направил «мула» прямиком на нее. Самый быстрый способ попасть из Колорадо в Нью-Йорк, минуя многочисленные полицейские кордоны и патрули.

– Заберите, – услышал он голос Виктории.

Трент приподнялся и обернулся. Пассажирка стояла у трапа с форменным комбинезоном в руках и протягивала ему электронный голографический накопитель данных, каким снабжают всех исследователей новых районов, космогеологов, астрогеографов и навигаторов.

– Возьмите. Вы правы. Какой бы веской не была причина, но я не стану убийцей детей.

Иван протянул руку и задержал ее, словно желал убедиться в твердости неожиданного решения пассажирки. Убедился. Кивнул и забрал электронный блокнот.

– Вы бы сказочно обогатились, отдай вы данные по инстанции.

Глаза женщины светились иначе. Не грустью. Не сожалением. Они светились спокойствием.

– Возможно, – подтвердила она предположение пилота. – Но я и так не бедствую. У меня отличная квартира в самом Принстоне. Престижный район на Манхэттене. Я могу позволить себе нанять персонального учителя для сына и домохозяйку, но никакие деньги не заменят мне спокойного сна. Тут вы безоговорочно правы.

Иван искренне улыбнулся и пригласил ее снова присесть.

– Решение верное. Не жалейте о том, что вы сделали. А работодателям обязательно расскажите о поступке напарницы. Заодно и проверите их реакцию. Скажите, что ничего не успели. Не успели даже очухаться и добраться в район поисков. Попали в засаду. Ведь… я так понял… на связь вы не выходили?

– Я подумала так же, – ответно улыбнулась Виктория. – Нет. Я же сказала, мы не смогли выйти на связь.

– И отлично!

Трент встал и дважды звонко хлопнул в ладони.

– Тогда, дражайшая моя гостья, думается, пора нам перекусить. И мой комбинезон пока не снимайте. Попутных встреч еще может быть много.

Женщина стыдливо окрасилась и усмехнулась.

– Как-то не слишком привычно играть роль дальнобойщицы-шлюхи.

Теперь Иван ответно заулыбался.

– А получилось неплохо… простите. Пришлось. Но, думаю, я знаю способ облегчить терзания вашего ущемленного самолюбия. Бутылочка «Граппы» поможет? Настоящей «Граппы». Доставленной с Мальты.

В повеселевших глазах спутницы зажегся живой огонек.

– Ого! Целое состояние. И не жалко?

– Чего жалеть? Прекрасный напиток по прекрасному поводу. Но к нему нужно кое-что приготовить. Например, запеченную с сыром форель.

– Что? – неподдельно воскликнула Хофман. – Натуральная пища? Это же суперделикатес. И безумное расточительство. Я, со своими доходами и с солидным денежным содержанием мужа, могу позволить натурпродукт лишь изредка. Скажем, по случаю какого-нибудь торжества.

– А я предпочитаю в космосе готовить еду сам. Синтетические пасты и рационы, конечно, тоже имеются, но я их держу на «черный день». Видите ли, на фрипортах принимают любых гостей, и изгои тоже садятся на наши причальные палубы. И торгуют, естественно. Так что с натуральными продуктами у нас проблем нет, и стоят они значительно дешевле, чем для других. В силу вступают льготные условия поставок с изгоями. Мы же ко всему прочему частенько покупаем необходимые товары на планетах и станциях, закрытых для них самих. Максимальными скидками они рассчитываются с нами за гостеприимство, за возможность передохнуть и починить корабли. Представитель любой иной фракции покупает натуральное продовольствие по сложившимся в регионе ценам.

Как только подготовительная стадия размораживания натуральных продуктов закончилась, Иван взял в руку отданный пассажиркой блок данных. Открыл лючок плазменной горелки, предназначенной для сжигания легкого мусора, и бросил его туда.

– Так спокойнее, – сказал он. – А теперь, прошу не мешать…

Ужин вышел на славу. Запеченная форель волшебными ароматами вызывала обильное слюновыделение еще в процессе приготовления, а уж потом, что и говорить! И превосходная «Граппа», крепкая настойка из соков лучших сортов мальтийского винограда, как нельзя ярче подчеркивала вкус изысканного блюда.

Через пару часов путешествия «мул» подошел к району прыжковой дыры. Внушительная энергетическая аномалия, по размерам не уступающая гигантским вратам гиперперехода.

Им несказанно повезло. Никого из нежелательных попутчиков по дороге не повстречали. Единственный раз Трент услышал свой позывной уже на подлете к дыре. Патруль ксенос приветствовал старого друга. Виктория в это время спала.

Спала женщина и в процессе пространственного перехода. И даже к лучшему. Ощущения жуткие. Страшные и неприятные. Иван всегда проходил через них с закрытыми глазами. И тошнило нередко. Не сейчас. Опять повезло…

Едва трудяга-«мул» вынырнул из аномального облака в системе Нью-Йорка, случилось нечто, изрядно подпортившее зонеру настроение.

– Ладно, приятель, скажу один раз, – раздался не очень уверенный голос в приемнике. – Брось груз, а сам можешь проваливать. Пощадим. Если не сбросишь, подсказывать нужно, что из этого выйдет?

– Ага! Вот только штаны подтяну, – ответил Иван.

Груз он действительно отцепил. Отцепил, потому что иначе не смог бы двигаться и сражаться. Но, вместо того чтобы освободить место для стыковки проклятому юнкерсу, «мул» развернулся к неудачнику-гопнику и дал залп из обоих подфюзеляжных орудий.

– Внимание ксенос! – зазвучало в эфире на открытом канале. – Это фрилансер: альфа 1-11-Z. Атакован четырьмя юнкерами. Вступил в бой. Нужна помощь.

– Вот гадина! – зазвенело в приемниках. – Ксенос вызвал…

Но дальнейшие слова рейдера юнкеров потерялись в ответах патрулей ксено.

– Держись, брат! Черный: 2-12-1, ксено. Идем на выручку. Время подлета четыре минуты.

– Ксенос, красный: 14-21! Иду, приятель. Пару минут.

Залп «мула» погасили молекулярные щиты погрузчика юнкерсов, но враждебный корабль откинуло в сторону. Трент же пролетел на ускорителе в центр формации мусорщиков и дал второй залп. По двигателям.

Пока длинные корабли юнкеров разворачивались, так как не имели задних стволов и поворотных турелей, Иван маневрировал и тянул время, не подставлялся под носовые орудия врагов и прикрывался вражескими корпусами.

В кабине не вовремя появилась Виктория. Заспанная и встревоженная. Очевидно разбуженная грохотом и вибрацией лазерных пушек «мула».

– Сядь и не мельтеши! – резко бросил Иван, дав очередной залп по юнкерсу.

– Мы уже перешли на «ты»? – невпопад высказалась пассажирка, но приказ выполнила.

Новый залп «мула» с боковым движением вправо зацепил юнкерса. Энергетический щит «упал», как принято говорить у космобойцов. Часть зарядов мощного «агейровского» корабельного лазера пробила бронированное покрытие корпуса. Один из двигателей врага задымил, что в космосе бывает только при повреждении воздуховода или других систем, связанных с кислородом.

– Уходим! – услышал Иван голос предводителя нападавших.

В пылу боя тот не отключил общий канал. И не важно. Важно лишь то, что к месту сражения стремительно приближались шесть ярких точек. Приближались и превращались из точек в готовые к бою звездолеты друзей.

Иван не преследовал юнкеров. Зачем? Они пользуются излюбленной тактикой шакала Табаки из всеми любимого мультика Маугли. «А мы уйдем на север…» – так пел этот трусливый подвывала Шерхана. Вот и у нас, если гоп-стоп не удался, юнкерсы сломя голову сматываются на базу Рочестер, что находится в поле обломков и мусора времен первой колонизации, прямо за столичной планетой Либерти, за Манхэттеном; либо стараются вытянуть преследователей ближе к планете под удар регулярных патрулей Флота, СБС или Полиции. Такие вот моральные уродцы эти Содружество Юнкерс.

И сегодня разнообразием действий неудачники не отличались, только «добежать» до Рочестера они ни за что не успели бы, потому и ломанулись к Манхеттену. Подоспевшие ксенос их слегка подогнали, но за пределы поля обломков не вышли. Слишком опасно. И незачем.

После коротких приветствий и взаимных любезностей корабли ксенос вернулись на прежние маршруты. Иван зацепил груз и потащил его дальше, пока не заметил смятение в глазах миссис Хофман, молчал.

– Что? – спросил Трент.

Женщина ответила сразу, как сказали бы музыканты: одним дыханием.

– Ксено. Вот почему вы говорили про «дважды мертва». Я подумала, с чего дважды? Теперь поняла. Один раз несложно сообразить, я задохнулась бы в капсуле. Второй… вы могли меня попросту сдать, но не сдали? И даже сейчас? Несмотря на то, что узнали опасную информацию?

Иван перестал улыбаться. Как-то не к месту в такие моменты.

– Как видите, не отдал. А надо было? Мне кажется, нет. Но вы правы в оценке возможности. Среди ксенос много моих хороших знакомых. Не то чтобы тех, о ком говорят – друг. Такие тоже имеются, но друзей не бывает много. Диалектика жизни. А не отдал? Так я же вам все сказал: я фрилансер, я не пират. Зонер. Вообще-то, я до последней минуты надеялся, что вы поступите именно так, как вы и поступили. Переживал ли? Еще как! Уши закладывало. И все же женщина, тем более сама мать, не может равнодушно убить дитя, пусть и не ее собственное, потому что она – женщина! Она скорее себя убьет. Я говорю о полноценной женщине, Виктория, женщине, созданной Богом порождать жизнь, но никак не лишать ее. Именно таковой вы мне представлялись с минуты знакомства. Чертовски приятно, что я не ошибся! А самки животного происхождения, бросающие детей, продающие их… таких амеб я за людей не считаю, не то что за женщин…

Какое-то время в салоне царило молчание. Темнота космоса понемногу смещалась. Впереди огромным подсвеченным диском висела планета Манхэттен, столица современного Либерти.

– Надо же, – искренне дивилась Виктория Хофман. Никак не могла отойти от предыдущего разговора. – Я, служащая «Агейра», всего в двадцати метрах видела злейших наших врагов и осталась жива. Словно во сне. Мистика какая-то.

– Как сами теперь понимаете, миссис служащая «Агейры», эти ребята совсем даже не кровожадные. Скажу по секрету: они действительно могут быть хорошими друзьями, стоит лишь их получше узнать.

Она покачивала головой, соглашаясь со спутником, и вдруг неожиданно сменила тему.

– Я не ожидала. Никогда не предполагала, что поле обломков первой колонизации такое огромное. Сколько же тут металлического хлама. Почему бы его не использовать?

– Барахла и мусора много, – подтвердил Трент. – А металлолома гораздо меньше, чем вы представляете. С виду – да, но в основном бывший металл. Структура полностью нарушена перепадами температур. Коррозия шкалила еще до попадания на орбитальную свалку. Мусорщики достают тут, конечно, пригодные к переплавке детали, но их немного. Перебирают по паре сотен тонн шлака, чтобы найти тонну пригодного материала. Древние не думали о последствиях. Их представления будущего были далеки от реальности наших дней.

До выхода на орбиту Манхэттена оставалось не более шести часов крейсерского пути. Входить в атмосферу планеты Иван не собирался. Для этого требовалась довольно длительная процедура регулярных стандартных формальностей. Самовольный вход в атмосферу любой планеты обязательно приведет к неминуемой конфискации корабля (в лучшем случае). Или тебя просто собьют. Уничтожат.

Умудренные тяжким опытом, безответственно сжигать озоновый слой, тем более во многих местах искусственно созданный, люди категорически избегали. Стыковка и высадка на космодромы населенных планет осуществлялась только посредством прохождения через стыковочное кольцо. Сложные технологии, но очень полезные. Их разработали в институтах либерианской компании «Инженерия Глубокого Космоса».

Существенно то, что Тренту не нужно было высаживаться на планету, даже опасно, учитывая происхождение его груза. Вдруг какой-нибудь дотошный патрульный просканирует лихтеры. Все. Конфискация неминуемая. И штраф. Старания прахом.

Рядом с планетой висела громадина космической станции Нью-Арк. Именно она-то и нужна Тренту. Процедура заправки водой много времени не займет. Сдача властям спасенного гражданина Либерти тоже.

Для того чтобы максимально сократить промежуток времени пребывания на Нью-Арке Иван отправил сообщение о Виктории Хофман заблаговременно. И вот, когда «мул» приблизился к планете настолько, что стали невооруженным глазом видны кольца Торгового Пути, навстречу вышли четыре патрульных «патриота» СБС Либерти, сопровождавшие бронированный транспорт «Агейры».

– Фрилансер: альфа 1-11-Z, это Служба Безопасности Свободы. Остановите двигатели и приготовьтесь к передаче вашего пассажира.

Иван, удивленно почесав затылок, уставился на ожившую спутницу.

– С чего бы СБС встречать меня загодя? Допустим, «Агейра» считает тебя обладательницей неких бесценных сведений. Наверняка же они не знают, могут только предполагать… Чему вы улыбаетесь, Виктория? Я сказал что-то смешное?

– Нет, – продолжала лыбиться женщина. – Я узнала голос, передавший вам предупреждение. Это Стивен. Мой муж. Он – офицер СБС. Я вам раньше не говорила, потому что не имела на то права. Сейчас сказала. Уже не боюсь. И, знаете, Иван, сохраните мои личные данные в сканере. Вы удивительный человек, простой, честный, образованный и невероятно самоотверженный. Может быть, когда-нибудь мы еще встретимся. Во всяком случае, я бы не возражала…

Глава 2

После сдержанного прощания с Викторией Хофман, в результате чего Иван Элисон Трент, рядовой зонер, фрилансер: альфа 1-11-Z стал в некотором роде популярностью в Либерти, так как возвращение и передачу властям спасенной представительницы всесильной «Агейры» транслировали по межпланетным каналам правительственных новостей, пилот не испытывал радостных чувств.

Во-первых, (и это, наверное, самое положительное) Иван познакомился лично с мужем женщины. Сильным, высоким (ростом с Ивана, может, чуть ниже), сорокалетним мужчиной с погонами полковника СБС. Такие знакомства бывают на пользу.

Во-вторых, излишняя популярность подобного плана обязательно приведет к напряженным объяснениям с ксенос. Пусть Трент и не сомневался в положительном исходе беседы, сам ее факт – уже неприятность.

В-третьих, заслуженного гонорара от корпорации спаситель не получил. Стоило ему заикнуться о вознаграждении, ответ последовал краткий и предельно ясный. Ему дали понять, что закрытие глаз на незаконное присвоение собственности «Киширо» – и есть благодарность, а стоимость добытого груза – компенсация и вознаграждение.

В-четвертых, вместо планируемых пары часов, на формальности и прочие процедуры ушел почти целый день. Трент и так задержался по времени. Если Бренниган успел сойтись с покупателем, всякого рода задержки на пользу ожидаемой сделке не шли.

Были еще некоторые скользкие моменты в нежелании Трента протирать штаны в Либерти. Это уже частности, можно и опустить.

И все-таки существенную поблажку в качестве личного бонуса за спасение любимой жены полковник СБС Стивен Хофман для зонера сделал. Стоило Тренту пожаловаться на потраченное время, на возможный срыв долгожданного контракта, как муж Виктории незамедлительно отдал распоряжение по служебным каналам устроить «зеленую» улицу по торговым путям для «фрилансера: альфа 1-11-Z» до самого Беринга.

Удачное обстоятельство избавило Ивана от нужды обязательно двигаться окольными тропами. Постоянно трястись и бояться сканирования многочисленными полицейскими патрулями, Флотом, СБС и проклятыми «Баунти Хантер» Свободы. И скорость движения по официальным сверхскоростным торговым путям позволяла восполнить потерю драгоценного времени.

В итоге фрилансер уверенно подлетел к стыковочному посту торговой линии на Форт Буш, где его действительно ждали. Без всякой очереди и задержек «мул» вошел в зону активации наружного кольца…

Последний участок пути. Там, за вратами гиперперехода из Техаса, открывалась родная система Беринга. Всего сутки. Не сравнить с крейсерскими передвижениями. Можно даже махнуть рукой на неприятные ощущения. Домой! Скорее домой! И не стоит задумываться о том, что за какие-то тридцать часов ты покрыл расстояния в… ох уж эти самые расстояния!

Здесь, в промежуточном мире системы Беринга, просторной и чистой, с красочными видами далеких туманностей, остывающих и нарождающихся звезд, среди всей этой сказочной красоты Трент смог наконец расслабиться по-настоящему.

У входного портала приемного блока автоматизированного активатора торгового пути в ожидании очереди висели несколько транспортов, конечно же, и сопровождавшие их истребители, даже космический модуль-строитель.

Трент не стал ожидать. В системе зонеров распоряжение полковника СБС не имело никакой силы, поэтому Иван запустил маршевый двигатель и взял курс на Фрипорт.

Топливо, затраченное немного сверх нормы в процессе подбора Виктории, обернулось избыточной экономией в результате перемещений торговыми коридорами. Если бы не нужно было поддерживать в рабочем режиме системы навигации и жизнеобеспечения, двигатели в гиперскоростных потоках можно было бы совсем отключать.

Кстати, по поводу топлива нужно обязательно заострить внимание на паре интересных моментов.

Дело в том, что современные двигатели, как межпланетные, так и малые планетарные, работали на открытом когда-то, но не так уж давно, Н(аш)-топливе. Что это такое? В этом и весь интерес.

Это мхи. Да-да, ни что иное как особый вид крайне неприхотливых, очень быстро растущих, легко адаптирующихся на любой поверхности мхов. Все, что нужно для успешного развития обширных колоний этих удивительных растений – небольшой атмосферный слой с обязательным содержанием водорода. Остальные составляющие их не интересовали. Мхи вбирали в себя лишь серу и водород, поэтому на планетах с активной вулканической деятельностью плантации мхов давали по два «урожая» в сезон. Восемь за год.

Когда мхи «вызревали», они становились темно-зеленого цвета. Их собирали, укладывали под пресс, и готово! Получалось нечто вроде желе. При этом, в отличие от хорошо знакомого тяжелого водорода, новое, растительное образование оказалось полностью безопасным, стабильным. Немного повышенный уровень радиации легко гасился контейнером содержания.

Единственное неудобство в использовании: Н-топливо перед подачей в рабочую камеру двигателя необходимо подогревать. Люди применяли простой спирт. Точнее, его пары. Достаточно смешать их с самим топливом, пропустить через нагнетатель, ну и так далее…

Через несколько часов, пролетевших мгновением, груженый «мул» Трента приблизился с дому настолько, что Иван мог в оптике визоров различать швартовочные мачты крупнотоннажных межпланетных грузовых транспортов.

Гиганты-тяжеловозы при всем желании не смогли бы уместиться ни в один док. Потому их и оставляли в швартовочных гнездах под охраной многочисленных орудийных турелей и генераторов энергощитов. Члены экипажей пришвартованных кораблей, желавшие посетить различные заведения фрипорта, перевозились на станцию обычными челноками. Если же тяжеловоз разгружался или грузился каким-то товаром именно тут, к нему подлетал специальный рабочий корабль, вроде того, что Трент видел в очереди, когда вынырнул из техасских ворот.

Структура фрипортов очень многообразная. Посетители допускались только на гостевой уровень, где располагались бары, салоны, мастерские тату, платные бани, кино и танцевальные залы, и, конечно же, обязательные бордели. Как же без них?

Своих проституток среди зонеров не водилось с незапамятных времен. Замкнутая ограниченная площадь. Постоянный, хоть и немаленький коллектив. Все обитатели знакомы друг с другом. И главное – дети. Детям не объяснишь, почему их мать занимается проституцией. И детей не остановишь. Прознают – обязательно задразнят, затюкают и заклюют детей той, кто работает на панели.

Если на подобные заработки решится незамужняя женщина, не имеющая детей, то замуж такая дамочка не выйдет уже никогда. Ее с позором выдворят на любую планету, где у нее не будет гражданских прав, дома и вообще ничего. Где она станет «никем». Та же участь ожидает ту, кто родит ребенка не будучи замужем.

Да! Зонерам нужны здоровые семьи. Полиция Нравов им позавидует. Космическая станция – не планета. Здесь все живут по строгому распорядку. И все заняты делом.

На фрипорты для «работы» прилетают шлюхи из разных систем. Проходят обязательную регистрацию, медицинскую проверку, проверку на фракционную принадлежность, благонадежность и в таком духе. Только потом их прибирают к рукам владельцы борделей. Не всех, разумеется.

Те, кого отобрали, получают временное жилье в своем заведении, контракты, и, так сказать, поле деятельности. Те, кто отбор не прошел, уезжают обратно. Самовольная индивидуалка – покойница без предупреждения. При попытке заполучить первого же клиента ее ожидает мусорный шлюз.

Поначалу заезжие путаны пробовали возмущаться: зачем власти зонеров перетряхивают вверх дном их незавидную подноготную? А затем, что на фрипортах принимают любых посетителей. Еще с древнего мира шлюхами прикидывались нанятые кем-то убийцы. Способы очень действенные. А зонерам как раз и не нужно, чтобы у них в вотчине убивали кого-то и орудовали чьи-то агенты, кроме собственных.

Впрочем, жилые уровни фрипорта надежно охраняются. Инородцев туда не пускают даже в качестве гостя. Таковы правила безопасности, и следят за этим не только электронные сторожа и блоки лазерных сканеров.

Существует у зонеров и Национальная Гвардия. Конечно же, существует. Существуют космические патрули и конвой транспортов. Существует разведка. Дежурные круглосуточные службы. Диспетчерская и грузовые склады. Существуют плантации гидропоники, подобные гигантским, протянутым в стороны железным рукам, накрытым прозрачными армированными куполами, внутри которых поддерживается нужный посадкам режим освещения и микроклимата. Коротко говоря – свой компактный, полностью автономный, сжатый в пределах космической станции, но полноценный жилой мирок.

– Диспетчерская Фрипорт-2, фрилансер: альфа 1-11-Z запрашивает причальное место у грузового портала.

– Добро пожаловать домой, Трент, – раздался в ответ звучный голос одного из диспетчеров. – Не возражаешь, если я просканирую груз? Думаю, нет.

Иван рассмеялся вопросу. Можно подумать, если бы он возразил, диспетчерская служба Фрипорта-2 отвязалась бы от него. Ага. Как же!

– О! – снова звучало в динамиках. – Надеюсь, ты никого не убил? Швартуйся у причала «9» во втором секторе. «Мул» погонишь в док?

Трент успел к тому времени ввести данные причального луча сектора.

– Вы меня с кем-то путаете, дамочки! – притворно обиделся он. – Я всегда был примерным зонером. Никогда не грабил и не убивал. Защищался, это да, но всегда чтил наши законы и Устав Фрилансеров… Спасибо за помощь. Луч принял. «Мул» останется в зацеплении. Я оплачу стоянку.

– Понятно, – серьезным тоном ответил другой диспетчер. Голос мужской и, казалось, немного простуженный. – С возвращением, Трент.

– Спасибо, Фрипорт-2. Дом, милый дом!..

И все же, пока Иван завершал многочисленные процедуры крепления и «постановки на якорь», пока отключал энергетическую установку и оплачивал стояночный блок, прошел почти час.

Лифт остановился на четвертом жилом уровне. Не успел Иван выйти, уставшего космопилота едва не сбила с ног шумная ватага бегущей детворы. Дети смеялись, толкались и голосили на всю округу. Видимо, только что закончились занятия в школе.

Да-да. Школа на Фрипорте-2 тоже имеется. И детский дошкольный участок тоже. Причем круглосуточный. Родителям нужно работать.

Завернув за угол, Иван зашагал по длинному дугообразному коридору к двери с номером «72». Возле другой двери, двери с номером «64», на миг задержался. Прислушался и пару раз постучал. Никто не ответил, и Иван направился дальше.

Вот и дома. С нескрываемым удовольствием Трен разделся и встал под расслабляющий массажный душ! С благословенным наслаждением истинного гурмана выпил чашечку натурального кофе. Извлек из стенного шкафчика повседневное одеяние, состоявшее из обычных штанов с накладными карманами, толстовки и безрукавного жилета. Придирчиво осмотрел, даже понюхал, не пора ли сдать в чистку, но остался доволен.

Теперь можно заняться делами. Первое из них – отыскать Бреннигана. Если дома его нет, значит опять надирается в баре «У Вилли», либо зависает в борделе Салливана Ротко. Кстати, наверное, единственного «приличного», если уместно так говорить о торговцах женскими телами, владельца притона.

Справедливости ради отметим, Ротко отбирал для «работы» самых представительных «девочек». Был очень дотошен в отношении медицины, гигиены и общего опрятного вида нанимаемых шлюх. Заметит грязь под ногтями, серую шею, немытые пятки, ну и всякое безобразие – все, о вакансии кандидатка может забыть. Много претензий и требований предъявлял Ротко к персоналу. Правда и цены на предоставляемые услуги в его заведении держались выше принятых.

Так или иначе Брениган в период загулов зависал именно там. Туда и направился Трент после того, как не нашел приятеля в баре.

– Тут? – поздоровавшись, спросил он дежурного администратора.

О ком спрашивал Трент уточнять без надобности. Абсолютное большинство зонеров фрипорта не вели дела с Бренниганом. Не вели, ибо в силу непостоянства, безответственности, склонности к банальным загулам, единственный сын уважаемых всеми родителей, погибших в трагической катастрофе на астероидной шахте, сам уважаемым не был. Наоборот. Его сторонились. Его избегали. От него отмахивались. Над его предложениями посмеивались. Некоторые его презирали открыто. И водился с ним только Трент, потому что с раннего детства дружил.

– Как обычно, – кивнул админ, – В том же номере. С ним новенькая.

-– Мне-то какая разница? – усмехнулся Иван. – Пойду потревожу. Иначе, это надолго.

Знакомый администратор борделя хитро прищурился и хохотнул. В тот момент Трент не догадывался, по какому поводу прозвучал колкий смешок.

Разрисованная узорами дверь беззвучно открылась. Иван уверенно шагнул в глубину помещения и остановился возле широкой двуспальной кровати.

Бренниган спал. Спала и его спутница, накрывшись теплосберегающим одеялом почти с головой. Трент видел только пышные русые волосы.

– Надевай портки и топай за мной.

Сказав, Иван толкнул приятеля сильной рукой. Бросил ему на голову небрежно снятые брюки, валявшиеся до того на полу.

Бренниган недовольно поморщился. С трудом приоткрыл заспанные, еще и опухшие от пьянства глаза.

– Иван?! – хрипло пробурчал он. – Ты уже возвратился?

Пока приятель наскоро облачался в одежды, Трент отошел в небольшой тамбур, заменявший в помещении прихожую и коридор. Через минуту появился и Уоррен. Теперь, когда окончательно пробудился, полез с обнимашками, но был резко осажен Иваном.

– Сука ты, Бренниган, – выругался Иван. – Я корячусь в поте лица. Рискую шкурой. Влипаю в историю. Тащу сюда этот чертов груз, а ты? Ты чем занят, ловелас недоделанный?

Выговор на виновника не подействовал. Не впервой выслушивать разгромные «комплименты» от друга. Что примечательно, глаза зонера, мутные и не вполне протрезвевшие, светились искренней радостью. Видимо, неожиданной встрече с приятелем он был действительно рад.

– Не бурчи, а! Хоть ты, – взмолился он. – Кстати. Одолжи мне сотню кредитов. Лучше две. Я отдам, ты же знаешь.

Иван уставился на него подозрительным взглядом.

– Именно, что знаю. Когда ты научился отдавать долг? И с чего? С каких заработков? Деньги, что я дал за прошлое дело, наверное, все просадил? Развлекаешься с проститутками. Ты покупателя на товар нашел?

– Тсс! Не кричи. Нашел, не переживай… Кстати, насчет проституток… Одолжи денег, не жмись. Надо очень.

И тут до Ивана дошло. Большие глубокие глаза Трента стали еще больше и глубже.

– Чего? Ты развлекаешься в долг? Как же Ротко допустил такое невероятное действо? С каких пор ты у него в списке благонадежных?

– Ну, не кричи ты! – снова молил Бренниган. – Начальную сумму я заплатил. Просто…

Опять пронзающий взгляд Трента заставил приятеля замолчать.

– И сколько же времени ты зависаешь?

Бренниган уставился в пол. Смотреть в глаза единственному другу он явно не мог. Какие-то остаточные крохи того, что у большинства нормальных людей называется совестью, видимо, у него еще сохранились.

– Не помню. Дня два, думаю.

В уме Иван быстро прикинул круглую циферку долга владельцу борделя, накапавшую по существующему прейскуранту. Снисходительная или даже нелепая улыбка тронула губы фрилансера.

– Две сотни, ты говоришь? А знаешь, что? Пошел ты, Бренниган. На этот раз ничего я тебе не дам, сам выгребай за собой дерьмо. Вместо подготовки важнейшей сделки, вместо того чтобы удерживать покупателя, ты…

– Подожди, Трент. Не горячись!

В очередной попытке смягчить гнев Ивана приятель сложил руки.

– Так она же и есть – покупатель.

Вот! Бабах! Что-то тяжелое упало на голову, или прозвучавшие слова Бреннигана тюкнули обухом по затылку Ивана? Он схватил товарища за грудки и плотно прижал к металлической переборке.

– Ты что… ты ей все рассказал? – не сдерживаясь, прокричал Трент. – Ты идиот? Ты желаешь увидеть на фрипорте армию приставов Кусари? Ты спишь и видишь, как добровольно даешь кусарцам повод для реальных претензий? Ты хочешь, чтобы они потребовали компенсации или закрыли зонерам пространство своих систем? Это финал! Тупостью, неизлечимой безответственностью и раздолбайством ты, друг, достал даже меня. Больше никогда не подходи ко мне. Видеть тебя не хочу.

– Да подожди же ты! – ответно закричал Бренниган. – Она тебя знает. И ты ее знаешь. Во всяком случае, она так сказала, когда… ну, тогда, короче…

Случись пересказанный разговор при иных обстоятельствах, Иван бы не усомнился. Вполне вероятно, на Фрипорт-2 могла залететь одна из «крылатых нимф», допустим, с планеты Гамбург, где Трент учился когда-то и куда частенько летал по торговым делам по сей день.

Здесь, у себя дома, для сородичей-зонеров Трент был приличным, благонадежным и уважаемым молодым мужчиной, воспитанным в духе общепринятой зонерами морали. Вполне респектабельным в любых делах.

Местных борделей он избегал, не желал портить себе репутацию. Не желал дурной славы в умах зонерских девушек. Когда-нибудь и он женится, и по этой причине Трент предпочитал удовлетворять физиологические потребности на стороне, как и многие разумные холостые мужчины зонеров.

– Знает меня? И что с того? Бренниган, ты сливаешь убойную информацию проститутке! Ты с головой дружишь, кретин?

– Трент, не кричи. Он действительно виноват, но не настолько.

Голос. Приятный низковатый голос женщины, доносившийся из спальни, показался Ивану отдаленно знакомым. Он шагнул внутрь помещения и пристально уставился на кровать.

Молодая, очень фигуристая пышноволосая дамочка сидела спиной к двери и старалась быстрее привести себя в надлежащий вид. Но даже не видя лица, Трент узнал ее. Узнал и попросту обалдел. Как?

– Анна? Анна Штайнберг? Какого черта тут творится вообще?

Услышав из уст Трента имя нечаянной «компаньонки», Бренниган оживился. Смело шагнул вперед и хлопнул приятеля по плечу.

– Вот видишь! Я же сказал, она тебя знает.

Иван не ответил. Вернее, он заговорил, но не с Бренниганом.

– Может быть, господин летный инструктор мне объяснит, почему я вижу ее в заурядном борделе, в постели моего непутевого друга? Как случилось, что самая молодая и перспективная офицер Рейнландского Военного Флота, непревзойденная мастер экстремального пилотажа стала простой девкой, торгующей телом?

– Заткнись, Трент! – раздалось в ответ.

Анна Штайнберг закончила одевание. Встала с кровати и подошла ближе к бывшему стажеру, кстати, тоже когда-то самому молодому на курсе кадету и самому талантливому среди всех.

Она лишь на полтора года старше Ивана. Высокая, стройная и невероятно обаятельная женщина. К тому же истинно прирожденный пилот. По этой причине ее и назначили на должность инструктора молодежи без надлежащего стажа.

– И знаешь, – покраснев до самых кончиков ушей, открытых теперь, когда прибрала длинные волосы, сказала она. – Ради всего святого, одолжи ему денег, иначе и мне не заплатят. Ты ведь местные правила знаешь. Пожалуйста. Потом мы поговорим.

Иван посмотрел ей в лицо. Да, уж. Превратности жизни. Он помнил ее не такой. Весь курс парней сходил по Анне с ума. Едва она появилась впервые, подтянутая, фигуристая, в идеально подогнанной форме Рейнландского ВКФ, сокурсники застыли с открытыми ртами. А как ему-то завидовали! Но она уже была замужем и имела дочь. Маленькую. Всего годик ребенку.

– И сколько он задолжал? – смягчившись, спросил Трент.

Анна прикинула время. Что-то еще посчитала в уме и ответила:

– За двое суток… в общем, две тысячи двести. Это с учетом аренды апартаментов, постельного белья и всего, что прилагается по умолчанию. И не смотри на меня такими глазами, Иван. Основную часть этих денег он должен бару. Кстати, я была против, но он заказывал в номер блюда только из натуральных продуктов. Еще вина, другие напитки… короче, ты понимаешь.

– Будто оправдываешься, – прищурился Трент.

В уме его мелькнула случайная мысль о том, что Анне небезразлично, как он воспринимает случившееся. Почему? Это другой вопрос. Их давно не связывают какие-то узы. В Академии, там – да! Непобедимая пара пилотов, лучший инструктор и лучший стажер, они ревностно поддерживали партнерские отношения, а теперь? Что, кроме памяти, связывало их? Ничего! Но Анне было небезразлично… и очень стыдно. Собственно, она этого не скрывала.

Едва женщина озвучила сумму огромного долга, голова Бреннигана втянулась в плечи по самые уши. Он как-то сразу же стал ниже ростом, скрючился и сжался в комок. Прямо весь такой жалостливый, несчастный.

Вполне вероятно, беззаботный гуляка давно прикинул итог непомерных увеселительных похождений, но все же предъявленной суммы явно не ожидал, отчего побледнел куда больше, нежели до этого.

Трент взглянул на него. Лицо фрилансера исказила злая насмешка.

– Две сотни, сказал? Ну ты и…! Последний раз я оплачиваю твои долги, и делаю это лишь потому, что за тебя просит Анна… за себя, точнее.

Вдруг левая рука Ивана взлетела вверх, причем настолько легко и стремительно, что никто не успел узреть, только услышали, как железная ладонь Трента хлестко прилепилась к затылку бедного Бреннигана.

Трент влез в карман. Достал старенький портмоне. Вынул две сотни кредитов и протянул Анне. Следом передал ей кредитную карту.

– Наличными такой суммы у меня нет. Пусть админ снимет со счета. Сама иди. Я подожду.

– Я с тобой, – в спешке подписался Бренниган.

– Нет. Ты останешься тут.

Слова Трента прозвучали как приговор. Приятель, взглянув на него, обреченно поник, в итоге молча присел на кровати.

– Надеюсь, ты понимаешь, – заговорил Трент, когда Анна вышла из помещения и закрыла за собой дверь. – Эти деньги, «партнер», – есть вся твоя доля. Большего ты не получишь. Не заслужил. Считай, легко выпутался, чучело ты ниочемное. И совместных дел мы отныне никаких не ведем. Ради пьянки и похоти ты подставил меня. Я еще не знаю, о чем пойдет речь, но я помню Анну. Тут ты прав. Фрау Штайнберг всегда была аккуратна и последовательна в делах, в отличие от тебя, скотина. Именно потому я с тобой разговариваю. А если бы нет, я бы… Ты сдал меня проститутке, чертова пьянь! О чем ты думаешь, кроме того, что у тебя между ног? Кстати, продолжишь так пить, скоро и он от тебя откажется. Козел!

Ответить Бренниган не успел. Вернулась посветлевшая Анна. С благодарностью возвратила Ивану кредитку.

– Теперь можем по делу поговорить, – заключила она.

Трент кивнул. Сомнительно покосился на Бреннигана.

– Пошли в бар, – предложил он. – Я бы пригласил тебя домой, но у нас так не принято. Не сможем. Придется…

– Я знаю, – прервала она. – Я и не напрашиваюсь. В баре даже удобнее. Не хочу тебя компрометировать. А так, втроем…

– Вдвоем, – в свою очередь Трент перебил женщину. – Он долю уже получил и тайны хранить не умеет, так что по существу побеседуем наедине.

Последние искорки далекой надежды угасли в глазах несчастного Бреннигана. Бедолага понуро поплелся в сторону лифтов. По пути ни разу не оглянулся. Ну, что посеешь, то и пожнешь.

В углу уютного бара «Жемчужина Беринга», многолюдного и шумного заведения, Иван и Анна Штайнберг какое-то время раздумывали. Все же ностальгические воспоминания играли закономерную роль. И воспоминания эти были приятными, теплыми. Жаль, прервались они неожиданно.

Мимо притихшей за столиком парочки прошли четверо распаленных азартом людей. По куцым отрывкам их разговоров стало понятным место их прежнего пребывания. Компания пришла в бар отметить победу бойца, на которого, судя по всему, молодцы сделали хорошие ставки. На Фрипорте есть лишь одно место, где проводились бои и действовал тотализатор – ринг.

– Бренниган говорил, ты раньше тоже участвовал в поединках.

Иван усмехнулся и брезгливо поморщился.

– Что еще он тебе говорил? Трепач чертов.

Наверное, какие-то давние чувства все же заставили Трента раскрыть содержание замечания. Что бы сегодня ни произошло, обижать Анну он не хотел.

– Ты не слишком-то слушай его.

– Что, это неправда? – уставилась Анна.

– Правда. Было всего несколько раз, когда я копил деньги на «мула».

Дальнейший расспрос показался Анне излишней назойливостью, и девушка снова надолго умолкла, как и ее компаньон. Так прошло еще минут десять, и прервал молчание Трент.

– Ладно. Думаю, лезть к тебе в душу у меня права нет. Давай сразу к делу. Что еще наговорил тебе мой остолоп?

Анна попробовала улыбнуться. Получилось натянуто. Что-то не то.

– Сказал, что ты вот-вот должен доставить груз. Крупную партию бора. Неочищенного сырца. Сказал, что продать его на открытом рынке вы не можете, потому что товар поднят с разбитого корабля «Киширо». А ввиду того, что товар будет не вполне легальным, цена его станет ниже рыночной, но договариваться нужно с тобой.

Иван подсознательно улыбнулся.

– Надо, же! Хоть тут мозги обнаружились.

Чтобы Иван не подумал чего-нибудь из разряда напраслины или подвоха (что еще хуже), Анне пришлось наскоро пояснить ряд моментов, которые пока отошли на второй план… пока отошли.

– Я сама предложила забрать весь товар. Ты же знаешь: то, что касается Кусари, в Рейнландии на особом счету. Если груз не был пиратским, если он всего лишь подобран или даже украден в Кусари, в Рейнландии будет опущено, вроде и незамечено.

Да. Упомянутую особенность межгосударственных отношений Кусари и Рейнландии Трент хорошо знал. Знал и причину, все объясняющую.

После злосчастного открытия археологов Рейнланда, обнаруживших в новых приграничных мирах захоронение ранней инопланетной цивилизации Дон Каваш, когда-то населявшей скопление Сириуса и куда-то исчезнувшей много веков назад, над всеми народами современных планетных систем нависла угроза уничтожения, о чем люди узнали не сразу.

Дело заключалось в том, что вместе с древними артефактами ученые пробудили спящих сторожей Дон Каваш, так называемых номадов. Биологических разумных паразитов, внедрявшихся в тело людей и контролирующих сознание.

Именно Рейнландия, самая могущественная на тот момент фракция, стала первой жертвой номадов. Контролируя высших государственных деятелей страны, номады развязали войну Рейнландии со всеми державами, стремясь ослабить их мощь перед настоящим вторжением.

Кстати, в ту самую пору отличился однофамилец Трента, только не Элисон, а Эдисон Трент. И не Иван. Но тоже зонер. Выходец из Фрипорта-7, уничтоженного номадами в начале конфликта. На пару с уроженкой Кусари, на тот момент офицером СБС Либерти Джунко Зейн, два этих человека сыграли ключевую роль в разгроме номадов.

Ныне Эдисон куда-то исчез. Запросто мог где-нибудь сгинуть, учитывая его необузданную тягу к авантюризму. Восьмидесятипятилетняя Джунко Зейн недавно вышла в отставку в звании адмирала Либерти.

События с кошмаром наследия Дон Каваш давно позади, но экономика Рейнландии катастрофически пострадала тогда. Рейнландцам досталось сильнее и значительнее остальных. Приходилось туго затягивать пояса, напрягаться во всех направлениях, чтобы малыми частями восстанавливать разрушенное хозяйство.

И вот, в этот самый момент, когда пострадавшая нация в поте лица трудилась на благо будущего, в соседней системе Сигма-13, формально зависимой от Рейнландии, происходит какая-то революция. Новоявленная Гильдия Независимых Газодобытчиков объявляет себя единовластным владельцем системы и всех ее ископаемых.

Для Рейнландии неожиданное предательство стало ударом в спину. Переговоры с сепаратистами не привели ни к чему. Потом выяснилось, что за всем стоят Кусари, где недавно произошел государственный переворот, и к власти пришел узурпатор. Этот человек, без чести и совести, решил отомстить Рейнланду за грандиозное поражение флота Кусари во времена номадской войны. Тогда две флотилии Рейнланда уничтожили весь кусарский флот. Но ведь это произошло не по желанию, не по вине граждан Рейнланда! Ими руководили номады. Они посылали на бойню и тех, и других.

ГНГ, подстрекаемая Кусари, заблокировала доступ в систему для добытчиков и торговцев Рейнландии. Снова удар ниже пояса.

Рейнландцы собрали остатки военного флота и направили в Сигму-13, но купленный Кусари гнусный предатель вложил в центральный алгоритм прыжка подложные координаты. Корабли оказались в самом центре огромного облака нестабильных газов. Как результат – жуткая гибель рейнландской эскадры.

Война продолжалась еще несколько лет, и Кусари уже не прятали причастности к происходящему. Даже дошли до того, что позволили ГНГ построить крупную базу внутри своей территории, где восстанавливались и лечились приверженцы ГНГ, принимавшие участие в пиратских налетах. Там же пополнялись эскадрильи сбитых рейнландцами кораблей.

И все равно Рейнландия выдержала. Да, практически нищая, но несгибаемая, раздираемая на куски собственными противоречиями, кучей мрази в виде возникших зудящими гнойниками бандитских формирований вроде Буншук, Джунион или Союз Объединителей Нации, Гессиан и других недоносков. Она выдержала. ГНГ получила достойный отпор.

Подогреваемая Кусари, группировка предприняла попытку вторжения в пространство Рейнландии. Не вышло. Удар рейнландцев, кого противники считали сломленными и обескровленными, оказался для врага полнейшей неожиданностью. Зубки ГНГ и ее подстрекателей обломались. С огромными потерями они покинули систему Франкфурта навсегда.

А дальше вмешались Либерти и Бретония. Нейтральные, но незаинтересованные в военном конфликте, державы надавили на Кусари и ГНГ. Между Рейнландией и ее противниками установилось перемирие. Как читатель уже понял из прежнего повествования, перемирие шаткое и в ряде случаев формальное…

– Значит, есть гарантия неприкосновенности груза в Рейнландии. Я правильно тебя понимаю?

Анна отпила глоток цитрусового коктейля, любезно поднесенного ей в качестве угощения. Поправила упавшую прядь волос и ответила:

– Иван, я сказала: закрытые глаза официальных властей. Я не говорила: неприкосновенность. Впрочем, зонеров же бандиты не трогают.

Трент раздумывал в том же ключе, но кое-что его беспокоило отдельно. Особенно, учитывая, мягко сказать, «деликатный» род занятий бывшей инструкторши.

– А где ты возьмешь деньги на оплату груза? Сумма немалая.

Анна прочитала невысказанные вслух слова собеседника. Пришлось ей здорово поднапрячься, чтобы совладать с нервами.

– Я же не для себя его покупаю, – покраснев, ответила женщина. – И не покупаю. Твой друг сказал, что ты мечтаешь починить или даже поменять корабль. Это так? Потому что, если это не так, твой друг что-то напутал или неправильно тебя понял, наша беседа не имеет предмета для обсуждения.

Трент встрепенулся. Разговор незаметно перетек в русло, скажем, уже не коммерческое, ко всему прочему затронул больную тему Ивана. И опять непонятная подозрительность мелькнула в его голове. Говори он сейчас с прежней Анной, подобного бы не случилось. Недоверие? Сдается, оно самое! А как иначе? Помимо того, что Ивана не раз пытались надуть, в том числе и собратья-зонеры, жизнь не стоит на месте. Что-нибудь постоянно меняется, что-нибудь в ней происходит. Скажи ему кто-то в период студенчества, что он увидит напарницу и инструктора проституткой, Иван без промедления заехал бы в морду охальнику, но сегодня он лицезрел невероятное зрелище своими глазами! Да, все в жизни меняется и не всегда к лучшему. Однако Иван решил уточнить ряд неясностей, прояснение которых было для него общим критерием в намечавшейся сделке.

– Нет, в этот раз он не перепутал, – вдумчиво, не сводя глаз с собеседницы, произнес Трент. – Как один из вариантов сделки я рассматривал возможность обмена «мула» и груза на новый корабль. Пусть не на новый, но «помоложе» моего лет на десять, покрепче и «позубастее». А ты, что… ты предлагаешь мне «горбуна»? – он с недоверием просветил знакомую. – Я бы не отказался, корабль отличный и крепкий. Вот только беда, у меня нет лицензии капитана. Я пилот. Могу быть штурманом или бортовым стрелком, но не капитаном крупного судна. Мой допуск позволяет держать в штате всего двух помощников. Экипаж «горбуна», если мне не изменяет память, кажется, двенадцать?

Слушая его, Анна как-то расслабилась. Успокоилась. Снова пробовала улыбаться.

– Нет. Такого подарка для тебя я не имею. У меня есть нечто иное, – она вдруг стала серьезной. – Иван. Я все еще офицер ВКС Рейнланда. Майор. Командир палубных штурмовиков на «Вестфалене». Ты должен помнить этот линкор. Мы бывали на нем в дни вашей практики.

Ох, ничего себе признание! Да уж! По поводу посещения героического линейного корабля Иван не ответил. Зачем? Как можно забыть незабываемое? Вот первая часть предложения Анны весьма поразила Ивана. На лице бывшего кадета открыто читалось не столько его удивление, сколько растерянность. Замешательство. И Анна его поняла.

– Да. Вот до чего я дошла, Иван. Неужели ты думаешь, мне нравится – быть ватной куклой в чьих-то немытых руках? Подстилкой…

Она заплакала, притом громко. На мирно беседовавшую до сего парочку стали обращать внимание шумные посетители. Трент хотел увести женщину, но она неожиданно задержала его.

– Не нужно меня жалеть. И выслушай до конца. Раз уж решилась, то расскажу.

Анна Штайнберг вытерла слезы. Вновь поправила непослушную прядь волос и последним глотком допила коктейль.

– Удо, мой муж, погиб в Сигма-13. Ты, конечно же, знаешь, «meine Heimat» переживает тяжелые времена. Очень тяжелые. Работы практически нет. Предприятия восстанавливаются на чистом энтузиазме. Вообще-то, работы полно, но где брать средства для оплаты труда? Казна государства дырявая, как решето мукомола. Преступники наводнили системы сравнимо с нашествием саранчи. Крупнейшие производители тоже поразорились. Остались в силе немногие. Крайер, Дауман, Крюгге и Штольц, еще парочка. Они, как могут, поддерживают флот и полицию, иначе и им настанет конец. Я, майор Военно-Космического Флота Рейнландии, получаю паек и денежное содержание, которого едва хватает на четыре дня впроголодь покормить двух моих дочерей. Но я его все-таки получаю. Очень многие – нет! Подумай, а что же мне давать детям, чем их накормить в оставшиеся три дня недели? Вот почему я здесь, Трент. Мне противно до глубины души. Меня тошнит. Я прилетела второй раз с той поры как все же решилась, но уже ненавижу себя. И не дай бог, мои девочки что-нибудь заподозрят. Старшей, Агнесс, уже восемь лет. Младшей шесть. Генриетта…

Она снова тихонько плакала. Вытирать слезы уже не спешила. И Трент хорошо понимал бывшую лихую наставницу. Сейчас перед ним сидела не асс пилотажа, а мать. Самая обыкновенная мать, готовая ради детей на все.

– В общем так, Трент, – вновь заговорила Анна. – Я могу предложить тебе за весь груз и тягач штурмовик. Не новый. Новых мы добрых сто лет не видели. Но и не рухлядь. Сам выберешь. У нас есть несколько кораблей, прошедших списание. Мы их оставили на запчасти, ведь ЗиПы тоже не получаем. Так вот, один из них станет твоим. Даже с вооружением. Опознавательный идентификационный регистровый номер заменим вместе с блоком. Поставим тот блок ИРК, что установлен на «муле». Если тебя устраивают условия сделки, то мы готовы к ее выполнению.

Как только Анна Штайнберг заговорила о штурмовике, глаза Ивана Трента повылазили из орбит. «Валькирия»! Вот это да! Нужно быть идиотом, чтобы отказаться от такой неслыханной удачи, свалившейся прямо в руки.

Суперштурмовик Рейнланда. Класс! Одна беда, груза объемного не возьмешь, зато пассажиров запросто! В диспетчерских для фриланцеров висит бесчисленное количество заказов на индивидуальные перевозки, исследовательские, поисковые и иные миссии, вроде той, на какую подписалась Виктория Хофман. А платят за них значительно выше банальной торговли. Ну, смотря в каких объемах торговля.

– И ты это сделаешь? – заинтересовался Иван. – Сможешь? Если так, то я в деле. Согласен при условии, что, как ты и сказала, я выберу «борт» сам. И оружие сохранишь… Надеюсь, там есть из чего выбирать.

– Разве я похожа на твоего приятеля, Трент? – на полном серьезе возмутилась женщина. – А пушки на списанных кораблях какие-то старые. Нам незнакомые. Поэтому их и не снимали.

Иван усмехнулся. Зацикливаться на кретине Бреннигане не стал.

– Ладно. Заметано. А теперь, когда сделка заключена, открой мне, Анна Штайнберг, такую тайну: зачем флоту или даже одному кораблю, вроде вашего линкора, нужен неочищенный бор?

– Нам он и не нужен, – сразу ответила Анна. – Мы его отвезем на сталеплавильные заводы Круппа и Грауба. Там бору найдется настоящее применение. И взамен мы получим не деньги. Нам доставят качественные панели обшивки, уплотнители внутренних стоек реакторов и некоторые материалы для восстановления поврежденных корпусов кораблей.

Трент удовлетворенно кивал головой.

– Где-то так я и предполагал, – сказал он. - Что же, это меня не касается. Когда тронемся в путь?

Собеседница посмотрела на него изучающее. Многие смешанные чувства переполняли ее. Женские, прежде всего. Горечь и стыд. Жгучий стыд несмываемого позора. Чтобы это понять, нужно влезть в шкуру того человека, о ком идет речь (если он не законченный отброс общества).

– Вылетай как будешь готов. И… ты ведь никому не расскажешь?

Какое-то время Иван раздумывал, допивал любимое пиво. Потом поднял голову и сказал:

– Сиди тут. Я скоро вернусь.

Он поднялся и стремительно направился к выходу, спустя считанные секунды исчез за спинами новых посетителей бара. Вернулся назад минут через десять с пластиковой коробкой в руках. Приличного размера коробкой. Поставил ее прямо на стол.

– Это твоим детям, Анна. Ну и тебе, разумеется. Считай, в память о прежних уроках, ибо я их не забыл. Не стану врать, многие твои наставления не раз спасали мне жизнь.

Приоткрытые больше обычного глаза Анны Штайнберг округлились и засверкали искренним любопытством. Женщина поднялась, осторожно открыла коробку… а когда открыла, обомлела и непроизвольно опять опустилась на стул.

Внутри ровными стопками лежали упаковки пищевых рационов лучшего качества корпорации «Синт Фут», хорошо знакомые ей брикеты армейских пайков и замороженные порционы натурального мяса.

Расширенные зрачки Анны забегали в поисках чего-то неясного. Она потерялась, наверное. Старалась срочно сообразить, как же теперь поступить? Что делать? Оттого и наговорила кучу несвязного, глупого.

– Я… – сглотнув слюну, выдавила Штайнберг. – … мне нечем тебе заплатить… Если только… Но, ты же… Нет. Я не смогу. С тобой не смогу. Я, вообще, я больше никогда не смогу…

Иван вытянул руку и прикрыл собеседнице рот.

– Сказал же, это моя благодарность за наставления… И когда ты летишь домой?

Анна поднялась. То, что лежало в коробке перед глазами молодой женщины стоило состояния. Такого количества съестных продуктов она не видела с начала наступления волны всеобщего кризиса в Рейнланде. Губы ее задрожали.

– Я планировала улететь сегодня. Думаю, с рейсовым маршрутным транспортом «Орбитальных Курортов». Нужно побывать дома. Обязательно побывать. Надо девочек повидать и теперь еще это… Потом мне на дежурство. Через двадцать один час. Так что…

– Так что, – не дал договорить Трент. – Подбери сопли, майор. Пошли со мной. Провожу тебя к кораблю, а сам забегу домой чтобы переодеться и взять кое-что.

– Ты хочешь лететь прямо сейчас? Похвастаться передо мной навыками погонщика «мулов»?

– А что, я сказал на непонятном тебе языке? – ответно съязвил Иван.

Женщина неловко потупилась. Как-то замялась, что ли. На первый взгляд предложение заманчивое. Экономия на билете, экономия времени. Все хорошо. Но взгляд ее опустился и потускнел.

– А Ротко? Я не предупредила…

На вытянутом лице фрилансера появилось искреннее изумление.

– Он тебе должен? Может, желаешь сохранить за собой место?

Анна вспыхнула стыдом вперемешку с обидой. Наполненным укоризной, мольбой и решимостью взглядом смерила Трента, но ничего не ответила. Зачем, если Иван и без слов ее понимал?

– Тогда, в чем дело? Ты же сказала – больше не сможешь. Я и решил…

Собеседница содрогнулась. Покраснела пуще прежнего.

– Ладно, – кивнула она.

Подхватила объемный подарок и поспешила за бывшим стажером.

Иван проводил ее до причала пассажирского челнока, усадил на скамью ожидания и помчался домой. Переоделся почти по-военному: «сорок пять секунд, рота – подъем»! Прибежал на причал как раз вовремя. Челнок только прибыл и высаживал на станцию очередных гостей.

Внутри «мула» Иван наскоро забросил постель. Покидал кое-какие вещи в ящики и вмонтированный шкаф. Указал Анне на охладитель, чтобы убрала пока неожиданные гостинцы, и пригласил в салон.

– Уже снова в путь, Трент? – поинтересовался знакомый диспетчерский голос.

Принимавшая его бригада еще не сменилась. Меньше восьми часов он пробыл на Фрипорте-2. Ничего не поделаешь, дело прежде всего.

– Фрипорт-2. Фрилансер, «альфа: 1-11-Z», прошу разрешения на отстыковку. Сканируйте «мул». Сообщаю диспетчерской о наличии пассажира. Передайте учетные данные приставам, чтобы ее не искали.

– Принято. Отстыковывайтесь. Счастливого пути, альфа: 1-11-Z.

«Мул» плавно качнуло. Причальный луч потускнел и погас. Тягач малым ходом начал движение. Вывел за собой лихтеры и двинулся на активизацию торговой линии.

– А разве зонеры не платят за использование торговых путей «Инженерии Глубокого Космоса» или «Вратам»?

Иван обернулся к попутчице. Она – военный пилот и многого может не знать.

– Не каждый же раз. Мы платим общий налог со всех фрипортов. Конечно, в зависимости от количества заявленных в межпланетный реестр кораблей, военных или гражданских, неважно. Как и все остальные фракции. Обмануть нельзя. Если твоего ИРК (идентификационный регистровый код) нет в базе данных глобальной сети, ты не сможешь активировать алгоритм перехода. Все просто.

Анна внимательно выслушала пилота. Что-то отложила в уме и кивнула ему. Вообще, в процессе перемещения по коридору скоростного пути она задавала много вопросов. Складывалось впечатление, причем с каждым ответом более устойчивое, что гражданского космоплавания военный пилот совершенно не знала.

– Я все время провожу на «Вестфалене», Трент, – с грустью пояснила женщина. – Когда дома, посвящаю себя девчонкам. Ты бы их видел! Они у меня славные. Послушные и непривередливые. Правда, в школу не могут ходить, как и многие в настоящее время. Я стараюсь восполнить пробел, насколько имею возможность.

Анна неожиданно замолчала, потому что «мул», давно прошедший сверхскоростной коридор, застыл в очереди у врат перехода в систему Гамбурга. Очередь была небольшой. Они стояли вторыми.

Стоило громадным створам закрыться за предыдущим транспортом, в приемнике внешней связи раздался наглый голосок.

– Короче, фрилансер, бросаешь груз, понял? Тогда вали. Или умри! Что выбираешь?

Пассажирка «мула» с такой силой вцепилась в руку Ивана, что у самой побелели пальцы. Нижняя губа подрагивала, а в глазах пылала настоящая ярость. И ладони вспотели.

– Вот они, гады! «Объединители» чертовы. Сволочи, каких поискать. На прошлой неделе пассажирский транспорт из Дрездена остановили. Всех до последнего человека обчистили, а пилотов в шлюз выкинули. Ненавижу!

– Тише. Просто молчи, – постарался спокойнее сказать Трент.

Он переключил пару тумблеров, изменил настройки каналов вещания и ответил незваному попрошайке:

– Уверен в своих словах, молокосос?

– Как ты меня назвал, торгаш?

– Ты, разве не слышал? Молокососом, – повторил Трент. – Еще раз сказать? Могу объяснить, если не понял. Ты действительно хочешь в меня стрелять? С башкой не дружишь? Попробуй. Я от твоего истребителя не убегу. И не собираюсь. Но твою сигнатуру и весь наш разговор сейчас принимают всюду в пределах досягаемости моих передатчиков. Так что, кто тебя сдаст, ты не узнаешь. Но если выстрелишь, до начала следующего дня не доживешь…

Закончить речь Ивану не удалось. В эфир вмешался пилот далекого транспорта.

– Не объясняй этому щенку ничего, парень. Он нанюхался кардамина или пьяный, раз до сих пор не сообразил, что пытается грабить зонера. Даже не понимает: свои же собратья его пополам разорвут за такие художества.

С минуту в эфире царило молчание. Видимо, пилот налетчиков соображал, как же выпутаться из неприятной для него ситуации.

– Ладно. Лети, фрилансер.

И это все, что придумал молокосос? Но Трент завелся.

– Разрешаешь, да? Хахаха! Ну, гут! Запомни меня, молокосос. Я – Трент. На Фрипорте-2 мы увидимся, и я с удовольствием набью тебе морду. Если не испугаешься. Прилетишь.

Нет. Ответа Иван не дождался. Два «ястреба» объединителей на форсаже уносились в облако пылевой туманности. Трент же вернул настройки связи на прежние и включил автоматический запуск режима гиперпрыжка.

В государственном пространстве Рейнландии, планетарной системе Гамбурга, «мул» продолжал двигаться торговыми коридорами. Экономил для Анны драгоценное время.

Вот и планета. И в точности так же, как на родном фрипорте, Иван оставил тягач на приколе грузового причала. Собирался поспать, пока Анна закончит домашние дела, но не удалось. Спутница упрямо тянула его за собой. Пришлось уступить под неослабевающим натиском.

Часа два потрачено на перемещение к дому Штайнберг, но Иван не пожалел о предпринятом путешествии. Знакомые пейзажи зеленой планеты растревожили приятные воспоминания, а когда пролетали над Академией, Трент едва не расплакался. Глянул на Анну и глубоко вздохнул.

Давно… или всего-то семь лет, разве же это давно? Семь лет назад он сдал первый экзамен. Семь лет. Ему было около двадцати трех, стало быть, Анне в пределах двадцати четырех. Какая же неумолимая сущность – время!

Квартира в обычном районе города Гамбурга, принадлежавшая семье Штайнберг, роскошью не отличалась. И откуда? Но она была очень светлой, просторной и чисто прибранной. Иван удивился подобной «стерильности».

– И все это дело рук твоих маленьких дочерей?

Анна с гордостью обнимала красавиц-девчушек. Первой представила старшую.

– Это Агнесс, Иван. Моя помощница и хозяйка.

Иван протянул руку и пожал крохотную ладонь девочки.

– А это наша вторая красуля, Генриетта.

И снова Иван повторил процедуру. Стоял от неловкости, как стоит надуманный истукан. Просто не знал, что в таких случаях делают. У него детей нет, вся жизнь в космосе, откуда же набираться опыта?

Впоследствии, когда Анна усадила голодных девчонок за празднично накрытый обеденный стол, Иван до конца понял непринятый им вначале поступок бывшей инструкторши. Понял и то, через что она вынуждена была переступить.

Он ее больше не осуждал. Сидел и молча смотрел, как вдохновенно уплетали за обе щеки рационы Агнесс и Генриетта. При всем мать сообщила двум дочерям, что полные рационы, еще и десерт, им сегодня достались лишь потому, что ее бывший стажер преподнес им подарок. А когда девочки отложили приборы, встали и вежливо поклонились ему, Иван не выдержал. Отвернулся, чтобы не пролить слезу.

Эту короткую, но говорящую сцену он запомнил на всю жизнь…

– Красивые дети. В маму пошли, – сказал он Анне уже в звездолете.

– Агнесса. А Генриетта больше взяла от отца. Удо был высоким, атлетически сложенным и настоящим красавцем.

Иван согласился. Мужа инструктора он не видел ни разу. Стало быть, нет смысла спорить.

Полет к Килю, где стоял на бессрочном приколе линкор «Вестфален», прошел без непредвиденных приключений. Неудивительно. Весь маршрут находится под постоянным контролем полицейских и флотских патрулей.

На траверсе корабля пришлось задержаться. Как раз стыковались для смены пилоты, закончившие боевое дежурство. Ничего. Часик Иван все же поспал. Как и Анна…

– Гер капитан, прошу познакомиться, – представила Анна зонера командиру. – Иван Элисон Трент. В прошлом мой стажер в Академии Гамбурга. Ныне фрилансер. Состоит во фракции зонеров. Человек надежный. Я готова за него поручиться.

– Хорошо, майор, – согласилась полковник Одри Вульф. – И очень хорошо, что вы лично знакомы. Столько вокруг развелось негодяев.

Они сидели в каюте командира «Вестфалена». Разговаривали вполголоса, чтобы не оказаться подслушанными.

Одри служила во флоте давно, без малого около четверти века. Сильная, волевая женщина, как и Анна Штайнберг, потерявшая мужа во время катастрофы в Сигма-13, а несколькими годами позднее потерявшая старшего сына. Парень служил в полиции Рейнланда. И, может быть, поэтому Одри Вульф (так же как Анна) отчаянно ненавидела любых негодяев, к какому бы пиратскому дому они не относились. Какими бы «высшими идеалами» не прикрывались.

– Значит, вы, господин Трент, согласны передать нам груз бора, массой в сто шестьдесят тонн в обмен на списанный устаревший патрульщик?

Трент уточнил, так как не был уверен в правильности слов капитана.

– Я привел восемь двадцатитонных контейнеров с неочищенным бором. Какой окажется его чистая масса, мне не известно. Договор был не таким. И мне не говорили об устаревших патрульщиках. Речь шла о списанных, но пригодных.

После прозвучавших слов вольного торговца, густо окрашенных первыми признаками недоверия, Анна ухватила его за рукав и пальцем поводила вокруг. Ясно. Обе боятся прослушки. Боже! До чего же дошла Рейнландия.

– Я понимаю, – кивнул Трент. – Понимаю трудности государства. Я готов подтвердить сделку. Лихтеры уже пришвартованы у грузового портала вашего корабля. Могу я взглянуть на оплату?

Они спустились на лифте в трюмный отсек. Он был большим. Он был огромным. Все же целый линкор! Экипаж – население фрипорта.

По дороге в ангар Анна чуть слышно напутствовала приятеля:

– Пойми, сам видишь, коллектив корабля многочисленный. Среди истинных патриотов есть те, кто служит от безысходности, потому что не видят других возможностей прокормить семью. Есть равнодушные. Есть и те, кто может предать. Не стоит особо распространяться о планах. Командир, если возникнет необходимость, укажет надежных людей.

Все верно. Иван прекрасно знаком с прописными истинами современной Рейнландии. Многие рейнландцы не выдерживают, эмигрируют с семьями в Либерти или Бретонию. А кто-то вообще пополняет собой криминальные группировки.

Весь трюм разделен на отдельные блоки. Самый дальний, практически неиспользуемый, занимали списанные «валькирии». Пока продвигался к хранилищу, Иван успел накрутить себя. Во всем мерещился скрытый обман или подвох. А еще он своими глазами увидел плачевное положение военного флота Рейнландии.

Капитан корабля и двое ее спутников переходили из ангара в ангар. Техники-оружейники, механики и пилоты вытягивались, соблюдая воинский ритуал. Стоило отойти, до ушей поневоле долетали обрывки приглушенных фраз, повторяющихся в разных местах с завидным постоянством. Фраз вроде: «Штуцер нужно менять… Так выпиши… Где? На складе? Там мышь повесилась… Тогда закажи… Уже заказывал. Что толку?».

И так буквально во всем. В каком-то смысле Ивану стало не по себе. В сравнении с этими бедолагами он выглядел откормленным богатеем. Аж настроение упало ниже колен.

Как только троица оказалась в закрытом хранилище, глаза зонера неподвижно застыли. Весь окружающий мир пропал. Вернее, он никуда не пропадал, конечно, он просто перестал на данном этапе интересовать фрилансера. Почему? Причина стояла поблизости. То, что он видел перед собой, он видел и раньше, но не наяву. В документальных хрониках минувших времен.

Тут, в недрах забытого всеми линейного корабля, перед ним стояли «валькирии» прежнего Рейнланда. Грозного и сильного. Обладавшего самым внушительным флотом в Сириусе. «Валькирия» МК-1М. Иван много читал и прекрасно помнил суровую репутацию этих боевых машин.

По габаритам и по возможностям применения предшественницы значительно превосходят своих современных аналогов. Класс автономных торпедоносцев, снабженных мощной комбинированной броней корпуса и двухслойными позитронными энергощитами. Вооружение такое, что против него не устоит ни один сверхтяжелый истребитель Кусари, Бретонии или Либерти. Уже доказанный факт. Неоднократно доказанный. И грузовой отсек на пятьдесят тонн. Не сравнить с транспортом, разумеется, зато скорость перемещения и защищенность товара в разы превосходит любой грузовоз вместе с охраной сопровождения. Универсальная и очень надежная техника.

Вот уж воистину не угадать, где найдешь, а где потеряешь. При заключении сделки Иван и подумать не мог об обретенном сокровище. Он рассчитывал на обычный палубный штурмовик, причем был бы безмерно рад и ему, а тут оказался попросту клад!!!

– Это списанные корабли? – с вытянутым лицом спросил Трент.

Для уверенности прошелся вдоль раритета. Трогал, ласкал и даже обнюхивал каждый ствол. Поглаживал обшивку корпуса каждой машины.

– Вы понимаете, что вы видите, дамы?

Два старших офицера команды в недоумении переглядывались.

– Командир, я вас прошу: пожалуйста, удалите отсюда всех, кроме майора Штайнберг. Мне нужно с вами очень серьезно поговорить.

При завершении сделки посторонних быть не должно. По этой причине полковник Вульф сама собиралась выдворить лишний персонал корабля. Теперь, когда за закрытыми переборками остались только Трент, Анна и Вульф, Иван снова заговорил.

– Я хочу сделать вам встречное предложение.

Заинтересованные взгляды женщин в молчании устремились к нему.

– Я выкуплю все эти машины. Вы не станете их разбирать и никому не позволите к ним прикасаться. Я буду работать на вас круглосуточно. Я привезу вам столько золота, что вы сможете отделать им весь линкор. Обещайте мне лишь одно: кроме меня в этот отсек никто никогда не войдет.

Явное непонимание отчетливо просматривалось на лицах военных.

– Почему вы настолько возбуждены, господин Трент? И зачем вам нужны списанные машины? Ради чего, скажите на милость, вы практически отдаете себя в добровольное рабство? Неужели собираетесь где-то открыть музей?

Фрилансер обернулся к полковнику Вульф. Улыбнулся не к месту.

– Мадам, можете звать меня Трентом или Иваном. Моего самолюбия простое обращение не ущемит. И на «добровольное рабство» я соглашусь легко, разумеется, если мы с вами договоримся. Я никогда не нарушал условий сделки, если даю слово, всегда держу его. Для фрилансеров обязательность очень важна, иначе с ними никто не станет иметь дело.

Тут он снова подошел к первой «валькирии» и положил руку на резонатор спаренного ствола ее задней турели.

– Анна, ты говорила, пушки тут старые. Их не снимали, потому что они никому не нужны.

– Так и есть. Говорила, – подтвердила Штайнберг.

Иван улыбнулся еще раз и закачал головой.

– Нет, дамы. Вы обе глубоко заблуждаетесь. Вы просто никогда не встречались с изгоями. Это «Вирм» или «Червь» на местном наречии. Мощнейшая тахионная дальнобойная пушка изгоев восьмого класса. Оружие потребляет много энергии, но его попадания не выдержит ни один щит. Корпус тем более. На нижних платформах подкрылков стоят «Зарницы». Они мне тоже знакомы. Видел, когда летал в скопление Сигмы. Оружие секретное. Оружие ваших врагов. Протонные бластеры ГНГ. В ближнем бою, с их скорострельностью и разрушительной силой, от противника очень быстро останутся рваные куски металлолома. А там снизу, под кабиной… боже! Это же «Пожиратель». Пушка номадов. И двигатели! Двигатели машин! Вот оно, в чем дело! Я уже успел подумать: откуда же у стандартной «валькирии» столь значительный запас энергетической мощности, чтобы использовать такое оружие еще и двухслойный щит? Дело в двигателях. Неужели, дамы, вы не замечаете разницы? Они тоже экспериментальные. Технологии Дон Каваш. И вы их на свалку? На винтики раскрутить? Да каждая из этих машин стоит целой флотилии. Я заберу все. Вы получите все что хотите, как я и обещал. И начну уже сегодня. Так что, дамы, подумайте, в чем нуждается ваш корабль в первую очередь. А на досуге подумайте, как представить меня экипажу. Прилетать буду часто, надеюсь, вы понимаете.

Обе женщины стояли в полнейшей растерянности. Ступор. Вот так головоломка! Но слово вылетело. Его не вернешь.

– Мне говорил отец, – вдумчиво произнесла фрау Вульф. – Что в прежние времена зловреды номадов ставили некоторые технологии на рейнландские корабли, но все они давно уничтожены. Оказалось, не все.

Трент в это время открыл бортовой люк, прошел в салон уникальной «валькирии», оттуда – к двигателям и спустя пару секунд вылетел, словно его током ударило.

– Невероятно!

Женщины переглянулись.

– Что? – спросила Анна.

– Сами смотрите, – ответил Иван.

Он снова вошел в реакторный отсек корабля. Что-то там запустил и вышел. Секунд десять стоял ровный гул. Вдруг обшивка корабля заискрилась и… «валькирия» испарилась. Исчезла, словно ее и не было.

– Дон Каваш. Невообразимая и непостижимая нами технология искривления пространства. Я много читал о ней. Номады снабдили весь рейнландский флот того времени системами искривления светового потока. Луч света огибал предмет, и человеческий глаз не воспринимал отражения. Радары его и так не видели. Технология «стелс». А вы их хотели пустить на запчасти? Представляете, если бы это взаправду случилось?

О, да! Теперь они представляли. Где-то очень глубоко в недрах сознания непотребными словами ругали себя за невежество. Боже мой!

– Сколько же их всего? – спросил Трент после того как отключил «стелс».

– Одиннадцать, – откликнулась Вульф. И сразу поправилась. – С вашей машиной двенадцать.

– Они уже все мои, капитан. Ну, же! Договорились? Любая цена. Что хотите – просите, и вы это получите.

В молчаливом сосредоточении женщины переглядывались, думали и сомневались. Было в чем и чему.

Отказаться от сделки нельзя. В любом случае одну «валькирию-невидимку» придется отдать. Уговор. А дальше? Как поступить дальше? Что делать с уникальным наследием?

Если расторгнуть договор с Трентом, означает – упасть лицом в грязь. Допустим. Плевать на мораль ради пользы. Не личной, естественно, пользы для всей Рейнландии. Но Трент не простит. И он много знает. Убрать его? Устранить? Как отреагирует Анна? Впрочем, факт того, что она когда-то была его летным инструктором, еще ничего не определяет. Мало ли «желторотых» стажеров воспитала майор? И Анна добросовестный офицер. Патриот до мозга костей.

С другой стороны – Трент! Зонер, фрилансер. Никому ничем не обязан. Не связан ни с кем союзными договорами. Характеризуется человеком ответственным, честным. Пусть потрудится на благо хороших людей. И машины будут всегда под присмотром. Он же не сумеет увести их один. Физически невозможно. И куда? Где еще он сможет гарантировать сохранность столь ценного груза? Нигде.

– А что, господин Трент, – заговорила Одри Вульф, – Вы действительно согласны на любые условия?

Перед тем как ответить командиру «Вестфалена», Трент опять широко улыбнулся.

– Вы же не попросите меня покончить с собой! Я понимаю суть ваших сомнений. Я не дурак. Отдавать такое оружие в чужие руки – безумие. И это как минимум. Не дай бог, попадет к врагам! И не отдавайте. В вашем ангаре моим кораблям будет спокойнее. Думаю, надлежащую охрану им обеспечат без напоминаний… Так, что у вас за дело ко мне?

Полковник Вульф вызвала дежурного офицера. Приказала «запечатать» ангар и выставить караул. Затем пригласила фрилансера и майора подняться в каюту капитана линкора.

– Трент, ваш «мул» стал теперь нашим. Кроме блока ИРК, разумеется. «Валькирия» к использованию пока не готова. Так как же вы собираетесь нам помогать? (для пояснения читателю справка. «Валькирия» с заглавной буквы мной пишется тогда, когда я имею в виду имя собственное корабля, а с прописной буквы в случае упоминания марки, модели).

Пока Иван строил в уме последовательность разбежавшихся мыслей, Одри Вульф вынула из внутреннего ящика рабочего стола портативную мини-глушилку, положила наверх и нажала на пуск.

– Теперь будет спокойнее, – улыбнулась она. – Ну что, господин Трент, как вы собираетесь нам помогать?

– Легко, фрау Вульф, – запросто ответил Иван. Настроение поднялось до небес. – Дайте мне немного времени, и моя новая птичка выпорхнет на свободу, будто заново родилась. Спросите у Анны, я не только пилот. Я хороший механик. Другой разговор, что денег на доставку для вас необходимых товаров у меня осталось не так много. Но можно и заработать. С такой ласточкой это не сложно. Особенно для тех, кто знает где и как!

По лицу командира пробежала светлая улыбка.

– Как хорошо, мистер Трент, что мы понимаем друг друга без лишних слов. Заработать можно. И я знаю, как.

После короткой реплики командира Анна Штайнберг отрицательно затрясла головой.

– Он же зонер, Одри. Им Устав не позволяет брать такую работу.

«Одри»? – отложилось в сознании Трента. Похоже, Анна забылась. Или нет? Решилась раскрыть перед ним карты? Неужели начала доверять?

– О чем идет речь? – спросил Трент.

Командир корабля принесла три маленькие стеклянные стопочки и открытую бутылку рейнландского «Шнапса». Наполнила стопки и только потом вернулась за стол.

– Иван. Вам давно известно о кровоточащей проблеме Рейнландии в отношении шаек преступников. Не секрет и то, что экономическое положение страны сложное. Казна пуста, но жить надо. Крупнейшие лидеры союза промышленников Рейнландии создали фонд, поощряющий ликвидацию группировок бандитов, разоряющих транспорты на торговых путях. Совершающих диверсии на планетах. Всячески препятствующих восстановлению верфей, заводов и прочего. Терроризирующих прежде всего умы гражданского населения. И создателей фонда не интересует моральный аспект. Им все едино: живой преступник или его голова. Пусть оплата за риск не столь велика как, допустим, в той же Бретонии, но она есть. И весьма неплохая по нынешним временам. Если бы вам предложили выполнить один из подобных контрактов, чтобы вы нам ответили?

Разумеется, обе женщины ожидали отказа. Анна вовремя обратила внимание командира на фракционную принадлежность фрилансера. Полный нейтралитет. Политика невмешательства зонеров.

Озорные огоньки в карих глазах Трента погасли.

– «Охотник за головами»? Еще один? Они уже есть. Целая гильдия. Многочисленная и достаточно сильная. И базы у них по всему…

– Вы не так меня поняли, Трент.

Одри задумалась. Может быть, засомневалась? Все же решила закончить начатый монолог. И Анна терпеливо помалкивала, стоя в сторонке.

– Иван, речь не идет о банальной охоте на корабли преступных сообществ. Фонд предоставляет конкретные данные: где, когда и в каком количестве ожидается появление налетчиков. Или маршрут следования некоторых главарей разных шаек, если такие удалось раздобыть. Сведения о предателях, до кого нельзя дотянуться законными способами. В том числе и коррумпированные «шишки». Рейнландцы. Они хуже всего. Самая грязная в этом отношении группировка – «Бунчук». Есть достоверная информация, что ее снабжают деньгами и сведениями заговорщики внутри Правительства. Те, кому не выгодно восстановление экономики и былой мощи страны. Те, кто срывают поставки необходимого оборудования. Кто «замораживают» финансирование важнейших объектов. Те, кто всячески саботируют или оттягивают самые прогрессивные, самые продуктивные предложения и новации. Те, кто спекулируют на трудностях своего же народа. Они-то как раз самые страшные наши враги.

Одри умолкла. Вернулась в рабочее кресло и продолжала терпеливо ожидать ответа фрилансера.

Какое-то время Иван молча думал. Думал сосредоточенно. Пару раз исподволь глянул на напряженную Анну.

– Знаете, дамы, – наконец заговорил Трент, – Задайте вы тот же вопрос, когда мы вылетали от швартовочных причалов Фрипорта-2, я бы однозначно ответил – нет! Но по дороге сюда кое-что произошло. Что-то, что заставляет меня переосмысливать жизненную позицию.

У сидевшей спиной Анны округлились глаза, когда Иван встал, обошел стул и положил руки на плечи бывшего инструктора.

– Пару дней назад я сказал одной служащей «Агейры», обладавшей информацией, способной уничтожить две тысячи человеческих жизней, сказал, что я – зонер, и уже по одной только этой причине не выкину ее в космос, не убью и не заставлю стирать данные, хотя в числе тех, кто мог погибнуть, были знакомые мне люди. Хорошие люди…

Одри старалась понять его, но для полноценного осмысления сути пока не доставало исходного материала. Капитан и ее подчиненная продолжали внимательно слушать.

– Мне повезло, пассажирка сама отдала блокнот. Я его сжег, и никто не пострадал. Но могли. Это было тогда… Сегодня на фрипорте Анна рассказывала о трудностях жизни современной Рейнландии. Я в точности знал, что преувеличения объективной реальности нет. Я же летаю в Рейнландию… Позднее, когда я увидел твоих дочерей, Анна, когда посмотрел, как они кушали, какими благодарными искренними глазенками поглядывали на меня!.. Раньше я понимал подобное только мыслью. Умом. А сегодня понял душой. И понял еще кое-что. Я как-то слишком явственно осознал, что тот жалкий безусый молокосос, кто пытался ограбить нас возле ворот перехода в систему, мог с легкостью сделать так, что любимая мать не вернулась бы к дочерям. Каким бы я ни был пилотом, но старенький неповоротливый «мул», снабженный двумя пушками всего лишь второго уровня, никак не выстоит против пары «ястребов» объединителей… Ты знаешь, Анна, я вынужден просить у тебя прощения. Я называл Уоррена идиотом, а сам, провоцируя «джунион», оказался не меньшим. Прости, я совсем не подумал тогда… В общем, прости… Сейчас у меня есть корабль, который не по зубам очень многим. И мысль, дамы, у меня тоже есть. Выпьем за начало сотрудничества.

Они выпили. Одри и Анна не проронили ни звука, настолько поразительным оказалось поведение Трента. А он снова заговорил.

– Одну из «валькирий» я зарегистрирую своим ИРК. Это станет вполне объяснимым, излишнего любопытства не вызовет, особенно у вашего экипажа, ведь списанные штурмовики видели все, их не прятали. Сейчас отгородили, потому что я их купил. Так и скажете людям. На официальном зарегистрированном корабле буду выполнять рядовые торговые миссии. Снабжать вас необходимым имуществом и запчастями. Опять же, для экипажа никакого криминала и подозрений. Все легально, открыто и честно. На Фрипорте-2 у меня есть личный док. Зонеры любопытны. Обязательно вломятся поглазеть. Ну увидят старый патрульщик. Технологий номадов зонерам никогда не узнать. Откуда? Может быть, кто-нибудь опознает «Вирм». Ради бога, изгои прилетают к нам часто, я Анне рассказывал, а отчитываться за совершенные сделки я ни перед кем не обязан. Купил я турель, что с того? Так что с легализацией и прикрытием полный порядок.

Азарт разгорался внутри Ивана с каждым сказанным словом, будто он уже выполнил то, о чем говорил.

– А теперь главное! Вторую «валькирию» мы немного модернизируем. В реальности она останется прежней, но слой термостойкой краски «хамелеон», преломляющей свет, изменит ее в глазах остальных. Встанет в копеечку, верно, зато выгода многократная. И рисунок сделать какой-нибудь грозный. Скажем, голова цербера или дракона! Нет, не дракона. Их полно в Кусари. Тогда вихрь, смерч или торнадо! Торнадо! Придумал… Вот вам и позывной. Эскадрилья «Торнадо», альфа-1. Нет. Вот как: регистрация для глобальной сети – эскадрилья «Торнадо», призрак -1. Звучит? Ха!

Иван хрустнул костяшками суставов. Вернулся на место и сам налил в рюмки новую порцию шнапса.

– Представляете! Появляется на линии неизвестный корабль. Никто не видит его, только слышат предупреждение и позывной: «Торнадо». Преступники умирают. Раз за разом терпят постоянные поражения. Эскадрилью ищут повсюду, а ее нет. Ни подкуп, ни угрозы не дают результатов, потому что она здесь, на «Вестфалене». В закрытом ангаре со списанной техникой. И вылетает отсюда в режиме «стелс». Никто их не видит. И тайну охраняют друзья.

Иван улыбнулся во весь рот. Приподнял рюмку, приглашая собеседниц поддержать инициативу, но задержался, услышав вопрос.

– Эскадрилья из одного пилота? – сомнительно произнесла Вульф. – И еще один момент. «Стелс» спадает, когда доходит до боя. Так было всегда.

– Ну и что? – пожал плечами Иван. – Пусть. Шарахнул по одному, снова включил. Зашел во фланг или сверху другого, снова шарахнул. Возник и опять исчез. А насчет «одного» – так это пока. Нас даже сейчас уже двое. Так ведь, инструктор? Помнится, раньше у нас хорошо получалось работать в паре. Ни разу не уступили в учебных боях.

– Анна? – вопросительно уставилась Одри Вульф.

Лицо Штайнберг сияло азартом и гневом. Майор повернулась, как уяснил Трент, не к строгому командиру, а к верной подруге, пусть возрастом больше годившейся в матери.

– Одри! Он прав. Ты же прикроешь. Лучше тебя ни у кого не получится. А уж мы отомстим за наших родных…

Глава 3

На гостевой палубе линкора «Вестфален» фрилансеру отвели небольшую каюту, которую Трент не замедлил украсить приватными фотографиями и трехмерными аппликациями из популярных журналов, чтобы мрачноватый цвет армейской окраски не создавал гнетущую ауру. Так он сказал Анне Штайнберг, когда майор, весьма удивленная обнаруженными картинками, никак не присущими военному флоту, попыталась над ним посмеяться.

Поначалу жилье Тренту хотели определить ближе к ангарам, но в последний момент капитан передумала, потому что помещение оказалось занятым под кладовую микроэлектронных деталей для бортовых систем палубной авиации. Случилась накладка. Но Одри не обязана знать обо всех маленьких изменениях, проводимых начальниками служб в рамках их полномочий.

Экипажу линкора Трента представили в качестве добровольного волонтера. Зонера, но абсолютно лояльного к флоту и Рейнланду. Пилота, согласного заниматься поставками необходимого оборудования для поддержания жизни корабля и его экипажа на льготных условиях. Распоряжением капитана ему предоставили право свободного перемещения в пределах бытовых секторов «Вестфалена» и зоны корабельных ангаров «F», где припаркованы списанные патрульщики, выкупленные им у Флота.

Военнослужащие восприняли информацию командира по-разному. Кто-то с надеждой. Кто-то пессимистично, вроде как: что сможет один фрилансер там, где не справляются многие? Большей же части экипажа линкора, привыкшей к многочисленным громким воззваниям, лозунгам, «пророчествам» на скорое лучшее будущее, очередное оповещение начальства стало, как говорят в таких случаях – до фонаря. Но! Как только «мул» с грузом перегнали по прямому предназначению, как только первая партия новеньких панелей корабельной обшивки прибыла на линкор, на Ивана стали смотреть совершенно иначе.

Прежде чем мы поведем дальнейшее повествование, необходимо напомнить читателю о некоторых законах элементарной геофизики. Например, о понятиях «суток» и вообще «времени».

В голове каждого из нас сутки ассоциируются с днём или ночью. Ну, хорошо, для дотошных еще с утром и с вечером. Или с двадцатью четырьмя часами, двойным оборотом стрелок на циферблате настенных ходиков. Впрочем, большинство людей все-таки помнят, что понятие «сутки» определяется периодом обращения планеты вокруг оси. Вот в этом и заключается суть.

У каждой планеты в Космосе собственный оборот. Свой диаметр, своя скорость вращения и свой угол наклона к светилу. Множество неотъемлемых величин. Поэтому одни сутки, допустим, на Земле и на Марсе занимают разные промежутки времени. Так и везде.

В нашем случае, говоря без пояснения «сутки», мы допускаем непростительную ошибку. Планета Гамбург, к примеру, совершает один оборот за тридцать два земных часа. А Киль, возле которого «припаркован» линкор «Вестфален», всего за девятнадцать.

Вот почему во всем огромном пространстве скопления Сириуса за единицу измерения времени приняли эталонный час. Рассчитанная учеными величина, взятая от периода вращения вокруг оси Манхэттена.

Почему? Потому что эта планета находится практически в самом центре скопления. И пусть ее диаметр в два раза превышает Земной, но сутки включают в себя те же двадцать четыре часа. Делится час на те же шестьдесят минут, а минута на шестьдесят секунд. Но продолжительность секунды, минуты, и, разумеется, часа, стала более длительной.

Так что, друзья, неограниченным понятием «сутки» в определении времени пользуются только люди, никогда не покидающие планет. Те, кто работают в Космосе, говорят, например, не: «жди меня завтра». Они скажут: «встретимся через восемнадцать часов». И так будет правильно.

Трент довольно долго провозился в ангаре, пока довел до «ума» новую «возлюбленную». Да, именно любимицу! Ни разу не вылетев на простор, он уже влюбился в корабль. Надраил его, вычистил. Перепроверил по несколько раз работу всех узлов и отдельных их составляющих. В завершение подготовительной процедуры тщательно отполировал, да еще и покрыл антигрибковым лаком.

Что еще за «грибок», спросите вы? Самый что ни на есть настоящий грибок. В открытом пространстве он сразу же погибает. Живет только в радиационных туманностях и облаках.

Если судно по необходимости проходит через такую туманность, по прибытию в космопорт оно неотложно подвергается процедуре дезактивации и очистки. Упаси бог, если грибок смог проникнуть внутрь структуры металла. Все. В тысячу раз хуже любой ржавчины. Сколько ни полируй, ни вытравливай – не поможет. Сожрет металл к чертовой матери.

Оставался последний этап. Этап сложный и очень ответственный. Переустановка ИРК. Идентификационный Регистровый Код. Изменить его по собственному усмотрению можно только в том случае, если ты обладаешь незаурядными способностями в области кибернетики и электроники в целом. И, конечно же, необходимым для этого оборудованием.

Изменять ИРК фрилансер не собирался. Незачем. Но и простой процесс переустановки старого блока требовал квалифицированного помощника. Об этом Иван и сказал Анне за столиком в баре линкора.

– Есть у вас грамотный электронщик? Думаю, должен быть.

Собеседница рассмеялась. Сделала глоток рационного сока и ответила:

– Ты уж совсем-то нас за «ничто» не держи. Рано списывать со счетов. Не уподобляйся тем членам Правительства, которые тоже думают, будто «Вестфален» отжил свое. Не имеет смысла тратить на него без того скудные крохи бюджета.

Иван так не думал. Он в точности знал обратное. Все эти люди, постоянно полуголодные, без достаточного обеспечения самым необходимым инвентарем, простейшими предметами обихода, ежедневно и ежечасно безоговорочно выполняют национальный патриотический долг. Трент видит их и слышит, о чем они говорят.

– Так есть? – повторил он вопрос.

– Конечно, – вспыхнула Анна. – И не один. Целая команда отличных спецов.

– Мне не нужна команда, – расхохотался Иван, видя, как насупилась собеседница. – Мне нужен один, но самый толковый. И надежный. Ты понимаешь, о чем я говорю. ИРК.

Мог и не уточнять. Разумеется, она его поняла. Некоторое время раздумывала, перебирая в уме существующие кандидатуры.

– Есть. И сейчас он на смене. Я пришлю его в ангар после обеда. Имя у парня Эрих, это чтобы ты знал. Высокий мужчина, тебя пониже, но все-таки… и еще, точно не помню, на вид твой ровесник. Лет тридцать. Его не так просто спутать. Он рыжий.

Иван снова смеялся.

– Рыжий, так рыжий! Мне не волосы его разглядывать нужно. Время уходит. Если прикинуть без уточнений, целую неделю гостем торчу.

Это так. Анна успела закончить прошлое боевое дежурство. Успела слетать домой и сегодня вернуться. Собственно, потому они и сидят в баре, делятся новостями.

– Девочки передавали тебе наилучшие пожелания. А еще, вот. Я им рассказала, что мы теперь вместе работаем.

Анна вынула из внутреннего кармана два сложенных листика синтетической пленки, заменившей когда-то бумагу, и протянула их Тренту.

Это оказались рисунки. На одном, более четком, он сидел внутри звездолета и мчался к далеким мирам. На втором, видимо, нарисованном Генриеттой, Трент вместе с девочками и их мамой шел по дорожке между зеленых деревьев.

Что-то приятное шевельнулось внутри. Иван улыбнулся. Стал аккуратно складывать листочки по швам. Не закончил. Анна потянулась и попыталась забрать рисунки детей. Трент неожиданно шлепнул ее по руке.

– Куда загребала протягиваешь? Мне передали, значит мое!

От такой, скажем, нехарактерной, несуразной и не вполне взрослой выходки, Анна опешила. Уставилась на приятеля искрящимся взглядом. Зачем-то оглянулась по сторонам, словно опасалась кого-то.

– Ты обалдел? Еще и дерешься? Да уж, господин стажер! Мало того, что вы – бессовестный врун и воришка, вы еще и драчун!

Нет. На него не подействовало.

– Сама врунья, – парировал Трент. – Сказала, что мне передали, так зачем руки тянешь за чужим добром, а потом обзываешься и клевещешь?

– Что??? – возмутилась Анна Штайнберг.

Ничего большего она высказать не успела. Приосанилась и взяла себя в руки, так как к столику подошла Одри Вульф.

Иван сразу же встал. Как-то невежливо, сидя приветствовать капитана линкора, еще и при многочисленных ее подчиненных.

– Позволите? – риторически спросила Одри.

Присела без приглашения. Плеснула в стакан Анны сока из графина и красноречивым жестом руки подозвала к столику двух офицеров. Мужчину и женщину. Таким же молчаливым движением приказала гостям сесть за стол.

Если Анну вид приглашенных не удивил, то Трент с любопытством разглядывал их обоих. Естественно, причина появления новичков в тесной компании «заговорщиков» была. И Одри ее сразу озвучила.

– Знакомься, Иван. Это Гурт. Ваш новый надежный механик. Он будет обслуживать всю «Торнадо». Пока один. Пока вас тоже немного. Лейтенанта зовут Эльзой. Мастер-настройщик оружейных систем. Она тоже твоя. Ну или «ваша». Не нужно открывать рот. «Ваша». Я не ошиблась. Я освобождаю Анну от регулярных дежурств на мостике. Два пилота – уже не один. Ты прав, Трент.

Отличная новость прибавила настроения зонеру. Нет надобности в объяснениях и долговременных процедурах взаимного притирания, раз командир корабля лично привела двух нужных специалистов. Она-то в точности знает свой коллектив.

И в отношении Анны известие, прямо сказать, потрясающее! Стало быть, появилась необходимость немедленного «пробуждения» еще двух машин. Уже не с «гражданскими» ИРК. Здорово.

В процессе краткого общения Анна пересказала полковнику просьбу фрилансера. Реакция последовала незамедлительная, и уже в летном ангаре, закрытом теперь для других как частная собственность, четверка первенцев эскадрильи «Торнадо» встретила пятого члена.

Эрих появился минут через двадцать. Пришел и принес с собой вместительный раскладной саквояж с принадлежностями для выполнения возможной работы.

– ИРК? – удивленно повторил он. Окинул встревоженным взглядом окружившую его компанию. – Это вообще-то незаконная операция.

– Да, если его изменять без соответствующей лицензии, – подтвердил зонер. – Ты ничего взламывать не будешь. Тебе нужно заменить списанный блок «валькирии» на тот, что стоял у меня. Он законный и официально зарегистрированный.

– Но принадлежал другому кораблю. «Альфа: 1-11-Z» – это «мул». Так он и числится в межзвездном регистре.

– В регистре числится фрилансер. Он же стоит перед тобой. И назначение его корабля не поменялось. Этого корабля. Изменилась устойчивость к разного рода космическим недоноскам, и появилась возможность показывать им «акульи зубки» или попросту как следует наказать. Ты, против?

На лице рыжеволосого парня всплыло злобное выражение.

– Я? Против того, чтобы наказать недоносков? Я? – он резко изменил интонацию. – Моя сестра погибла от рук этих так называемых недоносков. Служила в полиции. «Бунчук» убили ее, когда полицейский патруль вмешался в ограбление транспорта. Мой старший брат работал у Даумана на рудовозе. Когда «гессиане» напали на грузовой конвой, брат не погиб только потому, что на помощь пришла группа «баунти хантер». Но брат обгорел пока тушили пожар и ликвидировали утечку воздуха. Левая рука и щека. Моя мать умерла раньше времени, потому что не вынесла горя. И я должен быть против?

Трент покосился в сторону Анны. Понятно. Майор Штайнберг потому и задержалась с ответом фрилансеру в баре линкора. Она подбирала в уме кандидатуру того, у кого имелась веская причина личного плана для ненависти к космопиратам. Такого человека значительно легче привлечь на свою сторону и, если он согласится, уже не предаст.

Кивком головы Иван спросил мнение Гурта и Эльзы, только потом ответил рыжему новичку:

– Так меняй блок, приятель. Это срочное дело. А потом… потом действительно изменишь ИРК оставшихся одиннадцати машин. Введешь вот эти кодовые номера и позывные. В позывных после «призрака» вставишь цифровое обозначение от одного до одиннадцати. Если справишься, то нужно будет регистрационные номера производителя, ИРК без обозначения фракции «Торнадо», занести в глобальную сеть, чтобы мы могли передвигаться по торговым путям, не обнаруживая себя. За регистрацию компания «Инженерия Глубокого Космоса» затребует стандартный взнос. Майор Штайнберг оплатит. Сможешь сделать для нас такое?

Закончив, Иван передал Эриху листок в записанными кодами и позывными. Достал портмоне. Вынул знакомую Анне кредитку и вложил карточку ей же в руку.

– Я посмотрел, – тем временем заговорил рыжий парень, – С большинством пунктов я справлюсь без особых проблем. Вот для работы с внедрением в глобальную сеть у меня кое-чего недостает. Причем, господа, я бы мог провернуть процедуру легально, к примеру, через нашу официальную мастерскую. Но у нас тоже нет оборудования для подключения к главному серверу ИГК. Если достать источник питания микроволнового резонатора и разделитель волнового сигнала, то я смогу оформить регистрацию. Как обещал, да, легально. Без проблем, раз вы официально оплачиваете подключение к сети.

Трезвая мысль Эриха очень понравилась всем. К чему взламывать сеть, если можно вполне обойтись без малейшего криминала?

– Хорошо. Я достану недостающее, – согласился Иван. – Запиши на листок номера по общему каталогу и отдельно название и серийные номера нужной аппаратуры. Потом займись ИРК «фрилансера». Чем быстрее ты его установишь, тем быстрее получишь все остальное. А мы пока займемся подготовкой следующей машины.

Так и сделали. Спустя часов пять, Эрих, весь мокрый от пота и напряжения, подозвал к себе зонера.

– Простите, гер фрилансер, я не знаю, как мне к вам обращаться…

– Да запросто, – издалека вмешалась Анна Штайнберг. – Все мы с сегодняшнего дня в какой-то степени нелегалы. Скажем, официальные мстители, чье существование покрыто тайной. Круто же! Разве не интригует?

Мужчины и женщина весело улыбались. Майор говорила на серьезные темы с подчеркнутой гордостью, словно сбылась ее заветнейшая мечта.

– Для экипажа «Вестфалена» мы остаемся теми, кем были всегда, но работать будем вот тут. Эскадрилья «Торнадо». Ее придумал и создал практически именно он, еще неделю назад просто зонер, фрилансер. Мой хороший знакомый и мой стажер. Не удивляйтесь. Иван с отличием закончил Рейнландскую Академию Космического Пилотажа на Гамбурге. Я была его первым летным инструктором, а теперь стала первой подчиненной в его эскадрильи. От друзей нет секретов. Так что, соратники, называйте его по имени и не заморачивайтесь.

– Точно так! – подтвердил Трент. – Раз мы собрались вместе, значит мы все – друзья. Какие могут быть предубеждения? Тут и в быту я – Иван. А в строю эскадрильи у каждого пилота есть позывной. Мой, например, …

– «Торнадо», призрак-1, – громко произнес Эрих. – Гер майор, то есть – Анна: «Торнадо», призрак-2.

Анна весело засмеялась. Смеялись и все остальные. Иван же подошел к айтишнику.

– Что случилось? Чего звал?

– Ничего, – ответил рыжий мастер. – Проверьте блок ИРК. Попробуйте связаться с «Вестфаленом». Если все в норме, вы это поймете.

Хм? Иван вольготно устроился в удобном кресле пилота. Все-таки, что бы и кто не говорил, а рейнландцы умеют строить военные корабли. Не только военные. Они вообще мастера создавать. Делают качественно и надолго.

Легкое движение пальца. Щелчок тумблера и поворот переключателя режима связи. Разноцветные индикаторы заплясали по приборной панели.

– Диспетчерская линкора «Вестфален». Это фрилансер, «альфа: 1-11-Z». Прошу разрешение на стыковку.

Секундой позднее раздался уверенный голос диспетчера:

– Принято. Фрилансер, «альфа: 1-11-Z» … как, то есть… Но вы же уже на «Вестфалене»? Что за шуточки, гер пилот?

Вокруг хохотали товарищи. Иван улыбнулся. Пришлось извиняться.

– Простите, диспетчерская. Я восстанавливал радиосвязь. Что-то барахлило в блоке идентификации. Как вы принимаете мой ИРК?

– Нужно было предупредить, – сухо ответил успокоенный голос. – Код четкий. Отслеживается легко, без помех. Что-то еще?

– Нет-нет, «Вестфален». Большое спасибо за помощь. Еще раз извините за неудачную шутку.

– Принято.

– Я же сказал, вы поймете! – тоже посмеивался рыжий айтишник.

Иван покачал головой. Первые хохмы новоявленной эскадрильи. Ну что же, пусть так. Начинать сближение с людьми с чего-то же нужно.

– Я рад тому, что у тебя все получилось. Спасибо, Эрих.

Теперь Иван сидел на подкрылке «валькирии». Сидел, нежно поглаживая пусковую установку ракет, и рассуждал вслух.

– Если я вылечу в течение часа, то по торговым путям достигну Манхэттена часов за тридцать. Пока свяжусь с Викторией. Пока встречусь и получу рекомендации, пока погружу оборудование… Анна, в какую цену вы покупаете топливо для линкора? У вас ведь рядом верфи и станция.

– За стандартный контейнер по двести пятнадцать кредитов, – вместо майора ответил Гурт. – Только вчера подвозили. А что?

– А то, что по пути к Манхэттену есть фактория военной академии Вест Пойнт, где Н-топливо вдвое дороже. Уловили идею? Пятьдесят тонн, это сколько контейнеров? Вот вам и бесплатное оборудование! Анна, дуй к командиру. Пусть даст приказ, нужно загрузить меня до отказа. И пусть не переживает, я деньги оставлю прямо сейчас. Для линкора опять подвезут. Не проблема. Воровства и криминала ноль. Все чистенько. Нормальная такая коммерция. А чтобы фрау Вульф стала добрее, скажи, что на обратном пути, вместе с нужным нам оборудованием, я прихвачу ширпотреба в Нью-Йорке. Трюм забью доверху.

Все же члены эскадрильи «Торнадо» не разделяли веселья новорожденного лидера. Мало того, лица их посерели, а глаза бегали из стороны в сторону, словно старались не встречаться со взглядом фрилансера.

– Хорошо, – взяла слово майор Штайнберг. – Раз ты попал в списки доверенных лиц, я расскажу.

Анна отложила гидравлический измеритель давления в топливной магистрали и уселась на подкрыльевой пилон.

– Понимаешь, такого количества топлива мы никогда не заказываем. Максимум сорок тонн на корабль для вторичных систем и для патрульных «валькирий». Наша основная энергетическая установка мертва, Трент. По этой причине «Вестфален» и стоит на приколе уже много лет. Мы просто не можем двигаться, и главный калибр не может стрелять. Боеспособными остались малые башни ближнего боя. Даже средний калибр и турели ракет не получают энергии. В реакторной обслуживаются только вспомогательные генераторы поддержания системы жизнеобеспечения, постоянно дающие сбой, и системы связи. Мы не можем надежно защититься энергощитами от простого метеорита. Почему, как ты думаешь, мы меняем листы внешней обшивки? Наше счастье, что у линкора сильная многослойная броня. Мы даже лифты ангаров не в состоянии одновременно поднять, потому мы с тобой и висели в очереди на стыковку. Так что, если топлива и наберется, чтобы заполнить твой трюм, у нас самих его окажется слишком мало. Не сможем продержаться до следующего подлета танкера...

И тем не менее фрау Вульф нашла возможность заполнить грузовой отсек фрилансера контейнерами Н-топлива, а поскольку Иван действительно рассчитался за него еще до погрузки на борт, Одри сразу же заказала очередную доставку. Причем срочную. Якобы аварийно ликвидирована утечка в танках хранилища…

Всю дорогу до планеты Гамбург Иван размышлял над секретом «Вестфалена». Вот в реальности ситуация! И как же служить на таком корабле? Взлетаешь и не знаешь, примут ли тебя обратно? Или проснешься ли после отдыха? Может запросто быть, очухаешься в свободном космосе? Ну, это, конечно, утрировано. Скорее, не очухаешься совсем.

Что его больше всего удивляло, так то, что члены корабельного экипажа знали о состоянии дел. Плачевном, катастрофическом состоянии. И все равно прилетали. Несли боевое дежурство. Вот это воля!..

Ничего интересного в путешествии на Манхэттен и назад не происходило, за исключением одного момента, о чем речь еще впереди. Когда же «валькирия» фрилансера запросила стыковку в ангаре «Вестфалена», его с нетерпением ждали. Иван сел в док сектора «В», и первой к нему подошла командир.

- Фрау полковник, рад встрече! Вот, как и пообещал, – улыбнулся Иван.

Он открыл загрузочный люк грузового отсека. Извлек из него внушительную коробку. Поставил на палубу и снял упаковочную ленту. В коробке оказалось туалетное мыло. В других коробах дожидались распределения расчески, ножницы, бритвы и бритвенные специальные пасты, удалявшие волосы навсегда. Зеркала и лосьоны. Банальная повседневная парфюмерия, средства гигиены и много обиходных вещей, без которых цивилизованному человеку очень трудно обходиться в быту.

Искренняя довольная улыбка тронула губы Одри Вульф.

– Раньше мы все это получали вместе с пайками, а теперь… ну, теперь вы сами видите. Что же, вы помогли нам в очередной раз, фрилансер… Гер интендант, займитесь выгрузкой и распределением.

Как только так называемый «ширпотреб» освободил грузовой отсек корабля, «валькирия» перебралась в родной ангар, где ее тоже давно поджидали.

Для привезенного оборудования определили постоянное место. И это правильно. Кто знает, сколько раз и как именно оно будет задействовано, ведь функциональное назначение у него разностороннее.

Мужчины без промедления переместили тяжелые установки, а следом Эрих и Гурт принялись их собирать.

Иван воспользовался моментом. Прошел в глубь ангара и любовался первой машиной созданной эскадрильи, еще не законченной до конца, но уже вполне боеспособной.

– Нужно наладить регулярные рейсы в Либерти. Пока с топливом. На нем легче всего заработать, не выдавая себя раньше времени. А назад… ты только глянь, Анна... назад забирать на Хьюстоне все вот это. И оно там действительно есть. По отпуску без проблем мне помогла знакомая на Манхэттене. Виктория связалась с Хьюстонским отделением «Агейры» и утрясла формальности… Кстати, нужно будет при случае вас обязательно познакомить.

– Да ты что!? – словно не верила, вскрикнула Анна. – И ты сможешь все это сюда привезти?

– Не за один раз, разумеется. И многое по частям. Как, например, я повезу предохраняющую рубашку охладителя реактора? В собранном виде? Издеваешься? Оптические чипы, сверхпроводники, суперсплавы и тугоплавкие контактные группы запросто. Что я тебе объясняю? Не глупая. И, это… давай отойдем.

Его собеседница, а теперь уже и соратница, неподдельно удивилась непонятной таинственности, но подчинилась, ведомая любопытством. А когда зонер вышел из салона «валькирии» с двумя подарочными пакетами в руках, передал оба пакета ей, и женщина в них заглянула, на лице Анны Штайнберг застыло блаженное выражение.

– Это то, что я думаю?

– Нет! – сострил Трент. – Это мое новое нижнее белье. Решил тебе похвастаться… Что рот разинула? Виктория Хофман помогала мне выбирать. Размеров я же не знал. Пришлось пару девочек попросить, примерно одной комплекции с Агнесс и Генриеттой. А потом угостить их сладостями… Да, это… там, в маленьком пакетике сладости… Ну бери ты уже!

Анна замерла в нерешительности. Стояла столбом и смотрела на бывшего ученика, а по щекам текли обильные слезы. Она наконец проглотила комок, затрясла головой и произнесла единственное слово:

– Спасибо.

Анна умчалась с подарками. Скорее всего, приводить в порядок лицо. Пока ее не было, Иван пообщался с механиками. Эльза тоже составила список необходимых ей инструментов и запчастей. Одним словом, в ближайшие эталонные две недели Трент четырежды обернулся с необходимыми грузами. И каждый раз оплачивал новый товар за счет заработка на Н-топливе.

Одри Вульф не переживала за то, что стала своего рода перевалочной базой фрилансера. Единственное неудобство. В целях элементарной конспирации приходилось заказывать доставку топлива в разных местах, чтобы не вызывать ненужного любопытства по поводу резкого увеличения объемов расходования. Однако при учете всех составляющих капитан линкора воодушевленно мирилась с вынужденной необходимостью, особенно после того как линкор «Вестфален» поднял энергетический щит. Пока временно, для рабочей проверки. Но корабль его все же поднял.

Вызванный из Гамбурга «орбитальный рабочий» прилежно трудился, меняя наружные панели корабельной обшивки на новые. И агрегатами, привезенными Трентом в процессе первого путешествия, пришлось-таки пожертвовать, зато над командным мостиком и боевой рубкой линкора ожили антенны локаторов дальнего действия.

Медицинский отсек корабля в кои-то веки обзавелся внушительным количеством необходимых медикаментов. Обновил некоторое устаревшее оборудование.

Заработала с полной силой система очистки и регенерации воздуха. В трюмных ангарах долгожданный эффект сразу почувствовали. Гудели восстановленные вспомогательные генераторы, насосы и установки поддержания микроклимата. Короче, жизнь на корабле била ключом. Помаленьку, со скрипом и малым сапом, как у нас говорят, практически брошенный властями линкор оживал, пробуждался от преждевременного забвения. Но никто, ни один член команды этого не афишировал. Все спокойно, как было прежде.

Сегодня фрилансер в шестой раз возвратился из челночного рейса. Он не привез оборудования. Не привез ширпотреба или чего-то вещественного. Иван вернулся с полным трюмом отменного продовольствия. Не натурального, разумеется, но «Синт Футовские» пайки, пасты и пищевые рационы, находившиеся в бесчисленных упаковках, были лучшего качества.

– Иван, это могло бы и подождать, – за полукруглым столом рабочего кабинета сказала Одри Вульф. – Конечно, забота о людях – первоочередное занятие настоящего командира, но мы давно привыкли к ограничениям. Реанимация корабля несет большую пользу для всех. Мы на полпути к восстановлению основного реактора. И все благодаря вам.

– Ошибочка, фрау Вульф, – отрицательно покачал головой Трент. – Я еще и заработал на вашем топливе, вместо возврата долга. Так что, госпожа, я лишь помогаю вам самим в возрождении судна.

– Нечего спорить, – вмешалась Анна. – Трент прав, Одри. Люди вкалывают за троих, потому что увидели цель. И каждый из них знает, за что он борется. Но люди все-таки не двужильные. Всякой мобилизации есть предел. Я лично считаю, что привезенные Трентом пайки послужат отличным стимулом для экипажа. Народ вернется домой к родным и сможет впервые за долгое время накрыть нормальный обеденный стол. Это дорогого стоит, я думаю.

Одри вовсе не собиралась спорить или возражать приближенной помощнице. Полковник Вульф улыбнулась.

– Конечно, вы оба правы. Пусть будет так, – сказала она. – А теперь отвечайте, как дела с эскадрильей?

Как по команде Анна с Иваном переглянулись.

– Хотели об этом поговорить, – начал Трент. – Две машины готовы. Готовы в полном объеме. Но перед началом реализации нашего плана нужно бы спрятать детей Анны. Увезти девочек подальше от Гамбурга.

Глаза Вульф округлились в недоумении.

– Зачем? Ведь… никто же не знает?

– Знают, и многие, – не согласилась майор. – Пока нет повода, никто не задумывается, но если повод появится, скажем, после первой же акции, то предводители тех же «Бунчук», у кого имеются тесные связи с некоторыми коррумпированными деятелями Правительства, предпримут любые попытки для выяснения происхождения и принадлежности «Торнадо», объявившихся из ниоткуда. Наверняка будут закидывать удочки во все существующие структуры. Особенно в военные. Значит, что? Постараются отыскать или подкупить кого-то и из нашего экипажа в качестве информатора. Справки будут наводить, это уж обязательно! Личность фрилансера-мецената их точно заинтересует. Сработает прикрытие или нет, вопрос пятый. Меня слишком часто видели с Трентом. Не все вокруг нас дураки, Одри. Кто-то задастся вопросом: почему это Штайнберг перестала дежурить на мостике? Почему она постоянно пропадает в ангаре фрилансера? Почему вдруг ангар стал закрытым? Только потому, что его арендовал фрилансер? А зачем? Для списанных кораблей? А зачем он их купил, старые и списанные? Да мало ли?! Стоит проявить заинтересованность, предатель найдется. Так уже было не раз. Гибель наших мужей тому доказательством.

Упоминание о личной трагедии больно ущипнуло душу полковника Вульф. Что-что, а подлое предательство, вернее, его пагубные последствия, командиру линкора знакомы не понаслышке.

– А не думаешь, Анна, что исчезновение детей как раз и подскажет заинтересованным типам, где нужно искать? С чего вдруг военный пилот прячет малышек? Не прятала никогда, а тут начала?

Внешне вопрос прозвучал очень серьезно, но вмешался Иван.

– А кто и откуда в подробностях знает о личной жизни военного пилота? С чего это вдруг: «… а тут начала»? Девчонки маленькие. Анне здорово повезло в том, что Агнесс настолько самостоятельная, а сестра ее настолько покладистая. Я не знаю нормальных мамаш, кто рискнули бы оставлять детей в одиночестве на трое суток местного времени. На фрипорте оставляют, и то не на сутки. Так вы не сравнивайте Гамбург со станцией, где все рядом, плюс соседи присмотрят, потому что знают друг друга как себя самого, и пропасть некуда. Для совсем маленькой ребятни открыта детская группа… не разевайте рты, барышни, у зонеров многое есть. Но вы меня извините, чтобы на большущей планете оставить малых детей на несколько дней одних? Как-то не складывается. К тому же Анна никому не обязана докладывать о переездах и изменениях в жизни. Может быть, она сиделку нашла, кто знает? И почему это интересоваться начнут именно с Анны? Кто внезапно начнет, тот и будет предателем, так я думаю.

– Противоречишь себе, – коротко заявила Вульф. – Только что вы доказывали мне обратное. В принципе, вы меня убедили. От греха подальше девочек нужно перевезти. Тогда второй вопрос: куда?

– На Фрипорт-2, – сходу ответил Иван. – Мы с Анной уже обсуждали возможные варианты.

В узких глазах Одри Вульф появились нотки сомнения. Женщина думала. Довольно долго. Видимо, перебирала в уме те самые всевозможные варианты решений.

– Трент, зонеры не принимают в обитель чужих, – сказала она. – Ты предлагаешь майору Рейнландии сменить подданство? Боюсь, тогда ее быстрее отыщут. На фрипортах, сам говорил, посадку предоставляют всем. Пиратам не придется даже гримироваться.

Поправка весомая и правильная. Еще и с подвохом.

– Это, да! – во весь рот улыбнулся Иван. Исподволь глянул на притихшую Анну. – Но никто и никогда не войдет на жилой уровень обитателей фрипорта. Туда не пропускают даже приглашенных гостей. Это первое. Второе. Менять подданство Анне не нужно. Девочек примут без всяких проблем, если за них поручится уважаемый зонер. Они – дети. Всего лишь. Решение открытым голосованием выносит Собрание. Каждый цех выставляет своего представителя. У меня незапятнанная репутация, Одри, и отличный жилой блок на станции. Девчонки самостоятельные. Всем необходимым, сами понимаете, я их обеспечу с лихвой. Охрану подкупить нельзя. Она электронная. Обмануть или отключить – только уничтожив весь персонал командно-диспетчерской службы. Кто на такое пойдет? А смогут ли, если надумают? Сомневаюсь. Еще кое-что. Девочкам нужно учиться. У нас есть бесплатная школа, где учатся дети зонеров. Если голосование пройдет в мою пользу, то Агнесс и Генриетта окажутся автоматически зачисленными в класс. И последнее. У меня есть приятель. Он, конечно, тот еще пройдоха, но нас с Уорреном многое связывает. С юных лет вместе. И родители наши погибли в один день. Непонятно до настоящего дня, как мог взорваться запас кислорода. Трагедия произошла на астероидной шахте… Не суть. Бренниган, если его хорошенько встряхнуть, сможет приглядывать за девчонками. Присылать мне отчеты. И тревогу поднимет, если что-то пойдет наперекосяк.

При упоминании имени Бреннигана подправленные вверх брови Анны изогнулись дугой. Удивление давней коллеги не прошло незамеченным для капитана линкора. Вульф заходила в проходе. Вдруг развернулась.

– Знаете, пожалуй, я соглашусь несмотря на то, что зонеры встречаются тоже разные. Не говорите мне, будто среди них нельзя отыскать того, кого можно купить. И все же, при всех «за» и «против» на планете дотянуться до девочек вообще не составит труда. Летите. Вершите благие дела на пользу «mein Vaterland».

– Gut Exzellenz. Wir verstehen sich. Wird aufgeführt. (Хорошо, Ваше Превосходительство. Мы поняли. Будет исполнено).

После четкого, с правильно поставленным произношением, ответа фриланцера на родном языке рейнландцев глаза Одри Вульф округлились. На помощь вовремя пришла Анна.

– Одри, я же тебе рассказывала, что Иван учился в Рейнландии. На Гамбурге у него была постоянная практика. И на фрипорте тоже. Он хорошо говорит на нашем родном языке.

Глава 4

На том и простились. Пара пилотов спустилась в ангар, где полным ходом шла погрузка топлива в трюм «валькирии» зонера. Видимо, проявилась личная инициатива полковника. Хорошо. Правда, придется сначала слетать на Вест Пойнт. Пусть. Все равно, нужно же.

– Знаешь, что? – неожиданно заговорил Трент. – Я закину тебя к девочкам, а сам полечу в Нью-Йорк. Продам топливо…

– А потом попрешься за мной через три системы. Нет. Ни к чему эта гонка. Вылетим сразу. Я за штурвалом.

Если быть до конца честным, Иван в перспективе сам собирался предложить Анне продемонстрировать пилотажные навыки и долго искал безболезненный способ. Все же времени прошло предостаточно. Трент не видел инструктора в деле целых семь лет. Точнее, инструктор пропала до выпускного курса Ивана. Никто из курсантов об этом не знал, Анна была беременна во второй раз и ушла, потому что скрыть растущий живот уже не могла.

– Хорошо, – согласился Иван. – Только после того как взлетим и уйдем от «Вестфалена».

– Я и не претендую на лидерство, – покорно ответила Анна.

В пилотажном отсеке «валькирии» имелось два кресла для экипажа. Одно за другим. Не рядом, как в транспортах или в тяжелых бронированных канонерках.

«Валькирия» – не истребитель. Она штурмовик. Торпедоносец. Корабль прорыва, можно сказать. Потому в привычном военном штате «валькирия» имела не только пилота. Второй член экипажа играл роль штурмана и бортового стрелка. Однако, квалифицированный пилот запросто управлял кораблем в одиночестве.

Фрилансер плавно, как говорят – без сучка и задоринки выбрался из ангара в космическое пространство. Видел, как за ним опустили массивную створу внешнего люка. Подплыл к стыковочному кольцу торгового коридора на Гудзон и, пока автоматика запускала стыковочный алгоритм, поменялся местами со спутницей.

– Непривычно, – улыбнулся Иван. – Поспать, что ли?

– Решил спать, так иди на лежак и поспи.

Голос Штайнберг прозвучал, как показалось Ивану, с долей обиды. Возможно. Наверняка она желала убедить бывшего ученика в том, что не растеряла умений. Ну, если ему не интересно…

– Не хнычь, – рассмеялся Иван. – Внутри гиперсветового тоннеля ты мастерства не продемонстрируешь. Можешь и сама вздремнуть. Лететь полтора часа все-таки.

Анна приняла предложение без комментариев. Зачем спорить? Спать, так спать. И сон пошел очень, как говорят зонеры – в жилу.

Пусть Трент понемногу начинал привыкать к неминуемым «ужасам» сверхскоростных переходов, но выворачивать его нутро наизнанку подобные испытания не прекратили. Не может же он при Анне трясти головой и бесконечно хвататься за горло, когда слишком сильно тошнит.

– И часто с тобой так?

Иван открыл глаза. Не удалось. Все же Анна Штайнберг его раскусила.

– Постоянно, – пробурчал Трент.

– Теперь понятно, почему ты упорно обходишь торговые коридоры. Не всегда получается? Время, конечно, штука неумолимая. Особенно, когда его мало.

Они встали рядом с бронированным конвоем «Орбитальных Курортов», состоявшим из лайнера и трех истребителей. Иван невольно задумался. Наверное, подсознательно отдавал должное владельцам широко известного международного бренда.

Успешная компания на мировом экономическом рынке. В своем направлении деятельности – самая успешная. Все потому что не экономит на безопасности путешествий. Пассажирские транспорты «орбитальных» всегда оснащены крепким броневым покрытием и вооружены турелями. Это не спасало от нападений вообще, но какой-нибудь неподготовленной шантрапе, той же парочке «ястребов», например, такого конвоя не взять. Плюс ко всему транспорт сопровождают два-три истребителя.

Кстати говоря! Именно по причине того, что компания ревностно заботится о пассажирах, в Либерти и в Рейнландии «Орбитальным Курортам» удалось выиграть государственный тендер на рейсовые перевозки. Регулярные. Как трамвай или монорельсовый поезд метро. Утрированно, конечно.

В сторонке дожидался очереди перехода в систему Гудзон конвой крупной фармацевтической компании «Крайер». Фрилансер в общем зачете был третьим.

Все как обычно. Закрытые глаза, тошнота и головокружение, а в завершении, уже на той стороне…

– Фрилансер, бросай груз. Я не из терпеливых. Бросай и не испытывай судьбу.

Пф! Иван подскочил как ужаленный, даже про тошноту забыл. Чего? Шутка, что ли? Вот и Анна сидит с разинутым ртом, усиленно старается подавить рвущийся смех. Собралась уступить место Ивану, но мужчина остановил ее.

Сегодня Трент проделал ту же нехитрую операцию, что и в прошлый раз, только слышали его значительно дальше. Мощная радиостанция военного штурмовика, к тому же насыщенного технологиями Дон Каваш и номадов, явно посильнее средненького узла связи трудяги-мула.

– Как же ты мне надоел, молокосос! Тебе что, неймется? Или ты сознательно выискиваешь только меня? Смотри, опять убежишь с мокрыми штанами. Еще разок пукнешь, и придется-таки набить тебе морду, сосунок голозадый!

Злобное сопение в динамиках прервалось истерический криком.

– Заткнись, крыса помойная! Какой-то жалкий фрилансер рот разевает, словно матерый ас. Не был бы ты зонером…

– А! Так ты помнишь? – нарочно с издевкой дразнил Иван. – Насчет аса не знаю, но морду тебе я все же набью. Попрошу кого-нибудь из ваших нормальных бойцов, чтобы тебя притащили на Фрипорт-2. Скажу, жалкий трус. Сам боится. И при них морду тебе и набью.

Хлопок. Слабый писк и полная тишина. Именно этого и добивался Иван. «Джунион» первым сделал выстрел. Все! Руки развязаны. Писк возник от того, что двухслойные энергетические щиты «валькирии» играючи отразили удар.

Иван подмигнул Анне. Потом ответил так, как должен был сказать вслух, чтобы впоследствии не оправдываться.

– Вот, как? Ты в меня выстрелил, молокосос. Придется тебе объяснить правила хорошего тона. Сам напросился.

– Зонер, остановись! Идем к вам… – донеслись из эфира слова, видимо, старшего пилота другого звена налетчиков.

Поздно. В одно мгновение две ракеты сорвались из открытых пускателей на подкрылках «валькирии».

