Записки вольного космоторговца или Фрилансер-2, том второй.

Глава 1

После кровавых трагических событий, связанных с разгромом армады «Бунчук», прошло больше двух месяцев. На месте баталии в течение трех недель работали специальные космические команды чистильщиков, освобождая от обломков и мусора безопасный проход кораблям.

Павших героев, чье количество оказалось значительно большим, чем могли предположить победители, похоронили с достоинством и почестями, а на платформе полицейской станции Бонн, возле причалов которой бои развернулись когда-то с особенным ожесточением, установили памятный монумент, заметный издалека всем пролетающим к торговой линии кораблям.

На центральной площади Гамбурга тоже прибавилось обелисков. Имя полковника Рутгера указом самого Канцлера навеки вписано в анналы истории Рейнланда.

Все так. Благодарные потомки должны знать имена тех, кто пожертвовал собой во имя грядущего будущего. Каким оно будет, то будущее, зависит уже от них, от потомков, но без тех, кто пал в борьбе за него, будущего не было бы вовсе.

Наивно, если не глупо предполагать, будто одним поражением, пусть и очень серьезным, силам правопорядка (так мы их назовем) удалось уничтожить ненавистный «Бунчук». Конечно же, нет. Хребет дикому зверю переломили, но отголоски его рычания еще слышатся в разных местах.

Через обнаруженную Марией, Трентом и Анной дыру послали наемных разведчиков, причем привезенные результаты предпринятой экспедиции стали новинкой даже для «баунти», у кого, как нам помнится, имелась более обширная база данных касаемо топографии некоторых отдельных участков Космоса, да что там греха таить – почти всех обитаемых планетарных систем современного Сириуса.

При первом контакте с «Торнадо» Дитрих фон Клаусен говорил о том, что владеет неуточненной информацией о наличии у «Бунчук» базы в пространстве «Сигма», но даже приблизительных координат вражеского пристанища он не знал. По этой причине многие члены Адмиралтейства считали вторым выходом из витка аномалии именно «Сигма», и многие ошибались. Посланные разведчики вышли не на скрытые тропы, а в хорошо знакомую систему Франкфурта, что явилось полнейшей неожиданностью.

Остро вставал вопрос: как враг смог протащить такую армаду, оставшись невидимым для властей? Смог и легко. Об этой норке власти действительно не догадывались, не слышали о ней и «баунти», а для случайных «залетных» она расположена далеко от «наезженных» космопутей и спрятана в дрейфующем поле осколков гигантских метеоритов, излучающих приличный фон радиации. Поэтому, обнаружив существование интенсивной опасности, исследовательские партии обходили стороной гиблое место, внутрь не совались.

Пусть так, но скрытой базы «Бунчук» в системе Франкфурта нет… или есть? Тогда вообще катастрофа! Сам Франкфурт давненько изучен, темных пятен на карте пространства не значится. Неужели в Магистрате провинции тоже предатели? Как иначе можно скрывать тайную базу, если сама система практически проутюжена со времен царя Гороха?

Или не до конца она все-таки изучена? Где-то находится еще одна неизвестная аномалия, через которую враг попадает в пространство враждебных нам «Сигма». А может быть, и аномалия не одна? Именно этот вопрос не позволял «Торнадо» расслабиться.

Поначалу, в первые дни после сражения, линкор «Вестфален» вернулся на место прежней стоянки, но теперь, уже на официальных правах с соответствующим статусу снабжением стал ключевой боевой единицей в военно-политической жизни провинции Гамбург, а его капитан, Одри Вульф, отказавшись от перевода в Адмиралтейство, звание вице-адмирала все-таки получила.

Пока то да се, прошли всякие нудные официальности и решались вопросы организационного направления, эскадрилья «Торнадо» выросла до шести боевых единиц. Изгои стали составом второго звена и действовали под руководством Марии, а Иван, Анна и Дэвид Адамс, на тот момент объединились в составе первой штурмовой тройки.

Тройками они летали на поиски остатков «Бунчук»; на патрулирование и на сигналы бедствия, идущие по полицейским каналам или напрямую от атакованных транспортов. Тройками утюжили астероидные поля и пылевые туманности, в результате чего нашли еще одну прыжковую аномалию, ведущую тоже во Франкфурт; а еще напоролись на потерянный, считавшийся пропавшим без вести, «носорог» компании Даумана, груженый необработанными техническими алмазами.

Кстати, за возвращение ценного груза гер Дауман-старший объявил очень достойное вознаграждение, вот только вручить его оказалось архипроблематичным, ибо «Торнадо» упорно предпочитали оставаться для всех призраками, вполне соответствуя позывным, но каким-то немыслимым образом им умудрились сделать публичное заявление с обращением к господину Дауману.

В обращении предводитель «Торнадо» предложил заменить обещанное денежное вознаграждение на ключ от просторной квартиры на Гамбурге и передать этот ключ другому человеку, чей подвиг по достоинству оценили благодарные соотечественники, и чье имя назвал адмирал Хуберт в списках награжденных героев – семье Валдиса Кунарта.

Не нужно никаких слов, чтобы представить реакцию Влада. Где-то внутри он был несказанно рад и заботе товарищей, и их признательности, и, конечно, подарку. Наружу вышли обоснованные опасения за семью. Зная Влада, можно было уверенно предсказать: тревожными мыслями он обязательно накрутит себя. Так бы и было, не осади его пыл Трент.

Вместе с друзьями, включая адмирала Вульф (что очень приятно), Трент пришел на новоселье к товарищу. Там и сказал:

– Остынь. О твоем членстве в «Торнадо» по-прежнему никому не известно, а имя само по себе прозвучало в докладе Одри о полковнике Рутгере. Тогда же адмирал его публично назвал. А теперь посуди: доселе ты жил в рабочих кварталах. Пожелай кто-нибудь тебе отомстить, так для этого много труда не понадобится. Ты же не думал о возможных последствиях для семьи, когда давал согласие Рутгеру. А теперь «Бунчук» нет. Остались только осколки стекла, разбитого вдребезги. Окончательно расслабляться нельзя, я тебя понимаю, но самое главное, друг мой, ты теперь живешь в престижном районе, где Национальная Гвардия и Полиция выполняют обязанности не для отвода глаз.

После этой беседы Кунарт действительно успокоился. Но была и еще одна значительная деталь, повлиявшая на «Торнадо» под разным углом. Анна. Анна Штайнберг, майор, бесстрашный превосходный пилот и истинный патриот, как ее с того времени представляли во всех официальных кругах.

Кавалер «Золотой Пальмовой Ветви» и «Рыцарского Знака Отличия», Анна стала подполковником ВКС и получила новую высокую должность по службе, почти исключающую участие в боевых рейдах «Торнадо», как это было с ней раньше. Второй помощник капитана «Вестфалена», командующий офицер палубной авиацией (всей палубной авиацией), она не имеет права покидать пост, за исключением экстренных случаев.

Теперь, когда вкратце задета часть важных моментов, касающихся организационных вопросов периода, прошедшего после описанных ранее событий, можно последовательно и подробно продолжить повествование…

… Зима на планету, как когда-то подметил Эрих, в этом году пришла ранняя и крепкая, так он сказал. Отступала она неохотно, будто бы с ленью, поэтому несколько солнечных погожих деньков прошедшей недели очень приободрили людей, получивших наконец возможность провести выходные вне надоевших каменных стен.

Солнце системы, похоже, само устало от унылых однообразных пейзажей вокруг, состоявших в основном из куцых деревьев с опавшими кронами и наполовину оттаявших клумб. С предвкушаемым весенним азартом добросовестное светило подсушило земельку, удалило лужицы на пешеходных дорожках шикарного ботанического сада, по достоинству слывшего гордостью Гамбурга.

В глубине этого рукотворного Рая, там, впереди, среди скрытых под прозрачными куполами лабиринтов искусственных террас и оранжерей, цветущих даже сейчас разноцветной палитрой запахов, форм и оттенков, щебетали неугомонные голоса Агнессы и Генриетты, которой накануне исполнился седьмой год. Собственно, по этой причине Анна и Трент привезли девчонок домой, на родную планету, а теперь и сами вкушали блаженное удовольствие от обыкновенной прогулки.

– Скоро и Агнесс станет взрослее на год. Два месяца осталось до ее дня рождения, – голосом из души говорила Анна, – Недавно она меня снова спрашивала: когда мы с тобой все же поженимся?

Анна с хитрецой взглянула на Трента, но не увидела его глаз, прихватила покрепче под согнутый локоть и продолжала шагать по выложенной узором дорожке.

– Прости, – искренне ответил Иван. – Оправдываться я не собираюсь, моей вины в задержке, как тебе самой хорошо известно, не существует. Сразу, как только представится возможность и случай, мы обязательно посетим сакральное место и узаконим наши с тобой отношения.

Почему-то Анна хихикнула и в сомнении пожала плечами.

– И когда это будет? Выдохни и расслабься, я не настаиваю, тем более не напрашиваюсь. Если бы не Агнесс, я не стала бы задавать тебе этот вопрос…

Трент перебил ее.

– Я все понимаю, и ты меня знаешь, я никогда не отказываюсь от своих слов. Если принял решение, я его выполняю, к тому же мы с тобой и так живем натуральной семьей. Я люблю тебя и буду любить. Я люблю девочек и буду любить. Но сейчас мы снова вынуждены сдвинуть сроки женитьбы, потому что мои мудрые сородичи начали предварительную стадию подготовки к строительству нового жилого модуля. Меня опять ненавязчиво поставили перед выбором: выполнить прежние обещания или прослыть трепачом. Эта сделка очень выгодна для всех участников, в том числе и для нас.

– Валдис? – заинтересованно спросила спутница.

– Прежде всего ксено. Они очень нуждаются в деньгах для покупки медикаментов, продовольствия, оружия и запчастей. Необходимый зонерам алюминий у них, в буквальном смысле этого слова, валяется под ногами. Бери – не хочу. И продавать его фрипорту ксено будут по очень лояльной цене. Понимаешь, о чем я говорю? Помимо экономии в стоимости, зонерам важны сроки поставки, так что ксено в приоритете и с этой стороны. А Валдис – это тема отдельная. Что, Лиза снова по секрету наябедничала?

В ответ Анна лишь широко улыбнулась, потому что подтверждать или отрицать предположение Трента не собиралась, да и сама история старая, уже не раз пройденная.

Вдаваться в детали наращивания ампутированных конечностей по ДНК мы не собираемся. Ясно любому – это процесс трудоемкий, длительный и технологически сложный. Про стоимость и специальное стационарное оборудование когда-то уже говорили и отдельно называли примерные сроки завершения клонирования.

Дело в том, что на протяжении всего уникального процесса жалоб на Валдиса не поступало по единственной, но глобальной причине – он всегда спал, кроме коротких промежутков кормления. Стоило пациенту обрести утраченные конечности, поведение Валдиса Кунарта стало, мягко сказать, беспокойным.

Объяснить спешку и все, что с ней связано, с человеческой точки зрения запросто. Беда в том, что законы Физики и Природы, а точнее попросту Биофизики, с этой самой «человеческой точкой зрения» не всегда ладят, они подчиняются собственной логике и предъявляют конкретные требования, которые Валдис в силу неуемного темперамента никак не соглашался принять.

Старательной доктору Лизе с ее строго упорядоченным, размеренным и последовательным отношением ко всему, к чему девушка прикасалась, скачкообразные выкрутасы Валдиса доставляли немало хлопот. Влад стремился мгновенно получить все, в чем нуждался, и желательно уже «вчера». Лиза подобного спринта не принимала.

«Выращенные» ноги не могли в одночасье вновь полноценно исполнять законные функции – встал и пошел, это же ясно. Нервная система организма, сосуды и остальные ткани сращивались, адаптировались, возобновляли, так сказать, сотрудничество. Не зря Иван когда-то шепнул: тебе придется заново учиться ходить. Так и есть, и Валдис сам это хорошо понимал, но… натура.

Как результат взаимного противостояния нескандальная Лиза нашла единственно правильный способ обуздания строптивости Влада – Иван.

Стоило ей впервые пожаловаться, Трент в разговоре с приятелем произнес одну только фразу, имевшую вес молота Тора. Он присел на кровати больного и просто спросил: «мне нужен пилот «горбуна», ты еще в теме или ты где? Если ты тот, кто мне нужен, ты будешь дышать только тогда, когда тебе разрешит Лиза. В противном случае я найду себе кого-то еще».

Нет, приятель не испугался, он очень хотел полноценно вернуться в строй, и сегодня сам Валдис нуждался в «ком-то еще», потому что заканчивал последнюю контрольную проверку на допуск к полетам.

Нелепые претензии Кунарта к Лизе, в основном связанные с его торопливостью, ныне исчезли. Как только заветный жетон снова лег в его руку, Валдис потратил остатки своих сбережений, всей наличности, оставшейся у него после поездки домой, и заказал девушке шикарный букет живых лилий с планеты. Почему лилий? Узнал о ее предпочтениях по секрету у медицинской сестры.

Днем ранее, после праздничного застолья, посвященного именинам очаровательной Генри, где присутствовали не только «Торнадо», сын и муж Лизы Барноу, о ком когда-то Иван отзывался как о порядочном человеке... так вот, за сдвинутыми столами бара сидели многие одноклассники девочек, в том числе и парень постарше, заступившийся за них однажды. Тогда же, пользуясь случаем, Валдис преподнес доктору шикарный букет.

Все хорошо, особенно хорошо то, что ведет к позитивному продолжению.

– Готовься, – в последствии сказал Валдису Трент, – Твои навыки грузовоза очень скоро понадобятся. Звезд с неба мы не хватаем и понимаем, мы имеем пока одного капитана для двух транспортных кораблей, но ни один капитан без экипажа не справится. Влад, мы знаем достойных, беда в том, что они никак не смогут стать членами команды «Торнадо». Может быть, у тебя есть рекомендации с прежней работы или откуда еще? Тебе летать с этими людьми, помни об этом. Да, и желательно, чтобы кандидатуры… в общем, ты понимаешь…

Шаг за шагом пара Трент-Анна Штайнберг поравнялась с девочками, которые задержались возле кюветы ползущего папоротника с громадным бело-синим цветком.

– А говорили, папоротники никогда не цветут, потому что размножаются спорами. Еще я читала, что тот, кто увидит цветок папоротника, сможет загадать желание, и оно обязательно сбудется.

Иван вместе с Анной улыбнулись Агнессе, Трент по-отцовски положил крепкие мужские ладони на крохотные плечи девочек.

– Иногда сказки становятся явью. Если человек во что-либо сильно верит, и несбыточные мечты, бывает, сбываются. Пошли, вечереет уже. Нам с мамой еще предстоят кое-какие дела.

В действительности дела оставались лишь у него. Привлекать Анну к отбору пилотов из числа довольно длинного списка Валдиса Кунарта не просто опрометчиво, но и опасно. И пусть государственные каналы СМИ Рейнланда упоминали о помолвке офицера Флота страны и обычного зонера не один раз, но сейчас, то есть по прошествии времени, мало кто помнит об этом. До случая бы не вспомнили и о том, что Трент получил свободное гражданство республики. Простым людям незачем подобное запоминать.

Авиетка довезла семью до нужного дома, но Иван не отпустил водителя, попросил подождать, пока помогал Анне и девочкам оказаться внутри жилища. Перед прощанием расцеловал троих дам и повернулся к выходу.

– Когда тебя ждать? – голос Анны звучал отчасти расстроенным. – Кто-то говорил о грядущей незабываемой ночи.

Иван развернулся.

– Постараемся закончить быстрее. Пойми, объявлять набор и указывать собственный адрес мог только дурак. Мы арендовали на вечер небольшое кафе возле обсерватории. Думаю, Валдис меня уже ждет.

Когда Трент подъехал к указанному водителю месту, удивился. Раньше он тут бывал, и район знакомый еще со времен студенчества, и небольшое кафе Иван помнил прекрасно, пусть внешний облик его поменялся с годами, а удивила фрилансера длинная очередь подзамерзших людей, терпеливо ожидавших приема у закрытых дверей. Да, после солнечного денька к вечеру стало прохладно.

Еще большее удивление постигло Трента внутри. Из хозяев кафе в помещении оставался только администратор, кому-то нужно принять зал после окончания собеседования. Пусть. Он никому не мешает, сидит себе в отдельной каморке, чего не скажешь о Дэвиде, Бреннигане и Вейде, усевшихся за подготовленным к приему столом в обществе Валдиса.

– А вы что тут делаете? – закономерно изумился Иван.

Бренниган ткнул в него пальцем и привычно передразнил.

– Что тут делаете? Пока вы забрали малышек, нам и прогуляться нельзя? Мы, знаешь ли, тоже живые люди. Прилетели и прилетели, можем уйти. Впрочем, нас приглашал не ты.

Спорить Иван не захотел или попросту поленился. Верно. Спроси его кто – Иван ни за что бы не вспомнил, когда Уоррен и Вейда куда-нибудь выезжали, а выезжали ли? Пригодятся их выводы и в процессе набора. Контингент разный. Валдис и Трент могут что-нибудь упустить, не заметить, а Вейда и Уоррен привнесут свежий взгляд. Особенно Дэвид. У парня всегда особое мнение.

Иван секунду подумал и сел рядом с Адамсом, оставив роль председателя Валдису. В конце концов, летать с ними ему.

Первым в проеме двери появился высокий худощавый мужчина, один из списка кандидатур Валдиса, но заговорил он не о себе.

– Прошу простить, господа, на улице стало холодно. Многие девушки, женщины… в общем, пригласить бы их внутрь, места же много.

Услышав этого человека, Трент вопросительно глянул на Валдиса. Увидел улыбку приятеля.

– Это тот, о ком я тебе говорил, Трент. Гунар Абель. Пилот второго класса, то есть был, пока не уволили из космопорта. Имеет допуск пилотирования судов грузоподъемностью до тысячи тонн. Служил в ВКС, списан по ранению, как и я. Особо мы с ним не дружили, но и не ссорились. Как-то так.

Иван поднялся навстречу мужчине и протянул руку.

– Большая семья?

– Трое, – раздался ответ. – Жена и дочь с мужем. Детей больше нет. Нам с женой поздновато, а молодым слишком рано по нынешним временам.

Иван кивнул, окинул товарищей оком и вдруг понял некую сущность, успевшую стать монументальной прямо сейчас. Он уже видел человека, с кем только что разговаривал, в качестве напарника Валдису. Тот, кого заботят проблемы и неудобства других, не сможет оставаться равнодушным в любой ситуации.

– Знаком, стало быть, с Валдисом? – Гунар Абель кивнул. – Вторым пилотом к нему пойдешь? Тысячетонника не обещаю, потому что в точности знаю – у вас будет «горбун».

– Пойду, если берете, – без промедления обрадованно воскликнул мужчина. – Я внимательно прочитал условия работодателей. Согласен со всем. Только у меня просьба к вам.

Уже? Вопрос был буквально написанным на лицах друзей. Видимо, его прочитал и соискатель, потому что наскоро пояснил:

– Там, в очереди, стоит мой зятек. Он неплохой парень и приличный пилот, но не берите его, я вас прошу. Одному мужику нужно обязательно остаться с бабами, нельзя их бросать. Он этого не понимает и не поймет, а больше упрямится. Если что, так я уже пожил, а он салабон, не нюхал настоящего пороха.

Поневоле собравшиеся переглянулись, и мысленно каждый из них соглашался с суждениями ветерана.

– Хорошо, – вытянув губы, сказал Трент. – Чем-то напомнило древних спартанцев. Закон у них был: ни один спартанский род не должен прерваться. Согласно тому закону, в военный поход шли только те воины, кто имел сыновей. Все их мужчины вставали в строй только тогда, когда реальная угроза нависала над самой Спартой. К сведению для незнающих – Спарта была единственным городом древности, не имевшим вокруг себя крепостных стен. Спартанцы заявляли открыто: «город защищают не стены, а люди».

Иван закончил и посмотрел в глаза Валдису.

– Ты капитан, тебе последнее слово.

И Валдис ответил, но не Ивану, он сказал Гунару:

– Мы сделаем так, как ты попросил. Теперь выйди на улицу и пригласи людей внутрь. Ты прав, к вечеру похолодало…

Все-таки времени утекло значительно больше прикинутого лимита. Да, команду набрали, ее не могли не набрать. Хорошо, что Трент настоял на указании в заявочном перечне требований к соискателю не отдельных пунктов и пожеланий, а всего комплекса качеств, коими претендент должен был обладать. И не только профессиональных параметров. Многие в очереди, прочитав их, устранились самостоятельно, иначе прием затянулся бы до утра или дольше. При такой безработице?

В открытом космосе очень сложно бывает выяснять отношения с недисциплинированным или просто неуживчивым типом, неопрятным, к примеру. Вообще-то, подбором команды в крупных компаниях занимаются бригады экспертов-специалистов, в их числе и психологи. Этакий кастинг, допустим, на вакантное место бортового стрелка.

Простой вопрос, правда? Простой, да не очень. Квалификация имеет большое значение, это неоспоримо, а дальше? Стрелок, к примеру, оказался сволочью и скандалистом, или воришкой. Его закулисные действия вносят суету и проблемы в жизнь экипажа. Отсюда нервозность, недосыпание, подозрительность, натянутые отношения и, возможно, досаднейшая ошибка. Кто-то обвинит невиновного, а кто-то кинется в драку. И вот пиратское нападение на корабль! Стрелок глянет исподтишка на обидчика, да и «не заметит» вражескую атаку, скажем, на радиорубку. Вот и все, нет радиоинженера, а с ним и связи. И такое бывало не раз. Примерно такое.

К счастью, среди набранных одиннадцати человек: одного пилота, двух штурманов, одного радиотехника, двух механиков-машинистов, двух бортовых стрелков и трех операторов грузового отсека; среди них особых контрастов не замечалось. Валдис, конечно же, далеко не всех знавал лично, чтобы сопроводить новобранцев характеристикой, но внешне люди казались вполне подходящими. Стоило надеяться, что это действительно так.

После отбора кандидатур провели короткое предварительное собрание, договорились о времени сбора и разошлись по домам...

– Ты почти не опоздал, – голосом из постели встретила Анна. – Сейчас разогрею тебе рацион.

– Я не хочу, спасибо, – успокоил девушку Трент. – Устал, а пока ехал сюда вспомнил еще одно неотложное дело.

Переодевшись в халат хозяина дома, Иван опустился на край кровати и привычно втянул носом сладковатый запах волос Анны Штайнберг, который всегда ему нравился, а его устоявшаяся привычка очень нравилась Анне. Как-то так.

– Как девочки?

– Поздно уснули. Впечатлений полно, нескончаемые эмоции… Что там за дело нарисовалось? Взялся – ходи.

Хороший и правильный шахматный термин. Трент не любил напускать волну, поэтому прямо сказал:

– ИРК «горбунов» Эрих откорректировал, но заранее не регистрировал их в сети. Мы в то время не знали, кому их передадим. Я совершенно выпустил эту детальку из вида. Сложность в том, что оба транспорта похищены у военного флота Рейнланда. Перенастройку, как я сказал, Эрих выполнил, но толку? Нужна обязательная регистрация «ИГК» или «Врат».

– Пфу, проблема! – отмахнулась полусонная собеседница. – Завтра на фрипорте подай заявку и поставь корабль на учет как свой собственный.

Трент усмехнулся внешне небрежному предложению Анны.

– Ага! А потом кто-нибудь свяжет его… подожди! Я угнал их у Смердяка, в Адмиралтействе транспорты списаны, а потому запросто могут вообще не упоминаться, ведь именно так «потерялись» наши «валькирии»! Да и кто там что свяжет, если Эрих убрал заводские регистры и армейский код? Я тебя люблю, дорогая, я тебе говорил?

Анна повернулась на бок и что-то буркнула. Полминуты спустя мирно сопела, уткнувшись в подушку лицом…

Глава 2

Утром следующего дня, предварительно проверив жилье, его обитатели дружно уселись в салон авиетки. По дороге в гамбургский космопорт терпеливо помалкивали, соблюдая пожелания Трента.

У входа в здание административного комплекса перед Иваном и Анной неожиданно предстала Мария.

– Салют! Не ждали?

– Как ты здесь оказалась? Где корабль? Если прилетела гражданским судном, как изгойку самостоятельно пропустили рейнландские власти? Ты же более не числишься телохранителем «светской дамы фрау Эльзы»?

Мария попросту расхохоталась.

– Ты сам и сказал! Забыл или переволновался? Я и Кона получили легальный допуск благодаря официальной регистрации Полицейского Департамента Гамбурга. Одри тебе не рассказывала? Будь иначе, как мы смогли бы пробраться в театр?

Иван натурально потух. Состряпал глупую мину и почесал висок.

– Я об этом не подумал. Перед премьерой именно Одри взяла на себя вопросы с билетами и всем остальным. Мы занимались другими делами. А все-таки, зачем ты тут?

Изгойка поздоровалась с девочками Анны, пропустила их на дорожку к платным стоянкам, а потом ответила Тренту.

– Ты счастлив? Вижу, что да. И я очень рада за вас, но ты позабыл: ты же сам попросил пригнать транспорт на фрипорт. Мы двинули в Гудзон и привели одного «горбуна». Сюда прилетели рейсовым челноком.

– Прилетели? – уставился на нее Трент.

– Не волнуйся. Прилетела. Только я. Пабло и Кона остались на «горбуне». Так, на всякий случай… Тут… тут проблемка возникла, Иван.

Мария – простой человек, до мозга костей изгойка. Честная и прямая, похожая на натянутую струну. Что-то ее сейчас беспокоило, что-то такое, о чем она предпочла известить Ивана заранее, поэтому и прилетела.

– Рассказывай.

Глаза девушки покраснели.

– Пусть Анна ведет корабль. В полете я расскажу.

Как только «валькирия» фрилансера «альфа: 1-11-Z» пошла на стыковку с торговым путем, девчонки наперебой запросились в кабину пилотов. Иван и прежде не возражал. Установленная блокировка ручного управления, пока властвовала автоматика, не позволит случиться беде, это помимо того, что обе малышки крайне дисциплинированные, чего очень часто недостает взрослым людям. Девчонки никогда не влезут туда, куда лезть не положено.

Удачное обстоятельство позволило Анне присоединиться к разговору товарищей, что она с удовольствием сделала.

– В общем, вернулись мы из Диких Земель. Там действовали осторожно и скрытно, как ты хотел. И, признаюсь, ты был дважды прав, заплатив за замызганный клочок бумаги с координатами. Мы нашли не один мул «бродяг», мы нашли весь конвой. Нашли приблизительно там, где ты и предполагал. Черт! Угодили в радиационную яму, едва не заплутали, благо тебя послушали, сброшенных сигнальных буев, слава богу, хватило, но потом мы некоторые буи потеряли.

Первое известие порадовало Ивана, порадовало оно и подполковника Штайнберг, судя по искреннему выражению ее глаз.

– Бог с ними, с буями. Невелика потеря. Куда важнее для нас то, что кардамином вы запаслись.

– Не в тех объемах, как ожидали, – кивнула Мария. – Из пятидесяти соляриев вещества, что были найдены в трюме, доступными оказались всего девять, остальные насквозь пропитаны гамма-излучением и фонят так, что без защиты не подступиться, про использование я молчу. Короче, мы взяли то, что смогли, а погибший конвой оставили там, где и нашли.

– Вот это правильно, – подхватила Анна. – Насколько я помню, в Диких Землях полно тайных дорог не только «бродяг». Соотечественники твои, Мария, летают на Буффало приблизительно там же. Могли бы ненароком нарваться.

Иван согласно кивнул и уточнил, обращаясь к изгойке:

– Девять соляриев? По четыре унции кардамина в каждом. Получается более килограмма. Ты считаешь, при учете мизерного удельного веса порошка, вам этого мало?

– Нет, – смешно заморгала Мария. – Я так не считаю, к тому же у нас еще в достатке запасов, подаренных Надин Коул. С кардамином порядок.

– Тогда говори: что не так?

Перед ответом на второй вопрос Мария достала воды и отпила половину рационной бутылочки сразу. Со стороны могло показаться, будто она с бодуна, и девушку злостно мучает проклятый сушняк.

– Говорю так, как есть, босс…

Мария назвала Трента «боссом», доподлинно зная о его негативном восприятии этого обращения. Но она его назвала! Хм… понятно, стоит ждать неприятностей.

– Мы облажались, Иван. Обделались во время перехода с «валькирий» на чертов «горбун».

Поневоле Иван и Анна насторожились. Операция рядовая, проделанная сотню раз. Что могло пойти против правил? Пока он раздумывал, Мария продолжила говорить:

– Сделали так, как обычно. «Валькирии» до фрипорта шли невидимками. Транспорт поставили с торца «си»-рукава гидропоники, то есть подальше от возможных случайных свидетелей…

– Я, кажется, понял! – перебил девушку Трент. – Вас засекли?

От несказанного удивления у изгойки вылупились глаза.

– Да. Мимо пролетел челнок. Мы быстро включили «инвиз», но кто-нибудь нас однозначно заметил, времени бы хватило. Не обязательно даже пилоты, это мог быть простой пассажир, смотревший в иллюминатор…

– Это моя вина! – в раздумье добавил Иван. – Я вас не предупредил, а должен был! Черт. Мои сородичи начали освоение «сестры» погибшего астероида «Виша», ее когда-то назвали «Норой», но после взрыва на «Виша» долго не трогали. Теперь возобновили разработку месторождения железа. Челнок со сменой рабочих идет по тому же пути, как шел к «Виша», а в наших прежних расчетах мы этот путь не учитывали, потому что его не использовали.

– Фу-у! – с каким-то непонятным облегчением, выдохнула Анна. – И чего вы так испугались? Кто там вас разглядит за пару секунд?

– Чего? – строго взглянул Трент. – Сама думай: с какой скоростью идет пассажирский челнок на подходе к конечному пункту пути? Он тормозит, понимаешь? Будь скорость «крейсерская» – наплевать. Там действительно ничего не разглядишь.

Анна равнодушно… нет, не так… как-то снисходительно погладила Трента по голове.

– Милый, проснись! Эдак ты половину фрипорта в психушку спровадишь вслед за знакомым тебе толстяком. Ребята, очнитесь! Ну представьте себе самих себя. Подлетаете вы к станции, уставшие и голодные после тяжелой шахтерской смены. В окошко любуетесь. И что вы видите? Вы видите три корабля и двух людей в скафандрах, которые висят в космосе. А дальше? Медленно повторяйте за мной: люди и корабли вдруг бесследно исчезли, остался только один корабль в том самом месте, где он и сейчас. Это что, мистика? Может, проще – переутомление и обман глаз? Кто из вас рискнет вещать о галлюцинациях по всему фрипорту? Только тот, кто хочет в психушку. Скажите, что я не права!

Рука Ивана уверенно легла на плечо Марии. Он выглядел неслыханно возбужденным и даже не вспомнил о том, что обнимает изгойку. Мало того, так еще и прижал девушку, честно глядя в глаза будущей женушке.

Куда удивительнее… или нет… примечательнее для нас реакция Марии Лука Дуартэ. Неосторожный жест Трента не только не оскорбил фигурантку, она его попросту «не заметила», отнеслась обыденно, будто так и должно было быть.

Почему? Танцы, конечно. Усиленные занятия изгойской девушки простейшими упражнениями, типичными для танцевальных движений испанского танца, не только давали неминуемый результат, но и нашли отклик у Коны и Пабло, очень заинтересовавшихся неожиданным увлечением Марии.

Ко всему прочему у Пабло оказался весьма тонкий слух. Трент проверил его (как уж смог), а потом привез на «Вестфален» гитару. Не испанскую, разумеется, какую нашел, но качественную, обладающую приятным звонким звучанием, таким, как люди говорят: льющимся из души. Дал парню попробовать, включив перед тем запись простенькой песенки. И Пабло подобрал мелодию. Да, на одной струне и по одной нотке, но подобрал…

– Ты снова приятно удивила меня, женщина. Или я стал плоховат, или ты становишься еще лучше.

– Прощаю, – смерила его взглядом Анна. – «Женщина»! Хм!

– А что, мужчина?

Анна не отреагировала, потому что диспетчер Фрипорта-2 запрашивал позывной и ИРК подлетавшего корабля…

Заявку на регистрацию транспорта, обязательно под собственным кодом и литером зонеров, Иван подал в Департамент Космической Навигации сразу же по прибытии. Все ничего, самое обычное дело. Требовалась пара формальностей: подтверждение легитимного приобретения корабля и несколько стандартных денежных взносов, в том числе за стояночное место у наружных причалов, так как в ангаре «горбун» никак не поместится.

Деньги Иван внес всей суммой и без проволочек, чем в очередной раз вызвал зависть у некоторых чрезмерно жадных сородичей. Вопрос происхождения корабля занял некоторое время. Пришлось долго и детально объяснять: как и где Трент «нашел» представленный образец. В итоге приставы оставили решение за очередным общим собранием зонеров, благо назначенным на завтра…

Изгоев, Анну и Дэвида внутрь Зала Собраний Общины не впустили бы, они не зонеры, и сам Трент сознательно расположился отдельно от явных друзей, чтобы не казаться лидером какой-то обособленной фракции.

С началом череды закономерных вопросов Иван отвечал без задержек, раскованно и непринужденно, но опять нашлись люди, кому одно имя Трента набивало оскомину на зубах.

– Как это ты его просто нашел? Вот так – взял и нашел?

Взор Ивана сместился к тому месту, откуда звучал издевательский голосок. Черт! Дежавю! С противоположной стороны прохода стоял… только не смейтесь… тот самый толстяк, кого Тренту сложно было забыть. И опять этот жлоб лез не в свое дело… Дежавю!

– Да, я его просто нашел, – подтвердил показания Трент. – Как нашел и тот транспорт, который передал Рейнланду. Корабли были рядом. Видимо, угонщики их бросили по какой-то причине, не знаю, но в точности знаю, что “Кениг Дуранд” был угнан у Флота Рейнландии, к Флоту он и вернулся, слышали, наверное? Об этом долгое время передавали в государственных новостях.

– В новостях не упоминалось о других кораблях, Трент…

Последнюю фразу неугомонный толстяк не закончил, его со смехом перебил муж Лизы Барноу.

– Уговорил, Кански, надо послать во все СМИ Рейнланда ноту протеста и выдвинуть ультиматум: персонально для зонера Кански готовить подробный отчет во всех деталях любого события, потому что прилежный поклонник СМИ Рейнланда не может самостоятельно додумать простейших вещей. Извилины не гнутся. Их и нет, видно. Возможно, после психушки осталась последняя, и та прямая. Если бы транспорт принадлежал тоже Рейнланду, разумеется, и его бы забрали. Но не забрали, а почему? Потому что он не имел в тот момент законных хозяев. Брошенный или найденный в Космосе транспорт, заявленный официальным властям, переходит тому, кто его обнаружил, при уплате государственной пошлины на находку. Конечно, в случае отсутствия предъявленных на него прав.

– Ты бы заткнулся, Барноу! – завизжал толстяк. – Пока твою женушку не взял на работу Трент, ты за него не очень впрягался…

– Сейчас сам заткнешься, – злобно вставила Лиза. – Откуда у тебя сведения, что я состою в штате нанятых работников Трента? Как треснула бы тебе, вот же упырь зловонный!

– Ты бы действительно выбирал выражения, Кански, – поставила точку Авена Неба. – Лиза Барноу как была, так и числится за Медицинским Департаментом фрипорта.

На заплывшем лице толстяка выступили испарина и красные пятна. Его складная речь нарушилась, но сдаваться он явно не собирался.

– А вы проверьте, Трент заявлял о находке? Что-то я сомневаюсь.

Вот этот вопрос мог доставил Ивану хлопот, но, к счастью для него, многие в зале слишком устали. Кто-то выкрикнул с места:

– Кански, завязывай ныть. Ты никуда не летаешь, а Трент почти не бывает на фрипорте. Где его носит, тебе не все ли равно? Завидуй тихо. Лично для меня не имеет значения, где Иван взял этого «горбуна», хоть угнал. Важно, как он его будет использовать. А я тебе подскажу, как. Он уже оформил контракт на поставку нам обогащенных бокситов и, насколько я знаю, по очень приемлемым ценам. Молчишь? И помолчи, иначе не сможешь спать. Будешь пыжится в бесплодных раздумьях: а откуда у Трента руда?

В зале многие засмеялись. Свободолюбивым зонерам не нравились скандальные, склочные типы вроде толстяка-Кански. Но тут вовсе обиженный тип решился выложить последний козырь.

– Откуда руда? Оттуда же, откуда и корабль, и деньги, и все остальное! У него своя банда пиратов! Что, не ожидали? А я вас когда-то предупреждал: в прошлый раз ко мне вломился именно Трент! Я запомнил его гадский голос. Я говорил, он был не один! А вы меня упрятали на обследование…

– Да-да… – своевременно вмешался Бренниган. – Конечно же, не один. С призраком в своем одеянии. Раздвоился. Один треснул тебе в лоб, второй пил пиво в баре на глазах половины фрипорта. Но ты же у нас уникальный! Как можно верить бармену, постоянно видевшему Ивана за столиком, и еще десятку людей, которые видели то же самое? Мы должны верить только тебе!

Снова зал заполнился дружным смехом. Многим надолго запомнилась невероятная история, рассказанная почти обезумевшим Кански о якобы вторжении Трента и его двойника.

– Смейтесь, но вчера и я был не один! Пилоты нашего челнока тоже видели рядом с пригнанным «горбуном» корабли, очень похожие на корабль Трента, и людей…

Пока проклятый жирдяй смаковал очередной донос, Иван наскоро соображал. Реально какое-то дежавю! И почему так получается? Не кого-нибудь, а именно зловонного толстяка угораздило уставиться в иллюминатор в тот самый, единственный и неповторимый момент? И тут прозвучал голос, вернувший все на круги своя.

– О, да! Сородичи, как вы можете чернить недоверием человека, который умудряется видеть не только раздвоение личности Ивана Трента, не только завидует ему, он ненавидит Ивана за то, что сам неудачник и склочник, а Трент успешный упакованный зонер и беспокоится не о себе. Вдумайтесь, люди! В былое время Кански утверждал нам одно, а теперь пошел еще дальше, умудрился узреть ментальное перемещение таинственных «розовых человечков» в космосе и их, мать твою, корабли, которые растворились в пространстве так, что больше их никто не увидел! Полтергейст какой-то, что б его!

Пока униженный Кански вновь глотал воздух ртом, Вейда вышла к президиуму и подняла руку с активированным ИНД.

– Разрешите мне показать вам реальную причину безумия Кански.

И она показала. Показала смонтированный момент той самой записи, где сын Кански насел на девочек в коридоре. Благо не требовалось больших усилий для перевода записи в формат ИНД. Взлом камер видеонаблюдения фрипорта никто не заподозрил.

– Теперь вы понимаете, что это за человек? Ему место не только в психушке. Сволочь он, каких поискать.

Остатки репутации толстяка окончательно улетучились. Тот пилот челнока, кто тоже заметил странное перемещение, отказался от замысла свидетельствовать на стороне Кански, глядишь, и сам угодишь к психиатру, если еще не считать, что основной фигурант и инициатор скандала стал пилоту просто противен...

Глава 3

Наконец-то злосчастное собрание все-же закончилось и теперь можно облегченно вздохнуть!

Казалось бы, дело-то плевое, но нет же – всегда найдется какая-нибудь закавыка. Так и сейчас. Если бы не очередное вредительство Кански с опостылевшими упреками, нелепыми домыслами и прочей байдой, участники шумного сборища давно бы разошлись по домам, ибо завтра у всех новый рабочий день, а отдыхать людям надо.

– Сдается, нам не помешает пропустить по стопочке виски. Признаюсь, я опасался, как бы эта тварь Кански не поднял вопрос о моем двойном гражданстве и допуске Анны на нижние этажи фрипорта без официальной регистрации брака. Авена и так пошла мне навстречу, потому что я им нужен как никогда, а еще потому что лично познакомилась с Анной. Все-таки хорошо, что Председатель сменился, с Мартинсом я бы не договорился. К черту! Идет кто со мной?

Иван задержался на переходной площадке жилых уровней, по наитию обернулся к проходу, ведущему в сторону злачных заведений фрипорта.

– Я пас, – первой откликнулась Анна. – Через час улетать.

Надо думать, нервной системе Ивана все же изрядно досталось, иначе бы Трент, к своему неоправданному стыду, не забыл бы простейшую, но очень важную для него деталь.

– Господи! Прости меня, дорогая, я неисправимый болван. Конечно, пошли домой, попрощаешься с девочками.

Внутри вотчины Трента к ним присоединились Вейда и Уоррен. Теперь, когда дети вернулись на фрипорт, надежные смотрители-воспитатели автоматически приступили к бессменным обязанностям.

– Я перечислил вам деньги, видели?

На вопрос ответила Вейда.

– Да, разумеется. Мы их уже поделили. Иван, я хотела поблагодарить тебя от имени моих родственников. Я все же решилась и рассказала семье, где и на кого я работаю.

После сумбурного признания девушки у Ивана округлились глаза, как и у Анны. Про Уоррена вообще не стоило говорить, у бедняги вдобавок к вывалившимся из орбит глазным яблокам отвалилась и челюсть.

Не сразу, лишь половиной минуты спустя по резкому изменению лиц окружающих Вейда сообразила, что же произошло, а как только она поняла, как выглядело со стороны ее ненавязчивое признание, сама расхохоталась.

– Нет-нет! О Боже! Нет, конечно, о «Торнадо» я им не рассказывала.

Собеседники облегченно вздохнули, переглянулись, и дальше все пошло своей чередой. Привычную сцену прощания матери и детей описывать нет нужды. Стоит упомянуть кое-какие детали касаемо самой Анны.

Поскольку на торжество младшей дочери родители (не стоит к этому придираться. Отныне я буду называть Ивана отцом, так как он фактически таковым и являлся) летели на «валькирии» фрилансера, соответственно оба их «призрака» оставались в ангаре «Вестфалена», а значит, возвращаться к месту несения службы Анне придется простым пассажирским рейсом с пересадкой на Гамбурге и потерей пяти часов времени.

– Стой, – задержал ее Трент. – Полетишь с Дэвидом. Он жаловался на перебои в работе гидронасоса правого двигателя. И обшивку ему подлатать нужно. Я говорил: попадание «дротика» в последнем бою все же пронзило остатки щита его корабля, и обшивке досталось. Пусть незначительно, но досталось. Вы мне тогда не поверили, а Вейда сразу определила структурные изменения в месте попадания ракеты. Как сумела, без «родных» запчастей подправила неполадки, а Курт на линкоре доделает. Дэвид действительно оказался стоящим парнем, но опыта пилотирования тяжелых машин у него маловато. Ничего, натаскается, а пока он частенько не успевает уходить в сторону и подставляется под удар. Думаю, Дэйву мешает закоренелая привычка, доставшаяся от управления «пираньей». Привычка – вторая натура, от нее трудно быстро избавиться.

Уточнение будущего супруга Анна встретила с живым энтузиазмом.

– Чудесно. Мне как-то не улыбалось болтаться на челноках. Кстати, насчет уровней пилотажа могу вам… то есть всем нам, извините, …могу посодействовать. Я теперь второй помощник капитана линкора и как непосредственный куратор палубной авиации имею право назначения аттестации персонала. Почему бы под них не подстроиться? Что скажешь на такое вот предложение, муженек?

Иван азартно ухватился за мысль девушки.

– Скажу? Запросто! Будет не лишним проверить профессиональные навыки пилотов «Вестфалена», а заодно и «Торнадо», конечно!

– Заметано, – улыбнулась подруга. – Завтра закину удочку Одри и подам официальную заявку на привлечение экспертной комиссии… Хм? Тебе не интересно взглянуть на лица бывших преподавателей и инструкторов? Сам понимаешь, большинство членов высочайшего жюри будут из Академии.

– Я об этом не думал! – загорелся Иван. - И хорошо. Тогда и всех наших заберите с собой прямо сейчас. Пусть готовятся и готовят машины. На «призраках», разумеется, сдавать не придется, но я так думаю, вице-адмирал Вульф одолжит нам пару штатных «валькирий»? Предупреди людей, особенно изгоев: сдача экзамена рейнландским экспертам не будет легкой прогулкой даже для них. Хорошо, милая, тогда до встречи в ангаре. Занимайся делами, а я пока сделаю первый рейс с Валдисом, познакомлю его с людьми Карла и прилечу к вам.

– И когда?

Иван чмокнул девушку.

– Сегодня вечерним рейсом прибудет набранная команда. Дам им денек для ускоренной адаптации, для знакомства с рабочим местом и коллективом, а механики зонеров в это же время настроят присвоенный ИРК, Вейда за всем проследит.

Упоминание о регистрации «горбуна» в глобальной сети отразилось доброй улыбкой на лице подполковника Штайнберг.

– Как ты додумался до такого? Взял и назвал корабль моим именем. Надо же: «Анна, G: 4-4-Z». Я так понимаю, правила кодирования у зонеров международные? «Анна» – имя собственное, является отличительной чертой конкретной машины в серии. «G» – говорит о строевом назначении. Грузовой? «4-4» или сорок четвертый, так? Порядковый номер? Твой корабль стал сорок четвертым грузовым судном фрипорта? Тогда: «Z» – зонеры?

Иван широко улыбнулся.

– Ты еще помнишь вводные лекции? Верно. Мне так захотелось. Мой корабль, значит имя ему тоже мое. Пошли за ребятами к «Вилли», наши сегодня собрались у него…

Спустя эталонные сутки, приблизительно перед обедом по распорядку родного фрипорта, пара кораблей фрилансера вышла на просторы открытого Космоса. На данном этапе Иван сознательно не давал вектора следования, координат или другой уточняющей информации экипажу транспорта. И опасение Трента вполне логично, легко объяснимо.

Первый совместный рейс чужих друг другу людей, не знакомых доселе людей, требует элементарной оценки, проверки надежности, я бы сказал. Был бы Иван каким-нибудь медиумом или ясновидцем, знал бы наверняка – чего и от кого ожидать, но он простой человек, не обладающий экстрасенсорными способностями.

По этой причине «Анна, G: 44-Z» (или: “4-4”, так и так правильно) летел с крейсерской скоростью, ведомый автоматикой за активным сигналом навигационного маячка Трента, в то время как сам проводник не выпускал провожатого из постоянного поля зрения и, разумеется, не пользовался скрытыми преимуществами.

Рутинный скучный полет протекал без неожиданностей и осложнений. Говоря откровенно, откуда им взяться в системе зонеров? Так продолжалось больше восьми часов, пока малый конвой не оказался у прыжковой дыры, ведущий из Беринга в Гудзон.

– Стоп машина! – шутливо скомандовал Трент. Повис в сторонке на дистанции прямой видимости от «горбуна».

– Приехали? – переспросил Валдис.

– Приехали. Отметь в навигаторе точку контакта, Валдис. Дальше ходить вы не будете, ибо вам и не нужно. Что в реальности нужно, так нужно знать, что вашими деловыми партнерами в данный момент являются ксено, и они прибудут для встречи сюда.

Речь Ивана еще не закончилась, а в динамиках громкой связи раздался встревоженный голосок, явно женский и молодой.

– Ксено? Пираты? Они напали на грузовой поезд компании «Крюгге» в Нью-Йорке, на котором летал мой отец. Папа едва не погиб, стал инвалидом и вынужден страдать до конца дней. Ксено такие же мрази…

Иван наскоро вспоминал лица всех девушек или женщин, входивших в состав набранного экипажа, кому бы мог принадлежать этот голос. И вспомнил. Если он не ошибся в определении, девушка была действительно молода, на вскидку лет двадцать пять, двадцать восемь от силы.

– И что? – отозвался он, сознательно увеличив громкость приема. – Вы читали требования к соискателям? Внимательно прочитали? Для всех желающих пройти собеседование я написал четко: работа на зонеров! Кому неизвестно о том, что Устав Зонеров запрещает нам вмешиваться в действия любой другой фракции? Кто недоволен…

– Нет-нет, – поспешно раздалось в динамиках. – Нечаянно вырвалось, простите меня. Конечно, я знала об этом. Просто как-то не по себе.

Трент промолчал, но нужные выводы сделал. Пока он раздумывал, из мерцающего облака аномалии показались первые «ястребы» ксено, буксирующие за собой знакомые контейнеры – лихтеры, надо полагать, груженые под завязку обогащенной рудой.

– Привет, Трент, – звучал легко узнаваемый голос Кесселя. – Эй, на транспорте, принимайте контейнеры и сбросьте в космос свои. Так и будем делать в дальнейшем. Вы получаете загруженные лихтеры, а мы забираем пустые. Простите, ребята, это самый удобный и безопасный способ обмена для всех. Пригласить вас к себе мы не можем.

– Согласен, – как капитан, которому предстоит совершить еще много подобных рейсов, ответил Валдис, затем переключил канал связи и дал команду своему экипажу, – Операторам трюма приступить к приему товара.

Трент некоторое время понаблюдал за происходящим, в целом остался доволен. Не так давно он выполнял аналогичные действия самостоятельно, мысли вернули его в недавнее прошлое. Что-то теплое, ностальгическое шевельнулось в груди, и Иван улыбнулся мнимому отражению.

Да, особых претензий к работникам трюма он не имел. Мелочи. Если не придираться, можно и опустить. Как долго продолжалось его забытье, Иван не представлял, но закончилось оно словами того же Карла Кесселя.

– Порядок, Иван. Полна коробочка. Первые двести тонн. Когда за следующей партией?

Когда? Иван не был готов назвать точную дату и время очередного свидания.

– Карл, будет зависеть от зонеров. Кто знает, как долго продлится разгрузка? Я сообщу. Лови оплату, – Трент подождал, пока Карл Кессель подтвердит перевод. – Как договаривались, дружище.

– Не сомневался, – уверенно добавил приятель и начал маневр разворота. – Давай, Иван. До встречи.

В этот момент из энергетической пасти дыры вынырнули три «ястреба» объединителей. Рейдеры ксено мгновенно насторожились. Трент и пилоты транспорта хорошо видели, как «вздыбились» их орудия. Засуетились и на «горбуне», зато Иван оставался внешне спокоен.

Как и ожидал Трент, «объединители» не тронули ксено. Может быть, потому что видели явное численное превосходство, а может быть, потому что Донер выполнил обещание? Впрочем, при встрече с Иваном на фрипорте он говорил: «… мы с ними и не воюем. Это ксено нападают на нас…»

Короче, неважно. Важно то, что формация ксено сгруппировалась и двинулась к прыжковой дыре. Атаковать корабли объединителей в присутствии зонеров, особенно груженого транспорта, ксено тоже не станут.

Пока наблюдал за отходом друзей Иван исправил собственную ошибку. От аномалии медленно плыли только два «ястреба», потому как третьим кораблем «джунион» оказался тяжелый «сокол», Иван его сразу не разглядел. Сейчас, когда звено потенциальных противников подошло ближе, Трент окончательно убедился в сделанных выводах.

Когда-то Анна спросила его: почему он никогда не смотрит показания определителей принадлежности и классификации кораблей на радарах? На деле он смотрит, но только тогда, когда ему это действительно интересно. Его волнует не содержание точки на дисплее радара, а ее цвет.

Может, правильно, кто его знает? Если вокруг нейтралы или союзники, зачем тебе нужны тонкости и подробности? Собираешься украсть ценный груз? Сканируешь и поджидаешь в засаде? Ну, тогда очень скоро союзников у тебя не останется. А если нет, какова цель столь предвзятого интереса, пресловутое любопытство? Баба, что ли? Другое дело, если ты облечен служебным долгом, тогда да, обязан – значит, выполняй.

– Валдис, геофизику Беринга ты обновил? Звездные карты, автопилот и маршрутизатор в порядке? Гирокомпас?

Вообще-то, ответы на поставленные вопросы Иван давно знал, но оказался приятно удивлен, когда ответил ему не капитан «горбуна», а оба штурмана сразу.

– Новые данные картографа получены и сертифицированы на Фрипорте. Приборы в порядке.

– Отлично, ребята, – воскликнул Иван. – Доброй дороги, я с вами не полечу. Думаю, вам ничего не грозит, вы меня понимаете?

– Валяй, хозяин, – на прощание добавил Кунарт. – Волк-одиночка.

– Неправда, – с усмешкой огрызнулся Иван. – Волк – существо стайное.

Корабль зонера развернулся, Трент проложил курс к прыжковой дыре, ведущей из Беринга в Гамбург, набрал крейсерскую скорость, отошел на какое-то расстояние и включил «инвиз».

Что-то внутри подсказало ему задержаться. Пятое чувство, иначе не назовешь. Трент сбросил скорость и опять развернулся, только транспорта, разумеется, отсюда он видеть не мог. То есть пока еще мог, но на радаре.

Стоило Тренту наполовину вернуться к прежнему месту, в голове фрилансера образовалась хитрая задачка с двумя неизвестными.

Иван не стал выходить из невидимости. В тайне от всех он пристально наблюдал за действиями «горбуна», но больше за «джунион», которые малой тягой двинулись параллельно курсу груженого транспорта.

Грузовоз медленно набирал ход. Тяжелый, неповоротливый, чего от него ожидать? Вдруг Валдис или второй пилот, кто-то резко дал судну форсаж, похоже – что-то почувствовал. «Анна, G: 44-Z» буквально прыгнул с места, и в этот момент к нему в хвост пристроился «ястреб». Ракета.

В глазах Ивана вспыхнул настоящий адский огонь! «Валькирия» метнулась к месту атаки, а пока Трент подлетал, успел заметить очень значительную деталь: «оса» «джунион» не сбила тягу двигателей «горбуна», потому что корабль еще не набрал крейсерской скорости, шел на ускорителях, вот следующая ракета, скорее всего, распространенный и недорогой в производстве «дротик», влепилась в заднюю аппарель грузового трюма, едва не пробив энергетические щиты.

Иван перевел приемник космической связи в расширенный диапазон и усилил зону приема, в ту же секунду услышал твердый голос Валдиса Кунарта, отдававший приказы по внутреннему каналу транспорта.

– Внимание! Инженеры, всю энергию на кормовые щиты. Стрелкам занять боевые позиции в «колпаках», турели синхронизировать. Огонь по готовности. Трюмной команде осмотреть заднюю аппарель. Связистам передать сигнал об атаке на всех частотах. Экипажу быть готовыми к маневрам резкого уклонения…

В этом месте стоит остановиться для пояснения. «Колпак» – так по-простому называли наружную огневую точку, оборудованную на скошенном ребре жесткости борта и верхнего броневого листа, накрытую армированным прозрачным куполом. Кресло бортового стрелка, когда бой велся в условиях прямой видимости, посредством лифта поднимало бойца в этот купол, где он вручную управлял синхронным огнем обеих турелей своего борта.

Если же бой шел в условиях ограниченной видимости, борт-стрелки занимали места в других креслах внутри корабля, снабженных мониторами мощных локаторов. Тогда стрельба велась подобно старинной компьютерной игрушке-стрелялке…

Второй «ястреб» тоже оторвался от «сокола» и предпринял заход с левого борта транспорта, но был вынужден отвернуть, потому что нарвался на прицельную очередь двух спаренных турелей зубастого «горбуна», готового к отражению нападения. Озлобленный неудачей истребитель налетчиков сделал вираж и повторил атаку. И опять бортовые турели вынудили его отступить и не просто отогнали от цели, а умудрились хорошенько поддать, потому что корабль брызнул пламенем. Видимо, заряд тахионов пробил воздушную магистраль…

Если кто-то не знал, опять поясним. Дальность стрельбы турелей, тем более транспорта, всегда превосходит дальность эффективного огня пушек, установленных на фюзеляжах или на подкрылках судов. Почему? Да просто! Элементарно размеры, вес и отсюда же мощность…

Теперь к нападению присоединился и «сокол». Зашел от кормы, выпустил две ракеты, но упрямый стрелок «горбуна» вовремя сбросил обманки, и ракеты ушли в «никуда».

Странно! Почему «горбун» не стреляет правым бортом?

Иван пронесся над собственным кораблем и сходу саданул по тяжелому «соколу». Зонер он или кто, но «джунион» снова напали первыми. Почему? Какого лешего тут происходит? Ответов на заданные вопросы у Трента не было и додумывать времени тоже не было.

Невидимость спала в тот самый момент, когда «Пожиратель» и «Вирм» первым же выстрелом снесли щит враждебному «соколу». Пират пробовал отвалить. Где там! Трент расправился с ним как с новичком. В приступе злости от досадного нарушения стройных планов разорвал виновника точным прицельным залпом «зарниц» так, что лишь искореженные обломки помчались в разные стороны космоса, повинуясь инерции взрыва.

Двое других бугименов поспешно убрались, оставляя за собой след мельчайших частиц анамезона (анамезон – так механики называли готовую для подачи в рабочую камеру реактора смесь, состоявшую, как нам помнится, из Н-топлива и обычного спирта), у кого-то подтекал смеситель топлива, застывшие малюсенькие капли светились в тепловой сигнатуре двигателей и исчезали, растворившись в пространстве.

На транспорте Ивана, конечно, заметили. Оба корабля сбросили ход, и тут Трент получил ответ на один из вопросов, которые очень его волновали: почему не стрелял правый борт? А потому что в наружном бронированном колпаке не было оператора!

– Повреждения есть? – спросил он у Валдиса.

Очевидно, приятель здорово волновался, ответил не сразу, а может быть, уточнял состояние корабля у экипажа.

– Незначительное. Ракета прошила кормовой щит и слегка повредила люк аппарели. На фрипорте быстро исправим.

Вдаваться в подробности Трент не стал. Связался с Анной и предупредил о задержке, чем очень расстроил подругу. Что поделать? Ситуация требует неотложного разрешения, и Иван полетел на фрипорт…

– Что? – встревожилась Авена Неба, когда Трент доложил о нападении «джунион». – Ты ничего не путаешь? Это были действительно «джунион»?

Вопрос Председателя Совета Общины не понравился Тренту.

– Я давал повод для подобных сомнений?

Еще один член правления, Годрик Мак Тимман, переглянулся с Авеной и заговорил:

– Иван, у нас есть сведения, что где-то в окрестностях нашей системы появились остатки разбитых «Бунчук». На прошлой неделе они атаковали наш транспорт, идущий из Либерти.

– «Бунчук»? – невольно вскрикнул Иван. – Почему же…

– Да, Трент, я понимаю, – добавила Неба. – Мы запретили экипажу заикаться о нападении. Послали гвардейцев на поиски и проверку. Звено разведчиков ничего не нашло.

– Сам понимаешь, – вновь говорил Годрик, – В сражении возле Бонна принимали участие многие посвященные. На помощь полиции пришли не только рейнландцы. В стане гражданских были пилоты Либерти и Бретонии, даже Кусари, вникаешь? Были и наши. Пилоты из числа сопровождения грузовых кораблей. Зонеры мы или кто, в такой ситуации соблюдать нейтралитет невозможно. Это грозило, если не полным разрывом, то гарантированно охлаждением отношений с Рейнландией! И? Основную часть жизненно важных для нас поставок мы получаем из Рейнланда. Тебе ли напоминать, ты же торговец?

– «Бунчук» преподали знатный урок, но они не исчезли, – Авена сложила на груди руки. – Мы думаем, остатки «Бунчук» осели на базе «джунион», поэтому они и летают ныне не на привычных «стилетах», которых, скорее всего, у них не осталось, а на кораблях гражданской постройки. Ты видел их ИРК?

Иван хорошенько задумался. На радарах все трое налетчиков светились нейтралами, это потом они покраснели, начав нападение.

– Действительно, я к ним и не приглядывался. Они же не отображались враждебными, я и не посмотрел. Привык к тому, что никого, кроме «джунион» или ксено, в этих местах не бывает. Вот это новость!

– Трент, сам понимаешь, паника нам не нужна.

И тут Иван бесцеремонно прервал Председателя.

– Какая паника, о чем вы, мадам? Вы будете упорно молчать, пока недобитки угробят кого-то из наших сородичей? Простите за тон, но это маразм!

В наступившей кратковременной тишине Иван слышал учащенное биение своего сердца.

– Не нужно считать нас недальновидными, – наконец высказалась Авена. – Мы запретили одиночные полеты транспортов, а те, кто не может оставаться в бездействии, получили усиленный эскорт Гвардии. Просто мы не объясняли причины. Ты или твой «горбун», – вы летаете одиночками, вот об этом я хотела тебя предупредить.

Пояснение Неба отчасти успокоило душу Ивана. Теперь все становится на круги своя. Если предположить состоятельность версии членов Правления, если «Бунчук», к примеру, осели на базе “Объединителей”, то тогда происхождение их кораблей становится ясным, потому что финансирование проклятой своры убийц… или нет… «высших существ», мать их… финансирование велось капитальное. Наверняка остались счета в банках не только Рейнландии, а тот же «сокол» как гражданский корабль можно запросто приобрести в Новом Берлине или на Гамбурге, скажем! Легко.

– Ты трюм выгрузил? – перевела разговор Авена. – На платформах получили приказ: тебя принимать вне очередности.

Иван мотнул головой.

– Корабль разгружается. Подлатать малость надо.

– Это сделаем. Оплату уже получил?

– Пока рано, – улыбнулся Иван. – После полной разгрузки, когда будет известно количество привезенной руды, тогда я приму и оплату. Вы не вникали в особенности быта фрилансеров. Мы никогда не берем плату вперед. Можем принять малый аванс, если выполняем задачи, не связанные с доставкой какого-то груза. Если же груз – только по факту. Есть товар – есть и деньги. Нет товара – увы!

Мак Тимман поднялся из кресла.

– Я краем уха слышал об этом. Пусть так, но свой-то процент возьми.

И снова Иван отмахнулся.

– Благодарю, но не буду. Предпочитаю получить полный расчет по выполнению условий контракта.

К коллеге приблизилась Неба.

– Трент, я вот задумалась: может быть, сплетни о тебе не так уж беспочвенны? Ты, случаем, в тайне не какой-нибудь олигарх?

Удачная шутка окончательно разрядила напряженную обстановку. Простившись с членами руководства, Иван отправился в свой ангар, где, по его предварительному распоряжению, собрался весь экипаж «горбуна». Недоставало двух из троицы операторов трюма, наблюдавших за выгрузкой.

Открыв дверь в створе ворот, Иван вошел внутрь и уселся прямиком на подкрылок «валькирии». Стоило людям разместиться поблизости (кому как удалось, Иван их не контролировал), начался следующий крайне неприятный, но вынужденный разговор.

– Валдис, как впечатления от первого вылета?

Приятель попробовал улыбнуться. Грустно у него получилось.

– Могу предоставить подробный отчет. Он тебе нужен?

Иван протянул руку и тронул Кунарта за плечо, благо не приходилось сильно тянуться.

– Нужен. Давай по порядку все и о каждом.

Надо сказать, людей вовсе не удивила цель внепланового собрания. Большинство из присутствующих встретили слова основного работодателя беспристрастно, как в порядке вещей.

– С кого начнем?

– С кого хочешь, хоть с себя самого.

– Как скажешь. Признаюсь, пару секунд я находился в растерянности. Никак не мог сообразить: какого лешего на нас накинулись «джунион»? Потом плюнул на все. Какая разница, что за повод у них объявился, не быть же мишенью?

Слова друга и однокашника шли в полном согласии с мыслями Трента, именно поэтому Иван не перебивал Валдиса. Слушал внимательно еще потому что авторитет капитана нельзя подрывать замечаниями. Как только Валдис затих, Иван заговорил:

– Хорошо. Подведем предварительные итоги, – он развернулся в сторону Гунара. – Рад, что мы в вас не ошиблись. У меня есть еще один грузовоз, тоже «горбун». Притирайтесь и вспоминайте былое. Думаю, впоследствии я доверю его именно вам.

Гунар Абель вспыхнул от гордости так, как горит цветными гирляндами новогодняя елка, ничего не сказал, опустил голову и погрузился в собственные раздумья.

– Давайте продолжим, – возобновил речь Иван. – Трюмная команда свои обязанности выполнила безукоризненно. Частью я это видел, в остальном полагаюсь на вашего капитана. Что штурманы?

Валдис взглянул в глаза Трента.

– Я же тебе говорил, в боевом режиме штурманы не нужны. Ольга – умница, самостоятельно встала наготове возле противопожарного пульта, а Бориса я не заметил, честно скажу.

– Он прибежал к нам, – вмешался единственный представитель операторов трюма. – Нам помогал.

Иван звонко хлопнул в ладони.

– Принято. Так и должно было быть. Расписание боевого расчета выучить наизусть. У радиста не спрашиваю, он был там, где и положено находиться, в противном случае я бы вас не услышал. Про обоих инженеров машинного отделения тоже не спрашиваю, с ними тоже вопрос закрыт. На месте люди. А вот к бортовым стрелкам у меня вопросов полно. Особенно к одному. Кто сидел за управлением турелями левого борта?

Голос Трента звучал строгим, бескомпромиссным, поэтому девушка, вышедшая вперед, покраснела, скорее всего, предчувствуя взбучку.

– Имя?

– Бригитта Зееман, господин, – еле выдавила девчонка.

– Умница! – вдруг улыбнулся Иван. – Прощаю за первое восклицание. Это же ты опрометчиво высказалась в отношении ксенос? Не дрожи, к тебе у меня нет претензий. Как и сказал, ты молодец, умудрилась даже поджечь одну наркоманскую суку.

На лице девушки выступил скромный румянец, она поджала губы и отошла в общий строй, зато подала голос ее соседка:

– Думаете, на нас напали под наркотой?

– Уже не уверен, – повел плечами Иван. – Думал так. С чего еще «джунион» нападать на корабль зонеров?

Он сплюнул горечь в ведро с грязной ветошью и спросил:

– Где второй стрелок?

Справа из группы выступил тридцатилетний парень, бледный, будто больной.

– Где находился ты? Почему борт не стрелял? Только не говори, что пытался настроить синхронность турелей сидя за монитором. Я жду.

Мужчина замялся и покраснел, глаза опустил, как бы прятал.

– Я в гальюне был…

– Врешь, – раздался голос из глубины.

Из строя показался тот самый штурман, Борис (с ударением на первый слог), который в бою помогал в трюме. Встав перед всеми, он как-то сконфузился, но нашел в себе силы продолжить.

– Врет он! Я это знаю, потому что в гальюне был я. Когда зазвучала «тревога», едва успел выскочить и портки натянуть. Застегивал на ходу.

Вокруг многие прыснули, некоторые открыто смеялись. Пусть смеются, раз случилось. Не до смеха было только лгуну.

– И где же ты был, в каком гальюне? Может, наружу ходил? А, может быть, ты попросту испугался? Я склонен принять именно такой вариант. Еще раз солжешь – большего не понадобится.

И тут провинившийся, понимая безнадежность своего положения, в полный голос заговорил:

– И что вы можете мне предъявить? Вы говорите, писали о работе на зонеров! Вот именно! Я к зонерам и пришел, потому что на них в космосе не нападают. Мне работа нужна. У меня отец старый, мать больна и жена скоро родит, мне нельзя подыхать… В зонеров не стреляют, я поэтому пошел… Не стреляют пираты в корабли зонеров…

На глазах этого типа появились настоящие слезы. Америки он не открыл, когда заявил о непростом положении близких. Приврал или нет, не имеет значения, в Рейнланде многие жили и хуже.

– Мразь, – сквозь зубы процедил Валдис.

– Урод! – добавил Гунар Абель, второй пилот. – Гнида ты смрадная и дурак помимо того, что законченный трус. Если бы нам вспороли брюхо с правого борта, как думаешь, ты б уцелел? Ублюдок. Тут у каждого есть семья, а если бы из-за тебя погиб я, клянусь, задница, я нашел бы тебя на том свете и убивал бы там столько раз, сколько бы смог.

Вопрос закрыт. Итог подвел Трент. Сделал, как водится, объективно.

– Пошел вон, мразь. Я мог бы заставить тебя пахать на нас безвозмездно, пока не отработаешь стоимость ремонта обшивки, но мне противно видеть такое ничтожество. Тебе оплатят проезд до Гамбурга. И прими совет: если случайно заметишь меня на планете, поспеши перейти на другую сторону улицы, иначе… иначе увидишь, чем это закончится.

Вслед изгнанному слизняку понеслись проклятия и плевки, а кто-то из женщин умудрился поддать пинка ему в зад. Иван не смог распознать кто это был.

– Ну и хорошо, – заговорил Кунарт. – Хорошо, что избавились от этого гада сейчас. Случись это позже, последствия могли быть другими. А плохо то, что нужно искать второго стрелка…

– Возьмите мою маму, – раздался голос Бригитты.

Девушка снова вышла вперед и заговорила буквально скороговоркой.

– Два дня назад там, на Гамбурге, мама была со мной. Этот тип стоял впереди нас в очереди на собеседование. Когда подошел наш черед, мама пропустила меня перед собой, а потом, как выяснилось, вакансии для нее не хватило.

Иван встал и подошел к девушке.

– Вот как? Мама – стрелок?

– Еще какой. Она летала на звездолетах охраны станции Эссен в Новом Берлине. Дралась с гессианами и «Бунчук» пока ее окончательно не сбили.

– Окончательно? – хором переспросили Иван и Кунарт.

– Да. Ей доставалось не раз, но она выживала. Там очень частые нападения. Рядом находятся два мощных космических производственных комплекса, торговые пути очень наезженные, активные. Драки с пиратами постоянные. Моя мама служила в частной охране шесть лет… Я вам уже рассказывала: с тех пор как мой отец стал инвалидом, он продолжает работать. За гроши следит за автоматикой в павильоне аппаратов продажи напитков и сигарет. Один брат погиб давно в «Сигма-13», я еще маленькая была. Есть сестра, сейчас замужем. И есть второй брат, служит на Гамбурге в Национальной Гвардии. Он еще не женат и живет с нами. За отцом присмотрит если придется. Маму на работу никто не берет. Она глаза лишилась во время крушения, но корабль посадила на станцию. Возьмите ее, она не подведет, не струсит – это уж точно.

Подробный рассказ Бригитты Зееман (хм, какая фамилия! Морской человек, морячка) заставил Ивана задуматься. С одной стороны, боевой опыт стрелка очень бы пригодился. С другой стороны, неполное зрение может мешать, как и близкий родственник в экипаже. В сомнениях Иван посмотрел в лицо Валдису.

– Возьми, – отозвался приятель. – Меня ты взял без обеих ног.

Произвольный шумок прокатился вокруг. Многие члены набранного экипажа не были раньше знакомы с Кунартом, а при всеобщей дороговизне в стране поверить в «добрых самаритян» сложно. Люди отвыкли от милостыни… или от милосердия. Меценатов не наберешься, сами по миру пойдут, вокруг повальная бедность, граничащая с нищетой.

– Хорошо, – подвел итог Трент. – Свяжись с мамой. Звонок и дорогу я оплачу.

Глаза девушки вспыхнули фейерверками.

– Огромное вам спасибо, господин! Обещаю, вы не пожалеете.

– Уже не пожалел, – ответно усмехнулся Иван.

Позднее, пока Бригитта связывалась с домом, Трент отвечал на вопрос Валдиса.

– Будет так, как я сказал! Сейчас она вызовет мать. Разгрузка закончится и корабль встанет в док для починки. У вас в распоряжении почти двенадцать часов. Валдис, люди должны отдыхать полноценно. Спрошу с тебя, потому что капитан отвечает за все. Кстати, кто у тебя в помощниках?

На первую часть выговора Валдис предпочел не отвечать, на кадровый вопрос ответил без промедления.

– Хотел Гунара, но он наотрез отказался. Заявил мне, смешно сказать, будто не обладает достаточной коммуникабельностью, типа слишком резкий в суждениях и особенно, когда злится.

Подумав, Иван согласился.

– А знаешь, пожалуй, он прав. Вспомни, как Гунар напутствовал того труса? Думаю, он еще сдерживался.

Валдис напрягся и закивал.

– Зато пилот классный. Если возникнет нужда, не подведет… Я еще кое-что скажу. Понимаешь, фрилансеры слывут холодными бирюками, им не понять отношений внутри коллективов. В любом экипаже периодически возникают вопросы, которые не решишь взмахом руки, сказал – рубанул, не решишь и приказом. Вкратце так: мы выбрали председателя общих собраний. Им стала Ольга, за нее проголосовали единогласно.

– Пф! – фыркнул Иван. – Демократию развели! Хрен с вами, вам с этим жить. А коли унюхаю панибратство – не обессудь, парень, ты меня знаешь.

Вопрос достаточно злободневный. Память Трента хранила пару нехороших примеров, когда команда буквально садилась кэпу на шею. Ничего путного из подобного не получалось.

Перед тем как отправиться в жилой блок Иван заглянул к ремонтникам и поговорил со своими механиками, не покидавшими технической зоны. Следом направился в «Жемчужину Беринга», куда отправил остальной экипаж.

Подчиненных он нашел без труда, народа в заведении сегодня не очень много, я бы даже сказал – пустовато внутри. Беглый взгляд Трента на скупую сервировку объединенного стола вновь вынудил его повысить тембр голоса.

– Так не пойдет! – затряс он головой. – Валдис, предупреждаю первый и последний раз, повторяться я не люблю, тебе это известно со времен Академии. Слушать сюда внимательно: вы получаете достаточное денежное содержание, чтобы помогать семьям. Может быть, я плачу вам не столько, сколько вы бы хотели, но я в точности знаю, что плачу в полтора раза больше, нежели грузовые компании Рейнланда. Это первое. Второе. Вы получили суточные и пайковые. Зачем, я вас спрашиваю? Чтобы отсылать их тоже домой, а самим ходить полуголодными? Не будет этого, предупреждаю! Питаться вы будете полноценно и без оглядки на нужды семьи, и спать не в тесных каютах на корабле, а в обустроенных комнатах отдыха или в доступных гостиницах. Разумеется, мои слова касаются вашего пребывания в обетованных местах, вроде планет или космических станций. Узнаю нарушение этих правил, и мы попрощаемся. Полусонные мухи и дохляки мне не нужны.

Пристальным взглядом Трент обвел членов команды, притихших за общим столом. Смягчил тембр и добавил:

– Теперь встали и дружно потопали заказывать человеческий ужин. Шиковать же я вас не заставляю…

Глава 4

Иван сидел за декоративным столом в ВИП кабине «Империи Грез и Сладострастия» Салливана Ротко. Пришел он сюда не случайно. Встретив кандидатку на вакансию бортового стрелка, первоначально Трент намеревался побеседовать с женщиной за чашечкой кофе, но очень быстро осознал досадный промах; что в «Жемчужине», что в баре «у Вилли» клиентов оказалось битком, а опускаться до посещения дешевых забегаловок Трент попросту брезговал.

Удивился же Салливан, когда Иван обратился к нему с личной просьбой, однако не возражал. Со дня личного знакомства с единственным другом баламута-Бреннигана Ротко уважал Трента за деловой хват и элементарную порядочность, чистоплотность в делах, как раз поэтому и не стал противиться – пусть побеседуют.

Сейчас Трент сидел и пристально вглядывался в открытое лицо зрелой женщины, молчаливо ожидавшей начала беседы.

Светло-каштановые волосы длиной чуть ниже плеч собраны сзади и прихвачены полупрозрачной заколкой. Не слишком густые, но и не редкие, аккуратно подстриженные ухоженные волосы типичной рейнландки.

Лицо ее, если бы правый глаз не прикрывала темная повязка искусственной кожи, можно было смело назвать приятным на вид, не уродливым даже сейчас. Кстати, броская фигура Марты Зееман, на что Иван поневоле обратил внимание еще на пассажирском причале, указывала на систематические занятия женщины чем-то вроде спортивной гимнастики или акробатики. Может быть, плаванием, потому что только названные виды спорта приводят тело атлета к сбалансированному, гармоничному развитию всех групп мышц одновременно.

Судя по представленным данным магнитной карты Марта закончила ту же летную Академию что и Иван, правда, значительно раньше. Послужной список с прежних мест службы не пестрил благодарностями, но и не был замаран взысканиями.

– Значит, обладаете тридцатым уровнем пилотажа? – не зная с чего начать разговор, спросил Трент. – Долго вы не летаете? Без обид, вы сами понимаете причину моего интереса.

– Вопрос нормальный, – коротко ответила претендентка. – Безработная четыре года, Бригитта не говорила? Уволили вчистую. Обидно. Отпахала на них, не жалея себя, целых шесть лет. Сбили, да. Но я спасла их чертов корабль, посадила горящим в аварийный приемник, глаз потеряла. Обожгла безвозвратно. И что получила? «Спасибо за службу»?

Она замолчала. Казалось, тяжелые воспоминания о несправедливости прежних хозяев до сей поры гложут ее, поэтому собеседница ненадолго ушла в себя.

Иван тоже временно углубился куда-то в себя, сосредоточился на потерянном глазе пилота и задумался о деньгах.

Заработанных ранее средств оставалось немного. Если бы не два коммерческих рейса в Либерти, прибыль от которых целиком досталась ему, казна Трента дала бы заметную трещину, особенно при учете, так сказать, ввода в эксплуатацию «горбуна».

Процент за посредничество в сделке сородичей с ксено не будет получен еще какое-то время. Разница в цене отпуска бокситов с ценой приема руды зонерами невелика. Иван никогда не был скрягой и спекулянтом, никогда не стал бы наживаться на соплеменниках. Он заранее рассчитал так, чтобы прибыль после каждого отдельного рейса покрывала расход топлива грузовоза, его промежуточную стоянку и зарплату команде, этого Тренту достаточно. Формально, кроме процента, Иван с этой сделки ничего не имел.

– Как? – он встрепенулся. – Простите.

Марта Зееман смотрела ему в лицо и чего-то ждала. Ясно. Трент так увлекся насущными мыслями, что не услышал вопроса женщины.

– Я спросила, берете вы меня или нет?

– Конечно, возьму, – с улыбкой ответил Иван. – После такой-то рекламы и ручательства вашей дочери, разве я смогу устоять? Есть поправочка: отсюда вы пойдете не к экипажу. Свяжитесь с планетой и поговорите с супругом, с другой дочерью, с сыном. Какое-то время вы с ними не встретитесь, предупредите, чтобы без причины не волновались. Потом придет Лиза, это наш преданный друг и превосходный врач, я ее сейчас вызову. Она придет и отведет вас в Медицинский Департамент фрипорта. Проблем с клонированием вашего глаза не будет, потому что отныне вы работаете на зонеров. Чужих зонеры не берут, вы, верно, знаете? Как восстановите зрение, милости просим на борт.

Единственный глаз женщины заслезился. Она выглядела не просто растерянной, она была явно шокирована. Изящно (но вовсе не показушно) выгнула спину и напряглась.

– Вот так? Так просто? Раз, и готово? И все?

Трент кивнул.

– И все. Понимаете, … понимаешь, Марта, я не бог весть какой психолог, зато наблюдательный человек. И выводы из своих наблюдений научился извлекать правильные. За время нашей беседы я получил нужную мне информацию. Когда-то, говорю не для хвастовства, а потому что сама об этом узнаешь, так вот, когда-то капитан корабля, к кому ты только что поступила на службу, лишился обеих ног и тоже в бою. Сегодня он ходит самостоятельно и не на протезах. Глаз – не ноги, операция будет сложнее, но стоимость клонирования и необходимое время значительно меньше, а вот зрение бортовому стрелку нужно полноценное. Тем более стрелку, обладающему твоими навыками… Прости меня за нескромный вопрос: родила рано, так? Слишком молодо выглядишь для матери двадцатишестилетней дочери.

Марта вытащила начатую упаковку стерильных салфеток и вытерла глаз.

– Хорошо, что не спросили о брате дочери, – сказала она. – Не спросил… Сводные они. Георг был сыном моего мужа. Я у Альфреда вторая жена. Первая умерла задолго до нашей встречи. А Бригитту я родила в двадцать. Без трех недель, если точно.

– Понятно. Прости за неприятные воспоминания. Ненароком влез к тебе в душу.

– Никуда ты не влез. И перестань извиняться. Я не девчонка, чтобы перед тобой хорохориться. Мне работа нужна, босс, и я хорошо понимаю причину пристального внимания к себе нанимателя. И обращение ко мне на «ты», несмотря на серьезную разницу в возрасте между нами, меня не коробит. Вопрос за вопрос: сколько тебе? Откровенность за откровенность: очень уж молод для серьезного предпринимателя.

Искренний тон этой женщины, открытая манера ее разговора импонировали Ивану, с ней было легко и комфортно. Вот бы со всеми людьми общаться было бы так же легко.

– Не называй меня «боссом». В моем понимании, это слишком натянуто, наиграно, будто в дешевых боевиках. Стереотип, наверное. Все боссы там или толстые и противные, или тощие, но тоже противные. Короче, обращайся ко мне просто: Иван. И да, ты старше меня вполовину. В декабре мне исполнилось тридцать, но молод я только снаружи. Я очень рано потерял папу и маму. Погибли родители на астероидной шахте. Это и есть причина моего непомерно раннего взросления. Кстати, мы учились в одной Академии, – Иван помедлил. – Дочь у тебя замечательная. Видимо, в мать? Напоследок позволю себе еще один комплимент: когда я увидел тебя на причале, не знал бы Бригитту, никогда не дал бы тебе сорок шесть лет.

Пока женщина собиралась с мыслями, Иван связался с Лизой Барноу. Как только доктор вошла, Трент представил ее Марте, но бывшая одноклассница не сразу настроилась на рабочую волну.

– Неплохо! – с иронией сказала она. – Лучшего пристанища для деловой встречи ты не нашел? Атмосфера располагает? Скажу мужу, он не поверит. За всю жизнь я ни разу не посещала сомнительные места.

– Какие твои годы? – пробовал отшутиться Иван.

Зря. С кем угодно, только не с Лизой. Она таких плоских шуток не понимала, могла и обидеться.

– В ангаре беседовать неудобно, – пояснил Трент, – В нормальных барах мест нет. Пришлось попросить Салливана о личной услуге. Во всяком случае, согласись, здесь чисто, спокойно и тихо.

В ответ Лиза кивнула. С привычным вниманием выслушала пожелания Трента, уточнила в управлении Департамента некоторые формальности и собралась вести Марту вслед за собой. Трент остановил девушку. Вынул знакомый старенький портмоне, извлек на свет четыре пятисотенные купюры и протянул деньги Лизе.

– Это что? – удивилась Барноу. – Спятил?

Строгое замечание девушки на приятеля не подействовало. Из случайных источников до Ивана дошли отголоски злорадных сплетен убогих на голову типов, вроде того же Кански, о финансовых затруднениях девушки, именно по этой причине он не стал слушать ее возражения, силой сунул купюры в ладонь одноклассницы.

– Сбавь обороты на виражах. Мы все так решили. Инициатива моя, не стану врать, но решение действительно коллективное. Понимаешь, о ком я говорю? Ты столько раз помогала нам, не будучи никому обязанной. Отныне ты будешь получать по две тысячи кредитов регулярно в те же дни, когда приходят переводы Вейде и Бреннигану. Будут и премии. В следующий прилет привезу кое-что для твоего пацана. Сколько ему? Пять или шесть?

Возбуждение медленно сходило с лица ошарашенной девушки. Так или наоборот, но происходит всегда, когда настоящая мать говорит о своих детях. Смотря в какой ситуации.

– Почти семь, – иным голосом уточнила Лиза.

Чтобы эмоции не довели прямолинейную, но впечатлительную деву до натурального духовного катарсиса, Иван предпочел завершить беседу с одной оговоркой, как оказалось.

– Выпрашивать – это признак отсутствия воспитания и дурного тона, – без тени стеснения заговорила фрау Зееман. – Упорствовать, когда тебе дают что-то заслуженное, заставлять человека унижаться, просить себя, уговаривать, мало чем отличается от первого варианта. Док, ты не похожа на чванливую глупую пустышку и дурочку. Напротив, ты производишь впечатление умной девушки, ведущей строгий, размеренный образ жизни. Иван сказал, решение принято всеми, значит те люди, кто входит в число этих «всех», проявили к тебе уважение и оценили твою помощь им. Бери и не думай. Я бы взяла с благодарностью.

Лиза аж покраснела от слов едва знакомой женщины, сказанных в манере беседы давнишних приятелей или родственников. У Ивана на лице появилось неясное выражение. Он больше не сомневался в той искрометной мыслишке, посетившей его после детального ознакомления с особенностями внутреннего мира матери Бригитты Зееман.

В итоге Иван улыбнулся. Взглянул на присевшую одноклассницу, повернулся в сторону второй дамы и выдал:

– Говоришь, как наша знакомая. Лиза однажды помогла ей сохранить ногу. Изгои, видишь ли, не подпускают к себе представителей других рас, а Лизу она подпустила.

Барноу невольно хмыкнула.

– Не подпустила бы, она подпустила тебя.

Загадочное сравнение почему-то не удивило Марту, ну, если только чуть-чуть.

– Среди ваших знакомых изгои? Впрочем, я отошла от истины. Вы же зонеры…

Дальше высказаться она не успела.

– Не просто знакомых. Некоторые изгои числятся в близких друзьях. Могу по секрету сказать: они негласно числятся в друзьях Рейнланда, о чем сами рейнландцы вряд ли догадываются.

На лице фрау Зееман появилось недоумение. Чтобы дрогнувший голос не выдал ее растерянности, женщина промолчала, но Трент продолжил без принуждения:

– Марта, думаю, все в Рейнланде видели скупые фрагменты нечетких записей, снятых парой отчаянных журналистов во время сражения объединенной эскадры рейнландцев с эскадрой «Бунчук», – в знак согласия Марта кивнула. – Если на видео этого не было, в комментариях точно звучало, как к силам рейнландцев присоединились «Торнадо». Я уверенно так говорю, потому что сам слышал подобные комментарии. Теперь главное: те двое «Торнадо», что сбили три вражеские канонерки, были изгоями.

Пока Марта Зееман, сраженная наповал сенсационными фактами, хлопала ресницами и глотала воздух, Лиза Барноу, не зря названная умной девушкой, давно сообразила, чем вызвана опасная откровенность Ивана, а поняв, подыграла приятелю.

– А еще в новостях говорилось об участии зонеров. Особенно одного… как там его звали-то… вспомнила: Трент!

Трент!!! Побледневшее лицо Зееман вытянулось против воли. Ну конечно же, Трент! Слышала она это имя, слышала и не раз. Впервые оно прозвучало в связи с возвращением Флоту похищенного транспорта. Вторично звучало как имя того, кто сражался насмерть, прикрывая атаку майора ВКС Анны Штайнберг, той, кто нанесла предсмертный удар флагману вражеского флота. Теперь Марта вспомнила все и поняла, откуда фамилия Ивана ей казалась знакомой.

– Почему вы говорите об этом со мной?

Иван и Лиза засмеялись одновременно.

– Хочешь заработать миллион на сенсации? Не продешеви, любой канал СМИ заплатит гораздо больше за достоверную информацию о «Торнадо».

Иван продолжал нагло лыбиться, глядя собеседнице в единственный глаз. Обычно нейтральная Лиза тоже не спешила расстаться с улыбкой.

– А кто ей поверит? Мало ли, что напел подвыпивший зонер, мечтающий о славе и почестях? А если она заикнется о месте, где получила секретную информацию… то-то муж ее удивится: и что же делала его любимая женушка в элитном борделе на фрипорте!!!

– Как что? – мгновенно сориентировался Иван. – Сама говоришь, добывала секретную информацию…

Большего тролля не выдержал бы никто. Не сдержалась и Марта Зееман. Рассмеялась таким звонким смехом, что могла быть услышанной через изолирующую звуки перегородку.

– Идите вы оба!!! Кому я скажу? И миллионов, похожих на библейские тридцать серебряников, мне не надо. Скажу прямо, «шутники», очень уж большое сомнение вызывает само получение громадных деньжищ, а сохранение их, поверьте, никаких сомнений не вызывает: точно найдутся желающие с претензиями на раздел. Глядишь, и «родственничков» у меня вдруг прибавится… А, все-таки, зачем рассказали?

Не моргнув глазом, Трент выпалил:

– Как? Ты же сама попросилась, неужто забыла? Сама говорила: берете меня или как? Беру, я сказал. Или ты передумала?

– Меня? В «Торнадо»? – Марта проглотила слюну. – А дочери я что скажу? Я… я… черт! Пойду, конечно! Только мне бы уточнить кое-что…

– Именно, – не дал закончить Иван. – Что сказать Бригитте – мы сами придумаем. Оно и к лучшему, что мать и дочь не будут летать на одном корабле. Семейный подряд поддерживается, но только если он полноценный семейный. У нас его не предвидится, как ты знаешь.

По интонации Трента Лиза определила окончание разговора, поднялась и шагнула к двери.

– Пошли, Марта, нас наверняка уже ждут. Иван, не забудь про оплату, ее тоже ждут. В кредит такие операции никому не делают. Была бы она зонером, еще куда не шло, а так??? И, Марта, прости, я девочка перед тобой, но заканчивай дергаться. Согласилась? Да? И это все, что от тебя требовалось. Детали обсудишь потом.

Вдруг Марта вспыхнула, оживилась, повела себя так, словно была влюблена и впервые пришла на свидание.

– Тем более, – с подвохом сказала она, – Что с лидером эскадрильи я только что познакомилась, я правильно понимаю?

Иван и Лиза переглянулись.

– Почти. Идея моя, и то не совсем. Мои мысли возникли на фоне чаяний двух других людей, людей очень хороших, истинных рейнландцев и настоящих граждан своей страны. Я только помог в осуществлении их мечты, так сказать, указал путь.

– Прекрати философствовать, мы не на лекции, – оборвала Лиза. – Да, Марта, он и есть лидер «Торнадо». Он ее создал и набирал подходящих товарищей. Гордись, тебя же он тоже счел подходящей…

Глава 5

По чистой, только что насухо вытертой официантом столешнице ползла жирная муха! Муха? Иван на время отставил пивной бокал, задержал дыхание, сосредоточился и прихлопнул противное насекомое.

В тему сказать, на космических станциях могли бы давно избавиться от любых насекомых, как и от грызунов. Запросто. Для этого необходимо выполнить единственное условие: не контачить ни с кем «извне».

Смеетесь? Это правильно. Как можно совсем ни с кем не контачить? Не обязательно самолично летать на планеты, где есть огромная вероятность подцепить каких-нибудь древесных муравьев или тараканов, хватает принять в своих доках корабль, который грузился товарами, доставленными на орбиту с планет.

Если бы не вынужденная необходимость контактов, стоит выйти из спального блока и включить автоматическую систему санации (поток слабого излучения и специальный сигнал, вычисленный в давние времена), все виды насекомых и мелких грызущих тварей буквально сходят с ума. В панике покидают убежища в поисках несуществующего спасения, но попадают под излучение и мучения их прекращаются.

Периодически, примерно разок в неделю, так поступают все жители фрипорта, и не только владельцы частного сектора. Ответственные лица на рабочих участках также избавляются от вредителей согласно четкому графику, рекомендованному Департаментом Медицины.

Иван допил пиво. Заказывать повторную порцию не захотел. Сходил в ремонтные мастерские и прокатился на внутреннем эскалаторе до наружного дока, где стоял на срочном ремонте его «горбун», а затем проследил места нахождения нового экипажа, убедился в соблюдении предъявленных требований (люди спали в комнатах отдыха), но все равно не успокоился. Что-то неприятно зудело внутри.

От безвыходности Иван связался с «Вестфаленом». Трогать закрытый канал не стал, использовал официальный роуминг межпланетной связи. Дал маху и тут, не учел разницу времени, поднял Анну с кровати.

Разбуженная посреди сладкого сна, Анна Штайнберг не стала прерывать разговор, выслушала подробности нападения на «горбуна», вкратце и без излишеств выслушала содержание других событий, а когда Иван назвал имя нового бортового стрелка, почему-то переспросила фамилию.

– Иван, ты дружишь с Теорией Вероятности?

Признаться, неожиданный вопрос любимой женщины нешуточно озадачил Ивана.

– Ты, о чем?

И Анна ответила.

– Подумай, милый: в обитаемом секторе Сириуса проживает на вскидку пара сотен миллиардов людей. Какова вероятность случайного попадания в конкретную особь? Ноль целых, и кто его знает, сколько там многотысячных одного процента, правда?

– Не пойму, к чему это?

В ответ Трент услышал глубокий вздох Анны.

– Зееман… я не зря переспросила имя… Альфред Зееман был соседом родителей Удо. Жену его я не вспомню, а сына Георга, встречала, потому что он призывался на один корабль с моим мужем. И погиб вместе с ним. Такие дела.

Какое-то время Иван думал, потом осторожно ответил:

– Марта – не мать Георга, она вторая жена Зеемана, родившая ему другого сына и двух дочерей…

Иван подробно пересказал детали, допустимые в простом разговоре, побудившие его к принятому решению.

– Как думаешь, я правильно поступил? Посоветуйтесь там, отменить ничего не поздно.

– Не надо, – согласилась подруга. – Если все именно так, как ты говоришь, кандидатура Марты меня устраивает. В конце концов, решать тебе. Все мы имеем лишь совещательный голос…

– Спишь на ходу? Вот ляпнула! – возмутился Иван. – Совещательный голос? Это твой или Одри? Я тебя понял, прости за внезапное пробуждение, завтра поговорим, целую, пока.

Связь прервалась. Иван оплатил звонок, но не успокоился. Пошел мимо лифтов к пешеходному спуску, намереваясь пройтись перед сном, но на втором витке коридора нарвался на Валдиса и удивился не понарошку. В момент контрольной проверки активные датчики ИНД членов команды четко показывали: Валдис спал, вместе со всеми.