Первая большого поражающего заряда не несла, зато скорость ее была сумасшедшей в сравнении со второй. «Оса». Фактически блокиратор движения. Электромагнитный импульс (при попадании ракеты в цель, разумеется) временно лишает цель возможности запустить маршевый двигатель. Пораженный корабль мог перемещаться и маневрировать, но на маленьких скоростях, вот только даже этого недоучка-налетчик не смог, потому что «замороженный» «ястреб» неудачного грабителя настигла вторая ракета. Вот она-то, она уже была не простой вишневой косточкой, выпущенной сжатыми пальцами в лоб зазевавшемуся приятелю. Установка, пославшая эту ракету, носила название «Катапульта». И подача от нее прилетела увесистая.

Взрыв разорвал весь моторный отсек несчастного «ястреба». Несколько секунд наружу вырывались языки яркого пламени. Видимо, взорвались емкости сжатого воздуха. Все. Только рваные куски металла, мусор и что-то мелкое висело в космосе примерно в том месте, где до того был звездолет. Ну, еще несколько непонятных фрагментов разлетелись в пространстве, подгоняемые силой инерции взрыва.

– Что же ты сделал, зонер? Ты же его убил!

Трент поменялся местами со спутницей и только потом ответил лидеру группы объединителей, подоспевших к месту конфликта.

– А надо было дождаться, пока меня убьет он? Я правильно тебя понимаю? Может быть, хочешь за него отомстить? Я готов. Но сразу предупреждаю чтобы потом не скулил. Впрочем, раз ты молчишь, значит сам уже видишь. Сканируешь мой ИРК? Проверяешь имя, лицензию и официальный статус пилота? Логично. Жаль, что этого не сделал твой мертвый приятель. У меня семьдесят пятый уровень пилотажа. Так что без вариантов отправитесь следом за тем, кто на меня напал. Все трое. Достали вы, гопники хреновы. Если желаете поддерживать прежние отношения, то учите салаг для начала правильно идентифицировать цели. Этот щенок второй раз меня грабит.

– Ты что-то больно резкий для зонера, фрилансер?

Голос принадлежал другому пилоту объединителей. Иван это слышал и переговорное устройство вывел на максимальную мощность.

– У тебя ко мне есть претензии? – сознательно вызывающе ответил Трент. – Если мы вас пускаем к себе, это не значит, что мы вас боимся. Мы сами установили для себя правила. Вы нам не указ. А если вы будете нападать на нас в Космосе, как сейчас, например, мало вам не покажется.

– Ты что, угрожаешь…

– Закрой рот, красный «омега – 44»! – на повышенных тонах произнес старший группы. Потом обратился к фрилансеру. – Я же просил тебя подождать. Мы бы во всем разобрались и наказали его, раз он виноват.

– Сколько ждать? Пока он меня изрешетит? Он выстрелил первым. Мой щит выдержал удар. И что, стоять и испытывать удачу, выдержит ли еще? Знаешь, я уже говорил, ваш щенок второй раз меня грабит. Первый его ничему не научил. И если бы он выстрелил тогда, в процессе предыдущей попытки, мы бы уже не разговаривали. Груженый «мул» попадания «ястреба» не удержит и не увернется. Вот и решай. Только быстрее. Я не собираюсь торчать с тобой до скончания века.

Речь Трента была, как говорят, на гране фола. Вызывающая, но уверенная. Пока лидер налетчиков обдумывал скользкую ситуацию, Анна встала сбоку Ивана и с восхищением смотрела ему в глаза.

– Семьдесят пятый? Да вы – «маэстро», сударь! – она прикусила губу. – Сдаюсь. У меня только пятьдесят второй.

Вот тут фрилансер ответно открыл рот. Он знал, что пилоты военного флота Рейнландии с первого дня службы имели уровень пилотажа не ниже одиннадцатого. Высоко. Очень высоко. Для сравнения приведу пример: либерианские военные пилоты в начале летной карьеры имели всего пятый уровень. Выпускники Академии Вест Пойнт – шестой.

Анна была инструктором, Иван ее видел в работе, он с ней летал. Учился у нее и сам восхищался незаурядным талантом молодой девушки. Да. Долгие семь лет они не встречались, но она совершенствовалась. Пусть объективно в последнее время она мало летала, все равно Иван мог предположить (и предполагал), что Анна Штайнберг поднялась до тридцатой ступени. Но пятьдесят вторая!

– Крутышка! – смешно высказался Иван. – Без обид, инструктор, я считал твой уровень ниже. Так приятно ошибся, что даже не чувствую никакой досады. Садись за штурвал. Если случится, ты сама эту троицу уделаешь в пять секунд. Клево!

Анна была польщена. Червячок в подсознании перестал грызть уязвленное самолюбие.

– Нет, – ответила женщина. – Заканчивай сам. В политические склоки зонеров я не вмешиваюсь.

Иван рассмеялся. Хотел что-то сказать, но в тот же момент заговорил его оппонент.

– Зонер, у тебя сохранилась запись переговоров с нашим новичком?

– Разумеется. И звукозапись первой встречи тоже. Я их сохранил. И так же, как и сейчас транслировал по открытым каналам дальней связи. Могу переслать тебе на ИНД (индивидуальный накопитель данных).

– Собирался тебя просить. Сделай это. Нам будет проще объясняться с начальством. Потом расходимся краями. Будем считать неприятное происшествие досадным недоразумением.

Трент усмехнулся. Переслал объединителю запись переговоров и тронулся в дальнейший путь, уступив место напарнице.

Какое-то время, пока Анна стыковалась с очередным коридором скоростного пути, Трент помалкивал. Наблюдал. Делал выводы. Анна сама возобновила общение.

– Я еще не успела тебя по-настоящему поблагодарить за подарки для девочек. Платье Агнессе немного длинное, но смотрится замечательно. Она так радовалась, ты бы видел ее. И сарафан Генриетте очень понравился. Про сладости не говорю. Они их никогда раньше не пробовали. Не по карману.

Трент наклонился вперед и положил подбородок на спинку первого кресла.

– Знаешь, все не решался спросить, а хотелось еще тогда, когда тебя впервые представили перед строем кадетов.

Анна Штайнберг повернула голову и едва не «клюнула» носом в глаз собеседника. Отшатнулась, прикрывшись рукой.

– Спрашивай. Или боишься?

– Спрошу. Вот скажи: как ты умудрилась в двадцать два года закончить летную академию, выйти замуж, родить дочь, еще и стать инструктором пилотажа? Как не пытаюсь сообразить, нифига у меня не складывается.

Она рассмеялась.

– Не удивительно… Академию я заканчивала экстерном. Реально отучилась всего три года. Когда родилась Агнесс, я имела возможность заниматься без ограничений и на служебные требования не отвлекалась. Мама была еще жива. Она с радостью приглядывала за малышкой. Отец Удо тоже был жив. Его связи помогли устроить мою аттестацию раньше времени. И экзамены я сдала с первого раза, чем поразила комиссию. А когда сдавала практический пилотаж, я побила два местных рекорда и в учебном бою победила реального ветерана Флота Рейнландии. Так что перед вами я предстала инструктором, да, но годами «зеленой» соплячкой. Времена тяжелые наступили, ты помнишь войну с ГНГ? Когда Удо забрали в эскадру, я не могла сидеть дома, семью кормить надо. Пролетала с вами, сколько выпало, потом узнала, что снова беременна. Удо постарался на последней побывке. Ушла, когда пузик стал очень уж выпирать. Родила Генриетту. Через полгода получила похоронку на мужа. Еще через месяц похоронила и мать. Такая у меня жизнь, Иван.

Фу! Вот так-так! Ничего себе, жизнь. Иван посочувствовал. Повел головой и вспомнил родителей. Вспомнил, как его кинуло в жар, когда по системе внутреннего сообщения фрипорта передали сигнал тревоги на железорудной шахте астероида «Виша». Он – мужчина, после похорон долго не мог прийти в себя. Каково же было молодой девушке с двумя маленькими детьми на руках?

– Насыщенная жизнь. И печальная. Нечего и сказать… Так, а как ты замужем-то оказалась? Рановато, сама говоришь?

Анна отогнала нахлынувшую скорбь. Силком улыбнулась и ответила:

– Простая история. Старая, как сам мир… Наши родители дружили на протяжении многих лет. Во времена номадского вторжения рейнландцев на убой гнали как скот. В одной из таких заварушек мой отец спас жизнь отцу Удо. Позднее они поклялись, что станут родственниками друг другу. Так что и я, и Удо, впервые услышали о клятве отцов в возрасте пяти лет. Удо старше меня всего на два месяца, но росли мы, зная, что предназначены друг для друга, с детства. Едва достигли совершеннолетия, свершился обряд бракосочетания. И знаешь, Трент, я ни капельки не жалею. Мой муж был настоящим мужчиной. Скромным, внимательным и невероятно выдержанным. Как древний спартанец, ей богу. Рослый и сильный. Красавец, короче…

– Да и ты, знаешь ли, как бы это сказать? Не дурнушка, – выслушав, констатировал Трент. – Весь курс парней по тебе сох.

Она развернулась к фрилансеру.

– Я знаю, – потом вдруг добавила. – Ты тоже?

Трент с легкостью принял игривый настрой спутницы. Встал, наклонился вперед и поддел ее подбородок.

– И я тоже.

Он ушел на лежак, так как от искажения пространства в скоростном коридоре у него опять выворачивало нутро.

Анна внезапно поднялась из кресла. Присела к нему в изголовье и погладила волосы.

– Совсем плохо? Как же ты налетал до семьдесят пятого уровня за каких-то несколько лет, если не переносишь гиперпутей?

– А кто говорил, что я «налетал»?

Бабах! Светлое лицо собеседницы посерело. Ему показалось, даже пышные густые волосы Анны Штайнберг зашевелились сами собой.

Естественно, если быть объективным и откровенным. Раз ты не налетал положенного количества космочасов; раз не имеешь достаточного опыта перехода из системы в систему; раз у тебя нет навыков доставки товаров из категории «скоропорта» или «опасно»; раз ты не занимался снабжением в крайне враждебных условиях внешней среды, то вывод напрашивается только один: война.

– И где? – спросила майор.

– В системах «Омикрон». Воевал с «корсарами» на стороне «изгоев». Так и оказался в «Сигме». Не только «13», и в «19» тоже. Потому я и знаком с пушками ГНГ. Изгои с ними воюют. ГНГ не поддерживают «корсаров», но выступают на стороне Кусари. Короче, хватит политики.

Она согласилась. Закивала в ответ.

– Хорошо. Ответь на последний вопрос: много ты убивал?

– Много, – честно признался фрилансер. – Или ты, или тебя. Я учился и воевал одновременно. Отсюда я и владею изгойской техникой управления кораблем, а кое-в-чем даже их превзошел. Анна, это лучшие пилоты Сириуса. Поверь мне. Я не хвастаюсь, просто скажу: они признали меня своим, – Трент засучил рукав и показал Анне странный цветной символ, выжженный ниже локтя. – Это символ одного из кланов Изгоев. Сильного клана. Я дрался и с ними. Понарошку, конечно. Проигрывал много. А потом перестал. Побеждал одного за другим. У меня проснулся собственный стиль. И во многом благодаря тебе. Я не заигрываю, не лукавлю. Говорю так, как есть. Помнишь, я упоминал, что некоторые твои приемы спасали мне жизнь? Теперь ты знаешь: где, как и почему.

Штайнберг молчала. Пусть молниеносные и разрушительные набеги изгоев Рейнландии не знакомы, но в приграничных мирах «Омега» рейнландцы хорошо знали корсаров. Тяжелый враг. Сильный. А изгои корсаров одолевали, нередко бывало и в меньшинстве.

Анна вернулась за управление. Долго осмысливала полученную информацию. Полезную и своевременную. Командир эскадрильи «Торнадо» не просто ас, он тупо супер! И это ее бывший стажер.

Где-то в мозгу опять нудно свербел «червячок». Что поделать? То самое тщеславие. Смертный грех человечества. И вдруг притихшую женщину обуяла внезапная волна гордости. Червячка смыло в канализацию. Ведь это действительно ее ученик! И он это искренне признает. Ученик, превзошедший учителя! Но так и должно быть! Другой разговор, что учителю самому еще расти и расти.

В системе Нью-Йорка наступило временное облегчение. Еще два перехода, и они окажутся на станции Академии Вест Пойнт.

От врат Техаса до верфей Норфолка добрались за полчаса. Сразу прошли на стыковку со следующей торговой линией. Состыковались. И приблизительно в центре пути корабль выкинуло из сверхсветового тоннеля.

– Торговая линия нарушена, – сообщила система оповещения.

Такое временами случалось. Причины имелись разного характера. От простейшего сбоя автоматики управления потоком частиц до сознательной диверсии. Как вот сейчас, например.

В динамиках «валькирии» услышали низкий голос. Мужской. С легким акцентом. Причем непонятным.

– Ну-ка, подвинься, – беспардонно высказался Иван и за руку вытянул Анну из кресла. – Некогда объяснять. Сама поймешь.

– Груз… ох! Ты зонер, фрилансер. Тогда ничего. Двигайся куда тебе надо. Извиняться не буду. Не тебя ждем.

В оптике Анна прекрасно различала четверку кораблей, которых раньше не видела. Они неподвижно висели у пылевого облака неизвестной туманности.

– «Кинжалы» изгоев, – прокомментировал Трент. – Стоит чертей помянуть, они тут же появятся. Я узнал их акцент. Сиди сзади и наблюдай.

Анна беззвучно выполнила распоряжение. У самой женщины, ни разу не встречавшей живого изгоя, внутри разгорелся безудержный интерес. И любопытство, конечно же.

– Ай сети хат энное датсу, – на незнакомом ей языке заговорил Трент.

Пару секунд стояло молчание. Потом:

– Тар кос виллар? Ке эн ковус?

– Дар «Ниссаран» ковус. Тог Мальта искане.

Следом Иван вдруг выжал в пол педаль акселератора правого маневрового двигателя, сопло левого переключил на обратную тягу, подал сжатый воздух в форсунки вертикального стабилизатора и дал полный «газ» ускорителю.

«Валькирия» рванулась с места подобно спринтеру-бегуну. На ходу повернулась носом к «кинжалам» изгоев, пошла на стремительное сближение и неожиданно перевернулась кабиной вниз. Зависла над одним из изгоев, подрабатывая маневровыми соплами, чтобы удержать корабль от силы инерции. Потом отключила светофильтр фонаря.

Хорошо, что система поддержания гравитации и жизнеобеспечения автоматическая, иначе Анна, не готовая к акробатическим трюкам фрилансера, кувыркнулась бы вниз головой. Нет. Такого ни на одном корабле невозможно. Кто-то, по отношению к кому-то или к чему-то, всегда будет вниз головой. Такова реальность Большого Космоса.

Фонарь корабля изгоев тоже снял световую защиту. Иван засучил рукав и показал пилоту тот самый символ, что показывал Анне некоторое время назад.

Пилот изгоев в ответ лишь положил ладонь себе на запястье. Затем громко ответил:

– Ай хатси, «Ниссаран» ковус!

– Ай хатси, – дружно прозвучали в динамиках еще несколько голосов.

Недолго поговорив на родном языке изгоев, Иван возобновил движение к намеченной цели. Пораженная и вместе с тем восхищенная Анна долго молчала. Все же не выдержала.

– О чем вы говорили? Я слышала упоминание Рейнландии.

– Да, – спокойно ответил Иван. – Они спросили меня о тебе. Я сказал правду. Сказал, что ты – офицер военного флота Рейнландии. И мой друг.

Сначала Анна опешила. Вот так? Запросто? Взять и выдать неизвестно кому ее тайну?

Похоже, Трент без слов понимал взбудораженные мысли напарницы.

– Анна, скажи, только не с чьих-то пятых-десятых слов: ты когда-нибудь слышала, чтобы изгой предал? Не напрягайся. Никогда. Даже попавшие в плен изгои содержатся в специальных камерах, по аналогии с клиниками для душевнобольных. В смирительных рубашках. Почему? Потому что при первой возможности сами выпрыгнут в шлюз. Разобьют голову о стену или сорвут с себя ладанку с кардамином. Без него они дышать не могут. Умрут в муках от нашего воздуха. Запомни и знай! Изгой никогда не предаст. Клан. Род. Семья. Предавший обрекает семью на страшную смерть. Род будет изгнан. Клан проклят. Покрыт позором. Ты их не знаешь. Я с ними жил. И соврать я не мог. Они поверят каждому моему слову. Представь, я бы сказал, что ты Президент Либерти и моя рабыня. Они бы поверили. Почему? Потому что я так сказал. Ложь – самый большой грех у изгоев. Несет почти то же бесчестье роду что и предательство. Никогда. И я не мог соврать. Понимаешь?

Кажется, она его поняла. Успокоилась. Относительно, разумеется, сердечко-то еще колотилось. Резкие перемены. Плохо, когда не готов.

– А что такое «ковус»?

– Клан. «Ниссаран», это имя моего клана. Не название. Скажешь так ненароком и оскорбишь изгоя. У клана названия нет. Его составляют живые люди. У людей нет названий. Есть имена.

– Как все сложно. Нестандартно. Запутано.

– На самом деле легко, – не согласился Иван. – Анна, все изгои подчиняются нехитрым законам. Береги честь смолоду. Почитай отца и мать. Люби брата и сестру. Люби, береги и заботься о жене и детях своих. Люби Родину. Будь верен долгу, клану и роду.

Она серьезно задумалась. Потом, подобно Ивану когда-то, положила подбородок на спинку переднего кресла и негромко сказала:

– А это красиво. И правильно. Хорошие у них законы. Если бы все жили по тем же законам. Если бы…

Глава 5

Остаток пути до Вест Пойнта фрилансер проспал. Впечатленная многочисленными открытиями, Анна Штайнберг практически насильно сунула ему в рот какую-то гадость, кислую и горькую одновременно, но Трент уснул!

Легко догадаться, что небольшой закуток, представлявший собой симметричное расширение у внутренней переборки с герметичной дверью в тамбур «валькирии», не шел ни в какое сравнение с маленькой уютной каюткой «мула». Закуток, где находились два лежака, встроенные шкафчики для личных вещей и скафандров пилотов, специальный бытовой прибор, напоминавший с виду древнюю микроволновку, охладитель и раскладной столик.

Перечисленные пункты составляли весь коротенький список бытовых удобств военного корабля, разве что стоит добавить, что переборка кабины, также как бытовой отсек, снабжалась усиленной дверью, помимо прочего еще и звуконепроницаемой. При желании можешь ее закрыть, чтобы не слышать переговоров по связи, например. Дальше бытовки шел упомянутый тамбур, где расположены бортовой люк, туалет и крохотная душевая.

За тамбуром начинался трюмный отсек, а за ним сердце «валькирии» – машинное отделение. Но не стоит думать, что длина боевого штурмовика достигала размеров настоящего исполина. Нет. Всего тридцать два метра. Стандартная длина фюзеляжа для тяжелой палубной авиации Рейнланда.

«Валькирия» МК-1М была бы значительно короче, если бы не относилась к классу автономных торпедоносцев. Если бы она была обычным палубным штурмовиком, подобным тем, на каких летали офицеры линкора «Вестфален». И Анна. Тогда не нужен грузовой отсек, каюта пилотов и душ с туалетом. Зачем? Взлет – схватка – посадка.

В том-то и уникальная прелесть данной модели «валькирии», устаревшей, как говорили некоторые. Из-за запредельной дороговизны производства и содержания, снятой с вооружения. (Или еще по какой-то причине). Будучи невероятно маневренной, быстрой и легкой в движении, она могла без вынужденного пополнения запасов топлива, пищи, воды и очищенного, обогащенного кислородом воздуха для дыхания, преодолевать громадные расстояния. Самостоятельно вести боевые действия в глубоком тылу врага. В свое время бретонцы и либерианцы вдоволь нахлебались горюшка от этих машин. Еще и невидимых, пока сами не обнаружатся.

Про Кусари говорить не приходится. Две флотилии: один линейный корабль (кстати, «Вестфален»), четыре крейсера, шесть канонерок и тридцать восемь «валькирий» Рейнландии бились против четырехсот единиц флота Кусари. Об итоге сражения лучше не вспоминать, если вы не имеете целью насмешку над Кусари.

Впрочем, поговорим объективно. Корабли Кусари вовсе не фанерный хлам, как могло показаться некоторым. И пилоты их не относятся к неумехам. Просто на тех кораблях не было технологий номадов. Не было двигателей, способных с одинаковой продуктивностью удерживать щит и поставлять нужную энергию мощнейшему оружию…

Анна разбудила напарника только тогда, когда диспетчерская служба военной академии Либерти запросила позывной и ИРК приближающегося корабля.

– Понятно, – ответил диспетчер после предоставления запрошенных данных. – У вас заказана стыковка с нашими доками. Разрешено, фрилансер. Груз просканирован. Подтверждаем посадку.

– Большое спасибо, Вест Пойнт, – вежливо ответил Иван. – Могу я просить скорейшей разгрузки? Меня поджимает время контракта. Через три с половиной часа я должен быть на Манхэттене.

– Это м… вряд ли, – с сожалением ответил диспетчер, – Разгрузку мы обеспечим. Не проблема. Но вы не уложитесь в срок, как ни старайтесь.

– Жаль. Черт! Хорошо хоть вы идете навстречу, – притворно посетовал Трент.

Пока зафиксировал причальный луч, пока автоматика заводила груженую машину в стыковочный док, Иван подмигнул спутнице.

– Маленькая хитрость, чтобы не затягивали с разгрузкой. В прошлый раз я потерял почти половину дня.

Половину дня они не потеряли, но и на Манхэттен прибыли не через три с половиной часа, как справедливо подметил диспетчер Вест Пойнта. От лишнего глаза спрятали «валькирию» в закрытом ангаре под охраной индивидуальных защитных систем. Оплатил – активировал. Обратный код известен только тебе, ибо ты же его и установил.

Чем-то отдаленно напоминает автоматические камеры хранения древних вокзалов. Не желаешь, чтобы на твой багаж пялились другие, ненавязчиво засунули шаловливую ручку в «авоську» или в пакет, так оставь кладь в закрытой камере. Код знаешь только ты. И ответственный дежурный, конечно. Так и тут.

Пусть номадское вторжение давно позади, в Либерти еще живы многие его очевидцы. Не ровен час, узнают одну из бывших лютых врагов. Надежнее будет укрыться подальше от любопытных глаз, чтобы не устраивать ненужного переполоха.

Оказалось, Анна впервые на планете Манхэттен. Стоило женщине об этом сказать, точнее – напомнить, Трент хлопнул ладонью по лбу. В самом деле, Анна ему уже признавалась в отсутствии возможности выбираться за пределы системы Гамбурга ранее. Зато теперь она с неподдельным вниманием и интересом слушала рассказы фрилансера о том или ином памятнике архитектуры, об исторических достопримечательностях либерианцев, об артефактах и достижениях. Особенно долго рассматривала своего рода государственную реликвию – установленную на внушительный постамент верхнюю часть разрезанного колониального корабля, доставившего сюда первых основателей-колонистов. Граждане Либерти ревностно относились к почтенному «Пантеону».

Климатические условия столицы Свободы в достаточной степени отличались от климата Гамбурга, где рано начиналась зима. Тут в самом разгаре блистал изумительной многоцветной палитрой «золотой сезон» ранней осени.

Пока гости планеты прогуливались в ожидании окончания общепринятого времени рабочего дня, неожиданно пошел дождь. Странно, но метеослужбы Манхэттена не предупреждали граждан о запланированных осадках или, что в большей степени вероятно, Трент прозевал сообщение.

Путники заскочили в ближайший бутик. Стоило звякнуть старинному колокольчику, взрослый мужчина-либерианец сразу же вышел навстречу новым немногочисленным посетителям.

– Добро пожаловать! – с дежурной улыбкой поздоровался человек.

Он прошел вдоль длинного ряда стоек с верхней одеждой к закрытым прилавкам. Оттуда шагнул к модно наряженным силовым манекенам и аккуратно расставленным стеллажам.

Без пристрастия широкий выбор товаров в его магазине оставлял приятное впечатление. И товары качественные, по наблюдению Трента. Видимо, потому и цены на них высокие, не для всякого простачка.

Взгляд Ивана упал на шикарное нежно-кремовое платье. Платье не для званого ужина или визита в театр. Обычное прогулочное платье для фигуристой женщины, слегка расклешенное снизу. Плечи фонариками с тонкими прорезями. Воротник стоечкой. Ремешок-хлястик на горле. Такие же на укороченных рукавах. Талию перехватывал сверкающий поясок.

– Примерь, – кивнул Трент напарнице.

Анна не шелохнулась. Глаза Штайнберг расширились, и кожа окрасилась в малиновый цвет.

– Ты хочешь унизить меня? – полутоном прошептала она. – Никогда не поступай так в дальнейшем…

– Дать пинка или сама пойдешь? – неожиданно грубо прервал он. – Не включай защитную реакцию ежика! Ишь ты, иголки вздыбила. Самолюбие ее пострадало. А обо мне подумала? Я тебя нищенкой не считаю, наоборот, искренне восхищаюсь твоими способностями выживать. Правда. И мне хочется сделать тебе приятное. Самому хочется. Это вовсе не жалость, пойми.

На лице собеседницы отразилось сомнение. Затем выражение его изменилось. Анна все еще колебалась, но после того как Трент легонечко подтолкнул ее, подчинилась.

Иван никогда не видел инструктора в гражданском наряде. По этой причине он, как говорят в таких случаях, попросту «выпал в осадок», как только Анна Штайнберг отключила защитное затемнение, заменявшее шторку, ширму или дверцу в примерочной.

– Ну? – с нетерпением спросила она.

– И не снимай пока, – кивал головой фрилансер. – Пакет с формой пилота отправим с посыльным прямиком в космопорт.

Анна спорить не стала. Она – женщина, в конце-то концов! Любой женщине свойственно нравиться окружающим. Любая – в разной степени модница. Любой нравятся знаки внимания. Правда, к чудесному платью пришлось подбирать обувь, не в военных же полуботах должна щеголять счастливая обладательница обновки.

Дождь закончился точно по расписанию, как сообщил владелец элитного бутика. После совершенной покупки, стал очень внимательным к посетителям.

Еще бы! Почти четыре тысячи кредитов за легкое платье и пару туфель. От названной суммы у Анны перехватило дыхание. Не будь рядом Трента, она бы предпочла вернуться в космопорт голой, чем платить такие деньжища.

– Эта модель из последней коллекции, – пояснил продавец.

После ухода из бутика Трент связался с Викторией. Договорились о встрече в квартале небольших семейных пабов, бистро, кафетериев или баров Нижнего Города. «Маленький Амстердам» – так назывался район, где проживали в большинстве эмигранты, потому и выбор кухни на любой вкус. Что еще нужно для «задушевной» беседы?

Виктория появилась в сопровождении мужа, одетая неброско, но качественно и со вкусом. Стивен тоже сегодня предстал в гражданском костюме. Позднее супруга призналась, что муж последовал ее уговорам лишь после того, как она предупредила о спутнице Трента. Наличие второй женщины в узкой компании вынудило Стивена снять мундир.

От любезного приглашения в ресторан, скажем, средней руки, Трент и Анна вежливо отказались. Не в силу дороговизны. В силу заветной мечты Анны Штайнберг.

– Стив, Виктория, – пояснил Трент. – Моя подруга с начала жизни, наверное, мечтала попробовать хваленой манхэттенской цветной капусты. Если не возражаете. Она о ней много слышала и смотрела рекламные ролики, поскольку издавна тяготеет к растительной пище…

– Понятно! – искренне рассмеялись супруги Хофман. – Что ж, тогда нам туда.

За удобным столиком на веранде вегетарианского заведения наконец можно было поговорить о делах. Анна самозабвенно вкушала принесенное по совету новых знакомых фирменное блюдо хозяина ресторана, но краем уха прислушивалась к разговору.

В это же время Трент отпил очередной глоток взбитого со сливками морковного фреша. Молчаливо покачивал головой в знак согласия с каждым пунктом длинного списка, прочитанного Викторией.

– Иван, только не говори, что ты купил необустроенную планету, – в итоге заключила Виктория. – Я тебе не поверю. Могу понять это и это. Ну, соглашусь вот с этими пунктами. Но скажи: зачем тебе понадобились вот эти компоненты? Эти приборы и микропроцессоры? А для чего тебе нужен свинцовый блок защитной рубашки такого мощного реактора? Ты имеешь представление о его размерах и массе? Как ты все это повезешь? И куда? Неужели на фрипорте случилась авария?

Едва Стивен почувствовал нотки недоумения в голосе любимой жены, профессиональное любопытство превысило чувство элементарной этики.

– В списке есть что-нибудь запрещенное к экспорту, дорогая?

Трент и Анна прекратили жевать, а Виктория срочно исправилась.

– Нет, разумеется, – сказала она. – Эти изделия доступны к продаже. Некоторые из них числятся в перечне особых ограничений, но не запрещенных к вывозу за рубеж. Просто стоимость, допустим, вот этого блока требует предварительной оплаты в пределах пятидесяти процентов от общей цены. А это составит сто шестьдесят тысяч кредитов. Тут много такого.

Трент подсознательно осмотрелся, словно кто-то из беззаботных посетителей тихого приятного заведения подслушивал их разговор.

– Я знаю цену всего оборудования, – твердо сказал зонер. – Со мной в данный момент семь миллионов. Я готов оплатить весь груз целиком, еще и аренду межпланетного транспорта. Перевозить товары частями слишком долго в сложившейся ситуации, и есть составляющие, как справедливо подметила Виктория, по габаритам и весу не в меру громоздкие для моего корабля.

– Аренду транспорта? – переспросил Стивен. – Это можно устроить. Как раз ждет нового фрахта тысячетонник «Бранд». Корабль надежный, как и его экипаж. Владелец судна – компания «Межпланетные Перевозки». У них недавно поменялся председатель совета директоров. С новым я хорошо знаком. Но есть проблема. У компании нет своей службы сопровождения. Транспорту потребуется конвой, иначе владельцы откажутся от контракта. Им не позволят «страховщики». Без страхования грузов ни один перевозчик на сделку никогда не пойдет.

Трент невольно переглянулся со Штайнберг.

– Да? А я летаю, – Иван усмехнулся. По внешнему виду собеседников понял, что несколько перегнул, потому поспешил загладить оплошность. – Будет сопровождение. Гарантированное.

Уверенность Трента вызвала нескрываемый интерес супругов Хофман.

– Какое? В каком количестве и когда? – спросил Стивен. – Иван, я любопытствую не из праздности. При заключении сделки мне нужно будет предоставить определенные сведения.

– Понимаю, – кивнул Иван. – А скрывать нечего. Тут, в Либерти, мы оплатим услугу сопровождения истребителями Флота или Полиции. Можем и СБС, если вы пожелаете. Тарифы стандартные? Нам все едино. Главное, чтобы транспорт беспроблемно дошел до врат гиперперехода в систему Гудзона. Там его встретят, будьте спокойны…

– Гудзона? – вмешалась Виктория. – Не Беринга? Просто, смотрите сюда…

Женщина вновь придвинула список заказанных грузов. Начала детально раскладывать по полочкам составляющие.

– …это и это. Вот эти наименования будут загружены на Манхэттене и у Форпоста Трентон… Почти однофамилец с тобой, Иван. Ты знаешь, о чем я. Дальше. Эти пункты вы получите на Форте Буш. Эти и следующие два – на складах Верфей Норфолк, а остальное на планете Хьюстон. Оттуда удобнее лететь на фрипорт прямой дорогой.

– Знаю, – подтвердил Трент. – Но мы полетим через Гудзон.

Какое-то сумбурное замешательство произошло за столом. Виктория не понимала нелогичного, на ее взгляд, удлинения маршрута. Муж женщины не понимал усложнения с точки зрения безопасности.

– Гудзон непредсказуем, Иван, – заявил Стивен Хофман. – Система мало изучена и наводнена шайками космопиратов.

– Ага, – кивнул Трент, – Но пираты нам не страшны. У вашего «Бранда» будет надежное прикрытие. Просто поверьте.

– А в Гамбурге его встретит Военный Флот Рейнланда.

Поначалу Анна осеклась, поймав укоризненный взгляд товарища. И через секунду поняла, почему.

– Рейнланда? Военный Флот? – последовали закономерные вопросы Стивена и Виктории. – Товары предназначены не для зонеров?

– Я этого никогда и не говорил, – поспешно подметил фрилансер.

Молодец Анна, тоже не стушевалась.

– Иван, мы же не стали бы завязывать глаза экипажу транспорта или сажать за управление свой? Вряд ли хозяева бы согласились. Никакой формы насилия тоже, естественно, не предусматривалось. А раз так, то скрывать нет смысла. Пилоты все равно рассказали бы дома, где и как их разгружали.

Иван покачал головой.

– Верно. Груз предназначен для Флота Рейнландии, и оплачивает его тоже Флот. Анна Штайнберг, моя компаньон и подруга, по совместительству майор ВКС. Очень квалифицированный боевой пилот.

Стивен и Виктория переглянулись. Отдаленно Иван понимал положение полковника СБС. Если бы кто-то «недружелюбный» прознал о его «запростецком» застолье с приведенной к Присяге представительницей сопредельного государства, к Стивену могли возникнуть множественные недвусмысленные вопросы.

Да, пусть в настоящее время отношения между пространствами Либерти и Рейнландии нормализовались до вполне приемлемых, однако, стереотипных взглядов на «полюбовные» разговоры с бывшим врагом пока еще слишком много.

– Понятно, – заключила Анна. Отложила прибор и подвинула кресло, готовясь к выходу. – Что ж, извините за отобранное время… Мы найдем эти же товары в Бретонии. У меня есть кое-какие контакты в Кембридже. У Трента много связей на Лидсе, Дублине и в Новом Лондоне. Нам дорого время. Но раз так, то навязываться мы не станем.

– Не спеши, – попытался остановить Трент.

– Анна, не горячитесь, – поддержала Виктория. – Никто не отказывал вам в содействии, тем более что заказанные товары не контрабанда. Купить их может любой легитимный гражданин Рейнланда… Не в этом дело. Как-то очень уж неожиданно. ВКС соседнего государства ведут вполне корректные коммерческие дела так, словно сделка является незаконной.

– А вы занимаетесь незаконными сделками? – сходу отреагировала Анна.

На лице уязвленной Виктории выступили сочные красные пятна. Она встревожено взглянула на мужа, словно ждала его помощи.

– Это Иван вам сказал? – столь же колко вставил Стивен.

– Виктория, пожалуй, мы все же пойдем, – начал вставать Трент.

– Сядьте все! – внезапно резко осадила Виктория. Повернулась к мужу и выдала. – Даже если бы Иван так и сказал, дорогой, во что я никогда не поверю, у него имелись на то основания. Как и у меня есть все основания заявить о его контактах с представителями Ксенос. Как видишь, твоя жена жива, хотя я наблюдала рейдеров ксенос через смотровое стекло на дистанции всего двадцати метров. И они меня видели. Я рассказывала тебе о том, как Трент прикрыл меня в разговоре с мусорщиками. Про ксенос не говорила. Ты бы не понял…

В процессе признания служащей всемогущей «Агейры» фрилансер очень вовремя заметил некую грань, через которую готова была переступить Виктория. В каком бы возмущенном состоянии она не находилась, супругу вовсе необязательно знать об уничтоженном блоке данных. И Трент остановил женщину.

– Ну и что? – прервал он рассказ. – Для твоего мужа, Виктория, подобное знание никакой не секрет. Зонеры общаются с ксенос. Не только с ними. Пираты всех существующих фракций прилетают на фрипорты, это наш старый Закон, одинаковый для всех людей во Вселенной.

– А все-таки, – подключился Стивен. – Ради бога, Трент, Анна, я не желаю вас оскорблять. Служба моя накладывает дополнительную ответственность, как и оставляет несмываемый отпечаток в сознании… Простите. Впрочем, вы же заранее знали, кто я такой… Анна, могу я взглянуть на вашу магнитную карту?

Молчаливая улыбка чуточку скривила уголки подкрашенных губ Анны Штайнберг. Иван ее понял. Опустил взгляд и тоже заулыбался.

– Извольте, Ger Oberst, – сознательно официально и на родном языке ответила женщина.

Стивен Хофман принял личную карту майора Рейнландии. Внимательно просмотрел данные. Выражение лица его изменилось перед тем, как карта вернулась к владельцу.

– Вы удовлетворены, Ger…

Закончить фрилансер не дал. Одернул подругу.

– Достаточно, Анна. И без демонстрации давно было ясно, что сделка законная, обычная сделка партнеров.

Вмешалась ожившая Виктория.

– Тогда… почему вообще возник этот разговор?

– Потому, дорогая, что по определенным причинам кто-то не желает огласки. Зато теперь мы сможем спокойно заключить договор со своей стороны. Так, чтобы потом не мучиться угрызениями совести…

Позднее, после того как завершили формальные переговоры, супруги Хофман проводили гостей в космопорт и, прогуливаясь по вечернему городу, мирно беседовали между собой.

– Стивен, почему тебе стало неловко, когда я в разговоре упомянула о твоем двадцать восьмом уровне пилотажа? Я горда тем, что у меня супруг – ас космоплавания.

Полковник СБС Стивен Хофман нежно и с искренней теплотой взглянул в глаза милой женушки. Крепче обнял ее и ответил:

– Потому, Виктория, что у подруги твоего уважаемого спасителя Трента он пятьдесят второй. Я не соперник ей в настоящем бою.

Упс. Виктория недоверчиво улыбнулась. Вот так дела! Выходит, она не похвасталась мужем, а очень даже наоборот?

Глава 6

Внутри корабля Анна аккуратно сложила обновки, убрала их и переоделась в летный комбинезон. Когда объявилась в кабине, внезапно наклонилась и чмокнула Трента в небритую щеку.

– Это моя благодарность, Иван. Не подумай, что за одежду и обувь. Сам вечер был просто чудесным, а цветная капуста – просто фантастика. Спасибо огромное. Я сто лет вот так не гуляла, не отдыхала и никуда не ходила.

Иван не стал раззадоривать без того взбудораженные эмоции спутницы. Так, для вежливости, поддерживал бессмысленную беседу.

Прогулки прогулками, но дело-то они сделали. Товары заказаны. Транспорт оплачен. Остается ждать сигнала готовности отгрузки и все. Но сначала предстояли очень нелегкие переговоры с собранием общины. И не только по поводу предоставления убежища для детей.

Взлетев с космодрома Манхэттена, фрилансер заглянул на Нью-Арк. Под завязку забил трюм «валькирии» мешками с витаминизированным грунтом и удобрениями. Вовремя вспомнились горькие жалобы работников цехов гидропоники фрипорта.

Не удивительно. Три плантации под искусственными куполами, весьма впечатляющие размерами, постоянно нуждались в замене грунта, семенах, саженцах, атрибутах поливочной техники, даже в переносных леечках для увлажнения молодых побегов. Вплоть до простейших кювет.

Большой финансовой прибыли от предстоящей сделки с сородичами Трент не ждал. Разница в ценах совсем незначительная. А будь она велика, наживаться на «родственниках» он бы не смог в любом случае. Не то воспитание. Так что материальная выгода предстоящего торга весьма сомнительная. Зато велика выгода иного толка. Моральная. Особенно перед голосованием.

Напоследок, уже перед самым отлетом с громадной космической станции, Анна увлекла его за собой. Неброская вывеска над одной из прозрачных раздвижных дверей демонстрационного павильона владельцев Нью-Арка магнитом притягивала внимание. И не напрасно.

Иван даже не стал торговаться. Купил два новеньких всесезонных комбинезона. Самые последние разработки ученых компании «ИГК». Что в них особенного? Много чего. Особенного для тех, кто проводит в Космосе большую часть беспокойной, полной опасностей жизни.

Для таких непоседливых путешественников понятия вроде: «погодный сезон», «зима» или «лето», теряются. Пилот космолета вспоминает о них лишь тогда, когда волею обстоятельств высаживается на одной из планет, где эти же понятия – неотъемлемая сущность самого бытия.

Частенько случается: вылетал, допустим, с Манхэттена, где в разгаре «золотая осень», а высаживаешься на том же Хьюстоне в лютую зимнюю стужу. И времени-то на перелет всего сутки. Но! Это же Космос! Вселенная! Все подчиняется единым законам. Кстати, многие из этих законов нам не известны до сей поры или нами не поняты.

Так или иначе, но Трент поблагодарил спутницу за зоркий глаз и своевременную подсказку. Для торговцев весьма непрактично возить за собой немаленький гардероб, чтобы выглядеть подобающе случаю. А комбинезон-всепогодник исключал все проблемы, плюс ко всему экономил свободное место в одежных ящиках и шкафах.

– Садись за штурвал, – командирским тоном сказал Трент и беспардонно развалился на лежаке. – У тебя хорошо получается. Я буду спать. Устал. Не пойму, отчего.

– От наглости, – сходу подсказала партнерша. – Быстро освоился. Если я позволила тебе дрыхнуть всю дорогу сюда, то лишь потому что пожалела твои несчастные внутренности.

Больше она ничего не сказала. Иван без слов понимал истину. Анна тоже устала. И она не спала уже порядка тридцати часов. Негоже это, как-то неправильно.

– Я пошутил, – схитрил он. – Поиграла моими игрушками, теперь отдавай. Иди, ополоснись свежей водичкой и падай в люлю.

Женщина улыбнулась. Про себя посмеялась над той непринужденной комичностью, с какой Трент изображал безразличие.

– Не прикидывайся шутом. Тебе не идет. А душ я приму с удовольствием…

Стоило кораблю пересечь границу ничейных владений, на миником фрилансера пришло закодированное сообщение от Бреннигана. Прежде чем Трент успел выругаться, он его все-таки прочитал…

Спустя некоторое время безупречная автоматика возрожденной «валькирии» информировала пилота о приближении к конечному пункту намеченного маршрута. Иван перевел управление в ручной режим и позвал спутницу. Пока ждал, полностью застопорил ход.

Не с первого раза, но Анна его все же услышала. Потрясла головой, отгоняя остатки сна. В кабине пилотов появилась вполне отдохнувшей и бодрой.

– Что-то срочное? – спросила она.

Трент лениво развернулся вполоборота. Слабым кивком головы указал на изуродованное стыковочное кольцо нерабочего торгового коридора.

– Тут произошла величайшая трагедия. Энергия изменения массы таинственным образом вырвалась из-под контроля. Опустошающий взрыв колоссальной мощности уничтожил торговый пост зонеров и небольшую исследовательскую станцию Либерти. По официальным данным в результате бедствия погибли более шести тысяч людей.

– Кошмар, – согласилась напарница. – И кто ответил за происшествие?

– Никто, – сходу отозвался Иван. С удовлетворением отметил, как на лице Анны Штайнберг отразилось искреннее недоумение. Хорошо, значит равнодушию места нет.

– Как? Никто? Вахтенный инженер, очевидно, уснул. Прозевал все на свете, но ведь и на сопряженном посту диспетчер обязан был заметить отсутствие промежуточного доклада со станции. Ко всему, ты же знаешь, энергия массы не может высвободится самостоятельно. Для этого нужно обесточить стабилизаторы и снять ограничения поглощающего поля. Или поле само должно упасть до критического уровня. Все равно, убрать блокировку молекулярной защиты…

– Точно, – прервал Трент, – Так же говорила и мать Бреннигана. Она была хорошим ученым, проверенным специалистом в области ядерной физики. На общем собрании заявила во всеуслышание, что катастрофа подстроена.

– Сознательная диверсия? Против зонеров? Кому это нужно? Зачем?

– Ага! Масса вопросов. Такие же посыпались в зале собрания. В итоге мать Бреннигана обвинили в некомпетентности. Сняли с занимаемой должности как не справившуюся с заданием Совета. Но Ида была сильной женщиной. Я ее облик хорошо помню, хоть и прошло уже много лет. Мои родители рассказывали, что она поклялась предоставить неопровержимые факты в подтверждение сказанных слов. Несколько месяцев она пропадала в районе случившейся катастрофы. Когда вернулась на фрипорт, многие поняли – она что-то нашла. Очередное собрание должно было состояться через несколько дней. И тут случилась новая катастрофа. В ней сгинули и мои родственники.

Удрученная тяжелыми воспоминаниями Трента, Анна присела в кресло второго пилота. Вдруг опомнилась, спохватилась. Внимательно осмотрелась и машинально взглянула на курсовой дисплей.

– Ты изменил курс?

Вместо ответа Иван только кивнул.

– Зачем?

– Затем, госпожа первый инструктор, чтобы ты хорошо выспалась.

Шутливый тон Трента спутницу не обманул.

– Кстати, а сколько я проспала?

Ответа она не дождалась, так как ответ не потребовался. Впереди на приборной панели приятным зеленым цветом отчетливо подсвечивались цифры бортового таймера. Разумеется, глаза Анны Штайнберг направили взгляд прямиком к ним.

– Чего? Девятнадцать часов? Этого не может быть! – воскликнула женщина. Сразу же осеклась. – Зачем мы прилетели сюда?

Фрилансер подал девушке кружку с недопитым, недавно сваренным кофе. Сам вывел на монитор увеличенный текст послания Бренигана.

«Трент, если ты мне действительно друг, прилетай как можно скорее. Это важно. Поверь. Касается гибели наших родителей».

Тревожное сообщение. Теперь все возвращается на круги своя, и ностальгические воспоминания Трента вызваны именно посланием Уоррена. Становятся объяснимыми и изменение курса, и незапланированное посещение злополучного места.

Пока Трент заново рассчитывал, а затем устанавливал курс корабля, Анна продолжала спонтанный допрос.

– Откуда ты знаешь такие подробности? Ведь в те годы ты был юным мальчишкой? Почти ребенком?

– Был, – подтвердил Трент, не отрываясь от монитора. – Позднее, уже в Академии Рейнланда, когда проходили курс астронавигации, на одной из тематических лекций преподаватель упомянул станцию Бристоль. Вот я и вспомнил о незавершенном расследовании. Вспомнил скупые рассказы моих папы и мамы. Во время отпуска между семестрами вернулся на Фрипорт. Разговаривал со всеми, кто мог что-нибудь знать. Кто помнил и уважал моих мать, отца и родителей Бреннигана. По частицам рассказов многих людей я и составил более-менее ясную картинку из прошлого. Но документального подтверждения словам у меня так и нет. Только собственные догадки.

Слушая, Анна покачивала головой.

– Понятно. Что ж, нам все равно нужно на Фрипорт. Летим…

Когда Анна Штайнберг в сопровождении Трента появилась на пассажирской палубе космической станции, ей пришлось снова столкнуться с неудобством «гостеприимства» хозяев, ведь на жилые уровни чужаков не пускали.

Иван поручил спутницу опеке бывшей подружки Бреннигана, Вейде, как нельзя кстати оказавшейся в «Жемчужине Беринга». Сам направился прямиков в блок «64». Вернулся спустя час без приятеля и с лицом, похожим на мертвяка из древних ужастиков.

– Долго ты, – констатировала соратница. – Я начала беспокоиться.

Трент не ответил. Плюхнулся на соседний стул и беспардонно стянул у девушек оба фужера с красным вином. Дорогим, между прочим. Мало того, попросту опрокинул содержимое обоих сосудов в широко разинутый рот. Затем обернулся к бармену. Заказал повтор дамам, а себе бутылку бретонского виски.

– Тебя кто-то поколотил? Бренниган? – издевательски подцепила знакомого Вейда. – Не думала, что он на такое способен.

Трент оторвался от изучения царапин на чисто вытертой столешнице.

– Он может и не такое. Просто у него еще не было возможности себя проявить. И не нужно попирать его в моем присутствии. Иногда Уоррен бывает несносным надоедливым говнюком, это верно, но я его знаю с самого детства, Вейда. На что он действительно не способен, так это на подлость, а дать кому-нибудь в морду – запросто.

В ответ Вейда нахмурилась. Саркастически усмехнулась и не согласилась с Иваном.

– Если он на такое способен и вовсе не трус, как ты утверждаешь, почему же не дал в морду тебе, когда застал нас в постели?

Губы Трента вытянулись в нелепой улыбке.

– Мне? А мне-то за что? Это же ты его бросила. Пока ты была с Уорреном, я на тебя не заглядывался. К тому же по сколько нам было лет? Смекаешь? И не стоило говорить о личном в присутствии человека, которого ты впервые увидела. Хоть мне и нечего от нее скрывать, тем более не за что оправдываться и стыдиться, но слова твои могут направить мысли другого по ложному следу. Так что попридержи иной раз язык, Вейда. Не будь стервой. Тебе не к лицу… Кстати, я слышал, ты потеряла работу?

Мастерски уйти от неприятного разговора у Трента всегда получалось на зависть легко. Пусть Анна и не имела морального права предъявлять напарнику какие-то требования, но женское самолюбие больно кольнуло незримой иглой. Анна слегка побледнела и спрятала взгляд. Постаралась скорее взять себя в руки.

Между прочим, известие об интимной близости Трента с бывшей девушкой Бреннигана затмило начальную мысль Анны о том, что Иван никогда раньше не называл приятеля Уорреном. Всегда звучала только фамилия. А тут?

– Ты получил то, за чем ходил? – наконец выдавила Анна.

Трент кивнул.

– И даже больше. Я получил все, о чем когда-то мечтал. Теперь разрываюсь на части. Мне нужно выпить. И побольше. Где этот проклятый официант?

Пришлось девушкам обоюдным усилием придержать вспышку гнева Ивана, так несвойственную его размеренной флегматичной натуре.

– Ты едва сделал заказ, а орешь так, словно ждешь целый час. И зачем тебе знать о моей работе?

Трент остепенился, сосредоточился. Взглянул на собеседницу и заговорил совершенно иначе, чем минутою раньше.

– Помнится, ты была неплохим наладчиком топливной аппаратуры.

– Почему же «была»? – усмехнулась Вейда. – Я и теперь заткну за пояс большинство выскочек из чумазых «цеховиков». За то и уволили, что правду им говорила. Если нет мозгов и руки в заднице, куда лезешь с советами? Я не права? Они мне суют под нос инструкции, предписания! Стоят над душой и буквально диктуют: что и в какой очередности я должна делать, согласно их дурацким инструкциям. Я говорю, мне плевать на писульки. Делать нужно надежно. Качественно. Так, чтобы работало. А инструкцией двигатель не наладишь. Разве я не права?

Только теперь Трент осознал, что бывшая одноклассница явно перебрала с горячительным. Смиренная улыбка на лице успокоенной Анны подтвердила запоздалое наблюдение пилота.

– Если я с тобой и согласен, это не значит, что ты будешь болтать почем зря и повышать на меня голос. Уяснила?

С этой секунды обе девушки вытаращились на Ивана, словно увидели привидение.

– Не поняла? – сглотнула слюну Вейда. – С чего это ты вдруг взялся меня воспитывать?

Принесли долгожданный заказ, только засиживаться за столиком никто больше не собирался. Иван расплатился по счету, а потом забрал виски и потянул девушек за собой.

Справедливости ради скажу: майор ВКС Рейнланда Анна Штайнберг давно поняла стремление Трента. Если ему предстояло периодически появляться на Фрипорте, то для обслуживания уникального корабля лучше иметь собственного квалифицированного и преданного механика, так что стоило троице повернуть к закрытым ангарам частного сектора, заключения Анны получили законное подтверждение.

– Как тебе? – не скрывая восторга, хвастался Трент. – Видела когда-нибудь нечто подобное?

Глядя на впечатленную Вейду, Анна невольно вспомнила лицо Трента, когда он впервые увидел списанные «валькирии» в доке «Вестфалена».

– Ты прилетел на этом? Это твой новый корабль?

Казалось, девушка протрезвела от сделанного открытия.

– Да, это он. Он в превосходном состоянии и в ремонте прямо сейчас не нуждается, но очень нуждается в своевременном качественном уходе и профилактике. Возьмешься? Только сразу предупреждаю: никого сюда не водить, языком не болтать. Не нужно плодить мне завистников, а значит – потенциальных врагов. Если дашь слово, я поверю тебе. Официально предоставлю допуск в ангар. Зарегистрирую как нанятую работницу, чтобы тебе шел надлежащий производственный стаж. И буду платить, чтобы могла обеспечивать нормальную жизнь. Сказал: нормальную, это не означает – роскошную, но не значит и нищенскую. А если предашь… выкину с космос. Устраивает?

Что творилось в перегруженной голове Вейды не определит ни один томограф. Теперь она в точности протрезвела. Попробовала улыбнуться, но получилось как-то смешно. Почти глупо.

– Выкинешь в космос? Ты это серьезно?

– А ты во мне сомневаешься? – не замедлил с ответом Иван. – Или заранее вынашиваешь планы предательства?

Вейда вдруг прыснула. Покрутила согнутым пальцем возле виска.

– Дурак ты, Трент. Нашел предательницу. Что, слышал от кого? Может, сам знаешь? Откуда примеры?

– Ну, сегодня же ты его передо мной выдала, – неожиданно вставила Анна. – Так непосредственно. Вроде как в порядке вещей. Кстати, я так и не поняла, зачем ты мне рассказала о старых амурных делах? Только не говори, что банально приревновала.

Изменившийся тон, а вместе с ним и наружный образ скромной собеседницы в баре, мгновенно растаял в округлившихся глазах Вейды.

– Я… я просто напилась от злости. Не ревновала я никого. Между нами давно ничего нет. Откуда ревность? Просто злилась я на себя. И на всех вокруг злилась. Вот и ляпнула сдуру.

– Дай бог, чтобы так и было в действительности, а иначе узнаешь истину о его обещании. Кстати, я тоже не перевариваю предателей. Имей в виду. И это вовсе не угроза. Это предупреждение. Знай я тебя дольше, так бы не говорила. Постарайся принять меня без обид.

Странно, однако Вейду не напугали слова спутницы Трента. Наоборот, что ли? Вызвали ответную реакцию.

– А его ты давно знаешь? Вот мы с ним знакомы…

– Давно. С тех пор, как он был кадетом в космической Академии.

Вдруг Вейда умолкла. Очевидно далекая догадка проснулась в мозгу. Вспомнились долгие восторженные рассказы Ивана об Академии.

– Да, ну! – открыла рот девушка. – Ты, что ли, та инструкторша? Та самая, кого расхваливал Иван множество раз? О, как он тобой восхищался! Говорил, что ты непревзойденный пилот. Ух ты! А ты еще и красивая.

– Хватит уже, зубоскалки! – нервно прервал Трент. – Уподобились сплетникам на посиделках. Тьфу! Хотите перемывать мне косточки, хотя бы дождитесь, пока я уйду.

– И какой тогда интерес? – без намека на толику смущения хихикнула Штайнберг. – Что тебя так настораживает? Боишься, что я узнаю больше о твоей тайной жизни?

Настала очередь Трента.

– Что ты хочешь узнать у нее, о чем не можешь спросить у меня? И кто из нас даст тебе более полновесный ответ? Но главный вопрос заключается в том: зачем тебе это нужно? Молчишь? Вот и молчи. Умнее будешь казаться, поверь, – Иван повернулся к другой девушке. – А ты, тарахтелка, если не поняла, просто проваливай. Забудь о моем предложении.

Вот и все. Быстро закончилось нечаянное веселье. Раздражение так и выплескивалось наружу при каждом вздохе Ивана. Анна почувствовала себя виноватой. Переборщила с иронией. Явно переборщила. Не учла настроения Трента. Потому и досталось.

– Я не желала…

– Уймись уже, – грубо оборвал Трент. – А ты, почему еще тут? Проваливай, сказал. Хотел помочь по старой дружбе. Прости, ошибся. Чеши языком и лайся с цеховиками до скончания века. Мне наплевать…

– А, может, ты тоже заткнешься! – неожиданно вспыхнула Вейда. – Да, облажалась я! Прости! Теперь доволен? Или встать на колени? Ты же знаешь, я не смогу. Выбросишь в космос? Выкидывай, если не веришь. Только «Валькирию» МК-1М, кроме меня, здесь никто не починит. Что вылупился? Да, мне эта модель хорошо знакома. Я множество раз пересматривала фрагменты хроник, читала о них все, что смогла найти. Когда увидела тут, чуть не описалась от восторга. А на душе у меня, чтобы ты знал, в настоящий момент не меньше дерьма, чем у тебя… Я могу подчиняться. И не предам. И работа мне в самом деле очень нужна. Просто сложно принять мысль о том, что твой бывший любовник стал твоим благодетелем.

Она замолчала, потому что увидела, как улыбается Трент. Вот только чему? Этого не понимала и Анна.

– Про любовника ты забудь. Сама сказала – дело прошлое и старое, как сморщенный зад нашего Председателя… Анна, достань чашки для кофе. Надо выпить по стопочке за знакомство. А потом я вам расскажу нечто такое, о чем и думать не мог.

Да, уж, интересное получилось знакомство. Оригинальное.

Как и ожидалось, после порции виски стрессовое состояние стало ослабевать.

– Сначала покончим с формальностями, – заговорил Трент после того как отставил опустевшую чашку. – Все, что сказал, сделаю. Так что зажми покрепче свой рот и стисни зубы, Вейда. Ты меня никогда не видела в деле, потому и дерзишь напролет без оглядки. Не надо. Я этого не люблю. Я давно не тот мальчик, какого ты помнила. Не пугаю, пойми. Мы же с раннего детства знакомы, и я это очень ценю. Верь мне. Именно по этой причине я не могу не сказать тебе: выброси из головы прежнего Трента. Его больше нет. Подумай о том, кем я стал. Я же фрилансер, Вейда! Если вспомнишь о таком пустяке, сразу поймешь остальное. Жизнь фрилансера вовсе не сказка. Я, как ты видишь, живой. Надеюсь, достаточно прояснил ситуацию?

Он опустился на раскладной стульчик у верстака и снова заговорил.

– Бренниган пьян. Пьян и трезв одновременно. Когда я пришел, застал его в таком виде, что мне стало страшно. Он никогда таким не был. Увидев меня, он заплакал. Даже не поздоровался. Ткнул пальцем в приемный блок ИНД, из которого торчал съемный чип, вроде тех, на какие скачивают информацию для длительного хранения, когда очищают память компьютера. Я воспользовался им. Видеоматериалов на носителе не было, зато я услышал такое, от чего волосы встали дыбом.

Трент не стал более пересказывать подробности визита к Бреннигану, активировал электронный прибор и включил воспроизведение скопированной записи. Когда в частном ангаре зазвучали первые реплики незнакомых людей, Трен временами комментировал их диалог.

Сохраненные записи состояли из фрагментов откровенных разговоров «объединителей», случайно перехваченных когда-то следящей аппаратурой научного комплекса Бредфорд, того, что по сей день дрейфует на границе либерианских систем где-то в глубине Мертвого Поля.

В разговоре между собой пилоты пиратов сетовали на частые срывы налетов. На то, что маленькая исследовательская станция Либерти «Итака» обладает слишком мощной стационарной локационной системой. По этой причине штурмовые и патрульные звенья «объединителей» не могут достичь поставленных целей, ибо их перехватывают охотники за головами, обосновавшиеся на «Итаке», или патрули либерианских Военно-Космических Сил, прилетавшие от Вест Пойнта.

В продолжение налетчики обсуждают способы уничтожения станции. В том же разговоре упоминается Бристоль. Там же впервые прозвучало имя Председателя Совета Цехов Фрипорта-2 Джона Мартинса.

Второй разговор был записан ровно за сутки эталонного времени до гибели торгового поста «Бристоль». И в этом разговоре лидер одного из штурмовых звеньев космопиратов четко произнес имя Мартинса как человека, обещавшего за очень большое вознаграждение передать преступникам коды блокировки реактора комплекса. Согласно расчетам какого-то подлеца, высвободившаяся энергия (подобно взрывной волне в атмосфере) обязательно уничтожит близлежащую станцию Либерти. Внешне все будет выглядеть трагическим несчастным случаем. На очередной вопрос товарища другой человек отвечает, что группа «объединителей» уже побывала на Фрипорте-2 и подтвердила получение «посылки».

Далее Ида Бренниган объясняет, где и каким образом она добыла предоставленные сведения.

Оказывается, все время отсутствия умная женщина провела на исследовательской станции «Бредфорд». Добилась разрешения на доступ к архивам. Проштудировала и проанализировала огромное количество записей, документов, архивных материалов и другой «макулатуры». Размышляла, сопоставляла и наконец нашла искомый ответ.

За два дня до гибели Ида записала еще одно сообщение, в котором рассказывала о намерении выступить на предстоящем Совете. К сожалению, Ида не уточнила, кому она говорила о ближайших планах. Обидно, ибо один из тех, с кем женщина поделилась соображениями, предал ее. Как только опасная информация дошла до ушей гниды Мартинса, на астероидной шахте, куда по работе отправилась Ида, прогремел взрыв.

Запись закончилась. В просторном ангаре воцарилось гробовое молчание. Пораженные услышанным, люди осмысливали информацию.

До какого предела могла вырасти алчность в душе человека, чтобы подвигнуть его на подобное преступление? Неужели запах предложенных денег настолько манящий, что напрочь лишает элементарной человеческой сущности? Неужели какие-то там кредиты, сколько бы их ни было, значат больше жизни тысяч невинных людей? Не просто людей. Погибшие не были для него врагами! Наоборот. Это были соратники, союзники и друзья, со многими из которых Мартинса связывали давние узы? С кем-то вместе он рос. С кем-то учился, работал…

– И что теперь? – нарушила напряженную тишину Анна.

– Не знаю, – искренне сознался Трент. – Пойми, если мы хотим пристроить детей, сейчас поднимать вопрос о предательстве Мартинса никак нельзя. Это вызовет громкий скандал. Мартинса казнят в любом случае, но потом Совет погрязнет в мучительных тяготах выбора нового главы. Начнутся бесконечные прения, поиски подходящих кандидатур, снова дебаты и прения. Они затянутся, я уверен, потому что прекрасно знаю горлопанов, рвущихся к власти любым путем. У нас нет времени – столько ждать.

Кажется, Вейда начала понимать справедливость предупреждения Трента о том, что она его совершенно не знает. С виноватым выражением на лице девушка заговорила:

– Прости, я недостаточно поняла ситуацию, но неужели ты собираешься простить Мартинса? Знаешь, на Бристоле погиб мой дед. Я…

– Никогда! – сразу опроверг Трент. – Я такого не говорил. Понимаешь, есть некие весомые обстоятельства из тех, что нельзя игнорировать. Нужно сначала найти приемлемый вариант решения не менее важного для нас с Анной вопроса. И решить его может только дееспособный Совет. Значит, пока нельзя сообщать им о Мартинсе. Мне тяжело, но я смогу какое-то время молчать. Думаю, теперь ты тоже, Вейда. Вот Уоррен точно не сможет. Еще и дел натворит. Он мне уже заявил, что убьет Мартинса сам. Выстрелит в лоб на Собрании.

– Дурак! – с сожалением высказалась Штайнберг. – Кому и что он докажет, став преступником сам? Кто его станет слушать?

– Может быть, станут, но время пройдет. Время!

– Он ничего не сделает, – неожиданно твердо заявила Вейда. – Я не дам ему натворить глупостей. Обещаю. Если нужно, прикую к себе, но не дам. Думаю, он и сам не станет идти напролом. Уоррен отходчив и вспыльчив в равной степени. И… он все еще любит меня. Я знаю.

– Только не говори, что собираешься на этом сыграть, – насторожился Иван. – Не нужно вторично разбивать ему сердце. Он еще от первого раза не отошел.

– Я и не собираюсь, – потупилась девушка. – Не будь он таким нюней и слабаком, я бы вернулась к нему… То есть до твоих слов сегодня я считала Уоррена бесхарактерным мямлей, неспособным принимать волевые решения, преодолевать трудности. Вспомни, как низко он повел себя на собрании в выпускном классе, когда на меня накатил школьный актив за то, чего я не делала? Ты единственный встал на мою сторону. Потому я от Бреннигана и ушла. А он испугался.

– Не испугался он, – отрицательно закивал Трент. – Я ему запретил. Запретил, потому что вся школа знала о вашей связи. Он выглядел бы не в том свете. Любовничек плюет на признание истины, заступаясь за провинившуюся любовницу. Именно так бы представили поступок Уоррена. Меня ни с чем похожим связать не могли. Да, мы дружили, но я не спал с тобой и всегда был объективным. Актив старшеклассников это знал, потому и слова мои были восприняты. Тебя же не наказали. А потом настоящих виновников сцапали. Вспомни, кто тогда вынудил активистов принести тебе извинения? Так что Уоррен – не мямля и вовсе не трус. Трус и мямля ползал бы у твоих ног, умолял, старался вернуть и так далее. Он не стал этого делать, потому что оставил тебе право выбора. Не желал ограничивать твою свободу. Не доказывай мне обратного. Ты ничего не знаешь, а я все время был с ним. И… да, он все еще тебя любит, но вот простит ли? Трудно сказать.

– А тебя он простил? – задергалась Вейда. – Знаешь, я только сейчас окончательно поняла: ты ведь ему действительно друг. Наверное, простил.

– Он на меня и не обижался.

Закончить мысль Трент не смог. В ангаре гулко прозвучал сигнал вызова. Иван автоматически взглянул на дисплей коммуникатора.

– Легок на помине, – с улыбкой сообщил он присутствующим. Затем ответил на вызов. – Что скажешь? Успокоился или надоело сидеть взаперти?

С минуту Иван обменивался колкими фразами с собеседником. Когда отключился, вновь развернулся к девушкам.

– Схожу за ним. Сам не выберется.

– Ты что? Ты запер его? – удивленно спросила Вейда.

– Не просто запер, – посмеивался Трент, – Я его на цепь посадил. Да, посадил. Сходил к Салливану Ротко, одолжил наручники и приковал Уоррена к железной трубе. Как бы ты поступила? Хотела, чтобы он выполнил обещание? Пристрелил Джона Мартинса где-нибудь в коридоре? Не думаю.

Тут Вейда и Трент прервались. Причиной стал заливистый хохот Анны.

– Простите, – извинилась девушка. – У меня разыгралось воображение. Представила Бреннигана на цепи… хахаха.

Анна смолкла так же внезапно, как начала хохотать. В лицо ей смотрели широко раскрытые глаза Вейды.

– А ты его тоже знаешь? Откуда?

Вот уж вопрос! Нужно спасать положение.

– Моими стараниями познакомились, – ответил Трент и привычно увел разговор от нежелательной темы. – Знаете, приведу его прямо сюда. К нему у нас тоже есть дело, так ведь? Поможешь, Вейда? На меня он немножечко зол. Так, самую малость…

Обстановка разряжена. Через четверть часа, потраченные на приведение Бреннигана в нормальное состояние, вся компания вновь собралась в заветном ангаре.

– Уоррен, я девушкам все рассказал, – заговорил Трент после того как присутствующие обменялись приветствиями и успокоились. – Вместе мы пришли к выводу, что прямо сейчас трогать Мартинса нельзя. И вот почему…

Когда Иван закончил расклад составляющих, Бренниган превратился в другого Бреннигана. Он не дергался. Не спорил и не метался по помещению. Он слушал. Именно слушал. Молчал до самого окончания речи приятеля.

– Значит, вы все-таки заключили сделку? – Уоррен поочередно взглянул на Ивана и Анну. – Поздравляю. Приобретение впечатляющее. Я в летной технике не разбираюсь, но вид божественный. О таком корабле ты мечтал?

Трент удивился резкой перемене товарища. Если быть полностью откровенным, то очень радовался за него, хотя пока не совсем верил чуду.

– О таком, друг мой, я не мечтал. Этот приз выше. Гораздо выше скромной мечты заурядного космоторговца.

– Это ты «заурядный»? – с ответной иронией хмыкнул Бренниган. – Кому другому рассказывай, вот только не мне. И я в реальности рад. Рад тому, что все удалось…

– Не ной, а! – не выдержал Трент. Сунул в руку приятеля новенькую кредитную карточку. – Там тридцать тысяч. Твоя доля за сделку. Дам еще столько же, если согласишься помочь.

Пока Бренниган, затаив дыхание, принимал новую информацию, Анна Штайнберг внимательно наблюдала за каждым его движением. Впрочем, не удивительно, если знать о предмете беседы.

– Это мои дочери, Уоррен, – неожиданно выдала Анна после того, как Иван завершил разговор.

– Твои?

Что-то терзало его изнутри. Нет, Бренниган не испугался и не паниковал. Он растерялся, потому что не чаял вернуть расположение друга. Сейчас он просто не понимал: за что, за какие заслуги на него снизошла великая благодать? Полная амнистия в глазах Трента, с чем вернулось доверие и все остальное, пусть и менее значимое.

– Поймите… Анна, Трент… я же никогда не присматривал за детьми. Я ничего не умею…

– Помолчи, – улыбнулся Иван. – Главное, чтобы ты хранил тайну их происхождения. Опекал девочек. Оберегал от беды. Чтобы сообщал мне все подозрительное, что сочтешь таковым. Сообщал незамедлительно, минуя сомнения. Если что-то показалось тебе странным, несвойственным, сразу давай знать и готовься к худшему. А насчет няньки можешь не переживать. Посмотришь, это ты у них станешь тем, за кем необходимо ухаживать, не наоборот. Агнесс настолько самостоятельная, что запросто составит достойную конкуренцию лучшим домохозяйкам. И сестра у нее отличается только возрастом… Что скажешь? Берешься?

Бренниган волновался. Волновался не понарошку. Решение слишком ответственное, чтобы принимать его необдуманно.

– Я тебе помогу, – неожиданно предложила Вейда. – Если не против, конечно.

Не станем вторгаться в эмоциональную палитру настроений и мыслей, душевных терзаний и всего того, что сделало бы наше повествование романтической новеллой или памфлетом для амурного обольщения.

– Я дам тебе допуск в свой жилой блок. Дам вам обоим. Девочки будут жить у меня. Кстати, Вейда, ты тоже можешь жить у меня, пока я в отлучке. Знаю, у тебя тесновато. Большая семья. Да и девочкам Анны дополнительная защита не помешает. Всем необходимым я их обеспечу с хорошим запасом впрок. Сейчас главная задача заключается в согласии Совета. Вы же меня поддержите…

Глава 7.

Как и предвиделось, очередное заседание ежемесячного собрания представителей всех служб Фрипорта-2 и делегатов от производственных цехов началось с подведения итогов за предыдущий отчетный период.

Сравнение цифр, графиков, причин падения или роста каких-либо показателей и прочая рутинная дребедень растянулась надолго. Как и всегда. Лишь во второй половине рабочего дня уставшим от споров людям огласили заявки на рассмотрение вопросов личного плана.

В свое время вершители судеб Фрипорта-2 сознательно выработали хитрый регламент. Когда ты устал, тебе хочется есть или спать, физическое и моральное состояние не слишком располагают к вниканию в чужие проблемы, а прошение Трента о признании опекунства над девочками, что тут сказать, будто сознательно еще и не было первым по очередности. Но отступать назад, Бог видит, нельзя! И вот…

– Что ж, господа, – пафосно начал Джон Мартинс. – Имя Ивана Элисона Трента хорошо известно общине. До сего дня мы знали этого человека как вполне достойного гражданина фракции Зонеров. Со стороны соблюдения Кодекса к нему претензий раньше не поступало. Но… мастера цехов сообщают о нежелании Трента участвовать в жизни Фрипорта…

– Ложь! – раздался подсевший голос мастера гидропоники, и встала энергичная женщина средних лет, одетая даже сейчас в рабочий халат. – Уж не знаю, кто напел председателю очередную кляузу, но в точности знаю, что это поклеп. Иван Трент, будучи вольным космоторговцем, регулярно снабжает нас семенами, удобрениями и инструментом, чего нельзя сказать о многих других. А кушают все, между прочим. И кляузники тоже! Однако, что-то не очень-то вы торопитесь помогать «пищевикам».

Возможно, нашлись бы другие выборные начальники, кто выступил бы в защиту Ивана, только этого вовсе не требовалось. Достаточно одного представителя жизненно важных для общины направлений хозяйствования, чтобы снять обвинения. Человек запросто мог за всю жизнь ни разу не спускаться в купола гидропоники, но не вылезать из реакторной, например.

– Вот как? – казалось, искренне удивился ведущий. На деле Мартинс не удивился, а очень разочаровался, да так, что едва не выдал наушника, глянув на него поверх голов заседателей. Жаль, Трент не успел проследить этот взгляд, и Председатель снова заговорил. – Тогда продолжим. Может быть, среди присутствующих есть те, у кого возникли вопросы к Ивану Тренту? Претензии? Неучтенные сведения о каких-либо порочащих фактах?

– Ага! – таки не выдержал Трент. – Я вчера в баре нечаянно пукнул. Это сильно опорочит меня перед общиной? Господин Председатель, что за цирк вы устроили? Позвольте поинтересоваться: какой вопрос мы тут обсуждаем? Устраиваем коллективное разбирательство морального облика мистера Трента или право честного зонера на опекунство детей?

Экспрессивный выброс эмоций фрилансера оказался неожиданным абсолютно для всех. Мартинс слегка растерялся. Быстро справился с ситуацией и снова взял бразды правления в руки.

– Какая несдержанность, Трент! Как ты собираешься воспитывать двух детей, к тому же девочек, не имея достаточной выдержки?

– А разве я ее не имею? На протяжении долгого времени я слушал ваш пустой бред. Вот он действительно не имеет отношения к разбираемому вопросу. А законного права высказывать свое мнение у меня никто не отнимет. Я не преступник. Я законопослушный и уважаемый член общины…

– Законопослушный? – саркастически переспросил Мартинс. – Ну, хорошо. Тогда ответь нам, Трент, почему ты вступил в бой с членом братства «Объединителей»? Ты убил человека, нарушив Закон Зонеров о нейтралитете. И почему ты никому не доложил о случившемся?

– А кто сказал, что я нарушил Закон? И кто сказал, что я умолчал о случившемся? Вы? Или вам просто хотелось бы этого?

Трент вышел вперед и развернулся к собравшимся.

– Я транслировал по каналам открытой связи переговоры с наглецом, пытавшимся меня дважды ограбить. К тому же во время второй попытки он в меня выстрелил. Я должен был умереть?

Лицо Председателя сделалось пунцовым от злости. Этот безусый фрилансер – самый настоящий наглец!

– А есть ли подтверждения этим словам?

– Сколько угодно, – усмехнулся Иван. – Я не только транслировал переговоры, я их записывал на ИНД. И я при всех заявляю: будучи зонером и почитая Законы фракции, я не собираюсь лизать задницы распоясавшимся ублюдкам. Я без промедления убью любого, кто попытается ограбить меня или причинить другой вред. Повторюсь: я – зонер, а не безвольный раб. Некоторые из нас это забыли. Потому и всякие мрази стали наглеть. Никогда раньше на нас в космосе не нападали. Только мы снова ушли от основного вопроса.

Трент не стал возвращаться на место. Смело взглянул в глаза Председателя и продолжил:

– Я здесь, потому что желаю принять под защиту двух маленьких девочек. Я не прошу субсидий общины. У меня достаточно просторное жилье. Всем необходимым, включая питание, ширпотреб и медикаменты, я обеспечу детей сам. И буду платить за них стандартный налог…

– А воздух ты тоже для них обеспечишь? Отдельно от остальных? Сам?

Председатель торжествующе вытянул руку. Сделал картинный жест, словно уже победил.

– Есть поправка и тут, господин Председатель, – внезапно заговорил бригадир Цеха Аварийных Ремонтников. – Когда на третьем и втором уровнях разом замкнуло регуляторы напряжения, в результате чего, как вы помните, нам пришлось около двух недель избегать всех видов работ, образующих вредные выделения, и даже уменьшить подачу воздуха на другие уровни станции, именно Трент спешным порядком доставил из Гамбурга новые трансформаторы, воздушные фильтры и «ванны» насыщения воздуха кислородом. И деньги тогда он взял только по себестоимости.

На лице Мартинса дернулся мускул. Заступничество аварийщиков, о котором он, конечно же, знал, но сознательно умолчал, оказалось очень не к месту. Для него… для Председателя – особо не к месту.

Все-таки, изобразив понимающий взгляд, Мартинс заговорил, продолжая давить на обстоятельства, но почувствовав неуверенность, допустил непростительную ошибку.

– Что ж, я об этом моменте слегка подзабыл. Однако, господа, продолжим! Неужели не ясно, станция не в состоянии бесконечно расти? Есть рассчитанный предел численности населения. Выше нам прыгать нельзя. Мы стараемся контролировать популяцию среди зонеров, а нам навязывают чужеродных приблуд.

– Что ты сказал? – вспыхнул Иван. Сам от себя не ожидал подобной реакции, но и останавливаться уже не собирался. Благо, Анна не слышала прозвучавших слов.– Контролировать популяцию? Ты, кто? Господь Бог? Кто уполномочил тебя лишать людей природного права иметь ребенка? Места становится мало? Так строй новые модули, а не греби под себя, старый пердун!

Слова Трента звучали настолько громко и угрожающе, что пара гвардейцев сдвинулись с мест, дабы прикрыть собой Председателя. Не понадобилось. Трент не собирался пускать в ход кулаки, пусть даже очень хотелось.

– Все его слышали? – вскипел Мартинс. – И он собирается воспитывать чужих детей? Он? Я молчу про вопиющие оскорбления лично в мой адрес, безосновательный поклеп и клевету. Я всегда…

– Был убийцей и вором! – выкрикнул Трент. – И если честно, то на твое мнение мне плевать. Я разговариваю с общиной. За смерть моей семьи и многих других я бы с радостью отправил тебя пинком под зад в мусорный шлюз, собака плешивая. Но без председателя не состоится Совет, решение которого необходимо для опеки над девочками. Только поэтому ты еще жив, гнида.

Не сложно предположить, какой невообразимый гвалт поднялся в зале собрания. Кого-то дерзкие обвинения Трента полностью выбили из колеи. Кто-то ушел в раздумья. Некоторые орали и спорили, вспоминали мелкие факты и старательно искали им место в словах фрилансера.

– Тихо! – громко призвал к порядку распорядитель.

Стоило присутствующим поостыть, Авена Неба, заместитель Мартинса, обратилась к Ивану. Сам Председатель, бледный и мокрый, безвольно сидел на стуле возле стола.

– Трент, ты называешь себя законопослушным зонером. Хотелось бы верить, не сомневайся. Если так, то ты должен понимать последствия ужасных обвинений, выдвинутых тобой в адрес Председателя Совета.

– Разумеется, госпожа Неба, – вежливо кивнул Трент.

В просторном зале вновь пронеслась волна шепота.

– Видишь, к чему привели твои обвинения? Надеюсь, у тебя найдутся веские аргументы, подтверждающие правдивость прозвучавших здесь слов.

Трент давно ждал закономерного предсказуемого вопроса.

– Конечно, собратья, они у меня есть. Как есть и свидетель обнаружения доказательств. Но я предоставлю их только тогда, когда Совет утвердит право опекунства над девочками. Я вообще не вижу причин для задержки! Условия жизни, которыми я обеспечу детей, значительно превосходят бытовые условия многих, сидящих вокруг в этом зале. Все это знают. Так почему же молчат? Кого боятся? Эту продажную тварь Председателя?

– Да он с вами торгуется, – ехидно вставил Джон Мартинс. – Ничего у него нет, никаких доказательств. Тем более никаких свидетелей.

Чтобы склоки и ругань не захлестнули собрание новой волной, Трент поднял руку.

– Задайте себе вопрос, зонеры: какой вред нам могут причинить две маленькие девочки восьми и шести лет от роду? Молчаливые и покладистые. Послушные и кротко воспитанные. Какой они причинят вред? Я же готов взять на себя не только заботу о них, но и дам возможность зарабатывать на жизнь двум сородичам. Чего вы так испугались? В кого вы превратились под руководством этого подлеца? Вы разучились отстаивать свое мнение. Вы стали овцами, лишенными слова. Слепо повинуетесь кнуту пастуха… Я дам доказательства.

– Подожди, Трент, – Авена Неба вышла из-за стола. – Поднимите руку те, кто «против» предоставления опекунства. Я не стану спрашивать, почему.

Несколько рук поднялись, но их количество терялось среди остальных, рук тех, кто не возражал. Трент облегченно вздохнул. Неожиданно обратился к собранию.

– Вы даже не представляете, какое доброе дело вы сделали. Поклон вам от всей души, родичи.

И Трент действительно отвесил низкий поклон, а затем подошел к Мартинсу.

– Ну, что, сволочь, обделался? Сам расскажешь бывшим соратникам, как и почему взорвался астероид «Виша»? Молчишь. Как побледнел-то, скотина! Еще бы! Тогда я расскажу… Не Джон Мартинс лично устроил диверсию на астероиде, разумеется. Это сделали «джунион» по его слезной просьбе. Почему и зачем? А потому что Ида Бренниган привезла материалы расследования катастрофы Бристоля. Она привезла неопровержимые доказательства виновности Председателя. Ида собиралась их предъявить на грядущем собрании. Не успела. Кто-то из доверенных людей предал ее. Я не знаю, кто это был. Не стану врать. Но астероид взорвался из-за присутствия в шахте Иды. Мартинс не мог допустить ее выступления. И он пожертвовал всеми шахтерами. Среди них оказались и мои отец с матерью. Я хотел убить эту псину из мести. Тихо, не поднимая бузы. Но подумав, я никогда так не поступлю. Нет у меня права на личную месть, потому что у многих из вас на Бристоле и на Виша погибли родные и близкие. Как мог я скрыть от вас имя виновника, и свершить казнь единолично…

Ни один звук не прервал выступление Трента, но пока это были только слова. Настал черед более материального.

– Пригласите сюда Уоррена Бреннигана. Я предоставлю данные моего бортового компьютера, а он вам расскажет, как и когда он обнаружил съемный чип своей матери. Обнаружив, он послал сообщение мне, я был тогда в космосе. Вы сможете проследить хронологию, проанализировать и сравнить показания…

– Мы проверим, Трент. Обязательно, – подтвердила госпожа Неба. – Ни к чему прерываться на технические формальности прямо сейчас. Скажи нам, что было на чипе?

Трент машинально взглянул на мертвецки белого, обреченного Председателя. Шагнул ближе к стойке с блоком стандартной аппаратуры и включил ИНД.

– Я не стану рассказывать. Я дам вам послушать. И у меня ко всем вам есть еще одна просьба. В память о матери Уоррена Бреннигана, кому мы обязаны раскрытием подлого заговора, позвольте ее сыну свершить казнь. Я думаю, это было бы справедливо….

– Ты слышал, Иван, – спросил Бренниган, присев на единственный свободный стул за столиком на шесть персон, – Казнь Мартинса отложили на целых пять дней.

Сообщение Уоррена не удивило фрилансера. Трент приподнял прозрачную стопку, выполненную из небьющегося стекла, и опрокинул содержимое в рот. Следом отправилась долька синтетического лимона.

– Говоришь, словно совершил открытие века. Пора привыкнуть к врожденной тягомотине зонеров. Иногда мне кажется, что политические трепачи, проповедники, всякие экстрасенсы или попросту шарлатаны, проще сказать – все демагоги Вселенной получаются именно из наших сородичей.

Волею случая за тем же столом наслаждался кратковременным отдыхом гость Фрипорта-2, принадлежавший к персоналу бретонской компании «Орбитальных Курортов». Презрительный отзыв соседа о собственной нации позабавил его.

– Вы счастливые люди, если можете запросто неуважительно говорить о собственном руководстве. В Бретонии публичные оскорбления в адрес властей жестоко караются.

– Разве я кого-нибудь оскорбил? – поддельно сморщился Трент и подмигнул приятелю. – Я лишь выразил сожаление по поводу природной медлительности соплеменников.

Развить назревающий спор им не позволили. В заполненном зале «Жемчужины Беринга» нарисовались пятеро «баунти хантер». Наемников. Охотников за головами.

В сущности, эти бравые воины мало чем отличались от обычных преступников. Некоторые вовсе не отличались, так как были освобождены из тюрем целенаправленно для вступления в гильдию.

Большинство фракций Сириуса их недолюбливали. Слишком наглые. Слишком самоуверенные. Слишком бесцеремонные и невоспитанные. Слишком… еще много раз.

Что касается космопиратов, то охотников за головами дружно ненавидели все. Считали их перебежчиками, то есть предателями. Не так уж неправильно, если подумать.

Естественно, члены гильдии хорошо понимали, что с ними случится в плену, потому никогда в плен не сдавались. Предпочитали быструю смерть. Знание о жгучей ненависти со стороны бывших соратников делало охотников яростными и беспощадными. Дрались они насмерть, отдать им должное. Нередко вступали в неравный бой, заведомо проигрышный для себя. Кое-кто из них все-таки доживал до амнистии. Кое-кто! Абсолютное большинство не доживали.

И все равно ряды гильдии «Баунти Хантер» регулярно пополняли новые волонтеры. Лучше играть в «орлянку» со смертью в надежде на русский «авось», чем протухнуть в собственном дерьме на пожизненном заключении, например. Или загнуться от жуткой боли в глубоких шахтах плутониевых рудников на задворках галактики.

Появление в фешенебельном заведении не самой приятной компании настроения посетителям не добавило. Личных претензий Иван к Гильдии не имел, но из-за преступного прошлого и развязного поведения неприязненно воспринимал ее членов.

В накладном кармане бретонца зазвонил сигнал вызова. Ответив, гость вежливо простился и отправился к выходу. После его ухода Иван мысленно выругался на себя. Бретонец оставил приятное впечатление, чего точно не скажешь о «баунти». Хорошо, что за столом всего одно свободное место.

Брениган неторопливо разлил новые порции виски по стопкам.

– Как думаешь, Анна и Вейда уже долетели?

Дать точный ответ Трент не мог. Времени для перелета на Гамбург хватило бы. Вопрос в том, каким путем двинулись девушки. Если бы речь шла о рейсовом звездолете, тогда легко уточнить информацию у диспетчера, но Иван даже слышать не захотел о путешествии дам пассажирским транспортом, когда под рукой имеется свой. Причин много, рано перечислять полный список, но одну можно назвать прямо сейчас – безопасность девчонок. Взрослых и малых. А за штурвалом «валькирии» в этих системах Анне не страшен никто. Как майор не противилась, Иван умеет настоять на своем.

– Может быть, надо было тебе полететь с ними? – поинтересовался Уоррен. – Видишь, черт побери, как с казнью вышло.

– Да плевать мне на казнь, – откровенно высказался Трент. – Мне достаточно знать, что убийца наших родителей получил по заслугам. Сама процедура меня не привлекает. Я остался из-за формальностей с оформлением опекунства. Сегодня забронировал места в начальной школе. Мог получить для малышек доступ на жилой уровень. Думал, что мог! Дурак. Как бы я его получил без них самих, ведь нужны их ДНК, рисунок радужной оболочки, биокод и другие параметры.

Мимо пробежали два санитара. Откуда они выскочили, заметить не удалось – может быть, зашли в бар выпить по чашечке кофе. Невесть. Важнее то, куда они так спешно сорвались?

Трент поневоле обернулся назад. Ухватил за рукав Лизу Барноу, бывшую одноклассницу, посвятившую жизнь медицине.

– Что случилось? Почто аврал?

Молодая короткостриженая женщина отмахнулась вначале, однако быстро поняла досадный просчет: из железного хвата Ивана не освободиться. Начать препираться и спорить – потерять драгоценное время. И Лиза сдалась.

– Нет никакого аврала, – скороговоркой заговорила она. – Отпусти. Ты делаешь мне больно… На полетной палубе сел истребитель изгоев. Корабль здорово поврежден. Говорят, он горел, когда заходил на стыковку, потому его приняли в пятый ангар. Пилот – девушка. Вроде, незначительное ранение, жизни особо не угрожает. Проблема в том, что у нее разбита ладанка. Без кардамина она задохнется. Попробуем сделать блокаду…

Из всей речи Барноу для молниеносного принятия решения Ивану хватило единственной фразы: «… разбита ладанка».

– Лиза, не спорь и веди меня к ней, – решительно оборвал Трент и повернулся к приятелю. – Уоррен, я должен тебе что-нибудь говорить?

– Нет, разумеется.

Бренниган сразу сообразил, на что намекает Иван, и без лишних вопросов направился к лифтам. Уже на повороте к заветным шахтам услышал напутственные слова товарища:

– Полетная палуба «В», пятый ангар.

Почему именно пятый, если противопожарные меры предусмотрены во всех? Верно. Но только пятый специально оборудован для приема аварийных судов. Запрограммированные особыми протоколами, роботы ликвидировали угрозу. В первую очередь устраняли фатальные неполадки. Мощные силовые поля окружали корабль так, чтобы при взрыве, если такое случится, не пострадали конструкции станции. Какова стоимость начинки такого ангара лучше не вспоминать, но она уже не единожды оправдала себя. Туда и направились Трент и Лиза.

К моменту их появления вокруг «кинжала» вовсю суетились механики. Корабль уже не горел, это понятно, но вентиляция еще не до конца вытянула едкий противный запах из герметичного помещения.

Для стопроцентной гарантии техники проверяли отсутствие опасности взрыва двигателя или нового возгорания. Систему корабельного энергопитания отключили. Треснувший фонарь кабины пилота попросту срезали. А дальше…

Извлечь раненую и уложить ее на носилки, снабженные аппаратом искусственного дыхания и пневмоподушкой, оказалось проблематичным. Рядом с изуродованным «кинжалом» стоял дежурный медик и жестами безуспешно пытался что-то доказать раненой пациентке. Она его явно не понимала. Пару раз попыталась заговорить сама, но опухшие губы не очень-то слушались.

Странного поведения изгойской девушки тоже не поняли. Вернее, поняли, но только после того как нежданная гостья ослабевшей рукой направила бластер на медика.

– Не пытайтесь ее доставать! – издали крикнул Иван. – Она не позволит. Без раздумий убьет любого, кто рискнет к ней прикоснуться.

Озабоченный возникновением непредвиденных трудностей, доктор пожал сутуловатыми плечами.

– И как же нам быть? – обратился он к Тренту. – У нее болевой шок. Я должен сделать инъекцию стимулятора, в противном случае в ближайшие пять минут ее ожидает смерть.

– Не думаю, – уверенно возразил Трент. – Док, я не медик, потому не могу утверждать об ошибке в постановке диагноза. Однако я в точности знаю, от чего у нее блуждающий взгляд и испарина на лице. Она задыхается. Ей нужен кардамин. И срочно.

Название вещества, привычного для изгоев, но во всех планетарных системах Сириуса признанного наркотиком, а потому, естественно, вне Закона, насторожило медиков. Лиза тронула одноклассника за рукав.

– У нас нет кардамина. Откуда? Мы же не контрабандисты. Ей можно сделать блокаду, на время поможет. И все равно, Иван, она должна позволить ввести препарат.

Трент неожиданно улыбнулся. Как-то хитро взглянул в карие глаза знакомой и коротко произнес:

– Позволит.

Затем он резким движением запрыгнул на остаток того, что раньше являлось передним подкрылком. Изгойка мгновенно направила на него ствол.

– Наи! (нет)

– Сиа! (да) – внезапно произнес Трент.

Коротеньким словом он поверг в состояние полной растерянности не столько изгойку, сколь окруживших корабль сородичей. Однако реакция зонеров не слишком интересовала фрилансера, чего не скажешь о раненой девушке. Разбитые в кровь губы ее шевельнулись.

– Ку? Ка ту ие? (Как? Кто ты?)

– Ми, а – Иван. Иван Трент. Дар «Ниссаран» ковус, тае. (Мое имя – Иван. Иван Трент. Мой клан «Ниссаран», сестра.

Как-то в разговоре с соратницей Трент рассказывал об устоях изгойского общества, в частности отношении ко лжи. Изгой никогда не лгал, стало быть, и слова собрата принимал на веру без оговорки. Усомниться – значило оскорбить.

Глаза изгойской девушки ожили. Помутившийся взгляд прояснился.

– Ману… хх. (брат) Морте ми. (убей меня)

– Наи. (нет) Тиа тарку ми катсуа сенай. Туату ма энто, тае. (ты будешь слушать меня. Позволь помочь тебе, сестра).

Она напряглась, но подчинилась. На глазах обалдевших сородичей Трент осторожно помог девушке выбраться из кабины. Поднял ее на руки и бережно уложил на носилки.

– Ке ту и доктори, тае. Ности ка мили. (доктор должен сделать укол, сестра. Не противься).

– Сиа. (да)

Иван обернулся и позвал медика.

– Только инъекцию, док. Я расстегну ворот комбинезона. Постарайтесь не коснуться ее тела. Если возможно, конечно.

Док с пониманием и родившимся уважением к Тренту кивнул. Сделал укол аккуратно и быстро. Еще не успел отойти, а возле носилок нарисовался запыхавшийся Уоррен.

– Принес? – сходу бросил Иван.

– Ага, – буркнул Бренниган и сунул в протянутую руку Трента ладанку с кардамином.

Изгойка с наслаждением сделала первый глубокий вдох. С каждым последующим девушка на глазах расцветала. Позволила Лизе обработать кровоточащую рану на правом бедре. Наконец окончательно успокоилась.

– Вот и все, док, – удовлетворенно заговорил Трент. – Никаких больше сложностей. И простите ее, она не желала вам зла. Вам не знакомы законы изгоев, их традиции, кодекс чести. Отсюда недопонимание.

– Вам, я так понял, все перечисленное знакомо? Не стану спрашивать: откуда. И… я только что осознал некую истину. Как легко все же вывести человека из равновесия. Я пытался объясняться с девушкой жестами, но не подумал об элементарном простом решении. Конечно, она не знает нашего языка, как и я не знаю изгойского. Но ведь изгои – частые гости на фрипортах. Как-то они общаются?

– Хахаха! – весело расхохотался Трент. – Воистину, док, все гениальное просто! Конечно, изгои говорят на общем наречии. Хахаха!

То ли для подтверждения мысли дока, то ли для проверки реальности, Трент обратился к девушке на языке, принятом для общения всех народов, населяющих пространство Сириуса. Язык дипломатии, как его еще называли.

– Ты меня понимаешь, сестра?

Она не просто восприняла его речь, она моментально сообразила и то, о чем минутой ранее говорил док. И тоже расхохоталась.

– Я понимаю тебя, брат.

Трент вернулся к нормальному состоянию.

– Спасибо, Лиза. Спасибо, док. Спасибо всем, кто принимал участие в прояснении ситуации. Господа гвардейцы, думаю, оформят формальности, а я пока займусь решением другого вопроса. Девушка осталась без корабля. Гражданских прав зонеров у нее тоже нет. С позволения СБ Фрипорта, я бы хотел пообщаться с ней, скажем, в баре. Если же у властей возникнет желание очной встречи, она немедленно предстанет пред ними.

Гостья вынула из нагрудного кармана магнитную карту и вставила в протянутый ей офицером прибор. Как только раздался знакомый звук электронного колокольчика, означавший завершение проверки и регистрации прибывшей, гвардейцы направились к лифтам. Медики и обслуживающий персонал пятого ангара тоже занялись привычным делом, а виновница маленького аврала вернулась к разбитому кораблю.

Девушка стояла перед обломками с таким удручающим траурным видом, что Бреннигану стало не по себе.

– Долго она будет любоваться металлоломом?

Трент взглянул на приятеля со снисхождением.

– Тебе не понять ее.

– Ха, а тебе?

– Мне пытаться не нужно. Я видел и хорошо знаю, через что приходится проходить каждому молодому изгою, прежде чем подросток сдаст экзамен воина. Только получение личного номера и позывного не означает приобретения корабля. Я же тебе рассказывал историю изгоев. Они едва не вымерли в давние годы. Испанцы, французы, португальцы и итальянцы за сотни лет перемешались настолько, что национальных корней уже не найти. Они стали единой нацией, даже язык изменился. У меня много антикварной музыки, есть с чем сравнивать. Ничего общего с испанским или французским. Все перемешалось. А Изгои – потому что все остальные их бросили. Там, где они обрели новую родину, первые переселенцы руками рыли канавы. В это трудно поверить, но люди нуждались в примитивной лопате. Представь, что для любого из них означает наличие собственного корабля. Если представишь, сразу поймешь – что означает его потеря.

Уоррен не был идеалистом, впрочем, закоренелым материалистом его тоже не назовешь. Не был пустышкой или догматиком, но «ботаником», усердно грызущим гранит познаний, он тоже никогда не был.

– Ты хочешь сказать, что изгои живут в первобытном обществе?

Трент снова взглянул на приятеля с сожалением.

– Глянь на нее. Кого ты видишь? Неужели девушка, прилетевшая сюда на превосходном космическом истребителе, вызывает у тебя ассоциацию с неандертальцем? Уоррен, изгои получают полноценное образование. У них хорошо развиты все научные направления и механика. Это автономное современное общество, по развитию не уступающее никому. Все у них сейчас есть. Просто наличие некоторых ресурсов весьма ограниченное. Я же тебе рассказывал, как они выжили. Именно наши предки помогли им не сгинуть в небытие. Почему же изгои никогда нас не трогают? Потому что чтят историческое наследие. Они очень консервативны в определенных аспектах, но не отсталые, запомни. Моя «валькирия» безусловно превосходный корабль, однако с «Саблей» изгоев она не сравнится. Впрочем, если учесть некоторые модификации…

Иван внезапно прервался. Едва не проговорился, отчего глубоко выдохнул. Зато Уоррен навострил уши.

– С чем?

– «Сабля». Так называется сверхтяжелый штурмовик элиты изгойского флота. Лучший корабль, какой мне когда-либо доводилось узнать.

Уоррен сомнительно покосился на Трента.

– Я понимаю твою преданность спасшему тебя клану, но тут ты явно хватил через верх. Лучший корабль Сириуса принадлежит нам, дружище. Секретная разработка. «Орел».

– Корабль отменный, не спорю, – не дослушал Иван. – Но ты не знаком с «Саблей», потому так и говоришь. Она мощнее, крепче и надежнее.

– Мощнее «Орла»? – недоверчиво протянул Бренниган.

– Да, – бескомпромиссно подтвердил Трент. – У «Баунти Хантер» тоже есть замечательная машина. «Головка Молота». Не слыхал? А я на них насмотрелся в избытке. И корсарских «Титанов» туда же. Все эти корабли разработали отнюдь не тупицы. Каждый образец имеет свои преимущества и более слабые стороны. Изгойская «Сабля» самая универсальная, а по огневой мощи непревзойденная. С кем ты споришь, приятель? Я же на них летал. Как видишь – живой и здоровый.

Пока мужчины предавались увлекательным спорам, изгойка оторвалась от траурных размышлений. Вернее сказать, ее оторвал сигнал вызова. Диспетчерская служба Фрипорта запрашивала разрешение владелицы на утилизацию непригодного к восстановлению корабля.

– Отдай, – на общем наречии посоветовал Трент. – Ничего не поделаешь. Его не исправить.

Она обернулась. Глаза красные, будто готовые плакать. Иллюзия. Изгои не плачут. Никогда. Разве что от нестерпимой боли. Редко и скупо.

– Да, – сдавленным голосом согласилась девушка.

Стоило официальным службам космической станции получить подтверждение, автоматизированные системы и люди-механики принялись извлекать то, что еще могло быть использовано. Короче – запчасти.

– Я предлагаю пойти в бар, – проявил инициативу Уоррен. – Пару дней назад мой приятель и компаньон щедро расплатился со мной, так что я угощаю. К тому же есть повод.

Иван заразительно рассмеялся и кивнул новой знакомой.

– Это он обо мне. Но мысль мне нравится. Наверное, ты тоже не против перекусить? И выпить, я думаю. Кстати, мы так и не знаем твоего имени.

– Мария. Мария Лука Дуартэ, – без промедления ответила девушка. – Я не возражаю. Я действительно голодна. А повод для выпивки изгою не нужен.

– Это точно! – подхватил Трент.

Пока троица поднималась на лифте, пока двигались извилистым коридором к заветному бару, Трент восстановил в памяти еще одну особенность быта изгоев.

Изгои крайне неприхотливы и сдержаны. Если человек голоден, он способен не подавать вида до той поры, пока не свалится в обморок. Но если ему предложили, не откажется и не станет стесняться. Что и произошло…

Глава 8

Свободных мест в «Жемчужине Беринга» все еще оставалось не много. По привычке Бренниган кинул взгляд на облюбованный столик возле опоры, где частенько надирался до поросячьего визга до недавних времен. Повезло. Три места из четырех оставались незанятыми.

Мария Дуартэ осматривалась. Терпеливо ждала. Но едва стоило роботу официанту доставить заказ, она принялась аппетитно поглощать принесенную порцию. Не думала о том, что та самая порция состояла сплошь из натуральных продуктов. Вывод – стоила круглую сумму.

– Не жди удивления, Уоррен, – поддел Трент. – На Мальте изгои питаются именно так. Синтетические продукты используют только во время полетов. Так что твоей расточительности она не оценит.

– Почему? – интенсивно жуя, спросила Мария. – Уже оценила. Я знаю о ценах на натуральное продовольствие в ваших системах. Мы же торгуем продуктами. Продовольствие и кардамин. Больше Мальта ничем не богата.

Неширокие брови Трента чуть приподнялись.

– Верно. Планета огромная и очень красивая. Климат мягкий. Без особых контрастов. Природа неповторимая. Словно рай в некотором роде.

На миг Мария перестала жевать. Пристально посмотрела на Трента, с таким подчеркнутым воодушевлением он описывал ее родную планету.

– Как ты попал к нам, брат? Расскажи.

Трент не взял на себя роль виночерпия. При других обстоятельствах не упустил бы случая сыграть и сомелье, но изгои славились своим виноделием, как и знаниями, присущими национальной особенности, так что Трент ограничился тем, что взялся умеренно поухаживать.

Когда высокие фужеры наполнились рубинового цвета напитком, источающим тонкий аромат цветущих полей, Трент приподнял свой.

– За знакомство с Марией, а еще за наш с тобой общий успех.

Фужеры вернулись на стол. Изящные столовые приборы заменили их в руках собеседников.

– Я был наемником, вольным торговцем. Фрилансер. Знакома тебе такая профессия? – Мария молча кивнула. – Случилось это почти сразу по окончании Военно-Космической Академии Рейнланда…

Так, в спокойной обстановке непринужденной беседы Трент поведал историю, которую даже Бренниган слышал впервые. Он ее слышал, конечно, и слышал не раз, но кусками. Фрагментами сообразно конкретному случаю.

– Я… я даже не знаю, – проглотила еду девушка. – Для меня великая честь сидеть с тобой за одним столом.

– Надо же! – подхватил Бренниган. – Выходит, ты для них почти как герой?

– Нет, не герой. Ты не знаешь их настоящих героев. Я воспитанник. Като. Или принятый в клан чужестранец, заслуживший права гражданина. Ну, так сложилось, я спас главу сильной семьи. Просто случайность. Кроме меня никого рядом не было. Бросить его горящий корабль на растерзание корсарам и трусливо сбежать после того, как они спасли меня, я не мог. У изгоев очень простые законы, Уоррен. Я тебе когда-то рассказывал. Они ценят дружбу и преданность. Ненавидят предательство и ложь. Почитают старших и хранят память о павших. С ними легко жить в этом плане. Почти нет моральных уродов, продажных политиков и тому подобного сброда. Я просто оказался в нужное время в нужном месте. А как вообще попал в родную систему изгоев? Тоже просто. Родичи Марии крайне нуждались в тугоплавких металлах для строительства кораблей, в то время с новой силой вспыхнула война с корсарами. Собственно, мой тогдашний капитан по причине ожидаемого крупного приза и повел рудовоз в их миры. Риск огромный. Но мы знали во имя чего рисковали. Когда попали под проклятый метеоритный дождь, повредили навигационную аппаратуру. Сбились с пути. Потерялись в Ледовой Пустыне… в общем, я бы тоже умер, не найди изгойский патруль наш корабль в чертовом облаке. О том, что мы летели именно к ним, доказывать не пришлось. Изгои элементарно проверили записи бортового журнала и план маршрута в компьютере. Потому они меня и не бросили. Привезли на свою планету и выходили. Ну, как-то так, короче. Потом уже, когда я стал членом клана, проявились мои скрытые навыки пилотирования и очень пригодился опыт моего инструктора. Анне я тоже об этом сказал. Ее наука не раз спасала мне жизнь.

Тут Трент легонько коснулся руки девушки, привлекая ее внимание.

– Я тебя познакомлю. Анна превосходный пилот, пятьдесят второй уровень. Не уступит любому изгою, в хорошем смысле, конечно же.

– А у тебя? – с интересом взглянула Мария.

Трент не ответил. Вместо слов он вытащил магнитную карту и сам засунул ее в считывающее устройство ИНД девушки.

Она ничего не сказала. Она вытаращила глаза и перестала жевать. Даже вилка едва удержалась в ослабленных пальцах.

– Я просто ребенок перед тобой, – выдавила Мария. – Тридцать шестой.

– Неплох ребенок! – воскликнул Иван. – Сколько тебе лет? Двадцать три! Ты же совсем юная…

– И где ты успел ее подцепить?

Все трое развернулись на голос. Анна, Вейда и обе малышки подходили к столу.

– Так и знала! – поддержала спутницу Вейда. – Стоило оставить двух кобелей без присмотра, они тут же пустились на блуд.

Но шутливые колкости женщин не тронули Трента. Его взгляд был направлен на сияющие нескрываемой радостью лица детей. Трент нагнулся и подхватил девочек.

– Мария, как тебе эти красавицы? Агнесс и Генриетта. Ну где ты еще найдешь таких очаровательных дам?

Первоначально изгойка насторожилась. Не испугалась, а именно насторожилась. Стремительно меняется обстановка. Новые лица и… дети. Но тон и смысл услышанных слов однозначно указывали на отсутствие опасности, и Мария улыбнулась, как уж смогла. Разбитые губы мешали.

– Это твои дочери?

Вопрос интересный. Из всех присутствующих по странному стечению обстоятельств именно Анна Штайнберг ожидала ответа с максимальной заинтересованностью.

– Можно сказать и так, – донеслись бесхитростные слова.

Лицо Анны вспыхнуло, непонятно по какому поводу.

– Давай знакомиться, – вышел из-за стола Бренниган, – Я - Уоррен.

– Я - Агнесс.

– Я - Генри.

– Вот и отлично! – снова взял инициативу Иван. – Дамы, мы ждали вас несколько позже. И очень хорошо, что вы прилетели раньше. Сейчас мы раздобудем еще парочку стульев, а за ужином и поговорим.

– Почему только два? – почти возмутилась Вейда. – Надо…

– Головой покрути, – прервал ее Уоррен. – Столько народа. Будет хорошо, если два найдем. Малышки могут и на руках посидеть, так ведь?

– Конечно, – сразу же согласилась Анна.

Когда вернулись Бренниган и Иван, за четырехместным столом стульев общим количеством стало шесть. Одного все равно не хватало, так что самая маленькая, Генриетта, проворно влезла на колени к матери и вот тут…

– Давай ко мне. Мама устала, пусть отдохнет. А я – дяденька сильный, я выдержу.

Трент, Анна, Вейда и даже Мария одновременно уставилась на смущенного Бреннигана.

– Я сделал что-то не так? – заволновался тот.

– Нет-нет, все хорошо, – первой откликнулась Вейда. – Не думала… Проехали, ладно.

Пока принесли заказы для припозднившихся, пока то да се, Трент, с комментариями Уоррена, передал подругам то, чего те не застали.

– Мария, ты уже поняла, правда?

Изгойка быстро освоилась, отдать ей должное. Изгои до крайности недоверчивы и подозрительны, но не в дружественной среде.

– Да, – спокойно ответила девушка.

Будучи далеко не глупой, она прекрасно осознавала интригу, созданную краткими репликами. Благо Анна сидела с ней рядом.

– Иван рассказал мне о тебе. О том, что именно ты прививала ему первые навыки мастерства. Он обещал обязательно нас познакомить.

Анна ответила дружелюбно. Не так, как встревожилась поначалу.

– Вот как? Прости и не обижайся. Я никогда раньше не встречала изгоя, потому что твои братья в Рейнландию не летают. Вот я и растерялась. А Ивану не верь. Он наверняка что-то приврал…

– Анна, не надо этого. Мария тебя не поймет. Вспомни наш разговор по дороге к Манхэттену. Я тебя предупреждал об отношении изгоев ко лжи. Даже в шутку.

На сей раз Анна состряпала смешную физиономию.

– А ведь действительно предупреждал. Ладно, прости. Я хотела сказать, что с его врожденным талантом я очень быстро стала задаваться вопросом: кто из нас кого учит?

– Так бывает, – согласилась Мария. Вдруг сменила тему. – Мне приятно говорить с вами. Вы не такие, с кем мне приходилось встречаться до вас.

– Ты, о чем? – поинтересовалась Вейда и сунула в рот листик щавеля.

Мария не стушевалась. Говорил же, стоит изгоям окончательно осознать отсутствие угрозы для них, они становятся совершенно другими людьми. Открытыми и бесхитростными.

– Я не знаю, как правильно поступить. Если бы тут не было никого близкого роду изгоев, я бы не стала ничего объяснять. Но теперь я знаю Ивана. Знаю, кто он такой, поэтому не могу не сказать. Я – изгнанница. Меня выгнали из родного дома. Лишили имени клана. От меня отреклись.

Серьезное заявление. Если для всех остальных оно означало некие формальные неприятности, то Тренту известен более глубокий смысл сделанного признания.

– Что послужило причиной «нон грата»?

Мария смело взглянула ему в лицо.

– Я ослушалась. Не подчинилась воле отца. Отказалась выходить замуж за выбранного родителями жениха.

– И всего-то? – скривился Бренниган.

Сразу умолк под гнетущим взглядом приятеля.

– Это для тебя, для меня и, может быть, еще для многих «всего-то»! По законам изгоев Мария еще легко отделалась. Изгнание – не самое страшное наказание. Поверь. А тебе, Мария, я скажу так: ты поступила правильно. Ты обязана была меня предупредить. Теперь я сам решаю, твое присутствие унизит меня или нет. Так вот – нет. Я почитаю ваши законы и никогда не нарушал их. Если бы ты назвала другую причину, возможно, я бы тоже от тебя отвернулся. Но не за бегство от жениха. Этого я сам никогда не понимал. Ну, традиции, да. Ну, как в случае с Анной – семейная клятва. А если подумать: в итоге парню и девушке жить не с клятвой. Анне вот повезло. Ее муж был настоящим мужчиной. Она познала семейное счастье, познала любовь. Пусть недолго, но она их познала. И подтверждения моим словам хлопают милыми глазками прямо за этим столом.

Анна прям расцвела после сказанным Трентом слов. На лице же Марии Дуартэ не дрогнул ни один мускул. Девушка лишь прикрыла глаза.

– Я говорила, вы другие.

– Да обычные мы. Успокойся. А раз уж коснулись больной темы, то расскажи о себе все до конца.

И она рассказала. Рассказала, как месяц скиталась в поисках прыжковой дыры. Дыры, о которой хорошо знала, но после изгнания полетные карты и координаты всех изгойских объектов начисто стерли из навигационных систем ее корабля. Удивительно, как не забрали корабль?! А не забрали, как выяснилось, потому что он был построен на средства Марии. С учетом дефицита многих ресурсов на Мальте, это существенный показатель. К тому же девушке всего двадцать три года!.. Ладно, отвлеклись самую малость… Ей очень здорово повезло в поисках, когда радары смогли уловить тепловой след пролетевшего в стороне конвоя. По следу Мария и вышла к дыре.

В Приграничных Мирах всего две станции зонеров, доступных изгоям, зато врагов пруд пруди. И сами зонеры вовсе не поголовные меценаты. Гостеприимство не бывает бесплатным, нужно платить. Чем?

Мария экономила буквально на всем. Перебиралась из системы в систему с острым желанием выжить. Достичь густонаселенных скоплений центрального сектора Сириуса. Грелась надеждой изменить былую жизнь. Но, чем дальше она удалялась от отвергнувшего ее мира, тем острее становились неотъемлемые проблемы.

Первая из них – кардамин. Ближе к цивилизации – цены выше. А топливо? Оно тоже небесконечно. Где-то ей удавалось чуть-чуть подзаправиться. Повезло разок доставить спешащего пассажира. И все, больше Фортуна ни разу не улыбнулась девушке.

Для ВКС, Полиции и СБ связанных государственностью планетарных систем ИРК корабля Марии отображался враждебным. И еще хорошо, что она не числилась в списках вознаграждений, иначе хана. Она никогда бы не добралась так далеко от родного дома. «Баунти Хантер». Они всюду. Одиночке от них не уйти.

В Либерти измотанная изгойка повстречала «бродяг». Первоначально они приняли ее за союзницу. На базе «Буффало» подлатали корабль, заправили и накормили, а потом туда прилетел изгойский патруль. Снова ее вышвырнули за дверь, как лишайную кошку.

Повезло в том, что первый встреченный ей «бродяга» скинул координаты прыжковой дыры, рассказал ей о Беринге и о Фрипорте-2. Вот и двинулась девушка параллельно торговым путям. Прошла через полторы системы и попала в желаемый Беринг. Только радовалась недолго.

Топлива оставалось не просто в обрез, а тут нагрянули чертовы «пираньи» охотников. Целых шесть. Завертелось. Досталось ей крепко. Думала не дотянет. Дошла. На последних каплях топлива, но дошла.

– Так вот почему баки не взорвались? – кивнул Трент. – Пустые были. И вот по какой причине ты просила тебя убить. Понятно и объяснимо. Дома нет. Семьи нет. Друзей нет. Денег нет. Еще и корабль потеряла. Не позавидуешь.

Если бы она могла плакать, наверное, заплакала бы, а пока грустно улыбнулась и опустила глаза.

Ко времени окончания разговора желудки друзей наполнились до отказа. Впереди ждали еще кое-какие дела. Например, получить для Агнесс и Генриетты постоянный допуск к жилым секторам.

Будь мы где-то в любом земном городе двадцатого века, обязательно встал бы вопрос о распорядке работы официальных административных структур. Ага! Встал бы без всяких сомнений. Но не теперь, по прошествии многих веков на космической станции, где само «время» – есть физическая величина, не определяющая течение жизни бесконечно прилетающих и улетающих кораблей. Точнее, их экипажей. Потому и работа на станции круглосуточная. Сами понятия ночи и дня абстрактные.

Для регистрации девочек в качестве полноправных граждан Фрипорта нужно пройти ряд безболезненных, но и не самых приятных неотъемлемых процедур. Как только с ними покончили, остро встал следующий вопрос. Анну никто на жилые палубы не пропустит. Про Марию молчу. Как быть?

– Вот что я думаю, – заговорил Трент, – Девчонки устали. Намаялись. Я схожу с ними. Помогу обустроиться. Покажу, что к чему. Потом сдам под опеку Бреннигана и Вейды, а сам вернусь к вам. Так что прощайся, мамаша.

– Я попрощаюсь, конечно. Правильно ты рассудил. Волнует одна деталь. Маленькая такая. Ты предлагаешь двум молодым девушкам торчать, как тополя на Плющихе, посреди прохода на полетные палубы? Пусть нас завлекают всякие бортмеханики или техники? Вдруг уведут?

Анна принялась обниматься с девчушками. Иван же понял промашку, но игру напарницы принял.

– Это ты слишком высоко хватанула. Техники? Нет! Трюмные уборщики. Шахтеры и цеховые рабочие. Пусть завлекают.

– Вот, как? – прыснула Анна. Плечом подтолкнула Марию. – Ты поняла?

Время текло и, по правде сказать, Трент тоже слегка подустал. Поэтому он не дал развернуться стихийной юморине с личным участием.

– Посидите пока в баре, я постараюсь вернуться скорее, но в обращении с детьми спешка никому не нужна. Насчет того, что вы обе молоды и красивы, это верно, только знаешь, не за вас я боюсь, а за тех, на кого ты намекаешь. Контролируй Марию, рука у нее тяжелая, а реакция быстрая, я рассказывал тебе о гравитации Мальты. Так что, ежели какой ловелас попытается вас двоих склеить, я ему не завидую.

Сказал и ушел следом за Бренниганом, Вейдой и девочками…

Сколько в точности времени понадобилось на расселение малышек сложно сказать, Иван его не засекал. Вроде старался ушами не хлопать, но и не хотел что-нибудь упустить.

Жилой блок Трента состоял из двух спальных отсеков, разделенных глухими перегородками. В него же входил стандартный для космических модулей санузел, душевая и небольшая прихожая. Общая площадь жилища измерялась двадцатью восемью квадратными метрами. По семь метров на человека, и это было роскошно в пределах своего понимания.

Конечно, каких-то семь квадратных метров площади на душу представителю обжитых планет показались бы смехотворными. Только не тем, кто проводит жизнь в космосе.

Четвертого члена семьи в роду Трента никогда не было, хоть он и слышал множество раз разговоры родителей о планах на второго ребенка. Не довелось. Наверное, подсознательная тоска одиночества заставляла Ивана с таким умилением смотреть на Агнесс* и Генриетту.

* стоит дать маленькую справочку. В дальнейшем повествовании имена: «Агнесс» и «Агнес» будут применяться без пояснений. Это не будет ошибкой, ибо зависит от интерпретации. Агнесс происходит от имени Агнесса. Но есть и имя, звучащее просто: Агнес. Одно и тоже имя у разных народов по-разному. Мы же не станем к нему придираться?

Кстати, малышкам, всю жизнь прожившим в условиях приличной планетарной квартиры, раз в пять превышающей по размерам блок Трента, новое жилище понравилось. По крайней мере, обе сказали Ивану именно так. Может быть, просто его пожалели?

Как бы там ни было, тепло простившись с дочками Анны, Иван сделал пару напутствий приятелю. Крепко пожал ему руку, а Вейду даже поцеловал. Скромно. В щеку. В следующий раз он обязательно привезет девочкам по красивой игрушке. Осталось только понять, когда он наступит, тот следующий раз.

В баре поубавилось посетителей. Скучающих девушек он нашел не за столиком. Обе сидели за барной стойкой и молчаливо потягивали коктейль.

– Заждались? – подошел Трент. – Видит бог, я старался играть роль прилежного папы, и все равно меня не покидает непонятное чувство. Такое впечатление, что я что-то забыл.

Рука Анна поднялась к груди Трента. Девушка ткнула в него указательным пальцем.

– Зачет, кадет! Первые признаки взрослого человека. Меня это чувство не покинет уже никогда. Срослось. Каждый раз перед уходом на боевое дежурство суечусь, дергаюсь, нервничаю. Как ты правильно говоришь, постоянно кажется, что-то важное упустила.

– Это ответственность, – тихим голосом добавила Мария. – Вы переживаете за тех, кто вам дорог.

Трент и Анна произвольно переглянулись. Хм! Верно подмечено.

– Ладно. Скажите, почему сами хмурые?

Анна повернула голову и указала на стол, где сидели знакомые охотники за головами. Трент их сразу узнал. Ну и ну! Сколько же времени они торчат в баре?

– Наплюй на них, – брезгливо посоветовал Трент. – Пошли в ангар. Там сможем поговорить без свидетелей.

– А ее туда пустят?

Трент изумленно взглянул на подругу.

– Тебя же пускают! Ты тоже не гражданка фрипорта и не зонер. Это открытый частный ангар. Он коммерческий, где любой желающий может оставить груз или корабль. Если ты местный, как я, например, то могу ангар выкупить. Что я и сделал. Но за охрану и техническое обслуживание систем я плачу. Если ты чужеземец, права собственности тебе не видать. Ты можешь взять ангар в долговременную аренду.

Анна смутилась. Нелепость. Непростительная оплошность. Что заставило ее поглупеть? Алкоголь или усталость? Очевидно, совместное действие.

Пока майор Рейнланда всячески истязала мозги, ноги привели троицу к подъемному створу ангара. Стоило оказаться внутри просторного помещения, стоило автоматике включить дежурное или, как еще говорят – теплое освещение, Мария неожиданно вскрикнула.

– Ку? Ке…

Она поперхнулась. Проглотила комок и уставилась на Ивана.

– Я знал, – произнес Трент. – Именно так ты должна была отреагировать.

– Но как? – воспрянула девушка. – Я видела эти машины только в музее. «Вирм» МК-8! «Пожиратель». «Зарница». Это же крепость, а не корабль. Как? Откуда? Где ты его раздобыл?

Вопросы посыпались нескончаемым градом. Не подними Иван руку, девушка бы не успокоилась.

– Давай сначала проясним кое-что лично с тобой.

Анна сразу подсела к Тренту и, как случается в таких случаях, развесила порожние уши.

– Спрашивай, – насторожилась Мария. – Я уже все рассказала. Мне скрывать нечего.

– Я знаю, – подтвердил Иван. – А мне есть что скрывать. А еще… еще я знаю, что пилоты изгоев лучшие в мире. Знаю, что на них можно положиться всегда. Знаю, что у них очень велико понимание чести. Но знаю и то, что у изгнанной девушки нет причин сохранять многие принципы. Изгнали ее не временно. Лишили гражданских прав и принадлежности к клану. Практически изгои тебя больше за свою на считают. Могут убить, если вдруг захотят. Я прав?

Она опустила взгляд в пол.

– Прав.

– Мы с Анной… в общем, если тебе предложат работу. Нет, не работу, не так… Я очень волнуюсь, но не потому что чего-то боюсь. Я не нахожу подходящих слов, чтобы не обидеть тебя, но в то же время привлечь.

– Дай я попробую, – пришла на помощь Анна.

Она встала и прошлась вдоль фюзеляжа боевой машины фрилансера.

– Мария, я не просто бывший инструктор Ивана. Я майор Военно-Космических Сил Рейнландии. Командую первой эскадрильей палубных штурмовиков линкора «Вестфален». Тебе это о чем-нибудь говорит?

Вопрос остался без ответа, и Анна продолжила.

– На родине я охочусь за такими, как ты. Да, изгои в Рейнланде не промышляют. Зато там есть масса жестоких беспринципных ублюдков, убивающих ради забавы. На них я охочусь. И никогда не смирюсь. Ты понимаешь меня?

– Понимаю, – согласилась Мария. – Я сражалась с войсками Кусари. Так что я тоже преступница.

– Возможно. Была, – вновь подключился Трент. – Я хочу, чтобы ты стала одной из нас. Хочу показать тебе другую жизнь. Жизнь ради жизни, а не ради галочки на фюзеляже…

Спустя час или полтора, Мария смотрела на обретенных товарищей совершенно иными глазами.

– Я пойду за тобой, если ты позовешь, – прозвучали осознанные слова девушки. – Но я не понимаю, зачем я тебе нужна. У меня нет ничего. Ты был прав, когда говорил, что я все потеряла…

– У меня есть… то есть у нас есть. Наверное, я плохо тебе объяснил? Мне не нужны от тебя ни корабль, ни кредиты. Мне нужно верное сердце. Крепкие умелые руки. И душа. Чистая. Не гнилая.

Мария Лука Дуартэ, дважды изгойка или изгойка в квадрате, подняла задумчивый взгляд.

– Я пойду за тобой… за вами…

Глава 9

Мария неподвижно стояла у герметичной переборки машинного отделения. Завороженный взгляд девушки не отрывался от наблюдения за разноцветным спектром излучения ускорителя массы. Времени после предыдущего полета прошло не так много, поэтому двигатели «валькирии» не нуждались в прогреве, и все же не помешает дать машине возможность без нагрузки войти в рабочий режим.

Кстати, если говорить об энергетической установке номадов, она всегда готова к эксплуатации без всяких прогревов. Проблема состоит в том, что в пределах планетарной системы использование маршевых двигателей запрещено.

– Нравится?

Мария вздрогнула. Оторвалась от смотрового оконца и затрясла головой.

Иван не стал больше спрашивать, хорошо зная истоки изгойского общества: девушке не мог не понравится двигатель корабля, созданный стражами Дон Каваш. У всего имеющего какое-то отношение к технике по умолчанию есть все шансы приковать внимание изгоя, а тут еще и такое.

В период жестокой войны с номадами именно изгои стали активными помощниками Каспера Ориллиона, Джунко Зейн и другого Трента, однофамильца Ивана, о котором как-то уже вспоминали. В исторических музеях далекой Мальты хранятся многие артефакты из прошлого, потому Мария так удивилась, увидев впервые корабль фрилансера. Она знала эту машину. Знала и о номадах. О Дон Каваш…

Трент не спеша вернулся в салон. Увидел Анну, проверяющую готовность навигационной аппаратуры.

– Сколько времени ты не спала?

Девушка на миг оторвалась. Улыбнулась. В последнее время Иван частенько проявляет признаки «отцовской» заботы.

– С момента прибытия на станцию из Свободы.

– Опять больше суток. Негоже. Нужно выработать четкий график. Иди ложись, и Мария тоже пусть спит. Я поведу до Гамбурга, а там поменяемся.

Анна не возражала. По какой-то необъяснимой причине она начала воспринимать слова Трента приказом. Неужели армейская субординация сыграла пассивную роль?

Так или иначе Трен состыковался с приемным кольцом торгового коридора, напоследок взглянул в сторону родной станции, дождался, пока автоматика возьмет корабль под контроль, и прошел в бытовой блок, где обе девушки уже мирно посапывали поверх неразобранных лежаков. Иван улыбнулся. Сварил себе кофе и вернулся в кресло пилота…

Снова мутит, снова проклятая тошнота выворачивает внутренности наизнанку. Того и гляди весь кофе, выпитый за несколько часов перелета, окажется на полу. Только этого и не хватало.

– Дзинь-дзинь-дзинь – заработал сигнал тревоги.

Трент выругался. До врат перехода из Беринга в систему Гамбурга летели без проволочек и приключений, прыжок тоже прошел без сучка, без задоринки. Слишком хорошо. И вот, едва корабль вошел в коридор, ведущий к самой планете, на тебе!

– Торговая линия нарушена, – монотонно оповестила система.

– Спасибо. Я и сам вижу.

Скорость штурмовика резко упала. Если бы не существовало системы искусственной гравитации и гашения перегрузок, отдельные молекулы Трента пришлось бы собирать по галактике. Его бы даже не размазало, его бы растворило в пространстве.

– Старая история, – услышал он знакомый голос за спиной.

Анна потирала заспанные глаза. Семи часов сна недостаточно для полноценного отдыха.

– Иди спать. Зачем подскочила? У тебя ещё часа три.

Ответить девушка не успела.

– Фрилансер, твою маковку, уноси отсюда задницу. Давай поскорей. Ты вообще ничего не видел, запомнил?

Иван идентифицировал цели. «Джунион». Много, целых восемь бойцов. Интересно, кого они ждут? Оказалось, Анна размышляла над тем же.

Трент ничего не ответил на нагловатое требование бандита. Запустил маршевый двигатель и рванулся к следующему кольцу. Не долетел. Сбросил ход и оценил обстановку.

Радарные системы налетчиков “джунион” еще видели его корабль. Иван полностью застопорил ход вровень со стыковочным кольцом торгового коридора. Замер и включил «стелс».

Стоило кораблю спрятаться за невидимостью, в стандартном режиме Трент вернулся туда, где его выкинуло из гиперпространства. Снова застыл. Пока ждал, взялся за кружку… только она оказалась пустой.

– Нормально, – улыбнулся фрилансер.

– Жалко? Жлоб, – шутливо буркнула Анна.

Собиралась заварить новый кофе, но впереди открылась переборка бытовки и показалась Мария с парящими чашками в обеих руках.

Анна хихикнула.

– Понял! Не то что ты, жадина.

Слова не достигли ушей. Точнее, они их достигли, но приняты не были. Мысли Трента и его взгляд сосредоточились на бронированном транспорте компании «Челночные Рейсы». Видимо, его и поджидали бандиты.

Выводы Трента подкрепились после того, как из разорванного гиперпространства выпали три легких истребителя сопровождения транспорта. Как только это произошло, в динамиках прозвучала команда лидера боевиков. «Джунион» разделились на пары, и каждая пара взялась за конкретную цель.

– Слышите? – спросил Трент девушек. – Они в точности знали расклад. Внутри компании явно завелся «крот».

Тем временем один из сопровождающих задымил и попытался выйти из боя. Не смог, потому что напавшая на него пара разделилась. Один корабль пошел на помощь другой паре, а первый помчался догонять беглеца.

– Иван, а радары… вообще системы связи здесь…

Трент понял вопрос. Мария заинтересовалась именно связью по причине того, что отчетливо слышала голоса врагов, звучавших на известных лишь им самим закодированных частотах.

– Усовершенствования номадов. Дон Каваш, – коротко ответил Иван.

Развернулся, чтобы принять чашку из рук девушки, но едва не выронил ее, потому что поврежденный звездолет сопровождения транспорта резко сменил направление. Сам того не зная, промчался в опасной близости с невидимым кораблем, а следом за ним подвиг летчика Нестерова едва не повторил «ястреб» «Джунион». Только Иван не австрийский барон Розенталь, чтобы его таранили.

– Ну, все! – вскипел Трент. – Говнюк! Из-за него я кофе пролил.

Зашумели маневровые двигатели. «Валькирия» развернулась в обратную сторону и дала ход.

– Прикинулся огорченным из-за какого-то кофе? – рассмеялась Анна и неожиданно высунула язык. – Найди для лапши ушки побольше.

– Чего это? – продолжая вести звездолет, возмутился Иван.

– А того, господин стажер, что ты знал о предстоящей драке уже в тот момент, когда вернулся к разрыву.

– Тогда самое время напасть, – добавила Мария.

– Ох, как же я вас… люблю-то обеих! – повысил голос Иван.

Понимал он сам или нет, но раздражение вызвали не слова девушек, градом посыпавшиеся на голову. Раздражало его то, черт побери, что обе правы, смогли разгадать его замысел.

Вдруг Трент успокоился. Какого лешего он нервничает? Он должен радоваться! Зачем ему в эскадрильи бездумные куклы? В перспективе они обязательно будут ходить на самостоятельные задания, так что, мать его перемать, как говорят в народе: все, барин, пучком!

А момент действительно подходящий. Пилот поврежденного «мустанга» тянул к астероидному полю, висевшему между Гамбургом и маленькой необжитой планеткой Гала. Стало быть, как только преследователь повернет, «карлик» телом скроет пару от остальной компании.

К тому и стремился Трент. Дождался своего часа, как принято говорить у стратегов, поймал «джуниона» в захват и дал короткий залп из «Зарниц».

Мария и Анна притихли. Самозабвенно взирали за машинальными, отточенными до автоматизма действиями истинного аса. Девушек до глубины сознания поразил невероятный факт: Иван даже не воспользовался визиром и панорамой наведения орудий. И попал!

– А теперь молитесь, партнерши, чтобы охранник нас не заметил. Впрочем, у него сейчас штаны мокрые. Не до нас ему, очень надеюсь.

Невидимость спала при первом же выстреле, для повторного перезапуска «стелс» требовалось шесть секунд. При известных обстоятельствах это целая вечность. Беглец мог легко обнаружить «валькирию». Не визуально, конечно, далеко для невооруженного глаза. Радаром.

Будь в строю машина с измененным ИРК, опасаться было бы нечего. Но регистровый код фрилансера альфа: 1-11-Z неизбежно приведет к зонерам. Значит, Трент нарушил закон нейтралитета. В глазах сородичей он становился преступником. Никак нельзя! Особенно сейчас, когда едва успел пристроить на фрипорте девочек.

Об этом Иван и сказал спутницам, когда активировал «невидимку».

– Нельзя нам светиться. Рано. Мы еще не готовы.

– Понимаю, – удрученно ответила Анна.

– Жаль заблокировать ИРК нельзя. Что с того, что кто-то увидит корабль глазками? Что он сможет отчетливо рассмотреть на таких скоростях и в переливах «хамелеона»? К тому же, ману(брат), ты же не собираешься позировать перед иллюминаторами транспорта? Зачем приближаться так близко? Пусть попробуют что-то понять. Носится вокруг какая-то точка, сливает врагов, а что, кто, почем его знает? Главное, чтобы радары не видели, они сохранят ИРК и сигнатуру двигателей. Опять же, сигнатуру силовой установки номадов, к примеру, они не определят. Ее никто и не знает. Если двигаться на маршевых ускорителях, без применения маневровых и планетарных движков, аля-улю!

Головы Ивана и Анны одновременно развернулись к Марии.

– Как думаешь, Анна, запасов сжатого воздуха для маневровых ускорителей, если мы будем использовать только их, хватит для завершения боя?

В глазах девушки зажегся азарт, но трезвость рассуждения не пропала.

– Хватит, мы его не расходовали. До Гамбурга долетим, восполним. Но толку? Ты знаешь способ отключить ИРК?

– Зачем мне что-то придумывать? – рассмеялся Иван. – Иди и выключи.

Нашел время шутить. Лицо Анны казалось рассерженным.

– А если серьезно?

Трент ни капельки не смутился.

– А если без шуток, то я кретин и склеротик к тому же. Твой Эрих настоящий кибернетический гений. При «пересадке» моего ИРК установил на блоке прерыватель питания. Как он сказал, силовую установку номадов обойти не удалось, потому и установил, вдруг понадобится. Вот и приспело. Так что пойди и нажми красную кнопку.

Невозможно. То есть чисто технически можно, конечно. Если есть цепь, значит всегда отыщется способ ее обойти. Только никто, даже пираты, никогда не пытались этого сделать.

Государственные верфи проектировали и строили корабли так, что все системы корабля, включая жизнеобеспечение и оружие, были адаптированы к ИРК. Если его отключить, корабль станет мертвым.

В прежние времена те же изгои пытались создать флот без предательского кода. Создали образцы без проблем, только очень быстро отказались от собственного изобретения.

Дело в том, что неопознанный ИРК корабля для все остальных определялся враждебным. Такое судно не могло совершить посадку ни на одну планету, станцию или космобазу, даже союзную. Автономные оружейные платформы, турели врат, защитные системы планет открывали огонь автоматически. Тоже самое делали родичи, ведь для них корабль с неопознанным ИРК тоже определялся врагом.

Пробовали реанимировать устаревшую схему кодирования «свой-чужой». Действовало только внутри одной фракции, или коды приходилось передавать всем союзникам. Тогда какой смысл? Союзник завтра мог легко стать врагом. Плюс ко всему технический прогресс достиг того уровня, когда любой код надолго скрыть невозможно. И что? Снова переоборудовать тысячи кораблей? Не хватит никаких средств. Не хватит элементарного времени.

По этим причинам от ИРК кораблей не пытались избавиться. Параллельно с ним устанавливали «мерцающий маячок», как его называли. По сути та же система «свой-чужой», только адаптированная к продвинутой технологии. Действие ограниченное, но таким образом по крайней мере союзники и нейтралы не атаковали тебя, если ты стал преступником, например.

Анна вернулась спустя полминуты.

– Я его расцелую, когда прилетим, – прощебетала она.

– Уже ревную, – вдруг ляпнул Трент… и умолк.

Анна сделала вид, будто не расслышала слов бывшего воспитанника. На пару с Марией девушки встали по обе стороны кресла пилота и не отрывались от наблюдения. Как втиснулись только?

На деле времени прошло не очень много, ибо описывать всегда дольше, чем выполнять. «Валькирия» невидимкой летела к эпицентру сражения.

Одного из напавших стервятников все-таки сбили, только охраны у транспорта уже не осталось. Благодаря надежной броне корабль яростно огрызался турелями. Слабость в другом – слишком неповоротливый.

– Теперь ни звука! – строго предупредил Трент.

Первый залп из «ниоткуда» вдребезги разнес третьего «ястреба». Удивляло то, с какой легкостью «Вирм» разделался с позитронным щитом.

Надо добавить пару существенных замечаний к характеристике оружия «валькирии». Дальность действия стволов разная. Самая дальнобойная пушка – «пожиратель» номадов. Турель – следующая по порядку. Протонные бластеры ГНГ – пушки ближнего боя, зато скорострельность у них сумасшедшая.

Для чего я привел уточнения? Для того чтобы подчеркнуть класс фрилансера. Он все заранее рассчитал. Ствол номадов пока не использовал. Первым залпом снял с врага щит. Подлетел ближе и порвал корпус «зарницами». Напоследок бабахнул разок «пожирателем», испарив остатки уничтоженного корабля.

– О, да! – только и вымолвила Мария.

Анна удивленно взглянула на нее, но ничего не добавила.

Тем временем в динамиках зазвучали взволнованные голоса «джунион».

– Это что было?

– Кто-нибудь его видит?

– Радар ничего не показывает.

– Вот он! На восемь часов подо мной.

Дальше пошла непотребная ругань. Цитировать сквернословов нелепо.

Трент развернулся «падающим листом» и запросто свалил еще одного нападавшего. Прием, которому он научился у Анны. Сама автор мысленно отметила филигранное исполнение сложного маневра.

– Красиво. Часто используешь?

– Постоянно, – признался Иван. – Прием эффективный, почему же его не использовать?

Снова в динамиках слышалась грубая брань.

– Да кто он такой?

– Он ИРК заблокировал.

– Как? Невозможно.

– Ему скажи.

– Что это вообще за чудовище? Я по нему разрядился из всех четырех орудий, он даже не почесался! Кто может определить: какой щит он использует? У меня на экране фигня какая-то.

– У всех так. Мне кажется, у него бортовой генератор помех. Мы с ним не справимся.

– И что делать, лидер? Тебе решать.

– Валим отсюда. Черт с ним.

– А как же транспорт? Как пассажир?

– Никак. Можешь попробовать взять. Мы уже четверых потеряли. Сдохнем все, если не уберемся прямо сейчас.

Трент обернулся и захохотал.

– Дамы, есть желающие позабавиться?

– Что предлагаешь? – мгновенно откликнулась Анна.

– Пообщайся с ребятами.

Мария и Анна переглянулись. Трент протянул руку и опустил к девушкам микрофон. Переключил обратную связь.

– Наконец я услышала правильное решение, – высказалась Анна, а Мария следом добавила. – Проваливайте, засранцы, проваливайте. Так и быть, отпущу.

Секунд десять эфир молчал.

– Не понял. Баба что ли?

Звездолеты пиратов сгруппировались и понеслись к ближайшей туманности.

– А я другого не понял! Она что, слышит нас? Как?

– Заткнись, идиот… сам сказал, она слышит…

Эти слова оказались последними. Трент расслабился и отключил обратную связь. Крутанулся на малом форсаже вокруг спасенного транспорта и лег на курс к промежуточному стыковочному кольцу.

– ИРК включите. Иначе стыковки не будет…

В космопорте Гамбурга пришлось повторить процедуру, примененную на Манхэттене. «Валькирию» спрятали в крытый ангар, потому что и здесь, в Рейнландии, тоже оставались в живых многие очевидцы номадской войны. Узнать боевую машину прежнего Рейнланда, могучего и непобедимого, не составляло для них труда. Последствия вытекают автоматически. Зачем?

Пока летели на авиетке к жилищу майора Штайнберг, Иван смог вздремнуть. В отличие от него, Мария Дуартэ не отрывалась от широкого иллюминатора. Даже природа казалась ей интересной и новой. Про архитектуру, потоки транспорта, летевшего в строгом порядке, и массу пешеходов внизу говорить не приходится. И не удивительно.

Внутри просторного ухоженного жилища Анны у девушки разбежались глаза. Ей нравилось решительно все. Да! Абсолютно!

На своей планете изгои крайне неприхотливы. Жесткие ограничения, связанные с недостатком большинства природных ресурсов, не позволяют использовать элементарные установки микроклимата в помещениях. Ими оборудуют только официальные залы и цитадели глав кланов.

Мария ходила из комнаты в комнату. Разглядывала. Трогала. Включала музыку; стерео голограф; панорамные затемнители, с незапамятных времен заменившие людям шторы; имитатор внутреннего декора, позволявший в зависимости от купленного пакета изменить визуальный вид окружения.

Иван и хозяйка не торопили гостью. Предоставили возможность девушке вдоволь насладится реальными ощущениями от того, о чем до сего дня Мария знала лишь из теории…

– Не заметил, – спросил Трент, когда компания вернулись к ангару, – Ты блокировку доступа в жилье активировала?

Анна остановилась, задумалась. Только думала она не о том, о чем ее спрашивали.

– Она автоматически активируется… Меня другой вопрос мучает.

Пока Трент соображал, девушка выразительным взглядом осмотрела Марию с головы до пят.

– Дома я не нашла ничего, подходящего для нее по размеру и к случаю. Не могла же я нарядить Марию в военную форму Рейнландии? Представить ее Одри в рваном затертом комбинезоне тоже как-то nicht gut. Тебе так не кажется?

Красноречивый жест Трента ответил без слов. Неожиданно восстала сама фигурантка.

– Одежда не скроет разбитого лица. Я думаю, любой человек понимает происхождение моего внешнего вида…

– Умолкни, а? – мягко попросила Анна. – Забудь о скромности и аскетизме изгоя. Ты стала нашим другом, а скоро станешь соратником. Не принимай близко к сердцу небольшую заботу. Еще недавно я чувствовала себя не лучше, поверь.

При этом Анна загадочно покосилась на Трента. Не вышло. Он хохотал.

– Я купил ей простое платье. Ну, это я думал так, будто что купил его для нее. Оказалось, что нет. Как только она подарок надела, я понял, что платье купил для себя. О-о! Не таращите на меня глазки! Не ношу я женских одежд. Просто платье так хорошо подошло Анне, что я не мог оторвать от нее глаз. Мне было больше приятно, чем ей, потому я так и сказал.

Обе девушки с изумлением смотрели на Трента. Глаза Анны расширились до предела, а Мария смутилась от чувства так мало знакомого.

– Тут, совсем недалеко есть торговые залы. В здании космопорта…

Когда они вновь оказались на улице, Мария Лука Дуартэ смотрелась уже не замарашкой или какой-нибудь беспризорницей. Она выглядела ухоженной молодой девушкой, чью характерную нации красоту не очень портили припухшие губы и небольшой синяк на щеке. Даже греческий нос с присущей горбинкой казался именно таким, каким должен был быть.

– В системе Манхэттена купим тебе такой же комбинезон, как на нас, очень практичный, всепогодный. Но этот тоже неплох.

Мария продолжала стесняться. Не привыкла она к щедрости, к роскоши не привыкла вообще. Она ее никогда и не видела. Но… любо же!

Ровный, чуть слышный гул мощных двигателей ласкал слух.

– Я спать, – заявил Трент, – Разбудите на подходе к «Вестфалену».

И он действительно удалился в бытовку, наглухо затворив за собой дверь звуконепроницаемой переборки.

– Садись.

От неожиданности Мария вздрогнула.

– Я?

– Садись, привыкай. Когда-нибудь надо начать, почему не сейчас? Или боишься не справиться?

Улыбка, смешанная из нахлынувших чувств ущемленной гордости и удивления, отразилась на лице девушки.

– Боюсь? Я? Изгои ничего не боятся. Ничего, кроме позора бесчестия. Я волнуюсь. Ты же на фрипорте поняла, мне такие машины знакомы, и не из хроник… точнее, не только из них. В музее нашей истории есть два таких корабля. Один экспонат неприкасаемый, а второй открыт для посещений. Я была внутри не единожды.

– Так вот откуда ты так хорошо знакома с внутренним расположением отсеков! Понятно. Я еще вчера хотела тебя об этом спросить, но как-то выскочило из памяти. Тем более садись и пробуй… Хотя, подожди. На орбиту я выйду сама. Ты права. Этот корабль нужно почувствовать. Он очень резвый и очень маневренный. При учете его ходовых данных может случится беда.

На сей раз Мария восприняла дополнение без амбиций или чего-то подобного.

– Каждый корабль нужно почувствовать, – согласилась она. – Корабль, он не простая машина. Он живой. Каждый. Если ты с ним подружишься, он никогда не подведет. В самых экстремальных условиях он всегда будет с тобой, если будет чувствовать твою любовь.

Выразительные слова изгойки невольно напомнили Анне разговоры с Иваном. Он частенько приводил в пример трепетное отношение любого изгоя к технике. К кораблям в особенности.

По большому счету изгою предназначение и класс корабля не важны. Тягач, рудовоз, транспорт или боевой штурмовик. Для изгоя корабль становится его домом, сердцем, душой. Только что Анна получила очередное подтверждение этому...

На площадке сопряжения планетарных ворот пришлось подождать. Привычное дело, очередь. Стоило выбраться на простор, Анна отвела штурмовик в сторонку и передала управление новой «стажерке». Пришел черед подтверждения другим словам Трента, а именно: касаемо врожденной способности изгоев к космоплаванию.

Заняв место пилота, Мария некоторое время не двигалась. Прикрыла глаза и казалось, девушка мысленно разговаривала с кораблем. Потом осторожно, но уверенно положила руки на консоль управления. Погладила ее и взялась за штурвал.

– Я не хочу начинать с автоматики. Это слишком просто, – призналась Мария. – Очень хочется начать знакомство в режиме ручного управления. Можно? Мы никуда не торопимся?

– Времени у нас не так много, но десять минут для тебя вполне можно выкроить. Дерзай. Только сместись подальше от оживленных путей.

И Мария с радостью выполнила пожелание инструктора. Сделала малый вираж, петлю и скольжение. Дала форсаж и показала отличные навыки резкого разворота в противоположное направление. Немного ошиблась из-за неверного расчета массы судна. В целом, впервые управляя кораблем совершенно другого формата, изгойка объективно подтвердила тридцать шестой класс пилотирования еще и незаурядный талант безошибочно ориентироваться на ходу.

– Стыкуйся с торговой линией, – распорядилась Анна. – Потом, после входа в скоростной коридор, я тебе кое-что расскажу, чтобы ты не выглядела в неловком свете там, куда мы летим…

Там, куда они направлялись их уже ждали. По совету Ивана, Анна отправила шифрованное сообщение засекреченным каналом военной связи, и сделала это едва прилетев на Гамбург за дочками.

Сообщение не объемное. В нем говорилось об обязательном условии манхэттенской сделки, то есть о вооруженном конвое для транспорта «Бранд». По этой причине в закрытом ангаре линкора «Вестфален» с литером «F» два дня не прекращалась работа…

Когда звездолет подлетел к линкору на расстояние прямой видимости, Мария искренне восхитилась:

– Ничего себе! Впечатляющая громадина! В сигме тринадцать есть облако газов, большое и очень опасное. Там я видела много разбитых фрагментов таких кораблей. Вообще, разных осколков…

Неожиданно Мария притихла. Рядом стоял Иван и с укором смотрел на нее с высоты немалого роста. Спохватилась Мария, да поздно. Поддалась восторгу величественного зрелища и совершенно забыла о том, что рядом гражданка Рейнландии.

– На одном из тех кораблей погиб Удо, мой муж. Девочки, Агнесс и Генриетта, это его дети. И человек, о ком я тебе рассказала в полете, тоже лишился супруга именно там.

Мария подняла виноватый взгляд. Не виноватый, наверное, скорее сочувствующий.

– Прости. Я не подумала…

– А тебе нет нужды извиняться, – продолжала майор Штайнберг. – Не ты же продалась Кусари. Не ты подсунула подложные координаты точки выхода из прыжка флагману нашего флота. Не ты устраиваешь диверсии на заводах. Не ты саботируешь восстановление…

– Хватит, Анна, – прервал Трент. – Не терзай ее, а больше себя.

– Я что-то не поняла, – словно не слышала Трента, сказала изгойка, – Что случилось с эскадрой? Я думала, ее уничтожили ГНГ и кусарцы. Нам так говорили на уроках истории.

Анна тоже не собиралась молчать.

– Ха! Если бы уничтожили. Если бы они вообще сражались. Не подумай, что я выпячиваю грудь колесом из ущемленного патриотизма. Куда там? Мое национальное эго, конечно, дергается, но причина не та. Ты знаешь о сражении двух флотилий Рейнландии с кусарским флотом в Новом Токио?

– Конечно! – сразу подхватила Мария. – Сама хотела сказать. Я и учителю на уроке задала вопрос: как же так? Как Кусари могли без потерь уничтожить эскадру, две флотилии из которой ранее разнесли вдребезги весь кусарский флот?

– И что он ответил? – изменив настроение, подключился Иван.

– Ответил, что в первом сражении не участвовали ГНГ.

– Хахаха! – раздался дружный смех Ивана и Анны. – Выходит, твой учитель вознес до небес силу Гильдии Добытчиков Газа?! Вот умора. Сейчас они в состоянии защищаться, но в ту пору едва зародились. Они были шестерками Кусари. Ползали на коленках и выпрашивали объедки.

Мария поджала губы и в согласии кивала в ответ.

– Даже потом, – продолжила Анна. – Когда мы остались без флота; когда ГНГ (Гильдия Независимых Газодобытчиков) окончательно предала нас и стала открытой союзницей Кусари; когда объединенная эскадра Кусари и ГНГ вторглась в наши системы, они так огребли на орехи, что в процессе постыдного бегства побросали тяжелые транспорты с топливом и припасами. Хахаха!

Задетое за живое, самолюбие Анны Штайнберг бурлило бы с меньшей яростью, если бы незримая нить, связавшая воедино гибель эскадры и гибель мужа, многократно не усиливала эффект.

Трент положил руку на плечо девушке и предпочел завершить неприятный разговор сам.

– Ты говоришь о сражении, – обратился он к притихшей Марии, – Нет. Предатель завел рейнландский флот в облако газов. Установленные заранее объемные мины спровоцировали цепную реакцию. Так и погибла эскадра. И Кусари за это ответят. Про ГНГ говорить не хочу. От них я не ожидал подлости.

Взоры собеседниц в недоумении застыли на лице зонера.

– Не нужно делать вид, будто слышишь об этом впервые, Анна. Мария понятно, но ты! Разве не сказал я вам с Одри откуда знаю «Зарницы»?

– Заикнулся и все, – парировала девушка.

Трент глотнул кофе. Подсознательно проверил траекторию стыковки с линкором и только потом заговорил.

– Не умеете думать. Обе. Если я принимал активное участие в войне изгоев с корсарами и упоминал о скоплениях «Сигма», о чем еще нужно сказать? Конечно, я хорошо знаком с ГНГ. Разве Мария не знает о базе изгоев в системе «Сигма»? Как она могла появится, если бы ГНГ были врагами? Дошло?

Глаза Марии Дуартэ горели неистовым пламенем.

– Черт побери! ГНГ были для нас союзниками?

– Нет! – резко прервал Трент. – Союз никогда не существовал, но они были лояльны, предоставляли для кораблей изгоев жилые и добывающие станции. Позволяли беспрепятственно перемещаться внутри своего пространства, а потом переметнулись к корсарам. Без участия Кусари и в этом деле не обошлось.

– Наш историк никогда не заикался о былой лояльности ГНГ.

– Потому что сейчас вы воюете. По той же причине он так опрометчиво… нет, неправильно… так куцо отозвался о причинах поражения флота Кусари в первом сражении номадской войны. Твои соотечественники очень горячие, скорые на руку, особенно молодежь. Бравировать в сторону Кусари и ГНГ – это ошибка. Учитель предостерег вас от нее, чтобы головы не теряли. Враг – всегда враг. Нельзя воспринимать врага легкой добычей. Подобный подход погубил многих и никого ни разу не спас. Вас, кстати, тоже касается. Не пяльтесь на меня. Думаете, я не заметил ваших насмешек над «джунион» в ходе сегодняшней заварушки? Вы обе воспринимали их «ястребы» мишенями на полигоне. А теперь включите профессионализм, и сразу все встанет на свои места. Почему? Да потому что мгновенно вспомните тактико-технические характеристики «Ястреба». Прекрасный истребитель. Скоростной и маневренный. Пусть у него нет турели, но бомбомет, ракетная установка и три орудия есть. И они не игрушечные. Скольких сослуживцев ты не досчиталась, майор? Они были желторотиками? Или ваши «валькирии» слабее «ястреба»? Наоборот. Все пилоты военного флота Рейнландии проходят очень качественную подготовку, по многим пунктам превосходящую обучение в Военно-Космических Академиях других стран. По себе знаю. Вспомнили? И современные палубные штурмовики Рейнланда сильнее легкого «ястреба», но вы несете потери. К великому сожалению. Задумайтесь над моими словами, пожалуйста.

Девушки стояли сбоку кресла ведущего пилота словно в воду опущенные. Ровная, произнесенная спокойным, но проникающим в самые темные уголки сознания голосом, речь фрилансера глубоко осела в голове каждой из них. Спорить никто не собирался. То был урок. Урок преподанный в высшей степени из любви. Из нежелания потерять обретенных товарищей.

«Вестфален» приготовился к приему гостей. Трент и Анна с удовлетворением обсуждали очередной прогресс в восстановлении линкора. Ждать очередности посадки не понадобилось. Наружная створа ангара «F» поднялась, пропуская «валькирию» внутрь.

– С возвращением, гер майор! Господин Трент…

– Не нужно, Гурт. Не надо официальностей, – поспешил исправить положение Трент. – Мы привезли с собой друга. Знакомьтесь: Мария Лука Дуартэ, пилот тридцать шестого класса. Отныне: призрак – 3.

Иван заметил усмешки на лицах Эльзы, Эриха и того, с кем только что разговаривал. Подсознательно пришлось обернуться. Примеру Трента последовала и Анна Штайнберг. Сразу прояснилась причина группового веселья.

За спинами никого не оказалось. В глубине ангара Мария Дуартэ на карачках ползала под крыльевыми пилонами следующего подготовленного к вылету корабля. Обнималась с ним. Гладила. Целовала обшивку! Полезла на передний рулевой подкрылок. Оттуда на ходовое крыло. Ловко забралась на крышу и поползла к турели. Спрыгнула и направилась к следующей машине.

Будучи отменным механиком, Гурту внутренне импонировало поведение незнакомки, но веселый характер парня дал о себе знать.

– Думаю, если ее не остановить, сама она не успокоится, пока не признается в вечной любви каждой «валькирии».

– Ты даже не представляешь, Гурт, до какой степени ты сейчас прав!

Иван и Анна присоединились к друзьям. Здоровались, жали руки и обнимались.

– Иван… ты говорил, можно к тебе так обращаться? – Трент не глядя кивнул. – Хочу попросить: не зови меня Гуртом, это не мое имя. Так проклятый чинуша накропал в документах, а родители на радостях от рождения сына не проверили. Мне теперь всю жизнь мучиться. Я не Гурт. Я простой рейнландский парень – Курт.

И он сам рассмеялся над собственными словами.

– Хорошо, простой парень Курт! Как пожелаешь. Девушка, за кем мы сейчас так внимательно наблюдаем, станет тебе хорошей помощницей, помимо того, что для нас она классный пилот. Изгои с материнским молоком впитывают любовь к технике. Она превосходный механик. Схватывает на лету.

Внезапно лицо парня сделалось серым. Глаза сузились и губы сжались сами собой.

– Она изгойка? – спросил он бесстрастным голосом. – Изгои убили моего брата в системе «Тау». Он был вторым пилотом на транспорте, перевозившим ниобий.

Веки Трента дернулись.

– Как так? Впервые слышу, чтобы изгои нападали на корабли Рейнланда.

Курт опустил голову.

– Транспорт шел под фрахтом Кусари.

– Вот как? Тогда понятно, – закивал Трент. – С Кусари изгои воюют. Но не понятно, как рейнландское судно оказалось зафрахтованным Кусари? Все же не ищи в ней врага. Не нужно. Брата твоя ненависть к девушке не вернет, к тому же она в его смерти не виновата. Сама по себе Мария хорошая девушка. Присмотрись.

– Постараюсь, – кратко ответил Курт и умолк.

В ангаре появилась Одри Вульф. При всех составляющих Одри являлась старшей не только по званию. Подчиненные выстроились. Даже Мария оставила увлекательное занятие и подошла наконец к друзьям.

– Анна, Трент, – с порога заговорила полковник, – Вы задержались. Я ожидала вас сутками раньше. Надеюсь, причины для беспокойства нет?

– Все в порядке, фрау Вульф, – заговорил Трент. – Более чем…

Иван лаконично поведал Одри о событиях прошедшей эталонной недели. Чуть подробнее остановился на причине задержки.

– Ясно! Понимаю. Тогда, Иван, наверное, стоит тебя поздравить. Я не знаю, как поступают в подобных случаях. Думаю, все же поздравить. Ведь ты наказал убийцу родителей. Это, мне кажется, дорогого стоит.

– Спасибо, – сдержано отозвался Иван.

– Вижу, вы привезли с собой гостью.

Одри шагнула вперед. Остановилась впритык к незнакомке. Убрала руки за спину и пристально всматривалась в ее лицо.

– Позвольте представить…

– Нет, – обрезала Одри. – Помолчи, Анна. У нее самой что, язык отсутствует?

Под давлением проникновенного изучающего взгляда той, о ком ее заранее предупредили, Мария почувствовала себя неуверенно, словно ее оценивали, как оценивают вещь на витрине.

– Не нравлюсь? – наконец выдавила она.

– А должна? – встречным вопросом ответила Одри. – «Изгои» или «Корсары»?

Лицо Марии Дуартэ презрительно сморщилось, а Иван неожиданно сообразил, почему Одри вдруг задала прозвучавший вопрос: под носом Марии не было ладанки. Видимо, девушка убрала ее, когда подходила знакомиться.

– Будь рядом «корсар», он был бы уже мертв.

– Изгой, – удовлетворенно вздохнула полковник. – Уже легче. Мы воюем с корсарами в промежуточных мирах между Бретонией и Рейнландом. Ты должна меня понимать. Если ты тут, значит у тебя есть на то право. И мне, и всем, кого ты видишь вокруг, по большому счету плевать на происхождение, но есть факты и обстоятельства, от нас независящие. Очень трудно смириться, тем более доверить спину тому, чьи сородичи убивали твоих. Ты так не думаешь? Постоянно в мозгу будет свербеть назойливый червячок: а вдруг это ты нажала гашетку? Вдруг именно ты пилотировала штурмовик, уничтоживший корабль моего сына?

Слова капитана линкора «Вестфален» зацепили важнейшую тему из области человеческой психологии. Одри продолжала просвечивать гостью взглядом.

– От кого макияж? – в итоге спросила она, указывая на разбитые губы Марии.

– Умелых визажистов у нас предостаточно, – в том же ключе ответила находчивая девушка. – Некоторые работают в кредит, теперь ждут оплаты по выписанным счетам.

Одри смягчилась. Строгость во взгляде сменилась живым интересом.

– А все-таки? Кто должен получить по этой квитанции?

– «Баунти Хантер», – брезгливо сказала Мария. – Размножили счет на шестерых.

– О, как! – искренне воскликнула Одри. – И выжила? Синяками отделалась? Впечатляет.

– Не совсем, – призналась Мария. – Огребла я от них. Корабль потеряла. Если бы не Иван, потеряла бы жизнь.

Понимание с первыми признаками сочувствия зародилось внутри Одри Вульф.

– Как зовут? Сколько лет?

– Мария. Мария Лука Дуартэ. Двадцать три года.

Полковник ВКС Рейнланда Одри Вульф развернулась на пятках. Глаза женщины встретились взглядом с Иваном.

– Двадцать три года! Совсем девочка.

Настал черед Анны. Она шагнула вперед и заговорила без комплексов.

– Спроси ее об уровне пилотирования, Одри. Или карту проверь.

Одри выполнила просьбу приятельницы и подчиненной.

– И какой?

– Тридцать шестой.

– Какой-какой? – не поверила взрослая женщина. – Тогда мне все ясно. Больше вопросов у меня нет. Понятно, почему ты выжила в схватке с шестеркой охотников, как понятно и то, почему Трент доверяет тебе. А теперь понятно и то, почему Анна за тебя поручилась. Что ж, добро пожаловать на борт линкора «Вестфален», Мария Лука Дуартэ. Тебе успели рассказать, как тебя отныне зовут?

– Призрак - 3, – улыбнулась Мария.

Глава 10

Одри Вульф расслабилась окончательно.

– В целях конспирации я не приглашаю к себе. В баре подсяду на пару минут, так что все вопросы решим здесь. Трент, я поняла, груз готов. Денег хватило?

Иван ждал этого вопроса давно. Если бы знакомство фрау Вульф с новым членом команды не затянулось, вопрос к настоящему времени был бы закрыт.

– Хватило едва, – доложил Трент. – Исключить долю Бреннигана, не оплачивать счета и формальности при устройстве девочек Анны, убрать еще кое-какие траты, без которых оказалось не обойтись, мне хватило бы собственных средств для закупки партии ширпотреба. Но на полста тонн Н-топлива я деньги оставил, так что, фрау капитан, покуда есть на чем и где, мы заработаем. Меня волнует состояние кораблей.

К беседе подключилась Анна.

– Стивен Хофман нам говорил однозначно: без гарантированного вооруженного конвоя ни одна транспортная компания Либерти никогда не подпишет контракт. Ей не позволят страховые компании.

– Это давно не тайна. Наши компании работают на тех же условиях, только страхование грузов дороже. Преступность растет. А вторую машину с новыми ИРК вам подготовили.

Трент радостно хлопнул в ладоши.

– Превосходно. Мария и Анна вылетят по моему сигналу. Я дам знать сразу, как только «Бранд» войдет в коридор Гудзона.

– Постой! То есть… как? Вы летите не вместе?

Трент взглянул на растерявшуюся полковника и поспешил успокоить ее.

– Мы с Анной решили не светиться в пространстве Либерти. Я оплатил сопровождение полицейским эскортом Свободы. Четыре «патриота» полиции доведут «Бранд» до ворот Гудзона. С обратной стороны коридора его встретим мы. Но для гарантированного успеха нашего предприятия я полечу на Хьюстон и останусь в составе конвоя.

– Почему именно Хьюстон? – уточнила Одри.

– Потому что эта планета – последняя точка загрузки. Перед тем сделаю рейс на Вест-Пойнт. Деньги нужны. Так что через пару часов я должен отправиться в путь, фрау Вульф. В баре посидим в другой раз. Пока распорядитесь приготовить для меня контейнеры с топливом.

Все время его монолога полковник Вульф в основном слушала.

– Разумно, – в итоге сказала она. – Так ты полетишь на «фрилансере». А кто поведет твоего «призрака»?

– Мария, – без заминки ответил Иван.

Брови Одри вопросительно изогнулись. Она не стала дожидаться реплик со стороны и прямым текстом спросила девушку:

– Справишься?

– Я больше ничего не умею, – раздалось в ответ.

Командир линкора отдала распоряжение на подготовку топлива для фрилансера и покинула ангар «F». Пока оставалось немного времени, команда «Торнадо» неформально знакомилась с новенькой.

– Эльза, дай список того, что тебе нужно для калибровки стволов. Прости, я случайно стер прежний.

Девушка с улыбкой кивнула. Принялась выписывать из каталога недостающие ей детали и инструменты.

– Я подумал вот о чем, братцы, – привлек внимание Трент. – Эрих, будь добр, перенастрой мой корабль под Марию. Подготовить машину мне вы успеете, а Марии нужен корабль прямо сейчас. Я пока использую судно фрилансера, оно себя уже достаточно показало.

До этих слов товарищи воспринимали речь босса в процессе, так сказать, действия. Не сейчас.

– Да-а! – спохватилась майор Штайнберг. – Совсем вылетело из головы. Трент сегодня дал под зад «джунион». Троих сжег, представляете?

– Так это вы? – почти хором встрепенулись друзья.

Продолжил за всех Курт.

– Новости сети разрываются сообщениями. По всем каналам передают. Вроде пираты из группировки «Джунион» напали на охраняемый транспорт «Челночных Рейсов» в коридоре перехода от Гамбурга к Берингу. Никто утверждать не берется, но все упоминают о том, что пассажиром на транспорте был глава парламентской группы Лидса (забыл, как зовут). И его охраняли. Он летел на Новый Берлин для переговоров с Дауманом. О цели переговоров не сообщают, но предполагают, что целью пиратов был именно он.

Курт добровольно уступил место оратора Эльзе.

– Среди всяческой дряни и болтовни обделавшихся гражданских вразумительно говорил только капитан «Челнока». Сказал, что с самой первой секунды нападения в салоне началась паника. Охрана политика вступила в бой, но слишком быстро слилась. Правда, кэп на охрану бочку не катит. Говорит, неравные были силы. Плюс фактор неожиданности сыграл свою роль. А захватить транспорт пиратам не удалось из-за вмешательства неизвестного корабля. Он появился из «ниоткуда» и завалил два истребителя «джунион». Так же исчез.

– Вообще-то, не два, а три, – поправила Анна. – Гибель первого в суматохе не видели. Иван очень обиделся на то, что плохой мальчик хорошему дяде кофе разлил. Догнал наглеца у поля астероидов, прикрылся планеткой от любопытных глаз и… ну, разъяснил «джунион» его ошибку.

– А Эриха Анна поцеловать обещала, – невпопад протянул Трент.

Анна вспыхнула.

– Предатель. Я же образно.

Дружные смешки разом заполнили помещение.

– Что-то ты покраснел, Эрих!

– Не краснел я. Это вам кажется, потому что я рыжий.

Опять люди смеялись. Хорошо, когда весело. Снимает напряжение и прибавляет сил.

– Надо бы отпраздновать дебютное выступление «Торнадо».

Предложение Курта подхватили без возражений.

– Вот в баре и спрысните. И Одри скажите, пусть порадуется.

– Разумеется, – хором откликнулись люди.

Время не ждет. Чтобы бесцельно его не терять, Иван собирался проститься. Нужно перегнать корабль для погрузки, наверняка подготовку контейнеров с топливом успели закончить.

На пути оказалась Мария Дуартэ. Изгойка без единого слова приблизилась и смачно чмокнула Трента… воздушным поцелуем.

– Я не знаю, как мне тебя отблагодарить.

– Проехали, – с улыбкой ответил Иван и ощутил на себе неясный взгляд Анны…

Тяжелая створа ангара плавно опустилась за кораблем. На прощание Трент дважды моргнул ходовыми огнями. Друзья их уже не увидели, зато видели вахтенные на боевых постах оживающего линкора. Видели диспетчеры в боевой рубке. Видели пилоты штурмового звена, заходившего на посадку после завершения патрулирования.

Фрилансер выполнил стандартную процедуру стыковки с торговым путем. Снова он обрекал себя на мучения. Приходилось смириться. Если хотел успеть завернуть на Вест-Пойнт, времени оставалось в обрез.

Стоило автоматике завести корабль в коридор, Иван вышел в бытовой отсек и присел на аккуратно заправленном лежаке или шконке, как его еще называли. Хотелось поспать. Пары часов тяжелого дрема недостаточно для нормального отдыха.

Иван сомнительно посмотрел на упаковку пилюль, оставленных ему Анной на крайний случай. Не любил он глотать всякую химию без особой нужды, тем более что несносную горечь этих пилюль довелось когда-то попробовать. Одной такой Анна его накормила, когда летели на заключение сделки с Викторией Хофман.

Иван сморщился, вспомнив противные ощущения. Вспомнил и то, как быстро избавился от тошноты. Секунду-другую Трент сомневался. Взял упаковку и выдавил капсулу прямиком в рот…

– Внимание всем! Это «Бовекс», сиреневый 2-18. Атакован парой «джунион» возле врат перехода Гудзона. Прошу помощи.

Что? Иван вскочил, словно ошпаренный. Хорошо, что оставил открытой дверь в пилотажный отсек. Но что-то не вяжется в голове. В кресле пилота он осмотрелся. Ну и ну! Корабль без движения висит в пустоте. Врата перехода в систему Гудзон прямо по курсу. «Носорог», небольшой транспорт бретонской компании «Бовекс», изо всех сил пытается огрызаться с парой назойливых «ястребов» джунион. Пока ему удавалось избегать серьезного попадания, но удача когда-нибудь отвернется. А тогда…

Глаза Трента смотрели на таймер. Боже! Он проспал целых восемь часов. Пилюли! Зачем он их принимал?

Двигатели работали в холостом режиме, время от времени срабатывали маневровые, удерживали судно в пределах установленных координат точки выхода из сверхсветового коридора.

Трент задумался. Решение пришло неожиданно.

– Эй, «джунион», – понеслось в эфир, – Валите отсюда, пока живы. Я уже рядом. Если не смоетесь прямо сейчас, не сможете никогда. Хотите испытать удачу? Ну давайте! Многие пробовали, что-то ни у кого не срослось.

Какое-то время царило молчание. Трент включил широкополосной диапазон аудио сканера. Бандиты совещались между собой.

– Кто это еще?

– Я никого не вижу. Только зонер висит в стороне. Он, что ли?

– Не похоже. Ему-то зачем? Мне вообще кажется, что он спит. С чего еще просто висеть?

Трент улыбнулся собственной находчивости.

– Сыграем в считалочку? – сказал он прежним голосом. – Раз, два, три, четыре, пять! Я иду вас убивать…

Опять тишина. Снова совещание «джунион».

– Да кто это, мать его?

Теперь Иван изменил тональность. Для большего правдоподобия пару раз потер рукавом по подлокотнику кресла, изображая помехи.

– Эй, а вы не слышали сегодняшних новостей? – на общей волне произнес Трент.

– Ты еще кто? – отозвался бандит.

– Фрилансер, тот, кто у тебя за спиной. Я просто хотел сказать: голос того, кто вам угрожает… похоже, сюда летит корабль, напавший на ваших собратьев у врат перехода Беринга. Хотя, кто его знает? Просто подумал.

Это был блеф чистой воды. Как бы там ни было, пираты прекратили атаку. Зависли в сторонке и совещались – как поступить.

– Может, зонер прав? Я смотрел новости Гамбурга.

– Я тоже смотрел. Может быть, прав. Не знаю.

– Ладно, погнали домой. Черт с ним, с «носорогом». У него и ценного на борту ничего нет. Подумаешь, деликатесы. Пусть бретонские толстобрюхи порадуются. В другой раз не дождутся.

Оба истребителя стремительно рванули в глубину Космоса. Иван не стал вновь прикидываться… хахаха… самим собой. Не стал ничего говорить им вдогонку. Было бы слишком, могли догадаться. А так цель достигнута.

Спасенный бретонец на радости выплеснул в эфир массу восторга и благодарностей. Кому вот? Если бы знать? Если бы он знал, так вернее.

Иван посмеялся. Отключил обратную связь и запустим планетарные двигатели…

Потерянное время нужно наверстывать. Обязательно. Иначе придется пожертвовать заработком, а этого допустить никак нельзя! Последние кредиты уплачены за контейнеры с топливом. Нужно лететь.

Пару драгоценных часов позволяла нагнать известная многим, включая официальные власти, прыжковая дыра. Она находилась в пространстве Гудзона, в непосредственной близости самих ворот, а выводила на границу той же области, только границу с Техасом, принадлежавшему Либерти. Если коротко, то, совершив прыжок у одних ворот, Трент оказывался возле других, минуя стыковки и перемещения по торговым путям целой системы. Так он и поступил.

В Техасе тоже воспользовался известными тропами пиратов и контрабандистов. Направился в пылевое облако маршевым ходом. Потерял три часа, зато выпрыгнул в системе Нью-Йорка, в глубине Пустынных Земель, а именно: рядом с погибшей Итакой. Общая экономия. Оттуда всего один переход до Вест-Пойнта.

Участок торговых путей и врата в Магеллан продолжали работать, правда желающих сократить путь немного, ибо Мертвые (или Бесплодные) Земли кишели бродягами и изгоями.

Поскольку ни те, ни другие фрилансеру-зонеру не страшны, Трент спокойно продолжил маршрут. Оказался возле Вест-Пойнта с небольшим опозданием расчетного времени.

Похвалить себя за проявленную находчивость Трент не успел. Корабль в грузовой шлюз приняли, но ответственный за снабжение академии офицер, несший вахту сегодня, вызвал Ивана к себе. Трент был с ним лично знаком.

В прокуренном помещении дежурки торгового склада мельтешили сотрудники. У стола в отделенном перегородкой углу, кроме офицера находился гражданский тип слащавой наружности с явно искусственными волосами.

Человек виновато оправдывался перед военным.

– Но, сэр! Это всего лишь клейкая лента. Она легко удаляется.

– Она-то легко, – фыркнул дежурный, – А следы клея или чем она там намазана, смыть не так просто.

– Да что такое вы говорите? – притворно возмутился агент.

В том, что гражданский являлся торговым агентом какой-то компании, Трент перестал сомневаться практически сразу.

– По что спор? – приблизился он и пожал руку военному.

– Сам посмотри.

Кивком головы офицер указал на бытовой прибор, предназначенный для комплексного использования на кухне. Размером прибор с мебельную колонку двадцатого века. Машина очень удобная. По сути такой аппарат является заветной мечтой каждой домохозяйки.

– Что, брак подсунули? – пожал плечами Иван.

– Нет. Агрегат рабочий, но посмотри сюда.

С этими словами офицер пальцем указал несколько мест на корпусе, где оставались следы упаковочной клейкой ленты.

– А-а! Ясно, – спохватился Иван. – Эта беда постоянная, я тоже плевался не раз. Заплати немалые деньги за вещь, а потом, вместо радости от покупки, стой над ней и надраивай следы клея, которые вовсе не так просто отмыть, как они нам доказывают. И вообще, почему я должен драить совершенно новую вещь?

Воодушевленный словами стороннего наблюдателя, офицер ткнул в сторону Трента пальцем и произнес бедолаге-агенту:

– Слышал? Я вовсе не придираюсь. И знаешь что? Давай поступим следующим образом: ты отмываешь следы вашего дурацкого клея, и я оплачиваю покупку. Если нет, то можешь забирать ее к чертовой матери, а хозяевам так и скажи: у нас тут военная академия, а не забегаловка для уличной шантрапы. Роботов с программой кухарки или посудомойки в штате тоже не числится. Хотя я бы не отказался от парочки.

Бедный торговец принялся старательно очищать следы клейкой ленты. Пока он пыхтел от усердия, Трент узнал новость, поразившую его наповал.

– Как? Почему только триста восемьдесят? Всегда было по четыреста шестьдесят!

– Я же сказал. Извини, Трент, но прибыл бы ты часика на три пораньше, взяли бы по прежней цене. Видишь ли, перед тобой прилетел «носорог» со складов верфей Норфолка. Мы приняли восемьдесят тонн топлива. Так что, если ты скинешь цену, я смогу его взять. Смогу оправдаться перед начальством тем, что сэкономил на будущее. Иначе – извини, брат, вообще не приму.

Ивану ничего не оставалось, как согласиться на невыгодные условия. Впрочем, почему невыгодные? «Вестфален» отдавал ему топливо по ценам приобретения, то есть по двести пятнадцать кредитов за стандартный контейнер. Тут приняли по триста восемьдесят. Все равно прибыль хорошая. Обидно, конечно, что не вся возможная, но сам виноват!

Перед стыковкой с кольцом коридора на Балтимор пришло сообщение от Виктории. «Бранд» приступил к погрузке на Хьюстоне. Хоть это порадовало.

Теперь Иван мог особо не торопиться. Грузить транспорт с планеты дольше и проблематичнее нежели на орбите. Купленный товар первично необходимо переместить в космопорт. Затем загрузить на орбитальный погрузчик, потому что иначе с планеты его не поднять. На орбите доставить к погрузочным докам, и только потом груз займет место в трюмах транспортного корабля.

По этой причине большинство промышленно развитых планет имеют на орбите вместительные грузовые станции или хранилища. Значительно легче поднимать готовый продукт малыми частями по мере изготовления, чем отгружать приличную партию сразу.

Иван прикинул в уме составляющие. Как ни накручивал, как ни считал с большим отрицательным допуском, в запасе оставалось часов шесть. Раз так, Трент полетел на Манхэттен. Точнее, он полетел на Нью-Арк…

В выставочном салоне «Инженерии Глубокого Космоса» Иван приобрел обещанный комбинезон для Марии. Собирался уже улетать, но не смог удержаться, завернул в оружейный салон.

Легкого вооружения, доступного любому легитимному гражданину, представлено множество образцов. Удивляться не приходилось, «Агейра» трудилась на славу, этого у них не отнять.

Иван с завистью разглядывал автоматический импульсный лазер. Купил бы, но не позволяли финансы, однако кое-что присмотрел. Именно: три одинаковых боевых ножа, по желанию владельца выстреливающие лезвием…

Хьюстон. Громадная планета, превышающая размером самую большую планету Солнечной системы – Юпитер. И очень богатая. Собственная атмосфера планеты не подходила для дыхания человека, но сотня лет интенсивной работы атмосферных процессоров сделали ее очень даже приемлемой. Природа настолько разнообразна, что описать не хватило бы многих томов. Среди животного мира встречаются отдельные виды, само существование которых уже чудо.

Трент неоднократно совершал посадку в космопорте гостеприимного Хьюстона. Милое местечко в хорошем понимании слова. Здесь было в достатке всего: ископаемых и умных голов. По этой причине многочисленные научные центры и лаборатории тесно сотрудничали с производственными мастерскими, цехами и поточными линиями. Разумное использование ресурсов делало Хьюстон примером для многих центров цивилизации.

Единственное неудобство системы заключалось в наличии космических тюрем. Таковых в Техасе числилось две. Так сложилось, можно сказать, исторически. Пока шло терраформирование планеты, в незаселенный Техас вывозили осужденных преступников. В случае побега далеко зэк не убегал. Некуда было бежать.

Одна из тюрем представляла собой внушительный орбитальный комплекс и располагалась на траверсе самого Хьюстона. Теперь, когда планета стала второй по значимости в пространстве Свободы, для гарантии безопасности и успокоения населения возле стыковочных колец ее постоянно висела пара линкоров.

Вторая тюрьма, тюрьма строгого режима, отстояла от Хьюстона на значительном удалении. Помимо стандартного гарнизона, ее охраняли боевые платформы, минное поле и военные патрули.

Трент вспомнил о тюрьмах, сам того не желая. Едва поставил на хранение звездолет, в космопорт прибыл тюремный конвой. Заключенных цепочкой выводили из салона бронированного «дромадера». Иван не стал задерживаться. Вид сей печальной процессии не вызывал у него ничего, кроме отвращения.

Пока Иван ожидал следующего сообщения Виктории Хофман, вдоволь насладился прогулкой по живописным местам отдыха жителей города. Смог отыскать магазинчик с игрушками. Тщательно выбрал и купил для девочек Анны шикарных кукол. Прямо живые, только маленькие. Смеются, плачут, разговаривают и капризничают. Отвечают на вопросы. Даже просятся на горшок. Если не успеть посадить, будет авария. Девчонкам должны понравиться. Правда, сообщать матери цену не стоит. Анна его не поймет.

Наконец поступил долгожданный звонок от Виктории. Погрузка «Бранда» закончена. Транспорт ожидает отправки на орбите планеты. Местный полицейский эскорт тоже прибыл. Сменил товарищей, вернувшихся в систему Нью-Йорка. Не доставало самого Трента…

Глава 11.

Глава 11.

Спустя полчаса «валькирия» фрилансера неторопливо подобралась к ожидающему конвою.

– Транспорт «Бранд», я – альфа: 1-11-Z, подтвердите готовность.

– Альфа: 1-11-Z, это полиция Свободы, бета-14. Поступаем в ваше распоряжение до ворот перехода в систему Гудзона.

– Принято, полиция Свободы. «Бранд», трогайте. В добрый путь.

– Транспорт «Бранд», черный омега 4, командир экипажа Шальке. Вас поняли. Запускаю алгоритм стыковки с торговым путем.

Да, уж! Тысячетонный межпланетный транспорт не шел в сравнение с каким-то маленьким «мулом». Для управления такой громадиной нужен солидный опыт, умение и класс.

Не зря Стивен Хофман рекомендовал Тренту именно этот корабль. Стив говорил о проверенной надежности судна и экипажа. С каждой минутой Иван убеждался в справедливости рекомендации полковника СБС.

Коридор торгового пути: Хьюстон – Врата Гудзона был самым продолжительным из всех, известных Ивану коридоров Сириуса. Перелет займет часов десять (и это при сверхсветовых скоростях). Иван приготовился вздремнуть.

Что-то, какое-то подсознательное чутье подсказало ему включить широкий спектр приема сигналов. Трент едва успел выпить полчашки кофе, как в динамиках появился неясный шумок. Слабый треск и новый шумок. Источник поступающего сигнала был еще слишком далеко даже для усовершенствованной аппаратуры, но сон у фрилансера сняло рукой.

Чем дольше конвой мчался на сверхсветовых скоростях к вратам Гудзона, тем четче становился сигнал. Трент начинал различать слова. Позывные… Что? Ксенос? Тут?

Иван запрыгнул в кресло пилота и сходу заговорил:

– Внимание ксено! Альфа: 1-11-Z. Это я, парни. Слышит меня кто?

– Трент? – одновременно раздались несколько голосов. – Какого черта ты тут делаешь?

– Нет времени объяснять, – открыто ответил Иван. – Не вздумайте атаковать коридор. В потоке «Бранд», охраняемый четверкой полиции и мной. Это мой транспорт, и мой груз.

Ответ ксенос не заставил себя ждать.

– Мы и не собирались его атаковать. Мы не атакуем корабли Либерти. Нас интересует другая цель.

И тут на ум Ивану пришла мысль о тюремном конвое. Мгновенно все встало на свои места.

– Я понял. Тот, кого вы поджидаете, шел следом, но у него большая охрана. Я видел его.

Через секунду раздался вопрос:

– Сколько?

– Восемь «защитников».

– Твою мать! – выругался старший звена. – Это слишком серьезно. Придется нам попотеть. Спасибо за информацию. Не забудем…

Забыть они не забудут, верно сказано, а вот Трент едва не забыл! И что? То есть о чем? Иван спешно переключился на межпланетную связь и послал короткое сообщение на «Вестфален»: «Пора»!

Пару часиков он все же урвал, и сон оказался крепким, здоровым. Так спят победители или абсолютно уверенные в себе люди. Ну и… бог с ним!

Стоило внушительному конвою выйти из гиперпространства, полицейский эскорт поспешил распрощаться.

– Условия контракта исполнены, фрилансер. Подтвердите завершение сопровождения.

– Подтверждаю, – ответил Иван. – Удачного возвращения.

– Спасибо.

Полицейские «патриоты» умчались так быстро, что Ивану на миг показалось, будто они не хотели его сопровождать или боялись, что тоже легко могло быть реальностью. Если там, рядом с Хьюстоном, Трент удивился присутствию ксенос, то у врат перехода в систему Гудзона их излюбленная зона «охоты».

– Где наше сопровождение, фрилансер? – раздался встревоженный голос Шальке.

– Встретит на той стороне. Сейчас вам ничего не грозит. И с вами есть я. Разве не так?

– Так-то оно, может, и так! – прозвучало в ответ. – Но имейте ввиду: если сразу у ворот со стороны Гудзона нас не встретит конвой, я с места не сдвинусь.

– Хахаха! – заливисто расхохотался Иван. – И как же вас понимать? Опасаетесь нападения? А если будете висеть без движения, никто нападать не станет? Хахаха! Вы как-то определитесь, «Бранд». Получается смешно, ну право.

Последовало кратковременное молчание. Видимо, командир экипажа обдумывал слова Трента.

– Фрилансер, тебе не знакома система грузовых перевозок, поэтому ты так говоришь.

– Вообще-то, господа, я сам торговец, – лояльнее высказался Иван.

– Не путай нас с малыми каботажниками… В кабине каждого корабля нашего класса и выше установлен электронный прибор. Он работает автономно, независимо от желания. Включается с того момента, как только экипаж займет предписанные штатом места, понимаешь? То есть едва мы приступили к выполнению полученного контракта, прибор начинает фиксировать все. Навигацию, действия экипажа, полученные и отправленные сообщения. Фиксирует обстановку и показания радаров. Короче, он нас контролирует по всем статьям. Влезть в этот прибор, чтобы подчистить его, без следа невозможно. Отключить тоже нельзя. Он будет работать даже при полной остановке реактора, пока не сдохнет его питание. А его хватит надолго. После завершения рейса инженеры компании изымают информацию из прибора. Она проверяется специальными службами. Если в процессе проверки выясняется нарушение пунктов контракта или чего-то еще, экипажу грозит наказание. Его могут не только оштрафовать. Могут лишить гонорара полностью. Уволить и даже отдать под суд. Вот так. Теперь сам думай, хочется нам смеяться или не слишком?

Иван подумал. Недолго.

– Наша очередь стыковаться, «Бранд». Продолжим беседу на другой стороне…

Снова Ивана полоскало и мучило. В какой-то момент он испугался, убежал в туалет… Нет. Не вырвало. Сполоснул прохладной водичкой лицо и вернулся в кабину.

Наконец прыжок завершился. «Валькирия» плавно парила над «Брандом», замедлившим ход.

– Фрилансер, я вас предупреждал…

Закончить Шальке не смог. Его перебили.

– Добро пожаловать в Гудзон, ребята! – раздался девичий голосок.

– Привет! – вторил другой со знакомым акцентом.

Иван мысленно представил, каково сейчас бедному Шальке. Навигационные приборы его корабля ничего не показывают. Наверняка он вертит башкой во все стороны, пытаясь определить, откуда звучат голоса.

– Эй, «Бранд», – с усмешкой спросил Трент, – Как тебе сопровождение? Не ищи их глазами, никого не найдешь. Просто знай, что они рядом.

На сей раз молчание затянулось надолго. В итоге Шальке заговорил:

– Прости, Трент, я не полечу. У меня должно быть подтверждение наличия охраны. Разговоры в эфире для начальства полная ерунда. Мало ли кто представляется нашим конвоем. К тому же они далеко. Не нужно меня обманывать.

Он говорил, а к вратам подлетели два звена ксенос. Пока они разворачивались, Иван заметил синхронное движение орудийных турелей на транспорте.

– Не суетись, Шальке, – вовремя предупредил он. – Не тронут.

– Салют, Трент! – в подтверждение зазвучало в динамиках. – Твой подопечный какой-то пугливый. Нам передали о встрече с тобой.

– Я не его подопечный! И не пугливый, а осторожный.

– О-о-о! – зазвучали многие голоса. – Ты всегда от осторожности воздух портишь? Я вонь твоего пердежа слышу даже на расстоянии.

– А ты сунься ко мне, тогда сам обгадишься.

Ответ был смелым, очень похожим на слова тех, кому в одночасье стало нечего терять. Иван пока не вмешивался. Ему начинал нравиться этот Шальке.

– Пацан ты еще, – продолжал говорить командир «Бранда». – Мы летаем в системы, о каких ты даже не слышал. А там враги посерьезнее кучки бывших шахтеров. Все еще думаешь, меня легко взять? Думай, как знаешь, но за орудиями направленных на вас восьми турелей сидят те, кто не раз выбивал дурь из пустых голов, слишком самоуверенных и слишком наглых.

Пора, а не то докусаются. И Трент вмешался в бессмысленный спор.

– Вот что, «Бранд»! Хватит мозолить язык. Тоже не очень-то хвастайся. Если бы ты не помнил о том, что ксенос не атакуют корабли Либерти, я бы на вашу браваду взглянул, кто и как там обгадится… В контракте не сказано, кто именно будет вас сопровождать, так ведь?

– Да. Этого нет, – подтвердил Шальке.

Мысль посетила Трента мгновенно. Ему самому очень понравилось то, что он надумал.

– Ксено, кто-то недавно сказал, что у него есть должок передо мной. Как насчет поквитаться? Не хотите проводить нас до перехода в систему Гамбурга?

Совещались ксенос недолго. Как только Иван получил от них закодированный ответ, он снова заговорил с командиром экипажа транспорта.

– Как теперь, «Бранд»? Бьюсь об заклад, такого конвоя никогда не было ни у одного транспорта. Твое начальство облезет от зависти. Летим?

Напряженную тишину нарушило грудное сопение.

– Летим, – сказал другой, хриплый голос.

Транспорт медленно вывернул в направлении стыковочного кольца, но в этот момент в эфире раздалась множественные голоса ксенос:

– Эй, Шальке! Ты что-то забыл. Мы же, типа, пираты, и не можем лететь торговым путем. Придется пойти своим ходом за нами.

Расчет Трента окончательно оправдался. Движение началось. Есть прибор или нет, теперь все едино. Команда поступила от капитана. Экипаж ее выполнил.

– Трент, это подстава. Зачем?

– Никакой подставы нет, «Бранд». Думай сам. Если бы в Нью-Йорке вы напоролись на пару звеньев изгоев, и в составе твоего сопровождения остался один звездолет (если бы вообще остался), ты что, повернул бы назад? Как же контракт? Можешь представить размер компенсации? Семь миллионов контракта! Трехкратная неустойка. И что бы с тобой сделали за такие потери? Или указанный вариант не рассматривается?

Тишина стояла в эфире. Молчали все.

– С тобой лечу я, Шальке. Я – зонер, меня не трогают враждебные вам группировки. Это первое, но важнее второе. Прочитай наконец мой ИРК и информацию обо мне. Не хочу хвастаться, но ты ответь: многих пилотов моего ранга ты встречал в своей жизни?

Спустя пару секунд послышался тот же голос, что ответил согласием на возобновление перелета.

– Он уже это делает.

– Странно, что вам не пришло в голову проверить личность работодателя на Манхэттене.

– Не пришло, потому что ты нам не работодатель. Они проверили. Нам ничего не сказали. Вернее, сказали: клиент надежный. Вот и все.

– Может, это и правильно. Кто больше рискует? Скажете вы? Потому что рискуете жизнями? А я? Вот и молчите. Просто летим к Гамбургу.

И они полетели. Удивительно, но Трента перестала мучать трясучка. Так случалось и раньше. Нечасто. Наверное, от нервного напряжения. Обычно, наоборот, трясет того, кто сильно нервничает. Плевать!

– У ворот Гамбурга расходимся. На той стороне встретят другие.

Кому предназначались сказанные слова, экипаж «Бранда» так и не понял. Похоже на то, что Трент разговаривал сам с собой. Чудеса, да и только. Весомее то, что в системе Гамбурга их действительно встретили. Начальный испуг командира «Бранда» при виде десятка «объединителей» сменился невнятным чмоканием и бормотанием, а в эфир полетели громкие реплики «джунион».

– Валим отсюда! Флот!

– Смываемся, братцы. Сюда идут два полных звена «валькирий» с «Вестфалена».

– Опять этот зонер? Это он убил сына Донера.

– Потом! Все потом! Срисуй его ИРК.

Налетчики с такой скоростью уносили ноги от врат, что исчезли быстрее, чем некоторые успели понять. Зато вместо них в правильном боевом построении вокруг транспорта разместились двенадцать «валькирий».

– Фрилансер, альфа: 1-11-Z, – раздался голос в динамиках. – Транспорт под конвоирование принял. Обер-лейтенант Клосс. Блау-41. Вы можете двигаться. Вас ожидает командование.

Иван на форсаже подлетел к стыковочному кольцу. С «Брандом» не попрощался. Последующее поведение Шальке испортило первичные о нем впечатления. Слышать об этом перестраховщике в будущем Трент не хотел.

«Вестфален» встретил его, как говорят: с распростертыми объятиями, то есть с открытыми створами. Трент без заминки нырнул внутрь.

Обитатели ангара «F» собрались возле импровизированного уголка отдыха, состоявшего из обшарпанного дивана, двух стареньких кресел, явно не одного гарнитура, кофейного столика с подкошенной ножкой, стеллажа с видавшей виды кофемашиной и подержанным охладителем.

Стоило Тренту оказаться внутри, соратники моментально засыпали его поздравлениями и вопросами. Делились впечатлениями. Радовались, словно малые дети.

Иван смотрел на них с чувством необъяснимого наслаждения. Какими же наивными и беспечными порой могут быть взрослые люди! И возраст у всех разный. Самый старший, наверное, Курт, если не брать в расчет фрау Вульф, разумеется. Младшая, очевидно, Мария. Иван мог бы ошибиться в определении возраста девушек, но не стал гадать. Посчитал. Марии всего двадцать три года. Возраст Анны он тоже знал в точности. Эльза закончила Академию и имела звание старшего лейтенанта, стало быть, отслужила не менее трех лет. Как ни крути, а Мария действительно младшая.

И вот они дурачатся, подтрунивают друг над другом. Отпускают в адрес приятелей плоские шуточки. Истинно дети!

Трент радовался вместе с ними. Он радовался за них. В ежедневных заботах, проблемах и лишениях наконец у измученных усталых людей появилась возможность смеяться. Как тут не радоваться?

Глава 12

– Это что? – спросила Анна, когда Иван передал ей подарки для девочек.

– Сама посмотри.

Анна взглянула. В который раз уставилась в глаза Тренту с неприкрытым укором, вместо ожидаемой благодарности.

– Зачем? Они же до неприличия дорогие! Ты начинаешь баловать моих дочерей, Иван. Мне это не нравится.

– А мне нравится, – без зазрения совести ответил Иван. – Можно подумать, твои малышки видели много заботы и ласки!

– Но…

Иван просто прикрыл ей рот, не дав возможности возражать.

Дружной компанией эскадрилья «Торнадо» направилась в бар. Можно было спокойно расслабиться. Курт, Эльза и Эрих закончили боевое дежурство, Анна вообще считалась на выходных. Что же до Марии и Трента, так им никто не указ.

Здесь, в баре линкора, не так многолюдно, как это бывает на станциях или планетах, все-таки военный корабль. В основном члены экипажа заглядывали сюда выпить чашечку кофе или пропустить по стаканчику рационного сока. Офицерам дозволялось пить пиво и шнапс. В разумных пределах, естественно. Еду покупали лишь из крайней необходимости. Дорого для любого военного.Исключение составляли гости линкора. Не все. Офицеры полиции, например, мало отличались от флотских. Государственное содержание почти одинаковое. Не пошикуешь.

Кроме них, в доки «Вестфалена» совершали посадку для дозаправки, срочного или незначительного ремонта, просто коротали время перед возвращением на свои базы, охотники за головами. Встречались за столиками пилоты гражданских компаний, доставивших какие-то грузы или, наоборот, прибывшие для забора ядерных отходов, бытового мусора или списанных запчастей.

Широкие окна, в походном и боевом режиме закрытые мощными бронированными листами, позволяли наслаждаться красотой сверкающего льдами Киля. С другой стороны, где присели соратники, просматривались грузовые порталы линкора. К одному из них уже пристыковался «Бранд».

Пока суд да дело, пока услужливый бармен доставил заказ, весьма удививший изобилием многих, внимание фрилансера привлекла компания «баунти хантер», сидевшая за столом в глубине зала. Если быть точным, охотники привлекли внимание Марии, а Иван лишь проследил ее ненавидящий взгляд. Собирался предостеречь девушку, но опоздал. Один из наемников смотрел на нее с не меньшим презрением.

– Что вылупилась, каннибалка проклятая? Скажи спасибо, что мы не в космосе.

Очевидно член братства охотников за головами спутал Марию с корсарами. И даже так, если бы его представление совпало с истиной, что он хотел показать неуместной репликой? Думал блеснуть эрудицией? Вроде как имеет понятие об истории возникновения колониальных держав?

Верно, корсары для многих стали угрозой. Верно и то, что их предки выжили благодаря жертве сородичей. Но вряд ли этот факт был предметом насмешки. Наемник слишком переборщил.

Иван услышал, как хрустнули суставы сжатого кулака девушки. Взял ее за руку.

– Нет. Мы здесь гости, как и они. Никаких драк. Тем более убийств.

– Я помню, – отозвалась Мария. – Мне смолчать?

– А я бы за такое врезала.

Курт и Эрих отложили приборы. Эльза сморщила конопатый нос. Иван открыл рот и уставился в глаза Анны. Девушка ничуть не смутилась. Напротив. Добавила пыла в слова.

– Что? Кто он такой, чтобы ее оскорблять? Сам уголовник. Если правительства наших стран сделали им поблажки, это не значит, что любая преступная шкура должна выступать!

– И не будет, – спокойно вмешалась Мария. Развернулась на стуле и громко ответила. – Ты даже не в состоянии различать корсаров с изгоями. Только и можешь трепать языком. Кстати, молиться всевышнему должна не я, а ты. Если бы мы были в космосе, ты был бы уже обугленным трупом.

Задетый за живое, наемник опустил вторую часть реплики, прозвучавшей угрозой.

– Да как вас, цветных скотов, различишь? Одни матерей жрали, чтобы брюхо набить, другие затихорились и занялись кровосмешением.

Вот теперь Иван испугался нешуточно. Подобного оскорбления изгой не простит. И он вмешался, чтобы не дать возможности девушке натворить бед.

– Ты бы заткнулся, говнюк-недоучка.

Иван встал, тем самым преграждая Марии путь.

– Если изгои не пускают в постель всякого встречного, это не значит, что в их обществе царит поголовный инцест. Они свято чтят родословную клана. И девушка эта с легкостью может назвать имена своих дважды прадедушки и прабабушки, чего никогда не сделаешь ты.

– Откуда ему? – оживилась Мария. – Он обозвал нас цветными. О, да! Великое открытие сделал. Мы потомки испанцев, португальцев, французов и итальянцев. Одним словом – латинос. И что? Зато мы в точности знаем происхождение, а вот он, например, никогда его не установит, потому что или его блудливый пра-пра-отец, какой-нибудь откормленный ирландский боров присунул фригидной датчанке, белой, как зимний снег, или помешанная на безудержном сексе извращенка мамаша-американка подстелилась под пьяного уэльского овцепаса.

– Ах ты, шлюха драная! – вскочил наемник.

Рука его дернулась к кобуре.

– Э-э! Кто дотронется до оружия, вылетит в космос в чем мать родила.

Спутники с обеих сторон повскакивали. Командир линкора Одри Вульф стояла возле центрального входа. Теперь прошла внутрь и встала у барной стойки.

– Для решения вопросов личного плана вы выбрали не то место. Здесь не будет драк. Тем более не будет пальбы. Разговор у меня короткий. И суда не потребуется.

Одри обратилась к бармену.

– Кто начал бузу?

Тот опасливо взглянул на наемников, кажется сомневался. Потом вытянулся и выпалил:

– Начали «баунти», гер капитан.

– Причина?

Рядовой вновь сомнительно покосился.

– Нет причины. Им не понравилась напарница фрилансера. Точнее сказать, ее происхождение.

– И все? – пожала плечами строгая женщина.

В третий раз бедняга-бармен покосился в сторону столика «баунти хантер». В третий раз залепетал так, словно в штаны наложил.

– Нет. Ей тоже не понравилась родословная того здоровяка. И фрилансеру она не понравилась, ну, та родословная. А потом пришли вы.

Одри недолго раздумывала. Собралась огласить принятое решение, но Иван неожиданно упредил ее.

– Фрау командир, на линкоре же имеется спортивный зал? Позвольте провести поединок на ринге. Без оружия. Без смертей. Пусть оба участника ссоры выясняют отношения при нас, чтобы не держать зуб друг на друга. На данный момент у нас общий враг. Не хотелось бы внутренних терок.

Глаза Одри Вульф наполнились недоумением? Вроде как она мысленно возмущалась: что же ты делаешь? Двадцатилетнюю девочку подставляешь под семипудового здоровяка.

Но Трент оставался необъяснимо спокоен. Потом, когда на боксерском ринге спортзала линкора Мария переминалась с ноги на ногу в ожидании сигнала судьи, Трент прошептал на ухо Одри:

– На Мальте гравитация почти 2g. Любой изгой для людей наших систем изначально является настоящим атлетом. А изгои ещё и тренируются с раннего детства. Вы не видели их парных рукопашных боев по время клановых праздников. Стоящее зрелище, уверяю. Так что, мадам, следите за тем, что произойдет.

Долго и ждать не пришлось. Едва прозвучал сигнал, Мария рванулась навстречу здоровяку и нанесла коронный изгойский удар: кулаком в область сердца. Попала бы на вдохе, убила бы, а пока наемник остановился. Схватился руками за грудь и судорожно пытался глотнуть воздуха.

Мария не спеша отошла, развернулась, словно готовилась. Снова рванулась вперед. Высоко выпрыгнула и врезала коленом ему в лицо.

Здоровяк рухнул на пол, будто подкошенный. Вместе с брызгами крови на синтетическое покрытие ринга упали два выбитых зуба.

– Да, ну!? – выкрикнул кто-то из зала.

Иван усмехнулся.

– Вот вам и: «да, ну»!

Трент встал и помог девушке пролезть под канатом. Под коллективные рукоплескания болельщиков из числа экипажа, и конечно, товарищей, Мария к ним присоединилась. В сторону «баунти» даже не глянула.

Вскоре компания снова расселась за столиком. Бармен додумался сохранить места незанятыми. Хотя, если признаться, пустующих мест предостаточно. К тому же стоимость праздничного застолья пока не оплачена. Скорее всего, этот факт и стал причиной угодливости бармена.

Парочка тостов – и настроение, малость подпорченное непредвиденной потасовкой, вернулось в прежнее состояние. Шутки и смех за столом поневоле привлекали внимание публики. Временами приходилось сдерживать чувства.

Какое-то время спустя к столику подошла Одри Вульф. Чтобы у любопытствующих подчиненных не возникало ненужных вопросов, Анне пришлось разыграть целый спектакль. Притом майор Штайнберг так натурально изображала обиду, так естественно уговаривала командира линкора присесть к ним за стол, что Одри Вульф «согласилась».

– За первый настоящий успех! – негромко сказала она и залпом осушила стопку со шнапсом.

– О-о-о! – протяжно подхватили соратники.

За окном продолжалась разгрузка «Бранда». К месту сказать, разгружать межпланетный транспорт столь же трудоемко, как и заполнять его трюмы.

В обширном арсенале грузового флота Сириуса числятся более ста наименований транспортных кораблей. От малыша «Носорога» или «Рино», до «Голиафа».

Малые суда разной вместимости, но не превышающей двухсот пятидесяти тонн. Использование их универсальное. Такие суда широко применимы внутри планетарных систем, иногда для перевозок подальше. Слишком невыгодно гнать стаю маленьких кораблей, платить за их обслуживание, топливо и охрану, не считая жалования экипажей, если появилась необходимость доставки объемного груза.

Крупнотоннажники начинаются серией «Бранда». Тысяча тонн. А заканчиваются «Голиафом». Космический грузовой суперпоезд. Поднимает груз до ста тысяч тонн. Применяется в основном в качестве рудовоза.

Транспорты различаются не только грузоподъемностью, но и способом перемещения груза. «Бранд», например, чистый грузовоз. Имеет вместительный трюм, который при необходимости легко делится подвижными перегородками.

Есть контейнеровозы. По факту это тягач. Напоминает сколопендру сороконожку. Каждая пара «ребер» захватывает отдельный контейнер.

Еще существуют лихтеровозы. Лихтер – по существу тот же контейнер, только, в отличие от простой коробки, лихтеры обладают мобильностью. Именно это делает применение лихтеров самым удобным в процессе грузооборота с планетой. Не приходится мучиться с перетаскиванием грузов с места на место. На орбите операторы задают каждому лихтеру курс, а дальше подвижный трудяга самостоятельно стыкуется с вратами планеты. Из космопорта сам выдвигается по заложенному маршруту. Сам прибывает под собственную разгрузку. И в обратном порядке, естественно.

В приподнятом настроении компания за столом оторвалась от трапезы и внимательно наблюдала за разгрузкой самой габаритной детали, доставленной «Брандом». Блоком охлаждения главного реактора линкора.

– Неужели мы это сделаем? – задумчиво высказалась фрау Вульф.

Она вопросительно взглянула на Анну, потом поочередно обвела глазами всех подчиненных, сидевших с ней за столом.

– Думаешь, как объясняться с Берлином?

– А ты? – равнодушно переспросила Одри. – Разве не понимаешь, сколько придется состряпать бумаг? Поэтому я не стану докладывать. Пусть в Адмиралтействе считают нас полутрупами. Хотелось бы, чтобы подольше считали.

– Согласна. Бумагами, как мне кажется, тут не отделаться. Тупоголовые лизоблюды начнут докапываться до каждой детали. Затеют расследования, дознания, короче, все то, что доставит нам новую головную боль. Откуда средства? Где покупали? Кто доставлял? Кто разрешил привлечение не приведенных к Присяге людей? Как всегда, бюрократическая проволочка. Только в этот раз целенаправленная.

– Именно, – согласилась Одри. – А саботажники и пособники тех же «Бунчук» вообще будут задницы рвать. Я могу места лишиться. Я не боюсь, нет. Мне будет обидно за то, что не задержусь рядом с вами. Зато буду знать, что линкор оставляю в надежных руках.

– Заканчивайте заупокойную мессу, фрау Вульф, – прервал Трент. – Мы еще повоюем…

Если бы только в тот самый момент Одри Вульф знала о предписании начальника тыла Рейнландского Военного Флота, выданного утром узкому штату надежных помощников.

В приподнятом настроении Одри вернулась в каюту капитана линкора, весьма прилично обставленную, если сравнивать с жилыми апартаментами остальных членов команды. Облачилась в спальный халат и собиралась принять перед отдыхом душ.

На столе нарисовалась голографическая фигурка дежурного адъютанта. Офицер просил разрешения командира на аудиенцию.

В любом организованном обществе подчиненные не беспокоят главу в часы сна без веской причины. Одри прикрыла дверь душевой и вернулась к рабочему столу. Нажала на кнопку обратной связи селектора. Через минуту в каюте полковника появился подтянутый офицер в звании гауптмана. Опрятный, аккуратно подстриженный.

– В чем дело, Герман?

– Вам срочное сообщение, гер командор.

Офицер оставался на месте, но как-то многозначительно обвел помещение взглядом. Одри его поняла.

– Хорошо, я спущусь в рубку.

– Nein, Ger Oberst! Передача пришла по литерному каналу.

– Вот как! Хорошо, иду…

Спустя час Одри сидела в стареньком кресле уголка отдыха в закрытом ангаре. Некурящая женщина вдруг спросила о сигарете. Не повезло. Среди представителей эскадрильи «Торнадо» вредная привычка числилась лишь за одним. Курил Курт. Однако Эльза, Эрих и Курт вечером сдали боевое дежурство. После пары часов праздничного ужина в баре они улетели домой. В ангаре оставались только Анна, Трент и Мария, притом Мария крепко спала.

– Помнишь наш разговор за столом? – без предисловий заговорила Одри. Анна кивнула. – Как в воду смотрели.

Иван насторожился не меньше Штайнберг.

– Что?

– Пришел запрос на предоставление полной финансовой отчетности за два месяца. Послезавтра прибывает комиссия из Берлина.

– Причина?

Одри грустно усмехнулась, приподняла задумчивый взгляд.

– А сама не догадываешься? В Адмиралтействе заинтересовались внезапным увеличением расходов топлива. Доклада об аварии и утечке им не хватило.

– Кто-то донес, – выразительно произнес Трент.

– Не удивляет, – согласилась Одри. – Мы предполагали… нет, мы знали наверняка: паршивая овца в любом стаде найдется. Не думали, что доносчик проявит себя так быстро.

– Нам что-то грозит? – вновь встрял Иван.

Анна подсела к нему на диван.

– Бухгалтерия и расходные ведомости в полном порядке. С точки зрения нецелевого расходования или хищения средств полный ажур. Опасность представляет чужой заинтересованный глаз. И нос, обладающий нюхом породистого добермана.

– И то, что написано между строк, – добавила Одри. – Кто вам сказал, что проверка квитанций за топливо – основная причина сыр-бора? Комиссии по таким мелочам не прилетают. Зри в корень. Копай глубже…

Глава 13.

Представительные министерские комиссии по пустяковым поводам из столицы в Тмутаракань не летают. Справедливое замечание Одри Вульф.

Чтобы не мозолить глаза штабным чистоплюям, Трент и Мария утречком вылетели на Гамбург. Походили по магазинам и выставкам. Успели побывать в дельфинарии. Даже умудрились заглянуть в аквапарк. Причем Мария, не умеющая плавать по определению, восприняла посещение развлекательного комплекса, как говорят – на ура!

Трент сознательно повел девушку по местам, в той или иной степени связанным с океаном. Дело в том, что родная планета изгоев не имеет морей. Запасы пресной воды тоже скудные, недостаточные для полноценного обеспечения населения. Неглубокие озера и подземные резервуары – вот и все, чем обладает Мальта.

Места эти свято чтимые. Ни один изгой никогда не посмеет влезть в озеро для купания. Как раз по этой причине Мария так радовалась в дельфинарии. Что касается посещения аквапарка, восторг девушки сложно в двух словах описать.

Все-ничего, но всегда найдется какая-нибудь запинка, омрачающая любое благо. И сейчас так же.

Большинство обитателей Гамбурга – исконные рейнландцы. Процент эмигрантов мизерный. Кому захочется переселяться в страну, где нет прилично оплачиваемой работы, нет социальных гарантий, нет практически ничего, удовлетворяющего требованиям нормального существования. Тяжелое послевоенное наследие отпугивало от Рейнланда переселенцев.

Что касается коренных жителей, то во избежание массового бегства в сопредельные государства их постоянно пугали ужасами Приграничных Миров. Преподносили на «блюдечке» жареные новости о бесчеловечном нападении корсаров на пассажирский транспорт, к примеру. Пугали изгоями, которых в Рейнландии никогда и не видели. Красочными видеороликами, подобно фильмам ужасов, искусственно нагнетали страх у людей. Если простой гражданин будет знать о жутких кошмарах соседей, собственные беды покажутся ему мелочью. Такова была неофициальная политика Бундестага Рейнландии.

В очередной раз Мария дернулась. Вновь ощутила на себе испуганный взгляд прохожего.

Человек поравнялся с гуляющей парочкой, одетой в одинаковые летные комбинезоны превосходного качества, стало быть, дорогие. Завистливый взгляд его внезапно прервал созерцание, потому что в обладательнице предметом глубокого восхищения зрелый мужчина узнал изгойку, кровожадную и беспощадную космическую убийцу. Нужно было видеть, как лихо ускорил шаг несчастный гражданский. Могло случиться, помчался докладывать официальным властям. Хотя, если вдуматься, вряд ли. Кому нужны лишние проблемы на голову?

– Не обращай внимания, – напутствовал Трент. – Людям скармливают басенки об изгоях как о непримиримых врагах всего живого в Сириусе. Внешний вид изгоя рейнландцам знаком только из государственных новостей или пропагандистских сюжетов, так что в повседневной жизни узнать тебя по лицу, к примеру, сможет не каждый, зато каждый знает о ладанке с кардамином и трубочке, идущей к твоему носу.

И тут Мария выдала Тренту такое!

– Я его не осуждаю, мы же действительно не имеем друзей. Терпим зонеров, помним о вашей помощи нашим предкам и не трогаем вас, потому что помощь была бескорыстной. Вы пришли, зная, что ничего не возьмете взамен. Вы помогали нам выжить, поэтому вас не трогают ныне и не будут потом. А все остальные изгоям враги, даже те, с кем вынужденно поддерживаем отношения. Бродяги, хакеры, гессиане.

– Гессиане? А я думал, они действительно ваши союзники. Они даже летают на кораблях вашего производства.

Мария остановилась. Внимательно вглядывалась в глаза Трента.

– Извини, Иван, но тебя явно не слишком посвящали в нашу политику. Хм. Хакеры – да, им дали возможность. Машины, которые они используют, это наши машины, и лишь потому, что хакеров мало. Жалкая кучка напыщенных упырей, мнимо уверовавших в превосходство над остальными. «Мозги». Ага! Им позволили так думать мы, потому что нам нужны были базы для перевалки, и хакеры постоянно снабжают нас информацией о конвоях и готовящихся засадах либерианских вояк. Пока нас устраивает. А перестанет устраивать, подумай, что станет с хакерами? Нет, мы убивать их не будем, мы просто уйдем. И что с ними произойдет? Сразу поймут, какие они «всесильные» и «могучие», когда где-нибудь в Магеллане один на один встретятся с парочкой эскадрилий «баунти хантер». Догадываешься?

Подул слабенький ветерок. Прохладный, если не сказать прямо – зябкий. Мария поправила капюшон. Холод изгои не очень любили.

– «Гессиане» вообще ни о чем, но их много. Стадо, ведомое парой фанатиков-утопистов. Спроси их, только в отдельности каждого: за что они борются? Не ответят, потому что думать самостоятельно они не умеют. Обидки кидать начнут на владельцев рудников и карьеров, другого ты не услышишь. Да. В старые времена в свете войны с Корсарами нам пришлось сделать вид мнимого союза, но корабли «Гессиан» – это не корабли изгоев. Это жалкая бутафория. Неужели ты, проживший среди нас больше двух лет, действительно думаешь, будто изгои кому-то доверят секреты «Сабли»? Ты же не глупый ребенок? Никогда! У «гессиан» лишь макет. Пародия. Их «стилеты» и «сабли» не обладают и половиной возможностей настоящих моделей. А ты говоришь…

Новый порыв прохладного ветра попал в горло Марии. Девушка произвольно закашлялась. Поправила ладанку и продолжила:

– Так что, Иван, я на того убогого старика-калеку не обижаюсь. Мне по-настоящему обидно совсем за другое. Почему все недостойные живут лучше нас?

Иван встал как вкопанный, уставился на собеседницу тупым взглядом. Он реально не понимал, не мог точно определить: она так пошутила? Испытывает его или говорит на полном серьезе?

– Ты отдаешь отчет сказанному? Кто, по твоему мнению, недостойный жить? Я или Анна? Может быть, Эльза? Курт? Эрих? Или Лиза, лечившая твою ногу? Док, рисковавший словить заряд твоего бластера в голову, когда пытался спасти тебе жизнь? Может быть, девочки? Агнесс и Генриетта? Кто? И как ты определяешь достойных? По каким признакам?

– Я же не об этом! – без промедления ответила Мария. – Смотри! Видишь дом за стеной из кустарника? Авиетки, охрана, прислуга. За что привилегии этому человеку? А тем, чьи дома по соседству? Они все герои? Имею в виду Героев Нации. Или они очень важны для страны? Не думаю. Целый район Героев? Почему же тогда Рейнландия в… Как эти люди могут жить в роскоши, когда их народ голодает? Когда живущие рядом сограждане едва удерживаются на грани полнейшей нищеты? Ты долгое время провел среди нас. Вспомни наших старейшин. Вспомни глав кланов и лидеров изгойских родов. Они не позволяют себе роскоши. Да, их жилища оборудованы получше большинства домов соплеменников, но лишь для того, чтобы тяжелые условия не мешали им приносить пользу всем остальным, не отвлекали, ты понимаешь?

Слава Всевышнему! Иван облегченно выдохнул. Да, сейчас он понимал девушку. Отлегло.

– Ты не пугай меня больше, – Иван улыбнулся. – Позже, когда будет свободное время, я расскажу тебе кое-что из давнего прошлого одного из коренных народов Рейнландии. Немцев. Была до побега с Земли такая нация.

– Знаю, – сходу подтвердила Мария. – Рейнландия объединила Германию, Австрию, Данию, Бельгию и пару маленьких государств в центральной Европе. Так?

Снова Ивану пришлось замедлить шаг. На сей раз причина была более благовидная. Фрилансер искренне восхитился познаниями Марии. И девушка видела это.

– Я заинтересовался историей с легкой руки моего покойного отца. Он рассказывал много удивительного из прошлого человечества. Где бы я ни был впоследствии, всюду выискивал что-то новое для себя. Пропадал в архивах неделями. А ты? Ты, откуда знакома с подробностями, затерянными в тени веков?

Мария лукаво сморщилась.

– Я хорошо училась с самого первого класса школы, – сказала она.

Иван вновь улыбнулся. Указал спутнице на неброскую вывеску одного из бесчисленных бутиков, занимавших первые этажи большинства зданий.

– Давай зайдем.

– Музыка? – удивилась Мария. – Давай.

И они зашли в магазинчик музыкальных товаров. Очень вовремя, так как на улице пошел плановый дождь. На подлете к планете Иван и Мария просмотрели прогнозы, но приятная прогулка по чистому ухоженному городу заставила их позабыть о предупреждении. Что ж, едва не поплатились за собственную беспечность.

Внутри помещения разошлись. Каждый, казалось, углубился в поиски близких по духу стилей и исполнителей. Если говорить о Марии, девушка отправилась лишь поглазеть. Немного терпения и читатель поймет почему.

Когда напарники встретились вновь, Мария с удивлением заметила нечто раритетное, антикварное в руке фрилансера.

– Рок? Диско? Да-ну!

– Что тебя так взбудоражило? – безразлично сказал Иван. – Мне никогда не нравились современные творения.

– Но рок? – упорствовала Мария. – Музыка мертвецов. Где ты вообще отыскал это допотопное старье?

Вот странно, ведь Мария – изгойка. Она может слышать музыку только в салоне своего корабля, если поймала чью-то волну.

– Слава Всевышнему что отыскал! В нынешней музыке нет жизни, нет души, нет настоящего голоса. Одни спецэффекты, зачастую безвкусные. Невозможно услышать самого музыканта. Я же предпочитаю слышать, как именно он воспринимает произведение. Как сопереживает то, что играет, или то, о чем он поет. Говорю же, души нет, а музыка без души как раз и есть – музыка мертвецов.

Трент сосредоточенно посмотрел в глаза девушки. Наверное, желал убедиться в доходчивости своих слов. Задумался ненадолго. К месту вспомнил культуру самих изгоев, и это обстоятельство еще больше раздуло удивление Трента словами попутчицы.

На родных планетах изгои вообще не использовали инструментальное сопровождение, пели голосом. Только. Даже те, у кого начисто отсутствовал музыкальный слух. И пели редко. Зато, если кто-нибудь из изгоев запел, остальные его всегда слушали, потому что песней он делился с сородичами радостью или печалью, всеми чувствами и переживаниями. Всем. Так почему же Мария высказалась столь пренебрежительно в адрес старинной музыки?

Иван снова взглянул в глаза девушке и продолжил:

– Я считаю максимумом вмешательства в натуральный звук голоса исполнителя только свет и легкие голосовые модуляции, вроде эха или вибрации. Пространственные и физические спецэффекты в музыке неприменимы, как и объемное квадрозвучание. Я пришел слушать музыку, а не грохот ядерных взрывов. Я приготовился отдохнуть душой и разумом, а не подпрыгивать, едва сдерживая тошноту или борясь с противной оскоминой под неуместный визг древней хирургической пилы для костей. Или еще пример: слушаешь инструмент и вдруг проваливаешься в «воздушную яму». Или на тебя накатила волна жара, словно сидишь на вулканической лаве. Не нужно мне этого. В музыке прежних времен вокалиста или рок-группу узнавали по стилю и голосу. Попробуй сейчас?

Древние говорили: «на вкус и цвет товарища нет». И они были многократно правы. Только очень сложно представить музыкальные вкусы девицы, чьи родичи никогда не слушали музыку.

– Я не спорю с тобой, Иван, – неожиданно согласилась Мария. – Когда я высказалась, я не имела понятия о твоих суждениях и привычках. Потому так и сказала. Прости, если обидела. Я этого не желала.

Трент улыбнулся. Второй раз за короткий период времени изгойка вывела его из состояния равновесия. Наверное, он все же отвык от общения с ними, с изгоями. Редкие фразы, брошенные в приветствиях пилотам прилетающих кораблей, не идут в счет.

– Ты не учел кое-чего, – продолжала Мария. – Мы же потомки самых музыкальных предков, бывших веками эталонами многих стилей и направлений в искусстве. Испания, Италия... Ты говоришь, владеешь исторической информацией. Зачем тебе объяснять? Мы не играем на инструментах по той самой причине, которую ты мне и назвал. Наследие Страдивари осталось только в памяти. Изготовить инструменты, наполненные душой, никто ныне не в состоянии. Уподобиться инородцам, это выше наших возможностей. Зато голосом мы передаем опять же именно то, о чем ты мне говорил…

Дождь прекратился спустя двадцать минут, как и планировали метеорологи. Зима на планете начиналась значительно раньше, чем, скажем, на том же Манхэттене. Через неделю грядут холода. Переувлажнять почву перед морозами неразумно и непрактично. Запросто можно нарушить природный баланс.

По дороге в космопорт Трент и его спутница набрели на выставочный салон «ИГК» в Гамбурге, зашли и туда, торопиться-то некуда.

– Знал бы я об этом салоне раньше, не стал бы переться к Нью-Арку. В бытность моего студенчества салона тут не было. Отношения Либерти и Рейнландии только налаживались.

– Но теперь он тут есть. И смотри.

Мария привлекла внимание приятеля. Взяла его за рукав и потащила к плоскому экрану возле витрин с экспонатами внутреннего оборудования космических кораблей.

На экране беспрерывно крутили рекламу нового вида товара. Очередная модификация наноботов. Портативных многофункциональных роботов, в чью обязанность входил неотложный ремонт поврежденных систем корабля в условиях открытого космоса или, скажем, пожара.

– Ого! Теперь их снабдили резервуарами с жидкими полимерами.

Иван полностью разделял восхищение девушки. Наноботы с момента изобретения стали неотъемлемой частью аварийного инвентаря любого судна. Стоили они дороговато, зато до определенного уровня гарантировали безопасность в космосе, если, конечно, речь не идет о намеренном нападении. И даже тогда бесстрашные наноботы легко справлялись с ремонтом поврежденного оборудования под непрерывным огнем врага. А теперь их научили заделывать пробоины корпуса.

В небольших резервуарах самого нанобота, сжатый под сильным давлением, хранился новый вид полимера. Будучи распыленным в любой среде, включая критические минусовые температуры открытого космоса, полимер затвердевал, создавая прочную оболочку.

Раньше заделать дыру можно было лишь в случае наличия листового металла в ремонтных комплектах. Большинство капитанов судов всегда возили заплаты различной формы и диаметра. Но такая работа требовала времени, которого часто не доставало, помимо того, что была чрезвычайно опасной и трудоемкой.

Пример на ходу: прежде чем начать латать пробоину необходимо герметизировать отсек. Перетащить в него нужную заплатку (а что, если она немаленькая и тяжелая?). И сам процесс установки заплаты, как вы понимаете, не фонтан. Зависит еще и от размера пробоины. Можно и в космос вылететь. Легко.

Отныне наноботы облегчали и эту задачу. Механические труженики выбирались наружу и «заклеивали» дыру. Если емкости одного не хватало, на помощь приходили собратья. Правда, использование нанобота всегда одноразовое. Ну и что? Корабль спасен и люди живы. Зачем же еще нужна вспомогательная техника?

Постепенно время приблизилось к окончанию рабочего дня. Когда мы говорим о рабочем дне, имеем в виду сутки Гамбурга. Совпало так, что сутки эталонные тоже подходили к последней четверти срока. Пора возвращаться.

Чрезвычайно довольные экскурсией, отдыхом и покупками, фрилансер в сопровождении спутницы прибыли в космопорт. Сюда же доставили партию наноботов последнего поколения.

Истратить все средства на полный комплект трех судов фрилансер не мог. Всегда необходимо держать в запасе денежки на топливо. Взятые на себя обязательства по снабжению команды линкора предметами обихода тоже требовали некоторой суммы наличности. И все же по четыре единицы электронных «спасателей» на корабль Иван приобрел. Чисто для успокоения души.

Только успокоиться его душе не пришлось. Не успела «валькирия» выбраться на оперативный простор, двухслойные энергетические щиты штурмовика отразили длинную прицельную очередь, выпущенную, согласно анализу бортового компьютера, из протонного бластера.

– Какого…? – Иван немедленно перевел оружие в боевой режим. – Он самоубийца, что ли? Суицидальных дел мастер?

У открытой рамы противоположного коридора стыковочного кольца, предназначенного для входа в атмосферу планеты, висел знакомый Ивану юнкерс. Он и стрелял. Видимо, пилот успел прочитать ИРК вылетавшего корабля. Сдуру бабахнул, не думая головой. А может быть, как раз подумал. Решил, что энергетическое поле планетарных ворот защитит его от ответной атаки фрилансера или понадеялся успеть проскочить, но не учел одного очень весомого обстоятельства. Профессиональный уровень. Класс Ивана. Семьдесят пятая ступень пилотажа против восьмой.

Секунда – и грозная «валькирия» развернулась. Дальнобойная турель захватила враждебное судно автоматически, и сразу прозвучали три ответные одиночные выстрела.

Тью-ху! Тью-ху! Тью-ху!

Пучок отрицательно заряженных тахионных частиц первого выстрела снес юнкеру щит. Два следующих разорвали его корабль на три части, а точнее – на искореженные куски. Самонадеянный, но не слишком умный пилот не успел выброситься. Погиб.

В процессе нежданного боя, похожего на спонтанный блицкриг, Иван не обратил внимание на напарников юнкерса. Четверка погрузчиков мусорщиков ожидала очереди стыковки с планетой чуть поодаль. Теперь Трент хорошо видел поганцев.

– Еще есть вопросы? – на открытой частоте спросил Трент. – Его груз я забираю. Компенсация за моральный ущерб. Возражения имеются? Готов выслушать и обсудить.

С этими словами Трент вздыбил “валькирию”, то есть встал перпендикулярно по отношению к висевшим поодаль юнкерам. Волчком крутанулся вокруг оси и шарахнул из всех орудий в зияющую холодную пустоту!

После весьма впечатляющей демонстрации возражений у союзников юнкерса, естественно, не было.

Трент на ускорителях отлетел правее от стыковочного кольца, освободив линию для следующего судна, идущего из створа ворот. Теперь можно и осмотреться.

Сканер не нашел ничего интересного среди выпавшего из разбитого корабля груза. Кислород, вода и два контейнера медикаментов. Не слишком богато, но Трент не собирался оставлять добычу. Нет. Особенно с учетом лекарств.

Луч захвата затянул в грузовой отсек медикаменты и воду. Весь кислород подобрать не удалось. Не хватило грузоподъемности. А жаль.

– Фрилансер, альфа: 1-11-Z, застопорите двигатель и снимите антирадарную блокировку. Мы отсканируем трюм.

Перед «валькирией» неподвижно повисли три полицейские «баньши».

Как только Иван выполнил требование полиции, в кабине прозвучал знакомый голос. Голос из прошлого, можно сказать.

– Что тут произошло, Трент?

– Натан! – обрадовался Иван. Узнал однокашника по Академии. – Как же я рад тебя слышать, дружище! Натаниель Зальцман! Вот так сюрприз!

Голос в динамиках стал мягче, не таким официальным, как заговорил в первый раз.

– Я тоже рад, Трент, поверь. Все же ответь на вопрос.

– Да напал на меня один недоумок. Юнкерс из Либерти. Хоть я и зонер, но этих помойных крыс не перевариваю. Мои друзья в Свободе воюют с ними. Вот он на меня и напал. Ответил я ему. Убивать не хотел. Случайно вышло. Я в корпус стрелял, не в кабину пилота.

– Нам приблизительно так и сообщили, – подтвердил Натаниель Зальцман. – Прости, Иван, я на боевом дежурстве. Поговорим в другой раз. Скину на твой ИНД адресок. Будешь на Гамбурге, милости просим.

– Всенепременнейше, приятель. Я часто бываю в ваших краях. Давно мечтал собрать вместе всю нашу группу.

Секундное замешательство сопровождал глубокий вздох собеседника.

– Долго планировал. Всех собрать не получится. Из тридцати человек нашего выпуска шестерых уже нет. Седьмой выжил, но стал калекой. Валдиса помнишь? Лишился обеих ног. Бионаращивание по ДНК занимает уйму времени и очень дорого стоит, а у него большая семья. Поставил протезы. Со службы списали… Да вон он, грузовые платформы перемещает. Хоть работу парню предоставили. Уже много по нынешним временам.

Иван подсознательно осмотрелся. Заметил орбитальный погрузочный модуль. Выходит, им управлял его бывший сокурсник.

– Не знал, – сухо ответил Иван.

– У каждого своя судьба, Трент. Только не вздумай его жалеть, если встретитесь. Нашего общества он избегает. Чувствует себя неполноценным, что ли? Короче, он психанет, если начнешь сочувствовать. Ты же помнишь его. Всегда был вспыльчивым…

Через пару минут полицейские умчались по служебным делам. Иван закончил с закреплением поднятого груза и вернулся в салон.

Все это время Мария вела корабль. Впрочем, «вела» – слишком громко сказано. Девушка следила за показаниями внутренних систем и только. В гиперскоростном коридоре всецело властвовала автоматика…

Подумайте. Человеческий глаз воспринимает не сам предмет, а отражение света от его поверхности. Скорость света приблизительно равна тремстам тысячам километров в секунду. Скорость отраженного света медленнее, но для нас незначительно. Ну и как вы будете вести судно, если оно летит выше скорости света? Куда вести? Вы же не будете видеть – куда?

А моторика мышц? Для четкого преставления возьмите в пример управление автомобилем двадцатого века. В сравнении с космическими скорость в двести километров в час смехотворная. А для водителя за рулем? Запоздал повернуть руль на пару секунд или недовернул градусов пять… и разбился в лепешку о придорожное дерево.

Теперь прикиньте себя за управлением кораблем, который мчится со скоростью не двести, а двести тысяч километров, и не в час, а в секунду. Все сразу становится на свои места…

Когда Иван объявился в салоне, Мария поднялась из кресла и протянула ему чашку свежесваренного кофе.

– Мы же собирались закупиться средствами гигиены и очистки технической грязи.

Иван с благодарностью принял кофе. Улыбнулся и сел в кресло.

– Давно ты стала такой заботливой? Я шучу! Не дуйся. С тебя станется. А насчет груза, так мы его уже подобрали. Весьма подходящий, помимо того, что совершенно бесплатный.

Мария опустилась сзади, присела на место второго пилота.

– Ага. Можно сказать: «совершенно бесплатный», если не вспоминать о возможности быть подленько уничтоженным выстрелом в спину. И кем? Сопливым зародышем недочеловека.

Трент, как смог, обернулся к напарнице. Опять в голосе девушки звучат нотки националистического гегемонизма. Обида, переросшая в ненависть к бывшим союзникам, ненависть за полное безразличие к судьбе пропавшей «Испании», укоренились на генетическом уровне внутри любого изгоя. Приходится с этим считаться. Но если не пресекать бездумное обобщение и абсолютизацию, недалеко до фашизма.

– Будь у него возможность… – вразумительно заговорил Трент, не сводя глаз с Марии. – … выпустить по нам все заряды орудийных батарей корабля, ему не удалось бы причинить ощутимый вред даже энергетическому щиту «валькирии». Так что, подруга, риска для нас не существовало, в отличие от него. А то, что он идиот, это верно. Был идиотом, так более точно. Но это не меняет содержание груза. Тем более не меняет отношения к нему.

Девушка слегка улыбнулась.

– Я понимаю, – сказала она. – Только эта причина? На линкоре, вроде бы, острого дефицита воды и кислорода не наблюдается.

Иван опять обернулся. Отпил глоток горячего тонизирующего напитка и ответил девушке.

– Зато кислород и вода относятся к тем составляющим, без которых нет и не может быть жизни всего экипажа. Сколько стоит один кубический метр пресной воды на твоей планете? Молчишь? Вот я о чем говорю.

– Ты сравнил…

– Успокойся, – не дал договорить Трент. – Сканер показывает наличие крупной боевой единицы возле линкора. Думаю, это даже не канонерка. Что-то крупнее. Для крейсера маловат. Интересно.

– Эсминец, – в предположении высказалась Мария.

Трент задумался. Он никогда раньше не слышал об эсминцах Рейнландии. Их попросту не производили. В Кусари и Бретонии миноносцев навалом. Тут, в Рейнланде, есть крейсера, есть канонерские лодки, линкоры, штурмовики и истребители, есть плавучие батареи, но эсминцы… хм?

Тем не менее, стоило «валькирии» выйти из торгового коридора, взору предстала неожиданная картина. Мария оказалась права. Возле грузового причала «1» дремал самый настоящий эсминец. Не верить глазам повода не было. Все же Трент запросил у бортового компьютера классификацию новой боевой единицы.

– Эскадренный миноносец «Брамс». Литерный номер 001-01-246 Серия «V». Энергетическая установка…

Дальше Трент слушать не стал. Вывод напрашивался сам по себе. Иван задал программу полного обновления базы данных. Тому, кто собирался (в благом смысле) стать грозой Космоса, негоже прослыть профаном в определении и классификации кораблей.

Следующая мысль поразила сознание фрилансера. Поскольку комиссия продолжает работать, нельзя запрашивать посадку в ангар. Нельзя подводить командора Вульф.

Пусть Иван и не знал в точности, но мог с легкостью предположить, что полковник умолчала об аренде ангара «F», как умолчала и о том, куда делись устаревшие патрульщики, тем более в ведомостях самого Адмиралтейства они числились списанными, а точнее, совсем не числились. Так зачем же полковнику Вульф открывать кому-то глаза? Во всяком случае, такое решение диктовала сама обстановка.

Если внеплановая проверка не являлась случайностью, то привлекать отдельное внимание к своей персоне тоже нельзя. Иван переключился на открытый канал связи.

– Линкор «Вестфален», это зонеры. Фрилансер: альфа 1-11-Z. Запрашиваю стыковочный луч с грузовым порталом.

В ответ раздался строгий голос диспетчера.

– Фрилансер, сообщите цель прибытия.

– Доставил груз, «Вестфален». Кислород, воду и медикаменты.

– Вы знаете процедуру, альфа: 1-11-Z. Перешлите в диспетчерскую электронную копию грузовой декларации. Подтвердите некриминальное происхождение груза.

Странно было слышать в динамиках холодный голос человека, одного из тех, кто давненько приветствовал Трента простецки: «Привет, Трент. Чем порадуешь нас сегодня»?

После общения с рубкой Иван ни капли не сомневался: за прошедшие пятнадцать часов столичные бюрократы съели весь мозг капитану линкора. Исходя из сказанного, Трент чувственно похвалил свою интуицию. Как вовремя он решил поиграть в рядового снабженца.

– Вы получили, «Вестфален»? – едва диспетчер подтвердил получение запрошенных данных, Трент продолжил. – Пока будет идти разгрузка, можем ли мы с напарницей посидеть в баре? Устали малость от длительного пребывания в узком пространстве. Хочется поразмяться. Может быть, пропустить по стаканчику вашего шнапса.

Если капитана линкора продолжали трясти шестерки Адмиралтейства, то кто-нибудь из этих шестерок наверняка трется возле диспетчеров. Ввиду этого Иван и избрал свободную линию поведения. Вроде бы он зонер-торговец и плевать хотел на внутренние движения военных пилотов Рейнландии.

– Положительная репутация вполне позволяет вам воспользоваться нашим баром, фрилансер. Правила не изменились. На борту никакого оружия. Посещение других помещений корабля строго запрещено. Вы будете под постоянным наблюдением внутренней комендантской службы.

– Спасибо, «Вестфален», – притворно обрадовался Трент. – Мы будем паиньками.

– Уж, постарайтесь, – не выдержал, таки съязвил диспетчер линкора.

Подвижный рукав намертво «присосался» к бортовому люку грузового отсека «валькирии». Члены трюмной команды уже направились по нему к ожидающему кораблю. По нему же и Трент с Марией прошли к лифтовым шахтам огромного судна.

В баре привычно немноголюдно. Трент поздоровался с барменом и присел за знакомый стол.

Мария задержалась в гальюне, а когда подходила к столику Трента, неожиданно напоролась на столичного щеголя, стоявшего возле длинной стойки. Четверо его товарищей сидели за тем столом, где в прошлый раз восседали «Баунти Хантер».

Пижон, судя по всему, привыкший к безнаказанным вольностям, ухватил девушку за руку. И это счастье, что Трент находился всего в двух шагах. Пулей вскочил и успел перехватить вторую руку Марии. Сам оттолкнул вояку, да так, что едва не опрокинул его на колени товарищей.

– Держи-ка руки поближе к заднице, служивый, – серьезно произнес Трент, – Пока тебе их не оторвали. И не зыркай на меня злобными глазками. Ты благодарить должен, а не зубами скрипеть. Пару секунд назад у тебя был стопроцентный шанс испытать справедливость предупреждения. Изгои не разговаривают. Они действуют.

Сначала пижон закипел, словно чайник на плитке, но слово «изгой» моментально остудило его буйный пыл. Темперамент как-то сразу пропал.

– Изгой на военном корабле Рейнланда! – закричал второй член компании щеголя.

– Изгой по происхождению и по крови, – невозмутимо ответил Иван. – Эта девушка давно летает со мной. Она – зонер. Так что не поднимай панику, повода нет.

Видя замешательство в глазах щеголя, Трент обратился уже к нему.

– Вы, я так понял, из экипажа эсминца, потому и не знаете. Мы прилетаем не в первый раз. Команда «Вестфалена» с нами знакома. И с военным флотом Рейнландии у нас никогда проблем не было. Как, собственно, и с гражданскими ведомствами.

Какой-то необъяснимый тревожный симптом зародился у Трента в ходе беседы. Иван оглянулся. Оглянулся, потому что кое-кто из офицеров постоянно поглядывал в глубину зала, куда-то за спину Марии и Трента.

Вот оно! За отдельным столом в секторе ВИП сидели Одри Вульф и трое старших чинов из числа проверяющих. Один в форме контр-адмирала, двое других в гражданских костюмах.

В голове проскочила мыслишка о том, что не стоит демонстрировать особо личное знакомство с командиром линкора. Так, поскольку-постольку. И Трент продолжил играть роль независимого торговца.

– Это и есть зонер, передавший вам кусарский бор?

Задавший вопрос человек не сводил пристальный взгляд со столика, за которым удобно расположился фрилансер. Было в его проникающем взгляде что-то тревожное, неприятное.

– Да, господа, это он, – без промедления ответила Одри. – В отчете Адмиралтейству я предоставила полную информацию об этом зонере. Редкий экземпляр, скажу я вам.

В процессе пересказа Одри сознательно держалась высокомерно. Для всех, кто ее знал, она была женщиной благородного происхождения. Чтобы сравнить, приведем в пример дворянина и деревенского батрака.

– В чем же его уникальная редкость? – с неприкрытой иронией в голосе спросил другой визитер.

Одри Вульф постаралась придать лицу больше неопределенности.

– Да как сказать? В общении он вполне адекватный. Несколько развязный, слегка грубоватый, но род повседневных занятий Трента, места, где он временами бывает, вполне объясняют недостаток культурного воспитания. Легко переносит его плебейское общество только напарница. Мне хватило пяти минут личной беседы для того, чтобы постараться быстрее закончить ее. Только не поймите меня превратно. Он не пошляк и не хам. Не замечала за ним ничего, слишком вульгарного. Понимаете, сама манера разговора, она какая-то топорная, неотесанная. По счастью, господа, долго разговаривать с ним никогда не приходится. Больше дела. А в делах он, прямо скажем, надежный партнер. Слово держит. Только по этой причине я его и пригрела. Пусть прилетает временами с грузами мелкого ширпотреба, бытовой химии и другой мелочевки.

– Сегодня он привез вовсе не мелочевку, – вставил словечко третий мужчина. – Я был в рубке, когда он запрашивал разрешение на стыковку. В грузовой декларации числится кислород, вода и медикаменты. Общая стоимость груза приличная. Большая часть оплаты приходится на медицинские препараты. Кажется, тысяч тридцать кредитов. В отчете вы пишете об отсутствии у «Вестфалена» расходных средств. И как это понимать? Чем же вы рассчитаетесь за поставку?

Колкий вопрос мгновенно заставил капитана линкора мобилизоваться.

– Медикаменты, вы говорите? Интересно. Я не заказывала ничего медицинского. Мне, не хуже любого из вас, господа, известна стоимость лекарственных препаратов. Надо бы уточнить у начальника медицинской части линкора. Может быть, он обмолвился?

Трое мужчин переглянулись между собой. Ответ капитана их удивил.

– А что, ваш начальник медчасти имеет допуск к финансам? Или Трент меценат? Стоит его попросить, он выполнит любое желание? Или он так сказочно богат, что не нуждается в оплате за груз?

– К чему гадать? – оборвала Одри.

Шутить с огнем полковник Вульф не собиралась. Пока ей удавалось избегать попадания в расставленные ловушки чертовых берлинских чинуш. Пока! И пока удачно. Только Удача – она очень капризная тетка.

– Я предлагаю спросить его самого.

Опасная игра. Игра на грани фола. Единственным оправданием риска стало незавидное положение капитана линкора. Пришлось рисковать.

– Гер фрилансер, – нарочито официально обратилась фрау Вульф, – Не сочтите за труд, у нас есть к вам пара вопросов.

Голос старшего офицера команды застал Ивана за произнесением «бородатой» шутки, которой он стремился поднять настроение Марии. Не без причины. Ненавидящий взгляд изгойки все еще сверлил разодетого столичного щеголя.

Трент сомнительно пожал широкими мужскими плечами и подошел к столику ВИП.

– Я слушаю вас, госпожа капитан.

Одри внутренне похвалила Ивана за его сугубо «гражданское» обращение. Оставалось надеяться на сообразительность Трента. Для уверенности Одри Вульф ловко подкинула своевременную подсказку.

– Скажите, Трент, кто заказывал вам поставку? Медикаменты в частности? С кем вы о них договаривались?

За время короткого пути к отдельному столику важных персон Иван приготовился к чему-то подобному. Раз капитан изображает неведение, нужно ее поддержать. К тому же придумывать лживые сказочки не придется, груз действительно никто не заказывал.

– Нет, фрау командир, – отрицательно ответил Иван, – Я привез его по собственной инициативе. А что, разве он вам не пригодится?

Выстрел попал точно в цель. Инициатор провокационного допроса задумался.

– И никто не обещал вам оплаты? – поддержал коллегу второй гражданский.

– Нет, – пожал плечами пилот. – Господа, мне отлично известно плачевное положение возрождающейся Рейнландии, – Трент сознательно усмехнулся. – Надо быть слепым и глухим, чтобы не знать этого. Значит и остальное додумать недолго. Понимаю, с финансированием напряженка. Понимаю и искренне сочувствую. При всем, господа, я прежде всего вольный торговец. Вы абсолютно правы, не заикаться о деньгах и выгоде я не могу. И пусть я ни с кем из руководства линкора не договаривался, общая сумма привезенного груза вовсе не та, чтобы о ней беспокоиться заблаговременно. К тому же я всегда готов к элементарному бартеру.

Вопросительные взгляды берлинской троицы уставились на фрау Вульф. Сама Одри от услышанных слов покраснела переспелым помидором.

Ясно! Трент легко просчитал несложную ситуацию, а по ней выстроил безошибочную линию поведения.

– О каком бартере идет речь? – с явным подвохом спросил офицер.

– Да любом! – невозмутимо ответил Иван. – Например, я могу в счет уплаты за груз взять отработавшие урановые стержни. Это ведь допустимо? У себя мы используем их в шахтах астероидных рудников. Цена, конечно, бросовая, но так и груз мне достался бесплатно.

Вот теперь пущенная стрела попала не просто в цель, она попала в «яблочко». Фрау Вульф облегченно выдохнула, чего нельзя сказать о господах из Нового Берлина.

– Как это «бесплатно»? Интересно у вас получается. В пространстве Рейнландии царят дефицит, дороговизна, нищета и разруха, а у вас сплошь и рядом одни спонсоры! Могу спросить, мистер Трент, кто же на сей раз такой великодушный филантроп?

– Можете… простите, не знаю вашего имени, хотя оно мне и не нужно. А спросить вы действительно можете. Даже не у меня. Запросите полицейский отчет сегодняшней смены на Гамбурге. Там будет все и в подробностях.

Раздосадованные очередным провалом, чинуши снова переглянулись. Зато фрау Одри Вульф окончательно успокоилась. Умная женщина. Сориентировалась на ходу.

– Не стоит, гер зонер, воспринимать слова государственных служащих недоверием или обидой. Вас никто не собирается упрекать. Служебный долг членов высокой комиссии обязывает их выяснить истину до конца. Я в этом вопросе полностью солидарна с посланниками Адмиралтейства.

Иван состряпал безразличную физиономию.

– Я не сказал о какой-то обиде, госпожа капитан. Просто сегодня на выходе из стыковочного кольца Гамбурга на меня напал недоумок из «Юнкерс». Я ответил ему. Так вышло – убил. Его вина. Голова дана, чтобы думать. Не подумал, вот и получил. Груз юнкерса стал моим по всем существующим правилам. Я законов не нарушал. Был бы у меня трюм повместительней, забрал бы все, а так пришлось больше половины кислорода оставить. Жаль. Возвращаться за ним бесполезно. Столькие случайные люди видели стычку! Видели, как я улетел. И часть оставленного груза видели. Подобрали мой кислород, разумеется. А сказал я так, как сказал, потому что члены вашей комиссии все равно проверять будут. Так пусть сразу в полицию обращаются. Надежнее и рациональнее. Я для ваших гостей человек второстепенный, фрау. Это вы, госпожа капитан, неплохо узнали меня. Вы не раз убедились – я никогда не вру.

«Ага. Никогда!» – мысленно хохотала Одри Вульф. Еще больше женщину забавляла бессильная злоба столичных чинуш. Плевать!

– Если у вас все, господа, я вернусь за стол. Напарница заждалась, а она у меня не из терпеливых.

– Уже заметили… – фыркнул один из гражданских.

Больше ничего не сказал, не дали. Тот, кто носил адмиральский мундир, согласно кивнул.

– Конечно, фрилансер. Идите. Надеюсь, больше ваша подруга ни с кем не поссорится. Не советую. Помимо того, что в гостях, она находится на военном корабле Рейнланда.

Не будь эта реплика произнесенной в присутствии свидетелей, Трент обязательно бы, как говорится, воткнул «ответное шило» самонадеянному чиновнику. Нашел, кого провоцировать!

Но Трент смолчал. Сделал вид, что не придал значения…

Глава 14.

– Какой сказочный Дуремар! – выругался Иван, как только уселся в старое кресло уголка отдыха.

Здесь, в ставшим домом отдельном ангаре, дал волю чувствам.

Не то чтобы Трент не умел справляться с эмоциями. Умел! Еще как. Но! Он ведь живой человек. Любое терпение можно сравнить с неким сосудом, в котором накапливается негативная энергия. Как только сосуд переполняется, что происходит? Правильно. Выброс!

– Представь, Анна, этот берлинский пижон ткнул меня носом, мол без него я не знаю, где и в каком качестве нахожусь. Если бы Мария услышала его слова, звучавшие заурядной угрозой, могу почти клятвенно заявить, ваш адмирал схлопотал бы по роже.

– И нам бы пришлось Марию похоронить, – сходу предостерегла Анна.

– А вместе с ней похоронить энное число невинных военнослужащих, ведь адмирал не стал бы драться самостоятельно. Не по рангу! Ну и что с того, что, типа, мужчина? Зато адмирал! Пусть комендантский взвод жопу рвет, бодается с женщиной. Только забодать изгойку, даже невооруженную, далеко не так просто. К тому же рядом с девушкой лежали два столовых ножа из приборов, – тут Иван запнулся. Вроде нечаянно вспомнил о чем-то. – А ведь меня бы вы тоже похоронили. Я никогда не оставлю друга в беде.

– Кого ты там не оставишь?

Мария подходила к дивану в обществе Курта и Эльзы, с кем более получаса консультировалась по поводу максимальной производительности корабельных систем.

– Тебя, – вместо Ивана, ответила Анна.

– А вот и не надо меня нигде оставлять, – весело отшутилась Мария. Настроение у нее оказалось приподнятым. – Зачем и где вы хотите меня оставить? Я вам уже надоела?