– Я шел к тебе, – без раздумий выпалил Кунарт. – Только что говорил с Бригиттой, девчонку разбудил поздний звонок матери, и та ей сказала, что ты уложил ее в «саркофаг» на две с половиной недели. Это так?

– Так, – ответил Иван и безразлично пожал плечами.

– Из этого следует, что завтра я полечу неполным составом?

Внезапно Иван ощутил какой-то подвох. Валдис явно не договаривал.

– Колись, что за карта у тебя в рукаве?

Из осторожности Валдис опасливо огляделся, убедившись в полнейшем одиночестве, полушепотом заговорил:

– Я позвонил Лизе, хотел уточнить сроки клонирования. От нее узнал о пополнении рядов эскадрильи. Это правда?

Иван усмехнулся.

– Лиза давала повод для недоверия? Сказала – значит так и есть. И не пыли в ее сторону. Она сказала тебе, зная наверняка кто ты такой. Лишнего Лиза никогда не сболтнет, проверенный факт.

– Я не о том, – продолжал шептать Валдис. – Пошли в «Жемчужину». Есть там один интересный тип, но говорю сразу, он из наемников. Я его видел, когда принимал стопочку перед сном, посмотри и ты на него. Слышал, мужик работой интересовался, но он не беглый, сегодня освободился от браслета-убийцы. Если нам нужен стрелок, запросто может и подойти. Я знаю, бывшие «баунти» не входят в число особо приятных людей, вместе с этим я знаю и то, что свое они давно отбоялись. Еще кое-что слышал, он родом бретонец.

– И что? – согласился Иван. – Хоть абориген древних руин Дон Каваш. Впрочем, нет, не надо нам новых номадов. Пошли…

В опустевшем баре «Жемчужина Беринга» оказалось несложным найти искомый объект. Бывший уголовник сидел в одиночестве за угловым столиком и усердно просаживал выходное пособие. На столешнице рядом с пустыми стопками из-под стандартных порций рейнландского шнапса лежала почти пустая пачка вонючих дешевеньких сигарет, в свое время так раздражавших Трента.

Изрядно подвыпивший человек не удосужился даже взглянуть на Ивана и Валдиса, усевшихся без приглашения к нему за стол, будто некуда больше присесть.

Он не был высокого роста, скорее ниже среднего, немного сутуловатый, широкоплечий. Голова правильной формы, но лицо неприятное, невольно отпугивающее. Виной тому глубокий уродливый шрам, идущий справа от узкого лба до самого низа щеки, и ожог возле правого уха, усиливающий неприязненное восприятие наружности этого типа.

Взглянув на него с близкого расстояния, Иван сделал вывод, напрашивающийся сам по себе: в бытность «баунти хантер» описанный незнакомец в тылах не отсиживался. Первый плюс для него.

– Какого черта вам нужно? – наконец произнес человек.

В присутствии Трента Валдис предпочитал молчать, больше слушать, как принято у воспитанных разумных людей, зато Иван должен был говорить, и он сказал:

– Будет зависеть от тебя самого. Станешь хамить или сквернословить, расстанемся быстро. Сможешь хоть капельку протрезветь, ответить на пару вопросов, глядишь, получишь прямую выгоду.

Наемник опустошил последнюю стопку. Поставил ее к остальным и поднял на Ивана глаза, на удивление вовсе не мутные, как это бывает у пьяных людей.

– Говори коли пришел, послушаю ваши вопросы. Может, отвечу. Может, пошлю. Как повернется.

– Валдис, уходим.

Трент встал и действительно собирался уйти, но наемник его задержал.

– Не торопись. Я не знаю, кто ты такой, но сегодня в мои уши влилось достаточно тупого дерьма. Мне это нужно? Коли не глуп, сам посуди: я мало видел? Есть нечто дельное – говори, я готов. Если…

– Мне нужен стрелок, – сходу ответил Иван, – А тебе, как я слышал, нужна работа. Мне плевать, откуда ты родом, и плевать, за что ты сидел. Думаю, если вышел живым, значит статья твоя не из числа позорных и не была слишком тяжелой.

Иван вновь опустился на стул. Теперь его собеседник смотрел перед собой не моргая, при этом, судя по прищуренному взгляду и узким зрачкам, был искренне озадачен.

– Стрелок, говоришь? Куда? На сколько? Рейс, два?

– На транспорт, «горбун». Если ты действительно тот, кто мне нужен, приму на постоянной основе.

– И ты не боишься? – почти вскрикнул мужчина.

– Нет, не боюсь. У меня есть приятель, которому я помог сбежать от «Баунти Хантер». Теперь он равноправный гражданин Рейнланда. Тебе бежать неоткуда, раз ты свободен. Я хочу знать о тебе все, что не входит в информацию карты, а для начала скажи: как твое имя? Расскажи о себе.

Взгляд бывшего наемника стал мягче. Верить или не верить удаче, упавшей как снег на голову, он не задумывался.

– Норман Уиллис. Сорок лет. Родом из Кембриджа, из Бретонии. Сидел за драку с отягчающими, врезал одной сволочи бутылкой. Здоровый он для меня оказался и помер не сразу, он кони двинул потом, на больничке. Посадили, короче. Жена ушла и сына с собой забрала. Куда? Ищи их теперь. Один я, так что мне спешить некуда.

Зачин печальной исповеди собеседника не зацепил Трента, все они так поначалу, поют слезливые песни, а как там на самом деле, поди разберись, но некий момент в душу запал. Иван выразительно глянул на шрам собеседника.

– Первое время в «баунти» смерти искал, потом передумал?

На протяжении часа освобожденный бывший зэк подробно излагал жизненную историю. Без утайки поведал о том, каким неподражаемым раздолбаем был до отсидки, как заработал ужасный шрам, как получил ожог, а когда Иван заглянул в содержимое его магнитной карты, увидел там сороковой уровень пилотажа и двадцать две победы в воздушных боях, он кивнул Валдису.

– Что ж, капитан, принимай бортового стрелка, – Трент активировал девственную кредитку и скинул туда какую-то сумму. – Это твои суточные и пайковые, Норман. Надеюсь, с экипажем у тебя не возникнет проблем.

Наемник широко раскрыл веки, торопливо сунул карточку в карман на груди и спросил:

– Не секрет, что стало с моим предшественником?

Иван и Валдис переглянулись. Ответил Кунарт.

– Оказался законченным трусом. Подставил всех.

Выражение на лице Уиллиса изменилось.

– Ну, со мной вам этого не грозит, уж поверьте.

– Верим, – подтвердил Трент. – Хочу лишь предупредить: я говорил об экипаже не для красного словца. Среди них сорок процентов девушек и женщин. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Слышать недвусмысленный намек на определенные обстоятельства бывшему наемнику оказалось не просто обидно, почти оскорбительно, и следующие его слова подтвердили догадку Ивана.

– А в «баунти» их, по-твоему, что, не было? Ты лучше скажи, где можно малость прибарахлиться? Не терпится снять с себя опостылевшее дерьмо. Надоело, спина и задница чешутся.

Иван улыбнулся, глядя на неприкаянный взгляд Нормана Уиллиса.

– Капитан покажет тебе местный товарный анклав, по пути познакомит с принятыми на борту правилами. Короче, идите, что попусту время терять? Завтра в рейс, спать осталось не слишком долго…

Удачно обернулось со вторым бортовым стрелком. Риск, разумеется, с этой братией существует всегда, и все-таки очень хотелось не сделать очередную ошибку. Внешность часто бывает обманчива, как и среда, куда вынужденно попал человек.

Дополнительно беспокоила Трента новость, полученная в приватной беседе с представителями Правления фрипорта. Вдумайтесь: что, если Авена и Мак Тимман все же правы? Если напали на зонеров вовсе не одурманенные наркотой «джунион», а осевшие у них недобитки «бунчук»? Многие факторы склоняют Ивана именно к этому варианту.

Дома Иван молча кивнул Бреннигану, честно несущему вахту; поправил сползшее покрывало спящей Агнессы; спрятал под такое же покрывало коленку ее младшей сестры и завалился поверх одеяла двуспальной кровати, сложив руки под голову.

Что такого особенного могло стать причиной для безотказного приема «Союзом Объединителей Нации» разбитых вдребезги неофашистов? Донер когда-то обмолвился, что никогда не вел дел с политической фракцией, и он же ни словом не поручился за непричастность к грязным делам «Бунчук» оппонента. Может быть, в этом причина? Злоба на зонеров за участие в разгромной баталии запросто могла стать поводом для мести «Бунчук».

Как ныне обстояли дела в стане «Джунион», Иван не знал, мог лишь предполагать. Открытые атаки на ксено объединители прекратили, кусались периодически то там, то тут, но в целом натянутое перемирие давало некоторую уверенность в победе Донера на внутреннем фронте.

Снова вопрос. Если он ничем не связан с «Бунчук», почему же предоставил ресурсы базы для них? Или победы пока еще нет? Или неполная? Или чаша весов склоняется в противоположную сторону? Или проще – недобитые боевики «Бунчук» имеют доступ к финансам организации, что стало решающим пунктом? Вопросов хоть отбавляй, а спросить не у кого. Все «Джунион» как-то разом перестали летать на Фрипорт-2.

Подумав, Иван нашел правильное решение другой задаче, а именно: почему джунион дают кораблям перебежчиков тайные коды определения! А потому что иначе ублюдки не смогут пройти тайными тропами минных полей мимо боевых платформ и оборонительных комплексов базы. Их расстреляют. Но как-то же они должны различаться? Как???

Как ни старался, уснуть Тренту так и не удалось. Недолго подумав, Иван глянул на таймер и направился в свой ангар, а спустя четверть часа держал курс на линейный корабль «Вестфален». Каким бы великим ни было его желание лично проверить готовность «Анны G: 44-Z» к вылету, проводить их хотя бы до торговых путей не суждено, высказанные сомнения перевешивали эгоизм…

– Ты хочешь сказать, – заканчивала мысль командор Вульф, – Мы имеем дело с остатками мерзавцев «Бунчук»?

Рядом с Иваном пристроилась Эльза, глянула вопросительно в сторону Штайнберг, как бы спрашивая: не возражаешь? Вместо ответа помощник капитана «Вестфалена» запросто влезла на колени суженого.

– Технически Иван прав, воспользоваться кодом определения принадлежности «джунион» для беглецов очень логично.

– Тогда у них должно быть что-то индивидуальное, отличительное. Как джунион могут доверить, скажем, свою внешность бог знает кому? А если он дел натворит?

От кофеварки вернулся Дэвид, протянул чашечки со свежим кофе фрау Вульф и Марии, затем развернулся назад, намереваясь пройти за повторными порциями. Задержал его голос Трента.

– Дэйв, тебе имя Нормана Уиллиса, случаем, не знакомо?

Густые брови Адамса сдвинулись к центру, он явно копался в кладовых памяти.

– Нет, не слышал.

– Печально, – констатировал Трент. – Он, как и ты, из бывших «баунти».

– Это я понял, ты бы иначе не спрашивал. Освобожден по амнистии? Давно? Где летал?

– Нет. Освобожден вчера по истечении срока отбытия наказания. А где он летал? Длинный список. Он рассказывал, мы с Валдисом поначалу не очень верили. Много где. Последний год в Дрездене гессиан кошмарил. И не смейтесь, у него двадцать два креста на фюзеляже набито.

От неожиданности Дэвид облокотился о спинку старого кресла, что едва не стало причиной беды. Хорошо, что Одри Вульф успела поставить чашечку с кофе на край столешницы, был слишком горячим, а иначе пролила бы крепкий напиток на новенький адмиральский мундир.

– Простите, – спохватился сконфуженный Дэвид. – Повезло же этому парню! Я слышал об освобождениях по амнистии или по изменению приговора, и никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из «смертников» доживал до окончания срока. Это как?

В глубине души Иван ожидал подобной реакции Дэвида и, конечно же, был к ней готов.

– Он не был смертником, мотал срок по аналогичной твоей статье за непредумышленное убийство по неосторожности. Ударил кого-то в драке бутылкой по голове, а тот умер в больнице.

Голова Дэвида дернулась.

– Это не моя статья, я бил умышленно, но я тебя понял. Тогда да, дело другое. Почему ты спросил?

– Потому что он взял его к нам или собирается взять.

Взоры друзей развернулись в сторону Коны. Девушка оставила разучивание новых танцевальных движений и присоединилась к товарищам.

– Я не права?

– Я так не сказал. Ошиблась в определении места. Я взял его стрелком «горбуна». Анна вас просветила, что вытворил прежний? Уродец паршивый.

– Не заводись, – успокоила Анна. – Знают они.

Трент чмокнул ее, пересадил с колен на сидение видавшего виды дивана и обратился к друзьям, ибо теперь все были в сборе, вокруг мягкого уголка пристроились Эрих и Курт. Каждый взялся за поданный кофе.

– Раз вы все собрались, что скажете по кандидатуре «призрака-7»?

Зачем спрашивал? Началось обычное дело: вопросы, легко предсказуемые «что» да «как»; молчаливые переглядывания, типа сомнения; версии, догадки; в итоге, как и всегда, шуточки и неизменное: посмотрим.

Пока шло бурное обсуждение, какое-то теплое чувство, этакое семейное чувство, грело душу Ивана, но проклятое необъяснимое родство «Джунион» и «Бунчук» портило весь настрой. В какой-то момент он задумался и по ходу собственных мыслей произнес вслух:

– Через полтора часа «Анна G: 44-Z» выйдет во второй рейс. Если мы правы или правильнее сказать: права Авена и Мак Тимман, нападение на грузовоз может запросто повториться. Думаю, нужно предупредить Карла Кесселя.

Одри склонилась за чашечкой с кофе.

– А разве твой Донер не в состоянии обуздать глупость примитивных личинок, так и не выросших до взрослых ос? Он не понимает банальной простейшей истины? Что случится, если зонеры поверят в обман? Что тогда? Война? И «джунион» надеются выстоять? Им непонятна фундаментальная истина: если зонеры объединят силы, что наверняка и произойдет, они прихлопнут «джунион» в одно мгновение, разве не так? Ведь зонерам известно место расположения обеих баз «джунион». Повинуясь традициям нейтралов, они не сдают никому информацию, а если случится война, о нейтралитете быстро забудут.

Иван, Анна, Мария, да все присутствующие закивали в согласии с резонными выводами Одри Вульф. Получив поддержку аудитории, адмирал продолжила мысль.

– Я и говорю: неужели там круглые дураки? К тому же на стороне зонеров поднимутся Рейнланд и Либерти, даже Бретония, далековато для них и все-таки! Все миры, объединенные государственностью, и не только они, все фракции, кто ведут с зонерами дела. Разрушить давние соседские и тесные торговые отношения никто не позволит, тем более кому? Шайке плешивых ублюдков.

– С каких это пор Донер стал «мой»? – неподдельно обиделся Трент. – Кто из нас знает, жив ли он вообще? Может быть, давно сдох, прибитый политическим визави? Если серьезно, я думаю, тут дело совершенно не в нем. Такое чувство… мне одному так кажется… есть что-то неясное в этом «братском» объединении? Что?

К столу подошел привычно невозмутимый Пабло Ибанес, отставил гитару, с которой не расставался с недавних пор. С оговоркой, конечно, если только не был занят ремонтом, обслуживанием и сдуванием пылинок с отполированной обшивки обретенного корабля.

– Что мы сидим? О чем спорим? Нот Каи, полтора часа ты сказал? К точке встречи с людьми Карла Кесселя транспорт будет лететь грубо еще восемь часов. Нам до норки в систему Беринга нужны три часа, еще два с половиной там, в Беринге. Пора на взлет, если хотите получить все ответы, а заодно сохранить собственный транспорт, но больше хотите спасти наших людей.

Бабах! А он прав, Пабло Ибанес. От вспыхнувших мыслей приятелей кинуло в жар. Трент вскочил на ноги.

– Черт! Надо же, сидим тут, лясы точим, рассуждаем о грозящей опасности, и что мы делаем? Вперед!

Вылетать составом всей эскадрильи не было надобности. Будь атакующих хоть десяток, два звездолета «Торнадо» превратят их в космическую пыль за пару минут. Для гарантированного успеха решили вылететь тройкой: Трент, Дэвид и… нет, Анне сегодня нельзя, вместо нее полетел Пабло…

Глава 6

Обслуженный, заправленный и тщательно подготовленный к вылету транспорт плавно отошел от портала зоны неотложных ремонтных работ Фрипорта-2. Экипаж находился на рабочих местах и занимался рутиной, а если быть до конца откровенным – попросту бил баклуши.

Поскольку воспользоваться скоростными путями возможности не было, ибо в нужном кораблю направлении не было и торговых путей, капитан вывел судно за пределы сигнальных буев, красными переливами обозначающих границу прилегающего пространства станции, внутри которого в целях элементарной безопасности категорически запрещен запуск маршевых двигателей, и установил в навигаторе оптимальный курс, заранее проложенный штурманами.

Сигнальная лампа, индикатор и механический голос бортового компьютера подтвердили бесперебойную работу автопилота. Валдис Кунарт примерно прикинул время пути к точке загрузки товаром, около восьми часов плюс-минус час, и отпустил команду на отдых.

Смысл держать людей в полной готовности? Трюм пустой, если не брать в расчет стройные ряды закрепленных намертво лихтеров. Работа реакторов в норме, в нормальном режиме работают и все бортовые системы. Очагов опасности на пути следования корабля нет. Нет радиационных и пылевых туманностей, гравитационных воронок или астероидов-шатунов. Чистое пространство системы зонеров, красивое до неприличия и даже пугающее заманчивой пустотой.

Согласно регламенту, оба пилота не должны покидать пост управления судном, идущим в любом режиме, поэтому Валдис отправил Гунара отдыхать, а сам примостился в удобном кресле и прикорнул.

Сколько Валдис дремал, (впрочем, не нужно наводить на него напраслину, ибо дремота капитана была условной) короче, сколько времени он просидел с закрытыми глазами, трудно сказать. Примерно часа через три его привлек голос Ивана, предупредившего о конфиденциальности разговора.

Валдис поднял спинку кресла, переключил нужный канал связи, надел наушники и внимательно выслушал информацию Трента. Ответил на пару вопросов, от чего-то нехотя отшутился, и с очень довольным лицом отключил служебную связь.

– Есть минутка, кэп?

Капитан обернулся. На входе поста управления стоял Уиллис – тщательно выбритый, подстриженный и причесанный, одетый в новые широкие штаны, темный свитер и короткий жилет, не застегнутый на груди.

– Что хотел? – спросил Валдис.

Наемник шагнул внутрь кабины и без предисловий заговорил:

– Капитан, прикажите радисту установить постоянную прямую связь между наружными колпаками или провести ее, если ее пока нет. Неплохо, конечно, и между креслами у мониторов иметь отдельный канал, но между колпаками важнее. По опыту знаю, связь играет важную роль в согласованных действиях бортовых стрелков.

Обоснованная просьба Нормана заставила Валдиса призадуматься.

Верно говорит парень. В процессе боя, когда внутри корабля множество звуков смешиваются между собой, когда в недрах сознания людей царят напряжение и максимальная сосредоточенность каждого на своем посту, услышать обращение к себе сложно.

Капитан да, имеет возможность связаться с любым отсеком и даже с любой каютой, может воспользоваться и громкой связью, отдавая распоряжения всему экипажу. Другие такой возможности не имеют. Хотя, последнее замечание не совсем верное. На любом грузовом корабле повсеместно установлены интеркомы, позволяющие в случае необходимости предупредить экипаж о возникшем пожаре, к примеру. Автоматика автоматикой, но голос соратника понадежнее.

– Согласен с тобой. Иди отдыхать, я поговорю с радиоинженером.

Четвертью часа спустя разбуженный инженер приступил к выполнению распоряжения капитана. Бурчал, конечно. Если бы он знал истину, чью волю… нет, чье пожелание он выполняет, наверное, ругался бы без стеснения. Придумать тоже, отдельную линию связи в орудийный колпак! Президентские апартаменты, что ли?

Как бы то ни было, но к месту загрузки «Анна G: 4-4-Z» прибыла согласно расчетному времени с установленной коммуникацией между колпаками.

В точке сбора транспорт уже поджидали. Предупрежденные Трентом, ребята Кесселя парами беспрерывно нарезали круги вокруг «горбуна», описывая правильную сферу. Может быть, именно потому и погрузка прошла без задоринки.

– Валдис, как обстановка?

Валдис Кунарт только что получил информацию от операторов трюма о том, что погрузка завершена, и команда проверяет надежность крепления лихтеров.

– Тип-топ, Карл. Спасибо за помощь, ребята. Иван оставил деньги для вас у меня. Держи оплату, пошел перевод.

– Доверяет? – посмеялись на другом конце линии. – Все в порядке, оплату я получил. Счастливой дороги, – Карл Кессель успел попрощаться, но вспомнил слова Ивана и, как бы ненароком, спросил. – Или вас проводить? Что скажете? Доведем ближе к торговым путям, чтобы не повторилось позавчерашнее.

В разговоре Валдиса с Трентом капитана грузовоза предупредили о некоторых «нечаянных» вопросах, которые, «возможно», зададут ему ксено, а заодно и подсказали «правильные» ответы, должные прозвучать в эфире в открытом диапазоне, так что предложение Кесселя не было неожиданностью.

Для большей правдоподобности, будто бы размышлял, Валдис потянул время и отказался.

– Нет, не нужно, спасибо. Уверены, прошлое нападение было досадной ошибкой. Кому надо ссориться с зонерами? Зачем?

– Как знаешь, – прозвучало в ответ. – Счастливо добраться. Следующая партия как договорились.

Корабли разошлись. Некоторое время Валдис пилотировал «горбуна» на ручном управлении, словно опасался повторной атаки, потом успокоился. Запустил маршевый двигатель, набрал крейсерский ход, включил автоматику и повернулся ко второму пилоту.

– Ты или я? – Валдис повторил прозвучавший вопрос. – Говорю, ты или я встанем в первую смену?

– Давай я. Иди обедать. Я сыт и хорошо выспался.

Ответив, Гунар вытянулся в кресле пилота и улыбнулся так, словно был домашним котом, тайком стянувшим банку хозяйской сметаны.

Спорить Валдис не стал. Помнится, прошедшей ночью спал он меньше других и кушать хотел. Так получилось, до вылета позавтракать не успел, бегал по ряду инстанций, оформлял что-то, что-то сдавал, договаривался, проверял, одним словом – делал дела. Капитан, что еще скажешь?

В просторной кают-компании собрался весь экипаж. Кроме Гунара не хватало радиоинженера и третьего работника трюма, но пока остальные занимали места за столом, недостающие появились.

Конечно, подобно Ивану, позволить себе натуральную пищу экипаж «горбуна» не мог, однако дешевой бурдой хозяева их не кормили, пищевые рационы производства рейнландской компании «Синт Фут» изрядного качества. Разогретыми и подготовленными к употреблению они смотрелись почти натуральной едой. Вкус тоже вполне соответствует облику.

Когда закономерная предобеденная суета подошла к окончанию, на входе в кают-компанию появился еще один человек. Раньше его видели только двое из экипажа, кроме капитана, конечно, но видели еще до отлета, поэтому удивились не меньше других, так как полагали незнакомца кем-то из работников фрипорта. Напрашивается вопрос: что он делает тут? И где он был первую половину полета?

– Всем приятного аппетита, – сказал Норман, встав у стола.

Валдис опомнился, в предстартовой суете забыл представить нового бортового стрелка экипажу.

– Знакомьтесь, – поспешил он исправиться, – Норман Уиллис, наш второй стрелок. Хозяин нанял его прошедшей ночью. Простите, он спал, когда мы покидали причалы фрипорта. Я не успел вас предупредить. Прости и ты, Норман, присаживайся.

Сказать честно, хоть бывший наемник и изменил внешность в лучшую сторону, приятным его лицо по-прежнему не назовешь. Он это знал и на радушный прием не рассчитывал. Сел на свободный стул и подтянул рацион.

– Малая, подай хлеб, пожалуйста.

Бригитта Зееман смерила соседа презрительным взглядом. Зря Валдис сказал об уголовном прошлом Уиллиса перед едой, ох как зря.

– Я тебе не малая. Хочешь увидеть малых, загляни в штаны.

Шрам на щеке Нормана дернулся. Волевым усилием мужчина сдержался. Да уж! По особым меркам оскорбление он проглотил серьезное. Хуже того – незаслуженное.

– Колючая и злая. Хлеб-то подай.

– Сам возьмешь, – грубо буркнула девушка.

Норман резко поднялся, отчего его стул едва не упал.

– Возьму, раз тебе лень задницу оторвать, с меня не убудет, потянусь за куском хлеба через половину стола. Так ведь у тебя считается нормой? Вписывается в эстетическое воспитание? Ну прости, я такой, какой есть. И, вообще, запомните все: я к вам в друзья не напрашиваюсь, а летать вы со мной будете, хотите того или нет. Я слово дал хорошему человеку и не нарушу его.

Следом Норман забрал рацион и вышел из-за стола.

– И чего ты на него набросилась? – строго спросил Валдис. – Что он успел тебе сделать?

На бледном лице девушки застыло недоумение.

– Второй стрелок? Еще он сказал, летать нам придется с ним… а как же… как моя мама?

– Вот оно что! – Валдис на мгновение потерял хладнокровие. – Ты будешь сопли пускать или работать? Один раз похвалили, и ты вознеслась? «Мама, мама», заладила! Натурально сыкуха? Без мамы не можешь? Может, тебе и соску подать? Что ты смотришь в сторону незнакомого человека, как волк на добычу? Тебе не нравятся решения шефа? Не нравится, что он оплатил восстановление глаза твоей ненаглядной мамочке? Так иди и скажи ему, он выслушает. Давай, что ты на невинных срываешься, желчью брызжешь вокруг? Аппетит испортила к черту.

– Но он сказал… – не успокоилась Бригитта Зееман.

Валдис стукнул по столешнице кулаком, впервые проявив капитанскую волю.

– Еще раз заикнешься о матери, и я тебя накажу, обещаю. Наш хозяин делает так, как считает необходимым. Вернемся на фрипорт, сбегай к медикам, взгляни на свою мать, но по собственному опыту говорю: она с тобой общаться не сможет. И знай так, между прочим: твоя мать приняла другое предложение Трента. А теперь закрой рот и открывай его только для того чтобы не пронести мимо ложку.

Валдис пару раз глубоко вздохнул, вроде бы успокоился, снова взял в руку прибор, но суп зачерпнуть не успел.

– Как вы сказали, капитан? Трент? Иван Трент? Это тот, о ком говорили в общественных новостях Рейнланда? Он наш наниматель?

Только теперь Валдис заметил вопросительные взгляды остальных членов команды, кому запоздалая догадка Ольги открыла глаза.

Неудивительно. Во время отбора и предварительного собеседования на планете роль капитана и основного действующего лица играл Валдис, а Трент не представлялся многочисленным соискателям, задавал интересующие его вопросы, получал ответы на них и все. Справедливо, что претенденты считали его кем-то, вроде профконсультанта, и никак не хозяином. Даже тогда, когда члены команды уяснили настоящее положение Ивана, фамилия Трент не звучала для них. Вот тебе и результат.

Валдис смягчился. Объективно любопытство людей легко объяснимо, жаль не вовремя, кушать хочется. И все-таки он рассказал.

– Кое-кого из вас удивили наши с ним отношения. Слышал я. Нет, мы не родственники. Иван мой однокашник по академии. Учился у нас на Гамбурге. Был лучшим пилотом не только курса, но и всех групп, включая инструкторов. С ним в паре могла летать только Анна, то есть в ту пору: лейтенант Флота фрау Анна Штайнберг, самая молодая сорвиголова из преподавательского состава. А теперь она стала его женой. Новости слушали? Адмирал Хуберт лично пожаловал зонеру Тренту гражданство Рейнландии и поздравил с помолвкой.

– Фью-у! – присвистнул Борис. – В какую компанию мы попали! Вокруг одни звезды!..

Вокруг одни звезды. Норман подошел к кабине пилотов, крякнул, привлекая внимание Гунара, и вежливо попросил разрешения присесть в штурманском кресле.

– Садись, – спокойно ответил пилот. – Что, не по вкусу пришелся?

– Типа того, – ответил стрелок. – Срать мне на их вкусы. Я работать пришел, а не дружить.

Сказав, бывший наемник принялся интенсивно жевать. Голод не тетка, как вещает народная мудрость. Гунар Абель взглянул на него с сожалением.

– Это ты зря, парень, – вздохнул собеседник. – Когда-то я думал так же. Думал до той поры, пока не попал в переделку, откуда самостоятельно я бы никак не ушел. Знаю, тебе знакомы такие дела. Представь, помог мне как раз тот, от кого помощи я не ждал. Потом мы стали друзьями прям не разлей вода. Позже меня покалечили, а он… не смог я ему помочь, далеко был. Между прочим, погиб он от рук ксено. В системе Техаса это произошло. Ирония, да?

Внезапно на дисплее радара вспыхнули белые точки. Четыре или две пары как правильно говорят пилоты. Пока еще далеко, но приближались они стремительно.

– Труби тревогу, отец, – всполошился стрелок. – Смотри траекторию приближения. Они видят нас и идут поперек курса. Труби тревогу, тебе говорю.

Норман не доел порцию. На ходу сбросил ее в утилизатор и помчался по проходу к креслу стрелка. В тот момент, когда лифт поднимал его к колпаку, на корабле зазвенела сирена тревоги.

Сколько времени прошло с подачи сигнала? Немного. Бросив обед, члены команды разбежались по боевым постам.

– Видишь? – спросил Гунар, когда Валдис занял соседнее кресло.

– И что? – удивился кэп. – Они белые. В чем вопрос? На всякий случай?

– Смотри, – настаивал второй пилот. – Норман сразу срубил, идут на перехват. Молодец парень. Опыт – великая сущность.

Корабли сближались на большой скорости. Казалось, вот-вот и промчатся минуя друг друга, но нет. Как только позволила дистанция пуска, в «горбун» прилетела ракета. «Оса». Крейсерский марш сбит, корабль резко затормозил, и кто знает, что стало бы с экипажем, не будь у людей страховки необходимых систем. Помнится, когда-то мы об этом уже говорили.

Нейтральные точки дисплея окрасились красным, превратившись в рьяных врагов. Валдис пошел на маневр уклонения, сбросил пару обманок, избавившись от ракеты (уже боевой), выпущенной пиратом, и собирался отдать приказы команде как в прошлый раз, вдруг передумал. Зачем? Тревогу слышали все, и все, по его собственному наблюдению, бросились по местам.

Едва капитан потянулся к переключателю корабельных режимов коммуникации, его отвлек Гунар.

– Смотри! Точно говорил Трент. Чем-то они должны различаться. Включи увеличение визора, у нас сильная оптика. Фюзеляжи «ястребов» не песочного цвета как корабли «джунион». Нижняя сторона антикрыла, подкрылков и днище фюзеляжа почти оранжевые. Это «бунчук» или кто-то другой, кто хочет, чтобы мы так думали…

– Малая, потом будешь рычать, слушай сюда и делай что говорю.

Эти слова разнеслись по всему кораблю. Как так получилось, нужно спрашивать у радиоинженера, но голос Нормана… спокойный, уверенный голос стрелка слышали все.

– Видишь верхнюю пару с твоего борта? Говори со мной, мать твою!

– Мать не тронь… Вижу, – отозвалась Бригитта.

– Чудно. Первыми будут атаковать.

– С чего взял?

– Смотри, смещаются вправо и вверх, выходят на оптимальный вектор атаки. Вторая пара пойдет в лоб по биссектрисе угла наклона. Ими пилоты займутся. Мы с тобой бережем жопу. Смотри, видишь?

Кратковременное шипение в динамиках и ответ:

– Наблюдаю отчетливо.

– Малая, не спугни. Пусть думают, что мы лохи. Стволы пока не верти, а панораму настрой и цель захвати.

– Кого?

- Ближнего ко мне. Он первым пойдет, ему удобнее. Как только двинется на сближение, дашь длинную очередь между ними, пусть уклоняются, но внутрь уклоняться не смогут, идут слишком близко, столкнутся, поэтому правый пойдет на меня. Как я скажу, парой работаем из всех стволов. Попаду я или нет – не важно, важно то, что ты попадешь обязательно. Поняла?

– Поняла тебя. Уклоняться ему придется в обратную сторону, а тут я. Готова, давай!

К месту атаки на «горбуна» подлетела тройка «торнадо». Где именно, на каком промежутке восьмичасового пути враг совершит нападение, было загадкой. Чтобы не прозевать его Иван, Дэвид и Пабло скрытно подобрались к точке загрузки и терпеливо наблюдали за происходящим. Как только транспорт лег на обратный курс, за ним последовали и «торнадо».

Услышав сигнал тревоги на транспорте, а еще раньше, обнаружив две пары «ястребов», «торнадо» собирались вмешаться, но Иван задержал товарищей.

Причин было две. Первая: атакующих всего четверо, а «горбун» – добыча упертая и слишком больно кусается. Помочь успеют всегда. Вторая: ну очень понравилась Тренту задумка стрелков. Хотелось бы посмотреть на ее воплощение. И посмотрел. Еще как…

Как и предполагали на «горбуне», первая пара атакующих кораблей окончательно сместилась под углом в сорок пять градусов сзади по отношению к продольной оси транспорта, и только это произошло, внутри «горбуна» услышали голос Уиллиса.

– Малая, давай бомбомет и сразу огонь!

Магнитная самонаводящаяся бомба выскочила из кормового пускателя корабля, а следом за ней длинная очередь четырех стволов пары турелей левого борта прошла аккурат между «ястребами», после чего левый отклонился в правую сторону, а правый, как и сказал Норман, пошел влево и нарвался на прицельный залп другого борта, который его поджидал. Враг успел отвернуть снова вправо, но пару тахионных зарядов от Нормана схлопотал, еще и нарвался на бомбу. Щит просел основательно.

Давать повторную команду Бригитте уже не понадобилось. Как только корпус пирата попал к ней в прицел, мощная очередь продырявила негодяя, от чего он взорвался, очевидно попадания пришлись в топливный бак, в смеситель реактора или в оружейный отсек, где стояли заряженные батареи.

– Уху! – восторженно голосила Бригитта.

– Порядок, – скромно отозвался партнер. – Второго берем «крестом», выцеливаем наоборот, ты держишь его справа, а я с твоей стороны. Бомбометы с обоих бортов. Готова? Давай!

Одновременный огонь восьми стволов четырех турелей обоих бортов, скорректированный и согласованный, приправленный парой магнитных бомб, заставил пирата «нырнуть» вниз и остановить нападение.

Вторая пара «ястребов», заметив слаженную работу стрелков, не собиралась начинать атаку «в лоб», как говорят в таких случаях. Внезапно стало непонятным вообще, что они там собирались, потому что сбросили скорость, развернулись и помчались куда-то, бог его знает, куда.

– Уходим.

– Как же приказ?

– Хочешь за «92»?

– За ними, – дал команду Иван. В отличие от «горбуна», переговоры налетчиков отчетливо слышали в салонах «валькирий». – Пошли посмотрим, кто же нас так сильно не любит. Куда-нибудь, но они прилетят... Валдис, отлично. На фрипорте встретимся.

В кабине транспорта улыбнулись пилоты. Видеть улыбки товарищей Иван бы смог, если бы говорил по видеосвязи, а он говорил по простому каналу, реакцию пилотов транспорта заранее знал и сам улыбнулся…

Капитан вновь вошел в помещение кают-компании, намереваясь все же доесть остывший обед. Подчиненные за общим столом шумно общались, но разговор среди них шел совершенно другой, не касавшийся прошлой темы.

Возбужденная Бригитта Зееман сидела на прежнем месте, больше не испытывая неудобств из-за соседства Уиллиса, и бодро обсуждала с ним детали прошедшего боя.

– Когда ты рассказывал замысел, я вспомнила одного приятеля, не приятеля, а так, однокурсника, мы с ним проделывали похожие трюки на тренировках. Правда его не любили за то, что был голубым.

– Правильно не любили. Мало. Гнобить таких надо, давить в зачатке.

Бригитта уставилась на соседа растерянным взглядом.

– Ты гомофоб? Мало того, что социопат…

– А ты инфантильная соска, – прервал Норман и, как ни в чем не бывало, принялся дальше жевать.

Случись спор раньше, до прошедшего боя, трудно сказать, как повела бы себя девушка. Сейчас она развернулась и напрямую обратилась к товарищам.

– Все слышали? Он назвал меня «соской» с уровнем развития, присущим ребенку?

– Правильно назвал, – поддакнул Нейтан, работник трюма. – Не злись, Брит, ей богу, на фоне Нормана ты выглядишь школьницей старших классов, которой второсортные учителя основательно промыли мозги пресловутой толерантностью к «эсэмам» (СМ – секс меньшинства), вроде бы невиновным во врожденной сексопатологии. Чушь. Их нужно изолировать в лучшем случае.

– Да вы что? Вы с ума посходили?! – возмутилась Бригитта. – Может быть, еще закон эвтаназии к ним применить?

– Может быть, стоит в отдельных случаях, – заявил Норман.

Бригитта встала из-за стола.

– Что вы за люди? – с возмущением высказалась девушка.

Но и тут ей не дали договорить. Вмешалась молчаливая Ольга.

– Как раз нормальные люди, не извращенцы и не больные. Да, по-человечески «эсэмов» жалко, не спорю. Но ты пойми: если бы они, понимая свое, независящее от них, да, но все же противоестественное уродство, жили как-то, не трогая остальных, тихонько, невидимо, их бы тоже не трогали. Но они же так не живут! Они права качают, будто им кто-то должен. Они совращают наших детей и даже насилуют, приобщают их к содомии. Убивать за такое мало.

– Во-во, – снова поддакнул Норман.

Жевал себе спокойнехонько, будто происходящее за столом началось не с его легкой подачи. Тут Бригитта увидела вошедшего капитана и обратилась к нему в поисках помощи.

– Кэп, вы тоже считаете геев отбросами?

Поднятая командой тема не способствовала улучшению аппетита, но Валдис, усевшись привычно в голове стола, ответил девушке так, как считал правильным.

– Я не судья, Брит, потому не стану выносить приговор кому-то, но на вопрос отвечу. Ты можешь принимать мои слова или не принимать, реальность существует вне твоего восприятия. Реальность, о которой тебе говорили товарищи, я лишь добавлю: Бог создал людей двуполыми, пойми это, ибо это есть естество, все остальное – есть аномалия, убожество и чья-то боль, имею в виду родителей. Я не утрирую. Половой извращенец, он как ребенок с болезнью Дауна или новорожденный с двумя головами, одним словом – ярко выраженная патология. Он вызывает определенную жалость, потому что такова природа людей. Природа. Скажи, ты любишь природу? В ней самочки, допустим, кошки, лижут друг друга, чешут, ласкаются и так далее. Или взять обезьян. Они всех блошек друг другу вычешут, каждую волосинку поправят. Признай. А где ты видела волка, охаживающего в зад другого? Или того же кота, который пользует собрата? Они дерутся, рвут уши друг другу, но никогда не совокупляются. И что я должен сказать? Тот, кого ты зовешь «гей», – это «оно», которое нельзя держать в коллективе нормальных людей, потому что патология рано или поздно проявит себя. Если бы к Тренту пришел наниматься такой тип, я глубоко сомневаюсь в его благополучном уходе. А ты говоришь о… ну, об этих недочеловеках Норману! Додумалась. Не соври, будто не знаешь о порядках в тюрьме.

Бригитта сидела красная, как вареная свекла. Новая порция оплеух сильно терзала достоинство девушки, но она не сдалась.

– И вы туда же. Пользуясь вашей логикой, капитан, нормальным людям нет дела до уголовников…

– Цыц, – резко окликнул Норман. – Не тронь того, чего не понимаешь. Там тоже свой мир, и мир неоднозначный. Есть такие статьи, с которыми лучше вскрыться в СИЗО, потому что на зоне тебя сначала опустят, потом заточку воткнут, пока до шконки еще не дошел. Между прочим, насильники на тюрьме не в почете, особенно групповые. Педофилы… молчу я, короче. Не трогай тюрьму, я сказал. Я же твою маму больше не трогаю.

– Спасибо на этом, – выдохнула Бригитта.

– Ты себе спасибо скажи, – обрезал Уиллис. – Услышь ты, аквариумная золотая рыбка, пощекочи меня таракан, не понимаю, как ты воспитывалась? Пора избавиться от иллюзий. Ты все еще веришь в чушь о мнимой «свободе»? Свободе чего или в чем? Расскажу тебе кое-что. Подселили к нам в камеру типа с этапа с замашками чуть ли не хиппи. Стоит он разок и рассуждает. Говорит, я родом из Либерти, я настолько свободен, что никто не может отнять у меня право быть мудаком. Встал со шконки один сиделец, да как треснет ему кулаком в бубен, и отвечает: а я, говорит, из Бретонии и настолько свободен, что никто не отнимет моего права убить мудака, чтобы не мешал остальным. И кто прав?

Кто-то посмеивался втихаря, кто-то открыто, а бедная Брит предпочла сменить тему. Действительно, что она знает о тюрьмах?

– Сегодня ты мне показался классным стрелком, я тебя зауважала…

– Не свисти. Не меня ты зауважала, ты тешила свое самолюбие. Впрочем, может быть, я не прав. Трудно поверить после таких вот демаршей.

Опять ноздри девушки начали расширяться и сужаться от прерывистого дыхания.

– У каждого есть самолюбие. У тебя его нет, что ли? И я не аквариумная, как ты сказал, я не в теплице воспитывалась, я независимая самостоятельная девушка…

– Что-что? – и Норман расхохотался. – Ну-ка, оглянись, малая! Спроси у людей, у женщин спроси: кто из них независимая? Что молчишь, озираешься? Опять сдуру ляпнула? Запомни незыблемую истину, как аксиому запомни, как догму неоспоримую: с самого момента свержения матриархата независимых самостоятельных женщин еще не рождалось и не родится в природе. Брось феминистические замашки, снова пальцем в задницу ткнешь. Женщина зависима от мужчины уже с момента рождения, иначе не может быть. Спроси любую, только не дуру самовлюбленную и не заядлую феминистку, спроси адекватную бабу: ты независимая? Услышишь тот же ответ. Маму свою спроси, что она скажет? И не считай меня женоненавистником, нет. Я люблю женщин, я их очень люблю и многих из них уважаю. Видел разных, поверь.

Бывший наемник, похоже, поймал своего конька. Уселся на край стола и заговорил, сжигая Бригитту немигающим взглядом.

– Простой пример твоей независимости: захотела ты открыть собственный бизнес, поставить ларек. Допустим, достала денег, ну, не стану говорить пошлости, предположим, что заняла. Дальше что? Лицензия нужна и не одна. На блюдце не принесут, сама знаешь. И что? Заявки стопочкой сто лет пролежат и не факт, что дойдут до рассмотрения. А потом? Потом начнутся комиссии, экспертизы и всякая дребедень, которая затянется еще на сто лет. А когда же работать? Пойдешь взяточки заносить? Что же, как вариант. Но! Денежки потратишь еще до того, как откроешься. Или? Или ноги раздвинуть придется (если, конечно, будет под кого лечь). Как тебе независимость? Или тоже как вариант – на взятке тебя заметут. Запросто, да? Вот и кончилась независимость. Или дальше: допустим, ты получила все разрешения. Место нужно не простое, нужно проходимое место, чтобы товар покупали, иначе в трубу вылетишь. Ан нет! Сынок мэра на него глаз положил. Взятки тут не помогут, размах не тот? Опять ноги раздвинуть? А если не в его вкусе? Ладно, снова проехали. Открылась, работаешь. Приходят к тебе в день открытия три жлоба с кулаками-кувалдами. Плати нам или проваливай. Согласилась? Ну и где тут твоя независимость? Нет? Сожгли ларек-то. Опять независимость кончилась. Еще и должна, и проценты капают. Снова ноги раздвинуть? А если не повезло? Кредитор сочтет сумму кредита слишком большой для оплаты за ночь? На панель пойдешь или продадут куда-нить в бордель. Как? Не устала от независимости, малая? Вот и не чеши языком, чтобы умнее казаться. А будет у тебя подпорка, подойдут к сыну мэра парочка отморозков и объяснят популярно: не оставишь эту козу, завалим. Что будет потом, то будет потом, но ты этого уже не увидишь. И все! Не надо денег носить всяким сопливым клеркам, не надо ложиться ни под кого. Соображаешь? Это лишь беглый пример, не эталон, как ты понимаешь. Думай. А чтобы думалось проще, последний пример такой, из быта представителей низших социальных слоев. Вся бабья самостоятельность и независимость мгновенно закончатся, когда ей под глаз прилетит сжатый кулак обозленного ее заносчивостью мужика. Когда, утерев сопли и кровь, собрав с пола выбитые зубы, она поднимется (если поднимется) и начнет вопить: да как ты посмел, я же женщина? О! Сразу вспомнила! Об этом и речь. Независимость в первую очередь подразумевает умение защитить себя и свои ценности, какими бы они ни были. Женщина не может этого сделать по определению. Только не надо мне говорить: бывают такие женщины… Тут ключевое слово: «бывают», потому что среди мужиков тоже «бывают» дохлики – пальцем перешибешь, и всякая шваль, но опять же – «бывают»! А на ту, которая окажется из разряда «бывают», отыщется мужик, который мужик, а не «бывает». Просто признайся себе, найди силы один только раз осознать, что без опоры на мужика – ты соломина на ветру, сломать которую очень легко, если никто ее не поддержит, не спрячет от ветра, врубаешь? Посмотришь, как только ты это поймешь, жизнь твоя станет значительно легче.

Темпераментная речь Уиллиса завершилась овациями со стороны. В кают-компанию вошла Ингрид, третья работница трюма. Начало бурного обсуждения она пропустила, застала только концовку, о чем очень жалела. Она и хлопала.

Женщина под пятьдесят, стройная и ухоженная, весьма приятной наружности, подошла ближе и обратилась к стрелку:

– Не скажу, что согласна со всем, но в целом сказано верно. По себе знаю. Была юна… в возрасте нашей Бригитты… и не задумывалась. Казалось, все есть для спокойного существования: дом от родителей двухэтажный, просторный, в престижном районе; счет в банке; прислуга; свои авиетка и монокар; открытый жетон без ограничений, летай куда хочешь. Так и жила. Время пролетело, глазом не успела моргнуть. Стою как-то перед зеркалом голышом, выпроводила очередного альфонса, разговариваю с отражением и вдруг понимаю: зачем это все? Где оно, счастье? И тут, не поверите, мне так захотелось вернуться назад в раннюю молодость чтобы стать маленькой-маленькой, небогатой, обычной девчонкой, только бы смогла прижаться всем телом и спрятаться за широкой спиной надежного любящего человека… А нет его. Деньги есть, все есть, а человека нет. Вот и пошла я работу искать к людям поближе. Может, и для меня все-таки кто-то отыщется?

Ингрид повернулась в стрелку и посмотрела ему в глаза. Улыбнулась и села за стол.

– Инга, если ты не нуждаешься, зачем пошла на рискованную работу? Неужто поддалась тяге к избыточному адреналину? Мертвому счастье без надобности. Сама видишь: второй рейс и вторая атака.

– Уймись, брат, – вставил Генрих, механик. – Она уже счастлива, не понял? Сказала же, вырвалась из тесного круга, к людям пошла.

Женщина благодарно кивнула механику, потом снисходительно улыбнулась Борису.

– Ингрид и Инга – это разные имена. Я – Ингрид. Ингрид Циммерман. А пошла зачем? Генрих прав, я к людям пошла, надоело общество жиголо и альфонсов, напыщенных упырей и папенькиных сынков. Однообразно все: вечеринки, гулянки, приемы. Скучно и тошно.

Услышав звучную фамилию женщины, компания за столом уставилась на нее куда более вопросительно, нежели до того.

– Как? Циммерман? Однофамилица?

Собеседница невозмутимо взялась за прибор.

– Нет. Дочь. Единственная наследница всего состояния.

Фью!!! Вот это сюрприз. За одним столом с самыми простыми людьми, составляющими большую часть экипажа; за столом, сервированным пусть качественными, но синтетическими продуктами, сидела наследница миллиардного состояния, единственная дочь покойного банкира Хельмута Циммермана, умершего не так давно от внезапного инсульта.

Опомнившись от начального потрясения, Валдис задал следующий вопрос:

– Как же те… вам удалось? Знай Иван ваше настоящее…

– Он знает, – перебила женщина. – И я его знаю. И вас, капитан. Что вы так смотрите? Когда-то я ведала хозяйственной частью Гамбургской Академии Космического Пилотажа. Помните рыжеватую женщину, про которую ходили всякие слухи, вроде она любовница кого-то из шишек, иначе бы не видать ей должности у кормушки? Идиоты. Нужны мне крохи с обеденного стола? И у кого воровать, у собственного отца? Красть свое собственное? Хахаха! Я не больна клептоманией. Что, не ожидали, капитан? Да-да, вещевое снабжение Академии осуществлялось за счет финансирования моего отца. Военные Власти держали это в секрете. Не вспомнили меня, Валдис?

– Вспомнил, конечно! – внешне обрадовался капитан. – Тесен мир, ей богу! И Трент вас узнал?

– Нет, то есть не сразу. Я сама его остановила. Честно? Поплакалась, рассказала ему о себе без утайки. Первоначально Иван не поверил, но увидел мой перстень на среднем пальце… – Ингрид продемонстрировала изящный золотой перстень с бриллиантами очень тонкой огранки. – ...который мне всегда было трудно снимать, и спросил: уверена ли я? Не перепутала место? Я заявила ему, что пришла точно по адресу. Тогда Иван просветил меня взглядом (холодок по спине пробежал) и промолчал. Потом сказал: раз решилась – дерзай, но не плачь, если что. Жизнь экипажей мало похожа на тусовку мажоров или капища избалованного бомонда.

Валдис загадочно повел бровями, улыбнулся, словно вспомнил о чем-то, потом добавил:

– Сочувствую, сказано в его духе.

Именитая собеседница взглянула на Нормана.

– Сегодня по графику моя очередь дежурства на камбузе. Помогите, пожалуйста. Я буду делать сама, вы подскажите как правильно и все.

– Запросто, – согласился стрелок…

Ого-го! Воистину жизнь полна неожиданностей.

Глава 7

Тройка «торнадо» проводила беглецов до известной прыжковой дыры, и далее друзья двинулись следом за «ряжеными» в Гудзон, как и предполагал Трент.

Стоило окунуться в густое пылевое облако, Иван приказал максимально увеличить мощность поисковых систем и на фоне собственных рассуждений подумал о «джунион», ну, или кто они там.

Вопрос интересный, если отнестись к нему со вниманием. Когда-то Иван здорово удивился интенсивности внешних помех огромного облака. С ними с трудом справлялась система номадов, превосходившая людские аналоги во много раз. У беглецов радаров номадов нет. Как же они видят путь?

Снова следует остановиться для пояснения. Мы говорили об эталонах времени, о разницах скоростей, топливе, вооружении и о многом другом, и совершенно не говорили об основном аспекте любого передвижения, кстати, не обязательно в космосе. Ориентирование. Координаты.

Для всех государственных и негосударственных фракций современного мира, подобно эталону времени, существовала единая система координат, иначе два человека друг с другом никогда бы не встретились, имею в виду вне визуального контакта, естественно.

Если за точку отсчета времени мировое сообщество приняло сутки Манхэттена, то за направление луча Х(икс) трехмерной сетки координат приняли звезду Сириус, альфа созвездия Малого Пса. От направления на нее и отталкивались в расчетах все штурманы. Это как компас, куда его ни крути, но синяя стрелка всегда смотрит на север. Так и тут. Как ни вертись, какую позицию ни занимай, вектор Х всегда смотрит на Сириус.

Приблизительно полчаса «торнадо» упорно и тайно двигались за бегущими. Впрочем, пираты о преследователях не знали, стало быть, от кого им бежать?

Тройка «ястребов» на планетарной скорости маневрировала между астероидами, малыми и побольше, между сгустками застывшего газа и затвердевшей космической пылью.

Неожиданно в кабине прозвучал негромкий голос Адамса.

– И куда они нас приведут, Иван?

– Прекращаем преследование, – вместо ответа на вопрос, отозвался Иван. – Я уже знаю, куда они следуют. Сомнения рассеяны, они идут прямым ходом на Доусон, то есть к «Джунион». Нужно апгрейдить ваши маршрутные лоции. У себя на радаре я уже вижу базу.

– Ты шутник, Нот Каи, – со смешком подключился Пабло. – Мы ее тоже видим. Дэвид тебя и спросил, потому что минут через десять, если курс не изменится, мы окажемся на пороге у Донера.

Иван едва не поперхнулся.

– Простите, парни, во мне говорит привычка фрилансера. Фрилансеры одиночки как правило. Им надеяться не на кого, кроме себя самого, поэтому любую мелочь делают лично. А проверяются, это уж точно, только самостоятельно. Нужно заново учиться доверять ближним. Ведь знаю наверняка: ни Курт, ни Анна, ни Эльза – никто из вас никогда не подставит. Я же сам просил Эриха об обновлении звездных карт. Короче, приношу извинения. Летим на фрипорт, оттуда к линкору…

В кабине отчетливо слышался голос диспетчера:

– «Анна G: 4-4-Z», примите причальный луч грузового портала четыре сектора «В». Добро пожаловать домой, «сорок четвертый».

Голос показался Валдису грустным, непохожим на привычное приветствие диспетчеров. Вот и Гунар посматривает с удивлением, и оба штурмана переглядываются. В чем дело?

Уточнять странности прямо сейчас капитан не стал. Не следует засорять эфир переговорами, не имеющими служебной надобности.

Грузноватый на вид, в реальности вполне маневренный для своего класса, «горбун» плавно вошел в стояночный блок. Отработал инерцию хода, пристыковался и выключил двигатели. Силовые кронштейны намертво приковали корпус судна к платформе.

– Экипажу: спасибо за вашу работу, – по громкой связи прозвучали напутственные слова Кунарта. – Операторам трюма: следить за разгрузкой, инженерам машинного отделения: проверить стояночные режимы реакторов и блокировку систем. Остальные свободны. Предупреждать о дальнейшем не вижу необходимости, предписания руководства известны. До встречи.

Подумав пару мгновений, Валдис решил прогуляться. Бордели, тату, игровые и танцевальные залы его как-то не привлекали, для выпивки не было настроения, а тут еще вспомнил о предстоящей поездке домой и решил приобрести домочадцам подарки, заодно присмотреть себе новую тенниску или рубашку, вот только ходить по бутикам станционного рынка Влад тоже желания не имел и направился в другое местечко, благо доступное ему с некоторых пор.

На складе товаров широкого потребления Фрипорта-2, где в изрядном ассортименте хранилось все, что в быту имело повышенный спрос, Валдис повстречал бригадира одной из смен докеров, зонера, с кем когда-то успел познакомиться.

– Привет.

– Здравствуй, – вежливо поздоровался тот. – Я слышал о вашем прибытии. Вот, бегу к нашим. Разгрузим без проволочек, простоя не будет.

Валдис пожал протянутую ему ладонь и воспользовался ситуацией.

– Извини, я понимаю, задерживаю, но не могу не спросить: что случилось? Почему столько хмурых лиц вокруг?

Глаза зонера округлились. Человек почему-то огляделся вокруг, будто был Джеймсом Бондом и боялся оказаться подслушанным.

– Вы не знаете? Вообще-то, нас настоятельно попросили при чужих не распространяться, но тебе, думаю, можно сказать, ты теперь вроде как свой, только сам попридержи язык. Слушай, «восьмерку» атаковали на выходе из системы Техаса. Вернулся один гвардеец, и тот еле дошел. Говорит, напали восемь изгоев. Всех сожгли, он единственный выжил. Его почему-то налетчики не добили.

От услышанных слов у Валдиса дернулись уши. Собеседник задумчиво приумолк, но все же решился, продолжил:

– Нет больше нашей «восьмерки». И бог с ним, с кораблем. Хоть и хорошим был судном, не старой развалиной, но железка-таки, а людей по-настоящему жалко. Шестнадцать человек. Отличный был экипаж, люди правильные, я многих из них знал. И гвардейцев безумно жаль. Одного я тоже хорошо знал, соседом был, жил на моем уровне. Классный парень. Жена осталась и сын. Вот так, приятель, чему тут радоваться?

Мужчина торопливо направился в сторону эскалатора галереи, ведущей на грузовые порталы. Валдис еще какое-то время стоял, словно его окатили ушатом ледяной воды. В последний раз глянул знакомому вслед и пошел к выходу, даже про покупки забыл.

По пути к комнатам отдыха Валдис пытался понять: как подобное может быть? Изгои атакуют зонеров??? Невероятно. За века не было ни одного прецедента, и что могло измениться сейчас? Не менее важный вопрос: как отреагируют зонеры, особенно там, далеко, ближе к родным системам изгоев?

Не укладывалась сенсационная противоречивая информация в голове Валдиса. Вместе с ней возникает естественный вопрос: Иван знает о происшествии? Он говорил, с ним летят Дэвид и Пабло, а Пабло изгой. И они собирались после «охоты» посетить фрипорт! Как же предупредить?

Валдис свернул к Медицинскому Департаменту, твердо намереваясь воспользоваться услугами Лизы. У него прямой связи с «Торнадо» никогда не было, это опасно, причин предостаточно.

Вот одна из них: людей в экипаж набирали не просто прохожих, старались надежных, но как их проверишь? Только по случаю, как вышло со стрелком. Время нужно. И вторая причина, коли заговорили: Валдис летает домой на планету. Мало ли что, вдруг все же месть? Страховка не помешает. Не станем перечислять всех существующих «но», важно то, что Валдис имел только рабочий контакт Трента как работодателя и приятеля по Академии. Пусть Лиза тоже могла вызвать Ивана только на фрипорте, зато доктор свободно перемещалась по станции, значит постучать в дверь Уоррена или Вейды, у кого в точности был нужный код, для нее не проблема.

На половине пути Валдис замер столбом. Почесал ухо и сам над собой посмеялся. Зачем ему Лиза? Номера Вейды и Бреннигана у него есть. Нельзя позвонить? Да-а-а! Крепенько торкнуло его потрясающее известие.

Присев за свободным столом в «Жемчужине Беринга», Валдис вызвал Бреннигана.

– Я рад, что ты беспокоишься, – говорил Уоррен. – Не переживай, он уже знает. Влад, неужели мы с Вейдой промолчим о таком вопиющем ЧП? Не нужно нас недооценивать. И я повторюсь: спасибо за беспокойство…

Последствия скоротечной беседы не прибавили Валдису настроения. С ним говорили, будто в стремлении быстрее закончить. Подумав, Влад заказал порцию шнапса и уставился за окно, благо сидел за столиком возле иллюминатора. Не видел, как в бар вошли Гунар и Уиллис.

– Позволите, капитан? – спросил Норман, оказавшись возле стола. – Или сегодня вы предпочитаете одиночество?

Рядом с бывшим наемником остановился и Гунар.

– Падайте, – небрежно сказал Влад и опустошил стопку. – Сегодня, наоборот, я не хочу быть один…

Известие Уоррена об атаке «восьмерки» сразило Ивана практически наповал, не оставило равнодушными и спутников Трента, особенно Пабло. Серьезных опасений за жизнь изгоя, заявись он на фрипорт, никто не испытывал. Зонеры никогда не кидаются во все тяжкие без основательной подготовки, в первую очередь – проверки полученной информации.

Все-таки Трент изменил первоначальный план, вместо посещения фрипорта, взял курс на линкор. Думать над сложившейся ситуацией полезнее и продуктивнее на трезвую голову, без горячки и в компании верных друзей. Разумных друзей, обладающих объемным багажом информации, от которой можно отталкиваться.

На подлете к «Вестфалену» тройку «торнадо» поджидал натуральный сюрприз. У причала для ВИП-гостей стоял пришвартованный гражданский челнок, а со стороны, обращенной к планете, на сборных платформах висели голографические щиты, играющие роли мишеней. Неподалеку по причудливой замкнутой кривой линии собрана «полоса препятствий», напоминавшая трассу для космических гонок.

– Что за дела, «первый»? – услышал Иван. Узнал голос Дэвида.

Для подтверждения собственных выводов Трент хорошенько взглянул на установленные приспособления, а затем ответил товарищам:

– Думаю, адмирал Вульф принимает аттестационную комиссию. Меня Анна предупреждала. Кстати, в жюри много моих бывших преподавателей и инструкторов из Гамбургской Академии Космического Пилотажа.

– Комиссия по поводу? – подключился Ибанес.

– По поводу повышения квалификации подчиненных. «Вестфален» полноценно вернулся в строй, содержание и снабжение под стать «Бернштайну». Пилоты получают довольствие на основе тарифной сетки, где не последнюю роль играют уровень пилотажа и выслуга лет.

– О! Да у них экзамен, что ли? – весело подхватил изгой. – Прокатиться дадут? Я бы попробовал.

«Еще бы ты не попробовал! Не был бы ты изгоем», – мысленно посмеялся Иван. Вслух сказал:

– Вы не только попробуете, вы все полетите. Анна должна была вас предупредить и договориться с Одри – как вас представить. Мы хотели, чтобы «торнадо» прошли квалификацию на обычных «валькириях», но фрау Вульф подсказала идею: у нас есть «альфа: 1-11-Z», а это фрилансер, опасности засветиться не будет. Сдаем нормативы на моем корабле. На стандартной «валькирии» пришлось бы помучаться, габариты не те, слишком маленькая для нас, и вес не тот, и скорость. Вообще, к ней нужно заново привыкать так же, как к любой новой машине.

– Анна что-то сказала, – подтвердил Дэвид, – Но не конкретно. Она говорила о перспективах… ну, да… перспективах на ближайшее будущее.

– Так вот оно, ближайшее будущее, – засмеялся Иван. – Идем в док.

В ангаре «F» прилетевших товарищей сразу же окружили те, кто не должен был встречать высоких гостей из Берлина и Гамбурга. То есть не было фрау Вульф и подполковника Штайнберг.

– Все знаем, – сходу заговорил Трент. – Братцы, тут такое произошло, голова пухнет. Сдаем экзамен…

– Подожди, Иван, – остановила Эльза. – Анна просила вас ждать. Она подготовит благодатную почву. Сами поймите: военное жюри не обязано принимать экзамен у гражданских людей, кем бы они ни были.

И не поспоришь, что верно, то верно. Все равно, как любил говорить Эрих: если есть цепь, значит всегда найдутся способы ее обойти. Так и в нашем случае. Военные они или гражданские, все получают за проделанную работу соответствующее вознаграждение, а сколько заплатят эксперту за прием экзамена на линкоре? Как любому преподавателю в Академии оплата почасовая. Сколько? Кредитов по пятьдесят в час, и то многовато сегодняшним днем. А если членам комиссии предложить каждому по паре сотен прибавки, почему бы не согласиться? Это не взятка и не противоправное действие. Оплата за труд и сверхурочные. А если еще покормить? Именно так и объяснил Трент.

– Анна неглупая девочка. Выждет момент и в нужное время подкинет мыслишку жюри. Думаю, они согласятся, мы им поможем, простимулируем, а пока ждем своей очереди, основательно напряжем коллективный разум и постараемся докопаться до сути: кто творит безнаказанный беспредел? Кто взял на себя смелость – играть роль кукловода в Рейнландии?..

На капитанском мостике линейного корабля «Вестфален» стояли: его командир, т.е. адмирал Вульф, и два ее заместителя. Сбоку площадки, напротив широкого смотрового окна, поставили длинный стол для приемной комиссии.

Признаться, поначалу Одри восприняла предложение Начальника Палубной Авиации без особого энтузиазма. Уже позднее, после приведенных подполковником Штайнберг весомых доводов, согласилась, а когда Анна передала ей на организацию фуршета вежливости качественные продукты, дорогие напитки и энную сумму, да еще и кое-какие добавки к оговоренной оплате, согласилась вдвойне.

Не нужно неуместной иронии или глупых намеков, Одри не изменила незыблемым принципам, она далека от коррупции. Как капитан линкора, она хорошо понимала самою суть предложения Анны. Экипажу давно нужна переаттестация, особенно теперь, когда корабль стал строевым. Но знала фрау Вульф и другое: казна государства по-прежнему с дырами, а казна корабля вовсе пустая. Именно поэтому предложение Трента подействовало на Одри Вульф неким катализатором.

– Что ж, уважаемые господа, – начала Одри, стоило именитым гостям разместиться, – Давно мы с вами не собирались для подобных мероприятий. Пора восстановить былую традицию, тем более после известных событий, где, как вы знаете, «Вестфален» сыграл не последнюю роль.

Одри недаром слыла умной и прозорливой женщиной. Тактиком и стратегом одновременно (если можно так говорить). Отдав должное членам жюри, не упустила случая поднять статус своего корабля, что, кстати, не очень понравилось кое-кому из Берлина.

Где-то Одри предвидела недовольство чиновника. Когда-то она отказалась от перевода в Адмиралтейство, в том числе и по причине ожидаемой неприязни закоренелых штабистов, промозглых лакеев начальства.

Стандартные фразы взаимного уважения продолжались на протяжении четверти часа и, надо сказать, Анне начали крепко надоедать. Внешне старший офицер выглядела подобающе, внутренне все-таки волновалась.

Членов бывшей «родной» эскадрильи Анна хорошо знала, как знала наверняка – чего от каждого ожидать, вот персональные данные пилотов других эскадрилий не были ей доступны в желаемой степени. Прошло мало времени для полного изучения, не просто для легких приватных бесед.

Вообще-то, побеседовать с каждым пилотом, конечно, неплохо, но необязательно, да и времени нет. В силу постоянной служебной занятости не успела Анна и до конца ознакомиться с содержанием личных дел всех подчиненных, о чем очень жалела сейчас.

– Вы слышите, подполковник?

Оклик командора «вернул» Анну на мостик.

– Прошу просить, господа. Задумалась, – она улыбнулась слегка. – Мне кажется, вы понимаете. Я первый раз в новой должности провожу столь ответственное мероприятие.

Практически все члены комиссии улыбались в ответ. Председатель вообще поддержал девушку.

– Стоит ли так переживать, дорогая! Помнится, в Академии вы были смелее. Как же вас называли… как-то смешно… а, если память мне не изменяет: «безбашенной»?

Он сам и многие засмеялись. Анна решила воспользоваться ситуацией.

– Вы, господин Рауд, всегда были ко мне снисходительны. И фрау Базиль тоже. Я вам по секрету признаюсь: до сих пор вспоминаю вас добрым словом. Вспоминаю весь коллектив Академии. Замечательные были для нас времена. Жаль, вернуться уже не получится.

Очень грамотный психологический ход. Очень. Одри с едва заметной улыбкой наблюдала со стороны, как члены комиссии, поддавшись нахлынувшей ностальгии, кивали, вспоминая прошедшие дни.

– Когда в государственных новостях передали о вашем подвиге, Анна, я тоже признаюсь, – заговорила помощница Председателя и ректор Академии фрау Базиль, – Меня охватила гордость за вас и за себя, за наше знакомство. И не препирайтесь, а то я вас знаю. Сейчас станете говорить: подвига не было, я просто выполняла свой долг или приказ. А я говорю: то, что вы сделали, смог бы сделать не каждый. И это подвиг, голубушка.

– Категорически с вами согласен! – примкнул Председатель, чем вызвал вторую волну добрых смешков.

Что поделать? С риторикой у него полный порядок. Нет в его речи сора и «доморощенных» выражений, заумных фраз, нет тавтологии и сугубо профессиональных мало употребляемых слов, смысл которых слушателям приходилось бы выискивать в словаре. Если он говорил архаизмами или неологизмами, обязательно пояснял их значение. Но водилась за ним давняя неискоренимая привычка – иногда вставлял в сочетание такое словечко, которое туда не вписывалось. «Категорически» согласен! Не «всецело» или «полностью», а «категорически»! Ну, такой вот он человек, а преподаватель, как говорят люди: от бога! Бессменный директор Академии на протяжении двадцати пяти лет.

– Однако, господа, все же начнем! – предложил Председатель.

– Как скажете, – подтвердила адмирал Вульф и повернулась в сторону Анны. – Подполковник, командуйте старт.

– Слушаюсь, – по-военному ответила Анна и передала по селекторной связи. – Первая тройка первой эскадрильи, интервал тридцать секунд, на позицию марш. Старт по отсчету дежурного оператора…

Пока пилоты «Вестфалена» мчались к заветным целям, маневрировали и открывали огонь, внутри родного ангара «Торнадо» шел жаркий спор. За ним и застала друзей возбужденная Анна, когда в спешке появилась внизу.

– Хватит выяснять отношения. Наши почти закончили, осталось одно звено. Все, марш в машину Ивана, и помните, что я вам говорила. Комиссия Рейнланда – это не фикция, не фальшивка и не отмазка для галочки. Они наших половину «зарезали», если не больше. Двигайте к старту, но без команды не суйтесь, я приглашу. И не называйте себя, сдавать будете, именуясь по номерам. В протокол же вас заносить не нужно, а данные ваших карт мы изменим централизованно, вместе с нашими, на оборудовании линкора и под официальным прикрытием. Я для себя буду записывать номера. Надеюсь, не сомневаетесь, голоса ваши не спутаю, пойму, кто под какой цифрой пошел.

– Да, господин, то есть фрау Штайнберг! Jawoll, фрау Штайнберг!

Неуместная шутка рассердила Анну, девушка обернулась, увидела состряпанную физиономию Трента и не удержалась, смеялась со всеми.

– Почему ты такая взвинченная?

Иван приподнял подбородок подруги и хотел чмокнуть ее, но Анна легко отстранилась.

– Прости, Иван, не ко времени. Этот берлинский скоморох натурально одолевает. Такое чувство, будто его прислали именно для того чтобы он придирался к любой мелочи и занижал результаты экзамена.

– Пфу! – прыснул Иван. – И к бабушке не ходи. Бьюсь об заклад, для этого его и послали. Если все пилоты «Вестфалена» дружно поднимут уровни пилотажа, представь, сколько дополнительных средств нужно на увеличение их содержания?

– Давайте на взлет.

Сказав, Анна быстрым шагом покинула тайный ангар…

– Что-то не очень, – злорадно подметил берлинец и посмотрел в протокол. – Не впечатляет.

– Я с вами не соглашусь, – возразила ему фрау Базиль. – Спросите у господина Рауда, когда мы принимали экзамен пилотов «Бернштайна», подъем двух степеней навыка пилотирования был крайне редок. На «Вестфалене» каждый второй (из тех, разумеется, кто прошел аттестацию) поднялся на две и даже на три ступени. Это очень неплохо.

На лице шкурного бюрократа выступило презрение.

– На линкоре «Бернштайн» пилотов экзаменуют каждые полгода. Они постоянно в боях с гессианами и «Бунчук», поэтому их нельзя обвинять в малом проценте повышения уровней через ступень. Они повышают уровни регулярно. Зато общий показатель профессиональной подготовки пилотов выше «Вестфалена».

Самодовольный пижон наконец-то закончил. Не знаю, видел ли он выражение лиц офицеров, несших вахту на мостике, но голос дежурного гауптмана услышал наверняка.

– «Вестфалену» доставалось не меньше «Бернштайна», только нам приходилось летать на честном слове, и желудки пилотов к позвоночнику прилипали, а некоторые в это же время отращивали себе пузо.

Искренне говоря, это было не просто дерзко. Правдиво, да, но дерзко если не сказать – вызывающе.

– Капитан, вы забываетесь! – вскочил штабник. – Как вы смеете разговаривать в таком тоне со старшим по званию?!

– Ой, ли? – вмешалась адмирал Вульф. – Офицер Монс не капитан Полиции или Национальной Гвардии. На его мундире погоны гауптмана ВКС, что само по себе на ступень выше условных званий равных ему штабников. Призванные из запаса на административные должности, они сродни гражданским бухгалтерам, не военные, а лишь военнообязанные. Сотрудники номенклатуры, но не бойцы. Так что подберите свои пухлые губы, майор, и не шлифуйте под собой палубу. Поскользнетесь.

Вот это ответ! Глаза всей вахты служащих вспыхнули гордостью за своего адмирала. Берлинский майор неожиданно осознал – куда он попал, и во избежание неминуемой эскалации ненависти, может быть, и откровенной «беды», предпочел отстраниться от бессмысленного спора.

– При всем уважении, вице-адмирал, фрау, каждый кулик хвалит свое болото, – сказал он. – Но мы не увидели ни одного обладателя хотя бы сорокового уровня среди боевого состава прославленного линкора.

Что делать? Список претендентов, поданный подполковником Штайнберг, закончился. Сказать нечего, среди всех более пятидесяти человек, кто вышли на пересдачу, не нашлось ни одного с названным уровнем.

И тут на помощь подруге и подчиненной, в чей огород был запущен не камушек, а булыжник, вновь пришла Одри. Широкая душа командора всеми мельчайшими фибрами впитала несгибаемый дух своего корабля и железный дух его экипажа.

– А пятидесятые у вас есть? На «Бернштайне»?

Улыбка парижского Квазимодо исчезла с лица чиновника, а само лицо в одночасье изменилось до неузнаваемости.

– Хотите сказать, они есть у вас, адмирал, фрау?

Доселе молчавшие члены комиссии произвольно и с любопытством смотрели на Анну. От кого еще можно было бы ожидать подобных успехов?

– Разрешите, вице-адмирал, фрау?

– Приступайте, подполковник.

Пока Анна удалилась готовиться к показательному выступлению, Одри шагнула ближе к столу жюри и с высоты роста (так как стояла) посмотрела на обоих берлинских военных… или полувоенных (как вам удобнее).

– Майор, вы не разбираетесь в геральдике и знаках отличия Рейнланда? Почему я не удивлена? Хм! И такой человек прислан для аттестации военных пилотов?

– Я бы просил…

– Не нужно просить, – перебила фрау Вульф. – После сказанных вами слов в адрес линкора и экипажа, вам все равно ничего не дадут. Могут, но вам не понравится. Уверяю. Мой вывод, обидный для вас, основан на очевидных фактах. Вы не заметили на рукаве подполковника Штайнберг знака пятого класса пилота? Что это значит? Подскажите ему, господа преподаватели.

Господин Рауд сам ответил фрау Вульф.

– Пятый класс мастерства присваивается пилоту по достижении пятидесятого уровня пилотажа. И так каждые десять ступеней. Сдал на шестидесятый, получил шестой класс. Если у тебя восемнадцатый, пока нет двадцатого ты, как говорят у нас в Академии, «первоклассник».

За столом дружно улыбались члены преподавательского коллектива заслуженного военного ВУЗа, солидарные с руководителем.

Развить тему не удалось, так как возле буев «стартовой полосы» остановилась «валькирия» Анны Штайнберг.

– Вы готовы, пилот? – спросил Председатель.

– Jawoll, – раздалось в ответ.

– Даю отмашку.

Корабль Начальника Палубной Авиации несся от цели к цели, нырял между маршрутных буев и колец, словно скользил, а перед тем…

– Вот гнус! – от души выругалась Анна, когда спустилась в ангар.

– Что случилось? – окружили подругу Курт, Эльза и Эрих.

Она рассказала, наскоро надевая летный комбинезон. Включила ИНД чтобы Иван и другие, кто находился уже на орбите, могли слышать причину повышенного раздражения девушки.

– Я не выдержу. Выбесил он меня. Чувствую, ошибусь.

И тут… зачем еще нужен муж? Спокойный голос Трента дал суженой один лишь совет:

– Милая, а ты разозлись. Не успокаивайся, а разозлись. Плюнь на все и на всех, хочешь, так и на меня плюнь, но разозлись. Помнишь, как ты это сделала по дороге из Либерти? Вспомни «бродяг», тех, кто выбросили тебя из торговой линии. Разозлись и представь, что каждая мишень на пути, это постная рожа берлинского типа.

Большего он не сказал…

Итак, «валькирия» безошибочно описала очередную дугу и вошла в очередное кольцо. Тахионные пушки «Гадюка» срезали боковую мишень, а вираж и уход вверх, исполненные филигранно, позволили сэкономить пару секунд вдобавок к уже выигранным. Когда «валькирия» прошла последний виток и пересекла линию финиша, члены комиссии аплодировали.

– Поздравляю вас, адмирал! – искренне сказал Председатель. – Думаю, коллеги со мной согласятся. Выполнен норматив пятьдесят седьмого уровня. Это потрясающе, Одри. Анна Штайнберг и в Академии числилась лучшим инструктором, помимо того, что была слишком юна. Вижу, она навыков не растеряла.

В этот момент на мостике появилась виновница обсуждения.

– Поздравляю, пилот, – подошла к ней фрау Базиль. – Пятьдесят седьмой ранг, это колоссальный успех.

– Пятьдесят шестой.

Присутствующие не откликнулись, будто бы не расслышали, но чертов чинуша стоял с хронометром и тыкал в видеозапись одного из фрагментов прохождения Анной препятствий, который вообще можно было бы опустить, но он придрался.

Разумеется, радость омрачена. Каждый из тех, кто находился на мостике, уставился на мониторы повтора. На долю секунды Анна не успела войти в створ ворот. Всего лишь!!! И пусть общее время она показала отличное, но на поэтапном прохождении мизерная помарка ее подвела.

Конечно, не будь склочника из Берлина, никто бы не заметил огрехи, а если бы и заметил, сделал бы вид, будто бы не заметил. И опять чертово «но»!

– Хэ, – презрительно хмыкнула Анна. – Наложи в штаны от радости, юродивый. Все равно я прыгнула на четыре ступени. У меня был пятьдесят второй. Пусть на твоем хваленом «Бернштайне» попробуют так же…

– Господа!!! – раздался уверенный голос командора. – Прекратить! Вы, майор из Берлина, ответьте: кто вас прикрывает? Я – не гражданский рядовой обыватель, вам же известно, не так ли? Я прилечу в Берлин и плюну ему в физиономию. Не верите? Поинтересуйтесь обо мне у адмирала Хуберта. Пару месяцев назад я сама могла занять ответственный пост в Адмиралтействе, от которого отказалась, а вы, возможно, лизали бы каблуки именно мне. Такие смрадные типы как вы, майор, что они делают? Я очень близка к мысли, чтобы вас просто арестовать как провокатора и подстрекателя. Вы отдаете отчет своим действиям? Вы злобными науськиваниями негласно сеете ненависть экипажа «Вестфалена» к экипажу «Бернштайна»? За что? У вас чей-то приказ? Вы сами сказали: пилоты «Бернштайна» постоянно пребывают в боях с остатками террористов «Бунчук» и гессианами. Они так же прилежно выполняют свой долг, как и мы. Так за что вы нас травите? Отвечать! Или у Рейнланда так много линкоров, что парочкой можно пожертвовать, пусть перегрызутся между собой?

Искаженное смертельным испугом каменное лицо чиновника застыло в оцепенении. Так бы он и сидел, не одерни напарник его рукав.

– Простите моего коллегу, адмирал, фрау! Мы действительно получили приказ соблюдать максимальную объективность при аттестации.

Перед ответом Одри перевела взгляд на второго берлинца.

– Максимальную объективность, но не беспочвенные придирки и не условную конфронтацию. Вы меня слышали, господа. Делайте выводы.

Ситуация аховая, что и не говори. Обида за несправедливо потерянный уровень сильно теребила душу Анны, но девушка помнила о друзьях, и пусть она все еще находилась на мостике в летном комбинезоне, Анна Штайнберг развернулась к комиссии и произнесла:

– Думаю, господа, все мы устали. Самое время для небольшого фуршета, как вы считаете? Есть еще одно предложение: пока закусываем, уважаемая комиссия как частное дело оценит навыки наших друзей-зонеров, которые ожидают разрешения и команды. Кстати, они понимают вашу занятость и, конечно же, ценят время. Их представитель готов компенсировать вам неудобства и добавить материальный эквивалент к благодарности словесной. Как считаете, господа?

Освободившийся стол расторопные работники бара мгновенно накрыли приготовленными деликатесами. Вид натуральных продуктов (особенно представленная в мыслях цена) поразил членов высокой комиссии, включая берлинцев, а когда каждому передали тонкий конверт, лицо оттаяло даже у неугомонного провокатора.

– Что ж, господа, – начал он, – Раз все закончилось самым удачным образом, думается, мы могли бы пойти навстречу командованию линкора?

«Вот именно ты бы и смог!!! Особенно ты! Тебя-то никто и не спрашивал, выскочка».

– Прошу прощения, майор, – вслух поправила Анна. – Командование линкора не имеет ничего общего с просьбой зонеров, кроме того, что передало их просьбу вам. А сделали мы это лишь потому что хорошо знаем людей, не раз помогавших Рейнландии. За их лояльность мы бы действительно могли поручиться, если это понадобится.

Председатель комиссии господин Рауд широко улыбнулся.

– Вы знаете, не думал я, что доживу до того дня, когда на моей родине люди будут бояться принять от другого элементарную благодарность. Все-таки я надеюсь, мы еще встретим восход Рейнланда! Поднимем бокалы, друзья, за светлое будущее.

Большего и не требовалось. Пара глотков марочного вина добавила настроения строгим экзаменаторам.

– Анна, давайте ваших друзей. Никто же не против, господа?

Взоры присутствующих сместились к фрау Базиль.

– Нет-нет, – послышались голоса.

– Что? МК-1М? – воскликнула фрау ректор. Машинально опустила бокал и едва не выронила из рук вилку с наколотым ломтиком сырой рыбы, приготовленной по старым японским рецептам. – Не понимаю, откуда? Как?

Анна, стоявшая рядом, непринужденно поддерживала беседу.

– Зонеры не делятся с нами секретами, но и наших не выдают. Порядки у них анархистские, однако, словно в насмешку, существует строгая внутренняя субординация… Вы готовы, господа? Я даю сигнал первому.

Дебютировал в коротком списке «Торнадо», конечно же, Адамс. Среди пилотов эскадрильи у Дэвида был самый низкий уровень пилотажа, пойди он после изгоев, как бы смотрелось его выступление?

– Готов, – раздался голос пилота.

Прозвучала команда, «валькирия» послушно понеслась к виражу. Пока Дэвид старательно проходил препятствия, фрау Базиль не отставала от Анны.

– Я слышала о гибели Удо. Мне очень жаль, дорогая. Многие потеряли родных по вине проклятых изменников, да воздастся им по заслугам.

– Мне тоже жаль. Выпячивать грудь колесом не стану, тяжело было, я не скрываю. Слава богу, жизнь начинает налаживаться!

Госпожа Базиль улыбнулась бывшей коллеге.

– Все такая же гордая. Прямая и целеустремленная. Я рада за вас, Анна.

Сочувствие ректора, пусть и искреннее, как-то не вовремя. Неудачный момент для задушевной беседы, и Анна поспешила закрыть неприятную тему.

– О, смотрите! Как думаете, до тридцатого парень дотянет?

– Он его уже перешагнул, – добавил мужчина, видно из новичков, потому что Анна его не припоминала. – Идет неуверенно, но старается. Мне кажется, этот пилот сел на машину недавно. Думаю, обкатается.

Признаться, Анне понравился ход рассуждений незнакомого человека.

– Прошу прощения, сударь, вы кто, нас не представили?

– Это я, фрау, должен просить прощения. Бьерн Сью. Инструктор.

Услышав о должности новичка, Анна невольно взглянула на Председателя.

– Да, дорогая, - кивнул головой господин Рауд. – Бьерн весьма достойно занимает твое бывшее место три последние года.

Ответить ему девушка не успела, так как Дэвид закончил выполнение упражнений.

– Что скажете, господа? Каково ваше мнение?

– Твердый тридцать один, – высказался майор.

– Согласна, господа. По времени пилот уложился. Мишени поражены, но управление неуверенное. Нечеткое соблюдение траектории и выхода из колец. Мог бы быть и тридцать второй.

Короче говоря, слышали бы на капитанском мостике корабля, как ликовал Дэвид Адамс. Как поздравляли его друзья и радовались за парня.

Следующей на стартовую позицию вышла Конита. Тут, пожалуй, стоит объединить оценки преподавателей. Нет, уровни тройка изгоев получила – каждый свой, разумеется. Стиль. Без исключения все члены жюри сделали акцент на незнакомом, жестком и неоправданно рискованном стиле пилотирования тяжелой машины. Если бы они только знали, что они видели? Изгои сдерживались, вели аккуратно, а о них говорили: на гране фола. Смешно, но не очень.

В итоге суммарная оценка стала такой, что расслабиться членам жюри не удалось. Пабло вышел на тридцать восьмой уровень, Кона поднялась до тридцать шестого, а когда Мария взяла сороковой, на мостике линкора начались споры и восклицания.

– Как же так? Откуда такая прыть? Зонеры ни с кем не воюют, чтобы наловчиться так управлять тяжелым штурмовиком.

Споры и рассуждения прекратились, как только к условной стартовой линии подлетел Трент. Дело в том, что Иван не стал останавливаться, а сходу добавил скорости и пошел к первому виражу.

– Кто это? – полушепотом спросила мадам Базиль. – Вы улыбаетесь, Анна? Он даже не остановился у буя. Никто времени не засекал.

– А он еще не готов к сдаче. Он тренируется, проверяет трассу и думает, как с ней бороться.

– Ничего себе, думает? – восхищенно подметил Бьерн. – Его скорость превысила оптимальную, и он тренируется?

Снова улыбка Анны ответила вместо нее, но на сей раз к реакции подполковника присоединились адмирал Вульф и весь состав вахты мостика.

Не закончив полное прохождение, Иван развернул корабль в обратную сторону. Шел полным ходом на рубку «Вестфалена»

– Что он творит? – перепугался тот самый майор. – Сумасшедший какой-то. Кто дал ему… боже!

На мостике не отшатнулись только члены команды, потому что знали и видели многие фокусы Трента. Даже господин Рауд шагнул назад и прикрылся рукой, когда «валькирия» МК-1М сделала крутой разворот и остановилась так близко от рубки, что наблюдатели различали струйки сжатого воздуха, выходившие из маневровых сопел штурмовика.

– Bereit, (готов) – прозвучало на мостике.

– Пять…четыре…три…два…один, – выразительно считала Анна, под конец счета выкрикнула, – Nach vorne! (вперед)

В глаза завороженным и отчасти напуганным зрителям ударил мощный выброс пламени из обоих, форсированных номадами, двигателей «валькирии» и ускорителей. Корабль рванул с места подобно спринтеру на мировом первенстве. К стартовому кольцу произошло вообще нечто.

«Валькирия», несмотря на то что была вовсе не маленькая в сравнении с современным палубным штурмовиком, под кого устанавливалась трасса, умудрилась пойти штопором, а на выходе из полного оборота всадила прицельную очередь в щит. Разнесла его вдребезги (образно, ибо щит виртуальный). Развернулась «сухим листом», чем опять поразила наблюдателей, и во второе кольцо вошла на огромной скорости еще и вполоборота в плоскости, как сказали бы автогонщики: дрифтом.

– Это что было… есть такое? – заикаясь, процедил Бьерн. – Это был ваш прием, Анна?

– Нет, это не «Падающий Лист», а «Сухой», прием его собственный. Я не умею его выполнять.

Одри ненароком поглядывала на гостей и внутренне ликовала. Так вам, чинуши, за наезд на «Вестфален»! Видела молчаливую улыбку подруги и радовалась за Ивана. Ей всегда нравилось за ним наблюдать.

– Господа, это же невозможно! – раздался голос технического эксперта комиссии. – Приборы показывают превышение оптимальной скорости прохождения трассы в три и две десятые раза! Мистификация! Невозможно! Признайте, это какая-то новая голографическая проекция? Вы испытываете ее на нас?

Лица преподавателей и присланных наблюдателей сосредоточились на подполковнике Штайнберг, потому что Анна смеялась и вторила Одри. А как оказалось, смеялись-то все. Разумеется, кроме гостей.

– Прошу вас взглянуть на проекцию трассы, господа.

Нет, никто не услышал, все были прикованы к смотровому стеклу.

Трент прошел следующий вираж. Словно играючи вынес еще две мишени, развернулся с вертикальным подъемом, снова дал кораблю форсаж и пролетел в очередное кольцо, едва не задев его контур. Но не задел же.

– Я отказываюсь этому верить, – упорно голосил эксперт. – Такого просто не может быть! Вы нас обманываете. Габариты этой машины едва позволяют ей беспрепятственно проходить внутри кольца. Как можно входить в него на такой сумасшедшей скорости? Что касается вообще скорости, господа, вам прекрасно известно, что оптимальное прохождение трассы рассчитывали десятки специалистов. Этот или это… то, что мы видим, превысило все расчеты местами более четырех раз. Нереально. Противоречит…

– Успокойтесь вы, сударь, – откликнулась Одри. – Тому, кто сидит за штурвалом, законы не писаны. Он будто рожден, чтобы законы опровергать. Как иначе, подумайте, он умудрился пустить корпусную торпеду в «Донау» точно с расчетом четырех секунд ее хода до цели и при этом успеть выйти из зоны активного поражения? Добавьте плотный огонь неприятеля. Но успел же, как видите!

– И как прикажете аттестовать этого уникума, если он превзошел показатели всех таблиц? – фрау Базиль, пожимая плечами, развела руки. – Я в полной растерянности, господа. Никогда не видела ничего даже близко похожего. Где вы его нашли?

В глаза Одри Вульф ненароком уставились все члены жюри, а сама адмирал, как ни в чем не бывало, поставила жирную точку.

– Вам доводилось когда-нибудь присваивать семьдесят пятый уровень, господа? Думаю, вряд ли. Тогда, уважаемая комиссия, я возьму на себя смелость дать вам совет: навсегда запомните то, что видите за окном, ибо у пилота, сидящего за штурвалом «валькирии», он уже есть. Класс, полученный не на тренировочном полигоне, а в тяжелейших боях с корсарами Приграничных Миров. Полученный у изгоев, что тоже кое-о-чем говорит, потому что пилот воевал на их стороне. Он показал – на что способен не полностью. Его уникальный дар выше, господа, гораздо выше, как бы не трудно нам в это поверилось.

Вздохи глубокого удивления, негромкие звуки и гомон восторженных восклицаний прервал голос подполковника Штайнберг.

– Вообще-то, – добавила Анна, – Нашли его вовсе не мы. Нашли его вы, господа. Он хорошо помнит всех вас и уважает по сегодняшний день.

На мгновение гер Рауд замешкался, затем вдруг радостно озвучил догадку:

–Неужели? Анна, это Трент? Что же вы не сказали!? И я тоже хорош, мог и сам догадаться. Господа, этот парень действительно уникален, многие из нас знали об этом еще в Академии… В тридцать лет вытворять такое!!! Что будет дальше??? После того, что мы видели, думаю, ему можно смело присваивать квалификацию «мастера».

Одри переглянулась со Штайнберг и услышала слова Анны:

– Именно так, господа. За штурвалом «валькирии» сидит ваш бывший кадет – Иван Элисон Трент, ныне фрилансер, а заодно и мой муж...

Глава 8

Много шума наделало яркое выступление участника заключительного этапа экзамена. Этакий впечатляющий штрих, фактически ставший сенсацией. На капитанском мостике линкора, куда Трент поднялся по вызову командора Вульф, героя дня встречали овациями.

Не любил Иван лишнего пафоса, поэтому без ложной скромности, но сдержанно, пожал руки знакомым военным и вежливо поздоровался с остальными, прошел прямиком к Одри, с кем рядом стояла и Анна.

– Адмирал, мое почтение, фрау… Дорогая.

Став официальным гражданином Рейнландии, Иван более не стеснялся в проявлении чувств. С того дня, скажем так, слишком вольное родственное поведение никому неприятностями не грозило.

С изящным поклоном Трент прикоснулся к пальцам поданной руки Одри. То же самое проделал в отношении Анны, но супругу вдобавок чмокнул в краешек сомкнутых губ, а потом с неподдельным воодушевлением принялся здороваться с преподавателями Академии, с теми, конечно, кого лично знал. Незнакомых тоже не обошел вниманием, более скромным, как водится.

– Какой же ты стал! – восхищенно нахваливала его фрау Базиль. – Как повзрослел, возмужал. И… извини меня за вмешательство в личную жизнь, но я – женщина и скажу: ты и Анна, знаешь, как мне кажется, самая удачная шутка Судьбы. Нет, не шутка, а поворот, так будет правильнее. Мог ли кто-нибудь ожидать? Очень достойная пара. Поздравляю.

Строго сказать, Иван малость опешил, принимая поздравление ректора с несыгранной свадьбой. Украдкой покосился на Анну. Откуда, как не от будущей женушки, об их отношениях могла узнать фрау Базиль?

К разговору присоединился гер Рауд.

– В сводках государственных новостей мы периодически слышали твое имя, Иван. Приятно осознавать, что воспитали достойного человека. Касаемо профессиональных способностей скажу без прикрас: ты превзошел самого себя, мальчик. Неподражаемо. То, что ты вытворял, едва ли сможет кто-нибудь повторить. Во всяком случае я о таких не слышал. Поздравляю еще раз, заслуженный класс «мастера». В твои-то годы!!! Не хочешь принять группу на обучение? Мы выберем лучших.

Веселый непосредственный смех заполнил помещение мостика. Ответ на шутливое предложение Председателя знал каждый присутствующий. Иван тоже смеялся, а рядом оказался инструктор, занявший место Анны.

– Искренние поздравления, господин Трент. Многое слышал о вас и очень рад личному знакомству. Мое имя Бьерн Сью. Я в Академии всего три года, и, признаюсь, до сегодняшней встречи верил далеко не всему, что о вас говорят. Присоединяйтесь, прошу. Надеюсь, вы не откажетесь поднять с нами бокал вина в память о годах студенчества?