При этих словах Трент и Анна переглянулись. Мария почувствовала неладное. Улыбка бесследно исчезла с ее смуглого симпатичного личика.

Как теперь поступить? Выкручиваться и лукавить? А надо? Решение пришло вовремя. Анна Штайнберг присела вплотную к Ивану и сосредоточенным взглядом посмотрела в глаза изгойской подруге.

– Сегодня в баре могло произойти непоправимое…

И майор рассказала Марии, о чем говорила с Иваном до ее появления.

– Я все понимаю, подруга. Но и ты нас пойми! Мы тут почти нелегалы. Я не смогу… я и так вынуждена вечно прятаться от сослуживцев. Что будет, если кто-то из нас начнет совершать оплошности, грозящие общим раскрытием? И Одри нам не поможет. Это военный линкор флота Рейнланда. Поступит приказ – и все! Тебе, Мария, придется очень постараться, чтобы унять изгойскую горячность и гордость. Если, конечно, ты не желаешь нам зла. Нельзя сразу кидаться в драку. Нельзя любой жест принимать оскорблением, даже если он и выглядит похотью или вульгарно звучит. Особенно, если имеешь дело с подвыпившими людьми.

На пару секунд Анна прервалась. Вытерла подсохшие губы влажной салфеткой.

– Я понимаю, Мария, в традициях ваших родов нет места плотским касаниям до замужества. Нет у вас и обычаев обниматься при встрече. Вы за руку здороваетесь только с сородичами. Это так. Я все понимаю. Но у нас другие обычаи. Тот парень сегодня в баре, он задержал тебя за локоть для того, чтобы поговорить, привлечь к себе внимание красивой девушки.

– Привлек! – вдруг рассмеялся Иван. – Только не так, как он хотел.

– Не вижу повода для дурацкого смеха, – строго фыркнула Штайнберг.

– А я вижу! Правда, совсем не для смеха. Тем более не для дурацкого, дамочка. Слова подбирай. Я не твой солдафон. С некоторых пор даже не кадет в Академии.

Трент сказал это на грани нервного срыва. Оттого слова его прозвучали почти ругательством в адрес майора Штайнберг. Пусть она частично сама виновата в реакции Трента… и все-таки!

– Ты чего добиваешься? – продолжал говорить Иван. – Ты понимаешь, подруга, что пытаешься внушить ей мысль о несуществующей вине? Если Мария уверится в неизбежности зла для нас; если она проникнется мыслью о том, что ее общество для нас обуза, или хуже того – угроза, она просто исчезнет. А поскольку идти ей некуда, она покончит с собой где-нибудь в укромном местечке, чтобы подольше никто не нашел.

Иван машинально направился к столику с кофеваркой, но передумал. Вернулся назад.

– Сядь, – в приказном тоне сказал он Марии. Следом вновь развернулся к безмолвной Анне. – Ты не знаешь изгоев. Мария никогда не станет уподобляться кому бы то ни было. Никогда! Она опозорена и отвержена у себя на родине. Это так! Ее лишили статуса равноправного члена изгойского общества, но быть изгойкой в самой сути она не перестала. Нельзя требовать от слона полета над пропастью. Извините за неуклюжее сравнение, но это факт. Вы хотите, чтобы изгойская девушка стала бретонкой? Не дождетесь. Так и знайте. Нереально. Она сдохнет с девизом отвергнувшего ее клана на разбитых губах, но никогда не предаст, никогда не изменит традициям. В этом смысле нам всем стоит хорошо у них поучиться. Дурак, настоящий дурак, этого не поймет. Я же видел и знаю наверняка: изгоев невозможно согнуть или сделать предателями именно из-за их святости в наследовании родовых традиций. Это не ей, это всем нам придется смириться. А если нас не устроит такое смирение, тогда придется проститься с Марией. Но есть одно «но» – я!

Иван с грустным выражением на лице развел руки в стороны.

– Я принял на себя покровительство над Марией, когда помешал ей умереть почетной смертью воина в бою. Если кто не знал, то Мария просила меня о смерти. Позднее рассказала все о себе. Она предоставила себя на мой суд, так как в ее глазах я был изгоем. Я ношу метку сильного клана, иначе бы Мария со мной даже не заговорила. И это тоже традиция. Я принял ее, так как не считаю отказ от замужества по указке серьезной виной. Поэтому я теперь для нее покровитель и брат. Вот так просто. По той же причине вам придется проститься со мной. Давайте. Я тоже не желаю вреда никому из вас, потому как считаю вас порядочными честными людьми. Считаю друзьями. Бросить на произвол? Предать? Нет, не смогу никогда. Оставить Марию одну – тоже.

Неожиданно в ангаре раздалось мелодичное звучание электрогитары. Звук был довольно громким, но чистым. Мелодия очень старая. Что-то из глубины веков. Красивая.

Иван (как и все остальные) произвольно повернул голову в сторону источника звука. Странно. Музыка лилась из открытого салона «валькирии» Трента. Кто бы ее включил? И кто осмелился трогать личные вещи Ивана? И кто знал о покупках… что? Мария! Раздвоение личности?

Иван развернулся к дивану. Марии не было. Когда она успела уйти? И как ей удалось уйти незамеченной? Да очень просто. Она ушла в тот момент, когда Иван мерял шагами расстояние от дивана к кофейнику, а кроме него, никто не сидел или не стоял лицом к девушке, потому что со всем вниманием слушали Трента.

– Ты не уйдешь, – холодным голосом сказала изгойка. – Ты нужен им. Ты нужен другим, которые тебя даже не знают. И я не уйду, потому что нужна тебе, ты сам говорил. И она говорила. И становиться бретонкой я не собираюсь, ты прав, я буду только собой. А чтобы не подставить вас ненароком, с этой минуты я никуда не буду ходить. Буду сидеть тут. Это не сложно. К тому же чужое общество мне не нужно. Мне достаточно тех, кому я доверяю. А их не так много. Все тут. Не хватает Эриха и Одри.

Иван сморщился. Переглянулся с друзьями.

– Не такая дурная мысль, если речь идет о большой ответственности. Если возникла необходимость минимизировать риск. В остальном ты будешь рядом. Всегда. Где бы мы ни были.

Пока товарищи спорили, совещались и снова спорили, музыкальная композиция закончилась. Теперь в закрытом ангаре звучала ритмичная, живая, зажигательная испанская мелодия.

В голове Трента мгновенно возникла некая мысль. Изгои танцевать не умеют. Так вышло с тех самых времен, когда их далекие пращуры, изнывая от непосильного труда, обустраивались с единственной целью – выжить. Не до танцев им было. А потом поколения сменились. Не осталось никого, кто мог бы научить потомков танцевальным движениям предков. Зато Анна Штайнберг когда-то (еще в Академии) поразила курсантов изяществом танца на конкурсе. Именно Трент был ее бессменным партнером даже тогда, когда не требовалось пилотировать учебный корабль.

Вспомнив об этом, Иван шагнул вплотную к дивану. Молча взял руку Анны и резким движением заставил девушку подняться. Вывел на просторное место и звонко щелкнул пальцами. Пасодобль. Исконный испанский танец.

Обида, все еще подтачивающая уязвленное самолюбие девушки, куда-то вмиг улетучилась, словно Анна только теперь поняла, что собирается сделать ее бывший партнер. И она поддалась. Вошла в ритм. Закрутилось.

– Ого! – восхищенно поддерживали друзья.

Лишь танец закончился, Иван по-джентльменски проводил Анну к дивану. Затем сбегал к машине и выключил музыку.

– Это тебе, возьми, – с одышкой говорил Трент Марии, вернувшись к «мягкому уголку». – В память о сегодняшнем разговоре.

– Спасибо! – искренне обрадовалась изгойка. – Мне понравилось. Очень. Ведь мы никогда не танцуем, тебе известно. А вы… мне очень понравилось. Правда. И музыка, и вы с Анной.

– Так это твоя музыка, – тоже с одышкой, румяная и очень довольная, подсказывала майор Штайнберг. – Испанская гитара. И танец испанский.

Ох! Нужно было видеть, как вытянулось лицо девушки.

– Да, – подтвердил Трент. – Ты говорила мне о забвении работ Страдивари, Микеланджело, Рафаэля, Бенвенуто Челлини. Всего, что связано с культурой предков. Но вы знаете о них. Вы храните в памяти их имена, хотя никогда не слышали написанной ими музыки, звуков ими созданных инструментов, не видели сотворенных ими полотен. Не представляете прелести их скульптур. Если бы вы не воевали со всем Сириусом, кто-нибудь давно помог бы вам возродить былое изящество. Но вы никого к себе не подпускаете. Так что, дорогая ты наша, подарок тебе очень в тему. Храни. Теперь ты имеешь кое-какое понятие о том, на что были способны твои одаренные предки. А если сама пожелаешь, Анна научит тебя танцевать.

– Я научу? – поперхнулась Анна.

– Ты, не я же! – уверенно произнес Трент. – Мужчина изгойскую девушку не сможет свободно водить в танце, пусть он ей и друг. Мария не даст. Может быть, когда-нибудь, но не теперь. А ты сможешь, и не выпендривайся. К тому же, скромница, ты танцуешь гораздо лучше меня. Не спорь.

Внезапный звук вызова прозвучал в салоне «валькирии». Чтобы не бежать к машине, Иван перевел сигнал на переносной коммуникатор. Вспыхнула голографическая проекция Бреннигана. Естественно, рядом с Иваном по волшебству оказалась майор Штайнберг.

– Вижу, у вас сабантуйчик? – немедленно поддел Уоррен.

– Не свисти, а говори по делу, – пресек приятеля Трент. – Как девочки?

– Сам не свисти, – смело хорохорился Бренниган. – Все в лучшем виде. Сегодня впервые посетили уроки в школе, Вейда их провожала. Я оставался рядом во время занятий, на всякий случай, пока не обвыкнутся. А вообще, ты был прав, девчонки очень самостоятельные. А любознательные… ты просто поверь!

Все, что нужно было узнать Ивану, он уже знал. Предоставил пару минут любящей матери пообщаться с детьми. Почему всего пару минут? Да потому что дольше нельзя. Нельзя не по причине безумной дороговизны звонка, хотя это очень существенное обстоятельство. Нельзя потому, что звонок слишком легко отследить. Риск недопустим в любом случае, даже для собственной матери. Тем более для собственной матери.

– Полегчало? – шутливо поддел Трент.

Анна взглянула на него с благодарностью. Просто кивнула.

– Братцы! – раздался встревоженный голос Эльзы. – Идите сюда скорее.

Пятерка «торнадо» склонилась к небольшому экрану переносного планшета, оставленного Эрихом. Передавали очередной блок Гамбургских Новостей.

– …редкие очевидцы… – говорил разгневанный журналист. – …кому удалось пережить варварское нападение террористов «Буншук», хором твердят о бездействии военных Рейнландии. В качестве подтверждения обвинениям приводят факт переговоров экипажа пассажирского челнока с боевым кораблем флота «Брамс». Как утверждают спасенные люди, командир челнока почувствовал неладное и сознательно включил громкий режим связи в салоне. Сигнал бедствия на эсминце приняли, но помощи не последовало. С большим трудом мне удалось получить данные о том, что военный корабль действительно находился поблизости. «Брамс» следовал в систему Нового Берлина и был всего в двух минутах крейсерской скорости от места атаки торговых путей. Но военные проигнорировали просьбу гражданского судна о помощи. Почему, спросите вы? Мы тоже хотели бы получить вразумительный ответ на прозвучавший вопрос. Иначе у населения Рейнланда возникнет другой вопрос: кому и зачем мы платим налоги? Зачем нам нужны Армия и Военный Флот?..

Далее следовали интервью со счастливчиками из числа выживших после атаки «Бунчук». Комментарии, домыслы, предположения.

Одри Вульф появилась в ангаре в тот самый момент, когда пятерка товарищей горячо обсуждала шокирующие новости.

– Мне нужны все «Торнадо», – вместо приветствия заговорила полковник. Бросила на стол смятый листок с записанными столбиками координат и имен. – Имена на листе – это имена тех, кто участвовал в налете на пассажирское судно. Красным цветом обведено имя лидера говнюков из «Буншук», возглавлявшего нападение. Там же координаты и время, дающие точное представление о том, где и когда он появится. Один не летает. С ним будет не меньше звена. Все на тяжелых «Стилетах». Уровни у всех за тридцатые. Короче, матерые волки. Однако его следует показательно наказать, чтобы остальные хорошенько запомнили. И вот еще что: живой эта сволочь нас не интересует... Вообще, было бы неплохо его потрясти, но слишком опасно. Чего доброго, чертовы бюрократы в Новом Берлине, а, может быть, его сообщники… короче, кто-нибудь его обязательно вытащит. Бывало не раз. Нет! Не в этом случае. На руках этой гадины сотни жизней невинных людей.

На секунду Одри замедлилась. Мрачное лицо взрослой женщины стало еще мрачнее.

– Есть другая причина, по которой этот подонок не должен дышать. Человек, предоставивший нам агентурные сведения, погиб. Он был настоящим рейнландцем. Истинным гражданином и патриотом… Трент, Анна, Мария. Раздавите бездушную гниду ради него…

Глава 15

Пара «валькирий» покинула ангар «F» в режиме невидимок. Для успешного выхода, но больше для гарантированного сохранения тайны ангара, Курт позаботился о якобы пробном поднятии внешней створы приемной камеры, необходимом для проверки работоспособности после ремонта. Внутренние створы поднимались без контроля командной рубкой линкора.

Летели в два экипажа. «Валькирию» с официальным ИРК фрилансера решили не брать. Опасно. Велик риск засветиться, хотя контрольная точка, обозначенная координатами на листе Одри, лежала в стороне от торговых путей и планет. Отдаленное пустынное место.

– Что там такого? – прозвучал вопрос Анны.

Трент управлял «призраком-1» в одиночестве. Девчонки летели парой в составе экипажа второго боевого корабля.

Важный вопрос, озвученный Анной только сейчас, заинтересовал Ивана еще в доке. Как-то… ну, не боязно, а как-то не по себе. Тайное место, куда они так спешили, идеально подходит для размещения скрытой базы или пиратского аванпоста. Может там находиться и неизвестная прыжковая аномалия. В том и в другом случае чревато ловушкой. Утешало лишь то, что о «путешествии» «Торнадо» никто, кроме самих исполнителей, не знал. Об этом Трент и сказал подругам.

– Возможно, я ошибаюсь. И все же осторожность не помешает. Идем до самого конца в режиме невидимости. Если обнаружится база, себя не показываем. Нас слишком мало. Дождемся появления бугимэна. Уничтожаем одной атакой и сразу уходим. Никаких игр.

В динамиках раздалось сопение майора Штайнберг. Так случалось всегда, когда девушка проявляла сомнение принятым решением. Иван прекрасно помнил эту особенность уважаемого инструктора еще со времен Академии.

– Что тебе не нравится?

Тройка «торнадо» хорошо понимала нулевой исход, а выработать самый примитивный план действий заранее у них попросту не было времени.

– Одри просила устроить показательный суд, чтобы эта гадина знала – за что подыхает.

– Так и будет, – подтвердил Трент, – Но только в том случае, если рядом не окажется боевых платформ, дальнобойных турелей и защитных башен укрепленной базы, или в сопровождении гнуса не нарисуется пары дюжин помощников. Двумя экипажами нам не справиться, а кого-то из нас потерять, особенно сейчас, на начальном этапе становления эскадрильи, равносильно самоубийству. Я быстрее соглашусь оставить в живых десяток ублюдков, подобных Хайнцу. Позднее достанем.

– Но Одри…

– Поймет, – решительно оборвал Трент. – Или ты думаешь, смерть какого-то выродка для мадам Вульф важнее жизни майора Штайнберг? Уверяю, глубоко заблуждаешься.

Снова сопение. Не сопение, а грудное дыхание. Такое… глубокое что ли, когда человек спешно обдумывает возникшую ситуацию.

– А для тебя? – вдруг раздался вопрос.

Кто его задал, Иван не определил. А имеет значение? Ведь для него обе девушки, словно родня. Что-то настолько близкое, что рассматривать троицу по отдельности, кажется, уже невозможно.

– Для меня в первую очередь, – отозвался Иван.

Пара невидимок «торнадо» добралась до нужных координат с запасом по времени. До указанных на листке цифр оставалось около часа.

В самой обозначенной точке не было спрятанной базы или прыжковой дыры. Дыра обнаружилась по соседству, примерно в тридцати секундах лета. Трент и обе девушки об этой дыре не знали. Теперь будут знать.

Пусть читатель не удивляется. Пусть вспомнит о космических скоростях, тогда сразу сообразит и о расстоянии. А тогда: «тридцать секунд лета» уже не будут вызывать у него подсознательный смех.

– Нужно передать координаты Флоту или Полиции, – сделала вывод майор. – Пусть перекроют лазейку.

– Ничего они не перекроют, – возразила Мария. – Когда, как и чем? Могли бы поставить линкор. Однако мобильных сил у Рейнландии не хватает. На организацию и строительство стационарного поста нужны время и средства, а если в Правительстве, как вы говорите, засели саботажники и пособники этих «Бунчук», то одно лишь решение о начале строительства чиновники будут принимать годами. Если вообще примут? Могут назначить новый маршрут патрулирования. И что? Поможет? В отрыве от баз, лишенные поддержки и возможности отступления, патрульные окажутся овцами на заклании. Ты хочешь больше смертей? Притом совершенно бессмысленных?

Слушая обоснованные доводы Марии Лука Дуартэ, фрилансер в очередной раз убедился в способности безошибочно ориентироваться в ситуации любого изгоя. Но об этой способности он знал, а вот о том, что двадцатитрехлетняя Мария наделена таким завидным хладнокровием, безукоризненной рассудительностью и даром трезвой оценки положения практически на ходу, об этом Иван подумал впервые.

В то же время правильные слова изгойской девушки напомнили Тренту печальную явь. Линейный корабль, поставленный у дыры, стал бы надежным «забором» для всех нелегалов, преступников и контрабандистов. Проблема в другом.

Линкоров в Рейнландии осталось всего два. Как вы уже догадались, первый – «Вестфален». Ветеран и герой Рейнландского Флота. Его не списали на металлолом, потому что корабль для рейнландцев был символом гордости. Напоминанием о былой мощи страны, в хорошем смысле этого слова. Вроде музея, что ли?

Второй линейный корабль – «Bernstein». В переводе на общий язык буквально: солнечный камень или янтарь. Почему его так назвали? Потому что корабль был построен на деньги богатейшего олигарха прошлого, носившего такую фамилию. Теперь он был единственным, оставшимся в строю, можно сказать, отправленным на бессменное дежурство в провинцию Дрезден, где свирепствовали «гессиане».

Исторический экскурс закончен. Трент встрепенулся. Там, где должен был объявиться бандитский конвой, в невесомости плавали рваные, изуродованные страшными разрушениями, остатки каких-то строений. Видимо, некий объект был уничтожен давно.

– Что же здесь было? – с удивлением в голосе спросила Анна. – Никогда не слышала об этих обломках.

– Не мудрено, – согласился Иван. – Гляньте туда! Различаете символ на развороченной взрывом башенке? Присмотритесь внимательнее, девчонки, там эмблема довоенной Рейнландии.

– Хочешь сказать, это обломки периода номадской войны?

– Уже сказал, – подтвердил Трент. – Но, дамы, заниматься археологией будем потом. Есть предложения по существу операции?

– Есть, – незамедлительно откликнулась Анна. – У нас бомбометы под завязку заряжены. Полно мин. Я предлагаю выставить их полусферой.

– Почему не полной сферой? – резонно спросила Мария.

– Я с Анной согласен, – поддержал Трент. – Мы не знаем наверняка, откуда появятся гости, но мы знаем точку их появления. Мысль о минном поле мне нравится. А установим мы его двумя открытыми полусферами. И вот, почему…

Едва космические саперы закончили установку электромагнитных плазменных мин, способных самостоятельно реагировать на любой предмет, оказавшийся в активной зоне; едва сами саперы заняли оговоренные места; из прыжковой дыры вышли семь кораблей класса «Стилет». Тяжелые истребители, созданные в свое время в Рейнландии на основе изгойского легкого корабля «Клинок». Конструкторы попытались скопировать оригинал. Не очень-то получилось, но кое-что получилось.

В процессе номадской войны от их выпуска пришлось временно отказаться. «Валькирия» многократно сильнее «Стилета», но производство ее дороже в разы и требует значительного количества редких ресурсов. Однако номады в изобилии снабжали Рейнландию необходимыми материалами и продвинутыми технологиями. Не было нужды в экономии. Зато теперь, когда модель «Валькирия МК-1М» снята с производства и даже забыта, выпуск «Стилетов» возобновили. Не в государственном масштабе, а на частных верфях.

Не суть. Суть в том, что «Стилет» нес очень серьезное вооружение. Его боевые платформы позволяли устанавливать пушки до седьмого класса. Самым оптимальным вариантом вооружения корабля была комбинированная комплектация пятым-шестым. Седьмым обладала только турель. Энергия силовой установки не тянула «семерки».

Бандиты шли в правильной формации. Первая пара впереди лидера на рассчитанном расстоянии возможного перехвата противника. Два прикрывающих сзади, тоже на некоторой дистанции друг от друга. По одной единице прикрытия сверху и снизу. Строй держали безукоризненно.

– Красиво идут, – неподдельно полюбовался Иван. – Атакуем сразу же, как только достигнут ловушки. По моей команде.

И вот представление началось.

– Бенджамин Хайнц, ублюдок «Бунчук», с тобой говорит эскадрилья «Торнадо».

Формация «стилетов» резко замедлила ход. Через пару секунд вовсе зависла.

– Ты, что за клоун? – раздался издевательский голосок. – Давай, покажись, клоун. Где ты там спрятался? За каким куском дерьма на этой прогнившей помойке?

Трент оборвал человека.

– Заткнись и выслушай приговор. Не хочешь? Дело твое. Тогда я сразу приду, чтобы привести его в исполнение.

Короткое замешательство закончилось почти истерическим хохотом.

– Ну давай… хахаха! Клоун!

Дружным смехом боевой эскорт поддержал предводителя.

Смех оборвался, как только в динамиках зазвучал холодный беспристрастный голос Ивана. Трент читал заготовленный текст, будто мертвец из могилы. Озноб пробирал тела людей, слушавших его в тот самый момент.

– Бенджамин Хайнц! Ты обвиняешься в терроризме и пособничестве терроризму. Обвиняешься в саботаже, промышленном и государственном шпионаже. В совершении и организации ряда диверсий на военных и гражданских объектах Рейнландии. В убийствах, пособничестве и организации многочисленных убийств невинных людей, государственных и общественных деятелей. Ты объявлен врагом своего народа. Приговор – смерть.

Только закончилась речь палача, один из пособников Хайнца заорал что есть силы:

– Торпеда! Справа. В четвертой четверти верхней полусферы.

Выпущенная энергетическая торпеда несла в себе концентрированный заряд огромной разрушающей мощности. Двигалась торпеда значительно медленнее быстроходной ракеты, потому могла быть запросто перехвачена встречным огнем или заградительной энергетической сетью, что и собирались сделать бойцы Хайнца. Вот только Иван, выпуская торпеду, установил курс не на корабли врага. Пираты «Бунчук» увидели изменение траектории полета смертоносного снаряда. Замешкались. Засомневались.

– Она отворачивает, – сообщил тот же голос. – Промазал?

– Все равно, – буркнул Хайнц. – Догони и расстреляй ее.

– Понял…

Человек не успел договорить начатую фразу. Сильнейший взрыв раздался справа от группы «стилетов», на мгновение озарил ярким светом приличный участок пространства. А следом…

Одна за другой детонировали расставленные вокруг мины. Возникшее в стане врага замешательство перешло в настоящую панику. Перепуганные бандиты бросили строй. Формация рассыпалась.

Поздно. Правый фланг уже лишился двух кораблей. Только что на мину нарвался еще один, тот, кто попробовал уйти влево. А за ним и еще один неудачливый беглец повторил участь предшественника. Преступники засуетились. На маневровых двигателях пытались отыскать лазейку для бегства. Пока безрезультатно.

Однако скоро кольцо разрывов замкнется, ведь установленные мины не бесконечны, или преступники сообразят, что с правой стороны мин уже не осталось. Пора действовать.

– «Торнадо», атака! – скомандовал Трент и дал форсаж кораблю.

«Валькирия» послушно рванулась вперед. Выпущенная одновременно с началом движения «Оса» сбила тягу кораблю Хайнца. Слегка повредила его энергетический щит.

Невидимость спала. Теперь враг отчетливо видел машину самозваного палача. Как ни старался, не смог определить класс корабля. ИРК и подавно. Его просто не было. Плюсом ко всему противник постоянно менялся. То сиял настоящим отполированным зеркалом, то становился матовым, почти сливался с пространством.

– Что это такое, босс? – раздался в эфире недоумевающий голос одного из пилотов «Бунчук». – Что за хрень? Я никак не могу захватить его в прицел. Он постоянно вертится, как вошь на блюде. И ведь не маленький. Откуда такая маневренность?

– Правда, босс. Я пустил по нему блокиратор, он умудрился от него увернуться! Как?

– Заткнитесь и возьмите его в «клещи». С трех сторон пойдем. Пусть попробует увернуться тогда, сучонок скользкий. Я тебе покажу, мать твою, приговор!

– Ага! Покажи, – неожиданно зазвучало в динамиках. – Только нос подотри, ублюдок. Ни черта не умеешь. Какой там у тебя… о… тридцать второй уровень? Да ну? Кто тебе его дал? Ты даже на двадцатый не тянешь, потому и нападаешь только на гражданские транспорты, гнида.

– А мы ему сейчас покажем, что такое настоящий тридцатый! – раздался веселый голос нового персонажа.

– Еще один… одна?

– Ага, – подхватила Мария.

– Третья? – почти испуганно вскрикнул бандит. – Босс, да кто они такие? Почему атакуют нас?

Во время уклонения от очередной атаки «стилетов» Иван нашел возможность ответить.

– Я же представился? Уши дерьмом заросли? Эскадрилья «Торнадо». Мы несем смерть говнюкам – подобным вам. Смерть и только смерть. Так и знайте. И вообще, мне надоело с вами играть. Ловите подачу.

«Валькирия» резко сбросила ход. Перевернулась в плоскости и дала прицельный залп из «Зарниц». Короткий залп. Всего по два выстрела. Однако их хватило с лихвой, чтобы энергетический щит слетел с ближайшего бандитского корабля, и в одном месте пробить броневую обшивку. «Оса» сбила ход. Буксировочный силовой захват намертво приклеился к корпусу обездвиженного судна. Перед смотровым стеклом пилота повисла неопознанная боевая машина.

– Ты будешь умирать так же медленно, как умирали обреченные тобой на смерть люди.

Голос Трента вынудил пилота «Бунчук» вспотеть против воли. Он безуспешно пытался реанимировать обесточенные системы подбитого корабля.

– Выстрел разорвал основную магистраль энергоснабжения, – смачно подогревал врага Трент. – Без починки запустить двигатели ты не сможешь. Мне хорошо знакома конструкция «Стилета». Я знал, куда я стреляю и почему. Очень скоро ты начнешь замерзать. А теперь я лишу тебя воздуха. Как и сказал, смерть от удушья не самая быстрая и уж точно – не самая легкая.

– Сволочь… – почти плачущим голосом выдавил космопират.

– Не больше, чем ты, – ответил Иван и прострелил вражескому кораблю воздушный резервуар.

В салоне второй «валькирии» Анна с Марией переглянулись.

– Он что, поет?

– Похоже на то, – с ухмылкой ответила Анна.

Трент вывел корабль противоположно курсу движения врага и снова ушел «в инвиз», а в динамиках внутренней связи негромко звучал его голос:

– Та-ри-да, да-да-да. Та-та да-да-да-да.

Тем временем оставшаяся пара «Бунчук» вновь объединилась. Зная о количестве преследователей, вернее, предполагая о нем, пираты решили не разделяться. Больше шансов на выживание. Они так думали. Причем в равном бою, бою машин и пилотов примерно одного класса, подобное утверждение имело бы смысл. Три на два. Еще вопрос: кто кого? Только бой был далеким от равенства. Бой не был боем. Это была настоящая казнь.

В черной пустоте глубокого космоса сверкнули вспышки орудий «призрака - 2». Появившийся перед самым носом боевой корабль едва не стал причиной столкновения «стилетов» «Бунчук».

Тот, кто отвернул первым, неминуемо оказался жертвой девушек. Повторная очередь пары протонных «Зарниц» … и в пространстве Гамбурга прибавилось кусков растерзанного в клочья металлолома.

– Внимание всем «Бунчук»! – вдруг донеслось из динамиков. – Это «блау 101», Хайнц. Звено атаковано неизвестными истребителями. Срочно требуется помощь. Координаты определите по маяку. Его частоты не воспринимаются полицией и военными.

– Как это: «не воспринимаются»? Почему? – со смешком вмешался в переговоры Иван. – Очень даже хорошо воспринимаются. Я их сейчас по открытой частоте передам. И координаты прыжковой дыры передам. И остатков мертвого поля. Пусть власти экспедицию сюда направят. Надо же изучить археологические находки. Все-таки они – часть наследия Рейнланда, пусть даже печального.

– Собака! Кто ты такой? – в неистовой злобе заорал Хайнц. – Кто тебя нанял?

Вот интересно, а кто? Иван даже перестал улыбаться, так сильно заинтересовал его свой же вопрос.

– Меня? Меня, ублюдок, породила сама Жизнь. Недоноски, вроде тебя и других. Все, кому всласть страдания собственного народа. Некогда великой нации, между прочим. До чего же вы ее довели? Все вы и стали семенем, вырастившим эскадрилью «Торнадо». А теперь вы пожнете плоды собственных стараний. Уже начали жатву. Время вашего произвола заканчивается. Безнаказанность уже кончилась. Вас будут настигать всюду. Настигать и карать. Безжалостно. Без права на адвокатов и на амнистию. Только смерть. Сеющий смерть, да пожнет ее всходы!

В голову Тренту пришла очередная мысль. Он переключился на внутренний канал связи и с нахлынувшим неизвестно откуда азартом принялся совещаться в девчатами.

Оставшегося пирата никто не забыл, разумеется. Нет. Как можно? С кораблем Хайнца проделали ту же нехитрую операцию, что и с его подчиненным.

Сначала Трент обездвижил «стилет». Затем Анна сняла с него защитное поле. Иван пробил корпус в том месте, где шла основная магистраль энергоснабжения, но выпускать воздух не торопился.

– Может, посмотрим, как он превращается в снеговика? – шутливо поинтересовалась Мария.

– То еще зрелище, – согласилась с ней Анна. – Времени на эту мразь жаль. И дружки его просьбу услышали.

– Услышали, и что с того? – подключился Иван. – Похороним дружков. Я только начал разогреваться. В боях с корсарами… Мария знает… скучать никогда не приходится. Чуть зазевался, и тебе каюк. А это, тьфу, простая утренняя гимнастика. Разминка для лодырей. Пусть дружки прилетают, хоть душеньку отведем.

– Потащили их к «Бонну», как договаривались. Там душу и отведем…

Приграничная полицейская станция «Бонн». Укрепленная броневым прикрытием, турелями и орудийными башнями, станция по сути являлась маленькой космической крепостью, расположенной почти возле самых врат перехода из Гамбурга в Новый Берлин.

Сюда прилетали отважные полицейские не только с центральной планеты системы. Прилетали обычными рейсами люди из Нового Берлина, как из самой столицы, так и с многочисленных космических станций вокруг. Прилетали, чтобы заступить на боевое дежурство. Сюда же они возвращались после его завершения. Те, кто возвращались…

Стоило паре неопознанных кораблей попасть в зону захвата мощных радаров «Бонна», по всем этажам передового полицейского поста прозвучал сигнал общей тревоги. Три дежурных крыла быстрых маневренных «Баньши» немедленно вылетели на перехват обнаглевших преступников. Хотя, почему сразу преступников? Как, почему? ИРК не определяется, значит преступники.

Удивительным для блюстителей правопорядка явился тот факт, что их стремительное приближение к цели не насторожило, тем более не напугало таинственных незнакомцев, продолжавших намеченный путь с завидным упрямством. Куда более удивительное открытие полицейские сделали после того как обнаружили поврежденные, но пригодные для восстановления, буксируемые господами «инкогнито», хорошо знакомые «стилеты» «Бунчук».

Неожиданно на канале внутренней полицейской связи зазвучал чей-то растерянный голос.

– Ничего себе! Капитан, нам с ними никогда не справиться. Я узнал эти машины. «Валькирия» МК-1М. Летающая крепость номадов. У моего отца в музее Истории Рейнланда сохранились снимки с подробным описанием этих штурмовиков.

Рано или поздно нечто подобное должно было произойти. В глубине души Трент расстроился. Он всегда понимал неизбежную перспективу опознания «невидимок», где-то в уме был к ней готов, и все-таки надеялся на более длительный срок таинственности. Не вышло. Делать нечего.

– Верно, – подал голос Иван, чем окончательно огорошил прибывших полицейских. – Все верно, Полиция Рейнланда. Только прошу вас, не спешите атаковать. Атака не даст результата, но сорвет продуктивные переговоры.

– Переговоры? О чем с представителями законной власти собирается договариваться тот, кто прячется от Закона? И как…

– Как я смог распознать вашу частоту и разблокировать канал связи? Очень легко. Ваш товарищ уже дал правильный ответ. Технологии номадов. Мы с легкостью услышим всех, кого захотим.

– А как вам удалось достать эти машины? – наплевав на субординацию, заговорил тот же парень, кто опознал корабли. – Как? Их объявили вне Закона многие десятилетия назад. Им повесили незаслуженный ярлык «напоминания о кошмаре номадов». Все машины этой серии были списаны и уничтожены. Чертежи и все, что могло как-то содействовать восстановлению, тоже изъяли и уничтожили…

– Отставить, Вебер! – строго прозвучал командный голос кого-то еще. Иван не успел понять, чей. – Потом проявишь личные познания в истории. Мы находимся на боевом дежурстве и были подняты по тревоге.

– Я не забыл, лейтенант, – на удивление возразил тот, кого назвали Вебером. – Вы ведь поняли без подсказок, что угрозы для нас не предвидится, ибо будь так, если бы они оказались врагами, мы бы уже не разговаривали.

– Снова в точку, приятель! – не выдержал, рассмеялся Иван. – Хорошо, что среди задир имеются здравые головы. Верно сказал. Мы Рейнландии не враги. Очень даже наоборот. А в доказательство передаем вам корабли и тела казненных преступников. Вы легко установите их имена, во всяком случае Хайнца. Это его ублюдки вчера расстреляли гражданский транспорт из Нового Берлина. Сегодня их настигло справедливое возмездие. Мы их судили и приговорили к заслуженной смерти. И казнили, как видите.

– Сами? – среди общего ропота прозвучал вопрос капитана. – Закон Линчевания в Рейнландии недопустим…

– Брось, а, капитан? Не пори ерунды, – практически отмахнулся Иван. Жаль, не видел вытянутую потемневшую физиономию зрелой женщины. – Я хорошо понимаю, что происходит. Ты – офицер. Ты говоришь то, что и должна сказать, согласно долгу. Но ведь ты так не думаешь? Не отвечай и не спорь. Твои люди знают тебя лучше меня, если я правильно понял, вы вместе не первый день.

– Забирайте трофеи, Herren Polizei. Не сомневайтесь. Мы – эскадрилья «Торнадо». Мы вам не враги. Запомните сами и передайте товарищам. Если вам понадобится помощь, будь мы рядом, обязательно помощь придет. И желательно не разглашать источник появления трофеев. Сами знайте и все.

Трент бегло говорил и писал на языке рейнландцев, но его все равно принимали за иностранца. Акцент. Если Иван очень старался, мог построить произношение правильно, как в разговоре с Одри Вульф при первом знакомстве. Сейчас он не старался вовсе. Зато слова Анны Штайнберг соотечественники распознали сразу. И восприняли совершенно иначе.

– Ты коренная рейнландка? – спросила изменившая тон капитан.

– Абсолютно, – тотчас подтвердила майор. – Я родилась, жила и живу тут, на родине. Уезжать никуда не собираюсь. Зато собираюсь очистить мой дом от зловония крыс, забившихся по углам. Одна не справляюсь. Друзья мне помогают. У вас уже были примеры до нашей встречи.

– Какие? – послышались нетерпеливые многочисленные голоса.

– Спасенный от «Джунион» бронированный транспорт из Лидса. Он вез, как передавали в «новостях», главу какой-то парламентской группы в Берлин.

– Было такое! – разом всколыхнулись спонтанные собеседники. – Так это один из вас?.. В одиночку вступился за транспорт? Сильно, не спорю. Я видела интервью капитана «пассажира»… И я видел… Все видели.

– Тогда нет нужды что-то доказывать, – вновь подключился Иван.

– Есть одно обстоятельство.

Голос женщины-капитана отдавал скептицизмом. В некотором роде, как показалось, испугом.

Если подумать, ее можно понять. Определить точный возраст по голосу человека удается далеко не всегда. Трент дал бы ей, ну, лет пятьдесят пять, ну, шестьдесят. Может, ошибся. И все-таки возраст почти предпенсионный. В нынешнем положении государства – один неправильный шаг, и вся предыдущая жизнь насмарку. Нет пенсии, нет самой жизни.

– Что вас так напрягает, капитан?

– То, что вы заблокировали ИРК. Вы передвигаетесь по системе тайными тропами, как разбойники. Вы не называете имен, вершите самосуд, вопреки требованиям Закона…

Большего выдержать уставший рассудок Ивана не мог.

– Понятно. Опять за старое. Тогда и мы за старое! Положил я с прибором на тот Закон, который отпускает отъявленных головорезов. Если бы мы не судили Хайнца, не казнили его, кто даст гарантию на справедливое наказание для него по Закону? Вы, госпожа капитан? Уверены? У вас всего имущества не хватит, чтобы оплатить один день работы адвоката, которого наймет для себя Хайнц. Не хочу говорить об этом. Мы вас как раз избавляем от подобной несправедливости. Кстати, если бы я действовал в рамках Закона, бретонский дипломат стал бы пленником «Джунион». А люди? Как вы понимаете, лишние свидетели «Джунион» не нужны. Так что, госпожа капитан… как бы это помягче сказать… не надо учить курицу яйца нести. Она сама разберется. А тому, кто эти яйца есть будет, особо без разницы, из какого места у курицы они вылезли. Скорлупу в пищу не употребляют. Вывод? Наказали собак за злодейство, и хорошо! А как? Спросите людей, им наплевать. Главное – наказали!

В эфире повисла продолжительная напряженная тишина. Нарушила ее Анна, предварительно переключившись на внутренний канал.

– Что ты на нее накинулся? Правильно заметил, через десяток лет ей на пенсию. Армейцы и служащие полиции уходят в отставку раньше других, работа такая. Но ты бы подумал сейчас о другом. В компании полицейских наверняка есть наушник начальства. Он обязательно передаст шефу наш разговор. Постарается передать дословно, со смаком. А если капитан открыто выразит одобрение линчеванию, выскажется в положительном ключе в отношении наших методов, то есть – формально она выразит недовольство Законом! Это ты понимаешь? Она же призвана Закон защищать! Попробуй она тебя поддержать, пенсии ей не видать. Во всяком случае в полном объеме. Капитаном больше не быть, это к бабушке не ходи.

Трент промолчал. Что-что, а в рассудительности Анне не отказать. И приведенные доводы основательные. Будь Иван менее раздражен, сам бы сообразил.

Тем временем Анна возобновила переговоры с полицией.

– Короче! – ровным голосом сказала она. – Забирайте «стилеты» и трупы пиратов «Бунчук». Хотела вас попросить, чтобы вызвали прессу. Пусть народ Рейнланда увидит результаты возмездия. Пусть возродит веру в ту самую справедливость. Но теперь я сомневаюсь. Вас могут заставить забыть нашу встречу. Собственно, вреда не будет. Мы сами не желаем фурора. Если прессу все же задействуете, представьте все результатом спланированной операции.

– Не заставят, – уверенно встрял парень по фамилии Вебер. – Я только что переслал данные об этом удивительном происшествии в три программы общественных новостей. Простите, «Торнадо», но часть ваших слов я записал. Очень правильные слова. Их я тоже отправил. Я вас поддерживаю. Люди живут в постоянном страхе. Пусть хоть немного…

В экспрессивный монолог молодого парня вмешался раздраженный полухрип капитана.

– Ты понимаешь, Вебер, что ты только что натворил? Отдаешь отчет своему поступку? Вспомни Присягу, капрал. Ты не имеешь права разглашать или публиковать служебную информацию. Все, с чем ты сталкиваешься по долгу службы, и есть служебное. Вот и подумай, что же ты совершил?

Думал парень очень недолго.

– Поступил согласно Совести. Повинуясь гражданскому долгу.

– Это ты расскажешь в кабинете полковника…

Услышав признание неопытного юнца, Иван пожалел его. Глупый поступок. Необдуманный, а потому вредный. Но парня действительно жаль. Вряд ли он до конца сознавал содеянное, поэтому Трент предпринял отчаянную попытку спасти дурня.

– Эй, капитан, а ты – стерва! Он – дуралей, но ты же не девочка. Нам не нужна популярность новоявленных Робин Гудов, зато ты ответь: сколько тебе платят, какие крохи с барского стола ты подъедаешь, чтобы быть верной шавкой саботажников и никчемных политиканов? Этот парень ошибся. Он слишком молод и слишком горяч. Он просто идеалист, летающий в облаках, но он честный порядочный малый. За что ты собираешься его покарать?

– Оставь ее в покое, – вовремя подключилась Мария. – Он сам себя покарал. Молодой или старый, идеалист или материалист, какая уже разница? Глупость свершилась. Печально, но факт. Сбрасывайте груз и уходим. Сюда двигаются другие.

– Плевать!

– Тебе плевать? – рассмеялась изгойка. – Разве? Ты никогда не станешь стрелять в полицейских. И было бы тебе наплевать, жаренные куски этой мокрой курицы уже давно разметало бы по углам Сириуса.

Пока обескураженная капитан с нелепо разинутым ртом пыталась найти подходящий ответ, «валькирии» отключили буксирующие лучи. Синхронно развернулись почти на одном месте и резким скачком рванулись в сторону Гамбурга.

«Беглецы» сознательно взяли курс на столичную планету системы. Станут полицейские догонять или нет, прикажут им отследить сигнатуры движков или нет, для гарантии предосторожность не помешает. Осознанная предосторожность вообще не бывает лишней. Никогда.

Глава 16.

Ближе к вечеру штурмовики, ведомые уставшими, почти вымотанными пилотами наконец мягко опустились на силовые амортизирующие подушки стояночных мест родного ангара.

Эльзы и Курта внутри не оказалось. Боевая вахта закончилась. Оба офицера сменились и улетели домой. Именно Трент когда-то настоял на строгом соблюдении служебного графика. Отдежуривший смену специалист, оставшийся сверхурочно, непременно привлечет избыточное внимание сослуживцев. Зачем? Пока ничего не произошло, окружающим может быть все равно. Случись что-нибудь, и люди обязательно вспомнят, соберут воедино и сопоставят в упорядоченной цепочке отдельные, удивившие их моменты. Как следствие, сложат картинку. Не нужно. Пусть все остается по-прежнему, привычно постороннему взгляду.

В гордом одиночестве под навесной лампой инструментального стеллажа, склонившись над каким-то мудреным приспособлением, усердно корпел Эрих. Рыжие волосы парня растрепаны, как бывает, когда волосы частенько почесываешь. Может быть, проще – постричься пора? На лбу испарина. Очень старается.

– Ты прилетел сегодня? Привет.

Трент пожал руку айтишнику и плюхнулся на диван.

– Привет, Эрих, – поздоровалась Анна. Опустилась рядом с Иваном.

– Здравствуй, – значительно спокойнее прошлого раза сказала Мария и протянула Эриху руку.

Мужчина оставил занятие. Ожидая подвоха, взглянул на изгойку.

– Как мир интересен! Ты меня, случаем, не ударишь? Падать не хочется, и руки нужны целыми, желательно без синяков. Работа тонкая.

Эрих демонстративно потер ладони о форменные штаны. Только потом, с картинной опаской, пожал руку девушке.

– Не умер? – Мария подхватила забавную игру. – Плохо здоровался. Не пойдет. Давай заново.

Трент рассмеялся на пару с майором. Дождался, пока изгойка расположилась напротив него.

– Ничего не расскажете?

В сознание Трента закралось острое подозрение. Они собирались пересказать товарищу события прошедшего дня. Безусловно! Сделали бы так обязательно, после того как переведут дух и расслабятся. Только невольно складывалось впечатление, будто Эрих давно знал все детали.

– Одри тебе рассказала? – пыталась угадать Анна.

– Полковник Вульф улетела домой тем же рейсом, которым я прилетел на дежурство. Пожелай она что-нибудь рассказать, ей не хватило бы времени.

Трент встал, шагнул к кофейнику, и вытянутая рука его хлопнула Эриха по плечу.

– Как ты любишь резину тянуть! Говори уже, откуда узнал?

Вместо слов айтишник нажал кнопку дистанционного пульта. На широком экране видеомонитора, предназначенном вовсе не для просмотра телепередач, появился знакомый присутствующим журналист. Пошла запись.

– …Шокирующая, но приятная новость облетела сегодня пространство системы Гамбурга. Очевидец событий предоставил нам уникальные материалы, на которых запечатлены фрагменты полицейской операции, имевшей место в непосредственной близости от судостроительной верфи Альстер. В чем же ее уникальность, спросите вы? Судите сами! Все мы помним и скорбим о жертвах вчерашнего бесчеловечного нападения террористов из печально известной группировки «Бунчук» на пассажирский рейсовый транспорт. По различным данным в ходе атаки и ограбления погибли больше пятидесяти человек. Все мы понимаем – никакая хорошая новость не сможет вернуть родственникам погибших членов семей, зато сможет успокоить души самих жертв, тем более что такое происходит нечасто. С гордостью сообщаю вам, соотечественники: виновники вчерашнего преступления по заслугам наказаны. Поврежденные в ходе боя корабли пиратов вместе с казненными членами экипажей доставлены и переданы сегодня сотрудникам Полиции станции «Бонн»! В числе погибших тело одиозного лидера одного из структурных формирований «Бунчук», жестокого организатора бесчисленных преступлений против граждан и Государства, некоего Бенджамина Хайнца. Источник, предоставивший нам информацию, сумел записать часть переговоров полиции с теми, кто называет себя: эскадрилья «Торнадо». Именно эти люди свершили акт правосудия над отъявленными подонками, незаслуживающими права на жизнь…

Далее шли фрагменты переговоров, комментарии журналиста и обывателей, опрошенных прямо на улицах Гамбурга, пояснения чиновников гражданских ведомств и нелепые отговорки представителей исполнительной власти.

– Теперь начнется, – подытожила Анна.

– Так говоришь, будто не желала громкой огласки?

Взгляд Штайнберг сместился к Ивану.

– Желала. И не отказываюсь. А разве ты не желал?

– И я желал, – охотно подтвердил Трент. – Заявили мы о себе сильно, но с этого дня надо быть особо внимательными.

– Отныне нас будут серьезно искать, – вставил Эрих. – Искать не только псы из «Буншук», вы же понимаете. Власти не могут стоять в стороне, когда поднимается такая волна.

– Ха! – подскочила изгойка. – А когда банды налетчиков крушат пассажирские корабли, значит, Власти могут стоять в стороне? Так, что ли? И что это за Власти такие? На Мальте подобного никогда не могло бы случиться. Никогда. Любой вождь изгоев – это прежде всего неформальный лидер. Если его клан ведет войну, место вождя среди воинов, а часто и впереди них. Трент знает. Спросите Ивана, как он заслужил метку клана? Он ответит.

– Это другое, – усомнился фрилансер.

– Нет. Ничего не другое. Продолжение нашего разговора на Гамбурге. Помнишь, как ты опешил, когда я задала вопрос: за что привилегии тем людям? Они их не заслужили. Получил доказательство?

– Уймись. Ты забываешь о ряде нюансов.

– Каких там нюансов?! – возмущалась Мария. – Воспитание, вот вам нюанс. У меня, например, пища в горле застрянет, если рядом будет голодный соотечественник. А у вас? Ага! Правильно, не отвечайте. Сама видела. Кстати, та полицейская сука сегодня, она не натворит дел?

– Я тоже об этом подумала, – кивнула Анна. – Мы посмотрели только одну передачу. Вебер переслал материалы в три студии. Если честно, то Эрих прав. Уже одной хватило, чтобы поднять волну. Видели, что творилось на улицах?

– Творится именно то, чего так боялись политики, – грустно подчеркнул Эрих. – От простых обвинений Правительства в неспособности управлять страной народ перешел к более действенным мерам. История с бегством «Брамса» уже вчера накалила вокруг себя атмосферу, а сегодня она станет взрывоопасной. Вдумайтесь. Военные бросили пассажирское судно на растерзание, а какие-то частные лица достали и наказали бандитов. Представляете, к чему это приведет? Кому нужен Флот, бегущий от выполнения основной задачи – защиты собственных граждан? А если всплывет истина? Если станет известно о пассажирах эсминца? Выходит, жизнь дюжины административных хлыщей дороже трех сотен жизней пассажирского челнока? И это не все. Люди вправе спросить: почему самый современный корабль Флота используется в качестве личного транспорта? Не слишком ли дорогая карета для задницы Адмирала? Эсминец новейшего поколения «Брамс» построили на деньги налогоплательщиков…

– Хм, – скептически прервал Трент, – А теперь налогоплательщиков будут усиленно уверять в обратном, типа – корабль построен на частные средства. Я могу сделать ставку. Только такое объяснение сможет хоть как-то остудить ситуацию, но не для всех. Кто поумнее, задумается: если корабль частный, почему несет цвета Военного Флота? Почему у него литер военный? Порядковый номер?

На время Трент замолчал, зато его мысль с новой силой подхватила Анна Штайнберг.

– Чего гадать? Кому-то придется срочно искать козла отпущения. Иначе они власть не удержат.

– Точно так, – согласился внимательный Эрих. – Сдается мне, тому полицейскому, о ком вы упоминали… Веберу, кажется… несдобровать. Во всяком случае, можно считать, в полиции он больше не служит. Как минимум.

– Очень даже может быть, – закивал Трент. – Нужно бы проследить за парнем. Эрих, ты сумеешь достать статистику Вебера?

Польщенный к себе обращением, рыжий мастер пожал плечами.

– Придется влезть в полицейскую базу. Незаконное действие. Как я посмотрю, у нас входит в привычку двигать Закон. Опасная тенденция.

В ответ на удачную реплику, Мария подошла ближе к креслу и беспардонно уселась на спинку.

– Ваши законы давно пора не просто подвинуть, их нужно полностью пересмотреть.

– Не ко времени! Никак не ко времени гражданское неповиновение. Революция и все такое. Рейнландия лежит почти в руинах, а если дойдет до гражданской войны, преступники победят. Они этого и добиваются. В пучине всеобщего хаоса легко творить беззаконие. Легко прибирать власть.

Соратники обернулись. Полковник Вульф вошла через аварийную дверь, практически не используемую, так как вела она не на рабочие палубы, а в коффердам.

– Нужно бы эту дверь заблокировать. Я о ней совершенно случайно вспомнила. Пришла окольными путями, чтобы не слишком светиться.

Стоило Одри приблизиться, члены группы поднялись не только из уважения и субординации. Каждый из них понимал – нечто чрезвычайно важное привело командора в закрытый ангар.

– Ты не осталась дома? – первой подошла Анна.

– Я дома и не была, – выразительно ответила фрау Вульф.

– Не понял? – присоединился Иван. – Эрих сказал, вы улетели…

– Да-да, тем же челноком. Только я улетела не в Новый Берлин. Я летала на Гамбург.

Одри присела в кресло и продолжила говорить:

– Слышала, вы бурно обсуждали последние новости?

Товарищи вкратце пересказали полковнику суть споров и рассуждений. Одри внимательно выслушала. Не перебивала. А когда поток реплик иссяк, просто сказала:

– Представьте себе, эти новости уже устарели. Четыре часа назад полицейский Вебер взят под стражу. Обвинение в государственной измене, осознанном разжигании межклассовых беспорядков и разглашении служебной тайны.

– Не сложно предугадать! – в сердцах сплюнула Анна. – Мы только что собирались…

– Ничего вы уже не сделаете, – решительно перебила Вульф. – Перед отлетом сюда мне позвонили… Парень повесился в камере. Якобы написал на стене: «невиновен» и покончил собой.

Каждый по-разному воспринял потрясающее известие госпожи капитана линкора. Каждый задумался.

– Постой! – встрепенулась Анна. – А как ты сюда вернулась? Рейсовый челнок придет…

– Друг. Меня привез друг. Он служит в полиции. Этот человек не раз помогал мне. Впрочем, не важно. Нужно что-то предпринимать.

Трент прошел к дивану и уселся напротив полковника.

– Меня тут посетила мыслишка. Пока не удается ее развить… Кажется, я знаю, почему «Брамс» не принял бой. Он не струсил, он не имел права засветить пассажиров. Как и сказал Эрих, именно засветить пассажиров. Почему? Пытаюсь понять. Есть догадки, но пока туманные…

– Я подскажу, – безмятежно добавила Одри. – Все ваши рассуждения по поводу бегства эсминца, его стоимости и всего, что с ним связано, имеют место быть. Но! Комиссии на борту судна не было! Ее вообще не было!

Лица слушателей выражали разные впечатления. У кого-то глуповатое выражение скрывало полное недоумение, у кого-то лицо покраснело от негодования, короче, кто-как!

– Не было? – усмехнулся Иван. – Тогда это многое объясняет.

– Так точно, – кивнула Одри. – Коллегия Адмиралов Рейнландии не санкционировала и не направляла на линкор «Вестфален» никаких проверяющих. Это была частная инициатива одного из членов Коллегии. Кого, мне пока выяснить не удалось, но среди двенадцати присланных человек был всего один, максимум двое, кому известна истинная причина проверки всех служб корабля. И это не адмирал Шульц.

Одри вытянула тонкими пальцами такую же тонкую сигарету из начатой пачки. Не торопясь прикурила. Подождала, пока соратники перестанут удивленно моргать, и продолжила:

– Я давно курю. Начала после смерти сына. Пряталась. Не хотела, чтобы кто-нибудь знал о моей слабости. С вами можно.

Струйка сизого дыма вырвалась из маленьких губ полковника, сложенных трубочкой.

– На верфях «Одер» заложили четыре эсминца подкласса «V». В строй пока вошли два. «Брамс» и «Рюмен». Официально корабли еще не вступили в ряды военного флота. «Рюмен» находится на ходовых испытаниях в Дрездене, а его побратим «Брамс» совершает учебный поход в систему Гамбурга и обратно.

– Хахаха! – разом расхохотались Иван и Анна. Мария и Эрих не поняли их взрывного веселья. – Ясно! Закулисная игра берлинских чинуш. Вступи «Брамс» в сражение, у остальных членов Коллегии возникнет масса вопросов. Как? Тот же вопрос встает и без принятия боя, но есть документальное объяснение нахождению эсминца в системе, а его обнаружение недалеко от места атаки пиратов – чистое совпадение. Если же пройдет информация о пассажирах, о ком… бьюсь об заклад… никто, кроме инициатора, и не знал, нежелательных вопросов возникнет значительно больше. А такая информация обязательно всплывет в случае вступления «Брамса» в бой. Будет шум, пресса, торжественная встреча героев в столице. Как ты спрячешь людей? В рядовой персонал не переоденешь. Не уборщиков с комиссией прислали. Прислали людей с положением, а это значит, их узнают по лицам. Запросто. Еще больше будет загадок. И по пути их не высадишь. Внимание привлечешь. Вот и возникнут вопросы, а с ними возникнут и подозрения. Начнется возня мышей. Кулуарные войны. Грязь, компромат и все, что к ним прилагается. А если дойдет до выяснения целей комиссии, случайные действующие лица обязательно заговорят. И пусть они не знают всей правды, зато всплывут имена тех, кто ее знает. Цепочка потянется дальше. Куда она приведет? Хахаха!

Командир линкора внимательно выслушала пояснения Трента. В очередной раз согласно кивнула.

– Официальная версия для возмущенной общественности уже подготовлена, – как-то с заминкой сказала она. – Эсминец не стали переводить в «частные». Были такие мыслишки, но от них отказались. Более рационально подать «голодным собакам» не «обглоданную кость», а настоящее кушанье. Слегка подкорректированные правдоподобные данные. Слушайте… «Брамс» действительно находился в системе Гамбурга. Возвращался в Новый Берлин после выполнения очередной учебной задачи. Приоритетом являлось якобы максимально скрытное прохождение по маршруту. И это не главное. Пока корабль не включен в состав действующего военного флота, палубной авиации на нем нет. Экипаж испытательный, треть от полного штата, плюс среди них очень много простых инженеров. Боезапас ограниченный, только для самозащиты, и не для всех видов вооружения. Энергощиты настроены, но окончательно не смодулированные. Короче, по версии Адмиралтейства существовала очень большая опасность гибели новейшего дорогостоящего корабля флота. Групповой атаки хотя бы пяти «стилетов» «Брамс» бы не выдержал, а пассажирский транспорт атаковали более десяти кораблей «Буншук». Вот так. Эту версию уже передали в средства массовой информации.

В наступившей напряженной тишине прозвучал задумчивый голос Анны:

– Одри, ты получила какой-то приказ?

Вместо ответа полковник снова кивнула.

– Предупредить экипаж о молчании. И мы будем молчать, иначе линкора «Вестфален» не станет. Его спишут по старости и непригодности к эксплуатации. Людей раскидают, часть уволят без содержания. Так-то!

Хлопнули ладони фрилансера. Иван резко вскочил, словно подкинутый катапультой, развернулся и заломил руки за головой.

– Оперативно, ничего и не скажешь. Вам затыкают рот. Все верно, ведь в новостях о комиссии не передавали. Это мы раскричались – а если то, а если это. Но мы знали о пассажирах «Брамса». Другие-то нет. Потому вас и предупредили. А чтобы прищемить слабеньких на язык и заставить их держать его в заднице, намекнули на большое «плохо». Хочешь сохранить денежки и паек – будешь молчать.

Одри грустно улыбнулась. Выпустила новую струйку дыма.

– Да. Именно так. Причем для себя я не получила ни одной подсказки о личности человека, организовавшего проверку линкора или о цели проверки. В контакт со мной вошел адъютант Канцелярии Коллегии Адмиралов. Вошел по неотслеживаемой линии спецсвязи Адмиралтейства. На вопрос: от кого исходит распоряжение, он ответил, что бланк уже лежал в папке «срочных депеш». При смене вахты он и принял документ к исполнению. Не усомнился, хоть и сразу увидел отсутствие «внятной» подписи, так как распоряжение написано на особом бланке. Такой почти невозможно подделать. Пользуются ими лишь члены Коллегии, плюс под текстом стояла печать Председателя. Немудрено, что бедолага не усомнился. Выполнил и все, снял с плеч опасную ношу.

– Зато на другие плечи переложил, – презрительно фыркнула Анна.

– А вы, гер майор… то есть, ты, Анна, что бы на его месте сделала? – Эрих приблизился. Встал почти вплотную с Иваном. – Легко давать оценку со стороны, пока самого не коснулось. Кто он такой, адъютант? Особенно в Канцелярии Коллегии Адмиралов? Там полковники играют роль мальчиков на побегушках. Кстати, я не удивлюсь, если тот адъютант сам окажется в звании не ниже полковника.

– Он не ниже, – слету подтвердила фрау Вульф. – Он и есть, полковник Зандер. Я с ним знакома. Пересекались пару раз по служебным делам.

Кто знает, сколько времени протекал бы этот нерадостный разговор, если бы его не прервал вдумчивый голос фрилансера.

– А ведь это политика, господа.

В помещении стало тихо. Иван оперся рукой о спинку дивана, но остался стоять. Старая расшатанная спинка противно скрипнула. Иван поморщился и заговорил:

– Когда здесь, вот в этом самом ангаре, я согласился стать охотником на пиратов, меня вдохновляла твердая уверенность в безоговорочной правоте нашей задумки. Я видел перед глазами лучистые, незапятнанные грязью, проникновенные улыбки двух маленьких девочек. Полуголодных, но до крайней степени сдержанных. Вежливых и трудолюбивых… Ради спокойствия этих девочек, ради множества им подобных, я переступил через принципы зонеров. Я встал на путь, идя по которому всегда приходится убивать, но я был готов. И сейчас я готов убивать ради того, чтобы отец или мать всегда возвращались домой к ожидающим детям. Видели детей сытыми и здоровыми, а сами дети встречали родителей радостными возгласами у входных дверей.

Иван проглотил слюну. Рукой отмахнулся от облачка табачного дыма, случайно оказавшегося перед ним.

– Фрау Вульф! Я скажу за себя. Кроме собственного, ничьего мнения я не выражаю. Я вам больше не доверяю. Простите меня, спросите Анну, я никогда не отличался дипломатичностью. Сейчас не об этом. Я не подписывался под вступлением в политические разборки Рейнландии. Никогда не соглашусь стать членом какой-нибудь партии, фракции, группы, ячейки… мать их… сколько их там еще?! Что бы вы не пытались мне навязать, мне плевать! Каждый народ заслуживает того Правительства, которое он заслуживает! Невозможно прийти к власти единолично. Всегда за любым человеком стоит еще кто-кто. И не один. Даже не сто. Тысячи! А иначе его не изберут. Обманул или нет – вопрос пятый, но он был избран! Сам сел на Трон? Очень быстро слетишь с него, если не будет поддержки. Какая бы дерьмовая фракция не пришла к власти, но ее правление не было насильственным захватом. А если было, значит сами повинны. Допустили. И нечего ныть! Делайте выводы. Не повторяйте ошибок. Не будьте равнодушными к окружению, вам в этом окружении жить. Тут я всецело разделяю законы изгоев. Они выжили, забытые остальными, именно потому что так и живут. «Ниссаран» ты, или ты «Ковучар», имеет значение только для внутренней жизни клана. Не для нации в целом. Для нации важно, что ты – изгой! Зато это действительно важно.

Ивану пришлось сбавить набранные обороты, чтобы не перегибать. О, какими полными восторга глазами смотрела на него Мария!

– Короче. Или вы рассказываете нам всю правду, фрау Вульф, или мы расстаемся. Я даже не претендую…

– Я не состою ни в одной партии.

Одри сама встала, приблизилась к Тренту и взяла его за предплечье.

– Ты хороший человек, Трент, несмотря на некоторый эгоцентризм и излишнюю подозрительность. Впрочем, наверное, я неправа. Осторожность и подозрительность в любом деле не помешают… Так вот… Нальет кто-нибудь кофе?

Подобно робкой маленькой девочке, Одри Вульф присела на поручне кресла.

– Не переживайте. Я не тайный агент Правительства, не оппортунист, не оппозиционер и не сторонник анархии, тем более не член какой-нибудь политической секты. Я понимаю тебя, Трен. Позволю себе повториться. Ты очень умный, умеющий мыслить логически, рассуждать с пространственным видением человек. В какой-то мере я даже удивлена. Я ожидала твоего вопроса несколько раньше.

От закипевшей кофемашины вернулась Штайнберг. Аккуратно, чтобы случайно не обварить полковника кипятком, подала ей чашечку желанного кофе. Командир благодарно взглянула на подчиненную и сделала маленький первый глоток.

– О! Замечательный вкус.

– Натуральный. Молотый из выращенных на Мальте зерен.

Одри понимающе кивнула Марии.

– Твое подозрение, Иван, ложное. Я не занимаюсь политикой и вас втягивать не собираюсь. Моя непонятная вам осведомленность базируется на многочисленных связях в различных кругах нашего общества. Начало было положено очень давно. Положено моим мужем.

Говорила госпожа Вульф вдумчиво, словно лениво растягивая слова.

– У нас дома часто собирались его друзья, однокашники, сослуживцы. Собирались семьями или врознь. Не так это важно. Важно то, что я никогда не участвовала в жарких дебатах, словесных баталиях и всякой другой нескончаемой болтовне. А откровенные споры велись на любую тематику, весьма опасную в том числе. Когда мужа не стало, – Одри притихла. Всего на мгновение. Отпила глоток горячего кофе и продолжила говорить, – Так вот, когда мужа не стало, многие из его бывших товарищей перестали меня навещать. Однако было достаточно тех, кто оставались верными дружеским узам. Приходили. Поддерживали. Помогли поставить на ноги моих детей. Их дети тоже росли. Заканчивали учебные заведения и занимали большие должности. И родители поднимались по карьерной лестнице выше и выше. Обрастали собственными связями, укреплялись. Одним словом – усиливали позиции.

Откровение фрау Вульф в достаточной степени успокоило подозрения Трента. Иван шагнул к Анне, протянувшей и ему чашку со свежим кофе.

– Так понимаю, – продолжил он мысль полковника, – Те, чьих имен нам знать вовсе не обязательно, сегодня сидят в креслах чиновников разных ступеней, уровней и направлений. Они сами дают, или кто-то сливает по их указанию, но именно так вы получаете нужную информацию. Я прав?

– Сказала же, ты умный парень, Иван. Есть еще кое-что. Коли заговорили, давайте расставим все точки над «и», чтобы сегодняшняя скользкая ситуация не повторилась. К тому же по дороге сюда я сама собиралась с вами поговорить.

– Ой! Вы говорите, а я пойду вздремнуть часик.

Мария, не встретив возражений соратников, отправилась в салон корабля. Следом засуетился и Эрих.

– Мне тоже пора. Инструктаж через четверть часа.

– Так даже лучше, – как-то повеселела Одри.

Оставшись одни, Иван, Анна и Одри переместились за столик.

– Давайте, как и сказала, начистоту. Анна, с тебя.

По правде, Анна насторожилась. И, как выяснилось впоследствии, не напрасно.

– Только сразу условимся – без эмоций. Я могла бы смолчать. Говорю, потому что пообещала. Меньше тайн – больше доверия.

Собеседники приготовились слушать, и фрау Вульф начала:

– Анна, как только ты позвонила мне с фрипорта, рассказала о боре и всем остальном, о чем поговорим отдельно, я первым делом подумала: а как ты там оказалась, на фрипорте? Ты улетела домой. У тебя двое маленьких дочерей. И ты не с ними?

Лицо Анны Штайнберг сделалось пунцово-каменным. Так глупо попалась.

– В уме самостоятельно возникали различные мысли. И вопросы. Что может вынудить мать, беззаветно любящую детей, покинуть их в минуты непродолжительного отдыха? Это «что-то» должно быть очень весомым. Я вспомнила твои слезы, когда ты отвечала мне на вопрос: почему ты так мало ешь. Я поняла, почему. А дальше стоило вспомнить о том, чем притягательны фрипорты. Помимо индивидуальных пунктов, присущих тому или другому, они притягивают борделями. В Рейнландии это хлопотно. Налоги, инспекции, плюс куча знакомых физиономий. Не ровен час, но кто-нибудь опознает. Только не нужно скоропалительных выводов. Я тебя вовсе не осуждаю, Анна. Поначалу – да! Был момент, когда я поддалась стереотипам в суждении. Очень быстро исправилась. Когда переосмыслила все, поняла, я начала уважать тебя больше, чем уважала. Не каждый способен на жертву. Тем более на такую, связанную с совестью и моралью. Не знала бы тебя, плюнула бы и растерла. Но я хорошо тебя знала. Ты далека от заурядной шлюхи. И тогда я попыталась представить, через какие терзания, душевные муки и тяготы, через что ты прошла… Знаешь, тебе не перед кем отчитываться. Не перед кем испытывать угрызения совести. Только перед самой совестью, а в этом отношении ты чиста. Ты одинокая взрослая женщина, изо всех сил тянешь двух маленьких дочерей. И не переживай. Трент, как я поняла, и без меня обо всем знал. А больше никто не узнает, подруга.

Одри закончила говорить. Анна плакала на подставленном плече Трента. Иван слегка обнял ее, притянул ближе и даже поцеловал в нос. Достал платочек-невеличку и начал старательно вытирать Анне слезы, текущие из опухших глаз.

– Замяли, – в итоге произнес Иван. – Сдается, у вас не все.

– Не все, – подтвердила Одри.

Если Иван задал вопрос чисто интуитивно, предпочитая услышать противоположный ответ, то Анна, наоборот. Даже осанилась. Постаралась полностью справиться с нервами.

– Иван, Анна, скажите, – голос Одри зазвучал заговорчески. Странно как-то после того, что она тут поведала, – Вам знакомо имя Валдиса Кунарта?

Ого! Иван с Анной даже переглянулись.

– Ну, да, – ответила Анна. – Это однокашник Трента по Академии. Они дружили. Учились в одной группе.

Одри удовлетворенно кивнула, но Иван не дал ей продолжить.

– Вы же об этом знали. Зачем спрашивать? У меня теперь тоже появились вопросы. Например, откуда имя Валдиса знаете вы? Кстати, совсем недавно повстречался с Натаниелем Зальцманом, еще одним однокашником. Поведал мне о несчастье Влада. Вроде, ноги он потерял. Со службы списали. Натан сказал, посадили на погрузочный модуль.

– Верно, – подтвердила Вульф. – И опять не стройте догадок. Да, мне знаком Валдис. Лично – нет. Видела его внешность, показывал друг. И о вашем знакомстве я не представляла. Узнала случайно. Давно. Практически сразу, как только Анна рассказала подробности об Академии. Мне стало любопытно, и я просмотрела голографические журналы. На панораме всей группы перед центральным корпусом Академии рядом с Трентом увидела Валдиса. Так и узнала о вашем знакомстве. И очень кстати. Раньше я вам не говорила, потому что попросту не могла. Потому что он и есть тот человек, который передал нам координаты точки появления Хайнца.

– Что? – разом воскликнули Анна и Трент.

– Валдис Кунарт стал прекрасным кандидатом для внедрения внутрь законспирированной ячейки «Буншук» на Гамбурге. У него был серьезный мотив для недовольства властями. Потеря им ног в определенном смысле стала нам на руку. Парень пребывал в опустошенном состоянии, едва не покончил с собой. Когда ему предложили работу агента, он даже не спросил – на какую из служб. Согласился без колебаний.

– Похоже на Влада, – кивнул Трент. – Никогда не мог смириться с бездействием и отсутствием цели в жизни. Горячий был парень.

Одри облизнула губы. Отставила наконец давно опустевшую кофейную чашку и полезла в карман за сигаретами.

– Ячейка на планете не одна. О других мы не знали. Не знаем и по сей день. Кто это: «мы»? Я и тот человек, кто привез меня на «Вестфален». Тот, у кого в негласном подчинении был ваш одногруппник. Человек – сослуживец моего мужа, отец Отто Рутгера, погибшего вместе с моим сыном, так же, как я, поклявшийся отомстить. Ныне начальник криминальной полиции сто второго участка Гамбурга. К нему я и летала. Вчера говорила с ним по закрытой связи. Узнала о нападении на пассажирский корабль. Сказала, что у меня есть те, кто возьмется за дело и не станет требовать никакой платы. Он задействовал Валдиса. Получил данные, которые я передала вам. А потом сообщил, что Валдис не успел уйти. Связь потеряна. Датчик фиксирует смерть.

– Вот как! – печально заключил Трент. – Бедолага. Отчаянный парень. То есть, был. У него, Нат сказал, большая семья осталась. Я сам помню, вроде, трое братьев или сестер. Плюс родители, еще кто-то…

– Семеро. Братья, сестра, жена и трое своих детей. А если прибавить его самого да мать с отцом, всего десять ртов получаются.

– Фью-фу! – искренне восхитился Иван и тут же потух. – Надо бы помочь им, как думаете?

– Надо, – согласились Анна и Одри Вульф. – Только сначала нужно вытащить его самого.

– Как?! – подорвался Иван. – Он же погиб?

– В том-то и дело, что нет. Валдис пошел искать информацию по просьбе Рутгера, но не знал, что именно он найдет. Мы тоже не знали имени того, кто стоял за организацией нападения. Валдис искал любую зацепку. Получил возможность покопаться в гнезде «Буншук». О точке и времени будущего контакта с Хайнцем узнал случайно. Увидел забытый листок на столе. В самый ответственный момент внезапно заявился еще один человек, из новичков. Как мне позже сказали – отъявленный отморозок. Валдис сцепился с ним. Едва не погиб. С его протезами драться ножами со здоровым ублюдком…? Справился кое-как. Сам пострадал. Датчик разбил. А когда появились другие подонки, Валдис представил новичка предателем. Ему поверили, потому что успел себя зарекомендовать. А теперь его надо вытаскивать. После вашей атаки и гибели Хайнца засранцы в ячейке бурно зашевелились. Рутгер сказал, есть подозрение, «Буншук» раскусили его.

– Тогда срочно лететь… – начала Анна. Пришла в себя окончательно.

– Не торопитесь. Время есть, Валдис сейчас на вахте. К погрузчику на орбиту террористы не сунутся. Там постоянно крутятся полицейские, охрана транспортов и «Баунти Хантер». А вот домой к нему могут нагрянут.

– Семья!

– Нет. Семью не тронут. Сейчас они пытаются пополнить поредевшие ряды сторонников. Информация об убийстве детей имиджу «Буншук» никак не на пользу, вот с самим Валдисом они церемониться не станут. Могут и по дороге к дому перехватить. Я думаю, они так и поступят. Валдис живет не в частном секторе, где мало прохожих и соседи сидят, словно мышки по норкам. В районе многоэтажек свидетелей очень много. В квартире шуметь? Не станут «Буншук» так рисковать. Побоятся. Особенно после сегодняшней взбучки. В каком-нибудь переулке его подловить – это для них самое удобное дело…

Спустя пару минут Иван и Анна собирали припасы. Мария готовила к вылету звездолет. Одри Вульф подошла к Тренту и сунула в карман его шикарного комбинезона крохотный листик с адресом Валдиса Кунарта и еще кое-что…

Глава 17.

Отвык Трент переодеваться в гражданский наряд. Когда-то в недрах родного «мула» Иван носил технический комбинезон. Так это же «мул», где условное постоянство диктовалось необходимостью. Частенько приходилось заниматься ремонтом, самому лазить по штабелям принятых грузов, проверяя крепление, короче – рутина.

Дома, на Фрипорте-2, гардероб Трента тоже не отличался особым разнообразием. Пара курток, жилетов, толстовок, свитер и двое брюк. Ну, майки, рубашки, конечно же.

С той поры как стал обладателем уникальной «валькирии», Иван облачался в рабочий наряд только во время обслуживания. В космосе и на планетах бессменно носил демисезонный всепогодный комбинезон. Не сегодня.

Постановка в арендованный сейф-ангар «валькирии» альфа: 1-11-Z, на которой прилетели на Гамбург трое пилотов «Торнадо», много времени не отняла. Стоило светонепроницаемым створам опуститься на слип, стоило автоматике включить защитное поле, хозяева корабля вызвали авиетку, а сами торопливо направились к выходу из космопорта.

Тут, пожалуй, стоит подробнее кое-что пояснить.

Добрую половину полетного времени от линкора к планете Трент и Анна спорили между собой.

Анна Штайнберг как коренной житель Гамбурга, на основе местных обычаев и привычек, пыталась доказать приятелю нецелесообразность появления трех человек в одинаковых, далеко не дешевых комбинезонах у дома Кунарта. Район, где проживал Валдис, не из самых престижных. Жители насторожатся и обязательно запомнят нетипичных гостей. Одеться нужно попроще и не выглядеть клонами инкубаторов.

Пусть Иван и учился на Гамбурге, пусть частенько летал сюда по делам коммерции, но жизнь меняется, как и привычки, обычаи и порядки. Не будучи упертым бараном, он вынужден был согласиться с разумными доводами касаемо гардероба, однако наотрез отказался пользоваться общественным транспортом, в этом вопросе пришлось уступить Анне.

Самым спокойным человеком, не принимавшим участие в шумных дебатах, оказалась Мария. Успела поспать. Перекусила на скорую руку. Одела предложенный утепленный костюм, так как на планете началась настоящая зима, а потом ушла в грузовой отсек, где занялась сортировкой подарков семье Валдиса…

На вызов прибыли сразу две авиетки-такси. Постоянное соперничество в порядке вещей. Клиентская база единая на планете. Иван без раздумий сел в ту, которой управлял человек. Он всегда поступал таким образом. Давал возможность живому таксисту заработать на кусок хлеба детям.

Как-то Анна спросила его: почему? Трент с усмешкой ответил, что не имеет ничего личного против водителей-роботов. Ничего, кроме самого важного. Хозяин частного роботопарка такси явно не входит в число остро нуждающихся…

Судя по времени, Валдис должен был закончить смену. Друзья начали подмерзать, ожидая его у контрольного пункта грузового портала. Все чаще приходилось включать подогрев.

– Кого-то ждете? – наконец поинтересовался дежурный работник.

– Да, ждем, – ответила Анна. – Валдиса Кунарта. Что-то он долго.

Сотрудник охраны взглянул на дисплей, где «висел» полный список с отметками прибытия-убытия персонала.

– Так он ушел два часа назад.

– Как, ушел? – хором отозвалась удивленная троица.

– А у них смена раньше закончилась. Наверное, последние новости до вас не дошли. «Джунион» разграбили грузовой поезд британского «Бовекс». Вот грузчиков и отпустили пораньше. Грузить-то некого…

– Черт бы нас всех побрал, – выругался Трент, когда втиснулся в новую авиетку. – Неглупые люди! Почему не спросили сразу? Два часа потеряли.

– Дай Бог, чтоб без последствий, – на ухо шепнула Мария.

Авиетка летела на хорошей скорости. Иван пообещал водителю сверху к тарифу двадцатку, а поскольку вечерами в мороз жители особо никуда не ходили, транспортные магистрали позволяли двигаться в максимально разрешенном режиме. Не было бы неподвластных водителю ограничений, обусловленных общими правилами, летели бы гораздо быстрее, но в зоне действия тех самых ограничений давным-давно вместо допотопных дорожных знаков устанавливались компактные энергетические фиксаторы, блокировавшие скорость транспорта в разрешенных пределах.

Таксист подвез пассажиров к самому дому. Иван сполна рассчитался с ним, забрал пару пакетов у девушек и, с видом местного парня, направился к лифту.

– Ты ничего не перепутал? – спросила Анна. – Ты даже не сверился с нумерацией блоков.

– Сверился, – опроверг Иван. – Пока рассчитывался. А вы заметили, какими недобрыми глазами нас с вами сверлят подвыпившие члены вон той шумной компании, что кучкуется в углу двора? Вам нужны неприятности?

Пришлось Анне замолкнуть. На сей раз Трент явно ее превзошел.

Лифт остановился на двадцать втором этаже. Армированную дверь с номером «244» обнаружили сразу. На подходе к ней у Ивана и Анны почему-то добавилось настроения.

– Сразу предупреждаю! – напомнил Иван. – Никак не касайтесь его увечья. Натан говорил, он психует от жалости.

На мелодичный сигнал оповещения хозяев жилья о визите зажегся окуляр домофона.

– Кто вы? Что вам нужно в столь поздний час?

Спрашивал женский голос. На слух женщина лет тридцати, может, чуть больше. Вполне логично. Валдис старше Ивана на целых пять лет.

– Фрау Кунарт, мы не ошиблись?

После слов Трента за дверью воцарилось молчание. Затем мужской голос повторил предыдущий вопрос.

– Вы кто? Что надо?

Вот бы глянуть по-тихому из-за угла, как изменилось лицо хозяина, когда он услышал примерно это:

– Хотели дернуть за твой горбатый прыщавый нос по старой памяти и поддать пендаля.

– Трент!!!

Сработал замок и дверь немедленно распахнулась. На пороге стоял Валдис, не прикрывая домашним халатом протезов. Лицо человека светилось искренней радостью.

– Здорово, бродяга! – оскалился Трент и сгреб однокашника в клешни.

Но тут взгляд Валдиса упал на лицо второго гостя. Точнее – гостьи. Анна к тому времени сняла капюшон и терла двумя руками подмерзший нос.

– Фрау Штайнберг? Черт бы меня побрал! Проходите скорее. Кто еще с вами? Давайте знакомиться… Фрау?

Мария шагнула в дверной проем и вежливо подала хозяину руку. Вспомнила предупреждение и былую науку, сильно не жала.

– Мария Лука Дуартэ.

Непривычное имя насторожило, но не напугало мужчину.

– Проходите же, не стойте в дверях. Так неожиданно. И так приятно. Анхель! Анхель!.. Это моя жена.

Пока то да сё, пока раздевались и осматривались, перезнакомились со всем семейством Кунартов. Немалым семейством. Вот квартира была маловата, особенно с учетом того, что в семье подрастали две девочки.

Добрый обычай – сажать гостей за накрытый стол, давно отжил свое в пространстве Рейнландии. По этой причине Валдис выглядел ошарашенным, когда те самые гости выгрузили содержимое нескольких полных пакетов, а из последнего извлекли бутылку натурального «Кьянти» для дам. Для мужчин припасли манхэттенский виски.

– Да, – по-доброму изумился Влад, – Рад за тебя, Иван. Вижу, хоть ты хорошо устроился.

Анна принялась помогать со столом, а Валдис рассказывал брату и престарелому папе:

– Это Иван. Зонер. Тот, о ком я говорил когда-то. Он был самым лучшим пилотом на курсе. Фрау инструктор летала в учебных боях только с ним. Они побеждали таких же инструкторов на раз, представляете? Какой у тебя сейчас уровень, Трент? Под сороковой? Выше? Не удивлюсь. Очень рад за тебя. А вы, фройлин? Вы, наверное, жена или невеста Ивана?

Интересный настал момент, пусть и ожидаемый.

– Не то и не другое, – сама за себя ответила Мария. – Я его страж. Его щит и его молоток, когда нужно надавать по лбу какому-нибудь недоумку.

Иван рассмеялся после удачных сравнений.

– Отдаю тебе должное, Мария, схватываешь на лету. Не сдерживай дыхание, надень ладанку. Тут нет тех, от кого нужно прятаться, – затем он развернулся к приятелю и его брату. – Мария изгой. Ее народ живет по отличным от наших законам. Другие стандарты. Другое воспитание. Другие условия жизни. История изгоев не уложится в пять минут разговора.

– Она настоящий изгой? – после некоторого молчания спросил Влад.

– Самый что ни на есть настоящий, – подтвердил Трент. – Как видите, она вовсе не монстр. Вполне симпатичная приятная девушка. Воспитание, повторюсь, нормы морали и поведения отличаются здорово. И еще кое-что. На родной планете Марии 2g гравитации, так что она без тренировки голой рукой насквозь пробьет грудную клетку крепкого мужика, а изгои еще и тренируются постоянно, почти с того дня как научились ходить. Вот и судите.

– Хватит уже пугать население, – неожиданно высказалась Мария. – Я не собираюсь никому ничего ломать. Может быть, вспомним о деле?

О деле! Да! О деле в процессе радостной встречи слегка позабыли. Напоминание изгойки поставило всех на места.

– Влад, пригласи отца и жену в какое-нибудь тихое местечко, где мы могли бы спокойно поговорить. Девушки развлекут твоих домочадцев. Пусть сидят за столом. Разговор у нас важный и конфиденциальный.

Как только Валдис выполнил пожелание Трента, беседа перешла на совершенно другой уровень.

– Это что? – удивленно спросил Валдис, глядя на протянутую ему кредитку.

Анхель молчала, но глаза женщины округлились до неузнаваемости.

– Твои ноги, приятель, – без намека на шутку, ответил Иван.

Влад не поверил. Скривил рот и процедил:

– Спятил? Ты знаешь, сколько стоит бионаращивание по ДНК?

– Знаю. Сегодня уточнял. Сто семнадцать тысяч кредитов. И что?

Валдис Кунарт вспыхнул гневом, словно его оскорбили.

– А то, что мне таких денег не заработать. И поздно…

Иван прервал слова Влада, готовые вылететь изо рта. Прикрыл губы приятеля вытянутой рукой.

– Ты их уже заработал. Не…

– Нае парси, э!

Трое мужчин и женщина обернулись. К ним подошла Мария. Иван откровенно расхохотался после сказанных девушкой слов. Чтобы никого не обидеть, сразу же перевел:

– Она говорит, не хрюкай. Парсюк, на ее языке означает: хряк, боров, свин.

– Так и есть. Означает. Почему ваши люди всегда испытывают какие-то непонятные трудности, если им добровольно что-то дают? Изгои никогда не берут чужого. Умрут от голода, но не тронут хлеб на тарелке товарища. И никогда ничего не просят. Если же им предлагают, они не отказываются. Принимают как должное.

– Это правда. Таковы их традиции, – подтвердил Трент. – А традиции для изгоев – святое. Ладно. О чем мы хотели поговорить. Карточку ты возьмешь. Это подарок тебе от Рутгера и от Вульф.

При этих словах лицо Валдиса посерело и вытянулось.

– Откуда…

– Оттуда же, откуда и ты. Теперь слушай. Привезенных продуктов твоей семье хватит с запасом на пару месяцев. Если, конечно, расходовать с головой. Позднее пополним. Проблемы нет. На второй карточке тоже деньги. Пять тысяч. Это супруге на налоги и по мелочам. Только строго предупредите, особо детей – ни слова соседям или еще кому!

Отец и жена Влада утвердительно закивали.

– Хорошо… Валдис сегодня уйдет вместе с нами. Биоклонирование займет больше месяца, так что придумайте – кому что сказать, чтобы не стать объектом повышенного внимания. С работой в грузовом терминале он распрощался. У него будет другое занятие.

– Эк ты за меня все решил! – возмущенно заговорил приятель.

– Да, решил, потому что ты всегда чересчур долго думаешь. Помнишь учебу? Вот и не спорь. К тому же я довольно неплохо знаю тебя. Если ты на протезах сунул голову в пекло, то на ногах точно ровно на попе не усидишь.

К ним подошла Анна Штайнберг.

– Все рассказал?

– Пока не успел. Почти все. О молчании предупредил. Сейчас собираюсь сказать основное.

Иван взглянул в красные глаза Валдиса.

– Тебе не знаком этот листик?

Влад опустил взгляд и обомлел. На раскрытой ладони Ивана лежал клочок синтетической пленки. Неровные строчки цифр в спешке написаны его собственной рукой.

– Откуда… чтоб меня черти взяли! Вы?

Анна, Мария и Трент одновременно пожали плечами.

– Как-то так. Так ты с нами? – улыбнулась инструктор.

Валдис обнял жену, наклонился над самым ухом и так, чтобы слышали только она и отец, задержав дыхание, прошептал:

– Это хорошие ребята. Я пойду с ними, – потом улыбнулся во весь немаленький рот. – И вы еще спрашиваете?

Спрашивали они? Нет. Пожалуй, лишь для проформы. Слова Трента до предела правильные. Он хорошо знал бойкий характер приятеля. Когда говорил: «…на протезах сунул голову в пекло», был уверен во второй части слов: «…на попе ровно не усидишь».

Прощание и сборы оказались недолгими. Чемоданы паковать не нужно, разве что взять кое-что из вещей памятных для борьбы с ностальгией и, конечно, с неизбежной тоской по семье и по отчему дому.

В авиетке Влад всю дорогу молчал, зато в космопорте, когда глаза его увидели сокровище Трента, Валдис Кунарт окаменел.

– Твоя? – Иван улыбнулся. – На ней ты… ну… сам понимаешь?

Бывшая инструктор по Академии слегка подтолкнула стажера. Тоже бывшего.

– Не буксуй, – подхватил Трент. – В полете хватит времени на разговоры.

Как только «валькирия» дала ход, как только Мария осторожно и плавно повела корабль к площадке сопряжения с коридором орбитальных колец, как только Валдис, Анна и Трент расселись на койках жилого отсека, Кунарт снова засыпал знакомых вопросами.

Отвечать приходилось буквально по несколько раз. Однокашник не обладал тем количеством знаний, коими обладали Анна с Иваном. Можно понять.

Одри Вульф и ее добрый товарищ перестраховались для полной гарантии. Валдис мог проколоться, ведь он не был профессиональным агентом, никто не готовил парня для работы под личиной врага. Мог и не выдержать пыток, если бы вдруг попался. Мог оказаться предателем. Даже такой вариант нельзя сбрасывать со счетов. Мало ли непостижимых умом, до крайности нелогичных примеров поведения людей (внешне надежных людей) знает история?

– Куда мы летим?

Трент усмехнулся. С улыбкой взглянул в глаза Анны и покосился на Влада.

– Надо же! Я все думал, когда же он спросит? Обо всем нас пытал. Вот о цели внезапного путешествия позабыл. Неважно, наверное?! Раз летим, куда-то, но прилетим.

Фрау Штайнберг тоже едва сдерживала улыбку. Пожалела беднягу. Нельзя обрушивать на голову неподготовленному человеку слишком большое количество информации. Он ее попросту не воспримет. Или воспримет не до конца, что тоже нехорошо. Может воспринять и неправильно. Вообще плачевно.

– Пойми. Положить тебя в клинику на самом Гамбурге слишком опасно. Рутгер сказал нашей подруге, велик шанс того, что тебя раскусили. Мы летим на Фрипорт-2, там тебя уже ждут, Иван договорился по межпланетной связи. Заодно и сами повидаемся с парой друзей.

Секунду Трент напряженно смотрел на майора. Нет. Анна вовсе не глупая кукла, пустая внутри. О детях не заикнулась. И это правильно.

– Зонеры согласились принять меня на лечение? Странно. Они же никого не берут, только своих.

– Верно, – кивнула Штайнберг. – Тебе здорово повезло. С недавних пор Иван заслужил особый статус среди сородичей, ему сделали исключение. К тому же он не просил льгот, полностью оплачивает процедуру.

В последний момент Анна запнулась. Взгляд Трента пронзил ее тело не хуже охотничьего ножа. Зачем!? Поздно. Валдис тоже не простофиля.

– А говорил, Рутгер операцию оплатил, – однокашник обиженно засопел. – Зачем врал?

Пришлось Ивану спешно исправлять ситуацию.

– Побоялся, что от меня ты не возьмешь. Неделю назад случайно повстречался с Натаниелем Зальцманом. Он рассказал, будто ты избегаешь встреч с бывшими сослуживцами. Встаешь на дыбы, когда тебе пытаются чем-то помочь.

– Правду сказал, – зло усмехнулся приятель. – А ты бы как относился к бывшим товарищам, которым ты доверял без оглядки, а они тебя бросили? Хотел бы я видеть твою реакцию, ведь это из-за них я без ног.

Вот это оплеуха! Медвежьей лапой да по всей морде.

– Невероятно! – первой опомнилась Анна. – Как это случилось? Теперь ты среди своих. Можешь не опасаться…

– Мне нечего опасаться, – признался Влад. – Если бы Трент сказал сразу, что деньги на ноги его, я бы взял без вопросов. От него взял бы. Взял, потому что знаю Ивана. Он парень не жадный и шаристый, к тому же зонер, нигде не пропадет. И «подняться» ему гораздо проще нас с вами, фрау Анна. Только вы не подумайте, я не завидую.

Влад замолчал, потому что Иван крепко обнял его.

– Я очень рад, Валдис. И зови Анну «Анной». Обиды не будет, уверяю.

– Наоборот, – подхватила майор Штайнберг. – Пора стереть грани.

В кубрик вошла Мария, привычно безмятежная и деловая.

– Состыковались с торговым путем Гамбург-Беринг. Есть свободное время. Хотела кофе попить. Не помешаю?

– Смеешься или издеваешься? – возмутился Иван.

– А как тебе больше нравится?

– Хахаха! – в полный рот рассмеялась Анна. – Ты прав, Трент, учится на лету.

– Она не учится, – равнодушно ответил Иван. Жестом, приводящим в бешенство Штайнберг, покрутил пальцем возле виска. – С юмором у изгоев полный порядок. Он у них тонкий, как когда-то у англичан, и по-спартански краткий, – Иван подвинулся на лежаке и хлопнул по постели рукой. – Кидай свой зад. Кому ты тут помешаешь?

Мария никому, естественно, не помешает, а вот отыграться за колкий подвох кое-кому захотелось. Не дали. Вопрос Трента по значимости перевешивал горечь мелкой обиды в разы.

– Валдис, мы отвлеклись. Признаться, я в шоке от твоих слов, на курсе не знали группы, сплоченной более нашей. И нет ни единой причины, чтобы не верить тебе. Пока у меня голова не взорвалась, расскажи в подробностях, что и как.

Колебался Кунарт недолго, кивнул и заговорил. А когда закончил речь, слушатели напряженно молчали.

– Да. Сложная ситуация, – протяжно подвел Иван. – Насчет Зальцмана спорить не стану. Нат мог отойти, прикрывшись приказом, потому что всегда был закоренелым службистом. И Герман тоже. Вспомните, еще с Академии он был «ниткой» в дуэте с Натаном. Всегда послушно бежал за «иголкой». Вот Хельга? Ты говоришь, испугалась. Могла. Любой мог. Но чтобы все пятеро! Вот уж, беда.

В динамиках системного оповещения прозвучал хорошо знакомый электронный голос:

– Торговая линия разорвана.

Мария спешно поставила чашку с кофе и бросилась в пилотажный отсек, за ней поспешили и остальные, только остро встала закономерная проблема. Салон управления «валькирии» с инженерной точки зрения и дизайна продуманный, удобный, в меру просторный, но все ж не резиновый.

– Анна, Владу на протезах стоять сложновато.

Кунарт хотел возразить. Долго думал, как сказал сегодня Иван. Бывшая строгая наставница просто толкнула мужчину рукой в грудь, усадив к кресло второго пилота.

Поначалу Иван собирался сменить за штурвалом Марию. Корабль-то его. И вообще! Как говорили далекие предки: кто в доме шапку носит?! Ха, правильно – голова…

Два звена «ястребов» «Джунион» напали на тяжелый транспорт компании «Межпланетные Перевозки», выпавший из коридора.

– Двенадцать против четверых, – задумчиво подсчитала Мария.

– Легкие звездолеты гражданского сопровождения не идут в сравнение с «ястребом». У них пушки второго-третьего уровня. Таким сложно пробить щит пирата, не говорю уже – завалить гада. Я не всегда мог справиться с «Ястребом» управляя «Баньши». Примерно один класс. «Баньши» покрепче и больше энергии. Щиты и броня посильнее. Зато «ястребы» попроворнее.

Трент строго взглянул на приятеля. Подумал: что-то от боевого пилота в Валдисе еще есть, можно попробовать возродить. Вслух сказал совершенно иное, обращаясь к Марии:

– Так и будешь в сторонке висеть? Ждешь, пока приласкают?

Мария спокойно взялась за штурвал.

– Они нас не видят.

– Чего? – подключилась Анна. Машинально взглянула на сигнальную лампу. – Ты активировала систему невидимки, двигаясь по официальным линиям? Зачем? Мы идем с ИРК зонера. Чего бояться?

Частично Иван соглашался со Штайнберг, но существует причина помимо статуса зонера. Включать архисложную аппаратуру номадов без надобности не рекомендуется, особенно внутри гиперсветового потока. Аппаратура безусловно надежная, однако, если что полетит, ремонтировать некому. Кто знает, как между собой поладят два уникальных, но независимых друг от друга процесса? Вдруг их воздействие случайным образом окажется несовместимым? Мало ли? Катастрофы не избежать.

– Я включила ее перед походом за кофе. Как в воду смотрела.

– Изгойская интуиция? – подвел Трент. – Знакомая сущность.

– А что вы так взбеленились? – возмутилась изгойка. – Номады летали торговыми коридорами? Летали. Открыто, что ли? Кто бы им это позволил? Говорю о пространствах других государств, не Рейнландии. О тех, для кого рейнландцы были врагами. И все равно летали, и никого не спрашивали. Как? Дошло, что ли?

– Хватит спорить, – пресек Трент.

Схитрил. Такой простой, но убийственный довод изгойки ему в голову не пришел. Но никто же не знал. Пусть все, особенно Анна, считают его непревзойденным в области сообразительности.

– Решение, пилот? – Иван подался ближе вперед. Пришлось приобнять Штайнберг за талию. – Ты ждешь, пока от транспорта останутся порванные обломки? «Джунион» сегодня уже успели разграбить один грузовоз. Может быть, и не один. Кто знает?

– Помню, командор, – неожиданно по-военному ответила девушка.

– Решение?

– Согласна с вашим. Прошу разрешения на атаку!

Боковым зрением Трент заметил блуждающий взгляд Анны Штайнберг. Вроде майор ощущала неловкость, если не сказать: стыд. Иван подмигнул ей и чмокнул в нос. Затем вернулся к разговору с Марией.

– Ан ту ганай (дерзай)!

Управлять сверхсовременным космическим кораблем очень непросто. Автоматику в счет не берем, к тому же она абсолютно неприменима в маневренном космобою.

Многие наверняка удивятся: зачем пилотам боевого звездолета ножные педали, да еще целых четыре?

Конечно же, «газ», «сцепление» или «тормоз» не предусмотрены в комплектации космического корабля. Но! Есть форсаж, принудительное торможение, маневровые сопла и много чего еще. Каждая пара педалей предназначена для своей стороны. Основных двигателей два. Правый и левый. И педали две. То же и с маневровыми.

В процессе крейсерского движения всем управляет автоматика. В бою и по желанию пилота управление переходит в ручной режим. А тогда пилот ставит ноги на пары педалей, в зависимости от выполняемого маневра. Нажал педаль вперед – добавил хода или выпустил в сопло порцию сжатого воздуха. Назад – наоборот, сбросил тягу двигателей.

Потянул штурвал на себя, задрал нос кверху. Вдавил внутрь колонки, клюнул вниз. Подал вправо – сместился в плоскости без изменения положения судна. Влево – так же в противоположную сторону. Повернул штурвал – повернул и корабль. И это лишь часть хитрых премудростей.

Действия рук и ног должны быть не просто безупречно рассчитанными. Иногда они должны быть синхронными, а иногда вразнобой. Руки переключают режимы, нажимают гашетки или пускают ракеты. Включают дополнительные защитные батареи или активируют наноботов. Рвут или плавно перемещают рычаги ручного форсажа то справа, то слева по ходу. Глаза вращаются отдельно от головы практически в буквальном смысле. Успевают свериться с монитором слежения и с панорамой общей картинки. Прибавьте турель заднего прикрытия и вооружение прямого удара.

– Отключи ИРК, – обратился Иван к Анне.

Однако девушка не успела сделать и шага в сторону машинного отделения. Вместо нее отозвалась Мария. Указала на плоскую незаметную клавишу под приборной панелью.

– Уже. Эрих перенес установку на всех кораблях. Сказал, для удобства. Я как раз об этом с ними беседовала там, в ангаре, перед приходом сеньоры Вульф.

Трент улыбнулся. Ничего не ответил, так как Мария переключила канал связи на приемную частоту «Джунион», а второй канал оставила стандартно открытым.

– Внимание всем! – твердым голосом произнесла девушка. – В эфире эскадрилья «Торнадо». Я – «призрак 3». «Джунион», прекратите атаку. Добровольно оставьте пространство, тогда уйдете живыми. Советую принимать слова с первого раза, ибо повтора не будет. Тридцать секунд. Время пошло.

Иван едва сдерживал смех, так его впечатлили слова изгойки. Он был вовсе не одинок. Валдис вообще следил за происходящим самозабвенно с открытым ртом.

Тридцать секунд тикали.

– Слышали? – раздались голоса «джунион». – Что будем делать? Это те, о ком нам рассказывали?

– А кто-нибудь их видит?

– Их никогда не видят, пока не начнется атака.

– Да что они о себе возомнили? Вломить им по самую маковку.

– Некоторые пытались. Кстати, почти на этом же месте.

– Плевать! Они что, неуязвимые? Сколько их? Короче, всем: если что, сосредоточиться на «Торнадо».

– Может, они еще далеко? Давайте кабанчика задерем. Жирный. Груз больно лакомый.

Тридцать секунд истекли. Время раздумий закончилось одновременно с возобновлением атаки «ястребов» на грузовоз.

Мария сняла предохранительные крышки с гашеток. Активировала бомбомет и ракетные установки.

– «Джунион», я вас предупреждала. Конец связи.

«Валькирия» сорвалась с места, словно стрела, и в считанные секунды оказалась в районе боя, а соратники, наблюдавшие за действиями пилота, подсознательно отмечали филигранную точность движений изгойки.

Вот она пронеслась на форсаже под транспортом, залпом «Зарниц» подожгла первого нападавшего. Тремя выстрелами «Вирма» сняла с собственного хвоста еще одного бандита, второй очередью отогнала пирата от транспорта. Ракета «Оса» влепилась в борт очередной жертве. «Ястреб» еще не потерял инерцию хода, а в него уже прилетела магнитная мина.

Новый короткий залп вынудил отвернуть от транспорта очередного нахала. Затем Марии пришлось самой отвернуть, чтобы не получить мину в подарок от «Джунион», тем более что за миной летела ракета.

Несколько маленьких огоньков вспыхнули и погасли с левой стороны корабля. Энергетический щит отразил вражескую атаку. Мария, уклоняясь от мины, предпочла сдвинуться под прицельную очередь, трассу которой видела сразу. Знала наверняка: повреждений не будет, потому и не переживала.

Товарищи продолжали молчать. Нельзя отвлекать пилота в бою без надобности. Что касается Валдиса, парня становилось по-настоящему жаль. В действиях Марии Лука Дуартэ он видел недостижимую для себя цель. Ему так летать не дано.

В этот момент Мария засекла пару «ястребов», отошедших от основной группы поодаль. Просканировала их. Понятно. Подранки. В подранков отправилась энергетическая торпеда.

Конечно, оба прекратили «лечение» и разбежались в разные стороны. Зато никуда не успел убежать тот, кто подумал, будто его не видят, будто «валькирия» увлеклась охотой за ранеными.

Ничего она не увлеклась. Тому, кто попытался атаковать Марию сзади, запоздалое прозрение уже не помогло. Смертоносный залп двуствольного «Вирма» срезал, будто нож масло, весь пилотажный отсек его корабля.

– Видели? 2-17 погиб. 32 и 19 вышли из боя с тяжелыми повреждениями. “Сороковой” еле дышит.

– Заткнись! – зазвенело в динамиках. – Баран! Она тебя слышит.

Слышит, конечно, как же иначе? Если есть чудесная возможность подслушивать переговоры врага, почему бы ей не воспользоваться?

На самом деле Марии не пригодилось содержание беседы противника. Она продолжала планомерно атаковать. Сбивала атаки «Джунион» и отгоняла налетчиков от грузовоза, кстати самоотверженно защищавшегося.

В очередном безрезультатном порыве завладеть грузом транспорта «ястреб» удачно подвернулся под стволы протонных «Зарниц». Залп… и оторванные куски обшивки разлетелись по сторонам, противоположным инерции корпуса бывшего корабля. Что случилось с пилотом… Оно вам надо? Помер, конечно. Когда тут успеть выброситься?

– Все! – раздался незнакомый голос в эфире. – Как хотите, а я выхожу. Четверо наших покинули бой, двоих потеряли. Еще двое подранки. Нам с ней не справиться.

– А кто вас отпустит? – усмехнулась Мария. – У вас был шанс. Вы им пренебрегли. Теперь поздно.

– Не поздно. Ты одна, за всеми никак не угонишься.

– За тобой угонюсь в точности, – Мария фыркнула. – Что, нарвались на достойного противника и в штаны наложили?

– Наложили бы, не стали бы драться, – огрызался пилот.

Его дерзкий ответ чем-то понравился Тренту. Впервые с начала сражения Иван позволил себе привлечь внимание Марии. Не словами. Жестом. Показал девушке, типа – оставь. Отпусти, пусть бегут.

– Хорошо! – неожиданно сказала Мария. – Уходите. Преследовать и добивать не стану. Больше не попадайтесь. Милостыни от меня не получите.

В некотором замешательстве пираты прекратили атаковать. Совещаться не рисковали. Затем один из них, видимо старший, повел корабль в знакомое Тренту пылевое облако. Туда же отправились остальные.

Стоило проклятым «джунион» исчезнуть с радаров, командир экипажа «МП» рассыпался в благодарностях, в очередном всплеске хвалебных дифирамбов голос Ивана остановил его.

– «МП», сегодня вам повезло, мы были рядом, но завтра вам может не повезти. Вы смелые ребята, не стали сбрасывать груз и приняли бой. Именно поэтому мы вам помогли. Струсили бы, нас бы вы не увидели. А теперь главное. «Межпланетные Перевозки» – не нищая компания. Передайте хозяевам, чтобы не жадничали на сопровождении. Не будь нас поблизости, растерзав ваших охранников, «ястребы» растерзали бы вас…

Глава 18.

Какое-то время спустя Иван притулился к спинке кресла пилота. Анна уснула. Не смогла более спорить с Иваном, особенно после того как Трент ткнул майора в прописную истину. Анне временами приходилось напоминать, что Трент давно не ее стажер, по собственному согласию как раз она его подчиненная. Как бы там ни было, майор Штайнберг об этом периодически забывала. Думается, служебное положение девушки тому виной.

И Марию Трент уложил на лежак, после того как провел объективный анализ полета. В целом Иван похвалил девушку. Первый самостоятельный бой на машине нового для нее класса, как не поддержать? Огрех, разумеется, много. Положительных моментов тоже достаточно.

Только Валдис остался бодрствовать. Долго раздумывал, сидя на месте второго пилота. Неожиданно толкнул спинку переднего кресла.

– Скажи, вы с ней спите?

Дремота напрочь покинула тело Ивана.

– С чего ты взял?

– С того, что я видел, – приятель недолго помедлил. – Я знаю, она потеряла мужа в «Сигма-13», и знаю о дочерях. Иногда видел ее в космопорту. Встречал в городе пару раз. Всегда одна. Куда-то вечно спешит.

Иван задумчиво покачал головой.

– Так-то да! Жизнь нашей бравой инструкторши, Влад, далека от сказки. Я пытаюсь ей помогать, поддерживаю, как могу. Хлопотно это, не всегда получается. Характер тот еще. Анна гордая, такая же, как и ты. Ждать помощи не приучена, стремится справляться сама. Может, поэтому она так тяжело принимает чужую заботу. Боится впасть в зависимость. Когда я впервые повстречал ее… совершенно случайно, скажи кто, никогда б не поверил… она выглядела очень усталой, словно ее под завязку загрузили грызущими душу проблемами. А помнишь, какая она была в Академии?

В процессе ностальгических воспоминаний Иван не заметил, как вдруг изменился тембр его голоса. Наверное, выражение лица тоже приобрело тона большего позитива. Чего-то более теплого.

Перемена настроения друга не ускользнула от Валдиса.

– Конечно помню. Помню и то, как ты был влюблен в нее по уши.

– Был. Разве я отрицаю? Многие были. И что с того?

– А то, как она на тебя смотрит. Ты реально не понимаешь?

Влад приподнялся ближе к переднему креслу. Подался вперед, чтобы видеть лицо старого друга.

– Когда-нибудь фрау инструктор позволяла лапать себя или прикасаться кому-то? Только тебе. Еще в Академии. Только ты мог до нее дотрагиваться. Я сейчас не про танцы. Это вообще из ряда вон! Как она тебе в тот раз по роже не съездила? Могла врезать прямо там, на конкурсном исполнении? Надо же было додуматься! Прикинулся невинной овечкой, типа случайно! Рука в движении соскользнула! А ты подумал, как это смотрелось со стороны? Если бы думал! Сопливый кадет… инструктора и за задницу. Еще и замужнюю.

Что было, то было. Молодой оптимист с незавершенным сознанием и полным отсутствием взрослого опыта, Иван Трент использовал любую возможность, чтобы ненароком коснуться инструкторши. Поздороваться с ней за руку. Типа нечаянно терануться плечом. Короче, любую. Сейчас смешно вспоминать о таких эпизодах. Однако Иван искренне возмутился.

– Нет! Клянусь, тогда это была настоящая случайность. Именно так, как ты и сказал. Я хорошо помню этот фрагмент. Ох и стыдно мне было потом. Ты бы знал, как я перед ней извинялся…

Трент замолчал. Поверил приятель его словам или нет, сущности самого поступка личное отношение не меняет. Иван сказал правду. Сам нешуточно испугался, почувствовав нечаянное прикосновение.

– Ты провокатор, Влад.

– Я?

Приятель окончательно встал. Осторожно поправил протез.

– Дурак ты, Иван. Завязывай ее дразнить. Ты полный профан в обращении с женщинами. Ты их не понимаешь. Абсолютно. Я был таким же кретином, пока не встретился с Анхель. Она поначалу стеснялась, а потом стала подсказывать мне, учить, потому что любила. Анхель без обиняков тыкала меня носом, где и в какой ситуации я лоханулся. Что-то недосмотрел, не дослушал, не понял. Короче, ты полный лошара, Иван. Так и знай. Ты глумишься над Анной. Постоянно ей что-то доказываешь. Пытаешься убедить ее в превосходстве? Верь мне, она это знает. Не кусай ее самолюбие. Тебе шутка, а ей больно. Обидно. И стесняется она. Могу назвать пару причин.

Если сказать, что Трент был сражен наповал непредвиденной взбучкой от старого друга, думается, это бы значило – ничего не сказать. Иван сидел с широко раскрытыми глазами и неподвижно взирал на приятеля.

– Назови.

Влад состряпал надменную рожу.

– Слушай же, неразумный, и запоминай… Думаю, потому что она тебя старше. Это первая. Вторая: потому что ты был ее учеником. Третья, потому что у нее есть дети. Четвертая, потому что ты оказался в жизни удачливее. А главная, потому что она любит тебя…

– Хватит.

Валдис действительно прекратил. Трент развернулся к нему. Заговорил совершенно иначе, чем вел диалог ранее. Сейчас он стал прежним. Таким, каким восприняла его Виктория Хофман.

– Может быть, ты и прав, дразнить ее я больше не буду, а вот все остальное как-то не вяжется. Пойми, моя жизнь тоже не так сладка, как могло показаться. Да, я имел свой корабль. Старенький, ну и что? Вполне достаточный для ведения дел. Я ни в чем не нуждался, ни от кого не зависел. Поступал так, как хотел только сам. От родителей мне досталось неплохое жилье. По меркам людей, живущих на космической станции, так вообще хоромы. Мне не на что было жаловаться, если подумать и не брать в расчет постоянный риск, обусловленный особенностями моей профессии.

Рука Трента прошла по лицу, словно он стряхивал с лица усталость.

– Валдис, в последние три месяца все изменилось. Слишком резко и не только в лучшую сторону. Пойми меня правильно: не готов я пока к отношениям, отличным от разовой встречи в постели. С Анной я так поступить никогда не смогу.

Взгляд Влада смягчился. Безусловно, зная природную порядочность друга в отношениях между доверенными людьми, Кунарт нисколько не усомнился в искренности Трента. Стало быть, стоит ли продолжать разговор, подошедший к логическому концу?

Было еще кое-что, что требовало прояснения, и Валдис не замедлил это «кое-что», так сказать, прояснить.

– Тогда переходим к следующему вопросу.

– И?

– Зачем тебе понадобился я? Говори. Секретов, надеюсь, больше нет? Или есть?

Как ответить на прозвучавший вопрос? Соврать? Очень не хочется.

– Есть моменты, не связанные с тобой лично. А касаемо тебя? Сначала мы собирались просто вытащить тебя. Обезопасить. Теперь я намерен дать тебе шанс. Ты же понимаешь, встав снова на ноги, придется заново учиться ходить. И ты будешь стараться. Плакать ночами, из кожи лезть, – последние слова Иван произнес подчеркнуто выразительно. – Если хочешь снова летать.

Валдис Кунарт вытаращился на приятеля, что называется – глазами рака-отшельника.

– Ты хочешь взять меня к вам? Трент, мне стыдно признаться, но сегодня я кое-что понял: мне до вас далеко. Мои навыки пилотажа уступают вам на порядок.

Часом назад Иван сам раздумывал над услышанным вариантом. Надо же, Валдис первым заговорил, стало быть, нет обиды.

– Я не берусь и не хочу браться за внушение тебе чего-то несбыточного. Скажу, как есть на деле, а ты хорошенько подумай над моими словами. Для существования «Торнадо», для обеспечения работоспособности кораблей и нормального уровня жизни членов команды, членов их семей, и даже на взятки, имеющие целью получение желаемой информации, требуются большие средства. Пока я не загружаю твою голову способами их добычи. Есть обязательное условие: способы эти не должны быть нелегальными, как не должны стать обузой для кого-то со стороны. Мы не можем позволить себе искать спонсоров. Это опасно, сам понимаешь. Важнее то, что такие способы есть. Их достаточно. Пример: коммерция. Да-да. Не округляй глазки. Денежки на твои ножки мы заработали именно так. Все заработанное досталось нам честным трудом. Малая часть – трофеи. Очень малая. Сообразил? «Торнадо» нужны не только асы истребительной авиации. Нам нужны надежные верные люди, скажем, на транспортах. Разберемся. Главное, ты лечись…

Перед посадкой на фрипорте Тренту таки удалось часок подремать. В родные пенаты возвращаться приятно, особенно, если тебя по-настоящему ждут. Первым делом, не покидая личного ангара Ивана, вызвали команду приставов Комендантской Службы. Как положено Законом, зарегистрировали прибытие Валдиса.

Расторопный, при всем педантично внимательный лейтенант лично сделал запрос в Медицинский Департамент Фрипорта-2. Убедившись в полном соответствии с поданной декларацией пребывания, вернул Валдису магнитную карточку.

Что касается Анны Штайнберг и Марии Лука Дуартэ заминок вообще не было. Статистика обеих девушек уже находилась в обширной базе данных комендантских властей.

– Куда сейчас? – спросила майор.

Ответить Иван не успел, так как рядом проходила бригада аварийной команды. Один из ее членов, невысокий парень неброской наружности приблизительно тридцати пяти лет, шагнул ближе и протянул руку Ивану.

– Здоров живешь, блудный искатель!

На лице знакомца засветилась дружеская улыбка. По всей видимости, механик пребывал в хорошем расположении духа. Хорошем настолько, что напрочь лишился простейшей сообразительности, не то… как объяснить его очень недвусмысленный намек на некие пикантные обстоятельства, прозвучавший ко всему прочему в присутствии девушек? И тут взгляд ремонтника упал на Марию.

– О! – искренне восхитился рабочий. – Сегодня ты выглядишь совершенно иначе, чем в день знакомства… Вижу, ты не узнаешь меня? Ну, где там? К тому же у меня на лице была кислородная маска… Руки не протягиваю, потому что запомнил, чем подобное действо едва не закончилось для бедного доктора.

Поскольку Иван хорошо видел растерянность девушки, действительно не узнавшей механика, он наскоро пояснил:

– Мария, это Дуайт, один из техников-аварийщиков, спешно срезавших фонарь твоего корабля, чтобы вызволить тебя из «железного» плена.

Изменений в безразличном поведении изгойки не последовало, как, наверное, кое-кем ожидалось. Она продолжала молча стоять в шаге от говоривших и терпеливо ждала окончания их беседы.

– Ты могла бы сказать простое «спасибо», – как-то несмело высказался Валдис. – Меня с вами не было, но, как я понял, этот парень когда-то тебе неплохо помог.

На лице Марии Лука Дуартэ отразилось неподдельное изумление.

– Благодарить? За что? – спросила она.

Влад удивился.

– А разве у вас в обществе не принята элементарная вежливость?

– Вежливость существует в любом обществе, – парировала Мария. – Но я спросила: за что? По какой причине я должна выражать благодарность тому, кто не сделал для меня ничего в личном плане? Этот человек всего лишь выполнил работу, порученную ему остальными. Ему за нее платят зарплату.

В сторонке Иван со скрытой улыбкой слушал их разговор. Конечно, он хорошо знал обе точки зрения собеседников, но вмешиваться не спешил. Взял Анну под локоть и ждал.

– Ты спрашиваешь: за что? – пожимал плечами Кунарт. – Хотя бы за то, что этот Дуайт справился качественно и быстро, как я понял, что в свою очередь избавило тебя от опасности элементарного удушья!

Теперь на лице Марии вспыхнуло не простое удивление, а скорее негодование.

– Уж если я и должна кого-то благодарить за избавление от удушья, то это Ивана и Уоррена, вовремя доставших для меня кардамин. Без него меня действительно ожидала смерть, и не самая легкая. А рабочий? Хм! Ответь мне ты: неужели он мог выполнить работу некачественно? И такой человек занимает место в аварийной команде? Или у вас за каждый обыкновенный трудовой день любому рабочему нужно обязательно кланяться в ножки? Это что за общество такое? А как же долг? Как обязанность перед другими? Если у изгоев от кого-то можно было бы ждать хоть намека нечистоплотности, как ему доверять ответственные участки? Он же обуза для общества! Позор клана!

Все же пришлось Тренту вмешаться:

– Влад! Ты опять не учел происхождения Марии. Она не просто так повторила слово «изгой».

– Ну, изгой и что, они из другого мира что ли?

– Почти. Если бы ты знал устройство изгойского общества хотя бы ознакомительно, ты бы не задавал подобных вопросов. Для тебя мои слова могут показаться приукрашенными, но верь мне, если бы кто-то на любом месте работы в общине изгоев, независимо от того, нравится ему поручение или нет, отнесся к нему спустя рукава, недобросовестно или, не дай Бог, халатно, я даже говорить не стану, что бы с ним стало. Нет никаких сто-последних предупреждений. Наказание следует сразу!!! Какое – я тебе не скажу, помня о твоей впечатлительности. Поверь, молчанием я избавлю тебя минимум от пары бессонных ночей. Почему такая жестокость? Мария назвала причину: честь клана и рода! Для любого изгоя это вершина самого бытия.

Больше Влад спорить не стал. Напоследок взглянул на Марию, так и стоявшую в полной растерянности, и зашагал следом за Трентом. Недолго и недалеко, так как Иван наконец обратил внимание на нетерпеливый, трепетный блеск в глазах Анны. Матери, сгорающей от желания встречи с детьми. А если вспомнить о купленных Трентом куклах? Дорогие игрушки мирно дожидались вручения в шкафу личных вещей Анны в «валькирии».

– Куда теперь?

Вопрос прозвучал повторно и в большей степени риторически. Валдис не знал и, если по правде, не должен был до поры знать о детях Штайнберг. Эта причина вынудила Ивана схитрить.

– Вот что! – сказал Трент, притворно расстроившись. – Совсем позабыл. Черт. Нужно срочно вызвать механика. Пусть проверит по пять раз все оружие. Мне не понравилась синхронизация вертикали «Зарниц». Думаю, ты, Анна, этим займешься прямо сейчас.

– Зачем? – естественно заявил Валдис. – Дайте мне, я посмотрю. Я же специализировался на калибровке оружейных систем. До стационара у меня целых восемь часов.

В пару мгновений мозг Анны обработал позицию Трента. Мысленно женщина поблагодарила его. На жилые уровни фрипорта ей не попасть. Пригласить детей в тот же бар – означает раскрыть Валдису место их пребывания. А в частном ангаре, в салоне «валькирии» мать могла без опаски утолить голод тоски по малышкам.

Ждать восемь часов до того, как Валдис окажется в медицинском секторе станции, Анна не выдержит. Выдержит, разумеется, но! Зачем заставлять страдать материнское сердце? Зачем отбирать у нее целых восемь часов, ведь оставаться на фрипорте вечность никто не собирается. Куча дел ждет впереди.

– Успокойся, Влад, – кивнула Анна. – У Трента есть проверенный специалист, к тому же официально нанятый на работу. А вы пока посидите в каком-нибудь баре. Валдис, насколько я поняла, никогда не бывал на фрипортах. Не видел здешних танцзалов, ресторанов, спортивных рингов, салонов тату, а на планете не встретишь такого количества увеселительных и развлекательных заведений, сконцентрированных практически в одном месте.

– Заметано, – подхватил Трент. – Если быстро закончите, подходите вместе с Вейдой к нам. Я сообщу, где именно мы обосновались.

Договорились и разошлись. Мысленно Иван, пока вел спутников к «Жемчужине Беринга», воображал спешку Анны. Прикинул, как дрожащими в нетерпении руками, она набирала вызов Бренигану… Ха. Внезапно Ивана пронзила другая мысль: он и сам не прочь повидать милых девчонок.

В знакомом помещении престижного заведения, как всегда, народа хватает. Не так, чтобы битком, свободных мест достаточно, но многолюдно и шумно. Привычно для жителей Фрипорта.

Стоило троице разместиться за отдельным столом, механический официант услужливо принял заказ. Пока ожидали, люди негромко беседовали.

Валдис задавал много вопросов, бесконечно крутился по сторонам. Его можно понять, впервые на фрипорте, как сообщила Анна.

- Кэ а!? Тай коте сена’. Юс ковус «Монуир», керте?

Звучная фраза, произнесенная удивленным голосом на родном языке изгоев, заставила друзей оторваться от разговора.

– Эй! Что ты здесь делаешь? Тебя выперли из клана «Монуир»? (Керте – не имеет краткого перевода. Так называют человека, лишенного чести. Изгнанного за грехи).

– На и сардо кинай! – вставая, отвечала Мария. (Не твое это дело).

К мужчине-изгою, очевидно прилетевшему к зонерам по привычным делам, присоединились еще четверо соплеменников. В их числе тоже была девушка. Она-то больше всех и заинтересовалась происходящим.

Стоило девушке выйти вперед…

– Тае? Мария! (Сестра? Мария).

Лицо Марии Лука Дуартэ вспыхнуло радостью. Истинной радостью. Не сложно было предположить: до изгнания сестры были привязаны друг к другу не только семейными узами. Налицо истинное единство душ.

– Кона! – откликнулась Мария. – Конита!

Зрелый изгой протянул руку, остановив родственный порыв девушек.

Воин заговорил на родном языке. Мы не станем стенографировать его речь. Дадим описание важных фрагментов уже в переводе.

– Не дотрагивайся до нее. Ты хочешь нарушить запрет Старейшин? Тогда будь готова разделить ее участь. Она больше не принадлежит к нашему народу.

Мария вмиг покраснела и опустила глаза. Зато рядом оказался Иван.

– Она провинилась, – на языке изгоев сказал Трент. – Была наказана за неповиновение воле отца. Это так. Но она никогда не переставала почитать традиции своего народа. Я могу свидетельствовать перед Советом Старейшин и Предками на ее стороне.

Ошарашенные неожиданным заступничеством незнакомого человека, явно не выходца из расы изгоев, но говорившего, пусть с акцентом, но правильно и свободно на их языке, все пятеро воинов застыли.

– Ку? Кто ты? Ты не изгой. Откуда тебе известны обычаи моего народа?

Трент молча шагнул ближе. Засучил рукав и протянул руку для приветствия сородича, как принято у изгоев на родине.

– А на ем, зонер. Я – Трент. Мой клан «Ниссаран». Я принят Старейшинами изгоев как равноценный член изгойской общины. Ношу метку клана. Не предлагаю взглянуть. Знаю, ты веришь мне, так же, как я верю любому из вас. Верь мне и дальше. Эта девушка ничем не опозорила имя изгойки. Она перенесла великие трудности, прежде чем попала сюда. Она выдержала. Просила меня помочь ей умереть, когда в последнем бою с охотниками за головами едва выжила. Ее корабль горел. Мы приняли «клинок» на аварийную палубу. Сама Мария истекала кровью от ран. Я не дал ей умереть. Я взял на себя ответственность. Эта девушка будет жить. Я готов своей кровью заплатить за ее жизнь. Я буду драться как принято у изгоев, и передам любой выкуп Совету Старейшин. Даю слово.

Мужчины изгоев уважительно закивали. А если бы в тот момент глянуть на Кону… о-хо-хо! Девушка сияла ярче звезды. Невероятное открытие дарило надежду. Надежду на возвращение любимой сестры.

– Ты говоришь, как настоящий воин. А есть у тебя корабль, чтобы выйти на бой? Или ты предпочтешь бой на ринге?

Слова изгоя вовсе не были провокацией. Нет. Он был честным во всем. Трент заявил о намерении внести за Марию «Кровавый Выкуп». Жестокий обычай, но он существует.

– Я жил на Мальте и знаю о физической силе изгоев. Я воевал с корсарами в системах «Омега». Выбирай сам, как ты хочешь сражаться. Только, брат, я не хочу тебя убивать.

От подобного заявления рты изгойской пятерки открылись. Трент же стоял совершенно спокойно.

– Пошли, – сказал он. – На фрипортах драться нельзя. У меня есть частный ангар, там нас никто не увидит, и мы свершим ритуал. Если я окажусь сильнее, ты принесешь Совету мое предложение. Я от него не откажусь.

Воин выслушал и кивнул.

– А если победа будет моей? Что я получу взамен?

– Мою голову, – не задумываясь ответил Иван. – Это большая награда. Ведь ты не знаком со мной. Не спросил. В космосе у тебя не было бы шанса. Брат, я – зонер, гражданин здешней общины. Я успел получить о вас данные базы приставов прямо тут, перед тем как подошел. Твоего тридцать третьего уровня не хватит для победы над семьдесят пятым. Поэтому я тебе космического боя не предлагал. Говорю: я не желаю смерти кому-то из вас. В рукопашном бою у тебя есть шанс. Признаю. Только не жди легкой победы. Я не вырос на Мальте, но я там жил.

В разговор вмешался другой воин, высокий и совсем смуглолицый. Произошло это в нарушение принятых правил, но слишком решительно, потому вмешательство в чужой спор осталось без неизбежных последствий.

– Нае! Стой! «Трент», так ты сказал? Я вспомнил. Ты – тот зонер, кто спас вождя «Ниссаран». Ты мог бы уйти, никто бы не знал. Ты не ушел. Ты до подхода помощи бился с корсарами в окружении, защищая поврежденный корабль раненого вождя. Ты тот, кого клан подобрал юнцом в ледяном облаке. Тебя не добили, потому что ты сказал правду. Вы заблудились, когда везли груз на Мальту, то есть именно в помощь нам. Потому ты и получил признание Совета Старейшин, – мужчина обратился к соратникам. – Братья и сестры, да, я помню его. Сам никогда не видел, но о нем говорили многие. У него на руке метка клана «Ниссаран» и ветвь рода Джаху. Сначала он был простым Като. Принятым в род чужеземцем. А потом заслужил имя – Нот Каи. Не знающий страха. Он единственный не изгой, ставший изгоем.

Зрелый воин, с кем говорил Иван до сего, вторично задумался.

– Нот Каи? И я слышал это имя не раз. Коли так случилось, я тоже не хочу твоей смерти и выполню просьбу без боя. Передам Совету твое предложение. Пусть Старейшины примут решение. Во имя Предков.

– Во имя Предков, – повторил Трент. - Обменяемся ИРК, брат?

– Обменяемся, – уверенно кивнул воин.

Пока мужчины знакомились, пересылали друг другу на ИНД данные о себе и ИРК своих кораблей, сестры Дуартэ успели перекинуться несколькими словами. Успели восстановить связь на своих ИНД.

– Я так рада, – говорила Конита. – Я надеялась когда-нибудь встретить тебя. Просила Предков о помощи. Великие Предки услышали мою просьбу. Они послали тебе могучего улана.

Хорошо то, что имеет хорошее окончание. Компания Трента вернулась за стол. Изгои присели в другом месте. Постепенно избыточный адреналин растворился и возбуждение спало.

Мария сидела словно заледеневшая. Неподвижная и напряженная, как неживая. Временами украдкой поглядывала вглубь зала. Надеялась увидеть сестру. Пары минут общения мало для восполнения пропасти, разделявшей девушек долгое время. Очнулась Мария только тогда, когда Валдис задал ей вопрос:

– Кто такой «улан»? Я правильно повторил? Так твоя сестра назвала Трента?

На лице девушки появилась улыбка. Мария кивнула, взглянула на Трента, который увлеченно разделывал порцию жаренной пеламиды.

– Правильно повторил. Улан – это воин, ставший опорой кому-то. На вашем языке что-то родственное ангелу-хранителю.

Она подождала, пока Валдис окончательно осознал суть ответа, а потом обратилась к Ивану.

– Чем мне отплатить тебе, Трент?

– Уже отплатила. Не поняла? Своей верой в наше правое дело, своей личной преданностью ты заслужила ответное отношение. Разве нет? Кушай и не думай о гадком. И я уже знаю, какой выкуп ты привезешь народу изгоев.

Еще немного, чуть-чуть, и непомерное любопытство разорвало бы девушку изнутри.

– Какой?

Валдис тоже приготовился удовлетворить вспыхнувший интерес.

Иван хитро прищурился. Смаковал момент, можно сказать. Сжалился наконец. Заговорил:

– Усердно учись танцевать. Надоедай Анне. Не давай ей покоя. Если надо, и мне не давай. Ты вернешь изгоям культуру их предков, а мы поможем собрать больше реликвий. Не стану мечтать о несбыточном. Оригиналов шедевров мы не найдем. Погибли в веках или остались на исторической родине. Зато сможем отыскать самые качественные копии тех же картин Да Винчи, Пикассо. Других. Скульптуры Челлини. Короче, все, что сможем найти. Понимаешь, как это важно? Я постараюсь собрать коллекцию испанской и итальянской музыки. У меня… сама знаешь… есть много песен на твоем исконном, истинно родном языке. К сожалению, уже никому не удастся восстановить потерянное. Когда ты послушаешь итальянскую оперу, когда твои родичи услышат, как красиво и зажигательно пели испанцы… даже подумать боюсь. У тебя есть пример для сравнения, вспомни звучание испанской гитары. Вот и дерзай.

Предложение Трента без всяких сомнений нашло благодатную почву в душе молодой изгойской девушки. Мария сглотнула слюну. Выглядела так, словно друзья уже выполнили данное обещание.

– Если такое возможно, я бы жизнь отдала за реализацию твоей идеи, Иван. Мне не надо прощения, не хочу для себя ничего. Если я смогу принести столько пользы своему народу, я умру самой счастливой на свете.

Вот она, истинная сущность изгоев. Все для собратьев, все во благо народа. Если бы в незапамятные времена дедушка Ленин опирался на людей, достигших подобного самосознания, его мечты о коммунистическом обществе не оказались бы глупой наивностью, невозможной утопией. Не возникло бы сложностей с коррупцией и тиранией однопартийной системы. Не возникло бы… ай! В жопу: «если бы, да кабы»! Как говорили сами далекие предки: что выросло, то выросло.

Иван в очередной раз тайком глянул на таймер, висевший на опорной колонне лицевой стороной к нему. Не нужно вращать головой. Хорошо.

Торопить Анну он не хотел. И зачем? Пусть наслаждается обществом хорошеньких дочерей. Валдису оставалось часов пять до помещения в стационар. Времени хватало для окончания ужина. Хватало и для ознакомительной прогулки по злачным местам фрипорта.

– Если Анхен узнает, куда ты пытаешься меня затащить, боюсь, гостем в моем доме тебе больше не быть. Она тебя на порог не пустит. Еще и огреет чем-нибудь потяжелее.

Издевательская улыбка сияла на лице Трента.

– Мы ей не скажем. Зачем? Ты же не собираешься рушить священные узы брака. Я тоже. Мне и нарушать нечего.

– А зря, – вмешалась Мария, – Взял бы в жены Анну. Она же тебе нравится. И ей не пришлось бы испытывать определенные трудности. Подумай. Это хороший совет, тем более, ману, твоя симпатия к ней взаимна.

Кусочек натуральной пеламиды, с таким смаком поглощаемый Трентом, едва не застрял в его горле. Подозрительный взгляд фрилансера поочередно скользнул с Марии на Валдиса и обратно.

– Вы сговорились, что ли? С чего вы весь день меня сватаете? Что я вам сделал плохого?

Девушка пожала плечами.

– Обручение с Анной для тебя: «плохо»? Не знала.

– Причем тут Анна? Плохая идея со свадьбой. Если тебе так нравится замужество, что ж ты сбежала?

Мария вдруг вспыхнула. Замолчала. Попыталась подняться из-за стола, но Трент взял ее за руку.

– Извини. Я не хотел. Вырвалось.

Изгойка сжала губы, отчего они стали тонкими, почти незаметными.

– В отличие от меня, вы любите друг друга. Я же должна была стать украшением постели угодного роду мужчины, младше меня на много лет. Быть женой четырехлетнего ребенка и состариться, пока он подрастет – невелико счастье.

Да, уж! До сего дня в душу девушки лезть не пытались. Она тоже не стремилась раскрывать подробности бегства из-под венца. Хорошо, что назойливый сигнал коммуникатора прервал неловкость, повисшую над столом странной троицы.

– Трент! Мне только что сообщили о прибытии пациента.

Иван прикрыл панель коммуникатора. Шепотом пояснил друзьям: «это глава палаты биоклонирования». Потом ответил медику:

– Да. Он прибыл со мной более трех часов назад.

– Чего же он ждет? Или у него есть дела на Фрипорте?

Иван удивленно взглянул на приятеля.

– Откуда им взяться? Он никогда не бывал нашим гостем. Не пришел сразу, потому что принадлежит к представителям самой пунктуальной нации в мире. Скажите, я правильно понял: вы готовы принять его прямо сейчас?

– Разумеется. Зачем бы я иначе звонил?

Валдис наскоро проглотил остатки вкусного ужина. Наговорил всяких глупостей на прощание. Еще и обниматься полез. Как только не расплакался?

Едва друзья подошли к вестибюлю «Жемчужины», появились дежурные санитары. Влад уселся в мобильное кресло и помахал на прощание рукой.

– Дай бог, все образуется. Он нам здорово пригодится, Мария.

Девушка бросила скользкий взгляд в спину удаляющимся медикам.

– Хороший пилот? Ас?

– Хороший человек, Мария. Пилотом снова он станет нескоро…

Глава 19.

Вернувшись, Трент и Мария с огорчением обнаружили неприятную новость. Столик, за которым они сидели до прощания с Валдисом, оказался убранным, вдобавок за ним успели расположиться новые гости.

Не лишним будет остановиться на порядках, ставших традицией для сотрудников общественных заведений фрипорта, так как в силу тех самых порядков Марии и Тренту приходилось искать новое место.

Если бы друзья заказывали еду и питье подешевле, оплаты бы с них не потребовали до окончания посещения. Однако Иван не изменял давней привычке. Была такая возможность – он питался продуктами натурального происхождения, а это дорого. Сумма счета составила круглую циферку. По названной причине счет попросили оплатить сразу.

«Бред, чепуха», – скажут некоторые. – «Куда с космической станции может подеваться тот, кто окажется непорядочным проходимцем? Проблема решается проще простого. Передали о бегстве властям. Все данные беглеца имеются. Заблокировали вылет его кораблю или сообщили комендантской охране на причале для челноков».

Речь не об этом. Поганца бесспорно найдут и притащат за шиворот. Вопрос в том, сможет ли он погасить долг? Найдется ли у него необходимая сумма? Если да – хорошо! А если нет?

Когда друзья отправились на проводы Влада, нужно было предупредить официанта или бармена. Так легко. Трент не сделал этого. А поскольку счет был оплачен, а оставленный «натюрморт» столика не давал надежд или намеков на возвращение хозяина, его и убрали.

Внимательный взгляд Ивана окинул зал. Нашел. Ближе к проходу администратора оставался свободным столик побольше.

– Отлично! – подытожил фрилансер. – Пошли. Нам даже лучше, иначе пришлось бы просить дополнительные стулья. Уоррен, Вейда и Анна с малышками наверняка не откажутся присоединиться.

Расположились за новым столом. Пока ждали пополнения компании, Трент заказал лишь легкие блюда, вроде пары салатов, воды и фруктов для девушек. Придут соратники, и сами закажут себе то, чего пожелают попробовать.

Иван отпустил робота-официанта, а сам собирался прояснить некую неясность, свербевшую в мозгу. Самое время, пока не явились друзья. Трент уже раскрыл рот, однако не смог произнести ни звука. Марии, кажется, не было рядом, была оболочка, не более. Пришлось поневоле проследить ее взгляд. Ну, конечно! Глаза девушки безотрывно смотрели в глаза сестры, которая теперь находилась в пределах видимости.

– Сильно тоскуешь? – спросил Иван, как только Мария «вернулась».

– Сильно, – подтвердила изгойка. – Мы ведь двойняшки. Чувствуем друг друга на расстоянии.

Похоже, с лицом Трента произошло какое-то причудливое мистическое преобразование, потому что Мария с улыбкой поспешила закончить мысль.

– Знаю, мы не похожи на первый взгляд. Кона совсем смуглая, я светлее, и волосы у нее вьются, не то что мои. Вот голос у нас одинаковый. И мысли тоже.

– Иначе и быть не могло, – подтвердил Трент. – Ничего, потерпи. Обещал же, соединитесь.

В глазах Марии появился знакомый блеск.

– Не факт. Старейшины могут отвергнуть выкуп, а могут принять и заставить меня выйти замуж. Я вновь откажусь. Что тогда?.. Мой отец может запросто не принять меня. Старейшины тут не властны.

– Примет.

От того, с какой уверенностью Иван это произнес, у Марии вытянулось лицо. Разум диктовал оставить щекотливую тему. И она оставила.

– Ты мне скажи, – заговорил Трент. – О каком благе ты вела речь, когда сватала меня Анне? Намекала на то, что жену обязательно зарегистрируют к мужу? В этом случае как житель Фрипорта Анна сможет свободно встречаться с детьми?

– А это не так? Или этого мало? Я не имею в виду то… ну, ваши личные отношения. Вы же… Прости, если я лезу…

Глубокий вздох вырвался из груди Трента.

– Женщины! Одно слово! Когда Бог раздавал мозги, вы стояли в очереди за эмоциями. Извини и не бычься. Я ни коим образом не желаю назвать женщин глупыми. Есть у нас такая пословица… Мария, свобода перемещения в пределах фрипорта – есть единственное благо от нашей женитьбы на данном этапе. Включи разум. Анна – майор ВКС Рейнланда. Она при желании не сможет выйти замуж за иностранца. Повторяется история моего отца, между прочим. Они с мамой встретились на Форте Буш в Либерти и полюбили друг друга, но отцу пришлось выбирать: бросить возлюбленную или уйти со службы. Ничего не попишешь, правила безопасности. Надо тебе объяснять, что он выбрал? Так я и стал зонером. И кожа моя чуть темнее других, потому что мама была темнокожей.

Иван налил в два фужера аперитива. Чокнулся и сделал глоток.

– Второй пункт тревожнее. Что случится, когда в Адмиралтействе узнают, кто стал мужем майора Штайнберг? А узнают они обязательно. Если брак не регистрировать, не внести изменения статуса в магнитную карту, смысл? Анна все равно не сможет встречаться с детьми. Кто ее пустит? На этажах полно электроники. Первая же турель расстреляет. Вот и выходит, стоит майору Штайнберг вставить карту в сканер банкомата выплаты содержания, о ее браке с фрилансером-зонером мгновенно узнают везде. А дальше как в учебнике для людей с ослабленным интеллектом, по полочкам и по буковкам. Вот тебе и причина увеличения расхода топлива линкором «Вестфален». Вот тебе и бор, и поставки «мелочевки» для экипажа, как выразилась командор Вульф. Кто-то случайно найдет снимки из Академии, потому что приревнует майора ввиду многолетней безответной любви. Кого-то узнают. И масса вопросов. Куда? Что? Откуда? Где взяли деньги? Потянется ниточка. Найдется предатель. Что-то сами додумают. И правда всплывет. Тайны «Торнадо» не станет. Когда-нибудь ее так и так не станет. Я подумывал о смене базирования. Пока возможности нет. Денег уйма понадобится. Где взять уже знаю. Транспорт нужен и люди. Надежные. Вроде тебя, Влада, Анны. А такие, сама понимаешь, с лотка коробейника по три кредита десяток не продаются. Искать нужно. Подбирать. Проверять. Заинтересовывать. И стимулировать тоже. Одиноких альтруистов уже не осталось. Я был последним.

Иван вовремя закончил речь и посмеялся над собственными словами. И Мария улыбалась в ответ.

В следующее мгновение распахнутые руки Ивана тепло обнимали заметно похорошевших Агнесс и Генриетту…

Пересказывать в мельчайших подробностях застольные беседы людей, мне кажется, нет элементарной необходимости. Каждый приблизительно представляет, как проходят такие мероприятия. Но, пожалуй, один эпизод все же нужно отметить.

Иван и Мария не налегали на кушанья в компании Валдиса. Старались вести себя сдержанно, зная о грядущем повторном застолье. Все равно, как ни крути, а количество принятых с пищей калорий давало о себе знать. Была и другая, значительно более веская причина, по которой Иван поднялся из-за стола – Агнесс и Генриетта.

В течение часа, прошедшего с начала коллективного ужина, девочки успели не только насытиться. Насмеялись, наговорились, короче, запаслись позитивной энергией, а вот глазки у них покраснели. В силу вступил закон постоянства. Расписание жизни на фрипорте. Дети с огромным энтузиазмом посещали занятия в школе. Вообще, молодые организмы быстрее адаптируются к изменениям окружения.

Простившись с матерью и знакомыми, девочки отправились в жилой блок, а по пути хвастались Тренту обилием новых друзей. Жизнь среди зонеров, скорее всего, элементарное нахождение в обществе, нравилось детям. И это отрадно.

Внутри Иван беглым взглядом окинул жилище. Чистота и порядок. Не удивляет. Нет! Удивляет. Нет. Все же не удивляет, потому что Бренниган никогда не был опрятным. Картинку портила его выстиранная рубашка, лежавшая на кресле в малом покое.

Некоторое время Тренту пришлось провести с девочками. Рассказать красулям выдуманную историю в качестве вечерней сказки, а на обратном пути к бару, почти возле самого входа, навстречу Ивану попались несколько незнакомых людей. Явно приезжие.

Среди них выделялся один. Он был высокого роста. Аккуратно причесанный. Чисто выбритый. Одет в добротный гражданский костюм, тщательно подогнанный по фигуре. Держался уверенно и хладнокровно.

Сопровождали его четверо крепких парней и одна женщина, тоже весьма впечатляющая. Одежда эскорта под стать вожаку, гражданская и добротная. Короткие стрижки мужчин не оставляли сомнений – военные.

Иван не стал бы заострять внимание на странной компании, если бы один из сопровождавших таинственного человека людей не вытянул руку, преграждая ему проход.

Иван прищурился и с вызовом посмотрел в глаза чужака.

– Убери, пока я ее не сломал, – раздраженно сказал он. – Кто бы ты ни был, мне все равно. Ни одна залетная птица не вправе садится на голову хозяину гнезда.

Высокий мужчина кивнул, и охранник отошел в сторону. Так и закончился бы описанный эпизод, если бы позднее, когда Трент вернулся к товарищам и продолжил застолье, на ту же компанию не обратила внимание Анна.

– Я его знаю, – вполголоса сообщила девушка. – Лично мы не знакомы, никто нас не представлял и по случаю не разговаривали, но виделись несколько раз в штаб-квартире Военного Флота на Гамбурге. Давай поменяемся местами, Мария. Нельзя мне сидеть лицом в его сторону. Вдруг он меня тоже вспомнит. Ни к чему это.

Пока девушки пересаживались и меняли приборы, Иван серьезно задумался. Вот интересно, что же здесь делает государственный чин Рейнланда? И тут взгляд Трента застыл, словно встретился со взглядом античной Медузы Горгоны.

Минуя охрану, к незнакомцу подсел человек, чью внешность Иван запомнил навеки. Новый гость никак не был связан с государственными делами Рейнландии, Трент мог клятвенно заявить об этом кому угодно. Почему? Потому что в свое время тот человек попытался надуть Трента. Проще говоря, кинуть. Не срослось. Однако урок Иван получил знатный.

– Вы знаете, с кем беседует рейнландский чиновник?

– Он не просто чиновник, – поправила Анна. – Говорю же, он офицер.

Слова Штайнберг не впечатлили Ивана. Он продолжал внимательно следить за переговорами двух таинственных типов.

– Того хуже, – усмехнулся Трент. – Собеседник твоего коллеги мне хорошо знаком. Это Вольф Смердяк. Самая скользкая личность из мне известных. Пройдоха конченый, мошенник и контрабандист, потому его так и прозвали. Там, где он появился, всегда попахивает гнильцой. Наши с ним дел не ведут. Промышляет он где-то на стороне.

– Очевидно успешно, – подключилась Мария. – Костюмчик мажорный. Туфельки на заказ. Причесон зализанный. Короче, прикид весьма недешевый.

– На руке ИНД комбинированный, – добавила Вейда. – Модель из последних. Тоже стоит не пару монет.

– А говорят они о какой-то поставке, я до конца не расслышала, – завершила Мария.

Поменявшись местами со Штайнберг, изгойка направилась в дамскую комнату, всего пару минут назад вернулась оттуда. Проходя мимо столика подозрительный типов, случайно услышала несколько фраз.

– Даже? – неподдельно изумился Иван. – Как можно о чем-то договариваться с тем, кто априори не имеет понятия о порядочности?

– Можно, – таинственно высказалась Анна. – Если договариваются те, кто хорошо знают пороки друг друга или имеют в этом деле одинаковый интерес. Как в старой байке, помните? Девушка толкает приятеля, на ухо шепчет ему: не играй с ним в карты, он же мухлюет, разве не видишь? А друг ей отвечает: и что? После него колода окажется у меня.

– Колода, ты говоришь?

Со стороны могло показаться, будто Трент растворился, надолго ушел в себя. Неверно. Он сосредоточенно вспоминал все возможное, что знал или слышал когда-то о Вольфе.

– Черт! Вот это номер!

Собеседники прекратили жевать. Уоррен вообще чуть не подавился, а Трент обратился как раз к нему:

– Ты помнишь, как мы с тобой удивлялись, когда ребята из оружейного цеха рассказывали о конфискованных у Вольфа стволах?

– Точно, – подтвердил Бренниган. – Еще говорили, заводские номера на всей партии спилены, но оружие явно рейнландского производства.

– Смекаете? – загорелся Иван.

Во рту Анны Штайнберг застрял кусочек бифштекса. Лицо сделалось матовым, почти бесцветным. Через мгновение женщина взяла себя в руки.

– Вот мразь! – гневно бросила она. Говорила сознательно полушепотом. Не желала быть кем-то лишним услышанной. – Теперь стало ясным, куда подевались две партии легкого вооружения, предназначенные на замену списанному оружию «Вестфалена». До нас донесли, будто транспорты пропали в пути следования. Бесследно. Ага. Вот и отыскался след. Гадина.

Негодование Анны Штайнберг с точки зрения патриота и гражданина объяснимо и одобряемо. Государственные инстанции Рейнландии функционировали в атмосфере постоянной нужды, нужды буквально во всем, а такие выродки, как сидевший за столом у стены, набивали себе карманы, воруя остатки того немногого, что коллективным трудом на пределе возможного создавали сознательные граждане. Люди! Настоящие дети своей страны.

– Нужно бы записать их встречу на ИНД. Было бы хорошо послушать и разговор…

Анна не успела закончить предположения.

– Фу! Какие трудности? – безразлично высказалась Вейда. – Механик я или где?

Друзья с интересом уставились на ИНД Вейды. Прибор оказался с сюрпризом. Да не с одним. Девушка ловко произвела пару манипуляций, и стандартный корпус голографического, вживляемого под кожу носителя прибора преобразился. Не глобально, конечно. Просто из него выросла коротенькая антенна, а ролик настройки волны приподнялся чуть вверх. Щелчок. Вейда задала направление поиска.

– …а сопровождение? – говорил незнакомый голос. Видимо, принадлежал чиновнику из Рейнландии. – Чтобы не как в прошлый раз.

– В прошлый раз случился форс-мажор, – этот голос Иван узнал без труда. Вольф. – Я потерял больше вашего. Комендантские псы изъяли весь товар, приходившийся на мою долю. Вы же оплату за свою получили? Какие претензии?

– Претензии не к расчету. Если бы так, речи бы не было вовсе. Есть претензии к организации. Каждый раз прилетать сюда лично я не могу. Это опасно. Коллегия Адмиралов начала тотальную чистку на Флоте. В Полиции тоже скоро сменится руководство. Пока нашим друзьям удается сдерживать темпы реинкарнации прежних законов, но делать это становится все труднее. Так что никаких накладок и сбоев.

– Да хватит. Понял я. Точка встречи осталась прежней?

Внимание нелегальных слушателей произвольно обострилось. Каждый стремился запомнить все, о чем говорили за столом у стены.

Цифры координат заговорщики не произносили. Рейнландский чиновник сбросил их на ИНД собеседника, что было тут же перехвачено Вейдой…

– Вы поняли? – с невероятно довольным лицом заговорил Трент. – Вот это куш! И он будет нашим.

– Никогда! – резко высказалась Анна. – Оружие, батареи щита, наноботы, пайки и медикаменты! Все это принадлежит…

– Тихо, моя хорошая! – как-то с нежностью произнес Трент, прикрыв ладонью рот девушки. – Безусловно. Мы вернем весь груз хозяевам. Точнее, его вернут «Торнадо». Я говорил о куше другом!

Нет. На сей раз за «семейным» столом Ивана не поняли. Он это видел по лицам друзей. Придется объяснять.

– Только я обратил внимание на слова Вольфа о транспорте? Анна говорит, бесследно пропали две партии. Если бы оружие везли на одном корабле, партия была бы одна.

– Необязательно. Их могли классифицировать не как партии грузовых поставок, а как производственные партии.

Тут Иван перебил Вейду.

– Не придирайся к деталям. Сейчас поймешь. Я о том, что предыдущую пропажу очевидно списали. Официально. С чьей-то помощью, разумеется. Но! Исчезновение ценного стратегического груза вместе с везущими его кораблями, это вовсе не шило. Так просто не утаишь.

Иван допил аперитив. Облизнулся, как сытый кот, и с загадочной улыбкой на веселом лице продолжил речь:

– А теперь подумайте. Транспорты Флота исчезли. Рискованно. Их запросто могли найти по горячим следам. Разбитые искать не приходится. Обломки висят, что тут искать? Все ясно. Но инсценировки нападения не было. Почему? Потому что тогда пришлось бы пожертвовать кораблями и частью товара. А этого не было. Почему? Потому что воры слишком жадные или у них отсутствовал выбор. Вникаете? Украденный товар увезли на украденных кораблях. И? Где-то же корабли разгрузили. Где-то они задержались, если не вернулись на родину? Где? Пока неважно. Думаю, мы найдем их там, где состоится очередное свидание с вором. И не только. Анна права, товары и транспорт мы вернем Рейнланду, а списанные «горбуны» заберем себе. Они нам в скором времени очень понадобятся.

Так-то, чисто на слух, вроде бы все понятно и складно. И, как всегда, в любом начинании есть неучтенная закавыка.

– А как ты их заберешь? Я имею в виду «горбуны»? Где ты возьмешь пилотов и экипажи? И куда ты их отведешь по той поры, пока в них возникнет нужда у «Торнадо»?

Иван хитро посмотрел в глаза Штайнберг. Почему-то перевел взгляд на Бреннигана и подмигнул другу, однако с вопросом обратился к механику:

– Вейда, в какой системе назначена сходка жулья? Уточни. Я мог в уме перепутать координаты.

Девушка не успела ответить. Уоррен опередил.

– Ах, ты ж! Конечно, – сокрушался приятель. – Я должен был без подсказок сообразить, чему ты так радуешься. Гудзон! Эти болваны назначили встречу под носом у приятелей Трента.

– Ксено!? – подхватила догадку Анна. – Я о них и не вспомнила.

– Зато я о них не забывал. По этой причине под завязку закупаемся продовольствием и медициной. Прямо сейчас стартуем на Гамбург. Времени в обрез…

Глава 20.

Спустя эталонные сутки и восемь часов фрилансер: «альфа 1-11-Z» с загруженным трюмом мчался к прыжковой дыре. Природная аномалия располагалась менее чем в четверть парсеке от врат перехода к соседям. В качестве подарка верному зонеру ксенос открыли ему тайну дыры.

Теперь Иван мог свободно прыгать из Беринга сразу в систему Гудзона. Не нужно делать большущий круг через Гамбург или Техас. Правда, до точки прыжка приходилось долго, порядка девяти часов, лететь крейсерским ходом. Торговых коридоров поблизости не было.

Опять торопыги и скептики посмеются. Девять часов! Люди более рассудительные сразу вспомнят начальный курс физики в школе. Для сравнения приведу наглядный пример.

Свет идет от Солнца к Земле в среднем порядка восьми минут (с секундами, не помню точно). Какая скорость у света? Триста тысяч километров в секунду. Восемь минут лета от Солнца к Земле. Как расстояние? Ерунда, да? Так, дорожка для вечерней прогулки.

Крейсерская скорость корабля в космосе досветовая, но разница незначительная. В торговых коридорах судно мчится со скоростью, которую невозможно предсказать даже приблизительно, слишком велика от раза к разу погрешность. Встал ближе к корме всего на полшага – уже разница в распределении веса, векторы сил изменили свои направления, соответственно изменилась и скорость. Это лишь «подножный пример», на деле примеров огромное множество. Отсюда и нет постоянства. Безоговорочно верно лишь то, что скорость судна в потоке превышает световую в разы.

Если задаться конкретной целью, посчитать скорость корабля в коридоре можно, но лишь по факту прошедшего перелета. Всего-то воспользоваться простейшим математическим способом, когда знаешь расстояние и время пути. Так когда-то и поступили ученые. Установили кольца на небольшом удалении и пустили корабль. Получив время его пребывания в коридоре, получили и скорость его перелета… Ох, и глазища же были у них! Вот теперь, вспомнив банальные истины, посчитайте расстояние, пройденное кораблем за девять часов, пусть и не в коридоре.

Иван придвинул к Марии листок со столбиками математических выкладок…

В просторном, прилежно ухоженном, уютном помещении офиса фармацевтической компании «Крайер» на Гамбурге Анне Штайнберг пришлось расстаться с друзьями. Как говорится, служба не ждет, так что вторая часть закупок легла на плечи Марии. Иван задержался в отделении космической связи.

– Все, – сообщил он, когда присоединился к напарнице в космопорте планеты. – Нас будут встречать. Еле смог наладить контакт. Очень далеко и помех море. Гудзон слабо изучен, практически нежилой, есть лишь торговые линии и недостроенный пост ИГК, если не считать тайной базы моих друзей. Вывод? Простой. Ближайшая точка приема-передачи сигнала находится у меня дома, на фрипорте. Представляешь себе расстояния? Буев связи, закрепленных на каждом кольце торговых путей, в открытом космосе нет. Сигнал прямой от фрипорта к адресату, и потому он слабеет по мере покрытия расстояния. Можно было попробовать связаться через пост автоматической связи на Киле. Я не рискнул. Военные могут перехватить сигнал.

– А на планете не перехватят? – изумилась изгойка.

Собеседник дернул ее за нос.

– На Гамбурге нет цензуры секретных служб Флота. Конституцией запрещено. Киль – нежилая планета. Там всюду вечная мерзлота. Атмосфера есть, но слой очень тонкий, а состав для дыхания человека негоден. Может, со временем ее и подвергнут процессу терраформинга, пока же там только парочка станций слежения и модуль межпланетной связи. Полностью автоматизированные.

Иван установил координаты и активировал автопилот.

– Пошли, выпьем по чашечке кофе.

Сказано – сделано. Чашки из небьющегося синтетического состава, очень близкого по свойствам к фарфору, наполнились ароматным напитком.

– Я просмотрела список медикаментов. Странно. Профилактических средств вообще нет. Только анестетики, антисептики, транквилизаторы, антибиотики. Все то, что нужно для оказания первой помощи при ранениях или при заражении.

– Верно, – подтвердил Трент.

– Ксено что, без войны не болеют?.. Мы с ними конфликтуем иногда. Далеко отсюда. В системе Кеплера. Они всегда пытаются перекрыть нам путь. Зачем? Возомнили себя хозяевами системы? Колорадо тоже? Теперь еще и Гудзон. Странные люди.

Глоточек кофе придал особенного настроения Тренту. Время в запасе имеется, почему бы не просветить девушку? И Трент рассказал ей историю возникновения ксено, как и за что они борются.

– Я об этом не знала, – заключила Мария. – Все равно, мне непонятно. Мы сами ведем войну за выживание. Вынуждены с боем добывать буквально все. И сражаемся мы, потому что враги повсюду. Мало того, что бросили нас на смерть, еще и смотрят как на отсталых приматов. Типа выжили, но остались на уровне развития первобытных людей. Далеки от цивилизации. Кое в чем, да, но не потому что мы деградировали умственно и регрессировали физиологически, а потому что вынуждены были выживать. Скалы долбить молотком и зубилом. Не было у нас ничего. Самим приходилось заново создавать. Но ведь создали! Обустроились. Пусть у нас нет комфорта и роскоши той же Бретонии, зато наши корабли сильнее любого флота в пространстве Сириуса. В космических технологиях им до нас… далеко. Разве не так? В чем же отсталость? И от кого? От Кусари? Тьфу!

Горячая речь девушки не имеет ничего общего с проявлением дутого патриотизма или истерикой сумасшедшей фанатки. Нет. Многое из всего сказанного – истина. И все же Иван постарался обуздать вспышку гнева напарницы в очередной раз.

– Прекрати уже, а, – нейтральным тоном сказал он. – Спокойно подумай. Может быть, вам тоже хоть иногда постараться сдерживать кулаки. Не бить в морду любому, кто попытается открыть рот. От прошлого не убежишь, это так, к сожалению. И что дальше? Жить до смены времен в бесконечной жажде мщения? Задумайся. Тот или те, кто принял решение не искать пропавшую «Испанию», давно умерли. К тому же очень может оказаться так, что у них или у него долгое время не было возможности наладить контакт с союзниками, поэтому вас и не искали. Просто не знали.

– Знали, – уверенно опровергла Мария. – Есть свидетельство. Его поместили в Храм Предков. Охраняют и берегут как напоминание молодым. Это давняя запись, изъятая из черного ящика погибшей «Испании». Там указаны дата и время полученного сигнала от Кусари и Бретонии. Они слышали автоматическую просьбу о помощи. «Испания» послала «SOS», когда экипаж был уже мертв. Автоматика посылала.

Об упомянутой подробности Трент слышал впервые. Не верить Марии оснований не было. Она – изгой. Изгои не врут. А если принять слова девушки к сведению, обида ее народа на бывших союзников уже не кажется детским лепетом.

Продолжить познавательный диалог не удалось. Система оповестила о приближении к конечной точке установленного маршрута. Впереди открылась заветная аномалия, а далее все потекло привычно. Автоматический расчет новых координат, установка режима сопряжения, выключение основных двигателей… Прыжок.

«Зачем выключать двигатели?» – спросите вы. Затем, что на другой стороне запросто может оказаться препятствие. Любое. Не только корабль, идущий в обратную сторону.

Не человек создавал прыжковые дыры. Если бы так, разумеется, их бы поставили с учетом особенностей окружения. Только создателю уникальных аномалий никто вовремя не подсказал: мол, не надо устраивать детище в астероидном поле, к примеру.

При выходе из витка аномалии корабль имеет инерцию, и не такую уж маленькую. При случайном столкновении с куском дрейфующего в космосе камня силовые щиты и автоматическая система экстренного маневрирования успешно ликвидировали угрозу. Если бы судно выпрыгнуло из дыры, имея собственный ход, многократно усиленный самой аномалией, никакие предосторожности и системы не спасли бы корабль от участи насекомого, повстречавшего лобовое стекло автомобиля на скоростной магистрали.

Как только закончилась нудная тряска, тошнота и головокружение, взору открылось огромное пылевое облако. Где-то там, в глубине его, фрилансера должны встретить корабли давних друзей. На радаре их почему-то не видно.

Иван поочередно щелкнул переключателями режимов. Включил плавающую автонастройку.

– Странно. Неужели плотная концентрация капель замерзшего газа создает настолько мощное поле помех? Даже продвинутая технология номадов с ними не очень справляется, – внезапно Иван спохватился. – Ну и дела! Взгляни на панель, сканинг идет и идет полноценно. Просто в эфире мертвая тишина.

Мария поняла причину замешательства партнера. Тоже задумалась.

– Интересно, – спросила девушка. – Когда-нибудь мы поймем, как вообще образуются пыль в космосе? Откуда появились ледяные поля, вроде того, в каком ты едва не погиб по молодости?

Трент поперхнулся. «По молодости?» – мысленно повторил он. Можно подумать, она говорит со стариком.

– Когда-нибудь, возможно. Не скоро. Скольких сородичей вы потеряли в том ледяном поле? Сколькие пытались пройти в его глубину? Кто-то вернулся? Вот! О том и речь. Я тоже не могу объяснить природу образования в космической пустоте льда хоть бы и приблизительно. Но он есть! И слава создателю! Иначе народу изгоев пришлось бы куда тяжелее, чем он живет в настоящее время. Основной запас пресной воды вы берете оттуда? Оттуда! Я знаю. Сколько лет? Века. И что? Как-то поле ничуть не уменьшилось. Пополняется? Запросто. Как и образования газов в Сигма-13. Как поля, вроде этого. Мельчайшие частицы замерзшего газа вперемешку с реальной пылью. Какая-то несуразная взвесь, рассеянная на гигантской площади. Представь, если ее уплотнить? Ни один корабль не смог бы пройти даже «идя пешком». Увеличь скорость – и тебя не спасет двухслойный щит и броня. В сеточку превратишься для просеивания кофейных зерен. Кстати, когда в следующий раз будешь объяснять Одри происхождение кофе, ты говори точнее, потому что Одри меня потом спрашивала, когда мы успели слетать на Мальту? Ха-ха. Представь выражение ее лица?

Ответная улыбка изгойки говорила сама за себя.

– Я думала, она знала о том, кому принадлежит кофе. Знала, где и как ты его берешь. Вот и не стала ничего уточнять. Буду иметь ввиду.

– Alarm!!! – раздался голос Системы. – Тревога! Приближается ракета.

Трент мгновенно отреагировал. Тугодумом Иван никогда не был, соображал и схватывал все на лету. И корабль шел на ручном управлении, то есть был готов к бою в любой момент.

– Обманки – сброс!

Четыре капсулы, имитирующие звук, тепло и сигнал ИРК корабля, выскочили из гнезд автономных пускателей. Настоящий корабль резко нырнул к ближайшему астероиду.

Разрыв! Где-то сзади и в стороне. Негромкий. Ракета «поймала» обманку, как и должно было быть. И все же непонятная странность осталась.

– Это что, «перехват»? – искренне изумился Иван.

– Я подумала так же, – ответила девушка. – Разрыв слишком слабый для «Дротика», «Охотника», тем более для «Катапульты». Но на радаре никого… о, появились.

– Черт побери! Ксено? Какого лешего? – громко возмутился Иван. Включил нужный канал связи и выдал в эфир. – Давно вы стали охотиться на зонеров, господа? Еще и на тех, кто с вами дружит?

То, что услышали Трент и Мария в ответ, в буквальном смысле слова припечатало обоих к креслам пилотов.

– Простите, дядя Иван! Не ругайтесь. Я все объясню.

«… дядя Иван?» – повторилось в мозгу. Трент аж встал. Обернулся к Марии и почесал в ухе, словно была в том нужда. Снова сел. Уставился на экраны радаров и сканера.

К кораблю фрилансера, остановившего ход, подлетели четыре машины ксено. И это были не простенькие звездолеты, угнанные у гражданских владельцев. Патрульное крыло состояло из четырех единиц новеньких «соколов», о чем ксено, допустим в Либерти, могли лишь мечтать.

На кораблях преступников, к кому государственные власти относили и «Ксено», привычного ИРК не было. Зачем? Торговыми линиями они не пользовались. И не смогли бы в любом случае. На планеты и станции не высаживались. Кто их пустит?

Поскольку все группировки использовали корабли, созданные в официальных кругах, полностью изъять ИРК они не могли. Как-то мы уже упоминали об этом. Корабль без блока – корабль без сердца. Мертвый корабль. И враг для всех остальных. «Маячки», адаптированные к ИРК, помогали избегать атаки нейтралов и собственных братьев.

Допустим, для посадки на фрипорты те же «Джунион» ничего сверхъестественного не придумывали. Зачем? Прятаться нет нужды. Они на подлете называли себя. Останавливались на указанном расстоянии, пока власти фрипорта сканировали их корабли, а в особенности груз. Их с грузом и не пускали. Мало ли? Ищи потом виноватого. Так что проверенные суда заводили к частным причалам вне фрипорта, а сами пилоты «Джунион» перемещались на станцию челноком. Никаких трудностей.

– Прости, Иван, – вновь зазвучало в динамиках. – Вот и встретились.

На сей раз Трент безошибочно определил голос, назвавший его по имени.

– Карл? Карл Кессель? Какого черта, дружище, тут делается? Ты же должен был встретить нас у дыры.

Голос мужчины не дрогнул.

– Да! Так мы с тобой договаривались. «Джунион» помешали. У них своя база где-то на другом конце Пыльного Моря. Периодически мы с ними бодаемся.

«Джунион» тут? У Трента прибавилось поводов для обстоятельного разговора с приятелем. Да и Мария, (пусть и молчала, естественно), но слушала переговоры очень внимательно.

– Ладно, Трент, пошли за мной. Быстрее в одиночку не будет. И координаты я тебе дать не могу. Мало ли перехватят?

– Тут перехватят? Хлопотно, – возразил Иван, но в душе соглашался с приятелем.

– Это так. Помехи сильные. Местами слишком. А там, где мы с тобой встретились, с нашей стороны плотность облака ниже. Потому мы и заметили тебя раньше. На базу придем, я твою лоцию подкорректирую. Изучили мы здешний район. Намаялись.

– Ага, – подтвердил почти детский голос первого говорившего. – Дядя Иван, не сердись на меня. Мы тебя обнаружили, а я как раз спорил с отцом. Он меня снова носом воткнул. Сказал: хотел посмотреть на настоящего аса? Смотри. Пусти в него «Осу». Увидишь, он увернется. Я и пустил. Прости, дядя Иван. Ты реально крутой. Я такого не слышал, чтобы от «Осы» кто-то спрыгивал.

Подсознательно Трент обернулся к Марии, будто изгойская девушка могла подтвердить правильность его догадки.

– Арно? Арно Кессель? Это ты, малыш? Я тебя не узнал. Уже вымахал до того, что с отцом в рейды летаешь?

В динамиках зазвучал смех многих людей. Пилоты других кораблей ксено слышали всю беседу. Чувство такта не позволяло вмешиваться.

– Ты, Иван, когда его видел? Три года назад? Пятнадцать ему уже. Пора приобщать к настоящему делу.

Спорить с отцом в таких случаях не рекомендуется. И Трент промолчал.

В пределах полутора часов охраняемый конвой продвигался между большими и малыми астероидами, сгустками пыли и капель мерзлого газа. И все это время Мария не отрывала взгляда от мониторов и показателей приборной панели.

– Почти как у Кали, – высказалась изгойка. – Только там газовых сгустков нет, зато радиационные ямы повсюду. Так искусно запрятаны, словно их человек создавал.

– Знаю. На базе Кали я был. Дважды. Из Кусари листы корабельной обшивки возил.

Мария вновь оценила степень доверия, оказанную ее сородичами чужаку. Святая святых! Корабельная верфь. Главное сокровище изгоев.

К моменту окончания разговора напарников «валькирия» выбралась на просторный участок. Относительно просторный, конечно же. База рядом, в пределах прямой видимости, но ее самой не видать. Трент ждал реакции девушки, а после ее слов разочарованно выдохнул.

– В каком из них? Я говорю, в каком именно астероиде база? Боевые платформы я давно срисовала. Кстати, очень грамотно установлены. Коль и захочешь, незамеченным не подойдешь.

Иван улыбнулся. Кого хотел подловить? И на чем? К месту вспомнил о Кали. Изгойская передовая база в системе Тау тоже спрятана в астероиде.

Стандартная процедура приема внутрь грандиозной фактории слегка затянулась. Технические неувязки. Бывает. Зато, как только корабли присели на магнитных подушках, как только пилоты выбрались на шумоизолирующее покрытие полетной палубы, их окружили многочисленные хозяева.

– Ну, ты и вымахал! – всерьез удивился Иван, заключив в железную хватку сына Карла Кесселя.

Парень зарделся румянцем. Конечно, стеснялся. Ничего. Молодость относится к тем порокам, что быстро проходят.

– Карл, дружище!

– Иван! Как же я рад нашей встрече, бродяга.

– Один, что ли? – Трент хохотал. – Я говорю: один радуешься? Может, еще кто имеется.

Внезапно вокруг настала полная тишина. Из салона «валькирии» вышла Мария.

– Изгой? Тут? Ты, верно, спятил, Трент! Как ты додумался до такого? Как мог привезти на нашу самую оснащенную базу изгоя? Почему не предупредил хотя бы?

– Не ори, Карл! Убавь децибелы. Изгой, да. По происхождению. Мой друг и помощник по образу жизни и воспитанию. Голову за нее положу. Не будь так, не привез бы с собой.

Лидеры «Ксено», да не только они, давно знали жесткую натуру Ивана. Он ни за что не предаст, случаи убедиться уже представлялись. Но изгой!

– Иван, поверь, я тоже рада видеть тебя, очень рада, но, кажется, ты совершил ошибку. Мы не можем позволить изгойке свободно разгуливать среди нас, наших секретов и наших детей.

– Надин! – приветливо улыбнулся Иван. – Рад видеть в здравии. Ты тоже знаешь, я не бросаю друзей. Если так, что ж, договоренность расторгнута. Груз я, конечно же, назад не повезу. Выгружайте корабль. Мы с Марией побудем внутри до окончания разгрузки.

– Вот упрямый баран! – возмущенно гремел голос Карла. – Мы воюем с изгоями, как ты не понимаешь?

Иван шагнул ближе к приятелю и ткнул его кулаком в грудь.

– А она с вами – нет.

– Как это? – непритворно удивлялись все, кому довелось услышать ответ.

– А так! Она воюет с бандитами «Джунион» и «Бунчук». Воюет со всеми, кто пытается мешать жить нормальным людям. Если задуматься, вы с ней не так уж расходитесь.

Надин Коул остановилась рядом с Иваном. Одна из двух женщин в стане сообщества «Ксенос», наделенных властью, кто пользовался непререкаемым авторитетом и подлинным уважением.

– Иван, мы не можем так рисковать.

– Да вы, в таком случае, уже рисковали, – нервно перебил Трент, чего никогда не позволял себе ранее. – Я сказал свое слово. Мария и я – одно целое. Если я встал на ее сторону в споре с собратьями, то уж не покину при ком-то еще. Но у сородичей к ней были вопросы, у вас их быть не должно. Ведь это плевок в мою сторону. Или вы позабыли – я тоже изгой!

С этими словами Трент расстегнул верх комбинезона. Высвободил поочередно руки и засучил рукава легкой нательной рубахи. Ветвь рода Джаху и метка изгойского клана «Ниссаран» четко смотрелись на внутренней стороне предплечий Ивана.

Люди стояли в молчании, и молчание затянулось. Иван успел поправить одежду.

– Ты извини, Иван! Слишком многое стоит на кону, – более спокойным тоном заговорила Надин.

– Видел. Знаю, – ответил Трент, продолжив гнуть свою линию. – И она многое видела. Успела дать оценку изгоя схеме расположения ваших охранных платформ.

– Вот как? – подошел Карл. – И как? На сколько она потянула?

Иван развернулся к Марии.

– Пусть сама скажет.

Не знаю, обратил кто внимание или нет? В процессе всей перепалки девушка вела себя так, словно происходившее рядом ее не касалось. Так, во всяком случае, могло показаться со стороны. Обманчивое впечатление. Ой, обманчивое.

Услышав голос Ивана, Мария шагнула внутрь образованного круга.

– Я скажу. Если кто-то из вас принял меня за шпиона, я убью его прямо сейчас. Для изгоя шпион – оскорбление. Изгои – не кусари, не либерти и не бретонцы. За чужой личиной не прячутся. Были бы мы врагами, сейчас бы не разговаривали.

Здорово сказано! Иван поймал себя на нечаянной мысли: смог бы он сказать более выразительно? А Мария продолжила, сменив тон:

– Я молода, но не самая глупая. И училась всегда хорошо. С точки зрения обороны, платформы по вертикали Z установлены правильно. Углы контроля и векторы наложения секторов выверены, как и должно быть. По оси Х есть огрехи. Я не знаю, как вы их нумеруете, нам по ходу движения верхние считались начальными. Так вот, крайние смещены далеко…

Пока изгойка давала подробную оценку тактическому размещению внешних оборонительных рубежей базы, Иван смог расслабиться.

– Смотрю, вы освоили сборку «соколов». Привезенные детали помогли наладить старое оборудование?

– За счет них и починили, – кивнул Карл. – Встретившая вас четверка пока единственная. В процессе еще пара, нам не хватает многих узлов. Зато линию ремонта и монтажа «ястребов» запустили. Мощность тоже невелика, две машины в неделю. И тоже острая нехватка комплектующих.

Тут Карл осекся. Виновато взглянул на Ивана.

– За подругу не обижайся. Нет у нас веры чужим. Еще и изгой. Не хочу даже спрашивать, как ты умудрился ее подцепить. Надеюсь, что не пожалеешь. И мы теперь тоже.

– Я упрямый, сказал? – усмехнулся Иван. – Это ты – чертов осел. Я же за нее поручился. Мария молода, но с понятиями у нее полный порядок.

Лекция по установке защитных платформ закончилась, настал черед новых дебатов. Пока грузовая команда освобождала трюм «валькирии», Карл с любопытством разглядывал обновление Трента.

– Во сколько тебе обошлась такая красавица?

– Дорого, – правдиво ответил Иван. – Еще в долгу.

– О! – воскликнул приятель. – Видать, действительно дорого. Что за модель? Не могу вспомнить такую.

Рядом раздался смешок Надин Коул.

– А ты их когда-нибудь видел? Я – нет, хоть и училась на факультете конструкторов.

– Не пытайтесь угадывать, этих машин больше не существует. Одна из списанных в Рейнланде. Удалось вовремя перехватить.

Волосы Коул съехали на затылок. Карл больше удивился реакции главы общины, чем словам Трента.

– «Валькирия»! – вспыхнула женщина. – О, боже! Раритет. Но… на этих машинах рейнландцы бомбили наши планеты и станции?

– На таких же, – подтвердил Трент. – Может быть, и на этой. Не важно. Она долг обществу уже отработала и еще поработает, я же говорил вам о деле. Трюм разгрузили, пошли совещаться, но не за стол. Я хочу, чтобы решение приняли все, кто наделен правом его принимать.

К группе присоединилась Мария и двое мужчин, незнакомых Ивану.

– Тогда, куда? – пожала плечами Надин.

– А давай прямо тут, – предложил Трент. – Места достаточно для всех желающих. Я поднимусь на подкрылок.

И он легко забрался на плоскость рулевого подкрылка «валькирии». С высоты осмотрелся по сторонам. Заговорил выразительно, давая время слушателям обдумывать информацию. По окончании речи над полетной палубой базы все еще висела полная тишина.

– Как ты получил эти сведения, Трент? – задала вопрос Коул.

– Мы получили, так будет правильнее, – улыбнулся Иван. Взглянул на напарницу. – Друзья нам подкинули, им помощь нужна, а я подумал о вас, вы же мне тоже друзья. Я не знаю, кто придет со Смердяком. Не знаю, сколько их будет. Знаю лишь, где они встретят украденный транспорт. И я вам сказал, люди: груз транспорта нужно вернуть в Рейнланд. «Горбуны», если я не ошибся, если они там действительно будут, я заберу для тех, кто просит о помощи, но пока сам прошу вас сохранить транспорты у себя. Для этого и нужны ваши пилоты. Сразу перегнать корабли я не смогу. При первой возможности их заберут. А вам, в качестве оплаты за помощь, я уже привез кое-что. Привезу и еще. Думаю, не сомневаетесь?

В слове Ивана ксенос не сомневались. Сомневались они в успешном проведении операции.

– Что за друзья, можно узнать? Изгои?

Эти слова произнес человек, стоявший среди других в задних рядах. Иван обратил на него особенное внимание, потому что не первый раз именно он задавал вопрос, подробный ответ на который сопряжен с ограниченной информацией. Не всякому можно ответить на подобный вопрос. Тем не менее человек опять спрашивал, и такое упорное постоянство заставило Трента занервничать. К счастью, на сей раз на вопрос откликнулась Мария Лука Дуартэ.

– У изгоев друзей нет. Их и не может быть с того дня, как все народы бросили нас на вымирание. Но если бы Трент обратился к изгоям, они бы пошли за ним. Я ручаюсь. А вы? Вам сказали: думайте.

– Мы-то подумаем. Только ответа так и не получили. Что за друзья?

Ивану надоело постоянное «что да как» этого типа. Трент спрыгнул с подкрылка, подошел ближе к любопытному незнакомцу… и вдруг схватил его за горло железной хваткой!

Не ожидавший внезапной атаки, мужчина стал задыхаться. Пытался высвободиться от захвата, но безуспешно.

– Ты, дядя, с чего вдруг такой любопытный, а? Ты кто, вообще? Ты меня знаешь? Я тебя почему-то нет! И почему все остальные молчат, а ты так настойчиво хочешь выведать то, о чем тебе знать не положено? Не по рангу. Откуда ты взялся, красавчик?

– Отпусти его, Трент, – заступился Карл Кессель. – Не знает он о тебе, это верно, он среди нас недавно, примкнул в Калифорнии. С парнями Лукаса прибыл, пока еще втягивается.

Вдруг Карл замолчал. Подозрительно осмотрел новичка и продолжил вслух мысль, пришедшую в голову:

– А потом группу Лукаса взяли военные. В засаду попали ребята. Ах, черт! Тогда он тоже много расспрашивал. Мы думали: интересно, в новинку парню. Отвечали без задней мысли. Хм. И теперь он вопросами сыплет? Да ты, случаем, не наседка, приятель?

– А это мы быстро узнаем.

Люди обернулись на голос. Мария подошла ближе, сняла ладанку с кардамином и силой сунула трубку в нос придушенного мужика.

Тот надрывно закашлялся и обмяк. Какое-то время казался уснувшим.

– Сейчас раскумарится, – пояснила Мария. – Кардамин имеет свойство подавлять волю. На изгоев он действует противоположным образом, на остальных людей именно так. В малых дозах способствует расслаблению и комфорту. Полету души, как говорят в Либерти. Стоит дать дозу сильнее, будет иной результат. Если что, то сильного человека сразу сломить тоже не так просто. Время нужно. А этот – хлюпик, хотя, может быть, раньше пробовал подышать, не в новинку ему. Смотрите, уже поплыл. Под кайфом выложит все, что у него захотят выведать. Через пару минут можете начинать.

Девушка попыталась надеть ладанку, не смогла. Задержала дыхание и вторично попробовала. Получилось, только трубку вернуть в ноздрю брезговала. Вынула нож и отрезала часть.

– Соплей нацепляла, что ли? – посмеялся Иван. – Не сердись. На фрипорте запасы пополним.

– Зачем ждать?

Мария и Трент обернулись. Рядом стояла Надин.

– С прошлого патрулирования мои парни притянули «ястреба» «Джунион». У пилота около килограмма кардамина нашли.

– Ого! – искренне удивился Иван. – Это очень много, особенно при учете мизерного удельного веса продукта.

– Вот и забери его. Мне на базе наркотики не нужны, зато подруге твоей пригодятся. Медицинскую клипсу от аппарата искусственного дыхания в нос ей поставь, чтобы слизистую не царапала срезом трубки.

Мысль хорошая, главное – своевременная. А пока Иван и Мария старательно сооружали новую ладанку, новичка, одурманенного сильной порций кардамина, подвергли всестороннему допросу с пристрастием.

Удивительно, как легко и натурально «весело» засланец отвечал на поставленные вопросы. Как и предположил Кессель, мужчина оказался членом пиратской группировки «Бродяг». Ксено с ними постоянно воюют.

В Либерти и в Колорадо дела группы «Ксенос» не очень складывались. Вот в Кеплере и в Техасе удача была на стороне ксено. Когда первые патрули ксено появились в Калифорнии, «бродяги» забеспокоились. Сумели внедрить своего человека в лагерь врага.

Конечно, «бродяги» рассчитывали на большую пользу от агентурной работы крота. Сами ошиблись. Так бывает всегда, когда люди считают себя умнее всех остальных. «Бродяги» не исключение.

Открытые схватки с рейдерами «Ксенос» не всегда приносили желаемый результат. Пусть группировка «Бродяг» многочисленней; пусть они лучше вооружены; пусть снабжение у них превосходит соперников на порядок, но значительные потери заставляли считаться с существованием ксено.

Кто-то из лидеров «Бродяг Либерти» предложил план, по которому патрульную группу ксено можно якобы ликвидировать без потерь. Их попросту сдали военным. Как? Это уже другой вопрос. Видимо, способы были. Важно лишь то, что Флот Либерти не упустил обретенного шанса. Устроил засаду. Восемь пилотов группы Лукаса Рамса оказались в плену.

Именно их, осужденных и приговоренных к различным срокам тюремного заключения, перевозили в числе других к месту отбывания наказания. В тюрьму строгого режима в Техасе. Именно их при посадке на тюремный корабль в космопорте планеты Хьюстон видел Иван. Именно их собирались отбить ксено, когда Иван так удачно и вовремя предупредил друзей об опасности.

Тогда Трент не знал предыстории. Теперь знает виновника ареста восьмерых хороших людей. Что с ним станет в дальнейшем, думаю, гадать не приходится. И пока хозяева астероида решали участь пойманного крота, у Ивана с Марией образовались несколько свободных минут.

– Представляю, – протянула Мария, – Сколько времени и труда понадобилось для обустройства этого астероида. Кажется, он даже больше Кали. Это ж какие потребовалось усилия только для выемки породы? Как и куда ее нужно было перемещать, чтобы не высветить место базы.

– По поводу объемов труда соглашусь, – подтвердил Трент. – Есть одно «но». Ксено – шахтеры. Точнее, потомки бурильщиков и шахтеров. Им известны многие, потерянные другими, тонкости горных работ. Они бы справились быстрее нас с тобой, это точно. Только ксено ничего не бурили, эта база уже существовала. Они ее просто нашли и переместили сюда. Кстати, я сам тут впервые.

Лицо изгойки вытянулось, но взгляд светился не удивлением, а истинным восхищением. Да! Изгои умели признавать достижения других.

– Весь астероид переместили? А кто его создал? И где он был? И как его можно было тащить незамеченным?

– Можно, – с улыбкой ответил Иван. – Брошенную базу «Ордена» ксено обнаружили совершенно случайно. Наткнулись на нее в процессе поиска подходящего места для перемещения Оурей. О базе в Колорадо узнали охотники за головами. Стало опасно для членов семей, сама видишь, детей и стариков хватает.

Иван поправил клипсу в носу девушки. Поправил ей волосы, чем в очередной раз заставил Марию краснеть.

– Если не знаешь, – продолжил он говорить, – В период номадской войны всплыла такая организация: «Орден». Руководил ей в то время один выдающийся человек, кого люди звали просто: Ориллион. Я читал об этом в архивных хрониках. Твои сородичи тоже активно сотрудничали с «Орденом». Вместе сражались с номадами. И вместе их разгромили. Что потом стало с организацией; куда делся Ориллион; вообще все, что связано с этим, исчезло из вида. Кануло в никуда. Покинутые базы кое-где остаются, вряд ли эта последняя. «Буффало» в Мертвых Землях Либерти, где теперь обосновались «Бродяги», тоже не ими построена. И она когда-то принадлежала «Ордену». Власти Либерти не могут ее обнаружить, потому что Природа создала вокруг «Буффало» надежный барьер. Не будешь знать путь-дорожку, погибнешь, но никогда не найдешь. Никакое оборудование не поможет. Представить не сможешь, сколько там сгинуло кораблей.

Снова Иван прервался. В отличие от трубки, клипса вводилась в нос двумя выходами. Пока девушка не привыкла, временами испытывала естественный дискомфорт. Иван поправил нехитрое приспособление, а Мария покосилась в его сторону и между прочим добавила:

– Я однажды бывала на Буффало. Я рассказывала. И история номадской войны мне знакома, как и имя Каспера Ориллиона. И Креспа. Он ведь изгой.

Иван проглотил сказанное. Вот болван, кому говорит? Конечно же, ей все известно, как еще? В музее истории стоят две «валькирии». Да. Бывает. Временами любой человек забывается, но выпутываться из непредвиденного конфуза придется. Иван применил испытанный прием.

– Ты не видела, снаружи установлены реактивные двигатели, – вроде в порядке вещей продолжилась его речь. – Они тщательно замаскированы в нерабочее время. Помогают астероиду удерживаться на заданной орбите. Помогали ксено буксировать громадину через две системы, ведь обнаружили базу в Техасе, почти на границе с Нью Йорком. Тащили буксирами, минуя обитаемые районы и тайные тропы контрабандистов. Притащили сюда.

Невероятные подробности крайне заинтересовали изгойку. Она слушала, не прерывала.

– Я прилетал к ним в Техасе. Притянул два контейнера с материалами для ремонта старого оборудования, но внутри астероида не был. Карл сегодня сказал, очень им пригодилась моя посылка. С ее помощью смогли запустить линию сборки «ястребов». Еще что-то. Он говорил, я не запомнил. Да какая разница? Чувствую я, по размаху у «Ордена» тут был огромный производственный комплекс. Восстанавливать еще многое. Хорошо, что жизнеобеспечение запустилось без проволочек.

Хорошо, разумеется! Что тут сказать? Говорить и не пришлось. Время беседы закончилось, так как приговор общины вынесен.

Не самая легкая смерть ожидала лазутчика. Поступали множество предложений с различными изощренными вариантами казни. Ксенос очень дорожат каждым собратом, оттого и жестокость. Погубить целых восемь надежных людей! Этого не простят. Особенно матери, жены и дети.

В боевых ячейках сообщества «Ксенос» женщины не сражались. Для дискриминации, конечно же, места нет! Так повелось исторически. В первые дни, самые ужасные дни, когда брошенные на голодную смерть люди узнали о том, что они брошены, то есть осознали суть страшной участи, их ожидавшей, речь пошла только о выживании. Использовать призрачный шанс с помощью нескольких старых, едва дышащих звездолетов, явилось последней надеждой для сотен жизней. И кому же доверить надежду? Самым отважным и подготовленным. Ими оказались пятеро мужчин, ставших первыми «Ксенос».

В последствии приходилось много сражаться. Люди гибли в боях. Женщины не успевали «латать» раны на телах отцов, сыновей и мужей. И умирали не меньше. От голода, от болезней, от физического истощения. Но ксено выжили. С огромным трудом и потерями смогли побороть смерть. Однако, традиции сохранились. Мужчины сражаются, женщины ставят их на ноги. Любят и ждут…

Для фрилансера и Марии картина расправы над злоумышленником не была чем-то желаемым, тем более развлечением. Что-что, а смерти во всех обличиях в космосе предостаточно. По этой причине к шлюзовой камере они не пошли, продолжали осматривать грандиозное творение рук человеческих. Возле ремонтного стапеля задержались. К ним присоединилась Надин. Иван вопросительно взглянул на нее.

– Ты не пошла контролировать казнь?

Зрелая женщина, умудренная жизненным опытом, брезгливо поморщилась.

– Предпочитаю спать без кошмаров. Не люблю я ужастики. Мало видела, что ли? Карл проследит.

В этот момент один из работников ремонтных доков остановился возле пластиковой бочки, куда коллеги скидывали промасленную ветошь. В руке мужчины был грязный стакан. Человек без раздумий выплеснул в бочку остатки его содержимого. Немного. Наверное, всего глоток.

– Он выплеснул воду?! – у Марии отвисла челюсть. – На Мальте бы за такое его посадили в клетку на солнцепеке до смерти. Вот это да! Неужели на астероиде бьют природные питьевые ключи?

Коул ничего не успела ответить. Напарницу сразу же поддержал Трент.

– Истина. На Мальте за подобное пренебрежение к воде этому человеку несдобровать.

Взгляд Надин Коул сделался задумчивым.

– Я согласна. Нужно будет взять на контроль этот вопрос. Вода у нас завозная, как и на фрипорте.

– Как и на Мальте, – добавил Иван.

Глаза женщины шире раскрылись.

– Как же тогда? Если на планете нехватка воды, как же изгои производят столько натурального продовольствия? Посадки требуют влаги, скоту тоже водичка нужна.

Вопрос очень правильный. Иван и Мария разом начали говорить, но Иван уступил девушке слово, ведь речь шла о ее родном доме.

– Все верно, – продолжала Мария. – Почва планеты невероятно плодородная. Атмосфера чистая, без серы и вредных примесей как было когда-то, и климат прекрасный, прорастет даже сухой пень, но воды очень мало. Однако каждому изгою известна прописная истина: мы не богаты ресурсами. То, что мы производим, используется нами самими, и его не хватает. Мы вынуждены всевозможными путями добывать или покупать необходимое нам сырье, а для торговли нужны деньги. На чем нам их заработать, если нечего продавать? Да, нам нечего продавать, кроме кардамина и продовольствия. По этой причине на Мальте каждый клан имеет орошаемые плантации различный культур. Воду для полива и потребления в пищу на планету завозят, как и вы для себя. А тот человек просто выплеснул воду в мусорный бак! У нас бы его… я уже говорила.

Вернулись те, кто наблюдали за казнью шпиона. Шумно обсуждали между собой неприглядное зрелище.

Стоило собраться побольше народу, Иван вновь запрыгнул на подкрылок «отдыхавшего» корабля.

– Ксено! Я все понимаю, но время идет. Мне нужен ответ: что вы скажете на прозвучавшую просьбу? Стоит мне ждать или нужно искать другой вариант?

Через час из приемного дока базы вышли все четыре «сокола», десяток «ястребов» и шесть звездолетов меньшего класса. Объединились в формацию с «валькирией» фрилансера.

В небольшом пассажирском отсеке плотно ютились на лежаках восемь пилотов, обученных управлению грузовых кораблей. Минимальный состав экипажей для «горбунов». Кто не помнит слова Трента, сказанные когда-то Анне Штайнберг: полный штат транспортного корабля класса «Горбун» – двенадцать…

Глава 21

Записанный, а точнее – скопированный у Вейды бесценный файл почти натуральным огнем обжигал руку Анны. Медлить нельзя…

В момент прибытия майора Штайнберг на строевую палубу линкора «Вестфален», где проходили обязательный осмотр, боевой инструктаж и другие стандартные процедуры все, кто заступал на несение очередной вахты, командира корабля на месте не оказалось.

Что же, Одри Вульф такой же живой человек, к тому же заслуженный. У нее, как и у других, есть семья. Муж и старший сын Одри погибли, но остался второй сын. Слава Богу, жив и здоров. Женился на достойной девушке из хорошей семьи, и недавно у счастливой бабушки родилась первая внучка.

Отдыхать командиру тоже необходимо. Пусть она давно привыкла к нерегламентированному рабочему дню, но она же не робот. Да и возраст приличный, в сравнении с остальным офицерским составом линкора.

В прежние времена возраст порядка семидесяти назвали бы едва не преклонным. Не удивляет. Общая продолжительность жизни тогда не превышала в среднем восьмидесяти. Не сейчас. Ныне люди живут от ста двадцати до ста сорока лет. Живут и дольше, почти до двухсот. Медицина улучшилась. Наука сильнее. Опять же биоклонирование органов по ДНК стало доступным. Никакая пересадка давно не нужна. Рак победили, бич прежних времен…

Скорее всего, так бы подумал любой, кто вынужден был, ввиду удобоваримой причины, смириться с отсутствием нужного человека. Любой, только не Анна. Слишком важный вопрос не оставлял выбора, и майор направила командиру срочную депешу по закодированной служебной связи…

– Как тебе удалось это добыть?

Дешевая сигарета в руке Одри Вульф стлела почти до самого фильтра. Поздний визит командора «Вестфалена» поначалу здорово озадачил начальника полицейского участка № 102. Пусть он и понимал простейшие истины: никто не станет вытаскивать из постели чиновника такого уровня по плевым делам, однако опасение, вызванное спецификой тайной жизни, заставляло насторожиться.

Теперь, после просмотра потрясающего воображение материала, Рутгер-старший полностью осознал причину незапланированного посещения ночной гостьи.

– Хорошо, что я не успела добраться до дома. Сослалась на срочное государственное дело и вынудила челнок высадить меня на причале «Бонна». Сюда прилетела с дежурным полицейским звеном. Завтра могло быть уже поздно.

– Да-да, – подхватил Рутгер.

– Я уточнила по личным каналам график и маршрут движения транспорта со снаряжением. Тысячетонник компании «Республиканские Перевозки» «Кениг Дуранд», зафрахтованный Флотом. Последняя остановка будет у Гамбурга. Здесь он оставит часть груза для Полиции и Национальной Гвардии. Отсюда пойдет без сопровождения прямиком на «Вестфален». Там, на листе, я для тебя все записала.

Приятель кивнул и подхватил мысль.

– Только до линкора он не дойдет. Как? Я могу объяснить отсутствие конвоя на последнем участке. Экономия, чтоб ее… Сопровождение надо оплачивать, а тут, по пути от Гамбурга до линкора, постоянно снуют многочисленные патрули Полиции и Флота. Охотники за головами. Любое нападение обречено на провал. Да их никогда и не было, нападений. Но как-то же корабль должен исчезнуть? Как? Неужели вся команда – предатели?

– Выходит, что так, – удрученно ответила Вульф.

– Стоп! – встрепенулся мужчина. – Вовсе не обязательно. Твои друзья молодцы. Я не спрашиваю, кто они. Неведение даже лучше. Не смогу сам предать, если вдруг окажусь под пытками тех же «Бунчук». Одри, вдумайся. Девятнадцать человек стандартного экипажа, и все – предатели? Не верю. Либо кто-то, кто занимает официальный пост, причем высокого ранга, дал им прямую команду (но на такое решится только безумец), либо экипаж не посвящен в дело вообще. Это значит, что все его члены должны умереть.

Волосы фрау Вульф стали дыбом.

– Как, умереть? А кто же поведет судно?

– Вот, – уверенно высказался офицер, – Тот, кто действительно есть предатель. Или судно можно направить на автопилоте. Стоит лишь заложить координаты контрольных точек пути. Сделать это несложно.

Задумчивый взгляд Одри Вульф сместился куда-то в одно место на потолке. Она говорила, словно бы рассуждая:

– В процессе перемещения к Гамбургу убить экипаж невозможно. Слишком опасно. Неоправданный риск. В любой момент кто-то может затребовать позывной и просканировать груз. И конвой постоянно общается с командиром объекта сопровождения, к тому же частичная разгрузка по назначению именно тут. Нет, никак.

– Зато на конечном участке пути проделать такое легко. Сразу же уйти от наезженных магистралей, дождаться момента, когда не будет опасности случайного контакта с той же полицией. А дальше включилась автоматика, и судно пошло, бог знает куда. Куда ему проложили дорожку. И остановится оно именно там, где нужно организаторам.

В целом Одри соглашалась с проверенным временем другом. Но вопросы еще оставались.

– Пусть так, – покачивала головой умная женщина. – Но кто и как избавится от экипажа? Девятнадцать человек не так просто убить. Всегда есть возможность осечки. Кто-нибудь успеет поднять тревогу. Включить «SOS», например. А еще кто-то должен изменить маршрутную карту пилотов. Ввести новые координаты в навигационный компьютер. В пути сделать это попросту невозможно, на первой же остановке подлог обнаружится. И остановки не нужно, обнаружится раньше. Штатный штурман и навигатор постоянно сверяются с выработанным маршрутом. Сразу увидят вмешательство.

– Вывод? Координаты подменят после гибели экипажа. Кто? Тот, кто является настоящим предателем.

– Или тот, кто получит доступ внутрь судна в точке последней стоянки.

– Именно так. А последняя точка – Гамбург. Я немедленно распоряжусь. Сделаю все как должно, а утром свяжусь кое с кем из Департамента Бургомистра. Человек надежный. Проверенный.

– Не торопись, Рутгер. Если мы пресечем попытку угона до того, как она начнется, мы никогда не узнаем маршрута, по которому мерзавцы выводят похищенные корабли незамеченными. И главного негодяя спугнем.

Начальник полиции сто второго участка задумался. Перестал мерять шагами площадь домашнего кабинета.

– Слушай, Одри. Мы повесим на судно свой следящий маяк. У меня в штате имеется специалист, кто без труда это сделает. Есть одно «но». Того, кто сядет на судно в космопорту Гамбурга, необходимо арестовать, если мы хотим спасти экипаж.

Одри тоже задумалась.

– Тогда все сорвется. Если корабль всего лишь предвзято проверят, злоумышленники мгновенно насторожатся. К тому же ответь: откуда такая уверенность? Я бы не стала делать упор на обязательном «подселении» диверсанта. Это лишь наши предположения.

– Насчет координат не спорю, нужно хорошенько подумать, а убить экипаж можно запросто. – с торжествующим видом ответил гер Рутгер. – Газ, к примеру. В нужное время сработает таймер. В вентиляцию корабля впрыснут отравляющий газ. Вот и все. Мгновенная смерть. А потом сама вентиляция очистит каналы. Так просто.

– Подожди, – не сдавалась фрау Вульф, – Корабль проверяли несколько раз. Груз стратегический. Если бы кто-то занес взрывное устройство или спрятал баллоны с отравляющим газом, их бы обязательно обнаружили при контрольном сканировании, тем более неоднократном.

– Значит, баллоны принесут в последний момент. А может быть, они уже заложены, но неактивны. Лежат себе в одном из контейнеров без всяких таймеров. Возможно, их должны активировать во время последней стоянки, то есть на Гамбурге. И сделает это любой, допущенный к профосмотру. Не знаю, как, не спрашивай, но знаю, как определить… не так – как проследить весь маршрут. Найти лазейку, через которую похищенные транспорты попадают в другие системы. На всякий случай предупреди своих людей, Одри.

– Неужели все-таки диверсант? Войдет во время последней разгрузки и спрячется в грузовом трюме?..

– Странно, – пожал плечами Иван, прочитав сообщение Анны.

– В чем дело? У нас трудности? – живо поинтересовалась Мария.

Трент встал из кресла пилота. Ожидать в точке прибытия оставалось недолго. Корабли ксенос сознательно расположились на оговоренных планом местах заблаговременно. Плотные интенсивные помехи, создаваемые знакомым пылевым облаком, надежно прятали их от нежелательных «взглядов».

Не было никаких гарантий на то, что те же приспешники Смердяка тоже не явятся загодя. К тому же устойчивая репутация гнусного махинатора давала повод ожидать от Вольфа чего угодно. Такой беспринципный тип мог запросто кинуть подельника. Сыграть соло, так сказать.

– Анна прислала предупреждение. Почитай. Пересказывать долго.

Как только Мария закончила чтение, глаза ее округлились.

– Ты же сказал, использовать канал связи через станцию Киля опасно.

– Вот и прикинь ситуацию, если Анна его все же задействовала? Значит, предупреждение командора «Вестфалена» обоснованное. Анна должна быть уверена в получении ее послания адресатом, то есть нами, подруга. Потому она и рискнула, воспользовалась ретранслятором Киля. Ладно. Попробуем спасти экипаж… как там его… «Кениг Дуранд», кажется.

Понизив до минимума зону приема радиосвязи, Иван вкратце объяснил Карлу Кесселю суть предстоящего отклонения от выработанной стратегии, только потом двинулся к точке встречи. Включил невидимость и максимально расширил зону поиска всех средств обнаружения.

Сколько времени ушло на «просеивание» пространства, не знаю. Не очень много. Может быть, минут двадцать. Не доходя до отмеченных координат точки «воровской сходки» в обездвиженном состоянии висел тот самый «Кениг Дуранд». Кроме сигнальных ходовых огней, освещения на судне не было. Складывалось впечатление, будто корабль брошен в пространстве.

«Валькирия» с предельной осторожностью подобралась к мертвому транспорту. Невидимость пока не снимала.

– Мне кажется, или мы опоздали?

Те же мысли сверлили мозг Марии Дуартэ.

– Если экипаж мертв, – сказала она. – Давай просто угоним судно?

Грустная усмешка тронула губы Ивана.

– Было бы резонно, если бы нам не нужны были «горбуны», если бы не нужно было достоверно установить «получателей». Нет, угонять мы не станем. Действуем по задуманному. А сейчас надевай скафандр, мы идем на борт транспорта.

Спорить Мария не стала. Пока облачалась в скафандр, Иван подозвал одного из пилотов ксено, того, кого хорошо знал. Усадил его в кресло со строгими указаниями…

– Опасность, – предупредил голос биометрического переносного сканера. – Обнаружена высокая концентрация отравляющего газа из группы «Циклон». Предположительно: WH-4. Провожу молекулярный анализ.

Мария и Трент переглянулись.

– Все-таки опоздали. Будь осторожна. Оружие приготовь.

Насчет осторожности, особенно требующей применения оружия, изгойку отдельно предупреждать не нужно. В левой руке девушки давно пристроился автоматический импульсатор.

Стоило визитерам продвинуться внутрь, недалеко, всего на каких-нибудь двадцать шагов, на пайолах приемного тамбура обнаружился скрюченный труп первого члена бывшего экипажа. Умер мужчина не самой безболезненной смертью. Лицо исказила гримаса жуткой предсмертной агонии.

Внутри просторной кают-компании в различных позах навеки замерли еще несколько человек. Мужчины и женщины. Бедолаги, ставшие пешками в чужой игре. Иван шагнул дальше по проходу, ведущему к высоковольтной камере навигационной аппаратуры, но замер, так как услышал шаги. Замерла и Мария.

Через непродолжительное время в проеме двери показался высокий человек, одетый в форменный скафандр рейнландского флота. В руке у него был зажат дистанционный детонатор. И палец лежал наготове.

Спрятаться Иван не успевал. Зато Мария отреагировала молниеносно. Объективно, девушке было сподручнее, ибо неизвестный находился от нее всего в шаге. Не заметил, потому что изгойка прижалась спиной к переборке.

Военный (или кто он там) шагнул внутрь, заметил Ивана, но ничего не сумел предпринять. Наверное, он все-таки испугался. Не ожидал встретить живых там, где поселилась вездесущая смерть.

Одним ловким движением Мария перехватила руку бойца, сжимающую детонатор, да так, что незнакомец его попросту выпустил. Силенок для борьбы с изгоем у него явно недоставало. А девушка отпустила оружие, импульсатор повис на ремне. Освободившейся рукой сильно толкнула противника. Тот не удержался, споткнулся о вытянутую ногу трупа и упал на сиденье углового дивана.

– Теперь отвечай на вопросы, – с угрозой в голосе заговорил Трент, – И быстро. Кто ты такой? Кем послан? Как попал на корабль? Кто приказал убить экипаж?..

– Да пошли вы! – смело высказался вояка. – Я вас не боюсь. Жаль, что не успел взорвать судно. Гады. Меня предупреждали.

Мария с Иваном невольно переглянулись. Как-то не слишком похоже на пресловутого предателя или продажную крысу.

– Кто тебя предупреждал и о чем?

– Можете меня убить, я все равно ничего не скажу.

Настал выход Марии.

– Скажешь! Конечно, скажешь. Сейчас мы проветрим корабль, дождемся тех, кто за ним прилетит, аккуратненько грохнем их, вернем судно Рейнланду, а тебя, человек «ни о чем», заберем с собой. Там, у нас дома, ты выложишь все. Расскажешь даже какой рукой подтираешься.

– Если бы знать, – вмешался Иван, – Где тут включается чёртова вентиляция? Поди разберись впопыхах. Времени почти не осталось. Нужно уходить, тае(сестра), пока нас не обнаружили.

Несчастный вояка поднялся. Сел и смотрел на пленителей непонимающим взглядом.

– Вы хотите вернуть судно Рейнланду? Разве не вы убили весь экипаж?

Снова Трент переглянулся с Марией.

– Вообще-то, мы думали – это ты.

Человек полностью встал. Что-то наскоро соображал. Во всяком случае, так казалось со стороны.

– Нет, я никого не убивал. Меня погрузили в анабиоз еще в Новом Берлине. Мой шеф сказал, что в Гамбурге пропали несколько кораблей с грузами для Полиции и для Флота. Сказал, что автоматика разбудит меня в нужное время. Но, как только это произойдет, для меня будет сигнал, что судно захвачено. Я должен был активировать код поискового маяка, а потом, если не будет возможности спасти корабль и его груз, я должен сесть в аварийный челнок и взорвать судно. Я собирался исполнить приказ. Вы помешали.

– Я, кажется, понял, – быстро заговорил Трент. – Он не опасен. Парня использовали вслепую. Он ничего не знал. Им жертвовали сразу же, когда отдали приказ на выполнение «секретной» миссии. Он должен был сам умереть, после того как приведет в действие машину смерти.

– Да? Я бы не была так уверена.

Мария шагнула ближе и дернула пленника за рукав космического скафандра.

– Его погрузили в анабиоз в этом?

Взгляд Ивана прозрел. Скафандры для производства работ в открытом Космосе выдерживали минусовые температуры до четырех сотен градусов, а криогенная установка выдавала порядка двухсот. Как-то не очень стыкуется. Молодец Мария. Вот только скорые выводы сделать не удалось.

– Нет, – торопливо заговорил человек. – В капсуле я был в комбезе. Когда проснулся, выполнил предписание. Набрал код. Хотел уже выйти, но система неожиданно сообщила о заражении. Я увидел настенный шкаф с оборудованием для трюмной команды. Задержал дыхание и надел скафандр.

– Вот как? Тогда согласна, – кивнула девушка.

– Печально, парень. Но экипаж корабля убил все-таки ты. Набрав код, ты активировал не маяк, а заложенные заранее газовые баллоны. И я прав. Ты и сам не должен был выжить. Счастье, что ты смог добраться до стеллажа со скафандрами. Что же касается того, кто спрятал анабиозную капсулу, так он допустил непростительную оплошность. За то и поплатится. Сейчас ты пойдешь с нами. Сядешь где-нибудь в уголке и будешь молча сидеть, пока все не закончится. А потом ты подробненько обо всем доложишь командованию Рейнландского Флота. Уяснил?

Несчастный кивнул. Ошарашенный сногсшибательными известиями, похоже, он не мог до конца принять мысль о том, что повинен в гибели почти двух десятков людей… удар. Сильный резкий удар фрилансера заставил якобы невинного агнца упасть возле ног девушки. Трент стоял и смотрел врагу прямо в глаза.

– Надо же! – усмехнулся Иван, обращаясь к Марии. – Из него получился бы прекрасный актер. И в сообразительности не откажешь, ориентируется на ходу. Возможно, заранее перебрал варианты, собака.

– Вы что? За что? – блеял разоблаченный мерзавец.

– Зилипук! Нэтэ, а ки мус коррето ла парти амоурс, – усмехнулась Мария. – Уно ла пре дан киячо. Сиа, ману? (Не так уж и плохо, почти получилось. Сделать ему (киячо – не переводится. Это вид мучительной изгойской казни, когда обреченному запускали веретенного червя в задний проход). Да (или можно), брат?)

Трент медленно повернулся к изгойке. На лице девушки не было ни тени подвоха. Полное сосредоточение.

– Знаешь, как она тебя назвала? Знаешь, что она предлагает? «Зилипук» не имеет конкретного перевода. Так называют людей, страдающих энурезом, по-нашему: недержанием, то есть тех, с кем рядом стоять почти невозможно; тех, кто источает неприятные зловонные запахи. Ты такой? Но как она смогла это определить, находясь в скафандре?

Трента так увлек внезапный вопрос, что он захотел обязательно убедиться в правильности догадки. Протянул руку к миниатюрной панельке, закрепленной на правом рукаве любого скафандра, и резко дернул предохранительный кожух, открывая обзор датчиков уровня кислорода, внутренней температуры и уровня наполнения “памперса”, то есть поглощающего слоя.

– О! Так ты действительно обоссался? Но как она поняла? А, не важно! Про киячо, думается, ты тоже не слыхивал, не знаешь, что это. Тогда не испытывай моего терпения. Выведешь меня и узнаешь. И дважды подумай, прежде чем врать.

Мария все же перешла на общую речь.

– У меня, кажется, появилось зачаточное представление об актерской игре в ваших театрах. Ты сказал: он хороший актер.

– Чего нельзя сказать об уме, – усмехнулся Иван и вновь обратился к плененному. – Крыса, ты, ссученная! Если бы ты проснулся, как и сказал, по заложенному времени (кстати, кто же его с такой точностью рассчитал?), ты был бы мертв, как и все остальные. В анабиозных капсулах нет биометрических сканеров. Они там попросту не нужны. Предназначение совершенно иное. Так как бы ты узнал про газ? Кто бы тебе сообщил? Корабельные системы отключены. Вот в спасательных капсулах установлены сканеры. И респираторы есть. Ну? И кто же тебя предупредил? А надо было? Ты же сам и должен был выпустить газ. В спасательной капсуле ты и спрятался, пока газ убивал экипаж. А когда выходил надевать скафандр, пользовался респиратором. Или сразу надел скафандр, а потом активировал газ. Думается, так и произошло, иначе газ группы «Циклон» убил бы тебя. Ему необязательно твое дыхание. Попал на слизистую – и хана. Глаза тоже подходят. К черту! Нет времени искать, а то бы я обязательно нашел твою норку, тварь. И это не все.

Мария к тому моменту включила электронный бортовой «помощник». Система, устанавливаемая по желанию владельца корабля, снабженная упрощенной матрицей искусственного интеллекта.

– Ничего не нужно искать. Смотри. Перечень грузовой декларации. Вот они, спасательные капсулы для линкора «Вестфален». Целых шестнадцать штук. Было больше, но часть разгрузили на Гамбурге и на Бонне.

– Да нет же! Нигде я не прятался! – завопил пленник.

– Ну, да! Конечно, – засмеялись пленители. Мария продолжила. – А кто тогда ввел координаты точки встречи с покупателями краденного товара? Как корабль оказался тут? Мы, наверное, идиоты.

– Ага! – подхватил Трент. – Координаты сами ввелись. Нет, сволочь. Это ты изменил маршрут корабля, после того как избавился от экипажа. И взрывать ничего ты не собирался. Себя – в точности. А в руке у тебя был вовсе не детонатор. Думаю, это кнопка подачи сигнала для тех, кто должен забрать краденный груз. Тебе нужно нажать на нее, как только вентиляция очистит воздух от яда. Жаль, укатилась куда-то. Долго искать.

Поняв, что безнадежно раскрыт, пленник встал и пренебрежительно взглянул на незнакомых ему людей.

– «Бунчук» за меня отомстят. Мы никогда не прощаем врагов. Вы сдохнете страшной смертью. Жаль, я не увижу.

– Нет, не увидишь, – усмехнулась Мария. – А мы, чудо-герой в мокрых штанах, с большим удовольствием посмотрим, как подыхать будешь ты. Извини, для «киячо» у меня нет веретенного червя, иначе бы ты попробовал его обязательно… ну, или он тебя. И времени нет. Проще поступим.

Девушка неожиданно вскинула импульсатор и коротким прикладом вдребезги разнесла прозрачный фонарь вражеского скафандра.

– Пошли, – подтолкнул ее Трент. Пнул ногой скорчившегося на полу ублюдка, – Не станем ничего проветривать. Пусть те, кто прилетит с Вольфом, сами проветривают. Пусть погадают, что стало с агентом.

– А ведь мы уже знаем для кого предназначен груз.

– Не факт. Поглядим…

Глава 22.

Едва фрилансер с подругой перебрались в недра родной «Валькирии» МК-1М, едва корабль отлетел на «безопасное» расстояние, в динамиках раздался предупреждающий голос Карла:

– Иван, к транспорту движутся два «горбуна», три ястреба «джунион» и «волкодав» непонятной принадлежности.

– Это Смердяк. Его корабль, – отозвался Иван. – Пока не трогайте. Атакуйте в том случае, если они заметят вас преждевременно.

– Трент, а почему только два «горбуна»? Они же не возьмут всего груза. Или есть еще кто-то?

– Может и есть, – пояснил Трент. – Но я думаю, это маловероятно. Два «горбуна» заберут все, ведь транспорт оставил значительную часть груза на Гамбурге и еще раньше…

Скоротечные переговоры внезапно закончились.

– Ксено: атака! – прозвучал командный голос Карла Кесселя.

– Началось, – подтолкнула Мария. – Рановато их обнаружили. Сбегут.

– Не сбегут! – уверенно произнес Трент. – Переборку закрой. Наглухо.

В глазах девушки вспыхнули знакомые огоньки. Без лишних слов изгойка выполнила указание. Выполнив, вернулась в кресло второго пилота.

– Поехали, сестренка! – улыбнулся Иван. – Зачем испытывать прочность неких кошачьих причиндалов? Зачем тянуть за них несчастное животное? Зачем рисковать жизнями ксенос?

Звонкий смех Марии Дуартэ залился в салоне пилотов, а в эфире неожиданно зазвучал «чей-то» голос:

– Внимание, «джунион»! Я – «Торнадо», призрак-1. Оба транспорта остаются. Попытаются скрыться – будут тут же расстреляны. Экипажи сможете подобрать. Потом даю десять секунд. Если вы не покинете это место, клянусь – все вы умрете! Время пошло! Ксено! Не препятствовать. Отойдите к вашим друзьям.

Что творилось в сознании ксено, наверное, не смог бы представить ни один экстрасенс, зато пилоты рейдеров «джунион» отреагировали моментально.

– Вольф! Падла! Опять посадил задницу на две табуретки? Хватит с нас, двуличная тварь. Сдохни! Насчет тебя нас не предупреждали.

Следующее, что в мощную электронную оптику увидели Трент и Мария, была внезапная атака двумя «ястребами» «джунион» корабля Смердяка.

– Нееет! – заорал что было мочи Вольф.

Истошный крик стал последними звуками, изданными мерзким типом, перед тем как корабль его разорвали взрывы ракет.

Далее наблюдатели терпеливо дождались, пока истребители «джунион» подбирали спасательные капсулы с членами экипажей двух «горбунов». Пусть в десять секунд «объединители» и не уложились, но таинственный “призрак-1” не стал придираться к ним за опоздание. Ведь его предписание «джунион» выполнили.

– Решение правильное, – спокойным голосом произнес Трент. – Я слово держу. Идите. Не трону.

Прошло с полминуты, и на экранах радаров обнаружения исчезла последняя точка.

– Что это значит, Иван? – звучал вопрос Карла Кесселя. – «Торнадо»? Кто он такой? Ты его знаешь? Если знаешь, надо было предупредить. Я не привык играть роль слепого котенка…

– Успокойся, Карл. Я никого не приглашал. Он как-то сам объявился. Но эти ребята никогда разрешения не спрашивают. И с информацией у них, судя по всему, полный порядок. Ты что, о них ни разу не слышал? Сознайся, ведь здорово! Разве он нам не помог? Смотри, как все обернулось. Лучше и не придумаешь.

Что ж! Объективно существующую реальность приходилось признать. В общем исходе едва завязавшегося сражения сомневаться не приходилось. Слишком большой численный и качественный перевес ксено. Но и пилоты «джунион» не из числа каких-то лошков, а в критической ситуации дрались бы насмерть. Чего доброго, кто-то из ксенос мог пострадать или погибнуть. Зачем? Все обошлось малой кровью, как говорят в таких случаях.

– Карл, на «Кениг Дуранд» отравление воздуха, поэтому я вынужден вызвать команду военных Рейнландии. Сейчас высажу твоих ребят на «горбунов», а потом вы вернетесь на базу. Я дождусь появления ВКС Рейнланда. Вам встречаться – как-то не слишком с руки. С ними я улечу в систему Гамбурга. Позднее привезу вам то, что пообещал. Спасибо, парни! Большое человеческое «спасибо». И передайте мою благодарность Надин…

Какое-то время экипаж «валькирии» наблюдал, как люди, высаженные ими на борт грузовых кораблей, оживляли суда. Как вокруг выстраивалась строгая формация многочисленного конвоя. Как конвой ксено двинулся в глубину природной мистерии (только не нужно ассоциации с Библией. В данном контексте слово исходит от «мистика»), постепенно исчезая из вида.

Сообщение фрилансера: «альфа 1-11-Z» о «случайном» обнаружении рейнландского транспортного корабля «Кениг Дуранд», почему-то бесхозно висевшего в пространстве, причем далеко от проторенных маршрутов, очень взволновало весь Гамбург, а заодно неплохо подняло социальный статус зонера. Про мораль говорить не приходится. Как же! Честный малый. Настоящий законопослушный пилот.

В точку с присланными сознательным человеком координатами отправилась поисковая партия Флота с линкора «Вестфален». Официально отправилась, по распоряжению из Адмиралтейства, ибо линкор находился ближе всех от указанных координат. Что и нужно было «Торнадо».

План удался. Оставалось накрыть лиходея, провернувшего всю затею, а поскольку об уцелевших людях не сообщалось, сильно напугать паршивца известие не должно, некому сообщить ему о провале.

Мария принесла чашечку с горячим кофе для Трента.

– Не стоит так увлекаться, – заботливо сказала девушка. – Сердце посадишь. Ты пьешь слишком крепкий, притом натуральный. И слишком много. Пожалей себя ради нас.

Внутренне Иван удивился такой неподдельной заботе изгойки. Сказать ничего не успел. На коммуникатор поступило сообщение Бреннигана, почему-то отправленное Вейдой.

Как только сигнал был принят фрилансером, над прибором выросли голографические фигурки друзей, и, что очень удивило Ивана, Уоррен обнимал Вейду за плечи. Все же простил? Трент улыбнулся нечаянной мысли.

– Здоров, небесный прохожий, – весело говорил Уоррен. – Знаю, о чем ты думаешь. Ну да, мы помирились. Это так, к сведению.

Далее Вейда взялась говорить. И не просто говорить. Вставила чип памяти из своего ИНД в передающее устройство коммуникатора.

– Мы почему-то не смогли дозвониться до Анны. Постоянно «отбой». Не знаешь причины случайно?

– Точно нет, но догадываюсь, – искренне улыбался Иван. – Вас поздравляю от всего сердца. Больше не ссорьтесь, вы – хорошая пара. А что касается Анны, я думаю, ей сейчас не до вас. Если бы что-то экстренное?

– Нет, – перехватил инициативу Уоррен, – Обыденно. Про новости Гамбурга мы уже слышали. Ты прямо красавчик! Ха-ха-ха. Но мы хотели вам показать кое-что. Это касается девочек. Готов?

Как только Мария услышала что-то о «девочках», тут же пристроилась рядом. Иван не возражал. Почему бы и нет?

– Давай. Включайте.

Появилась объемная запись общественных коридоров фрипорта, по которым пестрая группа шумных детей возвращалась после занятий домой. И что в этом удивительного? Но была в кадре некая деталь, не оставшаяся незамеченной Трентом.

– Так! Ну-ка, маэстро, нажми паузу.

Вейда выполнила.

– Что такое? Не готов?

Иван кивнул головой в сторону коммуникатора. Усмехнулся и ответил:

– Не говори мне, что влезла в систему видеонаблюдения фрипорта, и уж точно не говори, что снимала на ИНД. Я, конечно, не так силен в электронике, но, знаешь, разрешение ИНД и высокочувствительных камер стационарного наблюдения как-нибудь различаю.

Послышался треск или шум, короче, какое-то кратковременное замешательство. Затем нарисовалась голова Бреннигана.

– Трент, не рычи на нее. Она не виновата. Просто очевидцем сценки был я. Суть в том, что не с начала. Чуток опоздал к концу занятий и застал только финал. Хотел вмешаться, но не понадобилось. Я рассказал Вейде и попросил ее достать все видео. И, вообще, какого-такого я перед тобой оправдываюсь? Посмотри, а потом возмущайся.

Ответа Ивана приятель не ждал. Снова пошла запись фрагмента.

… Вот Агнесс и Генриетта в тесной группе одноклассников выходят из помещения. Другой ракурс. Идут по коридору к спуску жилых секторов. Вот мимо пробегает полноватый пацан, сын не очень приятного типа из обслуги наружных грузовых причалов. Иван его имени не помнил, зато хорошо знал особенную, гадкую черту характера. Мужчина постоянно был чем-нибудь недоволен. Этакий охальник, ни минуты позитива. Обгадит все. Неприятный, одним словом. Так вот, парень поравнялся с девочками и вдруг сильно толкнул Генриетту, следом выкрикнул на весь коридор:

– Свали с дороги, беспризорница чертова. Мой отец говорит, из-за таких, как вы и нам житья нет. Нищенки приблудные…

Сидя за бесконечные тысячи километров от дома, у Ивана после услышанного хрустнули суставы на сжатых с небывалой силой кулаках. Был бы он рядом, никто не смог бы поручиться за здоровье отца этого паренька.

Удивительно, как отреагировала Генриетта. Рядом с упавшей сестрой мгновенно оказалась Агнесса. Помогла встать на ноги, заботливо обняла и полуприкрыла собой.

Генриетта не плакала. Стояла рядом и презрительно смотрела в лицо обидчику. И в этот момент к ним подошел еще один парень. Постарше. Лет десять. Подошел и с силой оттолкнул наглеца.

– Ты что, жирдяй, офонарел? Еще раз тронешь девчонок, получишь таких тумаков, что ни один Айболит не заштопает. Чеши к своему папочке. Пожалуйся. Только это и можешь.

Дальше мальчик протянул сестрам руку и пошел провожать их до нужного блока. Короче, все закончилось так, как и должно было быть...

– Видел? Я подумал, ты бы хотел на это взглянуть.

Трент закивал головой в знак согласия.

– Ага. Спасибо. Полезное видео. А как девочки после случившегося?

– Даже не сказали о происшествии, – подключилась Вейда. – Когда я у них спросила, Агнесса ответила, что собиралась сама налупить толстяка. Все в норме, «родитель». И хорошо, что у них появился заступник.

Передача закончилась. Трент сиднем сидел на лежаке и мысленно рассуждал: «Да! Это действительно хорошо. В принципе, если прикинуть без вскидок на личную заинтересованность, ничего страшного не произошло. Дети, есть дети. Пусть притираются. Адаптируются. Это нормально. Сегодня ссорятся, завтра помирятся. Но причина эксцесса весьма настораживает.Прекрасно, что Агнесс и Генриетта не приняли близко постыдный упрек толстяка, но отвратно то, что самого толстяка надоумил родной отец».

Иван вознамерился обязательно побеседовать с этим типом. Потом. При первой возможности…

В просторной каюте командора «Вестфалена» появились Мария и Трент, якобы вызванные на «ковер».

Для отвода глаз Одри Вульф отправила майора Штайнберг в боевую рубку, вроде как доложить об успешном завершении операции по инстанции. Все-таки пусть сослуживцы чаще видят ее в привычной рабочей среде. Анна права, когда выражает тревожные опасения по поводу постоянного пропадания в ангаре фрилансера. Не стоит мозолить глаза.

Дверь не успела закрыться, Одри протянула руки и буквально повисла на рослых изгойке и Тренте.

– Дорогие мои! – с чувством заговорила впечатленная женщина. – Вы даже не представляете, какое благое дело вы сделали! Рутгер просил вас поблагодарить от его имени. Он вас не знает. Сказал, будет лучше. Гарантия безопасности.

– Нормально, – скромно ответил Иван. – Схема раскрылась совершенно случайно. Нам повезло, чего не скажешь о Смердяке.

Одри вопросительно приподняла брови. Отошла вглубь кабинета и закурила. При членах «Торнадо» уже не пряталась.

– Мне Анна поведала подробности приключений на фрипорте. Действительно самая настоящая случайность. Неслыханная и такая приятная. Главное – своевременная. А что случилось со Смердяком?

У стола хозяйки остановилась Мария. Без спроса плеснула в стаканчик воды. Выпила. Взглянула на застывшее лицо Вульф и призадумалась.

– Хм-хм-хм, – тихонько посмеивался Иван. – Одри, не удивляйся. Это комплимент тебе, вовсе не наглость. Изгой никогда не притронется ни к чему в чужом доме, особенно к воде или к пище, но, если ему нечего опасаться, если он уверен в искренности отношений с хозяином, изгой будет вести себя непринужденно, почти по-домашнему, вот как сейчас. К твоим личным вещам Мария никогда не прикоснется, если же захочет есть или пить, просто возьмет, что она и продемонстрировала.

Кажется, сама фигурантка теперь осознала причину повышенного внимания к естественному для нее поступку. Хотела извиниться, наверное, но полковник Вульф улыбнулась. Кивнула ей головой и по-матерински сказала:

– Пей на здоровье, девочка… Так что случилось со Смердяком?

Иван сознательно продолжал молчать. Хотел, чтобы изгойка поведала суть фрау Вульф. Видимо, у Марии после истории со стаканом воды еще оставались внутренние противоречия. Пришлось самому отвечать.

– Его расстреляли «джунион». Подумали, что он их предал. Не предал, а попытался надуть. Похоже, когда-то уже пытался. Как и меня. Натура такая.

Взгляд Одри стал проницательным. Сосредоточенным.

– Становится ясным, почему полиция не смогла взять главного исполнителя. Думаю, он находился на связи с Вольфом или ждал от него условный сигнал. Не получил и забил тревогу. Когда полиция с ордером на арест прибыла к его дому, застала только зятя и дочь. Жена у него умерла пару лет назад. Показательно то, что с планеты полковник Кальдер не вылетал. Во всяком случае – официально. Правда, около полудня из космопорта в Новый Берлин вылетел дипломатический транспорт с делегацией Бургомистра. Такие транспорты не проверяют. Парламентская неприкосновенность. Мы с Рутгером думаем, мерзавец спрятался среди них. Оказался вхож в некие тайные залы. Бог с ним. Обидно, но еще попадется. Главное то, что о нем уже знают. Объявлен в розыск.

Теперь настроение полковника Вульф вернулось на прежний уровень.

– К черту! – сказала она. – Ведь дело мы сделали! Кормушку прикрыли. И прыжковую дыру обнаружили. Охотники за головами за нее без промедления ухватились. Берлин им позволил. Пусть. Для нас важно, что эта норка не будет в дальнейшем использоваться в гадких целях.

Оба пилота «Торнадо» соглашались с командиром линкора. Польза большая. И все же есть кое-что не столь позитивное.

– Экипаж не удалось спасти. Столько людей напрасно погибли.

Одри сочувственно взглянула на Трента.

– Вы бы и не успели. Наши эксперты установили, что люди умерли еще тут, в системе Гамбурга. Газ активировали, как только «Кениг Дуранд» прошел второй чекпойнт скоростного пути. Убийца получил соответствующую команду, по прикидкам специалистов, в пределах получаса вылета транспорта в сторону Киля. Злоумышленник ввел новые координаты путем подключения переносного устройства, что ускорило время принятия. Готовился, гад, все заранее рассчитал. Времени на переход в Гудзон потрачено всего два часа. Вы понимаете? На карты смотрели? Такое громадное расстояние срезали! А если, как вы говорите, в Гудзоне есть база пиратов, то становится ясным – куда они испаряются после атаки торговых путей. Больше не смогут, хорош. И нам с вами эта чудесная «норка» не раз пригодится.

Что верно, то верно. Обнаруженная аномалия сокращала дистанцию перемещения к тем же ксенос в разы. Настораживало лишь то, что власти Нового Берлина так запросто отдали важнейшую артерию на попечение наемникам.

Что ж, пусть так. Возможно, не захотели привлекать новые патрули военных или полиции. Им пришлось бы платить. «Баунти Хантер» получали денежное вознаграждение только по факту, за выполненную работу или за уничтоженных врагов.

В итоге «сладкой парочке», состоявшей из Марии и Трента, пришлось долго пробыть в каюте полковника Вульф. Сразу после доклада Анны в Адмиралтейство, Коллегия Адмиралов изъявила желание лично услышать подробности от непосредственных участников ярких событий. По этой причине высшие чины Флота Рейнланда вышли на прямую связь с командиром линкора…

– Не привык я к таким общениям. Чувствую себя не в своей тарелке.

Иван буквально плюхнулся на старый диванчик в ангаре. Протянул руку к кофемашине, но вспомнил недавнее предупреждение изгойки и передумал.

– У нас появилось свободное время, – подсела Мария. – Только Эрих успел полностью выполнить возложенную работу. Эльза и Курт пока не закончили. Скоро они заступают на смену.

Внизу появилась довольная Анна.

– Братцы! За всю службу ни разу не слышала столько похвальных слов от командования. Одри в восторге. Представляете, экипажу вернули статус строевой единицы! Ого! До этого мы числились стратегическим резервом. Второстепенные, значит. Прогресс!

В полном согласии Иван закачал головой.

– Поздравляю. Содержание и паек увеличатся. Кто-то в Берлине все же не равнодушен к судьбам людей. Понимает, что только «Вестфален» сможет контролировать обнаруженную дыру в нужной степени. Охотники за головами какое-то время там попасутся, а потом перейдут на новое место. И никто им ничего не прикажет. Военные же – совершенно другое дело.

– Кстати, – осведомилась Анна. – Как будем рассчитываться с твоими друзьями? И когда?

Трент встал с дивана. Потянулся, разминая суставы, и ответил подруге:

– Только что думал об этом. Мысль такая: пока есть время, слетаю сейчас. Я малость рисковал во время проведения акции. Карл, кажется, не то заподозрил. Нужно слетать, успокоить. И камеры-инкубаторы им привести. Обещал пару штук медикам. Очень нужны для новорожденных.

Анна шагнула ближе.

– Обещал, значит делай. Слетай.

– А я? – встревожилась Мария.

– А ты останешься тут, – твердо заявил Трент. – Поможешь с подготовкой третьей машины. Своей, кстати! Мою я назад заберу. А если серьезно, то мне одному будет спокойнее, проще общаться с Карлом и Коул. На обратном пути загляну к Валдису, проверю – как там дела у него, а потом кое с кем накоротке пообщаюсь. Мария расскажет по какому поводу буду общаться.

В глазах Анны Штайнберг вспыхнула нескрываемая обида.

– Почему сразу не скажешь? Куда так торопишься? Горит, что ли? Тайны какие-то. Любишь ты туман напускать…

– А ты любишь по любому поводу надувать губы, – отшутился Иван. – Не накручивай себя понапрасну. Слов в этом деле, представь, недостаточно. Нужно увидеть своими глазами. Я пойду, вздремну пару часов перед вылетом, а вы с Марией внимательно посмотрите.

Стоило Ивану скрыться в салоне «валькирии», Анна уцепилась за руку изгойки.

– О чем он сказал? На что посмотреть?

Мария освободилась.

– Я покажу тебе любопытный сюжет Бреннигана и Вейды. Касается твоих девочек…

Глава 23

Два часа пролетели единым мгновением. Бодрящего ощущения Трент не замечал, внутри оставалась какая-то вялость. Даже заветная чашечка кофе не помогла. Что-то невнятное его беспокоило. Вот только что, как ни старался, он не понимал?

Если бы Трент не имел представления о наличии у себя обостренной пророческой интуиции, в чем неоднократно уже убеждался, возможно, реакция его организма была бы менее ярко выраженной.

К моменту пробуждения главы эскадрильи в ангаре с литером «F» полным ходом кипела работа. Эльза, вся перепачканная графитной смазкой, применяемой для обслуживания определенных контактных групп, ковырялась под вскрытым корпусом установки «Оса». Внутри машинного отделения «Призрака-3» слышались звуки, издаваемые рабочими инструментами и временами голоса Марии и Курта.

Хм. Вроде сработались. Опять же, если припомнить, серьезных опасений насчет них у Трента никогда не было. Двое людей, фанатично преданных одному и тому же делу, всегда найдут общий язык. Благо Курт – парень с головой, отнесся с пониманием к словам Ивана касаемо происхождения Марии. Забегая вперед, скажем так: в самых сложных случаях, связанных с ремонтом двигателя, отдельных его узлов, да любых агрегатов и механизмов, иных помощников Курт не желал.

Вот странность. Иван крутанул «колесо», желая размяться, а когда выпрямился возле стола, увидел Эриха.

– А ты, почему тут? Разве у тебя смена не завтра?

Не отрываясь от увлекательного занятия, мастер электронных дел ответил:

– Графики наших дежурств с Куртом и Эльзой периодически совпадают. Это для вас так важно? Мне до завтра уйти?

Не стоило Эриху пускать в ход остроумие под горячую руку Ивана. Но остроумие относится к тем качествам, которые временами проявляются независимо от воли хозяина. Конкретно, сейчас. Сам электронщик растерянно заморгал, мельком взглянув на Ивана.

Лицо Трента вспыхнуло так, словно готово было взорваться. И каким же должно было быть усилие воли Ивана, чтобы унять внезапное буйство?

Ам де, а кани ас тенас,

Ам де солуте кинай.

Дол чиа монэ лос тевас,

Коре ла туда эннай.

Иван подпрыгнул и с такой силой врезал ногой по старой подвешенной лампе, что выбил плафон. Тут он заметил изгойку. Подобно Эльзе, с таким же чумазым лицом, Мария выползла из отверстия снятого вентилятора аж по пояс. Глаза ее увеличились до размеров автобусных фар.

– Вьи ну шерна? (в чью это честь?)

Эльза и Курт тоже прекратили работу и выбрались, скажем так, на поверхность из своих нор.

Мария обвела взглядом вокруг. Поскольку Трент замолчал, сел и собирал куски разбитого пластика, изгойка сочла долгом объяснить друзьям то, что произошло.

– Это стихи, – сказала она, – Очень старые стихи наших предков. Если начать их переводить, то утратишь неповторимую красоту, аромат их звучания. Я не буду переводить, но скажу, что их читают тому, кого искренне любят.

– А я прочитал их всем вам, – проснулся Иван, – Потому что всех вас люблю. Не верите?

В очередной раз в ангар «F» из боевой рубки «Вестфалена» спустилась майор Штайнберг. Увидела Трента и пошла прямиком на него.

– Что ты собираешься делать? Только не убеждай, будто твой разговор ограничится банальным внушением? Понимаешь, нельзя лишний раз привлекать внимание, тем более людей, подобных папаше этого мальчика. Ведь он же ничего не поймет. Жизнь таких ничему не учит. Только озлобится в большей степени. И чего от него ожидать? Каких пакостей? Пусть воняет. Не тронь дерьмо. Короче, мне очень приятна твоя забота о девочках…

Неожиданно Трент поднес пару пальцев к губам. Изобразил поцелуй и коснулся ими губ Анны.

– Все будет в лучшем виде. Обещаю. Он поймет.

Произвольный жест Трента вызвал у Анны противоречивые чувства. Она не просто опешила. Она была в шоке.

– Ты головой ударился? Ты что себе позволяешь? Я давала повод…

Как знать, в состоянии внутреннего мега катарсиса в ту минуту Анна не замечала вокруг ничего, где уж заметить открытые рты соратников?

После слов девушки в интонации Трента появилось сомнение.

– А он для меня обязателен, этот повод? Уверена? – Иван помедлил. – Не так давно некоторые наши друзья уверяли меня в обратном. Знаешь, я долго думал, перед тем как согласился с ними. Однако, как скажешь. И все же, подруга, мне и прежде казалось, что твоим девочкам нужен отец. – Иван снова помедлил секунду, – А их матери муж. Что, я не гожусь? Тогда дело другое.

Взгляд Анны Штайнберг стал стеклянным. Внезапно она покраснела. Зачем-то огляделась по сторонам, словно всерьез опасалась оказаться подслушанной, а Трент завершил:

– Давай так. Я вернусь, и ты мне ответишь: «да» или «нет» …

Да или нет! To be or not to be. Извечный вопрос. Выпорхнув из ангара, «валькирия» Трента пошла на стыковку с коридором на Гамбург.

Перед полетом на базу ксенос Барроу в скоплении Гудзона нужно приобрести две универсальные медицинские установки поддержания жизни, предназначенные для новорожденных с патологией малышей. В народе их называли простецки: инкубаторами.

Не стану вдаваться в подробности применения подобных машин. Ни к чему это. И так ясно: жесткие ограничения в условиях космоса накладывают отпечаток на жизнь и здоровье людей, так что Иван вознамерился сделать неплохую выручку сотрудникам регионального центра «Крайер Медикал Компани». К тому же в салоне престижной компании его уже знали, стало быть, можно рассчитывать на дисконт.

Вместо ожидаемой тошноты вдруг напал натуральный жор. Подобное чувство безудержного голода Иван никогда не испытывал. Да что с ним сегодня не так? Прошел в бытовой отсек и вынул из охладителя два натуральных бифштекса. Подумал в спокойствии, постоял, посомневался, открыл крышку и один брикет положил обратно…

В коридоре, созданном гиперскоростным потоком частиц, с непредсказуемой скоростью мчался корабль с кодом “альфа: 1-11-Z” …

На нагревателе кухонной универсальной плазмопечи источал соблазнительные запахи полуготовый бифштекс. Трент облизнулся. (Уже не однажды). Сглотнул слюну и вдруг задумался.

Натуральное продовольствие когда-то производилось почти повсеместно. Условия, конечно, разные, но для того и существует селекция, выборочная культивация определенных видов животных, сортов злаковых или овощных культур.

Вскоре производство натурального продовольствия стало во многих местах крайне невыгодным, непрактичным и неоправданно дорогим. Особенно после открытия технологий безопасной синтетической пищи.

Растущее население требовало пропитания. Фермы, плантации и частные сельскохозяйственные угодья уже не справлялись с потребностями. Приходилось задействовать новые площади, что частенько вставало в ущерб другим видам хозяйства, поэтому от обширного развития земледелия и животноводства практически отказались. Исключение составила рыба, но тоже, конечно же, не везде, а лишь на планетах, обладающих большими природными водоемами. Все же в каждой государственной системе остались по паре небогатых планет, где, кроме сельского хозяйства, и развивать нечего.

Особое место на рынке искусственных рационов занимала рейнландская корпорация «Синт Фут». Если ассоциировать с английским, то «фут» переводится как «еда». Вполне подходящее название для мирового производителя.

Почему «Синтетическая Еда» оказалась более успешной, нежели остальные? Потому что практичные руководители огромной компании сразу увидели далеко идущие перспективы. Не сдерживали инвестиций, не жадничали на науку и поощряли рационализаторство. Потому и сотрудники корпорации отдавались труду целиком. Не устраивали забастовок и митингов. Не саботировали распоряжения руководства. И итог оказался более чем положительным. Корпорация сохранила стабильность даже в период скачка общего кризиса.

Выращивание натуральных продуктов требовало все больших и больших площадей, аренда которых росла на дрожжах. Но даже не эта причина играла заглавную роль. Сроки вызревания, к примеру, злаковых, или откорма поголовья бычков на забой, не шли ни в какое сравнение с поточной линией фабрики синтетической пищи.

Сырьем для производства продуктов служила протеиновая биомасса, выращиваемая в специальных резервуарах. Зависит от того, какой продукт вы собираетесь произвести.

Внешне искусственные рационы выглядели компактно, чего нельзя сделать с рационами натуральными. Когда человек хотел использовать порцию целиком, он легко выполнял задуманное, а если требовалась только часть?

Тот же ребенок не осилит полного рациона. Зачем же переводить ценный продукт? Потому порционы-синтетики делились производителем при упаковке. К примеру, если говорить о том же мясе, то на четыре доли.

Если речь идет, ну, о лимоне, то упаковка напоминала собой планку древних таблеток. Захотел лимончик? Выдави одну в специальную чашечку, вставь ее в отдельный электро-волновой элемент комбинированной плазмопечи, напоминавший стеклянную колбу, включи на тридцать секунд и стой, наблюдай как горошина начинает на глазах увеличиваться. Сначала достигает размеров грецкого ореха, а потом естественного размера лимона.

Вкусовые качества и внешний вид «Синт Футовских» пайков, конечно, не шли в сравнение с настоящими продуктами, но было бы грубой ошибкой и несправедливостью считать вкус искусственной пищи, похожим на вкус туалетной бумаги. Это не так. Далеко не так. Впрочем, «Синт Фут» лидер. Универсальный к тому же. Производит все, включая специи и приправы.

Но ведь в мире полно конкурентов. Что поделать? Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда! Так говорили древние. И в нашем случае то же самое. Так что о монополии корпорации «Синт Фут» речи не может и быть.

Были компании специализированные. Например, на производстве рыбной продукции. Были мясные. В том числе и такие, кто пытался производить подобие охотничьих трофеев. Синтетическое мясо со вкусом оленины или кабана, лося или медведя. Всяких птиц, тех же уток, фазанов, куропаток и глухарей. И производили. И получалось.

Короче… пока Трент задумался, бифштекс едва не сгорел.

Иван с нескрываемым удовольствием уселся на лежаке. Придвинулся ближе к столику, раскрыл его и переставил на столешницу ванночку с мясом. Почти вожделенно вдохнул божественный аромат, будто настраивался. Наконец взялся за вилку и нож…

На траверсе стыковочных орбитальных колец Гамбурга собралась очередь. Большая очередь. Непомерно большая. Да что же ты будешь делать?! Пришлось ждать. Точно не его день!

Авиетку в космопорте тоже пришлось ждать, и железное правило пришлось изменить, сесть в такси к водителю-роботу. Или опять стоять на морозе и ждать? Нет. Хватит.

Во время пути к офису «Крайер» Иван пытался справиться с раздражением, а раздражало его фактически все.

Оказавшись внутри знакомого вестибюля, Иван едва не сорвался на приветливой служащей, улыбка которой показалась ему притворно слащавой. Слишком искусственной. Хорошо хоть сдержался.

Благосклонность менеджеров к постоянному покупателю сомнений в искренности не вызывала, потому в процессе оформления дорогущей покупки раздражение стало спадать. И тут кто-то переключил канал телевизионного вещания с надоевшей рекламы на канал новостей.

– … изуродованное тело обнаружили мусорщики, когда ранним утром прибыли для замены контейнеров. И произошло это, по словам самих очевидцев, совершенно случайно. Не загляни один из них в бак перед вывозом, чего обычно не делалось, тело убитого никогда бы никто не нашел. Опознать труп мужчины не представлялось возможным. Сетчатка глаз отсутствовала вместе с глазными яблоками, как отсутствовали и отпечатки пальцев несчастного. По предварительным данным пальцы обработали сильнодействующей кислотой. В полости рта не осталось ни единого зуба. Лишь по ДНК криминалистам из лаборатории Полицейского Департамента удалось идентифицировать личность погибшего. Им оказался полковник Военно-Космических Сил Рейнланда Годрик Кальдер, недавно объявленный в общегосударственный розыск по обвинению в хищениях и финансовых махинациях в особо крупных размерах…

Трента настолько поразила сногсшибательная новость, что сотруднику медицинской компании пришлось трижды окликнуть его. Ничего себе, вот так информация к размышлению! После разговора с Одри Вульф все члены группы «Торнадо» были уверены в бегстве полковника. Оказалось, он был убит.

Сочувствия или сожаления к жулику, разумеется, Трент не испытывал. Но! Серьезных вопросов возникло великое множество.

Можно предположить: убит Кальдер был теми (или по приказу тех), кто стоял выше и боялся раскрытия всей цепи. Но как? Кто их так напугал? Или что? Ведь нигде не упоминалось, не было ни единого намека на информацию о подельниках, вообще о каких-то следах, ведущих куда-то от Кальдера. Неужто перестраховка? Такая?

Труп упаковали в контейнер с мусором, сжигаемым без сортировки, внутрь которого действительно никто никогда не заглядывает. Тогда непонятно, зачем было кислотой обрабатывать пальцы? Зачем ослеплять? Много: «зачем»?

Если убийца не был уверен в «бесшумном» исчезновении Кальдера, если у него оставались сомнения, то зачем вообще издеваться над трупом? Очевидно же: опознают по ДНК? Странно и все. Надежнее было спрятать тело в другом месте или где-нибудь попросту сжечь.

Второй вариант куда тревожнее и опаснее. Предательство изнутри. И сразу следующий вопрос: где протекла информация? Как и от кого? Откуда убийцы узнали подробности, известные только «Торнадо» и Вульф? А, да, еще полковнику полиции Рутгеру.

Только безусловная уверенность в нависшей опасности могла подвигнуть заинтересованного человека (или людей) к убийству Кальдера. Убрать связующее звено, разорвать цепь – радикальный, но единственный способ гарантированно остаться в тени.

Вот уж загадка! Трент на «автопилоте» заполнил бланк покупателя, дающий право на возврат дорогостоящего аппарата в случае замеченного брака. Не помнил, как перевел кредиты, как выписал адресную доставку за счет благодарного продавца.

С планеты он улетел, не рискнув связываться с товарищами. Проклятая мысль о закравшемся в коллектив предателе не давала покоя. Кто? Как ни пытался Иван предвзято перемывать косточки всем, имеющим какое-то отношение к «Торнадо», ничего у него не складывалось, помимо того, что сильно действовало на нервы.

Пресловутое опасение в появлении «засланного казачка» диктовало Ивану необходимость поостеречься с дистанционным общением в будущем. Выходит, теперь он не сможет говорить без оглядки даже с теми, кому безоговорочно доверял.

Сухо сплюнув, Трент решил хорошенько поразмыслить в обстановке непринужденной, остыв от злосчастного раздражения.

– Эй, ты, торгаш… – опять надоедливый звук в динамиках.

Иван даже не стал дослушивать фразу, знакомую до боли в ушах. Дал форсаж кораблю, повернул нос к компании «джунион» и выпустил длинную очередь из всех пушек над формацией надоевших налетчиков.

– Задрали вы, безмозглые гопники! Когда вас научат внимательно распознавать цель? Впрочем, похоронить вас, что ли? Воздать по заслугам за помощь продажной скотине Мартинсу?

Можно представить, какими стали физиономии рейдеров. О казни бывшего Председателя Совета Цехов на Фрипорте -2 они, конечно же, знали. Вот о причастности «Джунион» к его темным делам, тем более к взрывам торгового поста Бристоль и астероида Виша, об этом рядовые бойцы могли запросто и не знать.

В любом случае ждать ответа Иван не собирался, вывернул в сторону врат прыжка к Берингу и запустил алгоритм стыковки. Неожиданно изменил план. Сделал «откат» и освободил пространство перед порталом.

Интересно, о чем подумали те же «джунион», когда Трент, враз запустив акселератор и двигатели, вихрем промчался в считанных метрах меж ними в направлении пылевого облака, а точнее в сторону недавно открытой прыжковой дыры? Если чаевничали, напитки поразливали в точности! Может быть, и посерьезнее кое-кто.

Да черт с ними! Пусть дальше ушами хлопают. Важно то, что Иван вовремя вспомнил о новом пути, очень удобной короткой дорожке, так сказать, к старым друзьям.

Пока летел к аномалии Гудзона, все пытался понять: кто? У кого была хотя бы возможность? Причина? Что-нибудь, дающее право подозревать человека в предательстве… Нет. Очевидных причин, кажется, не было ни у кого, или Трент о них просто не знал.