Он бы не отказался. Почти восемь лет, восемь долгих лет, насыщенных яркими колоритными событиями (далеко не всегда радостными), истекшие с памятного дня вручения жетона – уже достаточный повод для встречи с теми, кто дал ему путевку в зрелую жизнь.

Как всегда, в силу вступил неписаный закон: «если бы». Если бы Ивана не ждали друзья, если бы причина их ожиданий не была первостепенной и крайне существенной, Иван остался бы и без приглашения. Не сейчас.

– Господа, дамы, мне приходится извиняться. При всем уважении к каждому, я вынужден вас покинуть. К величайшему сожалению, меня ждут дела, не терпящие отлагательств. Прошу простить, и… я был действительно рад видеть вас в добром здравии.

Сделав первый шаг к выходу, Иван спинным мозгом почувствовал вспыхнувшую озабоченность Анны и Одри. Будь у обеих такая возможность, они ушли бы за ним без колебаний. Вместе с тем Трент хорошо понимал остроту момента, не могли дамы покинуть гостей. Приходилось мириться с вынужденным обстоятельством.

В желанном ангаре Иван плюхнулся на диван, старчески скрипнувший под неожиданной тяжестью. С чашкой горячего кофе перед ним предстала Эльза, остальные товарищи плотно теснились вокруг.

– Ну ты и дал! – воскликнула девушка. – Когда ты рванул от стартовой линии, Эрих сказал: тебе зад скипидаром намазали. Не обижайся, мы с ним согласились.

– Мне и намазали, – поддакнул Иван, принял кофе из рук вежливой девы. – А вам бы зады не намазали (не знаю уж, чем), если бы ваших жен или мужей тыкали носом в дерьмо? И кто? Прыщавая недоросль считает себя вправе понукать Анну? Столичный петух. Статуэтка отполированная.

– Это да! Я бы не выдержал, дал бы в рыло, окажись рядом.

Рука Пабло опустилась на крепкое плечо Дэвида.

– Поэтому тебя там и не было! – друзья засмеялись, а Пабло поспешно утешил расстроенного приятеля. – Заметил: и меня не было? Скажу по секрету: по той же причине.

Снова ангар звенит дружным смехом. Заразительным. Стихшим, едва Иван выкатил передвижной тактический столик, когда-то собранный Эрихом, и включил голографическую трехмерную проекцию Беринга и прилегающих звездных систем, в два раза увеличив масштаб.

Как только приготовления оказались законченными, Иван вернулся к оставленному перед экзаменом разговору.

– Смех смехом, – сказал он. – Расслабились? Поздравляю всех с получением очередных уровней. Молодцы, спору нет, но не зазнавайтесь. Потом отметим приятное событие по всем правилам, т.е. как подобает. Сейчас время неподходящее. Какие мысли по поводу предыдущего разговора?

Понадобились пара минут, чтобы возбужденные люди достаточно успокоились, полноценно настроились на серьезную тему.

– У нас мало данных для каких-нибудь выводов, – высказалась Мария.

С ней согласились.

– Одно известно доподлинно, – продолжила Эльза. – Кто-то задумал перессорить зонеров со всеми другими фракциями. Зачем? Это тоже вопрос.

– Это, подруга, как раз не вопрос, – возразил Курт. – Зонеры всегда были нейтралами, а в бою возле Бонна приняли сторону законных властей. Вот и мстит «Бунчук».

– Откуда уверенность? «Бунчук» – это только наша догадка.

– Почему? Иван же сказал, якобы лидеры зонеров получили какую-то информацию.

Иван кивнул головой, но поспешил поправить Кониту.

– Предварительную и неподтвержденную информацию. Отправленные разведчики ничего не нашли.

– Хаос какой-то! – заключила Мария. – Два нападения на зонеров в Беринге. Два в Техасе. Не понимаю. Не прослеживается мало-мальски приемлемая система. Полное Броуновское движение, беспорядочное и бессмысленное. Посудите: в Беринге остатки «Бунчук» могли мстить зонерам под внешней личиной «джунион», правда, я тоже не понимаю, как «джунион» на такое пошли? Не суть. В Техасе напали? Как они там оказались? Это вотчина ксено, бродяг и изгоев. Вам известно не хуже меня, все преступные группировки постоянно грызутся за территорию. «Бунчук» нужно лишиться ума, чтобы вести спланированную провокацию, рискуя быть уничтоженными еще на подходе. Подскажите, может быть, я ошибаюсь, потому что не помню о братских союзах «Бунчук», допустим, с теми же ксено. Ну а изгои? Нет слов.

– Вот ведь вопрос! – подключился Курт и посмотрел на друзей. – Думаю, он больше других волнует самих изгоев. Неужели организатор налетов не понимал, что никто в их вину никогда не поверит? Многие в Сириусе считают изгоев маньяками, кровожадными и беспощадными, но никто никогда не мог назвать их коварными, ненадежными и обвинить в предательстве. Разве не так?

– А еще я уверена: таинственный «мистер Х» должен был знать, что изгои никогда не простят подставок с дурацкими маскарадами. Мы родились не теми, кто может упиваться пародией на себя. Нестерпимый зуд уже жжет мне руки желанием отомстить. Не избежать этой сволочи мучительного «киячо».

– Именно так, – заключил Трент и задумчиво глянул в лицо Кониты Дуартэ. – Поэтому я считаю, что Курт дважды прав, когда говорит об осведомленности организатора нападений. Может быть, таким хитрым маневром он хочет запутать всех остальных? Дать ложный след и навести на невероятную мысль, будто изгои действительно начали нападения на корабли зонеров, зная наверняка, что никто этому не поверит?

– Чудовищно и мало правдоподобно, – вспыхнул Пабло. – Чтобы изгои встали на чью-то сторону необязательно быть их друзьями. У изгоев друзей нет, как раз, кроме зонеров. Если нам выгодно, мы можем кому-то помочь, но предателями мы действительно никогда не были. Что бы ни произошло, изгои не тронут зонеров. Не понимать этого может лишь тот, кому о традициях моего народа ничего не известно. Чего ради, шепните на милость, нам поддерживать этих «Бунчук»? Мы их даже не знаем! А если взять в расчет то, что говорит Нот Каи, то есть «Бунчук» является союзником НГГ, это вообще в корне меняет порядок вещей. НГГ для нас – лицемерный враг, погрязший в продажности и во лжи, стало быть, что? И «Бунчук» враг!

С минуту-другую собеседники размышляли. Прозвучавшие доводы оправданы логикой и всесторонне аргументированы.

– Что, если отомстить хотели не зонерам, а одному зонеру?

– Тренту? – одновременно уставились удивленные люди.

Эльза привычно спорила мало, но, как мы помним из прошлого, если она говорила, то говорила по существу.

– А я бы не стал сбрасывать любую версию со счетов, – закивал Трент. – Пусть будет личная месть мне, почему нет? Все равно она только верхушка айсберга, сопутствующее дельце. Те же «джунион» не откажутся поквитаться за погибших единомышленников, молчу о «Бунчук». И даже так, это мелко для наблюдаемого размаха. Должна быть причина весомее…

Иван вынужден быть прерваться, так как в ангар галопом влетела Анна с красным, вспотевшим от быстрого бега лицом.

– Срочное сообщение, – с одышкой говорила она. – Два часа назад ксено атаковали транспорт зонеров в Гудзоне.

– Что???

Громогласное заявления Штайнберг возымело эффект вселенского апокалипсиса даже на выдержанную Эльзу.

– Какого черта? Как?

Анна достала бутылочку рационной воды, не с первого раза открыла, отпила и продолжила.

– Короче. Наш патруль перехватил сообщение транспорта зонеров другому их кораблю. Официально зонеры никому не сообщали. Так вот… время точно не помню, это не важно… возле техасских ворот на транспортный корабль зонеров: «серебряный G:2-1-Z» совершено нападение. Три пары «мустангов» и пара «ястребов» ксено предъявили пилотам требование: сбросить часть груза в качестве выкупа за безопасный проход. Получив отказ, атаковали, но попали под ответную атаку двух звеньев гвардии зонеров и поспешно ушли в Пыльное Море. Пострадавших вроде как нет. Сам факт этого – бомба! Что вообще творится-то, мне кто-нибудь объяснит?

Возле возлюбленной встал Иван. Забрал бутылочку из руки и спокойно допил содержимое.

– Вы с Одри принимали важных гостей и не знаете. Я уже успел принести на «Вестфален» известие о нападении на корабль зонеров. Ты не первая. Но твоя информация абсолютно выходит за рамки вменяемости. Если в моем случае зонеров атаковали изгои, то ксено…

– Кто-кто? – перебила его подруга. – Изгои? Чушь! Бред какой-то.

– Именно, – подтвердил Пабло. – Над этим мы и кумекаем с самого утречка. Голова пухнет.

– Бог с ней, с головой, – поддержала Мария. – Был бы толк, а его нет. Одни туманные предположения. Столько всевозможных догадок отбросили, столько версий.

Иван с ней не согласился.

– Почему сразу без толку? Отрицательный результат – он тоже результат. И не отрицательный, а не подтвердившийся вариант. Хуже было бы, не будь у нас вариантов вообще.

Как-то странно прозвучали его слова. Звучали они, как показалось товарищам, со скрытым, завуалированным между строк смыслом. Похожим тоном Иван говорил не однажды, и всякий раз, когда он так говорил, события начинали развиваться с непредсказуемой быстротой в непредсказуемом направлении.

– Анна, Дэвид, братцы, вдумайтесь!!! Ксено атакуют корабль зонеров? Они же активно торгуют, особенно сейчас, когда на Фрипорте-2 началось строительство шестого жилого уровня. Алюминия необходимо больше трех тысяч тонн. Приблизительно, разумеется. Я же не архитектор и не инженер Строительного Департамента. Важно то, что контракт будет выполнен не раньше оговоренных сроков, я так прикинул в уме, месяца через полтора. Ксено никогда не пойдут на разрыв отношений ради секундной выгоды, это поймет и дурак. Ну? Так кто мог додуматься до такой явной глупости? Только тот, кто хотел, чтобы ему не поверили! Ну еще… правда в том случае, если он считает зонеров окончательно слабоумными… мог захотеть, чтобы они поверили, будто все пиратские кланы озлобились на них за нарушение векового нейтралитета.

Иван вернулся к мягкому уголку и снова присел на старом диване.

– Я догадываюсь, – задумчиво произнес он, – Кто бы это мог быть. Не знаю, как он делает это технически. Надеюсь узнать. Стыдно признаться, но, если я окажусь прав, я назову себя дремучим болваном… Нам нужен живец. Нужна подтвержденная информация. С этой минуты парами будем тайно сопровождать каждый транспорт зонеров, о собственном я молчу. Правление общины запретило зонерам полеты одиночных судов, теперь это небезопасно. В космос выходят только с конвоем, но усиленных групп местной гвардии едва хватает для сопровождения рейсов, которые отменить не получится. Объективно нельзя, иначе фрипорт останется без воды, кислорода и многих других компонентов, без которых жизнь на станции невозможна. Я прикинул в уме: сдается, одновременно на вылетах находится не более трех-четырех кораблей. График нашего патрулирования сейчас разработаем… И все же нам нужен пленник, как воздух нужен. Никакого отдыха никому, пока не добудем приемлемого информатора.

– Звучит неплохо, – подхватили друзья. – А как мы узнаем расписание движения транспортов зонеров? Как узнаем маршруты их кораблей?

В ответ раздался ехидный смешок Эриха.

– Запросто. Коллега на фрипорте позаботится. Я внимательно слушал рассказы Ивана и, если правильно понял, эта девушка, Вейда, почти моя родственница в профессиональном аспекте.

Трент развернулся и глянул в лицо мистера гения.

– А как иначе? Приятно, черт меня побери, что ты не считаешь себя исключением, и задание для тебя особенное.

С довольной улыбкой Эрих успел шагнуть к выходу, полагая собрание законченным. Ошибочка вышла, поторопился. Пришлось возвращаться назад и теперь видеть те же насмешки на лицах друзей. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– А-а, злорадствуете? – фыркнул смышленый малый. – В чем дело? От меня тоже потребовалась конкретная помощь? Да неужели!?

– Прекрати, – махнул Трент. – Слушай внимательно. Никто не спросил о способах подтверждения принадлежности нападавших судов, а надо было. Вдруг зонеры ошибались, как ошиблись и мы? Вспомните, в процессе первого нападения на «горбуна» мы приписали его «джунион», одурманенным наркотой. Ошибиться легко, да? Ответьте: как можно определить фракцию в космосе? Визуально? Допустим. К примеру, нужный корабль обездвижен, висит на достаточно маленьком расстоянии, и что?

Иван прислонился к спинке дивана и продолжал говорить.

– Гражданское судно легко купить и покрасить так, как захотел. И? Вот мы и возвращаемся к испытанным способам. Радар или сканирование ИРК. Твоя задача, Эрих, найти вариант правильного ответа: можно ли как-то подделывать сигналы определения? Почему я спросил? Потому что во всех случаях нападений, подчеркиваю – во всех, на экранах радаров у зонеров был незарегистрированный ИРК и присутствовал нужный код атакующих. Как, если в атаку шли «ряженые»? Как, допустим, «Бунчук» светились изгоями? Где они взяли «кинжалы», тоже хороший вопрос. Я и хочу это понять. ИРК ясно, нулевой вариант, он стоит как у всех нелегалов и бандюков только в качестве ключа зажигания. Вот код принадлежности, это куда интересней.

Вопреки ожиданиям близких людей Эрих не отнекивался, не набивал себе цену. В глазах взрослого парня вспыхнул юношеский азарт.

– Это действительно интересно. Берусь.

– Кто тебя спрашивал? – съязвил Курт. – Выполняй хозяйскую волю, холоп! Рыжий – поэтому крайний.

Эрих изобразил удивленную физиономию.

– А ты на голове у меня волосы тоже видел или догадываешься?

– Что сказал? – переспросила «зубастая» Эльза.

– Не повторяй, пошляк! – отрезала Анна. – Без меня.

– Без женщин неинтересно, – прозвучал безразличный ответ. – Курт меня цепляет при всех, а я должен под одеялом? Подумаешь, это же шутки.

– Увянь, – повторила подполковник Штайнберг. – Залепи дуло, сказала, или схлопочешь.

И что же она услышала?

– Сверкнули молнии в глазах прекрасной Афродиты, – нараспев читал Эрих. – Зевс всемогущий деве силу дал? Пора бежать, науки грызть граниты, пока действительно не схлопотал!

Надо говорить, чем закончилась сценка? Думаю, нет…

Глава 9

В течение полутора последних недель транспортный корабль «Анна G: 4-4-Z» (или просто «44») совершил еще три ходки по изученному маршруту. После привычной разгрузки экипаж ждали заслуженные выходные дни, а на карточки каждого его члена поступило первое заработанное вознаграждение.

Пары «торнадо» регулярно утюжили направления близлежащих пространств, признанные опасными большинством голосов. К великому сожалению, пока безрезультатно.

Сегодня ведомым Ивана летела Конита. Служебные надобности не позволили Анне составить неизменную компанию Тренту, и лишь позднее адмирал Вульф нашла возможность прикрыть отсутствие заместителя.

Встает вопрос: почему Анна не полетела в привычном составе? Беда в том, что к моменту ее появления в ангаре Иван был давно в космосе. Анна взяла парой Адамса, потому что Мария и Пабло по уровням и по силе примерно равны, а низковатый уровень Дэвида (опять же в сравнении с остальными «торнадо») с лихвой компенсировался навыками ведущего.

Часа через три холостых поисков Иван и Конита подлетели к вратам перехода в систему Гудзона. Видели транспорт «Орбитальных Курортов», прошедший в сопровождении трех истребителей. Видели грузовоз «Даумана», также сопровождаемый штатной охраной. Только что из выходного кольца Торговой Линии вывалился космопоезд либерианской компании «Врата» тоже с сопровождением.

– Тишина, – по закрытому каналу констатировал Трент. – Странно. Даже не по себе. Скажи кому – за идиота сочтут. Напряг от спокойной жизни? Ха.

Девушка приняла его слова чистой монетой.

– В системах Приграничных Миров тишина усыпляет. Тишина для нас редкость. Что-нибудь, но ее нарушает, если не враг, то другая напасть.

– Не нужно о грустном, Кона. Давай послушаем новости, что ли?

Сказав, Иван переключил канал настройки космической связи и сразу попал на интересное сообщение:

– Сегодня директор Гамбургской Академии Космоплавания господин Рауд сделал сенсационное заявление. Речь пойдет о наследнице известного уважаемого человека, банкира, миллиардера и мецената Хельмута Циммермана, недавно скончавшегося в результате внезапного обширного инсульта. Как ранее сообщалась, единственная дочь банкира устранилась от светской жизни пару месяцев назад. В высших кругах ее называли завидной невестой, так как Ингрид Циммерман никогда не была замужем, а исчезнув из поля зрения, показала отсутствие интереса к замужеству еще на какое-то время. И вот пропавшая миллиардерша вновь являет себя обществу в непривычном для нее амплуа. Доверенное лицо, адвокат семьи Циммерман, выступил посредником при заключении нового контракта, по которому компания «Циммерман групп» берет на себя обязательства по снабжению Академии топливом, что позволит будущим пилотам ВКС Рейнланда практиковаться в нужных объемах без оглядки на ограниченные возможности.

Диктор еще говорил, а в динамиках звучал предсказуемый вопрос Коны.

– Это та, о ком ты рассказывал, като?

– Она самая, – с усмешкой ответил Иван. – Не верю я в мгновенные перевоплощения. Знаешь, мой отец имел всего одно хобби, но вне работы и семейных проблем посвящал ему всего себя. Отца фанатично влекла история человечества, в том числе и периода жизни людей на Земле.

– Ты говорил нам об этом.

– Наверное. Я часто вспоминаю некоторые моменты. Так я к чему? В то время государства занимали крохотные материковые территории на поверхности одной планеты и часто ссорились из-за площадей. Сейчас не о том. Одна из крупных держав называлась Россией, впоследствии именно она стала причиной нашего побега с Земли. Опять я отвлекся. Без предисловий: был временной период в истории этой страны, известный как период социализма. Революция. По сути переворот. Те, кто пришли к власти: либо недалекие лопухи, обманутые кучкой мерзавцев; либо неграмотные голодранцы, ждавшие перемен; алкоголики, в том числе всякая мразь; они безжалостно уничтожали любого, кому просто завидовали. «Помнишь, Васька, ты мне на опохмелку не дал? Кулак! Классовый враг». Малой частью безграмотные слепцы, но больше те, кому было тупо выгодно, насаждали утопическую идеологию населению государства. Фактически отбирали последнее у людей и доносили на всех, кто пытался задавать им вопросы, а часто и сами исполняли смертные приговоры. Их называли комиссарами. Вездесущие представители коммунистов в любых слоях общества. Причем в их собственных рядах настоящими идейными были считанные единицы. Коммунисты уничтожали все, что не соответствовало их убеждениям. Они напрочь разрушили религию и науку, культуру… все. «Весь мир… разрушим до основания, а затем…» так они пели и делали. Прошло почти сто лет. «Затем» не случилось. Страну они натурально разрушили, уничтожили цвет интеллигенции и много другого, долго об этом, но, когда «совка» не стало, и возродилась Россия, представь себе, те самые коммунисты, кто стучал без оглядки и гнобил любое инакомыслие, они первыми, спасаясь от заслуженной мести народа, мгновенно «уверовали» в Господа и стали попами, то есть теми, кого отправляли на виселицу или под пули НКВД. Это один пример, а на деле примеров полно. Хамелеоны… Вот я и говорю: зная о развеселой жизни известной тебе дамочки, я не очень верю в ее быстрое прозрение, понимаешь?

– Понимаю, – повторила Конита. – С ее деньгами можно было продать папин бизнес и жить себе припеваючи.

– Она и жила припеваючи, – посмеялся Иван. – О чем и речь. Что касается наследия папочки, ей не нужно ничего продавать. Вдумайся. Какой бы она ни была, банковская система ее отца безукоризненно работает не только на нее саму, но работает и на стабилизацию экономики. В мои студенческие годы на деньги Циммермана содержалась вся Академия. Сегодня тоже, пусть сама Ингрид не сидит во главе стола Президиума Правления, но ей и не нужно. Добавь факт того, что офисы и конторы компании дают тысячи рабочих мест, понимаешь? Продать компанию? Зачем? Отец оставил ей миллиарды. Она и так жила на проценты от вкладов, а это, моя дорогая, не один миллион кредитов. Упади прямо сейчас ее банковская система, Ингрид не пострадает, она все равно будет иметь миллиарды, которые уже лежат на счетах не только в Рейнландии, а жить будет, как и жила, на миллионы процентов… Полетели на Гамбург, хочу купить детям подарки…

Перед путешествием к Гамбургу пришлось посетить любимый ангар. Повод простой. «Призрак» не смог бы «безнаказанно» совершить посадку на космодроме планеты, приходилось задействовать трудягу «фрилансера».

На траверсе «Вестфалена» пару Ивана и Коны поджидал очередной сюрприз. Возле грузового стыковочного рукава, знакомого Тренту по собственным рейсам снабжения, стоял под разгрузкой «горбун» компании «Республиканские Перевозки», зафрахтованный для нужд флота.

– Представляешь, Иван, – с ударением говорила Одри, – Фрау Ингрид Циммерман взялась снабжать нас кое-какими припасами. Только что пришел груз ста тонн топлива, пятидесяти тонн продовольствия и пятидесяти тонн товаров широкого потребления. Надо же! И все на официальной основе. Не придется отписываться и что-то придумывать.

Иван автоматически взглянул на Кониту, должно быть вспомнил их разговор.

– Неплохо, – сказал он адмиралу. – Дай бог, чтобы полезное дело продолжилось, а не стало единичным деянием, похожим на банальный пиар или блажь избалованного ребенка.

Не ожидал он услышать то, что пришлось. Одри Вульф тронула его за руку.

– Перестань. Дай ей шанс. Она неспроста оказалась в твоем экипаже. С ее-то деньгами и положением быть экспедитором трюма? Вспомни, во время твоей учебы она же работала, ты сам говорил. И вот еще что, едва не забыла. Когда мы увидим «призрака-7»?

– О, черт! – спохватился Иван. – Мамочка, я тебя поцелую!

Те, кому довелось это слышать, выкатили глаза. Доселе Иван лишь однажды позволил себе фамильярное обращение, но куда больше сразил очевидцев ответ адмирала:

– Целуй, только слюни утри.

И Трент действительно чмокнул довольную женщину в подставленную правую щеку.

– Я помчался. Кона, за мной! Марту выписывают сегодня…

– Летим в Беринг на всех парусах, – говорил он Коните, стоило паре «валькирий» набрать скорость в пространстве. – Как я мог? Напрочь вылетело из головы.

– Неудивительно, – поддержала напарница. – Ставь «напоминалки» на ИНД. Я всегда так поступаю. Иногда лень, но делаю, зато ничего не забываю.

Для большей гарантии Иван связался с Бренниганом. Попросил приятеля встретить Марту из клиники и придержать до его прилета…

В шумоизолирующую укрепленную дверь не шикарной, но просторной и светлой квартиры на Гамбурге, в каких живут люди, чей достаток когда-то можно было смело назвать средне-стабильным, уверенно постучали.

– Кто это? – изумленно спросила Бригитта, прилетевшая на первые выходные домой. – У нас не работает интерком?

Рональд Зееман, младший брат девушки, фельдфебель Национальной Гвардии, живший в родительском доме, поднялся из-за стола, куда любящая сестра выкладывала привезенные родственникам подарки.

– Может быть, Агель? Я ей звонил, предупредил о твоем прилете. Хотя, у нее же есть ключ, ей не нужен и интерком.

Пожав плечами, молодой человек вышел из помещения кузни и направился к двери в прихожей в надежде встретить вторую сестру. Ошибался. От неожиданности парень опешил, поначалу не узнав… мать!!! В наружном облике Марты не было привычной повязки. На застывшего юношу смотрели оба глаза цветущей нескрываемой радостью женщины.

– Мама! – только и смог сказать Рональд.

На восторженный голос брата в прихожую выскочила сестра, а следом подошел и муж Марты, опираясь на складную трость.

– Привет. Соскучились? – бодро поздоровалась женщина и шагнула внутрь помещения. – Проход-то освободите, я не одна. Со мной необычные гости.

Члены семейства еще не оправились от первого потрясения, настала очередь следующего. В коридоре показалась Конита одетая в великолепный летный комбинезон, явно сработанный на заказ, и тактический гермошлем с опущенным затемненным стеклом. Иван вошел с открытым «забралом», одетый в такой же комбинезон.

Сразу после победы у Бонна «торнадо» единогласно постановили: заказать всей эскадрильи одинаковые принадлежности и униформу, чтобы отличаться от других в том числе внешностью. И пусть внутри салонов «валькирий» постороннему глазу их облика видеть не суждено, в моральном аспекте единообразное одеяние стимулирует дополнительную гордость за принадлежность к тайной организации.

– Господин Трент! – воскликнула Брит.

Девушка развернулась к отцу и брату.

– Папа, Рон, это мой работодатель, гер Иван Элисон Трент. Я вам о нем говорила. Знаменитость Рейнландии.

Чтобы ненужные хлопоты не заставляли хозяев жилья испытывать закономерные неудобства, Иван пресек их в самом зачатке.

– Гер Зееман, выполняю просьбу одной достойной женщины и передаю вам наилучшие пожелания. Вы с ней знакомы, но виделись не так часто. Может быть, вспомните Анну Штайнберг, она была женой друга вашего сына Георга, Удо Вагерта, и не удивляйтесь тому, что сейчас слышите, потому что Анна никогда не меняла девичью фамилию.

Заметные морщины на лице Альфреда Зеемана дернулись.

– Анну? Пышноволосую красавицу Анну? Конечно, я ее помню. Спасибо вам, господин Трент. Спасибо…

Иван остановил разволновавшегося человека.

– Не стоит, господин Зееман. Теперь мы вынуждены извиниться, потому что весьма ограничены временем, как видите, мы даже не переодевались. Авиетка внизу наверняка нас заждалась, перед вылетом необходимо посетить еще одно место, но не позволить Марте повидаться с семьей, особенно после почти трехнедельного отсутствия, согласитесь, было бы непростительным свинством.

Несколько минут Трент вежливо подождал, пока Марта обнимала детей и мужа, потом подал ей в руку приличный баул, а когда Марта исчезла в комнате, ответил на вопрос Бригитты. Не ответил, а… короче:

– Ваша спутница не открывает лица…

Большего Брит сказать не успела. Кона нажала на «пуск» и защитное стекло ее гермошлема стало прозрачным, потом поднялось. Как только это произошло, взгляду семейства Зееман открылось смуглое симпатичное лицо молодой девушки неизвестной национальности. Впрочем, неизвестность продлилась всего пару секунд, пока ладанка с трубкой, ведущая гостье прямиком в нос, безошибочно не указала присутствующим на происхождение Коны.

– Конита Лука Дуартэ, – представил ее Иван. – Вы правильно поняли, Кона – изгой. Что вас так удивляет? Вы не знали, что зонеры свободно общаются с ее родичами? Странно! Мне казалось, это давно ни для кого не секрет.

– Будь снисходительнее, Иван. В Рейнланде мало кто видел живого изгоя. Тут людей пугают страшилками. Правду о нас знают лишь единицы.

В прихожую вернулась Марта, одетая по образцу Трента и Коны, и пока муж, дочь и сын женщины пялились на Кониту, будто на редкий выставочный экспонат, Марта остановилась и протянула супругу кредитную карту.

– Шепните Агель, она может рожать. Теперь мы в состоянии поддержать девочку. Рональд, сынок, тебе уже двадцать четыре, тоже можешь задуматься. От Бригитты, я чувствую, замужества не дождусь.

Марта шагнула еще шаг вперед и оказалась в объятиях мужа.

– Тебе, Альфред, больше не нужно… тебя уволили. Иван позаботился. С сегодняшнего дня ты станешь хранителем музея истории Гамбургской Академии Космического Пилотажа. Они давно собирались нанять человека, не позволяло отсутствие ставки в штате сотрудников. Теперь она есть. А работа непыльная и в помещении, да и оклад почти втрое выше жалкой подачки в табачной каморке. Транспорт служебный, ходит по расписанию. В общем, жди утром курьера. Кстати, Брит, передай Ингрид Циммерман мою благодарность. Иван говорит, новая должность для твоего отца получена стараниями именно этого человека.

Слова матери и жены звучали колокольным набатом. Черт возьми! Как резко меняется жизнь! Пока родственники наскоро соображали, Марта развернулась к Ивану:

– Я готова. Приказывай, босс…

Перед вылетом на орбиту Иван настоял на посещении магазина детских и подростковых товаров. Внутри временно отставил спешку и старательно выбирал подарки для ненаглядных девчонок, а заодно для мальчика Лизы Барноу. Признаться, засомневался немного и растерялся совсем не ко времени.

– Смотришь на цены? – раздался поблизости голос Марты. – Еще не понял закономерности? Ты же торговец!

– Я не вел дел с детьми, – усмехнулся Иван. – Всегда думал, что для детей делают скидки. Когда-то купил кукол на Хьюстоне. Скажу честно, обошлись очень недешево. Одежду покупал, сладости. Цены суровые.

– О детях речь или о взрослых, когда дело касается прибыли, хозяева забывают о внешней доброжелательности, снисхождении и человеколюбии. Ты смотришь на последний писк моды. Эти электронные фишки-маркмастеры буквально заполонили сознание нынешней детворы. О них одинаково мечтают девчонки и мальчики. Неужели не видел?

– Нет. Не до этого было, – сознался Иван. – Что в них особенного помимо слишком завышенной стоимости?

Марта встала сбоку Ивана и взяла его под руку.

– Для нас с тобой ничего, кроме цены, как ты сказал. В каждой такой фишке прячется цветная голографическая проекция персонажей любимых мультфильмов и фэнтази. Дети их собирают в коллекции, ими обмениваются, играют на них или соревнуются в желании получить заветный приз. Товар пользуется неслыханным спросом. А эти коллекции новые, вошли в продажу недавно. Они не просто выводят голограмму героя, они обладают его мультяшным голосом. Принимают несколько самых характерных поз, присущих только этому персонажу. Отсюда цена. Какая мать устоит, видя слезы ребенка?

Чтобы было понятнее, речь шла о чем-то, похожем на собирание вкладышей от жвачек с красочными изображениями героев популярных в ту пору комиксов. Или покемонов, доставивших взрослым море хлопот.

Заметное удивление Трента принудило Марту открыть тайну детальной осведомленности.

– Иван, у моих соседей двое детей. Мальчик и девочка. Родители вкалывают, сам понимаешь. До встречи с тобой я частенько подрабатывала у них сиделкой.

Пояснения пришлись впору. По привычке кивнув, Иван еще раз подумал о ценах, уж очень кусаются. Махнул рукой и со вздохом купил три набора фишек-маркмастеров, содержащих по три персонажа…

– А ты молодец, – в звездолете подметила Марта. – Как-то Лиза упоминала о том, что девочки Анны стали тебе настоящими собственными детьми. Не хочу тебя обижать, но я сама мать, и, будучи женщиной, должна сомневаться. Теперь вижу истину, я ошибалась. Прости.

Улетая с планеты, Иван преследовал конкретную цель, не связанную с обещанными дарами. Подарки, конечно, подарками, но есть и дела, вынуждающие Трента двигаться к фрипорту.

Посадить «призрака» на станции невозможно, не вызвав при этом «стихийного бедствия», но Конита нужна Тренту как та, кто мог бы выполнить тайное поручение. Поэтому Иван не отпустил девушку на линкор, как поступил бы при других обстоятельствах. Возможно, и Марту отправил бы с ней.

В отношении Марты Зееман мысль Трента понятна: личный контроль и определение степени подготовки пилота. Тридцатый уровень у женщины был до четырех лет отсутствия летной практики. Иван рассчитывал передать «новичку» управление на подходе к станции зонеров и потом в обратном порядке.

Кониту придется забрать к себе. Оставлять молодую девушку одну в космосе не солидно, как-то не комильфо, пусть она сама на этом настаивала.

На станции Трент вознамерился обязательно поговорить с Норманом Уиллисом. Улетать на выходные дни к родственникам парню не нужно. Семьи нет, он одинок. Спать или протирать задницу в баре, что еще остается? Можно сходить в кино, поиграть в бильярд или боулинг. Потратить кредиты в рулетку или на автоматах. Надоест. Может, не сразу, но надоест.

Зная об этом, Иван попросил Вейду помочь Норману с восстановлением ИНД, благо магнитную карту ему возвратили. Пусть в нее внесены все его негативные приключения, главное – карта есть. Парню неслыханно повезло. «Чистая статистика и незапятнанная история» не стали определяющими факторами для начала нормальной жизни, за что Норман был искренне благодарен Ивану.

Почему Тренту так сильно захотелось поговорить с освобожденным наемником? Причина простая – нужна информация. Почему? Само по себе невзрачное и безобидное, нечаянное событие стало причиной желания Трента. У стыковочного кольца Гамбурга автоматический сканер «валькирии» предупредил Трента о наличии в близлежащем пространстве корабля ненавистных «Содружество Юнкерс».

Напомним для тех, кто забыл: когда-то юнкерсы атаковали Ивана именно в момент выхода на орбиту планеты, и именно Гамбурга. По этой причине Иван и внес в программу автоматического сканирования задачу предупреждения его о контакте с мусорщиками.

Не зная причины, почему-то Трент включил сканирование трюмов юнкера. Что он хотел там увидеть, спроси, не ответил бы сам. Включил без причины, чисто автоматически.

Хм. Как всегда, знакомый ассортимент: выплавленный металлолом в чушках, фрагменты корабельной обшивки, вода, кислород, ускорители (не самые лучшие), панели высоковольтного оборудования, смесители топлива, разбитая оптика и микрочипы для систем навигации; короче, на первый взгляд – ничего особенно стоящего.

Иван отвернул в направлении приемного кольца Торговой Линии, и тут его осенило!

– Конита! Девки! А что, если корабли мнимых ксено или изгоев никто не покупал и не имитировал? Если их просто восстановили? Собрали из разбитых частей? Какие-то модули заменили, а остальное попросту подобрали на свалке? Не на свалке буквально, а в местах частых побоищ? Может быть, разумеется, некоторые запчасти купили. Как вам такая мыслишка? Зря мы напрягали нашего адмирала. Секретный запрос судоверфям, оформленный Одри, ничего нам не даст.

В минутном молчании каждый участник спонтанной беседы думал в своем направлении. В итоге первой откликнулась Кона.

– Като, согласна. Собрать пару кинжалов из разбитых частей можно, конечно, при наличии подходящего оборудования. Думаешь, «ряженые» так и сделали?

Ей ответила Марта, представленная Коните при первой встрече на фрипорте.

– Я тоже так думаю. Тем, кто намерен подставить изгоев, им же не нужно воссоздавать точную копию кораблей. Хотела бы я посмотреть, кто будет сканировать сигнатуры двигателей налетчиков, когда его жизнь висит на волоске. Поэтому движки можно запросто ставить любые, самые слабенькие, старые. Вот внешний вид и обратный сигнал корабельной обшивки должен соответствовать оригиналу.

– Он и соответствует. Теперь мы в точности знаем, как! – поддакнула Кона. – Остается понять, как эти сволочи имитируют наши коды определения. С ИРК было предельно ясно с первых минут. Стандарт. Там нет трудностей.

В терпеливом молчании Иван выслушал женщин и радовался. Когда-то он усердно внушал ущемленному эго неоспоримую суть: пустотелые куклы, роботы-исполнители в эскадрильи не нужны. Нужны умные головы, наделенные способностью рассуждать.

– Красавицы, – поддержал Трент. – Мысли текут в одном русле. Пока Эрих и Вейда напрягают извилины, мы с вами попробуем отыскать тайное место сборки старьевщиков.

– Точно. Где-то же нужно складировать рухлядь, нужно сортировать, подбирать и монтировать.

– А еще нужно где-то оставлять собранные муляжи. Вы же не думаете, будто их будут открыто держать для всеобщего обозрения? Кому нужен неоправданный риск? Информация протечет сто пудов, и не обязательно протечет умышленно, по пьянке или под кайфом от наркоты. В любом случае я за нас рад. Осталось уточнить у Нормана Уиллиса некоторые спорные пункты. Может быть, парень добавит нам и конкретики. Кона, возле фрипорта снова идешь ко мне. Не обсуждается. Если получим что-то существенное, полетишь на линкор, передашь информацию. Связь в данном случае исключается. А для того чтобы ничего не упустить, запишешь беседу с Норманом на ИНД…

Глава 10

По выходу из сверхскоростного коридора Торговой Линии Иван отошел в «безопасную» зону, рассчитанную заново после досадной оплошности.

По секрету сказать, в обновленных расчетах принимали участие специалисты «Вестфалена», для кого задача, поставленная начальством, выглядела обычной проверкой профессиональных навыков, так, чисто для поддержания рабочего тонуса. Зато для «Торнадо» предложенный вариант стал гарантией от всяких случайностей. Горький урок явно пошел на пользу.

Иван задержался пока принимал на борт Кониту и проверял работу сигнального маячка ее «призрака», иначе замучаешься наощупь искать замаскированный в пространстве корабль. Позднее изгойка удалилась в «бытовку», чтобы снять защитный скафандр, а Иван успел передать управление Марте.

Автоматическая подстройка самостоятельно отрегулировала кресло пилота под геометрию тела женщины. Согласно длине рук, плавно подогнала наклон корпуса и дистанцию до приборной панели, до штурвала и блока управления вторичных систем. Как любил выражаться Иван, машина закончила «умничать» оптимальным расположением ног Марты на парных педалях «валькирии», а потом бесстрастным голосом бортового компьютера задала вопрос, стоит ли сохранять текущие настройки.

Иван терпеливо дождался окончания необходимых манипуляций и удовлетворенно кивнул подопечной:

– Не бойся. Я хорошо понимаю, эта машина для тебя новая, незнакомая и несравнимая ни с одной моделью, на каких тебе доводилось летать. Знай сразу: МК-1М очень резвая, просто ракета, особенно с учетом ее габаритов и веса. Я тебе говорил: номады усовершенствовали двигатели и ускорители. Чтобы машину почувствовать, начни с маленьких скоростей и не делай резких маневров. Я рядом.

Поучительные слова уважаемого наставника, обладающего ко всему прочему квалификацией настоящего мастера, частично успокоили нервы женщины. Вопрос именно в том, что частично. Марта не столько ощущала состояние естественного беспокойства, сколько натурально побаивалась: и перерыв в практике пилотажа внушительный, и машина суровая, и наставник…!

– Отойди, като.

Иван обернулся. Конита вошла в салон, встав с другой стороны кресла пилота, и уверенно произнесла следующие слова:

– Не понимаешь? Для нее ты не просто наставник. Ты для нее почти идол, давишь авторитетом. В обыденном разговоре Марта старается держаться с тобой на равных, в основном за счет старшего возраста, а сейчас подсознательно боится любой мелкой ошибки, любого промаха, вызвавшего бы твое недовольство. Верь мне, со мной ей будет спокойнее. Или сомневаешься в моих педагогических способностях?

Иван засмеялся, махнул рукой и пошел в бытовой отсек.

Первичное ознакомление с кораблем заняло в пределах получаса по времени. Шаг за шагом, повинуясь строгим указаниям Кониты Лука Дуартэ, Марта Зееман вспоминала базовую науку вождения. Руки и ноги, не сами если на то пошло, мышечная память восстанавливала подзабытое чувство уверенности, и это было невообразимо приятно.

Посадка на приемную палубу фрипорта прошла без задоринки. Марта так увлеклась, так слилась в симбиозе с тяжелой машиной, что отчасти расстроилась, когда закончила стояночные процедуры в ангаре.

– Круто! – в восторге сказала впечатленная женщина. – Это не «ястреб» и даже не «сокол». Это волшебный корабль. Какой идиот распорядился о снятии его с производства? Подумаешь, дорого! Какая, к черту, дурная слава? Какая негативная наследственность?

– Не пыли, – осадил Трент. – Ты называешь идиотами весь свой народ? Или почти весь. В свете послевоенной враждебности к Рейнланду решение принималось не одним человеком. На тот временной промежуток истории я считаю решение Бундестага правильным. Слишком большие потери от этих машин понесла, скажем, та же Бретония. Для всего Сириуса «валькирия» МК-1М стала символом безумного геноцида номадов. Так что уйми свои чувства. Впредь руководствуйся головой. Для проявления чувств у нас всего парочка мест, где мы можем предаться им без оглядки. Только что прибыли в одно из них – домой. Я говорю о себе…

Коните и Марте незачем лишний раз мозолить глаза зонерам и экипажам прилетающих кораблей. Сопровождать Трента на жилых уровнях они бы тоже никак не смогли, поэтому обе женщины остались в ангаре.

Сам Иван прихватил упаковочный пакетик с подарками, сверился с настенным таймером и зашагал к лифтам. Спустился на два уровня, а у перекрестка с пешеходным проходом неожиданно столкнулся с Уорреном.

– Салют! – протянул руку приятель. – Чего не предупредил?

Иван ответил на вежливое приветствие.

– Чего? Я заранее знал о предстоящей встрече с тобой или с Вейдой. Кто-то из вас должен был провожать девочек по дороге домой. Был бы совершенно другой разговор, если бы я никого не увидел.

– Это да.

На повороте к расширенной площадке, устроенной перед центральным входом в помещение школы, появилась веселая Лиза, и доктор пришла не одна. Муж девушки, у кого очевидно закончилась рабочая смена (может быть, наоборот, еще не начиналась), предпочел пройтись вместе с супругой и встретить первоклассника-сына.

Едва друзья поздоровались, двери школы с грохотом распахнулись, и на площадку высыпали первые группы детей. Толкались, смеялись, подначивали друг друга, короче, как и всегда. Одно слово – дети. Хорошо еще что старшеклассников не было. У тех занятия пока продолжались.

Агнессу и Генри пристальный взгляд Ивана выделил, едва девочки показались в проеме широкой двери. Они тоже заметили Трента и Бреннигана и с радостными улыбками направились прямиком к ним.

От лифтовой шахты не появилась, а буквально вывалилась грузная фигура знакомого Кански. Мимолетного взгляда хватило, чтобы безошибочно определить его состояние: Кански был в стельку пьян. И в таком неприглядном виде пошел встречать сына?

Трент презрительно фыркнул и повел головой.

– Да, уж! Штучный товар.

Произвольная реакция Трента насторожила не только Бреннигана. Лиза и муж девушки удивленно уставились на Ивана.

– Ты ничего не знаешь? – спросил Бренниган.

Лиза продолжила.

– Его же уволили после случая на последнем собрании. Он и запил, потому что никто никуда не берет. Бедная его жена. Приличная женщина, и зарплата у нее неплохая, но все-таки? Надолго ей хватит терпения? Здоровый мужик пошел под откос. Вместо помощи и достатка, тянет из дома.

– Поделом, – вставил Уоррен. – Кому нужны склочники, сплетники и завистники?

Препирания стихли, как только к группе родителей подошли девочки Трента и сын Барноу. Обнимая малышек, Трент улучил момент, когда роль основного встречающего взялся играть Уоррен, и протянул мальчугану Барноу набор фишек-маркмастеров.

Нужно было видеть счастливые глазенки ребенка, вспыхнувшие восторгом и радостью.

– Мне?

Лиза подняла на Ивана чувственный взгляд и легонько толкнула сына:

– Бери. Дядя Иван обещал для тебя подарок, а он настоящий мужчина. Вспомни, папа всегда говорит: настоящий мужчина держит данное слово.

Жаль, не успел Иван потешить возгордившееся мужское эго. Взгляд мужа Лизы заставил его призадуматься.

– Что-то не так? – в итоге спросил Трент.

Вместо ответа бывшая одноклассница заразительно рассмеялась. Потом-таки пояснила:

– Будет, Иван! Скажи моему ревнивцу, с чего вдруг подарки и денежное вознаграждение. Он, конечно, никогда не признается, но я слишком хорошо изучила скрытые повадки своего Отелло. В голове у него давно мелькнула гадкая мыслишка о том, что я стала твоей любовницей.

– Чего!? – разом расхохотались Иван и Бренниган. – Тут нет никакого секрета, дружище. Лиза уже не раз помогала мне и моим друзьям. Помогала от чистого сердца. Я мог бы давно зачислить твою жену в штат нанятых мной работников, но не хочу лишать сородичей-зонеров первоклассного специалиста. Вот и все! Теперь она будет постоянно получать доплату. Для всех сотрудников моего предприятия Лиза давно стала личным врачом.

Едва Трент закончил вынужденное признание, сын Лизы выудил из разрисованного футляра одну из трех фишек и активировал голопроекцию.

– Это же Злой Пион!!! – радостно закричал паренек, чем привлек избыточное внимание детворы.

Нет нужды подробно описывать восторг одноклассников, окруживших парня плотной толпой. В минуту всеобщего эмоционального апогея, когда… короче, сердце заставило Ивана взглянуть на лица девочек.

Генриетта глазами, похожими на сверкающие влажные бусинки, безотрывно смотрела на Трента и терпеливо ждала. Ни звука не вырвалось из-за сомкнутых губ семилетней малышки. Старшая сестра ее в точности копировала поведение младшей, при этом крепко сжимала крохотную ладонь Генри.

Трент внутренне изумился похвальной выдержке всего-то детей!

– Ничего не спросите? – улыбнулся Иван.

– Зачем? – совершенно осознанно отвечала Агнесса. – Ты сам скажешь, разве нет? Чтобы ты привез подарки ребенку знакомой и не привез своим дочерям, такого просто не может быть! Так папы не поступают.

Фью! Иван аж присел перед девочками. Обхватил их обеих и едва удержал скупую мужскую слезу, готовую сорваться из покрасневших глаз.

– Конечно, красавицы! – прошептал он. – Как бы я смог?

Стоило в руках Агнессы и Генриетты появиться дорогущим подаркам, стоило девочкам открыть упаковки и вытащить по одному экземпляру, на площадке у школы начался настоящий бедлам.

– Смотрите! Это же принц Горо из Мортал Комбат!

– А это Призрачный Бука!

Детвора голосила так громко, что взрослым оставалось только смотреть и молчать. И тут на площадку вышел тот самый полный мальчишка, который когда-то толкнул Генриетту.

Он был повыше на полголовы, поэтому без труда разглядел красочные проекции мультяшных героев. Наверное, хотел подойти ближе, но заметил родителя и не решился. На понуром лице парня отразились грусть и разочарование. Он сделал шаг навстречу отцу и вдруг остановился, потому что мальчишку за локоть дернула Генриетта.

– Чего тебе? – буркнул пацан.

Рядом с младшей сестрой мгновенно возникла Агнесса, а Генриетта, ни слова не говоря, протянула былому обидчику одну из подаренных фишек.

В глазах паренька вспыхнуло натуральное пламя. Он открыл было рот, но осекся. Взглянул на отца и сказал:

– У меня ничего нет, чтобы с тобой поменяться.

– И не надо. Возьми.

Парень снова взглянул на отца, но взрослый Кански молчал.

– Почему?

– Потому что у меня есть еще, а у тебя нету. Ты же хочешь, я знаю.

И снова пацан посмотрел на отца, будто бы опасался его недовольства. Отец продолжал молча стоять, и мальчик принял подарок.

– Я тебе тоже что-нибудь подарю, когда у меня будет.

– Что нужно сказать?

Иван, Бренниган, Лиза и ее муж обернулись. Старший Кански подошел к сыну и положил руку на его плечо.

– Спасибо, – чувственно произнес мальчик. – Ты прости меня, если что. Я тебя больше никогда не обижу…

Короче, проехали душещипательные сантименты.

– Фью! – свистнул Иван, когда Кански повел сына к лифтам. – Никогда не знал твоего имени.

Толстяк задержался у выхода на лифтовую площадку.

– Дарюс, – протянул он.

Иван осторожно просочился сквозь тесные ряды детворы.

– Слышал, тебя уволили? Работа нужна?

Казалось, вспотевший толстяк протрезвел.

– Я думал, ты подошел посмеяться.

Бренниган молниеносно вступился за друга:

– С собой не путай.

– Уоррен, спокойно, – осадил пыл товарища Трент. – Нужна или нет?

Кански насупился словно бык, и просипел:

– Сам знаешь, конечно, нужна.

Иван активировал ИНД и набрал нужный вызов.

– Дебора, привет! Госпожа «Магнолия», помнится, ты жаловалась на нехватку рабочих рук в гидропонике. Все еще заинтересована в людях?

На другом конце линии внутренней связи раздался высокий голос женщины, явно уставшей.

– Здравствуй, болтун. Рада слышать. Конечно, нужны рабочие! У тебя кто-то есть на примете? Веди.

– Сам придет, он местный, и ты его знаешь. Кански.

После короткой паузы женщина возразила:

– Ты издеваешься? Не знала бы я тебя, послала бы к далекой матери…

– Именно, что мы хорошо знаем друг друга, – настоял Трент. – Он больше не пьет, если тебя беспокоит лишь это. С остальным… думаю, он усвоил урок. Работать будет добросовестно и без пропусков. Если что, уволить успеешь всегда. Вообще-то, маменька-шеф, у Кански семья, а жену и сына он действительно любит. Решай, бригадир, что мне ему сказать?

Все, что услышал толстяк перед тем, как разговор оборвался, была пара коротеньких фраз:

– Поражаюсь тебе, Иван. Ладно, если ты за него ручаешься, пусть приходит. Посмотрим.

– Ты слышал, – на прощание сказал Трент…

Почти вприпрыжку девчонки спешили домой. Еще бы! Плохо, уроков задали многовато. Скорее бы поиграть!

– Не жалко? – спросил Трент.

Вдруг осознал удивительный факт: Генри – ребенок, непосредственный и добродушный. Вряд ли девчонка задумывалась, когда по наитию совершала благотворительный акт, о цене исключительной щедрости. Зато Иван ее хорошо знал и, как настоящий отец не стал омрачать чистую душу ребенка какой-то там меркантильностью.

– Немножечко жалко, – призналась малышка. – Ну и что. У него были такие грустные глаза, я и подумала: у нас с Аги еще целых пять, а у него ни одной.

Улыбнулся Иван. Достойный ответ. Дети часто превосходят взрослых людей благородством и добрыми поступками в отношениях между собой. Помнили бы об этом взрослые…

Простившись, Трент беглым шагом направился к собственному ангару. Девушек застал за теоретическим обучением и подсознательно похвалил, понаблюдал пару минут, затем подошел ближе, чтобы голос не повышать.

– Пошли со мной. Я проверил по ИНД, Норман на «горбуне».

Пока «запечатывали» ангар, пока люди двигались к эскалатору внешних порталов, природное любопытство изгоев не замедлило себя проявить.

– Скажи, като, ты что, ты установил функцию слежения за командой? Не слишком? Вдруг кто-то пронюхает, могут жестоко обидеться?

– Не обидятся, – отмахнулся Иван. – Слежения нет, есть активный поиск по личным сигналам. Это как биллинг в древней сотовой связи. Я всегда знаю, где находятся мои работники. ИНД полностью отключить невозможно, можно лишь уничтожить.

– Фу! – усмехнулась Конита. – Почти то же самое! А в туалете или в душе, к примеру? А вдруг, скажем, кому-то захотелось интима? Ты будешь подглядывать? Еще чего!!!

– Не перегибай, – ответно съязвил Иван. – Во-первых, функцию «видео» я не устанавливал. Повторюсь для того, у кого туго со слухом: мне достаточно иметь представление о том, где находится человек. Во-вторых, если бы я не принял такого решения, что, кстати, одобрили единогласно, многие из членов команды ходили бы полуголодными сонными мухами, а мне нужны полноценные специалисты.

– Так они знают? – изумилась Конита.

Сторону Трента неожиданно приняла Марта.

– Кона, я, кажется, его поняла. Думаю, я бы поступала в точности так же, если бы знала о семейных проблемах и трудностях каждого члена команды. На месте любого нормального сына, мужа, дочери или сестры, я бы тоже отсылала домой все, что могла. Ты на это сейчас намекаешь, Иван?

– Намекаю? Я сказал прямо. В первый же вечер после рабочего дня я увидел стол экипажа «грузовика», уверен, накрытый вскладчину. Увидел и вставил штыря всем, во главе с капитаном. Я даю им отдельные деньги на нормальный паек и на отдых вне кают корабля. И не нужно говорить о себе, Кона. Я, как и ты! Мы проводим в космосе всю нашу жизнь, поэтому сон на лежаках, даже в креслах пилотов, нас абсолютно устраивает. И то я не могу вытянуть ноги, чтобы пятками не упереться в переборку отсека. Люди, которых мы взяли с «гражданки», привыкли спать в нормальной постели. Пока им станет хватать для отдыха пары часов, проведенных на лежаках, пройдет время. Его у них нет. С бала на фронт. Надо еще объяснять?

Осознав его правоту, Конита хмыкнула:

– Хм. Что-то я не заметила в экипаже «сорок четверки» рослых парней, вроде тебя! Даже среди «Торнадо». Пабло высокий, но тебя ниже. Эрих тоже немаленький, но тоже ниже. Разве что Дэвид?

– И он ниже. Порознь кажется вровень, а поставь нас с ним рядом, так сразу увидишь, он ниже на целую пядь. Не ломай голову, Кона. Ты не знала моих родителей. Рост мамы я помню точно, чего нельзя сказать о своем. Мой рост смогут назвать те, кто заказывали для нас униформу. С меня снимали размеры, а голова была занята совершенно другим… А! Рост моей мамы: сто восемьдесят три сантиметра. Отец повыше сантиметра на три, от силы на пять. Я, соответственно, еще выше. За метр девяносто. Это проблема?

– Ты еще и здоровый, как бык. Не, не толстый, а сбитый, – подытожила Кона. – Такой, крепкий мужик, и не качок… как сказать? Как истый мальтиец.

Иван оглянулся, смерил девушку подозрительным взглядом и ничего не сказал…

Сидя в кресле второго пилота с ногами, закинутыми на крышку приборной панели, Норман курил. Курил до тех пор, пока не увидел пару фигуристых женщин и рослого мужика, одетых в одинаковые летные комбинезоны.

Особенно примечательным оказалось следующее наблюдение бортового стрелка: эффектная троица двигалась по галерее сюда, к герметичному пешеходному рукаву, ведущему на его корабль.

– О, черт!!! – вскрикнул наемник, узнав в мужчине Ивана.

Скажи кому, засмеют! Бывший «баунти», бунтарь по природе, да еще и «правильный» уголовник, Норман метался по салону, как нашкодившее дитя, в тщетных стараниях избавиться от табачного дыма. Про запах молчу.

Мелькнула мыслишка использовать корабельную вентиляцию или регенерацию воздуха. Жаль, ибо вспыхнувшая надежда оказалась аморфной глупостью. Без активации общего энергоснабжения корабля использование отдельных его систем невозможно, их обесточили при постановке на «якорь».

– Я говорил тебе, – от входа начал Иван. – Чтобы ты сменил эту отраву на нормальные сигареты? Говорил. Пайковые и суточные давал? Давал. Жду правильного ответа не более пяти секунд: почему нет выполнения?

Прошло меньше пяти секунд. Норман не из числа зашуганных трусливых «кроликов». Ответил, как есть:

– Я… скучно было. В бар не пошел, побоялся не устоять, а если точно, то не хотелось нажраться. Короче, я сдуру пошел в казино.

– Понятно! – усмехнулся Иван. – Все просадил?

– Почти. На пайку немного оставил.

С полминуты Иван раздумывал. Сорокалетний мужчина стоял перед ним в несвойственной роли провинившегося юнца. А добавить присутствие дам? И Трент хорошо понимал двоякое положение собеседника, поэтому сменил гнев на милость. Не совсем.

– За что я людей уважаю, – сказал Иван вслух, – За честность, умение признавать промахи и вину. Забыли про казино. Денег не дам, крутись как хочешь. Сам виноват, в другой раз умнее будешь. Табак сменишь, а еще лучше – бросай. И… не вздумай кого обобрать…

Норман вспыхнул свечой.

– Я не по этой части, тебе ли не знать? И слово держу.

Иван промолчал, а собеседник перевел взгляд на девушек.

– Не думал увидеть изгоя в твоих друзьях. Еще и симпотную. Жаль, они не рассматривают в числе ухажеров чужих мужиков. Я бы с такой замутил.

Вовремя Трент перехватил руку Кониты. Ох, вовремя. Предвидел реакцию, потому и оказался готов. Вот Норман повел себя неожиданным образом.

– Ты, деваха, спокойнее, не нужно резких движений. Ты пришла с Трентом, значит – мы не враги. И я тебя не оскорблял, и не боюсь. Вообще-то, я сделал тебе комплимент, ты реально зачетная девка. А про себя я шутил. С таким, как я, чтобы по-доброму, чтобы без бабла и без выгоды, не пошла бы не только изгойка. Я ж не слепой, свою неповторимую рожу в зеркале каждый день вижу. Кстати, подарочек от твоих сородичей. Я не единожды имел с ними дело. Бывало, едва ноги от них уносил, а бывало и наоборот. Правда, нас тогда много было.

– «Баунти»! – вспыхнула Кона.

Иван снова остановил девушку.

– Да, Конита. Норман летал в гильдии «Баунти Хантер», как и твой друг Дэвид.

– Чего? – нешуточно удивился Уиллис. – Да ты с сюрпризом, девчонка! В первый раз слышу, чтобы изгои якшались с наемниками. Да они ни с кем не якшаются, кроме зонеров.

– А Конита общается, – добавил Иван. – Еще и танцует время от времени.

Даже молчаливая Марта залилась смехом, глядя на неестественно вытянутое лицо Нормана. С первых слов разговора стала понятна простейшая деталь: парень действительно неплохо знал некоторые подробности жизни изгоев, а для этого мало чьих-то рассказов, для этого необходимы контакты поближе. Где?

– Ты не упоминал Приграничных Миров? – спросил Трент.

– Приходилось бывать, пока не перекинули в Дрезден на успокоение гессиан. Изгои постоянные гости на Фрипорте-10. Там мы с ними частенько встречались, я имею в виду мирно, то есть, когда не стремились укокошить друг друга. Да и в боях каждый хотел только выжить, сам знаешь, так что я против изгоев ничего не имею. Пилоты от бога, бесстрашные и умелые, истину говорю: вдвоем, чаще втроем, устанешь гоняться, если нарвешься на одиночку. И «Сабля» изгойская, это что-то. И девчонок красивых много встречается.

Произнесенные вдумчиво, слова Нормана всколыхнули в голове Трента воспоминания прошлого.

– Знаю. Я пилотировал «саблю» парочку лет. Фрипорт-10 мне тоже знаком, как знакомы и тамошние «Баунти Хантер» с «головками молота». В былом разговоре я тебя не спросил, подумал, ты накопил опыт за годы постоянных боев, а теперь мне точно известно, как именно ты добрался до сорокового уровня пилотажа. И выжил? Похвально.

– Сорокового, Нот Каи? – здорово удивилась Конита.

– Нот Каи?! Так ты сказала?

Глаза Нормана застыли безжизненным взглядом. Лицо побледнело и снова причудливо вытянулось.

– Ты знаешь изгойский язык? – спросил Трент.

Наемник очухался, встряхнул головой, вроде бы отгонял дремоту.

– Нет. Так, выучил по случаю парочку фраз и отдельных слов. И не хотел бы, да поневоле запомнишь, когда незнакомая речь звучит каждый день.

Тут он обратился непосредственно к Коне.

– Нот Каи, сказала? Я слышал это имя частенько. Впервые о нем говорили изгои. Как мне потом пояснили зонеры, этого человека уважали не только их ветераны, его уважали даже старейшины изгойских родов. Говорили, он сам не их числа уроженцев Мальты. Зонеры хвастались, будто Нот Каи вышел из их среды. Это правда?

Кона насторожилась вначале, по ходу рассказа наемника избыточная напряженность девушки спала. В глазах второй женщины вообще горел живой интерес.

– Это правда, – подтвердила Конита и исподволь взглянула на Трента.

– Значит, правда-таки, – закивал Уиллис. – Я любопытен, вообще-то. Позднее заинтересовался этим Нот Каи не просто так. У наших спрашивал, да у всех спрашивал, кто заикался о нем в разговоре. Мне хором твердили о нем как о полнейшем отморозке, не имеющим тормозов. Говорили, как-то он в одиночку завалил четверых наших бойцов пятидесятого уровня. Я поначалу не верил, пока не нарвался на него сам.

В этом месте неплохо упомянуть о реакции не столько Ивана, сколько Кониты. Думается, любые комментарии тут излишни. А Норман продолжал излагать встающие перед глазами воспоминания.

– Поступило распоряжение от начальников. Тремя звеньями мы вышли на перехват изгойского транспорта. Если бывал у Фрипорта-10, Иван, значит, тебе известно: переходная аномалия в Омикрон Альфа (поправлюсь, та, о которой мы знаем) не пропускает судов, грузоподъемностью свыше «Дромадера» или нашего «Горбуна». Изгои пользуются только этими транспортами. Меньшими, вроде «Носорога», «Волопаса» или «Клейсдаля», не выгодно. В общем, пошли мы к прыжковой дыре. Сильно близко не подходили, побоялись преждевременного обнаружения. И вот появился «горбун». Еще и один, без охраны! Мы и кинулись, идиоты. Даже груз не проверили. Транспорт оказался с водой, а нам нужен был с запчастями для двигателей. Короче, не успели мы подойти, из дыры выскакивают пять «сабель» изгоев, да прямиком на нас. Лоб в лоб, прикиньте! И пофиг, что в меньшинстве. Там я и услышал на открытой волне: «Это Нот Каи, валите всех! Первый мой»!

Норман умолк на секунду, видно, представил красочную картинку.

– Хорошо, что первым оказался не я. Десять секунд… от силы десять секунд, и нашего командира звена не стало. Пятьдесят восьмой ранг. Охо-хо! Нот Каи буквально его разорвал, мы даже опомниться не успели.

В процессе весьма интересного пересказа Уиллиса Конита удобно устроилась в штурманском кресле. Оттуда и подсказала наемнику:

– Прикинь, он уже тогда был семьдесят пятого уровня. Ты многих знаешь, подобных ему? А теперь он стал «мастером». Как считаешь, на что он способен сегодня?

– Ну, не пугай, – спокойно отмахнулся Иван и присел во втором штурманском кресле. – Я в основном воевал с корсарами, безвылазно торчал в «Омикрон» или в «Сигма». В «Тау-37» летал редко, к примеру, встретить транспорт или сопроводить важных людей. В боях с наемниками «баунти» я завалил человек двадцать и ни о чем не жалею. Спроси Дэвида или его, Нормана, он сам скажет, какие отбросы его окружали. Кстати, Конита, уголовная статья Нормана не была статьей смертника, он, как настоящий мужик, предпочел умереть в бою, чем гнить в нечистотах урановых шахт. Может быть, и выжил поэтому. Так ведь, Норман?

Хэ-хэ! Хэ-хэ-хэ! Иван едва не расхохотался, глядя на выпученные глаза Нормана.

– Я вернулся четыре года назад, если не придираться за точность. Сколько ты пролетал в Приграничный Мирах, я не спрашиваю. Ты говорил, тебя кидали на усиление в Дублин и Новый Берлин, а последним местом стал Дрезден. Сдается, мы повстречались как раз перед тем, как оба покинули далекие земли. И последнее, Норман: тебе здорово повезло. Повезло не стать моей целью. Ты же теперь понимаешь, мы бы иначе не разговаривали.

Марта не выдержала! Внезапное открытие пробило (как говорят в тех случаях, когда желают передать максимальное удивление) женщину «до самого донышка». И все равно, если сравнивать ее с Норманом Уиллисом, растерянность и закономерное изумление Марты казались зачаточными на фоне наемника.

Такое присуще хамелеону. Когда небольшой представитель фауны ряда природных климатических зон чувствует приближение опасности, он меняет окрас и сливается с окружающим фоном. Так выглядел Уиллис, на глазах меняя цвет кожи с бледного на малиновый, снова бледнел, становился почти цвета базальта, а потом опять принимал живые оттенки.

– Неплохое знакомство, – в конце концов произнес Уиллис. – Ты тоже не рассказывал о близких отношениях с Мальтой.

– Не просто близких. Натурально родственных, – поправила Кона. – Иван принадлежит к изгойскому роду Джаху, входящему в состав многочисленного и очень сильного клана «Ниссаран». Тебе не понять, ты не изгой.

– Он как бы тоже, – отозвался наемник. – Можешь не продолжать, я давно уяснил все, что осталось несказанным.

– Ке ан, ману, ла мучо вес тавес энпако? (брат, он получил достаточно знаний?)

– Гана, таи, нот тавес ла вера (остановись, сестра, он услышал необходимое).

Пришлось на ходу менять первоначальное намерение, ибо лидер всегда ведет за собой соратников, так и Трент.

Иван распорядился проверить состояние корабля, систем внутреннего контроля и защитного поля. Подождал, пока спутники выполнили его требование, закрыл доступ внутрь судна и активировал силовой стояночный генератор.

– Пошли в бар. Я сегодня даже не завтракал, думаю, как и Конита. Мы собирались перекусить в первый прилет, но все обернулось неожиданным образом, возникли кое-какие дела.

К идее фрилансера присоединилась госпожа Зееман.

– Меня покормили перед выпиской из местной клиники, только, признаться, это было давно.

– Я тоже не откажусь, – кивнул Норман. – Куда?

– К «Вилли», - предложил Трент. – Мы проходили мимо «Жемчужины», народа там столько, что не продохнуть. Не хочу искать место и собирать свободные стулья по бару…

Глава 11

Что же, в действительности собирать стулья никому не пришлось. В баре «У Вилли» оказалось достаточно незанятых мест, и друзья удачно расположились за столиком на четверых возле большого иллюминатора.

Неустающий робот-официант волшебным образом возник перед новыми посетителями именно в тот момент, когда они приготовились сделать заказ. Внимательно выслушал пожелания каждого, подсказал правильный выбор и собрался уйти, однако произошла непредвиденная задержка. Все из-за спиртного. Иван и Уиллис предпочли выпить по сто грамм чистой водки. Конита назвала официанту «Рубин», а Марта, не готовая к крепким напиткам, тоже попросила принести ей «Рубин», чем и вызвала заминку с заказом.

– Ты, прошу прощения, точно желаешь «Рубин»? – с загадочной улыбкой уточнила Конита.

Возможно, Марта что-то почувствовала, но вслух постеснялась сказать. Просто ответила:

– Да. Пожалуйста.

Как только расторопный механический служащий удалился для выполнения принятого заказа, Иван-таки переспросил женщину:

– Марта, ты извини, ты не погорячилась? Ты знаешь, что такое «Рубин»?

Поняв до конца, что чёртова нерешительность или боязнь попадания в неловкое положение привели ее к тому, чего она и опасалась, женщина честно призналась:

– Я могла выпить водки, но постеснялась. Подумала, Кона выбрала нечто слабее, вроде вина или настойки. Ошиблась?

Собеседники за столом с улыбками переглянулись.

– Ну, если ты можешь пить водку, ничего страшного не произошло. Ты не знаешь жизни изгоев. Как когда-то сказала Мария, сестра-двойняшка Кониты, изгою повод для выпивки никогда не был нужен. На Мальте каждый клан имеет свой виноградник. «Рубин» – так называется крепкая настойка изгоев, сделанная со вкусом натуральной клубники. Все ничего, но в ней шестьдесят градусов. Конита знала, что заказывала, а тебе придется терпеть. Может быть, закажешь другое?

– Она не закажет, посмотрите, – уверенно произнес Норман. – Нас не представили, но в разговоре между собой вы называли Марту как «фрау Зееман». Я думаю, передо мной та самая женщина, чье место я занял на судне. Мама моей напарницы? Раз так, Марта выпьет «Рубин». У кого еще родная дочь могла набраться такого упрямства?

Кто-то слегка улыбнулся, а Трент причудливо закатил глаза.

– Фу! Норман прав. Я начинаю волноваться за свою память. Второй раз забываю представить нового человека соратникам. Все верно, Норман. Фрау Зееман, Марта, как ты сам догадался, является мамой Бригитты. Вот теперь вы по-настоящему познакомились.

Принесли заказ. Несколько минут собеседники за столом были заняты пожеланиями приятного аппетита, тостом знакомства и утолением голода.

– Иван, ты сказал, я тебе нужен для важного разговора, – не допив водку в стопке, спросил Норман. – Конфиденциальность?

– Нет, – Иван прожевал кусок мяса и заговорил. – Все, вроде, свои. Я хотел спросить тебя о бытности в «баунти». Не напрягает мое любопытство?

В порядке вещей Норман продолжал кушать и отвечал так, словно беседа велась за семейным столом.

– Мне стыдиться не за что. Был дураком, получил по заслугам. Надеюсь, слегка поумнел. Что тебе нужно узнать?

Вместо Ивана заговорила Конита, дав возможность наставнику закончить с едой.

– Мы столкнулись с проблемой. Помнишь то нападение, в котором вы отменно сработали в паре с Бригиттой?

– Помню. И что?

– Кто на вас нападал, вы так и не поняли, а мы выяснили.

На сей раз наемник отложил вилку в сторону.

– И кто?

– Она не совсем точно сказала, – добавила Марта.

Пока Иван допил водку, пока прожевал, госпожа Зееман подробно передала Уиллису суть коллективных сомнений.

– Вот как? – в раздумье Норман пожал сутуловатыми плечами. – Вполне правдоподобно. Во всяком случае, обоснованно. Только, Иван, я не уверен во владении достаточной информацией. Три базы мусорщиков мне известны. Думаю, ты о них тоже знаешь. В Либерти – Рочестер. В Техасе – база Бостон. Есть еще одна в «Сигма-13», она называется: «склад Янаги». Это все.

Большего ему не известно! С ума сойти! «Это все», – он сказал. Так и достаточно! Трент загорелся неясным огнем.

– Склад, говоришь, в «Сигма-13»? Девчата, улавливаете?

Под впечатлением от собственного открытия Трент ответа не ждал.

– Понимаете, – продолжал он, – О чем идет речь? Когда Дитрих фон Клаусен говорил нам о тайной базе «Бунчук» в пространстве «Сигма-13», он ошибался. Нет у них базы. «Бунчук» концентрировали силы в «Янаги». Когда я там летал, юнкера действительно расширяли базу, но едва начали стройку. Очевидно, расстроились. Мертвое поле погибшей эскадры, взрывоопасные сгустки газовых образований, активные и плавающие газовые облака, остатки кусарских минных полей и другое, – все перечисленное стало непроницаемой ширмой для любопытного взгляда. Вот почему «Бунчук» смогли незаметно собрать такой многочисленный флот.

– Ну, да, – согласилась Конита. – Рейнландские корабли в тех краях давно не летают, хотя Торговая Линия есть. Идет в Кусари.

– Там летают суда Рейнланда, – добавила Марта. – Летают разведчики смежных миров. Летают снабженцы далеких исследовательских станций и сборных баз. Летают круизные лайнеры, которых не трогают даже пираты.

– Вот как? Не знал? Почему?

Справедливый вопрос Нормана вполне ожидаем. Странно звучит, тем не менее – неоспоримый факт. Ныне в Приграничных Мирах (только там) привилегированное положение туристических рейсов объясняется негласными отношениями лидеров их компаний с лидерами пиратских образований. Пиратам платят за безопасный проход. Так просто. Правда, вынужденная мзда, само собой разумеется, увеличивает стоимость круизной путевки, зато гарантирует счастливое возвращение.

– Эх! Как пригодилось бы нам это знание четырьмя месяцами раньше, – рассуждала Конита. – А? Что?.. Да, капитанам туристических лайнеров хозяева дают необходимую сумму для уплаты «налога». Те, кому заплатили, сопровождают корабль, пока он гуляет в системе. Если вдруг появились другие желающие полакомиться халявой, уже ее получившие отрабатывают денежки. По личному опыту знаю: даже враги не стремятся напасть на тебя, если видят под твоим конвоем туриста. Сегодня повезло тебе, а завтра повезет им. Простая коммерция. Заработок нужен всем.

– К черту порожнюю болтовню о коммерции! – отринул Иван. – Не поверю я, будто недобитки «Бунчук», если мы не ошиблись, если нападения совершают они, тащат в «Сигма-13» раскуроченный хлам. Пусть не сами, а нанятые юнкера, все равно. Тащат, кстати, явно не за пустое «спасибо». Юнкера такого не знают… Получается-таки они и есть таинственные “ряженые”? Нелепость. Жуть какая-то. Должно быть другое решение. Пусть юнкера под видом привычного для других лома выискивают годные к восстановлению остатки разбитых судов. Где они их собирают? На «Янаги» я никогда не был, не знаю. «Бостон» не обладает верфью для сбора судов. Если говорить о «Рочестере» – вообще мимо кассы. Где? Нужно искать. Следить за погрузчиками юнкерс и сопровождать, просканировав груз. Куда-то они приведут.

Иван отставил пустую тарелку. Подозвал официанта и заказал повторную выпивку. Всем заказал.

– У меня есть дружок, то есть был им до того, пока к юнкерам не примкнул. Сам из фрилансеров… был когда-то. Не важно. Жаль, я не имею контакта с ним с тех самых пор. Могу связаться только в пределах одной системы, большего не было нужно. Так вот, впору лететь в Либерти. Я найду Васкера и вытрясу из него все, что он знает или, может быть, слышал. Заодно пополним финансы. Денежки из космической пустоты в руки не падают…

Забегая вперед, мы можем смело отнести повествование о путешествии Трента в Либерти к банальной летописи, где синопсис «исторического фолианта» заключался бы в стенографии переходов «Анны G: 44-Z» от станции к станции, от разгрузки к погрузке.

Событий, имевших сколько-нибудь важное значение в жизни героев, прошедшая неделя не принесла. Не было даже намеченной встречи Ивана с Васкером. Не удалось. Бывшего фрилансера услали куда-то в Бретонию. Иван бы и этого не узнал, не в тех отношениях он с презренными мусорщиками, не столкнись на Манхэттене, притом совершенно случайно, с постоянным напарником Васкера, с Густавом.

Полезных знакомств, деловых приемов и прочего, включая шумные игрища затейника-Купидона или более изощренные (но менее популярные) оргии безумца Калигулы, тоже не числились на повестке рабочего дня экипажа транспорта. Вроде бы!?

Как говорят хитрецы из числа коренных евреев, кто никогда не отвечает прямо на поставленный перед ними вопрос: «то я ж не сказал, потому как вы не спросили, подумал: зачем занятому человеку лишняя информация?» Не станем им уподобляться и коротко ознакомим читателя с рядом деталей, сопутствующих некоторым событиям.

– Члены твоей команды прибудут сегодня к вечеру.

Улетающий «призрак-5» не включал ходовые огни. При всем желании Конита бы не смогла использовать Торговые Линии досконально изученного пространства Беринга. Зачем же ей добровольно выдавать собственное присутствие ненужной иллюминацией?

Похожего мнения придерживалась и единственная пассажирка изгойки, фрау Зееман. Как ни старалась бедняга, как ни просила Ивана, ей не удалось склонить «черствого сухаря», как она его назвала, на безобидную уступку, всего-то позволить матери разочек слетать в составе одного экипажа со старшей дочерью.

Корабль Трента высадил девушек и отвалил от «призрака» Коны, взяв курс на фрипорт.

– Ты выглядел слишком суровым, – заключил Норман. – Она могла бы обидеться, я говорю о Марте. Все-таки Бригитта ее дочь. «Плоть от плоти, кровь от крови твоей».

Приняв причальный луч фрипорта, Иван ответил наемнику так, словно тот обязан был знать простейшие истины организации управления.

– Потому и не разрешил. Нечего делать прямым родственникам в одном экипаже. Если бы команда целиком состояла из представителей одной семьи, взял бы без всяких сомнений.

– А раньше, пока не познакомился со мной, разве ты не собирался принять Марту Зееман?

Иван усмехнулся.

– Не путай одно с другим. Тогда у меня отсутствовал выбор. Неполный экипаж не мог полноценно выполнять рабочие функции, про экстремальные ситуации я молчу. Терять время в поисках нужного человека? Хм! Нас поджимали сроки контракта. Когда выбор все-таки встал, я его сделал. И решение оказалось правильным, разве нет?

Согласился ли Уиллис с разумными доводами или нет, значения не имеет. Команда «горбуна» собрана, и вакансии заняли грамотные специалисты. А если вспомнить об Ингрид…

Пока суд да дело, отправив Нормана отдыхать, Иван прошел к дежурным сотрудниками Департамента Навигации. Заполнил необходимые документы и уже собирался пойти домой, провести пару часиков с девочками.

Не судьба. Едва Трент коснулся литой ручки двери, почему-то с отключенной автоматикой механизма открытия, столкнулся с той самой женщиной Деборой, кому так удачно сосватал толстяка Кански.

– Доброго дня, – поздоровался Трент. – Стесняюсь спросить, что делает бригадир купола гидропоники в диспетчерской навигаторов?

– Я хотела спросить у тебя то же самое, – принимая приветствие, ответила пожилая женщина.

– Со мной-то понятно. Я оформлял разрешение на вылет в Либерти, ты слышала о распоряжении членов Совета?

Новость Ивана, как оказалось, очень порадовала Дебору.

– Как удачно, дружок! К тебе-то я и обращусь. Пошли пошепчемся.

Случайные собеседники вышли из помещения, чтобы не мешать диспетчерам заниматься кропотливой работой.

– Иван, у меня проблема. Ты сам сказал о запрете Совета, а мне очень нужны удобрения и десяток новых головок для распылителей поливальной машины. Груз не объёмный и не тяжелый. Может быть, ты возьмешь? Я же твоего протеже приняла.

Трент рассмеялся во весь рот.

– Шантаж или просьба, ты уточни! И Кански не мой протеже. С чего? Я лишь пожалел семью человека. Жена и сын ни при чем… Как он, кстати?

– Пока нормально. Два дня всего! Ты не отлынивай, привезешь удобрения?

– Хахаха! – смеялся Иван. – Куда же я денусь, ты ж не отстанешь!

На лице восьмидесятилетней коренной зонерки возникло выражение недовольства.

– Отстать?

– Успокойся, Дебора, – поспешил исправиться Трент. – Этот мой рейс, он коммерческий, а ты уже третья, кто ко мне обратился. Половину трюма, считай, я потерял. И обиды тут ни при чем. Тебе отказать я не в силах. Привезу я вам удобрений.

Дебора с облегчением выдохнула.

– Щелочных возьми мешков десять. Азотных и калиевых по пять. Не много займут твоего драгоценного места. Запчасти для распылителей поместятся в двух ящиках…

– Так вам забирать груз отсюда не надо? Тогда вообще не вопрос! Место в трюме нужно для товара, идущего на продажу там, в Либерти, а меня загрузили на фрипорте, понимаешь? Монтажники просили скинуть на Хьюстоне выплавленный алюминий для водяных и воздушных труб. Цех Наружных Порталов плакался, насос у них полетел, нужно в ремонт отдать на верфях Норфолка. Ты его видела, этот насос?

– Тогда ясно! – закивала разумная женщина. – Нет, Иван, нам продавать нечего. Все, что выращиваем, попадает в желудки детей наших с тобой соотечественников и пациентов в больнице. Купол «А» целиком на дотации фрипорта. Ну, договорились? Я дам команду, чтобы тебе перевели деньги. Общественные фонды еще остались, дотянем квартал.

– Не надо, – успокоил ее Трент. – Расчеты потом. Получишь товар и отдашь деньги. Может быть, я их и не возьму. Мои дети тоже бесплатно питаются в школе…

Когда вечером, то есть в восемнадцать часов эталонного времени, после обязательной проверки прибытия экипажа Валдис объявил людям о том, что рейс намечается необычный, то есть не к прыжковой дыре в Гудзон и снова на фрипорт, а в Либерти, да еще с остановками в трех местах, его подопечные даже обрадовались, так ему показалось.

Дополнительные эмоции вызвало появление на «горбуне» Трента. То ли каждый увидел возможность доказать собственную полезность, то ли присутствие заслуженного человека вдохновило всех остальных.

Не так это важно в действительности. Что важно: свободной оставалась всего половина трюма, куда загрузили не только Н-топливо, но и серый чугун, выплавленный прямо тут на передвижной обогатительной минифабрике астероида «Нора». Что делать? Времени на путешествие к «Вестфалену», чтобы взять использованные урановые или плутониевые стержни, уже не осталось, поэтому приходилось брать на продажу то, что принесло бы хоть какую-то прибыль.

Разница между отпускной ценой топлива фрипорта, куда его доставляли по долговременным договорам с Альтоной, так вот, разница составляла порядка семидесяти кредитов за стандартный контейнер. Цена за обогащенный, очищенный от большинства шлаков чугун, в чем остро нуждалась развитая промышленность Хьюстона, колебалась от сорока до девяноста кредитов на тонну.

Получив разрешение на отстыковку Иван прикинул ожидаемый экономический бонус. Не так, как хотелось бы, но за счет вместительности трюма судна очень неплохо. Порядка ста тысяч чистыми…

– Мне казалось, Торговая Линия нам табу? – спросила фрау Зееман, приняв управление на месте второго пилота.

«Призрак-5» уверенно проплыл мимо нескольких грузовых кораблей и сопровождавших их истребителей. Суда, ожидавшие очереди, вежливо посторонились перед «торнадо», и Марта повела «валькирию» прямиком к внешнему стыковочному кольцу скоростного пути.

Как только Конита включила автоматическую активацию сопряжения, насколько смогла, она развернулась к прилежной стажерке.

– Шутишь? Только не в Рейнланде. Разве ты не видишь сама, ведь мы же не прячемся, нас узнают по внешнему виду и по ИРК.

Нет, Марта отнюдь не шутила.

– Объяснишь?

– Легко, – хохотнула изгойка. – Когда мы с сестрой подошли к станции Бонн, там творилась жуткая неразбериха, в общем, словами не передать. Чтобы нас не спутали с проклятыми «Бунчук», потому что ИРК наших судов не определялся рейнландцами, а значит, мы были бы им тоже враждебными, командир отдал распоряжение предоставить литеры двух кораблей местным властям. «Торнадо» в Рейнланде стали легальными. Ну, те, кого знают.

– Тебя и Марию? Трент говорил, это вы положили несколько истребителей и три канонерки стервятников из «Бунчук». Я права?

– Относительно. Лица же наши не видели. Пилотов «Торнадо» не знают, знают их корабли, а что касается «злобных» изгоев, так не знают тем более. Изгоев боятся, а Иван не желает вмешиваться в существующие устои вашего общества, не хочет ломать не просто ошибочные, но и вредные стереотипы рейнландцев. Считает себя не вправе. Говорит: если человеку суждено прозреть, он поймет истину сам. Доказывать, все равно означает – навязывать. Простыми словами: под давлением чего бы то ни было (или кого-то) принуждать человека силой принять им непонятое. У Ивана не то восприятие, Марта. Он зонер, и все этим сказано. Я его тоже не всегда понимаю. Я просто слушаюсь. Он вообще ненавидит политику. Мне приятно, когда он говорит об изгоях как о формации общества будущего, где нет склочной поляризации, сепаратизма, алчности и вездесущего эгоизма, есть коллективное благо и общая боль. У нас нет войн и междоусобной вражды. Все споры решаются справедливо собранием клана, или вожди привлекают Старейшин. Это последняя и высшая инстанция власти изгоев. Неоспорим авторитет тех, кто обладает опытом и знаниями, полезными для других. Кто готов принять адские муки ради людей. Ради своего народа. Хватит уже. Прилетели.

– «Вестфален»! – вырвалось у фрау Зееман.

– «Птичка» вызывает «гнездо»! Я – пятый! Везу гостью…

Глава 12

Пока в ангаре с литером «F» принимали долгожданное пополнение, там, за миллионы километров от них, на гостеприимных просторах покрытого зеленью Хьюстона развивались другие события.

Местное время приближалось к полудню, поэтому Валдис (разумеется, с разрешения Трента) повел экипаж в портовую забегаловку.

Зря я обидел общественное заведение. Вообще-то, внутри оказалось светло и чистенько несмотря на обилие посетителей, а от кухни в обеденный зал пробивался заманчивый запах пищевых рационов, разогретых и готовых к употреблению.

– Я ожидал худшего! – признался Гунар. – Смотрите-ка, вполне уютно.

Как раз закончила трапезу шумная компания за длинным столом, стоявшим возле прохода у барной стойки. Пока официантка в одноразовом белом переднике торопливо протирала столешницу, команда «горбуна» разместилась на свободных местах. Недоставало Ингрид и Нейтона, следивших за выгрузкой трюма. К моменту возвращения официантки, готовой принять заказ, пришли и они.

Глянь, неужто рейнландцы?! Сто лет их тут не было!

Не слишком-то вежливое и уж точно неуместное восклицание принадлежало члену экипажа либерианского грузовоза, сидевшему в группе соратников за соседним столом. Услышав его, напарник указанного человека развернулся вполоборота и презрительно усмехнулся.

– Ух ты, они! Надо же, неужели картавые и конопатые голодранцы накопили кредитов на нормальный обед?

Вторая реплика прозвучала с известной долей расизма, как показалось. Хотя, может быть, в ней больше звучала открытая неприязнь к Рейнланду, все еще не остывшая в душах жителей Либерти. Но война давно кончилась. Ее истинные причины стали достоянием общественности еще раньше, как только произошло покушение на тогдашнего Президента Либерти госпожу Якоби.

– Тебе что-то не нравится? – встал Иван. – Это команда моего корабля, а у меня тоже гражданство Рейнландии, что с того? Ты дальтоник? И я рыжий и конопатый? Нет? Все потому, что моя мама была темнокожей. Я прямо скажу: мама вышла из негроидной расы. А знаешь, в чем разница между негром и нигером? Я скажу: по мне почти не видно, но я – мулат, а ты, сука черножопая, ты – нигер!

В глазах либерианца вспыхнула откровенная ненависть.

– Не будь рядом полиции, я бы тебе показал, кто из нас нигер!

– Ага! Давай, покажи.

За столом экипажа «Анны» сдержанно захихикали. К Ивану примкнул наемник. Пальцами взялся за шеврон униформы задиры и засмеялся открыто.

– Ты кому угрожаешь, желторотик сопливый? Летаешь в компании ИГК? Они частые гости в Рейнландии, милости просим. Второй класс! Гордишься, наверное? Прилетай к нам познакомиться с тем, на кого рот разинул. Он всего-то получил «мастера», куда ему до тебя?

Назревала незапланированная потасовка. Иван окончательно вышел из-за стола, и к нему немедленно присоединились мужчины. То же сделали и товарищи чернокожего хама. Не суждено. В дело вмешались женщины.

– Эй, официант, – прозвучали слова Ингрид Циммерман. – Девушка, я просила сухого вина, а не протухшей ослиной мочи. Заберите это несносное пойло для тех, кто богат. А нам, как тут высказались некоторые, нам, нищебродам, принесите мальтийское натуральное, если оно имеется в этом шалмане. И побыстрее, иначе я куплю ваш дешёвый сарай и перестрою его под человеческий ресторан, где будут кушать лишь те, кто окажется «картавыми бледнолицыми и конопатыми голодранцами».

Ингрид вынула кредитную карту и спокойно подала ее официантке. Пока обескураженные задиры за соседним столом хлопали в изумлении вылезшими глазенками, хозяин заведения, кто принял кредитку, тоже превратился в бледного истукана.

– Прекратить! Полицию вызову, – наконец произнес он. – Госпожа, вы бы сразу сказали о своих предпочтениях официанту. Я сейчас лично… Какая честь!

– Уймись ты, халдей, – отрезала Ингрид. Развернулась к обидчикам, – О! Вижу, вы передумали нарываться? Чего ж так? А я сейчас подстегну. Миллион кредитов каждому, кто даст в морду этой расистской сволочи со сморщенным черным задом! Даже по два миллиона. Каждому, я сказала.

Кто как воспринял слова Ингрид Циммерман. Большинство, конечно же, ей не поверили, а коллеги громко расхохотались, потому что доподлинно знали, о чем велась речь.

– Не нужно каждому, Ингрид. Я сейчас вызову полковника СБС Стивена Хофмана, – Иван сознательно повернулся в сторону бара. – Не слышали о таком, случаем? Вот и познакомитесь. И миллионов платить не нужно, им объяснят совершенно бесплатно и популярно, у кого какого цвета задница и кто тут голодранец.

– Не нужно никому звонить, сэр, умоляю! – взмолился хозяин и, подойдя к столу провинившихся, вдруг махнул рукой к выходу. – И кого вы называете голодранцем, Ингрид Циммерман? Кто из вас, глупцы, когда-нибудь видел живого миллиардера? Новости, наверное, смотрите все, так неужто не узнаете? Если эта дама захочет, одних процентов с ее состояния хватит с лихвой, чтобы действительно купить мой ресторан вместе со всем космопортом.

Хозяин сам дошел к выходу и открыл внешнюю дверь. Пока обескураженные злопыхатели ловили ртом воздух, усмехнулся и закончил речь.

– Теперь я скажу вам как хозяин этого заведения, как нормальный человек и как бизнесмен: я не собираюсь терять такого клиента из-за глупой выходки нескольких идиотов, к тому же действительно голодранцев. Пошли вон отсюда, я вам сказал. Считайте, уже наелись.

– Но мы заплатили… – начали препираться униженные скандалисты.

– Подайте на меня в суд! – отрезал хозяин. – И знаете, что? В будущем не приходите сюда, вам тут отныне не рады. У нас приличное заведение, а не бойцовский ринг и не мормонская расистская резервация.

Все-таки официантка вернула часть денег любителям осмеять тех, над кем можно было безнаказанно посмеяться. Норман деликатно подал руку Ингрид, и женщина вернулась на место.

– Иван, ты действительно собирался звонить в СБС?

Тренту пришлось наклониться к столешнице, чтобы увидеть хозяйку вопроса.

– Мог бы, но вряд ли бы стал. Я не виделся с Викторией и ее мужем с того дня, как вернул арендованный опытный образец пушки, из которой Анна стерла щиты «Донау». То еще было веселье!

Как-то так. Неприятное приключение продолжения не имело, поэтому его нечаянные участники вернулись к обеду…

В ангаре у Марты горели глаза. Ровный ряд возрожденных «валькирий» приковывал глаз и вызывал подсознательное уважение.

У кофейного столика неторопливо возился Курт, а навстречу Коните и новенькой с дивана поднялась Анна.

Несчастная Марта не успевала за временем. Едва отвела взгляд от Марии, как ни в чем не бывало танцевавшей под мелодичные переборы Пабло, уже приходилось срочно брать себя в руки, пожимая протянутую ладонь героини Рейнландии.

– Добро пожаловать, «призрак-7», – приветливо улыбались Анна и Эльза. – Сначала приди в себя, потом познакомишься с будущей боевой машиной. Кофе?

Под яркими впечатлениями Марта присела с края дивана и приняла из рук любезного Курта предложенное угощение.

– Вы – Курт! Я вас узнала, хоть и видела всего один раз. Вы сын адмирала Хуберта, так?

– Верно, – поскромничал Курт и представил подошедшего Эриха. – Этот рыжий очкарик наш главный кибернетический мозг.

Что собирался сказать Эрих, то осталась несказанным, так как Марта успела его упредить.

– И ваш лучший друг, как я понимаю.

Удивленные глаза Курта засветились неясными искрами.

– Как вы угадали?

– В отличие от тебя, мой колченогий недалекий товарищ, люди бывают внимательными. Ты же, ты бесконечно стремишься восполнить недостаток ума, роста и ораторства неоправданными наездами. Ты вообще не умеешь общаться, то есть умеешь, но только с железками. Что ты и делаешь.

Сказав, Эрих чуть повернулся к дивану.

– Признаюсь вам, Марта, с железяками он на «ты».

Под колкие смешки остальных, привыкших к постоянным поддевкам двух помешанных (в хорошем смысле) на своем деле мастеров, Марта отпила глоточек крепкого натурального кофе, истинный вкус которого давно начала забывать, и ответила Эриху:

– Наверное, Курт не столь безнадежен, если даже железки находят с ним общий язык.

– Наверное, вы все ограниченные людишки! – громко высказалась Эльза и засмеялась. – Как много нужно ума, чтобы понять простейшую вещь? Или вы думаете, Иван ее не просветил, кто и чем занимается? Не описал, кто как выглядит? Наивные лопухи! Сама им скажи, подруга.

И Марта сказала:

– Признаюсь, да! Иван мне многое передал. Безусловно, я сопоставила то, что увидела, со словами Ивана. Но Курта и госпожу Штайнберг я действительно знала без всяких подсказок. И фрау Вульф, командора «Вестфалена». Ее я не вижу. Думаю, занята.

Понятное дело! Коли Одри нет в потаенном ангаре, где же еще она может быть, как не по служебным делам или на выходных?

Недолго расстраивалась Марта Зееман. На дешифратор сборного пульта Эриха поступила очередная информация Вейды. Прилежная девушка сообщала маршрут транспорта зонеров, идущего из Нового Берлина через Гамбург и Гудзон в Техас.

– На сборы у вас полчаса, – прикинул Эрих. – Координаты точки соприкосновения сброшу каждому на ИНД. Странный у них маршрут. Не могли выбрать дорожку прямее?

– Они как раз выбирают, – заступилась Эльза. – Трент же сказал: количество защищенных грузовых единиц ограничено, а грузы зонеры возят не только для банальной продажи. Чем-то им надо дышать, чем-то питаться и что-то пить. Маршрут кораблям строят так, чтобы не возвращаться по нескольку раз. Что-то доставили в Новый Берлин, что-то взяли. Идут на Гамбург, потом в Техас и назад в Беринг.

– Хватит спорить, – подошла Анна. – Третья, четвертый, шестой, выходите тройкой. Конита, Марта и я остаемся в резерве…

– Держим формацию, – предупредила Мария. – Идем невидимками к точке встречи. Скорость два и два крейсерской. Не гоните.

Тройка «торнадо» появилась у точки встречи с конвоем зонеров очень вовремя. Еще на подлете к длинному промежутку между выходом из пространственного прыжка и вратами Торгового Коридора усиленные радары засекли восемь странных объектов, издающих слабые признаки кораблей «Бунчук».

– Мария, что за дела? – приняв показания систем слежения, изумился Пабло. – У меня на экране «стилеты».

– У меня тоже, – подтвердил Дэвид.

– Я сканирую все и все записываю на ИНД. Продублируйте данные. Могут понадобиться. Сдается, это те, кто нам нужен… Черт! Мы не успеваем! Зонеры на подходе.

Секунду стояло гробовое молчание, затем Мария приняла единственно правильное решение. В эфире прозвучало предупреждение:

– Внимание, зонеры! Я «торнадо», «призрак-3». К вам приближаются неизвестные корабли. Приготовьтесь к отражению нападения. Мы рядом, поможем.

Странное поведение! Вместо благодарности или хотя бы ответа, полная тишина на открытых частотах. Полная!!! С чего бы?

– Атакующие корабли изменили курс на обратный.

– Вижу, – сквозь зубы процедила Мария. – Хитрый ход. Слышать нас они не могли, если только у них нет поисковой системы номадов, значит слышали предупреждение. Дэвид, оставь нас и следуй за беглецами. Запросто может быть отвлекающим маневром. Не суйся слишком близко к атмосфере планеты. В верхних слоях кислорода мало, но он есть. За тобой потянется огненный шлейф.

Мария и Пабло наблюдали, как разворачивался «призрак-4», как лег на курс преследования уходящих врагов и пропал. Сначала пропал из области досягаемости визоров, а потом и с радаров.

Зато корабль зонеров стал видим невооруженным глазом, благо они не могли лицезреть «призраков». Как только это произошло, в динамиках системы космической связи прозвучал, как показалось, огорченный мужской голос:

– «Торнадо», спасибо, конечно. Сегодня вы кому-то спасли жизнь. Сегодня. А завтра? Завтра атака запросто повторится, и что тогда?

Тон далекого собеседника не понравился ни Марии, ни Пабло, но перебивать говорящего оба не стали. Предпочли дослушать речь до конца.

– «Торнадо»! Люди поговаривали, у вас есть возможность прослушивать корабли «изнутри», это так?

– Допустим, – нехотя отозвалась Мария.

– Тогда перейдите на скрытый канал, чтобы мы могли пообщаться и не оказаться подслушанными половиной Вселенной. Я дам вам свою частоту.

Мария переключила систему и возобновила беседу.

– Что дальше? – спросила она.

– Дальше некуда, дорогая! – отозвались на том конце. – Вы сорвали нам операцию, которую мы готовили за пределами фрипорта. Наш транспорт имеет два броневых слоя. Мощность орудий усилена на сорок процентов. Щитов на пятьдесят. Трюмы пустые. В каждом отсеке стоит истребитель, готовый в любую секунду выйти на перехват. Вот только перехвата уже не предвидится. Коварный враг убежал. Ваших предупредительных слов, переданных на открытой волне, для него оказалось достаточно. Я вас не виню, вы искренне хотели помочь…

– Слышишь, ты, нытик! – не выдержал Пабло. – Подбери свои слюни, если мужик! Какого лешего ты плачешься нам, если вы скрывали подготовку засады от всех, включая своих? И знаешь, тем, кто на вас охотится, им плевать, на сколько процентов ты усилил броню. Неужто обрел бессмертие?

В разговор внезапно вмешался еще один голос.

– «Четвертый» «третьему». Заяц идет к норе. Если не поторопитесь, он в ней спрячется. Мои действия?..

«Горбун» не тысячетонник. Классический универсал ближнего и дальнего каботажа, как называют корабли его класса в народе. На фрипорте «Анна G: 4-4-Z» не мог разместиться в ангаре Ивана, но относительно небольшие габариты легко позволяли ему садиться на посадочных площадках планет, что он и сделал, прибыв в систему Нью-Йорк.

Иван продолжительное время следил за погрузкой обещанных удобрений. По собственной инициативе загрузил двадцать тонн свежего планетарного грунта – смешанного с черноземом суглинка.

День выдался трудным для всех. Продиктованный необходимостью, распорядок кишел событиями, требующими непрерывного контроля, плюс усталость явила себя особенно остро.

Возможно, как раз по этой причине Иван так обрадовался, когда с делами покончили, когда члены его экипажа дружно вышли из космопорта, и он заметил неброскую вывеску: «В Мире Искусства», висевшую над недавно открывшимся магазином.

– Погрузка закончена, – сказал Трент. – Валдис, до восьми часов эталона экипажу отбой. Пусть отдохнут или погуляют по столице соседнего государства. Бьюсь об заклад, если кто-нибудь тут раньше бывал, то разве что единицы.

– Я бывала. В первый раз интересно как все неизведанное, а потом интерес отошел. Ничего особенного.

Кому бы могли принадлежать сказанные слова? Гадать не приходится. К Ингрид Циммерман подошел Трент.

– Составишь компанию? Попробую тебя удивить.

Нужно было Ивану разок обернуться. Сделал бы так, заметил бы кое-что. Он не сделал и остался «слепым».

– И куда мы идем?

Как настоящий джентльмен (временами с мужчинами такое случается), Иван подставил согнутый локоть. Деликатно дождался, пока спутница, охотно принявшая приглашение, за него ухватилась, и только потом ответил женщине:

– Я слышал, как ты напевала какую-то песенку в душе.

Не впечатлило. Фрау Циммерман продолжала спокойно шагать и ждать от него пояснения.

– Идем на другую сторону улицы. Там вывеска, видишь?

– Искусство? Интересно, но, думаю, ширпотреб… О! Выставка?

Этого не заметил и сам Иван. Сейчас, после громкого восклицания Ингрид, он прямиком направился к голографической афишной тумбе и уставился в черно-белый текст, набранный готическим шрифтом.

Внутри салона ничего особенного, редкого или антикварного не оказалось. Впрочем, отдадим хозяину должное. Увеличенные графические репродукции старины, как значилось на подписях резных рамок, были качественные, отреставрированные до нормального состояния. Вазы, скульптуры, картины и фотографии (вернее, их обновленные копии), – все это весьма сочеталось между собой, так сказать, и способствовало улучшению восприятия. Оформители поработали славно.

Преждевременное скептическое высказывание не остановило Ингрид от увлеченного созерцания живописи, фарфора, эстампов и натюрмортов, множества икебан, гравюр и копий автографов знаменитых когда-то людей, а Иван в то же время с головой окунулся в музыкальный отдел. Нашел пару записей, заинтересовавших его, но не настолько, чтобы их покупать, тем более что цены кусаются.

– Интересно! – в итоге прошептал Трент, встав рядом с женщиной. – Где же выставка?

И все же его услышали. К посетителям немедленно подошел невысокий брюнет в ослепительно белой рубашке с красным галстуком.

– Прошу прощения, господа. Для посещения выставки вам необходимо приобрести билет участника. Это можно сделать в кассе. Тогда я провожу вас в соседний зал. Вообще-то, центральный вход находится с другой стороны здания. Неважно. Выставка мирового искусства прошлых веков составлена по всемирному каталогу и привезена по договору с одним из престижных музеев Бретонии. Среди многочисленных экспонатов выставки есть интересные, крайне редкие образцы частных коллекций. Весьма и весьма ценные ко всему, поэтому усиленная охрана.

Вот теперь в глазах Трента вспыхнул настоящий огонь. Спрашивать более он не стал, шагнул к кассе лабаза и оплатил два билета, чем истинно удивил Ингрид.

За небьющейся светонепроницаемой дверью любопытному взгляду Ивана предстал натуральный, охраняемый недремлющей стражей, состоящий из нескольких проходных помещений, весьма вместительный лабиринт. И экспонатов, правду сказал… кто он там… достойных внимания, в нем тоже оказалось достаточно.

Глаза новоявленных экскурсантов разбежались в разные стороны. Иван, как вы догадываетесь, застыл словно вкопанный перед низкой витриной с образцами некоторых музыкальных приспособлений и инструментов.

– Это то, что я думаю?! – вроде негромко, но оказалось не шепотом, произнес Трент.

Работник выставки утвердительно закивал.

– Сэр обладает утонченными вкусами. Похвально! Это действительно редкая вещь. Не оригинал, как вы понимаете, но точная копия, выполненная из натурального дерева настоящего баобаба. Этот образец продается. А вон и хозяин. Прошу вас, сэр. Рекомендую: сэр Джонатан Гамильтон. Известный коллекционер и искусствовед.

Иван не успел ничего сказать, рядом оказалась вездесущая Ингрид.

– Джонатан?

Элегантно одетый мужчина приблизительно девяноста лет возраста повернулся на оклик и, опознав человека, назвавшего его просто по имени, радостно раскинул руки, приготовив их для объятий.

– Боже! Какая встреча! Ингрид Циммерман, моя дорогая девочка! Какими судьбами? Я слышал, ты оставила свет…

Короче, Ивану пришлось запастись изрядной порцией учтивости и терпения, пока его подопечная вдоволь наговорится со старым, как выяснилось, знакомым, приятелем покойного отца женщины, но что бы там, черт возьми, ни случилось, ради того, отчего у Трента (всегда владеющего собой) натурально тряслись руки, он готов был ждать еще сутки, если понадобится. Не пришлось.

Об Ингрид ходили разные слухи, в том числе и неприятные, даже грязные. Иван не хотел ничего знать, привык делать личные выводы. Только что та самая избалованная кукла Барби, как о ней писали бульварные газетенки, извинившись за непредвиденные обстоятельства, подвела сэра Гамильтона к витрине и представила Тренту.

Как водится, представленные обменялись парой несущественных фраз, скорее последовали этикету, чем в реальности интересовались здоровьем и жизнью друг друга. Потом перешли непосредственно к делу.

– Кастаньеты? Вы действительно желаете их купить?

Иван снова вспыхнул.

– Администратор сказал, обе пары изготовлены по древнему образцу из твердой породы дерева. Так ли это?

– Воистину так! – кивнул Гамильтон.

– Иван, Джонатан обладает устойчивой репутацией в мире антиквариата, прикладного искусства и музыки. Если он выставил товар для продажи, он гарантирует его качество и, разумеется, подлинность.

– Нет проблем, – кивнул Трент. – Не сомневаюсь, особенно после таких серьезных рекомендаций.

– Но зачем вам, мистер Трент? Кастаньеты изжили себя много веков назад. Боюсь, в современном Сириусе не найдется того, кто смог бы ими воспользоваться.

Вместо ответа Иван попробовал приподнять крышку витрины. Зря. Не подумал, увлекшись беседой. Встроенная сигнализация «запела» с такой оглушительной силой, что пришлось заткнуть уши, опасаясь за слух.

– Извините, – развел руки Трент.

Его именитый собеседник отпустил охрану, затем попросил служащего открыть замок и обесточить сигнализацию. Как только необычное пожелание коллекционера выполнили…

Тщек! Тата-та там! Тата-та-там!

Звонкие щелчки замечательных кастаньет звучали в ритм характерным движениям испанского танца.

Вокруг удивительного танцора мгновенно собралась толпа, а Иван вовсе не успокаивался, наоборот! Из активированного ИНД полилась мелодия далеких басков. Так продолжалось на протяжении двух-трех минут.

– Неподражаемо! – аплодировали вокруг. – Великолепно!

– Занимались? – поинтересовался сэр Гамильтон.

– Со старшей школы. Потом в Академии Космоплавания на Гамбурге. А теперь вспоминаю утраченное и передаю, если что-то нашел, в копилку возрождения искусства изгоев. Кастаньеты нужны для них.

Правдивые слова едва знакомого человека пробились в самые потаенные уголки сознания бретонца. Взгляд его стал задумчивым.

– Я бы отдал вам их, мистер Трент, без всякой оплаты. Видит Бог, я далек от лукавства. Ваше стремление крайне полезно и благородно. Кто бы они ни были, кем бы их не представляли, но изгои – это целый народ. Они имеют право вспомнить утраченную культуру, – на пару секунд он замолчал. Поборол внутреннюю нерешительность и продолжил. - Я откроюсь вам, как открылись мне вы. Мои дела в Новом Лондоне нынче складываются не лучшим образом. Ингрид знает меня, я бы не стал жертвовать ни одним образцом из коллекции, которую начал собирать еще мой дважды прадедушка.

– Я вас понял, сэр, – с легким кивком прервал Трент.

Не любил Иван, когда человек вынужденно унижался, очень уж неуютно чувствовал себя при просителях, будто их унижение и нужда касались его самого. По этой причине Трент не терпел излишнего пафоса, напыщенных дифирамбов и натянутых благодарностей даже от тех, кто и должен был благодарить.

– Какова цена кастаньет, сэр? Я изначально не собирался выпрашивать столь редкостный дар. Я хотел их купить.

– Боюсь, простите, мистер Трент, но ваших финансов не хватит…

– Сколько? – повторил Трент.

Пожилой мужчина сомнительно выдохнул.

– По пятьдесят тысяч за пару осилите?

В голове Ивана мгновенно включился невидимый счетчик. Сто тысяч! Вся его прибыль за этот так называемый коммерческий рейс. А где брать деньги на содержание корабля и зарплату товарищам? Как же быть? Как поступить? Неприкосновенных запасов осталось немного. С другой стороны, упустишь возможность – жалеть будешь всю дальнейшую жизнь.

– Хорошо. Договорились.

– Думаю так, господа! – внезапно вмешалась мисс Циммерман. – Раз у нас обнаружилось нечто общее, я считаю, неплохо бы нам его развивать. Я знаю вас без пошлых рекомендаций, сэр Джонатан, знаю хорошим другом моего отца, а папа не водил дружбу с недобросовестными людьми. Я – его дочь, и я предлагаю вам следующее: сэр Гамильтон получит беспроцентный кредит от «Циммерман Групп» в размере одного миллиона. Пара кастаньет будет оценена честно по меркам аукциона. Думаю, это в два раза дороже, чем вам предложили Трент. Вычтем их стоимость из тела кредита. Восемьсот тысяч вас бы устроили, Гамильтон?

Нужно ли детально описывать состояние взрослого человека, попавшего в затруднительное положение, когда ему в руки падает нежданный карт-бланш?..

Как малый ребенок, получивший дорогую игрушку, Иван прижимал к груди бархатную шкатулку, где в специальных ячейках покоились драгоценные кастаньеты…

Глава 13

– “Четвертый” “третьему”!

Мария увеличила громкость внутренней связи.

– Я тут, Дэвид, – сказала она.

– Суслики прячутся в норку. Иду за ними, иначе упустим.

– Стой! Дождись нас, сказала!

Ответ не последовал. Скорее всего, «валькирия» Дэвида вошла в прыжковую аномалию…

Проклятые зонеры с их тупыми засадами. Мария беззвучно ругалась, но где-то там, где-то внутри она трезво оценивала и оправдывала рискованный поступок единственного союзника. Что-то другое, какое-то глубокое беспокойство терзало изгойскую девушку изнутри. В чем заключался волнующий дискомфорт, Мария Лука Дуартэ не понимала, и это пугало ее.

Повинуясь инстинкту, Мария выжимала из корабля все, что могла. На Пабло не оборачивалась, потому как знала наверняка: он не отстанет! Пабло изгой…

– «Четвертый»?

Мария послала Дэвиду условный сигнал и устный запрос, стоило кораблю девушки выйти за пределы прыжковой дыры.

Общаться свободно, находясь в мудреных, порой противоречащих известным законам физики, как многие говорят – больно уж замороченных пространственных искривлениях, насыщенных неоднородными активными помехами, девушка не могла, ибо сквозь плотную энергетическую завесу не пробивались даже уникальные устройства связи номадов. Пришлось воспользоваться первой возможностью, чтобы связаться с товарищем, о ком лидер звена начинала всерьез беспокоиться.

– На приеме, Мария.

Обыденный голос приятеля успокоил девушку.

– Мы в Беринге. У дыры перехода в провинцию Гудзон догоним тебя.

В низкочастотных широкополосных динамиках космической связи раздался шутливый и вместе с тем издевательский голос Адамса.

– Нет, не догоните. И так, между прочим, с чего вы решили, будто лететь надо в Гудзон?

Не только Марии, Пабло тоже не понравился скептический тон и непонятные, ко всему неуместные шарады Дэвида.

– Ты не уверен? Неужели беглецы стремятся попасть не туда?

– Куда они направляются, кто его знает? Я иду поодаль, придерживаюсь сигнатуры вражьего теплового следа. Судя по моей координатной сетке, маршрут у этих засранцев какой-то больно мудреный. Белый Карлик системы от меня справа. Включаю маяк, чтобы вам проще было меня отыскать, и скину нынешние координаты, примите: Х = 25.12.41.30 миллисекунд, Y = 16 градусов, 08 минут, 36 секунд и 04 миллисекунды, Z = 43…

Задав встроенному бортовому картографу программу подгонки координат, переданных Дэвидом, Мария автоматически вывела над панелью полную голографическую проекцию пространства Беринга.

– Что за муть?

От удивления девушка позабыла про включенную обратную связь и теперь приходилось пожинать плоды мимолетной халатности. О, еще бы! Растерянность и неосторожное восклицание услышали все, что очень не к лицу командиру, так как поневоле подрывает ее авторитет.

Кто не владеет знаниями, не может правильно оценить обстановку, а еще и теряется в минуты опасности или чего-то необъяснимого, вместо того чтобы максимально сплотить и подбодрить людей, тот объективно не может быть вожаком. И это правильно.

Может быть, частично Марию оправдывает молодость. Куда больше юного возраста девушку оправдывает отсутствие надлежащего опыта руководства, пусть косвенно, как довесок ко всему остальному, ее оправдывает и факт того, что Мария никогда не стремилась занять место лидера тройки. Наоборот, если честно, она даже отказывалась.

Но! Снова «но»! С Трентом спорить бессмысленно. Если упрямый… ладно, пускай упертый… если он что-то решил, нужны очень весомые доводы для изменения его убежденности.

– Пабло, ты что-нибудь понимаешь?

Как настоящий изгой и мужчина Пабло Ибанес предпочитал молчать, пока обсуждаемая тема не коснулась его самого или к нему не обратились.

– Система чистая. Я тоже не понимаю, куда приведет нас чужая дорожка? Если бы «бегуны» спешили в обратную сторону, мог бы предположить… сразу предупреждаю, мысль невероятная… может, чужие бегут к фрипорту? Зачем, непонятно?

– А затем, что они не «Бунчук». Такую версию не рассматривали? Что, если шахматную головоломку устроили сами зонеры? Этакий многоходовый этюд. Вспомните: где-то же они снарядили корабль-приманку? Где-то…

– Плохая шутка, – без малейшего промедления прервала Мария. – Не время для конкурсов на IQ. Тоже мне, лауреаты ненаучной фантастики!

– Стойте, я что-то принял! – встревожился Дэвид. – Не понимаю! Системы фиксируют мощные выбросы смешанной энергетики. Природа ее разная, в основном электромагнитная… Черт! Чисто передо мной, я вижу без визоров далеко-далеко вперед! Необычно красиво, верите? Даже страшно. Кажется, сидишь на немыслимой высоте, а под тобой натуральная бездна… Гравитация растет. Анализатор показывает, будто меня куда-то притягивает… или кого-то тяну к себе я? Невозможно. Моя масса для Космоса незначительная. Не понимаю, меня тянет в сторону. Прекращаю преследование и сбрасываю ход.

За тот малюсенький промежуток времени, секунд в тридцать, ставшие многим растянутой вечностью, Мария и Пабло успели пересмотреть все известные составляющие пространства Беринга.

– Что там, Дэвид? Не молчи!

В ответ в динамиках раздался новый встревоженный возглас Адамса.

– Вы не поверите! Магнитное поле! Крупноватое, будто кем-то направленное. Аппаратура определила его питающее ядро – это сама звезда. Невероятно! Вот она, та самая невидимая причина и резких колебаний интенсивности многополюсных помех, и пространственного искривления, и появления в пустоте гравитации.

– Мы тут летали множество раз…

– Не здесь, Пабло, – уточнила Мария. – Раскрой сферу картографа. Сверь координаты. Проведи на плоскости векторы направлений наших прежних маршрутов от фрипорта к прыжковой дыре в Гудзон и увидишь наглядно, они пройдут или через, или рядом с точкой Дэвида, а в трехмерном измерении наши маршруты ниже по сетке на пару десятков тысяч миль. Неудивительно, что мы ни разу не сталкивались с этим полем. Оно слишком близко к звезде. Тут ни пираты, ни зонеры не летают. Опасно. Мне кажется, подобных сюрпризов вокруг светила достаточно. Для глупой смерти хватит и одного. Сместись, Дэвид, скоро мы окажемся рядом, правда, придется отойти дальше от коварной красавицы. И постарайся не угодить в какую-нибудь вихревую гравитационную воронку. Чую, их тут полно.

– Вот-вот, – подхватил Дэвид. – Сами поберегитесь «Гнилой Трясины Девонширских болот».

– Эрудит, мать твою! – подцепил Пабло. – Не ты один читаешь сочинения древних. Кстати, если заговорили о них: для изгоев любые архивные записи, включая творения публицистов прежних времен, являются единственным развлечением. Не беру в счет боевые искусства и все военное. Я сказал: «развлечения», а все, что касается физических упражнений, науки выживания и боевых навыков, – это необходимость, Дэвид.

– Заканчивай придираться, чувак! Я не позировал. О том, что изгои много читают, мне Иван рассказал полгода назад… Ого! Что это?

Разумная осторожность никогда не бывает помехой, и все же Мария и Пабло на максимально возможной скорости целенаправленно мчались на воссоединение с Дэвидом. Очередное восклицание соратника вынудило обоих сбавить ход.

– Что у тебя? – спросила Мария.

Ответ прозвучал не сразу, возможно приятель замешкался, пытаясь точно определить, что именно он обнаружил.

– Братцы, это корабль, грузовое судно. По-моему – «Носорог». Подойду ближе, тогда точнее скажу. Между нами всего около тысячи миль. Я должен был обнаружить его значительно раньше. Думаю, интенсивные волны магнитного поля помешали нормальной работе аппаратуры. Сканеры показывают отсутствие малейших признаков жизни, – секунд через двадцать Дэвид продолжил. – Я в пределах прямой видимости. Четко наблюдаю объект в визорах, иду еще ближе. Установлен визуальный контакт. Слушайте, какой-то он старый. Сдается, такие не выпускают лет сто.

Голос Адамса стих. Очевидно Дэвид сосредоточился на внешнем осмотре найденного корабля.

– Тебя в «баунти» просвещали обо всех конструкторских изменениях существующих кораблей?

После обидной поддевки Дэвид ответил:

– Мария, ты, я так думаю, сильно обо мне переволновалась, раз забыла исходные данные. Я напомню, дорогая подруга: видишь ли, в свое время я закончил Вест-Пойнт, заметь, с красным дипломом. Во всяком случае, определять внешние признаки кораблей, их конструктивные отличия, зависящие от постройки на разных верфях и в разных странах, меня хорошо научили. Этот, я вам сказал, был снят с производства давно, а построили его в Либерти. Состояние неплохое, но… о, боже!

– Что там? – буквально вскрикнули Мария и Пабло.

– Я облетел его, – спокойно ответил пилот. – Ребята, на другой стороне, обращенной к звезде, в корпусе судна полно пробоин. Сейчас уточню… в четырех местах множество, а по длине корпуса единичные. Попробую определить, из какого типа оружия они получены.

Корабли Пабло и Марии Дуартэ почти достигли места нахождения их приятеля, но пришлось до минимума сбросить тягу двигателей, чтобы не случилось чего-нибудь из разряда непоправимого.

– Други мои, не понимаю! Пробоины какие-то хаотичные, слишком разные и по диаметру, и по структурному содержанию. Края колотые, есть оплавленные как при попадании энергетического оружия. Не поверите, но у меня складывается впечатление, будто в этот корабль стреляли из чего-то, вроде допотопного дробовика, а патроны содержали не дробь, а нарезанные гвозди, битое стекло и всякую дрянь, причем разных размеров.

С полминуты длилось воцарившееся молчание. Нарушил его голос Дэвида, сообщавший друзьям о принятом решении смелого парня.

– Я надеваю скафандр. Перейду внутрь находки и осмотрюсь. Надо понять, что тут случилось.

Связь отключилась так быстро, что Мария не успела остановить Дэвида Адамса. Видимо, он предвидел запрет, поэтому отключился совсем. Друзьям оставалось лишь ждать, и они дождались.

– Экипаж мертв, господа. Мертв так давно, что от тел ничего не осталось, кроме замороженных высохших скелетонов из фильмов ужасов. Вам лучше не видеть, спокойнее будете спать.

Сказав, Дэвид поспешил пояснить суть момента, так как вовремя вспомнил о национальной принадлежности собеседников, для кого сама смерть (в любом обличии) была явлением вполне обыденным.

– Неприятное зрелище даже для вас… В грузовом отсеке вода (то, чем она стала), кислород, немного жидких боеприпасов для пулевых турелей. Хм! Я говорил, старье! Пулевые орудия давно не ставят на кораблях. Их устанавливают только на боевых платформах или в башнях космических крепостей. Кое в чем они заметно превосходят энергетическое оружие, но для их прожорливых ртов не напасешься боеприпасов… О! Два ящика золота. Не слитки. Самородки среднего качества. Думаю, где-нибудь шестидесятой пробы. Перенесу их к себе, только сначала выну модуль «черного ящика». Надо думать, бортовой журнал уже не открыть. Послушаем предков хоть в записи. Я не шучу, говорю вам, корабль мертв не менее века, может быть, больше.

Невесомость. Системы внутреннего микроклимата и искусственной гравитации давным-давно вышли из строя, как и остальное оборудование погибшего корабля. Может, не все? Хотя…?

Легко отодвинув упавший кусок корабельной обшивки, неподъемный одному человеку при других обстоятельствах, наверное, предназначенный для ликвидации пробоин корпуса, Дэвид сделал пару шагов в направлении рубки, вдруг замер.

Над входом в командный центр висела цветная табличка, в двух местах деформированная многолетним холодом. Запросто могло случиться, бирка изготовлена руками умельца из числа экипажа… то есть бывшего.

– «Донстар», база приписки: «Пасифика», – машинально прочел Дэвид и обратился к товарищам. – Вы слышали?

– Слышали, – одновременно отозвались друзья. Продолжила одна Мария. – Сможешь попасть в кабину?

– Нет проблем. Она не заперта.

Спустя еще какое-то время, необходимое для передвижения Дэвида, Мария и Пабло вновь услышали его голос.

– Я внутри. Еще два трупа… блин, жутко до коликов… Где этот проклятый прибор? А! Вот он, нашел… Черт! Пабло, нужна твоя сила. Я сам не слабенький, но изъять переносной блок памяти не получается. Прикипел, что ли? Как?

– Наоборот, – подсказал изгой. – Сила ему не нужна, не сломай по случайности. Какая температура у тебя на борту? Сколько «минуса»?

– Вот я… кретин! – самокритично высказался Дэвид. – Спасибо, дружище. Сейчас слегка разогрею колонку.

– Не переусердствуй, – вставила свои «пять копеек» изгойка. – Что бывает с металлом при резком перепаде температур?

– Ага, помню.

Дэвид закрыл переборку, так как на обогрев всего корабля ему бы явно не хватило запасов топлива автономной горелки, обязательно встроенной в перчатку левой руки любого рабочего космического скафандра. К тому же как ни старайся, а через многочисленные пробоины в корпусе наружный холод возьмет свое. Греть бесполезно.

Дэвид протер заиндевевшую панельку прибора и нечаянно нажал какую-то клавишу. Заработало!

– Неужели? – воскликнул Адамс. – Он включился, народ!

– И кто там, как ты сказал, «отличник Военно-Космической Академии»?

Упрек точно по адресу! Словно в подтверждение обидных, но правильных слов, Пабло запросто прокомментировал изумление Дэвида.

– Башковитый ты наш! Неужели в Вест-Пойнте курсантам не говорили, что все «черные ящики», потому они и «черные ящики», что несгораемые и небьющиеся, нетонущие и не пропускающие ничего, что могло бы уничтожить их записи?

– Ага! – тут же пристроилась Мария. – А еще их снабжают собственным блоком питания, за счет чего их нельзя отключить.

– Да знаю я! – психанул Дэвид. Расстроился, и нешуточно, – Думаю, может быть, мы послушаем, если есть что? Пока будем слушать, прибор немного нагреется, и я сумею вытащить блок?

– Резонно, включай. Пока подлетаем, послушаем. Кстати, мы уже в паре минут от тебя.

Дэвид повернул колесико настройки прибора. Послышался треск и ни одного звука за ним. Понятно, еще бы! Столько лет мерзлого одиночества! Пусть прогреется хотя бы считывающее устройство.

Так и случилось. Стоило холоду временно отступить (понятно, на малом участке), в эфир понеслись прерывистые фрагменты быстрых взволнованных предложений, сказанных, видимо, капитаном.

«… потом я дал команду Ире, Томасу и Анри – заделать пробоину в трюме. Утечка воздуха почти критическая. Вермонта и Годи послал «запенить» свищи в высоковольтной камере и закрыть переходной клапан. Пока техники избавят нас от дыры, мы потеряем весь оставшийся воздух. Проклятье! Угораздило усесться за стол в таком гиблом месте! Эта чертовка все-таки обвела нас вокруг пальца. Я о звезде. Келли и Парк, слава богу, почти закончили с ускорителями. Нужно скорее убраться подальше из центра скопления, иначе не выживем. Вот коварная сволочь, черт меня побери… Эй, Вермонт, заканчивай возиться с клапаном. Летит вторая комета! У нас не хватит скорости, чтобы полностью вырваться. Вычислительная аппаратура просчитала ее траекторию. От ядра мы уйдем, но проклятый хвост этой гадины нас накроет… А-а-а!»

Все! Тишина. Так закончилась последняя запись бортового журнала корабля «Донстар». Так бесславно прервались жизни восьми человек его достойного экипажа. Судя по записи, люди без паники боролись с природной агрессией до конца.

Комета! Небольшое небесное тело, состоящее из двух основных частей: ядра и хвоста. И то, как ни странно, но хвост появляется только тогда, когда комета приближается ближе к светилу. Во всяком случае так объясняют умные книги.

Ядро кометы колеблется в диаметре от километра до двадцати и состоит оно, как утверждают ученые, или из сжатых до сумасшедших пределов газов, тогда оно яркое и горячее, поскольку внутри продолжается химическая реакция, или из расплавленных каменистых пород, оторванных мощным протуберанцем от тела звезды, и выброшенных центробежной силой ее вращения на причудливую орбиту, а потому быстро теряющих внутреннюю температуру, проще сказать – остывающих.

Ряд источников говорят о неподвижном или относительно неподвижном зависании звезды в Космосе. Типа, откуда взяться центробежной силе? Не стоит придираться. Из начальных уроков астрономии известно каждому школьнику: любое тело в пространстве вращается и имеет движение (по отношению к чему-то другому). Сколько теорий, столько и мнений, но законы одни!

Некоторые ученые утверждают о разновидности натуральных льдов как о составляющих элементах ядра кометы. Звучит парадоксально на первый взгляд, но только на первый. Кому захочется уточнить, пусть обратятся к энциклопедии, а мы не станем переносить на страницы книги ее объемное содержание.

Что касается хвоста небесного тела, то он представляет собой пыль, частички тех самых льдов, газов и мелких метеоритов, размерами от довольно больших, до малюсеньких капелек, мчащихся с огромной скоростью.

Судя по услышанным записям, бедняга «Донстар» стал жертвой такой вот кометы. Даже двух, вроде бы.

– Дэвид, – раздался четкий голос Марии, – Вытаскивай диск и мотай на «валькирию». В твою сторону двигается шатун. Траектория приближения танцующая, непонятная. Уходи, я сказала! И золото брось. Станет спокойнее, мы его заберем.

– Ага! Станет спокойнее? – рассмеялся Дэвид. – Какого черта зазря прыгать? В невесомости массу не чувствуешь. Успею забрать золотишко, я уже в трюме.

– Дэвид, кретин! – закричала Мария. – Бросай все! Это не астероид-шатун, это комета! Или другая, или возвращается та, которая погубила когда-то «Донстар». Кто знает, каково время ее обращения? Видимо, мы все-таки слишком близко подошли к солнцу системы. Протуберанцы ярких звезд часто выбрасывают кометы, правда, потом оторванные кусочки их тел к ним же и возвращаются, к звездам. В основном… Убирайся оттуда, бегом!..

В сопровождении Ингрид Иван возвращался к своему кораблю. Многие члены его экипажа уже собрались, не хватало Бригитты, Нормана и Лизет (второго механика «горбуна» и четвертой женщины в сборной команде). Пятой была молодая, но очень талантливая девчонка Памела, родившаяся на станции-спутнике Гамбурга, на Альтоне. Она занимала должность оператора связи.

Некоторое время назад мы упоминали о неприметном, незначительном жесте фрилансера, которого он не сделал для того чтобы узнать о деталях личного плана, касавшихся бортового стрелка. Взгляд, непринятый Трентом, исходил из глаз Нормана, кому по причине уродливой внешности, как сказал сам мужчина, не светит внимание женщин, не связанное с материальной выгодой. Но Норман внутри, то есть биологически, он нормальный здоровый мужичина, и как мужчине ему не могут не нравится женщины.

Откроем секрет: Ингрид Циммерман… ничего себе?! Не деньги, отнюдь! Норману нравилась раскованная с виду, но воспитанная идеологически в духе дамы светского общества, и вместе с тем простая (по необходимости), бесстрашная натура женщины. И внешность, конечно!

В перелетах Ингрид нередко обращалась к наемнику с разными просьбами, порой пустяковыми, а порой и не очень. Не важно. Богатая, как о ней говорили, взбалмошная, безответственная, ветреная особа, она безропотно выполняла обязанности, не только связанные с основной специальностью, но и переходящие, согласно графику, разработанному командой… товарищами. Мало того – боевыми! Для Ингрид такое впервые.

Предложение Ивана, ненавязчиво сделанное Ингрид по завершении корабельных работ, несколько огорчило Уиллиса, хоть он и не надеялся на свидание с «королевской» особой. Ну, его можно понять, точнее сказать, его поймет любой парень или мужик, увлеченный избранницей. Ревность? Может быть, даже так!

От нечего делать Норман бродил по округе, не покидая пределов космопорта, время от времени посещал какой-нибудь павильон или склад. И вот, в одном из них случайно нарвался на острую ситуацию…

– Этот мне покажите, – вежливо попросила Бригитта, указав работнику торгового зала на серый костюм-троечку. – Мне кажется, он будет к лицу папе на новой работе.

Приветливый человек, каких набирают на конкурсной основе не по наличию высшего образования (что тоже неплохо), а по коммуникабельности, способности заинтересовать любого клиента и качественно преподнести ему любой товар, так вот, человек этот закономерно захотел выяснить у девушки некие подробности, исходящие из профессионального интереса.

– Мисс или миссис? – улыбнулся мужчина. – Простите, пожалуйста, я спросил вас из вежливости, чтобы правильно к вам обращаться.

– Мисс, – ответно улыбнулась Бригитта.

– Мисс, я бы желал уточнить профессию и должность вашего папы. Это позволит мне тщательно подобрать фасон костюма. Если вы откроете мне некоторые детали внешности родственника, такие как: цвет глаз и волос, прическу, пигмент кожи, борода, если есть…

– Рейнландка!

Поневоле Бригитта и продавец прервали общение.

В пяти метрах от большого прилавка кладовщика Норман замер за штабелем объемных нетронутых упаковок, оставаясь невидимым для остальных.

Возле девушки нарисовались два подвыпивших типа. Сдается, тоже из экипажа прилетевшего звездолета.

– Крошка, ты из Рейнланда? Тип лица у тебя характерный. Вообще, личико свеженькое, ничего, даже смазливое, но скуластое. Оно тебя и выдало. Не в обиду, однако после войны рейнландцы в Либерти не в почете.

– А кто в почете, кроме тебя самого? Я, допустим, бретонец.

Норман счел своевременным прекратить этот глупый допрос в самом начале. Быстрым шагом направился к Брит и, мало того, приобнял ее за девичью талию, да еще смачно чмокнул в ближнюю щеку.

– Нельзя тебя оставить ни на минуту. Выбрала, что искала?

Думаю, описывать внутреннее состояние той, к кому обращались, было бы слишком, но реакция ее оказалась вполне подходящей для случая.

– Где тебя носит? – изобразив обиду, подыграла Бригитта.

– О! – уставился на парочку один из пьянчуг. – Видал?

Напарник неудачного ловеласа презрительно сморщился.

– Могла бы найти не такого урода.

– Да. Пошли лучше с нами, подруга! Бросай этого коротышку. Мы даже заплатим по сотне с каждого, как, подойдет? Костюмчик окупится?

Бах! Сильный удар, особенно неожиданный для «коротышки», разбил в кровь нос наглеца, того, кто стоял ближе к Норману.

Возле прилавка, откуда-то сбоку, волшебным образом появились два робота-охранника, вооруженные помимо простой полицейской дубинки электрошоком и парализующим газом, и вежливый продавец поначалу не собирался препятствовать выполнению их протоколов, обусловленных долгом. После внезапного нападения… не нападения, скажем, а акта активной защиты того, от кого подобной решимости ожидать трудновато, видимо, передумал. Махнул рукой, и послушные стражи остановились.

Тем временем Дэвид заговорил:

– Ты меня перебил, говнюк! Я спросил для проформы, потому что знаю наверняка: «баунти хантер» не рады нигде. Хочешь еще спросить?

– «Баунти»? – повторил второй пьяница.

Пострадавший с запрокинутой головой утер платком кровь, опустил взгляд проверяя, не поспешил ли, и ткнул напарнику на запястье Уиллиса.

– Какой он «баунти хантер», где же его браслет?

– Точно! ИНД у «наемника»?

Бац! Следующий удар Нормана пустил кровь из носа второму невеже, а сам Уиллис достал из кармана штанов складной нож, которым никогда доселе не пользовался, открыл лезвие и заслонил собой девушку.

– Дорогая, тебе бы уйти! Сейчас тут будет крови побольше. Я снова сяду, но на сей раз ненадолго. Продавец и ты, вы же подтвердите властям, это не я начал, это они пристали с домогательствами к моей невесте.

Понятно, что произошло после сказанных слов. Через минуту от пьяных задир и отъявленных наглецов не осталось следа.

– Извини, – пожал плечами Норман, – Ничего лучшего я не придумал.

Бригитта ничуть не обиделась.

– Спасибо тебе… Вот же рожи козлиные! Что сегодня за день?

Девушка картинно развела руками и повернулась лицом к продавцу.

– Не прошло еще полных двух суток, как мы прилетели в Либерти, и второй раз на нас наседают какие-то мрази. Поневоле станешь расистом! Вот вы, вы такой же человек, как и любой из нас. Судя по внешности и фонетике, коренной житель планеты, я в этом уверена! Почему вы ведете себя адекватно и вежливо? Почему к нам цепляются черномазые? Рейнландцы им сделали что-то особенное? Пошлить не хочется, сказала бы я… Может быть, по-другому: они возомнили себя светочами Вселенной? Может, наоборот, чувствуют ущербность, неполноценность со дня рождения? Цепляясь к каждому, пытаются выместить злобу за ограниченность? Мне кто-нибудь объяснит, что вызывает у негров цепную реакцию? А за что? Случаем не за то, что в Рейнланде негров никогда не было? Они есть, но единицы. И это повод для ненависти? Только это? Идиотизм какой-то! А у вас, Норман, у вас в Бретонии негры ведут себя так же?

Надо сказать, вспышка произвольного гнева Бригитты немало удивила Нормана Уиллиса. Быть точнее, не сама вспышка, а слова, которые девушка употребляла. Видать, хорошо ее «зацепило».

Норман попытался снизить уровень напряженности.

– У нас давно нет расовых предрассудков. Да и в Либерти их давно нет, поверь, в отличие от тебя, я бывал тут частенько. Не повезло, подруга, ты попала на совпадение. Среди любого народа есть чмыри, кои похуже этих бакланов, а есть люди нормальные, как ты говоришь. Ты хотела что-то купить?

– У мисс проницательный взгляд и острый ум, – улыбался работник склада. – Я действительно родился и вырос на этой планете. Скажу вам, мисс, ваш приятель полностью прав: простите за тон, но дерьмо есть везде. Хорошо, что противоположностей значительно больше… Костюм посмотрите?

На вид Бригитта оттаяла.

- Давайте…

Глава 14

Короче, с их возвращением команда оказалась в полном составе.

– Опоздали! – нахмурился капитан. – Где вас черти носили?

– Кое-что произошло, – потупилась Бригитта.

Когда девушка закончила короткий, зато очень красочный пересказ, в просторной кают-компании звучали заслуженные аплодисменты наемнику, в процессе чего Иван протянул ему руку.

– Ты знаешь, за других не скажу, скажу за себя: мне приятен не факт оказания кому-то услуги в надежде на его порядочность в будущем, мне чертовски приятно осознавать, что я не ошибся. Я рад, что в тебе не ошибся. Валдис, решайте вопросы и в путь. Я прилягу на пару часов, что-то устал.

Иван удалился к капитанской каюте и скрылся внутри. Сам капитан корабля провел обязательный инструктаж, не для галочки поинтересовался здоровьем и впечатлениями каждого подопечного, после чего довольные, отдохнувшие люди разошлись по рабочим местам.

Спустя несколько часов в каюте Валдиса зазвучал сигнал срочного вызова. Он-то и разбудил спавшего сном младенца Ивана.

– Что случилось? – задал он вопрос, появившись в командном отсеке.

Вместо ответа Валдис сомнительно глянул на второго пилота, благо штурманов не оказалось на рабочих местах, оба занимались текущим обслуживанием навигационной аппаратуры вне пределов кабины пилотов.

Секунду Иван размышлял, потому как сразу сообразил: поступило какое-то сообщение, пусть он не имел понятия от кого, но в точности знал – послание серьезное, не предназначенное для лишних ушей, раз Валдис не решился озвучить его при напарнике.

– Включи приватный канал и дай мне наушник.

Иван внимательно выслушал передачу, что-то ответил на непонятном другим языке, после чего лично уселся за панораму расчетов для навигатора и затих.

В эту минуту некстати появился Борис. С лицом, побледневшим в испуге до состояния накрахмаленной простыни, штурман крикнул куда-то внутрь корабля:

– Ольга!

Женщина вошла к моменту, когда расчет нового курса почти закончился. Склонившись над панорамой, оба штурмана переглядывались.

«Анна G: 4-4-Z» находился в пространстве Техаса. Новый маршрут изменял направление полета и удлинял траекторию вдвое, так как шел не прямиком в Беринг, а пролегал Торговым Путем от Хьюстона к Гудзону, но недалеко от тюремного комплекса «Шугарленд» выделенная линия резко уходила по сетке вверх.

Иван активировал ИНД, что-то проверил и выставил новую контрольную точку, не обозначенную на карте, а закончив, повернулся к безмолвным сотрудникам:

– Вашей ошибки нет, успокойтесь.

Он просто обязан был это сказать, потому что иначе с беднягами запросто мог случиться удар. Теперь оба выдохнули, в то время как Иван передал на пульт капитана измененный маршрут и заговорил непосредственно с Валдисом:

– Следуй по этим координатам. Три чекпойнта. Скорость предельная, топлива не жалей.

Валдис немедленно приступил к выполнению полученных указаний, а оба штурмана застыли перед Иваном, не решаясь заговорить.

– Господин, мы что-то…

Резким взмахом руки Трент прервал девушку. Повернулся к пилотам, но говорил опять только с Валдисом:

– Я хотел сделать это позднее, но обстоятельства изменились.

– Значит, пора! – кратко ответил приятель.

– Валдис, общий сбор в кают-компании. И Гунар тоже, а за штурвалом останешься сам. Для тебя новостей нет, если только причина изменения курса. И то, я думаю, ты понимаешь, это не прихоть работодателя. Скажу после собрания.

В просторном, ставшим практически вторых домом для большинства экипажа, вполне уютном помещении корабельной столовой…

Дадим-таки подробное пояснение кают-компании. Кают-компания – это не просто столовая на любом корабле, это помещение для сборов командного состава. В ней проходят бытовые беседы и деловые служебные совещания, там есть настольные игры, есть книги, есть телевидение и музыка если понадобится. Маленький корабельный клуб отдыха.

Теперь смысл нахождения в кают-компании экипажа, свободного от несения вахты, стал более понятен читателю. Не все это знали.

… как только расселись, кто как хотел, Иван вызвал Валдиса и попросил транслировать запись полученного экстренного сообщения.

В динамиках салона зазвучала незнакомая речь, отчего люди полностью смолкли.

– Нот Каи, ам де кусто на Дэвид мор таки дель муэрто, ману. Ке, а Дэвид эмбакакион «Донстар» тевеос…

Странное сообщение продолжалось еще какое-то время, когда же оно закончилось, многие сидели с открытыми ртами, переглядывались между собой и пытались сообразить, зачем их собрали. Зачем им дали послушать какую-то запись на чужом языке, если они все равно ни слова не поняли?

– Это язык изгоев, – нарушил молчание Уиллис. – Раз он прозвучал, значит, наш босс… извини, Иван, мне так проще… наш босс готов нам что-то сказать. Кто такой Нот Каи, это уж точно! Я не прав? Если хочешь, я сам скажу. Разрешишь?

Иван не ответил. Просто кивнул. Наверное, оно и к лучшему. Пусть Норман поведает людям личную тайну их предводителя.

– Нот Каи, – начал Уиллис, – Это имя я впервые услышал на Фрипорте-10. Его носил человек, перед которым склоняли головы даже изгои. И сейчас они это делают, как вы только что слышали. Я не владею изгойским, но кое-что понял: у нас просят помощи. Нот Каи – Не знающий Страха или просто Иван, как он представился нам. Нот Каи – единственный не изгой, которого почитают изгои.

Если бы в помещении завелись мухи, шелест их крыльев услышали бы в наступившей гробовой тишине.

– Ты был в Приграничных Мирах? – решилась на вопрос Ингрид.

Ответил не Норман, ответил Иван:

- Бывал. Как выяснилось, мы даже встречались. Я его едва не убил. Не судьба, видно, рано было Норману умирать. Сами судите: кто бы сегодня помог нашей Бригитте, если бы Норман умер тогда?

Шутка не очень-то удалась. Ингрид насела с очередным вопросом:

– Откуда ты столько знаешь?

– Нет! Оставь подозрения, Ингрид! – снова ответил Иван. – Ничего такого, о чем ты подумала.

– Вот-вот, – спохватился наемник. – Все выяснилось в обыкновенной беседе. Встречался я с одной изгойкой прямо здесь… Кстати, Иван! Я так понял, это был голос ее сестры? Звучало имя: Мария.

– Он самый, – кивнул Трент. – А вы не смотрите на меня выпученными глазами. Думку включайте! Вспоминайте отчеты СМИ о сражении возле Бонна. Неужто никто не слышал о двух «торнадо», взявших на себя канонерки «Бунчук»? Две сестры, Мария и Кона Дуартэ, они и были теми «торнадо». И сейчас остаются.

Вдруг Бригитта буквально вскочила с дивана. Лицо девушки покраснело.

– Конита? Конита Лука Дуартэ? Это… – бедняга поздно опомнилась.

Как говорят в схожих случаях: «в зобу дыхание сперло». И хорошо то, что Трент заранее настроился на откровенный разговор с экипажем, который считал вынужденным и преждевременным.

– Впредь включай голову, а не то, что прячешь за сиськами. Сердце, если не поняла, – Иван слегка улыбнулся. – Да, это та самая изгойская девушка, с кем ты познакомилась дома.

Бригитта опомнилась от потрясения, поняла, что опасаться не стоит.

– Тогда… моя мама?

– Верно. Марта Зееман вступила в «Торнадо». Туда же я думал взять вашего Нормана. Парень хорошо подготовлен, что уже не раз доказал. В силу этой причины я его и не взял. Такой человек, как Норман Уиллис, нужен здесь, он нужен вашему экипажу, не так ли?

– Так! – первой откликнулась Брит. – Что молчите? Я не права?

– Никто этого не сказал, – поддержала Ингрид.

И даже известные молчуны (подразумеваются Гунар и Хуго) закивали в согласии с женщинами.

– Почему же вы раньше не рассказали? – спросила Лизет. – Боялись, что проболтаемся? Что изменилось сейчас?

Сам по себе и настал тот момент, о чем говорят: момент истины. Иван развернулся к небольшому настенному шкафчику, плеснул в широкий бокал коньяка, выпил залпом, протер салфеткой рот и заговорил:

– Каждый из вас отбирался нами с перспективой на будущее. Ошиблись мы только однажды, и то наша ошибка могла запросто обернуться бедой. Понимаете, о ком я говорю?

Иван прошелся по кают-компании и уселся на мягкий диван между Нейтаном и Памелой.

– Я бы еще молчал, если бы не обнаружились некоторые неотложные обстоятельства. Впрочем, поверьте, каждый из вас давно обладает частичкой знаний, отличных от остальных. Мы сделали это сознательно, проверяли вас на «язык», и вы не должны таить на меня обиду. В Рейнланде «Торнадо» легальны и заслужили себе некоторые привилегии. На деле никто не знает о нашей численности, ресурсах, местах базирования и главное – никто не знает о наших родственниках. Понимаете, вы? Я позволил изгоям обозначить себя, потому что никому до их семей никогда не добраться. Пусть попробуют хоть целой флотилией. Первый раз, что ли?

– Пусть попробуют, – вздернул брови наемник. – Многие пробовали, я тоже. Хватило незабываемых ощущений на пару жизней вперед.

Иван встал, поправил широкие штанины рабочего комбинезона.

– Каждый из вас давно знает, кто такие «Торнадо». Это главное знание, определяющее вашу позицию: можете вы смирится с причастностью к ним или не можете. Допускаю наличие у кого-то предубеждений и принципов. Не без этого. Неволить и принуждать никого не стану. И жизни вашей никто не угрожает, не дай бог! Мы найдем способы избежать ненужной огласки. Не единожды находили.

– Ты это о чем, Иван? – впервые подал голос Гунар. – Мы уже поняли, что работаем на «Торнадо» с самого первого дня. И что? Что-нибудь изменилось? Разумеется, кроме открывшейся правды? Вы дали нам возможность досыта накормить наши семьи. Вы помогали выжить и сохранить себя! Сражались за нас с ублюдками из «Бунчук» и другими. Да после твоих слов меня охватила гордость! Не знаю, но думаю, экипаж со мной согласится: нет среди нас паскудников и не будет!

– Кто бы в тебе сомневался, старик! – подмахнул Норман. – Ты воспитанник поколения «говностойкой породы», отец! Я за тебя горой, да мы все… короче! Я скажу так: кому надо, идите прямо сейчас. Будет жалко, не скрою. Прикипел я к вам как-то. Нутром прикипел.

– Вот! – поднял руку Иван. – Это мне и нужно было узнать. Есть желающие освободиться от тяжести груза? Говорите сейчас. Приведу вам пример.

Трент вернулся к стенному шкафчику и налил новую порцию коньяка.

– Большинство из вас, сидящих напротив меня людей, коренные жители Гамбурга. Если кто-то заявит, будто он якобы незнаком с именем полковника Рутгера, я назову его лжецом или предателем, подосланным на планету.

– Смеешься! – развела руки Ингрид. – Ему же обелиск на Площади Ветеранов поставили.

– Правильно. Заслуженный был человек, но умер неблагодарной смертью в театральном сортире. Мы за него отомстили, но сейчас речь идет о другом. Как-то его спросили: почему он отнекивается от чьих-то имен? Он ответил, что знает лишь тех, с кем вынужденно общается. Имена других соратников ему не нужны, чтобы он не смог их назвать даже под пытками. Так и вам! Зачем, скажем, брату, младшей сестре и отцу нашей Бригитты знать о том, где находится их прекрасная мать? Или она, Бригитта? Она тоже стала частью «Торнадо», как и все вы. А коли так, я расскажу смысл услышанной передачи.

По мере получения живой информации каждый член морально обновленной команды транспорта воспринимал суть ее как-то иначе, с большей ответственностью, что ли?

– Я правильно поняла, босс? – Ингрид сознательно подчеркнула «босс», и сама себе улыбнулась. – Тот парень, Дэвид, напоролся на погибший корабль и попал под случайное воздействие дурацкой кометы?

– Тебе доставляет скрытое удовольствие досаждать людям? Случайно, ты не тайная мазохистка? – покосился Иван.

– О-о! Еще какая! – согласилась миллиардерша и направилась к тому же настенному шкафчику. – Обожаю кого-нибудь растоптать, испепелить, отхлестать или… ну, ты понял. Больше всего меня тянет поиздеваться над СМИ и Экстранетом. Только представьте, какие суперские деньжища выложат скупердяи из числа жирных медиамагнатов за одно интервью с Ингрид Циммерман, когда я им намекну на контакты с «Торнадо»! А если нечаянно натолкнуть журналюг на пикантную мысль, типа я с одним из них сплю? Эх! Я вся горю от подобного вожделения! Либидо скачет, вы не поверите! Стоит на миг представить слащавые морды вокруг, их дебильные микрофоны, коптеры и сраные зонды, так вся моя похоть наружу!

Долго в просторной кают-компании не смолкал дружный смех двенадцати человек. Все же конец приходит всему.

– Мы веселимся, а парень там умирает, так?

Иван остановил механика. Генриха.

– Нет. Умереть ему не позволили, вовремя подоспели друзья. И корабль он почти спас. Успел перейти с «носорога» в «валькирию» и дать задний форсаж, спрятался за корпусом «мертвеца». Несколько маленьких метеоритов хвоста пролетевшей кометы прошли через щиты и ударили по фонарю кабины пилотов. Не пробили, выдержала оболочка, но в одном месте с внутренней стороны фонаря откололся кусок армированного стекла и пробил плечо Дэвида. Слава богу, он был в скафандре, не успел снять пока прятал корабль. Это смягчило удар. Кровопотеря большая, поэтому Мария его заморозила в анабиозной капсуле и давно увезла на Фрипорт-2. На месте остался Пабло и корабли. В том, который нашли потерянным в космосе, сохранились останки погибшего экипажа. Бросить их будет неправильным, не по-людски. Нужно похоронить, я так считаю. «Валькирия» частично повреждена, ее тоже нужно забрать. И «носорог» не оставим. Поведем на буксире. Груз в трюме практически испорчен, но кое-что пригодное есть: пара ящиков золотых самородков. Короче, все вопросы решили. Раз вы приняли присягу «Торнадо», значит добровольно подчиняетесь… мне!

Ингрид допила порцию коньяка и подтолкнула Ивана.

– А раньше мы кому подчинялись? Шутник!

– Валдису! – без промедления выдал Иван.

Он протянул руку, чтобы чокнуться с Ингрид, и не заметил, какими удивленными взглядами смотрели на него люди. Услышал девичий голос и на него обернулся.

– Господин Трент, неужели вы держите нас за слепцов? Каждый хорошо знал о ваших отношениях с капитаном. Что из этого следует?

Слова Памелы прозвучали обыденно вроде в порядке вещей, и Иван разделял мысль молодой девушки. А общая правда, заключается в чем? Да в том, что мозги у людей есть, додумать элементарное как-нибудь смогут. И вообще, господа к чему отговорки, поддевки и всякая словесная дребедень, если даже молчунья-Памела открыто высказалась? О чем идет речь?..

Глава 15

Вселенная неоднородна. Кому-то она покажется необъятной и полной опасностей, стало быть, интригующей и пугающей. Кому-то, наоборот, она предстает великой амброзией, влекущей миллионы искателей приключений и романтиков, включая тех, кому для нормального существования постоянно не хватает остроты ощущений.

Призрачной дымкой предстоящих открытий, тайн и первозданного непознанного великолепия Вселенная манит авантюристов и непосед любых направлений… не взирая на грустную статистику, известную каждому. Сколькие не возвращаются?

– Жалко, я не художник, – глядя в сторону системной звезды, сказал Гунар. – Съемка не то! Если видел вживую такое очарование, ни один оператор не сможет его повторить, каким бы суперским оборудованием его не снабдили. Фото – дело другое!

Да уж! Напарник и оба штурмана впервые слышали подобные речи от второго пилота, внешне угрюмого и всегда молчаливого.

– Чем лучше фото? – искренне поинтересовался Борис. – Стоп-кадр какой-то! Пфу! Поставь любой фильм на дисплей экстранета, нажми паузу, прогони кадр через прогу оптимизации, убери зернистость и распечатай на голографическом проектоне. Пять секунд времени, и ты получишь классное изо, цветное и трехмерное, не то что дилетанты выкладывают на плоскости и считают мега искусством. Лошарики криворукие! Любители-питекантропы, для них любой прогресс, все креативное чуждо, будто ночной кошмар. Сидят с обшарпанной прапрадедовской лупой, согнувшись над старенькой фоткой крючком, и стремятся что-то невиданное узреть в выцветшей доисторической скрижали. Релаксация, тоже мне!

Корабль мчался в пространстве на автопилоте, поэтому присутствие пилотов лишь номинальное. Гунар обернулся к штурманским креслам.

– Дурачок ты, парень! Недоросль неразумная. Ничего не смыслишь в настоящем творении. Смотри вперед, креативный ты наш! Возьмем эту звезду и панораму вокруг. Такую красотищу не просто глупо, ее преступно запихивать в какие-то пиксели вашей аппаратуры? Кого ты обманешь и что разглядишь? Фото, оно да – это стоп-кадр! Эх, ты! Истинное искусство мастера начинается не с фотографии, а с поиска неповторимой изюминки всего ансамбля, пейзажа, портрета или обычного натюрморта, которая именно в данный момент отражает крупицу неповторимого блеска. Вот его-то настоящее фото и наделяет бессмертием. На твои пиксели хоть смотри, хоть не смотри, ничего не изменится. Две одинаковые фотографии создать невозможно. Секунда прошла, обстановка сменилась. А ты мне про какой-то там экстранет! Пфу! И я же не спорю, штука полезная, но не для творца! Нет, фото ничто не заменит.

После столь ревностного выступления «адвоката Мейсона» трое присутствующих поневоле выпучили глаза. Именно в этот момент в кабине пилотов появился Иван.

– Я застал лишь концовку тематической антологии, Гунар. Скажу, что впечатлен. Не знал о твоем пристрастии к фотографии.

– Его и нет, – пожал плечами пилот. – Я не умею творить, но я умею ценить прекрасное. Умею уважать людей за их талант и кропотливый труд.

– Это тоже, пусть не талант, но дар Божий. Не всякий признается и не всякий сможет аргументированно отстаивать свою точку зрения.

Сказав, Иван обтер широкой ладонью лицо так, будто стряхивал с него сон или усталость.

– Вроде неплохо выспался. Какого черта зеваю?.. Ты мне ответь, Гунар, где ты так научился? Откуда страсть?

Гунар окончательно развернулся в кресле пилота. С благодарностью принял из рук Ольги чашечку кофе и ответил «хозяину» (ибо многие члены сборной команды теперь называли Ивана либо «босс», наплевав на его нелюбовь к этому слову, либо так, как мы и сказали).

– Недалеко от меня живет интересная женщина. Жалко ее. Муж умер не так давно, в возрасте был, как и она. Обоим примерно за сто двадцать лет. Сыновья сгинули раньше, один в «Сигма-13», другого убили проклятые «Джунион». Судьба у нее незавидная, полное одиночество в старости. Сыны даже внуков не успели оставить… Так вот! Она до сих пор работает в нашем театре, можете поверить в такое? Не увольняют как истинного приверженца и ровесницу самого театра, она родилась в год воссоздания комплекса. Сама актрисой никогда не была, десятки лет отсидела на кассе простым билетером, но знает о жизни театра до мелочей. Пока я служил, частенько встречался с ней по дороге домой. Как-то разговорились, и она пригласила меня на чай, познакомила с мужем. Давно это было. Иван, только представь!!! У нее не дом, а настоящий музей. Да какой там! В музее далеко не всегда увидишь сокровища, натуральные артефакты минувших времен, что хранит эта женщина. Мои глаза разбежались от самого входа. Я видел даже виниловые пластинки, запечатанные в вакуумные корсеты. Они лежали в прозрачной витрине с установленным микроклиматом. И это далеко не все. Короче, у нее на стенах настоящие фото, не репродукции, а те, которым до тысячи лет. Вот и думай, откуда у меня могла взяться страсть.

Внезапно эмоциональная речь Гунара, насыщенная красочной интонацией, оборвалась, будто кто-то незримый ударил рассказчика по голове. Глаза пилота застыли на лице Трента, как застыли бы на объявившемся привидении. Поневоле и остальные участники разговора перевели взоры в сторону предводителя.

Ивана не интересовала реакция окружающих, ибо он услышал некое слово, служившее своеобразным сигналом для последующего решения.

– Где, ты сказал, живет эта женщина? Гамбург? Театр? Был я в вашем театре. Я не видел оригинала Берлинской Консерватории на Земле, чтобы провести аналогию, но скажу честно: здание великолепное, вполне соответствует назначению. Вот о труппе такого сказать не могу. Серенькая, без ярких талантов. Впрочем, возможно, я несправедлив, и по одному посещению нельзя выносить приговор. О режиссере скажу без стеснения – жалкий поборник пародий. Он не артист. Прилетим, не забудь дать мне адрес этой старушки. Очень она меня заинтересовала.

– Как и меня.

Присутствующие обернулись. В проходе стояла фрау Циммерман и спокойно пила обыкновенную воду.

– Давно стоишь? – покосился Иван.

– С начала рассказа «дяди» Гунара.

В салоне раздались смешки, и сам «дядя» невольно смеялся.

– Ну, «племянница», спасибо тебе! Век не забуду «родственницу» …

… Тум-тум-тум…

– Оповещение? Боевая тревога!!! – машинально раздался голос Валдиса Кунарта. – Экипажу занять места согласно штатному расписанию!

Пока команда спешно занимала посты, Трент бросился в грузовой трюм, по дороге слушал объявление Валдиса.

– Сканеры определили группу боевых кораблей братства «Джунион». Пять машин класса «ястреб». Идут на планетарной скорости, агрессивных действий не предпринимают… пока. Всем быть наготове. Бдительности не терять.

Иван заскочил в пятый бокс…

– Чего? – Нейтан повернул лицо к Хуго.

Оба замерли на пайолах второго яруса грузового трюма «горбуна», откуда обычно наблюдали за погрузкой отсека, но в сегодняшнем путешествии проходить до пятого блока не приходилось, так как по дороге в Либерти принятый груз разместили в четырех первых полостях, а на обратном пути вообще только в двух.

Теперь, по сигналу общей тревоги на корабле работники трюма обязаны были прибыть в последний отсек, где расположена задняя подъемная аппарель (не берем в расчет бомбометы, ускорители и все, что «грузовиков» не касается).

– Ты это видишь? Когда?

Хуго, изумленный зрелищным видом хозяйской «валькирии» не меньше приятеля, покачал головой.

– Видно тогда, когда мы спали с женами. Когда бы иначе?

– Выходит, он знал?

– Может быть, нет! Иван же зонер, не забывай. Он молодой, но очень опытный и предусмотрительный. Не важно, бежим…

Иван пулей запрыгнул в салон «фрилансера», спешно, но без суеты, по-военному нацепил комбинезон и надел гермошлем. В кабине сразу включил многоканальную связь и запустил все системы, кроме двигателей.

– Зонеры «Анна G:4-4-Z», это «джунион, браун: 5-8»! Вы заблудились? Каким боком в наших краях?

Надо сказать, голос «пятьдесят восьмого» звучал вполне дружелюбно, не похоже, чтобы объединители готовились атаковать, но все-таки расслабляться нельзя, вдруг в ход пошел обыкновенный отвлекающий трюк?

– С каких это пор в Беринге появились «края» джунион? Насколько я знаю, система целиком принадлежит зонерам. Чужое присутствие тут только терпят. Не нужно злоупотреблять нашей терпимостью.

– Больно ты дерзкий, зонер! – послышалось в динамиках связи.

Одновременно с упреком раздался коллективный смешок.

– Я и не зонер, смешливые! – обычный голос Валдиса стал уверенней. Старый приятель говорил почти вызывающе. – Я коренной рейнландец. На зонеров я работаю, так что и груз, и корабль принадлежат им, это верно.

– О как! – громче смеялись на стороне. – Я тоже родом из Рейнланда!..

Договорить пилот джунион не успел. Встревоженный голос их старшего заставил переключить внимание.

– Всем сосредоточиться. На радарах изгои! Отходим к базе!

– Как? Тут?

К соратникам в пятом трюме присоединилась отставшая Ингрид и, так же, как и они, уставилась на «валькирию» Трента.

– Чтоб мне так жить!

Недолго продолжалось общее созерцание. Слова лидера «джуонистов» приняли и на «горбуне».

– Ке ван труассо «парейа» ла кьято 10-17! Ан до ла верди лос коу…

Изгойская речь еще не закончилась, в эфир уже вмешался Иван.

Створа заднего шлюза поползла вверх, а в месте соприкосновения воздуха с невесомостью космоса переливами разноцветного спектра заиграла пленка силовой завесы транспортного корабля. В долю секунды сработали ускорители, и «валькирия» выпорхнула в пространство, испарившись на глазах у людей.

– Пабло, это наши клиенты, ты понял?

В динамиках транспорта послышался голос близкого собеседника.

– Разумеется, Нот Каи. Привет! Я вас вижу давно.

– Здравствуй, дружище. На «горбуне» – приготовиться к отражению атаки, но не стрелять. Ждите команды. И, кстати, «джунион», изгоями там не пахнет! Так же как не пахло и вами, когда мнимые «джунион» нападали на нас.

Секундой спустя прозвучало:

– Ты кто? Мы встречались?

– Не лично, – спокойно ответил Иван. – Я тот, кто грохнул сыночка вашего Донера. Имя мое Трент.

Еще через пару секунд:

– Донер не наш, это к сведению. Откуда ты знаешь изгойский язык?

В тот момент Трент не обратил внимания на нечаянное восклицание пилота джунион. Надо было, но обстановка диктовала свои условия.

– В том и дело, что я его знаю. Вы слышали смоделированную заранее запись, но не переговоры реальных изгоев. Причем, я скажу: такой околесицы не придумать нарочно! Полный сумбур. А теперь слушайте и внимательно смотрите на ваши радары.

Иван не вышел из режима невидимости, зачем? Пусть джунион думают, будто он на «горбуне».

– А эм Нот Каи, парейа! Дар «Ниссаран» тако ковус, ит Джаху намине. Ен ву? (я Нот Каи, изгои. Клан Ниссаран, род Джаху. А вы?) – в ответ тишина. И Иван громко расхохотался. – Я так и думал, парсюки, а те кабучо!..

Повеселевший Иван изощрялся в эфире как мог, и пока Пабло там, где-то в пространстве, не смеялся, а ржал, Валдис передал по каналу внутренней связи:

– Он назвал их хряками, боровами или простыми свиньями. Парсюк – на изгойском означает «свинья». Мне однажды сказали нечто подобное, оттуда и знаю. А «парейа», это слово означает «изгой» (очень близко к сегодняшнему испанскому).

Тем временем мнимые «лос парейос» развернулись в обратную сторону и кинулись наутек. Преследовать их прямо сейчас Трент не собирался. Другая задача держала его, задача не менее важная…

В недрах доков «Вестфалена» появилась адмирал Вульф. Одри очень встревожилась, когда посреди важного совещания в служебное помещение неожиданно постучали, и вошедший проверенный адъютант сообщил ей на ухо неутешительные новости, полученные по каналу закрытой связи.

– Эрих, как тебе удалось обойтись без лишних вопросов? Как ты смог избежать подозрений самого Лютера?

– Одри, то есть, госпожа адмирал, фрау… Одри, я же «очкарик», как сказал бы наш Курт. Умею перемещать сигналы и даже уничтожать их компьютерный след.

Курт, конечно же, хорошо слышал слова приятеля. На удивление оного обошелся без комментариев. Просто сказал, обращаясь непосредственно к командору:

– Фрау Вульф, так получилось, что женщина вашего положения стала нам второй матерью, потому мы не можем вам врать. Суть в том, что подруга нашего виртуального гения изобрела способ перемещать получаемый сигнал в любой канал, даже правительственный, то есть хорошо защищенный, при этом не оставлять следов взлома. Вот рыжий мэтр им и воспользовался. Он закодировал сигнал от Марии и засунул его во внутреннюю сеть «засовской» связи линкора. (ЗАС – если кто-то не знает, это засекреченный канал связи). Разумеется, Лютер не понял, так как передали ему о полученном сообщении самым легальным способом.

Одри к тому времени удобно расположилась в обновленном уголке отдыха. В кресле, как и всегда, но в другом. Старое вконец развалилось, и Курт притащил откуда-то (откуда не говорит) замену, экземпляр тоже поношенный, но ножки у него не шатаются и не скрипят, словно кости Кощея Бессмертного.

– Хорошо, – сказала мадам адмирал. – Хорошо, что мы поступили по настоянию Трента.

– Иван долго жил среди нас, – подключилась Конита. – Многие наши законы, обычаи и простые привычки ему стали знакомы. Изгои всегда снабжают корабли анабиозными капсулами. Это дорого, разумеется, а для нас сродни расточительству, зато эффективно. Жизнь изгоя дороже кредитов. У раненного бойца всегда есть шанс доползти и заморозить себя до спасения. Почти всегда.

Девушка подошла к мини бару, вопросительно оглянулась и, убедившись в полнейшем одиночестве относительно выпивки, плеснула себе чистого виски.

– Капсул не ставят только в «кинжалах», потому что для их установки банально нет места. В легких машинах кабина пилота устроена так, чтобы при необходимости служила спасательной капсулой, не анабиозной. Беда в том, что кабина в бою часто получает урон и страдает герметизация. Пилот погибает, к великому сожалению. Из-за этого изгои в кабинах «кинжалов» нередко находятся в легких скафандрах. Не надевают их только те, кто презирает смерть как явление. Я из таких. Ивану это известно… Он настоял на установке в «валькириях» анабиозных капсул вместо спасательных еще по ряду причин. Автономный запас воздуха для дыхания невелик – это первая и очень весомая. «Замороженный» человек почти не расходует кислород, потому что метаболизм его тела практически «спит», отсутствует. Вторая причина из разряда духовного: человек в спасательной капсуле видит все, что творится вокруг, даже… если придется, собственную смерть, скажем, от нечаянного столкновения с чем-нибудь, ну, с астероидом или с дерущимся кораблем. Не слишком гуманно. И не смотрите на меня так, будто услышали нечто невероятное. Да, я изгой, но не вампир, чтобы устраивать пир на костях.

Звук механического закрытия двухслойного люка пешеходного прохода, устроенного в бронированной переборке между отсеками, заставил друзей отвлечься. В ангар вошла Анна и сходу набросилась буквально на всех.

– Я застала лишь окончание разговора. Все это, безусловно, интересно и познавательно, но не отвечает нам на текущие вопросы. Что с Дэвидом? Есть новая информация?

Марта Зееман, как показалось, с долей непонятной робости или простой нерешительности протянула подполковнику Штайнберг чашечку кофе, который только что собиралась выпить сама, но, видимо, в силу отсутствия пока нужного авторитета предпочла поделиться напитком с раздраженным товарищем.

Уважительный жест «новенькой» пришелся очень ко времени. Кивком головы Анна поблагодарила за кофе и опустилась на сидение дивана.

– Дэвид в анабиозе, – сообщила Конита. – Ему повезло, парень оказался в рабочем скафандре. Тройная «броня» из прочного материала, термостойкой прокладки и силиконового подогреваемого слоя сыграли роль настоящего амортизатора. Смягчили удар отколовшегося армированного стекла в несколько раз. А дальше все прошло по учебнику для начинающих. Нервное напряжение, боль и возникший кратковременный шок стали причиной вынужденного бездействия, как следствие – причиной обильной кровопотери. Потом… потом Мария сказала, что Дэвид повел себя так, как и должен был повести. Он наплевал на ранение и старался спасти корабль, активировал наноботов, чтобы заделать свищи. Но я и так это знала, по-другому он не мог поступить. О том, что Дэвид Адамс – настоящий мужик, я поняла в тот момент, когда он вышел в космос за мной. Не думал о том, что находится под стволами бывших соратников, наплевал и на то, что пошел за изгойкой, зная о нашей «великой любви» к его бывшей гильдии. Поэтому я его выслушала, а не убила в ту же секунду, как оказалась в трюме Ивана. И не жалею. Слава богу, серьезной опасности его жизни не существует. Кровопотеря – это самая неприятная сторона его раны. В остальном задеты мягкие ткани и трещина в верхнем ребре. Заживет. Лиза о нем позаботится…

– Вот на этом месте притормозите, говоруны.

Анна отпила предложенный кофе, еще раз кивнула и вдруг улыбнулась.

– Эх вы, взрослые дети. Приятна ваша искренняя забота о ближнем, но думать-то надо. Как Мария его отвезет, вернее сказать: на чем? На «призраке»? Кто ее пустит на фрипорт? – Анна притихла, потому что Марта и Кона вскочили, будто могли чем-то помочь. – Что дергаетесь? Иван уже развел проблему, я с ним только что говорила. Все будет в порядке, а к вам вопрос: задание выполнили? Он спрашивает, нашли способ…

– Я знаю, о чем он! – беспардонно перебил Эрих. – Все гениальное просто, как говорили когда-то великие предки. Никакого сигнала никто не подделывал. Это было бы невозможно. Для легалов вообще что-то из разряда фантастики. Каждая фракция ежемесячно проводит сверки представленных кораблей. ИГК и Врата охраняют серверы так, как ни одна стража не бережет Президента. Активные пароли входа в систему меняются рандомно с рандомной периодичностью. Новые известны лишь единицам людей. И не рядовых сотрудников глобальной компании, а директорам филиалов, это как минимум. Влезть туда незамеченным невозможно ни для кого. Мультисистемный ИИ мгновенно определит нарушение протоколов собственной безопасности. А что касается нелегалов – они использовали обычный перенастроенный радиобуй. Закладывали в память нужную запись и настраивали только на ответный сигнал.

– Иван так и сказал, – согласилась Анна и наконец присела напротив Одри. – Сегодня они с Пабло слышали изгойскую речь, звучавшую в записи. И транслировали ее именно посредством радиобуя, установленного на корабле.

– Как же они определили? – всполошилась Конита.

– Как сказал Эрих, легко. Трент обратился к мнимым изгоям на родном языке. Естественно, никто его слов не понял, зато ряженые поняли, что их раскусили. Иван сказал, удирали так, будто им пятки ошпарили. В отношении обратной связи все тоже просто. Каждая фракция имеет обозначенную систему опознавания «свой-чужой». Для легальных образований, ну, тех же зонеров, она включает два обязательных атрибута: ИРК и возвратный активный слой покрытия корабельной обшивки. Я узнавала у преподавателей Академии. Признаюсь, никогда не задумывалась о том, что это так сложно.

Одри сменила позу, снова устроилась в кресле и закивала.

– Разумеется, сложно. Если ИРК кораблей поступают в систему ИГК или Врат, потому что иначе корабли не сумеют использовать Торговые Коридоры, и там указаны индивидуальные данные каждого судна, то для определения фракции достаточно общего кода для всех кораблей, входящих в состав этой фракции. Как его передать? Отражающей поверхностью корабельной обшивки. Да, именно так и не иначе. При постройке на верфи корабли покрывают лишь сберегающими металл слоями, типа антикоррозионного и антигрибкового, например. Кодовый отражающий слой наносят непосредственно при постановке на фракционный учет. Сигнал очень сложный. Его периодически изменяют, но не часто, потому что подделать сигнал, считай, нереально. Он многозначный и включает в себя цифровую модель ДНК кого-то из руководителей фракции. А кого – не знает никто, даже Верховный Глава. Для создания формулы системного алгоритма машина-декодер самостоятельно берет необходимую информацию и никому о ней не рассказывает. Так составлялась ее программа. Нельзя отдать то, чего у тебя никогда не было.

Дослушав слова адмирала, Анна невольно взглянула на притихших товарищей. Скорчила обиженную гримасу и высказалась:

– Именно поэтому ряженым понадобились части разбитых судов! Прав Эрих! Все гениальное просто. Но чтобы додуматься до такого, е-мое, нужно иметь весьма изощренный изобретательный мозг.

К обсуждению (все же решилась) присоединилась фрау Зееман.

– Тогда нужно постараться понять, кто собирает части и где он хранит собранные корабли.

– Не так сложно, как кажется, – подсел Курт. – Сканирование трюма покажет наличие в нем кораблей только в том случае, если на них стоит ИРК. Пусть его деактивируют, но пассивный сигнал убрать невозможно, если не изъять тот самый маленький блок, который мы когда-то с трудом доставали для пуска реактора родного «Вестфалена». На такой вопиющий подлог не пойдет ни одна официальная верфь.

Эльза, как и всегда, молчавшая большую часть истекшего времени, произнесла веское слово в самом конце.

– Этого и не надо, – сказала смышленая девушка. – Юнкера собирают запчасти по всему Сириусу и летают они, между прочим, по Торговым Путям.

– Черт меня побери! – подскочила Конита. – Ну, конечно же, юнкера!!! Иван же нам говорил! Все ясно, начинаем отслеживать корабли юнкерсов. Как только находим везущего части уничтоженных кораблей, негласно ведем его, куда бы он нас ни привел…

Глава 16

Проблем с загрузкой поврежденного «призрака» Дэвида не было. Корабль затянули на место «валькирии» Трента, который теперь летел самостоятельно, так как собирался принять на борт анабиозную капсулу от Марии и доставить ее в ангар фрипорта.

Силовой захват «горбуна» намертво зацепил найденный в космосе «носорог» и с крейсерской скоростью потянул его за собой. Какое-то время экипаж транспорта разглядывал раритет в визоры заднего вида. Спорили, что-то друг другу доказывали, короче, обычное дело.

– Валдис, а почему Иван отказался от золота? «Донстар» нашли в Космосе, он был потерян сто лет назад. Разве нашедший не имеет права на обладание находкой? Или ты думаешь, может найтись настоящий хозяин? Это вряд ли! Если только наследник.

Валдис Кунарт продолжал следить за показаниями навигационной аппаратуры, хоть кораблем и управляла умная автоматика.

– Иван ведет «носорог» к фрипорту. Сканеры диспетчеров мгновенно определят возраст любого груза, как и время его нахождения в области критических минусовых температур.

– Структурные изменения?

– Они самые.

– Иван хочет соблюсти все тонкости Международного Кодекса?

– Именно. Не забывай, Гунар, он зонер, а Фрипорт-2 – его дом. Он тут вырос, к тому же сегодня его имя знает каждый ребенок на станции, поэтому Иван никогда не рискнет репутацией честного человека ради сомнительной выгоды.

– Сомнительной? – невольно переспросил Гунар и рассмеялся.

Ему вторила Ольга, слышавшая весь разговор.

– Хорошо, что Борис отдыхает! Нужно быть кем-то, вроде нашей подруги Ингрид, чтобы назвать сомнительной перспективу халявного приобретения двухсот тысяч кредитов. Ну, навскидку, естественно. Ребята прикинули процентное содержание золота в самородках – не очень высокое, не больше семидесяти процентов. Но золото качественное, термораспад его не коснулся.

– Какая нам разница, – усмехнулся Валдис. – Никогда не считай денежки в чужом кармане, это плохая привычка. Подобная «мелочь» сгубила, наверное, миллиарды людей и ни разу никого не спасла. Мы работаем за конкретную тарифную ставку, которая меня лично очень устраивает. А вас?

– Прекрати, – отмахнулся второй пилот. – Пойду я, вздремну пару часов. Один, думаю, справишься…

Примерно за час подлетного времени к фрипорту Иван передал на станцию запрос о предоставлении грузового портала для «горбуна» и о находке, в результате которой пострадал «член его экипажа». О поврежденной «валькирии», разумеется, не заикнулся.

Как показали ближайшие события, переданной информации хватило с лихвой для создания настоящего переполоха в общине зонеров.

– «Фрилансер альфа: 1-11-Z», подождите пока стыковаться. «Анна G: 44 – Z» встает на первый причал сектора «А». «Носорогом» сейчас займутся доводчики.

Пришлось Ивану слегка задержаться возле входа в зону стыковки с полетной палубой. Пока висел, наблюдал необычную, прямо сказать, картину.

Так сложилось давно, в сектор «А» принимали только ВИП или пассажирские корабли. С чего вдруг такая подчеркнутая привилегия?

Еще большее удивление постигло Трента внутри. Как только он вышел за пределы опустившейся створы собственного ангара, намереваясь немедленно вызвать Лизу Барноу, буквально остолбенел.

Автоматические доводчики, небольшие, но мощные летающие автономные роботы, вроде буксиров в современных морских портах, предназначенные для плавной подгонки крупных судов к стапелям и разгрузочным терминалам, заводили найденный «носорог» на причальную палубу, где давно собралась пестрая толпа шумных зонеров.

Грузовой корабль класса «Носорог» габаритами втрое меньше крупного «горбуна», потому свободно поместится в стандартном частном ангаре. И это неудивительно. Удивительно то, что навстречу «найденышу» вышли даже члены Правления Фрипорта.

Авена Неба первой подошла вплотную к Ивану. Лицо зрелой женщины казалось бледным, отекшим, будто бы она только что плакала.

– Здравствуй, Иван, – она протянула правую руку. – У тебя пострадал человек?

Иван не успел ничего сказать, а Авена уже активировала ИНД и отдавала кому-то распоряжение:

– Немедленно принять в блок реанимации. Анестезиолог, хирурги и травматолог – всех поднять на ноги, я сказала. Этот пилот должен выжить. Что хотите делайте, но не дайте ему умереть.

Рядом с опешившим Трентом остановились Годрик Мак Тимман и Канна Васкис, короче, все Правление Фрипорта-2 окружило Ивана кольцом.

– Авена, не знаю, чем вызвано такое участие, но Дэвиду нужна Лиза Барноу. Не надо дергать реаниматоров. Не надо тащить его на верхние уровни Медицинского Департамента. В моем ангаре есть все необходимое, и рана его не такая серьезная, Лиза справится запросто. Всегда справлялась. Кровь понадобится, но группа распространенная. Говорю тебе, Лиза справится.

Удивиться женщине не пришлось, как и ее уважаемым спутникам. На причальную палубу почти бегом вышла команда дежурных механиков. Все четверо толкали перед собой внушительный аппарат, парящий над палубой на антигравитационной подушке. Видимо, механизм обладал немаленьким весом, раз его снабдили собственным антигравом.

Пока специалисты предпринимали какие-то действия, пока двое из них исчезли внутри «носорога», а третий залез прямо на крышу и возился с чем-то в районе приемных блоков гирокомпаса и локатора, общество Трента еще возросло, потому что к нему прибавились все члены команды пристыкованной «Анны».

– Что они делают? – закономерно поинтересовался Валдис.

Обернулась Авена, она и ответила:

– Оживляют корабль. Подключают питание и подают его всюду, куда могут подать.

Через несколько минут напряженного ожидания на ИНД всех представителей высшего органа власти фрипорта поступили сигналы диспетчерской.

– Говори, – первой снова откликнулась Неба.

Голос диспетчера дрогнул.

– Госпожа председатель, сами слушайте: «это зонеры, золотой G: 0-6-Z».

Затем позывной повторялся с постоянной периодичностью, как и положено бортовому компьютеру ИРК.

Вот оно что! Погибший корабль, случайно обнаруженный Дэвидом, принадлежал сородичам Трента и, мало того, входил в состав флота родного фрипорта… когда-то входил.

На широкой площадке посадочной палубы поднялся такой гвалт, что Мак Тимману пришлось повысить голос и вытянуть руку, чтобы его прекратить.

Слово снова взяла Авена.

– Иван, что я могу сказать? Ты… то есть твои товарищи нашли корабль, пропавший при невыясненных обстоятельствах сто одиннадцать лет назад. Я была совсем маленьким четырехлетним ребенком, едва научившимся внятно произносить слова, когда мама впервые рассказала мне о том, как бесследно исчез мой отец. Сейчас мне самой больше ста, и я нашла его …их… то есть вы нашли… Спасибо, вам всем… извините.

Авена прикрыла руками лицо и прислонилась к плечу Годрика, чтобы скрыть обильные слезы, хлынувшие из глаз впечатлительной женщины.

– Госпожа! – прозвучал голос старшего смены механиков. – Блока памяти «черного ящика» нет. Прослушать записи бортового журнала нам не удастся.

От услышанных слов не только Авена, многие зонеры разочарованно завздыхали так, вроде лишились какой-то надежды. И тут в сознании Ивана пронесся импульс догадки.

– Слушайте, люди, – медленно и членораздельно заговорил Иван. – Там, внутри корабля, находятся останки всего экипажа. И пусть по прошествии более чем целого века тела родственников некоторых из вас сохранились, но вы поймите, превратились они… в общем… короче, выглядят они не так, как хотелось бы, но мы от них не избавились. Как знали, мы привезли их сюда, чтобы по-человечески похоронить. Только не ломитесь толпой внутрь. Спросите техников, кто наверняка успел увидеть кого-то, – это зрелище неприглядное.

Словно в подтверждение слов Трента, оба механика, кто вышли из недр погибшего корабля, закивали и подсознательно морщились.

– Тела привезли? – хором подхватили сородичи.

Иван поднял руку и голоса прекратились.

– Мы не знали о принадлежности корабля. Нашедший его пилот понял лишь то, что корабли, подобные найденному, давненько не выпускают. Что же до «черного ящика» – так блок памяти у меня. Он невредим, правда, прослушать нам удалось только последнюю запись.

К Тренту подошел Валдис и передал жесткий диск, а Иван вложил его в ладонь молчаливой Авены, только перед тем как окончательно перейти к другой теме, вытянул руку вперед и активировал ИНД.

«… потом я дал команду Ире, Томасу и Анри заделать пробоину в трюме. Утечка воздуха почти критическая. Вермонта и Годи послал «запенить» свищи в высоковольтной камере и закрыть переходной клапан. Пока техники избавят нас от дыры, мы потеряем весь воздух. Проклятье! Угораздило усесться за стол в таком гиблом месте! Эта чертовка все-таки обвела нас вокруг пальца. Я о звезде. Келли и Парк, слава богу, почти закончили с ускорителями. Нужно скорее убраться подальше из центра скопления, иначе не выживем. Вот коварная сволочь, черт меня побери! Эй, Вермонт, заканчивай возиться с клапаном. Летит вторая комета! У нас не хватит скорости, чтобы полностью вырваться. Вычислительная аппаратура просчитала ее траекторию. От ядра мы уйдем, но проклятый хвост этой гадины нас накроет… А-а-а!»

Какое-то время в просторном помещении приемной палубы стояло полнейшее безмолвие. Многие сородичи Трента вспомнили имена дальних и близких родственников, о ком позабыли или знали, как сказала Авена, как о пропавших по непонятным причинам больше века назад.

Авена снова расплакалась, теперь никого не стеснялась, так как плакали и другие.

– Столько лет! – всхлипнула Неба. – Я никогда не слышала голос отца. И вот я впервые слышу тебя, папа!

Авена Неба повернулась лицом и заговорила так, словно ни с кем, но и со всеми одновременно.

– Капитаном «Донстар» был моей отец. Мама рассказывала, они везли груз на маленькую строящуюся базу «Пасифика». Ее начали строить задолго до катастрофы «Бристоля» и астероида «Виша». Потом стройку остановили, а базу отдали во владение «Джунион». Мы сами отдали, так сказано в секретных архивах. Когда-то мы дружили с союзом «Джунион» и пожалели их, потому что за восставшими беглецами безумца мультимиллионера фон Фолькса охотились все: Флот, Полиция, Секретная Служба и нанятые бригады «баунти хантер» в Рейнландии.

– База «Пасифика»? – переспросил Трент. – О ней есть упоминание на самодельной табличке, висящей над рубкой. Но я никогда о такой базе не слышал. Куда она делась? Она еще существует?

Члены Правления переглядывались, будто вскрылась вселенская тайна. А, может быть, так и было в действительности.

– Базу отдали союзу «объединителей», Трент, тебе же сказали. Ее дальнейшая судьба нас не интересовала…

– Завязывай, Годрик, – брезгливо оборвал Трент. – Мне не пять лет. Ваше сегодняшнее признание многим открыло глаза. Оказывается, руководство скрывает от всех кое-какие детали тайной политики зонеров. Разве не так?

– Сбрось пыл, – впервые вмешалась Канна Васкис. – Посмотри на суть вещей трезво, без желчи, тогда поймешь истину: не каждому дано принять правду такой, какая она существует в реальности, без вуали и без прикрас. Тебе ли не знать, Иван?

– Не нужно мне лгать, тогда я буду спокоен, – ответил Иван. – Я что, дурак? Базу отдали «джунион» и не беспокоились о бывшем детище так, что член корабельного экипажа вывел на созданной им табличке: «база приписки Пасифика»? Приписки! Я идиот? Вы не интересуетесь судьбой подаренной базы, а ваш корабль доставляет ей золото? Это как? Подарок Судьбы? Милостыня? Не ожидал! Вам, оказывается, нельзя доверять. В наших дальнейших отношениях я намерен поступать именно так. Кстати о золоте! Мне полагается минимум половина. Если раньше я собирался оставить ее в пользу купола гидропоники «А», то теперь заберу. Врать не нужно. И не вздумайте мне угрожать, я не мальчик давно, умею ответить, поверьте!

– А еще что ты умеешь? – невозмутимо вступилась Авена. – И кто угрожает? Про девочек позабыл?

– Что!!! – в глазах Ивана вспыхнули молнии.

– Да то! – не останавливалась Авена. – Я не угрожаю, а ты пыхтишь как озоновая горелка! Я говорю: твои девчонки – как раз пример! Пример того, что правду знать, всю правду, должны только некоторые. Кому объяснять то, что «джунион», как оказалось, подкармливали и снабжали мы, зонеры, и делали это довольно долго? Кто нас сегодня поймет? А тогда понимали, время было такое. Возможно, наши потомки через сто лет нас тоже не смогут понять, и что? Может быть, все отменить? Ничего не строить, не искать и не развивать? Жить самотеком? Долго так проживешь?

– Иван, не все бывшие члены Правления всегда сходились во мнениях. Тебе в пример тот же Мартинс.

Иван прищурился и посмотрел в глаза Годрика.

– Проехали. Не терплю, когда мне льют в уши дерьмо, вот и вспылил. А золото… мою половину вы передадите куполу «А», как я и сказал. Им оно значительно нужнее моего, им наших детей кормить. Еще я им грунта привез, удобрений там, распылители…

Иван замолчал, потому что все трое руководителей фрипорта просто смеялись, глядя ему в глаза.

– Спасибо тебе за отца, это от меня лично, – сказала Авена.

К ней присоединилась госпожа Васкис.

– Еще мы так подумали, порешали, и нарешали следующее: подай в Департамент Приставов полный список своего экипажа, Иван. Им предоставят право посещения медиков без предварительного запроса.

– А потом зайдешь к навигаторам. Тебе дадут старые координаты «Пасифики», я распоряжусь.

Трент усмехнулся.

– От них не скрывали?

– Каждому свое!

– Стоп! – насторожился Иван. – Как это: «старые» координаты?

Настал черед Годрика.

– В целях полной конспирации «джунион» переместили «Пасифику». Тебе же сказали: база была недостроенной, так что утащить куда-то конструкцию не составляло труда.

– Новые координаты знали только навигаторы «Донстар», потому кто-то и написал: «база приписки». Такие дела.

Пока суд да дело, внезапное раздражение Трента спало. В закуток, отгороженный непроницаемой ширмой, где стояло современное медицинское оборудование, как нам помнится, заказанное Лизой давно, Иван вошел почти на цыпочках.

Девушка склонилась над Дэвидом и ловко орудовала какими-то инструментами с названиями настолько мудреными, что лучше и не пытаться их произносить.

Иван толком не смыслил в специальных сверхточных медицинских приборах, но на дисплее одного из них рассмотрел показатели пульса, давления пациента и чего-то еще. Вроде бы, насколько он знал, все было в норме. Оставалось надеяться, что Трент не ошибся…

Глава 17

Час или больше Иван потерял, пока соплеменники изливали ему массу эмоций, при том приходилось для каждого находить слова утешения и воздавать должное человеческому мужеству членов погибшего экипажа. Не нужно усиленно напрягать мозговые извилины, чтобы понять состояние людей, спустя более века получивших возможность вторично обрести потерянных родственников.

К моменту его возвращения Лиза закончила операцию, и мало того, Дэвид пришел в себя, пробовал улыбаться, но остатки наркоза еще не покинули ослабленный организм парня, поэтому улыбка у него получилась подобной тому пародисту, имевшему нервный тик на одну сторону.