Купили? Исключено. Для того чтобы подкупать человека, необходима абсолютная уверенность в его причастности к сфере важных для тебя интересов. Из этого автоматически вытекает, что тайна «Торнадо» – вовсе не тайна. И что тогда? Боже! Мозги закипят от такого рода головоломок…

Думается, не стоит надолго останавливаться на моменте посещения базы Барроу. Разумеется, получив крайне необходимые медицинские приспособления, ксенос благодарили Ивана, если говорить о женщинах, то буквально до слез. Надин хотела расцеловать. Трент избавил ее от ненужных усилий.

Разговор с Карлом Кесселем тоже способствовал успокоению нервов фрилансера. Пока отец обстоятельно беседовал с Трентом, Арно успел облазить «валькирию» «от» и «до». Восторженно голосил временами. Что же, мальчишеский интерес!

Конфискованные у Смердяка «горбуны» стояли на приколе, отдельно отгороженные в дальнем конце приемного дока. Их Иван пристально осмотрел и остался очень доволен. В эксплуатации оба менее года, состояние превосходное. Хорошо, так как скоро придет их черед.

Кстати! В качестве ощутимой помощи Карл занес в лоцию Трента все, известные ему на сегодня, требующие внимания объекты Гудзона. Среди них была база «Союза Объединителей Нации».

Ксено и ранее знали о ее существовании, но обнаружили место расположения случайно. Патруль сам заблудился среди бесконечных преград. И наткнулся. Еле ноги унесли. Одного из своих потеряли…

На обратном пути Трент прихватил у ксено обогащенной смеси бокситов, добываемых в скоплении астероидов рядом с Барроу. Заплатил умеренно, хоть Надин и настаивала на «подарочном» варианте. Не то у них положение. Тоже мне, богатеи нашлись. На заплаченные Иваном кредиты друзья купят достаточно медикаментов и продовольствия.

О, чуть не забыл! В разговоре с Надин Коул Иван узнал потрясающую новость. С недавних пор за пренебрежительное отношение к пище или воде виновника ожидало неминуемое публичное наказание. Уточнять Трент не стал. Не смерть, это точно. Тогда что? Порка или нечто подобное, позорное и унизительное.

Так вот! Вернемся к нашим «баранам». На Фрипорте - 2 сырье для получения алюминия ценится очень дорого. На порядок дороже золота.

Возможно, кто-то будет смеяться, но множество алюминиевых сплавов широко используется в строительстве и поддержании куполов гидропоники, внутренних каркасов объектов, включая несущие. В производстве магистральных труб и в другом. Много в чем. Много где.

Применение золота тоже достаточно широкое, но ограниченное в своей сущности. Золото самый ковкий металл в таблице химических элементов времен Менделеева. Всего лишь из одного грамма, при наличии соответствующих технологий, еще ученые земного двадцатого века установили: можно выковать нить длинной в километр! Представляете диаметр такой ниточки?

В нынешние времена таблица Менделеева основательно пополнилась новыми элементами, но золото позиций не потеряло, особенно там, где шла речь об электропроводниках, микросхемах, контактах соединений и напылении при обслуживании тех же радаров. Ну, конечно же, не забываем о ювелирных изделиях.

Если бы мы говорили о предприятии, выпускающем микросхемы, процессоры, сборные электроприводы, любые составляющие архисложной навигационной аппаратуры для кораблей, компоненты для всевозможных систем связи и тому подобное, тогда – да! Спрос определяет предложение. Золото очень дорогое. Алюминий тоже используется в электронике, только тут золото превосходит его качественно. Правда, опять… смотря в чем.

Короче, все познается в сравнении. На Фрипорте -2 алюминий дороже, и это свершившийся факт, так что Трент не беспокоился о возвращении потраченных денег, свое он вернет в точности. Заламывать цену сородичам он не станет, прикинет среднее. И ему прибыль, и родичам хорошо.

Восемь часов! Восемь часов крейсерского полета от проходной аномалии Беринга-Гудзона до станции Фрипорта. И все это время Трент спал, если можно так называть тревожное забытье, густо разбавленное все тем же треклятым вопросом: кто?

В итоге Трент пришел к выводу, что в стрессовом состоянии сам накрутил себя. С чего он так уперся в обязательное наличие сикофанта? К месту вспомнились Бренниган и подружка, но их обоих Иван отмел сразу же. Почему? Да потому что они не знали подробностей. Вейда и Уоррен стали очевидцами начала сюжета. И только. Ну, еще посмотрели новости Гамбурга, то есть знали итог, опять же без единой подробности…

Да что же за день-то сегодня! У Фрипорта как?!

В который раз Трент застрял в ненавистной очереди, на сей раз у грузового портала родного дома. Целый час пришлось проторчать, пока из открывшейся створы не вылез жирный «Клейсдаль». Грузовой транспорт подкласса «Носорог» или «Волопас». Неплохие кораблики, между прочим, если речь ведется о частных торговцах.

Не будь в трюме пятидесяти тонн обогащенных бокситов, Иван давно бы сидел в расслабляющей ванне. Стоп-стоп! Как бы он залез в ванну при девочках? Максимум на что он мог рассчитывать, постоять под массажным душем. Душевая камера имеет водоотталкивающую светонепроницаемую переборку.

В отличие от нее, ванну необходимо сначала вытащить из специально оборудованного гнезда в стене, разложить, установить и наполнить водой, так что легче вообще сходить в гости к Уоррену.

Внутри бокса вечно бурчавшие цеховики принялись споро разгружать спрессованные брикеты чем весьма удивили хозяина. Надо же! Что-то должно было подогнать уставших к концу смены рабочих.

Ответ «нарисовался» практически сразу. К стоявшему поодаль Тренту быстрым шагом направился начальник отдела снабжения Фрипорта – 2.

Ясно! Попробовал бы кто-то отлынивать! С лодырями и разгильдяями долго не разговаривали. Увольняли и дело с концом. И что потом? А потом провинившийся должен был стирать пятки до самых костей, чтобы найти место нового заработка. Бездельники никому не нужны, тем более там, где ограниченные условия жизни диктуют особые правила.

Иван вежливо поздоровался с уважаемым человеком. Принял оплату, переведенную на личную карточку прямо на месте. Проверил обновленный кредитный счет. Все в норме. Хоть здесь порядок.

– Оно, конечно, всегда приветствуется, – напоследок спросил Трент. – А все же, с чего так торопятся?

Опрятного вида сутуловатый мужчина ответил спокойным деловым тоном:

– В соседнем боксе железной рудой с наших шахт грузится транспорт, идущий на плавильный завод Крюгге. У него оставалось свободное место. Как раз для твоего алюминия. И загрузка железа почти завершена. Так почему бы не заполнить трюм до отказа? Зачем ему пустовать? Зачем алюминию ждать, пока подвернется подходящая партия? Кстати, тебе от Вебы поклон. Когда я ей сообщил, Авена сказала, твой груз очень вовремя. Видишь ли, алюминий сейчас нужен сразу в шести местах, а в скором времени его понадобится очень много. Правление приняло решение о расширении. Будут строить жилой уровень «шесть». И все благодаря твоему выступлению. Жаль, я видел его только в записи.

Трент был не в состоянии продолжать разговор. Про себя отметил привычную рациональность собеседника. Рациональность во всем. Да. Эта черта характера всегда выделяла начальника группы снабжения среди многих других.

Что касается новости, почему-то первая мысль Ивана обратилась именно к «Ксенос». Отличная возможность друзьям поправить шаткое финансовое положение. И родичам выгода, даже двойная. Ведь не придется таскаться в Тридесятое Царство помимо того, что цену за алюминий ксенос назначат приемлемую. Очень желанный позитивный момент.

Как только разгрузка закончилась, Иван перегнал «валькирию» в личный ангар. Заблокировал доступ и собирался сходить домой, повидать девочек, пообщаться с Бренниганом или с Вейдой, в зависимости от того, кто нес, так сказать, вахту бдительности. Передумал.

Поговорил с парой знакомых, уточнил кое-что, сделал выводы. Решил пропустить стопочку, пока закончат смену рабочие внешних порталов. Около часа временного запаса имеется, и Иван по привычке побрел к «Жемчужине Беринга».

Глава 24

Как всегда, народа хватает. Трент присел на высокий стул возле стойки бармена и заказал порцию виски. Окинул блуждающим взглядом часть знакомого зала. Ту часть, которую мог созерцать в занятом положении.

Хм! Много наемников. Человек двадцать. Их всегда легко различать в любом обществе. Серые одинаковые комбинезоны, сработанные по военному образцу, и еще одна отличительная деталь: у каждого с левой стороны на груди вшитая бирка с личным номером и позывным, а на запястье поблескивает электронный недремлющий сторож, делающий невозможным побег. Таково обязательное условие для освобожденных преступников. Если член гильдии не был судим, что само по себе редкость, но все же встречается, он носил только бирку, чтобы не быть белой вороной на фоне других.

Бармен подвинул Ивану заказанный виски. Как всегда, положил рядом тонкую дольку лимона. Трент уже и не помнил, откуда взялась у него такая привычка, обязательно закусывать виски лимоном. Зато расторопный бармен привычно запоминал характерные вкусовые особенности постоянных клиентов. Плюс к профпригодности. Молодец. Что называется, человек на своем месте.

Кивком головы Иван поблагодарил. Надкусил лимончик, выпил виски и положил на язык остаток дольки. Вдруг почувствовал настойчивую тягу опорожниться. Иван усмехнулся себе под нос: «опомнился в самом подходящем местечке».

Туалетные комнаты общественного пользования находились вне помещения бара. Поддерживали в них надлежащую чистоту роботы, снабженные соответствующей программой, как и инвентарем. Поводов для претензий по части санитарии к ним никогда не было, как не было и внутреннего наблюдения.

Когда-то в Совете поднимался вопрос об установлении скрытых камер для Департамента Приставов, однако поддержки Собрания предложенный вариант не получил. Никакие аргументированные доводы представителей внутренней безопасности не помогли. Скрытые камеры в туалете? С ума сошли? Категорическое «нет» единогласным решением. Не помогло даже напоминание о том, что общественными туалетами пользуются не только зонеры. Уперлось Собрание.

Трент не спеша прошел до последней кабинки. Зачем? В помещении, кроме робота-уборщика, не было никого. Иван уже приоткрыл дверцу, но внезапная острая боль с левой стороны, почти под лопаткой, заставила его отшатнуться и машинально обернуться назад.

За спиной стоял незнакомец в поношенной гражданской одежде, безвкусно подобранной и не очень опрятной. В левой его руке, облаченной в медицинскую перчатку, был зажат окровавленный нож. В темно-серых глазах застыло неясное выражение: то ли злоба от промаха, то ли испуг.

На раздумья: «кто», «за что» и «почему», не оставалось времени, так как убийца замахнулся повторно. Не смог, ибо сильный удар Ивана ногой ему в пах заставил нападавшего скрючиться на полу и выронить нож.

Автоматически Трент зажал рану. Глубокая и, судя по месту нанесения, не опасная. Крови много, нож прошел внутрь мышечной массы, не зацепив ребра. Однако область поражения начинала неметь и появилось непонятное головокружение.

Внезапно Трент осознал, почему убийца, так ловко, бесшумно к нему подобравшийся, вдруг промахнулся. Причиной жилет. Иван расстегнул его перед походом в уборную, а когда взялся за дверцу рукой, растянутый жилет помешал нападавшему точно определить место удара, так как теперь он его просто не видел. Бил наугад. Ивану отчаянно повезло!

Только радовался Трент не долго. Пусть не радовался, не правильно я сказал. Успокоился – было бы правильнее. Входная дверь отворилась. Внутрь заглянул еще один человек. Заглянул, наскоро оценил обстановку, сунул руку в карман и тоже вынул выкидной нож. Уверенно шагнул внутрь с явным намерением помочь первому нападавшему. Не суждено.

Дверь снова открылась. В проеме стоял «баунти хантер». Крепкий мужчина чуть более тридцати лет. По типу лица, безупречных пропорций в расположении челюстей, глазниц и надбровных дуг – явно либерианец.

Вошедший наемник сориентировался в одно мгновение. Короткими, рассчитанными, явно натренированными ударами вырубил того, кто вошел перед ним. Вырубил так, что убил, потому что, падая человек ударился виском о раковину. Непредсказуемый результат.

– Спасибо, – немеющим языком произнес Трент.

Невнятный голос пострадавшего, истекающего вдобавок кровью, не понравился «баунти». Воин шагнул ближе, машинально «добавил» тому, кто все еще корчился на полу, зажав руками промежность. Ну, получил теперь «обезболивающее», вообще отключился.

– Слышь, приятель, – произнес нечаянный спаситель, – Тебе бы к врачу. Сдается, тебя не только подранили. Если не ошибаюсь, перчатка у него на руке не спроста. Чую, ножик отравленный. Сталкивался я с таким на тюрьме. Давай помогу. Только эту суку добью.

– Нет, – прохрипел Трент. – Мозг умрет, умрет ИНД. Просмотри, а лучше скинь мне все его данные. Надо бы знать, чей заказ. Потом заверши. Иначе начнется ненужная дребедень.

Хорошо, что наемник успел вовремя выполнить пожелание Трента и даже больше, свернул шею убийце. Добил окончательно. Помог Ивану встать на ноги и поддерживая его, осторожно двинулся к выходу.

Именно в этот момент в туалетную комнату вломились несколько подвыпивших пилотов «Крюгге», чей рудовоз начал погрузку на орбите фрипорта. Наполнять объемные трюмы добытой зонерами рудой ему еще долго, вот и расслабились некоторые. Протрезвеют до отправления.

Стоило Ивану в сопровождении нечаянного приятеля выйти за дверь, прилежный робот принялся тщательно избавляться от «загрязнения», так что спустя пару минут на месте нежданного столкновения следы крови Трента исчезли.

И что? О, это имеет колоссальное в сути значение, потому как теперь привязать Ивана к двум смертям становится невозможным, если, конечно, пилоты «Крюгге» не разговорятся. И то… как можно безоговорочно верить пьяному человеку? Одному Богу известно, что ему там с мутных глаз померещилось.

Обращаться к официальным властям нельзя. Задействовать медиков тоже, иначе придется тысячу раз объяснять и доказывать невиновность. Все же помощь Ивану нужна и желательно поскорее.

– Помоги мне добраться до частных ангаров, – попросил Трент. – Держи так, чтобы меня не штормило, чтобы камеры ничего подозрительного не зафиксировали, не то приставы налетят. Сможешь? Не пожалеешь, я обещаю. Нужно добраться туда побыстрее. У меня свой корабль. В салоне есть все необходимые средства для оказания неотложной помощи, а по пути для нас очень важно не заляпать кровью полы.

И как прикажете объяснять поведение человека? Оно порой не просто необъяснимое, оно непредсказуемое. Незнакомец не стал задавать лишних вопросов. Сунул Ивану сложенный конвертом платок, подождал, пока Трент приспособит его и крепче зажмет кровоточащую рану, а потом почти понес Ивана к палубе частных ангаров.

Уже в безопасности, полулежа на раскладном стуле у верстака, Иван набрал Лизу Барноу. Попросил одноклассницу не поднимать паники и, взяв все необходимое, быстрее спуститься к нему. А пока поджидал девушку, вместе с наемником внимательно изучал чужие послания.

– Донер… Донер, – несколько раз повторил Трент. – Не знаю такого. Или стоп! Знаю! Его имя упоминали налетчики «Джунион», когда увидели мой корабль возле врат перехода в систему Гамбурга из соседнего Гудзона. Тогда мне все ясно. Вот кто меня заказал.

Крепкий, но молчаливый наемник пожал мускулистыми плечами.

– Знаю я одного Донера, – человек кивнул, отвечая на немой вопрос Трента. – Сам-то что, ни разу не слышал о «Генерале Чума»? Это и есть его прозвище. Получил за бактериологическую атаку в квартале трущоб Денвера. Точно не слышал? Дело громкое было. Атаку вовремя локализовали, затем обезвредили, а Донера достать не смогли. Сбежал. Позднее объявился среди «джунион», слышал, даже стал у них активистом. Сейчас он один из трех предводителей так называемой Радикальной Фракции. У них база где-то в Гудзоне. Если мы говорим об одном человеке, то, парень, ты в полной заднице. Этот тип никого не прощает. Хотелось бы знать, так, просто из любопытства: чем ты его зацепил?

Через силу Иван смог улыбнуться.

– Убил его сына. Я не знал, да и не имеет значения, если бы знал, все равно завалил бы крысеныша. Дважды пытался меня грабануть. Вот и поплатился. А тебе скажу так: это не я, это Донер попал, и очень скоро он об этом узнает…

Речь Ивана слабела, взгляд тускнел и постепенно закатывался. Крови он потерял все-таки многовато. Еще и яд…

Когда Трент снова открыл глаза, он лежал на передвижном столике для инструментов, заботливо накрытым какой-то белой тряпицей. В ногах стояли наемник и Бренниган, а Лиза не торопясь зашивала рану в подмышечной области.

– Ну, что я вам говорила? – кивнула девушка. – Вот и очнулся ваш драгоценный Трент. Сейчас окончательно восстановится.

На минуту Лиза отошла в сторону, что-то там поменяла, что-то взяла и снова вернулась к прежнему разговору, но уже непосредственно с самим Иваном.

– Не дергайся, я знаю наверняка, боли ты совершенно не чувствуешь. Яд я давно нейтрализовала, и вот что, счастливчик: тебе повезло. В кровь попала мизерная толика, основная порция досталась одежде, это Судьба. Иначе капут. Я подклеила разорванные мышцы, а для полной гарантии по старинке наложила по паре швов, продезинфицировала всю область и только что зашила снаружи. Могу залить биоклеем, но, думаю, это не нужно. Местный наркоз минут через десять пройдет. Может немного побаливать. Потерпишь. Я тебе ввела хорошую порцию плазмы, так что головокружений от кровопотери быть не должно. И вообще, не резко, но поднимайся уже, притвора.

Бодрящий тембр голоса одноклассницы вселял оптимизм в сознание Трента. Иван приподнял голову и сделал усилие с намерением встать. Неожиданно ойкнул.

– Сказала же, не резко! – рассердилась Лиза. – Сядь. Дай швы посмотрю. Будешь так скакать – не помогут.

Теперь Иван спокойно сидел на столе. Поочередно посматривал на людей, ставших его ангелами-хранителями.

– Уоррен, я не стану ругать Лизу за то, что она тебе позвонила, ее можно понять, к тому же она ничего не знает, но если ты хоть одним словом обмолвишься девочкам или Вейде, догадываешься, что я с тобой сделаю?

Бренниган брезгливо поморщился и отмахнулся.

– Хватит пугать. Раздухарился он. Кому Лизе было звонить? Одному Дэвиду тебя ворочать проблематично, мы и вдвоем не очень справлялись. И не переживай. Больше никто не знает.

Раз так, все утряслось наилучшим образом… вроде бы. Увы. Это только казалось.

– Не пойдет! Вы что, заговорщики? Что я буду в отчете писать? Врать, увольте, я не умею.

– Научишься, – смело заявил Бренниган. – Ты хочешь подставить его детей? Уверен, если ты немного подумаешь, без всяких подсказок найдешь способ оправдаться перед начальством.

– Ага, – подхватил Трент. – А если шефы накатят слишком серьезно, уходи. Я возьму тебя частным врачом.

Веселый негромкий смех девушки прокатился по помещению.

– Тоже мне, работодатель.

– Зря смеешься, – вмешался Уоррен. – Вейда и я, мы оба оформлены по всей строгости у него в штате. Налоги, стаж, содержание.

Вот теперь лицо девушки вытянулось. Она недоверчиво покосилась на Трента, словно не представляла подобной возможности.

– Когда-то я сказал Вейде, повторюсь и тебе: Лиза, я давно не тот человек, какого вы знали со школы.

Многочисленные психологи сотни раз правы, когда делают заявления, подобные капитуляции, вроде: человеческая душа – потемки. Ну, да, за такое с легкостью ухватятся любители позлорадствовать, поглумиться. Как же! Не смог справиться, поэтому так и говоришь. Но даже в том случае, если специалист не нашел способа добраться (или достучаться) до сознания человека, это вовсе не значит, что он плохой специалист. Почему? Да потому что: человеческая душа – потемки! Аксиома, которую следует просто принять.

Лиза заметно устала. Усталость квалифицированного опытного медика усилилась внутренними переживаниями, сомнениями и tormenta del alma (терзаниями души). Девушка смиренно присела с торца стола и задала напрашивающийся на уста вопрос:

– Иван, давай искренне. Если не захочешь сказать правду, не говори, но не лги мне, пожалуйста. Почему ты не желаешь обратиться в СБ? Ведь нападение на тебя в нашем собственном доме, это не просто проступок. Это громаднейшее ЧП.

Лиза остановилась, потому что Иван высоко поднял палец.

– Именно! – произнес Трент. – Потому и не хочу. Если объединить нападение на меня в собственном доме, как ты сказала, в одну упряжку с недавним открытием причастности «джунион» к трагедии «Виша» и «Бристоля», будет война. Зонеры перестанут пускать к себе «джунион». Те начнут нападать на нас в Космосе. Одно за другим и потянется. А так все останется на уровне частного дела. Никто не докопается до моего участия в инциденте. Уборщик убрал кровь. А чем роботы пользуется, соображаешь? После таких реактивов ни одна экспертиза крови на полу не найдет.

В отношении «стерильности» поля боя Лиза не сомневалась. Сомнения девушки вызвала уверенность Трента в другом.

– Пока шла сюда, и тут, пока тебя штопала, я слушала наши служебные оповещения. Мы все их слушали. В туалете нашли два трупа, убитых без применения какого-либо вида оружия. Опуская подробности, выделяю лишь суть, а она такова, что фракционная принадлежность погибших не определена.

– Не стану спорить. Пусть официально она не определена, только тогда у меня еще больше причин не оказаться замешанным. Знаю я твой следующий вопрос, а потому сразу на него отвечаю: да, Лиза, на меня напали «джунион» по приказу одного из своих лидеров по имени Донер.

Пока впечатленная не меньше, чем удивленная, девушка складывала воедино полученную информацию, Трент показал ей часть скаченных данных ИНД первого из убийц.

– Поняла, почему я прошу тебя забыть о докладе. Война станет попросту неизбежной. И что она принесет? Ты же не хочешь стать виноватой в смерти сородичей? Думаю, увеличить поток клиентуры и автоматически заработок таким неприглядным образом ты бы никогда не смогла.

Она осознанно покачивала головой.

– Конечно. Таких денег мне не надо. Хорошо, Иван, я буду молчать, даю тебе слово. Теперь мне нужно бежать, а на ходу срочно придумывать правдоподобную небылицу: где же я пропадала почти два часа.

И она убежала. Как только за девушкой защелкнулась дверь, Иван встал, осторожно поднялся в салон и вернулся оттуда в двумя бутылками «Аромасьон», произведенного в Либерти. Как знал, оставил себе в ходе последней закупки продовольствия для «Вестфалена».

– Уоррен назвал тебя Дэвидом, так? Стало быть, уже познакомились. Хочу снова выразить тебе благодарность за помощь. А теперь обещанное. Ты пока забери коньяк, а мне дай данные своей карты.

Пришлось замолчать, потому что на него воззрились оба сидевшие собеседника. Ответил наемник:

– У нас нет кредиток. Гонорары перечисляются Гильдии. Ведь, в сущности деньги нам не нужны. Гильдия обеспечивает практически всем. Ну, оставляет крохи монет на выпивку и еду. На шлюх, если кому невтерпеж или не заимел подругу внутри. А больше нашему брату желать нечего. Сколько еще проживем, кто его знает? Вот за выпивку благодарю, мне вполне достаточно. Кстати, я возьму только одну бутыль. Вторую оприходуем тут. С тех, с кем мне приходится водить дружбу, вдоволь и пробки понюхать. Не стоят они благородных напитков.

Пока фрилансер раздумывал над словами наемника, Бренниган весьма расторопно позаботился о посуде и о столе.

– Ну, что? – поднял налитую кофейную чашечку Дэвид, – Давайте спрыснем наше знакомство. В кои-то веки мне выпало посидеть за столом с людьми из приличного общества.

Трент и Уоррен с удивлением наблюдали, как наемник поднес чашку с напитком ко рту, но не опрокинул содержимое внутрь. Сначала прикрыл веки и благоговейно втянул носом запах, источаемый марочным коньяком, и только потом сделал маленький первый глоток. Подержал напиток во рту, поводил губами, как-бы на дегустации, выпил и закивал головой.

– Давно забытый вкус.

Тут он заметил нетронутую чашку Ивана. Хотел что-то спросить, но Иван сам объяснился.

– Никаких предубеждений, приятель. Прямо сейчас мне нельзя. Я напичкан лекарствами, так что нужно пару часов подождать. Зато Уоррен составит тебе стоящую компанию, и ради такого случая я даже забуду о его недавних грехах со спиртным.

– Прям уж грехах? – вздыбился Бренниган. – Перебрал пару раз, с кем не бывает?

Иван попробовал засмеяться, но был сразу наказан за проявленную беспечность. Скривился в болезненной гримасе.

– А ты знаешь, Иван, о чем я подумал? – завел разговор гость. – Тот, первый, ты говоришь, ты его не услышал, а еще говоришь, что у тебя острый слух. Тогда почему? Я думаю, потому что он за тобой не шел, а поджидал тебя в соседней кабинке.

Собеседники выпили еще по порции коньяка, отставили опустевшие чашки. Сам предмет обсуждения крайне интересовал всех. Иван тоже думал.

– Вникни, – продолжил наемник. – Убийца был не один, они работали парой. Если решились на мокруху на станции, значит знали наверняка о невозможности завалить тебя в космосе. Такой вариант не рассматриваешь?

Иван лишь качал головой. Все, о чем говорил Дэвид, пока очень даже хорошо складывается.

– Верно. Они это знали, и я сам им сказал. Точно! Я ткнул старшего патруля «джунион» носом в семьдесят пятый уровень. Злой тогда был до чертиков. Не сдержался.

Как только стихли последние слова Трента, его новый знакомый почти выкрикнул:

– Какой? Фью! И чего же ты хочешь? Они перед тобой голопузые желторотики, собственно, как и я. Это там, в Либерти, в составе команды линкора «Миссури» я был наверху со своим семнадцатым. За четыре года отсидки набрался до двадцать восьмого. Но семьдесят пятый!

– Все, успокойся, Дэвид, – слегка заплетающимся языком заговорил Уоррен. – Трент не любит об этом болтать, еще и за выпивкой.

– А тебе, я смотрю, уже хватит, – вставил Иван.

Надо же! Бренниган не воспротивился, промолчал. Чудеса! Неужто стал прозревать окончательно? Видно, ответственность за безопасность девочек влияет на Уоррена значительно качественнее любой головомойки.

– Ты прав, Трент, я чуток воздержусь.

Пожав крепкими плечами, наемник выпил новую порцию и вернулся к предыдущему разговору.

– Я говорю тот, второй, он постоянно следил за тобой, потому что достать тебя можно было только там, куда он мог войти беспрепятственно. А много подобных мест на фрипорте? Всего ничего. Самое подходящее именно туалет. Один из убийц отправился поджидать, другой вел тебя. Видел наверняка, как ты присел в баре, а это значит, через какое-то время пойдешь отлить. Как только ты тронулся, второй предупредил первого. Первый не стал дожидаться прихода напарника, так как побоялся упустить благоприятный момент. Редко бывает такое, чтобы общественный сортир оставался пустым, а тут еще и жертва сама идет в руки.

Логично. Вполне обоснованно и логично.

– Согласен, – кивнул Иван. – Думаю, вы оба тоже согласитесь со мной, если я вам скажу так: Донер не успокоится до тех пор, пока не достигнет поставленной цели. Людей у него полно, чего доброго, может пострадать случайный, непричастный к нашей истории зонер. И какой вывод? Я пойду к нему сам.

Нужно было видеть глаза бедолаги Дэвида в тот момент.

– Сам? – переспросил он, и рот его скривился в улыбке. – Знаешь, приятель, даже обладая семьдесят пятым уровнем пилотирования, ты не сможешь его достать. Там охраны – что блох на помойном коте, плюс его базу еще нужно найти, а потом далеко не факт, что Донер окажется в гнездышке.

– А мне и не надо его искать. Зачем? Позову, он придет. Или я ему… нет, не правильно… я им всем устрою такую веселую жизнь, что подчиненные сами притянут ко мне Донера.

Наемник недоверчиво глянул на Бреннигана.

– Поверь, Дэвид, если он так сказал, он сделает.

– Сделаю, не сомневайся. Ты вот расскажи для полной ясности, как ты на «пожизненное» загремел? Из предыдущего разговора я понял, ты служил в ВКС Либерти?

Очередная порция коньяка отправилась догонять тех, кто успел вырваться в лидеры. Нет, наемник не собирался умалчивать, он внутренне настраивался на тяжелый для себя разговор.

– Действительно хочешь знать?

– Хочу, – признался Иван.

– Ну, тогда слушай… Мое полное имя: Дэвид Ли Адамс. Мне тридцать два года. Родился и вырос в маленьком городке Палма, недалеко от самого крутого района Манхеттена – Принстона. С раннего детства меня тянуло вверх, к звездам, а для воплощения в жизнь мечты нужно было качественное образование, поэтому учился я всегда хорошо. Только мне это не помогло. Поступить в Академию Космоплавания я не смог. Не хватило баллов или чего-то там при тестировании. Через год умерла мама, и я остался один. Подумал и записался в армейские волонтеры. Прослужил год в охране оружейных складов, заработал неплохую характеристику, а потом случайно узнал о дополнительном наборе Вест Пойнта. Вот тогда мне единственный раз за всю мою злосчастную жизнь действительно повезло. Я прошел. Попал в кадеты Военно-Космической Академии. Закончил ее с отличием. Получил распределение в палубную авиацию на линейный корабль «Миссури». Все было отлично. У начальства на хорошем счету, с сослуживцами отношения братские, короче, все – класс. Начал заниматься спортом, бойцовским реслингом. Тоже поперло. Соревнования выигрывал, слава росла, уважение. И в тот момент угораздило меня втюриться в одну молодую девчонку, пришедшую к нам с пополнением.

Прервался наемник. Видимо, пересказ дошел до самых болезненных воспоминаний. Дэвид налил следующую порцию коньяка и на сей раз выпил одним глотком.

– Коротко так! – выдохнул он. – Мы уже собрались пожениться, но тут на мою Китти положил глаз один губошлеп, капитан наш, в рот ему мой носок. Терся вокруг нее, терся, меня по нарядам да патрулям загонял, но ничего у него не получалось. Вот тогда он, сволочь такая, пригласил ее в кубрик, ну, вроде как по служебным делам. Что-то подлил ей в воду и… Я, как узнал, прямо на построении вышел из строя и врезал ему в морду со всей злостью, что накопил. А потом еще и еще. Не могли меня оттянуть. Так и убил. А дальше рассказывать нечего. Суд, приговор и тюрьма на «пожизненное». Только я сдыхать в плесени не собирался. Лучше в бою. Так и стал «баунти хантер». Четыре года летаю. Пока живой. Такая вот она, моя грустная история.

Рассказчик окончательно замолчал. В помутневшем взгляде его поселилась тоска, но не отчаяние. На столе стояла полупорожняя бутылка коньяка, и все шло к тому, что притрагиваться к ней никто в данный момент не собирается.

– История печальная, нечего и сказать, – задумчиво процедил Трент.

Иван осторожно поднялся, покрутил в разные стороны поврежденным плечом, затем потрогал место раны рукой. Вроде бы, не болит.

К тому времени и Бренниган протрезвел, хотя пьяным он вовсе не был, так, чуток, как говорят в таких случаях, торкнуло.

– Жалко, – посочувствовал Уоррен. – Жалко, когда нормальных людей из-за каких-то уродов сажают, да еще на «пожизненное». Вот поэтому народец от вас и сбегал. У зонеров тебя бы не тронули, наоборот, за изнасилование по нашим законам предусмотрена казнь.

– Что толку теперь от заступничества, Уоррен? – подключился Иван и вдруг развернулся к наемнику. – Свалить хочешь? На что бы ты согласился пойти, если бы у тебя появилась возможность сбежать?

Наемник расхохотался во весь голос. Вытянул руку и показал арестантский браслет.

– От него не сбежишь! Снять его невозможно, он сразу же впрыснет мне порцию цианида и даст нейро разряд. Он реагирует на пульс, температуру и адреналин. Если мозговой сигнал перестал поступать, полминуты браслет выжидает, проверяет остальные параметры. Если они опустились до нуля, фиксирует смерть. Но если он ощущает хоть что-то из жизнеопределяющих факторов, любая попытка избавиться от него приводит к мгновенной инъекции. Были уникумы, отрубавшие себе руку по локоть, не помогало. Какая-то порция яда, но успевала попасть в кровь. Нейро разряд – точно. Так что никуда я от него не сбегу. Теоретически можно, потому что можно жить и с браслетом. Вопрос заключается в том, как жить и где? В любом населенном месте на меня сразу сработают системы обнаружения, а если я числюсь в беглецах, как долго мне бегать?

Пока Дэвид толкал возбужденную речь, Бренниган внимательно изучал взгляд Ивана. Теперь развернулся к наемнику.

– Сдается мне, твоя свобода не за горами. Я прав, Иван?

– Зависит от его ответа на мой вопрос. Я же сказал: на что?

– Да на все, что угодно! – подскочил Дэвид. – Я не понимаю вас, признаюсь. Чисто внутреннее чутье мне подсказывает, что вы надо мной не куражитесь. Ну и что я должен сказать? И не томите меня, что вы задумали? Неужели есть способ снять эту мрачную штуку? Ты знаешь, как?

– Я – нет, – честно отозвался Иван, – Зато я знаком с тем, кто знает. Во всяком случае, она не так давно хвасталась, что по молодости где-то подобрала такой браслет и изучила его на клеточном уровне.

– Точно! Вейда! – спохватился Бренниган. – Она находила браслет лет эдак пятнадцать назад. Да, я что-то помню. Помню, как она с ним таскалась.

– Вот и зови ее сюда. Замени на посту.

Перед выходом из ангара приятеля Уоррен напоследок обернулся к наемнику, махнул ему и выразительно пожелал:

– Свободы тебе, Дэвид. Уголовная свора – не твоя стихия.

Бренниган ушел. На его место присел Трент и преспокойненько выпил пару глотков, отставил чашку и посмотрел в глаза красного собеседника.

– Мы говорим уже два часа. Капельку, думаю, можно… Сейчас придет девушка, мой механик. Очень одаренная в области всего, что касается техники и электроники. Чтобы ты понял, скажу: она умудрилась усовершенствовать стандартный прибор ИНД до многоканального подслушивающего устройства. Как ты наверняка знаешь, влезть в сверхсекретные «мозги» ИНД невероятно сложно. Она сумела. Так что сиди без паники. Просто доверься ей.

Реакция Дэвида оказалась не той, к какой мысленно приготовился Трент. Возможно, принятое внутрь спиртное подогревало решимость, и воин слегка улыбнулся.

– Иван, я же ответил на твой вопрос. Мало? Могу пояснить: я пойду на любые условия, если у меня появится хоть один шанс избавиться от оков. И какая разница по большому-то счету, где и как сдохнуть? Ты меня понимаешь? Умереть в результате неудачной попытки, не такая плохая смерть в моем случае, я все-таки попытался.

Да, Иван его хорошо понимал, где-то внутри соглашался с суждением спасителя. Остается надеяться на удачный исход сложного дела. Таким образом оплатить долг за свою сохраненную жизнь.

Пока он раздумывал, в ангаре появилась Вейда. Пришла с небольшим чемоданчиком, похожим на магазинный футляр для набора начинающего слесаря. Ну, это ее чемоданчик.

Первым делом девушка поздоровалась:

– Привет, Трент, – подошла к столу и кивнула наемнику. – Здравствуй.

Как-то очень по-деловому она себя повела. И вид такой, словно строгий воспитатель собралась читать объемную лекцию трудным подросткам.

– Иван, с девочками все в порядке. Уоррен сказал, они не должны знать о тебе. Мы им не говорили. А теперь приготовься мне помогать.

При этих словах Трент поперхнулся.

– Ты серьезно? Я никогда не слыл мастером электроники.

Смешок друга и работодателя в одном лице на девушку не подействовал. Вейда старательно и аккуратно разложила на прибранном столе необходимые инструменты, причем разложила в определенной последовательности, чтобы в процессе работы ничего не искать.

– Тебе нужно будет здорово напугать пациента, но только тогда, когда я подготовлю все остальное. Адреналин. Сообразил?

– А? Ну с этим мы справимся, – согласился Иван.

Медленно, этап за этапом, девушка подключалась к электронному мозгу браслета-убийцы. Одно неверное движение запросто может привести к фатальным последствиям, чего очень бы не хотелось, и Лиза старалась, в то время как сам подопытный произвольно вспотел. Хм, вспотеешь тут, когда на кону стоит жизнь.

Несколько тончайших проводков при помощи специального клея прилипли в нужных местах к корпусу смертоносного устройства. Вейда провела еще ряд манипуляций, подключила другие концы проводов к принесенным приборам, каким-то малюсеньким батареям и к своему ИНД. Положила палец на кнопку включения запасного питания.

Наемник сидел неподвижно полубоком к механику, так что не мог видеть большей части ее операций. Вейда мигнула, привлекая внимание Трента, а потом резко кивнула и нажала на кнопку.

– Черт! Он сработал! – заорал Трент.

Бедный Дэвид не успел толком ничего понять. В мозгу щелкнула единственная мысль – конец! В какую-то долю секунды парень стал бледным, белее свежего снега, но на втором плане, в душе, он не жалел ни о чем. Попробовал – не получилось… но, почему он еще жив, ведь цианистый калий убивает мгновенно, а нейронный разряд разрушает мозг?

Взгляд Дэвида Адамса прояснился только тогда, когда девушка подала ему обезвреженный злополучный браслет.

– С возвращением в мир живых, парень, – улыбнулся Иван. – Разве я не сказал тебе – она лучшая?

– Ну, я не настолько амбициозная…

– Еще какая амбициозная, – прервал Трент. – Однако у тебя есть огромное преимущество перед теми убогими, кто спят и видят себя властелинами мира. Ты же заслуживаешь своего звания.

Оба замолкли так же внезапно, как начали говорить.

Дэвид встал в полный рост и вытянул вперед руки, поднял вверх и повертел в разные стороны.

– Свободен, – потусторонним голосом произнес он. – Вы это сделали.

– Не я, она, – уточнил Трент.

– Ошибочка, – возразила Вейда. – Одна я бы не справилась. Ты заставил его испугаться, да еще так, что он взмок в десятую долю секунды. Подобный выброс адреналина для датчиков матрицы и процессора его браслета определился предсмертным испугом, но не самой смертью, что дало мне две-три дополнительные секунды времени. А дальше я лишь замкнула цепь других измерителей и заглушила синоп сигнал (мозговой).

– Да какая разница, что и как ты там сделала, милая!!! – внезапно заорал Дэвид. – Я свободен, мать их, свободен!!! Выпьем, друзья! Вот уж не думал когда-нибудь оказаться на воле!

Понять любого, обретшего вторую жизнь, не так сложно, если мало-мальски имеешь представление о его предыдущей. Как бы там ни было, Иван вернулся на прежнее место, подвинул свободный стул Вейде и плеснул в чашку Бреннигана коньяка.

– Что теперь, чем думаешь заниматься? – поинтересовался он между делом.

Трудновато представить заново рожденного человека с головой, заполненной грандиозными планами.

– Не знаю. Может быть, попрошусь к вам в общину. Без статистической карты и ИНД я никуда не ходок. Что до работы, так мне без разницы, куда идти. Пойду туда, куда скажут, вкалывать я не боюсь.

– А со мной пойдешь?

При этих словах Вейда заулыбалась. Украдкой взглянула на Трента и залпом осушила коньяк.

– С тобой? Запросто, если тебе нужен помощник. Говорю же, меня не пугает любая работа, лишь бы согильдийцы не доставали, а лучше бы – вовсе не видели.

– Тогда тебе точно к нему, – подытожила Вейда и встала из-за стола. – Я свое дело сделала, остальное меня не касается. Счастливо всем оставаться.

На самом пороге девушку догнал естественный вопрос наемника, теперь уже бывшего:

– Что это значит: «тебе точно к нему»?

Она обернулась. Увидела улыбку на лице Трента, и сама улыбнулась, так как давно поняла причину повышенного интереса Ивана.

Девушка придала лицу непроницаемый вид и ответила:

– Потому что он вовсе не тот, кем он кажется. Слышал что-нибудь о «Торнадо»? Один из них сидит прямо перед тобой…

Глава 25

Не станет преувеличением, если я скажу: после ухода девушки Дэвид сидел минут пять с таким видом, будто его огрели по темени чем-то тяжелым. Одно потрясение за другим, как ни странно, но оба приятные.

Так не бывает! Наверное, об этом раздумывал Дэвид Ли Адамс, рассматривая донышко пустой кофейной чашечки.

– Соберешься подавать прошение в общину фрипорта, прими совет: поговори предварительно с начальниками цехов, определись к чему больше душа лежит. Если с кем-то найдешь общий язык, поможет при голосовании.

Голова собеседника поднялась, плечи полностью выпрямились. Дэвид заговорил, выразительно произнося каждое слово:

– К себе больше не приглашаешь? Надо полагать, передумал или не подхожу? Неужели я успел облажаться?

– Успел, – подтвердил Трент. – Только что. Бред несешь, хнычешь как плакса маленькая.

Неожиданно Иван пожалел о сказанном. Выражение лица наемника без всяких психологических трюков выдало все, что творилось у него на душе.

– Не паникуй раньше времени, – смягчился Иван. – Наверное, в ваших кругах обладателя неких секретов заставили бы замолчать на века, если бы он попытался выйти в свободный полет? Я же не стану тебя сдерживать, да и зачем? Никто тебе не поверит, только дело не в этом.

Иван встал и подвинул стул в сторону. Заходил по просторному помещению, рассуждая по ходу движения.

– Я не передумал, приятель, поверь. Ты пойми, сомневался бы я в тебе хоть на йоту, ты бы никогда не узнал ничего обо мне. Меня тревожат обстоятельства, не имеющие отношения к человеческой составляющей твоей личности. Ты сам о них упоминал: ИНД и магнитная карта, без них ты не существуешь, так ведь?

На деле вопрос стоял очень серьезный. Во всех государственных пространствах обитаемого сектора Сириуса действовала единая система опознавания личности: магнитная карта персональной статистики.

Заменив устаревшие бог знает когда паспорта, карта несла в себе подробную информацию о владельце. Абсолютно всю. Помимо биологических данных, таких как группа и резус крови, условная модель ДНК, синоптический код, в карту заносились и простые характеристики, вроде роста, веса, объема легких и так далее. Память карты хранила и переменные величины. Например, социальное положение – холост или женат; наличие детей, родственников; фракционная принадлежность; баллы лояльности или как их еще называли – очки репутации. Одним словом – все!

Подобный «документ» с одинаковым успехом применялся и в группировках негосударственных, вроде тех же изгоев. Вообще-то, очень удобно. Помогает избегать потери времени и элементарной лжи.

В медицинском смысле – прям информационная «Панацея». Беда с обладателем магнитной карты запросто может случиться за пределами дома, в местах, где его пребывание совершенно случайно. С помощью карты медики моментально узнавали о пациенте все. Где, в каком возрасте и какие болезни он перенес; где лечился; какие органы или часть их подверглись биоклонированию; на какие препараты зафиксирована аллергическая реакция… ну, вы поняли – все.

Изготовить магнитную карту кустарным образом нереально. Можно, но лишь в одном случае: если ты обладаешь десятью парами рук, парой голов и множеством необходимой аппаратуры, причем очень тонко настраиваемой и мега чувствительной. Самого пациента, как это ни парадоксально, не требовалось. Нужен образец его крови, снятый мозговой сигнал, подробные сведения бытового характера, скажем, записанные с его слов, голограмма обнаженного тела со всеми изъянами (если таковые имеются) и образец биотока.

При рождении ребенка подобную карту родители получают по выходу из роддома, а в дальнейшем лишь обновляют. Восстанавливают (скажем, при утере) приблизительно так, как было описано выше.

Скрытый смысл в том, что потерять карту практически невозможно. Она сразу подаст электронный сигнал тревоги, который зафиксирует любое приемное устройство вокруг (случайный прохожий), помимо того, что начинает противно пищать, если оказалась на расстоянии более трех метров от хозяина.

Украсть персональную карту тоже нельзя. Бессмысленно и бесполезно. Воспользоваться не сможешь ни при каких обстоятельствах, только выдашь себя моментально.

Ввиду приведенных вверху обстоятельств, единственным местом получения магнитных карт личности являлись официальные полицейские инстанции, причем далеко не все. Только центральные региональные офисы.

Там, где полицией не пахло в помине, например, в общинах зонеров, карту выдавал Председатель Совета в присутствии и с одобрения всех членов тесного круга. Оборудование содержалось под неусыпным контролем как человеческим, так и электронным. Подкупать кого-либо не имеет смысла.

Что касается ИНД, если кто позабыл: Индивидуального Накопителя Данных, то дело обстояло значительно проще.

Что из себя представляет этот великолепный прибор? С виду на запястье владельца он выглядит обыкновенной татуировкой. Пусть – не совсем обыкновенной, потому что темный цвет некоего широкого (по диаметру руки и длинной сантиметров двадцать) рисунка играет на свету искорками серо-зеленого цвета, своеобразной палитрой, схожей с узором сколотого металла, потому что наносится рисунок не краской, а специальной порошковой смесью ряда ингредиентов. Рисунок и есть каркас ИНД.

Под кожу носителя в строго определенном месте (в зависимости от модели каркаса) внедряется микрочип, никак не влияющий на удобство движения самой конечности, но являющийся ядром уникального приспособления.

Когда тебе ИНД не нужен, он неактивен, а если возникла нужда, хозяин делает легкий нажим в том самом месте, где внедрен микрочип. Ядро мгновенно связывается с головным мозгом и возникает голографический интерфейс, управляемый расположенной в нем же консолью.

ИНД наделен многофункциональной базовой системой возможностей. Как уже говорилось – прибор уникальный. Одно из высших достижений далеких потомков.

Думаю, теперь нет необходимости пространственно пояснять, почему ИНД бесполезен без личной карты того, кому его имплантируют, и почему он станет мертвым, если умрет человек.

Адаптация к мозгу владельца невозможна без предоставления многоступенчатого доступа, а его предоставляет только зарегистрированный и активированный надлежащим образом «паспорт» биологического человека. Живого. Подключиться напрямую можно без всяких проблем, но толку не будет, пока отсутствуют остальные характеристики.

Вышагивая вдоль дремавшей на силовых подушках «валькирии», Иван продолжал рассуждать, не обращая внимания на собеседника, который беззвучно встал, вытащил мятую пачку недорогих пайковых сигарет и прикурил, выпустив тонкую струйку дыма в сторону вентиляционной отдушины.

Бесцельно блуждающий взгляд Трента внезапно замер на госте.

– Во как! – удивленно воскликнул Иван. – Я думал, мы с тобой одного роста, а ты ниже почти на полголовы. Как же ты умудрился тащить меня по извилистым коридорам, не уронив и не вызвав ни у кого ненужных нам подозрений?

Наемник незатейливо улыбнулся.

– Тяжеловато, не скрою. Ты и комплекцией покрепче меня, и все же не забывай, я тренированный, про реслинг помнишь? На боях в абсолютном весе порой такие големы встречаются, глазом глянешь – уже холодок по спине.

Развивать дискуссию на спортивные темы Иван не собирался, так как на повестке дня стояли вопросы важнее. Одним из них Трент занялся прямо сейчас и был несказанно расстроен, когда окончательно уяснил неутешительный результат.

– Ого-го. Во что же тебя переодеть? Все перебрал и не нашел ничего подходящего. Возьми мой старый рабочий комбез, он хоть и великоват, зато скроет тебя от лишних глаз. Карту попробуем получить в Рейнландии. Здесь нежелательно обращаться с такими вопросами, может вызвать ненужные подозрения, не говоря о естественном любопытстве. ИНД после получения «паспорта» обретешь тут. Надеюсь, в способностях Вейды больше не сомневаешься? – помедлив секунду, Иван с явным сожалением в голосе закончил собственную мысль. – Ты мне не говорил, но я сам понял, куда девался твой прежний ИНД. Вместо него на твоей руке закрепили браслет, так? Жаль, честное слово, а так бы скачали ваши звездные карты в дополнение к собственным. У наемников есть множество скрытых от нас путей, прыжковых дыр и другой полезной и ценной информации.

Дэвид затушил окурок и ловким движением отправил его точно в мусорное ведро.

– Не скачал бы ты ничего. Навигационные карты, позывные, коды и регистрационные номера, сигналы и все, что связано с нашей работой, заложено в память корабельных систем. Допуск к ним ограниченный. Изъять информацию невозможно, только пользоваться по факту. Это еще одна причина отсутствия у нас ИНД, понимаешь? Чтобы соблазн исключить. Если в мою машину влезет чужой, она убьет его сильным разрядом электротока или задушит отравляющим газом; вообще, кто его знает, сколько там всего напридумано. Если не пытаться активировать питание корабля, просто посидеть в салоне, то ничего не произойдет, но стоит тронуть панель управления на запуски систем – все, кранты. Я сам в первые дни опасался. Пока привык, мог десяток раз сыграть в ящик.

Важное дополнения для Ивана и очень досадное, так как наемники в самом деле обладали расширенными, в сравнении с остальными, базами данных. Изложенное преимущество объяснялось самим происхождением гильдии «Баунти Хантер».

Как-то раньше уже говорилось о том, что к «охотникам» приходили только приговоренные к пожизненным срокам тюремного заключения преступники. Большинство представителей названной категории были космическими пиратами и террористами. Ну, с примесью контрабандистов, куда от них денешься? Стало быть, каждый имел ясное представление, скажем, о привычных в его группировке путях сообщения между тайными базами, о самих базах, обнаруженных аномалиях, до которых пока не добрались официальные власти, и далее.

Как следствие вытекает простейший вывод: поскольку в гильдии все работали воедино, то и данные лоций множества фракций объединялись, образуя значительно более обширную базу данных, и содержалась она под строжайшим секретом.

Легко понятна причина строгой секретности. Если власти узнают о какой-либо, ранее неизвестной, прыжковой дыре, там запросто может встать тот же линкор. Была охота – охоты нет, как и прибылей от нее, разумеется.

Кстати, указанная причина стала практически ключевой, породившей неуемную ненависть к «Баунти Хантер» без исключения всех бандитствующих группировок. Тайное для других, для охотников таковым не являлось.

– Переоденься пока, – потребовал Трент, а сам задумался. – Хотелось сегодня повидаться с одним деятелем, поговорить «по душам». Время упущено. Он запросто может спать перед завтрашней сменой. Будить его я не стану. Ладно, считаем, ему повезло в этот раз.

От инструментального шкафа подошел Дэвид, передал Тренту прежние шмотки.

– Я бы выкинул, но не знаю – куда.

– Сожги, – безразлично ответил Иван. – В углу плазменная горелка. Горелка!

Иван повторил это слово с таким возбужденным видом, будто ему предстояло суровое испытание на гране возможного.

– Дэвид, ты действительно правильно понимаешь и полностью отдаешь отчет своему пожеланию? Имею в виду присоединение к «Торнадо»? Я спрашиваю, потому что внутренняя дисциплина в эскадрилье похлеще армейской, просто беспрекословная. Жизнь тоже не сахар, постоянно в тени. Ты не сможешь куда-то прийти и заявить с порога нечто вроде: «раздайся, грязь»! Если подобное завидится на горизонте, тебе с нами не по пути, говорю сразу, чтобы не было меж нас недомолвок. Как там в дальнейшем обернется, только Богу известно, пока же приходится много работать и значительно меньше отдыхать. Не жди жизни – малины.

– Иван, я не мальчик, – серьезно сказал Дэвид Адамс. – Понял я все с первого раза. Сказано – принято к исполнению. Не сложно запомнить. За меня можешь не переживать, я не трус и не провокатор. Некоторые успели не раз убедиться. Потом расскажу, если понадобится.

Иван вернулся в сидячее положение и одобрительно кивнул головой.

– Присядь, Дэвид. Воспользуемся твоей «невидимой» личностью.

Наемник ничего однозначно не понял, но сел и приготовился слушать, а когда выслушал, с ироничной улыбкой ответил:

– Таких скотов надо учить. На детей батон крошит, чувырло… Что я должен сделать, босс, говори…

На Фрипорте понятия дня и ночи абстрактные, тоже как-то упоминали об этом и называли причины. Если принять эталонное время, где-то без четверти два в плотную звукоизолирующую дверь блока 557 на пятой жилой палубе неуверенно постучали.

– Кого там черти принесли в такой час? На сверхурочные не пойду, говорю сразу.

Голос прозвучал не сонный, но раздраженный и сиплый. Через минуту хозяин жилища открыл дверь и… на голову его опустился полиэтиленовый мешок, применяемый для сортировки бытовых отходов, потому плотный и светонепроницаемый.

– Слушай и запоминай! – прошептал суровый холодный голос. – Ты забудешь о существовании удочеренных девочек Трента. Забудешь о нем самом. Ты никогда больше не станешь говорить о малышках ни с кем, включая собственное отражение в зеркале. Если же ты меня не поймешь, если будешь травить на малышек сына, с очередной смены ты не вернешься. Хорошенько это запомни, жирдяй!

Приглушенные шаги удалялись торопливой походкой. Перепуганный мужчина впопыхах снял мешок, но увидел лишь мелькнувшую за угол тень. В голову немедленно пришла мысль о том, что чужого человека на жилых уровнях быть не может, значит с ним говорил кто-то свой! А кто? Конечно же, Трент! Его ненавистный корабль висел в очереди на стыковку.

«Ну все, конец тебе, Трент»! – подумал мужчина и бросился догонять.

С избыточным весом это совсем не так просто, и все-таки он очень старался. Где-то в душе уже тешился, представляя примерное наказание Трента и лишение его всех привилегий. То-то! Знай наших! Видеокамеры все покажут!

Ноги самостоятельно принесли человека в «Жемчужину Беринга», ведь именно там прописался этот выскочка Трент. О, вон он! Сидит за столиком у стены. Пиво он пьет! Сейчас попьешь… Стоп! Как это? Как и когда он успел?

Полный человек замер в начале прохода. Старался дать логическое обоснование тому, что он видел, но чего никак не могло быть в действительности. Мистика?

Нет, точный расчет и грамотное исполнение. Иван сознательно напоказ, так, чтобы бармен это обязательно вспомнил впоследствии (если понадобится), поздоровался и присел за столик, скрытый от барной стойки массивной колонной. Заказал пиво и прошел в туалет, где камеры не снимают.

В последней кабинке предупредил Дэвида, дал помощнику толстовку, которую приятель небрежно накинул на дверь, а после выхода Трента, старательно изображал его присутствие в туалете.

Сам Иван выполнил задуманное, с головой накрывшись длинным капюшоном второй толстовки, того же качества и цвета что и «сестра», но немного испачканной и порванной возле локтя, чего с перепуганных глаз толстяк не увидит… как и камеры.

Иван только сделал вид, будто пустился пешеходным путем, показал спину и спрятался за поворотом, а пока обманутый толстяк совершал марафонский забег, Трент поднялся на лифте, зашел в туалет, обменялся толстовками с Дэвидом, затем вернулся на прежнее место за столиком.

Основа заложена, виновник омерзительных поступков, тем более по отношению к детям, образцово напуган, но в силу дрянного характера мысли его в данный момент только о мести. Этим и надо воспользоваться, так и задумывал Трент.

Чтобы толстяк сам же и оказался в роли заблудшего в тумане ежика, надо его подтолкнуть, заставить усомниться в собственных умозаключениях, потому что тогда он не сунется к приставам, вообще никуда не пойдет.

Внимательный взгляд Ивана заметил главного «героя» сюжета о привидениях. Взмокший от быстрого бега, растерянный человек смотрел в его сторону ненавидящим взглядом и вдруг отвлекся. Что? Как?

У него за спиной второй Трент вышел из туалета, постоял у входа в бар, развернулся и прикурил сигарету. Демонстративно выпустил дым в «лицо» толстяку, пригрозил ему указательным пальцем и зашагал в сторону полетных палуб и частных ангаров.

– Чужой! – в забытьи под нос произнес бедный толстяк. – Чужой на жилой палубе… Чужой.

От столика у стены Трент хорошо видел эпилог занятного театрального очерка. Едва не расхохотался, глядя на потерянный, обескураженный вид несчастного толстяка. Ну и черт с ним! Заслужил. Если честно, легко на сей раз отделался…

– Молодец, – искренне похвалил помощника Трент. – Лучшего не придумаешь. Теперь этот сволочной толстячок будет полгода соображать, как же могло так случиться, чтобы на жилой уровень Фрипорта-2, да еще в самый низ, проник посторонний? Как он смог пройти столько кордонов и систем безопасности? Почему он так схож со мной, ведь лица твоего жирдяй не увидел, а на расстоянии наши комплекции смотрятся идентичными. Если бы он не знал о том, что я никогда не курил, он бы поверил в раздвоение личности, ха-ха-ха! Понимаешь, Дэвид, вопросов у толстяка хватит для составления буклета шарад.

– Судя по твоему рассказу, Иван, маловато ему перепало.

Трент с благодарностью глянул на нового спутника.

– Давай в салон. Вылетаем на встречу с этим… как его прозвали-то… Генералом Чума, кажется…

Глава 26

– Фрилансер: альфа 1-11-Z, Трент! Не могу дать тебе разрешение на вылет. Извини, друг, Служба Приставов интересуется личностью твоего пассажира. Сканеры показывают его тепловое присутствие и отсутствие у него любых опознавательных признаков. Кто он?

Иван произвольно дернулся. Черт побери! С какого такого перепуга приставы стали сканировать вылетающий из дока корабль зонера? Не помнил Иван подобного прецедента. Ладно, чего уж теперь! Нужно было предусмотреть и такой вариант, а когда вылез из ангара на полетную палубу, поздно бисер метать.

– Фрипорт-2, я правильно помню древние обычаи зонеров? – издалека завел речь Иван. – Нас все еще не интересуют внутренние дела других фракций?

– Говори по делу, Иван. Не тяни время, иначе ты никуда не полетишь, и придется пройти полный досмотр помимо дачи приемлемых объяснений.

– Да ничего мне не придется, хватит пугать! Я спросил, потому что со мной бывший наемник из «Баунти Хантер». Имя его: Дэвид Ли Адамс. Можете проверить регистрацию прибывших «баунти», он среди них числился. На нас с вами его побег никак не влияет, насколько я понимаю.

После короткого замешательства голос диспетчера сделался мягче.

– Трент, приношу извинения от имени Службы Приставов. Они проверили, данные подтвердились. И не стоит поддаваться какому-то раздражению. Тебе известны новости, так ведь? Про трупы в общественном туалете «Жемчужины» слышал? Вот и стараются приставы. Не исключена попытка убийцы выбраться со станции с помощью кого-нибудь из местных жителей.

– А что, стали известны подробности? Может, детали?

Голос диспетчера дрогнул, возможно его одернули за руку, чтобы не болтал лишнего.

– Я не знаю, Иван. Может быть, стали, они же работают. Но ответь: ты же не будешь покрывать убийцу на нашей земле, так ведь?

Трент улыбнулся, приподнялся в кресле и обернулся назад. Дэвид сидел с безразличным видом и просто ждал завершения эпизода. Завидное в его случае хладнокровие.

– Вы меня снова попутали с кем-то, дамочки. Я – зонер примерный и законопослушный. Убийцу никогда не стану скрывать. Ну, мстителя мог бы! Ха-ха, ладно, снимайте блокаду, лететь мне пора.

– На твоем месте я бы слишком не торопился, Иван, – зазвучал в динамиках знакомый мужской голос. – Ты сказал, твой пассажир из числа охотников за головами?

– Ну, да, – насторожился Иван. – Почему это тебя напрягает, Томас?

– Не напрягает вовсе, – ответил диспетчер. – Информация для тебя, как мне кажется, в жилу. В двух минутах лета от Фрипорта свора гостивших у нас «баунти» напоролась на три звездолета изгоев. Мясорубка там несусветная. Твой гость к этому факту никак не причастен? Впрочем, зря я спросил, ведь ты с изгоями почти в родственных отношениях. И так, между прочим: если гостя твоего не хватились, значит браслетик его зафиксировал смерть. Не хочу знать, как ему удалось, но признаюсь – весьма впечатляет. Ладно, лети. Сам разберешься по ситуации.

– Разберусь, – только и вымолвил Трент и дал ход кораблю.

«Спасибо тебе, друг мой, Томас. Ой, спасибо!» – думал Иван, выводя «валькирию» на орбиту.

Как и предупреждали диспетчеры фрипорта, минутах в двух планетарной скорости от самой станции в смертельной карусели кружили охотники и изгои. На подлете Иван отчетливо различал голоса, ругань, резкие краткие распоряжения и все, что присуще настоящему бою.

В баре станции Трент насчитал приблизительно около двух десятков наемников, может быть, больше, Иван не задавался целью определить точное их число. Ныне сканер показывал наличие не более дюжины… а, нет, прибавим сигналы от спасательных капсул… Может быть, конечно, что группа «баунти» разделилась до того, как начался бой. Не все в нем участвуют.

И даже так изгои – вовсе не мальчики для битья! В таком значительном меньшинстве умудрились сбить минимум шестерых «баунти». Кто знает, Иван же не видел, вполне вероятно, и больше. Пилот легко мог не успеть выброситься и погибнуть вместе с уничтоженным кораблем. Запросто. Поэтому капсул недостает.

И тут Ивана точно током ударило! Не может быть, как? Все-таки может – при учете того, что улучшенный сканер «валькирии» упорно показывает знакомые ИРК и позывные, недавно занесенные в память обновленного ИНД.

Изгои, красный, бета 44, Пабло Ибанес. Остатки звездолета мужчины, с кем Иван собирался бороться в процессе соблюдения ритуала Выкупа Крови, висели в холодном пространстве в самом эпицентре яростного сражения.

Второго ИРК не видно. Вывод один: кто-то погиб, но вот третий...! Поврежденный «клинок» изо всех сил старался пробиться к спасательной капсуле выбросившегося собрата. Боже! Что сегодня за день!!!

– Изгои, золотой, омега 72, Конита Лука Дуартэ! Я – Трент! Отойди в сторону и сосредоточься на том, чтобы выжить! Я обо всем позабочусь, сестра.

В пылу битвы девушка могла не понять и даже не обратить внимание на адресованные ей слова, поэтому Иван заговорил на родном языке изгоев. Так она его точно услышит.

– Но тэ а кари валдес! Ам «Ниссаран» ковус като, Нот Каи! Су ен пуэрто мучо до мэ. Тахо! (Нет времени пререкаться. Я воспитанник клана «Ниссаран», Нот Каи. Слушай меня и отойди ко мне. Делай.)

Она послушалась. Изрядно потрепанная легкая боевая машина подошла почти вплотную к «валькирии» Трента, а вместе с ней корабль зонера окружила стая «пираний» охотников.

– Что все это значит, фрилансер? Объяснись, пока не произошло чего-то непоправимого. Когда это зонеры стали вмешиваться в дела Гильдии?

– Они и не вмешиваются, – стараясь подавить нахлынувшее волнение, отвечал Трент. – Я хочу забрать обоих изгоев, и я это сделаю с вашим согласием или без него.

– Что? Охренел, зонер? Эти изгои убили семерых наших ребят…

– Знаю, – твердо прервал Иван. – И не убили, а сбили. Не все же погибли? Думаете, я не умею считать? Теперь поостыньте и выслушайте меня: я готов предложить за их головы выкуп. Какой бы необъятной ни была ваша злоба, вернуть умерших вы не в состоянии. Вы сможете лишь помянуть их стаканом дешевого виски, разве не так?

В динамиках слышалось грудное дыхание и сопение, но незнакомый собеседник не перебивал, уже хорошо. Иван тем временем повернулся к наемнику.

– Сколько вам платят за «голову»?

Дэвид придвинулся ближе к переднему креслу.

– Смотря за кого. Зависит от фракции и уровня пилотажа. За бродяг или ксено, за гаянцев и молли до штуки. За изгоев или корсаров до трех.

– Ясно, – кивнул Иван и продолжил в эфир. – Давайте так: я плачу вам за каждого изгоя по пять тысяч кредитов. Это больше в два раза, чем будет перечислено в гильдию. Не удивляйтесь, я многое знаю о ваших порядках. Так вот, из названной суммы вы получите всего пятую часть. Я предлагаю более выгодную сделку, я же торговец. Я заберу только пилотов. Знаю, вы должны обязательно зафиксировать гибель враждебного корабля. Так и будет. Потом мы вернемся на Фрипорт и в баре «Жемчужина Беринга» произведем полный расчет. Шесть тысяч вы скинете в гильдию, а четыре получите наличными на руки. Так будет достаточно справедливо?

Ответ не заставил долго себя ожидать. Одно слово: наемники. А если посмотреть с другой стороны, что им еще оставалось? Аргументы Иван предоставил правдивые и хорошо обоснованные. Короткий перечень забав и услуг для себя у «баунти хантер» заключался приблизительно в том же, чем был он для бойцов из штрафбата в период кровавой войны середины двадцатого века земного летоисчисления. Примитивные плотские наслаждения; поесть досыта, выпить допьяна, – невелик выбор. Не стану расширять куцый список третьим пунктом, от которого попахивает пошлостью, ибо он подразумевается по умолчанию.

– Договорились, фрилансер, забирай их, только быстрее, пока я не передумал. Встречаемся в баре.

Мысленно Иван усмехнулся: «Ну передумал бы ты, и что? Все равно я бы у вас их отбил. Подождал до выхода из безопасной зоны фрипорта, «спрятался» и отбил. Вы бы даже не поняли – кто!»

Спорить или бестолку засорять эфир Трент не собирался. Нужно еще убедить Кони оставить корабль, а это хлопотно по известной причине.

– Тае, Конита, (Сестра, Конита) надень скафандр. Сбрось фонарь кабины пилота и приготовься к перемещению. Мой помощник откроет бортовой люк трюма и выйдет за тобой в космос. Не пытайся самостоятельно прыгать. Пусть расстояние между нами маленькое, но для риска не тот случай, у нас нет времени, чтобы потом ловить тебя по округе. Была бы ты в капсуле, я бы затянул тебя силовым захватом, а в скафандре нельзя, могу нечаянно убить. И товарища твоего, Пабло, мы подберем. Я вас обоих выкупил. Что скажешь, готова?

Вопреки ожиданиям, сопротивления со стороны девушки не последовало, скорее, наоборот, она заговорила с готовностью, очевидно вспомнила личность «улана» сестры.

– Я давно в скафандре, брат. Врагов было слишком много. Перед тем как Андреас погиб, мне тоже неплохо досталось. Щит дважды сбивали. Едва успевала восстановить. Прямое попадание в корпус повредило «Клинок», система дала информацию о нарушении герметизации. Вот я и влезла в скафандр. В общем, я готова, давай, сбрасываю фонарь, пусть твой помощник выходит. Только мой корабль уничтожь обязательно. Он не должен достаться врагам.

– Конечно, Кони!

Все время переговоров с участниками заварушки Дэвид молчал. Молчал тогда, когда Трент уверенно надавил на главу бывшей эскадрильи самого Дэвида. До крайности удивился, но опять же смолчал, когда Иван перешел на изгойский язык. И сейчас парень молчал. Услышав слова Трента, адресованные изгойке, послушно встал, надел скафандр, накрепко прицепил себя за специальное кольцо, предназначенное для страховки при выходе в космос, и «отпустил» лебедку.

К моменту открытия бортового люка «валькирии» кабинный фонарь сильно поврежденного изгойского судна висел метрах в пятидесяти от него. Девушка стояла возле кресла пилота, придерживаясь руками за подлокотник. Стоило ей заметить обещанного помощника, Кона оттолкнулась ногами и полетела навстречу Дэвиду. Зря!

Дэвид тоже слегка оттолкнулся ногами от палубы чтобы придать себе малое ускорение, но при встречном столкновении с изгойкой ускорение оказалось не столь уж и маленьким.

Пусть расстояние между кораблями совсем небольшое, метров восемь, ну, десять, однако для летящего в невесомости человека встреча оказалась чувствительной, и, если бы Дэвид не был крепким накаченным парнем, а Конита была бы менее ловкой и слабее физически, могло случиться и так, что они бы не удержали друг друга.

Все-таки в таких случаях говорят: «если бы» не считается, важен итоговый результат. Запущенная лебедка без труда затянула Кони и Дэвида внутрь грузового отсека «валькирии».

Теперь надо срочно подобрать спасательную капсулу с раненным Пабло. Насколько серьезно он ранен, Иван определить не мог, впопыхах сообразил о ранении сбитого пилота по сдавленному голосу и обрывистому дыханию.

На маневровых движках корабль осторожно подплыл к желанной цели, а спустя полминуты плотно закрыл люк грузового отсека.

Теперь, когда в трюме фрилансера Конита и Дэвид совместными усилиями вскрыли капсулу с Пабло, Иван увидел многочисленные мелкие раны на теле бойца, очевидно ставшие следствием попаданий осколков разбитого оборудования салона «кинжала». Их было действительно много, но они не опасны. Настоящую опасность представлял кусок сколотого пластика, глубоко вонзившийся в грудь пилота ближе к левой ключице.

– Полным ходом на Фрипорт-2, – бескомпромиссно заключил Трент, направив «валькирию» по заданному пути, – Иначе парень не выживет.

Подпухшие ссадины и пара царапин на лице Кониты Дуартэ почти не заметны на фоне ее шоколадного цвета кожи. Изгойка лишь на мгновение заглянула в пилотажный отсек, наскоро поблагодарила Ивана и вернулась к раненому товарищу, которого, на пару с Дэвидом, аккуратно перенесли на лежак.

Напоследок Трент еще разок удивил «баунти». Отлетая от места нежданной экстренной эвакуации, Иван дал полноценную очередь «Вирма» в изгойский корабль, после чего можно было не сомневаться: ни один мусорщик не сможет отыскать среди кусков искореженного, наполовину расплавленного металла, ничего стоящего…

Для дипломированного работника Медицинского Департамента Фрипорта-2, выпускницы Хьюстонского Международного Медицинского Института Лизы Барноу, обычный рабочий день оказался бы похожим на все остальные, типичным и однообразным.

На станции крайне редко происходили несчастные случаи, в основном связанные с нарушением техники безопасности, излишней спешкой или банальной неаккуратностью при выполнении каких-то работ. Фатальных не случалось уже лет десять. Так, мелочи: кто-то прищемил палец, кому-то на ногу упал тяжелый предмет, кто-то сильно порезался...

Чаще люди обращались по болезням и с жалобами, требующими терапевтической помощи, а Лиза по специальности травматолог, так что сегодняшнее обращение Ивана в определенном смысле внесло долю разнообразия в жизнь молодой женщины.

Смена закончилась около часа назад. Лиза привычно прибрала рабочее место, проверила стойки и шкафчики с препаратами и медицинскими инструментами, переоделась и уже собиралась выйти за дверь. Звонок Трента остановил ее.

– Ты же должен был улететь? – с иронией в голосе ответила Лиза.

Голос Ивана, в отличие от ее голоса, оказался довольно тревожным.

– Улетел, но по «неотложке» возвращаюсь обратно. Лиза, все понимаю, объяснять долго, к тому же я не принадлежу к числу медиков, поставить хотя бы приблизительный диагноз я не могу. У меня пациент с приличным куском пластика в груди, от сердца далековато, однако легкое у него пробито в точности.

Секунду женщина соображала.

– Умеешь ты развлечь девушку, Трент. Так понимаю, что мне, вместо дома, снова необходимо спуститься в знакомый ангар?

– Ты умная девочка, Лиза! – бодро подхватил Трент. – Встретимся там через десять минут, и, Лиза, я в долгу не останусь.

– Да? Неужели переоборудуешь частное помещение в бесплатный операционный блок?

Хотел бы Иван поддержать шутливый настрой и продолжить беседу, но неотложные дела диктовали иные поступки, поэтому Трент промолчал.

Позднее, после привычных восклицаний, неотъемлемых колких шуточек охочих до болтовни диспетчеров, последующих многочисленных вопросов приставов, Трент наконец «встал на якорь» в желанном ангаре.

Лиза какое-то время дожидалась его в комнатушке охраны, а как только «валькирия» показалась из шлюза полетной палубы, поспешила навстречу.

В торопливых действиях нескольких человек, среди которых оказалась незнакомая смуглая девушка, Лиза как опытный врач не усматривала бесцельной суеты и чего-то панического. Скорее, наоборот, слаженность троицы самопровозглашенных медбратьев откровенно понравилась доктору.

Люди двигались, словно заранее репетировали, – поэтапно, продуманно, несмотря на некоторые неудобства, связанные с ограниченным пространством внутри корабля, так что очень скоро непредвиденный пациент оказался на том самом столе, где еще недавно проходил хирургические процедуры сам Трент.

Пока Лиза старательно готовила необходимые препараты, подключала переносные портативные камеры рентгена и другие приборы, Иван переоделся в домашний наряд, но перед походом в «Жемчужину Беринга» все-таки задержался.

– Надеюсь, я никого ни о чем предупреждать не должен? Касается в большей степени тебя, Кони. Лиза лечила твою сестру. Это так, между прочим. В точности выполняйте ее указания, если желаете Пабло добра…

Думаю, не стоило бы подробно описывать сцену расплаты Ивана с наемниками. Все же нелишне вкратце упомянуть о том, что нужной суммы наличностью у Трента не оказалось, так что пришлось прогуляться в «Империю Грез и Сладострастия» Салливана Ротко, у кого всегда имелся необходимый запас. И все. Сам по себе момент передачи кредитов неинтересен.

Вернувшись в ангар, Иван застал неожиданную картину. Пабло без памяти тяжело посапывал на столе, прикрытый такой же белой стерильной материей, какой был застелен сам стол.

Дэвид самозабвенно потягивал сизый дымок дешевенькой сигареты, выдаваемой в бывшей гильдии по нормам довольствия. Конита сидела с ним рядом и с каменным бесстрастным лицом слушала его рассказ. Вот это, да! Бывает же такое!

– А у тебя действительно в штанах именно то, чему надлежит там находится, парень, – выразительно произнес Трент. – Не каждый осмелится признаться изгойке в том, что еще вчера принадлежал к ее лютым врагам.

– Он мужчина, – внезапно поднялась Конита. – Я его честность и мужество уважаю, поэтому более не считаю врагом. Кстати, он сказал мне о том, что почти четыре года сражался в составе «Баунти Хантер» сразу, после того как затянул меня в твой трюм. Я бы все равно поняла или узнала впоследствии. Ты забыл про особенное чутье и прозорливость изгоев, Нот Каи? Было бы хуже. В моих глазах, помимо врага, он стал бы жалким ничтожеством и не менее жалким трусом. Никакое признание уже не смогло бы этого изменить. Сейчас Дэвид дополнил прежний рассказ историей своего заключения. Я не спрашивала: дрался ли он с изгоями, потому что все, кто служили на линкоре «Миссури», хоть раз, но сражались с моими братьями и сестрами. А его поступок, ставший причиной тюремного заключения, чем-то схож с наказанием Марии, тебе не кажется? Оба оказались без вины виноватыми.

В процессе спонтанного, но чрезвычайно важного и полезного с точки зрения психологии диалога, к собеседникам примкнула Лиза.

– Так вы сестры? Надо же? Встретила бы по неведению, никогда бы не поняла. Спроси кто, я бы не предположила между вами родства, да еще настолько близкого. В вас нет ничего общего, я имею в виду внешние признаки.

В сторонке Иван проследил за реакцией Кони, сам себе улыбнулся и решил воспользоваться очень благоприятным моментом с двойной выгодой.

Во-первых, приватная беседа на «семейные» темы косвенно способствовала привлечению на свою сторону не просто очередной одноклассницы, а очень грамотного медицинского специалиста; а во-вторых, не замедлили проявить себя важные черты сложившегося мировоззрения Кониты Дуартэ, что в свою очередь выходит на первый план в преддверии постановки основного вопроса.

– Сначала я думал так же, Лиза, – поддержал Трент. – Впервые увидел Кониту в нашем баре пару недель назад, но тогда я не знал, что они сестры.

Иван поправил компресс на заживающей ране, привычно поводил плечом, проверяя отсутствие боли, чем вынудил Лизу профессионально подключиться к профилактическому осмотру.

– Мария сообщила мне потрясающую новость позднее, когда мы остались наедине, и я тоже сказал ей об отсутствии признаков родственной схожести между ними. Зато сейчас я изменил мнение в корне. Они очень похожи. Если Коните распрямить волосы и осветлить цвет ее кожи, мы получим Марию во плоти, поверь мне. Теперь я это вижу отчетливо.

Широкая улыбка Кониты приукрасила ее без того симпатичное лицо.

– Вот и ты научился, – подвела итог девушка. – Все верно. Мы не похожи только на беглый взгляд, а те, кто с нами общаются, очень быстро понимают первичный зрительный обман. Виной ему именно цвет моей кожи и вьющиеся волосы.

Док закончила возиться с повязкой Ивана и вернулась к насущному разговору.

– Вы меня убедили, – сказала она. – При первом же случае обязательно присмотрюсь, если он мне когда-нибудь выпадет, такой случай. Я говорю о возможности видеть вас рядом, чтобы могла лично сравнить. Но это в будущем, а пока слушайте и запоминайте. Рану я обработала, склеила внутренний разрыв легкого и зашила там, где было нужным. Сейчас пациент будет спать, так как сон для него играет роль лучшего фактора, стимулирующего восстановление. Я оставлю вам подробные указания по уходу за раненым. Справитесь, не сомневаюсь. Вот насчет кардамина, (я уже говорила Ивану когда-то), с меня взятки гладки.

– Насчет этого – как раз не вопрос, – подсказал Трент.

Лиза и все остальные взглянули на него с нескрываемым удивлением.

– Ты, Иван, случаем не наркодилер?

В ответ Трент откровенно расхохотался.

– Так и знал, что ты меня обязательно спросишь. Успокойся, к сбыту и вообще в любом виде к наркотикам я отношения не имею. Касательно Марии, я вовремя вспомнил о существовании у Бреннигана ладанки, потому что когда-то мы вместе попробовали подышать, а потом схлопотали от нашей классной, как говорится, с понедельника по четверг, помнишь, наверное. Для Кони и Пабло кардамина найдется в достатке. Мне отдала его одна милая женщина на базе Ксенос, не захотела держать у себя. В отличие от «джунион», «ксено» наркотиками не балуются. Кстати, Лиза, надеюсь, у тебя найдется парочка сменных клипс для переносных аппаратов искусственного дыхания?

Собеседница задумчиво присматривалась к лицу Трента, видимо, старалась отогнать возникшие подозрения. Вопрос Ивана заставил женщину прервать рассуждения.

– Клипсы? Зачем тебе?

– Ты скажи: есть или нет? – настаивал Трент.

– Есть, разумеется, но тебе я не дам, пока не скажешь зачем.

– Неужто сама не поняла? – старый знакомый и одноклассник по совместительству зажал пальцами нос. – Для ладанки, конечно же. Кардамин у меня есть, у тебя клипсы, а минибокс используем старый. Я так уже поступал с подсказки той самой женщины ксено. Оказалось очень удобным, судя по отзывам Марии.

Пожав неширокими, слегка неправильно поставленными плечами, Лиза неторопливо вынула из саквояжа пару запакованных в стерильную пленку клипс.

– Держи.

Некоторое время она раздумывала, пристально поглядывала на окружавших ее молчаливых людей… Никак не понимала Лиза, что могло объединять их, таких непохожих, принадлежавших не только различным фракциям, но и разным народам. К тем, чье мирное пребывание рядом многие назвали бы фальшивкой, злостной инсинуацией, как минимум плодом разыгравшейся буйной фантазии рассказчика.

Может быть, именно это, оставляя за гранью банальное женское любопытство, вынудило Лизу Барноу задать давно волновавший ее вопрос:

– Скажи, Иван, кто ты такой? Почему вокруг тебя вечно какие-то смуты, заговоры и интриги? Почему ты всегда там, где нет остальных? Зачем тебе это?

Она осеклась на секунду, так как заметила резкую смену выражения лица одноклассника. Не испугалась, нет, скорее, наоборот, окончательно осмелела.

– Когда-то ты мне сказал, чтобы я забыла школьного мальчика, что ты давно не тот, кем я тебя помнила. Я не спорила. Да, признаюсь, мы мало общались после окончания школы. Я улетела учиться на Хьюстон, а ты, насколько я знаю, на Гамбург. Потом мы долгое время нигде не пересекались. Так, временами слышали друг о друге какие-то слухи и мимоходом кивали друг другу при нечаянной встрече. Кстати, Иван, сам знаешь, слухи ходили не всегда лестные, плюс были слишком скупыми и черствыми для составления полноценной характеристики, ведь в жизни общины ты не участвовал, если не брать в расчет периодические поставки для разных служб. Все говорили: это лишь потому, что у него так совпало, более выгодных вариантов не оказалось, вот он и решил обозначиться, вроде очки набирает. Наверное, под влиянием этих слухов я стала считать тебя бездушной холодной машиной, предназначенной для вечного одиночества и бесконечных скитаний. Но многие все же тебя уважали. Когда ты грубовато остановил меня за руку в баре, я удивилась, ты ли это? С чего вдруг интерес к жизни других? Следом ты сразил меня наповал, запросто заговорив с раненой изгойской девушкой на ее языке и рискуя при этом получить смертельный разряд бластера в голову. Я, говоря просторечно, буквально выпала в осадок, когда узнала о твоем прошении об удочерении маленьких рейнландских девочек. В тот самый миг мое мнение о тебе стало меняться. Я задумалась над этим не только сейчас. Не могла понять – почему, но почему-то же помогаю тебе, выполняю любые твои поручения, рискуя карьерой и относительным благополучием. Почему? Ведь не одна традиционная клятва сотрудника медицины тому причиной. Что-то иное, чего я пока в точности объяснить не могу. Вот и хочу, чтобы ты мне помог. Почему? Ты же помнишь со школы: я не люблю загадок, для меня в жизни все должно быть разложено строго по полочкам, а ты стал загадкой, Иван, и это пугает меня.

В глазах Трента зародился озорной огонек. Вероятно, Иван собирался ответить подруге в шутливой форме, но по неясной причине вдруг передумал. Взгляд его сделался необратимо серьезным.

- Кто я, спросила ты? Лиза, я человек, веришь ли? Человек не сухой и не черствый, а нормальный живой человек со своими чаяниями и мечтами, со своими взглядами на окружающий его мир. Холодный, ты говоришь?

Иван встал и подошел к настенной панели управления внутренним оборудованием ангара. Нажал клавишу поднятия внешнего броневого листа защиты иллюминатора.

– Лиза, ты никогда никуда не летаешь, я знаю. Перелеты до Хьюстона и назад стали единственными в списках твоих путешествий. Так складывается у многих зонеров, ведущих оседлую жизнь. Взгляни вон туда, что ты там видишь, снаружи? Вот они, настоящие холод и одиночество. Ты знаешь сколько градусов «минуса» там, в открытой бескрайней пустыне Космоса? Знаешь, какие ощущения испытывает любой человек впервые, да и потом, пока не привыкнет, когда он оказывается в кресле пилота не в рамках смоделированного полета учебного тренажера, а в настоящей космической пустоте, когда всюду, куда ни кинь взгляд, черная бездна, слегка разбавленная светом далеких звезд. Когда ты великим усилием воли подавляешь нахлынувший подсознательный страх, перед тем как опустить голову и посмотреть себе под ноги, ибо там, внизу, кроме педалей и ребер жесткости армированного «скелета» корабля, тоже бездна. Если ты хотя бы попробуешь это представить, ты никогда больше не станешь говорить о холодности космопилотов, тем более тех, кто постоянно рискует, играя со смертью в салочки.

Панель броневого прикрытия опустилась на прежнее место, а Трент продолжал говорить.

– Я не черствый бездушный мужлан, влюбленный в свое одиночество и тягу к увлекательным приключениям. У меня много друзей, Лиза. И даже те, кого ты сегодня увидела, тоже стали мне верными навеки друзьями. Поверь. Я их не спрашиваю, видишь? Ладно Пабло, он в забытье, но Конита? Почему она мне не возражает, ты знаешь? Не только из-за сестры, хотя этой причины хватило бы сверх головы. Я скажу тебе, Лиза. Изгои живут по очень простым и предельно понятным законам. Когда-то я возил листовой металл для космической верфи изгоев в Пограничных Мирах. Возил из Кусари, с кем изгои воюют. Так вот, ты, наверное, помнишь какие-то фрагменты прошлого, в частности рассказы моего отца об историческом наследии предков, которые он, по приглашению учителей, читал нам в начальных классах. Я перенял по наследству тягу к истории. В Кусари, как и всюду, куда меня заносила судьба, не упускал случая посидеть в публичной библиотеке, побродить по музеям и покопаться в архивах. Многое я почерпнул… Были когда-то у далеких пращуров населения Кусари, кого называли японцами, люди, составлявшие своего рода воинскую касту – самураи. Почему я о них вспомнил? Потому что некоторые обычаи изгоев очень похожи на обычаи самураев. Изгой, волею обстоятельств ставший обязанным спасением жизни кому-то, обязуется следовать за тем, кто его спас, до той поры, пока не совершит аналогичный поступок по отношению к спасителю. Пусть даже сам спаситель станет настаивать на ненадобности подобной приверженности, но кодекс собственной чести изгоя не позволит ему отступиться от древней традиции. Вот поэтому Конита молчит. Она пойдет за мной в Ад, если мне туда вдруг понадобится. И Пабло тоже. Слава Богу, мы на тот свет не торопимся, но это лирика. На деле я никак не смогу повлиять на Кони, чтобы отговорить ее от соблюдения ритуала. Смотри! Видишь, она просто кивает? А улыбка у нее на лице – потому что уже видит себя рядом с любимой сестрой.

Лиза и без подсказок сопровождала проникновенным взглядом каждое слово Ивана, сказанное о друзьях. Теперь девушка как-то сомнительно улыбнулась.

– Мы говорим почти час, а на вопрос ты мне не ответил. Хорошо, я верю: у тебя много друзей, и спасенные тобой сегодня Пабло и Кона к ним присоединятся. Куда? В чем? Где? Ты собираешься отделиться? Зачем тебе собственный персонал, да еще такой разнопрофильный? Техники, механики и электронщики, боевые пилоты, я вот – медик, работники грузовых доков, если профессия Валдиса не подставная легенда? Ты обзавелся собственной станцией?

Громкий смех остановил полет разгулявшегося не в меру воображения впечатлительной Лизы. Смеялись все, кроме самого доктора, ей, наоборот, стало слегка обидно.

Иван развернул маленький столик и неожиданно обратился к наемнику:

– Дэвид, в той бутылке «Аромасьон» ведь остался коньяк, так? Думаю, нам не помешало бы выпить по рюмочке.

Пока Дэвид отправился за чашками и марочным благородным напитком, Трент усадил Лизу за стол и расположился с ней рядом.

– Лиза, – вдумчиво заговорил он. – Я не даю тебе прямого ответа, потому что хорошо знаю тебя и твою семью. Я знаком с твоим нынешним супругом. В отличие от первого, бывшего… прости… говнюком, ничего дурного об этом сказать не могу. Спокойный порядочный человек, истинный зонер и благопристойный муж. Мы с ним частенько встречаемся в грузовых доках. И сына твоего я много раз видел, видел вас вместе. Смотритесь счастливой крепкой семьей, дай Бог вам благополучия и в дальнейшем.

Иван улыбнулся простодушной реакции девушки и продолжил:

– Я помню тебя по школьной поре как тихую безобидную девочку, пускавшую слезы при виде маленькой капельки крови на руке одноклассника, занозившего палец. Тебе его было жалко. Ты всегда стремилась помогать другим, думаю, поэтому и пошла учиться на медика.

Пришлось прерваться, так как Дэвид уже выставил на стол кофейные чашечки и приступил к разлитию коньяка.

– Осталось как раз по глоточку на каждого, но оно того стоит!

Изгойка поднесла чашку к носу и придирчиво оценила запах напитка. Что ж, ее право. Объективно Кона могла стать истинным дегустатором, так как семья девушки владела элитной плантацией винограда на Мальте, а значит и своим винодельным цехом, производившим напитки отменного качества.

– Запах изысканный, – произнесла девушка. – Трудно спорить. Осталось попробовать вкус.

И они попробовали, как сказать, насладились ароматным букетом питья многолетней выдержки.

– Так почему ты не можешь ответить мне прямо? – отставив чашечку, вновь спросила Лиза Барноу. – Мне лестно слышать подобные отзывы о моей семье, но я право не понимаю, какое отношение к нашему разговору имеют мои муж и сын?

Вот же упрямая, нет, даже настырная женщина!

– Прямое, Лиза! – став серьезным, заговорил Трент. – Ты ведешь скромный размеренный образ жизни, некая тихая заводь в спрятанной от невзгод голубой лагуне. Если я откроюсь тебе в полной мере, тебе придется жить с моим откровением. Я убедился в твоей рассудительности и умении принимать правильные решения, ведь ты сохранила тайну покушения на меня, так ведь? Сохранишь и новую, не сомневаюсь, но примешь ли ты ее, здесь у меня уверенности нет. Впрочем, как знать, ведь у тебя тоже погибли близкие люди на «Виша», а если бы я не был тем, кто я есть, тайна их гибели так и осталась бы тайной. Уоррен бы привычно надрался, в приступе необузданной ярости выстрелил Мартинсу в лоб на собрании, как и собирался поступить до разговора со мной. И что? Сам бы стал незаслуженной жертвой. Он никогда не умел ничего вразумительно объяснить. Обделили его красноречием, что с этим делать? Но парень он неплохой.

На подрумяненном крепким спиртным лице девушки отразились смятение и тревога. Чуть пухлые губы ее неестественно вытянулись, подправленные брови сдвинулись к переносице, а тело сжалось в комок, словно Лиза приготовилась услышать нечто, сродни предыстории вселенского апокалипсиса.

– Да успокойтесь вы, док! – поспешно отреагировал Дэвид. – Он никакой не Злодей Бука из комиксов, не Джек Потрошитель. Он всего лишь отчаянный малый с охрененным чувством ответственности и участия к остальным, к тем, кто его никогда не узнает, но уже слышали о нем много раз. Точнее будет сказать: о них. Он создатель «Торнадо», вам тоже знаком этот термин? Новости смотрите?

Теперь Ивану почудилось, будто Лиза встретила потрясающее известие с нескрываемым облегчением. Остается только гадать, к чему же она внутренне приготовилась, пока ожидала признания Трента?

Обстановку разрядила Конита. Изгойка молчала на протяжении разговора, но девушку не могла не интересовать собственная дальнейшая жизнь, так как Трент истолковал истину: Кони и Пабло останутся с ним до выполнения определенных условий, а может случиться – и навсегда.

– «Торнадо»? Мария с тобой? Я должна сообщить роду о том, что жива, о том, где и с кем нахожусь. Наши братья наверняка послали весть о моей гибели, как и о смерти Пабло. Как я смогу это сделать?

Думал Иван очень недолго.

– По официальным каналам никак.

– Тогда нужно дождаться…

Иван перебил ее.

– Как раз думал об этом, но ждать мы не будем, времени нет. Я поручу дело Бреннигану и Вейде. Кто-то из них передаст весть о вас первому же пилоту изгоев, прилетевшему на Фрипорт-2. Мне нужно навестить приятеля в медицинском стационаре, а потом мы сразу же улетим. Пабло перенесите на мой лежак.

Отдав краткие указания, Иван развернулся в сторону Лизы.

– Убедилась? Нужна была тебе моя правда?

– Нужна! – неожиданно твердо ответила девушка. – Теперь я буду молчать, зная, что молчанием оберегаю хорошего человека и достойное дело.

Иван смотрел ей в глаза не моргая, и вдруг осознал неопровержимую истину: люди меняются, как сам же ей говорил, но опять эгоистично говорил лишь о себе.

В подтверждение его вывода, Лиза быстрее пришла в нормальное состояние.

– Ты говоришь о нехватке времени. Тогда разберись с Бренниганом, повидайся с малышками и летите. К Валдису идти, поверь, плохая затея.

По растерянному взгляду Ивана одноклассница поняла его полное несогласие и сразу же поспешила аргументировать наставление.

– Трент, Валдис постоянно пребывает во сне, за исключением промежутков кормления. Это первое и не главное. Второе куда прозаичнее. Неужели ты думаешь, его ноги растут готовыми из мест ампутации, подобно побегам деревьев из-под земли? Совсем глупый? Это сложный технологический процесс, требующий предельной концентрации и строжайшей точности в порядке выполнения операций. Сначала на основе информации генетической памяти ДНК выстраивается наномодель будущих ног. Вторым этапом намеченная конструкция начинает обрастать биомассой, формирующей ствол костного мозга, потом костями скелета, нервной и кровеносной системой. Потом образуется…

– Хватит, Лиза! – взмолился Иван. – Я уже понял, зрелище не для слабонервных. Но ты ведь ему передашь, что друзья его помнят и о нем беспокоятся? И скажи потихоньку, что для него уже есть корабль, и смотри ему прямо в глаза. Увидишь, твое сообщение придаст ему большего стимула, чем все лекарства на свете.

– Конечно же передам, – с улыбкой ответила девушка.

Перед прощанием Трент ей сказал:

– Лиза, ты не стесняйся в дальнейшем, обращайся ко мне с любой просьбой. К нам… я опять выгляжу эгоистом…

Глава 27.

Время, потраченное на мягкие, так сказать, обтекаемые переговоры с Лизой Барноу, оказалось потраченным с большей пользой, нежели предполагал Трент. Получить внутри собственной вотчины еще одного убежденного союзника – дело крайне полезное, стоящее.

Невероятно довольный собой, как и удачным стечением обстоятельств, Иван заглянул домой, откинув какой-либо страх или опасения. Если задуматься, тот же Донер мог заполучить среди зонеров соглядатая. Такую возможность отрицать нельзя, как когда-то справедливо подметила фрау Вульф, но из этого автоматически следует, что ему давно доложили о девочках, а в таком случае терять уже нечего. Успокаивает лишь то, что внутри фрипорта Донеру до детей не дотянуться, и нанятый шустрик никогда не рискнет причинить вред малышкам, потому что мгновенно раскроется уже при попытке.

Выманить Агнесс и Генриетту за пределы жилых секторов, где они стали бы уязвимы, любой человек, будь то необязательно злоумышленник, просто не сможет, так как девочки сызмальства жили одни и приучены ни с кем никуда не ходить и даже не разговаривать. Да и не сумеет злодей совершить гадость, кто ему даст? На что тогда Бренниган, на что Вейда, ведь один из них с девочками неразлучно. Рассудив таким образом, Трент устремился в родной блок.

Вейда спала после очередной вахты. Спала крепко, с головой накрывшись легким теплосберегающим покрывалом. Уоррен сидел в кресле у журнального столика и терпеливо объяснял Агнесс какой-то математический элемент, а вторая сестра, Генриетта, старательно выводила в школьной тетради заданные для написания слова.

Неожиданное появление Трента заставило всех троих поневоле отвлечься от коллективных занятий. Всплеск непосредственной детской радости здорово помогает порой стряхнуть напряжение и усталость.

Пока пообщались, пообнимались и поделились свежими новостями, время прошло незаметно. Так бывает всегда. Иван содрогнулся, когда увидел цифры на стенном таймере.

Наскоро пояснив Бреннигану суть новой просьбы, которую нельзя было не выполнить, Иван простился и поспешил в ангар, где его давно заждались.

– Простите за опоздание, – искренне извинился Иван. – Кона, Уоррена я предупредил, так что не переживай, все будет в порядке. Теперь по местам. Хотел я пообщаться с тем типом, которому обязан ранением, но с вами на борту этого делать нельзя. Летим на «Вестфален». Там тоже с ума посходили, ведь я третьи сутки не выхожу на связь, а они не могут со мной связаться внутри линкора, так как их сразу же засекут.

– Как это, засекут? – изумился наемник. – Неужели на станциях дальней космической связи того же Гамбурга установлена шпионская аппаратура? Я слышал, наоборот. Там в свое время отдали под суд некоторых чрезмерно любопытных государственных деятелей, по чьему прямому распоряжению сотрудники правоохранительных органов установили прослушку на частных линиях связи людей, входивших в состав «группы риска». Без доказательной базы это прямое и грубейшее нарушение конституционных прав.

– Было такое, правда, давненько, – без колебаний подтвердил Трент. – На Гамбурге и на любой гражданской станции могут установить лишь общий источник сигнала – линкор, а вот внутренняя служба контроля военного корабля в мгновение ока определит место нахождения постороннего передатчика. Не нужно нам лишнего риска, мы его имеем избыточно. Так что, друзья, пока нас не причислили к без вести пропавшим, идем на «Вестфален».

Конита загадочно улыбнулась, о чем-то подумала про себя.

– Умно. Сколько бы ни старались, никто не найдет базу «Торнадо», потому что преступникам и в голову не придет – искать ее в трюмах военного корабля.

– Военным тоже, – рассмеялся Иван. – Самая сладкая изюминка, особенный смак момента, братцы, заключается в том, что даже те из числа глав антиправительственных и просто бандитских группировок, кто подумывал о причастности некой военной структуры, не предполагают реального положения дел. Человеком, кто в действительности принадлежит к военному сословию, является единственный член группы «Торнадо», майор рейнландского ВКФ, ну еще пара товарищей из технического персонала. Остальной экипаж линкора не в курсе, а про вышестоящие инстанции я вообще молчу.

Иван продолжал посмеиваться, еще больше повеселел от того, какими удивленными и вместе с тем восхищенными глазами смотрела на него изгойка…

Очень не хотелось Ивану повторно становиться объектом повышенного внимания, так как теперь на борту его корабля, кроме бывшего пилота «Баунти Хантер», находились еще два непростых пассажира.

Если приставы получили разрешение Совета на углубленную проверку вылетающих кораблей (в чем, судя по размаху их действий, фрилансер не сомневался), они обязательно обнаружат изгоев, но к ним придираться не станут, так как данные Пабло и Кони уже внесены в анналы архивов. И все-таки будет полезнее решить вопрос в обстановке приватной.

Поразмыслив недолго, Иван уверенным шагом направился в Департамент Внутреннего Контроля.

Его появление никого особо не удивило, отчасти как-то обрадовало, что ли. Какому же сотруднику правоохранительной системы не понравится добровольный визит человека, подлежащего с некоторых пор персональной опеке? Иван избавил занятых делом людей от необходимости тащиться к нему в ангар и всего, что прилагалось по служебным обязанностям.

По названной причине само объяснение с сотрудниками Департамента Приставов прошло без эксцессов и более мирно, цивилизованно нежели ожидал Трент. Каких-нибудь десять минут понадобилось для полного устранения неясностей и соблюдения стандартных формальностей, так что на этот раз диспетчерам не понадобилось насильственно задерживать вылет.

Как только корабль состыковался с вратами скоростного коридора, Иван включил систему автопилотирования, велел Дэвиду, занявшему место второго пилота, отдыхать, а сам прошел в бытовой отсек.

К его появлению Конита кормила бледного Пабло, пришедшего наконец в себя незадолго до визита Ивана. Готовить натуральную пищу долго и в определенной степени хлопотно, поэтому в ход пошли неприкосновенные запасы «Синт Футовских» рационов.

– Спасибо тебе, Нот Каи, – хриплым болезненным голосом выдавил Пабло. – Конита мне все рассказала. Ты знаешь изгоев, мы тебя никогда не оставим и не подведем.

Иван шагнул ближе к мужчине и взял его за руку.

– Ты сам сказал, брат, я знаю изгоев, поэтому никогда и не сомневался. Но я не стану вас обоих держать. Как только ты окончательно встанешь на ноги, как только Бренниган или Вейда сообщат мне о переданной о вас информации и о нахождении на фрипорте ваших сородичей, я привезу вас обратно. Я так решил.

– Нет! – неожиданно резко восстала Конита. – В моем роду никогда не было трусов или отступников, и я не стану первой. Я выполню долг до конца.

Хотел Иван ткнуть девушку носом в ее собственную сестру, но вовремя усомнился в правильности будущего поступка, слава Богу, несостоявшегося.

– Вы меня не совсем поняли, – заговорил он. – Во врожденной ответственности любого изгоя, связанной с верностью традициям Предков, я никогда не сомневался. Знаю прекрасно наперед все, что вы скажете. У Кони к тому же есть дополнительная причина остаться со мной на какое-то время. Меня беспокоит другое. Вы окажетесь в нетипичной среде и должны хорошо понимать нулевую точку отсчета: в группе «Торнадо» нет места вражде по происхождению или принадлежности любого ее представителя к какой-то противоборствующей с тобой фракции. Конита приятно удивила меня, отставив ненависть к Дэвиду из-за его прошлой причастности к «баунти», это правильно. Дэвид – отличный парень, что успел не раз показать.

Иван сознательно сделал выразительную короткую паузу, при этом пристально посмотрел изгоям в глаза. Без лишних слов они его поняли, и Иван удовлетворенно закончил вступительную беседу.

– Хорошо. Вы должны отдавать отчет простейшим выводам: если человек находится в составе сборной команды, наверное, он заслужил себе право, а стало быть, всем остальным этот человек – есть полноценный брат или сестра. Во всяком случае – верный друг, тот, к кому можно в минуту опасности без страха повернуться спиной.

Весьма довольный результатом беседы, Иван вернулся в пилотажный салон. Устало опустился в удобное кресло и прикрыл тяжелые веки.

Да, усталость давала о себе знать. Виной тому не только проклятое ранение, кстати, последствий которого Иван практически не ощущал. Так, иногда рана напоминала о существовании саднящей болью, но это мелочи, бытовая рутина, словно по неосторожности ударился плечом об угол грузового контейнера. Многократно пройденная процедура.

Так вот, виной усталости прежде всего элементарное отсутствие сна плюс длительное нервное напряжение, а физическая мобилизация и сама нездоровая обстановка вокруг усугубляли первичный эффект.

До врат перехода в планетарную систему Гамбурга Трент спал. Сигнал бортового компьютера, выставленный по заданным величинам, разбудил его, как только судно вышло в точку установленных координат.

Переход в сумасшедшей гиперпространственной кривизне почему-то не вызвал ожидаемой тошноты. Странно, но так бывает в моменты особой усталости, словно беспощадные перегрузки видели истощенное состояние пилота и, посовещавшись между собой, самостоятельно выносили ему оправдательный приговор.

В обширном и безграничном мире Науки обитаемых областей Сириуса процесс гиперперехода трактовали по-разному. Единого мнения, как часто случается между представителями разных научных течений и направлений, никогда не существовало, пока Международный Конгресс Астрофизиков, состоявшийся еще до начала номадской войны, не обнародовал более-менее приемлемое объяснение удивительному природному феномену.

Следуя его заключению, материальное тело переносилось из одной точки пространства в другую согласно некой константе, имевшей место внутри самой аномалии. Точка входа и точка выхода никогда не менялись, именно эта константа и позволила создать в свое время Врата, именно она позволяла уверенно закрепить за вратами вектор пути: из какой системы и в какую ты попадешь при прохождении через них. Само же перемещение происходило примерно так, как школьник сворачивает бумажный лист, играя с товарищем в танчики.

Допустим, одна точка, нанесенная с левого края листа, является вашим космическим кораблем. Затем мы складываем лист пополам и ставим отпечаток точки на свободном участке с другой стороны листа. Что получается? А получается то, что длину самого листа наша точка проигнорировала, оказалась сразу в нужном ей месте.

Такое объяснение «свертывания» пространства удовлетворило практически всех. Пускай с научной точки зрения подобный уникальный процесс никто объяснить по-прежнему не мог, но по поводу самой теории грызня «светлейших яйцеголовых господ» прекратилась.

Иван приподнялся и открыл глаза.

Возле стыковочного кольца торгового коридора висели с десяток судов. Соблюдая строгую очередность, входили в сопряжение с заданным алгоритмом стыковки.

Рука Трента по наитию переключила приемник космической связи на общий канал, и тут же в салоне «валькирии» послышались бодрые голоса говоривших пилотов.

– …да, это верно, – подтверждал кто-то слова собеседника. – После того как бойцы из «Торнадо» пару раз крепенько надавали проклятым «объединителям» под зад, уже с неделю зверюги тут не появлялись.

– И на разрыве у Галы не появлялись. Видели там только «бунчук», но этим козлам без толку что-нибудь объяснять. Их нужно сходу уничтожать, давить как клопов, без пощады.

К разговору подключился очередной собеседник.

– Так «Торнадо» же и «Бунчук» наподдали, разве не слышали «Новости Гамбурга»?

– Да? Серьезно? А что было-то? Я больше месяца не летал в этих краях.

– Каким-то образом «Торнадо» узнали обо всех участниках нападения, перехватили и укокошили их всех до единого, отомстили за пассажирский челнок из Берлина. Говорят, среди казненных оказался лидер одной из самых радикальных группировок «Бунчук», некий Хайнц.

– Да-да, слышали, как же! Только это было пораньше, а по меркам нашей нелегкой жизни, когда толком не знаешь, повезет ли вернуться домой, так вообще давно.

– Это точно, ребята…

Недослушав, Иван пристроился в формацию с маленьким транспортом «Орбитальных Курортов», идущим в сопровождении всего одного истребителя, потому без проблем взявшим в строй еще одного попутчика.

В переходе от торгового коридора Гамбурга-Беринга к стыковочному кольцу пути на Киль Иван услышал голос Дэвида Адамса. Проснулся парень.

– Вторично наблюдаю за тобой в процессе управления звездолетом. Знаешь, я видел подобное всего один раз, видел в военной академии Либерти Вест Пойнт. Уважаемый ветеран, наш инструктор аварийного пилотирования в точности так же, как ты, одновременно ставил ноги сразу на две педали каждой пары. И как у вас получается? Сколько не пробовал, не выходит, сбиваюсь, не работают должно ступни, ведь движения далеко не всегда синхронные, чаще – наоборот, вразнобой. Как вы умудряетесь работать стопой, словно какая-нибудь звездная балерина на разминке перед концертом. Стопа у вас что, на шарнирах? Как вы так с легкостью вращаете ей сразу во всех плоскостях?

Иван поневоле расхохотался. Ответы на прозвучавший вопрос в свое время набили ему оскомину на зубах.

– Ты мне напомнил моего инструктора, Дэвид. Прилетим на линкор, познакомишься. Насчет: «у кого», «что» и «как» получается, скажу однозначно: жизнь к стенке припрет, так и без крыльев летать научишься, если, конечно, не стремишься подохнуть в угоду какой-нибудь отъявленной сволочи. В моей не столь продолжительной практике, уж так ненароком случилось, возможностей преждевременных похорон представилось с ощутимым запасом вперед.

Тут Иван заметил в глазах собеседника не единый интерес к пилотажным способностям. Там, за внешней радужной оболочкой спрятался настоящий человеческий страх. Почему? Секунду подумав, Иван смог справиться с возникшей задачей.

Уровень пилотажа и общая степень подготовки наемника в совокупности со сделанными наблюдениями заставляли Дэвида Адамса испытывать подсознательное чувство тревоги. Не без оснований, конечно, ведь у него всего двадцать восьмая ступень мастерства. Самая маленькая из бойцов эскадрильи, но в целом вовсе не низкая, еще и приобретенная в постоянной «орлянке» со смертью.

Вспомнив сказанное, Трент изменил первоначальное намерение, резко сбросил скорость и развернул корабль носом к планете.

– Давай на мое место.

Дэвид откровенно опешил.

– Я? Сейчас? Я никогда не управлял машиной такого класса.

– Вот и попробуешь. Когда-нибудь нужно начать, потому что летать ты будешь именно на такой. Знаю, боязно. Не переживай, я же рядом, тебе надлежит внимательно слушать меня и выполнять все что скажу. Сразу предупреждаю об особой черте характера данной модели: она очень резвая, легкая на прием. С места рвет получше любого гоночного болида. Пройдешь до стыковочных колец Гамбурга и сядешь на космодром. Заодно мы прикупим для вас кое-что…

Прикупить «кое-что», а именно: однотипные комбинезоны для новых членов команды Ивану не удалось, так как их почему-то не оказалось в наличии. Позднее старший менеджер здешнего офиса ИГК, извиняясь за причиненные неудобства, по секрету назвал причину: транспорт с заказанной партией ходового товара был уничтожен в Техасе, неподалеку от входа в систему со стороны Нью-Йорка. Пришлось купить новичкам другие модели, тоже хорошие, но иного фасона, цвета и качества.

Мысленно Иван прикинул известные составляющие и пришел к единственному выводу: атака на транспорт ИГК – дело рук все тех же изгоев. В подтверждение сему служит старое наблюдение, гласящее, что возле точки выхода из Нью-Йоркских ворот прикормленное место охоты не только для них, там же частенько промышляют бродяги и даже трусливые юнкерсы. Артерия насыщенная и активная, множество транспортов из разных планетарных систем Сириуса по торговым делам идут к богатому Хьюстону, забитые всевозможными грузами. Почему бы не поохотиться на лакомую добычу?

Знали и понимали все сказанное и представители властей провинции, всячески стараясь предотвратить разорительные нападения. Кстати, вовсе не безрезультатно. Часто им удавалось перехватить корабли налетчиков или отбить уже начавшуюся атаку. И только изгои умудрялись всегда отыскать брешь в постоянно меняющейся и усиливающейся системе обороны ВКС, «баунти» и Полиции Либерти.

– А ведь за нами следят, – тихонько произнес Дэвид, когда они вышли на улицу, отправив покупки прямиком в космопорт.

– Тоже заметил? – подхватил Трент. – Я уже начал подумывать всякое, ну, будто после идиотского покушения у меня обнаружилась паранойя. Нет, смотри-ка! А в отношении слежки, если ты говоришь о том типе в дурацкой шапке с завязанными ушами, то он тащится за нами от самого космопорта.

Дэвид опять восхитился наблюдательностью Ивана в то время как сетовал на недостаток своей.

– Вот как! Я заметил его только у магазина. Мы переходили улицу, а он стоял у витрины лабаза на той стороне и смотрел на нас в отражение. Как только мы скрылись внутри, он сам перешел улицу и встал возле рекламной тумбы. Через окно постоянно за нами подглядывал.

Иван кивнул в знак согласия.

– Не слишком профессионально, но все-таки. Как думаешь, кто?

– Да кто угодно, – без задержки высказался наемник и сразу же предложил. – Может быть, спросим в ближайшем темном углу?

– Остынь, – осадил Трент. – Для пущего «блага» нам не хватало конфликта на территории суверенного Рейнланда.

– Какой там конфликт? – упорствовал Дэвид. – Это ж не мы, это он за нами следит, вынюхивает и подсматривает. И он в действительности может оказаться кем угодно, от уличного грабителя до шпиона того же Донера.

– Не скажи, – опроверг Трент. – Кто может знать о нашем прибытии на Гамбург, если я заранее никого не предупреждал? Ведь я принял решение перед непосредственным заходом на стыковку с планетой, а до того у нас были другие заботы и планы. Донер не мог, если бы и захотел. Как? Маячок нам подвесил? Исключено по причине невозможности проникновения в частный ангар. На ходу, что ли? Абсурд. К тому же усовершенствованные системы «валькирии» непременно обнаружили бы активный источник постороннего сигнала. Так кто?

Некоторое время оба раздумывали. Дэвид вытащил сигарету и тщетно пытался ее прикурить. Холодно. Пальцы быстро замерзли и недостаточно эффективно подчинялись воле хозяина.

– Слушай, босс…

Иван прервал собеседника.

– Не называй меня так. Звучит не слишком приятно для моего уха, даже если в сущности соответствует истине.

Кивнув в знак согласия, Дэвид продолжил незаконченную фразу:

– Я хотел рассказать об одном из способов получения информации «Баунти Хантер». Понимаешь, у Гильдии договор с полицейскими управлениями всех государственных систем Сириуса. Если нам кто-то нужен, мы размещаем данные искомого человека в полицейской сети. Как только он где-нибудь засветился, допустим, о нем передал пилот атакованного с его участием транспорта, или пролетавший мимо конвой, чьи сканеры обнаружили наличие искомой фигуры поблизости, отправил данные по каналам служебной связи, короче, как только имя всплыло, первой же группе охотников немедленно поступает сигнал. Так мы и оказываемся раньше других на перехвате «мишени». Если человек разыскивается частным образом, то есть пока еще не занесен в официальные списки преступников, ну, сбежавшая с любовником дочь какой-нибудь богатенькой шишки, к примеру, стоит ей высадится на любой планете, она мгновенно становится объектом охоты, так как при прохождении обязательного контроля ее личность фиксируется и попадает в полицейскую сеть, то есть к нам.

Иван основательно призадумался.

– Хочешь сказать, – медленно заговорил он, – Если мое имя занесено в официальную базу данных любых контролирующих органов, включая таможню, гражданскую миграционную службу… во все, то устанавливать на мой корабль следящее устройство не нужно, так?

– Именно, – подтвердил Дэвид. – Есть загвоздка.

– Какая? – сосредоточился Трент.

Дэвиду наконец-то удалось прикурить. Сделав глубокую затяжку, он вернулся к разговору с приятелем.

– Сам не понимаешь? Напряги мозги. Кто может отдать распоряжение о занесении человека в глобальную следящую сеть? Кому разрешат это сделать, ведь необходимо аргументированное обоснование для вторжения в приватную зону любого частного лица, поправ Конституцию? Ты ведь не сбежавшая дочь и не искомый преступник. Ты законопослушный гражданин своей фракции, заметь, невраждебной Рейнландии, а наоборот, после событий с обнаружением «Кениг Дуранд» ты известный уважаемый человек.

Эко хватил! Хватил или нет, но простая загадка превратилась в ребус из сборника для особенно одаренных детей.

– Неужели мы говорим о государственном уровне?

– Необязательно, – пожал плечами Дэвид. – Все может быть значительно проще, в рамках отдельной планеты, к примеру.

– Отдельной? Тут, на Гамбурге? – и вдруг Ивана осенила искрометная мысль. – А ведь именно тут… тут может и запросто. Я тебе не рассказывал, но тут произошла череда важных событий, связанных с моим участием напрямую.

– Тогда, думаю, это может быть Глава Полицейского Управления или же Мэр, Губернатор… не знаю, как он у них называется.

– Бургомистр! – подсказал Трент. – Конечно же, бургомистр! Черт!

Иван так азартно вспыхнул решимостью, что Дэвиду пришлось его придержать.

– Ты бы реагировал сдержанней. Помнишь еще о нашем «хвосте»?

Иван взял себя в руки. Осторожно, чтобы преждевременно не спугнуть, взглянул на нежелательного попутчика в отражение экрана рекламы, потускневшей перед сменой ролика.

– Надо отделаться от него, но так, чтобы он не заподозрил раскрытия.

Легче сказать, чем выполнить. Но, если у человека есть достижимая цель, способы ее достижения всегда отыщутся.

Дэвид еще не успел докурить дешевую и слишком вонючую сигарету, как перед ожидающими клиентами остановилась вызванная авиетка, и оба мужчины запрыгнули в салон, словно бы торопились куда-то.

Трент назвал водителю первый адрес, пришедший на ум. Спустя пару секунд сообразил, что назвал почему-то адрес Натаниеля Зальцмана. Еще через секунду Иван сам себя похвалил. Если «хвост» приставлен властями, впрочем, необязательно, любой агент без сомнений запомнит номер авиетки такси и логотип компании, а это значит, что у водителя без труда уточнят адрес доставки нужных клиентов. Так пусть адрес приведет не к случайному человеку, а к Зальцману. К полицейскому из семьи потомственных полицейских с колоссальными связями.

Вот только ехать к бывшему однокашнику Иван вовсе не собирался. В дороге достаточно убедиться в отсутствии надоевшего прилипалы. Как только желание подтвердилось, Иван изменил пункт назначения, указав космопорт. На планете Гамбург дел сегодня вообще не предвиделось…

– Ты бы поспал, – посоветовал Дэвид, глядя на усталый вид спутника.

Иван усмехнулся.

– Сам-то выспался? Я по прибытии отосплюсь, а вот вам не придется. Видишь ли, товарищи у меня, как я уже говорил, любознательные и очень уж осторожные, подозрительные. К тебе точно будут вопросы. Сам отдохни.

«Валькирия» привычно плавно вошла в портал сопряжения внешнего кольца скоростного пути, после чего Иван передал управление «автопилоту» и прикрыл веки, намереваясь вздремнуть, но недолго продолжалось его забытье. В пилотажный салон почти забежал красный, взбудораженный Дэвид. С растерянным виноватым лицом опустился в штурманское кресло.

– Потише не можешь? – между прочим спросил Трент. – Зачем так скакать? Ушел ведь тихо, я не заметил.

Короткая пауза закончилась неожиданным признанием Адамса.

– Нехорошо получилось. Неловко. Теперь мне будет стыдно смотреть ей в глаза.

Поневоле Иван развернулся.

– Кони?

Дэвид кивнул.

–Почему? Что случилось?

С глубоким вздохом собеседник нелепо забормотал:

– Ты говоришь, не заметил, как я ушел, зато я хорошо видел, как ты закрыл глаза, поэтому вышел почти на цыпочках, чтобы не разбудить. В общем, я в туалет пошел.

Он как-то сконфуженно замолчал, Ивану пришлось вторично подогнать человека.

– И что? Пошел в туалет и не нашел его? Штаны намочил?

– Нет, тут другое, – он снова замялся, но справился с волнением самостоятельно. – Кабина тут совмещенная, я не знал.

– И? – в третий раз подстегнул Трент. – Ты что, путешествуешь на борту пятизвездочного круизного лайнера? Разумеется, она совмещенная. В твоей бывшей «Пираньи» сортира и душа вообще никогда не было. Только не надо напоминать про пластиковый сменный бак под креслом пилота. Это не туалет.

Дэвид, как выяснилось, не разделял веселья товарища. Тяжело вздохнул и ответил:

– Что-что? В душе оказалась Конита. Вода не шумела, поэтому я не сообразил. Открываю дверцу, а она стоит голышом, волосы моет.

– И всего-то? – расхохотался Иван. – Ну, ты, парень, даешь! Мямлил так, словно она тебя изнасиловала. Хахаха!

– Тебе легко говорить, – воспротивился Дэвид, – А на меня она теперь будет смотреть, как на мерзкого извращенца, или как минимум на озабоченного морального урода.

Взгляд Ивана сделался еще более веселым и непосредственным.

– Иди ты! – продолжал хохотать он. – Не пугайся в дальнейшем и меня не пугай. Не будет она на тебя злиться, поверь. Дэвид, ты не знаешь изгоев. Многие представители смежных миров считают их чуть ли не допотопными питекантропами, ты же не из таких? Неужели неандертальцы и кроманьонцы летали на сверхсовременных космических кораблях?

Дэвид Адамс удивленно уставился в глаза собеседника, горевшие неприкрытой иронией.

– Это причем?

– А притом, что изгои будут поразумнее и креативнее многих из тех, кто считает их социально и умственно запоздалыми. У них здоровое общество со здоровыми идеалами и здоровой моралью. Законы отличные от многих из нас потому, что их диктовали суровые условия выживания, не больше. Ты разве не убедился, Кони вовсе не напыщенная дикарка, она очень разумная благопристойная девушка, как и ее родная сестра. Приученная экономить буквально везде, особенно воду, поставляемую на планету с орбиты, Кони не тратила корабельный запас понапрасну, мыла голову, не выпуская впустую воды, вот ты ее и не услышал. И за что же ей на тебя обижаться, если ты заглянул в душевую случайно, кабина же не закрывается? Думаешь, если Конита – изгойка, она этого не поняла? Дурак, если так думаешь. Вот если бы ты задержался, стал пялиться на нее, признаюсь, тебе бы не поздоровилось, остался бы минимум одноглазым. Мог и еще кое-где пострадать.

Уточнять неприятные подробности Дэвид не собирался. И так кошки скребут на душе.

– Иван, а почему на «валькирии» санкабина не закрывается, только защелкивается.

– Потому что на замке экономили. Не веришь? А зря. В Рейнланде малые экипажи не бывают смешанными. Одноместки, это понятно, в расчет не идут. Двух и трехместные экипажи всегда состоят из представителей одного пола. Слишком большая роскошь с точки зрения практичности устраивать на малых судах отдельные санузлы, конкретно для Рейнланда – вообще непозволительная. Смешанными экипажами комплектуются корабли, начиная с плавучей батареи и канонерки. Там – да! Там туалеты раздельные, но душ все равно общий, правда кабина уже не одна. Только не придирайся, не спрашивай меня про нашу модель: МК-1М. Она проектировалась задолго до начала номадской войны, это так. В то время Рейнланд ни в чем не нуждался, но рейнландцы всегда были бережливыми и экономными, как и стабильно практичными. Как видишь, несмотря на экономию, бытовые условия экипажу созданы вполне комфортные при учете того, что размещение всех систем управления и жизнеобеспечения качественно продуманное, как досконально продумана и система ведения боя.

Подробное объяснение пришлось прервать, так как в салоне появилась Конита. Одетая в обновки, девушка смотрелась счастливой красавицей, даже пристегнула к вороту капюшон, изящно отделанный меховой оторочкой.

– Как ты узнал мой размер?

– Я не узнавал, зачем? – пожал плечами Иван. – Я что, не видел тебя рядом с сестрой? Или я настолько ненаблюдательный, чтобы не запомнить очевидные вещи? Вы же в теле – точные копии друг друга, а размеры Марии мне с некоторых пор известны доподлинно. Скажу по секрету: даже белье.

Конита расхохоталась.

– Мог и не уточнять. Не уподобляйся похотливым самцам, не поверю. Моя сестра с тобой таким никогда б не осталась, предпочла бы дальнейшие скитания, что угодно, но не общество слюнявого бабника. У Марии более утонченные вкусы и более скромные взгляды, подобные моим собственным, мы же двойняшки.

Девушка внезапно щелкнула наемнику по лбу, немного не рассчитала силу, поэтому получилось болезненно.

– Сегодня прощаю. Завтра не пощажу, вырву хозяйство с корнями, не постесняюсь.

Дэвид так покраснел, что сравнивать его с вареным раком означает – ничего не сказать.

– Прости, я случайно.

Она снова смеялась.

– Если бы я об этом не знала, ты бы уже блеял фальцетом, поверь. Не нужно меня недооценивать. Ты – парень крепкий, не спорю, да ведь и я не проста. А стучаться все-таки надо, не пробовал? Жаль. Помогло бы, если разума не хватило. И не смотри на меня как на привидение.

Бедняга Дэвид действительно воззрился в глаза изгойке, как если бы она реально восстала перед ним в образе привидения.

– Не понял? – с сожалением спросила Конита. – Ты шел в туалет через спальный отсек, так? И что, трудно сообразить: если меня не увидел, где я могу находиться? Не в пустом грузовом трюме, что мне там делать? И точно не за бортом. Или ты так захотел пи-пи, что ничего вокруг не замечал? Ну ладно, уже простила, а на будущее учти.

Во время их милой беседы Иван не вмешивался, наоборот, он с разгулявшимся интересом наблюдал за развитием пикантной, хоть и обыденной ситуации. Теперь он заговорил.

– Кона, замечу тебе некоторую деталь.

Привлеченная словами человека, возведенного ей самой в ранг наставника (и это минимум), девушка развернулась к нему лицом.

– Я слушаю, говори.