– Мой корабль… – прохрипел Адамс, – Он…

– Молчи и не переживай, – поспешно успокоил Иван. – Пострадал кабинный фонарь, его придется менять. Закажем по образцу на верфи «Альстер», это недолго и не так дорого. Остальное в порядке, кроме пары царапин на внешней стороне корабельной обшивки. Встанешь на ноги, отполируешь, всего-то делов? Когда сможешь нормально общаться, без хрипов и без натуги, обязательно поговори с Марией. Очень переживает, да все переживали, а Мария особенно. Винит себя за случившееся. Говорит, нельзя было тебя одного отпускать.

Напоминание о Марии заставило Дэвида попытаться подняться, но его неразумный порыв тут же пресекла Лиза, еще и пригрозила беспокойному пациенту кулаком, сжатым у самого носа.

Чего-чего, а нарываться на строгие «комплименты» лечащего врача Дэвид не рисковал, по опыту Валдиса помнил, чем это заканчивается. Снова расслабился и прошептал:

– Что бы она изменила, окажись рядом со мной? Ничего. Комету бы отвернула? Не смеши. Я прикинул диаметр ее ядра, чисто по ореолу. Небольшая. Думаю, километра три-четыре. Ошибаюсь, конечно же, но даже так, навскидку, вспомни физику, Трент. Приблизительно представь ее массу и добавь скорость полета. Если бы мы запустили пару торпед, при условии, что они долетят до цели и попадут, мы бы ни за что не сбили комету с ее орбиты, верь мне. Так что Мария тут ни при чем. Это моя глупость, пожалел золото. Упустил время, пока ходил за ним в трюм.

Первым желанием Трента было сказать парню о том, как он распорядился «завещанным» даром. Подумал секунду и не стал ничего говорить. В нынешнем состоянии с мнительностью Адамса ему в голову обязательно взбредет дурная мыслишка или вроде того: я корячился, рисковал, а они золотишко просто отдали. И зачем?

– Потом побеседуем, Дэвид. Сейчас у нас на повестке остались две новости и обе хорошие.

Рядом с Иваном пристроился Пабло. Могучей изгойской рукой, прям по-родственному, с неожиданной теплотой погладил приятеля по волосам.

– Первая, я так понимаю: ты жив и почти здоров! Я прав, босс?

– Босс? – уставился Дэвид.

– Что с вами сделаешь? – усмехнулся Иван. – Ребята с транспорта тоже к вам пристрастились. Иначе не называют… А ты, коли начал, доводи до конца.

Зачем подгонял? Пабло вроде и не заметил ненужной подсказки.

– Новость вторая: с твоей помощью у нас появилась зацепка, даже две. Есть координаты какой-то потерянной базы, где-то там, в том направлении, куда двигался твой «Донстар». Выздоравливай. Надо искать. Прибавь еще кое-что: наша догадка о причастности к ряженым юнкеров стала текущей рабочей версией. Мария увезла на «Вестфален» разбитый кабинный фонарь пострадавшего «призрака», и потом, вместе с Мартой, Конитой и Анной, начали отслеживать направления особо интенсивного движения юнкеров, а еще, что весьма показательно, адмирал Вульф отдала приказ патрулям при встрече с кораблями содружества «Юнкерс» сканировать трюм, в переговоры ни с кем не вступать и вида не подавать. В случае обнаружения частей звездолетов немедленно сообщать на «Вестфален» и прослеживать направление полета мусорщиков.

Имя Марты Зееман заставило Дэвида сосредоточиться.

– Марта… это та женщина, новенькая? «Призрак-7»?

– Она, – бодро кивнул Иван и продолжил. – Лиза тут намекнула, что у некоторых лодырей образовался внеплановый отпуск дней в десять! Я, чтобы лодыри не расслаблялись, попросил товарищей позаниматься с ними астрологией и навигацией.

Вразрез с ожиданиями Ивана, Дэвид воспринял его пожелание с откровенным энтузиазмом. Впрочем, как знать, обновление умственного потенциала никогда никому не вредило, и новых данных, обнаруженных не только «Торнадо», в сети хватало с лихвой. Пусть парень с ними знакомится.

– Напугал! Спасибо... босс! Будет, чем заниматься пока бока отлеживаю!

Тот, кого Лиза именовала счастливым «отпускником», как-то опасливо осмотрелся и приглушенным голосом попросил:

– Будь добрым, прикури сигарету? Очень хочется разок затянуться.

Вот женщины! Секунду назад доктор казалась погруженной с головой в какие-то записи, плывущие на дисплее сплошной нескончаемой лентой. Шепот Адамса заставил ее развернуться.

– Иван, скажу один раз: дружба дружбой, но, добряк чертов, если ты это сделаешь, о моей помощи в будущем можешь забыть. Меня не прельщает бесполезно торчать в каком-то ангаре и пререкаться с теми, кто не хочет лечиться. И не сверкайте бесстыжими глазищами, умники. У него легкое повреждено, куда ему курево, подскажи? Я кому дренаж ставила, жидкость и кровь откачивала? Оба с ума посходили? Валяйте, только не жалуйтесь впредь, «умрите с миром» – так вам яснее?

После вразумительного предупреждения приходилось смириться с упрямыми обстоятельствами. Иван простился с Лизой и Дэвидом, осмотрелся перед уходом и направился в жилой блок.

Девочки еще не вернулись из школы, и Трент без зазрения совести упал на заправленную кровать Генри. Поскольку Уоррен собирался встречать детвору, на вольготный поступок Ивана отреагировала одна Вейда.

– Я не привыкла шушукаться за углом, – сказала девушка, – Поэтому заложу тебя Анне в открытую. Стирать покрывало придется тебе.

– Подруга еще называется! – притворно обиделся Трент.

Из-за косяка смежной комнатки, точнее сказать – каморки, предназначенной для умывания и принятия душа, высунулась голова с мокрыми, недавно стрижеными волосами. Вейда смеялась.

– Именно, что подруга! Вопрос: кому?

– С тобой мне все ясно, – успокоился босс и умело, как и всегда, сменил тему беседы. – Я получил информацию Эриха. Он сказал, ты написала крутую программу для распознавания и фильтрации ложных сигналов?

Теперь девушка полностью вышла в спальный зал и оказалась перед Трентом в одном белье, чем, прямо скажем, ничуть не смутила его. Думается, сама она, тем более не сильно стеснялась. Принялась облачаться в одежду по ходу рассказа.

Может быть, серьезность обсуждаемой темы подстегнула ее забыть о приличии, а может быть, пикантное прошлое как-то сыграло законную роль. Не важно. Важно то, о чем она сообщила, представ перед (как ни крути), перед начальником!

– Скромняга твой Эрих! Вообще-то, эту программу задумал и породил на практике он. Парень действительно шарящий! Второй раз я с ним напрямую контачу, и второй раз он меня удивляет. Не суть, дорогуша! Короче, я использовала его алгоритм, совместила его программу со своей старой прогонкой еще со школьных времен. Если помнишь, мы с ее помощью подделывали голоса разных преподавателей ради хохмы. Видишь, и тут пригодилась. Я успела опробовать наш совместный гибрид в деле.

В этом месте Вейда сконфузилась, виновато взглянула в глаза Ивану и прошептала:

– Я… в Департамент Приставов влезла. Сунула им новую прогу и пошутила, парочку голосов начальников изменила. Прикольно в динамиках слушать. Получилось, будто шеф говорит голосом подчиненного, отдавая приказ. Все остальные… ты бы слышал, как они ржали! Поняли, разумеется, что-то не так, а я за собой быстро подчистила. Никто не заметил, то есть, ну, никто не нашел.

Иван не ругался. К чему бессмысленные наставления? Вейде давненько не десять годков, ее пристрастие к «невинным шалостям» уже не исправишь.

Мысленно Трент, обладая изрядным воображением, представлял лица гвардейцев и приставов, когда, допустим, Баба Яга запела голосом Робертино Лоретти или еще лучше, Монсеррат Кабалье.

– Как думаешь, сработает в «поле»?

Вейда успела окончательно разобраться с внешностью. Повернулась к кровати и уставилась на Ивана удивленными донельзя глазами.

– Зачем бы я так старалась, тестировала? Конечно, сработает! Вот карта с данными, там все совмещенное, имею в виду установщик и сам декодер. Просто загрузите прогу в корневой каталог искусственного интеллекта на кораблях, это не так сложно даже для дилетанта. Кстати, линкор «Вестфален» тоже может использовать приобретение с пользой. Полезное действие программы будет запускаться автоматически при активации любой поисковой системы. Если кто-то решится тебя или кого-то надуть, ты будешь знать раньше, чем «надуватель» опомнится.

Иван забрал небольшой, но чрезвычайно ценный предмет и спрятал его поглубже. Предки учили: подальше положишь – поближе возьмешь.

Стоило вынуть руку из внутреннего кармана, в помещении появились обрадованные девчонки.

– Привет!!!...

В другом месте приветом не пахло, пожалуй, наоборот.

– Я сказала: ходить только тройками, подполковник! Не выполнять приказ старшего по должности и по званию в силу дружеских отношений, как я посмотрю, у вас стало привычкой?

Анна поспешила объяснить нарушение принятых правил. С виноватым лицом сморщила нос.

– Госпожа адмирал, фрау… Одри, не нужно ругаться. Подумай сама, зачем нам толпой идти на слежку за юнкерсами, если на нас негласно работает весь «Вестфален»? Кто-то должен был оставаться на месте и позволить уважаемому командору провести выходные без ненужных авралов или ЧП! К тому же мы не теряли времени даром.

Невозмутимое выражение, застывшее на лице фрау Вульф, сохранилось и после того, как она привычно пристроилась в излюбленном кресле.

– Кофе нальете? Того, изгойского, который Иван привозил?

– Пока нет, – спокойно ответила Мария. – Мои соотечественники больше месяца не прилетали на фрипорт. Собственные запасы иссякли. Придется использовать синтетический.

Что поделаешь? Одри кивнула и успокоилась окончательно.

– Ладно. Докладывайте, что успели пронюхать?

На диванчик присела повеселевшая Штайнберг.

– Курт, Эльза и Эрих тоже не занимались рутиной. Мария и Эльза оформили заказ на верфях «Альстер». Сделали это от имени Трента, чтобы себя не спалить.

– Заказали кабинный фонарь? Это правильно, – Одри кивнула и приняла из рук изгойки кофейную чашечку. – Я собиралась вам подсказать, да забыла в предвыходной суете. Молодцы, сами додумались.

Соратники втихаря переглянулись, с улыбкой «простили» начальнику снисхождение. Все-таки адмирал привыкла командовать и рассчитывать лишь на себя и на Рутгера. Исключение до недавнего времени составляли только Анна и верный проверенный адъютант Лютер.

– Что еще?

Подруга смиренно дождалась окончательной стабилизации лабильного настроения Одри. Продолжила говорить более вдумчиво, но отнюдь не безжизненным тоном голимой статистики.

– Сейчас, когда ты вернулась, я могу сообщить Ивану о готовности к встрече, чтобы он смог организовать переправку на «Вестфален» «призрака» Дэвида. Сами они доставить судно не смогут. Иван привезет корабль ближе в прыжковой дыре, а Пабло с Марией притянут его сюда. Трент вынужден тайно сопровождать «сорок четвертый», и будет делать это до полного выполнения заключенного контракта. Всего две ходки, и заказ двух тысяч тонн обогащенных бокситов окажется завершенным. «Анна G: 4-4-Z» сможет поработать по собственным нуждам. Нам требуется многое, для примера назову пару пунктов: оборудование Эриху, обновление «гардероба», детали и инструмент механикам, но особенно деньги. Пополнение приняли и другое, короче, старший сказал, после окончания контракта с зонерами «горбун» займется чистой коммерцией. Не стреляйте в меня глазками, это не я, это Иван так сказал.

Важное примечание. Командор его сразу же оценила, но промолчала, давая возможность соратнице закончить доклад.

– Одри, наш Эрих все-таки смог разработать программу для определения фальшивых сигналов. Вейда на фрипорте добавила кое-что, и у них получилось совместное изобретение, достойное премии «Инновация Года».

По лицу командора растеклись первые признаки расслабления и улыбки.

– Дома я проштудировала все доступные атласы и военные карты-схемы, имеющиеся в распоряжении Адмиралтейства. Ни одного упоминания о базе «Пасифика» я не нашла.

– Неудивительно, – подошел Курт. – Давайте подумаем. Базу, как мы теперь знаем, начали строить зонеры, но не достроили, поэтому она не была занесена в международный реестр, из чего следует, что искать ее на картах официальных пространств бесполезно, как бесполезно пытаться искать ее вовсе. Базу передали джунион, то есть пиратам, и они уволокли суперподарок куда-то на задворки системы. А то и подальше. Кто даст гарантию, что не перетащили куда-нибудь в Гудзон или в Техас?

– Остынь, неразумный, – сходу поддел Эрих. – База “Джунион” в Гудзоне высечена в астероиде…

– А кто сказал, особенно для «разумных», что в Гудзоне у объединителей база одна? Ты что ли, рыжий?

– Хватит! – строго пресекла Анна. – В любом случае нужно начинать поиски с Беринга. Я не верю, будто союз «Джунион», слабый в то время, обладал мощностями для перемещения тайной базы на значительные расстояния. Иван в это тоже не верит. Только утром с ним разговаривала. Не верят в это и зонеры. Найденный «носорог» тому подтверждением. Малые транспорты в далекие рейсы не ходят (поправочка – если в нормальном рассудке). Оставим поиски несчастной «Пасифики» до лучших времен. Есть первоочередные задачи.

Трудно спорить с непосредственной очевидностью. Одри согласно кивнула.

– Продолжим, или у вас не все? – спросила женщина.

В ответ адмирал услышала добавление Анны Штайнберг.

– Приняли вторую поставку топлива от «Циммерман Групп». Еще нам доставили продовольствие. В разговоре Иван подчеркнул, будто Ингрид заключила благотворительные контракты почти на всю сумму ежегодных дивидендов с отложенных капиталов отца, кроме пары миллионов, оставленных для себя… – Анна подсознательно улыбнулась. – …неплохая такая заначка… Но, похоже, единственная наследница миллиардов действительно взялась за поддержание организаций и предприятий, где нехватка финансирования ощущается особенно остро. Полиция, Флот, Академия, Детский Приют Гамбурга… долго перечислять все.

– Надо же, – покачала головой Одри, – Не перевелись еще люди в Рейнландии.

Настал подходящий момент для вступления Коны.

– А еще, – говорила изгойка, – Марта проводила нас к бывшему месту службы в Новом Берлине. Дважды. Там действительно бывает хорошая мясорубка. Сами видели, как сражались “гессиане” и “баунти хантер”, потом в кучу-малу влезли Полиция и бывшие соратники Марты. Короче, во время второго прилета мы видели, как погрузчики мусорщиков подбирали остатки искореженных кораблей. Проводили двоих. Они везли части на «Альстер», там и оставили. Мы дождались, пока юнкера не покинут причалы верфей. Ушли полупустыми, никаких частей «соколов» или «ястребов» на борту не было. Так, мелочевка.

– Не знаю, важно ли это, но есть странность, – как-то очень стеснительно высказалась Марта Зееман. – Понимаете, юнкерсы повезли сдавать груз на «Альстер», то есть в другую систему. Насколько я знаю, эти типы не отличаются щедростью. Почему же не сплавили рухлядь на верфях «Одера», если «Кольцо» полностью отдали военным, ведь это гораздо быстрее и ближе, значит – дешевле?

– Разумно, – согласились с женщиной собеседники. Одри добавила, – Я постараюсь проверить, что тут не так.

В то же время Анна, кого как бы не коснулось предыдущее примечание, сосредоточила взгляд в глазах Коны.

– Это не показатель, – медленно процедила она. – Я вам троим уже говорила: два юнкера не показатель! Их запросто может быть больше, но среди них не будет «нашего». Неужели вы думаете, будто невидимый кукловод станет делиться тайными планами с кем попало? Продолжаем искать и сканировать. Рано или поздно, но мы найдем нужную цель.

– Найдем, – подтвердила фрау Вульф. – А я пока закинула удочки кое-кому из старых знакомых. Скажем, в Тайную Полицию Бундестага. Пусть покопают архивную информацию. Как знать, может быть, они наткнутся на какой-нибудь затертый доклад, старое, забытое мимолетное упоминание о «Пасифике», для них незначительное, а нам – вроде подсказки… Марта, ты чего там зажалась как не родная?

Поневоле присутствующие обернулись в сторону кофейной машины. Не раз они замечали избыточное стеснение взрослой женщины, но заговорить с ней на болезненную для многих тему они не решались. И вот случилось.

Однако первой на прозвучавший вопрос откликнулась не сама Марта, вместо нее голос подал рыжий Эрих.

– И правда, – подхватил парень. – Марта, вы… ты старший товарищ для любого из нас, не беру в расчет «маму» Одри. Не знаю, заметила ли, но все мы и к Одри, несмотря ни на что, ну, естественно, кроме служебных случаев, обусловленных воинской субординацией, мы обращаемся к ней на «ты». Все мы обращаемся друг с другом на «ты». Мне кажется, как раз этот аспект тебя так сильно стесняет.

Мысль айтишника подхватили другие, а Конита встала напротив виновницы обсуждения и прямо сказала:

– Чувствуешь естественное неудобство, присущее новичку в компании молодых людей, но уже ветеранов?

Задетое самолюбие Марты мешало ей говорить, и все же женщина справилась.

– Не знаю, как объяснить. Ну да, хоть меня и предупреждал Трент, трудно освоиться в пять минут. Вы не обращайте внимания, это пройдет. Там, откуда меня уволили, там как раз молодые приветствовались. Стариков увольняли при первой возможности, вроде заботились о молодежи.

Со стороны послышался громкий возглас механика. Курт подошел вплотную к столу и протянул руку в сторону Марты Зееман.

– Еще, я думаю, твой дискомфорт из-за дочери. Нет?

Марта совсем покраснела.

– И это тоже.

– Глупость какая! – вмешалась Анна. – И что с того, что Бригитта служит на нашем грузовом корабле? Что с того, что ее мать в «Торнадо», особенно, если учесть осведомленность обеих родственниц? Ведь о принадлежности мамы к «Торнадо» знает не только дочь, знают все члены «Анны»! А еще они знают, что сами принадлежат к тем же «торнадо». Выкинь из головы, ты не девочка! Веди себя обыкновенно и никого не стесняйся.

Курт снова вытянул руку.

– Добавлю тебе напоследок, подруга: ты себя «стариком» назвала? Ты? На комплименты не нарывайся, у нас так не принято. Ха-ха! Старуха? С твоей-то внешностью и фигурой? Глаза же у каждого есть, слава Богу!.. Увольняют вас потому что платить больше надо, а не из-за заботы о молодых. У «зелени» нет стажа, нет выслуги лет, поэтому вы обходитесь вдвое дороже.

– У них и опыта нет, как и квалификации, – подстегнул Эрих. – Шило на мыло меняют.

– Потому что Полиция и «Баунти Хантер» поблизости, кому платить вообще не приходится, им из бюджета платят. Хватит об этом.

Одри решительно поднялась и направилась к выходу из ангара.

– Последнее из разряда житейского. Анна, пожалуйста, уточни: если не ошибаюсь, день рождения твоей Агнесс когда, в эту пятницу?

Понятное дело, взгляды товарищей мгновенно переместились. Звучали возгласы, дружеские упреки, вроде: «и молчит, тихоня» и все такое.

А что она должна делать, если уж разобраться? Развесить объявления на каждом столбе, включая собственный лоб? Приятно как раз не притянутое внимание, а повседневное, то есть в порядке вещей. Если кто-то к тебе относится искренне, он знает о датах, важных в жизни близкого человека.

– Спасибо, что помните, – расцвела Анна. – Понимаю, за общим столом нам не встретиться, дела не бросишь, но очень хотелось бы, потому что все вы приглашены. И, раз уж затронули тему, скажу еще кое-что. Черт, Иван меня в угол поставит!

Красная, в неизменных багровых пятнах от вспыхнувшего волнения, Анна развела в стороны руки.

– Пожалуйста, никаких подарков не надо, потому что Иван уже обо всем позаботился. Агнесс получит собственный ИНД. Девять лет. Официально уже разрешается. И еще! Мой муж заказал ресторан в Верхнем Квартале Гамбурга. Весь ресторан, поэтому проблемы с местами не будет, как и с ненужными взглядами.

Фью-у! Курт присвистнул ввиду того, что хорошо знал о безумной дороговизне в ресторанах кварталов имущих мира сего, где клиентура предпочитала строго натуральную пищу…

Глава 18

Две ходки, пустыми до ксено и с грузом обратно, заняли около четырех суток эталонного времени. Заняли бы значительно меньше, но во время первой из них Иван распорядился зависнуть в пространстве. Сверился с координатами и взял на буксир поврежденное судно Адамса. Как только оттянул его на безопасное расстояние, члены команды транспорта впервые увидели еще два корабля, корабли-призраки, вынырнувшие из ниоткуда у всех на глазах.

– Твою… слов нет! – единственная реплика, всецело выражающая общее настроение.

Значит и говорить не о чем, так всё понятно. Упомянули мы об этом рядовом рабочем моменте, чтобы повествование не казалось читателям скачкообразном, прерывистым.

Возвращение на родную станцию ознаменовалось долгожданным завершением принятых обязательств, стало быть, и полной оплатой за труд.

Новая цифра вспыхнула на дисплее ИНД Трента в разделе банковских операций, итоговая цифра поступивших кредитов. Честно сказать, циферка приятно порадовала хозяина счета неплохой доплатой, выданной сверх оговоренного гонорара (в данном случае не сородичами, а деловыми партнерами).

– Можно было обойтись и без этого, – пожимая руку Мак Тимману, говорил Трент. – Со своих драть три шкуры я не приучен. Воспитание не то.

– Ты и не драл, – улыбнулся мужчина. – Бригадир гидропоники купола «А» написала на тебя представление, очень хвалила за безвозмездную помощь и проявленную инициативу. И Авена на тебе сэкономила приличную сумму. Все мы сэкономили. Решили по справедливости поделить выигрыш пополам. Половину вернули в кассу общины, а другую выдали тем, кто принимали в сделке видимое участие. Так что, дружище, бери и не парься.

Иван взял. Коли так, с чего бы отказываться? Неплохое подспорье, целых сорок две тысячи, да еще «с неба»!

Грядущий день рождения милой, послушной и кротко воспитанной Агни заметно стимулировал настроение Трента. Перед тем как отпустить команду на следующие выходные с приглашением в ресторан, он каждому выдал по паре сотен премиальных кредитов, как сам и сказал.

Дома его появления ждали с большим нетерпением. Оживление царило повсюду и среди всех. Уоррен и Вейда выглядели не менее счастливыми, чем сама именинница, очень уж оба привязались к девчонкам за время вынужденного поначалу знакомства. А когда Иван усадил заинтригованную Агнессу в подготовленном кресле, когда Вейда сказала девочке о том, что сейчас произойдет, надо ли говорить о восторге ребенка, если даже младшая сестра ее и мамаша, прилетевшая специально по случаю, с визгом запрыгали, разве что не до потолка, не хватило роста обеим.

– ИНД! Да еще последней модели!

Ну, как-то так. Все-таки дети.

Чтобы избавиться от потери драгоценного времени и лишних хлопот, Иван разрешил впредь, поскольку почти все члены его экипажа живут на планете Гамбург, не ждать рейсового челнока, а использовать собственный корабль с тем условием, что платную стоянку в космопорте будут оплачивать сами соратники.

Не нужно и спрашивать – согласились единогласно. Стоянка стоила дороговато, но в сумме затраты людей на оплату проезда рейсовым челноком оказались бы еще больше. Стало быть, экономия. Одно примечание. Когда Норман, как уж сумел, но прямо-таки от души, поздравил Агнессу и принес извинения за то, что должен остаться на фрипорте, девочка ненароком поинтересовалась:

– А почему? Ты сторожить что-то останешься?

Как ответить малышке, чтобы не задеть ее тонкие чувства, тем более в торжественный для нее день? И Норман ничего не придумывал, сказал так, как оно есть.

– У меня дом на станции. Нечем будет назад добираться.

Вот тут и случилось то самое «обстоятельство».

– В гости не хочешь?

Кто это слышал, автоматически обернулись. Рядом с наемником встала Ингрид, она и произнесла простецкое приглашение.

– Пойду, если позовешь, – внешне бесстрастно ответил Уиллис.

Подробно описывать дальнейшую сцену не стоит, ибо каждый из нас хорошо знает, как приблизительно развиваются подобные ситуации. Не стоит задерживаться и на подробностях детского праздника, каждый себе их отчетливо представляет.

Можно кратко обмолвиться, что приглашенные с родственниками члены команды буквально замучили Трента уединениями «на пару слов», в ходе чего излагали множество вариантов ожидаемых благодарностей и всяческих заверений. И все-таки среди общей известной картинки существовал некий особый момент, требующий глубокого погружения без всякой преамбулы.

Скажем вдобавок, что празднество вышло на славу. Счастливая Агнесс не помнила ничего, близко похожего на сегодняшний день. Всем гостям продемонстрировала новенький ИНД, которым по праву гордилась.

И сестра девочки, пусть в детских глазках легко читались проблески далекого сожаления, на деле радовалась за Агнессу и успокаивала себя тем, что ко дню ее девятилетия ученые умы изобретут новую модификацию уникального прибора, и она его обязательно получит в подарок.

На пороге гамбургского жилища четы Штайнберг Иван крепко обнял возбужденную именинницу, обнял ее сестру и поцеловал жену.

– Хороший день, – сказал он напоследок. – Дорогие мои, пока не слишком поздно, я вынужден вас покинуть. Ненадолго, надеюсь. Если еще задержусь, идти в гости к почтенному человеку станет простым моветоном. Я не хочу при первом знакомстве прослыть невоспитанным типом, лишенным элементарного представления о приличии.

Поначалу Анна заметно расстроилась, ведь Иван не предупреждал о планах на вечерние посещения, и что еще скажешь, она соскучилась за время двухнедельной разлуки. Вдруг спохватилась.

– Ты едешь к той старой женщине, билетерше театра? Я тоже хочу.

Иван широко улыбнулся.

– Не вижу препятствий. Приятель Валдиса известил хозяйку о госте, точнее сказать, о гостях. Давай поможем малышкам, а потом я вызову авиетку. Только нужно поторопиться, нам еще за Гунаром заезжать. И Ингрид со мной очень просилась, а с ней Норман сегодня…

Проживание девочек под постоянным присмотром доброжелательных «нянек» на фрипорте, слава Богу, не расслабило их, не вычеркнуло из памяти годы полуголодного существования, проведенные в строжайшей экономии и практически в одиночестве, в постоянном ожидании редких свиданий с родной матерью.

Агнесса под яркими впечатлениями от минувшего праздника взяла за руку Генриетту, как всегда делала, выражая готовность к почтительному смирению, и потянула сестру к большому экрану нового телевизора, купленного Иваном на недавно прошедшее рождество…

В авиетке Иван наплевал на правила этикета, буквально сгреб Анну в объятия и отпустил только тогда, когда в салон присел Гунар. Стоит все-таки сдерживаться, хоть все соратники и знали об отношениях шефа и Анны Штайнберг.

Удачное совпадение, жилье искушенного коллекционера располагалось неподалеку от шикарного особняка Циммерман, возведенного на пригорке, сразу за великолепным ботаническим садом.

– Как же ты ее провожал, то есть был попутчиком к дому, если живешь в другой стороне?

Гунар развернулся вполоборота, так как сидел впереди.

– Разве я говорил, что наши пути совпадали в период работы? Я сказал: когда служил. Казармы моего подразделения и сейчас стоят там, где стояли. В то время нам с фрау Шуберт было именно по пути.

– Как? Как, ты сказал, ее имя?

Иван, видимо, сильно изменился в лице, потому что резкое преображение облика босса заметили все.

– Фрау Шуберт, – повторил Гунар. – А что? Ты ее знаешь?

Пару секунд Трент соображал.

– В любом случае с ней самой я не знаком, но, если фамилия твоей билетерши не совпадение, то я не раз слышал о ее дальнем родственнике, одном из великих композиторов на Земле.

За вдохновенным рассказом Трента из прошлого, канувшего в потерянные века, время пролетело мгновением. Иван отпустил авиетку, считай, на самом пороге нужного дома.

Скажем сразу, ожидания Трента оправдались уже при входе в жилище, как только взору ценителя предстала белая статуя какого-то персонажа, заключенная в прозрачный куб с внутренним микроклиматом.

– Вижу, молодой человек, – заговорила хозяйка после того, как Гунар представил ей всех гостей, – Вас заинтересовала скульптура?

Иван почтительно склонил голову.

– Необычное творение, согласитесь. Трещинки, пятна и шероховатости на наружной поверхности статуи говорят о старинном происхождении, я так понимаю? Наверное, материал, из которого она изготовлена, легко подвергается разрушению? Думаю, по этой причине вы и определили скульптуру внутрь короба с настраиваемым микроклиматом.

Невысокая женщина чем-то напоминала Одри, только почти вдвое старше, естественно. Но если не знать заранее, ста двадцати лет ей не дашь, хотя сотню годков запросто. Выглядела она приветливой, вместе с тем настороженной. Была опрятна и вежлива, как и очень внимательна.

– Все верно, молодой человек, вы снова правы. Статуя выполнена из гипса, – пояснила хозяйка, – Поэтому так легко подвергается разрушению. Я держу ее при постоянной температуре и влажности. Это единственный сохранившийся облик моего далекого предка, созданный тысячу лет назад.

– Так и думал!!! – почти вскрикнул Иван. – Фрау Шуберт, я часто слушаю музыку вашего гениального предка. Примите мое искреннее почтение. Теперь я знаю, как он когда-то выглядел! Фантастика.

В глазах старой женщины засветился огонь.

– Слушаете? Вы любите классику?

– Я, видите ли, фрилансер, фрау. Для меня музыка стала неотъемлемой частью не только профессии, но и души. В Космосе часто не с кем общаться, а музыка – она вечна. Только не современная, хватило с меня перепадов давления и вулканической серы, витающей в воздухе. Простите, но «Кармен» в постановке вашего режиссера…

– Я вас вспомнила! – перебила его женщина. – Это же вы гневно возмущались в день новой премьеры?

Иван покраснел. Какого черта он позволил себе критику? Впрочем, он не самостоятельно затеял в театре сыр-бор, и оснований имелось достаточно.

– Я только…

Старческая рука билетерши легла на его плечо.

– Вы бы знали, друг мой, как вы меня порадовали! Уверяю вас, не меня одну. Пойдемте в зал, я с удовольствием угощу вас всех чаем, правда, вы не взыщите, не натуральным.

После таких слов опомнился Гунар.

– Минуту! Простите, фрау Изольда, совсем позабыл. Я говорил друзьям о вашей любви к разговорам за чаепитием, и мы привезли вам настоящий листовой чай, выращенный на планете Мальта. Привезли двух сортов.

Приветливая хозяйка лишь развела руками.

– Тогда прошу к столу. У меня гости бывают очень нечасто, тем более из числа тех, с кем действительно приятно поговорить.

Когда компания, включая приветливую хозяйку, разместилась за круглым деревянным столом (надо думать, тоже не современным), фрау Шуберт взялась лично ухаживать за гостями, а попутно заговорила:

– Думаю, никто из вас не владеет древним Рейнландским наречием? Неудивительно. Прошла уйма времени. Я с ним тоже знакома не полностью, но смогла прочесть дату и имя, все надписи, да, и не только на гипсовой статуе, на пластинках и фото, на всем, что вы видите. К сожалению, после смерти мужа я осталась совершенно одна. Стало совсем тяжело. Да и раньше почти все наши сбережения уходили на реставрацию, на вакуумные рамки и микроклимат, чтобы сохранить то немногое, что осталось от нашей истории. Я подумывала отдать коллекцию Гамбургскому Театру, но больше не вижу в этом нужды. Вы, Иван, тогда выказались абсолютно верно. Нет больше оригиналов и никому они не нужны.

– Еще как нужны! – не согласился Иван. – Могу привести живой пример, фрау, применительно к той истории. Со мной в зале присутствовали изгои, те, кого неформально интересует культурное наследие их народа. Вам, конечно, известно, что после гибели корабля «Испания» его пассажиры едва выжили и долгое время не имели возможности выйти в космос. Теперь они возродились и готовы платить любую цену за любой артефакт древности, дающий возможность восстановить потерянное… И, фрау, простите, как можно говорить о не востребованности оригинальных произведений, если мы сейчас здесь?

Иван улыбнулся. Умудренная временем собеседница указала рукой на стену напротив гостя, где висели виниловые пластинки, и их было много.

–“Кармен”, – протянула она как-то задумчиво. – Опера написана французом Жоржем Бизе, между прочим по книге, автором которой был другой человек, Проспер Мериме… Андалусская цыганка, есть… то есть была такая область в Испании. Кармен была необычайно красива и также умна.

Женщина замолчала, углубилась куда-то в раздумья, потом обернулась к стене.

– Видите четыре пластинки с наклейками одного цвета? Это вся настоящая опера, все четыре акта, записанные еще тогда, когда наши предки жили в цветущих долинах полноводного Рейна… Опять я ушла… простите. Я бы с удовольствием дала вам послушать, но виниловые пластинки сегодня никак не…

– Постойте, фрау Изольда, - вспыхнул Иван, – Вы, правда, можете нам позволить услышать оригинал?

– Как же вы это сделаете, Иван? В каком формате и на чем?

– Нет ничего проще, фрау Шуберт. ИНД! Он же проникает в канавку пластинки бесконтактно, без повреждений, и считывает любую звуковую дорожку. Беда в том, что прибор одновременно считывает всю информацию. Однако, если его настроить, должно получиться.

Глаза хозяйки жилища расширились так, словно ей сообщили свежую новость. Она явно сконфузилась, сокрушалась от собственной недогадливости или перестраховки. Может, когда-то она и думала поступить предложенным образом, но страх испортить бесценную вещь ее останавливал.

Фрау Шуберт молча поднялась, подошла к уникальной воистину экспозиции, открыла вакуумный футляр и достала пластинку.

– Возьмите.

С каким вдохновением и с какой неописуемой осторожностью Иван на глазах у притихших товарищей принял редкостное сокровище. Попросил Анну помочь. Через минуту в помещении зазвучала далекая неизвестная музыка, конечно же, очень не к месту разбавленная скрипом и шарканьем. И все же! Все же она зазвучала!

Время неумолимо бежало вперед. Если бы сам Иван не остановил слушание, гости не покинули бы необычную, не постесняюсь сказать, фантастическую женщину долго, во всяком случае до конца акта, это уж точно.

– Я знаю, фрау, что прошу вас о невозможном, но…

– Я сама собиралась вам их отдать, – спокойно вставила женщина. – У меня никого нет, Иван. После смерти все, что вы видите, будет растащено, но главное, если этим пластинкам суждено сыграть судьбоносную роль в возрождении культуры народа…

– Подождите, – внезапно заговорила Ингрид. – Простите меня за бестактность, фрау Шуберт. При нашем знакомстве Гунар назвал мое имя, но не прозвучала фамилия. Позвольте мне представиться полностью. Видите ли, я почти ваша соседка, я – Ингрид Циммерман. Та самая Циммерман, о ком часто говорят разные гадости. В чем-то, может быть, и справедливо… было, надеюсь. Дело в другом. Что вы скажете, если завтра к вам придут мои люди? Дом поставят на круглосуточную охрану. Где надо подремонтируют. Создадут необходимые условия содержания для всего вашего уникального имущества, а саму коллекцию внесут в перечень государственного учета и причислят к музейным редкостям? Уверяю, я в силах придать вашему дому статус музея, где вы пожизненно останетесь полноправной хозяйкой. Еще раз простите, я не принадлежала к категории ревностных ценителей музыки, но то, что я сегодня услышала и увидела, не оставило и меня равнодушной.

– Кстати, фрау Шуберт, – добавила Анна. – Великий дар для изгоев не останется просто канувшим в неизвестность. У нас есть друзья, среди которых найдутся специалисты, способные извлечь и скопировать музыку, очистив ее от помех. Даю вам слово – вы получите отличную копию оригинальной оперы.

Вот так-так! Полна жизнь сюрпризов. Стоит говорить о том, что гостям пришлось задержаться, пока Ингрид с хозяйкой не условились о формальностях? Уже под утро Анна с Иваном попали домой.

Девочки крепко спали в обнимку друг с другом.

– Представляешь, как отреагируют Мария и Кона?

Анна привычно поправила покрывало, укрыла девчонок и вернулась к разговору с Иваном.

– А Пабло?

– Пабло уже проникся жгучими мелодиями предков. По секрету скажу, но только тебе: парень выучил третью песню и инструментальную пьесу для игры на гитаре. Сестры не знают. Завтра услышат.

И тут Анна неожиданно ухватилась за рукав мужа.

– Можешь считать это глупым капризом, а лучше считать девичьей прихотью, но я скажу: летим на «Вестфален»?

Глаза Трента захлопали негустыми ресницами.

– А летим! – только и вымолвил он…

Глава 19

Сработал закодированный приемник станции связи на столике Эриха. Без принудительного открытия поползла вверх наружная переборка.

– Мария! – Курт позвал девушку, спавшую по привычке в недрах «валькирии». – Иван паркуется.

– Сейчас? Что-то случилось? Он не предупреждал. Сколько времени?

– По местному исчислению пять, по эталону час ночи.

– Вот же не спится.

Спустя семь-восемь минут на палубу выскочили девчонки. Круглыми любопытными глазками смотрели вокруг, узнавали знакомых, кивали им и здоровались с незнакомыми.

Следом появился Иван и привычно подхватил на руки Анну.

– Не ждали?

– Сдурели! – высунулась Конита. – С детьми прилетели! Сейчас комбез натяну.

Пока изгойская девушка суетились в порядке вещей, Курт поздоровался за руку с девочками и открыл им секрет:

– Мария, Пабло и Кона – изгои. У них на планете гравитация в два раза выше привычной нам. Чтобы не потерять врожденных особенностей, чтобы не стать слабыми по возвращении домой, в недрах боевых машин (если летают одни, разумеется) они устанавливают режим гравитации по мальтийским параметрам. И спят так же.

К прибывшим присоединись все остальные. Не хватало Эльзы и Эриха. Вахта закончилась накануне, и после посещения ресторана оба улетели домой.

– Хорошо, что Одри не знает, – произнес Курт. Большего не успел.

– Кто не знает? Я на своем корабле знаю все, даже если кто-нибудь пернул в баре без моей санкции… ой! Агнесса? Генри? Тут? Ваша мама совсем соскочила с катушек?

Сказать: Одри Вульф чуток обалдела, значило – бы ничего не сказать, но откинем в сторону растерянность адмирала.

Тум, туту-тум тум!

В просторном помещении хоть и с искусственно скрытой акустикой, но четко звучала старинная музыка. Всю дорогу Иван с помощью Вейды, поднятой на ноги, очищал звук от примесей. Не до конца, но все-таки удалось, и теперь в уши замерших слушателей лилась изумительная увертюра оперы, той, что должна была стать достоянием зрителей полгода назад.

Понятно, с особым пристрастием к звучанию красивой мелодии прислушивались изгои, а на «закуску» Иван спроецировал на стену увеличенную картинку некоего дона Кихота и его преданного оруженосца по имени Санчо Панса. Госпожа Шуберт подарила ему отлитую статуэтку перед прощанием.

– Я поняла, – искренне призналась Одри. – Конечно, ждать до утра никто бы не выдержал. Здравствуй, Иван. Анна. Но вы скажите: где и как вы заполучили такое сокровище?

Девочки разместились на старом диване, Курт включил нагреватель, на столике появилась посуда и чашки, а Иван поднял голову на проекцию и сказал:

– Я знаю, не по вашей вине, но вами утерян язык далеких предков, однако хорошо присмотритесь, лос парейос, что вы видите? Вспомните буквы, известные любому ребенку изгоев! Буквы, начертанные на корпусе разбитого корабля, доставившего вас в Омикрон. Сравните их с теми, что красуются на подписи статуэтки. Вы знаете, что они означают.

– ИСПАНИЯ! – хором воскликнули трое изгоев…

Утренняя побудка в ангаре «F» оказалась непомерно тяжелой для тех, кто отошел ко сну под самое утро. Подумать, так ранняя зорька вышла еще и насыщенной богатыми неизгладимыми впечатлениями.

Иван не стал злоупотреблять врожденным терпением верных друзей, передал статуэтку в руки подошедшего Пабло.

– Это вымышленные герои романа испанского писателя дона Сервантеса де Сааведра, – коротко пояснил он. – Высокого и худого, одетого в средневековый доспех (по земному летоисчислению), его звали «Рыцарем Печального Образа» … долго описывать, я об этом немного читал, где – уже и не вспомню. Как-нибудь, когда будет свободное время, я вам о них расскажу. Самое главное для всех нас: нам неслыханно повезло! Пусть эта статуэтка там, на Земле, не представляла никакой ценности, сувенир и не более, но сегодня и тут… сегодня она дороже любых богатств, потому что стала первым из артефактов, олицетворяющих культуру изгоев, найденном через тысячу лет за бесчисленные миллионы километров от родины, и не копия, а настоящий оригинал, созданный руками ваших далеких предшественников.

У Пабло перехватило дыхание. Сильный мужчина держал металлическую статуэтку так осторожно, будто она была выполнена из крайне хрупкого материала. Внимательно ее рассмотрел и, затаив дыхание, передал в руки Марии, с кем рядом оказалась Конита.

– Изгои никогда не забудут того, что ты сделал для них, Нот Каи.

Иван улыбнулся.

– Не я это сделал. Последнего живого потомка великого композитора… правда, родом из Рейнланда, то есть из тогдашней Австрии… случайно нашел Гунар. Он меня познакомил. Знал бы я, какое открытие нас ожидает, разумеется, после посещения ресторана взял бы вас вместе с собой. Это она, замечательная старушка, одинокая, но очень интересная женщина, она сохранила потомкам кое-какие образцы древности. Я не удосужился даже спросить, как ей оно удалось, настолько был потрясен увиденным.

Иван прошел к другой общественной достопримечательности, к трудяге, никогда не роптавшей и не ссылавшейся на усталость, меланхолию, депресняк или банальное отсутствие настроения – ко всеми любимой кофемашине. Старательно и неторопливо заварил свежего чая для дочерей, притихших на старом диване. Сунул в гнездо универсальной плазмопечи две «кондитерские таблетки» пирожных, а спустя десять секунд вытащил оба готовых продукта. С наигранным предвкушением понюхал запах, будто бы собирался их съесть, и поставил десерт перед заерзавшими девчонками.

– Я не стал пока забирать подаренные пластинки. Нам было бы негде хранить хрупкие вещи, а потерять бесценный дар, сами понимаете, смерти подобно. Так что я лишь скачал на ИНД полную версию оперы, той самой, которую мы с вами желали послушать и посмотреть. Отрывок, звучавший в момент моего приземления тут, и есть оригинал обещанной оперы. Так звучит настоящая «Кармен», а не то, что нам пытались влить в уши театральные музификаторы (производная от слияния слов музыка и фальсификатор). Мария, Конита, вы услышали разницу? Я уже переслал вам записи оперы. Вейда постаралась уменьшить помехи. Нужно ее поблагодарить.

Поставив перед Агнессой и Генри заваренный чай, Иван улыбнулся. Девочки с благодарностью закивали и принялись самозабвенно чаевничать в прикуску с ароматными вкусностями.

– Последнее сообщение, но не последнее по значимости. Наша Ингрид взяла на себя заботу о женщине и о сохранении ее духовных богатств. Госпожа Циммерман, с одобрения и согласия фрау Шуберт, занялась созданием дома-музея в жилище старушки. Можно более не волноваться. Когда вы будете готовы к полету на Мальту, я… то есть вы заберете пластинки с собой. Так мы договорились…

Долго еще в недрах военного корабля обсуждались вопросы, но уже не только художественные. Наконец, точки расставлены.

Напоследок Иван нежно простился с женой и детьми. Поскольку у Анны по графику продолжались дни выходных, Иван отправил семейство обратно домой. В основном из-за девочек, потому что искренне считал крайне необходимой для них смену окружающей обстановки и возможность хоть иногда погулять на природе, например, в лесопарке родной планеты, а сам поспешил к фрипорту.

После его отлета Одри провела короткое совещание, и все оказались при деле.

Эрих, Курт и Эльза занялись каждый своей работой, а пилоты: Мария с Конитой вышли на поиски юнкерсов, отправились по принятому на сегодня маршруту. Вторая пара, состоявшая из Марты и Пабло, двинулась в противоположную сторону. Им предстояла охрана безопасности коммуникаций провинции Гамбург, то есть отражение нападений на транспортные, курьерские и пассажирские корабли.

По дороге до станции, там, разумеется, где не требовалось его непосредственное участие, Иван спал. Что ни говори, и он не железный. За истекшие почти трое суток мозг отдыхал часов шесть. Плохо. Уставший организм, особенно нервная система, не может полноценно справляться с приличным набором нагрузок. А надо.

Прыжок в Беринг закончился привычной встряской с обязательным выворачиванием кишок, что подтвердило вывод Ивана. Перед тем как срочно бежать к унитазу, пилот почти машинально направил «валькирию» на стыковку с Торговым Путем, но передумал.

– Да ну его! – сказал он позднее отражению в зеркале. – Подумаешь, лишние полкило топлива, зато кишки остаются на месте. Летим своим ходом.

Прохладная техническая водичка в клозете (вода чистая и пригодная для питья, но в крайнем случае. Обычно ее применяют для омовения или для смыва) приятно текла по щекам и освежала лицо. Через пару секунд сняло и тошноту.

И тут Трента посетила догадка: а если он прав? Если причина головокружений и тошноты кроется в постылом укачивании? Как морская болезнь, так называемый кинетоз? Тогда и решение необходимо аналогичное. Достаточный отдых (чего всегда не хватает Ивану) стимулирует устойчивую работу вестибулярного аппарата, а обыкновенная мята запросто справляется с тошнотой. Мятные леденцы или капсулы всяко вкуснее горьких таблеток, когда-то давно презентованных Анной, и самое значительное: от мяты сон не срубает пилота, как дровосек рубит дерево. Иван на всю жизнь запомнил имевшийся опыт. Интересно, черт побери!

Как уж там интересно, бог его знает. Присев в кресло пилота, Иван вдруг вспомнил слова Валдиса. Приятеля в ту пору слегка обидела, как ему показалось, отчужденная манера общения Уоррена, а когда Трент заступился за Бреннигана, Валдису захотелось дать однокашнику в ухо. Не тут-то было. Трент половчее, повыше, да и силушкой не обижен. Шуткою и закончилось.

Не в том суть. Иван постарался отбросить все лишнее и сосредоточился на основном, поэтому смешное и глупое раздражение Кунарта, плывущее в воспоминаниях Трента, улетучилось, ибо слова Валдиса вытеснили эмоции.

– А действительно, – рассуждал сам с собой Трент, – Как вышло так, что «подсадные утята» оставили в живых одного зонера?

Со слов гвардейца, как сказала Авена, напавшие корабли расправились с конвоем почти мгновенно.

«Как такое могло случиться»? – это второй вопрос, не дававший покоя Ивану. В гвардии зонеров служат не новички, голыми руками их не возьмешь.

По правилам логики, если ряженые действуют скрытно, вывод напрашивается один: свидетели им не нужны. Зачем же оставили? И тут тоже вывод напрашивается сам по себе. Они хотели, чтобы уцелевший пилот обо всем рассказал.

Почему? Потому что предстали изгоями? Чтобы на фрипорте перестали принимать старых союзников? Неужели проклятые ряженые так слепо верили в собственную непогрешимость?

Куча вопросов. Некоторые легко объясняются прежней теорией. Некоторые непонятны. В итоге Иван вознамерился обязательно встретиться с уцелевшим гвардейцем. Что-то тот недоговаривает или скрывает. А, может быть, недоговаривают ему, Тренту? Надо выяснить этот скользкий момент.

Первым делом на станции он направился к медикам. Бывает, не подфартило. Застал Дэвида спящим и будить приятеля не захотел. В кои-то веки Лиза похвалила Ивана.

– Неужели ты победил собственный эгоизм? – непритворно воскликнула девушка. – Братец, у тебя не жар, случаем? Ты вспомнил, что помимо твоих предсказуемых: «когда еще свидимся», есть нечто более оптимальное для выздоровления, то есть спокойный сон?

Иван не обиделся и не возражал. С недавних пор он стал относиться к профессиональным рекомендациям Лизы Барноу с должным вниманием. Как и сейчас, вместо ожидаемых колкостей, Трент неожиданно чмокнул доктора в щеку, помахал на прощание, попросил передать Дэвиду коллективный привет и послушно отправился к лифтам.

Дети, как говорилось, сегодня остались на Гамбурге. Счастливое совпадение, дата рождения Агнессы в этом году пришлась на конец рабочей недели. Ну, естественно, когда мы так говорим, имеем в виду обычных людей и предприятия, производственный цикл которых не является непрерывным. Не стоит наплевательски обобщать, так как в Космосе все величины имеют конкретное содержание. Так и «рабочее время».

Дома Иван встретился с Уорреном, Вейда крепко спала и периодически размахивала левой рукой, что со стороны смотрелось так, будто девушка старалась отогнать метаморфические картины, исказившие что-то приятное до неузнаваемости, значит, пугающие ее во сне.

Краткое совещание Уоррена с другом стало дополнительным поводом для пробуждения подруги.

– Соня, – с подвохом говорил Бренниган, – Иван предлагает нам опохмелиться. Что скажешь?

Из-под термического покрывала высунулась стриженая голова.

– Сейчас? Тебе хорошо, а мне он полночи спать не давал.

– Зато ты протрезвела! – вмешался Иван. – Кстати, я тебя видел такой всего пару раз. С чего вдруг ты набралась?

– С чего? – Вейда отбросила покрывало и скачком поднялась. – Ты же сейчас несерьезно? Думаешь, я хотела напиться? Я даже не поняла, как это случилось, а вы, между прочим, меня не остановили. Хватит читать нотации, пошли в бар. С тебя выпивка и закуска.

Иван громко расхохотался.

– Умойся сначала, мы подождем. И вообще, могла не напрягать. Я сам собирался проставиться за ночной овердрайв.

Коротко говоря, спустя четверть часа наши приятели удобно разместились за столиком на троих в баре «У Вилли». Пока думали над закусками, заказали по порции виски и привычный лимон.

В ту минуту, когда каждый приготовился предметно побеседовать с официантом, Ивану поступил сигнал вызова на ИНД. Звонила Мария. Голос изгойки звучал возбужденным и даже радостным.

– Мы наши его, мой улан! Иван, мы напоролись на пару мусорщиков возле Альтоны. Пока я занималась одним, Кона сканировала трюм второго. Сдается, это тот, кто нам нужен.

Нейтральная поначалу, информация приняла статус конфиденциальной, поэтому Иван приглушил громкость прибора, чтобы слышать слова Марии могли только свои.

– Закажите мне, – шепнул он Уоррену и продолжил беседу с соратницей. – С чего появилась уверенность? Я сижу в баре, рядом Вейда и Бренниган, поэтому, если что-то…

Он не договорил.

– Думаешь, мы не слышим окружающего тебя фона? Мы же изгои, не забывай. У нас восприятие в разы превосходит всех остальных… Слушай.

Несколько протяженных минут Мария излагала Ивану подробные описания собственных действий.

– Значит, – выслушав, переспросил Трент, – Юнкерс пошел прямиком в Техас, никуда не садился? По Торговым Путям до Хьюстона, потом свернул в сторону системной звезды? Дальше летит своим ходом?

– Вот и нас очень заинтересовал нерентабельный перелет через три системы. Да, транзит лома явно убыточный, но мы бы все равно полетели, Иван. Я тебе говорю: он вез запчасти от «стилетов», но не «Бунчук» и тем более не изгойских. Мы просканировали его трюм десяток раз и разными способами, меняя частоты и волновой спектр. Это детали тех кораблей, той бутафории, которую производят на верфях гессиан. Их выудили из космоса именно там, куда нас водила Марта Зееман.

Существенное добавление. Ненадолго Ивану пришлось основательно призадуматься.

– На кой черт кому-то сдались искореженные части гессианских «стилетов», чтобы тащить их из Тмутаракани? Неужели идет подготовка к очередной имитации? Теперь чьи-то мозги задумали стравить зонеров с гессианами? Если нет, если идет подготовка к новой подставе изгоев, где и как ряженые собираются наносить отражающий слой изгойского кода? И как? Как это возможно? Откуда у кого-то, кем бы он ни был, ваши формулы и сигнал?

– Вот! Это самое главное, Трент, – подхватила Мария. – Нет у них наших кодов и быть не может. Звук тоже подделка, и очень кстати пришлось внедрение новшества Вейды и Эриха, больше ни у кого не получится запудривать наши мозги. Что касается наружного отражающего покрытия, которое использовалось ряжеными раньше, то оно происходит, как мы и говорили, от разбитых «кинжалов» изгоев, собранных по всей Свободе. Не в Рейнланде, где изгоев никогда не было, а в Свободе.

– Хочешь сказать, что таинственный кукловод всегда опережает нас минимум на один шаг? Пускаясь на хитроумный маневр, он заранее все просчитал, включая возможность охоты за собой со стороны эскадрильи «Торнадо»? Выходит, он знает о вашей слежке? Нет, не так – он ее ждет. Но из этого следует, таи Мария (сестра Мария), ваш юнкерс: не что иное, как прямая подстава!!! Впрочем, думаю, вы уже догадались, когда говорили мне о Свободе. Посвященный или временно завербованный пилот, везущий запчасти для кораблей, должен был лететь с другой стороны, а тогда вы бы не встретились. Мария, вас радушно приглашают в засаду.

Встревоженный возглас Ивана оказался шуткой, принятой девушками.

– Нот Каи, – заговорила Конита, – Куда же еще? Он думает, будто бы ОН самый умный, но сегодня «мистер умнейший» надурил сам себя.

– Он нас не видит, естественно, но все рассчитал, – продолжала Мария. – Хотелось бы мне спросить, сколько раз та помойная крыса, за кем мы следим, изо дня в день повторяла сегодняшний путь? Верно, Иван, нас усиленно заманивают в мышеловку. И тот, кто ее приготовил, выглядит человеком незаурядным. Отдадим должное, тип этот очень изобретательный, обладающий аналитическим складом ума и, вообще, большим умственным потенциалом.

– Пусть, – добавила Кона. – Мы тоже не дураки. Так даже веселее. Есть, того маму… чему поучиться. Тупо пожечь гадов было бы слишком просто и скучно. Вот и поучимся. Как нам кажется, сегодня ставка на выдержку. Куда-то, но юнкерс летит? До конца мы за ним не пойдем. Тут, в Техасе, когда проводник поведет куда-нибудь в незнакомое место (или нам что-то покажется непонятным), мы остановимся. Повисим без движения, сколько придется. Топливом заправились, воздуха, воды и пищи достаточно. Кардамина с запасом. А «Валькирия» МК-1М, если на то пошло, и рассчитана на условия длительного автономного плавания.

Иван взглянул на Вейду и Уоррена. Приятель склонился ближе к прибору Трента, чтобы не повышать голоса.

– Верно, девчонки! – сказал он. – Сами говорите, приманка ходит одним и тем же путем постоянно. Вот и дождитесь ее возвращения. Сдается, трюм юнкерса не будет пустым. Обнаружите те же остатки гессианских «стилетов».

– Согласна, – подтвердила Мария. – Но юнкера жадные. Не исключено, что трюм он освободит, возможно, он что-нибудь повезет на продажу, чтобы как-то снизить расходы… Подожди.

Голоса девушек дружно умолкли, возобновились спустя пару минут.

– Ребята! – сообщила Мария. – Наш манок ведет к полю осколков Западного Скопления Далласа. Вот это уже интересно! Рядом большое радиационное облако. Удачное место для сокрытия чего угодно. Кому захочется играть в орлянку со смертью? Хм! Как он пойдет?

Девушка будто бы вслух рассуждала, потом прервала ход собственных мыслей и обратилась к Ивану.

– Если поведет нас в Гранд Негра, мы туда не пойдем. Если продолжит путь в поле осколков, думаю, тоже не станем соваться. Устроить пару минных ловушек в условиях ограниченной видимости и ослабленного восприятия сенсоров, это сам бог повелел. Мы же не вчера родились.

– Умницы, – не выдержал Трент. – Так и сделайте, миа таи ловерас (сестры мои дорогие). Сообщайте сразу, как только что-нибудь прояснится.

– Сиа, ману (да, брат).

На этом индикатор ИНД Ивана показал разрыв соединения.

Глава 20

Привычно услужливый робот выставил на столик коллективный заказ и, с пожеланием приятного отдыха, удалился к бармену, а за соседним столом, за тем, что находился в двух метрах напротив, но в зоне, окрашенной в светлые тона, присущие местам для посетителей с детьми и, естественно, для некурящих, появились четверо девушек, подростков лет по шестнадцать-семнадцать, одетых одинаково: в серые клетчатые плиссированные юбочки чуть выше колен, светло-кремовые рубашки с яркими красными бантами у горла и безрукавные серые жилетки под стать форменным юбкам.

– В школе сегодня занятия? – изумился Иван. – Выходной день! Как?

Залпом опрокинув порцию виски, Вейда сморщилась, лизнула дольку лимона и затем ответила Тренту.

– Какое число на календаре, посмотри. Это же старшеклассницы, а у них начались выпускные экзамены. Была консультация, может быть. А может быть, был зачет, кто его знает? Скорее всего. Помню, меня после первой сдачи так колотило, что ничего не соображала вообще. Эти тоже, смотрю, забежали выпить сока для расслабухи.

– Для расслабухи, как ты говоришь, – поддел Уоррен, – Пьют вовсе не сок.

– Пошел ты! – отрезала Вейда. – Кто им спиртного нальет? А нужно оно им?

– Вот сейчас и посмотрим, – огрызнулся Бренниган. – Хэ! Надо же, пижон малолетний! Гляньте, к ним уже примостился сопляк, видите, с нашивкой какого-то либерианского транспорта. В Либерти так принято, Трент? Неужели глаз нет? Девчонки несовершеннолетние, школьницы!

Вейда скорчила презрительную физиономию.

– Вот ханжа! Ты с чего превратился в убогого лицемера? Мы с тобой в каком классе стали встречаться? В девятом? По сколько нам было? Как им!

– Это другое! У нас родились чувства, и мы были сверстниками. А у того Казановы одна только похоть. О, посмотри и послушай.

В самом деле, до ушей дружной компании донеслись слова заезжего ловеласа. Взрослым людям сразу бросилась в глаза попросту иллюзорная, приукрашенная манера подачи себя иностранцем, как и его неотесанная, неуклюжая попытка обольщения молоденьких девочек, развесивших уши от якобы романтических приключений и щедрости подвалившего собеседника.

Насчет удивительной и непрошенной щедрости их вполне можно понять, особенно, если слова Вейды верные, и одногруппницы зашли в бар стряхнуть экзаменационное напряжение, выпить натурального сока и съесть, скажем, мороженое из натурального же молока, на что школьницы обычно скидывались, так как стоит подобное лакомство весьма недешево.

Коли так, то небрежный жест мнимого джентльмена, которым он оплатил заказ старшеклассниц, приправленный хвастливыми словами о выдуманном материальной благополучии, поначалу действительно возымел на них должный эффект. По годам школьной учебы Иван помнил подобные посещения, как помнил и то, что для группового веселья всегда не хватало наличности. Но дальнейшие слова либерианца стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Вейды. Не ее одной. Девушка поднялась и подошла к столику малолеток.

– Что вы уши развесили? Созрели, «ягодки»? На сладенькое потянуло? А родители знают? Может, им подсказать? Ладно, не парьтесь, я сегодня не слишком злая, а в следующий раз думайте, дурочки! Он же кошмарит вас, при этом бессовестно. Сначала байки, улыбочки и ужимки, потом пикантные вкрапления, полунамеки, а за ними глоточек чего-нибудь “взрослого”, запросто с подмешанной наркотой. В итоге – глядь, и ты просыпаешься голая, а рядом никого нет. Еще и трусы забрал как доказательство очередной победы. И корабль улетел, а ты осталась навек опозоренной и никому не нужной. Неужто мать не предупреждала, как такое случается?

– Слышь, ты, чума… – вспыхнул приезжий.

Нет, обозвать Вейду еще как-то он попросту не успел. Рядом выросли фигуры двух здоровенных мужчин с озлобленными физиономиями.

– Сибарит доморощенный! – процедил Иван.

Обошел столик вокруг и встал за спинами старшеклассниц, даже положил руки на плечи двоих.

– Смотрите на него внимательнее, землячки, и учитесь замечать мелочи, чтобы вас не разводили как настоящих лохушек.

Потом он снова обратился к пижону:

– Твоя дутая материальная обеспеченность, хваленая привычка к роскошной жизни так грандиозна, что не позволяет хозяину приобретение нового комбинезона? Богатейка наш! Шов под коленом правой ноги явно заклеивал сам, даже в мастерскую не смог отдать, денег жаль было? Сейчас стоишь, «владелец невидимых миллионов», и сто пудов тебя плотненько душит жаба. Как же? Небось, недельное содержание выкинул, а тут такой резкий облом! Хочешь, еще что скажу: ты, видно, не знаешь, что делают зонеры с педофилами? Знаком термин?

У иностранного молодца вылезли на лоб глаза, а Бренниган подхватил у Ивана эстафетную палочку.

– Хэ, если этот говнюк начинает знакомство с несовершеннолетними зонерками с истории о собственных похождениях адюльтера, о каком благоразумии может идти речь? А за «чуму», сука, ты мне ответишь!

Когда-то Трент уверенно опроверг слова Вейды о Бреннигане как о трусе и твердо заявил девушке о ее заблуждении. Уоррена можно было всяко назвать, только не трусом.

В бытность бесцельного существования временами он побаивался одного человека. Конечно, Ивана. Побаивался, потому что чувствовал себя шкодником, провинившимся перед благодетелем, как и было на деле. Но теперь, когда боязнь окончательно улетучилась… как раз это и увидела Вейда, а с ней и другие посетители бара.

Сказав, Уоррен наплевал на порядок и, что было силы, влепил в челюсть залетного наглеца. Стул опрокинулся, отчего острое внимание публики произвольно переключилось к очагу, так сказать, напряженности.

Пилот либерианского корабля вскочил с пола и кинулся в драку с обидчиком. Не угадал. Все-таки Уоррен мужчина, не мальчик. Пусть он никогда не занимался ни одним видом спорта, но дохляком не был с рождения.

К тому времени, когда напросившийся на повтор сосунок вторично поднялся с пола, рядом с ним оказались еще четверо человек, члены одного экипажа. Первый, высокий и плотный, попытался разнять дерущихся, секундой позднее ему взялся помочь другой. Плохо у них получалось, но все-таки! А третий замахнулся рукой, нацелился в нос Бреннигану. Не-а! Сжатый кулак Ивана отправил его туда же, то есть на пол. И после этого в баре «У Вилли» началась настоящая свара.

Недолго она продолжалась. Комендантский патруль не успел пока прибыть к месту массовой потасовки, а роботы вмешиваться не стали, так как представители их «соплеменников» в помощи не нуждались. Все пятеро либерианцев распластались поверженными на полу, и первый, кто пытался подняться, получал в морду ребром жесткой подошвы кожаного берца Вейды или гражданского ботинка Ивана. Уоррен в сторонке вытирал кровь, идущую из разбитой губы.

– Лежать, говенные чморики.

Невысокая Вейда выглядела истинным победителем на арене римского амфитеатра, только что положившим матерого зверя. Прибавим, скромно сказать, похмельное состояние девушки, и читателю станет понятным великое множество изысканных ругательств, придуманных на ходу и извергаемых девушкой подобно вулканической лаве.

– Повторять не стану. Вы даже не попытались узнать причину начавшейся ссоры, значит вы все отхватили по теме. Прыщи недодавленные! Мы – зонеры, мы не можем похвастаться миллиардами населения. Граждане фрипортов исчисляются тысячами, и именно поэтому все зонеры учатся драться. Шлепки вы коровьи! Зонеров количеством не очень возьмешь, убедились, перхоть вы подрейтузная! Катыши кальсонные…

– Что тут произошло? – строгий голос лейтенанта Приставов привел участников потасовки в нормальное чувство. – Всем встать у стены! Наряд, к оружию.

Признаться, Иван ожидал чего-то подобного в поведении Приставов, но следующий возглас офицера, кстати, не слишком превосходившего возрастом основного виновника инцидента, нешуточно удивил.

– Мишель? Мишель Дюбуа! – лейтенант уставился на одну из застывших школьниц. – Ты как здесь оказалась? У тебя же зачет!

Заинтересованный тон лейтенанта, его проницательный, причастный взгляд безошибочно говорили о родственной связи с девчонкой, и без того перепуганной и трясущейся, будто высохший лист осоки на сквозняке.

Иван мотнул головой Вейде, вроде как: «объясни», но вспомнил о лишних промиллях спиртного в организме подруги. Отставить. Решение принято моментально.

– Лейтенант, ваша родственница не виновата. Девочки пришли самостоятельно, а недоделанный ухажер подсел к ним без приглашения.

Офицер внимательно выслушал и кивнул, но полученная информация не удовлетворила его интереса.

– Пусть так, приятель. Но что школьницы делали в баре?

– Ага, сам-то давно таким был? Зашли выпить сока после зачета, – за себя ответила та, кого звали Мишель.

– Так и было, – поддакнул Иван. – Лживый мерзавец оплатил их заказ, что среди нас не принято, поэтому девчонки слегка растерялись, а потом начал говорить пошлости и намекать на всякую мерзость. Пришлось нам вмешаться.

Иван шагнул ближе и на ухо старшему наряда Приставов подробно пересказал самые яркие фрагменты, предшествующие вынужденному вмешательству, после чего лицо офицера приняло иной вид.

– Понятно. Мы сверим ваши слова с записями камер слежения. Это необходимая формальность, не больше. Думаю, показания абсолютно правдивы, потому что вы зонеры, стало быть, знаете: правда любым способом вскроется очень быстро, а ответственность за заведомую ложь куда серьезнее. И прятаться вам негде.

Следующим шагом четверо Приставов сняли данные личных магнитных карт иностранцев.

– Господа, пусть в происшествии виновен только один из вас, но остальные за него заступились. Вместо пресечения откровенно позорных, попросту аморальных деяний, вы способствовали усугублению беспорядков, еще и устроили драку с хозяевами, что само по себе уже непростительно. Плюс ложь.

Лейтенант минуту раздумывал, потом поднял руку и объявил:

– Я принял решение: ваши персональные данные занесены в раздел «Черного Списка». С этой минуты вы стали на Фрипорте-2 «Персона Нон Грата». Убирайтесь на свой корабль и не вздумайте из него выползти. Будете моментально арестованы и наказаны по нашим Законом. Вас выкинут в мусорный шлюз.

– Чего!? – возмутились два или три либерианца одновременно, но продолжил только один, старший возрастом. – Наш новичок очень молод, и порядки здешние ему невдомек. А в Либерти нет уголовной статьи за педофилию. То есть она существует, но только в отношении детей, возраст которых менее двенадцати лет. Сомневаюсь, что этим сучкам одиннадцать! А если они старше объявленного минимума, Закон «Согласия» действует в полной мере. Наш коллега никого не насиловал и не принуждал.

– Тебе еще разок звездануть? Ах ты, старый пердун! Труха сыпется, а туда же со своим сморщенным увядшим стручком! Яйца, сука, в глазунью поджарить?

С налитыми кровью глазами, Вейда явно собиралась исполнить угрозу, но очередной взрыв девушки остановил Иван. Вытянутой рукой преградил ей дорогу.

– Насрать нам на ваши Законы! Когда мы прилетаем в Либерти, мы их придерживаемся, а тут вы подчиняетесь нашим. И знаете, я вечерком позвоню одному приятелю в СБС, проконсультируюсь у него по поводу сегодняшнего инцидента, а заодно передам ваши данные.

Иван хотел отойти, но вовремя передумал, развернулся и шагнул к либерианской пятерке.

– Вы наплодились десятками миллиардов, – очень выразительно заговорил Трент. – Возможно, поэтому вы можете себе позволить трахать двенадцатилетних девочек, как вы говорите, по их согласию, но после чего они зачастую не могут родить или рожают больных, неполноценных детей. Вы можете себе позволить узаконить зоофилию! Только у вас в Либерти идиот-мизантроп завещает состояние своей лошади, которая сдохнет через год или пять. У вас сумасбродка-миллионерша вступает в брак с домашней болонкой. У вас сделали легальными однополые браки, не дающие потомства и никак не способствующие оздоровлению общества. И только у вас, в Либерти, стали законны наркотики, слава богу, пока не везде. Валите отсюда, вам же сказали.

Трент сухо сплюнул под ноги либерианцам, под гневными взглядами многих посетителей бара, двинувших к выходу.

Объявленный приговор Приставов им не понравился. Ну, конечно! Кто-то еще пробовал возразить, но товарищи потянули его к выходу, а по дороге бубнили о жалобах и о пожеланиях встречи на территории Либерти.

– Спасибо вам, господин Трент. Я о вас многое слышал, но познакомился только теперь. Вы и ваши товарищи заступились за мою младшую сестру. У нее больше никого не осталось, а я почти постоянно на службе. Вы сами владеете транспортом, поэтому о возникших проблемах наверняка знаете. Что касается Мишель – она не такая, как могло показаться.

– Я знаю, – улыбнулся Иван. – Уоррен и Вейда – мои одноклассники, помимо того, что старые проверенные приятели. Мы были когда-то такими же школьниками, и нам в точности так же всегда не хватало кредитов. Кстати, вопрос: почему вы вдвоем?

Брат протянул руку и обнял за плечи сестру.

– Отца не стало давно на шахте «Виша», а мама умерла в прошлом году. Больше у нас родственников никогда не было.

Разум Ивана искал аналогию с чем-то очень знакомым, вот только с чем, к сожалению, Трент не понимал. Плевать. Тем более наплевать, потому что он сам подумывал о помощнике Вейде в связи с увеличившейся нагрузкой с появлением «горбуна».

– Мишель, так?

– Да, господин, – скромно ответила девочка.

– Сдаешь выпускные экзамены?

Она молча кивнула.

– Значит, полных шестнадцать лет есть однозначно?

– Семнадцать.

– Отлично! Куда после школы? Работать или учиться?

Брат и сестра переглянулись.

– Нужно бы ей дальше учиться, господин Трент, голова у нее светлая, не чета моей, но придется пойти работать, потому что финансами мы ограничены. Не потяну я оплату учебы, общежитие и все такое.

Теперь Иван взял за руку Вейду, слегка потеснив Уоррена.

– Это мой бригадир, Мишель. Зовут Вейдой. Ей нужна помощница по уходу за транспортным кораблем. Пойдешь?

Глаза молоденькой девочки вспыхнули.

– А что делать? Вообще, мне все равно. Надо – буду полы мыть…

Всплеск неожиданной радости подростка бессовестно оборвали.

– Понадобится, так будем не только полы мыть. От масла пайолы в машинном отсеке тереть. Многое будет, – как-то очень приветливо вставила Вейда. Повернула голову к лейтенанту, – Вы на меня не смотрите. Вчера у дочери этого чела был День Рождения, и я, как бы это сказать, каплю переборщила.

Видел бы кто, какими завистливыми глазами смотрели на подругу притихшие сверстницы.

– Договорились, – подытожил Иван. – Не спеши, не перегружай себя и не переживай. Спокойно и хорошо сдай экзамены, получи аттестат. Он тебе пригодится. Будешь работать, откладывать деньги. Я неплохо оплачиваю честный труд, спроси у них. А через год я помогу тебе поступить в Космическую Академию Гамбурга и подготовлю технически получше трех репетиторов, просто поверь.

Тут Иван позволил себе похвастаться. Взялся рукой за нашитый шеврон летной куртки и показал девочке букву «М».

– Мастер!!! – хором воскликнули школьницы.

Признаться, брат Мишель Дюбуа сам опешил, как и все, кому довелось слышать и видеть все сказанное. А Иван, изрядно потешив свое самолюбие, продолжал говорить:

– Смекаешь? Сумеешь зарекомендовать себя положительно, получишь стипендию на полный срок обучения. Интересует?

Небольшой рот девочки поневоле открылся. Она как-то с опаской, недоверчиво, что ли, взглянула на брата и закивала:

– Еще бы!!!

В душе Трент хорошо понимал терзания подростка. Столько нового, перспективного и заманчивого обрушилось на ее бедную голову, что не всякий взрослый смог бы сразу переварить.

– Обменяйтесь с Вейдой данными ИНД и ваших карт, – тут Трент запнулся, казалось, нешуточно удивился. Указал пальцем на затертый рисунок ручного прибора Мишель. – Старая у тебя модель. Я такого рисунка и самого сегмента сто лет не видел. Как? Впрочем, не важно. Вейда, ты ведь все поняла, правда?

Кому говорил?

– Заканчивай, Трент, – отмахнулась девушка. – Я давно уже все поняла, хоть пока слабо соображаю… или уже? А! Завтра к вечеру прилетит «Анна»… не его жена, нет. Он ее именем корабль обозвал… с ним прибудет команда. Приходи, я вас познакомлю. И ИНД твой, Трент прав, старье… короче, заменим его. У меня припасов полно, а схема собственная, процессор я тоже чуток разогнала, вон как у этих двоих, видишь. Функций… короче… а теперь топайте по домам, «зелень»! Урок усвоили, как всяких уродцев распознавать…

Речь одаренного механика заплеталась. Видимо, подействовали две выпитые порции виски. Как говорят: новое лихо на старые дрожжи.

Иван прекрасно понимал, что творилось с подругой, и все же не мог обойти стороной один очень колкий момент.

– Как ты сказала: «корабль обозвал»? Значит имя Анны звучит для тебя ругательством? Хорошо, я ей обязательно передам…

– Я так сказала?

В качестве подтверждения Вейда взглянула на Уоррена. Тот молча кивнул, и она неожиданно перешла в нападение, ибо всегда считала атаку лучшей формой защиты.

– Стукач! Я же… А! Сам знаешь. И Анна тебе не поверит. Мы с ней подруги, вообще-то… а ты все равно стукач!

Незачем более задерживаться на описанных приключениях. Всплеск искусственного гонора Вейды, находившейся подшофе, старшеклассницы восприняли очередной хохмой и простились, поблагодарив за своевременную помощь. Ушел по делам и комендантский патруль, а саму деву друзья увели на жилые уровни.

Глава 21

Когда с делом насущным покончили, Вейда мирно посапывала, завалившись на кровать поперек. Бренниган пристроился (как уж смог) сбоку возлюбленной, а Иван вернулся за столик, который предусмотрительно попросил сохранить за собой, и с огромным удовольствием выпил порцию виски. Посмаковал долькой лимончика. Хорошо закусил салатом из морепродуктов и неожиданно увидел Ротко.

Никогда до сего дня Иван не встречался с владельцем лучшего борделя за выпивкой или вообще за столом. Сегодняшний день тоже не грозил стать исключением, если бы Салливан сам не подошел к Тренту.

– Привет, Иван, – поздоровался грузный мужчина. – Не отвлеку?

Что ответить Тренту? Послать подальше? С чего? Пусть они никогда не слыли друзьями, но уважали друг друга несмотря ни на что.

Повторяться не стоит. Ротко как истый делец ценил среди черт, характерных Ивану, те, которые раньше перечисляли. Те, которые для себя он считал определяющими, коренными. А Трент знал о порядочности Ротко в ведении дел, о его требовательном подходе и умении находить нужные связи, лазейки и информацию, разумеется.

Как известно, с незапамятных времен мужчины частенько становились жертвами похоти и соблазна. Женщины всегда использовали интимные «аргументы» для получения желаемого. Так и сейчас.

– Садись, – кивнул Иван. – Выпьешь?

Признанный сутенер отказался.

– Я пришел ужинать с семьей. Увидел тебя и подошел по случаю, долго не задержу. Не знаю, важно оно для тебя или нет?

Иван отложил вилку и поднял взгляд. Если Салливан говорит таинственно о важности чего бы там ни было, скорее всего, так и есть.

– Слушаю.

– Понимаешь, – издалека начал Ротко. – Одна из моих «канареек» напела… в общем, одна из моих шлюх переспала с пилотом юнкеров. Не удивляйся, они у нас редкие гости, но иногда бывают.

Сведения уже обещали быть интересными, так как содружество «Юнкерс» действительно крайне редко садилось на фрипорты. Хм?

– И?

– И? В постели он хвастался крупным контрактом, полученным… угадай, от кого? Я бы к тебе не подошел, если бы не знал о твоих «дружеских» отношениях с Донером.

Иван невольно скривился.

– Дружеских? С Донером?

– Ты меня понял, не передергивай.

– Понял, конечно. Продолжай.

– А нечего продолжать, – пожал плечами Салливан. – Кроме того, что завтра получу новую партию тех сигарет, что ты постоянно берешь.

Иван сдержанно поблагодарил Ротко за информацию, в том числе и за сигареты. Пожал на прощание руку и принялся рассуждать.

Факт постоянных контактов мусорщиков с различными пиратскими группировками никогда не был тайной. Юнкера, они как штрейкбрехеры в определенном смысле. Шестерки того, кто платит. Только нельзя путать юнкеров с наемниками. Те тоже работают за назначенную оплату, включая фрилансеров. Но фрилансеры имеют свой Кодекс Чести и внутренний Устав, чего никогда не было у содружества «Юнкерс». Короче, мусорщики они и трусливые воришки.

И все-таки Донеру что-то от них понадобилось? Что? Зная амбициозную натуру этого человека, Иван не представлял, что могло его связывать с продажными жалкими юнкерами. Надо бы выяснить…

Побочные события, безусловно, играют отведенную Провидением роль в жизни любого из нас. На что-то влияют, чему-то способствуют, что-то опровергают или, наоборот, поддерживают.

«Ничто не бывает случайным. От Судьбы не уйдешь», – так в древние времена говорили авторитетные старцы. Их слушали и им безоговорочно верили. Да, так действительно думают многие, но, исходя из слов других мудрецов эти многие ошибаются, сваливая ответственность за собственные ошибки на Высшие Силы, сути которых зачастую не понимают.

Всевышний лишь предначертал каждому его путь, складно увязал в сложнейшем клубке глобального существования, но он не диктовал этот путь пошагово. Какой был бы смысл в совершенствовании разума и души, если от тебя ничего не зависит? К чему стремиться и что улучшать, если что бы ты не задумал – несущественно, потому что свершится все так, как записано? Какой смысл вообще думать, все равно уже все решено?

Нет, это не так! В том-то и дело, что каждому человеку указано лишь направление, так сказать, контрольные точки, а как он пройдет по тому пути, как поступит в бесчисленных предложенных ситуациях, от этого и зависит оценка совершенствования или разложения человеческой сущности, то есть души.

Именно по этой причине Церковь считает самоубийство смертным грехом. Ты не прошел испытание и убил себя, значит трусливо сбежал. Ты не просто слаб духом, ты нарушил продуманную модель жизни общества, ведь она строилась с учетом твоего поведения в том числе. Суицидом ты заставил Всевышнего перекраивать сложное полотно. Ты – букашка, просто песчинка в мировом океане Бытия…

«Почему нет вестей от Марии и Коны»?

Иван сидел в кресле пилота «фрилансера» и от безделья помахивал скрещенными ногами.

Ха! Наверное, все мы хоть раз слышали поговорку: стоит лешего помянуть, он тут же появится. Так и у нас. Стоило Ивану сосредоточится на отсутствии информации от изгоев, к нему на ИНД поступил сигнал вызова.

- Нот Каи! – с переизбытком глубокого содержания говорила Мария. – Я давно не встречала подобного, не поверишь! Мы сделали так, как задумывали, прошли за кораблем юнкерсов до поля осколков Восточного Далласа. Там он свернул в сторону базы, но до склада Бостона не дошел, нырнул глубже в «осколки».

Слушая подробный рассказ девушки, Иван прошел в бытовой отсек и принялся параллельно заваривать кофе.

– Иван, помню, о прыжковой дыре из Техаса в Гудзон ты знал. А знал ли об аномалии в Калифорнию?

Поневоле рука Трента дернулась, и мужчина едва не разлил горячий напиток.

– Вы нашли скрытый путь из Техаса аж в Калифорнию?

– Нашли, – подтвердил голос Кониты. – Только не думай, будто мы сами ныряли туда, бросив основную задачу. Мы услышали переговоры «мула» бродяг с нашим юнкером. Кстати, раз уж коснулись: голос у юнкера был какой-то картонный, как бы далекий, будто он не в салоне корабля сидел, а в глубоком подвале или на унитазе, еще и дырявом, потому что воду слышали, точнее потоки. Да кто его знает? Может быть, действительно, вызов застал чувака в сортире. В общем, пилот «бродяжьего» транспорта и обмолвился о Калифорнии как о конечной точке гиперпрыжка. Координаты мы срисовали и отправили на «Вестфален», там команда штурманов линкора обработает их и занесет в Рейнландскую Навигационную Сеть. Остальным перешлют самостоятельно, мы надеемся.

– Согласен, – сам себе шепнул Трент и громче ответил девушкам. – Рациональность всегда имеет должное место в голове умного человека. Что дальше?

– А дальше начинается самое интересное, Трент, – вновь заговорила Мария. – Погрузчик мусорщиков отвернул резко влево в плоскости и вывел нас почти к границе Гранд Негро, но в радиацию не полез. Понимаешь, мы уже подумывали остановить слежку, а тут сканеры засекли нечто неясное, прикинь, защищенное искусственными помехами… черт, будто естественных не хватает.

Сообщение кровных сестер, назначенных сегодня на роли разведчиков, должно было выглядеть по-военному кратким, но на деле оно получилось развернутым очерком. Пусть так, Иван всегда очень скрупулезно относился к деталям любого формата, не то чтобы углубленной информации, поэтому не считался с затраченным временем.

Международный роуминг (всемирную информационную сеть «Экстранет»), посредством которой воспользовались изгои, так как прямая связь сильно затруднена, придется оплачивать, но оно того стоило. Иначе вставал справедливый вопрос: получит ли Иван вызов? Зато буев Межпланетной Связи в Техасе достаточно, «Экстранетом» получит без всяких сомнений.

– Не тяните уже, говорите! – подстегнул Трент.

– Короче, «приманка» нас так и не обнаружила, но пойти за ней в активную защищенную зону мы не рискнули. Мы нарвались на самую настоящую «якорную» стоянку, Иван. Десятка два боевых кораблей разной конструкции, надо думать, собранных из запчастей. Представляешь, дремлют себе на приколе под надежной природной завесой. В качестве швартовочных кнехтов им служат куски небольших астероидов, силовые брашпили вделаны в камень, а вокруг… слава богу, мы заметили вовремя… плазменные орудия и самонаводящиеся ракеты, установленные на плавающих платформах. Мы не смогли посчитать, потому что побоялись случайно напороться на вражьи сенсоры. Видели спрятанные турели, замаскированные под обычные каменные осколки. Сколько их там всего, мы тоже не знаем, но много. Есть минные поля. Активированы по сфере, кроме трех мест, обозначенных сигнальными буями, которые мы тоже подробненько срисовали. Пересылаем тебе, командир! Неплохо мы прокатились, да?

Вот уж воистину прокатились, так прокатились! В ту же секунду ИНД Трента подал сигнал о принятом сообщении.

– Я получил послание, – сказал Иван. – Ваша задача частично выполнена. Возвращайтесь к «Вестфалену» и ждите меня там.

– Как это «частично»? – закономерно переспросила Мария.

– А так. Вы нашли место стоянки макетов машин-подражателей, собранных из разбитых кусков. И что? Разве вы установили хозяина? А кто вам сказал, что такая стоянка одна? Кто дал ответ на вопрос: где же их собирают, ваши подделки? Вот я и сказал: «частично», но работу вы выполнили большую, тут не поспоришь!

Перед тем как закончить беседу, на ум Тренту пришла весьма неожиданная мыслишка.

– Парейос, лос нумо де таргет (оставьте цель и летите домой, изгои). Я должен отправить транспорт на заработки, а заодно побеседую с нашим общим товарищем. Днем мне передали кусок информации, вначале показавшейся бестолковой, но теперь, когда прозвучала провинция «Калифорния», в совокупности с мозолью от юнкерса она мне таковой не кажется. Хочу уточнить у Дэвида заинтересовавшие меня моменты.

– Понятно, – отозвались девчонки. – Передавай Адамсу пожелания скорейшего выздоровления.

– Обязательно…

На этом разговор завершился, хотя окончания его Трент не ждал. Ноги уже несли его к медикам, а в голове назойливой мухой свербело желание застать Адамса в бодрости.

По дороге от эскалаторов Трент нечаянно наткнулся на толстяка Кански, идущего неторопливой походкой к лифтовым шахтам. Удивительное явление – Дарюс с ним поздоровался и, мало того, протянул руку.

Искрометная «задняя» мысль толкала Ивана отвергнуть рукопожатие, однако разум позитивного человека все же нашел иной вариант действия. Зачем незаслуженно обижать того, кто уже был наказанным за содеянное?

– Здравствуй, – ответил Иван.

На полном лице собеседника появилось неловкое выражение какого-то внутреннего стеснения, что ли.

– Хорошо, что мы вот так встретились, – таки заговорил Кански. – Не знаю, смог бы я просто к тебе подойти. В общем, я хотел тебя поблагодарить.

– За работу? – усмехнулся Иван. – Я помог, потому что…

– Я знаю, не идиот, – перебил толстяк. – И, да! За нее, за работу, как бы странно оно не звучало. То есть конкретно за то, что я оказался в куполе гидропоники. Понимаешь, с моим весом очень непросто работать в шахте или на разгрузке судов. В куполе мне не приходится бегать или двигаться слишком много. Сидишь над возделанной грядкой, что-то сажаешь или пропалываешь, собираешь. Стоишь над кюветой… короче, ты понял. Я никогда не думал, что ухаживать за растениями мне будет так нравиться. Вот и сказал: спасибо.

Да уж! Слова того, кого многие считали прогнившим до мозга костей завистником, интриганом и эгоистом, как-то не очень вязались с тем, что он только что говорил. Иван произвольно кивнул.

– Видишь, как в жизни устроено? В старину была поговорка: не было бы счастья, да несчастье помогло. Ладно, искренне рад за тебя, но нужно идти оформлять кучу деклараций и разрешений. Завтра транспорт придет.

Вдруг глаза Дарюса раскрылись практически до предела.

– Не мое, наверное, дело. Если в Либерти собираешься, советую примкнуть к организованному конвою. Он завтра к обеду отправится, Дебора так говорила. С ними охрана пойдет увеличенная. Ну, чтобы тебе одному не лететь.

– Вот спасибо! – искренне загорелся Иван. – Это стоящая информация. Я ей, пожалуй, воспользуюсь…

Почему-то Иван сохранил вполне подходящее настроение. После беседы с тем, кого долгое время попросту презирал, более не чувствовал к нему отвращения… Когда-то мама сравнивала Ивана со спичкой, быстро вспыхивающей, но быстро и остывающей. Наверное, так и есть. Отходчивая натура у Трента, но не в отношении каждого.

Пока поднимался в Департамент медиков, Иван связался с Валдисом Кунартом. Застал приятеля за столом и вынужденно извинился.

– Я отошел, Трент. Что-то важное?

– Я тоже рад тебя слышать, – сострил Иван. – Завтра с самого утра загляните на Альтону. Под завязку забейте трюмы топливом. Скинешь мне сумму контракта, я деньги переведу. Про спирт не забывайте, а то привезете одну Н-субстанцию. Частично разгрузитесь на Вест Пойнте, потом на форте Буш и на верфях Норфолка. Должны получить неплохой приз. Да, еще кое-что, Валдис. На станции «Альтона» – без всяких задержек, как загрузитесь, так сразу летите сюда. От фрипорта в Либерти пойдет снаряженный конвой. Надо тебе еще что-нибудь объяснять?

Однокашник прекратил жевать и проглотил остатки пищи.

– Понятно. Сколько времени мы имеем?

Дать точные данные Иван не мог, так как не уточнял. Сказал Валдису, что скинет время отбытия зонерского конвоя ему на прибор после посещения диспетчерской. Так и сделал, мимоходом заглянул к диспетчерам и сообщил Валдису результат.

Сегодня у медиков ему повезло, Дэвида только что покормили и сразу уснуть приятель явно не собирался.

– Какие люди! – притворно ехидничал Адамс, а сам лыбился как тот Буратино из сказки Алексея Толстого. – Что же вас привело, «Ваша Большая Занятость»?

– В лоб дам вместо приветствия, сомневаешься?

От самого входа в одноместную палату, куда Дэвида поместили по настоянию его друзей (и соответствующей оплаты, конечно же), Иван ринулся к койке больного. Обняться не мог, потому лишь склонился над другом и прикоснулся плечом к его здоровому плечу.

– Ну, рассказывай, как ты? – спросил он, приставив к постели единственный в комнате стул. – Только не проси прикурить сигарету.

Дэвид болезненно улыбнулся.

– Здешний режим сравним только с концлагерем, с ними я вообще брошу курить. Может быть, так и лучше, сам давненько мечтал. Хватит прелюдий, ты же зашел не просто повидаться с приятелем?

Иван состряпал глупую мину.

– Вранье и поклеп! Спроси лечащего врача, я уже приходил, но вы, «Ваше Отпускничество», изволили дрыхнуть, так что свидание не состоялось.

– Я же шучу, будто не понял? Лиза мне все передала, но я успел неплохо узнать нрав командира, по лицу вижу, есть у тебя дело ко мне.

Отпираться бессмысленно и зачем? Иван оглянулся, нет ли посторонних ушей, и заговорил спокойным уравновешенным голосом.

– Дэйв, мы тут столкнулись с дилеммой. Подумать, так неясных моментов у нас больше двух. Короче, братишка, я тебе вкратце поведаю суть, а потом ты вспомнишь нашу беседу о Донере.

Иван красочно, стараясь не пропустить мельчайших подробностей, рассказал Дэвиду Адамсу о пропущенных тем событиях. По окончании пересказа дал возможность другу осмыслить поступившую информацию, что Дэвид и сделал.

– Ты помнишь разговор на фрипорте, когда вы встретились с Донером?

Иван согласно кивнул.

– Как такое можно забыть?

На лице приятеля отразилась улыбка.

– А я тебе говорил! Донер слишком хитрый мужик, чтобы не оставить для себя скрытые козыри. Он никогда никого не прощает и никогда ни о чем не забывает, Иван. Я тебя раньше предупреждал о его эксклюзивных чертах. Говорил и о том, что слова Донера о якобы смирении с гибелью сына мне лично кажутся сказкой, не более. Ты со мной не согласился. Пусть так. Но Донер… поверь мне сейчас, Трент… он пришел к тебе не для исповеди, ты не священник! Не знаю, что он в тот день задумал, но он не был честен с тобой, я в этом как был, так и по сей день уверен. Деньги за флэшку, якобы он ее у тебя купил… тем более такие деньжища… да чтобы Донер их просто так кому-нибудь заплатил? Мир рухнет! Планеты плоскими станут, поверь!

– Оставь эмоции, Дэйв. Нам нужен трезвый расклад.

Иван устроился удобнее, полубоком к партнеру, и облокотился о спинку стула.

– Я бы не вспомнил об этом вообще. Так вышло, что возникли некие обстоятельства, о чем я тебе рассказал. Когда-то Донер обмолвился о спасенном сыночке богатого типа, якобы переправленном «Джунион» в Магеллан. До его слов я считал Магеллан вотчиной линейных хакеров, зонеров, бродяг и изгоев… Ну, да! Конечно, как я упустил? «Баунти Хантер» ко всем перечисленным… Но я не думал о «Джунион» как о тех, кто ведет в Магеллане дела. Не только там, и в Калифорнии тоже.

– Понимаю, – подтвердил собеседник. – Ротко сказал о нанятых Донером юнкерах, а попутно всплыла дыра в Калифорнию. Ты сгреб все это в общую кучу, Иван. Не думаешь?

– Нет. Поначалу задумался, но теперь я гружусь мыслью о причастности Донера к нашим делам все больше и больше. Нам нужен кто-то, кто все прояснит, черт возьми! Где его взять?

– Как где? Тряхни проститутку. Надеюсь, Ротко не обидится? Она могла сказать ему далеко не все. Могла и (за пару лишних кредитов, естественно) сознательно что-нибудь утаить. Или наоборот, добавить излишки. Ведь запросто?

Скорее всего, Иван сильно изменился в лице, потому что его преображение заметила вошедшая Лиза.

– Что с тобой? Ты не болен?

Трент отрицательно затряс головой.

– В том и дело, что абсолютно здоров! Был бы болен, не принял бы близко к сердцу совет Дэвида.

Лиза сменила какие-то установки на панели управления медицинскими приспособлениями, потом развернулась к Ивану.

– Что за совет?

– Да вот, – почти заикаясь, ответил приятель, – Твой пациент предлагает мне, так сказать, причастно побеседовать с женщиной.

– С кем? – не поверила Лиза.

– С проституткой, – поправил Дэвид. – Со шлюхой, передавшей для Трента некую «нечаянную» информацию из разряда «инкогнито».

Пришлось Ивану пояснить однокласснице суть обсуждаемого вопроса, а по окончании вторичной повести он услышал нечто такое, чего от Барноу никак не мог ожидать.

– Даже так? – равнодушно пожала плечами доктор. – Тогда тебе действительно стоит побеседовать с ней приватно. Что смотришь? Иван, с некоторых пор ты отвечаешь за многие жизни, включая детей. Пожалуйста, перед активацией сложившихся предубеждений вспоминай об этом всегда.

Лиза, та самая Лиза, кто с детских лет плакала при виде невзрачной царапины на чужом пальце, говорит с ним языком матерого инквизитора, искренне радеющего за очищение Святой Веры!

– Если эта… эта девица в чем-то замешана, – без паузы продолжала девушка, – Пусть даже не по собственной воле, разве ее неведение станет ей оправданием в гибели десятков невинных людей? Ей денежек захотелось? Мне тоже хотелось не раз, но разве я опустилась до… не важно. Что тебя вдруг смутило? За все нужно платить. Почему, когда мужик совершает что-то отвратное, ему поблажек не делают? Почему бабы… подумайте, ведь они убивают, крадут, предают и шпионят почище мужчин, и их за это прощать? Чего ради? Разве кому-то вернет мужа или отца факт того, что убила или подставила его «слабая» женщина? Сомневаюсь! Прожженные феминистки публично хотят равноправия и многие заявляют о превосходстве над мужиком, но почему-то видят мир вокруг однобоко. В понимании этих недалеких кобыл «равноправие» называется совершенно иначе! «Незаслуженные привилегии», вот как оно называется. «Я веду себя так, как хочу. Я вам не кухарка и не домработница. Я не хочу стоять у плиты, хочу питаться в дорогом ресторане, одеваться в бутиках у преуспевающих кутюрье, развлекаться и крутить жопой. Все это зачастую на деньги мужа или любовника, которому еще и наставлю рога при первом удобном случае, иначе зачем мне модная дорогая одежда, парикмахеры-модельеры, массажные и спа-салоны?» – такова их куцая психология, а чуть что: «Ой, ну простите меня, я же женщина». Сыкухи неполноценные. Тошнит от таких. Так что, Иван, пойди и крепко тряхни эту… как бы помягче сказать… промолчу лучше.

Дэвид буквально расцвел. Растекся улыбкой и оскалил ровные зубы.

– Вот ответ разумного человека, Иван, ответ истинной женщины! Орать, кривляться, выпендриваться и крутить кормой могут многие, и халявные деньги спускать в туалет – это запросто, а давать отчет своим действиям, включая возможность «кулаком в морду» за незаслуженное высокомерие, оскорбление, ложь и насмешку, это могут лишь единицы баб из миллионов.

Под воздействием сказанного Иван ненароком вспомнил об Анне Штайнберг… и тут же откинул в «небытие» проклятую червоточину. Анна не из таких, она мать – это прежде всего! Не для себя, ради детей она… не будем вспоминать прошлое. К тому же Анне Штайнберг всегда нравилось, как тут сказали: «стоять у плиты и быть домработницей». Анне нравилось ухаживать за детьми и за мужем, при этом настоящая женщина неподдельно гордилась крепкой семьей.

– Ладно. Придется поговорить с «ночной бабочкой».

Дэвид вновь усмехнулся.

– Ты умеешь разговаривать с кем угодно, Иван. В родных пенатах ты устраиваешь разгон всем подряд, кто этого заслужил, и устраиваешь без разбора и без оглядки на половую принадлежность виновников. Так в чем дело?

– Уже ни в чем, – подтвердил Трент и начал прощаться…

Глава 22

Признаться, Ротко не ждал столь быстрой вторичной встречи с Иваном, поэтому слегка опешил при виде фрилансера.

– Если ты за сигаретами, пока рановато, – заговорил сутенер. – Доставка придет ближе к вечеру. У меня есть номер твоего ИНД, Трент, я позвоню тебе или Бреннигану.

Посетитель смело шагнул вглубь личного кабинета Салливана и без приглашения уселся на стул, повернутый к рабочему столу хозяина.

– Извини. Не отрываю от неотложных дел?

Ротко повертел пальцами самописец, как делал всегда, когда быстро соображал перед принятием какого-нибудь решения, и приготовился слушать. Спрашивать ничего не стал, понял без слов: визит к нему Трента никак неспроста.

– Салливан, – начал Иван, – Мне необходимо поговорить с твоим информатором с глазу на глаз. Для тебя это не станет проблемой?

Вначале Ротко приоткрыл шире веки и уставился на гостя хищным проникающим взглядом, потом слегка успокоился.

– Слава богу, ты пришел не по поводу своей женщины. Я признаюсь, Анна могла бы украсить…

– Долго же ты собирался об этом поговорить! А давай сделаем так: давай ты не станешь произносить ее имени. Не было ничего. Ты ее даже не знаешь, ну, может быть, видел разок, скажем, где-нибудь в баре в моем обществе. Как тебе такой вариант?

Иван заметно повысил голос, что, конечно же, от Ротко не ускользнуло.

– Согласен, – кивнул сутенер. – Ты должен понять, Иван, в моей профессии много деликатных моментов, и трепать языком – есть не лучшее качество, иначе потеряешь не только работников и клиентов, легко можно проститься и с головой. Как раз по этому поводу, Иван, без обид, но я таких дел не приветствую. Девка, о ком ты меня просишь, давно и неплохо работает, приносит мне стабильный доход и иногда полезную информацию. Разве что, Трент, у тебя есть веские основания?

– Есть, – сходу ответил Иван. – Я даже не возражаю против твоего присутствия, Салливан. Сдается, эта нимфетка-переросток не так проста, какой хочет казаться. А еще мне сдается, что ее информация неслучайна. Прости, Салливан, кем бы ты ни был, но ты прежде всего зонер! Поможешь?

От такого предупреждения Ротко встал. Прошелся по кабинету, скрестив за спиной руки.

– Думаю, ты провел полезное совещание в близком кругу. Да, Иван, ты сотню раз прав, я – зонер, хоть многие меня таковым уже не считают… Она сегодня на смене, сейчас ее вызовут. И если ты, в самом деле, не возражаешь, я бы хотел поприсутствовать.

– Нет проблем, я же сказал. Возможно, так будет даже полезнее. Вид знакомого человека, считай, доверенного лица, пробудит в ней чувство относительной безопасности.

Владелец борделя кивнул головой и нажал кнопку селектора, вызвал к себе нужную, так сказать, работницу отрасли оказания интимных услуг и присел в ожидании, подобно Ивану.

Она вошла через пару минут, пусть одетая без откровенных эффектов и не так чтобы соблазнительно, но броско, почти вызывающе. Макияж соответствует избранному амплуа, а вот волосы аккуратно уложены ровными прядями в пару «эльфийских хвостов». Дорогая прическа.

Взгляд женщины, которой на вид можно было безошибочно дать лет тридцать пять, мельком оценил нехитрую обстановку вокруг, и она несколько успокоилась.

– Вызывали, хозяин?

– Вызывал, Камри, – спокойно ответил Ротко и указал девке на стул. – Ты присядь. У господина Трента к тебе есть пара вопросов…

– Трента? – испуганно повторила шлюха.

Оба мужчины произвольно переглянулись, затем Иван резко встал и заговорил уже не в вопросительном тоне, как собирался говорить до всплеска той, по чью душу пришел, а заговорил требовательно:

– О, как! Не знаю, сколько времени ты, сучка, служишь у Салливана наседкой, но спалилась ты просто классически! Все тот же испытанный аргумент – проверенный временем эффект неожиданности, он сыграл для тебя печальную роль, не находишь? Убей, я не вспомню такого, чтобы пользовался популярностью в среде потаскух, но ты меня знаешь! Откуда, мне интересно? И запомни заранее: я не из тех, чьи уши можно считать порожними. Вздумаешь играть со мной в «угадайку», вешать лапшу и тянуть время, я приглашу сюда пару друзей. Веришь, настоящих изгоев, не тех, кем прикидываются твои покровители… или кто они там?

Иван указал Салливану на новенькую кофемашину, словно спрашивал разрешения ей воспользоваться. Хозяин кивнул, и Трент задал программу приготовления двух средних порций.

– По виду и по акценту смело предположу, что происхождением ты либерианка, так? Тогда об изгоях ты точно слышала. Значит, «мадам», тебе хоть немного известны некоторые особенности представителей этой нации, такие как отношение ко лжи в первую очередь.

Ждать подтверждения или, наоборот, опровержения собственных выводов Иван не собирался. Пока испуганная доносчица пребывала в потерянном состоянии, нужно ее дожимать.

– Изгои лгать не умеют с рождения, такова их особенная натура, а это значит, что и ложь каждый изгой воспринимает особенно, он ее чувствует на генетическом уровне, как будто внутренними рецепторами. Представляешь, что сталось с теми, кто пытался изгою солгать? Мне пригласить друзей, или ты будешь говорить откровенно?

Все-таки вопрошаемая «мисс куртизанка» быстро пришла в себя от первичного потрясения. Отдадим ей должное, поняв, что реально «сгорела», она запираться не стала, но и не все… далеко не все… излагала по собственной воле.

– Ну, – запинаясь попыталась она оправдаться, – Имя Трента известное…

– Это где? В каких кругах? – оборвал Иван. – В Рейнланде ты не бываешь, чтобы слышать обо мне в экстранетовских новостях, а тут, на фрипорте, я не столь популярен, чтобы мои косточки перетирала каждая потаскуха.

Нет, ее на мякине не проведешь. Может быть, и другое: пользовалась подготовленной заранее легендой.

– Зато пилоты зонеров часто о тебе говорят.

– В постели? – рассмеялся Иван. – Больше им не о чем говорить, как о сородиче!!! Хахаха! Хватит врать! Мы бесполезно болтаем всего пять минут, но я уже от тебя устал, сука! Салливан, я ее выкуплю, ты не против?

И сама шлюха, и крайне расстроенный сутенер, оба одновременно уставились в глаза Тренту.

– Для чего? – спросил было Ротко, но сменил направление речи. – Хотя, ты знаешь, Иван, забирай ее без оплаты. Держать у себя шпионскую мразь я не стану. Что хочешь с ней, то и делай, хоть в шлюз выкини. Она гражданка Либерти по документам, но она шлюха без постоянного места жительства, еще и пособница космопиратов. За нее никто не станет устраивать судебные тяжбы.

– И я о том же! – охотно подхватил Трент. – Сначала мы ее попытаем с пристрастием, а потом казним изгойским «киячо», не знаешь, как это выглядит? Осужденному в задний проход запускают веретенного червя и вставляют анальную пробку. Как думаешь, куда ползет червь?

Побледневшая проститутка с внезапной икотой сглотнула слюну.

– Не надо, пожалуйста, я все расскажу. Только поймите, мне известно немногое, так, местами, то там, то тут.

Иван забрал сваренный кофе, вторую порцию подал Ротко, а потом повернулся к… к ней, короче, потому что назвать эту тварь «женщиной» у меня не хватает решимости.

– Как долго ты занимаешься фуксом (лисьими хитростями) и для кого?

Хороший вопрос Салливана, главное – своевременный. Иван опустился на тот же стул, где присел изначально, осторожно отпил глоточек горячего кофе, при этом ни на секунду не ослаблял внимания.

– Около года, – призналась виновница. – На кого, я не знаю. Ко мне всегда приходили разные люди, называли пароль и показывали кодовый жест. Всякий раз, когда уходили, это менялось. И периодичность их появления разная. Иногда появляются через каждые два-три дня, а иногда пару недель никто не приходит.

– От кого они приходили? – прицепился Ротко.

– Она реально может не знать, – на сей раз заступился Иван.

Скорее не заступился, а старался рассуждать объективно, как бы он поступил на месте людей, завербовавших обычную проститутку.

– Как выглядел тот, кто пришел первым? – спросил он в итоге. – Ты вспоминай каждую мелочь, если хочешь остаться живой. Это может быть очень важным. Из мелочей складываются полные представления.

Избыточная бледность медленно сползала с лица разоблаченной шкурницы, наверное, от того что обрела призрачную надежду на жизнь.

– Так я же вам говорю, приходили всегда разные. То рейнландец придет с какого-то транспорта, то либерианец. То военный офицер, то простая обслуга контейнеровоза. А первым пришел джуонист, они тогда к нам часто летали.

Упоминание «Джунион» вызвало у Трента улыбку.

– Как узнала? На лбу прочитала? Скажи еще, что Донер пришел.

– Нет, – беззаботно ответила… ну, ответила «кто-то», – Донера я знаю. Это старик, хотя и вполне бравый, а тот был моложе меня. Болтал без конца, а потом неожиданно выложил деньги и попросил сообщать все, о чем говорят клиенты, особенно зонеры.

У Ивана поневоле вытаращились глаза.

– Как же ты познакомилась с Донером?

– Как и с другими, – пожала плечами ожившая шлюха. – Он меня снял на четыре часа. Говорил, что кого-то ждет по делам, а времени попусту терять не приучен. Сам представился. Кстати, он тогда тоже закидывал удочки по поводу побочного заработка… И, это… мужики… а тот, ну, первый, тот джунион появился где-то через неделю после их главного, то есть Донера.

Лицо Трента полыхнуло внезапной догадкой.

– Похоже, я знаю, когда это произошло. Такие люди, как Донер, на фрипорте гости нечастые. Точную дату его визита можно запросто восстановить в Департаменте Приставов, только она нам как-то и ни к чему. Вот кто тебя реально завербовал… как тебя там, Камри? Не думай, что подловила меня на уду, я просто общался с Донером и хорошо представляю его изощренность в манипуляции слабостями людей. Тебя он так и поймал, купил на желании подзаработать на стороне. Тот, кто позднее к тебе пришел, был посланцем Донера, и деньги принес от него, сделал все так, чтобы ты уже не соскочила. Как я и сказал, твоей слабостью мгновенно воспользовались, как и телом. Всегда можно позабавиться на халяву, не так ли? Разве откажешь курьеру, передавшему заработанный тобой гонорар?

С виду потерянный, в разговор вмешался Ротко.

– Иван, я ее у себя не оставлю. Мне репутация гораздо дороже пары сотен лишних кредитов. Пусть уматывает и промышляет, где хочет.

– Подожди, Салливан, давай без горячки, – успокоил Иван. – Она еще не заслужила для себя жизнь, разве не так? Пусть продолжает рассказывать, что сообщала курьерам, когда и от кого получала инфу.

– Да, господи! – взмолилась опять побледневшая шлюха. – Я уже все рассказала. Поймите вы, ну что я могла знать, кроме того, что клиенты болтают в постели? Я вам не соврала, господин Трент, ваше имя я тоже впервые услышала именно так. Один парень, пилот, он вами так восхищался… короче, вы поняли. Вы посмеялись, а в постели многие мужики преображаются. Недавно один молодой гвардеец оплатил пару моих услуг, таких, по легкому, а потом и поник, давай плакаться. Кредитка пустая, а ему еще хочется, вот и давай нудить, на жалость давить, мол завтра он улетает с конвоем в Техас, сопровождает какой-то там транспорт. Просил… ну, в долг просил. Только у нас так не принято.

Шлюха опасливо посмотрела на Салливана, зато Иван смотрел без всякой опаски прямо в глаза Ротко.

– Ты это слышал? – Иван развернулся в сторону Камри. – Когда это было? Вспоминай очень внимательно. То, что ты скажешь, чрезвычайно важно для всех, включая тебя.

– Точно не вспомню, – залепетала она. – Примерно тройку недель назад. Парень совсем молодой, пришел в форме гвардейца, даже не переодевался…

Она продолжала, будто впала в какой-то словарный поток. Информация потекла полноводной рекой и потом, после уточненных подробностей, Иван вспыхнул настоящей Сверхновой.

– Ты понимаешь, Салливан, кто это был? Камри, ты после гвардейца с курьером встречалась?

– На следующий день.

– И все ему рассказала?

Проститутка склонила голову.

– Все.

В поведении Трента чувствовалась заминка, он будто бы соображал, как ему поступить. Придумал.

– Салливан, я не стану ее никуда выкидывать. Впредь она будет работать на одного тебя и играть на нашей общей с тобой стороне.

Жестом Иван остановил закономерный порыв сутенера, так как заранее знал о его словах. Повернулся опять к проститутке.

– Когда прибудет очередной курьер?

Она будто бы испугалась. Сжалась вся и озиралась по сторонам, словно ее только что били, или она предвидела смерть.

– Завтра должен быть.

Иван ответил ей так, чтобы четко произнесенные слова пробились в затуманенное сознание шлюхи.

– Как только прибудет очередной посыльный, ты найдешь способ на него указать. И информацию будешь сливать только ту, которую согласуешь заранее с Салливаном. А я позабочусь о том, чтобы оповестить тех, кому должно быть в курсе. И о похотливом сучаре, по чьей вине мы лишились «восьмерки», я тоже обязательно извещу. А потом мы с тобой побеседуем о мнимом контракте и юнкерсе, якобы снявшим тебя пару дней назад. Это ведь был курьер?

Разбитая женщина не ответила, только кивнула, а Иван простился с Ротко и практически побежал в вотчину Членов Совета, пока не было слишком поздно.

Конвой!!! Конвой, в котором заявлен собственный транспорт, стал теперь неизменной заботой для Трента. Дай бог, чтобы в охранении не было того уродца, слабого на язык, сдавшего шлюхе служебную информацию. Дальше – как дело пойдет.

Когда Иван поднялся на административный этаж, путь ему преградили двое гвардейцев.

– Нельзя, Иван! Прости, но порядок.

Тот, кто обратился по имени, жил по соседству с Иваном через три блока, сразу за выходом к лифтовым шахтам. Звали его Юргеном. Так и обратился ответно Иван.

– Юрген, я все понимаю и не прошу тебя об исключениях. Знаю, вы их не допускаете. Просто сообщите обо мне Авене или любому члену Совета, скажите, у меня подтвержденные сведения чрезвычайной важности.

Гвардейские стражи переглянулись, словно мысленно совещались. К слову сказать, Иван имел прочную репутацию положительного человека и настоящего зонера, поэтому сомнения постовых продолжались недолго.

– Жди, – откликнулся Юрген и вошел в зал Совета.

Через максимум тридцать секунд воин вышел и жестом пригласил Трента внутрь.

– Кто из вас выжил во время нападения на «восьмерку»? – с порога спросил Иван, при этом даже не поздоровавшись.

Будущее охранение собранного конвоя как раз проходило предполетный инструктаж, и удивленные взгляды пары десятков людей воззрились на незваного нарушителя, как говорят: соколом на куропатку.

– Я, – тем временем несмело сказал молодой пилот, сидевший далеко от Ивана.

Какая разница, где он сидел? Наверное, так думал Трент, когда быстрым шагом прошел мимо сородичей, схватил сосунка за шкибок, выдернул в проход между рядами сидений и врезал в лицо с такой силой, что не удержал, отчего парень отлетел метров на пять и, заливаясь кровью разбитого носа и выбитых зубов, навзничь рухнул на пол.

– Сам расскажи, болтливая сука, как ты выклянчивал снисхождение шлюхи! Расскажи, сволочь, о чем ты ей плакался, как ныл в потаскухин подол! А я расскажу, только наедине с Советом, что из этого вышло. А заодно расскажу сородичам… падаль ты гнусная, а не Гвардеец… расскажу, кто погубил нашу «восьмерку» и четырнадцать отличных пилотов, в числе кого были и твои собратья-гвардейцы. Уразумел, тварь? А потом пусть тебя выставят на суд общины, чтобы каждый мог видеть твои глаза.

Да, уж! Это выглядело очень сильно, внушительно и тревожно.

– Что значат твои слова, Трент? – вмешалась Авена.

– Пусть он рассказывает, а я хочу попросить, не ставить в сопровождение караванов пилотов из числа визитеров борделей. Проверяйте их или как, мне плевать, но поют они в уши заезжих шлюх натуральными соловьями, как выяснилось. Не мужики, а бабьи угодники, чтобы вас… сами знаете! Салливану мои слова не понравятся, потому что лишают его клиентов, но Ротко – зонер, и он понял меня. А ведь, кроме «Империи Грез и Сладострастия», существуют другие бордели. Думаю, там происходят события круче, потому что Салливан Ротко держит своих проституток рукавицами из колючей проволоки, чего о других владельцах не скажешь. Удавятся за каждый кредит. Говорить не хочу. Тошно.

В зале стихийно поднялось не просто волнение, целая буря эмоций и выкриков. Кто-то протестовал, кто-то принимал сторону Трента, но собрание превратилось в настоящий бедлам.

– Тихо! – крикнула Неба. – Значится так, зонеры! Хотите вы или вы не хотите, но, думаю, Иван Трент прав! Те из вас, кто посещают бордели, будут автоматически подвергаться проверке на специализированной аппаратуре и психоанализу после каждого визита к шлюхам. Это приказ! Теперь решайте, стоит ли оно того, но выбалтывать заезжим шалавам служебные тайны, ну, знаете, это уж слишком! За такие дела мы вас будем судить. И казнить без всякой жалости, если придется.

– Казнить за посещение борделя? Вы издеваетесь? А если я не женат? Мне что прикажете, чем заниматься?

– Минимум уйти из Гвардии, впрочем, служебной инфой обладают не только гвардейцы, – без зазрения совести посоветовала Канна Васкис. – Или, как сказала Авена: обязательная проверка, досмотр памяти и сканер сознания. Так после каждого посещения любого публичного дома.

Не всем, разумеется, но ряду присутствующих справедливое решение членов Совета не нравилось. Их проблема. Долг превыше всего.

– Что с этим… козлом? – включился Иван.

– С этим?

За что люди всегда уважали Авену Неба, так это за то, как разумная и трезвомыслящая женщина с ранней молодости умела отставить в сторону любые эмоции и рассуждать, словно машина рациональности, этакий безукоризненный механизм.

– Из состава Гвардии исключить. До суда содержать строго под стражей. Свиданий ни с кем не давать. Родственников не пускать. Будет сидеть в изоляции, пока Общее Собрание фрипорта не определит его дальнейшую участь. Впрочем, что тут юлить? Вы, то есть каждый из вас, наперед знаете, что ждет виновника гибели зонеров. Пусть молится, если знает кому.

С тяжелой головой и нехорошим осадком внутри, но с чувством выполненного долга Иван покинул Совет. В тот момент он не думал о том, скольких ненавистников нажил себе из числа родственников болтливого бабника. Плевал он на них, на злопыхателей…

Глава 23

Перед выходом на очередное дежурство Анна должна была привезти девочек на станцию зонеров. Слава богу, после смены председателя Совета Общины и личного знакомства героини Рейнландии подполковника Штайнберг с Авеной Неба, занявшей ответственный пост, проблемы с допуском Анны на нижние этажи фрипорта не стало как таковой, иначе получался какой-то абсурд. Подумать только: община большинством голосов приняла «под крыло» скромных малышек, и кем после этого нужно быть, чтобы не пускать к ним родную мать?

Иван хорошо запомнил привычку практичной супруги относительно бесцельной потери времени, которого ей всегда не хватало. Пересадка на Гамбурге или Альтоне в процессе перемещения рейсовыми челноками неминуемо съест пять-шесть часов, поэтому Трент с нетерпением ждал прибытия собственного транспортного корабля, так как мог отдать голову под заклад: Анна повезет девочек именно с Валдисом.

Пока длилось томительное ожидание, Иван глубоко погрузился в установленную масштабную схему обнаруженного хранилища рухляди, охраняемого получше резиденции Президента.

Звучит утрированно, конечно, но если даже замаскированная стоянка – не какая-нибудь новая бутафория, то для двух десятков пародий на настоящие корабли, судя по данным Марии и Коны, охрана этой космической «свалки» слишком усиленная.

Неоправданная дороговизна. Кто мог позволить себе подобную расточительность? Только не Союз «Джунион», нет. По признанию самого Донера, его подопечные едва сводят концы с концами, как же они могут выбрасывать миллионы на ветер?

Иван снова задумался, сам себя упрекнул в плоском взгляде на вещи.

Действительно, разве Донер при встрече выглядел неимущим? Как заметил Иван, этот «нищий» старик одевался от модельера с известным именем в Либерти (и не только), что стоит немалых кредитов. Меню «бедняжки» состояло сплошь из натуральных деликатесов, что тоже по карману далеко не каждому, и, как нам помнится, «несчастный попрошайка» владел изысканным портсигаром тонкой работы мастера-ювелира. И табачок у него явно не из дешевых, неровня вонючим донельзя пайковым сигаретам Дэвида или Нормана. И семизначный гонорар Ивану он передал как-то очень легко! Что-то снова не вяжется.

Трент испытал внезапное чувство тревоги, исходившее откуда-то из глубокого подсознания.

– Дорого! Очень дорого! – вслух сказал он себе. – А вдруг неоправданная охрана тоже инсценировка? Минные поля стоят много дешевле, они могли быть и настоящими, чего не скажешь о боевых платформах и плазменных противокорабельных бластерах. Тогда… что тогда получается? Получается то, о чем мы с девчонками и говорили: заранее подготовленная западня!

Остается искренне похвалить врожденную изгойскую интуицию, ведь сестры не попались в расставленный перед ними смертельный капкан.

В потоке собственных мыслей Иван автоматически активировал ИНД и вызвал Марию. Девушка, как оказалось, спала, и Тренту пришлось говорить с Конитой, что не меняло хода дела в принципе.

– Скажи, – без предисловий заговорил Трент, – Вам показалось, будто слышали звуки потоков воды при перехвате беседы юнкера с «мулом», как это выглядело?

– Ну, ты спросил! – почти возмутилась изгойка. – Как выглядят всплески воды, когда ты стоишь под душем или принимаешь ванну?

– В том и дело! – подтвердил интерес Трент. – Сама пойми, сестра сказала, голос пилота звучал далеким, так?

Секунду собеседница соображала.

– Это я сказала, вообще-то. Да, нам так показалось.

– Вот! – подхватил Иван. – На погрузчиках Содружества «Юнкерс» нет и никогда не было душевых камер. Тем более ванн. И на унитазе застать пилота никто не мог, потому что в туалетах нет корабельной связи. Вникаешь?

С каждым новым доводом Трента голос Кониты Лука Дуартэ становился все более заинтересованным.

– Получается, юнкер беседовал по ИНД? Чушь!

– Ты сама это сказала, – рассмеялся Иван. – Для того чтобы говорить по любому каналу ИНД у людей должен быть доступ к коммуникационному бую как минимум, а их там нет!!! В полях Обломков Далласа? Откуда? Какой идиот станет выбрасывать в трубу миллионы, проводить бесперебойную связь в тех местах, где ее через месяц сожрет радиация или кто-нибудь, ослепленный помехами, снесет буй к чертовой матери? Прибавь факт того, что ваши корабли должны придерживаться допустимой дистанции. А на закусочку еще кое-что… самая малость, представь: нужно «всего лишь» знать номер того, кого вызываешь! Как тебе?

Конита заговорила скороговоркой.

– Ну, да! Мы очень старались не обнаружить себя нелепой случайностью и не нарваться на мины, поэтому и не додумались до простейших вещей. Что получается: «мул» и юнкерс должны быть друг с другом знакомы? Еще и узнать друг друга в поле осколков, что в принципе невозможно без предварительной договоренности о месте встречи. Помехи им не дадут.

– Именно так, подруга! Случайная встреча возможна, но шанс ее невелик. Бог с ним! Самое главное, объясняющее звук текущей воды и далекий голос юнкера то, что его не было в салоне судна, а говорил он через ретранслятор, поэтому голос так странно звучал. Конита, вы же сканировали ИРК приманки, так что пусть Эрих срочно проверит данные официального каталога, но я практически убежден: пилот, кому по регистру международного сервера ИГК принадлежал тот корабль, сидел дома, а может быть, действительно принимал ванну. Запросто. Погрузчиком легко могли управлять робот и автопилот. Кораблю загрузили программу, просчитанную до мелочей, что подтверждает нашу уверенность в незаурядной личности того, с кем приходится иметь дело, а возможностью отвечать на «живые» вопросы случайных знакомых, попавшихся по пути, «оживили» и сам корабль. В копеечку встало, наверняка. Расходами этот тип не обременен. То есть не считался с расходами до определенного порога. Сложно уж как-то, ты не находишь?

Иван плюхнулся на лежак и закинул ноги на полочку для бытовых принадлежностей, только так их можно было полностью вытянуть. Благо Анна не видит, иначе нагоняя не избежать. Отвлеклись. Поскольку Конита молчала, он продолжал рассуждать вслух:

– Догадываешься, сколько стоит искусственный интеллект самой распространенной модели? Суммируй с ним ложную «автостоянку», театральные декорации с якобы обороной, установку минных заграждений и все остальное! Я не возвожу себя в ранг Пророка, но пусть меня кто-нибудь убедит, что все перечисленные пункты собраны для пустышки. Пусть убедят, потому что я сам желаю оказаться неправым… Черт возьми, но я прав, язви его душеньку! Автоматически встает вопрос: зачем нужны такие тщательные приготовления? И ответ простой: кого-то хотят уничтожить. Кого? И трех попыток не нужно: конечно же нас! Я даже приблизительно знаю, как!

На противоположном конце незримого «телефонного» провода засопели. Так продолжалось десяток секунд. В итоге Конита спросила:

– И как? Это первый вопрос. Второй будет потом, когда ответишь на первый.

Очень уж предсказуемым был второй вопрос девушки, так что Трент его не угадывал, он о нем заранее знал.

– Как вышли на нас? Очень просто. Умеющий думать аналитически, разогнанный как мультипроцессор, плодотворный мозг этого человека сопоставил исходные данные. Я сужу по себе и вам говорил не один раз: стоит загореться желанием, нас с вами вычислят в тот же день. Достаточно внимательно выслушать выступление адмирала Хуберта, сложить в одну цепь имена Курта, Трента и Анны Штайнберг, прибавить к ним имена полковника Рутгера и Одри Вульф, а потом провести параллель с Фрипортом-2 и «Вестфаленом», проследить последовательность в хронологической цепочке событий, и все! Вот вам адрес и имена кое-кого из «Торнадо» … Может быть, тот, о ком мы сейчас говорим, шел к выводам своим путем. Возможно, что-то лишь предполагал и не во всем был уверен, иначе давно нанес бы удар выборочно, а пока он нас выманивает, так сказать, на живца.

– Гнида! – коротко раздалось в динамиках.

Иван опять засмеялся. Понять реакцию впечатлительной девушки можно, вот только сути вопроса его понимание не меняет.

– Я подумал еще об одной странности, – успокоившись, медленнее заговорил Иван. – Кона, помнишь, как вас удивил диковинный маршрут юнкера? Кто-то из вас сказал: шпарил без остановок до выхода в систему Техас.

– Да какая разница, кто сказал? Он реально вел транспорт так, словно куда-то спешил. Летел по Торговым Путям…

– Но не через Беринг, так? – перебил Трент. – Пойми, я не цепляюсь за каждую щепку в бурном потоке, потому что боюсь утонуть. Ситуация такова, что приходится тщательно и многократно обдумывать любой вариант ее развития и возможностей ее исхода. Я добавил к вашим открытиям признание этой Камри. Она краем слова обмолвилась, что мое имя, произнесенное посланцем от кукловода, напугало ее. Шлюха сказала клиенту о возможности мести с моей стороны, на что тот уверенно заявил, будто мести не будет, так как мстить будет некому. Что это значит? Снова покушение на меня? Это было бы слишком банально. Так что?

С той стороны линии послышался легкий шумок. Кто-то явно составил Коните компанию, кто это был, Трент понял через секунду.

– Здравствуй, Иван, – говорил голос Одри. – Прости за вмешательство в вашу беседу, но наплевательские слова о покушении на тебя удивили меня, я даже курить прекратила. Ты забыл, как однажды едва не поплатился за чрезмерную уверенность в неуязвимости?

– Фрау Вульф, рад вас слышать, – искренне ответил Иван. – Я ничего не забыл, уверяю вас, и выводы сделал полезные. Только сейчас случай другой, я один им не нужен, кукловод собрался проглотить более смачный кусок. В подтверждение сказанному приведу ответ на первый вопрос: как он собрался нас уничтожить, а помогли мне это понять наши девочки. Слушайте.

В течение нескольких следующий минут Иван красочно излагал свою версию организации западни на «Торнадо». Как только закончил, на него обрушился водопад закономерных вопросов.

Первый прозвучал из уст адмирала Вульф:

– Хочешь сказать, что подставной транспорт юнкерсов напичкан взрывчаткой?

– Об этом я только что и сказал! – утвердительно заявил Трент. – Иначе он пошел бы по Торговым Путям Беринга. Не может пойти, потому что в Беринге Пути имеют разрыв в районе Фрипорта-2. Внушительный промежуток между кольцами двух участков снабжен постоянно действующими сканерами на определение любого вида ВВ (взрывчатые вещества), химического и биологического материала, опасного для жизни людей. Зонеры никогда не скрывали этой особенности. Кстати, благодаря именно зонерам такие же сканеры стали устанавливать многие фракции. Лишняя предосторожность для космических станций, особенно там, где велика вероятность диверсий.

Иван сделал глубокий вдох и продолжил:

– Те же либерианцы, когда возникает необходимость провода конвоя, везущего опасный груз, извещают руководство фрипорта заранее, и к моменту прохода заявленного конвоя зонеры принимают необходимые меры. Убирают случайные корабли, переводят мощности на лицевые щиты, чтобы избежать невосполнимых потерь в случае непредвиденной ситуации… да что я талдычу, если вы все это знаете. Поэтому ваш юнкерс через Беринг не полетел, и по той же причине в салоне не было пилота. Не уверен, знал ли хозяин о планах превращения его корабля в мину, но уверен в другом: он продал корабль тому, кто хорошо заплатил. Злоумышленник не стал брать новое судно или заказывать с верфи, потому что потребуется оформить контракт, значит, обнародовать имя заказчика. Обломки найдут обязательно, проведут экспертизу, получат спектральный анализ и без труда вычислят след виновника. Кстати, я думаю, тот примитивный говнюк, кто попался на сделку, заочно подписал себе приговор на внезапную смерть, скажем, от нелепого несчастного случая. Кому нужен такой свидетель?

Одри ответила практически без промежутка.

– Трент, я не отрицаю твоих подозрений, но пойми, мы говорим не о ядерном взрыве в условиях атмосферы. Мы говорим о Космосе, где понятие «взрывная волна» – сущность почти абстрактная. Как и чем нужно напичкать корабль, чтобы взрыв его оказался настолько мощным, чтобы уничтожить защищенные корабли хотя бы на расстоянии ближнего выстрела?

Если бы сам Трент основательно не задумывался над вопросом фрау Вульф раньше, он бы не был готов, но он задумывался.

– Изотопы кадмия, Одри. Я не знаю, где и как наш преследователь их добывал, но в точности знаю одно: в лабораториях Либерти велись когда-то работы по очистке и выделению отдельных групп радиоактивных изотопов кадмия. Кстати, девушки, в одной из таких лабораторий работал наш Донер. Я вам рассказывал о беседе с ним при очном знакомстве.

– Хм? – изумилась Одри. – Почему именно кадмий? Не самый опасный из элементов, входящих в строго подконтрольную группу.

– Потому что, как мне объясняла Виктория Хофман, энергия расщепления атомного ядра кадмия происходит мгновенно во всем объеме вещества, как только превышен предел его критической массы, не так, как у привычного плутония или урана. Мы этого почти не замечаем, потому что цепная реакция тоже происходит с безумной скоростью, но она все же цепная, идет от одного элемента цепочки к другому, а у кадмия мгновенная, понимаешь? Лабораторные умники нашли способ, как такого добиться без особых усилий. Виктория перечисляла какие-то элементы с очень мудреными названиями, (как-то ливерморий, что ли) но я запомнил один кадмий. Короче, одновременное расщепление ядер кадмия выделяет количество высвобожденной энергии, превосходящее привычное нам из школьного курса физики в десятки раз. А это значит, простым языком, один килограмм изотопов кадмия в соответствующей среде рванет так, как рванули бы двадцать (или сколько уж там) килограммов урана. Вот такая «хлопушка» достанет не только на дистанции ближнего выстрела.

– Ливерморий… так ты сказал? – повторила адмирал Вульф. – Я слышала об этом крайне радиоактивном металле. Слышала и о разработках супероружия на основе его компонентов. Пусть так! Но, Иван??? Кем бы ни был твой таинственный гений, где и как он смог раздобыть…

– Одри! Ты обвиняешь меня в зацикливании на имени Донера, но сама забываешь элементарные вещи. Слишком много упрямых фактов постоянно подталкивают меня. Прибавь к непосредственной причастности Донера к секретным разработкам Агейры, во-первых, его ученые степени в области ядерной физики и химии, как органической, так и неорганической. Он сам хвастался двадцатью двумя запатентованными открытиями. А во-вторых, ты забыла историю «Бристоля» и «Итаки». Там все было подстроено именно на основании расчетов, как говорили, неизвестного супергениального подлеца. Торговый пост зонеров рванул так, что энергия первичного взрыва целенаправленно понесла частицы какого-то вещества, вроде того ливермория, которые взрывались по мере распространения в сторону либерианской станции «Итака», сметая все на своем пути. Поэтому ИГК не достроило Торговую Линию в Магеллан через Бесплодные Земли. Радиоактивность в месте спровоцированной катастрофы висит по сей день такая, что жрет любой вид металла, как крыса жрет сыр.

Экспрессивные нотки в словах Ивана заставили Одри смягчить тон, но не избавиться от попыток воздействия на возбужденного друга.

– Адмирал Хуберт, конечно, сделал слишком поспешное и чрезмерно откровенное заявление. Я тоже не ожидала от политика такого высокого уровня, привыкшего, по собственному признанию, к постоянной строжайшей конспирации, столь непростительной близорукости, о чем и сказала ему в приватной беседе. Он не должен был, он не имел права называть никаких имен, кроме двух, ставших известными независимо от него, то есть имен Рутгера и Анны Штайнберг. Им обоим огласка ничем не грозила. Майор ВКС Рейнланда выполняла служебный долг, а полковник полиции отдал жизнь при его выполнении. Адмирал не должен был говорить о «хороших людях», о ком поведал ему собственный сын, никак не должен был проводить параллелей «хороших людей» с «Вестфаленом». Но! Он это сделал. Причина проявления слабости оказалась до слез банальной и глупой. Человеком овладела элементарная эйфория. Одержанная двойная победа ослабила контроль разума… Да что я тебе объясняю? Я прошу – не уподобься ему! Не увязни в единственной версии, как ноги вязнут в болотной трясине. Ищи другие пути. Иван, вполне возможно, что некто, зная о твоем подозрении к Донеру, решил подставить его. Если так, то сознательная инсценировка с якобы нападением изгоев и ксенос на зонеров становится очевидной.

– Глупости! – смело возразил Трент. – Не нужно сваливать, как мне тут сказали, все дерьмо в одну кучу. Первый раз на нас напали джунион. Их тоже хотели подставить?

– А почему у тебя возникают сомнения? Ты же не знаешь о положении внутренних дел джунион. Может быть, тот, кто проиграл Донеру, решил таким образом отомстить, чтобы зонеры поднялись и уничтожили известную им базу в Гудзоне? Ведь джунион знали о том, что ты общаешься с ксено, а это значит, что и координаты их базы для тебя не секрет.

– А еще они знали, что я все-таки зонер! Зонеры не нападают на базы, пусть даже откровенно враждебные… Много вопросов, Одри. Я не исключаю предложенного тобой варианта. Все может быть. Нужно думать и думать, собирать информацию, но уничтожить корабль-смертник мы просто обязаны.

Пару мгновений в эфире висела напряженная тишина, затем Одри Вульф с присущим… нет, скорее, выработанным за время знакомства материнским участием обратилась к Ивану иначе, чем говорила минуту назад:

– И уничтожить корабль должен именно ты, так ведь? Можешь не отвечать. Задачу, в ходе выполнения которой может пострадать близкий тебе человек, ты никогда не поручишь другому… Сейчас ты попросишь меня ничего не рассказывать Анне. Ты стал предсказуем, Иван.

– Только для вас, адмирал, потому что вы стали нам почти матерью, а детям сложно что-либо скрыть от родителей, так ведь?

Где-то там, за миллионы миль от Фрипорта-2, зрелая женщина, за чьими плечами лежала тяжелая жизнь, наполненная незабываемыми, в том числе и трагическими событиями, с трудом сдерживала слезу.

Одри, конечно же, знала волевую натуру Ивана. Бесполезно его уговаривать, переубеждать или говорить любые слова, известные многим под объединенным понятием «телячьих нежностей». Речь шла о смертельной угрозе друзьям, а это значит, что Трента не удержать и не свернуть.

Тяжелый разговор закончился не впустую. Каким бы ни был настрой Ивана, здравого смысла он не лишен. Чтобы не оказаться во власти досадных ошибок Иван направился в собственный блок, позабыв о том, что предоставил Вейде и Уоррену постоянный доступ в него.

Если бы мысли Ивана были заняты чем-то другим, менее важным, он бы сию минуту не чувствовал себя в неловком и весьма щекотливом положении, в каком оказался, войдя домой.

– О… извините, – сконфузился Трент, застав приятелей за… в постели, короче. – Знал бы, я бы обязательно постучался. В другой раз…

– Заткнись уже, скромник! – недовольно буркнул Бренниган.

Иван намеренно отвернулся, шагнул к письменному столу и уселся на стул.

– Скромник я или нет, но перегородку в будущем раздвигай. Представь, если бы вместо меня вошли девочки!

– Не вошли бы, – уверенно отверг приятель, одеваясь без спешки. – Ты не подумал, зато думал я. Я попросил Анну известить о прибытии, как только транспорт пристанет к причалу.

Слабоват аргумент. Иван попросту расхохотался.

– А ты сказал, чем вы собираетесь заниматься? Сомневаюсь. Моя женушка могла и забыть просьбу, а могла позвонить перед самым приходом. С чего ты взял, что она должна предупредить тебя обязательно загодя?

– С того, что я ее так и просил, – победно ответил Бренниган. – Что, съел, упырь надутый! Твоя жена не такая упертая наглая штучка, как ее муженек. Она – девушка воспитанная…

– Скажешь еще хоть слово, дам в лоб! – уставился Трент. – У кого еще нет совести? С Анной я тоже поговорю. Ничего так у вас темы общения.

– Да что тут такого? – впервые вмешалась Вейда. – Взрослым людям иногда необходимо расслабится. Лучший релакс.

– А тебя, заступница, я бить не стану, но в угол поставлю… Ты мне и нужна, если честно. Одевайся и дуй в ангар. Есть важное дело.

Глава 24

Случилось так, что Вейда пришла спустя почти час, после того как своим незапланированным вторжением Иван ненароком подпортил девушке настроение. Что поделать, бывает и так, ведь он не нарочно, что в принципе не служит ему оправданием… почти не служит.

– Что такого случилось, – начала Вейда от самой двери, – Что бы ты не смог объясниться при Уоррене? У нас обнаружились тайны?

Тот, с кем говорила девушка, растянулся на четырех стульям, составленных в ряд возле чисто вытертого стола.

– Извини, не нужно бухтеть. Не спецом же я обломал тебе кайф?

Вейда остановилась и удивленно уставилась на приятеля.

– Ты извиняешься? Истинно – что-то случилось! Ладно, не будем без толку лясы точить, говори свою тайну.

– Расскажу, если дашь обещание не трепаться. Никому нельзя знать, понимаешь?

Удивление Вейды еще увеличилось.

– Даже Анне?

– Тем более Анне! Сейчас поймешь…

Слово за словом, не торопясь и со всеми подробностями, Иван передал ошарашенной девушке суть обостренной проблемы. Чем больше она его слушала, тем больше мрачнело ее молодое лицо.

Заговорила Вейда, не глядя в глаза Ивану:

– Твой чертов эгоизм становится слишком жестоким. Та, которую ты действительно любишь, как сам говоришь, она не будет иметь возможности даже проститься с тобой перед опасным заданием. Ладно дети, но Анна? Впрочем, пожалуй, частично я с тобой соглашусь. Доверить дело другому ты просто не в состоянии, а узнай Анна о сумасшедшем риске для исполнителя, то есть риске любимого мужа, она костьми ляжет, но не позволит тебе лететь на выполнение миссии. А лететь надо, тут я тоже согласна с тобой, как согласна и с тем, что та проститутка, Камри, запросто может быть не единственным информатором злоумышленника. Конечно, я буду молчать, Иван. Но сразу хочу тебя предупредить, точнее, напомнить: я не особенно сильна в тонкостях ядерной физики и распада. Я больше по части механики и кибернетики.

Слова одноклассницы гулких эхом отзывались в голове Трента. Спорить с девушкой мог только глупец или закоренелый женоненавистник, кому априори противна мысль о разумных женщинах, тем более об их превосходстве хоть в чем-нибудь. Опять крайность. Конечно же, это не так.

– Лизе тоже не говори, – спокойно повторился Иван. – Насчет твоих знаний позволь судить мне. Ты всегда преуспевала именно в точных науках, разве не так? Олимпиады выигрывала, конкурсы разные. Уверен, тебе удастся рассчитать силу и скорость распространения взрыва ливермория… или чем там злодей напичкал корабль. Я говорю ливерморий, потому что слышал о нем как о самом сильно радиоактивном металле. Хм… сегодня вспомнил. Беру максимально возможный ущерб. Мне нужно знать, есть ли у меня шанс уйти, или я уже смертник?

В глазах Вейды появился какой-то туман.

– Ливерморий? Почему именно он? Только в силу его исключительных качеств? Иван, но ливерморий в свободном виде в природе не существует, его требуется синтезировать. Да, он действительно максимально радиотоксичен, но и очень дорогой. Кто и как без особых условий смог выделить и собрать значительное количество этого крайне опасного вещества? Ты…

Иван вновь перебил девушку.

– Я же сказал тебе: беру максимально возможный эффект. Вейда, я не говорил об обязательном применении именно ливермория. Вообще, я думал и думаю, корабль напичкали изотопами кадмия.

Бордовый румянец выступил на щеках Вейды.

– Одно другого не легче. Но почему ты так уверен в своей правоте?

– Ты так ничего и не поняла?

Иван поднялся и шагнул в сторону старого стенного шкафа. Неторопливо достал полуопорожненную бутылку изгойского рома, плеснул себе и подруге и только потом продолжил с ней говорить.

– Я не могу послать на ликвидацию заряженной бомбы того, кто может запросто не вернуться, тут ты права, как и Одри. Права и в том, что позволить проблеме летать пред носом ничего не подозревающих кораблей, как ни крути, но тоже нельзя. Поэтому я прошу тебя максимально увеличить мою информацию. Я должен знать: каким образом может быть активирован проклятый заряд, это первое. Про шанс выживания я уже говорил. Есть еще вопрос, не дающий мне успокоиться, но он не к тебе.

Скользящий взгляд Трента за ту секунду, когда он подавал Вейде бокал, внезапно обнаружил резкую смену выражения ее лица. Давняя подруга и бывшая одноклассница будто уже включилась в работу, так она теперь выглядела. Иван кивнул головой.

– Вижу, теперь поняла.

– Давно поняла, не блаженная. Ты тоже пойми, твердолобый упрямец, у меня нет опорных данных, кроме названия ливермория. Я даже не знаю, исходить из расчета прямого распространения взрыва в объеме или взрыв будет направленным?

Иван звонко чокнулся с девушкой и подмигнул.

– В этом я тебе помогу. Взрыв не будет направленным. Тот, кто его подготавливал, элементарно не мог знать, с какой стороны я буду атаковать его чертовую ловушку, он вообще не мог в точности знать, будут ли ловушку атаковать? Мне кажется, тут он рассчитывает именно на наше неведение. И второй пункт в доказательство моей правоты: ему нужен не я, он охотится за «Торнадо». Личная месть, конечно, тоже возможна, но вторична. Понимаешь, если бы он оказался провидцем и с гарантией знал хотя бы сектор моего нападения, дать гарантию на подход всей эскадрильи с нужной ему стороны он не мог. Взрыв будет сферическим. Я и хочу уточнить, – это действительно важно сейчас, пойми… на какую дистанцию он сработает?

Вторя Ивану, Вейда выпила и причмокнула, подчеркнув отменное качество дорогого питья.

– Согласна. Иди по делам, а меня оставь тут, чтобы никто не мешал. Я все сделаю, будь уверен. Ответ на один из пунктов головоломки уже могу дать. Ливерморий, если брать именно этот металл, запросто не взорвать, это не порох, чтобы поджечь его спичкой. Ты не сможешь спровоцировать мгновенный распад нажатием кнопки с электрическим детонатором…

Вейда коротко объяснила Ивану буквально на пальцах, что и к чему. Не думаю, что нам стоит углубляться в методику провокации ядерных взрывов, потому что гораздо проще, имею в виду тех, кому это интересно, открыть обычную энциклопедию в разделе ядерной физики и получить полноценные сведения. Переносить на страницы книги объемную информацию было бы слишком, однако некоторые моменты требуют пояснения, например, оптимальная дистанция ближнего боя.

Если бы мы говорили о современности, то дистанция обстрела, допустим, ну, кораблей морского флота, она колеблется в зависимости от применяемого оружия. Берем корабельную артиллерию. Достать врага крупнокалиберная пушка может на расстоянии тридцати километров (плюс-минус) для обычных фугасных снарядов, но задается вопрос: попадет ли!? Ой, не факт. Цель должна быть неподвижной или на худой конец тихоходной. Ну, по сути корабли таковыми и являются, я сравниваю с космическим истребителем.

Нет, на самом деле совсем не смешно. Лучевое энергетическое оружие делится на классы, как и все другое, и подразделяется оно по многим принципам, в том числе – по размерам. Снова зависит от списка задач его применения.

Кто-нибудь обращал внимание на некую величину константа во всех фантастических фильмах? Заметили, как сражаются корабли в Космосе? Всегда на дистанции прямой видимости. Почему? Элементарно, как сказал бы некто Холмс: «элементарно, Ватсон». При их скоростях и малых размерах они бы попросту потеряли из вида друг друга. На радарах обнаруживают объекты, но в бою всегда идут на сближение, я не учитываю применение ракет, чей радиус действия, конечно, значительно больше.

Планетарное орудие, предназначенное для удара по скоплениям противника или по крупным целям, бьет на дистанции до трехсот километров, дальше мощность его теряется, и в итоге концентрированные пучки того же лазера распадаются, исчезают в пространстве. Тахионы сохраняют «живучесть» подольше, но незначительно. Дольше всего в условиях крутых минусовых температур открытого Космоса живет радиация или плазма, но они очень медлительные и все равно подвержены самораспаду.

Когда сражаются космические флоты, дистанция боя измеряется парой десятков километров, это касается крупных судов. Опять же, допустим, «Вестфален» главным калибром легко поразит цель на поверхности любой планеты, преодолевая слои атмосферы. Однако линкор или крейсер никогда не станут стрелять из таких пушек по штурмовикам или истребителям, потому что просто не попадут. Скорость движения малых судов такова, что угнаться, уследить за их маневром может только малый калибр, вспомогательный, оборонительный.

Еще одна очень существенная деталь: главный калибр потребляет гигантское количество энергии, поэтому долго заряжается и набирает нужную силу. Башни прикрытия невелики по размерам и запросто могут быть не более салона нынешнего легкового автомобиля. Стало быть, вращаются они быстро, а опытный оператор, как мы помним из тренировок Трента с экипажем «Вестфалена», успешно контролирует цель на подлете.

Штурмовики или истребители имеют на вооружении огневые системы, рассчитанные на дальность эффективного поражения не больше тысячи метров, и то лишь для турелей (ТТХ игры). Стволы, расположенные на фюзеляже и на подкрылках, имеют максимальную дальность плюс-минус семьсот. Им большего и не надо, иначе не только не хватит энергии двигателей, конструкторам придется перепроектировать весь корабль, так как масса и размеры усиленных пушек увеличатся в несколько раз. Это будет уже не истребитель и даже не тяжелый бомбардировщик, а нечто побольше, автоматически – менее быстрое и менее маневренное.

Подумав об этом, Иван вспомнил губительный огонь заградительной артиллерии уничтоженного «Донау». Крепко ему в то время досталось. Еле ноги унес горящим, с пробитыми воздуховодами и окислителем топлива для реактора. Хорошо, что унес, многим соратникам (слава богу, не из числа близких друзей) повезло меньше. Обелиски на Гамбурге и на станции «Бонн» постоянно напоминают особо забывчивым о нескольких тысячах тех, кого уже не вернуть…

– Сюда бы изгойскую «саблю», думать бы не пришлось. Саданул бы проклятому юнкерсу в бок и сбежал. Не смог бы уйти, все равно выжил бы.

Последняя мысль Трента прозвучала иначе, иным тоном, чем проходил весь разговор. Вейда отставила опустевший бокал и развернулась к Ивану.

– Обратила внимание, – с улыбкой сказала девушка. – Уоррен как-то рассказывал о твоем особенном отношении к изгоям, ко всему, что с ними связано. Только что убедилась. Ты говорил, будто мечтал. В голосе звучало какое-то необъяснимое сожаление. Я помню, Иван, ты жил среди них несколько лет. Неужели так прикипел? Тянет назад? Ты же сам говорил: мир изгоев до крайности беден. Ну, не беден, а скромен…

– Да, – взгляд Трента загадочно просветлел. – Это неприхотливый народ, Вейда. Очень выдержанный, стойкий. Если бы мы находились среди «лос парейос» (изгоев), нам не пришлось бы ломать голову, разгребая чужую ложь. Изгои никогда не соврут, они этого попросту не умеют.

– Даже дети? – ерничала подруга.

Иван бросил в нее колкий взгляд.

– Тем более дети. Им не у кого научиться обманывать. Кстати, коли затронули тему образования – скажу так: изгойское общество отчасти напоминает коммуну. У них все работают с максимальной отдачей для остальных, а плоды распределяются в первую очередь тем, кто больше нуждается. Поразительно, да? Вот такая у них развитая сознательность, поверь. Объективно тому способствовал образ жизни, особенно на первых порах. Так вот, чтобы ребенок вырос именно тем, кем должен быть для пользы обществу, учителя в начальной школе изгоев – это не просто учителя. С первых лет обучения у любого ребенка проявляются какие-то особенные способности, обнаруживаются скрытые доселе таланты. Трех классов начальной школы изгоям достаточно. В десятилетнем возрасте они уже переводят детей на обучение строгой направленности. Ненужные предметы им не дают. Если мальчик или девочка проявили себя в математике, им развивают именно эту линию, но кое-что из других дисциплин все же дают, чисто факультативно для общего, так сказать, развития. В силу названной причины ученые умы лос парейос, обладая незаурядными знаниями в астрономии, допустим, могут быть полными профанами в биологии. Запросто. Но Объединенная Академия Мальты даст фору любому консилиуму ведущих специалистов. За счет такого подхода к образованию изгои сумели не отстать в развитии от других народов. «Сабля», о которой я упомянул, прямое тому подтверждение. Ее разрабатывали по отдельным узлам, каждый в строго своем направлении. Получилось попросту «нечто»! Я как-то рассказывал Уоррену, что это за корабль. Ты сама одаренный механик, подруга, и ты поймешь меня лучше других – изгойская «Сабля» запросто справлялась с номадами, потому что она разрабатывалась для противостояния именно им, и корсарский «Титан» разрабатывали с той же целью. В Приграничных Мирах баталии с паразитами древней цивилизации были обыденным делом до той поры, пока не произошли известные всем события.

– Поэтому ты так и сказал? – задумчиво кивала напарница. – Не берусь угадывать ТТХ (тактико-технические характеристики) этой машины, потому что верю тебе. Истребитель – по силе равный эсминцу. Да!

Иван улыбнулся и кивком указал на бутылку, попутно подметил:

– По ряду параметров «Сабля» их превосходит. Так будешь добавки?

– Нет, пока достаточно, – отмахнулась Вейда. – Иди уже, не мешай выполнять поручение. И на время поглядывай, Анна и девочки уже на подлете.

Да, в уме Иван давно приблизительно рассчитал время прибытия «горбуна» к фрипорту. Стоянки не будет. Валдис высадит пассажиров и сразу примкнет к почти собранному конвою.

Махнув подруге рукой на прощание, Иван скрылся за дверью, но дойти до эскалаторов грузовых причалов так и не смог. Отвлек его внезапный вызов Эриха, что случилось вообще в первый раз. Странно!

– Внутри фрипорта снег пойдет, раз Его Кибернетическое Величество изволит лично звонить?

– Не до смеха, шеф, просто поверь.

Голос человека на другом конце линии связи звучал встревоженно, как-то несвойственно знакомой натуре электронного гения. Иван подсознательно насторожился.

– Говори, чего ждать?

– Я скажу, – отозвался приятель. – Скажу, потому что другие говорить отказались. Страшно им, я так думаю, хотя и объясняют свою непонятную нерешительность нежеланием приносить дурные известия.

– Тогда тем более говори, не тяни! – завелся Иван.

Слова Эриха не сразу проникли к сознанию Трента. Сказать точнее, они проникли, но были неправильно поняты.

– Что ты сказал? – переспросил Иван, желая убедиться в правильности восприятия сообщения. – Вернер Васкер? Я знаю такого. У тебя правильная информация, мы с ним когда-то почти дружили. Если и не дружили, то были достаточно близкими компаньонами. Потом Васкер ушел из фрилансеров к гребанным мусорщикам…

– Именно, Трент, – перебил его Эрих. – Мне девушки рассказали твою историю. Вот и не хотят они тебя окончательно огорчать.

– Да говори ты уже! Что ты ходишь вокруг да около?

– А ты не перебивай… Ты просил по номеру ИРК пробить в Межзвездном Регистре владельца корабля юнкерсов, за которым следовали девчонки. Так вот, Иван, этот корабль зарегистрирован на Вернера Васкера. Дальше сам думай, что и к чему!

Что-то тяжелое опустилось на плечи Ивана. Может быть, кто-то незримый ударил его по затылку столь сильно, что помешался рассудок? Пока приходил в нормальное состояние, Трент не заметил приближения девочек и драгоценной супруги. Очнулся лишь после того, как Генриетта дернула его за рукав.

– Ты, что ли, стоя уснул? Привет, я тебе говорю!

Иван, точно оттаял от векового окоченения.

– Да, пигалицы, конечно, привет! Я очень соскучился.

– Врешь! – вмешалась Штайнберг. – Если бы сильно скучал, позвонил бы перед нашим отлетом.

Упрек адресный и попал в самую точку. Позвонить Анне он собирался, но так и не смог из-за описанных выше событий.

– Пошли, провожу. Прости, дел прибавилось.

Анна – не глупая девочка, сообразила без всяких подсказок и наводящих вопросов: что-то не то. Прилюдно развивать тему не стала, ибо вокруг сновали множество посторонних, а среди них мог запросто затесаться наушник мерзавца, повинного в травле «Торнадо».

Хорошо иметь рядом с собой человека, умеющего понимать тебя на уровне подсознания. Иван прикрыл веки, дал понять Анне правильность ее выводов, затем твердо шагнул к лифтовым шахтам.

Дома, в привычной однообразной среде, пришлось рассказать Анне все сомнения, на что умная девушка лишь пожала плечами.

– Он давно перестал быть для тебя товарищем, разве не ты это говорил?

Глаза собеседников встретились.

– Но и врагами мы не были. Иногда встречались где-нибудь, как в истории с Викторией Хофман. Мой груз, между прочим, Васкер не тронул, а мог бы и утащить, я бы не знал.

Настал черед Анны. Перед отлетом к «Вестфалену» девушка не желала углубляться в тяжести рассуждений. Времени оставалось всего-ничего, и она уселась на колени Ивана. Обхватила рукой его крепкую мужскую шею и подарила чувственный поцелуй.

– Твои были слова: «что не делается, все к лучшему»? Вот и прими их к сведению. Не нужно больше гадать на кофейной гуще. Все стало ясным, по крайней мере в отношении Васкера.

– Сволочь! – вспыхнул Иван. – Вконец скурвился.

– Почему сразу скурвился? – заступилась супруга. – Неужели ты думаешь, он знает о планах того подлеца, кому продал корабль?

– А имеет значение? Он что, идиот? Ты с Васкером не знакома, а я с ним знаком. Такого не может быть, чтобы Вернер не уточнил, по какому поводу он «сидит» на ретрансляторе и отвечает любому, кто его вызывает так, словно он в космосе? Пусть он не знал о летающей бомбе, но…

– Успокойся, – Анна прикрыла Ивану рот и улыбнулась. – Ты говорил, этот делец, я имею в виду нашего злопыхателя, не стеснен в финансировании. Кто знает, сколько кредитов он выложил Васкеру? Возможно, вполне достаточно, и не только для покупки нового корабля, но и для оседлого существования где-нибудь на средней планете с мягким климатом и не кусачими ценами.

– Тогда тем более Васкер должен был…

Снова рот Трента закрыла нежная и красивая рука любимой женщины.

– Пошли, проводишь меня.

Сказав, Анна Штайнберг крепко обняла малышек, расцеловала обеих и двинулась в двери.

– Идешь?

Как Иван мог не пойти? Пошел, конечно, только чуток задержался, задумался на ходу, так как сомневался в дальнейших действиях…

Глава 25

Необъяснимая грусть обуяла Ивана. Внешняя створа приемного люка с шипением опустилась, герметизировалась и скрыла собой такую знакомую, вызывающе стройную фигуру подполковника Штайнберг. Во власти той грусти мужчина продолжал смотреть вслед бретонскому челноку, отходящему от причала.

Рейсовый корабль взял с фрипорта не всех людей, желающих улететь, что нередко случается на промежуточных станциях. Сведения о наличии свободных мест корабли заранее присылают в диспетчерскую, стандартная процедура для пассажирского сообщения, с успехом применяемая со времен железной дороги далеких пращуров.

Анна оказалась в числе немногих счастливчиков, кому истинно повезло. Опоздать к месту службы пунктуальная девушка (еще и начальник) никак не могла, но провести пару лишних минут с мужем ей очень хотелось. Опять повезло, чего не сказать об Иване.

Небольшой промежуток времени (впрочем, период общения с Анной, всегда недостаточный) сладким бальзамом растекся у него по душе, но ложка едкого дегтя омрачала приятные ощущения, сводила на нет близость с супругой. Не дающая покоя тревога геологическим буром сверлила мозг…

Отдав последние указания Валдису, Трент направился прямиком в ангар, где его давненько поджидала Вейда. Хоть что-то полезное. Какими бы неутешительными не оказались выкладки девушки, любой результат – есть результат, то есть известное опорное обстоятельство, от чего можно прочно отталкиваться.

Удивительное явление обнаружил Иван, войдя внутрь собственного «гаража». Вейда не отрываясь уставилась в экран плоского телевизора, висевшего на стене возле медицинского уголка.

Передавали последние новости Рейнланда. Знакомый голос диктора говорил:

«… делегация прибыла в Новый Берлин по приглашению Вице Канцлера Бундестага господина фон Бургендорфа. Представители Пресс-службы Правительства сообщили, цитирую: «вопросы, вынесенные на повестку дня, одинаково важны как для изгоев, так и для нашего государства…»

Заметив Ивана, Вейда поднялась навстречу работодателю.

– Слышал? Не припомню такого, чтобы посланник изгоев прибыл в Рейнландию с официальным визитом? Нонсенс!

– Кто прибыл?!

От удивления у Трента открылся рот. Он уставился на экран и не ослабил внимания до полного окончания сообщения, затем обернулся.

Вейда подошла ближе и рассуждала так, словно она обладала должным количеством информации для составления правильных выводов.

– Видимо, Трент, политическая обстановка в «Сигма-13» окончательно дестабилизировалась, иначе изгои не пошли бы ни на какие переговоры.

– Интересная точка зрения, – высказался Иван. – В системе «Сигма-13» (не только в ней) изгоям в действительности не помешают союзники. Они, то есть сами изгои, очень сильная фракция, я вам уже говорил. Сила изгоев опирается не на одно физическое и техническое превосходство. Настоящая сила изгоев заключается в их безусловном национальном единстве. Изгойское сплочение достойно подражания любого народа. Среди них, конечно, имеется место для противоборства, конкуренции кланов и их борьбы за усиление собственного влияния, но конкуренция эта здоровая, без политических дрязг, лжи, наветов и грязных провокаций друг против друга.

Картинка экрана сменилась цветущими пейзажами далеких планет. Что передавал диктор, Иван и его компаньонка уже не слышали, потому как мысли обоих унеслись далеко от места телесного нахождения.

– Вейда, – продолжил Иван. – Изгои сильны, но не бессмертны и не бесконечны числом. Они могут вести военные действия во многих местах одновременно, но с разной активностью и насыщением. Где-то они наносят смертельный удар, где-то углубляются в оборону, где-то используют тактику активного сдерживания. По-разному. Я говорю это потому, что потери для изгоев куда ощутимее рас, достигших численности миллиардов. Изгоям нужны надежные союзники, особенно сейчас, когда в спорных системах все чаще видят корсаров и Кусари. «Сигму-13» и соседнюю «Сигму-19» изгои потерять никак не могут. Может быть, как раз поэтому Старейшины Мальты пошли на контакты с Рейнландией. Заметь, не с кем-то еще! Государство переживает не самые лучшие дни, так почему именно Рейнланд? Да потому что полуразрушенная страна и бывший противник (а для них действительно бывший), Рейнланд не числится в заклятых врагах изгоев, в отличие от Бретонии или Кусари. С теми двумя мир для мальтийцев невозможен в самых смелых фантазиях. Для изгоев быстрее примириться с корсарами, чем сесть за стол переговоров с бретонцем. К сожалению, это факт.

– Почему? – удивленно протянула девушка.

Иван посмотрел на нее с грустной иронией.

– Потому, – сказал он задумчиво, – Потому что «Рейнландия» улетела очень уж далеко и не слышала сигнала бедствия погибавшей «Испании», как не слышали его и на «Либерти».

Глаза взбудораженной девушки, что называется – вылезли из орбит.

– Ты хочешь сказать…

Ответом стал утвердительный кивок Трента. Затем, когда Вейда наконец проморгалась, Иван закончил печальное повествование.

– Да, – сказал он. – В том и есть ядро бесконечной войны изгоев с обоими. «Бретония» и «Кусари» приняли «SOS» от «Испании».

Вейда сглотнула слюну.

– Откуда у тебя такая уверенность? Ты знаешь о доказательствах?

– Именно, что знаю! – воскликнул Иван. – Не видел и не слышал ни разу, но Мария, Конита и Пабло говорили мне о реликвии того времени, о сохранившемся «черном ящике» ковчега «Испания». Бретонцы и кусарцы сигнал бедствия приняли. Их автоматические ответные импульсы стали последней строкой бортового журнала «Испании».

– Ужас!!! – воскликнула впечатленная Вейда. – Выходит, изгои правы! Две государственные системы, пускай зачаточные в те времена, но вполне состоятельные, чтобы направить элементарные поисковые партии к месту крушения бывших союзников, попросту бросили их на вымирание! Или сочли себя опоздавшими, якобы не успеют прибыть по указанным координатам? Или испугались не долететь?

– Какая сегодня разница? – остановил Трент. – Случилось ведь так, как случилось. Жителям Мальты плевать, сколько причин отыщут Кусари и Бретония в оправдание своей трусости… или чего еще там… говорю же, какая разница!? А Рейнландия для изгоев пусть не союзник, но и не враг. Воевали с изгоями не рейнландцы, их направляли номады, и каждый изгой знает об этом. Знают они и о том, что Рейнландию предали Кусари и НГГ. Враг моего врага для меня потенциальный друг. Так что, подруга, все в елочку. Беда в том, что изгои никогда не имели союзников, не принимали у себя никого, кроме зонеров. Рейнландия, как я сказал, для Мальты не враг, но еще не союзник.

– Зато может им стать! – поддержала она. – Вот это да!!!

– Ага! – улыбнулся Иван. – Подумай еще и о том, что обратное путешествие делегации с легкостью может пройти через фрипорт. Туда, в Новый Берлин, посланники Мальты шли скрытно, не знаю, каким путем, и угадывать бесполезно, но назад, когда о визите объявили во всех СМИ Рейнланда, идти через Либерти более безопасно, так как официально изгои с Либерти не воюют, а значит дипломатический статус их миссии в Либерти будет принят и подтвержден. Давай оставим политику и вернемся с небес на грешную землю. Ты выполнила мою просьбу?

Девушка свернула посторонние мысли и уставилась на Ивана.

– А когда было иначе? Обидеть хочешь? Не получится! Я сама кого хочешь уделаю! Нет желания испытать?

Она нажала несколько клавиш на ИНД, перенесла схематическую картинку на стену и уверенно ткнула в пару мест указательным пальцем.

– Смотри. Я считала, используя характеристики ливермория, ибо ты сам сказал: брать самый максимум. Так вот, Иван, корабль юнкерса начинить подобной взрывчаткой никак невозможно. Вещество нестабильное. Среда содержания нуждается в постоянном контроле, но это не главное. Детонатор для общего взрыва не нужен. Сильный удар, импульс или обыкновенный толчок, достаточно мощный, чтобы нарушить нейтральное поле поддержания равновесия. Чтобы отдельные элементы сместились и образовали в ряде мест размещения объединенные группы, превышающие в разы индекс критической массы. Все! Бабах!!!

Иван вытянулся и уставился на чертеж.

– Ты хочешь сказать, достаточно обычного столкновения, даже на уровне маневрового?

Вейда скорчила игривую физиономию и пожала плечами, от чего собеседник почувствовал себя неучем. Не самое престижное положение.

– А радиус и скорость распространения?

Картинка сменилась, Вейда уверенно ткнула в несколько формул.

– Бери стандарт. От скорости не убежишь, если только не умеешь телепортироваться, а радиус вырастает в диаметр, так ведь? От эпицентра взрыва нужно считать в разряженной пустоши Космоса по сфере полтора-два километра во все стороны, и это как минимум. И кто он, этот «юмор в коротких штанишках», чтобы устроить массу шарад для тупого тарана, который ему никогда не удастся, потому что системы МК-1М мгновенно вычислят возможный взрывной эффект и тебе сообщат.

– И я, естественно, отверну и уйду подальше от юнкерса или выстрелю в него, пусть даже из протонного бластера. При любом развитии ситуации злодей не достигнет цели. Столько вложений, трат времени и ресурсов, и все вхолостую? Не понимаю!

Скрипнула опорная петелька на старенькой дверце настенного бара.

– Я тоже не понимала, пока не вычислила вектор поражающего момента инерции взрыва. Иван, как ни крути, такие брандеры не запускают по одиночным целям, поверь.

Девушка едва успела достать с полки бутыль с полюбившимся ромом, как в помещении появился бледноватый, но здорово посвежевший «больной». С широкой улыбкой протянул руку Ивану и приветливо кивнул Вейде.

– Здравствуй, спасительница!

Она не ответила, лишь вопросительно повела бровями.

– Разве не так? – поддержал Трент. – Кто избавил его от ядовитых «оков»? Я, что ли?

В больничных одеждах Дэвид Ли Адамс выглядел каким-то невнятным. Приличный рост спортивного парня куда-то девался, затерялся между широкими полами утепленной рубахи и шароварами, что выглядело, мягко сказать, неуклюже, смешно.

– Лиза сняла постельный режим. Сказала, мне можно двигаться, но быть аккуратным с плечом. Завтра может совсем выписать из стационара, однако, еще неделю буду ходить на обязательные амбулаторные процедуры.

– Поздравляю, – Иван прихлопнул друга по здоровому плечу. – Мы в тебе ни капли не сомневались, приятель.

Подобный знаменитому Винни Пуху с кадушкой халявного меда, Дэвид странно оглядывался вокруг, будто бы никогда не видел нехитрой начинки хозяйского ангара. Однако, нам следует быть к нему справедливыми. Может быть, парень успел мысленно попрощаться с друзьями и всем тем, что стало ему родным. Ведь могло быть?

– По чем грустите?

Вейда вернулась за стол и налила себе порцию рома.

– Вам не предлагаю, – сказала, будто отрезала, девушка. – Один на лекарствах, второму на вылет.

Спорить никто не собирался, что верно сказано, то есть истина. Пока Вейда наслаждалась ароматом напитка, Иван вкратце передал напарнику суть возникших сомнений.

– И к бабушке не ходи, – усмехнулся Адамс. – Правильно тебя дергают Одри и Анна! Кем бы ты ни был, друг мой, но ты – всего единица в Мире Существования. Да и тот, кто за вами охотится, не дурак, вы об этом сами сказали. Так на кой черт ему заморочки такого масштаба для ликвидации одного человека? Ему нужна цель покрупнее!

Вдруг Иван подскочил, словно его ужалили в задницу.

– Черт! Я натурально подхватил вирус зазнайства. Идиот, больной манией супервеличия! Конечно же, я для кукольника просто зудящая вошь в шевелюре.

Вейда и Дэвид переглянулись.

– Что смотрите, говорю? – продолжал Трент. – И сам я думал, и мне говорили, но ни один раз наводили на мысль об объемном взрыве, а я уперся, дурак, в месть «Торнадо». Не знает он… тот, кто замыслил безумие, где нас искать. Иначе давно бы нашел. Теперь я в этом уверен. И слова проститутки вовсе не постанова. Курьер, я так думаю, действительно проговорился. Дал маху случайно в эйфории постэрекционного синдрома. Имя мое всплыло тоже случайно, а шлюха на него обратила внимание. Вот и донесла Ротко о контракте. Говорили ей, на двух стульях не усидишь. Не первая, кто пытался. Только путаницу внесла.

– С чего ты вдруг так разуверился?

Иван сверкнул глазами в сторону Дэвида.

– С того, что корабль-мина станет совершенно бессмысленным, если проявится. Так зачем же курьеру сознательно наталкивать Камри на мысли о нем, еще и провоцировать на слив информации Тренту? Нет, господа, я вам говорю: на лицо тупая случайность, оказавшаяся нам на руку. Боюсь, этой шлюхе не жить, если о болтовне курьера узнает хозяин… Или сам курьер сообразит, какую ошибку он сотворил! Камри уже не жилец, это точно!

Микрофон активированного ИНД готов был треснуть на части, если бы мог, с таким непонятным участием Иван вразумлял сутенера об опасности для его подопечной.

– Хоть один вопрос быстро закрыли. Ротко присмотрит за сучкой.

– А я вот подумал чуток о другом.

В суете Дэвид присел на свободный стул, поближе к Ивану, и принялся рассуждать. И пусть говорит. Он в деле человек новый, так что взгляд его, не замыленный, как у Ивана, может быть, что и подскажет. И парень действительно подсказал.

– Смотрите, – говорил Адамс. – Юнкерс не знал о слежке за ним, так ведь?

– Стоит надеяться, – отозвался Иван. – Если у него нет установки номадов, конечно.

– Утомил ты уже с дурацкими вставками. О слежке юнкерс не знал, поэтому привел наших девчонок к настоящему логову. Только он там не задерживается. Заправляется и снова в путь. Не «Торнадо» он ждет, потому что даже не знает о нашей численности, значит – что? А то, что не сможет гарантировать наше уничтожение. Нужно то, что не сможет сбежать от смертельной атаки. Это какая цель? Вот настоящий вопрос.

– Твою мать! – подскочил Трент. – Конвой!!! Он искал достойную цель. Он ее ждал, поэтому визиты на фрипорт тайных агентов так участились. Он собирал информацию в поисках крупной добычи, а теперь он ее нашел. Пришло время действовать.

В воцарившемся минутном безмолвии одиноко прозвучала реплика Вейды:

– Поэтому он и летал туда-сюда по одному маршруту. Ждал, когда появится подходящий момент для сокрушительного удара и дождался?

– Какого черта все мы сидим? – Иван пулей вскочил и кинулся к входной двери. – Я бегу к навигаторам, чтобы они остановили конвой, а вы подготовьте мою машину. Времени по возвращении у меня не останется…

Переборка звучно лязгнула жаростойким металлом, знаменуя уход владельца ангара. А пока Вейда и Дэвид (как мог) занимались приготовлениями «валькирии» к выходу в космос, пилот «альфа: 1-11-Z» переводил дыхание, без стука вломившись в приемную навигаторов.

– Спятил, что ли? – вылупился офицер, которого Иван в спешке едва не сбил с ног. – Пожар?

– Прости, брат! – пробурчал Трент. – Иди в диспетчерскую. Скорее!!! У меня нет доступа, иначе пошел бы сам. Срочная депеша конвою. На них готовится покушение.

Опешивший офицер наконец просветлел и залился равнодушной улыбкой.

– Трент, хватит уже, а? Там такая охрана, что и два десятка твоих хваленых изгоев ее не возьмут…

– Заткнись, напыщенный идиот! – вскипел Трент. – Иди и передай, иначе станешь виновником гибели сотен невинных людей! Объемному взрыву плевать, какая у цели охрана! Сметет вместе с целью.

– Чего?

Нет, обидные слова Ивана гвардейца не тронули. Черт с ним, с его покоробленным самолюбием, он нес службу повинуясь строгим инструкциям, поэтому спешно скрылся за бронированной дверью, а вышел оттуда вместе с мадам Васкис, что очень помогло Тренту.

– Откуда у тебя информация, Трент? – беспокоилась женщина. – С этим конвоем отправились мои муж и сын. Ты не мог ошибиться?

– Там и мой транспорт, Канна. И мои друзья, между прочим. А еще, веришь, я бы рад ошибиться, да не получается. Задержите конвой.

– Тоже не получается! – отрезала Канна. – Они вошли в сопряжение с Вратами Техаса. Связаться с ними сможем только на той стороне.

– Тогда передайте им, чтобы зависли в сторонке и рассредоточились с дистанцией кораблей не менее пятисот метров между собой. И обязательно передайте, чтобы не подпускали к себе юнкеров. Пусть предупреждают их сразу при появлении мусорщиков на экранах радаров, типа имеют приказ: всех тех, кто подойдет к конвою ближе тысячи метров, расстреливать без предупреждения. Для себя пускай знают одно: корабль, которого нужно бояться, – это брандер, начиненный кадмиевой начинкой. Хотите повторения Бристоля?

– Откуда ты…

– Поспешите! Старшему наших дайте строгий наказ, чтобы обязательно дождались меня. Я уже вылетаю…

Глава 26

В знакомом ангаре Иван на ходу «запрыгнул» с летный комбинезон, пожал руку молчавшему Дэвиду и чмокнул Вейду. Все, большего он не сказал и не сделал, а пара друзей тревожными взглядами проводила «валькирию» до камеры, отделяющей полетную палубу от частного сектора.

Пока стыковался с Торговым Путем, Иван воспользовался секретным каналом и передал на «Вестфален» время отбытия и номер рейса бретонского челнока, с которым отправилась Анна. Буквально со смехом поддел изгойскую троицу, намекнув на готовность к артистическому дебюту, будто в точности знал об обязательном посещении фрипорта, можно сказать, исторической дипломатической миссией посланцев Старейшин.

– На всякий случай, пусть тебя встретят, милая, – самому себе сказал Трент и откинулся на спинку кресла.

Очень странно, но пилот не чувствовал перегрузок. Нет противного ощущения, выворачивающего кишки наизнанку. Почему? Потому что спокоен и не слишком волнуется, относительно, конечно же? А, может быть, потому что хорошо отдохнул и проглотил несколько мятных леденцов вприкуску с лимонным чаем? Кто знает, важен лишь позитивный эффект.

Тошноты и головокружения не возникло и в процессе перехода между Берингом и Техасом. Снова приятное нечто, но насладиться спокойствием Иван не успел, так как сразу по завершении гиперпрыжка салон наполнился голосом Авены Неба, предупреждавшей старших конвоя о возможной опасности. Наверное, Канна успела рассказать членам Совета о сообщении Трента. Да какая разница? Успела… ну, конечно, успела. И хуже не будет.

– Внимание, зонеры! – вклинился Трент. – Я, фрилансер «альфа: 1-11-Z», иду к вам и нахожусь уже близко. На извинения членам Совета за вторжение в разговор у нас нет времени. Слушайте меня очень внимательно! Уйдите от линии Торговых Путей на дистанцию двух километров или побольше и зависните. Можете двигаться вдоль магистрали со скоростью четверти крейсерской, чтобы я смог вас быстрее догнать, а вы не подверглись опасности, будучи не в состоянии ее обнаружить. Корабли юнкерсов уничтожайте без жалости, если кто-нибудь попробует подойти к вам ближе указанного расстояния.

– Иван? Какого черта… – раздался возмущенный мужской голос в динамиках.

Трент оборвал говорившего.

– Заткнись и слушай! Не дай бог, ты не сделаешь так, как тебе говорят, поставишь под угрозу уничтожения весь конвой. На вас движется брандер. Я не знаю, где он сейчас, но имею точные сведения о его месте нахождения вчера. Нет времени объяснять – что и к чему, важен итог, а он предрешен, если вы меня не послушаете.

– Сам заткнись, Трент, – беспардонно влез третий голос. – Пару раз повезло, и ты возомнил себя настоящим Мессией? В сверхсветовом потоке нельзя определить и выудить нужную цель! Неужели какие-то сраные юнкерсы смогли разработать сверх технологии? Не смеши нас, «Спаситель»!

– Кто ты? – завелся Иван. – Впрочем, достаточно и того, что ты знаешь меня. Так вот, убогий неполноценный ушлепок, у тебя, я уверен, были тройки по Астрономической Навигации и Природе Космических Тел. Я набью тебе морду, кем бы ты ни был, за нанесенное оскорбление. А чтобы ты понял, кто же из нас двоих в самом деле засранец, скажу: на сверхсветовых скоростях цель не выловишь, это верно, но, зная о пребывании цели в потоке, запросто прервать сам поток и прервать в нужном тебе месте, как это частенько делают космопираты, а цель сама окажется перед тобой на блюдечке, что и нужно начиненному изотопами брандеру! И подходить к вам не надо, убийца заранее встанет поблизости чтобы смести вас единой волной. Еще будешь спорить, господин «ни о чем»? Молчишь? Вот и заглохни, коли не нажил мозгов. Выбесил, сука!

– Иван, не брюзжи! – строго наставляла Авена. – О’Дьюн переборщил, за что будет наказан. Бить морды никому не понадобится, особливо, ежели твое предсказание окажется хоть вполовину реальным.

– А! – усмехнулся Иван. – Вот кто испортил воздух своим вонючим посылом! Убогий недоучка решил сверкнуть интеллектом?

– Хватит, сказала!

– Я еще и не начинал. Зубы выбью, чего бы мне не говорили. Завистливая свинья. Ему я устрою головомойку почище Кански, пес шелудивый. Решил выместить злость за непутевого болтливого сына? Воспитывать нужно было получше, чтобы не трепался в борделях. Сам тоже запомни: я не прощаю ублюдков, которые прут на рожон в угоду амбициям.

– Ах ты…

– Заткнись ты, убогий! – пронеслось по эфиру. Иван не сразу узнал голос Валдиса, вступившегося за давнего друга. – Тебе же сказали, ушан, теперь синяками уже не отделаешься.

– Нет, не отделается. Иван прав, таких недоносков учить бесполезно, их нужно ломать.

И кому бы могли принадлежать сказанные слова? Гунар Абель, конечно, Иван безошибочно определил его выделявшийся тембр.

– Хватит!!! – взорвалась Авена. – Допроситесь! Как малые дети, ей богу! Все схлопочите по ушам!

«Валькирия» Трента вышла на дистанцию прямой видимости конвоя, и Ивану пришлось сбросить скорость, но тут радары показали знакомый им ИРК, специально занесенный в общую лоцию как враждебный корабль.

– Черт!!! – заорал Иван. – Конвой, срочно валите в противоположную сторону от этого юнкера! Это он, тот, о ком я предупреждал!!! Совет и Гвардия, пора бы вам крепко задуматься о количестве расплодившихся вокруг крыс! Если о существовании конвоя сболтнул сосунок О’Дьюна, то детали маршрута, дату сбора судов и время их отправления сообщил кто-то другой.

Что там ему отвечали, Иван больше не слушал. Мгновенное решение пришло само по себе. Юнкерс летел прямым курсом к центру конвоя, значит, смертельная опасность возрастала с каждой секундой.

– Еще далеко! – сказал кто-то. – Успеем.

– Все оказалось правдой, да, О’Дьюн? Что затих? Правда не нравится?

– А нам вообще ничего не нравится. Слава богу, я не гражданин фрипорта. Таких замороченных упырей нужно еще поискать. Сколько для вас сделано Трентом? Сколько раз он вам помогал и никогда не требовал титулов, места в Совете или других почестей? И все равно находятся недалекие дерьмоеды, кому имя Ивана бьет по мозгам.

– Скорее – по заднице.

Валдиса словно прорвало, а в тон его речи звучали голоса Гунара, Ольги и Бориса, то есть всех тех, кто находились в пилотажном салоне транспортного «горбуна».

На деле события развивались стремительно, можно смело сказать: молниеносно. Корабль-смертник шел на полной крейсерской скорости и очень быстро сокращал дистанцию с обнаруженной целью.

– Что? Это Трент? Куда он? Смотрите, цветовой спектр его двигателей, он сиреневый! Что у него за движки? Я не раз видела из диспетчерской, как он вылетал из ангара, но впервые наблюдаю его маршевый ход.

Удивление и вопрос Иван слышал, но в какой-то момент ему стало плевать. Люди! Там его люди и соотечественники, приблизительно сотен шесть. Они погибнут, если проклятый брандер не остановить.

Так думал Иван, вдавив в пол педали акселераторов двигателей и максимально увеличив мощь реостатов трех ускорителей, следом добавил форсаж. Все, что мог сделать, дабы быстрее выйти на расстояние прицельного выстрела.

Мгновения тянулись секундами, секунды тянулись часами. Перед глазами Ивана будто пронеслась вся его жизнь. Он отчетливо видел облик отца, ласковый любящий взгляд матери, Анны и девочек, даже друзей, многие из которых сейчас наблюдали, как шел на верную смерть их «хозяин», товарищ и человек, заслуживший к себе уважение одним только именем.

– Дистанция оптимальная, – сообщила система.

Иван улыбнулся и дважды нажал «пуск» перехвата, убрал панораму, свел в одну точку «Вирм» и коллиматорный луч «Пожирателя» …залп!

Понял ли Трент, что следом произошло? Вряд ли. Случись дьявольский взрыв в более материальной среде, грохот его, наверное, мог бы оставить без слуха тех, до кого долетел. В космосе звук растворился почти в том же месте (ну, придираться по мелочам тут не стоит), где и возник, чего не скажешь о световой вспышке энергии расщепления атомов. Нечто похожее на грандиозный всплеск мощи при рождении далекой Сверхновой на считанные мгновения озарило ледяное пространство.

Иван сбросил скорость, стоило выпустить перехват, успел после выстрела пушек развернуть корабль. Жаль, не до конца. Перед тем как его накрыла волна… чего-то, какой-то немыслимой тяжести… заметил дуговое свечение, которое местами прыгало по обшивке левого борта.

– Понятно, – еле слышно шепнул Трент. – Противоположно заряженные частицы энергии взрыва и защитного поля устроили фестиваль.

Обмякшая вдруг мужская рука на пределе возможности остановила тягу двигателей и отключила автоматическую защиту. Иван давно так решил, еще в минуты первых размышлений о возможных последствиях. Рядом будут друзья, они обязательно его вытащат… Вытащат.

С великим трудом Трент добрался до трюма и лег в анабиозную капсулу…

– Куда ломитесь, зонеры? – раздался озлобленный голос Валдиса Кунарта. – Совсем мозги потеряли?

– Прекращайте уже! – звучала раздраженная речь нового неизвестного персонажа. – Зонеры не привыкли выслушивать указания от кого-то со стороны, и тем более не привыкли выслушивать нравоучения инородцев. Продолжите нас испытывать и сами нарветесь. Никому это не нужно.

Нет, договорить и ему не дали.

– Не приходило в голову, что нам наплевать, умник? Кто-то из вас назвал Ивана «Мессией»? И что, как теперь? Этот «кто-то» никуда не пошел? Может быть, дорожку ему подсказать? Снова Трент спас ваши задницы! Честно, я бы, окажись на его месте, плевал бы на таких сородичей. Забрал тех, кто ценен, а остальных послал туда, куда собака брызгать ходила.

– Распосылался, деятель! Зонеры пережили сотни правителей…

– Да хватит уже!!! – не выдержал Валдис. – Там человек умирает, может быть, умер уже, пока вы тут трепыхаетесь. Но не вздумайте к нему лезть. На его судно не сможет подняться ни один посторонний. Вы – посторонние! Все!

Затянутое мгновение тишины прервалось сомнительным голосом.

– Эй, на «горбуне», а вы что ли не посторонние?

Ответ раздался такой, что больше не вызывал ни у кого желания препираться.

– Мы не посторонние, мы – родня. Каждый член его сборной команды встанет за Ивана горой. Вы не знали? Только речь сейчас не об этом. Его корабль охраняется системой активной защиты, управляемой искусственным интеллектом очень высокого уровня. Ни один человек, не внесенный в перечень допустимого персонала, никогда не сможет попасть внутрь судна, поверьте. Вплоть до того, что корабль в состоянии применить оружие или уничтожить себя, если чужаки окажутся слишком настойчивыми.

Ничего себе сообщение!!! Двое гвардейцев, спешившие к машине Трента, повисшей поодаль без признаков жизни, замедлили ход и отвернули.

– И как нам его спасать?

Этот вопрос прозвучал совсем другой интонацией, нежели колкие реплики взаимных упреков. Вот удивительно, в эфир понеслись слова женщины, чей голос узнали немногие, по крайней мере до момента, пока она не представилась, а произошло это почти в начале ее монолога.

– Слушайте все, особенно зонеры. Никто никого поучать не собирается, да и поздно уже, личности состоялись. Завистники и уроды останутся теми, кем стали, а люди иного покроя тоже не перекрасятся, так как уже выработали иммунитет на говнюков всех фасонов. Вам никто не угрожал, зонеры. Хотите жить анархистами, так живите, но и нам угрожать не смейте. Мое имя Ингрид Циммерман, наверное, вы обо мне слышали. Так вот, любители порисоваться (иногда, кстати, я тоже люблю), говорю персонально для вас: я в состоянии нанять тысячу головорезов, охотников или пиратов, чтобы ни один корабль зонеров не смог выйти в космос дальше буев ограждения. Их будут жечь. У кого есть желание убедиться в правдивости моих слов?

Известная миллиардерша выдержала продолжительную паузу, давая возможность слушателям переварить ее смелую речь, тем более после того, как весть о невероятном событии, о нахождении женщины-олигарха в составе наемного персонала фрилансера разнеслась по всему Сириусу.

– Давайте не будет размахивать пушками и кое-чем меряться. Не уточняю, и так знаете, – продолжила Ингрид. – Вам сказал наш капитан, не суйтесь к кораблю Трента. Примите к сведению. Поверьте, на помощь Ивану уже летят те, кто сможет ее оказать беспрепятственно. Судя по сведениям нашей аппаратуры, шеф успел заморозить себя. Жизни его ничего не грозит…

Чей-то возглас перебил Ингрид.

– Ошибаешься, кем бы ты ни была. Режим анабиозного сна для радиации не помеха. Я по специальности медик, знаю, о чем говорю. Трент мастер-пилот, это бесспорно и известно каждому зонеру, да не только. И вы там, на «горбуне», не правы, обвиняя нас в неуважении к Ивану. Его уважают далеко за пределами нашего фрипорта. Вот я и говорю, Иван – ас пилотирования, именно поэтому он успел отвернуть, чем незначительно увеличил дистанцию между ним и очагом поражения, но от проникающей радиации он не ушел. Искрение обшивки его корабля – самое яркое тому подтверждение. Какая-то часть излучения была погашена или отражена, какая-то поглощена изоляцией, но я уверена, Иван получил слишком сильную дозу, возможно, смертельную. И радиации холод не страшен. Мороз лишь замедляет ее незримое действие, разрушающее органику, но не останавливает его.

Да, ценное примечание относилось к разряду убийственных. Срочный сбор тайного «общества посвященных» на «горбуне» продлился недолго. С момента открытия членам команды неких секретов Валдис не опасался утечки и по прямому каналу связался с Уорреном…

Глава 27

Губы плохо слушались Трента, четко выговорить самые простые слова сегодня не получалось. Веки, словно тяжелые оконные ставни, с трудом поднимались и опускались, предоставляя отраженному свету возможность проникнуть к глазам. В голове ясно, безболезненно, но как-то пустынно, не очень привычно, а тело будто заимствовано у кого-то другого. В чем дело?

До слуха Ивана донеслись слова… Лизы. Узнав голос замечательной девушки, Иван попробовал улыбнуться. Не получилось. Не слушались мышцы и все, но отрадное чувство близости хорошо знакомого человека придавало уверенности ослабленному сознанию. Раз рядом Лиза, с ним все будет хорошо. Постой! Что она говорит? И кому?

Иван сделал усилие и напрягся. Действие оказалось почти бесполезным, но все-таки частичный смысл разговора врача до него долетел.

– Стой, тебе говорю! Вот же неугомонная! Нельзя к нему без защиты. От него фонит, как от ядерного реактора. Мы провели уже три процедуры деактивации. Уровень поражения значительно снизился, но он еще есть, и небезопасный для человека. Была бы ты медиком, я поговорила бы с тобой языком цифр и медицинскими терминами, но сейчас ты меня не поймешь. Анна, счастье Ивана, что у него нашлось в достатке ума, чтобы влезть в защитный скафандр. Очень возможно, твой муж рассматривал вариант выброса его в космос, чего не случилось, слава Богу! Дэвид, имеющий допуск внутрь кораблей «Торнадо», поднял причиндалы скафандра с пола у самой анабиозной камеры. Двухслойные щиты, керамометаллическая броневая обшивка «валькирии», силиконовый отражающий слой, антигрибковая смазка – все это заметно снизило уровень проникающей радиации, но поток ее оказался слишком большим. Гермошлем, а точнее его свинцовое напыление, отразило и поглотило смертельную дозу для мозга, но спинной мозг пострадал основательно. Нужна неделя реанимации, где-то реабилитация, а где-то полная замена пораженных участков. Как тебе объяснить? Это как с обычной гангреной, если запустить и не успеть удалить очаг распространения заразы, она расползется по всему телу.