– Скажу, – улыбнулся Иван. – Мария, твоя сестра, прекрасная девушка, не спорю, но сдержанности порой ей недостает, слишком вспыльчивая, резкая и бескомпромиссная.

Конита заулыбалась.

– Согласна, этого у нее не отнять.

– А придется, – повысил голос Иван. – И сделаешь это именно ты, потому что мне она подчинится, но услышит меня далеко не сразу. Буйный нрав ей не позволит унять непомерную ярость, когда Мария увидит Дэвида.

Казалось, Кона его не поняла. Что такого крамольного успел сделать Дэвид ее сестре, за что она должна была на него непременно набросится?

– Я уточню, – поправился Трент, – Нужно было сказать не так. Сказать: когда Мария узнает о принадлежности Дэвида к «Баунти Хантер». Ты, Конита, смогла сдержать ненависть, а в отношении сестры я не уверен. Вот ты ее и остановишь, тебя она примет лучше меня, и фактор неожиданной встречи усилит эффект…

Глава 28.

Поспать на протяжении перелета Ивану так и не удалось. Жаркие споры и дотошные объяснения затянулись, но оказались полезными и познавательными, так что потраченное время не кануло в бездну впустую.

Характерный, еле слышный свистящий звук и чуть ощутимая вибрация резко пропали. Иван машинально выключил светоблокировку кабины пилотов, которая включалась автоматически, стоило кораблю войти в сопряжение с вратами, прыжковой дырой или кольцом торгового коридора.

Те, кто по собственной глупости или чрезмерному любопытству пытались пренебречь простейшими законами физики, кто хотел что-либо узреть в процессе сверхсветового перемещения, в итоге лишались зрения или вынуждены были долгое время его лечить.

Исчезновение свистящего фона и едва заметной трясучки означали окончание перелета, точнее – выход корабля из пространственного гиперпрыжка.

Так и есть, как только включился предохранительный светофильтр, предназначенный для мягкой автоматической тонировки проникающего в салон света, крайне необходимого в процессе перемещения судна в режиме досветового скоростного диапазона, взору наблюдателей предстала громадина линкора «Вестфален».

– А он больше «Миссури» и «Рио Гранде», – восхищенно подметила Кони. – Красавец какой! Я раньше видела только обломки в Сигма-13, но они были искореженные и разбросанные, словно кто-то собирался играть с частями конструктора.

Иван лишь повел головой.

– Смотри, Кона, командору Вульф или Анне Штайнберг так не скажи. Обе потеряли мужей в Сигма-13, для них эта мозаика смерти вовсе не игровая.

Сказав, Трент переключил канал связи.

– Линкор «Вестфален», это зонеры. Фрилансер, «альфа: 1-11-Z», прошу разрешения на посадку.

– Трент! – раздался неподдельно радостный голос диспетчера. – Тебе знакома стандартная процедура. Давай покончим с ней и садись, тебя уже заждались.

Сообщение дежурного диспетчера не стало оглушительной новостью для Ивана. Любому разумному человеку понятно: почти трое суток без связи, как тут не волноваться, он бы тоже заволновался. Но было еще кое-что, о чем пока Трент не догадывался.

«Валькирия» величаво подплывала к зияющей пасти открытой приемной камеры ангара «F». Переливы огней посадочной площадки смотрелись приятной цветовой светомузыкой, так что Дэвид и Кони невольно залюбовались.

– Вот что, – словно опомнился Трент, – Сидите внутри, пока я не позову. Интуиция мне подсказывает наличие какого-то напряжения, а она меня ни разу не подводила. На борту возможна очередная проверка, хотя, судя по голосу диспетчера, я бы так не сказал. Все равно, без команды никому не высовываться.

Раз сказано – сделано! Едва корабль замер на силовых стояночных стапелях, едва Иван показался из открытого люка служебного тамбура, сразу очутился в центре шумного круга друзей, обеспокоенных, как и предполагал, долгим отсутствием связи.

– С возвращением, Иван! – душевно приветствовала фрау Вульф.

– С возвращением! – подхватили другие.

И только теперь Трент осознал любопытную сущность: его встречали все члены «Торнадо», даже те, кто, по разумения самого Трента, должны были закончить боевое дежурство. С чего вдруг всеобщая мобилизация?

Ответ на заданный в тему вопрос заставил Ивана выполнить пожелание командора и сесть на диван, иначе Одри никак не желала «раскрывать тайну».

– А теперь я скажу, – заговорила Одри, – Персонал линкора поднят по учебной тревоге. Да, не удивляйся, ты же знал, что нас вернули в боевой строй, разве Анна тебе не говорила?

Верно! После подсказки полковника Иван вспомнил упомянутое обстоятельство.

– Теперь твоя очередь говорить, – голос Одри Вульф не оставил шансов на обсуждение. – Как себя чувствуешь, как рана?

Бабах! Обухом по голове, да без разминки и без предупреждения! Как? Откуда на линкоре узнали о покушении? Вопрос! Но спустя мгновение Иван сам дал ответ. Уоррен или Вейда. Какая разница, кто из них? Им ничто не мешало общаться со Штайнберг, и, конечно же, Анна использовала возможность восполнить информационный пробел, спросила у них об Иване.

Бессмысленно уточнять сделанный вывод, поэтому Трент просто ответил:

– Нормально, почти не чувствую. Иногда немного нудит, стараюсь пока резко не двигать левым плечом.

– Так уж и не болит?

Иван поднял взгляд. Рядом, словно по волшебству, выросла фигура Штайнберг. Анна стояла и подозрительно всматривалась в его глаза.

– Так уж и не болит, – передразнил Трент. – Стал бы я кривляться в тесном кругу.

Для убедительности Трент поводил поврежденным плечом в разные стороны.

– А почему не давал о себе знать?

Вопрос Одри вернул разговор в нужное русло.

– Об убийстве Кальдера знаете, надеюсь? Тогда незачем объяснять: почему?

– Мы так и подумали, – в согласии закивала полковник. – Не беспокойся, Иван, среди нас, слава Богу, паскудников нет. По общему добровольному настоянию я провела пристрастную проверку всех членов «Торнадо», использовала психотропные препараты и нужное оборудование. Итог отрицательный, что не может не радовать.

– Верно, – облегченно выдохнул Трент. – Тогда совместно подумаем по поводу утечки информации, это если она была. Короче, хорошенько напрячь застоявшееся серое вещество нам придется в любом случае. Вопрос очень важный и не терпит голых предположений. Но это позднее. Сначала выслушайте меня до конца, я вернулся не с пустыми руками.

Рассказ о путешествии на Барроу не забрал много времени, что же до покушения, Иван до поры старательно избегал скользкой темы.

– Так понимаю, это не все новости, – подначивала Анна. – К Валдису заходил?

Иван выразительно закивал головой.

– Я не ходил к нему лично, но знаю все о его состоянии.

– Почему не зашел? – поинтересовалась Мария.

– Потому что Лиза, та девушка, помнишь, кто штопала твою ногу, она вовремя прочитала мне ознакомительную лекцию на тему порядка и очередности технологической цепочки клонирования тканей по ДНК. Одним словом, Валдис постоянно спит, так как процесс наращивания его ног не входит в число развлекательных.

– Понятно, – соглашались друзья. Эльза продолжила. – Тебя тоже та девушка… Лиза, да… она выхаживала? Звона не будет?

Иван развернулся. Улыбнулся прямой и по жизни веселой подруге.

– И меня, и еще кое-кого. Провела необходимые операции, можно сказать, в полевых условиях, в обход существующих правил, без шумихи и лишних ушей. Что касается Лизы, то Лиза теперь тоже с нами, о вас я ничего не рассказывал, но обо мне она знает все. В салоне моей ласточки находится раненный Пабло Ибанес. Как только парень окончательно поправится, он станет «призраком-6».

Вот это новость, так новость! Понятно, первой подскочила Мария.

– Что же ты сразу нам не сказал? Давайте перенесем его…

– Куда? – прервал торопыгу голос механика Курта. – Устраивать госпиталь из ангара нельзя. Вдруг очередная проверка сунет сюда длинный навязчивый нос? Корабль теперь строевой, нужно помнить об изменении статуса. Насчет «валькирий» мы еще можем попробовать отвертеться, потому как Иван ныне известный в Рейнланде и уважаемый человек, а по поводу раненого изгоя любые отговорки бессильны.

– Он прав, – ровным голосом поддержала полковник Вульф.

– Нужно готовить другие машины, – подсказал Эрих. – Пока парень может лежать в салоне одной из них, только ему понадобится мало-мальски квалифицированный уход, а у любого из нас строгий круг служебных обязанностей.

– Это как раз не проблема, – уверенно высказался Иван. – Пабло быстро идет на поправку, Лиза над ним основательно потрудилась. Она написала подробную инструкцию по уходу за раненым и оставила нужные препараты. Меня слушать не стала, хоть я и сказал ей о том, что мы сами имеем в запасе завидный перечень лекарственных средств, поэтому с уходом за пациентом справится любой среднестатистический человек, не то что «Торнадо», где собраны лучшие.

Пафосно прозвучавшие слова Трента вызвали улыбки на лицах приятелей. Хорошо. Небольшая разрядка, разговор еще не закончился.

– Иван, – опомнилась фрау Вульф. – Ты сказал, этот Пабло станет «призраком-6», а кто же четвертый и пятый?

Началось. Пришло время для самой тяжелой части беседы.

– Дэвид, иди сюда! – громко позвал Трент.

Разумеется, сосредоточенные лица друзей со всем вниманием устремились к открытому люку «валькирии», из которого появилась крепкая фигура рослого парня.

В гражданском комбезе без предательского браслета на запястье руки Дэвид казался обычным мужчиной, не имеющим ни единой детали, связавшей бы его с гильдией «Баунти Хантер».

Ровным размеренным шагом он дошел до стола и остановился, так как старенький шаткий диван и потертое кресло оказались занятыми, люди сидели даже на подлокотниках. К месту сказать, банальная вежливость тоже вынуждала стоять при первичном знакомстве.

– Возьми себе что-нибудь, хоть вон ту пластиковую банку из-под антигрибковой эссенции, – посоветовал Трент и представил товарищам новичка. – Его зовут Дэвидом, полное имя: Дэвид Ли Адамс. В прошлом военный пилот флота Либерти. Служил на «Миссури» пока не был осужден на пожизненный срок за убийство штатного командира. Около четырех лет летал в составе «Баунти Хантер», теперь будет летать с нами. Вейда позаботилась о его браслете, так что никто его не кинется, а вас, фрау Вульф, я попрошу воспользоваться вашими связями и помочь ему в получении легальной магнитной карты. ИНД нанесем позднее на фрипорте, Вейда сделает в лучшем виде…

Иван замолчал. В ходе знакомства Мария никак не реагировала на представление новичка, но лишь до поры, пока не прозвучало упоминание «баунти». Как только это произошло, девушка почти буквально запылала огнем необузданной ярости.

Дэвид к тому моменту успел принести прочную емкость и, перевернув ее кверху дном, собирался садиться… почти сел… почти. Нога Марии резко выпрямилась в сторону, и несчастная пластиковая банка отлетела далеко от стола, выбитая ударом изгойки, в результате чего не готовый к такому наемник попросту грохнулся на пол. Между прочим, весьма болезненно.

– Встала! Быстро! – незнакомым товарищам голосом воскликнул Иван. – Встала, сказал, что пялишься? Встала, подняла ведро и принесла его сюда. Потом помогла подняться Дэвиду и извинилась пред ним так, чтобы мы слышали. Живо!

Лицо девушки тотчас покрылось пунцовыми пятнами. Гордость растоптана кованым сапогом. Ладно, если бы еще просто гордость, но эта гордость принадлежала изгойке! Извиняться перед наемником? Никогда!

– Не буду, – выдавила уязвленная девушка.

– Нет? Тогда вали отсюда к чертовой матери! – нисколько не смягчив тон, продолжал Трент. – Проваливай, я тебе сказал! Мне не нужна глупая взбалмошная курица, для которой секундная блажь и тупая гордыня превыше благоразумия и интересов друзей. Я хотел выспаться, но теперь обойдусь, сегодня же отвезу тебя на фрипорт, дам денег и живи как знаешь.

Она застыла с нелепым выражением на лице. Что она слышит? Это говорит он, ее надежный покровитель, заступник и друг?

– Хочешь, чтобы я ушла? Хорошо, я уйду, плакать не стану. Но все-таки я надеялась… я думала, значу для тебя больше, чем какой-то преступник из такой же поганой гильдии, как он сам.

– Преступник? – орлом воззрился Иван. – Только это тебя беспокоит? Уж не собралась ли ты соврать? Преступник! А ты? Давай-ка начистоту. Это там, в далеких мирах Приграничья, там вы воюете за выживание своего народа. Там твоя философия имеет право на жизнь, но не здесь. В том же Либерти до вашего появления хватало отбросов, грабивших корабли, убивающих ради потехи и прихоти. А чем же вы, появившись за многие парсеки от родины, отличаетесь от тех же бродяг или хакеров, которых сами же презираете?

Иван обошел стол и налил крепкого кофе.

– Не оправдывайся, а думай башкой, если бессильная злоба не выжгла мозги. Для жителей Либерти и той же Бретонии вы, изгои, такие же безжалостные преступники, как и все остальные. Уже ли ты об этом не знала? Сколько раз я пытался с тобой говорить вразумительно, но ты не слышишь меня. Или не хочешь слышать сознательно? А если бы слышала, засунула свою ненависть куда подальше, то сразу вспомнила бы о том, что я не глупее тебя. Мне прекрасно известно твое отношение к «баунти», и все же я привез Дэвида к нам. Ты не хочешь узнать: почему? Да потому что именно он спас мне жизнь. Не раздумывал ни секунды, просто вмешался и все, притом убил на фрипорте человека, второго, нападавшего на меня. Можешь представить, что бы его ожидало? И он знал наши законы. Он о них даже не вспомнил, когда выбивал нож и оградил меня от повторного удара. Почему? Каждый бы так поступил? Никогда! Так поступит лишь тот, у кого есть элементарная совесть, порядочность, ну и смелость, конечно.

Теперь Трент стоял в шаге перед изгойкой, мрачной от словесной порки того, кого по-человечески любила и уважала.

– Дэвид получил пожизненный срок за проступок, на твоей родине названный бы геройским. Ну, это я перегнул, героизм не причем, зато его поведение упрочило бы в глазах соратников статус Дэвида как мужчины. На общем построении пилотов линкора он вышел из строя и на глазах у всего личного состава забил насмерть старшего офицера, который воспользовался положением и подло обесчестил невесту Дэвида, практически изнасиловал. За то и убил. И я бы убил! Говорю, чтобы ты знала. Вот такой он преступник.

Мария с нечаянным звуком проглотила комок, на окружающих вообще не смотрела.

– Ты сам с ними дрался, с «баунти», и я дралась. Они меня едва не убили.

– Да! И что? А ты их не убивала? В пространстве Мальты я тоже вдоволь насытился общением с «головками молота», это правда. И, да! Запросто может быть, что именно Дэвид поджог твой корабль и едва не стал причиной твоей гибели тут, в моей домашней системе. Да! Еще тысячу раз – да! Я тоже терпеть не могу эту гильдию. Не гильдию, а тех, кто ее составляет. Пусть они сегодня воюют на стороне законных властей, но их нынешние заслуги, если они и есть, никогда не смоют вины за отобранные ранее жизни невинных людей. Снова – да! Но тут, внутри берлоги «Торнадо», касаемо конкретно Дэвида и тебя, все, что с вами случилось, было в прошлой жизни обоих, неужели же это не ясно?

Иван неожиданно взял Марию за плечи. Она инстинктивно дернулась и замерла без движения. Трент не моргая смотрел ей в глаза.

– Все ваши ссоры остались «вчера», а «сегодня», то есть на самом деле вчера, Дэвид под прицелами пушек дюжины бывших соратников вышел в космос за твоей сестрой, чтобы ты с ней смогла снова встретиться. И не «завтра», а уже «сегодня».

Теперь Мария стояла, будто завороженная, рот девушки приоткрылся по собственному желанию.

– Конита? Она сражалась… Она тоже ранена… она…

– Она, она! – смешно передразнил Трент. – Хватит ртом воздух ловить. Конита в порядке. Я запретил выходить без команды, только мне кажется, дело тут не во мне. Сдается, Пабло проснулся, поэтому Кона сюда пока не выходит, ничто другое ее бы не удержало.

Мария рванулась к «валькирии» и вдруг остепенилась. Трудно ей приходилось, особенно после внушительной публичной трепки.

– Можно я…

Вот теперь Иван искренне улыбнулся, выпрямился, словно расправлял после сна плечи. Взглянул на терпеливо молчавших товарищей.

- Иди, кто ж тебе помешает?

Фу! Суровая эпопея закончилась счастливым финалом. Курт, Эрих и Эльза обступили наемника, засыпали его градом предсказуемых вопросов обо всем, что могло их заинтересовать.

Сестры Дуартэ не торопились явить себя обществу, там все понятно, еще и Пабло доставляет немало хлопот, так что пусть пообщаются в «родственной» атмосфере.

Анна и фрау Вульф с надлежащим достоинством посматривали за происходящим со стороны и мирно попивали свежесваренный кофе, вольготно расположившись в одиночестве на диванчике.

– Как узнали о покушении? – спросил Трент, пристроившись рядом.

Одри Вульф хитро улыбнулась и головой указала в сторону Анны.

– Ну, я сказала, – подтвердила майор. Наводящий вопрос ждать не стала, чего уж там. – Уоррен и Вейда прислали мне видео с девочками.

Далее Анна просто включила нужный фрагмент, отчего Трент здорово растерялся. Предоставленную запись мог сделать только Уоррен, ибо Вейда спала, а кроме них и детей в кубрике никого не было. Или Вейда, притвора такая, прикидывалась, не спала или проснулась, разбуженная голосами девчонок и Трента. Неужели они так громко беседовали, старались же не шуметь?

Сама по себе запись не представляла какой-то вселенской тайны и не грозила взрывными разоблачениями. Иван беседовал с девочками перед тем, как обе отправились спать. В разговоре Агнесса задала ему весьма щекотливый вопрос: может ли она называть его папой?

И как ответить добродушному восьмилетнему ребенку, знавшему правду о настоящем отце? Иван не задумывался над ответом, ответил так, как считал правильным.

– Агнесса, Генри, девочки, вы уже достаточно взрослые, а кое в чем взрослые не по годам, поэтому я скажу вам как ответил бы взрослому человеку… Отец у каждого из нас бывает только один. Другой вопрос, что не всегда, не каждый мужчина, ставший кому-то биологическим отцом, имеет право так называться. К вашему папе мои слова не относятся. Я никогда не встречался с ним лично, знаю только, что он носил имя Удо, но могу судить по словам тех, кто был с ним знаком, что папа ваш слыл мужественным человеком, очень любившим дорогую жену и двух маленьких прелестниц по имени Генриетта и Агнесс. Ваш папа погиб, как погибает герой, исполнив долг настоящего воина. Вы должны им смело гордиться и всегда помнить его… Если же вам захочется называть меня папой, я возражать не стану, потому что тоже очень вас полюбил, как и вашу маму когда-то…

– И что? – подавив эмоции, высказался Иван. – Чем эта запись ответит на мой вопрос?

– На него ты давно получил ответ, так ведь? Если я говорила с Бренниганом, неужели я не спрошу про тебя? Теперь моя очередь получить четкие объяснения: не кажется, что ты слишком близко сходишься с девочками, зачем?

Услышь Иван реплику Штайнберг во время еды, поперхнулся бы точно. Хорошо, что успел отставить бутылку с водой. Как ее понимать? Она сама понимает, о чем говорит, или у нее временное помутнение разума?

На лице Трента появилась заметная тень. Гадать некогда. Не время и не место для выяснения личных отношений. И состояние не то, своя голова раскалывается.

– Пошла в задницу, – резко выпалил он и поплелся к «валькирии». – Я и с тобой больше без дела не заговорю.

О чем собралась узнавать Анна, когда задавала Ивану вопрос, прозвучавший почти упреком? Как знать, может быть, совершенно не то и не так она хотела спросить? Теперь поздно, Иван успел серьезно обидеться. Она тоже, хоть и почувствовала себя виноватой, извиняться не собиралась…

Глава 29.

Спустя приблизительно часов пять Трент проснулся от нахлынувшего чувства непонятной тревоги. Что-то случилось? В общем без разницы, все равно нужно вставать. И он встал, только влезть в рабочий комбинезон сразу не получилось, пришлось помучаться из-за проблемы с плечом.

Когда Иван явился пред очи команды, люди его будто не замечали, молча сидели или стояли на определенных местах и не двигались, смотрелись каменными изваяниями неумелого мастера, не шевелились и не разговаривали. Только Эрих медленными бесшумными шагами ходил по помещению в наушниках с каким-то хитрым прибором в руке.

– Что происходит? – спросил Иван.

– Ну вот, все испортил, заговорил! – укоризненно объявила Одри. – У нас ЧП.

Иван привычно пошел к кофемашине, но передумал, снова взял пластиковую порционную бутылочку чистой воды и присел на диван.

– Что за ЧП?

Ответил сам рыжий парень, кибернетический гений по имени Эрих.

– Мой мультичастотный эхолот уловил следы чужого сигнала, ловко спрятанного среди стандартных каналов военной аппаратуры. Я уверен, сигнал посторонний, не наш и не принадлежащий линкору. Мое ухо, господа, это ухо первоклассного акустика. Я могу запросто различать почерк любых кодировщиков, операторов связи или секретчиков, поверьте, а по почерку безошибочно найду среди них того, кто подал сигнал дважды. К тому же я слышал электронные голоса всех специалистов «Вестфалена» не один раз. Этот сигнал мне не знаком. Он чужой, и источник его находится рядом, на расстоянии не больше тридцати метров от нас.

– А точнее нельзя? – пробурчал Трент и откупорил бутылку.

– Я собирался, но ты все испортил. Нужна относительная тишина, а ты пробасил на весь док голосом Зевса, как тут услышишь чей-нибудь шепоток?

– У меня вовсе не бас, – почти обиделся Трент. – У меня нормальный мужской баритон, ближе к тенору. И я не орал, спросонья так получилось.

– Да какая разница? – не сдавался айтишник. – Ты понял смысл моих слов, зачем придираешься? Просто сиди и молчи, дай мне настроиться.

В ангаре с литером «F» вновь воцарилась напряженная тишина. Какое-то время Эрих перемещался вдоль шлюзовых камер, потом прошелся между спящих «валькирий» и вернулся к собственному рабочему месту. Уже собирался снимать наушники, как вдруг замер столбом напротив наемника.

– Есть! – радостно воскликнул Эрих. – Сигнал идет от него.

– От меня? – вылупился Дэвид. – Ты не ошибся?

– Я мог, но приборы не ошибаются, – настаивал Эрих. – Вытаскивай все из карманов.

Дэвид послушно пожал плечами, вынул пачку пайковых сигарет, практически опустевшую, бросил ее на стол, следом выложил зажигалку. На этом перечень его личных вещей оборвался, точнее – иссяк.

– У меня больше ничего нет.

– Странно. Сигнал от тебя, это так же неопровержимо, как если бы я захотел поменяться телами с Эльзой или Марией. С Конитой я пока мало знаком, поэтому не стану рисковать в общении с ней шутками. Сестрица когда-то показала пример, чем это может для меня обернуться. Но суть остается без изменений – я бы не смог.

И тут он резко переменился.

– Постой. Дай сюда свою карту.

Дэвид полез в нагрудный карман, а Иван с удивлением обратился к госпоже Вульф.

– Вы успели слетать на Гамбург? Вот молодцы! Проблемы были? Как все прошло? Дэвида можно поздравить?

– Ты отдохни от вопросов, – шутливо ответила полковник Вульф. – Мы никуда не летали. Я сообщила в Полицейское Управление Гамбурга, по их направлению связалась с полковником Рутгером, сделала официальный запрос, а он прислал нужных специалистов. Мы оплатили услуги, между прочим, весьма недешевые. Кстати, спецы улетели обратно не более часа назад.

Лицо Ивана стало бесцветным.

– Надеюсь, сюда они не заходили?

– Нет-нет, – поспешила успокоить Одри. – За дуру меня принимаешь? Конечно же нет. Вся процедура прошла в медицинском стационаре линкора.

– Вот как? – встрял Эрих. – Извини, брат Дэвид, я вынужден тебя спросить: ты там раздевался?

– Конечно, – вместо него со смешком ответила Анна. – Не в скафандре же он проходил медосмотр и полное биосканирование? Неужели наемники стесняются обнаженного тела?

Эрих скривился в неясной гримасе.

– Тогда, мне кажется, есть возможность прояснить ситуацию, только сначала я должен окончательно убедиться в правильности догадки. Для этого мы с Дэвидом покинем вас на пару минут. Стесняется он или нет, не при всех же ему раздеваться?

Парочка возвратилась к ожидающей публике, и Эрих с победным видом положил на тонкое блюдце крохотный микрочип.

– Вот он! Нашелся виновник переполоха, – торжественно объявил электронщик. – Искусно спрятали, сволочи. Пристроили аккурат в бегунок от замка на нагрудном кармане.

Краснота спала с лица Дэвида, но напряжение оставалось. Очень не хотелось парню так отрицательно отличиться в первый же день новой жизни.

– А, может быть, он там уже был? Ну кто я такой, чтобы за мной устанавливать слежку? Я же ноль без палочки! Утрированно, разумеется, но я только что «народился» на свет.

Разными взглядами новоявленные соратники поглядывали в его сторону. Да, он только что «народился» и уже успел принести с собой неприятность.

– Ты не ноль, человечище, – выразительно произнес Трент. – Ты пилот эскадрильи «Торнадо»! Одной только этой причины хватит с лихвой, чтобы насовать «жучков» тебе даже в трусы. Запомни мои слова, Дэвид, потому что в последствии – услышь я от тебя «ноль», нулем ты и станешь, торжественно обещаю. Нам тут пустышек не нужно.

Лицо Адамса снова вспыхнуло стыдом и сомнением.

– Прости, я не так выразился. Сами подумайте: меня сегодня нигде не знают, даже в тюрьме. Как только я попал в Гильдию, все мои данные переслали туда. В архивах Либерти я числюсь казненным преступником, я – покойник. Тут, в Рейнланде, я никогда не бывал, ни с кем не знаком, дел никаких не имел, с чего меня вдруг узнавать? И как, когда мне подсунули маячок, ведь мы же нигде не задерживались? Одежда совершенно новая, как он в ней оказался?

Внешне Иван не реагировал на пылкие оправдания Дэвида. Со стороны смотрелось, будто он вовсе не интересовался происходящим. Очередная иллюзия, Трент рассуждал.

– Все верно он говорит. В новый комбинезон маячок мог попасть лишь в одном случае: если продавец ИГК знал заранее о нашем визите. Вот ясновидящий, мать его! – Иван хохотнул и осекся. – А, может быть, знал? За сегодня вторая история, необъяснимая с точки зрения логики. Садитесь-ка ближе и слушайте.

Стоило всем разместиться в тесном кругу, фрилансер продолжил:

– Когда утром мы с Дэвидом совершили посадку на Гамбурге, за нами от самого космопорта увязался «хвост». Все ничего, если бы я кому-нибудь говорил о намерении посетить Гамбург. Я не говорил, вот в чем вопрос. План возник после того, как Дэвид высказал опасения в успешном овладении управлением «валькирии», а произошло это на траверсе стыковочных колец планеты. Я решил дать парню возможность попробовать управление на коротком участке. Попробовать взлет и посадку. Никто моих планов заранее знать не мог, потому что их не было.

К этому моменту в компании новых знакомых появилась вторая сестрица Дуартэ, вместе с Марией пристроилась возле кресла, в котором сидела госпожа Вульф. Рассказ Ивана озадачил ее.

– Хм. Получается, ноя (старший, предводитель, командир), подсунуть маяк в купленный комбинезон все же могли, хотя бы в момент упаковки или отправки. Вы же не стояли у продавца за спиной.

Смелое вступление Кониты в коллективную жизнь не удивило соратников, потому что первой сестре тоже не потребовалось много времени на адаптацию. Есть круг людей, есть общие интересы, задачи и чаяния, что еще нужно?

– А меня в большей степени беспокоят два специалиста по регистрации карты личности, – Анна вышла вперед и прислонилась к опорной стойке инструментального стеллажа. – Почему мы так цепляемся за вариант с магазином? Мне кажется, ИГК не причём. Поймите, ведь репутация крупной компании здорово пострадает, если ее сотрудники окажутся уличенными в нарушении гражданских прав потребителей. Это же вызовет грандиозный скандал! Я мыслю, «жучка» сунули тут, на линкоре, но без помощи наших медиков. Сами прикиньте, кто бы так рисковал, какая к черту секретность?

Трент протянул к девушке руку, дернул ее за рукав, указав на масляное пятно, полученное в результате неосторожности.

– Дело ясное, – подтвердил он. – Только приезжие имели возможность подсунуть Дэвиду маячок. Один отвлек парня, занял очередной стандартной потребностью, другой вышел к одежде и спокойно завершил задуманное.

К разговору присоединился Курт. Механик встал и подозрительно взглянул в лицо командору.

– Пока не ясно, какую преследуют цель неизвестные нам фигуранты, но напрашивается вопрос к вам, госпожа капитан, ведь прислал спецов ваш знакомый и по вашей же просьбе. Или я что-то путаю?

– Не путаешь ты ничего, Курт, – горько вздохнула фрау Вульф. – Не верю. Этого просто не может быть! Рутгер потерял единственного сына, служившего вместе с моим. Столько раз он оказывал мне поддержку, столько раз рисковал… не верю!

Напряжение нарастало. Вокруг запахло знакомым душком возникшего подозрения, и на его тревожном фоне вмешательство Трента стало весьма своевременным.

– А знаете, други мои… у нас там остались запасы чего-нибудь выпить? Давайте пропустим по чарочке, успокоимся, а потом, встряхнув затянутый трясиной мозг, вместе подумаем. Я кое-что вспомнил, кажется, в тему!

В тему или не в тему, но идею пропустить по стаканчику подхватили без возражений, так что спустя пару минут на низеньком журнальном столике появились кофейные чашки, два стеклянных стакана для питьевой воды, изящная рюмочка, принесенная в первые дни создания эскадрильи из каюты капитана линкора, и бутылка вишневого пунша. Далее без комментариев…

– Что там «в тему», ты говорил? – первой возобновила беседу Анна.

Девушка старалась выглядеть абсолютно нейтральной, но актриса из нее посредственная. Такой плохо удаются роли, несвойственные настоящей натуре. Тем не менее Трент ответил сдержано и для всех.

– Когда утром на Гамбурге по горячим следам мы старались понять происхождение соглядатая, Дэвид открыл мне глаза на некоторые особенности получения информации гильдией охотников за головами. Одри готова головой поручиться за Рутгера, а я готов ей поверить, так как знакомы они много лет и не единожды проворачивали совместные опасные комбинации. Подобные факты заслуживают доверия.

– И кто же тогда? – пожимали плечами соратники.

– Помнится, Одри рассказывала нам о желании Рутгера обратиться к кому-то из аппарата бургомистра Гамбурга, так? И тогда же ныне покойный полковник Кальдер ускользнул от ареста, уловили ниточку? Мы решили: побег ему удался с помощью самого или кого-то из приближенных, но того же лица, а это уже не ниточка, это закономерность. Пусть версия оказалась ошибочной в отношении Кальдера, причастности таинственного чиновника Департамента Бургомистра она не исключает, а рассказ Дэвида лишь подтверждает мою уверенность в сделанном выводе.

Иван нечаянно зацепил плечом боковину дивана и сразу же болезненно сморщился. Быстро взял себя в руки, сделал глоточек воды и продолжил разумные рассуждения:

– Понимаете, бургомистр один, как единственное в любой провинции государственное лицо высшего ранга представляющее Закон, обладает достаточными полномочиями, чтобы отдать приказ на установление слежки за мной частным порядком, подобно тому, как разыскивают сбежавшую от отца дочь. Стоит ей появиться на любой подконтрольной станции или планете, папочка сразу узнает, куда сбежала дочурка. Так и со мной. В Рейнланде мое имя пока на слуху, потом все уляжется, так бывает всегда, не в популярности дело. Я это к тому, что я не преступник, чтобы за мной устраивать слежку, но кого-то я сильно заинтересовал. Кого? Из всех нас, народ, Одри подробно говорила Рутгеру лишь о фрилансере, помогавшем в восстановлении линкора, то есть обо мне. Рутгер общается с бургомистром или с очень близким к нему человеком. Человеком, которому безоговорочно доверяет, а это значит, что мог рассказать обо мне… Одри, не нужно супиться! Вероятность есть, значит ее нельзя не учитывать… Вот так и проявляется повышенный интерес к моей скромной персоне. Нужно срочно узнать имя того, с кем общается Рутгер. Этот человек может быть очень опасен как для нас, так и для самого Рутгера.

Длительная молчаливая пауза дала возможность каждому из присутствующих досконально обдумать полученную информацию.

– Я за версию Трента, – впервые подключилась Мария. – Послушайте. Если бургомистр (или как там его) замешан в грязных делишках, то и Кальдера с легкостью мог грохнуть именно он. Или приказал грохнуть. Что, если похищения транспортов шли под негласным контролем из Здания Ратуши Гамбурга?

Под давлением приводимых соратниками доводов лицо Одри Вульф окончательно посерело. Неприятно ей слышать такие слова, но опровергнуть логичную последовательность она не могла. И Одри сдалась.

– Тогда все становится на свои места, – с сожалением сказала она. – Но согласитесь, возможность ошибки все равно нельзя исключать? Нельзя без доказательств навешивать ярлык гниды на человека.

– Нельзя, – поддержал Иван. – Одри, не стоит так переживать без причины. Ярлык на Рутгера никто не навешивал. Мы говорим о его неведении, не владении ситуацией, вовсе не о намеренном предательстве, понимаешь? Нам нужно добыть доказательства, обличающие сподвижника Рутгера, а не его самого, но сначала нужно узнать имя того, кто играет по своим правилам.

Одри виновато покачала головой.

– Он не скажет, я слишком давно его знаю. Помните, я говорила: он меня о вас не спросил. Он не хочет знать в подробностях ничего, кроме того, что ему уже стало известно. Есть у меня люди, готовые ради правды и справедливости рисковать жизнью, и для него вполне достаточно. Зато при попадании к злоумышленникам он не сможет предать этих людей даже под пытками, ведь он их не знает. Такой простой логики придерживается старина-Рутгер.

– В принципе правильная логика, – вновь поддержал Трент. – Как можно вспомнить то, что ты позабыл, не зная о том? Ищите черную кошку в темной комнате, особенно в тот момент, когда ее там нет.

Снова стояла напряженная тишина. Нарушила ее Одри.

– Можно попробовать выследить контакт Рутгера, но это подло с точки зрения морали.

– Как? – встрепенулись соратники.

– Мораль в данной ситуации в счет не идет, так как на кону стоят жизни людей, в том числе самого Рутгера.

В разговор вмешалась молчаливая Эльза.

– Может быть, его просто предупредить?

Эльза редко встревала в беседы, но если она говорила, то говорила исключительно по существу. Сейчас ее мысль подхватили с двух сторон сразу.

– Обязательно надо, – утвердительно высказалась фрау Вульф.

– Согласен, но после того как будем готовы проследить за Иудой. Думаю, сам Рутгер не настолько глуп, чтобы броситься в открытую выяснять истину утечки информации. Нам тоже много времени для тщательной подготовки операции слежки не понадобится.

Анна долго раздумывала, сопоставляя приведенные факты, делала выводы. Видимо, время пришло, потому что девушка снова встала и вышла на середину уголка отдыха. Прямо оратор на подиуме.

– Вот что я вам скажу. Рутгер, мне кажется, в серьезной опасности, я с Иваном согласна, как согласна и с Эльзой, его нужно предупредить. И никуда он не бросится выяснять. Куда? Домой к бургомистру? Смешно. Любой полицейский чин даже в Ратушу является только по вызову. Но есть способ, как выяснить контакт Рутгера без всяких премудростей.

К ней устремились нетерпеливые взгляды товарищей.

– Говори уже, не тяни резину.

Анна фыркнула в ответ на слова Трента, но все же заговорила:

– Все слушали новости? Анонс помните? В пятницу в Окружном Театре Оперы и Балета состоится премьера хита нового сезона, опера «Кармен» в оригинальной постановке. Бургомистр и его ближайшее окружение там обязательно будут.

– Рутгер тоже придет! – сходу подхватила полковник Вульф. – С той поры как стал одинок, тоску в его жизни разбавляют работа и единственная старая страсть – опера. Там я его и предупрежу.

– Ни в коем случае, – воспротивилась Анна. – Тебе светиться нельзя. Из нас никому светиться нельзя. Ему передадут от тебя коротенькое послание. Я уверена, старый приятель знаком с твоим лексиконом, Одри. С какими-то шутками, вопросами, просторечными сочетаниями, присущими только тебе? Придумай парочку выражений, чтобы он не усомнился в происхождении передачи. Поверил.

Одри с улыбкой покачивала головой.

– Рутгер подумает, прикинет возможные варианты и не упустит момента прояснить ситуацию. Случай у него как нельзя подходящий. А мы проследим за его действиями, заодно насладимся звучанием оперы.

– Вот! И это прекрасно! – мгновенно отреагировал Трент. – А кое-кому, к слову сказать, и очень пользительно… «Кармен» – это классика вашей национальной культуры, изгои, так что вы идете без всяких сомнений. Все остальные – по собственному желанию. С Пабло останется…

– Я.

Иван обернулся. Рыжий почесывал нос, морщился так, будто только что целиком проглотил свежий лимон.

– Почему ты? – поинтересовался Иван.

– Потому что терпеть не могу оперу. Не нравится она мне, хоть убейте. У меня абсолютный слух, а там слишком часто фальшивят… допуски у них исполнительские. Уши режет, поймите. Останусь я.

Глаза Трента расширились, как если бы он узрел некий редкостный экземпляр не от мира сего.

В целом верно сказал Эрих, бывают оплошности в исполнении любого произведения как вокальные, так и инструментальные. Печально, особенно в классике. Удивила Ивана иная деталь.

Будем до конца честными. Для него, вольного космоторговца, завышенные стандарты в музыке простительны и оправданы, ведь он почти всю сознательную жизнь проводит в одиночестве космических перелетов. Музыка стала ему неотъемлемым атрибутом существования, а потому Трент искренне не понимал: как кому-то может не нравиться то, что нравилось ему самому…

Глава 30

Коллективными стараниями перспективы на ближайшее будущее определены, приоритеты расставлены. В ходе затянувшегося обсуждения Трент лично обозначил задачи и дал персональные поручения каждому члену маленькой эскадрильи.

Одним из первоочередных вопросов встал гардероб девушек. Что ни говори, униформы и летные комбинезоны плохо увязываются с походом в театр. Ко всеобщему удивлению оказать посильную помощь конкретно по данному пункту добровольно вызвалась фрау Вульф.

– Готовь деньги, Иван, – с вызовом сказала она. – Когда ты говоришь об обновлении гардероба женщины перед выходом в свет, не забывай о том, что к гардеробу по умолчанию прилагаются: прически, солярий, маникюр, макияж и парфюм.

У Ивана засосало под ложечкой, но спорить с опытной дамой он не решился, пришлось основательно раскошелиться. Передав в руки Одри новенькую кредитку, Трент все-таки отыгрался.

– Госпожа капитан! Во время прогулок по Гамбургу не могли бы вы восполнить пробел светского воспитания у наших подруг?

Одри лишь улыбнулась, пожелание правильное, правда, кое-кто покраснел и старался не смотреть в сторону Трента и Вульф.

Как только расставили последние точки, и товарищи начали расходиться, к присевшему Тренту подошла Эльза, вытянутой рукой указала на бурые пятна крови, проступившие через одежду Ивана.

– Спасибо, заметил уже, – сокрушался Иван. – Жаль, толстовка промокла, видимо, швы разошлись, вот почему мне стало так больно.

Последнюю часть фразы услышала Штайнберг. Вернулась к дивану и наклонилась над Трентом.

– Дай посмотреть, – участливо предложила Анна.

– Не надо, не утруждайся, – монотонно ответил Иван. – Есть кому посмотреть и потом не задавать дурацких вопросов.

Анна не ждала распростертых объятий, уж слишком давно знала Трента, и все же очень надеялась использовать подходящую ситуацию для формального примирения.

– Всегда будешь на меня лютовать? Может быть, хватит? – она едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик. – И черт с тобой! Не думала я, что ты так агрессивно воспримешь мои слова, не хотела я тебя обижать. Я – мать, чурбан неотесанный! Мне крайне важно знать истинное отношение близкого человека к детям, рожденным не от него, вот и хотела окончательно прояснить, ты же не выслушал до конца! – она сделала паузу и приглушила голос. – Вообще, мне понравилось, как ты разговаривал с Агнесс.

Слова Штайнберг, сказанные с горячим воодушевлением, заставили Ивана смягчиться. Злиться он перестал, но не капитулировал.

- Разве я не дослушал? Мне показалось, я тебя не перебивал. Ты говоришь, ты мать, но при этом доверяешь каким-то словам то, что должна чувствовать сердцем. Слова, Анна, – это только слова! Поступки – опора покрепче.

Говоря простым языком: пилюля проглочена. Анна стояла, покрытая пятнами от переизбытка эмоций, и просто молчала. Отвечать нечего, а коли до конца честно, Анна вспомнила речь Ивана, произнесенную в процессе первого разговора, как только фрилансер попал на «Вестфален», ибо в дальнейшем он лишь подтверждал сказанное.

В голове ярко возник образ Трента, говорившего: «…тот сопливый молокосос мог запросто сделать так, что мать не вернулась бы к дочерям». Вспомнился ребяческий шлепок по руке, когда она попыталась забрать рисунки девчонок. Вспомнились сладости, платьице и сарафан, дорогущие куклы и еще многое.

– Извини, – с горьким привкусом на языке выдавила Анна. – Ты прав, я повела себя по-идиотски.

«Лед тронулся» – заявил бы небезызвестный персонаж популярной истории. Все же удалось побудить Анну отбросить гордость и вернуться к разуму.

– Простил давно, – монотонно буркнул Трент.

Он хотел встать, но сбоку подошла Кона с перевязочным пакетом в руках. Вместе с Анной девушки помогли снять окровавленную одежду.

После оказания помощи другому раненному из салона «валькирии» вышла Мария. Вдвоем сестры замечательно справились с обязанностями санитарок, что подтверждала свежая повязка на плече Ивана и почти профессионально обработанные швы.

К тому времени Анна принесла чистую рубашку, пока помогала Ивану ее одевать, сам Трент обратился к изгойкам.

– Как Пабло?

Кстати, вполне общительный парень успел познакомиться со всеми членами новой компании, поочередно ходившими к его госпитальному ложу, и, мало того, Эльзе он очень понравился. Бывает. Почему бы и нет?

– Спит, – пояснила Конита. – Кушать отказывался, еле заставила. Все спрашивал: на убой что ли кормите?

– Это хорошо, что пытается пошутить. Значит точно идет на поправку.

– Ноя, твои лекарства. Выпей их и не тряси головой.

В итоге Тренту пришлось выпить порцию витаминов, таблеток и капсул, прописанных Айболитом-Лизой, а пока он безрезультатно отнекивался, Анна тихонько спросила Марию:

– Кто такой «ноя»? Кона его так назвала?

В глазах Марии вспыхнул знакомый огонь.

– Ноя? У этого слова четкого перевода нет. Так называют старшего члена команды, бригадира, наставника, того, кому подчиняются с уважением и честью, кого сами для себя определяют в качестве лица, достойного называться учителем.

Анна многозначительно закивала.

– Твоя сестра таким образом приняла Ивана?

– Да, – подтвердила Мария. – Он стал для нее таковым, потому что Кона имела к нему уважение и раньше, из-за меня и его прошлых заслуг перед всеми изгоями. Когда Иван поднялся на защиту сестры от наемников, его авторитет в глазах Коны вырос, стал дважды личной статьей уважения, поэтому для Кониты он – ноя.

Подробный расклад составляющих впечатлил Анну Штайнберг, где-то глубоко всколыхнул мажорные нотки ее израненной женской души, наверное, поэтому девушка задала следующий вопрос:

– Выходит, твоя сестра считает его духовным наставником, а ты? Кем Иван стал для тебя?

Изгойка не медлила ни секунды, несмотря на изменившийся тон в голосе Анны. Ей показалось, вопрос собеседницы прозвучал выходящим за рамки праздного интереса, пусть Анна и старалась всячески скрыть признаки личной заинтересованности. Помнится, Мария и раньше чувствовала симпатию Анны к тому, о ком велась речь.

– Для меня он еще выше, он мой «улан», Ангел Хранитель. Мой вдохновитель, заступник, человек, которого я люблю и никогда не предам.

Мария сделала вынужденную паузу, подумала и решилась продолжить беседу начистоту.

– Я вижу, ты побледнела. Не стоит. Моя любовь к нему отлична от твоей, Анна. Не удивляйся, мне известно о твоих чувствах очень давно, я же изгойка. У нас врожденные ментальные способности, повышающие эффективность всего, что связано с восприятием. Если для тебя это важно, скажу: я была одной из тех, о ком Иван упоминал, когда говорил тебе о: «…некоторых, убеждавших его в обратном».

На красном лице Анны вновь появились пятна, на этот раз просто бесцветные. Так с ней случалось с незапамятных времен, поэтому скрыть внутренние переживания молодой красивой женщине не удалось бы не при каких обстоятельствах. Кожная пигментация предала бы ее.

Мария улыбнулась, тронула собеседницу за плечо, словно желала ей успехов в дальнейшем, и отошла к сестре.

Лирические моменты в итоге не имели большого значения в развитии ситуации непосредственно в настоящее время, зато архивесомое значение приобрело непредвиденное никем обстоятельство.

Каждая таблетка, капсула или глоток микстуры, принятые Трентом с подачи Кониты и прописанные легкой рукой доброй девушки Лизы, имели в составе вещества, стимулирующие сон. Снотворное – одним словом.

Трент сам не понял, как отрубился. Едва вошел в салон «валькирии», намереваясь забросить в камеру очистки окровавленную одежду, почувствовал слабость. Присел на минутку… проснулся спустя три часа.

Сколько времени длился нечаянный сон, Трент не знал, думал, проспал не очень долго. Когда выглянул из салона, в ангаре стояла подозрительная тишина, только редкие звуки позвякивания инструментов нарушали ее. Курт и Дэвид ковырялись внутри реакторного отсека четвертого «призрака». Эрих привычно корпел над собственными изобретениями. Пабло понятно – спал.

– Где все мамзели? – удивленно спросил Иван.

Эрих на миг оторвался.

– Решили тебя не будить. Они улетели на Гамбург рейсовым челноком.

– Они умом тронулись? – вспыхнул Иван. – Не дай боже, вдруг нарвутся на нападение!

Спорить рыжий мастер не собирался, наоборот, почесал нос, как делал всегда перед ответом на важный вопрос.

– Скажи им, когда возвратятся, нас они слушать не стали. Заявили о какой-то никчемной статистике, вроде как на данном участке торгового коридора нападений никогда не было, то есть нечего опасаться.

Эрих шагнул к охладителю, и, пользуясь случаем, достал банку рационной воды.

– Не накручивай себя понапрасну, все мы летаем этими рейсами, женщины правы в итоге. К тому же в полете они успеют поспать, потому что челнок сделает крюк, завернет на верфи «Альстер». Наши милые дамы прибудут на Гамбург лишь к началу рабочего дня. Для них хорошо, не придется мерзнуть бесцельно в ожидании открытия магазинов. Зима в этом году выдалась крепкая.

Зима выдалась крепкая, это верно. На Гамбурге она начиналась пораньше принятых сроков. Приблизительно к концу октября всегда наступало резкое похолодание, а в первой декаде ноября неминуемо выпадал снег. Сильных морозов не наблюдалось, но и мягкой местную зимушку называть нельзя. Средние минусовые температуры держались в пределах двадцати градусов Цельсия ночью, днем десять. Влажность воздуха тоже средняя, поэтому сосульки из ноздрей не свисают если только… ну, понятно.

– Лучше бы им выспаться здесь. Поутру я бы отвез.

Эрих снова отвлекся.

– Анна предлагала им так поступить, остальные проголосовали за вылет, особенно новенькие. Эта изгойка, Мария, она на своем языке так тараторила в уши сестрицы, что Кона бы вряд ли услышала кого-то еще.

– Хахаха! – засмеялся Иван. – Не нужно знать изгойский язык, чтобы понять смысл речи Марии. Перед Конитой она чувствует себя в роли просвещённого гида, потому что бывала на Гамбурге раньше, прилетала со мной… Эрих, на родной планете изгоев совсем нет морей, вот и представь, что творилось с Марией в аквапарке и в дельфинарии. Подсказать, о чем беседовали сестры?

Эрих представил и посмеялся, вторя Ивану.

– Ясно! Соглашусь, впечатления яркие и незабываемые.

Внезапно в салоне затрещал сигнал вызова межпланетной связи, едва не разбудив спящего Пабло. Трент вовремя перевел сигнал на ИНД. Звонок исходил с фрипорта, причем шел не частным порядком. Звонила Вейда, звонила почему-то из блока общественных коммуникаций. Иван не стал делать акцент на указанном обстоятельстве, включил приемный канал.

– Привет.

Голос девушки показался чрезмерно взволнованным. В голове Трента успела проскочить нехорошая мысль.

– Привет, – ответил он Вейде и сразу спросил. – Что с тобой, что-то произошло? С девочками все в порядке? Уоррен? Валдис? Что, не молчи!

– Дай сказать, – усмехнувшись, ответила девушка. – Засыпал вопросами. По поводу детей и нас не переживай, с Валдисом тоже порядок, Лиза ему все передала в точности, как ты ее просил. Сказала дословно: реакция пациента соответствовала предсказанию оракула.

Невольно Иван улыбнулся. Ну, да! Еще бы она не соответствовала.

– Тогда что не так? Почему мрачная?

– Не мрачная, а встревоженная. Иван, Донер на фрипорте. Спрашивает тебя и открыто ищет личной встречи.

– Кто?! – от неожиданности Трент подскочил так, словно был здоровее здоровых. – Откуда ты знаешь?

– Уоррен сказал, – монотонно ответила Вейда и снова забеспокоилась. – Донер перехватил его по дороге из отдела снабжения. Иван, он знал о твоей дружбе с Бренниганом. Он вообще многое знает, так Уоррену и сказал. Еще сказал, что ему нужна персональная встреча с тобой, сказал, что будет ждать тебя тут, на фрипорте. Я боюсь. Ты бы его видел: убийца-убийцей, поверь, иначе не назовешь, жуткий такой старикан. Уоррен позже проверил у приставов, этот бандюга действительно остановился на фрипорте, снял номер в «Темном Цветении».

Качественно и полноценно обработать полученную информацию, несущую серьезную смысловую нагрузку, как и множество вариантов развития последующих событий, не сможет мгновенно никакая заумная вычислительная машина. Нужно переставлять множество данных, комбинировать, добавлять, исключать и так далее. Иван – не машина, ему в точности нужно время, чтобы хорошенько подумать.

С человеческой точки зрения Вейду можно понять. В размеренную однообразную жизнь девушки вторгается нечто ужасное, способное ее просто разрушить. Любой мог испугаться. И принимая ее состояние, Иван приложил немало усилий, чтобы успокоить подругу. В итоге искренне поблагодарил, простился и уселся в старое кресло, а секундой позднее с головой ушел в рассуждения.

Что-то не так. Донер сам идет на контакт, чего раньше попросту избегал, с чего бы ему лично встречаться с убийцей сына на чужой территории? Неужели причина, подтолкнувшая его к безрассудному риску, настолько весомая? Ну, в самом деле, не экстрасенс же он или какой-нибудь медиум, чтобы силой мысли подслушать на громадном расстоянии разговор Ивана с наемником?

Итак, Донер на фрипорте. Можно представить негласный переполох охранительных органов, ведь, скорее всего, Донер прилетел не один, как бы не с армией отъявленных недоносков. Хотя, если опять же задуматься, для эскорта ему хватило бы пары бойцов. В системе Беринга «джунион» страшны только «баунти хантер», а они убрались куда-то после драки с изгоями, о чем ему наверняка доложили.

Большое количество сопровождающих запросто может подорвать репутацию лидера, ведь в противниках у него единственный человек – зонер, не воин. Чего доброго, соратники посчитают Донера трусом. Но он явно не трус! Неожиданно для себя, Ивану пришлось согласиться с внезапным открытием.

Снова в силу вступает закон относительности. С чего это вдруг Донер обязан отчитываться перед подчиненными ему рядовыми бойцами? Он давненько стал устоявшимся признанным лидером и не должен докладывать всякому: куда и по какому делу он направляется. Взглянуть на обсуждаемый вопрос под таким углом, и двоих бойцов в сопровождение одного из вожаков группировки покажется маловато.

К черту! Сидеть за миллионы миль от фрипорта и пытаться методом «тыка» угадывать: «что» и «как» – пустое занятие. В конечном итоге Трент сам желал личной встречи с Донером, пусть с той поправкой, что встреча не должна была состояться на фрипорте. Плакаться нечего. Не сделал вчера так, как планировал сам – сегодня приходится принимать условия врага.

Окончательное решение созрело, Трент подозвал товарищей и вместе они перенесли Пабло в машину Марии.

– Ты один полетишь? – сомнительно уставился Курт. – Не горячишься? Возьми с собой Дэвида, все ж спокойней, уверенности больше.

Иван успел облачиться в неизменный комбинезон и стоял, готовый скрыться в салоне. Мысль механика показалась ему резонной.

– Согласен, давай со мной, Дэйв, заодно обзаведешься новеньким ИНД, ты же теперь легальный член общества.

Упрашивать Адамса не приходится. Получив второе рождение, бывший «покойник» (во всяком случае, потенциальный) искал любую возможность отплатить доблестным освободителям.

Минут через десять боевая машина уверенно и грозно двинулась к наружному шлюзу…

Перелет к фрипорту не выделялся чем-то особенным, чтобы заострять на нем подчеркнутое внимание. Все заурядно, обыденно; стыковки, тошнота и головокружение; блеклое мерцание сигнальных огней гиперврат и магистральных буев; скупые переговоры попутных или встречных транспортов; яркий, лучистый свет укрытого снегом Гамбурга, исходящий от обращенной к звезде стороны; вид далеких и близких туманностей; плавающих, неподвижных под действием гравитации или дрейфующих астероидных полей; коварных газовых или безобидных пылевых облаков… космос.

Перед запросом посадки Иван связался с Бренниганом, попросил приятеля срочно встретиться, так что едва «валькирия» выплыла из приемного отсека полетной палубы к частным ангарам, Уоррен распахнул ей объятия возле «родных дверей».

– Рассказывай, но только без лишних эмоций.

Взгляд Ивана поневоле остановился на внешности Уоррена. Приятель явно встал после сна, не успел или поленился привести себя в надлежащую форму, и это бросалось в глаза.

Рубашка заправлена в спешке, потому что иначе не выглядывала бы из-под безрукавного свитера. Полушерстяные штаны мятые, будто жеванные. Их неряшливый вид напрочь отбивает мысли о стоимости одежды, сшитой на заказ из натуральной ткани, а уж о зависти модников речи вообще не идет.

Голос Ивана прозвучал с минорными нотами недовольства.

– Подтяни штаны, Уоррен, что ты позоришься? Перед Вейдой не стыдно? Даже если тебя вытащили из постели, неужели сложно найти минутку для того чтобы хотя бы умыться? Рожа помятая, словно ты с бодуна, чучело огородное.

– Пошел ты, – отмахнулся Бренниган. – Не спал я как раз. Одну Вейду я не оставлю, и девчонок не отпущу, дураку ясно. Рубит меня конкретно, поэтому глаза красные и рожа мятая.

Одним движением (на удивление ловким) Уоррен извлек на свет компактный ультраволновой резонатор, который Иван сразу узнал. Это оружие когда-то принадлежало отцу Бреннигана. Иван понял, что перегнул, но даже так небрежный вид друга не переставал его раздражать.

– Извини, – Иван протянул руку и хлопнул приятеля по плечу. – Когда я не прав, я признаю это. Спасибо тебе за примерное беспокойство, я оценил, поверь. А на будущее прими совет: спать надо. В жилом секторе относительно безопасно. Заблокировали дверь изнутри, Вейда осталась дежурить, а ты спать. В таком состоянии, в каком я тебя вижу сейчас, ты не попадешь в меня с расстояния вытянутой руки. Еще раз, прости, Уоррен. А теперь расскажи, что и к чему, медленно расскажи и как можно больше подробностей.

Бренниган по обыкновению притормозил, облизнул пересохшие губы, сосредоточился и заговорил вполне удовлетворительным языком. Из его слов стала известна новая удивительная деталь: Донер прилетел один.

– Совсем один?

У Дэвида отвисла челюсть. Противная сигарета, которую бывший наемник успел прикурить, еле держалась между раскрытыми пальцами.

– Один, говорю, – бойко повторил Бренниган. – Я не поверил сначала, попросил Вейду влезть в базу данных диспетчеров. Никого. То есть, ну, до его появления на фрипорте были ребята из «Джунион», но все они прилетали в разное время маленькими компаниями. Многие уже улетели.

Иван присел на угол инструментального столика.

– Запросто может быть тактическим ходом, хитростью, призванной усыпить нашу бдительность. Вроде я такой смелый миролюбивый дяденька, никого не боюсь, никого не трогаю. Хожу один.

– Точно, – закивал Уоррен. – А для отвода глаз сподвижники прилетали частями с определенными интервалами.

– Очень похоже на правду, – подключился Дэвид. – Я бы нисколько не удивился, зная о прежних повадках Донера. Хитрый он, бестия. Из наших капканов всегда выходил. Сколько ловушек ему устраивали, все нипочем, сухим из воды выбирался.

Едкий дым сигареты внезапно пошел Тренту в лицо. Иван недовольно сморщился.

– Выброси ты эту дрянь, в конце-то концов! Если бы передо мной стояла задача выследить тебя, я с легкостью сделал бы это по запаху.

Виновнику инцидента пришлось затушить окурок. Что-что, а в справедливости прозвучавшего упрека Дэвид не сомневался. Сигареты действительно полный отстой.

– Была последняя, – с тоской сообщил он. – Давно бы бросил. Курю не так долго. С того дня как сел на «пожизненное». И курю редко, но отделаться от проклятой привычки никак не могу.

Иван вынул знакомый старенький портмоне, заглянул в него, затем положил на стол две полсотенные купюры и неактивную «девственную» кредитку. Вставил ее в гнездо ИНД, соответствующее назначению, перевел какую-то сумму и передал карточку Бреннигану.

– На карточке деньги тебе и для Вейды, разделите как договаривались, – Иван развернулся к Дэвиду. – Возьми наличные. Пока я говорю с Уорреном, сбегай к Салливану Ротко, скажи: от меня. Он даст тебе качественного табака, не вонючего, словно навозная куча. Бери на все.

Дэвид ничего не сказал, молча взял деньги и отправился по указанному адресу. Только он вышел за дверь, Иван вернулся к насущной теме.

– Донер как-то упоминал о девочках, хоть намеком прошелся поблизости? Что-нибудь тебе показалось в нем странным? Впрочем, ты его никогда не встречал, как и я.

– Он сказал.

От уверенности в голосе друга Иван потерял самообладание. Неужели?

– Не тяни.

– Он сказал, – стараясь дословно вспомнить речь Донера, отвечал Бренниган. – Сказал, что не собирается обменивать жизнь своего сына на жизни твоих дочерей. Это все.

Иван уставился на приятеля взглядом заядлого филателиста, только вместо мельчайших деталей рисунка на марке Трен пытался увидеть подвох.

– И все?

Уоррен просто кивнул.

– Придется тебе потерпеть еще пару часов. Замени Вейду. Скажи ей взять все необходимое для интеграции ИНД. Карту для Дэвида мы получили, теперь он полноправный гражданин Рейнланда, начавший новую жизнь.

Уоррен ушел. Спустя какое-то время вернулся Адамс. С благодарностью и нескрываемым наслаждением затянулся качественным табачком, от которого Трента не «плющило» и не начинало тошнить.

Вейды все не было. Наконец она появилась. Взбудораженная, нервная, словно ее основательно поколотили где-нибудь по пути.

– Ты чего?

Вейда не сразу ответила. Внезапное появление Донера здорово напугало ее.

– Иван, он снаружи. Он встретил меня в переходе от лифтовых шахт и знал о твоем прилете. Он ждет тебя.

Дэвид и Трент разом вскочили. Факт того, что Донер беспрепятственно проник на палубу частных ангаров не удивлял. Она открыта для пользования, ведь приезжие тоже арендуют ангары, зато до крайности удивляли упорство, настойчивость Донера в поисках встречи с Иваном. Мужчины переглянулись и скрылись за дверью.

Вопреки ожиданиям, Донер оказался вовсе не таким страшным, каким его описывала испуганная девушка. Он был среднего роста, примерно метр восемьдесят, с угрюмым стареющим лицом, покрытым на лбу, в уголках светло-серых глаз и на выпирающих скулах частыми мелкими морщинами. Короче, обычный человек возраста, названного бы поэтами «началом заката». В общем, ничего устрашающего во внешности этого типа Иван не усмотрел.

Донер стоял, сложив руки за спину, чем вызвал естественную реакцию.

– Не прячь, доставай уже нож, – с ухмылкой заговорил Дэвид. – Иного оружия у тебя нет, я это знаю, а после подлой выходки твоих ублюдков, уверен, скоро заезжие будут оставлять при входе на станцию все оружие.

Слова Дэвида не тронули того, кому они предназначались. Необычный гость смотрел только на Трента словно знал его много лет.

– В жизни ты выглядишь выше, но в целом так, как я и представлял. Твой приятель слишком импульсивен для предметного разговора, отпусти его, оружия у меня нет, – с этими словами Донер убрал руки из-за спины. – Я драться с тобой не собирался. На фрипорте бы и не смог.

– А убийц подослать смог? – вновь ухмылялся Дэвид.

На сей раз Донер удостоил его скользким взглядом.

– Если бы их послал я, ты бы никому не помог, наемник. Адамс, так? Топорная работа не для меня.

Вот это торпеда! Осведомленность на высшем уровне, как и порция ошеломляющей информации.

– Разве не ты их послал? – впервые заговорил Трент.

– Разумеется, нет, – уверенно подтвердил Донер. – Неужели я настолько глуп, чтобы устраивать покушение на зонера внутри его вотчины, и тем самым поставить под угрозу отношения с единственной фракцией, дающей моим парням возможность расслабиться, настоящим образом отдохнуть, почувствовать себя не только солдатами, но и людьми.

Он сказал это так, что у Ивана не нашлось поводов для того чтобы не верить в правдивость услышанного.

– Если не ты, то кто?

Донер снова удивил собеседников.

– Наверное тот, кто был напуган. Тот, кто не может спокойно спать с самого первого дня, когда на фрипорте узнали правду о Мартинсе. Тот, кто вздрагивает при каждом упоминании твоего имени, кто трясется от страха оказаться разоблаченным внутри своей фракции, так как хорошо понимает, никакие оправдания его не спасут. Какую бы благовидную цель он не ставил в конечном счете, рисковать потерей отношений с зонерами ему не позволят. Тем более не простят массового убийства лояльных людей, уничтожения ближайшей базы комфортного отдыха и торговли. Мы же не можем продавать трофеи на рынках планетарных систем, так что человек, о ком мы сейчас говорим, нанес серьезный удар по союзникам. Думай.

Да! От такого поворота событий у любого может запросто помутиться рассудок. Что получается, все прошедшее время Иван шагал не в том направлении? Ну и ну!

– Знаешь, Дэйв, – обернулся Иван, – Иди к Вейде, займитесь делом, я сам тут во всем разберусь, пообщаюсь с нежданным гостем. Не переживай за меня, сейчас я готов к любой неожиданности.

Сомнение читалось на лице Дэвида, но спорить с Иваном бывший наемник не стал, развернулся и послушно скрылся за дверью.

– Так будет правильнее и спокойнее, – одобрительно заключил Донер. – Я бы не прочь чего-нибудь выпить, а ты? Разговор нам предстоит очень серьезный, так почему бы не провести его в баре?

Иван сомневался не долго, а так, вроде чуть-чуть. Во всей этой непростой ситуации был единственный пункт, вызывающий некоторую тревогу. Кто-то, да увидит его в компании с лидером «Джунион», прослывшим во многих кругах одиозным. И все же Трент согласился.

По старой памяти к «Жемчужине Беринга» они не пошли, присели за уютный столик в углу менее популярного, но вовсе не второсортного заведения, носившего название бара «У Вилли». Тут, в относительном спокойствии, вне суеты и массы раздражителей иного происхождения можно было поговорить, что и сделал настойчивый гость.

– Давай сразу, чтобы потом не возвращаться назад, проясним момент с моим сыном, – предложил Донер. Трент промолчал, и автор идеи продолжил болезненный монолог. – Когда мне сообщили о гибели Годэ, ты знаешь, я не плакал, будто все предыдущее время ждал чего-то подобного.

Вежливый робот принес извинения клиентам, выставил на столик заказ и удалился так же бесшумно, как и пришел.

Донер взял стеклянный графин и налил себе водки, предложил и Ивану, но тот отказался, предпочел пиво.

– Годэ был моим сыном от Берты, второй жены, погибшей во время проведения акта возмездия на Денвере. Она много моложе меня (тоже, была). Вспыльчивость и безрассудство Годэ почерпнул от нее, я никак не мог ничего с этим сделать.

Он выпил. Закусил кусочком натурального подкопченного сала, перевел дух и продолжил рассказ.

– Первая жена погибла от отравления ядовитыми газами в шахте Кобальтовой Долины. Я в то время работал в химической лаборатории компании «Лаял Сью Корпорэйшн», одной из дочерних фирм могучей «Агейры». По результатам трагедии официальные источники корпорации заявили о несчастном случае, но я-то знал правду. Много раз руководство предупреждали о газе, накопившимся в проемах расслоений породы, о возможности выброса ввиду полнейшего нарушения технологического процесса работ. Не достучаться. Повсеместное наращивание объемов добычи – этот девиз стоял во главе всех начинаний проклятой «Агейры».

Он выпил повторно, Ивану уже не предлагал, но Трент, внимательно слушая этого человека, начинал его понимать. Переспрашивать или перебивать не пытался, пока просто слушал.

– В итоге на меня настрочили донос, обвинили в подстрекательстве к бунту. Все потому, что я пытался предотвратить следующую трагедию и слишком многое знал. Понимаешь, Иван, все до единого говнюка, кого я всегда поддерживал, кому помогал, скрывая его бездарность, все засранцы единогласно осудили меня на открытом собрании персонала. О, как! Сорок лет честной плодотворной работы пошли коту под хвост. Знаешь, сколько у меня патентов на изобретения и зарегистрированных открытий? Двадцать два! Двадцать два, мать их! Тем, кто остался за стенами чертовой лаборатории, и единицы не снились, а меня выкинули как плешивого кота на помойку. Вот тут мне стало до слез обидно. Я пытался пробиться сквозь стены, обивал пороги всевозможных инстанций, все напрасно. Одна из тщетных попыток закончилась первым арестом. Отделался крупным штрафом, деньги еще оставались. В то самое время я повстречал Берту. Ее судьба не слишком отличалась от моей собственной. Та же история. Незаслуженное увольнение, высосанные из пальца дутые обвинения и все по старому избитому сценарию. Какое-то время мы продолжали бороться. Потом родился ребенок, появились другие заботы. Но тут в «Новостях» объявляют о научном прорыве, якобы сделанном в бывшей моей лаборатории, и каком! Эти ублюдки объявили о моей собственной разработке! Представляешь, им понадобилось несколько лет, чтобы завершить начатое мной крохотное исследование! Тупицы. Обидно стало, понимаешь, невообразимо обидно. Последняя капля переполнила чашу терпения, и мы решили рассчитаться за все.

Если бы кто-то со стороны наблюдал за тихой обыденной парочкой, она показалась бы ему странноватой. Один из двух собеседников постоянно молчал, потягивал пиво и слушал другого. Второй говорил, периодически прикладываясь к содержимому цветного графина, а если учесть его видимый возраст, выпитые пять или шесть порций крепкого спиртного напитка должны были давно вызвать закономерную реакцию слабеющего организма, а тут полнейший ноль, словно и не пил вовсе.

– Годэ стукнуло восемь лет, когда мы окончательно подготовились к мести. Правда, мне пришлось потратить почти все сбережения, накопленные за предыдущие годы работы, но нам было плевать. И вот однажды я просыпаюсь, а Берты нет. Моя женушка прихватила с собой оба ранца, снабженные аппаратурой распыления парализующих мозговую деятельность бактерий, и ушла, меня даже не разбудила. Я кинулся в кладовую и понял все, но догонять было поздно. В правительственных новостях передали о попытке якобы отравления Трущоб в Хьюстоне, предпринятой, представь себе, мной! О Берте ни слова.

После этой части познавательного рассказа Иван впервые заговорил.

– Я тоже слышал, будто ты организовал неудавшуюся попытку бактериологической атаки на район каких-то трущоб Денвера.

Лицо Донера исказила гримаса. Он выпил очередную порцию водки, закусил и после этого ответил Ивану:

– А я слышал, будто ты убил бабушку в туалете, – у Ивана вылупились глаза. – Конечно, утрирую, ни о чем подобном я не слышал, но сказал именно так, потому что слухи – всего лишь слухи. Из того количества подвигов, которые мне приписывают, на деле соответствуют истине процентов сорок. Я не пытаюсь представить себя белым пушистым мальчиком, я не такой. Мои руки в крови, это верно, но в чьей – вопрос поважнее.

Донер наконец отставил опустевшую рюмку, вынул из кармана изящно инкрустированный изумрудами портсигар, достал дорогую сигарету и закурил.

– Трент, ты не глупый мужик, спроси себя: как же вышло, что бактериологическая атака прошла абсолютно без жертв? Почему о жертвах не говорили? Что означает: «попытка»? Это как? Трущобы, Иван, не просто характеристика убогого захолустья, такое название официально носит густонаселенный район Денвера, где проживает около миллиона простых работяг. Попытка! Как же! Жертвы были, но о них никто не заикнулся, потому что тогда всплыла бы правда обо мне и обо всем, что со мной связано. Берта убила в лаборатории больше семидесяти человек. И сама не убереглась.

Вот как? В мозгу Ивана боролись разные мысли, в душе тоже бушевала война. Справедливость и ее поиски не должны заключаться в единой мести, но где-то глубоко в недрах собственного сознания Иван не осуждал Донера. Какие-то эпизоды печальных событий напомнили ему трагедию «Ксенос». Упоминание в диалоге «Агейры» – в точности.

– Ну хорошо, все понимаю, – в итоге заключил Трент. – Чего не понимаю: зачем ты рассказал историю собственной жизни мне?

– Сейчас поймешь. Около года назад я случайно узнал о существовании у меня дочери, представляешь. Сначала не верил. Нашел ее и с первого взгляда поверил – моя. Мать ее была проституткой, в период безбрачия я же не был монахом, но о беременности она мне не сказала. Возможно, сомневалась в отцовстве ребенка, как и я поначалу. Я проверил. Анализы ДНК полностью подтвердили родство, и дочь приняла меня таким, какой я есть с радостью, что в свою очередь окончательно испортило отношения с сыном. Годэ полностью вышел из-под контроля. Теперь ты понял меня окончательно. Я не стану мстить человеку, невиновному в дурном характере моего непутевого сына. Даже если бы остался на свете совсем один, не стал бы, каких бы гадостей обо мне не наговорили.

Он докурил, аккуратно затушил остаток сигареты и положил его в пепельницу. Налил новую порцию водки и услышал вопрос собеседника:

– Ладно, пусть теперь я понял тебя в отношении личном, но ведь ты прилетел не для того, чтобы взглянуть на мои слезы, так ведь?

– Так, – подтвердил Донер. – Я тебе рассказал историю жизни, имея еще одну цель. Хотел, чтобы ты поверил: меня называют законченным радикалом, но это суждение справедливо только тогда, когда речь идет об «Агейре» и ее подобострастных рабах. Теперь слушай внимательно. «Кениг Дуранд», ты же там был, так? Мне доложили о присутствии среди ксено твоего ИРК.

Скрывать правду не имело смысла, тем более что Донер сам ее знал.

– Да, был. Я в хороших отношениях с ксено, а вот Смердяк однажды пытался меня крупно надуть, но тебе какая беда?

– Никакой. Просто хочу, чтобы ты видел разницу между крыльями «Джунион». Я не желаю безудержной бойни. Люди, пошедшие за мной, придерживаются таких же взглядов, а тот, кто хотел избавиться от тебя, как раз этого добивается. Он приведет людей к гибели. Я собираюсь убрать его, но для этого мне нужна твоя помощь, и чтобы ты окончательно мне поверил, я тебе кое-о-чем расскажу.

Иван сидел с широко открытыми глазами и ровным счетом ни черта не понимал. Что за игра в угадайку?

– Ну, расскажи, а потом подумаем о моей помощи.

Собеседник не обратил внимания на слова Трента и продолжал говорить:

– Я же неспроста вспомнил «Кениг Дуранд». Не отрицай очевидного, у тебя в том предприятии был собственный интерес, не берусь угадывать какой именно, но был. Только не рассказывай сказок о ксенос. Если эти убогие камнетесы вооружат даже грудных младенцев на Барроу, запасов оружия с транспорта хватит, чтобы сделать это повторно. И не смотри на меня таким взглядом, не только ксено исследуют близлежащие области. А теперь принимай информацию. Наш общий знакомый, этот Смердяк, был пешкой, всего лишь посредником. Оружие предназначалось «Бунчук», и они за него не платили. Туда же ушло оружие и припасы предыдущего транспорта и еще двух, о чем ты, вероятно, даже не слышал. Мне плевать, как ты распорядишься этими знаниями. Я с «Бунчук» дел никогда не имел, а от тебя мне нужна флэшка, та самая, на которой хранится компромат не только на Мартинса. С ее помощью я уничтожу того, чье имя тебе знать без надобности, достаточно знать, что он повинен во взрывах «Бристоль» и «Виша», в покушении на тебя и в попытке превратить «Джунион» в кровожадных беспринципных убийц, подобных «Бунчук», что ему почти удалось. Я могу заплатить, скажем, два миллиона, нормальная сумма?

Иван пристально всматривался в глаза этому безусловно умному, в чем-то очень несчастному человеку с изуродованной судьбой.

– Дай слово, – наконец, произнес Трент, – Когда ты получишь власть над базой «Джунион» в Гудзоне, ты прекратишь войну с ксено.

Собеседник почти рассмеялся, взгляд его стал снисходительным, вроде как он пожалел Трента.

– Так мы с ними и не воюем. Это же ксено нападают на нас, мы защищаемся. Но, коли тебе станет легче, даю слово.

Ответ оппонента полностью удовлетворил Ивана.

– Ты получишь флэшку без денег. Они кровавые, я их не возьму, сам заработаю.

– Не сомневаюсь, – покачивал головой Донер. – Конечно, ты заработаешь! Как иначе? Но ты не прав. Эти деньги получены от родителей человека, освобожденного нами из изолятора СБС на Лос Анджелесе. Не нужно быть профессиональными адвокатами, чтобы распознать сфабрикованную фальшивку. Парня ожидал длительный срок заключения за то, чего он никогда не совершал. Попался под горячую руку влиятельным типам, у кого на пути лучше не становиться. Любовь у него. Хох! Предупредили: не лезь, плохо кончится, ищи себе другую невесту. Не понял и получил, подставили по полной программе. Деньги деньгами, но и они не всегда помогают. Кстати, родственники дуралея, о ком мы сейчас говорим, заплатили нам за освобождение сыночка пять миллионов, и, как ты понимаешь, эти деньги у них далеко не последние. Мы помогли юноше перебраться в Магеллан, на станцию Фрипорт-4. Среди НГШ и твоих сородичей он будет жить без опаски. И родители смогут всегда его навестить. Так что я перечислю тебе два миллиона на карту. Надеюсь, ты помнишь: мне знаком твой ИРК, а больше ничего и не нужно.

Перед расставанием Донер слегка задержался.

– Где и когда?

– Прямо сейчас, она у меня.

Иван передал в руки Донера драгоценную карту памяти, давно сыгравшую главную роль в пьесе разоблачения Мартинса.

Последним и самым веским аргументом, так сказать, переломным в сомнениях Трента, стало непреодолимое желание Ивана руками Донера отомстить гадине, убившей не только его родителей, отомстить тому, кто, не моргнув глазом, лишил жизни несколько тысяч невинных людей…

Глава 31

Иван возвращался в ангар и мысленно переваривал впечатления от продолжительного разговора с тем, кого заочно возненавидел.

Нельзя сказать, чтобы мнение Трента качественно изменилось резко в противоположную сторону, нет, конечно. Убийца и террорист всегда останется убийцей и террористом, какими бы благовидными оправданиями он не прикрывал свои неприглядные действия. Все же грустная история жизни этого человека в глазах Ивана внесла в окончательный приговор смягчающие поправки.

Ксено тоже называли убийцами. Они и были убийцами, если уж откровенно. Детям тех сотрудников, пилотов и бойцов собственной охраны могущественной корпорации, не имевшим понятия о подлом прошлом ее руководителей, факт справедливого возмездия ксено не вернет погибших родителей…

– Ну, как все прошло?

Вейда еще не успела закончить трудоемкую операцию, требующую предельной концентрации. Неожиданное появления Ивана едва не погубило старания девушки, потому что Дэвид, задавая вопрос, произвольно дернулся и напряг мышцы руки.

– Еще раз дрыгнешься, и я нарисую член на твоем лбу, а лучше сразу на заднице. Думать нечем, будешь работать физически.

Горький упрек девушки не числился в безобидных, приемлемых для настоящих мужчин, но вынудил Дэвида извиниться за неосторожность, после чего возмутиться в принципе.

– Я умею признавать ошибки, мамзель, и я благодарен тебе за свободу, но советую выбирать выражения. Ты хорошо знаешь, с кем говоришь. А коли знаешь, то возникают сомнения в твоих умственных способностях. Будь на моем месте другой, ты сходу осталась бы без зубов или хуже. Есть ситуации, когда людям плевать на то что ты – баба! Понятно?

Вейда прыснула. В среде цеховых механиков и трюмных рабочих она наслушалась много такого, чего порядочной воспитанной девушке слышать не обязательно. И отвечать научилась. Не сейчас, потому что перед ней встал Иван. Вейда смолчала, поймав его пристальный взгляд.

Как только перебранка закончилась, Иван прошел к кораблю и уселся на задний стабилизатор.

– Донер не причастен к покушению на меня.

На этот раз сама Вейда остановила работу. Изумленными глазами уставилась в лицо Тренту.

- Ты ей ничего не сказал? – догадался Иван.

Дэвид невозмутимо повел головой.

- Зачем? И что бы я рассказал? Единственную фразу, которую слышал своими ушами, и которая требовала основательных подтверждений? Они у меня были? Пришел, сам и рассказывай. У тебя явно больше инфы, и ты решай, как ей распорядиться, чтобы ни на кого потом не ссылаться.

Он был бесспорно прав, пришлось Ивану признать истину.

– Согласен… Вейда, это не Донер организовал на меня покушение, так и скажешь Уоррену. Вы молодцы, я вами очень доволен, но теперь можете малость расслабиться. Надеюсь, Уоррен сказал тебе о деньгах? – Вейда кивнула. – Вот и отлично. Донера можете не опасаться…

Прошло с полчаса, прежде чем Трент закончил красочный пересказ беседы с главой «Джунион». Когда монолог завершился, на лицах слушателей легко читалось выражение полной растерянности.

– Фига себе, цветочки! – вырвалось из уст девушки. – Какими же будут ягодки?

– Поживем – увидим, – задумчиво произнес Трент и подстегнул Вейду. – Заканчивай дело. Уоррену дай хорошенько выспаться. Ему не говори, чтобы не возгордился избыточно, а сама знай: Бренниган меня здорово удивил и очень порадовал, повел себя мужиком с большой буквы, гордись…

Спустя полтора часа «валькирия» выпорхнула из приемной камеры дока на оперативный простор, как сказали бы языком профессиональных военных.

Среди впечатляющего объема сведений, полученных, скажем, из первоисточника, был один пункт, буквально съедавший Ивану мозг: информация об оружии, боеприпасах и снаряжении, похищенных у полиции и военных не для продажи на черном рынке, как когда-то предполагали «Торнадо», а для переправки на тайные склады проклятых «Бунчук».

Когда «валькирия» запросила посадку в доки «Вестфалена», рейсовый челнок успел возвратиться, а стало быть, вернулись и девушки, женщины, короче – мамзели, как их уже называли.

Внутри ангара «F» царило возбужденное оживление. В настоящий момент Фрау Вульф здорово смахивала на заслуженного кутюрье, ходила от одной девушки к другой и делала критические замечания, оценивала и напутствовала. Осматривала, поправляла, одергивала складки или наоборот, приподнимала и делала сборочку из деталей одежды, которые посчитала недостаточно изящно сидевшими. Короче говоря – модницы превратили ангар в костюмерный зал грандиозного подиума.

Хотели они того или нет, Трент и Дэвид оказались во власти мужского начала, потому что все до единой мамзели, кого парни никогда не видели в гражданских нарядах, сияющие, довольные и цветущие, выглядели потрясающими воображение красавицами.

– Обалдеть! – искренне произнес Трент, стоило Анне крутануться перед ним в новом вечернем платье, приталенном в поясе, с пышным подолом и открытыми плечиками.

– Ага! – сглотнув слюну, подхватил Дэйв.

В стороне послышался смех Курта и Эриха.

– Мы наблюдаем за парадом этих красоток уже два часа. Даже Пабло не удержался.

Иван автоматически повернул голову и улыбнулся самой довольной улыбкой. Пострадавший пилот самостоятельно сидел на пороге открытого салона машины Марии и, так же как остальные мужчины, любовался представлением женщин.

– Рад твоему прогрессу, дружище! – искренне произнес Иван. Крепко пожал руку изгою. – К полному выздоровлению и новая машина для тебя проснется от долголетнего сна.

– Я это знаю, – скромно ответил пилот. – Никогда бы не смог представить, что буду беззаботно сидеть в кругу людей, не имеющих отношения к изгоям.

– Все в жизни любого из нас когда-нибудь случается в первый раз.

Иван заметил приближение Эльзы и намеренно отошел, так как смышленая девушка не скрывала симпатию к Пабло, так зачем ей мешать, тем более что Иван однажды вмешался, когда впервые заметил тягу девушки к раненому изгою.

– Не мое это дело, подруга, – как-то сказал Трент. – Но по-товарищески должен тебя предупредить: изгои не женятся на инородцах.

Ответ Эльзы буквально сразил Трента.

– А разве я говорила о свадьбе? Ты пойми, я давно достигла тех лет, когда женщина становится матерью. Сам видишь, жениха у меня пока нет, и родители… в общем, ребенок, будь он мальчиком или девочкой, станет в моей семье всеми желанным. И дитя, рожденное от изгоя, насколько я их узнала, не даст матери повода для стыда. Ну, может быть, некоторый, чисто в виду нарушения школьного поведения, – Эльза с хитрицой улыбнулась. – В морду кому-нибудь даст или пинка пропишет. Однако и тут я буду знать, что мое чадо поступило согласно совести.

После подобной откровенности желание в дальнейшем вмешиваться у Ивана напрочь отбило. Он даже не стал убеждать Эльзу в том, что родить ребенка от Пабло у нее не получится, не тот генофонд. Измененный под воздействием кардамина, генетический код мужчины-изгоя попросту несовместим с генным набором обычного человека… Отвлеклись.

Сказать правду, не только Иван, остальные мужчины тоже предпочли бы продолжить приятные наблюдения за веселой суетой, бесконечным щебетом и шуточками боевых подруг, такими редкими и короткими с момента знакомства, что повлияли даже на сестер Дуартэ.

Кем бы ты ни была, к какой бы нации не относилась, ты – в первую очередь девушка. Природное начало, как ты его не вытравливай, все равно даст о себе знать, что говорить о тех случаях, когда сдерживаться не приходилось?

Правда, Мария и Кона облачаться в платья все-таки не решились. На них шикарно смотрелись одинаковые костюмы, комбинированные из черных брюк, по фасону фонариками с дудочкой к туфелькам, и укороченных жилетов с широкими рукавами. Волосы прилежно уложены, украшены заколками и у Кониты жемчужной брошью.

Сначала Иван не придал значения тому, что все девушки имели драгоценности в дополнение к обновленному гардеробу. Глядя на заколку Марии, выполненную явно из платины высокой пробы, Иван осознал сие обстоятельство.

– Наконец-то, красавец ты наш, заметил, – с подвохом поддела Одри, когда подошла к Тренту и проследила направление его взгляда. – Мы взяли драгоценности на прокат. Согласись, носить элитные платья и обувь, иметь прически, подобные дамам высшего общества, но при этом не иметь ни одного колечка на пальце, смотрится куцо. Я бы сказала – безвкусно, явной фальшивкой.

Вдруг Иван обнял полковника так, как обнял бы родную мать при описанных обстоятельствах, и собратья произвольно затихли, настолько поразил их поступок Ивана.

– Сколько стоят все ваши украшения? – невозмутимо произнес Трент.

Одри вынула свернутую квитанцию и показала Ивану.

– Четыреста семьдесят тысяч? Всего?

Одри икнула. Освободилась из объятий Ивана и встала к нему лицом.

– Всего? Ты богатый мужик и завидный жених, если для тебя почти пол миллиона кредитов: «всего».

Иван широко улыбался, повергая товарищей в большее недоумение.

– Только сегодня! – сознался он. – И лишь потому, что мне чертовски приятно видеть вас такими счастливыми и красивыми. Драгоценности оставьте себе. Одри, дай мне реквизиты бутика или ломбарда, где вы их арендовали, я оплачу полную стоимость. Если быть точным, Донер оплатит, а еще точнее, он уже оплатил.

Новость прозвучала откровенным ребячеством.

– Остроты твои неуместны, Иван…

Трент закончить не дал. Молча указал пальцем в сторону Дэйва, и парень понял напарника без лишних слов. Вытянул вверх левую руку, вроде как хвастался желанным приобретением.

– Все правда. Пока Вейда трудилась над моим ИНД, Иван пил пиво «У Вилли» в обществе Донера.

Тишина! Полная тишина повисла в летном ангаре. Женщины выглядели настолько растерянными, что Трент поневоле задумался и подозрительно развернулся к механику.

– Вы им ничего не сказали? То-то я удивился: то шагу без присмотра ступить не дают, а тут увлеклись обновками, вроде отсутствия нашего и не заметили.

Курт усмехнулся, игриво кивнул Эриху и заговорил:

– Ты, босс, как-то определись, я тебе живым нужен или как? Они же нас на куски разорвут: зачем отпустили? Как вы могли? А попробуй тебя удержать.

– Речь не об этом! Думаю, стоило им сказать, на сей раз они бы поняли: не мог я оставаться сиднем на заднице, когда Донер на фрипорте. Впрочем, доля благоразумия в твоих словах есть, Курт.

– Какая еще доля? – вскипела Анна. – Какое благоразумие?

Иван ткнул в ее сторону пальцем.

– Вот это самое! Не кипятись Анна, спокойно подумай, ведь не станешь же ты уверять, что не бросила бы дела и не помчалась на фрипорт? Видишь, пар выпустила и молчишь, потому что хорошо понимаешь мою правоту. И я не стану тыкать пальцами в небо, в итоге и парни правы. Внутри фрипорта мы с Дэвидом разобрались бы с любой ситуацией, вплоть до применения силы. До войны, если пошло! Вы же понимаете, я могу легко спровоцировать бойню зонеров с «джунион» прямо отсюда, вполне достаточно открыть правду о трупах, найденных в общественном туалете станции. Срывать от вас не требовалось, а как оказалось, вообще ничего не требовалось. Покушение на меня организовал не Донер, я ему верю, послушайте…

И Иван подробно пересказал товарищам всю беседу на фрипорте. Пока они собирали в единое целое мысли, решился переодеться.

– Опа-па! – воскликнула Одри. – Полна жизнь сюрпризов! Только не пытайтесь меня убедить, будто Донер шелковый мальчик. Сволочь он такая же редкостная, как и все те, с кем он собрался бороться. Одно радует: может быть, перегрызутся и друг друга поубивают?

– Одри, – вдумчиво начала Анна, – А что, если он не соврал? Пойми, флэшка Ивана ему не принесет другой пользы, кроме названной в разговоре.

– И что? Пусть даже так, дальше-то что?

– Госпожа, капитан, – подключилась Эльза. – Я тоже думаю, Донер Ивану не врал. Зачем? Он мог соврать о целях драки за власть, но не о самой намеченной катавасии. Когда разговаривал с Трентом, думаю, он старался правдой упрочить личное положение и слил информацию о деятельности политического врага, в кулуарных интригах это обычная практика.

В сплоченные ряды женской компании удачно влился Курт.

– Таким образом упрочить положение в мозгу Ивана, это прежде всего, а еще заработать ощутимую порцию баллов доверия на будущее. Кто знает, какие зловещие планы вынашивает наш неугомонный лихой старичок?

– Ну, да! – поддержал Эрих. – Судя по отзывам, информацией этот дяденька не обделен, и обновляется она весьма регулярно.

На площадку выбрался Трент. Поврежденное плечо не болело, но заживающая рана все еще мешала руке двигаться в полном объеме, поэтому процесс смены одежды занял несколько больше времени, чем обычно.

– Не думайте, что я вас не слышал. Спорить по поводу правдивости сказанных Донером слов бесполезно, потому что меня вы не переубедите. Не вы, а я сидел напротив него три часа, смотрел ему в глаза и вслушивался в каждое слово. Я! Говорю не потому что считаю себя вселенским пупом, а потому что, кроме меня, никто не видел выражения его глаз, мимики его стареющего лица, не слышал дрожи или уверенности в его голосе. Он говорил правду. И про деньги сказал тоже правду, иначе бы я их не взял.

Насыщенная речь Ивана вышла похожей на заключительное слово авторитетного адвоката. «Коллегия Присяжных» безмолвствовала.

– И что нам дает твоя уверенность? – в конце концов, опомнилась Одри.

Возле кофейной машины Трент задержался. В который раз изменил решение в самый последний момент. Критическое непостоянство начинало входить в привычку.

– Выпить у нас не осталось?

– Пунш был последним, – сообщила Анна. – После таких новостей, после Донера на фрипорте… мои девочки… короче, я бы тоже чего-нибудь выпила. Поднимусь в бар, возьму пару бутылок нашего «Шнапса».

– Сиди, – резко оборвал Трент, – Курт или Эрих сходят. Ты будешь дольше переодеваться.

Тут Иван, словно вспомнил что-то, остановился и развел в стороны руки.

– С вашими спорами… Платье шикарное и прическа под стать, смотришься бесподобно. Все вы, все до единой, девчонки, такие… ух… прям обольстительницы! И за это тоже выпьем.

Иван отсчитал необходимую сумму и передал деньги подошедшему Эриху. Подумал и добавил еще сколько-то.

– На свое усмотрение выбери закусь и возьми больше фруктов.

Эрих ушел выполнять коллективное поручение, тем временем девушки попрятались в салоны машин, которые каждая использовала в качестве кабины для переодевания.

Когда они вновь собрались, вернулся и Эрих, выгрузил на столик рейнландский шнапс, пару салатов, нарезку сыра, колбас и целый воз синтетических фруктов.

– Пабло, давай к нам, – обратился Иван. – Знаю, спиртного тебе нельзя, ты на лекарствах, но хоть посидишь за компанию, яблоко съешь или грушу. Как-то неловко, ей богу.

По понятной причине приглашение больше любого понравилось Эльзе. Девушка поднялась, намереваясь помочь изгою.

– Сядь, – приказным тоном сказал Трент. – Не нужно, пусть двигается сам. Потихоньку, но самостоятельно, по себе знаю.

– Все верно, – на ходу подтвердил Пабло. – Я належался и насиделся до боли в спине и еще кое-где, не при женщинах будет сказано, а выспался на месяц вперед, хочется походить.

Он приподнялся и медленными шагами двинулся к мягкому уголку. Курт и Мария занимались столом, а к окончанию суеты с подготовкой спонтанного сабантуя до цели добрался и Пабло.

По сравнению с тем, как он выглядел в «Жемчужине Беринга», мужчина здорово похудел. Это нормально, так бывает всегда после серьезных ранений, но цвет его кожи возвращался к естественному.

– Вы меня извините, может быть, я чего не до конца понимаю или слышал неполный рассказ, но почему вы так уцепились за личность вашего Донера? Меня, например, очень заинтересовала некая колкая фраза этого типа, упомянутая в разговоре Иваном, которую вы почему-то упорно не замечаете или обходите стороной. Кто такие «Бунчук»?

Иван хлопнул в ладони и вытянул руку, указывая соратникам на изгоя.

– Вот! Я долго ждал, кто же вспомнит основную часть информации Донера. Никто! Эльза полунамеком упомянула, и только Пабло наконец-то вас подтолкнул.

Ничего себе? Упреки? Первой проявилось нетерпение Анны, что в свою очередь очень удивило Ивана. Обычно девушка быстро соображала.

– Ну хорошо! Продали украденное оружие не просто налево, а скинули его «Бунчук», что дальше?

– Не скинули и не продали, вот что дальше! – подхватила фрау Вульф. – Боже!

– Теперь в яблочко! – подтвердил Трент. – Неужели не понимаете? Впрочем, я вас не осуждаю. Красочных впечатлений, накопленных за целый день пребывания на планете, у вас набралось поверх головы. Надеюсь, моя информация их не слишком испортила.

Иван налил новые порции шнапса тем, до чьих чашек или стаканов он мог дотянуться, потом передал штоф Эриху.

– Друзья мои, спросите себя: для чего «Бунчук» столько единиц легкого вооружения? Это же не корабельные лазеры или бомбометы, в космосе ими не повоюешь. Так с какой целью они его собирают? Если подумаете, то ответите, но сразу встанет второй вопрос: где? И дальше: когда? Какими силами?

От искрометной догадки у Анны Штайнберг дернулись уши.

– Десант! Черт возьми, они готовят высадку на планету?

– Не обязательно, – кивала Одри. – Объектов их интересов может быть много. Проанализировав информацию о том, где за последнее время наблюдалась высокая активность «Бунчук», упоминались хоть косвенно какие-то значительные их движения, мы установим наиболее вероятное место атаки с той оговоркой, что проклятая свора убийц не использовала отвлекающего маневра. К счастью, сроки нас не поджимают, Иван и Мария выиграли какое-то время. «Кениг Дуранд» не достался «Бунчук», значит они пока не готовы.

– И обязательно будут искать следующую возможность, – закончила Анна. – С сегодняшнего дня нужно тщательно отслеживать новости, вплоть до сплетен и слухов, какими бредовыми они не покажутся. Вспомните одно из правил профессиональной разведки: в центральной прессе редко найдешь настоящую правду, ибо она полностью подконтрольна цензуре, зато запросто можно встретить отголоски реальных событий в плюгавенькой бульварной газетенке с мизерным тиражом.

Курт усмехнулся себе под нос.

– Читать кучу макулатуры, тем более «желтой» прессы, замучаешься, фрау Анна. Нам нужны источники понадежнее.

– Завтра в театре я все же пойду на контакт с Рутгером. – высказалась Одри Вульф. – Кстати, мы еще не рассказали мужчинам о нашей задумке.

Само собой разумеется, целевое упоминание мужской половины заинтриговало тех, кто к ней относился, а Одри готовилась к длительному разговору, очевидно по этой причине пощупала себя по карманам в поисках сигарет.

Курить в плотном кругу некурящих людей, пусть половина из них твои подчиненные, как-то неправильно, противоречит элементарным правилам хорошего тона. Указанное обстоятельство диктовало полковнику Вульф утолить тягу вне тесной компании.

– Возьмите мои, – услужливо предложил Дэвид. – Должны понравиться. На фоне отравы из бывших пайков вкус этих сигарет мне лично кажется райским.

Полковник Вульф благодарно кивнула, выудила из продолговатой пачки длинную сигарету и с наслаждением закурила.

– Не стала бы я гневить Бога ассоциациями с Раем греховной привычки. Что касается сигарет, они действительно мягкие и ароматизированные. Не встречала такого сорта.

– Я тоже, – признался Дэйв. – Иван мне помог.

– Вместо лишних слов, – подключился Иван. – Принеси сюда пару блоков и поделись с Куртом и госпожой капитаном, самому хватит на ближайшее время, а закончатся – купим.

Пока Дэвид отправился выполнять поручение, Одри распробовала вкус предложенных сигарет окончательно.

– Иван, стыдно спрашивать, но где ты берешь этот отменный табак? Ты же не куришь, как ты вообще его отыскал?

– Я и не отыскал, – засмеялся Иван. – На фрипорте есть один сутенер, владелец борделя. Познакомились мы случайно, благодаря очередному загулу моего приятеля, короче, я заплатил за Уоррена долг. Так и пошло. Буду честным, теплых отношений с Салливаном я не поддерживаю, так, поскольку постольку, но отдаю ему должное: хозяин он справный. Где он берет этот сорт сигарет, я не знаю, но то, что он их держит для особых клиентов, знаю наверняка. Стоят дороговато, по двадцать пять кредитов за блок (в Рейнланде за пять пачек), то есть по пятерке за пачку, зато не воняют и не пропитывают дерьмом всю округу.

Дэвид принес обещанные презенты и раздал их Курту и фрау Вульф.

– Спасибо, – выразительно поблагодарила Одри. – Пять кредитов за пачку? Дороговато. Я могу позволить себе макси по три.

– Какая разница? – прервал Трент. – Вопрос сигарет никогда раньше не поднимался. В следующий раз, как попаду домой, я зайду к Ротко и прозондирую почву. Если для него моя просьба не составит труда, попрошу купить партию нам. Сейчас меня заботит другая проблема: что вы там без нас напридумывали?

За столом начались непонятные ухмылки, загадочные улыбочки, переглядывания, короче, все то, что заставляет человека чувствовать себя неуютно. В конце концов, Анна решилась.

– Добровольно беру инициативу, – с наигранной обреченностью сказала она. – Мы подумали в процессе покупки билетов: где и как нам нужно расположиться, чтобы охватить должным вниманием весь зал? Решили разделиться на группы. Я и Одри пойдем в центр бенуара. Наша внешность знакома многим из тех, кого мы там встретим. Эльза будет изображать благородную даму из светского общества. Мы купили для нее самые дорогие билеты, места на балконе второго яруса в секторе ВИП. Мария и Кона будут играть роль личных стражей «высокородной» дамы, а Курт… извини, парень… ты будешь личным водителем. Вы с Дэвидом станете основным резервом для нас. Билеты вам… простите, ей Богу… подешевле, последний ряд амфитеатра. Это для дела, для того, чтобы вы могли беспрепятственно выйти в любую секунду не привлекая внимание всего зала.

Сначала Ивана задела неслыханная дискриминация. Последний ряд! Увидеть толком ничего не удастся, и звук самый отстойный. Почему? Да потому что последний ряд амфитеатра находится впритык к балконам первого яруса.

В старину, когда не существовало искусственных усилителей звука, театры рассчитывали с учетом того, чтобы зритель с любого места мог слышать звучание голоса актера без помех и с достаточной громкостью, потому и места ограниченные.

С развитием прогресса проектирование зрительных залов театров доверяли самым искусным зодчим и архитекторам. Привлекались ведущие специалисты в области акустики. Звук не должен звенеть эхом по залу, вообще не должен отражаться от каменных стен и накладываться на идущий от сцены, создавая помехи звучанию и так называемую «грязь».

Все-таки, недолго подумав, Иван согласился с отведенной ему ролью. В случае необходимости, имея в поле зрения весь амфитеатр и партер, большую часть бельэтажа, в паре с Дэвидом они могли оперативно реагировать на любое изменение обстановки.

– Ясно, – вынужденно согласился Иван. – Как быть с оружием? Его в театр не пронести.

– Смотря какое, – подмигнула Мария и вытянула из волос длинную шпильку, похожую на заточку.

– Следующий вопрос, – перенял эстафету Дэвид. – Если сестры станут телохранителями для «бутафорской леди Эльзы», так неужели настоящие шишки из Ратуши придут без охраны? Я это вот к чему: ну найдем мы нужного типа, и что? Его надо брать и колоть. Как это сделать и где? Или нам смотреть оперу, а потом заявиться к нему домой? Думаю, в доме у чиновников подобного уровня охраны, как у дворовой собаки блох. Если и сможем его достать, то только в театре. А как? Даже, простите, в сортире его ИНД сразу поднимет тревогу.

– Не поднимет, – уверенно произнес Эрих.

Кибернетический гений прошелся до инструментального стеллажа и вернулся с каким-то компактным устройством в руке. Показал его собеседникам и нажал пару кнопок.

– Попробуйте запустить ИНД… Что, не получается? Это моя глушилка частот с широким диапазоном. Элемент питания слабоват, поэтому радиус действия небольшой, метров двадцать всего. Думаю, в театре вполне достаточно. И оружие вы пронесете, сканеры при входе его не зафиксируют, но повторяю: помните о питании. Включите прибор перед самым проходом контроля, иначе… ну, не хочу думать ни о каких «иначе».

Лица соратников засветились улыбками. Можно было подумать, они уже видели себя победителями в предстоящей затеянной операции. Далее, чтобы указанное предположение воплотилось в реальность, воодушевленная бригада «мыслителей» принялась тщательно прорабатывать план…

Глава 32

«…Если ты знаешь себя и врага, сколько бы раз ты с ним ни сражался, результатом всегда будет победа. Если ты знаешь себя, но не знаешь врага или наоборот – один раз победишь, в другой пожнешь плоды поражения. Если ты не знаешь врага и лишь думаешь, что знаешь себя – будешь битым всегда».

«История греко-персидских войн» Геродота, «Сравнительные жизнеописания» Плутарха, «Искусство войны» Сунь Цзы и «Наука побеждать» Александра Суворова, – все эти великие трактаты о стратегии и военных законах актуальны по нынешний день. Как бы ко времени пришлась пара из них нашим друзьям прямо сейчас. Особенно сейчас, когда у людей, принимавших участие в обсуждении хитрого плана, кругом шла голова от предложенных и опровергнутых вариантов.

– Вы не учитываете человеческий фактор, – возбужденно доказывал Трент. – Бургомистр он или кто, но он прежде всего живой человек, биологический организм, подчиненный законам Природы. Неужели в антракте он не пойдет в туалет?

– Может и не пойти. Я бы не делала серьезную ставку на метаболизм и мочеиспускательную систему бургомистра или кого-то еще, – сомневалась полковник Вульф.

– И я, – поддержала женщину Анна. – Пусть ему даже приспичит…

Договорить ей не дал Курт.

– Прости, Анна. Если ему и приспичит, если такое случится даже во время театрального акта, он выйдет из ложи в сопровождении охраны и не пойдет в общественный туалет. Сектор ВИП в основном выкуплен частными лицами, помимо того, что имеет отдельные санузлы. Нам нужно думать, как попасть в этот сектор.

– Чего думать? «Леди Эльза» забронировала шикарную ложу, а с ней будут двое телохранителей и расторопный «водитель», по случайному совпадению – точная копия твоей уродливой рожи.

Коллективный смешок придал необходимого расслабления уставшей компании. Эрих, произнесший последнюю фразу, как всегда, метко подметил основной элемент. Не упустил шанса колко поддеть сосредоточенного приятеля, на что весельчак по жизни «простой рейнландский парень Курт» совсем не обиделся, от души хохотал в кругу добрых друзей.

Веселье закончилось и сразу же перешло в рабочий режим.

– В нашем плане имеется уязвимое место: сам Рутгер, – Иван выделил это имя. – Одри была права, когда заикнулась о подлости, все-таки он наш союзник, использовать его вслепую как-то неправильно.

– А что делать? – сомнительно высказалась Анна. – Что делать, если он в силу дурацких принципов не хочет назвать имя того, с кем контактирует? Как нам сломить неуместное упрямство? Придется за ним проследить и спровоцировать его на контакт с притаившейся на груди змеей.

– Его упрямство вполне оправдано, Анна, – подключилась Одри. – Я вам сказала, Рутгер не желает малейшего риска в случае возможного провала, он слишком ответственный человек, поэтому и не сдает контакт даже друзьям.

– Тогда выхода нет, действуем как договаривались. Для нас главное выяснить: сам бургомистр играет на два фронта, или это дело рук одного из двух его непосредственных заместителей.

Как бы там ни было, какой-никакой план был готов, хоть и опирался во многом на разумную импровизацию…

Я бы сказал: споры и жаркие обсуждения продолжались до вечера. Но, как уже говорилось когда-то, понятия «вечера» или «утра» на неподвижном объекте в открытом космосе относительные, абстрактные, как и само понятие «неподвижный».

Уставшая, если не сказать вымотанная, Одри Вульф возвращалась в каюту. Почти возле самого входа ее перехватил адъютант. Лицо проверенного офицера так и светилось, так и сияло нескрываемым чувством гордости. Интригующе.

Брови Одри приподнялись вверх.

– Что-то произошло?

– Фрау командор, да. Простите, госпожа полковник, но вам стоит самой на это взглянуть. Вся команда ждала только вас.

– Меня? – изумленно воскликнула Одри Вульф. – Ну, пошли.

И адъютант повел командора к лифтовой шахте.

Странное поведение хорошо знакомого человека озадачило капитана линкора. На протяжении всего пути к машинному отделению… Машинному отделению?

Стоило оказаться внутри светлого просторного зала вспомогательных агрегатов линкора, внутренняя вахтенная команда самостоятельно выстроилась для приветствия командира.

– Госпожа полковник, – вытянулся командир БЧ-5. – Разрешите начать запуск.

– Запуск чего, подполковник?

На лицах многочисленной группы электротехников и механиков засветились улыбки. Офицер поднял руку и резко опустил ее вниз со словами:

– Andrehen (запуск начать)!

Персонал привычно разбежался по штатным местам, со свойственной рейнландцам подчеркнутой дисциплиной и аккуратностью каждый выполнял отведенную ему функцию.

Послышался легкий свистящий звук нагнетаемого компрессорами воздуха. Шипение и ровный гул заработавших вспомогательных генераторов. Приятный басок продуваемых перед запуском мощных турбин. И вот подготовительная фаза завершена.

– Командор… фрау полковник, прошу!

Старший механик отсека проводил Одри Вульф к центральному посту управления, лично с надлежащими деликатностью и уважением положил ее руку на рычаг запуска какой-то системы. Одри в технических тонкостях не разбиралась, потому и не знала, какой.

– Переведите рычаг в верхнее положение, госпожа командор.

Одри выполнила. Боже! Звук заработавшей в полную силу аппаратуры, устройств, механизмов и агрегатов наполнился необъяснимой, но вполне ощутимой мощью.

– Вы закончили! – догадалась полковник Вульф.

– Госпожа командир, – не по форме обратился майор. – Линкор «Вестфален» только что окончательно стабилизировал защитное поле и поднял энергетический щит. Работа всех отсеков линкора выведена на максимальную мощность. Башни главного калибра проверены и готовы к боевому применению. Вспомогательные орудия, системы заградительного огня, противоракетных и противоторпедных контрмер активированы. Судно готово к запуску основного реактора. Примите поздравления, капитан!

Одри присела на вовремя подставленный стул и почти плакала. Неужели сбылась ее заветная, казалось, несбыточная мечта?

– Благодарю, господа, – с чувством глубокого удовлетворения произнесла Одри. – Я горжусь вами, рейнландцы! Мы сделали это. Сделали! Назло всем саботажникам, мать их, мы это сделали…

Оставшись в каюте, Одри с великим наслаждением развалилась на широкой кровати. Установила таймер с гарантированным запасом по времени и вдруг подпрыгнула, словно ужаленная. Причина столь бурной реакции пронзила мозг капитана незримой иглой. Как они смогут запустить главный реактор без активации ИРК?

Удар что называется ниже пояса. При постановке «Вестфалена» на прикол блок ИРК не снимали, но деактивировали. Чтобы вернуть его к жизни нужна очень важная, невзрачная с виду деталь – командный модуль. Такая хитрая штучка, вроде замка зажигания у автомобиля.

Подобрать модуль самостоятельно невозможно, так как вся система адаптирована на конкретный сигнал, личный многозначный код, который присваивается каждому кораблю при вступлении в строй.

Если корабль уничтожен, разумеется, уничтожен и код, если же судно становится на долгосрочный ремонт или консервируется на длительное хранение, модуль изымается и хранится в Адмиралтействе. Выдать его могут только по личному распоряжению Председателя адмиральской коллегии…

Первое сообщение командора «Вестфалена» очень порадовало постояльцев «спрятанного» ангара. Только радость, как часто случается, длилась не долго. В роли пресловутой ложки дегтя выступило последующее сообщение Одри Вульф.

– Вот так, братцы, – сокрушалась полковник, – Стоит мне сделать официальный запрос, нас с потрохами сожрут проклятые бюрократы. До смерти замучают всяческими комиссиями и служебными расследованиями. Меня отдадут под суд, это точно.

При первом известии, что казалось заранее предсказуемым и логически объяснимым, больше других радовались члены экипажа линкора, теперь их лица стали мрачнее самой темной грозовой тучи. Только Курт спокойно восседал на неизменном инструментальном столе и болтал кривыми ногами…

Настал день кануна грандиозного предприятия и связанные с ним закономерная суета и бесконечные проверки готовности. Заботы насущные отодвинули на задний план переживания по поводу «малого золотника», что действительно был очень дорог.

Одри с Иваном и Анной склонились над распечатанной копией плана зрительного зала театра. Что-то там показывали друг другу, тыкали в циферблат настенного таймера, спорили и даже ругались между собой.

Вдруг на ИНД командора поступил сигнал зашифрованного вызова. Одри автоматически извинилась и отошла в сторону, а через полминуты скальп этой мужественной, умной, замечательной женщины съехал назад так смешно, что многие, кому довелось это увидеть, сдержанно рассмеялись.

– Что случилось, Одри? – подскочила Анна.

Глаза подруги и командира смотрели на соратницу, словно не на нее, а сквозь, куда-то в пространство.

– Чудеса! – только и вырвалось из уст командора. – Модуль. Командный модуль нашего ИРК только что доставили в секретную часть. Посыльный предъявил особый адмиральский жетон, дающий право на беспрепятственное нахождение в строго охраняемой зоне до третьего уровня. Вы что-нибудь понимаете? Мой адъютант, майор, не полномочен задать элементарный вопрос какому-то лейтенанту! Что это значит?

– А то, что за нами следят, – подытожил Иван и подозрительно обвел взглядом вокруг. – Кто-то все-таки знает о нашем существовании, фрау Вульф, вам так не кажется?

– Интересно: как, то есть на чем прибыл к «Вестфалену» этот курьер? Фрау Вульф, запросите диспетчерскую, это может стать ключом к разгадке ребуса.

Своевременный совет Эльзы оказался более чем разумным. Ответ старшего офицера команды вахтенных диспетчеров ошарашил почти наповал.

– Он прилетел на «клинке» выпуска эпохи Ноева Ковчега, но с ИРК современного курьерского корабля.

– Хе-хе, – произвольно прыснула Кона. – На «клинке»? Рейнландский курьер летает на легком истребителе изгоев?

Девица оказалась не одинока в своем изумлении, но растерянности так и не удалось развиться до сумасбродных фантазий. Новый сигнал межпланетного вызова зазвучал в ИНД Одри Вульф.

– Что на этот раз? – пожала плечами полковник.

Над приемником слабого сигнала возникла голографическая фигурка незнакомого человека почтенного возраста. Далекий собеседник стоял возле монолитной каменной стены какого-то недостроенного фундамента, очевидно, чтобы по рельефу ландшафта, отличительным или характерным признакам архитектуры или даже природы нельзя было определить место его нахождения. Серый, мрачный, безжизненный фон.

– Здравствуйте, господа, – хриплым простуженным голосом заговорил незнакомец. – Позвольте представиться, Дитрих фон Клаусен. Скорее всего, вам это имя ничего не подскажет, тем не менее я попрошу вас меня не перебивать. Я принял достаточные меры предосторожности, но слишком длительная беседа даст нашим общим врагам возможность отследить место моего пребывания. Так что перейдем сразу к делу.

Он сильно закашлялся. Как только справился с непредвиденным осложнением, продолжил беседу.

– Как я сказал, мое имя сейчас никому ни о чем не подскажет, но в прошлые времена, когда мне было чуть больше сорока, имя фон Клаусена не сходило с уст граждан освобожденного Рейнланда!

– Фон Клаусен! – почти выкрикнула Мария. – Сподвижник Каспера Ориллиона и полковника Кресса! Вот это да! Вы были вместе до самого последнего дня номадской войны!

Человек на том конце переговорного моста старчески посмеялся.

– Надо же, вы меня все же знаете! Верно, все именно так. Раз вы сами обо мне вспомнили, это избавит нас от необходимости вступительных лекций. Я тот, кто стоял на высшей ступени руководства в организации тогдашних «Бунчук», не теперешних, превратившихся в кровавых мерзавцев. Как только я стал понимать, куда склоняется политика фракции под руководством нового лидера, я покинул «Бунчук». Но я в ту пору владел слишком многими их секретами, отпустить меня с миром они не могли. С того времени я вынужден был скрываться.

Он снова закашлялся. Не знать бы, что проклятый туберкулез человечество победило еще до побега Альянса с Земли, можно было смело поставить неутешительный диагноз этому заслуженному человеку.

Пока Дитрих фон Клаусен старался подавить очередной приступ надрывного кашля, Иван покачал головой и обратился к Марии.

– Молодец. Видишь, как пригождается «хорошее обучение в школе»? Друзья, мы с вами наблюдаем живую легенду. Запомните этот момент на всю жизнь, подобного случая больше нам не представится.

Тем временем фон Клаусену удалось справиться с кашлем. Он снова старательно всматривался в голографический видео столб. Первой, кто попался ему на глаза, оказалась все та же Мария.

– Изгойская девушка, как мне и говорили, молодая, но умная и образованная. Мария, так? Как твоя сестра, Мария?

Коллективные собеседники разом опешили. Ничего себе! Быстрее всех отреагировала Кона.

– Почему бы вам не спросить у нее самой?

– О! – искренне изумились на той стороне. – Моя информация устарела. Вы все же смогли воссоединиться. Поздравляю вас, девушки… Продолжим, однако. Вы сами видите, мое время подходит к завершающей стадии. Жаль! Очень жаль, что, отдав столько сил, я так и не смогу увидеть возрожденную Родину, поэтому я и хочу, чтобы новый восход великой страны увидели вы. Слушайте и запоминайте. Где-то на территории систем Сигма у «Бунчук» есть тайная база. Именно там террористы концентрируют создаваемый флот. По последним данным уже больше двухсот единиц.

– Фью! – вырвалось у наемника.

– Именно! – подхватил фон Клаусен. – Но это не самая страшная беда, вернее, не сама беда. Хуже то, что в состав флота входят не только «стилеты». Силу тяжелых истребителей, конечно, недооценивать нельзя, особенно если их поддерживают восемь канонерок и крейсер.

– Что!? – буквально взорвались слушатели. – Какой крейсер? Откуда канонерки?

– Если бы вы реагировали не так бурно, я бы вам рассказал.

В третий раз собеседник закашлялся, но сейчас справился быстро.

– Простите, мне нужно выпить лекарство, – он открыл какой-то флакон и глотнул его содержимого. – Уверен, всех вас без исключения гложет вопрос: откуда у меня информация. Отвечу. Из верных надежных источников, принадлежащих очень хорошему и влиятельному человеку. Истинному рейнландцу, преданному сыну народа и своей страны. Его заботой вы получили желаемый командный модуль ИРК. Я даже могу назвать вам причину оперативности, то есть я ее уже называл, но вы потеряли мои слова на фоне массовых впечатлений. Я сказал – крейсер. Это не просто корабль. Это воссозданный по украденным из секретных архивов чертежам, уничтоженный когда-то «Донау», ставший более усовершенствованным и более стойким. Справиться с ним очень непросто, если вообще возможно. Боевой потенциал крейсера увеличен почти вдвое, а огневая мощь главного калибра не уступит линкору. Противостоять ему в Гамбурге сможет только «Вестфален». Вот и думайте. Преимущество ваше в одном – враг не знает о вашей готовности. «Бунчук» уверены в неактивности линкора «Вестфален».

В промежутке, вызванном очередным приступом кашля фон Клаусена, соратники не проронили ни слова, настолько их впечатлила информация человека из прошлого.

– Вы ведь уже поняли, куда и с какой целью похищалось оружие, и ваши выводы правильные. Я облегчу поиски цели «Бунчук». Думаю, это «Бонн». Все указывает именно на нее, на полицейскую станцию, стоящую на пути любых акций «Бунчук», но я могу ошибаться. К сожалению, мое время вышло. Когда-нибудь мы еще свяжемся… надеюсь.

Голографический столб погас давно, но в зале продолжала висеть полная тишина. Каждый член небольшой сплоченной команды с головой углубился в раздумья над важнейшей информацией господина фон Клаусена. Зловещей, я бы сказал, информацией.

– «Донау» возродился из пепла, – с откровенной иронией заговорила полковник Вульф. – Тоже мне, Феникс нашелся. Тьфу!

– Твои слова попахивают пренебрежением, – заметила Анна.

– К тем, кто воссоздал корабль, но не к нему самому. Только не к нему, потому что когда-то на лекциях в Академии Старшего Офицерского Комсостава в пример объекта повышенной мощи и обороноспособности нам ставили именно этот крейсер. До гибели «Донау» был новинкой и гордостью Рейнландского Флота.

– В хрониках прошлых лет, – пояснил Трент, – Говорится о том, что «Ордену» понадобилась целая эскадрилья сверхтяжелых «Анубисов», вооруженным торпедами и ракетными системами «Убийца Звезд», чтобы уничтожить «Донау». Произошло это в Либерти на траверсе планеты Манхэттен. По сути факт гибели крейсера и его пассажиров стал формальным началом войны между Рейнландом и Свободой.

Фрау Вульф поднялась из облюбованного старого кресла и решительно направилась к выходу. Напоследок развернулась к компании:

– Советую сосредоточиться на предстоящем вояже, – сказала она. – Да, согласна: тайный сбор враждебного флота, это проблема. Для того, чтобы проблема не превратилась в коллапс, мне нужно отдать несколько крайне важных распоряжений.

Командор удалилась, команда осталась.

– Я с ней согласен, – поднялся Иван. – Давайте готовиться к предстоящей премьере. Где наши костюмы?

Глава 33

Как водится, в суете подготовки мероприятия, имеющего особую важность для тех, кто вознамерился помешать коварным планам проклятых «Бунчук», остальные переживания отошли на второй план.

Приблизительно к четырем часам эталонного времени группа друзей собралась у открытого салона «валькирии» фрилансера. Последней к ним присоединилась фрау Вульф.

Командир «Вестфалена» никогда не претендовала на звание звезды модельного бизнеса и рекламы, а теперь уже и возраст не тот, но выглядела невысокая полноватая женщина потрясающе. Истинная аристократка благородных кровей.

Подробно описывать гардероб Одри, не упустив при этом ни одной мелкой детали, не хватило бы десяти страниц. Достаточно будет сказать, что все элементы одежды, макияжа и украшений фрау Вульф были подобраны с величайшим чувством тонкого безупречного вкуса, поэтому подчиненные и друзья, ни разу не видевшие Одри в гражданском наряде, попросту ахнули.

За время перелета к планете, пока автоматика привычно выполняла традиционную функцию, мужчины успели вздремнуть, чего никак не скажешь о женщинах. Прически! Дамы полдня просидели в креслах гамбургских модельеров-парикмахеров явно не для того чтобы единым неосторожным движением уничтожить плоды многочасового труда.

На планете при выходе из «валькирии» женщины так испугались за роскошные волосы, что попрятались снова внутри и сидели безвылазно до тех пор, пока к кораблю не прибыла авиетка-салон, вызванная Трентом. Что-то вроде нашего лимузина. Напугал их всего лишь свеженький ветерок, порывистый, ко всему еще и холодный.

И вот путешествие и связанные с ним неудобства закончились. Взору приятелей открылось величественное здание, достойное называться шедевром.

Построенный пару веков назад, архитектурно театр повторял погибшее на Земле здание Берлинского Академического Театра-Консерватории. Зрелище действительно грандиозное.

– Как первые впечатления? – вкушая восторженную растерянность Марии и Коны, полюбопытствовал Трент. Девушки в унисон закивали. – А я говорил! То ли с вами будет внутри.

Между массивными колоннами портика, выполненными в ионическом стиле, Иван спрятался от ветра в уютную нишу, а пока ждал Дэвида, обратил внимание на отсутствие обычного скопления людей. Как-то несвойственно для театра.

Под натянутый тент к нанесенной на тротуаре черте постоянно подлетали авиетки и подъезжали наземные монокары. Лакеи и сами приехавшие помогали помпезно разодетым дамам выбираться наружу, прикрывали от ветра и услужливо провожали к дверям фойе. Вроде бы, все в порядке вещей, но чего-то недоставало, остроты предвкушения, что ли?

Пока Одри, Курт и Дэвид курили, Иван старался понять причину не слишком веселого настроения прибывающей публики, очень непохожего на праздничное настроение везунчиков, сумевших попасть на премьеру сезона.

Когда Одри и Анна впервые заговорили с ним о стоимости билетов, Иван воспринял слова дамочек откровенным подвохом, неудавшейся шуткой. Что это: тысяча триста кредитов за места последнего ряда амфитеатра? Это же практически самые дешевые места в зале, дешевле только партер. Сколько тогда стоят места в бенуаре и бельэтаже, на балконах первого яруса? Про ВИП зону лучше молчать. Уши сложатся в трубочку от таких цен.

Тут, пожалуй, стоит внести кое-какие пояснения для читателя.

Дело в том, что изначально партер, расположенный вплотную к оркестровой яме, затруднявшей обзор, вообще не имел кресел, места в нем были стоячими, потому что предназначались для бедноты. Билеты в партер стоили дешево.

Потом конструкцию театрального зала порядочно изменили, но в итоге – поднятие статуса партера не оправдало себя. Количество зрителей сократилось ввиду появившихся кресел, цена билета соответственно выросла, но оркестровая яма по-прежнему мешала обзору.

Пришлось отодвинуть партер, образовав свободную зону, ввиду чего сократилось число рядов амфитеатра, и пришлось сдвигать бенуар. В итоге конструкцию зрительного зала вернули к начальному варианту.

Тысяча триста кредитов за последний ряд амфитеатра! Стоимость ужина четырех взрослых персон, состоявшего сплошь из деликатесов натурального происхождения или… сами судите, если недельное содержание Анны Штайнберг втрое меньше. Вот чем в основном объяснялись отмеченные Иваном странности.

Ожидание закончилось. Согласно утвержденному плану соратники разделились на пары.

Первыми в фойе вошли Одри и Анна. Пока раздевались у гардероба, конечно же, оказались в центре повышенного внимания. Оценивающие, высокомерные взгляды незнакомых и знакомых людей подсознательно вызвали у женщин потенциальную неприязнь, отчего Анна не удержалась, наклонилась к уху фрау Вульф и тихонько шепнула:

– Тебя не коробит? Подходят, улыбаются, справляются о здоровье и ведут себя так, словно мы всю жизнь были друзьями. Я многих вижу впервые, какая уж дружба? Не могу спокойно смотреть на подобное лицемерие. Как подумаю что со всеми придется здороваться, так молю Господа, только бы меня не стошнило.

Одри слегка повела головой и ответила тоже вполголоса, не привлекая и без того слишком придирчивых взглядов:

– Привыкнешь! Я же привыкла.

Как бы то ни было, основная задача, определенная для этой пары действующих лиц, заключалась в наблюдении за Рутгером, потому что узнать его могла только фрау Вульф. Названая причина побудила женщин возможно быстрее закончить надоевшие «дежурные» процедуры и скрыться в зрительном зале…

Эльза сознательно выждала расчетное время, прокатилась по кругу, чтобы лимузин не мозолил глаза, под навес подъехала только после сигнала Ивана.

Светскую даму, одетую на зависть многим исконным аристократкам, со всеми подобающими почестями и уважением встретил лакей. Немногочисленные зеваки перед ней расступились, но в холле произошла неожиданная заминка. Рамка оружейного сканера, вмонтированная в первую арку прохода к вестибюлю, обнаружила… не оружие, а кардамин. Наркотик!

Подобного недоразумения друзья предусмотреть не могли, потому что не знали о способности банального сканера к распознаванию запахов. Очень похоже на последние разработки, большей частью предназначенные для таможенников.

И как же все-таки здорово иметь друзей, наделенных находчивостью и не подверженных панике. Эльза – умница!

– Что вас так удивляет, господа? – с надменным видом заговорила незнакомая «леди». Затем, недовольно фыркнув, развернулась к личной «охране». – Наденьте ладанки, иначе вас посчитают наркоторговцами.

Мария и Кона безропотно выполнили указание «госпожи», а Эльза продолжила как ни в чем не бывало.

– Вы уставились, господа полицейские, так, будто впервые слышите об изгоях? Неужели?

Дежурный полисмен вылупился сначала на «леди», а потом на сестер.

– Ваша охрана – изгои?

– Как видите, – пренебрежительно бросила Эльза. – Обе мои сопровождающие зарегистрированы в общей сети. Можете проверить, только делайте это быстрее, я не привыкла торчать у дверей.

Офицер просканировал магнитные карты, поданные ему водителем знатной дамы, и теперь глаза его вообще выкатились из орбит.

– Вы… простите… вы офицер Флота, госпожа?

Эльза с нескрываемым раздражением повысила голос.

– Обязательно так кричать? Вы не умеете читать, или вас что-нибудь не устроило?

Вместо слов полисмен отошел в сторону, пропуская удивительную особу и ее необычную свиту внутрь.

Теперь дело за Трентом и Дэвидом. Костюмы у них вполне подходящие, но не выделяются на фоне общей массы людей. Собственно, так и должно было быть.

Иван встал вперед, в кармане нажал кнопку глушилки и шагнул через сканер. Все в норме, только вот полицейские как-то засуетились. Начали зачем-то постукивать по ИНД и что-то шептали друг другу на ухо. Под этот шумок проскочил и Дэвид.

Слава Богу, все обошлось, первая фаза намеченной операции успешно завершена.

Одри и Анна удобно расположились в отделанных бархатом креслах. На всякий случай приготовили маленькие театральные бинокли (раритетная привычка прежних времен. Ныне смотрелась как что-то из неотъемлемых атрибутов) и принялись изучать зрителей.

Роскошная, прямо царская ложа бургомистра пока пустовала, зато «леди Эльзу» со свитой заметили сразу.

Удачно выбранные места (через одну ложу левее от бургомистра) позволят девушкам постоянно держать в поле зрения самого чиновника и обоих его ближайших помощников, чьи ложи были скромнее, естественно, и располагались с двух сторон по соседству с начальником.

Согласно билетам, заняв места в последнем ряду амфитеатра, Иван с каким-то внутренним удовлетворением отметил ошибку в предварительном заключении, зал оказался заполненным почти до отказа, и это, с его точки зрения, действительно нормально, так как на премьере сезона всегда наблюдается полный аншлаг. Во всяком случае, так было раньше.

– Смотри, Анна, – Одри чуть подтолкнула соседку локтем. – Видишь мужчину, вошедшего на балкон прямо напротив нас? Того, который здоровается за руку с толстым типом? Чуть выше среднего роста в темном сером костюме с залысинами возле висков?

– А! – подхватила Анна. – Теперь вижу.

– Это Рутгер. Не изменяет привычке, постоянно садится ближе к сцене, чтобы не пользоваться биноклем. У него сложившийся стереотип в отношении оптики, как-нибудь расскажу. Свяжись с Иваном и Дэвидом, сориентируй их в отношении Рутгера, а я поговорю я Эльзой.

Так и сделали. К началу первого акта предварительная подготовка команды закончилась. И вот под почтительные овации многочисленной публики в ложе появился сам бургомистр.

Хочется выругаться, ей Богу! Вот же пижон, упырь надутый! Гамбург – не маленькая и не самая бедная провинция Рейнланда. Здесь хватает рентабельных предприятий и природных ресурсов, стоит только восстановить пришедшее в упадок хозяйство. В принципе, если задуматься, тут хватает всего, кроме достаточной безопасности.

Как может видный государственный муж утопать в роскоши, когда огромные массы его подопечных пребывают в бедности, а некоторые на грани полнейшей нищеты? Он же лицо провинции!

Глядя на таких вот жиреющих типов, невольно вспоминаешь изгоев. Никогда вождь изгойского клана не наденет на себя, к примеру, дорогую одежду, если рядом с ним будет стоять соотечественник с заплатками на коленях. Да, уж!

Но! Как бы там ни было, занавес пошел вверх, и долгожданное представление началось…

… Что это?! У Ивана волосы встали дыбом. На него накатила волна жара, да так, что стало трудно дышать. Как же артисты собираются петь в такой духоте? Искусственные спецэффекты? Изображают жаркий климат земного средиземноморья? И эта постановка называется оригинальной? О да, она оригинальная – лажа! Массовый обман, надувательство и фальсификация, да еще за такие сумасшедшие деньги?

Жар спал так же стремительно, как и нагрянул, но обстановка не изменилась, так как декорации сцены близко не стояли с панорамой земного города тех времен. И это с современными-то возможностями? Короче, полное разочарование.

По-настоящему Трент жалел об одном: многообещающее знакомство изгоек с искусством далеких предков провалилось с треском. Если бы не вынужденная необходимость, Иван плюнул бы и ушел, а пока приглушенно жаловался Дэвиду на убитое настроение.

У пары Анны и Одри дела шли тоже не лучшим образом. Помимо испорченных впечатлений, Рутгера постоянно отвлекал тот же толстяк. Вот прилипала! Он пришел на представление или на переговоры?

– Наверное, пора, – посоветовала Анна. – Скоро антракт, весь народ выползет в туалеты, фойе и в буфет.

– Согласна, – кивнула Одри.

Женщина беззвучно вышла в коридор, подозвала служителя в театральной ливрее и отдала ему сочиненное заранее послание, точно объяснила, кому и как его передать, а как только служка ушел выполнять поручение, Одри вернулась в кресло. Отсюда она хорошо видела, как коридорный служащий открыл дверь указанного балкона, как он почтительно отозвал Рутгера и сунул ему в руку свернутое послание.

– Читает, – шепнула Одри и отложила бинокль. – Теперь нужно быть внимательными вдвойне. Передай нашим товарищам сигнал готовности.

Вовремя! Очень вовремя, так как, закончив чтение, Рутгер повел себя непредсказуемым образом, совершенно иначе, чем ожидали «Торнадо». Все прогнозы фрау Вульф оказались ошибочными, потому что ошеломляющее сообщение буквально сразило Рутгера наповал.

Мужчина не думал, не сомневался ни единой секунды, автоматически уставился на середину балконов второго яруса, где находились ложи особо важных гостей, и смотрел он туда так, что угадывать больше не приходилось – именно бургомистр и есть контакт Рутгера.

Когда полицейский набрал послание и кому-то его отослал, последние крохи сомнений канули в небытие, потому что и Одри, и Эльза отчетливо видели – кто именно принял поспешный сигнал.

Как только бургомистр прочитал послание Рутгера, он подозвал одного из телохранителей с лицом породистого бультерьера, что-то шепнул ему на ухо и вернулся к наблюдению за сценой.

– Видела? – насторожилась Одри. – Двое телохранителей бургомистра вышли из ложи. Смотри, Рутгер тоже встал! Что же он делает, неужели пошел на прямой контакт? Совсем спятил? Срочно предупреди Эльзу, что Рутгер в опасности. Я, кажется, поняла, куда направились цепные псы бургомистра.

Пока Анна в спешке выполняла порученное, сама Одри связалась с Иваном.

– Форс-мажор. Рутгер пошел на контакт, безумец даже не понимает, насколько стал опасен для бургомистра. Его убьют прямо в театре. Группа Эльзы задействована, но надо подстраховаться, каким-нибудь образом сорвать представление, чтобы часть зрителей покинула зал и была в коридорах. При большом количестве свидетелей убийцы не решаться напасть на Рутгера.

Прочитав, Иван не согласился с выводами Одри. Пусть публика всей толпой вывалится из зала, в ВИП сектор посторонние люди все равно не пройдут, поэтому Трент коротко дал указание Дэвиду и отправил его в помощь Марии и Коне.

Сам Иван мысленно усмехнулся: «представление сорвать? Ну, это будет не трудно!»

– Я требую режиссера или художественного директора театра! – Иван встал и вышел в проход. – Это же настоящее надувательство! Я ничего не скажу в адрес артистов, они стараются, но то, что творится на сцене, не имеет ничего общего с оригинальной постановкой «Кармен». Пародия! Убогая и бездарная. Автора и сценариста на мыло! Позор! И это премьера сезона? Верните нам деньги!

Не сложно представить последствия разгромного выступления Трента, неминуемо вспыхнувшие в зрительном зале. Нам это не интересно, нас волнует то, что происходило в коридоре сектора ВИП.

Почти бегом Дэвид приблизился к лестнице, ведущей на второй этаж здания, но неожиданно обнаружил швейцара, стоящего возле электронного пропускника. Сделанное открытие стало для Адамса неожиданностью, так как раньше он подобного в театрах не замечал.

Отсутствие времени гнало мужчину вперед, задержки недопустимы, но престарелый служитель преградил ему путь. Дэйв на секунду задумался и перепрыгнул через рамку пропускника.

– Не надо, отец! – с нажимом сказал Дэвид, когда старик протянул руку к кнопке вызова полицейского патруля. – Не стоит, честное слово. Я не хочу тебя убивать.

И все же рисковать нельзя, вызванные полисмены создадут кучу ненужных проблем. Рассудив таким образом, Дэвид сильно сжал худую шею служителя, дождался пока тот обмяк (отключился) и побежал вверх по лестнице.

Получив тревожное сообщение Одри, Эльза поднялась и вышла из ложи, а за ней, разумеется, последовали «телохранители». Внутри оставался один Курт. Не остался бы, но мужчина-водитель никак не подходит в качестве сопровождающего светской дамы, идущей в уборную.

Возле самых дверей курительной комнаты, в конце которой два небольших коридорчика разделяли помещение на мужскую и женскую половины, безмолвно стоял великан с физиономией каменного голема.

– Простите, фрау, – монотонно пробурчал он. – Там пока занято. Не могли бы вы вернуться позднее.

Внешне вежливая и почтительная просьба этого человека вызвала недвусмысленную реакцию, ничего себе! Эльза даже бровью не повела.

Здоровяк неожиданно грубо протянул вперед руку, давая четко понять, что не отступится. Как же удивился этот каменный исполин, когда вперед выступили две симпатичные молодые девушки.

На лице великана появилась снисходительная улыбка.

– Не надо, – произнес он, – Ничего не получится.

– Да? – хором ответили сестры и переглянулись. – Не попробуем, так и не узнаем.

Окончание фразы послужило сигналом к действию. Левая нога Коны с неожиданной силой врезала здоровяку отменный «лоу-кик», а когда тот припал на колено от внезапной и острой боли, Мария проделала с ним тот же фокус, что она показала в спортзале линкора. Подпрыгнула, и ударом колена добила самоуверенного гоблина. Тело рухнуло и «уснуло» надолго.

Видимо, шум и возня в коридоре привлекли внимание людей в ложе чиновника, потому что в коридоре показался еще один великан. По шаблону их набирали, что ли? Только этот не стал рисковать, увидел поверженного собрата и выхватил бластер.

Шах. Луч компактного «дамского» резонатора электродугой мощностью и силой двухсот вольт и ста ампер мгновенно прожег сквозное отверстие в теле второго здоровяка. Бластер его упал на мягкую ковровую дорожку прохода.

Как раз в это мгновение к девушкам присоединился Дэвид, ствол резонатора еще парил в твердой руке товарища.

– Вовремя ты, – подытожила Эльза. – Прикрой тут, а мы внутрь.

– Нет, – воспротивился Дэвид, – Иди назад в ложу. Эльза, ты без оружия и не так хорошо физически подготовлена, как любой из нас.

Сестры с ним согласились, так что Эльзе пришлось подчиниться.

Стоило троице открыть дверь в курительную комнату, стала понятна причина, ввиду которой охрана бургомистра не захотела сюда никого запускать. Рутгер был мертв. Тот, кто старался спрятать бездыханное тело в одной из кабин, свернул полицейскому шею.

Появление незваных гостей заставило человека бросить занятие, рука его автоматически потянулась к оружию, но вытащить бластер ему оказалось не суждено. Длинная шпилька Марии одновременно с выстрелом Дэвида успокоили громилу навек.

– Черт возьми, опоздали! – с горечью произнес Дэйв.

Трагическое известие настолько поразило сознание Одри, что Анне не пришлось спрашивать, она все поняла по выражению лица женщины. Первым и вполне естественным желанием фрау Вульф было увидеть тело старого друга, но ее вовремя остановила Штайнберг.

– Нельзя. Нас должны видеть тут, в ложе, неужели не понимаешь?

Конечно, Одри все понимала, имена офицеров линкора «Вестфален» не должны быть замешаны в истории с трупами.

В отличие от женщин, Иван, закончив провокационную речь, кстати, очень правдивую и правильную, поспешно двинулся на второй этаж. Вид «вырубленного» коридорного приблизительно нарисовал перспективы на то, какое зрелище он там обнаружит. И Трент не ошибся.

– Плохо! – заговорил Иван. – Очень плохо. Мы потеряли достойного человека.

– Сам виноват. Какого черта поперся сломя голову?

Проницательный взгляд Трента охладил вспыльчивость Коны.

– Потому и поперся, что был достойным. Ладно, не время для траура. Нужно выманить последнего телохранителя из ложи бургомистра.

– Не трудно, – заговорила Мария. – Дай мне минуту.

Девушка решительно направилась выполнять задумку. Пока она готовилась, встала у двери и закалывала волосы, Иван и Дэвид спрятались.

Тук-тук. Дверь открылась… и… слов нет. Мария ничего не изобретала, изгойка схватила телохранителя за грудки, силой вытащила его в коридор, а дальше, чтобы крепыш не опомнился, Кона слету зарядила ему под дых, и в завершении увертюры: по старой схеме – упал и «уснул».

Когда Иван вошел в ложу, почти удивился, ибо роскошное пристанище бургомистра состояло из двух помещений. Первое представляло собой небольшую столовую с маленьким баром, кофейным столиком и шикарным угловым диваном. Плотная дверца отделяла столовую от непосредственно ложи, очевидно по этой причине чиновник не слышал того, что происходило снаружи. Ко всему еще и грандиозный скандал в зрительном зале.

Нужно подсказывать, каким стало лицо надменного самонадеянного прыща, когда Иван поставил стул рядом с его креслом и бесцеремонно уселся, ни слова не говоря?

Голова человека машинально повернулась назад.

– Нет там никого, – сообщил Трент. – Твоих тузиков мы успокоили. Кого-то отправили в мир иной, а кто-то уснул под присмотром моих друзей. Так что, сука плешивая, придется тебе отвечать самому за себя. Сыграем в игру: я задаю вопрос, а ты отвечаешь. Каждая ложь приводит в движение мой нож. Солгал, медлишь или ответ мне не понравился, лезвие входит в твое жирное пузо на один сантиметр. Дальше сам думай. Правила, надеюсь, понятны?

В качестве неопровержимого аргумента, призванного убедить «пациента» в компетенции «доктора», Иван вынул замечательный нож, купленный когда-то в оружейном салоне компании ИГК на Нью-Арке, и приставил острие лезвия к животу перепуганного бургомистра.

– Объяснить, что с тобой станет, если вздумаешь заорать? Нет? Вот и прекрасно! Вопрос первый: убийство Кальдера – твоих рук дело?

На лбу побледневшей физиономии продажного гада выступили крупные капли пота. Губы его затряслись и полные щеки ходили натурально из стороны в сторону.

– Вы не понимаете, у меня не было выбора.

– Разве это ответ?

С беззвучной ухмылкой Иван покачал головой, в то время как нож вошел в брюхо чиновника, словно в масло.

– Выбор есть всегда, пес шелудивый. На вопрос ты не ответил, мне его повторить?

– Не надо. Подождите, умоляю, я все объясню.

Подумал Иван и согласился. Пусть сам расскажет все, что спрятано у него в голове. Возможно, сообщит что-нибудь важное, неизвестное ранее. Стоит послушать, убить гниду всегда успеется.

– Поймите, – запинаясь, залепетал грязный чинуша, – Те, кого вы убили, это оперативники террористов, приставленные ко мне в надзиратели. Они из «Бунчук», понимаете? Влезли в мой дом около двух лет назад и застали меня врасплох. Угрожали убить нас с женой и всю семью моего сына. Что я мог сделать? Меня заставили заменить национальных гвардейцев на частную охрану. Кто был в ее составе, думаю, вы понимаете. Таким образом «Бунчук» контролировали каждое мое действие. Не выполни я их указаний, они бы начали убивать моих внуков.

Почему-то Иван не удивился. Когда-то, в одной из многих бесед, обсуждая причины, побудившие ныне покойного Годрика Кальдера на предательство, кто-то высказывал предположение о захвате родственников полковника в качестве заложников. И все равно, чем бы ты ни прикрывался, должен же понимать: жизнь одного или нескольких не сравнима с жизнями сотен тысяч и благополучием миллионов.

Кто-то может ткнуть пальцем, вроде того: легко говорить пока не касается тебя самого. И я соглашусь – верно, своя рубаха всегда ближе к телу. Но если ты обладаешь достаточным разумом, то вспомнишь народную мудрость: аппетит приходит во время еды. Чем больше ты даешь хищнику, тем больше он от тебя требует. Нужно найти в себе силы для принятия тяжелого, но единственно правильного решения.

Дабы не быть голословным, приведем наглядный пример! Корсары! Во имя выживания многих, немногие, но самые отважные и морально сильные, пожертвовали собой. Больше не о чем рассуждать. Ребенок или внук? Да, конечно же, это святое для каждого полноценного родителя, но если ты это хорошо понимаешь, то сам спросишь себя: чем твой ребенок лучше ребенка соседки?

Иван с ненавистью смотрел в глаза бургомистру.

– Кальдера убил ты?

– Нет, – затрясся чиновник. – Это они. Они настоящие звери. Я слышал потом, они пытали его… он так кричал.

Взгляд Ивана наполнился кровью.

– Рутгера тоже они? Врешь, сука! Псы из «Бунчук» действовали по твоей указке. Думаешь, если я не стоял с тобой рядом, то ничего не знаю? Ах ты, вонючий слизняк! Не беси меня больше, чем я уже взбешен, рассказывай все об оружии, рассказывай о намеченной дате вторжения. Говори все, что известно о флоте «Бунчук». Говори, ибо терпение мое на исходе!

И бургомистр заговорил. Последняя фраза Ивана окончательно убедила чиновника в том, что незнакомец имеет достаточное представление о положении дел. Скрывать детали бессмысленно.

Вдруг дверь распахнулась. На пороге появился один из ранее оглушенных телохранителей бургомистра с протонным бластером, зажатым в руке. Видимо, товарищи Трента упустили момент, сплоховали.

– Поешь, птичка певчая! – прохрипел боевик и разрядил в бургомистра пару зарядов.

Звук получился достаточно громким, и в зрительном зале его, конечно, услышали. Хорошо, что Иван обладал отменной реакцией, успел упасть на пол и почувствовал знакомое ощущение – опять потревожил проклятую рану, но сейчас ему было плевать.

Нож выстрелил лезвием в террориста «Бунчук», и одновременно в дверях появился Дэвид.

– Назад! – выкрикнул Трент. – Сейчас тут будет полно полиции. Быстро уходим.

На корточках Иван пролез в соседнюю с ложей столовую, только там встал на ноги.

– Все в ложу Эльзы! Уйти вниз не успеем.

Верный расчет. Стоило закрыться двери, в коридоре послышался топот не одной пары ног.

– Садимся, пьем кофе, вино и разговариваем о чем-то веселом. Мария и Кона стоят на входе, ваша роль не изменилась. Курт – быстро к нам. Эльза, тебе особое приглашение?

У нас говорят: если уж дождь, то проливной. Повезло сегодня уже не однажды, так что приходится кланяться Провидению, и пусть составленный план был, конечно же, сыроват и опирался на импровизацию, в итоге он превратился в импровизацию без всякого плана.

– Вот, а он отходит от лужи и говорит…

Именно эти слова услышал полицейский майор, без стука вломившись в ложу из коридора.

На дорогом угловом диване привольно сидела знатная леди и двое мужчин, очевидно, гостей госпожи. Еще один человек, судя по одежде и по манерам, был кем-то из слуг дамы, в данный момент подавал ей бокал с красным дорогущим вином. Дальше майор не успел рассмотреть, потому что у него перед носом возникли фигуры пары девушек в одинаковых брючных костюмах.

– Простите…

– Стучаться вас не учили, майор? – изобразила неудовольствие Эльза. – Что вы себе позволяете?

– Простите мадам, – покраснев, заговорил офицер. – Случилось нечто ужасное. Вы не заметили какой-нибудь странности? Не слышали шума, может быть, драки или выстрелов?

– Выстрелов? – удивленно повторил Трент. – Кого-то убили?

– К сожалению, да, – ответил майор.

Поняв, что большего не добьется, полицейский приказал подчиненным проверить карты присутствующих, но уходить пока не торопился.

– Как? Вы служите на Флоте? И ваш лакей тоже?

– Он не лакей, а водитель, к тому же проверенный делом механик. Закон не запрещает военнослужащим подрабатывать, а мне нанимать того, кого посчитаю пригодным. Двое этих мужчин приглашены мной, майор, потому что мы с ними знакомы и встретились сегодня случайно. Зато они частые гости линкора «Вестфален». Вы, верно слышали их имена? Фрилансера Трента – уверена. Дэвид Адамс его напарник. Мои спутницы, как вы понимаете, не вооружены ничем, кроме потрясающих навыков рукопашного боя. Проверять не советую, изгои не самые мягкотелые люди, как и не самые терпеливые. Это все? Допрос окончен?

После ухода блюстителей порядка Эльза облегченно вздохнула, выпила пару глотков вина и обратилась к Ивану:

– Перед смертью бургомистр успел рассказать что-то полезное?

Взгляд Ивана сместился к Дэвиду.

– Как вы умудрились прозевать бандита? Почему не забрали оружие?

– Ноя, это моя вина, – выступила вперед Кона. – Тот, возле туалета, пришел в себя раньше. Пока мы его успокоили, очухался и другой. Бластер с ковра мы подобрали, я не понимаю, откуда взялся второй.

Необъяснимое чувство покоя вдруг растеклось по телу Ивана. В одно мгновение напряжение спало, ушло и разочарование, вызванное очевидной подделкой вместо ожидаемой оперы. Причиной волшебной метаморфозы стала полученная Иваном бесценная информация.

– Сказал, братцы. Еще как сказал. Давайте повременим. Допьем вино, остудим раскаленные нервы, а потом, когда закончится весь сыр-бор, когда усядемся дома на милом диванчике, я расскажу вам все что узнал. Пока лишь намекну: нас ждет экскурсия на верфи «Альстер» …

Глава 34.

– Медлишь, будь внимательнее, – звучал строгий голос Ивана. – Держи скорость не ниже рассчитанной, иначе ты не уложишься. Ровнее выходи из петли. Аккуратнее, говорю! Зачем тебе «штопор» при заходе на цель?

В который раз Дэвид Адамс получал взбучку от привередливого инструктора. Вот зануда, цепляется к каждой мелочи!

Иван не зануда, он не цеплялся. Он всем сердцем желал парню добра, а для этого (помимо банальной удачи) требовалась более материальная основа, в частности – умение грамотно выполнять нужные элементы экстремального пилотирования.

В процессе тщательного анализа предстоящей схватки с «Донау», где счет запросто может пойти на доли секунды, единственной небьющейся картой «Торнадо» был класс подготовки пилотов.

Пока мы опустим подробности, но очень скоро вернемся к ним…

В боевой рубке линкора с интересом наблюдали за «учебной» атакой «валькирии» на одну из башен заградительного огня. Правда, офицеры большей частью не понимали, с чего это командор Вульф распорядилась расчету башни изображать реальное отражение нападения? Однако приказы не обсуждаются.

Вновь и вновь «валькирия» фрилансера пикировала на заветную цель. То появлялась со стороны кормы громадного судна, то выныривала из-под днища исходя из теперешнего положения линкора, то атаковала сверху по вертикали, и все безрезультатно. Безупречными действиями опытные операторы постоянно успевали перенаправить стволы орудий, что в реальном бою означало одно – залп.

– Я никогда не летал на «Пиранье», – с долей искреннего сожаления заговорил Трент, – Но мне почему-то кажется, что контроллеры системы огня у нее, форсаж и управление маневровыми соплами выведены на левой стороне приборной консоли.

Дэвид с уважением взглянул на Ивана.

– Если никогда не летал и не видел, как ты узнал?

Выражение озабоченности на напряженном лице Трента сменила улыбка.

– Несложно понять, если умеешь логически рассуждать. У тебя полнейший дисбаланс в действиях правой и левой руки. Правая практически не отрывается от штурвала, а левая за него почти не берется, но такое бывает только тогда, когда пилот управляет вспомогательными системами одной рукой. Сила привычки, мышечная память. Эта память мешает тебе в управлении новой машиной. «Валькирия» – не «Пиранья»! Боевые характеристики нашего корабля, усовершенствованного номадами до предела, сравнимы, пожалуй, только с изгойской «Саблей», ты ведь слышал о «Сабле» от бывших коллег?

– Слышал, конечно! – со вздохом отозвался Адамс. – Те, кто считался в гильдии асами, кто прилетал в отпуска из «тяжелых» систем Приграничных Миров, могли говорить о «саблях» только по пьяни, и проклинали этот корабль как исчадие Ада. Некоторые даже плакали, представляешь?

Иван хлопнул Дэвида по плечу.

– А мне не нужно ничего представлять. Я управлял «саблей» и сбивал «баунти хантер» на протяжении более двух лет. И «титанов» корсаров сбивал. Если говорю тебе так как сказал, верь мне, оно так и есть.

К окончанию короткого разговора Дэвид вывел корабль в исходную точку, определенную Трентом для начала следующей атаки.

Снова ускоренный старт. Форсаж. Петля уклонения. «Падающий лист» с заносом кормы вправо, новый зигзаг… и новая грусть. Пушки проклятой башни смотрят точнехонько в лоб атакующим. Очередной провал.

Вообще-то, никакой не провал. Вернее, для атакующих это провал, но для защитников – подтверждение высокой квалификации и мастерства. Браво! Молодцы, конечно, но… опять это «но».

Одри наблюдала за ходом учений с капитанского мостика в рубке линкора. Двоякое чувство переполняло ее. С одной стороны – гордость за профессиональную подготовку команды, ставшей почти родной, а с другой – растущее беспокойство, неуверенность в успехе предстоящего дела.

– Госпожа капитан, фрау! – обратился к ней молодой гауптман. – Может быть, прекратить бесполезную трату времени? Я понимаю, фрилансер многое сделал для нас, не скрою, считаю его нашим другом, но, фрау, вы сами видите: попыток двадцать – и все в холостую. Не прорвется он никогда.

К великому сожалению, мысли госпожи Вульф склонялись к тому же выводу, тем более необъяснимыми стали ее слова, с вызовом брошенные в ответ:

– Все так считают? Делаем ставки? Ставлю десятку на Трента.

Кто как отнесся к словам командора, но большинство офицеров ее поддержали, какое-то да развлечение, а когда закончили сбор наличности и передали фуражку полковника назначенному букмекеру, Одри связалась с Иваном.

- Трент, у нас с некоторыми членами экипажа вышло пари. Есть мнение, что единичному кораблю не прорваться через системы заградительного огня линкора. Что скажешь? Я поставила на тебя.

В ответ на необычное сообщение капитана «Вестфалена» в динамиках раздался голос Ивана, наполненный, как показалось, откровенной иронией.

– Много поставили, фрау Вульф? Мне что-нибудь причитается?

– Бутылка лучшего «Шнапса», Иван.

– О! – игриво подначивал Трент. – Вполне достаточно! Дайте отсчет.

Пока говорил, Иван поменялся местами с напарником. Загорелся, как говорят, бенгальским огнем.

– Куда уселся? – Дэвид поднялся из кресла второго пилота и встал рядом с наставником. – Вот это правильно. Смотри и запоминай. Это именно то, что требуется от тебя.

Через минуту в салоне «валькирии» услышали капитана линкора.

– Готов, Иван?

– Давно, госпожа командор.

– Три, два, один… старт!

Вследствие объявленного пари Одри Вульф не стала возражать против присутствия подчиненных на мостике. Отсюда, через широкое смотровое окно, предстоящее представление виделось крупным планом. Почти как в кинофильме.

Только прозвучала команда, «валькирия» Трента рванула со спринтерской скоростью так, что многие уже почесали затылки: он что, с катапульты взлетел?

На полной планетарной скорости корабль несся к линкору и вот-вот достигнет зоны поражения защитных систем. Кое-кто в предвкушении потирал руки, но… произошло нечто невероятное. Скорость «валькирии» не упала, как подсказывала логика и правила ведения ближнего атакующего боя, наоборот, она возросла!

– И что? – засмеялся кто-то из группы простых наблюдателей. – Он же попросту промахнется в настоящем бою. Ни ракеты, ни торпеда, не успеют захватить цель и рассчитать данные для введения траектории.

Одри смерила пессимиста загадочным взглядом. Ничего не сказала. И не нужно было ничего говорить, самое важное происходило на глазах трех десятков людей.

«Валькирия» ушла в вертикальный набор по спирали евклидовой улитки, но не прошла и полтора витка, как последовал резкий сброс скорости и… «падающий лист» с заносом кормы влево, потом снова форсаж и занос вправо, переворот вокруг своей оси, «нырок», маневр уклонения, ускорение и… бум-бум-бум. Три обманки звякнули о броневое прикрытие башни, тщетно пытавшейся выцелить атакующий с бешеной скоростью боевой корабль.

– Как-то так, господа, – посмеивался Иван. – Шнапс, да?

Несколько секунд в рубке царило молчание. Потом...

– Госпожа капитан, фрау, - спросил ошарашенный гауптман. – Трент, он точно фрилансер?

– Точнее некуда, Монс, – усмехнулась довольная женщина и продолжила, – Небольшая поправочка, господа: у этого, с позволения сказать, фрилансера, семьдесят пятый уровень пилотажа, и повышал он его отнюдь не на тренажерах, как вы понимаете.

Одри без промедлений взяла собственную фуражку, наполненную деньгами от ставок, и спокойно водрузила форменный головной убор на голову.

– Я в бар, господа. Нужно выплатить процент победителю и поздравить его с впечатляющей демонстрацией…

Злополучное путешествие в чертов театр, безвозвратно ушедшее в прошлое, обратилось потерей проверенного союзника. Для Одри Вульф он был не просто союзником, Рутгер долгое время был женщине настоящим другом, что тут еще сказать?

Полицейские заморочки, суета, в том числе и бесцельная, заурядные и бесцеремонные допросы зрителей, в силу особого резонанса происшествия, проведенные по несколько раз, и тщетные поиски случайных свидетелей затянулись по времени на всю длинную ночь зимнего Гамбурга.

Уставшие, вымотанные до предела, еще и голодные, путешественники добрались до линкора только к обеду следующего дня. Сил для серьезного разговора ни у кого не осталось, поэтому коллективным решением участники долгожданной, но не самой приятной поездки, разошлись отдыхать.

Когда соратники собрались вновь, Эльзы и Эриха не досчитались. Смена закончилась двое суток назад, а у взрослых людей, понятное дело, семья. Пусть Эльза не была замужем, но престарелая мать девушки нуждалась в постоянном уходе. Отец ее, инвалид по ранению с ослабленным зрением, не всегда качественно с этим справлялся. Во всяком случае, внимание и забота прилежной дочери лишними не окажутся.

Одри Вульф, хоть и присутствовала на собрании, выглядела подавленной, непривычно пассивной, так как все еще пребывала во власти глубокой скорби от понесенной утраты. Преобразилась только тогда, когда Трент поведал приятелям самое ценное предсмертное сообщение бургомистра.

– Он так и сказал: шестой док верфи «Альстер»?

По привычным делам вольного коммерсанта Иван много раз бывал на крупном космическом судостроительном комплексе, по этой причине его реакция не сильно отличалась от реакции фрау Вульф, особенно в тот момент, когда бургомистр, отвечая на вопрос о происхождении канонерских лодок «Бунчук», без промедления назвал источник: шестой док верфи «Альстер».

– Невозможно, – констатировала Одри Вульф. – Когда-то я проходила начальную учебную практику на этом производственном комплексе и хорошо знакома с документацией… По основному проекту верфь должна была состоять из шести автономных сборочных цехов, предназначенных каждый для своего дока. В цехах собирались отдельные составляющие, а монтировались они непосредственно в доке. Построенные в открытом космосе, участки объединяли крытые галереи, по которым работники и некоторые не слишком объемные грузы доставлялись из одного цеха в другой. До начала номадской войны закончить строительство верфи не удалось. Шестой док имеет лишь стапели для сборки корпуса, но само сборочное оборудование не установлено. Здание цеха успели отстроить, как и помещения для складов, но связующую галерею даже не начинали. После войны... ну, тут вы знаете, какие настали для нас времена. Финансирование на завершение строительства верфи отсутствует, так что использовать шестой док для постройки канонерок, увы, Иван, нереально.

Внимательно выслушав фрау Вульф, Иван соглашался с каждым ее пояснением. С каждым, кроме конечного вывода.

– Все верно, фрау. Истории верфи я, конечно, не знал…, во всяком случае с такими подробностями, но знал о нынешнем положении, потому и думал примерно так же, так и сказал бургомистру.

Брови полковника Вульф вопросительно изогнулись.

– Тогда, что не так?

– А то, что вы упустили назначение верфи «Альстер». Точнее сказать, никто из нас о нем не задумался… Это гражданская верфь, так ведь? Еще не догадались?

Пока фрау Вульф напряженно соображала о какой догадке шла речь, к разговору, как всегда адресно, подключился Курт.

– Доки рассчитывались на крупногабаритные корпуса межзвездных транспортов. Хитро!

Одри подозрительно уставилась на механика, но ее отвлекли слова Штайнберг.

– Вот это фокус! Как же они смогли провернуть такое под носом у пары тысяч работников судоверфи?

Еще чуть-чуть, и перегруженная голова Одри лопнет от полунамеков и непонятных обрывков незаконченных фраз.

– Может быть, хватит?! – строго воскликнула женщина. – Я вам не девочка пятилетняя, чтобы водить меня за нос.

– Никто и не собирается, упаси Боже! – самым миролюбивым тоном ответил Иван. – Одри, канонерская лодка – не звездный поезд или тяжеловоз, она значительно меньше в размерах. Сборку отдельных отсеков канонерки и самых крупных ее узлов наладили внутри готовых цехов, а для монтажа всей конструкции корабля использовали стапели законченного участка дока. Их оказалось достаточно.

Теперь капитан линкора наконец сбросила с себя чрезмерную тяжесть траура, но принять невероятную информацию в глубь сознания пока не смогла.

– Подождите, – прозвучало ее очередное сомнение. – Вы говорите о сборке в готовых цехах. Могла бы поверить, но туда нужно доставлять комплектующие, а как это сделать незаметным для остальных?

– Хороший вопрос, – поддержал Трент. – Я тоже спросил. Оказалось, легко. Верфи «Альстер» являются неизменным объектом атак «джунион», всем нам об этом известно. Турели и орудийные башни комплекса объединены в общую сеть, но для пополнения боекомплекта именно в секторе «6», который закрыт для обыденных посещений как аварийный, один раз в месяц по особому протоколу, утвержденному бургомистром, подходит транспорт. Дальше? С незапамятных времен шестой док отделен ограничительными буями, применяемыми для ограждения мест проведения спецопераций полиции или национальной гвардии. Например, освобождения заложников. Сначала буи предупреждали рабочих о постоянной опасности, потом стали защитной стеной. Вспомните, каждый такой буй снабжен активным постановщиком помех, для того чтобы лишить окруженных террористов внешней связи и использования дистанционных взрывателей. Радиус действия буя строго направленный и невелик, но большой и не нужен. Вот и все! Радары операторов защитных систем комплекса ничего не могут засечь.

– И никому в голову не придет – спросить самого себя: а почему транспорт снабжения постоянно один и тот же? – Анна состряпала ехидную физиономию. – Или я не права? Не один?

– Один, один! Один и тот же, – повеселел Трент. – Права на все сто. Вот незадача, да? Из кого состоит экипаж грузовоза, объяснять стоит? Вот тогда-то и происходит выгрузка запчастей и смена бригад сборщиков. И никто, ни одна живая душа, черт побери – ни слухом, ни духом!

– Подождите, а как готовая канонерка сходит со стапелей? Ее не видят в доках, это я понимаю, но она же не исчезает, как исчезают «Торнадо», когда оказывается в открытом космосе?

– Нет, не исчезает. Она идет под ИРК Рейнландского Флота.

– Что? – будто бы не расслышала Одри Вульф, а на лице ее проступила недоверчивая ухмылка.

Вместо ответа Иван включил ИНД на предельную громкость, чтобы друзья могли хорошо слышать признание бургомистра.

– Убедились?

С минуту соратники приходили в себя. На сей раз первой опомнилась Анна.

– Могу назвать подонков «Бунчук» любыми словами. И называла. И еще назову. Вот слово «дурак» к ним никак не относится. Все учли. Верно, канонерские лодки не имеют собственных нареченных имен, только присвоенный при вступлении в строй воинский литер, а это значит, для наблюдателя со стороны все канонерки выглядят одинаковыми, он никогда не запомнит длинный буквенно-цифровой личный номер судна. Имя бы смог. Операторам защитных систем комплекса «Альстер» тоже нет нужды вникать в посторонние детали. Появилась в зоне ответственности канонерская лодка, и что? Код ИРК у нее и литер говорят о принадлежности к военному флоту, а на планете Гамбург штаб-квартира ВКС провинции. Мало ли кого привезла канонерка и куда она следует?

Мысль Анны, сформулированная четким «педагогическим» языком, очень заинтересовала Курта, поэтому механик ее продолжил:

– Сам момент «спуска на воду» из-за стены помех радарам не виден, так что канонерка имеет возможность запросто отойти на расчетное расстояние в соответствии со штатной дистанцией обнаружения охранных радаров. Развернулась в противоположную сторону и пошла себе, куда ей там требуется. Знать бы еще: куда ей требуется?

Все время беседы Мария внимательно слушала аргументы и доводы остальных, временами что-то нашептывала на ухо сестре, видимо, поясняла незнакомые Коне моменты.

Теперь девушка подошла к рабочему столу Эриха и запустила голографическую координатную сферу. Особым маркером нанесла внутри сферы несколько ярких точек, обозначила их и обратилась к друзьям.

– Мне кажется, мы знаем, куда отправляются канонерки.

Уверенные слова изгойской девы, само собой разумеется, привлекли к ней внимание публики. Мария дождалась тишины и продолжила:

– Смотрите! Возле комплекса «Альстер» торговая линия имеет разрыв, нужный для маневровых перемещений прибывающих к верфи судов.

– И что это нам дает? – нетерпеливо влез Курт.

– А то, – повысила голос Мария, – Что в момент схода со стапелей готовую канонерку запросто могут засечь случайные люди. Она скрыта от радарных систем, но не от человеческого глаза. Дистанция от места разрыва торговых путей до комплекса «Альстер» невелика, так что, мудрый ты наш, если канонерка двинется в сторону коридора, она окажется видимой, значит она туда не пойдет. И вот тут очень кстати появляются «Джунион», всем сразу становится не до нее. Она разворачивается и уходит в противоположную сторону. Куда? Вот сюда, как мне кажется. К открытой нами прыжковой дыре, откуда когда-то вынырнули ублюдки Хайнца.

Прозвучавшая мысль будто бы подстегнула Трента, Иван не пытался ее оспаривать, наоборот, поддержал:

– Донер мне говорил о непричастности к делам «Бунчук», но он и не говорил о непричастности остальных. Прямое доказательство наяву: похищенные грузы рейнландских транспортов перед попаданием к «Бунчук» сначала оказывались в руках «Джунион». А что, если так и есть? Если атаки «джунион» на верфь не случайны? В нужный момент, в момент «спуска на воду» канонерки, как сказал Курт, заинтересованное лицо из «Бунчук» дает «отмашку», и «гончие псы» «джунион» начинают организованную травлю дичи? Канонерка спокойно выходит из дока и убирается незамеченной. Не знаю я, на каких условиях заключалась такая сделка, но она возможна.

К окончанию примечания Трента полноценно пришла в себя Одри.

– Бесспорно. Я даже уверена в том, что именно так и происходит в действительности. Но как нам прекратить незаконное производство?

– Да уничтожить и все! – в пылу эмоций выпалил Курт.

Предложение парня не нашло поддержки товарищей, хоть и казалось самым простым решением заданного вопроса.

– Уничтожить? – вопросительно покосилась Анна. – Зачем? Если верфь все же достроили, и она работоспособная, зачем же ее уничтожать? «Бунчук» финансировали достройку явно не из собственного кармана, так пусть народные денежки вернутся к народу. Пусть шестой док официально станет военным. Канонерские лодки слабоваты…

– Чего? – возмутился Иван. Негодование так всколыхнуло его, что он нетактично перебил Анну. – Извини, но ты неправа. Вспомни ТТХ канонерок Рейнландии. Маневренность у них невысокая, это верно, зато упомянутый недостаток с лихвой восполняет защищенность в бою и огневая мощь.

– Ну, это спорный вопрос! – попыталась противиться Анна.

В этот раз ей помешал Курт.

– Ничего не спорный. Я начинал карьеру механиком на канонерке, был в ту пору зеленым юнцом. Так вот, во время драки с вторженцами ГНГ мы сбили шесть «соколов», понимаете!

Его сообщение вызвало недоверчивые взгляды на лицах Штайнберг и Вульф.

– Наверное, «соколы» выстроились в ряд перед башнями вашей лодки.

– А ты зря иронизируешь, Анна, – поддержал механика Трент. – Я с Куртом согласен. Каждая плоскость канонерки имеет по ракетной турели с круговым вращением, снабженной двумя направляющими. Каждая турель защищена двумя орудийными башнями, нужными для обороны лодки в процессе перезарядки ракетной турели. Обычный расчет турели состоит из стрелка-оператора и двух заряжающих. Опытный и квалифицированный оператор производит захват цели и выстрел по ней за шесть-восемь секунд. Подготовленный заряжающий меняет батарею тоже за шесть секунд, а если он один, то есть приходится перезаряжать обе направляющие, добавьте еще шесть. Но я не думаю, что в боевой обстановке заряжающий будет один, и не думаю, что оператор будет вести огонь залпом. Эффективно только тогда, когда цель неподвижна или есть гарантия на уничтожение цели двумя ракетами. Если гарантии нет, оператор ведет огонь поочередно с периодичностью в три-пять секунд, а заряжающий, даже один, успевает менять сдохшие батареи. А теперь умножь все это на три, потому что из четырех, только одна турель не будет задействована, (если атакующий не дурак чтобы заходить на лодку с кормы или с носа. Тогда получит от всех четырех). К сказанному добавь факт разброса по времени между турелями, ведь не одновременно же они начинают стрельбу. Вот и получается практически беспрерывный огонь, так что подойти к канонерке и просто расстрелять ее не удастся. Удастся в одном случае – если всему экипажу приспичит отлить или они завалятся спать. Впрочем, опять же в отношении «отлить» я погорячился, потому что знаю наверняка: в минуту особой опасности – что пилот, что стрелок, что заряжающий, пустят струю под себя. Для чего-то же существуют в комбинезонах поглощающие впитывающие слои.

Да уж, для чего-то они существуют. Но не сомнительная дискуссия на тему естественных потребностей стояла во главе повестки дня, нечто другое, куда более значимое. Как раз его коснулась Одри Вульф прямо сейчас.

– Думаю, Анна не собиралась приуменьшать возможности канонерок, она же не желторотый юнец с напичканной ложным геройством башкой. Она хотела сказать о слабости канонерки в сравнении с крейсером, а это неоспоримо. Когда мы говорим о «Донау», я вспоминаю лекции в Академии. Крейсер оснащен композитной трехслойной броней, где верхний слой не металлический, а керамоволокнистый синтетический, позволяющий успешно отражать до восьмидесяти процентов мощности энергетического оружия. И прошу вас учесть – это было тогда, до гибели крейсера в Либерти. Сложно представить – каким он стал после возрождения и модернизации. Монстр.

По лицу Курта отчетливо пронеслась тень раздражения.

– Монстр или не монстр, но у «Вестфалена» почти все оружие энергетическое. Тахионное, лазерное…

– Плазму забыл? – перебив, «отомстила» Анна. – Еще вспомни про бомбометы и палубную авиацию?

– Ничего я не забыл, – воспротивился парень. – Это ты забыла. С «Донау» прибудет восемь канонерок и больше двух сотен «стилетов». По вашим словам, силушка богатырская. Мы сможем противопоставить им всего шесть эскадрилий, то есть семьдесят два штурмовика. А ты, кстати, полетишь не на «призраке», Анна, об этом тоже задумайся.

Анна Штайнберг встала с дивана и с вызовом посмотрела Курту в глаза.

– И где, в котором месте я должна испугаться? И почему ты считаешь только «Вестфален»? Почему полицию отметаешь в сторонку? Пусть я возглавлю своих подчиненных, ты прав, но и без меня четыре «Торнадо» кое-чего стоят, мне кажется. Ведь четвертую машину для Дэвида вы подготовили, так же? А свою я отдам Коните.

– Перестаньте! – строго вставила Одри. – Не хватало пересобачиться между собой. Нам нужно искать эффективные способы борьбы с тяжелым флотом противника, и накануне решающего сражения разлада внутри я не потерплю!

Наблюдая за спором, Иван задумчиво всматривался в одну точку на дальней стене, будто вокруг ничего не происходило. Так продолжалось довольно долго. Теперь он «вернулся» с благословенных небес на грешную землю.

– Я знаю, как нам завалить этого матерого зверя.

Полминуты назад в воздухе витала почти натуральная ругань, после слов Трента от былого напряга не осталось следа. Взгляды соратников заискрились, как бывает в минуты отчаяния, когда кому-то в голову приходит спасительная идея, дающая людям надежду.

– Мы используем старые корпусные торпеды. Каждая МК-1М имеет по две трубы для пуска торпед по старинке. Смотрите, видите их? … Я все слышал, Дэвид! Ты был неправ, когда принял закрытые жалюзи отверстия за воздухозаборники. В космосе что ли воздух ловить?

Испытав настоящий конфуз, Дэвид насыщенно покраснел. Даже пробовал оправдаться.

– Я думал, они используются при входе в атмосферу планеты, чтобы пополнить расходный запас.

Иван поднял руку, требуя тишины.

– Дэйв, это торпедные аппараты. «Валькирия» МК-1М разрабатывалась до начала номадской войны, в те времена корпусными торпедами многие пользовались, потому что двигатели были слабее, и пилоты экономили драгоценную энергию для щитов и оружия. Но сегодня – уже не вчера.

Сигнал оповещения об окончании приготовления кофе вынудил Анну пройти в кухонному столику. Девушка взяла чашечку и вернулась к товарищам в тот момент, когда Трент закончил последнюю фразу.

– Хочешь сказать, нам не найти снарядов для самих аппаратов?

Иван одобрительно закивал, но опроверг слова Штайнберг.

– Сказал бы, если бы не знал обратное. Ксено! Они используют корпусные торпеды по сегодняшний день. Торпеды с термоядерной начинкой. Если такая торпеда попадет в цель, никакое синтетическое покрытие не поможет. Проблема в доставке. Энергетическая торпеда двигается со скоростью черепахи, а корпусная будет плестись до смены времен.

– И как же быть? Где выход?

Одри пристально посмотрела Курту в глаза.

– Ты меня удивляешь, парень. Когда ты успел стать таким паникером?

Видимо, Курт испытал неслабое чувство стыда, потому что потупил взгляд и надолго умолк.

– Выход есть, – продолжал говорить Трент. – Выход всегда имеется из любой ситуации, верьте мне. Просто люди вокруг разные. Одни не хотят или не умеют его искать, а другие ищут. Я из второй половины, и я нашел!

Чашечка кофе покинула руки Анны и перекочевала под власть Трента.

– Торпеду, чтобы ее не смогли сбить, нужно «укладывать» врагу под подушку. Я все подсчитал на листочке, взгляните. Нужно идти на сближение с целью на максимально возможной скорости, а снаряд выпускать за четыре секунды до столкновения. Не смотрите на меня такими глазами! Столкновения не «валькирии», разумеется. Выстреливать торпеду на дистанции, которую она способна пройти за четыре секунды. Только так враг не сможет ее обезвредить. Уклониться, тем более.

Пока Иван излагал сумасшедшую версию суицидального плана, Анна не поленилась, сходила к столику и вернулась с другой чашкой кофе. И тут…

– Спасибо, дорогая, – искренне поблагодарила ее Одри Вульф. Забрала чашку из рук Анны Штайнберг и обратилась к Ивану. – Четыре секунды? Слишком мало для отхода на безопасное расстояние. Самих зацепит.

– Нет, – уверенно опроверг Трент. – Вот, взгляните, говорю же, я все разложил по полочкам. Если выполнять маневр на указанной скорости, «валькирия» сможет покинуть зону поражения без последствий и частично прикрыться корпусом пораженного судна.

Снова воцарилось молчание. Впрочем, продолжалось оно всего-ничего.

– И кто же выполнит подобный маневр? Ты, Трент? А еще? Одна торпеда «Донау» не остановит. Две тоже.

– Ага, – с глупой улыбкой ответил Иван. – Значит, нужно тренироваться, пока из штанов вываливаться не начнем. И перезарядку внутри «Вестфалена» тоже нужно тренировать. Это касается всех механиков и связистов. А для большей продуктивности тренировок очень полезно иметь настоящую цель, реальный объект. Желательно, чтобы мог «защищаться».

Завершающая фраза Ивана подтолкнула командора линкора на единственно верный путь: на использование своего корабля в качестве тренировочного объекта.

Никто из членов многочисленного экипажа, включая ближайших помощников Одри, об этом, конечно, не знал, именно полным неведением и объясняется недоумение офицеров, кому довелось стать очевидцами тренировки…

Глава 35.

– Слушай меня, Дэвид, – обратился Иван пред самой посадкой, – Ты не сможешь самостоятельно выйти на бой, не обижайся.

Бывший наёмник давно сделал множество неутешительных выводов и словно бы ждал от наставника нечто подобного. В ответ на объявление Трента Адамс кивнул.

– Можешь не продолжать, я все понял.

– Нет, не понял, – отверг Иван. – Ты считаешь себя недостаточно подготовленным. Отрицать очевидное глупо, уровень профессионального мастерства у тебя низковат, но ты слишком строг сам к себе, парень. Твоя подготовка страдает не из-за недостатка ума или образования, она отстает ввиду отсутствия надлежащего опыта, и каждому твоему товарищу об этом известно.

Иван обернулся, улыбнулся приятелю и продолжил непростой разговор:

– Ты полетишь в паре со мной, я так решил. Сейчас перекусим, часок отдохнем, а на следующей тренировке ты будешь имитировать запуск торпеды. Будешь отрабатывать сброс в рамках четырех секунд ее хода до цели. Очень важно, чтобы выстрел получался у тебя отточенным до автоматизма. Я же не могу заходить на цель всегда с точностью до десятой доли секунды плюс по одной и той же траектории, какие-то отклонения будут. Вот и работай.

Признаться, Дэвид еще не успел отойти от первой порции экзотических «угощений», а его уже потчуют следующей.

– Доверяешь мне такое важное дело? А ну как не справлюсь, стоит ли рисковать?

Вдвоем они спустились на палубу родного ангара, по пути Иван снова ободрил напарника.

– Боишься? Значит – осознаешь ответственность. Вот и будешь пахать, что лошадка межу. А если честно, я тоже не дам за себя стопроцентной гарантии. Вдвоем шансов у нас явно побольше.

За привычным столиком в баре линкора Иван обратился ко всем:

– Мы с Дэвидом провели тщательный анализ общего плана. Сравнив теорию с практическими действиями, мы пришли к необходимости в повторной корректировке. Первое, и это не обсуждается: я и Дэвид летим на «фрилансере». Думаю, не стоит вам объяснять простейшие вещи? Линкор «Вестфален» участвует в битве, а на линкоре имя Трента известно даже мышам…

– Крысам, – поправила Одри. – Но у нас их не водится.

– Какая разница? – пожал плечами Иван. – Если меня не будет в строю, даже дурак сможет связать меня с эскадрильей «Торнадо». Если «торнадо» появятся параллельно «фрилансеру», тайна останется тайной. И Анну не сможет пристегнуть к тем же «торнадо» самый подозрительный и навязчивый тип. Она же командует своими людьми!

Не понадобилось и минуты, чтобы каждый участник совещания за традиционным столом просторного бара согласился с суждениями Ивана.

– А второе?

Трент кивнул Одри и продолжил излагать мысль.

– Второе. Корабль Анны поведет Кона, об этом уже говорили, а это значит, что в составе «Торнадо» выйдут две изгойские девушки, не привыкшие к управлению тяжелых машин. Малый опыт Марии и изгойскую природную способность к быстрому обучения я не считаю. Случай не тот…

Разговор прервал настойчивый вызов коммуникатора.

– Это твой, – Анна подтолкнула начальницу и подругу, предварительно проверив прибор у себя.

Одри отложила в сторону ложку. Аккуратно вытерла губы салфеткой и вытянула из кармана коммуникатор.

– Добрый день, фрау Вульф. – говорил незнакомый мужской голос, явно законспирированный звуковой модуляцией. – Я сознательно сделал вызов посредством коммуникатора. Если бы передача шла на ваш ИНД, если бы вы ее приняли, голографический столб увидели бы окружающие, а это не нужно, согласитесь, вопросов и так хватает. Когда останетесь в узком кругу, можете вывести послание на общее обозрение, я его не шифровал. Это точная копия чертежей прежней версии крейсера «Донау». Как мне кажется, она вам поможет. К сожалению, более полезным быть не могу. Желаю удачи вам всем…

Довольно часто в компаниях находятся люди, для кого нормой считается рассказ за столом отвратной байки или какого-нибудь специфического анекдота, не способствующего улучшению пищеварения, скорее наоборот, его отторжению. Так и тут, очередное возникновение таинственного доброжелателя изрядно испортило настроение обедающим людям.

Информация человека из «ниоткуда», при условии ее подлинности, без сомнения очень полезная и своевременная, вот тайна ее происхождения не помогает разумному восприятию, как и укреплению доверия между собой.

– Снова Дитрих фон Клаусен? Его фокусы?

Подобно остальным членам команды Анна отложила столовый прибор, привычно вытянула правильной формы губы и ответила Курту.

– Нет. Фон Клаусен не прятался и не менял голос, к тому же он сразу назвал себя. Зачем ему шифроваться?

– Кто тогда? – подключилась Конита.

– Тот, кто пользуется абсолютной информацией изнутри… Где Эрих, когда он так нужен?

– Завтра на смене, – подсказала мадам Вульф.

Иван не ответил, принял короткое уточнение и продолжил говорить вслух:

– Заставлю его облазить весь ангар по сантиметру, но найти ту дрянь, что не дает нам покоя.

Пабло сегодня впервые присутствовал на коллективном обеде в баре линкора. Парень быстро шел на поправку, хоть ранение временами давало о себе знать. Пусть роль изгоя в строю эскадрильи до конца не определена, однако права голоса нового члена команды никто не лишал.

– Жучок? Вы в этом уверены? Может быть, человеческий фактор? Неприятно осознавать, но я больше склоняюсь к нему.

– Когда-то бы так и подумали, – пояснила Мария, – Сейчас не актуально. Фрау Вульф провела проверку всех членов «Торнадо» под воздействием психотропных препаратов и детектора лжи. Все чисты, Пабло.

– Не все, – воскликнул Иван.

Очень уж неожиданно прозвучали его слова. Тот, кто первым вставал на защиту изгоев, теперь первым ставит их под удар? Впрочем, почему под удар? Объективность требует доскональной проверки для всех, так почему кто-то должен обойтись без «приватной» беседы, Мария же без колебаний прошла.

– Я говорю не об изгоях, – на большее удивление добавил Иван. – Я сказал о себе.

Вот это номер! Чего-чего, от Трента подобного заявления не ожидали.

– А что, я его вполне понимаю, – заступилась Анна. – После жучка в одежде у Дэвида поверишь во что угодно.

– Какого жучка? – дернулся Пабло.

Мария присела к нему и тихонько сказала:

– Холостой выстрел. Дэвид тоже проверился.

Подозрительный взгляд изгоя не успел просветлеть, как опять заговорил Трент:

– Мария позднее расскажет тебе о подробностях, я вкратце скажу самую суть. Наш погибший товарищ по ошибке назвал мое имя в разговоре с другим человеком, которому безоговорочно доверял. Бургомистр захотел знать обо мне больше, чем знал, и послал за мной «хвост». Только я сел на планету, шпион получил сигнал и всюду следовал за мной по пятам. Когда мы с Дэвидом улетели на авиетке, соглядатай зашел в магазин, где мы покупали одежду для Дэвида, узнал о покупках, и, пока их не отправили в космопорт, пристроил «жучка» в новом комбинезоне Дэйва. Благо наш компьютерный гений его обнаружил до того, как «насекомое» успело нам навредить. Такова была наша первая версия. Вторая короче. Мария расскажет.

В разговор вмешалась фрау Одри.

– Хочешь провериться сам? Почему?

Иван уже снял верхнюю одежду и присел в кресло, обнажив для укола левую руку.

– А потому, Одри, что мы живем не в двадцатом веке земной эпохи. Мы достигли научного и технического прогресса, который не снился землянам в самых вольных фантазиях. Ныне на полиграфе не нужны однозначные «да» или «нет», сегодня, наоборот, чем больше говорит человек, тем больше шансов машине безошибочно определить ложь. И пресловутый скополамин колоть никому не нужно. Любому из нас психотропное средство можно незаметно подлить или прыснуть, дело плевое. Вот и ответишь на все вопросы, наговоришь сани с волокушей в придачу. Сам наговоришь, без пыток и принуждений. И помнить не будешь… Я должен иметь уверенность и о себе.

Минут через двадцать Трент встал, но поторопился или переоценил силы, ибо голова неожиданно закружилась, и он бы упал, не окажись рядом Анны.

– Надо чаще прикидываться, – попробовал съязвить Трент, вольготно обнимая подругу.

– Вспомнил про Академию? – сходу подхватила Штайнберг. – Не выйдет, времена ушли.

– А если просто? Если без всяких игр?

Сказав, Иван крепче прижал девушку, на что Анна отреагировала своеобразно.

– Синяк будет! Полегче, не то скину и поднимать с пола не стану. Если тянет пообниматься, пригласил бы меня на прогулку, ну, хотя бы в гамбургский ботанический парк. В последний раз я там была вместе с Удо и Агнесс, Генриетта еще не родилась. Мне всегда нравилось гулять среди редкостной красоты, среди великолепия цвета и запахов, созданных самой Природой.

– Так зима же? – уставился на нее Трент. – Какие запахи?

Слабая улыбка тронула губы Анны.

– Захотел бы…

Она не закончила, потому что Иван вдруг развернул ее и буквально впился в губы девушки своими губами.

– Упс, – вырвалось у Кониты.

Мария и Одри лишь улыбались, мужчины сделали вид, будто ничего не произошло… короче, так часто бывает.

Может быть, не ко времени, но на ум приходит выражение молодых энтузиастов, применимое во все времена: если не ты, то кто? Если не сейчас, то, когда? Если не тут, то где?

Освободиться Анна не торопилась, однако Трент буквально нутром чувствовал беспокойство замечательной девушки.

– Нужно было сделать так раньше, – почему-то заявил он. – Мария и Валдис советовали…

– А-а-а! – протяжно перебила Анна. – Так это тебе посоветовали.

Иван засмеялся.

– Знаешь, я никогда не бил женщин, но тебя мне временами хочется высечь, ей богу.

– Вообще-то, привычка хорошая: не бить женщин. Может быть, не стоит ей изменять? – она помедлила словно решалась. – Просто скажи: несмотря ни на что?

Если бы в этот момент кто-то из нас наблюдал за сценкой со стороны, больше всех его бы привлек взгляд Одри. Думается, пояснений не требуется.

– О чем это ты? – прикинулся Трент. – Снова о дочках?

Глаза мудрой девушки заслезились, но Анна сдержалась. Ни слова больше ни говоря, взяла Трента за руку и усадила рядом с собой на диван.

К их приходу Одри скопировала полученные от неизвестного чертежи на проектор Эриха, вывела красочную цветную иллюстрацию на трехмерный голографический монитор и услышала первый вопрос.

– Синее – это то, что я думаю? – собственная догадка заставила Трента крепенько измениться в лице, не помогли никакие предположения и оправдания. – Таким идиотом я себя тысячу лет не чувствовал.

– Не ты один, – пробовала поддержать Анна, но получилось не очень.

– Мы так увлеклись найденным решением одного вопроса, что совершенно не подумали о другом.

В бесконечном потоке призывов, догадок и предложений Иван взялся за голову и надолго задумался. Вскоре источник «идей» у его товарищей тоже иссяк, и на четверть часа в помещении ангара «F» повисла желанная тишина. Нарушил ее голос Анны.

– Почему вы все скисли? Ладно, не учли мы… забыли о наличии силового щита у проклятого крейсера. И что? Разве его нельзя победить?

– Как ты не понимаешь, – подключился все тот же Курт. – Мы должны были сразу об этом подумать. Если сложная композитная броня имеет керамоволокнистый антиэнергетический слой, то есть сила энергооружия ей не страшна, (ну, почти не страшна), значит основной щит корабля работает по другому принципу. Так и есть. Силовой щит, в отличие от энергетического, можно увидеть невооруженным глазом. Предназначение такого щита известно каждому с детских лет – отталкивание материальных предметов, то есть – и наших торпед.

– И в точности так же, как любой другой, он просаживается от попаданий оружия, – добавила Мария. – Пусть ваш «Донау» имеет достаточно мощности для поддержания оборудования корабля, но мощность эта не безгранична.

После молчания к спорщикам присоединилась командор Вульф.

– Как и его восстанавливающая сила. Но для того чтобы просадить щит подобного класса и уровня, требуется постоянный ощутимый урон и время. Они у нас будут? Недаром фон Клаусен назвал линкор единственным, кто в состоянии справиться с крейсером нового поколения. Но не забывайте: орудия основного калибра «Донау», как сказал тот же фон Клаусен, не уступят «Вестфалену». Драка не будет легкой прогулкой.

С тяжелым вздохом Анна взглянула в сторону командора.

– Любая война без потерь не обходится, Одри. К великому сожалению, это так. И все-таки ты права, черт возьми. Как договаривались, к моменту атаки «Бунчук» к нам подтянутся полицейские, а это не меньше ста кораблей. Основная беда для нас – канонерки и крейсер.

Иван поднял голову, будто вспомнил о чем-то.

– Канонерками займутся Мария и Кона. Все остальные будут сдерживать пачки «стилетов», чтобы не мешали нескольким атакующим. С нами, то есть со мной и Дэвидом, пойдет только один корабль, корабль Анны. Она единственная, кто сможет справиться с возложенной на нее миссией.

– Миссией? – повторила мадам Вульф. – Что за миссия?

Иван не торопился, словно боялся потерять разумную мысль. Медленно встал, прошелся до чертежа и вытянул руку.

– «Вестфален» вступит в бой не с первых минут, а чуточку позже, когда враг определит для себя приоритетные цели, чтобы потом ему сложнее было перенастраиваться. Истребители полиции и наши штурмовики занимаются только «стилетами». «Торнадо» берутся за канонерки. Как только это произойдет, как только противник увязнет (как говорят военные), в бой и вступит «Вестфален», но не просто так. Одри, любимая наша и уважаемая, тебе надобно сделать всего один точный выстрел! Один! Но в нужный момент и в нужное место.

Вот теперь наставления Трента проникли в сознание каждого до самых темных глубин. Одри Вульф после адресованных ей почти «родственных» слов с живым интересом приготовилась слушать подробности. И услышала.

– Госпожа командор, полковник ВКС Рейнланда Одри Вульф, вы должны дать полный залп главного калибра линкора по вражескому крейсеру в то единственное мгновение, когда на нем не будет щита. Именно в этот момент (в совокупности с пущенными торпедами) «Донау» станет для нас уязвим, иначе мы его не достанем.

С минуту соратники мысленно повторяли слова Трента, сказанные с выражением полного понимания остроты их весомого смысла.

– Допустим, – с настоящим азартом откликнулась фрау Вульф. – Такое возможно. Вопрос за малым: кто и как отключит силовой щит крейсера?

Иван ожидал прозвучавший вопрос. Подошел в Анне и взял девушку за руки.

– Отключит Анна. Я ведь сказал: больше ни у кого не получится. Только майор Штайнберг в состоянии удержаться за мной на тех скоростях, на которых нам предстоит сражаться. Ее выстрел даже важнее моих торпед.

Теперь друзья засуетились, как-то недоверчиво перешептывались до тех пор, пока Иван снова не заговорил:

– Не нужно считать меня безнадежным авантюристом, хотя признаюсь, во мне это есть. Сейчас я очень серьезен. Когда-то давно, несколько месяцев назад, в разговоре со мной за бутылочкой «Граппы» Виктория Хофман обмолвилась об одной разработке ее отдела. Разработке секретной и уже практически завершенной. Опытные образцы продукции к тому времени существовали. Так она мне говорила. Скорее всего, не сказала бы ни за что, но крепкая «Граппа», спасение в безнадежной для нее ситуации, душ и моя природная способность вытягивать человека на разговор, сделали дело. Суть ее слов такова: «Агейра» разработала магнитно-резонирующую пушку для кораблей флота Либерти. Выстрел ее не наносит большого физического вреда, но щиты кораблей уничтожает как саранча кукурузу. Теперь понимаете, о чем я говорил?

Первой опомнилась Анна.

– Такое оружие есть? Слышу впервые, но даже так, как мы сможем его достать? Неужели ты думаешь, твоей знакомой, несмотря на ее уважительное отношение к тебе, удастся заполучить опытный образец? Муж станет первым, кто ей не позволит. И не по рангу ей!

– Позволит, если ему прикажут.

Опа! Глаза всех слушателей удивленно вылупились на Ивана.

– Где этот рыжий прогульщик? Мне срочно нужен фон Клаусен. А пока сестры на машине Марии вылетают в Гудзон. Карлу или Надин я сообщу. Предварительно на Гамбурге, Мария знает где именно, закупаетесь продовольствием и медициной. У ксено возьмете восемь корпусных ядерных торпед и привезете сюда. Можете уже вылетать, время не ждет. Одри займется особыми протоколами для эскадрильи майора Штайнберг и расчетами для главного калибра линкора. Я и Анна летим в Нью-Йорк.

Подумав, Иван добавил еще одну фразу. Добавил так, на удачу, как пустое сотрясание воздуха.

– Эх, для гарантии взять бы официальный запрос за подписью какого-нибудь адмирала.

К нему подошла Одри и нарочно крепко прижала рукой место ножевой раны. Иван не поморщился, прикосновение, конечно же, он ощутил, но уже не болезненно, хотя и не слишком приятное.

– Рада, – сказала женщина, – Искренне рада твоему выздоровлению, но полетите вы завтра. Дождемся Эриха, сам сказал…

Глава 36.

Утро эталонного времени стало новым шоком для обитателей «тайной комнаты». Таинственный меценат вновь проявил себя, да так, что волосы зашевелились у Трента на голове.

– Что? Как? Откуда он мог узнать?

В полном недоумении Иван бродил кругами вокруг мягкого уголка.

– Представь меня! Подумай, как я выглядела, когда с утренней курьерской почтой мне передали совершенно секретный запрос властям Либерти подписанный адмиралом Хубертом, – Одри тоже бесцельно бродила вокруг и постоянно размахивала руками. – Радует то, что он действительно нам очень необходим.

Сказочное появление ценной бумаги не стало единственной новостью. В ИНД Трента затрещал сигнал вызова межпланетной связи, и в ту же секунду в ангаре появился айтишник.

– Эрих! – будто не слышал сигнала, закричал Трент. – Мне нужен фон Клаусен. Что хочешь проси, только найди его, рыжий черт! А потом разбери весь ангар по винтику, но отыщи «жучка», если он есть, разумеется.

Эрих ничего не успел сказать, вытянул руку в сторону Трента и закатился в безудержном смехе. Друзья, привлеченные суматохой, автоматически последовали его примеру.

Иван оглянулся. На стационарном приемнике связи, встроенном в приборный блок Эриха, светился голографический столб.

– Господин Трент, здравствуйте. Мне передали, вы настойчиво искали встречи со мной. Чем могу быть полезен…

Во второй половине дня Анна и Трент вылетели в Нью Йорк, а в это же время…

… Кроме приятного чувства самостоятельности, попутно с оказанным ей доверием, Марию Лука Дуартэ буквально одолевало неукротимое желание обязательно выполнить данное ей поручение. Присутствие двойняшки-сестры только подпитывало закономерную тягу девушки. И это понятно! Изгои на базе у ксенос – нонсенс!

Как и пообещал, накануне Иван воспользовался запасным «чистым» каналом, так любезно предоставленным ему фрау Вульф, но связаться с Карлом Кесселем не сумел, пришлось говорить с Надин, она и пояснила отсутствие Карла скоплением неотложных дел.

Поначалу просьба проверенного товарища показалась главе общины «Ксенос» если не подозрительной, то неожиданной, странной. Только после ряда неполных, но достаточных объяснений Иван заручился согласием авторитетной и весьма прозорливой в делах женщины на получение восьми корпусных торпед с ядерными боеголовками.

Кона, к великой радости сестры, восприняла «семейный» подряд, как говорят в наши дни: на ура. Получив последние указания Трента, девушки вылетели на Гамбург сразу после дружного завтрака.

– Мы тоже готовы.

Переодевшись в комбинезон, Иван присел рядом с Одри и Эльзой, как и Эрих, вернувшийся после выходных. Пока поджидал Анну, успел заметить коллективную возню мужчин где-то под пусковыми установками ракетных систем.

– Чего это они? – с интересом спросил Трент.

Эльза ответила так, словно Иван обязан был знать все, всегда и обо всех.

– Заканчивают работу с твоими торпедными аппаратами.

Брови Ивана дернулись.

– А что с ними не так?

– Вообще-то, Курт, Дэвид и Пабло провозились с ними всю ночь. После завтрака, пока ты провожал девчонок, к ребятам присоединился Эрих.

Внимательный взгляд Эльзы, коим девушка одарила Ивана, подсказал ей правильный вывод: не стоит затягивать с кучей наводящих вопросов.

– Аппараты сто лет не использовались. При реанимации машины их не перенастраивали. Как бы ты выглядел, если бы в бою, в тот самый «единственный подходящий момент», у тебя случилась осечка? Молодец Дэвид, вспомнил вовремя, а Курт ухватился, ну и Пабло в стороне не остался. Ты пошел спать, как парни сказали, а они пошли посмотреть. Очень вовремя. Всю ночь магнето пускателей на трубах меняли. Считай, закончили. Спешили, потому что на «призраке» в Либерти ты бы не полетел.

Наскоро выпив кофе, Иван прошелся до корабля и присел, чтобы мог хорошо видеть товарищей.

– С меня бутылка лучшего коньяка, братцы. На Нью Йорке обязательно возьму «Националь» или «Либерасьон».

Ответил ему Курт и ответил так, что у Трента слов не нашлось.

– За что? Говорю: за что проставляться задумал? За то, что, рискуя собой, спасешь многие жизни? Так ведь и наши жизни в числе этих «многих». Коньячок ты, конечно, возьми, с удовольствием выпьем после победы.

На плечо Трента опустилась рука Анны Штайнберг. Как всегда, молодая, стройная и изящная женщина вызывала приятное чувство одним только видом.

– Он прав, Иван. Выпьем после победы. И я в доле…

До врат перехода из Гамбурга к Берингу Анна Штайнберг тщетно пыталась уснуть. Чувствовала себя изрядно уставшей, но какое-то непонятное «нечто» мешало ей спать.

На планете они с Трентом пробежались по близлежащим с космопортом лавочкам и салонам, прикупили подарков для девочек и приобрели дорогую фигурку немецкого рыцаря, выполненную в мельчайших подробностях по древним рисункам и описаниям из музеев Рейнландской Истории. Иван вовремя вспомнил о давнем увлечении Стивена Хофмана, когда-то поднятым почти на смех его женой. Кстати, в том разговоре Иван был с Викторией не согласен, а сегодня решил воспользоваться нечаянным знанием с выгодой.

Потом они пообедали в маленьком уютном кафе на углу улицы, почти возле зала ожидания космовокзала, вернулись к машине и вышли в космос.

За все это время Иван ни намеком, ни словом, не обмолвился о вчерашнем происшествии, если можно так говорить. Вел себя обходительно, вежливо и учтиво, как-то очень уж по-товарищески, в порядке вещей. Впрочем, если хорошенько задуматься, чего от него ожидала спутница, красноречия Купидона? С чего бы?

Давным-давно, с самого первого дня пребывания в должности инструктора молодежи, Анна Штайнберг постоянно испытывала на себе обилие мужского внимания, иногда даже избыточного. Однажды девушка не удержалась, слишком рьяно домогался близости с ней один неуемный мужчина, ее офицер-руководитель. Когда, в очередной раз, так называемый коллега попытался приобнять девушку, да еще и на публике, Анна влепила ему пощечину и пожаловалась мужу, ну а тот…

До суда офицерской чести дело не довели, вмешался отец Удо, подключив обширные связи, но последствия импульсивного, хоть и истинно мужского, поступка мужа девушки могли привести к очень плачевному результату. Еще бы! Ударить кулаком по лицу старшего офицера в присутствии всего преподавательского состава Академии!!! Где это видано? Но, как уже говорилось, все удачным образом обошлось. Только Анна больше никогда мужу не жаловалась, все вопросы решала сама.

Не станем лукавить, рейнландцы далеко не изгои и даже не зонеры. Древние традиции сохранения целомудрия до замужества отжили себя еще на Земле, но это не значит, что женщины Рейнланда, подобно животным, раздвигают ноги при первом удобном случае, вовсе нет. Как бывает всегда и везде: все относительно и зависит от многих причин, чаще всего – сугубо личного плана.

Если мы говорим конкретно об Анне, то называть ее напыщенной недотрогой или «зазвездившейся» сучкой нельзя. Как молодая и красивая девушка, Анна знала свои преимущества, но не выпячивала их напоказ, ей это было не нужно.

Конечно, она неоднократно ловила похотливые взгляды со стороны; внутренним женским чутьем воспринимала мужское желание обладать ей, и даже проклятия тех, кто ей просто завидовал. Но! Анне было плевать на проклятия, потому что вины за ней никогда не водилось, ибо Анна по-настоящему любила мужа.

А Трент? Ну, что Трент? Да, очень веселый, талантливый, в чем-то даже шальной парень, одаренный пилот. Симпатичный (кому как), чисто внешне он Анне всегда нравился, но… чтобы рассматривать Ивана в качестве мужа или любовника, нет, таких мыслей в голову девушке не приходило ни разу.

В тот день, когда волей случая они встретились, минуя семь лет раздельного существования, Анна почувствовала не только неописуемый стыд. В присутствии Трента она снова ощутила давно забытое чувство, она вновь увидела себя девушкой. Может быть, она ей оставалась всегда, просто как настоящая мать задвинула на задний план личную жизнь ради маленьких дочерей? И такой ли случайной была их новая встреча? Разве не сказал Бренниган имени компаньона? Разве Анна не понимала: что последует за их личным общением? В каком свете она предстанет перед бывшим влюбленным кадетом? Все она знала и понимала… и все же пошла! А дальше… дальше уже известно.

Анна поднялась, заправила полог теплого покрывала и шагнула в пилотажный салон. Иван сидел в кресле пилота с опущенными веками и откинутой головой, при появлении Анны сразу же развернулся.

– Не спится?

– Не-а.

Что она, он или они собирались друг другу сказать, останется тайной, и какая нам разница? Трент улыбнулся, да как! Шагнул к проходу в бытовой отсек и потянул Анну за руку…

Приблизительно через час, может быть, больше, Анна с закрытыми от блаженного состояния глазами лежала на плече Ивана и поглаживала его грудь.

– Что теперь? – еле слышно спросила она, будто в сверхсветовом коридоре их кто-нибудь мог подслушать. – Я же майор ВКС, нам не позволят стать единой семьей. Или ты примешь подданство Рейнланда?

Иван усмехнулся и носом коснулся лба девушки.

– Нельзя, да и незачем. Неужели для тебя так важен бюрократический статус?

– Для меня нет, а для девочек – очень важен. Либо они сироты, а тогда всегда отыщется жирный урод, готовый упрекнуть кого-то из них, либо у них есть родители…

Договорить ей Иван не позволил, крепче прижал Анну к себе и в ухо сказал:

– Родители у них были всегда, а теперь они просто покажутся людям, родители. Девчонки у нас замечательные, веришь ты или нет, я их давно полюбил, с того дня, как впервые увидел, так что, если снова отыщется некто «толстяк», отправится к психиатру вслед за папашей…

Большая и густонаселенная планета Манхэттен встретила их, как всегда, гостеприимно и дружелюбно. С момента прошлого посещения глобальных изменений в облике столицы Либерти не произошло, но кое-что стоит отметить.

Когда-то уже говорилось о погодных условиях центральной планеты системы, в частности о смене времен года на ней. Первое, что привело в настоящий восторг Анну Штайнберг, был легкий снег, похожий на сказочный, совсем не такой, как на Гамбурге.

Крупные узорчатые снежинки плавно парили в воздухе, искрились на солнце и кружились под дуновением слабого ветерка. Зима началась позже Гамбурга и была значительно мягче, но зима Манхэттена была какой-то особенной, красивой и даже желанной многими местными обитателями.

В процессе колонизации место строительства первого поселения сознательно выбирали так, чтобы впоследствии не испытывать резких перепадов температур от смены угла наклона планеты к светилу, отсюда и ночи были светлее. Многое отличало Манхэттен от Гамбурга.

Иван внутренне улыбнулся незатейливой, почти детской реакции девушки, подставил ей согнутый локоть, за который Анна незамедлительно ухватилась, и они направились к выходу из космопорта.

– Куда мы идем? – поинтересовалась подруга, заметив незнакомые ей места. – У нас есть время на очередную экскурсию?

Иван чуть замедлили шаг, впрочем, он и так шел небыстро.

– Есть и достаточно. Мы должны оказаться в известном тебе ресторане не раньше, чем через три часа, такова предварительная договоренность. Я покажу вам, прелестная фрау, пару интересных местечек, куда мы не добрались в прошлый раз, а заодно прикупим обещанного коньяка.

Так и сделали. К вегетарианскому семейному ресторанчику прибыли с подчеркнутой, истинно рейнландской пунктуальностью – минута в минуту.

Приятные впечатления от чудесной прогулки добавили веселые лица Стивена и Виктории Хофман. Угадывать принужденность или вынужденную дипломатическую приветливость в их поведении не приходилось, все истинные чувства знакомой парочки светились улыбками и слышались с первых их слов.

– Очень рада новой встрече, Иван. Анна.

Виктория привычно приобняла спутницу Трента, как принято в Либерти приветствовать родственников или друзей. Анна слегка растерялась, так как в Рейнландии такого не принято.

В продолжение развития неловкой ситуации Стивен Хофман добавил:

– По счастливому облику и особому блеску в глазах вижу, вас можно поздравить? – от услышанных слов у Ивана отпала челюсть, что говорить об Анне. – Не удивляйтесь, друзья. Пусть я никогда не был прилежным кадетом, но кое-чему подобных мне все-таки научили. Кстати, Викторию тоже можно поздравить. Моя любимая женушка стала главой отдела.

– Привыкай, – улыбнулся Иван. Обратился к Стивену и Виктории. – От души поздравляем. А вы успели перекусить? Мы еще нет. Давайте, если не против, конечно, отпразднуем нашу встречу бокалом полусухого вина и попутно решим пару вопросов.

Возражений, конечно же, не было, и уже за столом вегетарианского ресторана Иван произнес:

– Стивен, мне крайне необходима аудиенция с твоим руководством. Чем раньше, тем лучше, потому что времени у нас мало, а успеть нужно многое. Дело государственное, вот, взгляни.

С этими словами Иван положил перед Стивеном развернутое послание официального обращения.

Поначалу полковник СБС Стивен Хофман не до конца воспринял серьезность в голосе Трента, но теперь, когда внимательный взгляд честного безупречного офицера узрел подпись известного адмирала, выражение лица его изменилось. Муж как-то неловко переглянулся с женой.

– Могу я узнать о причине?

– Конечно, – с готовностью подхватил Трент. – Потому именно к вам мы и обратились. Знали о взаимном доверии, знали вас как людей, кому можем сказать правду и не опасаться огласки.

Голова Стивена одобрительно склонилась.

– Спасибо за откровенность и понимание, – тут он как-то неловко замешкался, стушевался. – Боюсь, ты переоцениваешь мои возможности, Трент. Я пока не спрашиваю о подлинной цели вашего визита, но скромный полковник в Либерти вовсе не тот человек, кто открывает любой кабинет ударом ноги…

– Твое дело всего лишь им сообщить, Стив, – перебила жена. – Пусть дальше решают вопросы рейнландские гости.

– Вот именно, – подхватил Трент. – Я не стану скрывать от вас суть нашей просьбы…

И он рассказал Стивену и Виктории весьма «красочные» подробности важнейшего дела.

– Куда же ты влез, Иван? – с сочувствующим видом спросила Виктория.

– А меня больше волнует вопрос: как вы узнали о секретнейшей разработке? – и тут Стивен осекся, внезапно сообразил все, о чем собирался дальше спросить. – Виктория? Ты понимаешь, что ты наделала?

Острота и натянутость обстановки за столиком мгновенно исчезли, как только стеклянные двери семейного заведения шумно раскрылись перед очередной посетительницей.

– …ага! Вот, значит, куда ты пропал. Поняла. Очень рада была тебя слышать, Дитрих. Еще свяжемся, а за друзей не волнуйся, мне вполне достаточно твоего поручительства.

Эти слова принадлежали зрелой ухоженной женщине, по внешнему виду которой можно было смело сказать: в былые годы она блистала неповторимой кусарской красотой.

– Мадам? Миссис Джунко Зейн?

Стивен вскочил, будто его ошпарили кипятком, и вытянулся как говорят: по струнке.

– Вот именно, полковник, – Джунко подошла к столику и пристальным любопытным взглядом окинула всех. – Хорошо, что вы помните, полковник, я не просто: «Джуни», я – Джунко Зейн. Адмирал СБС и почетный гражданин Либерти, имеющий пожизненное право на визиты к Президенту, Главе Кабинета Министров и Председателю Парламента нашей республики. Как адмирал я приказываю вам лично получить опытный образец магнитного резонатора на складах Детройта и передать его прибывшим господам. Начальник отдела исследовательских операций поможет вам в сфере ее компетенции. Всю ответственность за принятое решение я беру на себя, как и ответы на сопутствующие вопросы надлежащих инстанций.

Она говорила, а у Ивана перехватило дыхание. Вот о какой помощи намекнул Дитрих фон Клаусен. Вот почему он так уверенно заявил, чтобы Трент смело летел в Либерти! Ай да фон Клаусен, вот это да! Но Джунко… какая женщина!

Тем временем Джуни закончила речь и развернулась к выходу. Задержалась на пару секунд.

– Я была рада знакомству, дамы и господа. Знаете, вы мне чем-то напомнили нас самих в ушедшие годы. Имею в виду тех, кто не сдался, кто шел напролом и ничего не боялся ради великой цели. Теперь извините, мне нужно спешить, чтобы застать Президента, ибо о его намеченном визите в Бретонию объявляли заранее…

Само путешествие к фактории оружейных заводов, где располагались и режимные цеха особых проектов, можно было бы назвать одним словом: тривиальное, неинтересное.

Как обычно, многочисленные полицейские и армейские патрули, грузовые суда, снующие бесконечным потоком, короче – рутина. В конце пути Ивану стало так скучно, что он даже обрадовался, когда на подходе к Детройту увидел на экране радара опознанные системой корабли ксено.

– Наша цель: фрилансер, – раздалось в динамиках. – Шкура! Торгаш беспринципный. За грошик удавится, тварь поганая! Никогда не подумает, откуда и каким путем добыт этот грошик. Вали его, гадину!!!

«Что? Ослепли что ли?» – подумал Иван и включил моноканальную обратную связь.

– Глаза протрите, балбесы. Я – «альфа: 1-11-Z», дубины.

– Трент? – зазвучал обеспокоенный голос. – Что за корабль? Что ты тут делаешь? Неужели спелся с «Агейрой»?

– Не с ней, – ответил Иван. – Кое-что прикупил, надо забрать, а вы бы мотали отсюда подобру-поздорову. За мной идет крыло СБС. Вам вчетвером с шестью «патриотами» не справиться.

Пилот рейдеров ксено скверно выругался. Усиленная аппаратура «валькирии» показала резкое изменение курса налетчиков. Вскоре красные точки исчезли совсем.

– Присядь, замени меня, – попросил Трент, а пока Анна устраивалась в кресле пилота, обнял ее и поцеловал.

– Как вовремя, – усмехнулась девушка.

– Не понравилось?

Она не ответила, показала ему сжатый кулак и вытянула средний палец, только Трент его уже не увидел, очень спешил в туалет…

Если бы не мелочь, не свидание в ксено, процесс передачи опытного образца секретной разработки «Агейры» можно было бы тоже совсем опустить, настолько однообразно и скучно все происходило.

Постные, а у некоторых от удивления вытянутые физиономии сотрудников и ведомственной охраны; угрюмые рожи всегда недовольных работников цеха погрузки; короче говоря, несколько часов потраченного времени прошли так, вроде и не существовали.

В коридоре торгового пути на Форт Буш корабль вела Анна, после включения автоматики она развернулась к Ивану.

– Послушай, с минуты прощания с Викторией и ее мужем меня не покидает такое чувство, будто мы их чем-то обидели. У меня паранойя?

Трент приблизился к девушке и ответил ей почти смеясь.

– Не поверишь, у меня то же самое. Причина, я думаю, нам обоим ясна. Насчет Виктории не скажу, а Стивен точно почувствовал себя мальчиком у нас на побегушках. И мне не понравилась бы роль прислужника, в которой он оказался, так что я его понимаю. Надо будет при случае извиниться.

– Торговая линия нарушена, – сообщила система.

Анна спешно развернулась и автоматически перешла на ручной режим управления. Конечно, встрепенулся и Трент.

– Что? Дежавю. Снова «Бродяги»? Они что, совсем нюх потеряли?

Слова девушки прозвучали с известной долей иронии, поэтому Трент засмеялся, перед тем как ответил подруге.

– Твоя уверенность мне импонирует, «женушка» … Не надо мне грубить, потому что я вовсе сейчас не шутил. Слова насчет социального статуса меня убедили, я согласен узаконить наши с тобой отношения… А этим дворнягам накостыляй, ты же этого хочешь.

Под впечатлением от услышанного Анна приняла игру Ивана, а потому ответила в том же духе:

– Согласен он, значит! Навязалась дура-баба! – обидеться Иван не успел. Анна показала ему язык и нараспев заговорила. - «Наука, что не приходит к разуму через восприятие глазами и ухом, посредством батогов нерадивому отроку приобщается». Так, кажется, у кого-то из древних значилось? Первый пошел.

Иван с умилением следил за сноровистыми профессиональными движениями любимой девушки и восхищался ей. Что ни говори, Анна – достойная пара любому и с любой точки зрения.

Тот пират, кого первым наметила Анна, вовсе не торопился уйти на безопасное расстояние или прикрыться кольцом торговой линии. Он будто бы сам дразнил девушку, ну и получил по заслугам. «Ищейка» или «гончая», как их еще называли, буквально рассыпалась на куски после первой же очереди «зарниц».

– Минус один, – раздалось в кабине, – Минус второй. Погодите, засранцы, я очень обиделась.

Один за другим пять кораблей «бродяг» перестали существовать, будто их никогда и не было в Либерти. Случилось все настолько стремительно, что у любого самого предвзятого экзаменатора не возникло бы к исполнителю ни одного вопроса.

– Поехали, – спокойно сообщила Анна и установила режим сопряжения с торговым путем.

До фрипорта с ними не случилось более ничего интересного, кроме того, что во время дозаправки на Форте Буш Анна ткнула Ивана в забытую статуэтку.

– Вот черт! – досадовал Трент. – Как можно было забыть?

– Ничего не потеряно, – подсказала партнерша. – Отправь с нарочным курьерской почты. Дороговато, зато непременно дойдет. Будет Стивену неплохим утешением, ты же этого и хотел.

Как советовала, так и поступили.

Поздним вечером в хорошей квартире престижного и дорогого района Манхэттена Стивен Хофман лично открыл дверь, сильно удивившись позднему посещению. Расписался в получении ценной посылки и поставил ее на журнальный столик в гостиной.

Стоило ему вскрыть упаковку и извлечь очередной экспонат в добавление личной коллекции, выполненный рукой настоящего мастера, усталое лицо офицера вдруг просветлело.

– Иван, – подсказывала Виктория. – Видишь, а ты волновался…

Глава 37.

Дальнейшее возвращение Трента и Анны назад на «Вестфален» тоже ничем более-менее примечательным не выделялось.

Думается, не стоит очень надолго задерживаться на кратковременном посещении фрипорта, потому что любому понятна простейшая истина: в преддверии грандиозного сражения каждый из нас хотел бы повидаться с близкими ему людьми. Кто, кроме Господа Бога, знает об итоге кровавой разборки? Кто сможет дать гарантию неуязвимости даже при положительном исходе жестокого месива?

По этой причине недолгое общение с девочками и друзьями, подарки и нежности оказались более чувственными, теплыми, чем происходило обычно.

– Не грузи голову тяжелыми мыслями, «женушка». Не нужно перед сражением думать о смерти. Поверь мне, Анна, я много раз убедился в справедливой оценке данного когда-то совета.

Так или иначе, но Анна двинулась ближе, даже попробовала устроиться в одном кресле с Иваном, что ей, конечно же, не удалось. Удалось втиснуться, но сидеть в таком сдавленной положении невозможно, разве что на коленях, очень уж неудобно. Пришлось вернуться в кресло второго пилота.

– А тебя подобные мысли не посещают?

– Нет, – резко отрезал Иван. – На планете изгоев один бывалый воин мне сказал: если в бою будешь бояться и прятаться за других – умрешь точно, свои же пристрелят. Если будешь лезть буром – тоже умрешь. Естественный отбор. Дуракам в жизни не место. Нужно драться с единственной мыслью: победить и помочь товарищам. Остальное подскажет инстинкт выживания… Я много раз вспоминал этого старика и старался действовать так, как он посоветовал. Как видишь, я жив.

Затем он сам развернулся. Чмокнул девушку в нос и добавил:

– У тебя есть еще один плюс – я. Я не дам тебе сгинуть. Да, я считаю твоих дочек своими и люблю их не меньше тебя, но детям свыше отца нужна настоящая мать.

Больше Анна его ни о чем не спросила, откинулась в кресле и закрыла глаза…

На линкоре их с нетерпением ждали и, что напрочь сразило Ивана и его спутницу, так это присутствие Эльзы и Пабло в боевом обличии рейнландских пилотов.

Одаренная оружейница стояла возле фрау Вульф и на пару с изгоем о чем-то спешно докладывала командиру. Стоило Тренту приблизиться, Одри развернулась к нему и заговорила скороговоркой:

– Обниматься не будем, Иван, Анна. Вы вернулись в самое время. Не стоит так удивляться, глядя на Эльзу и «призрака-6». В отношении Эльзы… Анна должна помнить об этом… так вот, Эльза не только высококлассный механик, она ко всему очень неплохой пилот. Вам, конечно, уступит, но она же не в штате штурмовой авиации. За Пабло молчу. Слов и не требуется.

Сама девушка улыбалась в ответ на приветствие Трента, а Одри продолжила поток новостей.

- Полиция с нами, как и предполагалось. Их силы сосредоточены возле станции «Бонн» и насчитывают сто шесть кораблей. Если бы не канонерки «Бунчук», мы бы могли рассчитывать на равные шансы. Правда, мне доложили о наличии добровольцев из числа конвоев транспортов, и представьте себе, даже гражданских. Не знаю, сколько их будет, но думаю, их помощь не помешает в сложившейся ситуации.

– Не помешает, – в согласии закивала Анна.

Одри подошла с голографической координатной сфере и маркером указала парочку точек.

– Смотрите, – сказала она, – Флот «Бунчук», как мы и предполагали, концентрируется возле открытой вами прыжковой дыры. Эльза их видела, и было это около шести часов назад, но пусть вас не пугает названное время. Прыжковая аномалия не безразмерна. Ее энергия, хоть и велика, но не безгранична. Мы не знаем, куда ведет эта дыра из системы Гамбурга, но Эльза грамотно проследила за подходом вражеских сил… Иван, не стоит так вопросительно поглядывать в сторону Пабло. Парень еще не полностью оправился от ранения. Он летал с Эльзой, потому что устал от безделья. Идти в бой для него слишком рано…

Сама Эльза предпочла уклониться от второстепенного разговора.

– Иван, – скромно заговорила девушка, – Мы провели больше двух дней в поле старинных руин. Улетели туда спустя три часа после отлета вас с Анной.

Неожиданно Иван взял Эльзу за голову, подтянул к себе и от души чмокнул девушку в щеку, а напарника приятельски тронул в плечо.

– Не знаю, не спрашивайте, - оправдывался он, – Я не смогу объяснить, что это было. Вдруг захотелось. «Спасибо» я так сказал.

Курт, Эрих и Дэвид старательно перемещали привезенное секретное орудие на тележку. Устанавливать его требовалось на штатной «валькирии» Анны, а корабли ее эскадрильи базировались на другой палубе.

Пабло тоже не остался стоять. Поднимать тяжести пока еще он толком не мог, но, чем сумел, помогал обретенным товарищам.

– Ребята летали на «призраке». Я так решила, – продолжила Одри. – Как раз поэтому их и не видели. Зато они хорошо видели канонерскую лодку и шесть истребителей, первыми вышедшие из дыры. Значит, друзья, пропускная способность внутри аномалии ограничена этим количеством кораблей, точнее, их общими габаритами и общей массой. Оставалось понять, сколько времени понадобится «Бунчук» для переброски всей эскадры, мы же не знаем времени нахождения корабля в гиперпространстве, то есть не знали. Эльза дождалась второй партии и выяснила – час и двенадцать минут. Прибавим разницу в прохождении, общую концентрацию, перестроение и принятие малых формаций, путь к «Бонну» и другие допуски.

– О, как! – воскликнул Иван. – Значит, «мамочка», времечко у нас еще есть. Отлично. А где Мария и Кона? Я их не вижу, но по торпедам на стеллаже понял, что они уже здесь.

– Все верно, – улыбнулась фрау Вульф. – «Торнадо» ушли к «Бонну». В невидимости наблюдают за изменением обстановки. Вмешиваться без команды не будут. Как только мы установим орудие на машину майора Штайнберг, как только будут заряжены твои торпедные аппараты, линкор «Вестфален» покинет место многолетней стоянки. Мы выйдем из скоростного пути в трех минутах крейсерской скорости от станции «Бонн», чтобы радары случайных людей нас не видели. Чтобы никто нас не видел до нужного времени. Там будем ждать своего часа. Ты тоже.

– Нет, – пробовал возразить Трент, но на фоне уверенных слов Одри Вульф голос его потерялся, так случилось впервые…

До отказа груженный медной рудой космопоезд бретонской компании «Гейтвей» неуклюже выворачивал к стыковочному кольцу линии на Гудзон. Четверка истребителей сопровождения изрядно намучились с тяжеловозом, уж слишком медлительный и неповоротливый великан, но что поделать.

– Я так дважды выспаться успею! – в очередной раз не сдержался пилот. – Что это? «Вестфален»?

На глазах ошарашенных неожиданностью, привыкших к неизменному виду почетного ветерана рейнландского флота, ничего ровным счетом не понимающих пилотов транспортов и конвоиров, корпус линкора «оделся» в энергетический щит. Огромные броневые листы прикрытия иллюминаторов плавно вставали в походное положение, башни орудий главного и вспомогательного калибров развернулись и «положили» стволы вдоль корпуса судна. Зеленым и красным зажглись ходовые огни. Ярким заревом вспыхнуло сопло основного реактора, а в динамиках зазвучало предупреждение, переданное диспетчерами военного корабля.

Пока гражданские суда, частные корабли и грузовозы в спешке разбегались по сторонам, освобождая место для маневра «Вестфалену», внутри судна звучал уверенный и торжественный голос его командира.

– Знаю, – говорила полковник Вульф, – Вы сыты по горло множеством обещаний и ожиданий. Знаю, потому что всегда была с вами рядом. Как раз поэтому сегодня я говорю вам: рейнландцы, солдаты и офицеры, члены дружного экипажа линкора «Вестфален», я горжусь вами. Я счастлива служить на одном корабле с такими людьми. Наш час пришел, отчизна зовет. Командирам боевых частей: по местам стоять, с якоря сниматься. Полная боевая готовность. Курс – станция «Бонн».

Как строевой командир, как первый пример стойкости и решимости, капитан корабля не имеет права покидать мостик в такой значимый и ответственный для команды момент, поэтому Одри Вульф отошла в сторонку и на месте приняла первое сообщение от «Торнадо», которое, разумеется, приняли и в ангаре.

Звучало оно по-изгойски коротко: «Началось. Две канонерки и до сотни «стилетов» «Бунчук» остановились на границе досягаемости защитных систем станции. Передали ультиматум, теперь зачитывают какой-то идиотский манифест, сильно отдающий неонацизмом. Суть его в том, чтобы члены Полиции добровольно отказались от сопротивления и сдали станцию «истинным сынам Рейнланда». Потомкам великих родов, олицетворяющих генетическое наследие великого народа. Все остальные обязаны принять новый порядок или будут уничтожены как биологический мусор».

– Неплохо, – с издевкой подвел Трент, – Ход грамотный, рассчитанный на слабонервных. С тактической точки зрения тоже рассчитано верно. Удар еще не нанесен, но сила предъявлена. Теперь остается ждать реакции противника, а потом, если понадобится, ввести основной ударный костяк.

– Правильно думаешь, – подтвердила Одри. – «Вестфалену» пока рано вступать в дело, но одной Полиции и гражданским не справиться. Я не желаю гибели хороших людей. Что делать, Иван?

Сам Трент раздумывал в том же ключе, поэтому ответ его не заставил себя долго ждать.

– Одри, «Торнадо» пойдут в бой. Канонерки пока только две, но они сильно осложняют положение полицейских. Ими займутся Мария и Кона. Как прибудем на место, я тоже вылечу к ним.

С некоторой задержкой (вроде раздумывала) Одри ответила:

– Согласна. Другого выхода нет. Вот еще что, поговори с Эрихом, у него для тебя подарок.

Закончив прием и переговоры, Иван направился к рыжеволосому. Не он один, Пабло, Дэвид и Курт – все находились у рабочего столика айтишника-гения.

– Мы должны были давно занять места по боевому расписанию корабля, но командор запретила нам покидать ангар, – сказав, Эрих шагнув навстречу Ивану. – Кто-то должен заряжать торпедные аппараты и быть на подхвате у остальных. Конечно, девчонки наши не пальцем деланые, но и они не бессмертные, да и ты тоже.

Иван в полном согласии покачал головой.

– Правильно рассуждаете. Что у тебя за подарок? Мне Одри сказала.

Эрих переглянулся с друзьями.

– Тебе нельзя вступать в бой как «зонеру», так ведь?

Ого! Лицо Ивана вспыхнуло.

– И?

– Ты пойдешь в бой как подданный Рейнланда. Я ввел в твой ИРК дополнительный код. Подумал об этом несколько дней назад, а пока вы с Анной летали в Нью Йорк, я собрал необходимую плату. Установил ее, пока парни настраивали твои магнето. Включишь сам, кнопка там же, только положение: «вправо».

Вместо слов, Иван сгреб айтишника в стальные клешни объятий.

– Очень вовремя. Но в бою участвуют зонеры. Мне сказали, что видели ИРК истребителей из сопровождения транспортных кораблей.

Тем временем поступило очередное сообщение от девчонок. Полиция отказалась выполнить пожелания «исконных арийцев», ультиматум отвергнут, началась настоящая атака на станцию.

Положительно то, что налетчики надеялись на быстрое подавление сопротивления полицейских, чьи силы полагали разбросанными по разным участкам провинции. Сосредоточение более сотни «баньши» в зоне атаки враги не предполагали, но отступать или менять диспозицию уже было поздно. Массированное наступление началось.

– Мария, Конита, ваше время пришло, – заговорил Трент. – Девочки, идете в бой не скрывая себя. Пусть вас всего двое, но само присутствие «Торнадо» прибавит уверенности и поднимет моральный дух полицейских. О гражданских говорить не приходится. И помните: ваша цель – канонерки. Ан до и хан, тае, дуэрно ла корро поблучи. (Я с вами, сестрицы, задайте им перца).

– Сиа (Да), – раздалось в ответ.

Возле космической станции «Бонн», служившей основной базой Полиции в системе Гамбурга, началась настоящая мясорубка. «Стилеты» «Бунчук», несущие тяжелое вооружение, разделились на группы по «крыльям», включающим каждое по шесть единиц. Атаковали противника тоже группой, строго выдерживая общий строй. Предупреждал фон Клаусен, тренировались сволочи капитально, в достатке.

Хуже всего приходилось гражданским. В первую же атакующую волну несколько «ястребов», «мустангов» и «волопасов» погибли под мощным огнем врага. Погибли и полицейские. Однако было бы грубой ошибкой считать террористов непобедимыми, вовсе нет. С их стороны тоже наблюдались потери, но наступательный натиск остановленным не был.

Истинную головную боль доставляли проклятые канонерки, чей беспрерывный огонь буквально разрывал формации защитников станции, а ракеты заставляли бросать построение и уходить на дистанцию, чтобы не оказаться подбитыми.

– Полиция Рейнланда, это «Торнадо», «Призрак-3» и «Призрак-5». Во избежание повреждений от дружественного огня внесите в общую сеть наши опознавательные сигналы. Группируйтесь и концентрируйтесь на атаках «стилетов», канонерками займемся мы.

Несколько коротких секунд, показавшихся сейчас вечностью, кроме ругани и команд, всего, присущего интенсивному бою, в эфире не слышалось других звуков. Потом:

– «Торнадо», Полиция Рейнланда приветствует вас, коды получены и внесены в государственную общую сеть… Спасибо за помощь.

После этого в разных уголках бушевавшего боем пространства звучали слова:

– Слышали? С нами «Торнадо!!!

– Те самые, которых все ищут?

– Других нет, кретин. Смотри сзади, тебя атакуют…

Пара необычных, невиданных или забытых всеми «валькирий» тем временем заходила на первую канонерку, которая успела сбить двух гражданских и «баньши», а также почти уничтожила одну из орудийных платформ оборонительного комплекса «Бонна».

Начальный заход девушки сделали пробным, разведывательным и оказались правы. Стоило им выйти на линию прямой атаки, наперерез сразу же двинулось крыло «стилетов» «Бунчук». Пришлось разойтись в разные стороны, чтобы не угодить под плотный заградительный огонь.

Канонерская лодка, зная о том, что ее прикрывают, не очень заботилась об обороне со стороны, и это ее погубило. Вторая атака «валькирий» «Торнадо» по тактике и содержанию в корне отличалась от предыдущей. Привыкшие к дракам с сильным врагом, изгойки применили испытанный прием древних: разделяй и властвуй.

Как только «стилеты» ринулись девушкам на перехват, Мария ловким маневром увлекла их за собой, а Конита, пользуясь «одиночеством», зашла над вражеской канонеркой, разрядилась по ней длинной очередью «Вирма», снимая щиты, потом выпустила во врага четыре ракеты. Дала два выстрела «Пожирателем», а напоследок почти в упор «подарила» торпеду.

Страшный взрыв прогремел в непосредственной близости от изуродованной орудийной платформы. Часть его мощности добралась до башни и уничтожила ее окончательно. Так, с честью и мужеством, почти два десятка людей обслуживающего персонала отдали жизни, впрочем, судя по полученным ранее повреждениям, многие были мертвы еще раньше.

Тем не менее разорванные куски канонерки, разлетевшиеся по сторонам или просто повисшие в месте гибели, придали хорошую порцию вдохновения остальным участникам битвы.

– Видели? «Торнадо» сбили ее!

– Еще бы вторую. Житья от них нет, собак зубастых.

– Собьют. Теперь будет легче.

Бой продолжался своим чередом. Количество потерь с обеих сторон неуклонно росло. Марии и Коне пришлось нацепить наушники, как поступают пилоты в массовых схватках. Шлемы или наушники, иначе посторонняя эфирная «грязь» не позволит слышать команды или голоса товарищей.

Когда-то, еще в годы студенчества, преподаватель физики поставил «неудовлетворительно» кадету из группы Ивана только за заданный им вопрос. Смешно? Нет, не смешно, потому что элементарно.

Сверхзвуковой самолет обгоняет собственный звук, но как же тогда этот звук слышат в салоне? Очень запросто. Пилот находится в состоянии покоя по отношению к самолету, это первое. Второе: скорость распространения звука по металлу обшивки значительно превосходит скорость распространения звуковой волны в воздухе. Вот и все.

Если бы речь шла об атмосфере, было бы все, но в безвоздушном пространстве только ты сам будешь слышать хлопки и треск собственных выстрелов, твой напарник в трех метрах справа их уже не услышит. Физика…

Ошибки, ставшие для одной канонерки фатальными, были сходу усвоены остальными «Бунчук». Что и не говори, а рассчитывать на дураков, означает – быть дураком самому.

Попавшие под массированный плотный огонь орудий, ракет и самонаводящихся бомб, Мария и Кона ушли на дистанцию, оставив на время район под прикрытием оборонительных систем станции.

Надо сказать, боевые платформы, плавучая батарея, бронированные башни комплекса качественно выполняли отведенную роль. Проблема в том, что вести постоянный огонь они не могли, не задевая при этом союзников, а в карусели маневренного скоростного сражения выцелить кого-то – весьма и весьма проблематично. Только тогда, когда кто-то из нападавших близко оказывался в зоне действия защитных систем, его встречали дружные залпы защитников.

Оставшись в одиночестве, вторая канонерка не прекращала огня, роль ее и задачи внешне не изменились. На подходе к зоне атаки Мария и Кона отчетливо видели основную цель вражеской канонерки – плавучая батарея.

Цель не из легких. Три орудийные башни «плавучки» доставляли немало хлопот упрямым «Бунчук». В общей сложности постоянным огнем уничтожено не меньше шести «стилетов», сколько-то повреждено, да и канонерке примерно досталось не раз. Скорее всего из-за удачной позиции батареи, напрямую угрожающей высадке десанта на станцию, «Бунчук» так стремились избавиться от нее.

– Мария, осторожно! – почти выкрикнула сестра.

Вовремя. Мария Лука Дуартэ так увлеклась, с таким желанием и азартом пошла в атаку на канонерку, что частично упустила из вида пару стилетов, подоспевшую со стороны.

Две ракеты, с ними «Оса» и несколько точных пушечных трасс прошлись по корпусу «Призрака-3». Щит слетел как говорят пилоты, а пара зарядов повредила обшивку в районе топливной магистрали, из пробоин вырывались и сразу же гасли язычки пламени.

Стилеты пошли на боевой разворот, а Конита, пользуясь случаем, заслонила собой зависший корабль сестры, отключила энергетический щит и сбросила Марии все три нанобота, большего количества девушка пока не имела. К моменту восстановления щита подоспели «стилеты». Повезло.

Чтобы псы из «Бунчук» не мешали сестре восстанавливаться, Кона встретила их мощным залпом всех орудийных систем. Не попала, но атаку им сорвала, а к тому времени и Мария снова полноценно вошла в строй.

– Спасибо, – коротко поблагодарила она. – Прикрой, я отомщу.

Большего не понадобилось. Спиральное приближение атакующего корабля на канонерке заметили, но ничего существенного предпринять не смогли. Прикрывающие «стилеты» разбежались, уклоняясь от прицельных очередей и ракет другой «валькирии».

Одновременные выстрелы «Пожирателя» и «Вирма» без проблем унесли щит канонерки. Для применения «зарниц» пока еще не хватало дистанции, поэтому во врага понеслись ракеты и добавочная порция «Пожирателя».

Канонерка отвернула от цели, кое-где виднелось пламя, но выпустить по ней торпеду Мария уже не успела. Из темной глубины открытого космоса буквально вынырнула армада новых врагов.

Шесть канонерок, окруженные правильным кольцом «стилетов» «Бунчук», стройные группы истребителей, сопровождавших большой пассажирский корабль очень похожий на круизный лайнер, с равной скоростью приближались к району атаки. Возглавлял эту армию тот самый «Донау», к схватке с которым готовились те, кто знал о его существовании и о предстоящей встрече.

– Какого… – звучало в динамиках.

– Мать твою, нам хана!

– Это еще что?

Первый же залп орудий возрожденного крейсера вынес или хорошо зацепил несколько кораблей, в большей части гражданских, но среди них попались и три офицера полиции.

Бронированный монстр целенаправленно развернулся, и второй его залп пришелся по укреплениям станции. Спасло обороняющихся только то, что прозвучало в динамиках девушек своевременной четкой командой неизвестного человека:

– Отставить огонь! Главный реактор, всю энергию на защиту, перевести дополнительные батареи и генераторы на поддержание фронтальных щитов.

На этот раз «Бонн» выдержал, но сила его батарей сильно ослабла. Выдержат ли они вторичное нападение?

– Вот он! – заговорила Конита и переключила канал космической связи.

В ответ на ее лаконичное сообщение раздался спокойный голос полковника Вульф.

– Я слышу, красавицы, мы на подходе. Держитесь, к вам вылетел Трент.

Появление новой волны атакующих (куда более мощной, нежели первая) почти панически повлияло на настрой и боевой дух защитников. Можно только представить, что с ними произошло, когда в эфире зазвучало отчетливое предупреждение:

– Полиция Рейнланда, гражданские и «Торнадо», отойти под защиту оборонительных рубежей станции. Освободите место для нанесения удара главным калибром. Повторяю: это Флот Рейнланда, линейный корабль «Вестфален», всем союзникам отойти на безопасное расстояние во избежание случайных потерь.

Звуки голоса Одри еще не утихли, а динамики взорвались множеством восторженных откликов:

– «Вестфален»? Он идет к нам?

– Он же был мертв столько времени. Как?

– Какая разница, как? Главное, он идет к нам, и это «Вестфален»!

– «Вестфален», ура!!!

Формации кораблей полиции, изрядно поредевшие в ходе сражения, героические гражданские и пара «валькирий» «Торнадо» не успели окончательно отойти на предложенные позиции. Из кольца торгового коридора, буквально разрывая пространство, вывалилась громадина линейного корабля, полностью боеспособного и готового к решительным действиям.

Командир Вульф сознательно оставила включенным общий канал связи, чтобы уставшие люди в большей степени укрепили подкошенный дух.

– Открыть орудийные порты. Усилить щиты. Створы ангаров поднять. Палубная авиация, эскадрильи: один, два и три – взлет! Цель: «стилеты» «Бунчук». Эскадрильи: четыре, пять и шесть, быть готовыми для подмены. Вспомогательный калибр: огонь по канонеркам. Главный калибр: по крейсеру врага – залп!

Кфу-кфу! Кфу-кфу! Кфу-кфу!

Три здоровенные башни линкора давно захватили в прицелы флагман врага, а теперь, получив команду заслуженного капитана, их мощные орудия дали одновременный прицельный залп.

Усовершенствованный «Донау» или нет, но скоординированный залп шести стволов главного калибра линкора, это вовсе не комариный укус для слона. Усиленный силовой щит крейсера сильно просел, но на глазах изумленных очевидцев быстро восстанавливал полную мощность.

– «Вестфален», я Трент, захожу на «Донау», нужна поддержка «стирателя».

– Трент? – повторяли в рубке линкора. – Он-то как здесь оказался?

– А вы еще не привыкли, господа? – улыбнулась мадам Вульф. – Есть у Трента врожденная особенность: появляться всегда там, где он особенно нужен.

– Он знал! – спохватился гауптман по фамилии Монс. – Он знал, госпожа капитан! Вот почему Трент тренировался несколько дней подряд. Он откуда-то знал об атаке «Донау» и отрабатывал выход на цель. Тогда… тогда получается, что и вы знали?

Одри одарила офицера скромной улыбкой.

– Может быть, знала, может быть, нет. Иногда неведение, есть великое благо, Монс. Готовьте главный калибр. Огонь по команде фрилансера.

«Валькирия» Трента, выполняя немыслимый пируэт, вышла на прямую под нескончаемыми залпами защитных батарей «Донау» и подарила крейсеру шикарный букет из соцветия пары ракет, желтоватых трасс протонных «зарниц», прозрачного с фиолетовым оттенком выстрела «Пожирателя» и спиралевидных полос изгойского «Вирма». На отходе сбросила пару магнитных бомб.

Несколько истребителей «Бунчук» попытались перехватить Ивана, но попали под шквальный огонь заградительных батарей своего же крейсера и спешно убрались, а в наушниках послышался уверенный голос Анны:

– «Стиратель» готов, дорогой, начинаю «уборку».

С приходом «Донау» в космическом пространстве у станции «Бонн» все окончательно перемешалось. Обломки поверженных с обеих сторон боевых кораблей, спасательные капсулы со счастливчиками, кому повезло вовремя выброситься, закоченевшие трупы и космический мусор висели практически повсеместно и здорово осложняли маневр. Надо ли говорить о «комфорте» с появлением «Вестфалена» и его эскадрилий?

Трент хорошо видел остатки еще двух канонерок, сбитых полицией с помощью девушек из «Торнадо». Видел очередную схватку «стилетов» с крылом полицейских, закончившуюся плачевно для тех и других. Лобовая атака нынче не в моде. Видел подоспевших «валькирий», серьезно поменявших ход кровавого боя в своей стороне… И тут взгляд Ивана упал на пассажирский корабль, который «Бунчук» усиленно прикрывали от нападений, успевший почти подойти к причальной палубе станции.

– «Стиратель», отставить! – прокричал Трент. – Выходи, Анна. Иду на другую цель.

«Валькирия» рванулась под острым углом по отношению к крейсеру, автоматически получив несколько попаданий малых башен заградительного огня, но Тренту было плевать. Две-три сотни людей, половина из которых, если не больше, были ранены или убиты, не смогли бы сдержать натиск тысячи оголтелых налетчиков из «Бунчук».

Понимая все это, Трент спикировал на десантный корабль. Один из «стилетов» попробовал преградить ему путь и разлетелся в пространстве на оплавленные куски рваного металлолома.

– Получай! – произнес Иван, выпуская торпеду.

Ядерный взрыв прогремел с такой мощностью, что, несмотря ни на что, его ощутили почти все близлежащие корабли. От транспорта остались дрейфующие обломки. Одним движением Иван лишил жизни более тысячи человек если не считать экипажа, а если подумать, страшно становится от понимания того – скольких он спас.

Разозленный непредвиденными потерями, враг явно вознамерился отомстить. По отходящему кораблю Трента работали все системы «Донау» и канонерки, прикрывавшей погибшего «пассажира».

– Они обиделись, что ли? – со смехом заговорил Иван. – Так ведь и попадут, чего доброго. Нужно сматываться.

После удачной атаки фрилансера голоса в наушниках, голоса союзников и друзей, стали менее удрученными, и это многого стоило.

Иван безукоризненно выполнил боевой разворот, уже собирался повторно заходить на крейсер, творивший полнейший беспредел в стане защитников станции, но открытый призыв в эфире, далекий, но очень уверенный, его остановил.

– Внимание, линейный корабль «Вестфален». Это Военно-Космический Флот Рейнланда, говорит адмирал Хуберт. Полковник Вульф, благодаря вашей безупречной преданности и четкому руководству, взяв на себя основные силы врага, вы позволили нам выполнить вторую часть важной задачи, о которой вы даже не знали. Эскадра ВКС в составе линейного корабля «Bernstein», эскадренных миноносцев «Брамс», «Рюмен», «Гент» и «Росток», других боевых и вспомогательных судов, успешно атаковала и уничтожила логово террористов «Бунчук», базу «Брусчал» в Новом Берлине. Вы показали пример беспредельной стойкости и верности долгу, Одри. Идем к вам на помощь, держитесь… И, капитан, не ругайтесь на моего сына. Курт – честный малый и порядочный человек. Он взял фамилию матери, собираясь служить на флоте. Не хотел, чтобы его принимали за папенькина сынка. Попав к вам, он рассказал мне о существовании группы замечательных верных стране людей, потому что знал обо мне значительно больше вас. Я захотел лично увидеть тех, о ком говорил сын. Я организовал внеплановую проверку линкора. Я подписывал нужные вам документы. Я предоставлял информацию, но не мог назвать себя вслух, думаю, вы понимаете. И тогда я был совершенно один, теперь нас уже много. Мне очень жаль вашего друга, фрау Вульф, я говорю о полковнике Рутгере. Он был достойным человеком и заслуживает всяческих почестей. Так и будет. До встречи, полковник.

«Курт»! – пронеслось в голове Трента и всех, кому довелось слышать слова адмирала. Вот, значит, кто выступал в роли «подслушивающего» устройства. Вот кто… а ведь ничего плохого не произошло! Адмирал же сказал: Курт знал об отце больше кого бы то ни было, поэтому и обращался к нему для оказания помощи тем, с кем был един всей душой.

Усмехаясь собственным мыслям, Трент автоматом вывел «валькирию» на траекторию атаки и сбавил ход.

– «Стиратель», готов?

– Как пионер, – подхватила Анна. – Пора?

– Делай! – ответил Иван. – «Вестфален», приготовиться к залпу главным калибром. Огонь по моей команде.

– Jawoll! – раздалось в ответ.

В боевой рубке линкора, затаив дыхание, наблюдали, как патрульный корабль Анны Штайнберг пошел на сближение с вражеским крейсером; как плотной стеной заградительного огня встретили девушку оборонительные системы; как Трент бросился под огонь, заслоняя корабль майора; как единственным выстрелом Анна Штайнберг снесла крейсеру почти весь силовой щит; как она уходила после выполнения порученного задания; как Иван неожиданно изменил направление; как его «валькирия» почти вплотную выпустила корпусную торпеду; как отходящий корабль получил солидную порцию вражеского огня напоследок; как загорелся и боком старался попасть в безопасную зону.

Именно в это момент в рубке услышали голос Ивана:

– «Вестфален», огонь!..

Позднее, после окончательного разгрома враждебной армады, на палубе линейного корабля «Бернштайн», признанного флагманом объединенной эскадры, Начальник Мобильных Сил Военного Флота Рейнландии адмирал флота Хуберт лично принимал гостей, кем стали особенно отличившиеся пилоты, бойцы береговых оборонительных рубежей, гражданские, и, конечно же, фрау Вульф. Не хватало только «Торнадо».

Таинственные защитники получили индивидуальное приглашение, но с благодарностью от него отказались. Исчезли так же бесследно, как всегда появлялись в самый нужный момент.

– Господа, – заканчивал адмирал, – Еще раз благодарю вас за службу, за поддержание чести воина и гражданина Рейнландии. Если могу для вас что-нибудь сделать, скажите. Я – не Господь Бог, и возможности мои имеют границы, но до определенного уровня их хватает. Итак, есть ли у кого-нибудь просьбы и пожелания, которые я смог бы исполнить?

В общем молчании одиноко, но громко, прозвучал голос Курта.

– Сможете, господин Адмирал.

Разумеется, любопытные взгляды ближайших помощников адмирала уставились на беспардонного наглеца.

– Слушаю вас, капитан. Говорите.

И Курт сказал.

– Мой отец учил меня быть честным и не быть эгоистом. Он сам никогда не нарушал наших законов и был требовательным к себе, а я никогда его ни о чем не просил. Для себя. И сейчас я прошу не за себя. Господин Адмирал, фрилансер Трент и Анна Штайнберг, они давно по-настоящему любят друг друга. Иван – зонер, а Анна – майор ВКС. Только эта преграда стоит у них на пути. Вы, господин Адмирал, один из нескольких людей в Рейнланде, способных эту преграду убрать. Сегодня я впервые прошу тебя, папа, помоги им быть вместе. Помоги стать счастливыми их маленьким детям. Они этого стоят.

Слова капитана мехкорпуса Флота заставили многих присутствующих раскрыть рты, и только два человека оставались невозмутимыми: Одри Вульф и адмирал Хуберт.

– Вот как? – заговорил адмирал. – Ты прав, сын, ты никогда не просил у меня ничего… для себя не просил. Майор Штайнберг и фрилансер Трент, ты сказал? Что ж, слово – не воробей. Я обещания держу. Адъютант, опустите формальности и подготовьте необходимые документы на предоставление зонеру Тренту гражданства Рейнландии, не лишая его принадлежности к зонерам. А вас, фрау Штайнберг, я от души поздравляю с помолвкой…

– Ну, ты и дал! – впоследствии наперебой говорили друзья. – Так напрямую просить Адмирала, назвать его отцом в армейском строю?!

К кругу соратников присоединилась командор Вульф.

– Зато как он сказал…! А теперь ответь нам, «сынок»: ты все рассказал отцу о «Торнадо»?

Курт смешно выпучил округлившиеся глаза:

– Вообще не рассказывал! – спокойно ответил механик. – Я рассказал о друзьях и о капитане «Вестфалена», рассказал о майоре Штайнберг и о фриланцере Тренте, даже о Марии, Коне и Пабло, но ни единого слова не говорил о «Торнадо». Поэтому он и не знает!

Товарищи скромно заулыбались. Не стали в дальнейшем терзать душу парню. И это правильно.

– А где Анна и Трент?

– Кажется, решают что-то по поводу места жительства, Одри.

– Нет. Не угадали, – выпрыгнув из машины, отверг Иван. Подал руку будущей жене и ответил на прозвучавший вопрос. – Где нам жить, такой проблемы никогда не существовало. А теперь, когда для нас все детали разрешены, когда вокруг, во всяком случае на какой-то срок, настало затишье, самое время подумать о возвращении Марии домой…

Конец.