«Анна», – дернулись губы Ивана. – «Она примчалась ко мне, бросив дежурство? Кто-то ей сообщил. Не важно. Она здесь, рядом» …

Подполковнику Штайнберг рассказали о несчастии с супругом во время несения вахты на капитанском мостике линейного корабля. Печальное известие принесла Одри, она же личным приказом освободила Анну от служебных обязанностей и отправила в Беринг.

– Я не должна была этого делать, – словно оправдывалась адмирал. – Не имела права говорить о личных бедах на вахте. Но я не могла промолчать, не могла стать для подруги той, кто лишит ее последней возможности… прости, я имела в виду… короче, всяко бывает. Скажи Ивану… ты сама знаешь, что именно говорить.

Конечно же, Анна хорошо понимала нервозность и двоякое состояние адмирала, потому не пускалась в подробности. Коротко поблагодарила Одри за информацию и за помощь, а потом умчалась на Фрипорт-2, используя служебное положение.

В специализированную палату Анна вошла, надев белый защитный костюм, снабженный маской-шлемом для головы. Сквозь широкое лицевое стекло его красные, заплаканные глаза Анны смотрели на Трента. Смотрели с высоты роста девушки, потому что сесть ей врачи не позволили. Пропустили-то лишь с разрешения Лизы Барноу и то всего на минуту.

– Не вздумай тут помереть, – через силу улыбнулась женщина. – Вообще, я не настаиваю, умирай, конечно, если все это время мне врал. Кто-то постоянно твердил: закончим контракт и поженимся! Давно закончили…

Каждому вполне понятны провокационные слова Анны, направленные на побуждение любимого человека к максимальному сопротивлению в борьбе с опасным недугом. Каким же оказалось удивление девушки, когда рука Трента дернулась, пальцы зашевелились и что-то пытались изобразить.

– Дайте ему голосовой аппарат, – взмолилась Штайнберг. – Он пытается со мной говорить.

Спустя пару минут в палату вошла сама Лиза и протянула подруге маленький хитрый приборчик. Будучи приложенным снаружи к голосовым связкам любого, прибор воспроизводил несложную речь. Так и случилось.

– Зря думаешь, что я от тебя отстану, – пролепетал Иван. – Я понимаю, калека тебе не нужен, так что придется еще подождать.

– Конечно, не нужен! – подхватила настрой собеседница.

– В таком состоянии только шутить, – укоризненно заметила Лиза.

– А кто шутит? – продолжал Трент. – Вот я и спрашиваю: выйдешь замуж за овощ? Только предупреждаю, я теперь мутирую до уровня мутафрукта.

Все можно было ожидать от Ивана, но в его состоянии не подобного экстра фейка.

– Это что, предложение или угроза? – внезапно игриво ответила Анна.

– Ну, для меня несколько неожиданно, – троллил Иван. – Хорошо, нельзя же ставить девушку в неловкое положение. Раз ты настаиваешь, я согласен, вот встану на ноги, и мы поженимся.

Под защитным стеклом санитарной маски светились глаза Анны Штайнберг. Рука девушки машинально потянулась к постели больного, но ее произвольный порыв остановила ладонь Лизы Барноу.

– Нельзя. Дай мне два дня, а лучше дай пять. Не убивай себя в ноль. Ему уже ничего не грозит, рецидив остановлен. И овощем он не останется, костный мозг мы обновим или заменим, и мутировать никто не позволит, – Лиза развернулась к Ивану и состряпала, насколько было видным из-за стекла, наглое выражение. – Врет! В страшилки играет, лгунишка. Потом накажешь, чтобы впредь неповадно было.

Пробовал Иван посмеяться, да только смеха не получилось. Так, какие-то неясные хлюпающие звуки.

– Я люблю тебя, – напоследок шептал Трент. Окинул взглядом вторую женщину. – Я вас обеих люблю, мои девочки, но по-разному. Ребятам привет передайте. Привет и мою благодарность, особенно Дэвиду. Я знал, что всегда мог рассчитывать на любого из вас. Анна, скажи трио изгоев, чтобы были готовы к дебюту. Думаю, я успею встать на ноги к тому моменту, когда делегация Совета Старейшин Мальты прибудет сюда.

– А она точно прибудет? – удивилась супруга.

– Прибудет, прибудет! Посмотрите. А чтобы «Торнадо» не раскисли в безделье, пусть превратят в пыль лежку проклятого кукольника. Но не забудьте о правиле: сначала думать, потом действовать. Бутафорская его космическая стоянка или же нет, минное поле вокруг реальное. Возможно применение сканеров движения или изменения гравитации, объема и тепловизоров.

Анна покачивала головой.

– Ясно. Сделаем, не беспокойся.

В окончательно просветлевшем сознании Ивану почудилось, будто Анна что-то недоговаривает.

– Что еще? В чем сомнения?

Девушка улыбнулась под маской.

– Сомнений нет. Есть мысли по поводу Васкера.

– Говори! – буквально вспыхнул Иван.

– Слетаю-ка я на Манхэттен. Корабль одолжишь? Думаю, Вейда, Генрих, Лизет и даже малышка Мишель к завтрашнему дню все работы закончат. Четвертые сутки из ремонтного блока не выползают.

Только теперь до мозга Ивана дошла элементарная мысль.

– Четвертые сутки? Что я еще пропустил?

– Важного ничего, – поспешно вклинилась Лиза. – Волноваться тебе противопоказано, Трент, и причин нет, поверь. Вернулся конвой. Ребята твои в полном порядке. Сейчас снова в Либерти полетели, только механиков тут оставили. Если что, в экипаже хватает людей для исправления небольших проблем.

– Это так, – в подтверждение кивала Анна. – Ты не знаешь, но в прошлый раз Валдис самостоятельно загрузился на Хьюстоне оптикой, нейрочипами дистанционного привода электронного оборудования и кое-какими мелочами, которые ему продиктовала Вейда. Твою ласточку практически восстановили до прежнего уровня, даже лучше. Ненаглядная Вейда там что-то усовершенствовала.

Анна замолкла, потому что Иван надрывно смеялся.

– С каких пор Вейда заменила тебя? Я сказал, что всех вас безумно ценю и люблю, но «ненаглядная» для меня только ты, Анна Штайнберг. А, может быть, ты и права. Вокруг меня собрались разные люди, и если к каждому из них присмотреться, у каждого есть нечто такое, чего нет у остальных…

Известие о желанном «пробуждении» Трента молнией облетело весь Фрипорт-2. Как ни старались неумолимые медики во главе с Лизой Барноу (особенно рьяной), но запретить массовое паломничество, конечно же, не смогли.

Для многих соотечественников Иван стал настоящим героем, спасшим от гибели не только их корабли и товары (а значит, благополучие всей общины), главное в том, что он спас людей: жен, мужей, сыновей и братьев, сестер и просто товарищей. Он их спас.

Группами и по одному, делегации зонеров следовали буквально на поклонение целый день. Строгий режим и плановые лечебные процедуры не останавливали потока даже тогда, когда Иван спал. Люди приходили, чтобы через защитное предохраняющее стекло просто взглянуть на человека, кому справедливо считали себя обязанными. Молча стояли, о чем-то думали и уходили, сменяемые другими.

– Хороший у тебя одноклассник. Мужик, одним словом, – произнес муж Лизы, прижимая рукой шестилетнего сына. – Признаюсь, сначала я начал тебя ревновать. Согласись, твое резкое сближение с ним давало достаточный повод. Если честно, я и Уоррену не поверил. Теперь стыдно. Прости меня, во мне взял верх сугубо мужской эгоизм собственника.

Лиза повернула к супругу слегка бледноватое молодое лицо. Да, он мог ревновать, кроме того, что имел право на ревность. Он был значительно старше жены и был ее вторым мужем.

– Я знаю, – коротко ответила Лиза. – И никогда на тебя не сердилась. Мне, пойми… как любой женщине мне приятна ревность любимого человека. Нормальная ревность, без привкуса извращенного мавра.

Не единая лишь клятва Гиппократа, скорее истинное беспокойство за друга стали веской причиной безвылазного пребывания доктора у палаты больного, в том числе и бессонницы, отчего вокруг усталых глаз педантичной и очень ответственной Лизы появились мрачные тени.

– Сегодня опять в больнице останешься?

Лиза молча кивнула. Подумала и все же добавила:

– Пойми, иначе никак. Я за него отвечаю. Пока не верну в состояние, хотя бы близкое к нормальному, я спокойно спать не смогу. Я вообще спать не смогу, ты же знаешь меня.

– Знаю, – согласился мужчина.

Разговор пришлось прекратить, так как в коридоре появилась новая группа паломников, ведомая юной Мишель. Как лечащий врач, Лиза уверенно задержала сборную команду механиков.

– Вейда, Генрих, ребята, – выразительно сказала она. – Поверьте, Иван будет очень рад видеть любого из вас. Со своей стороны, я тоже рада, рада вам сообщить, что час назад закончилась завершающая процедура окончательной нейтрализации радиационного заражения нашего общего друга. Сейчас он спит. Будить его, думаю, понимаете, никак не на пользу ослабленному организму. Пусть спит, набирается сил. После выхода пациента из принудительного сна, мы с полной гарантией приступим к процессу рекуперации, то есть возврата в сеть общей нервной системы пораженных участков спинного мозга Ивана. Если хотите, вы можете посмотреть на него через стекло, а я обязательно скажу ему о вашем коллективном визите.

Что делать? Неумолимые обстоятельства, как всегда, диктовали строгие правила. С ними придется смириться, если взаправду желаешь близкому человеку добра.

Постояв у стеклянной перегородки, поохав и прикусив языки, квадрига механиков медленно удалилась, но на смену им пришли те, остановить кого не смогли бы все медики фрипорта разом.

– Что за черт?! – возмутилась Авена. – Как ни приду, он всегда спит. Как мне с ним объясниться?

– Госпожа Председатель, – вежливо отвечала Барноу, – Он спит принудительно, сон Ивану прописан как один из пунктов лечения. Во время глубокого сна он получает необходимые витамины, лекарства и непрерывные микропроцедуры, завершающие полную нейтрализацию токсинов и вывод мертвых клеток из организма. Для проведения деактивации излучения бодрствование тоже не нужно. Сегодня мы снимем блокаду. Утром начнем интенсивную терапию восстановления и нейро рекуперацию.

Члены высшего органа власти Общины персонально поздоровались с доктором и ее семьей, что последним делало великую честь.

– Утром? Уже легче.

Лиза поджала губы и как-то робко спросила:

– У Совета неотложное дело к нему? Если так, то я бы могла…

– Нет-нет, не стоит, док! – воспротивились гости. – Пресловутые слова благодарности, хоть и самой искренней, можно сказать в любое удобное время. Мы уверены, Трент и сам знает об этом. Вот чего он не знает… Лиза, вы ведь в курсе его приключений?

О чем именно спрашивала Канна, что хотели услышать двое других Советников, можно было только угадывать. Действительно, о жизни Ивана Лиза многое узнала с его собственных слов, но знала она и то, о чем не должны были догадываться Члены Совета. Неужто пронюхали?

– Боюсь, я не совсем понимаю…

Мак Тимман и Неба с удивлением уловили скользкий взгляд доктора в сторону мужа, который Лиза украдкой бросила, как им показалось, с опаской.

– Ну же, док! Трент не рассказывал вам о нескольких годах жизни, проведенных на Мальте?

Фу! Можно выдохнуть и перевести дух. Выплыви на поверхность участие Лизы в тайных медицинских операциях некоего частного ангара, о дипломе и о лицензии на ведение врачебной практики можно смело забыть, это в лучшем случае. Могло статься хуже, но лучше об этом не говорить.

– О близости Трента с изгоями я знала, – облегченно выдала женщина.

– И стоило так пугаться? Что тут такого? Трент, конечно, далеко не всем рассказывает «интимное» прошлое, понимаем, как понимаем и то, что это его личное право. Просто мы хотели… мы думали, ему будет приятно узнать о предстоящем визите к нам дипломатической миссии Мальты. Делегация остановится на Фрипорте-2 по пути возвращения в систему Омикрон, о чем нас заранее предупредили. В числе высоких гостей находятся двое старейшин Изгойской Общины. Трент ведь знал некоторых.

Вдруг глаза Лизы расширились, а лицо вспыхнуло внезапным румянцем.

– Он нас слышит! Аппаратура зафиксировала бурную мозговую реакцию на ваши слова, господа.

– Как? Он же спит?

– Так бывает достаточно часто. Нечто подобное боковому зрению. Основной взгляд направлен в какую-то конкретную точку, но зрачки воспринимают отражение света в пределах допустимого ракурса. Так и тут, господа. Мозг отдыхает, но какая-то часть его бодрствует автономно. Видимо, так и случилось.

Большего Иван не запомнил. Провалился куда-то в далекое забытье и очнулся после того как его намеренно разбудили, а произошло это знаменательное явление через три дня после описанных выше событий.

Сквозь густую пелену рассветного тумана, коей предстала перед глазами Ивана сплошная полоса щадящего света, сознательно подаваемого в помещении человеку, до того пребывавшему в длительном сне, постепенно стали вырисовываться фрагменты нехитрой мебели и медицинского оборудования, и так продолжалось какое-то время. Затем чуткий слух Трента уловил первые слова, проникшие в глубины сознания. Слова, произнесенные знакомым голосом… или ему показалось?

– Вот! Видите, ваш страдалец приходит в себя. Дайте пять-шесть минут, и он предстанет пред вами в облике привычного человека. Только не ждите от меня чудес. Я врач, а не Волшебник Изумрудного Города. Третью часть ствола спинного мозга пришлось полностью заменить, остальное основательно обновить и реанимировать. Сразу предупрежу: вставать ему рано. Вообще, двигаться пациенту пока не рекомендовано, но не исключено, что ему очень захочется повернуться или сменить позу. Наши мануальные терапевты, процедурные лаборанты и сестры ежедневно следили за ним, но они тоже родились не волшебниками. Моторика полностью восстановится через два-три дня, однако общаться с Иваном вы уже можете. Подождите за дверью, пока санитарка накормит его.

Прояснившийся взгляд Трента безошибочно выделил фигуру бывшей одноклассницы, выпроводившей из отдельной палаты толпу настойчивых посетителей. Как только закрылась плотная дверь, Лиза шагнула к койке больного, изобразив на посвежевшем лице подобие доброй улыбки.

– Спасибо, подруга, – с хрипотцой прошептали губы Ивана. – Всегда знал, на тебя можно и в Аду положиться, ты меня из любого дерьма вытащишь.

Девушка присела на стул и ответила:

– Зато я всегда знала о том, что ты никогда не прекратишь меня втягивать в это дерьмо. Другая отбросила бы в сторону понимание, милосердие, и помирай себе как заблагорассудится. Так не помрешь ведь!

Иван попробовал отшутиться, да плоховато у него получалось.

– Нет, не помру. Тебе ли не знать, у меня с детства были проблемы с простым послушанием, натура бунтарская. Наверное, сказывается дурная наследственность. Помнишь мою маму? Я долго об этом не знал, а перед моим десятилетием мама вдруг усадила меня рядом за стол и поведала подлинную историю. Рассказала, кем была ее мама, то есть моя бабушка.

Не то чтобы Лизу так уж интересовали тайны чьих-либо семейных хроник и корявые ветви генеалогических древ, скорее всего в силу вступил неписаный закон женской любознательной сущности.

– И?

Пришлось доктору подождать, пока Тренту под голову притулили вторую подушку. Удобно устроившись, он продолжил рассказ.

– Оказывается, моя бабушка сидела в тюрьме по обвинению в предумышленном убийстве… И как? Твои глаза лезут вверх, а ты представь, как выглядел десятилетний ребенок! Но сейчас, по прошествии стольких лет, я смотрю на признание матери совершенно иначе. Каково было женщине говорить малому сыну о том, что она рождена за решеткой, и рождена как плод изнасилования. Представь себе! Мою бабушку долго преследовал один тип, мама что-то рассказывала, но имени его я не помню. Когда этот мерзавец уверился в бесполезности домогательств, он решил действовать нахрапом и подговорил пару друзей. Однажды вечером бабушка поздно возвращалась домой, они ее подкараулили и напали. Правда, насиловал только один. Его бабушка и убила. Нечаянно. В приступе ярости от самого циничного и глубокого унижения женщины она ударила обидчика камнем по голове, а тот, как часто не к месту случается, умер. Бабушка даже не пыталась скрываться. Судили ее. Ввиду смягчающих обстоятельств дали срок заключения в четыре года. Вот там, в тюрьме общего режима и родилась мама. Кстати, мама росла в среде постоянных насмешек и издевательств. Не сложно додумать, каково пришлось маленькой чернокожей девчонке, зачатой насильником. Языки у людей без костей, молотят без устали. Но ведь мама поднялась! На коленях не ползала. Вот и я той же породы. Гни – не гни, а не согнешь, не сломаешь. Убить можно любого, но со мной и это оказалось весьма хлопотно. Недавно начал осознавать: будто я всю жизнь только и делал, как готовился к противодействию насильственной смерти.

Лиза задумчиво улыбнулась.

– Не зря, – девушка улыбнулась повторно. – Я говорю, не зря готовился. У тебя объявился талант к выживанию. Полезное качество.

– Кто бы спорил.

Тут взгляд Ивана упал на собственное предплечье. Глаза округлились и брови взлетели вверх.

– ИНД? – сообразила подруга. – А что ты хотел? Адаптивная субстанция, напрямую связанная с мельчайшими нейронными процессами головного мозга. Получившая убийственную радиационную дозу, неужели она могла остаться нетронутой? Конечно нет! Деактивирована, растворена и смыта. Чип удален. Вместо него стоит новый, как новое и все остальное.

– Я и смотрю, рисунок какой-то сглаженный, будто его выводили посредством лекала.

– Почти угадал. Вейда и Уоррен провели с тобой рядом более суток. Благо ты был в забытьи и не мог им помешать. После внедрения собственной, как Вейда сказала, супермодели, она грозилась подать пакет документов в Республиканскую Лицензионную Палату Рейнланда. Запатентовать на свое имя открытие. Нужна самая малость: чтобы модель принципиально нового ИНД прошла испытания на практике, будучи внедренной в организм человека. А еще они долго мучились с переносом сохраненных у тебя данных. Оба сказали, что мусор ты никогда не хранишь.

После пояснения Лизы, на лице Трента возникла болезненная улыбка.

– Какая прелесть! Молодцы ведь, что ни скажи!

Она ему вторила, но улучив момент перевела разговор в прежнее русло.

– Иван, извини, если вопрос покажется тебе слишком бестактным. Я давненько собиралась его задать, да стеснялась. Я хорошо помню твоих родителей, так скажи: как могло выйти такое? Мама твоя была темнокожей, а ты выглядишь загорелым и все?

Внешне Иван притворился, будто вопрос Лизы его не затронул, зато нутро клокотало и рвалось наружу. С давних пор, с того далекого времени как Иван научился задумываться над словами других, тем более после откровения матери, именно этот вопрос раздражал его до дрожи в конечностях.

– Медик, да? – попробовал усмехнуться Иван. – Что-нибудь слышала о преемственности через поколение? Если слышала, почему спрашиваешь? Или цвет моей кожи мешает тебе спокойно существовать?

Ответить на откровенный сарказм одноклассница не смогла, не успела, но глаза Лизы Барноу уставились в очи Ивана стеклянным взглядом, будто он ее чем-то обидел.

В палату без стука вошла Авена Неба и без зазрения совести приземлилась на единственный стул.

– Наконец! – женщина картинно развела в стороны руки. – Как ни зайду, он вечно спит или прохлаждается в «инкубационной» камере.

– Я тоже рад тебя видеть, Авена, – как смог, произнес Трент.

Можно было бы для излишней красочности написать что-нибудь вроде затянутой мыльной оперы, но ничего такого в нашем повествовании никогда не имело необходимости. Череда последовательных событий изо дня в день развивалась стремительно, не давая читателю времени заскучать.

Авена Неба обладала рядом исключительных качеств, делающих ее достойной кандидаткой на тот ответственный пост, который женщина занимала по праву.

Люди подобного типа никогда не теряют присущего самообладания, вместе с тем никогда не впадают в панику и крайне дорожат временем, поэтому Авена, особенно в общении с Трентом, избегала длительных предисловий, после взаимных приветствий сразу переходила к делу.

– Думаю, нет смысла задавать тебе элементарный вопрос: как ты узнал? Ты ведь не скажешь? – вместо ответа Иван слегка дернул плечами. – Я так и думала. Право твое, хотя нам бы очень хотелось понять: кто строит зловещие планы за спинами зонеров… Вот, бери. Это Канна передала. Всевозможных «спасибо» ты, наверное, наслушался вдоволь.

Проводив взглядом пузатую бутыль дорогущего коньяка, занявшую место на передвижном столике, Иван вспомнил подробности разговора с госпожой Васкис, вспомнил и то, что вторая Член Совета Общины имела в деле конвоя собственный интерес. Авена же продолжала:

– Дебора на тебя не нахвалится. Стоит вспомнить фамилию Трента, цветет, словно живет мечтами о предстоящем свидании.

– Еще бы, – добавила Лиза. Шагнула к столику и кивком головы указала на поднос с остатками трапезы пациента. – Объем, состав и калорийность пищи больных рассчитывают диетологи, но достаточно взглянуть на обновленную порцию, все становится ясным.

Слова врача подтвердила Авена.

– Верно. Я тут прикинула кое-что, чисто по случаю за время чьей-то отключки, сударь. Валдис вечером ушел в седьмой рейс. И каждый раз твой корабль не забывал о нуждах сородичей. Купол «А» гидропоники постоянно что-нибудь получал, причем получал совершенно бесплатно. В прошлый раз «сорок четвертый» привез новые патрубки и фланцы коллектора для ребят из реакторной. И Гвардейцы получили подарки, что стало для них неожиданностью. Растешь, Трент. Самосознание на высшем уровне.

Пока женщина говорила, Иван успел сделать необходимые выводы.

– Кунарт всегда был исполнительным парнем, – прошептал он. – В Академии славился примерной памятью. Можно спросить у кого угодно, он редко что-нибудь забывал или путал, был местами консервативен, а местами прагматиком. Я знаю о визитах экипажа «Анны» ко мне, Лиза не раз говорила, но я не давал никаких приказов. Просто не мог. Валдис сам позаботился об отношениях с Гидропоникой и Цехом Ремонтников. Я когда-то познакомил с ним нескольких бригадиров. Не трудно продолжать дружбу и развивать прочные связи. Не такие уж бескорыстные. Мы тоже порой нуждаемся в помощи, а он, да в конце-то концов, еще капитан. Пусть он не фрилансер и не разведчик, чтобы отыскивать новые рынки, но вполне в состоянии организовать коммерческие рейсы по знакомым маршрутам. Встану на ноги, посмотрю на этого коммерсанта.

Последние слова прозвучали, как показалось женщинам, с долей угрозы, и Лиза поспешила вмешаться.

– Вот же ханжа! Только что говорил о товарище, словно его рекламировал, а теперь высказался в обратном ключе. Валдис может тебя подвести? Все ему расскажу, так и знай. Мужик пахал в поте лица, ответственные решения принимал. Две ходки без механиков сделал для того, чтобы Вейда с командой твою колымагу к жизни вернула. Мишель и та помогала, чем только могла. Я видела раз, как брат ей пищу в «аварийку» носил.

«Аварийка»? Тот самый аварийный ангар? Вот это новость! Мало того, что он сам по себе дорогой, так еще и единственный. Попасть туда на текущий ремонт можно было лишь с разрешения Совета.

Иван прикрыл веки, давая понять Авене Неба о том, что благодарен руководителям за содействие.

– А что ты хотел? – улыбнулась Авена. – Если, как Лиза сказала, от тебя можно было запросто инертные светильники зажигать, корабль-то вообще, он же металл! И не в космосе его восстанавливать. Собирались в плавучий док судно взять, но твои люди наотрез отказались. На дыбы встали. И эта медицинская страж возле палаты, как тот Харон на берегу реки Стикс. Сплошная таинственность.

Лиза зарделась стыдливым румянцем.

– Делай работу надлежащим образом, так тебя Цербером обзовут, – и тут она резко преобразилась. – Да! Вчера на планете Гамбург состоялось официальное открытие дома-музея великого композитора прошлого, Штрауса, представь. Единственная, живущая ныне, потомок маэстро дала такое грандиозное интервью, просто невероятно. По всем новостным каналам транслировали. Оказывается, что работы и расходы как по обустройству жилища и сохранности экспонатов, так и юридические аспекты, взяла на себя Ингрид Циммерман. Я потому заострила внимание на этом событии, Ингрид ведь у тебя в команде?

Отличная новость. Лицо Ивана расплылось в откровенном блаженстве.

– Ингрид совсем не такая, как о ней пишет пресса. Может, когда-то она и была легкомысленной, взбалмошной, но давно. Создание музея и его содержание целиком ее собственная инициатива, а экипажу моего «горбуна» знакомство со знатной миллиардершей – есть лишний повод для гордости. Я вас уверяю – Ингрид нормальная баба, не стоит ее чернить грязными россказнями.

– Что и не говори, – подтвердила Авена. – Коли затронули новости, скажу и я: тебе передали о грядущем визите эмиссаров изгоев?

– Так это не сон! – подхватил Трент. – Я догадывался, но мне казалось, кто-то сквозь тьму со мной поделился известием.

– Я же сказала, он слышал нас! – и Лиза порозовела гуще.

– Раз слышал, значит нечего говорить.

– Когда?

Авена поднялась и собралась прощаться.

– Послезавтра, Иван.

– Я успею встать на ноги.

– Чего? – впечатленную медика аж покоробило. – Даже не думай! Если начнешь своевольничать, знай заранее: помощи больше от меня никогда не получишь! Как-то я подобное уже говорила! Упрямый осел.

Не стала Председатель Совета дожидаться окончания выяснения отношений доктора и пациента, пусть ее женское любопытство и испытало естественную потребность. Как только за Авеной закрылась входная дверь, Лиза переключилась на иную волну.

– По глазам вижу твое нетерпение. Дело сделано, Иван. Стойбища ряженых больше нет. «Торнадо» провернули все без потерь и почти без шума. Почему почти? Не знаю уж как, в Либерти передали о сигнале каких-то астрономических спутников, якобы наблюдавших за изменениями Голубого Карлика, светила системы Техас. Их аппаратура, как сообщили либерианцы, зафиксировала неожиданно мощный выброс энергии на границе Гиблого Моря Гранд Негро и Поля Обломков Далласа. Ученые выдвинули гипотезу, будто произошел природный катаклизм. Плавучие массы Гранд Негро вошли в соприкосновение с замерзшими сгустками нестабильных газов Поля Обломков. Это и вызвало взрыв.

В уголках глаз Ивана проступили капельки слез. Он смеялся от всей души, только получалось у него неестественно.

– А на самом деле? – прошептали подсохшие губы мужчины. – Подробностей ты не знаешь?

Вопреки ожиданиям, Лиза поправила упавшую челку, оглянулась на всякий случай, подобно бывалому конспиратору, и приглушенным голосом заговорила:

– Мне рассказали Вейда и Уоррен, а им детально поведала Анна перед отлетом в систему Манхеттен. Короче. Идею выдвинул Дэвид. Ребята смеются, надо бы чаще укладывать его в лазарет, только не по плачевному поводу. Так вот, Трент! Как только Дэвид попал на «Вестфален», сходу включился в обсуждение общего плана. Он предложил позаимствовать мысли о брандере у их автора. Ребята его поддержали. Эрих рассчитал минимальную дальность подлета к минному полю так, чтобы не стать целью для разных систем. Мария и Кона купили обычный лихтер, а потом народ сообща начинил его подвижными капсулами, если точнее, оставшимися корпусными торпедами. Лихтер тащили обходными путями. Как только приблизились к нужному месту, инициировали программу Эриха и издали наблюдали, как лихтер дошел до обозначенного коридора и выпустил «барракуд». Ну, дальше говорить не о чем. Сильнейший взрыв одной из торпед стал детонатором для минного поля. Прибавь взрывы других торпед и получишь итоговый результат. Со слов Анны, на месте бывшей стоянки образовалась солидная радиационная «яма».

На лице Трента читалась усталость. Рассказ доктора Иван слушал с закрытыми глазами, а по окончанию скривился довольной улыбкой.

– Отличный подарок засранцу. Теперь он задумается. Если раньше считал себя мистером «Тайной» для всех, уничтожение проклятой клоаки разуверит его. Одно плохо, он станет куда осторожнее, а мы так и не знаем, с кем в действительности приходится иметь дело. Большая надежда на Анну. Только бы ей удалось встретиться с Васкером.

Лиза присела на стул и поправила пару контрольных датчиков на голове Трента.

– Думаешь, твой порочный напарник скажет что-нибудь дельное?

– Только бы он был еще жив, дуралей. Попытка – не пытка, подруга. Анна далеко не простушка. С помощью Стивена Хофмана она добудет координаты пристанища Васкера, если, конечно, Вернер обосновался где-нибудь в Либерти. При очной встрече Анна вытянет из него все, что он сможет ей дать. Если глупец станет упорствовать, Анна снова прибегнет к помощи Хофмана. Стив очень прямой человек и ненавидит продажных скотов, кем бы они ни оказались, а спорить с представителем СБС в Свободе никто не рискнет. Себе дороже.

Стул противно скрипнул, оставив матовую черту на полу. Лиза встала, поправила одеяния и шагнула к двери.

– Отдохни. Не заставляй меня применять силовые меры.

Не суждено было женщине сдвинуться с места. Иван ухватил ее за запястье, как только смог.

– Обещаю, я буду самым послушным мальчиком, если ты поможешь мне встать на ноги за два дня.

На Трента смотрели широко открытые глаза доктора, но взгляд ее был снисходительным, будто именитый наставник окончательно разуверился в способностях безнадежного ученика.

– За два дня? Неужели грядущий визит мальтийцев настолько важен тебе?

– Не столько мне, – честно ответил Иван, – Сколько изгоям. В составе дипломатической миссии находятся двое Старейшин. Беспрецедентный шаг. Старейшины не покидают планеты… раньше не покидали, я это знаю. Мне нужно встретиться с ними, в этом случае я смогу заявить о праве выкупа за Марию. Пабло, кто принял когда-то мой Вызов Крови, волей судьбы оказался в моем подчинении, как и Конита, сестра Марии. Я должен предстать перед Старейшинами не как Иван, а как Нот Каи. Только тогда они согласятся меня выслушать, только тогда у меня появится шанс вернуть Марию в лоно семьи, а изгоям вернуть утерянную культуру. Сказал слишком громко! Вернут они сами, но я буду тем, кто подскажет им путь.

Недоверчивый взгляд Лизы в корне сменил выражение. Слова Ивана вызвали в девушке очередной резонанс.

– Ты был абсолютно прав, Трент, когда сказал мне однажды, что я тебя совершенно не знаю. Я могу поставить тебя на ноги за пару дней. Сделать это привычными методами не получится. Мне придется использовать ряд препаратов, которые входят в разряд допинговых, что противоречит моей собственной этике, но я сделаю это, раз ты говоришь о целях, куда более значимых в сравнении с личностными. И я обязана предупредить: применение указанных средств способствует усилению физиологических функций организма лишь временно, а истощает его на постоянной основе, восстанавливаться придется не день и не два. За привыкание я не боюсь, не успеешь, но по окончании курса будешь чувствовать вялость, возможны и болезненные эффекты…

– Я все понимаю, – перебил Трент. – Сделай это, Лиза, пожалуйста. Я обязан выполнить данное обещание, а другой возможности может не быть…

Глава 28

Пару часов поспать удалось. Единственными посетителями за истекший период стали девчонки, Агнесса и Генри. Уоррен сознательно привел девочек к медикам, потому что иначе успокоить постоянные попытки обеих самовольно сбежать он не мог. Дети – одним словом.

К вечеру вновь появилась Вейда. Пришла одна, будто тайком от других желающих. Принесла с собой дорогой банановый сок, выжатый из натуральных продуктов.

– Выпей. Лиза сказала, бананы тебе помогут.

Иван взял ее за руку и притянул к себе.

– Мои напарники уже прилетели?

Вейда нагнулась ниже, словно собралась его целовать, в самое ухо шепнула:

– Все… ну, кроме Анны. Не беспокойся.

– Изгои трясутся?

– Спрашиваешь! Из ангара не вылезают. Тренируются.

– Репетируют.

– Какая разница?

– Большая разница, темнота ты дремучая.

Иван притянул девушку ближе и чмокнул ее в кончик носа.

– Спасибо тебе за корабль и за все. Знаю, ты бы не успокоилась, пока не восстановила «валькирию». Когда улетела Анна?

Вейда выпрямилась, уселась удобнее.

– Два дня назад. Начальник палубной авиации не может уйти, бросив прямые обязанности. Закончила вахту и полетела в Либерти.

Да. Спорить с обстоятельствами, продиктованными служебным долгом, напрасно и совершенно бессмысленно. Анна слишком ответственный человек, чтобы этого не понимать…

– Как же я рад тебя видеть!

Полковник СБС Стивен Хофман присел напротив дорогой гостьи. Повседневный мундир придавал особого статуса без того мужественному человеку. Наверное, большего стимула придавал длительный период разлуки, прошедший с момента последней встречи друзей.

– Поверь, я тоже рада, Стив. Виктория скоро появится? Я бы очень хотела и с ней повидаться.

По лицу Стивена пробежала едва заметная тень.

– Виктория улетела к Детройту. Какое-то срочное совещание, которое нельзя провести дистанционно.

– Жаль, – искренне опечалилась Анна.

– Мне тоже жаль.

Неловкая пауза, возникшая между собеседниками после взаимных приветствий, продлилась недолго. Стивен нарушил ее некорректным предположением.

– Как я понимаю, извини уж за тон, ты прилетела не на свидание со мной? Все-таки, перед тем как перейти к делу, давай выпьем по старой памяти. Жаль, что Ивана и Вики нет.

Красивые губы Анны сделались трубочкой как происходило всегда, когда девушка спешно думала.

– Да, и мне жаль…

Она пригубила бокал марочного вина, любезно предложенного собеседником, затем подробно рассказала полковнику о событиях с ряжеными и о кукловоде.

Надо отметить, история, поведанная Анной Штайнберг, глубоко засела в сознании офицера Либерти. Стивен сочувственно посмотрел в глаза Анны.

– Искренне сожалею. Рад, что с Иваном все обошлось. Обязательно передавай ему наши горячие пожелания скорейшего выздоровления. Давай еще по глотку, и ты повторишь просьбу детально.

Приятный вкус и тонкий запах ягодного вина Анне понравился, поэтому она без повторного приглашения сделала небольшой глоток.

– Стив, Трента можно назвать по-всякому, он и бывает всяким, поверь, но предсказуемым его точно не назовешь. Иван может быть наивным ребенком, может стать и наоборот. Бывает меланхоличным, бывает и вспыльчивым. И что особенно ценно, он никогда не впадает в безумие. Иван по натуре истинный воин, а если он шествует тропою войны, я не завидую тем, кто встал у него на пути. Вернер Васкер как раз из таких. Он предал дружбу Ивана, сначала переметнулся в стан юнкерсов, а теперь пошел дальше. Тут я подробно записала характеристики и внешние признаки Васкера. Трент сказал, чтобы вам легче было искать.

Стивен забрал из рук Анны аккуратно свернутый лист. Бегло пробежал взглядом записи и вернулся к разговору со Штайнберг.

– Очень предусмотрительно, – сказал офицер. – Похоже, ваш человек не гнушается любыми уловками. Запросто мог сменить имя, внешность и подданство. В таком случае, дорогая гостья, Иван снова прав: описание характерных черт и привычек, да еще такое подробное, очень поможет в поисках… О! Так он был судим? Статья – контрабанда! Тогда, (при условии, конечно, что этот тип осел в Либерти), мы отыщем его обязательно. Изменить ДНК и биологический код он не в состоянии. Подожди пока, поскучай, а я переговорю с парой нужных людей.

Стивен решительно встал, предоставив Анну себе, и отошел на веранду, накрытую тенью растущих акаций.

Весна на Манхэттене задержалась, будто скопировала запоздалую смену времени года у Гамбурга. Метеорологи клятвенно заверяли о непричастности к сюрпризам Природы, только им не слишком-то верили. Люди часто склонны взваливать собственные невзгоды на плечи других. Что ж, такова одна из негативных черт человека.

Пока Анна, предавшись умиротворенному созерцанию, поглядывала по сторонам, а Стивен Хофман консультировался с кем-то из сослуживцев, к столику, где одиноко потягивала вино Анна, подвалил высокий нагловатый щеголь, одетый с иголочки от весьма приличного модельера.

– Куколка моя, не составишь компанию? Меня опалил жар твоих…

Щеголь не закончил, остолбенел, услышав моментальный ответ намеченной жертвы, сходу прервавшей его красноречие.

– Слушай сюда, Вулкан Страсти! Если твоя лава кипит, отыщи укромное место и извергнись по-тихому в уголок. Прими бесплатный совет: сделай это самостоятельно, потому что ни одна баба, уважающая себя, никогда не пойдет с таким жалким альфонсом. Откуда я знаю? Я вас вижу насквозь. А теперь убирайся подальше, пока я навеки не избавила тебя от «любовных» приливов.

Надо сказать, обидные слова, вылетевшие из уст «невинной» красотки, больно ущипнули незнакомца за самолюбие, но он попытался вторично исправить начальное впечатление.

– Как грубо! Разве я давал повод…

Испытанный ловелас снова не смог закончить, опустил взгляд вниз и побледнел, увидев столовый нож у неких своих принадлежностей. Анна даже голову не повернула.

– Тугой на ухо? Третий раз повторять не стану, махом лишу тебя всего, чем ты пытаешься зарабатывать. А тогда тебе не удастся охмурить даже старых дев, ныне прозревших, но распальцованных в прошлом, зачастую увядших облезлых куриц, готовых лечь под любого, лишь бы не оставаться одним.

– Тихо, тихо, я понял! – залепетал человек.

– Вот и прекрасно, – продолжила Анна, ослабив хват. – В Рейнланде я поговорила бы с тобой по-другому. Проваливай. Смени штаны и больше не писайся.

В этот момент к столику вернулся Стивен, застав овертайм забавного представления. Однако напутствие Анны услышал вполне.

– Умеешь ты заводить новых друзей! – рассмеялся полковник, глядя в лицо опозоренному неудачнику. – Сходи в Храм, идиот. Помолись Всемогущему за то, что моя спутница не прибегла к выполнению обещания. Заметишь ее в будущем – поспеши удалиться, ибо она может запросто оказаться в обществе мужа, а тогда тебе не помогут даже решетки тюремных подвалов. И поспеши, терпение – не моя благодетель.

Несчастный любовник, охотник на… на перечисленную Анной категорию женщин, поспешно скрылся за дверью вегетарианского ресторана. Никто не смотрел ему в спину, Анна и Хофман знали наверняка, возмутитель спокойствия надолго запомнил сегодняшнюю попытку.

– Что-нибудь удалось узнать?

Стивен поправил под собой стул, загадочно улыбнулся и ответил по пунктам.

– Кое-что удалось. Сейчас ребята пробивают Васкера по всем регионам Свободы, но одно уже могу сказать: на Манхэттене его нет. Может быть, конечно, убили и где-нибудь закопали, а может быть, труп аннигилировали, ну, кремировали, растворили или как-то еще обезличили. Не морщись, я неправильно выразился: в списках зарегистрированных граждан ваш Васкер не значится. Значатся сотни других. Фамилия оказалась распространенной.

Первые результаты Анну не радовали.

– Может быть, он не регистрировался?

– Вряд ли, – отверг Стивен. – Ты говорила о крупной сумме наличности, возможно, полученной Васкером от кукловода. Такие нестабильные люди как он, понимаешь, Анна, они всегда знают о собственных недостатках. Не станет он рисковать, носить с собой деньги, которых может в минуту лишиться из-за своей безалаберности. Легче всего открыть счет в каком-нибудь банке. И не в центральном, в каком-то периферийном с неброским названием, куда можно приходить, не привлекая внимания. Только и там нужна карта личности, а трупу счет не откроют, как не откроют и человеку, живущему не своей жизнью.

Что оставалось расстроенной девушке? Оставалось набраться терпения и смиренно ждать поступающей информации. Авось повезет?

С глубоким вздохом частичного разочарования Анна Штайнберг принялась смаковать местным фирменным блюдом, попробованном когда-то по рекомендации Трента. Еще в Академии Ивана привлекли нестандартные пищевые вкусы наставницы, а о здешней достопримечательности он сам знал понаслышке.

Важно то, что случается не так часто: разрекламированное кем-то (Иван не мог вспомнить, кем именно) блюдо уверенно подтвердило законную репутацию. Выращенная в парниковых условиях, цветная капуста буквально таяла во рту Анны, заметно скрасив тревожные ощущения.

«Не все так плохо», – сказал бы Иван. И оптимистичные слова его оправдались, будто Создатель обратил их в пророчество. К концу ужина и задушевной беседы на ИНД полковника Хофмана поступили два сообщения.

– Что же, – подчеркнул Стивен, – Как я и говорил. Вашего Васкера смогли отыскать именно по кредитной карте, полученной им в отделении Национального Банка на планете Малая Калифорния. Знаешь такую?

Естественно, Анна пожала плечами. Откуда ей было знать? Вся жизнь протекала в заботах о детях и на государственной службе. Если бы не удачное стечение обстоятельств, не встреча с Иваном…

– Не мудрено. Это небольшая планета, не до конца освоенная. Коль уж говорить откровенно, сложности в освоении нет, думаю, руки у наших чиновников никак не доходят. Так вот, есть на ней пара выдающихся мест, славных долинами горячих источников. Мне приходилось бывать там, обидно, что по служебной необходимости. В долинах построены курортные городки, похожие на настоящий рай…

Стивен так увлекся рассказом, что Анне пришлось одернуть его, дабы «спустить на грешную землю».

– Я поняла тебя… поняла, что там очень красиво. Так где Васкер?

Стивен сконфузился. Потер у виска и снова включился в работу.

– Извини, бывает. Виктория давненько уговаривала меня взять путевки от Департамента, чтобы вышло дешевле. Беда, со временем не выходит. Одна она улетать не хочет, говорит: или втроем, или никто.

– Справедливо. А Васкер?

– Дался тебе этот прохвост! На его имя недавно приобретена очень неплохая квартира в Тарунто. Это один из упомянутых мной городков. Точный адрес я дам. Там и найдете своего Васкера… если успеете.

– Не поняла?

– Чего ты не поняла, дорогая? Сама говорила: Васкер важный свидетель, так неужели же он полный дурак. Кредо свидетелей, особенно важных, в нужный момент исчезать, – вдруг Стивен расхохотался. – Но так-то уж ты не спеши! Доешь хотя бы капусту! Никуда он пока не денется. Я распорядился, чтобы за ним постоянно приглядывали, и тебе в помощь дам парочку человек.

Анна облегченно вздохнула. Снова присела и взялась за прибор.

– Спасибо, Стив. Лишним не будет.

– По местному времени в десять часов я провожу тебя в космопорт. Летите на твоем звездолете…

Стивен осекся, увидев вспыхнувшее лицо собеседницы.

– Что не так?

Проглотив пищу, Анна отрицательно повела головой.

– Все не так. На корабль Трента могут подняться только члены короткого списка, имеющие к нему доступ. Он сам устанавливал ограничения для ИИ, так что изменить настройки никому не подвластно.

– Понятно, – ответно кивнул Стив. – Пусть так, полетите звеном…

Глава 29

Ближе к вечеру Анна покинула гостеприимный Манхэттен. Впечатления от встречи со Стивеном остались достаточно яркие чтобы какое-то время не давать ей скучать. Жаль, не удалось повидаться с Викторией, а хотелось бы, учитывая не очень многообещающее знакомство женщин. Как-то у них не заладилось с пониманием поначалу.

Уже позднее обе дамочки смогли правильно распознать жизненные позиции друг друга. Такие разные и по темпераменту, и по взглядам на вещи, Вика и Анна попросту приняли друг друга как есть, во многом благодаря влиянию волевых и сильных мужчин. А теперь обе не разлей вода. И хорошо.

На орбите планеты, почти возле самых Колец, в наушниках гермошлема подполковника Штайнберг раздался уверенный голос:

– Фрилансер, «альфа: 1-11-Z», я - СБС патрульный «гамма - 56». Мы с напарником поступаем в ваше распоряжение.

– Принято, «гамма - 56». Открываю служебный канал для установления автоматической ИИ формации.

Выполнив пару формальностей, Анна запустила алгоритм стыковки со скоростным коридором, ведущим к Академии Вест Пойнт. Оглянулась для убедительности. «Патриоты» СБС следовали по обе стороны от нее в сопряженном режиме.

Протяженность участка довольно длительная, и девушка использовала свободное время для сна. Что касается других участников нашей истории, то там, где они находились, говорить о спокойствии не приходится…

Усиленная экипировка «Дромадера» приковала любопытные взгляды зевак, коих немало толпилось на приемной палубе фрипорта, самом широком месте на станции, расположенном аккурат на площадке, к которой вели три эскалатора (включая служебный), пешеходные лестницы и несколько лифтов.

Сквозь бронированный прозрачный купол люди с интересом следили, как корабль важных гостей плавно заходил на стыковку с причалом для ВИП персон. В полной готовности сопровождение транспорта не нарушало строя, оптимального для отражения внезапного нападения на охраняемый объект.

– Что за монстры? – удивленно спросил один из гвардейцев почетного караула. – То, что у изгоев никогда не было пассажирских судов, это мы давно знаем. Нацепили на транспорт дополнительную броню, поставили пару лишних турелей, вот вам и дипломатический дилижанс.

Иван, стоявший почти рядом с Авеной, отчетливо слышал каждое слово солдата. Пока обстановка ему позволяла, ответил, не напрягая голосовые связки:

– В отличие от нас, приятель, изгои экономят буквально на всем, помимо того, что гражданских лиц среди них попросту не бывает. Изгои – воители со дня рождения, поэтому у них отсутствует пассажирское сообщение. Для перевозки людей они испокон веков используют любую оказию, идущую в нужном им направлении. Нерентабельно тратить топливо или другие ресурсы на обыденное перемещение, если это можно запросто сделать с попутчиком.

Гвардеец слегка повернул голову, чтобы видеть лицо собеседника. Без труда узнал Трента, улыбнулся ему и спросил:

– Ты жил среди них, так скажи: что за тип кораблей мы наблюдаем в сопровождении дипломатов?

– Хороший вопрос! – подхватил Трент. – Тебе… нет, всем собравшимся неслыханно повезло, потому что вы собственными глазами наблюдаете легенду изгоев, их неудержимую мощь. Силу, которой нет равных в центральных системах Сириуса. Собственно, по этой причине сюда такие корабли и не летают. Каждый из этих судов запросто разделается с эсминцем, и это самое простое сравнение.

Иван сознательно выдержал паузу, так как слова его слышал не только гвардеец. По правде сказать, не для него одного Иван их и говорил. Дал людям возможность пристальнее разглядеть чудо-машины, поочередно заходившие на посадку следом за транспортным кораблем.

– Форма весьма впечатляет, правда? – продолжил Иван. – Как и очень компактные габариты. Никакого излишества, строгость, пугающая грация и величественная стать. Перед вами, сородичи, тяжелый многоцелевой истребитель изгоев, их знаменитая «Сабля». Одной эскадрильи подобных машин с лихвой достаточно, чтобы уничтожить крупную базу. Распылить ее на отдельные атомы.

Губы гвардейца скривились в сомнении.

– Ну, ты хватил, Иван!

– Вовсе нет, – подтвердил Трент. – Берем нас, так будет проще сравнивать, потому что нам обоим известна система защиты Фрипорта-2, так ведь? Я тебе и сказал: оборона против них не поможет. Слаба. Сражаться с «Саблей» могут только: «Титан» у корсаров, наш «Орел» и «Головка Молота», а тогда, и это почти достоверно, исход боя зачастую решают количество кораблей и класс их пилотов. Так, для ознакомления скажу кое-что поконкретнее: у изгоев, к примеру, к управлению «Саблей» без надлежащего опыта не допускают, а уровень подготовки для кандидатов должен быть не ниже пятидесятого. Выше… как правило.

– Ты говоришь о них как о родных, словно изучил лучшее судно изгоев по болтику.

Иван произвольно скользнул взглядом в сторону Авены и Годрика, с любопытством слушавших познавательную дискуссию. Улыбнулся и ответил гвардейцу:

– Да, изучил до последнего болтика, иначе мне не позволили бы к ним прикоснуться. Не округляй глаза, братец, ты правильно понял. Я много летал на «сабле». Бился с корсарами больше двух лет. Ряды «Охотников за Головами» (благодаря мне) тоже стали менее тесными. Говорю же, не нужно так удивляться. Никого раньше мое прошлое не интересовало, потому что я был зонером по праву происхождения. Сам я никому не рассказывал, кстати, по той же причине: никого это не интересовало. И чему удивляться?

Ко времени завершения задушевной беседы открылись герметичные створы промежуточной приемной камеры, и взору встречающих предстали долгожданные гости.

Впереди, просвечивая взглядами окружающую толпу, двигались четверо воинов, одетых в обычные гермокостюмы пилотов и, что особенно примечательно, в составе авангарда охранников выделялась весьма симпатичная смуглая женщина.

Впрочем, не будем обделять вниманием и мужчин, потому что все до единого стоят всяческой похвалы. Словом, не охранники, а подобранные красавцы, как сказали бы многие. Вот только тем многим неведомо, насколько бы они оказались правы, ибо охрана первых посланцев изгоев в далекие земли должна соответствовать уровню, так что телохранителей для Старейшин действительно особо тщательно подбирали.

Наравне с другими зрителями Иван вглядывался в процессию визитеров, как говорят – изо всех глаз. Внутри что-то вспыхнуло, колыхнулось.

– Не может быть! – прошептали губы Ивана.

Если бы Лиза Барноу не позаботилась о ресурсах истощенного организма беспокойного пациента, наверное, Иван растянулся бы на палубе во весь рост. Неожиданная слабость. Пришлось Тренту напрячь железную волю для того чтобы остаться стоять на ногах.

Высокого широкоплечего старца лет ста сорока Иван никогда не видел, не то чтобы знать, зато облик второго посланника Мальты заставил его позабыть о приличии.

– Дон Альфонсо! Ам, да и кейо парейос Дуартэ. Лос капи, а туре либрасион. Вива, а муэно лос гратис! Вива кавус Монуир! Ан де кему.

Не станем дословно переводить произнесенную речь, ибо не всегда перевод слово в слово складно звучит на других языках, поэтому мы передадим только смыл.

Дон Альфонсо Китана Ривейра, глава клана Монуир, к которому принадлежали Мария и Кона – так звали второго Старейшину. С ним Ивана когда-то знакомил глава Ниссаран, и было это на Мальте. К нему и обратился Трент, соблюдая устоявшийся этикет.

Следует дать очередную короткую справку.

Когда-то изгои стояли на грани полного вымирания. Причиной демографической катастрофы стали не только знакомые нам трудности и лишения. Еще кое-что, а конкретно – генетические мутации женщин под воздействием кардамина, которым на Мальте пропитано все.

В дни и месяцы адаптации изгойские женщины перестали рожать, а те, кто рожали… рожали мертвых младенцев, или ребенок умирал в течение суток после появления на свет. Тех, кому удалось дать жизнь здоровому чаду, считали по пальцам. Они становились практически национальными героинями. Вот тогда и появилась традиция, не ушедшая с течением времени.

У многих изгоев нет отчества, есть, если можно так говорить, только «матчество». Примеры у нас налицо: Мария Лука Дуартэ, дочь донны Лукерьи. Или Китана Ривейра, мать дона Альфонсо. Такие дела…

И тут наяву проявилась хваленая изгойская интуиция, но больше бросилась в глаза превосходная реакция и подготовка охраны. Несмотря на вежливые слова приветствия, сказанные Трентом уважительным тоном на родном изгойском наречии, двое первых охранников мгновенно преградили Ивану путь с наведенными на него бластерами. А дальше…

– Эс то и като! Нот Каи! – воскликнул третий охранник. (Это Нот Каи, като). Ам ту поннео кила. (Я знаю его).

Воин оглянулся назад, ожидая реакции Старших. Заметил смятение среди остальных бойцов, каждый из которых, наверняка, слышал имя знаменитого зонера, а теперь и вживую увидел его.

Дон Альфонсо переглянулся с напарником.

– Как вы и предполагали, дон Эстебан.

Старейшина, чей рост был ниже соратника, жестом остановил охрану и простер руки навстречу Ивану, на что тот первым делом преклонил колено, лбом коснулся внешней стороны ладони Старейшины и только потом заключил почтенного старца в объятия.

– Дон Альфонсо! Как же я рад снова свидеться.

К группе изгоев приблизились Члены Совета. Пока официальные лица знакомились, обменивались любезностями, процессуальными нормами и всем, подобающем случаю, Иван успел связаться с друзьями.

К моменту завершения формального ритуала почти вся эскадрилья «Торнадо» (и мы говорим не только об ударном звене) за исключением Анны Штайнберг и адмирала Вульф незаметно собралась у закутка, образованного углом лифтовой шахты и простенком пешеходного перехода.

Праздничная процессия наконец двинулась в сторону эскалатора, и тут перед ними снова возник Трент. Вторично встал на колено, опершись о другое руками.

– Деа вивстатос пуэбло Парейос! Вожди народа Изгоев, я, Нот Каи, като рода Джаху из клана Ниссаран, взываю к Вашей мудрости и смиренно прошу меня выслушать. Дело касается не меня лично, поэтому мои слова должны слышать представители всех родов, так гласят традиции Предков.

Пока двое Старейшин переглядывались между собой, Иван обратился к членам Совета:

– Авена, сородичи, при всем уважении я сейчас обращаюсь не к вам, но речь идет об очень важных вещах, для которых мне понадобится широкая площадь, как раз такая, где мы находимся.

– Ты удивляешь нас, като, – произнес дон Эстебан. – Ты обращаешься не по рангу, но просишь с подобающим уважением. Мы выслушаем тебя, говори.

Иван неспешно поднялся, еще раз отвесил поклон и обратился к охране:

– Ману э тае, братья и сестры, позвольте моим друзьям оказать почтение нашим Старейшинам и предоставить им кресла, чтобы не утруждать Мудрейших ненужными неудобствами.

Хлопком ладоней Иван пригласил Уоррена, который, на пару с Дэвидом, вынес в образованный круг два мягких кресла, позаимствованных заранее у Салливана Ротко. Как только изгои устроились, Трент снова заговорил:

– Мудрейшие, так случилось, что я стал причастен к печали одного из крепких родов, не зная об этом. Дон Альфонсо, я говорю об одном из родов Вашего клана, роде Дуартэ.

Теперь глаза изгоев уставились на Ивана, не скрывая вспыхнувший интерес.

– Говори.

– Дон Альфонсо, до Фрипорта-2 добралась отвергнутая дочь, Мария Лука Дуартэ. Она посадила горящий «клинок» на аварийную палубу, при этом соблюдала древние родовые традиции. Нашим медикам не удалось бы спасти девушку, не окажись рядом меня. Я заговорил с ней на родном языке, объяснил, кто я такой. Лишь после этого она позволила врачам к себе прикоснуться и сразу призналась мне в совершенном грехе. Я не разрешил ей умереть. Я взял на себя ответственность, зная насколько велика цена жизни каждого человека народа изгоев…

Чем больше он говорил, сознательно подчеркивая важнейшие детали в жизни любого изгоя, тем внимательнее слушали его лос парейос, тем большим уважением горели их (в основном черные как смоль) глаза.

– Почему же ты не передал известие о Дуартэ на Мальту, Нот Каи?

– Я передал, дон Эстебан. Мне не повезло. Тот, кто принял мой Вызов Крови, тот, кто должен был известить Старейшин, не смог добраться домой, потому что был сбит в неравном бою с охотниками за головами. Было это давно, как вы, конечно же, поняли, а после того случая посланцы изгоев всего дважды прилетали на фрипорт. Оба раза я их не застал, но мой друг смог передать известие. Если вы его не получили… мне очень жаль погибших собратьев.

Минутой молчания изгои ответили на слова Трента. Как только она истекла, дон Альфонсо продолжил допрос:

– Ты изъявил готовность бросить Вызов Крови за бывшую дочь Дуартэ, так ты сказал?

– И готов повторить его вновь! – вскинул голову Трент. – Я говорил Пабло: в космосе у него нет против меня шансов, поэтому я предложил пеший бой.

В стане изгоев послышались уважительные возгласы телохранителей, сразу стихшие, стоило Старшим кинуть в их стороны строгий взгляд.

– Пабло? О ком ты говоришь, Нот Каи? О том, кто принял твой вызов? Ты сказал, он погиб? И почему бой не состоялся, если он принял твой вызов?

Иван гордо посмотрел в глаза обоих старейшин.

– Я сказал: его сбили, но он не погиб. Бой не состоялся, потому что мы его перенесли, дон Альфонсо. Пабло Ибанес должен был передать вам предложение выкупа за непослушание Марии Дуартэ, потому он полетел на Мальту, и мне очень жаль, что не долетел. Был сбит возле фрипорта, где погибли двое его друзей.

– Пабло Ибанес? – спохватился дон Эстебан. – Он из клана Кассильо, я что-то слышал об их новой утрате.

Трент поднял руку.

– Нет никакой утраты, Мудрейшие. Я не позволил ему умереть. Ни ему самому, ни единственной его напарнице, до конца защищавшей товарища. Я сказал о Коните Лука Дуартэ. Вам известно древнее правило зонеров: мы никогда не вмешиваемся в дела других фракций, поэтому с охотниками за головами тут, в нашей системе, я не дрался, но я не мог допустить гибель собратьев, я их выкупил.

На сей раз в стане изгоев раздался не просто шумок. Охрана политиков зааплодировала Ивану.

– Почему же тогда эти двое не вернулись домой?

Дон Альфонсо повернул голову к удивленному соплеменнику.

– С кем? Кто бы их к нам доставил?

Иван перевел взгляд.

– Есть другая причина: Конита и Пабло – истинные изгои, оба свято чтят традиции Предков. Они остались рядом со мной до тех пор, пока не оплатят долг чести, Мудрейшие. Если вы пожелаете, вы можете спросить у них сами. Это сделать легко, потому что оба сейчас стоят тут, на этой площадке, и ждут лишь разрешения появиться.

Нетрудно представить реакцию любого нормального человека, кому сообщили о возрождении тех, кого давно считали погибшими.

– Нот Каи, ты хочешь сказать…

– Да, Мудрейшие, прошу простить за длинное предисловие, но сначала я должен был рассказать всю историю, иначе у вас было бы много вопросов. Прошу, уважаемые, убедиться, а заодно принять наш подарок. У вас будет еще нечто такое, что можно смело передать своему народу. То, о чем изгои давно позабыли, некий артефакт, который нам удалось добыть. Вы сами поймете, насколько он дорог… Пабло, давай.

Из толпы наблюдателей выбрался рослый мужчина, в ком, судя по непривычной одежде, с трудом узнавался изгой. В руках у него, накрытая невзрачным платком, находилась та самая сувенирная статуэтка.

– Пабло! – послышалось из ряда охранников. – Нужно сказать его матери. Я дружу с его братом.

Мужчина остановился. Встал на колено и протянул обещанный дар Старейшинам. Те молча поднялись, как требовал этикет.

– Собратья, взгляните на надпись на основании пьедестала скульптурки. Там буквы, которые вы хорошо знаете… Вейда, спроецируй их на плоскую стену.

– ИСПАНИЯ! – выразительно прочитали потрясенные дипломаты.

– Да, дон Альфонсо, этот предмет настоящий, не контрафакт и не копия, предмет времен забытой цивилизации. Любой эксперт легко определит его приблизительный возраст, статуэтке минимум тысяча лет. Она изготовлена на Земле в мастерской представителей одной из наций, давшей рождение народу изгоев – испанцев. И это не все. Пабло одет в одежды, специально сшитые по нашим заказам для того чтобы показать вам, как одевались далекие предки. Все, что вы получили и сейчас увидите, это выкуп, о котором я говорил. Выкуп за снятие опалы с Марии, дающий народу Мальты возможность возвращения утраченной культуры изгоев… Пабло, ты первый, давай.

Откуда-то из-за спин многочисленной публики, чье количество постоянно росло, в руку парню передали гитару. Уже только это насторожило изгоев, потому что, как помнится, музыки они не сочиняли, и инструментов у них не было.

Пабло Ибанес невозмутимо вышел на середину. «Невозмутимо»? Ага!? Это только казалось, а в груди парня клокотало настоящее жерло вулкана, еще бы!

Пальцы Пабло осторожно коснулись натянутых струн. Одна за другой зазвучали ноты красивой испанской мелодии, разученной специально для демонстрации родичам. Следом послышался мягкий мужской баритон, гитарист начал петь. Красиво, в такт музыке, вовсе не так, как привыкли изгои.

И его слушали. Мужчины и женщины, старше и младше, все слушали вдохновенную песню, правда, не понимали ни слова, потому что Пабло выучил оригинал, выучил так, как звучали они на записи у Ивана. И вот он закончил.

– Это старая испанская песня, – заговорил Иван. – Язык не воротишь, но музыка вечна. Она и пережила века. Теперь у народа изгоев есть их собственный стиль, а он, как вы заметили, очень красив. Испанские фестивали собирали миллионы поклонников. Жгучий темперамент испанского танца приводил и приводит в восторг всякого, кто его видит. Смотрите же и вы, потомки гордого самобытного народа! Смотрите, изгои – это Испания! Сами Предки радуются сейчас вместе с нами.

Стоило Тренту махнуть, вокруг полились первые аккорды знаменитой «Кармен», а после вступительных элементов вперед из толпы выступили две красотки, одетые в одинаковые, шитые на заказ одежды: расклешенные книзу платья с глубокими разрезами по бокам и со сборками. Но как это было красиво!!!

Тум, ту-ду-ту-тум… Звучали в помещении кастаньеты.

Поражающие воображение изгоев, темпераментные, отточенные движения Кониты завораживали самый предвзятый взгляд, а когда к сестре присоединилась Мария, оторваться от танцующей пары стало попросту невозможно.

И вот танец закончился.

– Где ты все это… откуда ты… как? – только и смог сказать дон Альфонсо.

– Я знал, – ответил Иван, – Я был уверен, вам не могло не понравиться! Не могло, потому что в каждом из вас слышатся далекие голоса предков, испанская кровь… Нам повезло. Много времени и уйму средств мы потратили на поиски и приобретение бессмертных древностей, Мудрейшие. Как я уже сказал, теперь вам будет – что передать своему народу. Дальше, мне кажется, изгои самостоятельно вернут ушедшие навыки. Испанская кровь в изгойских жилах, гены прапрадедов им помогут. Сильный, мужественный народ достоин иметь собственную культуру… Мария, передай Мудрейшим пластинки. Они тоже относятся к артефактам, дошедшим до нас с далекой Земли. Тоже созданы в давние времена. Прослушать записи можно легко, применив обыкновенную функцию ИНД. Примитивно, зато на виниловых дисках записана музыка, подделать которую невозможно. Пластинки тоже принадлежат вам, лос парейос. Аста кон фиеро.

Оба Старейшины не прикоснулись к переданным сокровищам. Очень внимательно их рассмотрели и жестом указали Марии на сопровождающих.

– Твой дар бесценен, Нот Каи, – выразительно заговорил дон Эстебан. – Чего же ты хочешь взамен?

Провокационный вопрос. Чтобы понять скрытый смысл испытания, нужно знать древние устои изгоев, их образ жизни, а Иван его знал.

– Мудрейшие, – с поклоном ответил он. – Нет и не может быть хозяина у того, что принадлежит многим по праву. Разве не так? У вас в руках наследие Предков, как я могу за него что-то просить? Я уже счастлив тем, что сумел помочь братьям вернуть утерянное. Только я был не один. Уверен, уважаемые Старейшины лучше кого-либо оценят старания сородичей в возвращении ценностей… Мария Лука Дуартэ, ее сестра, Пабло Ибанес и еще ряд людей – не изгоев, но чья доля труда велика, – все они тоже не нуждаются ни в каких вознаграждениях. Все, чего истинно жаждет Мария: вернуться к сородичам, вернуться в семью и умереть изгоем.

Старческая улыбка тронула морщины на лице дона Эстебана. Дон Альфонсо был много моложе, но его возраст тоже перемахнул за сто лет.

– Посмотри мне в глаза, – произнес он, глядя на стоявшую перед ним девушку. – Скажи: смирилась ли ты с волей отца?

Кто-то может назвать поступок Марии полнейшим безрассудством, кто-то, кто совершенно не знает изгоев, а тот, кто их знает, ответ девушки тоже знал.

При обращении к себе Старших, Мария Лука Дуартэ опустилась на одно колено, склонив виноватую голову.

– Прости меня, мудрый Глава… я не смирилась. И не смирюсь. Я женщина, дон Альфонсо. Мой долг заключается в продолжении рода, в пополнении общины изгоев, а выйдя замуж за младенца, я состарюсь и утрачу способность рожать детей или погибну в бою, пока муж вырастет до зрелого возраста. Я уважаю и очень люблю своего отца, но…

– Хватит, – прервал дон Альфонсо. – Ты говоришь, как должна. А что ты чувствуешь?

– Мудрейшие, – вступился Иван. – Я могу кровью ответить за верность Марии законам Мальты. Эта женщина ничем не запятнала себя, но только возвысила. У нее появилось достаточно настоящих друзей, благодаря которым на изгоев в Рейнланде уже сейчас смотрят иначе.

Иван перешел на изгойский язык, так как речь зашла о «Торнадо», о сражении с флотом «Бунчук», о спасенных гражданских и многом другом.

– Вот как?! – по завершении речи Ивана произнес дон Альфонсо, перевел взор на бордового цвета Марию и надолго умолк.

Со стороны людям казалось, будто Глава клана Монуир серьезно задумался, на самом же деле решение в его голове созрело давно.

В отношениях между собой изгойское общество не способно на подлость, но здоровая конкуренция и борьба за возвышение клана, еще некоторые детали, менее значимые чтобы их перечислять, так вот, конкуренция среди них присутствует. И?

И как же глава клана мог не использовать столь мощный небьющийся козырь, какой ему волшебным образом сунули прямо в рукав? Все так, но явно показывать полученное превосходство Старейшине не пристало, и заговорил он согласно принятым правилам.

– Я не привык вмешиваться в родовые дела, женщина. Приказать твоему отцу можно, но это вряд ли исправит общее положение. Однако, я найду нужные слова для приватного разговора с доном Дуартэ. Ты, как я понял, тоже летаешь с Нот Каи в силу священного долга? Летай. Придет время, ты получишь известие, но уже сейчас я могу сказать: заслуги ваши перед народом неоценимы. Все изгои узнают об этом…

Глава 30

– «Альфа: 1-11-Z», сбросьте ход. Перед стыковкой с Торговым Путем мы должны вас предупредить».

Десяток часов непрерывного перелета протекал в полном спокойствии, что само по себе большая редкость для Рейнланда. К хорошему привыкаешь незаметно и быстро, и Анна могла бы позавидовать жителям Нью Йорка, не будь у нее в памяти случая почти годовой давности. Гиперпрыжок и начало движения в Калифорнии тоже прошли без заминок. Так вот – на тебе!

Тем не менее девушка успела расслабиться, за неимением иного занятия и нежеланием больше спать, отыскала в эфире волну, где слушателям крутили спокойную инструментальную музыку, включила автопилот и прилегла на лежак, опустив веки. Голос спутника принудил ее вернуться в кресло пилота.

– Приняла, выхожу из крейсерского режима. Говорите, «гамма – 56», что там хотели.

– Спасибо за понимание, фрилансер. Нас предупредили об оказании вам всяческой помощи, поэтому мы не могли не сказать. Мы входим в участок Торгового Коридора, ведущий к планете Моджава. В давние годы планету должны были терраформировать и даже начали подготовку работ, но вскоре первопроходцы обнаружили другую планету, гораздо большую по размерам и гораздо более пригодную для проживания. Я говорю о Лос Анджелесе. Как только это случилось, Моджаву оставили необитаемой. Открыли на поверхности несколько станций связи и лабораторий под куполами, на том ограничились. Необитаемая она и сейчас. Еще позднее открыли Малую Калифорнию, чья атмосфера по составу уже позволяла человеку дышать без фильтрации и обогащения воздуха. Короче говоря, на траверсе планеты Моджава образовалась развилка Торговых Путей, ставшая… как бы это сказать… сакральным местом для нападений всякого сброда. Вы понимаете? Там почти постоянно отмечаются стычки с космопиратами и работорговцами. Об этом мы и хотели предупредить.

Информация оказалась в большей степени общеобразовательной, чем тревожной. Хорошо, что старательные помощники не могли видеть реакции Анны. Не видели, какой снисходительной, но больше лукавой улыбкой светилось ее лицо после запоздалого предостережения.

– Интересно, патрульные СБС, – сдержанно ответила девушка. – Искренне благодарна за заботу и беспокойство. И все же я не могу не заметить – я лечу на корабле зонеров, а зонеров пираты не трогают. Это одно! Есть и второе: я же фрилансер, не забывайте. Опасность – мое второе имя, а хорошая потасовка – невинное хобби, ребята. Не переживайте, я вас прикрою… если понадобится.

Как выглядели пилоты двух «патриотов», кто его знает? Думается, не очень-то представительно. Та, кого они должны были охранять, вела себя далеко не загнанной в угол овечкой.

– Эй, СБС, что замолчали? Расскажите мне лучше, с чего вдруг работорговцы так суетятся? С пиратами ясно, как были гоп-стопниками, так и остались. Вот работорговцы: похитители, киднепперы и все, кто с ними связаны, это дело иного покроя. Тут невозможно схватить и удрать. Тут нужна четкая организация и подготовка. И вопрос встает: где спрятать заложника, пока родственники собирают за него выкуп? Ведь сегодня – не тысячу лет назад, то есть найдут в два счета. Везде камеры наблюдения, сканеры и трансформеры. Каждый вылет с планеты фиксируется, а без врат тебя просто собьют. На планете скрываться? Бред! Еще быстрее отыщут. К тому же, насколько я знаю, давным-давно мировое сообщество приняло общий закон: за киднеппинг и работорговлю нет амнистии и смягчающих обстоятельств. Полиция имеет право на уничтожение виновников без задержания. Никакого суда, пойман – смерть на месте, конечно, если имеются неопровержимые доказательства причастности фигуранта к похищениям людей.

Через небольшой промежуток времени, необходимый, наверное, для сбора мыслей и обработки полученной информации, в динамиках зазвучал ответ:

– Калифорния – очень ценная планетарная система, фрилансер. Очень богатая. Самая большая ценность ее заключается в трех громадных скоплениях льдов, содержащих не только воду, но и целый букет замерзших сжиженных газов. Поле Тахо и поле Сьерра поставляют до семидесяти процентов метана, пропана, бутана и пропилена в Либерти. Поле Уитни мало изучено. Как раз этим и занимаются геологические партии научной станции Виллард, а им постоянно мешают бродяги.

Неплохо для обычных патрульных. В уме Анна отметила приличную осведомленность боевых офицеров достопримечательностями страны.

– На вопрос вы так и не ответили, – вслух сказала она. – При чем здесь торговцы людьми? Гнусная профессия и чрезвычайно опасная.

– Мы и отвечаем, фрилансер, – возразил второй голос. – Ты сказала, некуда прятать? Ошибаешься. Рукой подать до Магеллана, а там наша власть заканчивается. Силы Внутреннего Правопорядка перекрыли доступ к путям перехода систем, но пиратам известны другие места, о которых мы не имеем понятия. Поэтому Либерти не считается с расходами, Правительство вынуждено держать в Магеллане значительные силы наемников «Баунти Хантер», у кого нет гражданства. Что касается причины активности похитителей, ее тоже назвали. Богатая система. Лос Анжелес полон процветающих фирм. Все связано с обилием сырьевой базы. Либо торговля ресурсами, либо производство продукции, которая за счет дешевого сырья в цене намного дешевле котировок мировой биржи. Вот и причина – масса наполненных кошельков. А расплаты работорговцы никогда не боялись. Надеются на авось. Многие из них, представь, заведомо считают себя смертниками. Так и заявляют властям: хоть поживем припеваючи, сколько там выпало. Звучит как неуместный сарказм, понимаю, но кое-кто из этой сволочной категории не считают себя преступниками. Они даже не стреляют в полицейских, потому что не видят необходимости их убивать. Вникаешь? С головой у таких непорядок. Вопрос: ради чего они похищают детей?

– Ради денег. Ради того, чтобы, как ты и сказал: «пожить припеваючи».

Агент замолчал, молчала и Анна. В голове ее прояснилось и почему-то вспомнился разговор с Трентом. Иван сам удивлялся той легкости, с какой Донер передал ему полтора миллиона кредитов. Хотел вообще два. Хм! А ведь в рассказе тогда прозвучали и Калифорния, и Магеллан. Нужно подумать! Ой как нужно подумать…

– Наша цель: рейнландский конвой «Республиканские Перевозки». Атакуем самостоятельно, вы без подсказок все знаете, братцы! Вперед, бродяги!

Анна чуть встрепенулась. Увлеклась рассуждениями и не обратила внимания на то, как вышла из скоростного пути. Сосредоточилась.

Оба сопровождающих неизменно следовали в формации по бокам от нее. Впереди тысячетонник «Республиканских» спешно набирал скорость, стремясь состыковаться с другим кольцом до подхода пиратов. По оценкам подполковника Штайнберг вряд ли бы ему удалось. И тут…

– СБС патруль «гамма-56», сопровождать и защищать транспорт. Это приказ!.. «Республиканский», хватит бежать, все равно не успеете. Примите в формацию «патриоты» либерианцев и защищайтесь, но не пытайтесь атаковать. Предоставьте все мне.

Вот удивительно, ответили девушке не пилоты транспорта и не СБС, ей ответили сами пираты, похоже Анна оставила открытым общий канал:

– Какого черта ты лезешь, зонер? Разве ты не нейтрал? Прощаю ошибку. Иди себе с миром.

– Я не зонер, урод, и не нейтрал! – раздалось в ответ. – Я подполковник Флота Рейнландии Анна Штайнберг, а вы уже трупы, если не поняли. Корабль, который вы видите – не мой корабль. Я позаимствовала его у друга на некоторое время. Зато ваша цель, те, на кого вы собрались напасть, мои соотечественники, и я намерена их защищать. Даю вам последний шанс! Вас всего шестеро. Меняйте курс и валите по норам. Если вы сделаете хоть один выстрел – все будете уничтожены. Не таких упрей рвали на части. Вы – мелочь пузатая. Пошли вон, сказала! Передавлю, как блох у кота на загривке.

Для убедительности Анна развернулась носом к плывущему астероиду-шатуну и саданула по нему Пожирателем… Пух. Вот и не стало несчастного астероида. Не вовремя бедолага подвернулся под руку.

– Я ее просканировал, – звучал голос другого пирата. – Она слишком сильна для нас. Щиты спаренные, верхний слой позитронный, второй непонятный, нераспознанный сканером. Стволы седьмого, восьмого и… мать твою… десятого ранга! Она нас реально порвет. Уходим, босс.

– Мы еще встретимся, – напоследок услышала Анна.

– Ага! Жду с нетерпением, только подгузники поменяй.

«Валькирия» грациозно подплыла к объединенной формации. Не успела застопорить ход и отработать инерцию, как в динамиках снова раздались громкие звуки. Понятное дело, соотечественники благодарили ее за своевременное вмешательство, а парни из СБС…

– Вы подполковник Флота? Наш командир об этом не говорил.

– И вы не станете, – весело ответила Анна. – Я слышала, все ребята из СБС умеют держать языки за зубами. Это неправда?

В ответ раздалось сопение.

– Вообще-то… правда. Все-таки странно. Хотелось бы понимать, что и к чему.

– Поймете, я обещаю. Летим дальше? Куда?

– Стыкуйтесь с левым кольцом. Это линия на Малую Калифорнию. Полет займет от двух с половиной до трех часов, если нам снова не помешают бродяги. Можете смело поспать… мисс или миссис? Как правильно вас называть?

В кабине «валькирии» раздался заразительный смех.

– «Фрау», так будет правильнее.

Напрасно патрульный так беспокоился. Ничего сверхъестественного во время перелета к конечной точке далекого путешествия не случилось. Как он и предлагал, Анна все же прикорнула пару часиков. Все лучше, чем убивать время впустую.

Поначалу из головы девушки не уходили мысли о Магеллане и разгуле промысла работорговцев. Острое ощущение чего-то близкого, ускользающего перед самым носом, набивало Анне оскомину на зубах. Что-то она упустила, и это «что-то» находится не за тридевять земель, оно рядом…

– Фрау подпол… фрилансер, сбавьте ход до четверти планетарного. В период номадской войны кольца планеты подверглись сильному разрушению. В послевоенные годы у Либерти было много серьезных проблем, поэтому поврежденное, но рабочее оборудование ждало очереди на ремонт. Полностью восстановили стыковочные кольца недавно. Растущая курортная зона развивает туризм, что автоматически делает крайне важной работу единственного космопорта планеты. Пока еще не все отлажено как должно. Бывают мелкие технические неурядицы, но на малых скоростях кольца работают безотказно.

Мысленно Анна позавидовала либерианцам. Они счастливчики, если называют рабочее оборудование «проблемой». Интересно, что бы сказал этот пилот о послевоенной разрухе в Рейнландии? К черту!

– Спасибо за информацию, – ответила девушка и послала в диспетчерскую запрос на стыковку…

Глава 31

Как всегда, Стивен был объективен, когда говорил о снегах как об одеяле, созданном самой Природой для сокрытия многообразного ландшафта Малой Калифорнии.

Года три назад Анна напросилась в техническую команду, готовую к высадке на поверхность Киля для ремонта барахлившего ретранслятора связи. Тогда тоже белый пушистый снег искрился на солнце и не позволял человеку, не имевшему специального оборудования или хотя бы простейших солнцезащитных очков, кинуть взгляд дальше десяти метров. Отражение света напрочь ослепляло его. Так и тут. Сравнение породило воспоминания, а холодный снег (парадокс) породил теплые чувства, что-то родное.

Космопорт, вопреки ожиданиям Анны, оказался весьма и весьма впечатляющим. Очевидно талантливые архитекторы и грамотные инженеры, создававшие грандиозный проект, считали обустройство его лицом развивающегося курорта, собственно, как и должно быть в реальности.

На обширной стоянке скопилось множество авиеток как частных, так и принадлежавших, судя по логотипам на раскрашенных корпусах, разным отелям, пансионатам и домам отдыха. Названия броские, порой смешные как, например, «Ранчо Хранителей Непристойностей». Хм? И кто мог придумать такое?

Заметив брезгливую улыбку на лице Анны Штайнберг, с кого, кстати, оба патрульных не сводили восторженный взгляд, тот, кто был старше возрастом, пояснил:

– Вижу, Вас удивляют некоторые названия? Они действительно многим людям бросаются в глаза. На то и расчет владельцев пансионатов. Если сюда, на воды горячих источников прилетают семьей, конечно, таким отдыхающим нет дел до названий. Зато те, кто прилетают не только для лечения или для отдыха, но и за приключениями… вы понимаете, о чем я говорю… им как раз очень важно умение хозяев хранить молчание и снисходительное отношение к некоторым, скажем, шалостям.

Анна взглянула на офицера с пренебрежением.

– Стоит ли выходить замуж или жениться, принеся клятву верности мужу или жене, которых заметьте, сам выбирал, чтобы при первой возможности пускаться на всякие «шалости»? Шлюхи и блудливые кобели. На месте владельцев отелей я бы так и писала: «Притон», «Дом терпимости». Хватит об этом, я прилетела точно не для того! Мне нужна авиетка для перелета в долину «Источники Молодости». Городок под названием Лонг Бич.

Резкий ответ этой знойной красотки здорово ошарашил обоих парней СБС. Похоже (так подумала Анна), оба женаты, но не прочь поразвлечься на стороне. Больная тема не только для них, и Анна ничего не изменит. Пусть! С ней подобные фокусы не проходят… Иван. Как он там?

– Нам сюда, фрау, – подсказал более молодой.

Услужливый и показательно вежливый робот-водитель задал несколько стандартных вопросов. Заблокировал дверь салона и набрал установленную высоту, сообщив пассажирам о расчетном времени перелета.

Как оказалось, для встречи с Васкером Анне придется отмахать добрые тысячу миль. При ограниченной скорости авиетки это займет часов пять.

– Простите, фрау подполковник, какую должность вы занимаете дома, в Рейнландии? Не поймите меня неправильно, но я заметил у вас командную струнку.

Вот уж вопрос! Анна отвлеклась от окна.

– Что, не вяжется?

Один из спутников отвернулся, чтобы девушка не могла видеть его улыбки, зато второй, снова старший, откровенно признался:

– Нет, не вяжется. Снова простите меня за прямоту, такая красивая женщина должна быть доступна всем…

– Чего?! – вспыхнула Анна.

Несчастный Дон горе-Жуан поперхнулся, быстро сообразил, насколько нелепыми выглядели его слова.

– О, Господи!!! Я совершенно не о том говорил. Я имел в виду, ну, вы должны быть телеведущей или певицей. Рекламной моделью, наконец, но не военной. Вас должны видеть люди, понимаете?

Анна смягчилась. Бедный патрульный и не предполагал, на что истинно способна его спутница.

– Нет, петь я не умею, хотя хорошую музыку очень люблю. Дежурно щериться в камеру мне тоже не нравится. Командирский тон? Это так. В моем подчинении четыреста человек, включая обслугу шести боевых эскадрилий. А радовать мне есть кого. Я говорю о друзьях, не пытающихся уложить меня в койку… говорю о муже, которого безумно люблю, и о двух красавицах дочерях. Удовлетворила твое любопытство?..

Правдива людская молва или нет, но многие говорят: тот, кого целенаправленно вспоминают, начинает икать и чесаться. Иван почесался, подумал недолго, вновь почесал плечо и уставился на Марию. Внезапно икнул и прикрыл рот.

– Извините. Что это на меня нашло?

Для изгоев визит соотечественников оказался коротким. Следующая доступная станция, где можно было бы гарантированно дозаправиться и передохнуть, находится далеко, до нее еще нужно невредимыми долететь.

Так или иначе, но посланники Мальты не стали надолго задерживаться в гостях. Правила хорошего тона соблюдены, любопытство удовлетворено и неожиданный дар, несущий исконное благо народу, обретен самым неожиданным образом, так что есть не единственная причина поторопиться домой.

– Как думаешь, дон Альфонсо поможет?

Сестра-двойняшка с искренним чувством надежды взглянула в глаза Марии Лука Дуартэ.

– Непременно. Он прилюдно пообещал поговорить с нашим отцом.

– Но он сказал, не в его правилах…

– Хватит кудахтать! – прервал Трент. – Неужели я знаю обычаи изгоев лучше, нежели они сами? Дон Альфонсо не мог сказать прямо: «Да, я решу вопрос». Но он сказал не менее четко: «…все изгои узнают»! Этого мало? Твой отец поступил согласно традициям. Он не мог по-другому. Оставь обиду и думай, ведь это не значит, будто он тебя разлюбил. Сейчас ему дадут мощный стимул, в силу которого род Дуартэ вернет доброе имя и авторитет, слегка пошатнувшиеся из-за твоего непослушания. А в разговоре со Старейшинами ты, Мария, поступила именно так, как и должна была поступить изгойка!

– Да, – поддержал Уоррен. – Вы бы видели их лица со стороны, когда Пабло запел, и потом, когда две красотки дали такого жару, что у многих мужиков в толпе слюни текли, точно вам говорю.

Уоррен еще не закончил последнюю фразу, а на затылок ему опустилась затрещина Вейды:

– Надеюсь, ты не был в числе этих «многих»? Хотя, если по совести, Уоррен прав. Когда послам показали обычную статуэтку, сработанную способом кустарного ширпотреба, они едва не расплакались.

Слова простые, как и прямолинейная натура девушки, только у каждой медали две стороны.

– Попридержи язык, «Дульсинея»! – вмешался Иван. – Ничего ты не поняла, потому что слон на ухо наступил. Для таких как ты, равнодушных к искусству людей, статуэтка всего ширпотреб. Важна не фактура, черт бы тебя побери! Время и место ее сотворения. Родина Басков! Испания! Родные корни, темнота ты дремучая! А танцевали девчонки на уровне, с душой, с сердцем, – одним словом, очень старались. Они не профи, но я любовался. И Пабло пел молодцом. Все трое смогли поразить Старейшин. Я потому и сказал: дело сделано! Посмотрите. Остается дождаться обещанного послания.

Тут глаза Трента встретились с суженными глазами механика.

– Сам ты: «слон на ухо наступил», понял? Если бы у меня не было слуха, как бы я отличала настройки на ИНД? Как бы твой Дэвид избавился от браслета, ты не задумывался? Одними показаниями приборов в нашем ремесле не обойдешься. Простой таймер настроить и то нужен слух, чтобы мог хорошо различать такт. Вот и молчи! Мне тоже понравились и танец, и песня. Ну не умею я так, как это делаешь ты, малевать словарные кутюр-ля-ля-морты!

– Как ты сказала?

Иван рассмеялся. Как похоже на Вейду. Со школьной скамьи девчонка извергалась фонтанами несуществующих слов, стоило кому-нибудь зацепить ее за живое. Прям как сейчас.

– А что значит, когда у мужиков слюни текут? Это, что ли, когда они секса хотят?

В жилом блоке Трента помимо того, что ряд присутствующих туда не пропустили бы правила зонеров, банально не хватило бы места для всех, кто разместился ныне в пустом частном ангаре.

Лиза и Вейда усердно хлопотали с разогревом «Синт Футовских» рационов; муж дока, Дэвид Адамс, Пабло и Уоррен готовили обеденный стол и переносили к нему все, что можно было использовать в качестве стульев, а рядом с Иваном находились только сестры Дуартэ, потому что речь велась персонально о них.

До последней минуты сын Лизы и девочки Трента играли в «пристенок» фишками популярных маркмастеров, а приглядывала за соблюдением правил в игре Марта Зееман.

Теперь, когда Агнесс непосредственно и спокойно задала щекотливый вопрос, взрослые оставили занятия и смотрели на детвору так, словно пытались понять: они ослышались или им померещилось? От возникшей растерянности некоторые (вроде Марты и Лизы) выглядели глуповато.

Не стал исключением и Иван. «Невинные» слова дочери заставили его едва ли не поперхнуться. Скальп Трента съехал назад, лоб сделался натянуто гладким и сдвинулись уши. Что более удивительного – ответить он не успел. Заговорила сама Агнесса.

– Хм! – усмехнулась девчонка. – И чего вы уставились, взрослые? У нас что, мозгов нет? Может быть, мы двоечники? Вообще, зачем вы отдали нас в школу, если теперь так удивляетесь?

Единственный мальчик в компании детворы, шестилетний сын Лизы Барноу, без промедления поддержал Агнесс.

– Мы учимся в первом классе, но ботанику и биологию нам преподают. Размножение в растительном и животном мире мы проходили совсем недавно. О человеке нам тоже рассказывали, всякие слайды крутили и манекены ставили.

– Между прочим, папа, у нас по биологии одни пятерки, – добавила Генриетта. – А еще мы не глухие. Ты думаешь, мы ни разу не слышали и не догадываемся, чем вы занимаетесь с мамой? Что тут такого? Это же естественно! Природа. И мы, между прочим, совсем не против третьей сестры или братика.

Несмотря на неловкость, Иван громко расхохотался, чем окончательно спровоцировал всех остальных.

– Простите, уважаемые первоклассники! Я давно позабыл уроки в начальной школе, а изменения в учебной программе никогда и не знал, чтобы помнить! Что тут поделать? Может, оно и правильно? Знать и понимать, что и к чему, конечно же, нужно. Ну, чтобы, скажем, не натворить беды по глупости. Но теоретически знать – это одно, а…

– Мы же не дураки, – очень уверенно отвечала Агнесса. – Для нас слишком рано. Учительница говорит, что потребность в сексе приходит с взрослением, но у всех по-разному, потому что и организмы у всех разные. В среднем полная половая зрелость наступает к шестнадцати годам.

Снова Иван опешил. Что и не говори, а слушать подобные лекции от детей, ну, как-то не очень уютно.

– Хорошо, что вы это понимаете. Надеюсь, впредь будете поступать так же, как поступили сейчас. Есть правило, применимое всегда и для всех: мысль опережает действие. Сначала думай, потом что-то предпринимай! Что же, хватит об этом, тем более что уровень ваших знаний мы уже оценили.

Вдоволь насмеявшись, взрослые вернулись к неотложным занятиям…

Глава 32

Все-таки солнце системы изрядно насыщает лучами атмосферу Малой Калифорнии. Свет отражался так интенсивно, что Анне хватило пары секунд, чтобы осознать глубину заботливого предупреждения спутников. Несколько жаль того, что основная масса потока фотонов системной звезды попадала к другому небесному телу под острым углом, что и не позволяло теплу растопить заснеженные равнины и плоскогорья. Хотя у Природы свои порядки.

Светофильтры салона комфортабельной авиетки надежно защищали глаза пассажиров от неприятностей, напрямую связанных с солидным избытком ультрафиолета. Недлинный, но неприятный список различных негативных эффектов зрения, вроде куриной слепоты, например, запросто мог уничтожить противоположные, весьма и весьма положительные ощущения отдыхающих от грязевых ванн, контролируемого загара, прекрасно обученных массажистов и множества оздоровительных процедур.

Анна подумала и вздохнула, уже собиралась опустить веки, но не успела, уставилась на диковинное явление, внезапно возникшее впереди. Вот оно не на словах, а именно чудо Природы.

– Вижу, фрау заинтересовала картина цветущей зеленой сказки посреди вечных снегов?

Не на тот ответ дамы рассчитывал приставучий спутник.

– Судя по времени перелета, – заговорила суровая гостья. – Это местечко не годится для цели нашего путешествия. Что до картин, я видела кисть мастеров поискуснее. В Рейнланде хватает чудес, господа, но ради простой справедливости я скажу так: контраст между снежной пустыней и цветущей долиной действительно поражает. Будь перед нами горы или хотя бы холмы, толстый слой сползающего талого снега неминуемо обернулся бы настоящей лавиной. Удачное совпадение, здесь ровный ландшафт. Все равно, господа, необычно видеть такое: зима, а через несколько метров сразу же лето.

– Это так, фрау Анна, – подтвердил второй офицер.

– Запомнил мое имя? Ради пущего блага забудь.

– Такую эффектную женщину забыть непросто, фрау.

Бесхитростная реплика старшего офицера заставила Анну вновь усмехнуться.

– По прилете в систему Нью Йорка напомните мне, чтобы я передала эти слова вашей жене, офицер.

Пока длилось словесное состязание, авиетка обогнула долину и снова набрала ход. Со сравнительно небольшой высоты Анна успела подметить некоторую особенность природного феномена. Отдельной тяги к ботанике у Анна с детства не наблюдалось, зато любимым местом прогулок, особенно во времена первой беременности, стал Гамбургский Ботанический Сад, о котором мы как-то подробно упоминали.

Обилие разнообразных растений, окруженных непрестанной заботой людей, дало Анне возможность познакомиться с запахами, формой, размерами и цветовой гаммой немалого числа образцов флоры, привезенных из планетарных систем всего Сириуса. В редких, но предметных беседах с сотрудниками чудного парка девушка не только выучила названия, но и научилась разделять ряд растений по климатическим поясам.

Что бросилось в глаза Анне Штайнберг: знакомые ей деревья, цветы и кустарники не принадлежали к тропической или экваториальной полосе планет, они характерны к средним климатическим поясам, такие выводы она сделала.

– Действительно интересно, – подумав, произнесла Анна.

Путешествие продолжалось своим чередом. Приблизительно через полчаса робот-водитель включил связь с салоном.

– Уважаемые пассажиры, – вежливо заговорил он. – Сюда приближается охранный дрон калифорнийской полиции. Прошу вас не противиться процедуре опознавания и активировать ИНД. Приношу извинения за неудобства.

Оба сопровождающих послушно выполнили просьбу пилота.

– Фрау Анна, – вновь пытался ухаживать старший патрульный. – На вашем месте я бы выполнил пожелание. Эти механические трудяги не блещут манерами. При малейшем неподчинении или отказе от повиновения они сначала стреляют, потом выясняют любые причины.

– А если у меня нет ИНД?

– Они обучены распознавать слова. Знают более трех языков. С речью Рейнландии точно знакомы. Язык Либерти и Бретонии – это по умолчанию. Третий – дипломатический, международный. Главное, само собой, успеть их предупредить. Но обижаться на «Следящий Глаз» не нужно. Лет двадцать назад эти дроны здорово помогли в очистке планеты от разного уголовного мусора. С их помощью полиция обезвредила много опаснейших террористов, а сейчас, когда в долинах процветает курортная зона, безопасность растущего населения вдвойне актуальна. К использованию дронов вернулись и не напрасно. Никому не нужны неприятности, молчу уже о дурной славе за рубежом, ведь туристы съезжаются к нам отовсюду.

«Мог и не говорить. Вот же дамский угодник! Как от него отделаться-то? Будто я никогда не видела и не слышала о дронах полиции? На Гамбурге всяких полно, от таких же недремлющих наблюдателей до банальных доставщиков товаров из магазинов. Курьеров и просто рабочих».

Про себя Анна скверно выругалась. Неугомонный патрульный начинал ее здорово раздражать. Нужно бы взять себя в руки.

Тем временем полицейский дрон подлетел вплотную к авиетке-такси, просветил единственным «глазом» салон и улетел, не сказав ни слова.

Через час путники опустились на стояночную площадку отеля, расположенного по соседству с названным адресом. Анна сочла такую предосторожность уместной, потому что типы, в той или иной степени замазанные отношениями с криминалом, по обыкновению очень пугливы и подозрительны. Могут “неправильно понять” коллективный визит непрошеных гостей.

В целом Лонг Бич оказался небольшим городком, растянутым по побережью теплого озера в форме тройки. По беглым прикидкам длина его составляла километра четыре, а ширина немногим превышала два.

На окультуренных берегах под тенью ветвистых деревьев почти на равной дистанции друг от друга стояли пара пансионатов, два санатория и два дома отдыха. Другие непременно сказали бы: всякой твари по паре! Весьма насыщенно.

Лонг Бич (как теперь знала Анна) был самым маленьким городом «парниковых» зон и самым молодым, можно сказать – развивающимся.

В тему общей картинке всплывает вопрос: владельцы отелей и пансионатов задумываются о том, что возможности расширения заведений не безграничны? Обустроенным пляжам, пикниковым полянам, бассейнам и другим полезным объектам, как показалось не только Анне, уже приходилось тесниться за недостатком свободного места. Растительность вырубать никто не позволит, нанесение вреда природе грозит суровыми мерами. Если пресловутая жадность или браконьерство привели к пагубным последствиям для среды обитания, виновник запросто может угодить под пожизненную статью без права амнистии.

Проходя мимо одного из раскинутых пляжей, Анна с завистью взглянула на стройные ряды белых шезлонгов, так и манящих прилечь, расслабиться под лучами яркого, но не палящего солнца; на беззаботных туристов, многие из которых отдыхали с детьми. Везет им, могут позволить себе наслаждаться аттракционами, купанием, горками аквапарка или возиться в грязевых ваннах, похожие на поросят…

За ровным полотном дорожного покрытия, предназначенным для наземного транспорта, в тридцати метрах от въезда в какой-то пансионат на искусственном холмике, спрятанный за высокой зеленой оградой, стоял небольшой двухэтажный коттедж, симпатичный и, думается, уютный.

В десятке шагов от коттеджа Анна увидела нечто, заставившее девушку насторожиться.

– Не поняла? – искренне высказалась она.

Рядом застыли оба ее провожатые. Казалось, неожиданная картина стала шокирующей и для них.

– Что случилось? Согласно нашим сведениям еще вчера Вернер Васкер был в полном порядке. Почему же сегодня дом опечатан?

– Стоять! Руки в гору! Попробуете шевельнуться, и охранные дроны сделают из вас решето.

– Спокойно, Полиция! СБС! – мгновенно отреагировал тот, кто в окружении Анны был помоложе. – Жетон под курткой.

Двое полицейских вышли из-за укрытий. Мужчина и женщина, одетые в стандартную униформу либерианских копов. Старшей наряда по-видимому была женщина, так как выглядела взрослее, стало быть, опытнее.

Уточнить скорые наблюдения, к сожалению, Анне не удалось. Слова патрульного СБС остудили пыл смежников, но не остановили их служебного рвения. Два дрона окружили незваных гостей, и как только они это сделали, женщина кивнула напарнику:

– Проверь.

Парень опасливо приблизился к визитерам, увидел номерные жетоны патрульных, поочередно проверил магнитные карты обоих и опустил оружие.

– Все верно, Мона, они из СБС.

Теперь и женщина, кого, судя по оклику копа, звали Моной, опустила ствол и шагнула ближе к другим участникам непредвиденной встречи.

– А она?

– Она наша…

– Я в состоянии говорить за себя.

Анна грубовато оборвала неуместное заступничество проклятого раздражителя, активировала ИНД и набрала полковника Хофмана. – Стивен, тут небольшая проблема…

На другом конце линии выслушали краткий доклад этой самоуверенной наглой особы, а потом:

– Полицейские, наша гостья выполняет задание, о котором вам знать не обязательно. Советую не препятствовать ее долгу. Заметьте, пока не настаиваю, а только советую. Это все, Анна? Мне нужно спешить на совещание у Министра.

Пришлось подполковнику Штайнберг напрячься, чтобы не рассмеяться в лицо опешившим полисменам, да и сопровождающим, выглядящим не лучшим образом. Девушка собралась и заговорила сдержанным голосом:

– Надеюсь, такого поручительства вам достаточно, господа? Я не желаю никого ущемлять и уважаю ваше старание, но посвящать в подробности моего дела тем более не желаю.

Все четверо представителей исполнительной власти молчали. Вполне понятно! ИНД той, кто оказалась не так уж проста, без стеснения показал картинку краткого разговора. Не кто-нибудь, а целый полковник Службы Безопасности Либерти, на фоне кого отчетливо различались лица гораздо более высоких чинов, собранных где-то в приемной упомянутого Министра, обращался к этой красотке по имени. Что еще нужно умному человеку, какие подсказки?

– Хорошо, – продолжила Анна. – Господа, будьте любезны, я бы хотела знать, что тут произошло?

Легче спросить, чем изложить упорядоченную информацию.

– Владелец был найден мертвым, госпожа… простите, как к вам…

– Просто Анна.

Женщина-полицейский кивнула.

– Вернера Васкера обнаружила его домработница, по обыкновению пришедшая в дом к шести утра местного времени.

Патрульные СБС удивленно переглянулись. Их спутница привычно вытянула трубочкой губы, ненадолго задумалась.

– У вас завелась крыса, господа СБС. Возможно и не одна, и не только у вас. Разница местного и эталонного времени такова, что позволяет безошибочно утверждать: мы были в полете уже четыре часа, когда бывшему юнкерсу помогли умереть, если считать временем смерти Васкера утро. Плюс-минус, конечно, без экспертизы точно не скажешь. Сами вы утверждали, что Васкер был жив и здоров на момент получения СБС сведений о нем. Кто-то успел передать неким людям сигнал о возникновение интереса к ныне покойнику. Кто, как не крыса?

– Остается добавить, что крыса имела задачу отслеживать именно Васкера, потому что до проявления вашего интереса он жил.

Впервые надоедливый «ухажер» произнес что-то дельное. Его мысль на ходу подхватил полицейский.

– Сдается мне, этот Васкер глубоко вляпался в какой-то жуткой истории, если его мгновенно убрали, едва кто-то собрался с ним встретиться?

– Вы сами сказали: без получения заключения патолого-экспертной комиссии мы не можем уверенно заявлять о насильственной смерти хозяина этого дома.

Анна наморщила лоб, чего терпеть не мог Трент, но девушка всегда делала именно так, когда обстоятельства вынуждали ее к поиску быстрого, и главное – правильного решения.

– Хотите сказать…

– В жилище умершего типа обнаружено такое количество химии и кардамина, что можно запросто накачать до блевотины половину этого городка. Товарищ вел весьма разгульное существование. Непонятно, коллеги, на какие шиши, потому что его банковский счет невелик, а внутри дома наличности не нашли, то есть за исключением нескольких сотен кредитов.

– Следы есть? Имею в виду посторонних?

– Полно. В основном шлюхи, чьи данные нам известны, но есть и другие, которые сейчас проверяют.

Полезная информация, жаль ограниченная.

Становиться оперативником уголовного розыска Анна Штайнберг не собиралась, покойник был нужен для единственной цели, кстати, еще не факт, что мог к ней привести. Теперь нить вообще потеряна, и все же Анна решилась использовать последний призрачный шанс. Вдруг полиция что-нибудь упустила? Может быть, не упустила, а не придала значения за ненадобностью?

– Могу я осмотреть дом?

Слова полицейских не обрадовали Анну.

– Не можете, несмотря ни на что. Для осмотра места возможного преступления вам необходимо разрешение Департамента. Извините, но у нас строгие правила. Думаю, вам не составит труда получить доступ официально, с вашими-то связями…

В ответ Анна вспыхнула.

– Чертова бюрократия! Хоть представляете, Служители Закона, сколько я потеряю бесценного времени? Пока пошлю вызов; пока закончится совещание у Министра, потому что ни один чиновник никогда не отважится прервать совещание большого начальника; пока будет сделан запрос; пока получено разрешение; пока его перешлют мне или вам… Проклятье!

В глубине души полицейские испытали приятное чувство морального удовлетворения. Хоть что-то пошло не так у этой самонадеянной иностранки.

– Да, при положительном исходе мероприятия, Анна, в вашем распоряжении есть несколько свободный часов.

Сказавшая это женщина выразительно посмотрела в сторону соседнего пансионата.

– Можете провести их с пользой для организма. Например, в грязевой ванне. Можете полежать на шезлонге или побывать в купальне источника. Владельцы курортных артелей принимают желающих не только по купленным абонементам, они предоставляют услуги своих заведений любому, кто в них нуждается, с почасовой оплатой общего посещения или каких-то отдельно избранных процедур. Надеюсь, вы не стеснены в средствах? Впрочем, простите, я не подумала, ваш акцент… вы же рейнландка.

Что? Это выглядело как откровенный подвох, нарочный точечный укол в уязвимое место почти любого рейнландца. Видимо, именно так, потому что слухи о плачевном состоянии нынешней экономики в Рейнланде, к сожалению, распространились далеко за его пределами.

Возможно, в совете постовой полицейской прозвучала насмешка только над ней, над подполковником Штайнберг? Обиделась постовая на то, что ей понукает какая-то иностранка, и пусть Мона не видела карты гостьи, зато слышала поручительство Стивена, и можно смело предположить, смогла уловить нечто большее рейнландского акцента… Так, значит!

Тут в мозгу уязвленной девушки мелькнуло воспоминание. На личном счете Анны Штайнберг имеются деньги, и очень ко времени поступило очередное жалование, а хватит ли их? Курортов она никогда не посещала, потому и была несведущей в политике цен.

В отличие от многих мамзелей, сидящих на шее мужчин, Анна крепко дружила со своей головой и постоянно советовалась с ней перед тем как что-то свершить.

Немудрено представить: курорт! Наслаждение и многочисленные оздоровительные процедуры. Цены будут явно завышенными, так рассудила Анна и, конечно же, оказалась права. А если бы девушка знала основы простой экономики: чем востребованнее услуга, чем она популярнее, тем дороже; чем больше товара, тем он дешевле… и тому подобное, она бы не стала думать о паре часов, которые действительно вознамерилась провести у бассейна с целебной водой. Но! Как я уже сказал: Анна всегда дружила со своей головой.

– Тут есть буй или коммуникатор роуминга экстранета? – нарочито предвзято спросила она, будто не ведала наперед: его не может не быть! Курорт международного класса. – Или хотя бы узел космической связи?

Подобный вопрос стал достойным ответом на задетые чувства исконной рейнландки. Внешне смотрелось так, будто великолепие окружения в глазах этой наглой девицы выглядело серой посредственностью.

Растерянные взгляды собеседников стали куда растеряннее, и опять остроту эффекта испортил проклятый ловелас, староватый для Анны при всех фантастических допусках.

– Вы же пользовались ИНД, фрау! Как это могло быть возможным, не будь на планете устойчивой связи?

Эх, вмазала бы она ему!

– Отлично! – сдержалась девушка и преспокойно набрала номер Ивана, а когда тот ответил, сознательно не стала убирать голограмму.

– Привет, Солнышко Ненаглядное! – искренне говорил Трент. – Я тебе не звоню, потому что знаю о твоей занятости. Боюсь помешать неуместным звонком, мало ли где он тебя застигнет? Я очень соскучился, как и все наши. Девчонки в порядке, тоже скучают, а как у тебя дела? Все получается?

Внутри женщины шевельнулись самые благодатные фибры души, а улыбка ее оказалась настолько радушной, искренней, что неудачному воздыхателю оставалось напрочь забыть о глупой мечте.

В двух словах, чисто военными фразами она рассказала супругу неутешительные подробности дела, лишь потом затронула деньги.

– Правильно ты решила! – мгновенно поддержал Трент. – Раз выпала такая возможность, конечно, используй и отдохни. Сама выбери, что тебе ближе по вкусу. Насчет денег вообще не волнуйся. Сколько понадобится?

Анна откровенно пожала плечами.

– Знать бы здешние цены.

– И то верно! Давай, я скину тебе тысяч пять, как думаешь, будет достаточно? Вообще-то, лучше перешлю десять. На обратном пути загляни на форт Буш. Понимаешь намек? Они обещали выполнить наш заказ в срок. Ребята порадуются. Кстати, «сорок четвертый» сейчас с тобой рядом, где-то в районе Нью-Арка. Если финансов понадобится больше десяти тысяч… ты понимаешь, о чем я… набери Валдиса или сама позвони Циммерман. Ингрид всяко подкинет.

Невольно Анна расслабилась. Трент – это Трент! Насколько же хорошо он ее знал, как хорошо понимал! Умыл всех злопыхателей единственной фразой.

– Циммерман, Циммерман… Циммерман! – вылупилась полицейская сучка. – Та самая? Вы с ней знакомы?

Гордость Анны сказочным Фениксом восстала из пепла.

– Вообще-то да. Познакомились как-то, не помню, вроде бы в ресторане на годовщине рождения моей дочери.

И? Хэ-хэ! Глотайте слюну и завидуйте молча, товарищи. Больше господ полицейских ни о чем не расспрашивали. Объект их пристального внимания развернулся и двинулся в сторону пляжа. Следом направились его внушительные сопровождающие из СБС.

От места несения службы, если забыть о высоком кустарнике, спетой парочке полицейских не удавалось досконально определить, что творилось внутри периметра пансионата, огражденного прозрачной декоративной изгородью с вплавленной армированной сеткой для прочности. Открытая калитка участка Васкера давала возможность видеть общую панораму, об остальном приходилось догадываться: как повела себя, о чем говорила и что делала эта… эта выскочка из Рейнландии… Но ведь хороша чужестранка, стоит признаться.

Когда вылетала на поиски Васкера, Анна не могла предвидеть пошагово весь будущий путь, поэтому, разумеется, к пляжному отдыху она не готовилась, и как следствие названного, купальный комплект пришлось брать напрокат, что давно стало нормальной практикой. После использования все принадлежности проходили обязательную стерилизацию. Нужно ли обращать отдельное внимание на белье?

Покупать что-то на пару часов непрактично и слишком дорого, снова сказываются курортные цены, но было одно обстоятельство, вынудившее Анну долго подбирать пляжные причиндалы, такие, чтобы дороже и качественнее. Разумеется, можно выбрать попроще… нет, нельзя! Раз в дело вступили амбиции, пусть события развиваются должным ходом. В конце концов, не Анна все это начала. Глупо, конечно, в итоге случилось, не выдержала она, поддалась провокации, теперь приходилось расплачиваться. Но сдаваться???

Полноватый мужчина лет пятидесяти, выше среднего роста, одетый в легкий летний костюм подошел к компании Анны, стоило троице появиться внутри территории пляжа. Вежливо поздоровался и представился совладельцем пансионата, что оказалось очень удачным.

– Скажите, сколько мест включает в себя один сектор?

Испарина покрывала лоб совладельца, он вытер его платком и ответил обворожительной девушке:

– Три ряда по шесть мест в каждом. Позвольте узнать, почему вы спрашиваете?

– Восемнадцать на час, пятьдесят четыре за три, да умножить на стоимость одного места… Я оплачу полный сектор на три часа, уважаемый, с тем условием, чтобы мне никто не мешал. Имею желание позагорать в одиночестве. Это возможно или мне нужно пойти куда-то еще?

Стоящий перед подполковником ВКС Рейнланда человек не повел бровью. Желание роскошной, и думается, «богатой» красотки не выглядело экстравагантным или каким-либо новшеством. Так поступали многие отдыхающие, кто мог позволить себе лишние траты.

– Сейчас межсезонье, леди, как видите, свободных мест хватает. Где вы предпочтете расположиться?

В итоге Анна комфортно устроилась у самой воды. На избыточное внимание удивленных соседей не отвлекалась. Сходила в кабинку для переодевания, а когда вышла оттуда, возле выбранного ей шезлонга терпеливо стоял в ожидании молодой парень в форме официанта. Совсем молодой, думаю, лет восемнадцать, похоже студент. Пусть он тоже стыдливо прятал глаза, взвинченное раздражение девушки не касалось обслуги.

Анна неторопливо распустила пышные волосы, взяла с разноса освежающий коктейль, вежливо поблагодарила юношу и улеглась на шезлонг.

«Черт бы их всех побрал, надутых либерианцев», – с закрытыми глазами думала девушка. – «Раньше не замечала такого пренебрежения. Наверное, я на нем не зацикливалась. Другие женщины, да и парни, та же Бригитта, рассказывали о похожих моментах. Такое впечатление, будто учащимся в школах Либерти сознательно закладывают мысли об их привилегированном положении перед представителями других народов. Особенно перед Рейнландцами. Идиотизм и только. В чем же они нас превосходят? Неужели граждане Либерти считают себя победителями в треклятой номадской войне? А они победители? Разве? Почему же тогда злобно пыхтят и краснеют при любом упоминании о кровавых боях, в которых рейнландцы их выносили эскадрами? Может быть, до сих пор считают нас виновниками фатальных событий, ведь именно археологи Рейнланда обнаружили древнее захоронение Дон Каваш? Но даже так, это ли не доказывает превосходство Рейнланда того времени, во всяком случае в области продвинутой науки, исследований и технологий?».

Нерадостные рассуждения внезапно исчезли, улетучились с появлением чувства прохлады. Откуда? Анна открыла глаза и прищурилась.

У шезлонга стоял человек. Мужчина лет сорока, внешне – бретонец. Чисто выбритый, загорелый, ухоженный. На руке его красовалась одна из последних моделей ИНД, адаптивная субстанция которой отличалась от всех предшественников красноватым оттенком. Модель дорогая. Он-то и заслонял собой солнце.

– Свали отсюда и побыстрее.

Вот это приветствие! Мужчина опешил, открыл было рот, но…

– Ты что-то не понял, слюнявый пиндюк? По-твоему, я заплатила за полный сектор для того, чтобы похотливый бретонский кобель мешал моему уединенному отдыху? Мухой свинтил отсюда, бабник сопливый.

Подобных бульварных слов от чопорной внешне особы, к тому же безупречной красавицы, никто не мог ожидать. Оба патрульных, сидевшие в тени у ограды, насторожились. Что говорить о бретонце? И все-таки он попытался:

– Такой потрясающей женщине не идут ругательные слова…

– Слова не идут? – поднялась Анна, надела очки и резко схватила мужчину за хозяйство промеж его ног, отчего у того выкатились глаза и сперло дыхание. – С такими упрямыми ослами как ты, нужно сразу переходить к действию? Наверное, ты прав. Какого… ты ко мне клеишься? Я сказала на непонятном тебе языке? Я ненавижу таких! На курорте, в командировках или в похожих местах, все вы становитесь неженатыми, на худой конец разведенными. Стоит нечаянно объявиться супруге, вы преображаетесь, словно в сказке! Пошел отсюда, сказала! Я могу быть значительно убедительнее, спроси у тех двоих, что сидят у ограды. Парни из СБС. Как думаешь, почему они еще не вмешались?.. Дернул с концами, в другой раз пристрелю. Дискуссия закончена.

Жестом показав выстрел в висок бретонцу, Анна опустилась в пляжное кресло и снова закрыла глаза. Спохватилась, сняла очки и расслабилась.

Под ехидные усмешки очевидцев события униженный человек поспешил убраться подальше от места конфуза…

Глава 33

Часа через полтора на ИНД Анны Штайнберг поступил сигнал вызова Стивена.

– Извини, совещание продлилось дольше обычного. Что за проблема?

Выслушав девушку, полковник Хофман поначалу задумался, потом оглянулся по сторонам и обратился к человеку в «гражданке», оказавшемуся высоким чином Полиции.

– Видишь, Анна, нет неразрешимых проблем. Все зависит от людей, ими занятых. Еще что-нибудь?

– Еще? Есть кое-что, Стив. Научи своих архаровцев скрывать мужские потуги, – улыбнулась девушка.

В ответ Стивен саркастически рассмеялся.

– Не будь у меня Виктории, я бы мог с ними соперничать. Незачем так болезненно реагировать, Анна. За годы жизни ты не научилась игнорировать избыточную тягу мужчин? Дорогая подруга, я никогда не поверю в то, что о твоих потрясающих внешних данных ты узнаешь только сейчас. И что же ты хочешь? Социологи утверждают о полигамности мужской части общества. Я в целом не склонен верить болезненным кое-кому заявлениям, но я реалист и не могу отрицать факты? Статистика такова…

– Вот именно, – прервала его Анна. – Согласна, я не сегодня услышала первые комплименты собственной внешности, но что из этого следует? Я должна потакать всякому, кто восторженно высказался обо мне? Не дождутся. Бери себя. Ты тоже говоришь в мой адрес достаточно лестных слов, но при всем ты всегда помнишь Викторию. Женщина, дорогой Стивен, не какой-то кусок мяса, выданный приложением к браку наряду с обручальным кольцом. Заметь, Вика тоже не относится к разряду дурнушек. Я уверена, в рабочей среде твоей супруге приходится регулярно выслушивать комплименты и тупые заигрывания. Скажи, что я не права! Но она – женщина в сути! Ты это знаешь. Виктория отдала тебе не тело, каким бы желанным оно для тебя ни было. Она отдала всю себя, всю жизнь без остатка. Родила тебе чудного сына, кто принял наследственность от вас двоих. Что я хочу, ты сказал?

– Хватит, хватит, подруга, – снова смеялся Стив Хофман. – Релевантность не кажется тебе запоздалой? Устаревшие сведения, но я с ними полноценно согласен. Не будем пускаться в истоки морали, чую я, тебя крепко достали.

На ходу Анна сознательно громко выдохнула, так, чтобы оба патрульных хорошо слышали ее слова.

– Не представляешь, как! Ладно, проехали. Говоришь, разрешение получено? Я могу пройти в дом?

– Можешь, – подтвердил Хофман. – Глядишь, занятие делом снимет твое раздражение, попутно сохранит здоровье моих подчиненных.

Отмахнувшись от шутки, Анна прервала связь. Вернулась к шезлонгу и, несмотря на оплаченное авансом время, собрала вещи, потом прошла к кабинкам для переодевания, а пятью минутами позже уже направлялась через дорогу к дому Вернера Васкера.

К моменту возвращения самонадеянной гостьи оба офицера полиции стояли под дождевым козырьком на крыльце. Виду не подавали, но звонок из Управления, снявший любые запреты для Анны, явно им не понравился.

– Говорила же, с вашими связями, мадам, не составит труда получить разрешение…

Опять этот натянутый тон! Анна решила больше не церемониться.

– Я вас о чем-то спросила? – лицо собеседницы вытянулось. – Будьте добры отвечать на вопросы, не более. В комментариях я не нуждаюсь. Дверь откройте и отойдите.

Резкая смена поведения чужестранки больно кольнула в груди полицейской, но она вынуждена была смолчать и подчиниться.

Жилище бывшего сомнительного торговца не выделялось изысканным вкусом в любой части его интерьера. Порядком внутри тоже не пахло, что было странным при наличии горничной.

Удивляло Анну обилие разбросанных фото. Фото разных: цветных голографических; черно-белых, снятых в формате плоскости; много «трехмерок» (фотографий, сделанных полароидом, где видимость объема достигалась за счет специальной бумаги).

Объединяло безвкусные снимки одно: на всех фотографиях, конечно, далеких от совершенства, красовались обнаженные или полураздетые девицы легкого поведения.

– Ну и вкус! Трент не упоминал о проблемах Вернера Васкера.

Внимательный взгляд подполковника Штайнберг поочередно скользил с места на место и вдруг уперся в нечто несвойственное окружению, в художественную фотографию молодого мужчины и девушки, сделанную профессионалом. Часть ее торчала из вороха остальных, которые можно бы смело отнести к мусору. Анна взялась за кромку фотки и вытянула ее.

– Это кто? – задала вопрос Анна. – Не похожа на остальные.

Полисмен-парень мельком глянул изображение.

– Это Васкер, вообще-то. Кто заснят рядом, не знаю… постойте! Это же горничная!

Хороший поворот! Глаза Анны вспыхнули. С чего горничной запросто обнимать работодателя и смеяться при этом? Горничная ли она?

– Вы сказали, именно эта девушка обнаружила труп, придя на работу сегодняшним утром? Сдается, она вовсе не горничная. Оглядитесь вокруг! Это полиция сотворила бардак, пока выносила тело убитого? Может быть, ваша горничная что-то искала? Еще сомневаетесь в насильственной смерти Васкера? Не много ли совпадений для несчастного случая?

В который раз обескураженные блюстители Правосудия надолго задумались, пытаясь осмыслить очередное открытие, в то время как Анна связалась со Стивеном.

– Нужно срочно перехватить эту дамочку, Стив. Передайте о ней по инстанциям. Задержите ее, конечно, если получится. Я думаю, она не станет ждать и постарается быстрее улететь с планеты, если еще не сделала этого. И одна личная просьба: скинь мне о ней все, что сможешь добыть, это важно. Думаю, тебе объяснять не нужно…

Как и предполагала Анна, посильная помощь Стивена Хофмана, поднявшего на ноги всех, до кого смог дотянуться, к желаемому результату не привела. Служанка бесследно исчезла.

– Кто, говоришь, сообщил о трупе в полицию? – внезапно задумалась Анна. – Мне показалось, или речь шла об этой горничной? Как так? Сама на себя вызвала копов? Что-то я не пойму? Объясните?

Положение складывалось незавидное. Постовые офицеры полиции, конечно, не сыскари и не оперативники, но разве наставники в Академии не обучали их необходимым деталям, присущим беглому осмотру места преступления или стандартным действиям при обнаружении трупа?

Если говорить хотя бы об Анне, к полиции девушка отношения никогда не имела, однако и ей знакомы кое-какие основы. В силу как раз этого Анна так завелась, обнаружив обычную, казалось бы, фотографию, которую не заметили эксперты и следователь, выезжавшие по служебному вызову.

Скорее всего, ввиду известной и не самой положительной репутации Васкера осмотр его тела и окружающей обстановки был произведен бегло, можно сказать – формально, для галочки в полицейском отчете.

– Хотела я опять выругаться, да толку-то!? Вам это надо?

Анна вернулась внутрь просторного холла и уселась прямиком на угловой диван.

– Вода в этом доме имеется? Я-таки перегрелась на солнце, пить очень хочется. Хотя, я не знаю, может быть, оперативники зафиксировали показания счетчиков? Как обстоит устройство бытовых служб в Либерти? У нас в Рейнланде каждый владелец жилплощади оплачивает коммунальные услуги авансом, почти во всех регионах в начале месяца.

Удивительно! Женщина-полицейский, носившая достаточно редкое имя Мона, налила стакан воды, профильтрованной обычными встроенными в водопровод фильтрами. Подошла и аккуратно протянула стакан Анне Штайнберг.

– Надо же! – откровенно сказала она. – Оказывается, ты не такая уж въедливая стерва, какой показалась сначала… Держи. У нас так же. Коммунальщики берут плату авансом, им не с руки плодить должников. Норма Васкера должна быть оплачена еще три недели. Будет перерасход, пришлют квитанцию. Не заплатит в указанный срок, воду отключат и все. У нас с этим не церемонятся.

– Как и у нас, – усмехнулась повеселевшая гостья. – И плевать им на сострадание и человеколюбие. Плевать на мороз за окном. Денег нет – ты больше не человек. Тепла, воды и освещения тебе для жизни не нужно. Подохнешь? Ну, кто в этом виноват? В итоге все там окажемся.

Приняв воду из рук полицейской, Анна выразительно посмотрела в ее глаза.

– Спасибо… Стервой, говоришь? Я могу такой быть.

Полицейские улыбнулись в ответ, Анна же оглянулась, продолжила говорить, убедившись в отсутствии поблизости сопровождающих из СБС. Обоим приспичило покурить, слава богу.

– Посмотрела бы я на тебя, когда тебе в ухо на протяжении всего перелета из космопорта поют «соловьиные трели». Дома я справляюсь с самцами быстро и действенно. Тут нельзя, я же гостья. Приходилось терпеть этого… ну, ты поняла.

Первый глоток воды Анна сделала маленький, пробный. Вода ей понравилась, и девушка залпом осушила стакан. Ее визави опустилась напротив, устроилась в кресле и закинула ногу на ногу.

– Я вот подумала, – выразительно высказалась она. – Сдается, мнимая горничная прикинулась случайной свидетельницей, потому что не имела другого выбора. Уборщики мусора видели ее, входящей в дом Васкера. К тому же она приехала на роллерном скутере.

– Да! – подхватил молодой напарник Моны. – Когда мы получили сигнал и прибыли к дому, возле калитки стоял трековый скутер.

Уже что-то. Анна кивала и спешно обдумывала всплывшие подробности преступления.

– Судя по фотографии, Васкер и эта горничная неплохо знали друг друга, возможно, были любовниками. Впрочем, тут я сомневаюсь. Я не бог весть какой физиономист, но девушка с фото выглядит сильной, обладающей властной натурой. Такой дамочке вряд ли понравится легкомысленный повеса, ко всему прочему присевший на наркоту.

– Похожую версию выдвигали и наши. Скорее всего, она была его давнишней приятельницей. Мусорщики говорили, что на протяжении последних двух месяцев не раз видели девушку в обществе Васкера. Видели входящей и выходящей из дома… кстати, в основном по утрам, поэтому и не придали значения ее появлению.

– Вот она и прикинулась горничной!

Анна с улыбкой взглянула на парня. Такой непосредственный. Одно слово – молодость. И тут девушка подсознательно усмехнулась: сама-то что, не заметила, как состарилась?

– Скутер пробили?

– Сразу, как только приехала оперативная группа, только это ничего не дало. Скутер зарегистрирован на самого Васкера. Жалоб на угон не поступало, поэтому на него обратили внимание лишь теперь, когда исчезла горничная. Транспортное средство нашли брошенным на стоянке возле мотеля.

– Я так и предполагала, – в раздумьях кивала Анна. – Никаких концов, кроме имени и фотки.

– Фотографию девушка и искала. Надеялась обрубить последнюю ниточку, ведущую к ней. Вот почему всюду бардак.

– А я думаю, ее сознательно приставили к Васкеру, чтобы постоянно держать объект в поле зрения. Умно. Догадывался ли сам Васкер?

– Вряд ли, – Мона вопросительно посмотрела на собеседницу. – Теперь, может быть, скажешь, как наследил этот Васкер в Рейнландии?

Анна поднялась, прошла к кухонной стойке и поставила на нее пустой стакан.

– Я никогда этого не скрывала. Ничего сверхсекретного. Этот тип оказался замешанным в грязной истории с террористами. Мог привести к кое-кому из организаторов.

Полицейские сразу стали серьезнее. Все, что связано с терроризмом, никогда и нигде не оставалось обыденностью.

– Понятно. Вот его и убрали, чтобы не раскрыл рта.

Ответа не требовалось. К моменту появления сотрудников СБС Анна прощалась с калифорнийскими полицейскими за руку, что очень удивило сопровождающих девушки, и тут кто-то (случайно или намеренно) включил телевизор. Передавали экстренные новости Либерти.

Будучи человеком военным, Анна всегда старалась держаться в курсе событий. По привычке остановилась и посмотрела весь выпуск.

– У вас не передают о нападениях на Торговые Линии? Нет хотя бы кратких сводок из сопредельных пространств?

Паренек-полицейский хотел что-то сказать, и опять его опередили. Но виновнику повышенной раздражительности Анны Штайнберг не суждено было произвести на свет очередной акт романтической пьесы, больше похожий на грязный пасквиль откровенного домогательства, проще сказать: кобелиной страсти.

– Ты можешь просто заткнуться? – вспыхнула Анна. – Твой голос меня утомляет. Человеческого языка ты не понимаешь, поэтому я вынуждена рассказать о твоих шуры-мурных подкатываниях своему мужу и полковнику Хофману, который с ним лично знаком. Жене, видимо, известно о твоих похождениях, раз ты не боишься раскрытия. И как она терпит такое «нечто»? Ее дело. Но я – не твоя жена! Еще раз полезешь ко мне со своими… ты меня понял. Поверь, я умею быть настоящей стервой, как тут сказали.

Старший сопровождающий в одночасье покрылся бордовым окрасом, испарина на взмокшем лбу собиралась крупными каплями. Под взгляды присутствующих (у кого насмешливые, а у кого-то брезгливые) офицер отошел к дальней стене холла и уставился в затененное светофильтром окно.

– Так вот откуда вольности с полковником Хофманом?

Выпустив пар, Анна вернулась к продуктивному разговору.

– А вы, о чем думали? Я уже говорила, мой муж не генерал и не политик. Иван самый простой зонер, фрилансер. Когда-то случайно спас жену Стивена, подобрал ее капсулу в космосе. С тех пор мы подружились семьями.

Голова Моны с пониманием покачнулась.

– По правде сказать, я удивилась: с чего вдруг высокий чин СБС открыто помогает должностному лицу соседней страны? Выглядит это, мягко, не слишком этично, ну, с политической точки зрения. Сделала скидку на личность Хофмана. После какой-то истории примерно полугодовой давности ходили слухи о личных контактах полковника с самой Джунко Зейн. Пусть Героиня Либерти ныне в отставке, но всем хорошо известно, что весом она обладает достаточным для посещения самого Президента без предварительной записи. Тогда получается: что? А то, что в Либерти полковник Хофман на особом счету. Так я подумала, а тут все проще простого.

Наконец Анна расслабилась.

– Куда проще? Я же сказала: никаких секретов, иначе бы ты оказалась двукратно права насчет этики. Я знаю Стивена всего около года, но этого срока мне лично хватило с лихвой, чтобы понять его, убедиться в предельной честности и верности долгу этого человека.

Внезапно Анна задумалась. Вернулась к угловому дивану и опустилась на прежнее место.

– Мона, скажи: как скоро вы подали ориентировки на якобы горничную?

Полицейская ответила сразу, чем снова удивила сотрудников СБС.

– Как только она не явилась для дачи подобающих объяснений в Бюро.

Могло показаться, ответ женщины был заранее предсказуем для той, кто теперь вспыхнула словно новогодний фонарик.

– Часа через два, так? Я имею в виду время, прошедшее с момента первичной дачи показаний на месте обнаружения тела Васкера. Хм! Слишком мало, ты не находишь?

Что она должна была отыскать? Мона пожала плечами, вроде не поняла. Зато мысль рейнландской гостьи хорошо понял напарник.

– Верно! – сказал паренек. – За два часа времени она не могла бы добраться до космопорта, следовательно, не смогла бы и улететь!

– Могла, минуя Кольца.

Обязательно нужно вставить несчастные «пять копеек» в чужой разговор. Вид значимости придать, что ли? Повезло опальному адюльтеру из СБС, Анна пропустила его слова мимо ушей, но как бы не ему, а для всех, выдала итоговое заключение.

– Орбитальные пушки установлены для бутафории? Орудийные башни на поверхности тоже бездействуют? Может быть, в атмосферу курортной планеты разрешено входить прямотоком и безжалостно жечь ее? Молчите? Нет, покинуть Малую Калифорнию обходными путями ей бы не удалось. Что остается? Вывода два. Либо у нее был сообщник в космопорте, причем не простой, а имеющий прямой доступ к управлению терминалами опознавания личности, либо она еще здесь! Вполне допустимо, что ждет в тихой норке, пока улягутся страсти.

Тревожные выводы. Следуя им, вырисовывается некомпетентность органов контроля и безопасности Либерти. Печально для тех, кто представляет как раз эти органы.

– А если проще, – подсказал второй полицейский. – Эта ложная горничная, если заранее готовилась к возможному устранению Васкера, могла бы воспользоваться поддельной магнитной картой, зарегистрированной на чужое имя. Нужно искать ее по внешним признакам. По лицу. Делать пластику смысла нет, об этом вы знаете не хуже меня. Любое сканирование мгновенно определит вмешательство изменений извне, и любая клиника сообщит данные о пациенте сразу же, как только получит запрос от властей. Никто не захочет лишиться лицензии и так далее, особенно зная, что последует обязательная проверка. Запросы подают лишь для экономии времени.

– Согласна, – уверенно подтвердила Мона. – Если изменить только статистические данные, что значительно легче, можно жить чужой жизнью достаточно долго, не привлекая к себе внимания. Скажем, при собеседовании с кандидатом на вакантное рабочее место нанимателей интересуют лишь общие сведения и медицинская карта. Лезть в углубленные проверки станут в тех случаях, когда речь идет о режимных объектах. Ну так, господа, ведь нормальный (с точки зрения разума) человек в такие места сам не пойдет. На Малой Калифорнии и нет таких мест, не считая Полиции и сопряженных инстанций.

– Сколько степеней проверки проходит каждый прилетающий или вылетающий человек? – в тон общему настроению молвила Анна.

На сей раз информация входила в разряд: «для служебного пользования». Полицейские и сотрудники СБС молчаливо переглянулись.

– Ладно, я вас понимаю, – продолжила гостья. – Тогда я перечислю те, что известны мне, а вы поправьте, вдруг пропущу что-то.

Экстренный вызов на ИНД подполковника Штайнберг прервал беседу собравшихся. Элементарная вежливость диктовала известную линию поведения людям, воспитанным в духе уважения к окружающим, потому Анна поднялась, извинившись за неудобства, и отошла в дальний конец комнаты.

Тут, в относительной безопасности от нечаянного подслушивания, она приняла настойчивый вызов. Над встроенной колонкой всплыл голографический образ адмирала Вульф.

– Извини, Анна. Знаю, у тебя еще двое суток отгулов, но обстоятельства требуют твоего присутствия на корабле. Чтобы не тратить время и деньги на объяснения, просто включи рейнландские новости. Ты все поймешь.

Фигурка исчезла так быстро, что Анне Штайнберг не удалось поздороваться. Видимо, нечто важное повлияло на настроение давней подруги.

– До вас доходят программы новостей из соседних систем?

Не дождавшись ответа, точнее сказать, не желая ждать, Анна начала щелкать каналами большущего, встроенного в стену трехмерного телевизора.

– Сорок шестой, – подсказал молодой спутник из СБС, который был молчаливым после того как лицезрел плачевный урок, проведенный со старшим товарищем. – Вы спрашивали, фрау, передают ли в Либерти новости от соседей. Государственные каналы вещают в определенное время, но «сорок шестой» - это отдельный канал новостей.

– Спасибо, – бойко ответила Анна и набрала на пульте дистанционного управления нужные цифры…

Глава 34

…Никто из пассажиров лайнера не может вразумительно рассказать о случившемся. Выжившие поголовно твердят о том, что пожар, быстро распространившийся после взрыва и охвативший значительную часть челнока, не позволил несчастным людям, абсолютное большинство которых были гражданскими лицами, переместиться к блокам спасательных капсул. Началась повсеместная паника…

Да, Одри была безусловно права. Рассказывать и что-либо объяснять по связи было бы долго.

– Видели? – вынужденно спросила Анна. – Второй теракт за текущий месяц. Недобитки «Бунчук» совсем озверели. Впрочем, эти ублюдки никогда не были снисходительными. Теперь вы лучше представляете, о чем идет речь, господа. Извините, я вынуждена вас оставить, хотя мне очень хочется дождаться окончания сбора данных о пропавшей горничной.

К разговору вторично присоединился патрульный офицер СБС, кто был помоложе партнера.

– Фрау Анна считает, что смерть Васкера может быть как-то связана с террористическим актом?

– Может быть, а может не быть. В любом случае нам очень не помешает вся информация об этой таинственной девушке. В свете происходящего мы не имеем права упускать ни одного шанса.

Парень уставился на напарника.

– Скажи ей, давай. Она все равно узнает! Скажи, для нее время важно.

Не только Анна, вместе с ней и полицейские уставились на старшего СБС патруля.

– О чем? – встрепенулась Анна. – Говори, мать твою! Хватит строить из себя незаслуженно оскорбленного, иначе я тебе нахрен челюсть сверну, что бы потом ни случилось. Не веришь? Смотри!

И тут молодая и очень стройная девушка, не обладающая (по мнению многих) особенной силой и ловкостью, крутанулась на одной ноге, а второй неожиданно треснула по голове полимерной статуи, не вовремя оказавшейся рядом. Голова невинного изваяния с хрустом ударилась о каменную сборку камина и разлетелась кусочками по всей комнате.

– Фью! – присвистнули полицейские. – Неплохо для молоденькой нимфы!

– Молоденькой? – расслабилась Анна. – Сколько, ты думаешь, мне полных лет, Мона? Я скажу, не гадай: тридцать два.

– Чего? – воскликнула изумленная женщина. – Ты почти моих лет, я всего на год постарше. Вот оно что! Одна из причин моей начальной неприязни к тебе, подруга. Извини. Я думала, ты всего лишь молодая смазливая выскочка, происходишь из мерзкой породы тех сучек, кто прокладывают себе путь передком. Повторюсь – извини. Коли так, развей темноту окончательно: какого ты звания, или это секрет?

Искренние пояснения Моны понравились собеседнице, какими бы едкими они ни звучали.

– Нет, для меня это слишком, – усмехнулась рейнландка. – Я про названный способ карьерного роста.

– Я это давно поняла, – рассмеялась Мона. – И не завидую тем, кто ненароком окажется твердолобым. Хахаха! А все-таки?

– Подполковник, – спокойно ответила Анна.

Опа! Нужно было обязательно видеть лица четверки либерианцев в тот самый момент, когда в мозгу их прижились сказанные слова.

– Прости, но ты полна сюрпризов! Надо же!

Полицейская так прониклась сутью почти невероятного откровения той, кого поначалу практически возненавидела, что теперь, после сказочного прозрения, чувствовала себя виноватой.

– Стойте! Анна Штайнберг? О боже! – вытянулся парень из СБС. – Вот мы кретины! Полковник Хофман нас обоих предупредил, кого нам следует сопровождать и кому подчиняться. Мы слышали имя, но приняли слова босса за обыкновенную фигуру речи! А это правда! Вы – Анна Штайнберг, героиня Рейнландии, которая практически в одиночку уничтожила крейсер «Донау»!

Анна брезгливо фыркнула.

– Далеко не в одиночку, и никакая не героиня. Я выполняла свой долг, что делаю и сейчас. И хорошо, что точки над «и» поставлены окончательно. А теперь рассказывайте, что вам известно?

– Конечно, фрау! Надо же…

– Хватит! – резко прервала Анна. – На унитазе будешь мечтать, а здесь говори!

Молодой человек разом вернулся на грешную обетованную землю.

– Пока мы курили, нам поступила служебная информация из Отдела Поиска и Аналитики СБС. По запросу полковника Хофмана были получены данные относительно этой девушки: Урсулы Самеришь… Кстати, вы не спрашивали ее имени…

– Я слушать умею, если не знал, – парировала рейнландка. – Продолжай.

Что оставалось возбужденному парню?

– Так вот! Все клиники, включая частных врачей, строго предупредили по поводу возможного обращения данной особы, связанного с пластической операцией. Был получен и проанализирован отрицательный ответ. Зато неожиданно всплыло еще одно обстоятельство: полтора года назад Урсула Самеришь сделала подробный анализ ДНК на родство.

– С кем?! – почти закричала мисс Штайнберг. – Говори! Ты понимаешь, как это важно?

От резкого выброса избыточных децибелов парень опешил, заикаясь поспешил закончить доклад.

– С неким Уильямом Донером, фрау.

Анна вскочила, будто собиралась мгновенно куда-то переместиться.

– Твою мать! – выругалась она. – Урсула Самеришь его дочь! Снова Трент прав! Сквозь хрустальный шар ясновидения смотрит он, что ли? Найдите ее, господа!!! Найдите ее обязательно, это архи важно не только для нас. Если все подтвердится, вы получите ответы на много неясных вопросов касаемо вымогательства и пропажи в системе людей… И, да! Она тут. Она родилась на этой планете, Донер сам когда-то обмолвился в беседе с моим мужем на фрипорте. Имя сменила и данные. С помощью ее папочки – злого гения, это запросто. Ищите тех, кто улетел с планеты за последние полтора года, и тех, кто заселился вместо выбывших. Ну необязательно, ибо погрешность и допуски всегда существуют, но это самый простой способ «легально» сменить имя, то есть пустить в ход поддельную карту статистики. Один и тот же человек, который официально покинул планету, вернулся к себе же домой, но под другим именем.

– Легче сказать! – протянула Мона. – Представляешь количество туристов и отдыхающих?

– А зачем нам брать иностранцев? – вступился молодец СБС. – В списках убывших нужно искать конкретное имя. Оно нам известно. С теми, кто прибыл или не улетал будет сложнее, но их тоже не так уж и много. Опять же я не беру в счет иностранцев. Урсула местная, поэтому переделывать всю историю жизни с самого дня появления на свет из утробы биологической матери очень непростая задача даже для гения. К тому же она, как любая вновь прибывшая, должна была встать на учет в полиции и соцслужбах, пусть и под вымышленной фамилией, иначе станет персоной «нон грата». Прибывший человек, не улетевший обратно и незарегистрированный, автоматически подается в розыск Системой Учета Полиции. Малая Калифорния не обладает свободными территориями. Жилье в зонах курортов стоит втридорога. Не каждый захочет обосноваться тут навсегда, не каждому это окажется по карману.

– Верно, – поддакнул второй парень. – На месте девушки, если предположить ее заведомое участие в криминале, я бы тоже постарался обезопасить себя. Сделал вид, что навсегда улетел куда-то, а потом вернулся назад, к себе же домой, и жил под другим именем… Постойте! Так ведь Урсула и есть ее новое имя! Если она живет тут…

Итоговая вставка молодца из полиции отразилась улыбками на лицах других.

– Правда? Додумался наконец? А мы и не поняли.

Анна устало махнула рукой: мол, прекрати, Мона, парень старается быть полезным.

– Начните поиски именно с тех, кто поселился на планете в пределах полутора лет. Сравнивайте медицинские данные, их сложно подделать. Как что-то отыщется, дайте мне знать. Не мне, это неправильно, полковнику Хофману, иначе найдется кто-нибудь недалекий, кто запоет о нечистых связях старших чинов СБС с «рейнландскими недобитками», такое мы уже слышали. Дальше полковник сам разберется…

Горбун прилетел сутками раньше расчетного времени, чем приятно удивил Трента. Валдис нашел его в обители медиков, где приятель только что завершил прохождение укрепляющих процедур.

– Как настроение? – с порога буркнул любознательный Кунарт. – Больше лампочки собой не зажигаешь?

– Нашел повод для шутки, увалень! – сходу срубила Лиза Барноу, убирающая аппаратуру.

В отличие от одноклассницы, Иван обижаться не собирался.

– Оставь его, Лиза. Когда еще ему выпадет случай? – Иван перевел разговор, как умело делал всегда. – Что рожа такая довольная? Покемона поймал?

Валдис уже присел на единственном стуле и менять мимику не собирался.

– Ты получил уведомление о денежном переводе?

– Итоговое? Получил, но еще не смотрел. Занят был.

– Тогда открой, – подталкивал Валдис.

Что-то в нем было не так, что-то несвойственное, неопределенное. Выполнить пожелание друга прямо сейчас Ивану бы не удалось. Во всяком случае, пока не оденется полностью.

– Говори, не томи. Что за представление?

Валдис встал и разочарованно отмахнулся.

– Всегда так! Умеешь испортить хорошее настроение.

– Заплачь, – посоветовал Трент, протягивая однокашнику руку. – Ну, сокровище отыскал? Надеюсь, не «Ящик Пандоры»? Если так…

Вместо дальнейших словарных баталий Валдис взялся рукой за запястье Ивана.

– Смотри.

Ну, раз так настаивают, Иван посмотрел… чего?

– Триста двенадцать тысяч кредитов всего за одно плечо? Как? Вы за весь тур заработали вдвое меньше.

Даже Лиза взглянула на двух друзей изумленными девичьими глазами.

– Наконец-то! – кивнул Влад. – Скоропорт из Приграничных Миров. Перекупил партию на ходу. Взял груз у суицидально настроенного бретонца. Познакомился с ним случайно в баре торгового космопорта Хьюстона. Бедняга так плакался, так ругал жизнь, с которой собирался расстаться, что у меня не хватило терпения выдержать его нытье до конца.

Поскольку Иван оставался стоять, только сместился ближе к Барноу, Валдис Кунарт вернулся на стул и слегка потер ноги.

– Оказалось, – он продолжил рассказ, – Его «Клейсдаль» летал по заказу владельца одного бретонского гурманского ресторана где-то на Лидсе, не суть. Он должен был взять на планете… забыл я название… груз морских очень ценных моллюсков, обладающих изысканным вкусом, но приходивших в негодность в сжатые сроки. Как я и сказал – скоропорт. Ну вот, на обратном пути бедняга попал в переплет, едва не стал добычей космопиратов. Повезло, подоспели наемники и отбили атаку. Главное в том, что восстановление нарушенного участка скоростного пути занимает какое-то время, которого у бретонца оставалось в обрез, груз уже начал портиться. Пока он добрался до Хьюстона, трюм его корабля полегчал на десяток тонн. Представляешь, какова стоимость его потерь?

О, да! Ответ на прозвучавший вопрос Иван хорошо знал. Когда-то рискнул, повелся на призрачный шелест манящих кредитов, так как слышал не раз о баснословных ценах на некоторые экзотические продукты, ввозимые в центральные системы созвездия из далеких миров. Слышал, конечно же, и о риске. Большие деньги не платят за простенькую работку. Чем закончилась его тяга к быстрой наживе, это Иван тоже крепко запомнил.

– А дальше?

– Дальше, приятель, как по лыжне на гамбургских горках. К месту доставки тот несчастный привез бы не более пятой части заказанных вкусностей. Беда в том, что аванс он уже получил и, как ты понимаешь, немаленький. Я и предложил ему сделку.

И Лиза, и Трент уставились на Валдиса так, словно видели мужчину впервые.

– Ты? Сделку? – на лице Трента светилось непонятное выражение. – Это возможно?

Валдис вспыхнул.

– Пошел ты! Да, я не обладаю коммерческой жилкой, подобно тебе. И что, ты действительно считаешь меня лопухом?

Иван понял допущенную оплошность: переборщил малость.

– Нет, разумеется, успокойся. Лопуху, как ты сказал, я бы никогда не доверил корабль и людей.

Валдис в реальности успокоился. Быстро он вспыхивал, как и Иван, и отходил тоже быстро.

– Короче, ты, наш «Светящийся Гуль», перекупил я у мужика груз. Заплатил ему так, чтобы хватило выйти в «ноли».

– И то хорошо! – поддержала Лиза. – Если уже потратил аванс, да еще потерял приличную долю груза, я бы тому капитану не позавидовала.

– И я так решил, – Валдис кивнул. – Короче, метнулся я быстренько к Денверу, да и загнал там деликатесы по цене рынка. Пару тонн не довез, быстро портятся, гады. Но… ты все видишь!

В глазах Трента засветился настоящий восторг.

– Слов нет, молодец! Вовремя сориентировался.

– Так и момент как раз подвернулся. Мы руду выгрузили, оптронику для фрипорта тоже взяли. У нашего «горбуна» места в трюмах побольше, чем у «Клейсдаля», тем и воспользовались.

Иван испытал истинное блаженство, пожал руку приятелю и кивнул Лизе.

– Тот самый случай! О подобных моментах я и рассказывал, док… Валдис, выдай всему экипажу по тысяче премии. Тебе две. Лизе, Уоррену, Вейде и малявке Мишель по пятьсот. Сделай сам, мне будет некогда. Команду отпустишь по домам, трехдневный отдых они заработали. И отвезешь нас на Гамбург, имею в виду тех, кто полетит.

– Всех?

Признаться, Лиза не страдала недостатком излишнего любопытства, но даже она обернулась и, как говорят в таких случаях, развесила уши. Иван это видел, не удивился.

– Мишель, братцы. Девчонке пора приобщаться к студенческой жизни. Я вам не говорил, не хотел раньше времени. Ингрид Циммерман по моей просьбе согласовала вопрос о принятии девочки на подготовительные курсы абитуриентов Гамбургской Академии Космоплавания. Туда неохотно берут чужестранцев, по себе знаю. Пришлось применить парочку запрещенных приемом. Помните ведь, я Мишель обещал!

После услышанного Лиза восхищенно смотрела на Трента. Ничего не сказала. А надо? Понятно без слов, что и как испытала честная прямолинейная девушка, отдававшая себя избранной специальности с головой.

Глава 35

После госпитальной части родного фрипорта Иван направился к жилым блокам. Перед отъездом собирался пообщаться с девочками и уже подошел к двери, сигнал вызова остановил его. Звонила Одри Вульф, Трент видел это на экране консоли. Адмирал никогда не стала бы названивать просто так, хоть и скучала порой по «непутевым названным детям». Что говорить, все «торнадо», с кем ей приходилось лично встречаться, относились к этой мужественной гордой женщине с той же сыновней-дочерней любовью.

– Слушаю, «мамочка», – в шутливой форме отозвался Иван. – Сам собирался тебе звонить. Каюсь, проштрафился, ты меня опередила.

– Как всегда, опять сыплешь словарным сором, – раздалось в ответ. – Все же я рада слышать его, подтверждает информацию о том, что некоторые словоохотливые разгильдяи идут на поправку. Теперь к делу, Иван. Анну ты не дождешься, я вызвала ее на корабль. Она не смогла связаться с тобой из помех системы Гудзона. Использовать служебный канал слишком опасно, прослушивается, а гражданская связь там отсутствует. Анна идет к прыжковой дыре. Для тебя у нее есть информация касаемо нашего общего дела, но это пока подождет. Было бы очень желательно, чтобы все корабли и все посвященные люди прибыли на «Вестфален» … Прости, говорить больше не могу.

Связь оборвалась. Видно поблизости адмирала оказался кто-то, кому искушенная конспираторша не очень-то доверяла. Пусть так, суть ее слов Иван уловил. Что-то случилось…

– …Это второй террористический акт за последний месяц, господа.

Одри Вульф впервые собрала пилотов и часть десантников в помещении корабельного бара и сделала это, конечно, не просто так.

Высадив на Гамбурге Ингрид и безумно счастливую Мишель Дюбуа, Иван не задерживался ни минуты. Часов перелета от фрипорта до планеты хватило с лихвой для подробных инструкций, теплых прощаний и всего, что непременно сопутствовало расставанию. «Анна G: 4-4 Z» начал набирать ход еще до того, как Ингрид с Мишель успели дойти до выхода космопорта.

К моменту прибытия на «Вестфален», чьих диспетчеров заранее предупредили, собрание в баре уже началось. Выглядело это весьма странным, так как присутствие членов команды транспорта и всей эскадрильи «Торнадо», по словам той же Одри, обязательное. Исключение составляли только изгои, причины понятны.

Прибывшие с небольшим опозданием, «гражданские» люди разместились кто где, а Иван пробрался к столу, где оставалось свободное место. Место, заботливо предназначенное для него. Иван сел на стул и незаметно взял в руку ладонь Анны, по кому определенно соскучился.

Пока Одри заканчивала ознакомительный курс, Анна нагнулась к самому уху Ивана:

– Как все прошло? Ингрид прислала короткое сообщение.

Иван лишь кивнул. Подумал и переслал видео Анне, а у самого всплыла картинка прощальной беседы с Мишель…

– Ты все поняла?

Девчонка кивнула, старалась спрятать глаза, откуда предательски рвались слезы.

– Помни о том, кто ты есть. Я положил тебе денег. Две тысячи на первое время. Кормят там хорошо, о быте курсантов Ингрид заботится, а деньги тебе нужны на текучку, но не сори. Я тебе говорил: в Рейнланде кризис, но ты никого роскошью и достатком не удивишь… ну, больше, чем я это сделал когда-то, пока был слишком молод и глуп… зато врагов и завистников наплодишь запросто. Оно тебе надо? Скромность всегда украшает.

– Я поняла, – подхватила девчонка. – А как вы их удивили, дядя Иван?

В который раз Трент смутился. Опять «дядя»? Ингрид ответила за него:

– Ты же помнишь, Трент сам учился в той Академии. Мало того, он стал ее медалистом, а потом настоящей гордостью. Его имя знают. Теперь будут знать и твое, потому что он назвал тебя родственницей… Глазками не стреляй! В силу чего, как ты думаешь, твои документы приняли в группу без конкурса? Иначе пришлось бы крепко помучаться, ведь иностранцев в военную Академию Рейнланда не берут… По поводу толп завистников скажу одно: на Фрипорте Иван смолоду привык в хорошей пище, часто из натуральных продуктов, поэтому в период учебы редко ходил в курсантскую столовую, он питался в «Бургере» через дорогу, а это было не по карману многим выходцам из обеспеченных по нашим меркам рейнландских семей, кто претендовал на роль вожаков в группе. Плюс ко всему Трент одевался с иголочки, имел самые новые учебные принадлежности, дарил цветы инструктору, покупал подарки на дни рождения преподавателям. Представь себе, каким пижоном он выглядел в глазах остальных. И чего же ты хочешь? Разумеется, ему в тайне завидовали. Не повторяй его ошибок.

– Не повторю. Я всегда буду помнить, как собирали с девчонками последние деньги, чтобы купить баночку сока на всех!

Это были заключительные слова, сказанные впечатленной девчонкой перед прощанием…

– …Так вот, господа! – продолжала фрау командор. – Поскольку все собрались, как я вижу, можно переходить к самому главному.

– Слушай! – притворно рассердилась фрау Штайнберг, сбросив руку Ивана с бедра. – Вдруг кто увидит? Не нужно компрометировать командира в глазах подчиненных, даже если они и знают о том, кто мой муж. Опозорить меня желаешь?

– Тебя? Что ты? Раньше я загрызу зубами любого, кто отважится на такое бесстыдство.

– Начинай грызть с себя. Успокойся, сказала!

В этот момент глаза фрау Вульф встретились с глазами Ивана.

– Господин Трент имеет для нас сообщение?

И что оставалось Ивану? Взрослый, казалось бы, человек, а ведет себя сущим ребенком. Разумно объяснить внезапный наплыв ребячества Трент бы не смог, поэтому честно выдал:

– Госпожа адмирал, что бы я ни сказал, лучше вас у меня не получится, а насчет новостей – я их смотрел на экране. Там дети погибли. У меня тоже дети, как и у многих из тех, кто сидит в этом зале. Поэтому мне все равно, кем меня будут считать – бессердечным убийцей, кровожадным маньяком или кем? Вы нам просто скажите: где их искать, этих подонков, не дающих нам жить человеческой жизнью, а потом отойдите в сторонку, вам не нужно смотреть на то, что мы с ними сделаем! Вы опытный уважаемый командир, фрау Вульф, но вы все же женщина, мать. Простите еще раз за откровенность.

Громкие возгласы одобрения волной пронеслись в полном зале. Рука адмирала, поднятая вверх, остановила стихийное буйство.

– Не спорю, Иван, ты много раз помогал «Вестфалену». Абсолютное большинство экипажа видели тебя и слышали о тебе, даже если и не смогли познакомиться лично. Потому ты и здесь, что нам снова нужна твоя помощь. Линейный корабль ВКС Рейнланда «Вестфален» привык опираться только на проверенных надежных людей. Ты попал в их число.

– И горжусь этим, фрау адмирал! – искренне воскликнул Иван. Встал, чтобы его хорошо видели остальные. – Простите меня за дерзость, командор Вульф, я всегда забываю, что имею дело с военной субординацией, и мне нужно об этом периодически напоминать.

– Отправьте его на сортиры! – немедленно предложила… жена!? – Пусть прочувствует армейскую дисциплину.

С высоты роста Иван смерил супругу потерянным взглядом. Слышал смех, издаваемый десятками голосов. Обидно стало. Вот так, стало быть?

– Иван лучший пилот, которого любой из вас когда-либо знал, – зазвучал серьезный голос Одри. Тишина наступила мгновенно, к порядку не пришлось призывать никого. – Он пойдет первым номером как разведчик. Господа, на корабле недавно прошла демобилизация, среди вас достаточно новеньких, особенно в рядах десантников. Для них говорю: лучше Трента с этим делом никто не справится, а провалить задание мы не имеем права. Слишком много сил ему отдано.

Теперь и Иван выглядел сосредоточенным. Сел на стул и откинулся на неудобную спинку.

– Тайная Канцелярия Бундестага разработала мудрый план, к реализации которого привлекались лучшие спецы из Секретной Службы. Некоторые из них погибли, но смогли выйти на след руководителя остатков «Бунчук», зарывшихся в недрах одного астероида. Теперь мы узнали – какого! Проблема заключается в том, что скрытая база находится в плотном астероидном поле. Не будь этой природной напасти, «Вестфален» превратил бы вражье пристанище в космический мусор, в пыль, но крупному кораблю через слои астероидов незамеченным не пробраться. Его приближение к замаскированной базе не спрячешь, слишком велик, а преждевременная тревога запросто приведет к бегству тех, кто нам нужен. Мелкая сошка, как вы понимаете, никого не интересует, наша цель те, кто ей заправляет.

У командора пересохло во рту. Жарковато. Одри плеснула в стакан рационного сока, не спеша сделала пару глотков и продолжила говорить:

– Минное поле вокруг не слишком большое, скорее для предупреждения, чем для охраны, потому что мины можно легко обнаружить, а тогда речи о конспирации уже не идет. Есть сеть турелей, обращенных орудиями к астероиду базы, опять же, скорее стена обороны последней надежды. Сама база, как я сказала, расположена в недрах каменной глыбы. Площадь ее небольшая, двух взводов десантников вполне хватит, чтобы ее захватить. Поэтому десантники сейчас здесь. Приказ подписан, завтра мы приступаем к его выполнению.

– Теперь понятно, – дождавшись окончания слов командора, добавил Трент, – Зачем понадобился мой «горбун».

Одри налила повторную порцию сока, но пить не спешила, ответила зонеру.

– Разве я не сказала? Мы привыкли работать лишь с теми, кому безоговорочно доверяем. У многих имеется горький опыт и старые счеты с предателями. Спроси у жены, если моих слов тебе недостаточно. И еще одно я оставила на «закусочку». «Валькирии» в сопровождении транспорта не пойдут, наличие штурмовиков может привести врага к панике.

Неутешительная новость заставила встать невысокого сорокалетнего майора, командира одного из подразделений десантников.

– Фрау командор, адмирал, – по-военному обратился он. – Кто же нас будет сопровождать? Один Трент? Два взвода, вы говорите? Шестьдесят человек на беззащитном транспортном корабле?

Иван встал и затряс головой.

– Уважаемый… простите, не знаю вашего имени… «Сорок четвертый» далеко не так беззащитен, каким он вам кажется. Пусть экипаж собран недавно, всего пару-тройку месяцев, но мои люди не однажды отражали пиратские нападения и сбивали достаточно, уж поверьте…

– Спокойнее, Иван, – посоветовала Одри и улыбнулась. – Я не сказала, что не будет сопровождения. Будет. Я бы никогда не решилась послать на возможную бестолковую смерть десятки людей. А еще я сказала, что с вами пойдут лучшие из всех, кого я когда-либо знала. Вас будут сопровождать… с вами пойдет вся эскадрилья «Торнадо», такой ответ вас устраивает?

Нужно подсказывать, что началось в заполненном зале? Понятно без слов, нелегко пришлось офицерам линкора. Успокоить людей, напрочь сраженных потрясающей информацией, совсем не так просто даже в военной организации.

Пока взбудораженная публика возвращалась к порядку, на ИНД Трента поступил новый сигнал вызова, на сей раз от Виктории.

– Ого! – плечо Ивана коснулось супруги. – Стивен мне говорил, что Вика с головой погрязла в работе. Выходных почти не бывает и очень скучает по общению с сыном.

– С ее новой должностью это не удивительно. Всегда так случается: ты выбираешь карьеру или выбираешь семью. Совмещать получается редко, а тот, кому это удается, становится счастливейшим человеком на свете.

Известная истина, сказанная Анной Штайнберг, сомнений не вызывала, что и подтвердили первые же слова Виктории Хофман.

– Здравствуй, Иван. Очень рада твоему выздоровлению, рада слышать и видеть тебя. Прости, я совсем закрутилась с делами.

– Наслышан, красавица! – игриво ответил Иван. – Мужа-то не забыла?

Виктория улыбнулась своей открытой неповторимой улыбкой, что нравилась Тренту практически со дня их знакомства.

– Что я слышу, Иван? Прозрачные намеки на… что?

– Какие намеки, упаси меня боже! – приглушенно рассмеялся Иван. – Тебе ли не знать? В гамбургской Академии, будучи зеленым мальчишкой я посещал романтические тусовки друзей, но лишь потому, что знал о замужестве Анны, в кого был влюблен по самые уши. Сегодня сама Судьба свела нас вместе, так неужели я опущусь до минутной слабости или животной похоти, которая навсегда похоронит меня в ее глазах? Ты не успела понять характер моей подруги? Она – не актриса слезливых киношек. В любой мЫлодраме героиня предсказуема с первых кадров сюжета. Воспетая авторами-фантазерами, оторванными от реальностей мира, в пучине показной сентиментальности она прощает блудливого муженька, заранее зная, что это ничтожество снова наставит рога кислой женушке. Мне тошно смотреть на таких размазней. Человек должен отвечать за свои действия. Всегда отвечать. Прощать предательство нельзя, за такое нужно только наказывать, какую бы боль ты сам ни испытывал. Единожды совравши, кто тебе поверит? Чем больше прощаешь морального недоделка, тем больше он будет гадить. Анна паскудства никогда не простит. Она никогда не простит любого предательства, я это знаю. К тому же она сидит рядом и слышит весь разговор.

На другом конце связи смеялась Виктория.

– Передавай ей горячий привет, моралист! Сказать по правде: вы отличная пара.

– Она приняла и кивает в ответ. Прости, Виктория, мы на собрании, поэтому Анна не сможет с тобой поговорить. Сидит на виду. Ей придется склоняться, а это сразу заметят. Неподобающе для заместителя командира. Давай прямо к делу… Еще раз прости, опять к делу… ха-ха, ни минуты покоя, да?

– Отстань, – усмехнулась Виктория. – Ты не знаешь о неотъемлемых пороках бюрократических будней, проникших в рабочую жизнь любого офисного клерка в глобальном масштабе? Кулуарные интриги и сплетни; стихийные заговоры, зреющие обычно в дамских комнатах; зависть и неспособность трезво видеть себя, зато издали замечать микроскопический промах начальника, конечно же, “незаслуженно” занимающего чужое кресло. Противно до коликов. Одна из основных причин, по которым я никогда не стремилась занять должность начальника своего отдела. Я же видела и слышала все, о чем говорю, изнутри. В глаза шефу такие сладкие песни поют, словно медом язык намазали, а отвернулся он – получай порцию свеженькой грязи… Хватит о негативе, Иван.

– Я давно предложил перейти к делу, – улыбался Иван.

Несколько месяцев они не общались с Викторией напрямую. Так-то знать некоторые детали ее личной жизни Иван знал, все благодаря периодическим встречам со Стивеном. Сейчас он испытывал добрые чувства, тепло в душе. Так говорят в случаях, когда общение с кем-то для тебя не напряжно, приятно.

– В общем, ты слушай, потому что я не уверена, нужно ли тебе то, о чем я хочу рассказать… Стив вкратце поведал о вашей проблеме. Вчера рассказал и о том, как развернулись события в Калифорнии. Печально. Собственно, по поводу этого человека, Уильяма Донера, я тебе и звоню.

Очень интересно! Иван взглянул на супругу, хорошо слышавшую слова Вики, и состряпал нетерпение на физиономии.

– Любые сведения об этом скользком двуличном типе, Виктория, не могут быть лишними. Говори, мы тебя очень внимательно слушаем.

Своевременное замечание Трента придало далекой собеседнице недостающей уверенности.

– Ладно, – твердо сказала она. – Ты в курсе, когда-то Донер работал в «Агейре». Работал до поры, пока не погряз в некой темной истории. Не знаю, Иван, почему это скрывают, но во время теракта погибли не все сотрудники лаборатории. Человек, о ком Донер говорил, назвав бездарью, он выжил. Координация движений и речь нарушены, сейчас мужчина на инвалидности, но он жив. Если вам это нужно, я скину его адресок на твой ИНД.

– Нужно? Ты еще спрашиваешь? – едва не вскрикнул Иван. – Конечно, давай! Ух ты, золотце! С меня цветы и лучшая мальтийская «Граппа». Надеюсь, ты еще помнишь ее превосходный незабываемый вкус.

– Здорово! Ловлю на слове, – посмеялась довольная собеседница. – И выпьем ее при первой же встрече. Извините, ребята, пора мне бежать. Очень рада была пообщаться…

Она была рада! А они? К той радости, радости обыкновенного человеческого общения прибавилась очень важная новость – жив человек, который мог рассказать о Донере правду. Мог, конечно, наговорить гору напраслины, учитывая глубокую ненависть к тому, кто сделал его инвалидом и едва не убил.

Впрочем, Донер когда-то назвал непосредственной виновницей гибели более семидесяти человек вторую жену, что выглядело правдоподобным, ведь своего участия в подготовке акта возмездия, как он тогда сказал, он тоже не отрицал. Лгал он или говорил правду? С точки зрения психологии рассказ Донера выглядел убедительным, и не было очевидцев, кто смог бы подтвердить или опровергнуть его слова. Теперь появилась возможность выяснить правду. Иван и тогда не очень поверил стороннику радикалов «Союза Объединителей Нации», но что даст ему правда? Что-нибудь даст.

– Я с вами не полечу, – уверенно сказал Трент.

Слова мужа не столько удивили, сколь огорчили подругу.

– Думаешь, сможешь проявить негативы в истории с дочерью Донера? Что ты хочешь узнать, встретившись с очевидцем событий?

– Пока точно сказать не могу, – Иван под столешницей сжал ладонь Анны и взглянул ей в глаза. – Непонятное чувство. Чувство какой-то отчаянной незавершенности. Что-то такое, что мы упустили, и это «что-то» чрезвычайно важное, способное многое прояснить. У тебя так не бывает?

Анна задумалась, поправила непослушную челку и ответила мужу.

– Я понимаю тебя. Да, было не раз. Смотришь вокруг, вроде бы закончил дела и ничего не забыл, а у самой в голове колокольчик звенит, как игра в «холодно-горячо». Ясное представление, будто самое важное ускользает.

– Именно, – кивнул Трент. – Я полечу прямо сейчас. Извинись перед Одри и остальными. Объясни им мое отсутствие и пожелай удачи. Думаю, они справятся в лучшем виде и без меня.

Напоследок Анна чмокнула Трента, наплевав на нормы этики…

Глава 36

Интересное место для постоянного жительства выбрал счастливчик, уцелевший после фатальной атаки на секретную лабораторию «Агейры» в районе денверовских Трущоб. Орбитальные станции, тем более принадлежавшие оборонному ведомству, вряд ли принимают навязанных им жильцов с распростертыми объятиями.

Тем не менее Эрнест Макинтош (как именовали счастливчика) обосновался именно там, на небольшой планетке, в непосредственной близости от которой находится крупный производственно-исследовательский комплекс всемогущей «Агейры» под лицемерным названием «Пуэбло», что на языке древних испанцев означало: «народ», ну в соответствии с данным контекстом: «народная». Цинизм высшей степени.

Однако речь зашла не о космической станции, вокруг которой отмечаются нескончаемые попытки различный противоборствующих группировок (в основном ксено и линейных хакеров) нарушить самое существование оной. Разговор идет о планете Дуранга, а точнее сказать, о небольшом жилом комплексе, защищенном от вредного воздействия естественной атмосферы планеты, перенасыщенной парами метана и двуокиси углерода, прочным армированным куполом и магнитным щитом.

Официально планета необитаемая. Научный городок на поверхности сохранился со времен первой колонизации. После подтверждения данных о нерентабельной дороговизне терраформинга Дуранги планетологи Либерти убедили Правительство прекратить выбрасывать деньги налогоплательщиков на ветер, так как стратегическое расположение небесного тела ни на что не влияет, и ресурсами небольшая планета не слишком богата, ну, кроме внушительных объемов метана и метанола, к редким и ценным не относящихся.

В дальнейшем «Агейра» нашла применение оставленному жильцами поселку и вновь заселила пустующие блоки, на сей раз сотрудниками собственных цехов и отделов, нуждающихся в уединении по причине сверх секретности их разработок. Купол усилили, поставили мощный генератор щита и добавили оружейных систем. Конечно же, укрепили периметр городка и посадили в пикеты пару взводов ведомственной охраны.

Чем объясняется, скажем, экстравагантный выбор инвалида-ученого, трудно определить. Возможно, бедняга все еще опасался мести со стороны преданного им бывшего друга. Возможно, надеялся негласно продолжить работу над старым проектом, ведь пострадали у него руки и ноги, язык, но не голова. Или он просто мечтал оставаться в привычной научной среде, кто его знает?

Оставим пустые догадки другим, нас интересует лишь факт личного знакомства Ивана с полковником Хофманом. Помощь Стивена пришлась как нельзя кстати в очередной раз. Не будь протекции старшего чина из Департамента Безопасности Либерти, Иван не смог бы получить разрешение для высадки на планету. Определенные трудности возникли даже сейчас, все-таки исследования корпорации «Агейра» напрямую касались той самой государственной безопасности. Но! Хорошо то, что хорошо кончается. Разрешение получено, и Ивана ждала непростая встреча с ученым… или с тем, что от него оставалось.

Да, оставалось… Как же неутешительно расстроился Трент, когда первое же упоминание имени Донера привело восьмидесятилетнего ученого, кстати, внешне не очень похожего на инвалида, в настоящий апокалиптический ступор. Глаза незнакомого человека сделались мутными, будто застыли. Речь стала действительно полупонятной, слова растянутыми, голос слышался похожим на гиканье из глубины.

Покуда зрелая медсестра, прилежно исполнявшая смежные функции социальной работницы и домохозяйки, усаживала пациента в мягкое кресло, попутно успокаивая его, налила мерку какого-то препарата и заставила поднадзорного выпить, Иван наскоро осмотрелся.

Ничего особенного в бесхитростном интерьере прибежища Эрнеста Макинтоша он не нашел. Скорее это была не жилая часть типового модуля, а до боли знакомая больничная палата для ВИП пациентов.

– И часто с ним так? – поинтересовался Иван.

Внешнее сочувствие необычного гостя, видимо, тронуло женщину.

– Нет. Большую часть времени Эрнест абсолютно спокоен и доверчив как маленькое дитя. Вспышку панического страха у него вызывает любое упоминание о том, чье имя вы опрометчиво произнесли, едва переступив порог.

– Я же не знал, – искренне сокрушался Иван. – Простите, меня не предупредили. Мне очень нужно с ним поговорить. Когда это станет возможным?

Женщина снисходительно улыбнулась.

– Кто знает? Иногда он быстро отходит, а может случиться и так, что проявление аутизма и паранормальной аутентии могут продлится неделю.

– Неделю? – воскликнул Иван.

– Могут и дольше, но редко, – подтвердила работница. – Нет времени ждать? Извините. В таком деле помощников тоже нет, разве что до вас снизойдет сам Господь Бог! Хотите поговорить – ждите.

Неужели столько усилий предпринято зря? Ивану ничего не оставалось, как именно ждать. Сколько ждать? Как пророчит сиделка, то есть бесцельно потратить неделю? И как поступить? Пустого прозябания непонятно где и зачем Иван элементарно не выдержит, еще и события могут пойти по непредсказуемому пути. Черт! Что же делать?

– Вы назвали его состояние паранормальным? Объясните? Он что, видит призраков? Мне говорили, мозг его не пострадал.

– Правильно вам говорили, – охотно отозвалась женщина. – Для всех нас Эрнест абсолютно нормальный, если вы хотите знать только это. Он слышит и видит все таким, каким оно существует на деле. Мыслительные процессы у него часто бывают эффективнее наших с вами. Вряд ли вы знаете многих, способных в уме проводить математические операции с четырехзначными числами? Он это делает безошибочно.

– Весьма впечатляет, что и ни говори, – подтвердил Трент. – И все же?

– И все же? Тот человек, усадивший мистера Макинтоша в инвалидное кресло, встает в мозгу Эрнеста мистическим демоном, способным проникнуть куда угодно. Страх перед ним породил такой же мистический способ защиты в голове у моего подопечного. Эрнест погружается в другой мир, где он в состоянии защититься от зла. Сколько он там пробудет, предугадать очень сложно. Теперь понимаете?

Да, теперь Трент ее понимал, но где утешение? Все равно приходится ждать.

– Вам, случаем, не известно, почему мистера Макинтоша скрывают от общества? Странно, вы не находите? Если действительно опасаются за его жизнь, надлежащую охрану легко обеспечить в менее экзотических местах, в кавычках, конечно же? Я узнал о человеке, выжившем в той ужасной истории, совершенно случайно. Почему это содержится в тайне? За тремя печатями и семью замками?

Хозяйка успела отойти к настенному шкафчику, открыла дверцу, чтобы взять что-то из необходимых лекарств, но замерла и посмотрела на Трента с таким озабоченным видом, будто Иван сказал нечто сродни глупости.

– Вы… вы не шутите? Макинтош? Вы, в самом деле, не знаете?

Трент откровенно пожал плечами.

– Простите мое невежество, мадам, я иностранец и кроме того, что фамилия «Макинтош» весьма распространенная в Либерти и в Бретонии, мне она не говорит ни о чем.

Вежливая терпеливая женщина согласно кивнула.

– Я услышала легкий акцент сразу, как только вы начали говорить. Никак не могу определить истоки его происхождения.

– Тут нет никакого секрета, я зонер, больше привыкший общаться с рейнландцами на их родном языке.

– Да-да, как же! Теперь поняла… Так вот, мистер зонер, Эрнест Макинтош прямой родственник одного из восьми нынешних членов Совета Директоров корпорации «Агейра». Помимо родства, как я вам уже говорила, с головой у него полный порядок, а там содержится солидный объем имен и знаний, не подлежащих огласке. Вам достаточно для понимания?

– Более чем, – согласился Иван. – Тогда, милейшая, я очень вас попрошу об одолжении. Вы ведь поняли, говорить со мной можно, раз официальные власти санкционировали нашу встречу. Как только Эрнест Макинтош сможет общаться, прошу вас, дайте мне знать. Кодовый номер моего ИНД я вам оставлю…

Время потеряно, результат нулевой. Покинув планету, Иван пожалел о проделанном бесполезно пути. Пожалел и о том, что оставил товарищей в надежде на будущий результат.

Что он хотел получить, если хорошенько задуматься? Одну только правду о Донере? И что она ему даст? Утвердит упреки в собственный адрес, уже надоевшие до боли в мозгу.

Не впервые он корил себя в том, что поверил главе террористов. И тут Иван осознал… может быть, не так, не осознал, а ухватился за внезапную мысль, спасательным кругом мелькнувшую в голове. Вдруг этому чудаку Макинтошу известно что-нибудь о тайном местечке, где мог бы скрываться бывший приятель? Какая-нибудь подробность из их прошлой жизни, что поможет найти проклятого Донера? Неужели друзья никогда не бывали откровенными друг с другом? Ни о чем не мечтали? Так не бывает, если друзья настоящие, а Донер и Макинтош были такими, пока…ну, понятно.

«Валькирия» МК1-М, зарегистрированная на фрилансера «альфа: 1-11-Z», мирно летела в сверхскоростном коридоре. Плечо пути: станция Пуэбло-Врата перехода Нью Йорка длинное, часа три с половиной по времени. Иван прошел в умывальник, плеснул на лицо холодной воды и уставился в зеркало.

Стабильный размеренный гул мощных движков, работавших лишь для поддержания систем жизнеобеспечения и ИИ корабля, ласкал слух опытного пилота. Еле чувствительная вибрация успокаивала, вместо того, чтобы раздражать. От нечего делать Трент влез на лежак и прикрыл глаза. Уснуть не боялся, автоматика разбудит его по выходу из Торгового Коридора, но поспать оказалось не суждено.

– Торговая Линия нарушена.

Голос ИИ, как всегда, звучал монотонно. Иван неохотно поднялся и прошел в салон звездолета. Кто там еще? Здесь, поблизости от Пуэбло, мог пиратствовать только безумец.

Сканер высветил знакомый объект. Для подтверждения, не ошибся ли, Иван запросил повтор. Нет, не ошибся. «Кинжал» или «клинок», так именовали корабли этого класса. Легкий, очень маневренный истребитель изгоев. Машина прекрасная, это да, но управляет ей не изгой, что сразу заметно тому, кто имеет опыт общения с «лос парейос».

– Хакер! – усмехнулся Иван. – Мудрец, одно слово!

Как в воду смотрел. Иван не успел толком пристроиться в кресле, а к месту разрыва уже мчались две пары охотников на «пираньях».

– Сейчас ты огребешь, дурачок, – вслух повторил смешок Трент. Сознательно сделал громкость побольше. – Додумался же? И в одиночку?

Как ни странно, ответил пилот совершенно спокойно.

– Надеюсь, они тоже так думают. Пусть мчатся быстрее. Главное, чтобы возле Пуэбло их оставалось немного.

– А! – протянул Иван, сделал глоток неизменного кофе и снова заговорил. – Ты, дурень, приманка? Думаешь, не раскусят?

– Поздно будет, когда догадаются. Сбежать я всегда успею. Постой! А как ты попал на мою волну?

Иван рассмеялся в открытую.

– Я все думал: когда ты догадаешься? Не парься, я зонер. Мы не вмешиваемся в дела других фракций. И… смотри, короче, «баунти» уже рядом. Минута осталась, не больше.

– Мне хватит…

– Не хватит, кретин! – вдруг оборвал его Трент. – Глуши двигатель, быстро делай, сказал! На ускорителях спрячься за глыбу и не высовывайся. Все, молчание в эфире.

Вот странно! Парень послушно и без пререканий выполнил указание зонера, которого видел впервые, чем, по правде сказать, спас сам себя от неминуемой гибели.

Четверка «пираний», поравнявшись с неподвижной «валькирией», сначала сбросила ход, потом вовсе зависла. В эфире раздался голос старшего патруля.

– Зонер, ты давно тут висишь? Никого не видел? Хакеров, например, или ксено?

– Вишу с той минуты, как случайно нарушил поток. Хотел состыковаться, но неправильно рассчитал коэффициент сопряжения. Беда, да и только. Жди теперь, пока поляризация восстановится. Контракт поджимает.

Секунду-другую в эфире стояла полная тишина. Потом старший команды охотников заговорил, будто только опомнился.

– Ты сам считал? Шутка? И не боялся разлететься на атомы, вдруг бы ошибся всего на миллисекунду? Автоматика тебя не устраивает?

– Я ошибся, – спокойно ответил Иван. – Но не в расчете, а в информации для ИИ. Я ввел значение изменяемой массы до десятитысячной доли, а нужно было точнее, нужен еще минимум один знак. Вот поток и прервался. Сработала внутренняя защита, иначе я действительно сменил бы форму существования до разложения на отдельные атомы… может быть…

Когда истерически хохотавшие «баунти» умчались в направлении станции, Иван переключился на малый диапазон.

– Слышал, как я их повеселил?

Голос благодарного и не меньше удивленного хакера казался таким же веселым.

– Спасибо тебе, разумеется, зонер! Но меня ты сразил наповал своими умственными способностями. Сам придумал или кто подсказал?

– Я ничего не придумывал, – на полном серьезе ответил Иван. – Ты же хакер, разве тебе не знакомы способы математического анализа переменных величин? Не думаю. Я их постиг в Академии, интересно стало, вот и корпел над столбиками бесконечных цифр. Вообще, я всегда любил математику, но не всегда ее понимал. Ладно, оставим в покое мое темное прошлое. Ты скажи лучше, ты из обитателей базы «Мактан»?

Можно было бы видеть лицо собеседника? Можно было бы?

– Ты знаешь о базе «Мактан»? И так спокойно о ней говоришь линейному хакеру? Ты не являешься нашим другом, ибо тогда твой ИРК носил бы соответствующую пометку, но ее нет, а о базе ты знаешь. Я должен бы уничтожить тебя как потенциального носителя опасных сведений.

– Но ты же не собираешься этого делать, – усмехнулся Иван. – Хотел бы, уже бы напал… кстати, себе же на задницу. Ты внимательно ИРК посмотри. Уровень пилота хорошо видишь? Тогда должен бы понимать, на что способен практикующий мастер-фрилансер.

Да, теперь спасенный пилот призадумался. Ненадолго.

– А все же, зонер, ответь: ты не относишься к нашим врагам, я понимаю, и вас уважают наши друзья, я об изгоях, но как ты…

– Ам ту и като лос парейос, чувак, – резко прервал Трент. Заговорил на языке изгоев, чтобы хакер, наверняка слышавший его не один раз, прекратил задавать вопросы. – Я наполовину изгой, мой клан «Ниссаран», а имя Нот Каи. Спроси обо мне любого изгоя, а сам ответь: тебе, случаем, не знаком тип по имени Донер? Он периодически появляется в ваших краях, а значит, с кем-то ведет дела. Дела его не вполне чистые, поэтому ведет он их не самыми обычными методами.

И тут случилось неожиданное. Вместо ответа спасителю хакер громко расхохотался. Заговорил после того, как «смешинка» во рту улеглась.

– Такой седоватый чудной старикан? Да, его знают некоторые из нас. На базе он никогда не бывал, мы всегда встречаемся на Фрипорт-4. Раз ты – изгой, я могу говорить с тобой смело. Признаться, ты меня просто сразил, а я уже думал, такое давно невозможно. В общем, этот дедок временами заказывает у нас солнечные батареи, но не стандартные, а с напылением магниевого покрытия, рассчитанного строго по его выкладкам. Зачем ему нужны панели солнечных отражателей, я не знаю, но старичок не простой, с характером и с деньгами. Сам знаешь, партии преобразованного стратегического товара незаконны, думаю, по этой причине он нам их и заказывает. Иначе пришлось бы предоставлять кучу данных, и о себе в том числе. Нашему постоянному клиенту такая известность вредна. Он - человек скрытный.

Все правильно, речь шла о том самом Донере, которого стремился отыскать Трент. Жаль, случайный знакомый ничего больше не знал, но и полученной ниточки достаточно, чтобы потянуть за нее. Зачем-то же Донер встречается с хакерами, зачем-то заказывает у них солнечные отражатели и батареи? У одних одно, у других запросто может заказывать что-то другое. Узнать бы, зачем?

Скоростная линия восстановилась. Визуально, конечно, определить плотный поток частиц, разогнанных до скорости, многократно превышающей световую, никак невозможно. Временами в пространстве между арками гиперврат видится мутноватая белесая полоса, и на том, как говорится, спасибо. Зато возможно и должно обратить внимание на зеленые лампы встроенных индикаторов, вспыхнувшие на стойках сложнейшей конструкции.

Иван направил корабль на стыковку, а сам решил не терять больше времени и вернуться домой, то есть проложил курс на «Вестфален».

В гостеприимных недрах линейного корабля, по ряду параметров, действительно ставших «Торнадо» родительским домом, Ивана ждала неприятная ситуация.

По приказу вице-адмирала Вульф весь личный состав, свободный от несения боевого дежурства, был выстроен на просторной площадке полетной палубы, образованной открытыми переборками смежных ангаров.

– Что происходит? – полюбопытствовал Трент, как только протиснулся к экипажу своего «горбуна». – Давно возвратились? Трех суток еще не прошло как расстались.

Люди стояли в стороне от военных и были допущены к присутствию по единственной, но веской причине – обсуждаемая проблема, или как это еще назвать, напрямую касалась и их, принимавших непосредственное участие в боевой экспедиции.

– Вернулись еще вчера. Нас хорошо проинструктировали на основании данных разведки, поэтому логово зверя обнаружили без проблем. Веришь ли, практически во дворе собственного дома! Можно было сказать, что операция прошла без задоринки, как по маслу, не случись одно неприятное обстоятельство, которое все испоганило. Сразу после боя заморачиваться не стали, а теперь командор вершит правосудие. Ее ранг позволяет принимать волевые решения в ряде конкретных случаев, обозначенных Боевым Уставом.

Иван уставился в глаза Ольги, давшей ему первичное представление о событии.

– Что-то произошло?

– Шеф, не тужься, – разом подключились Памела и Норман, стоявшие рядом. – Сказали же: все прошло без задоринки… ну, почти… эти говенные недобитки так и не поняли, откуда им на голову посыпались наши коммандос. А на последнем этапе из-за одного мудака мы потеряли… не мы, не пугайся, военные… так вот, из-за придурка (какого-то чморика из корабельных штабистов) погибли двое десантников, а двое других получили ожоги и ранения разной тяжести. Вот, смотри, идет разбор полетов с виновником.

– Мало того, что эта болтливая сука не дружит с башкой, – злобно добавил Гунар, – Он не собирается признавать вины, он ее за собой не чувствует, видишь ли! Твердит, что действовал в рамках инструкций, а они позволяли ему вносить коррективы в ход операции.

– Что делать?

– Вносить коррективы, – повторил Норман. – Сказать другими словами, более удобоваримыми?

Приемлемое предложение, жаль запоздавшее. Трент уже понял суть происходящего, отчего его передернуло. Одри как раз закончила говорить, и Иван воспользовался подходящим моментом. Вышел из строя и двинулся к виновнику инцидента.

– Простите меня, фрау командующий. Я человек не военный, поэтому Дисциплинарный Устав на меня не распространяется. К Присяге меня тоже не приводили. Я облечен только Кодексом Гражданина, полученным из рук адмирала Хуберта, как вы помните. Как гражданин, я не могу пройти мимо сволочи, виновной в гибели моих соотечественников, тем более сволочи – или тупой, или слишком изворотливой, что более вероятно. Он… как думаете… действительно не понимает, что инструктаж, постановка задач и тому подобное, – все это делается до начала выполнения миссии, но не во время ее проведения, когда враг прослушивает все частоты эфира, прослушивает во всех существующих диапазонах? Эта убогая мразь, как мне сказали, продолжала трепать языком даже тогда, когда его болтовня привела к обнаружению разведгруппы. Были бы мы на фрипорте, он бы уже вылетел в мусорный шлюз в одном исподнем, оставленном лишь для того, чтобы не напугать его обдристанным задом галактику. Сейчас он так хорохорится, потому что уверен в неприкосновенности своей поганой жизни. Ошибается. Как я и сказал, на меня Уставы не распространяются, а поскольку в операции принимали участие и мои люди, то и их жизни были поставлены под угрозу этой болтливой собакой. Я, будучи ответственным за свой экипаж, приговариваю его к смерти прямо сейчас, а исполнение приговора поручаю себе, чтобы не пачкать руки уважаемых мною людей.

В мгновение ока Трент оказался рядом с побледневшим майором. Через секунду виновник нелепой гибели двух бойцов и незаслуженных увечий еще двоих летел по причудливой траектории к стройным рядам бывших товарищей, так и не осознав до конца, что с ним произошло. А произошло именно то, к чему все и шло, Иван с такой силой дал тумака негодяю, что… ну, уже сказано, что с ним случилось.

– Отставить! – прозвучал командирский голос адмирала Вульф. – Не на моем корабле чинить самосуд, Трент. Его судьбу определит Трибунал…

– Нет.

Одри еще не закончила, в первой шеренге военнослужащих поднялась рука, и собравшиеся услышали резкий звук выстрела. Подняться с пайол виновник так и не смог. Парень, по эмблемам на форменном кителе – пилот, шагнул ближе, посмотрел в глаза истекающего кровью майора.

– Нет, фрау командор, простите, но судьба этой твари предрешена. Мой брат был достоин лучшей участи, чем стать калекой из-за предательской болтовни этой скотины!

– Стой! – крикнул кто-то из строя. – Не делай глупости, дурак!

Поздно. Выстрел в голову майора, описавшегося от боли и страха на глазах сослуживцев (бывших, конечно), окончательно избавил всех от дальнейших сомнений…

По-идиотски как-то случается, когда под пресс попадают обычные люди, живущие если не с пользой, то во всяком случае безвредно для остальных. Еще Шерлок Холмс когда-то сказал доктору Ватсону: порой преступники вызывают гораздо большее сочувствие, чем их жертвы…

Глава 37

– Грустно, – за всех подытожила Анна, когда эскадрилья «Торнадо» собралась в заветном ангаре с литером «F». – Попадет под Трибунал ни за что.

– Как это: «ни за что»? – возмутился Курт. – Ничего себе! Он же совершил убийство! Убийство на глазах тысячи человек.

От кофеварки к дивану приблизилась Эльза.

– Он рассчитался с подонком за брата. Кто-то из вас поступил бы иначе?

– За брата или нет, господа, теперь не имеет значения, парень свершил самосуд. Где-то, возможно, такие действия допускаются, но не в военной системе. Не в рамках цивилизованного общества. Не под сенью Законов демократического государства.

К вошедшему Эриху устремились взгляды товарищей. Курт, как всегда, парень в кавычках предвзятый, усмехнулся и не замедлил поддеть:

– Откуда тут взялся этот неаттестованный защитник гражданских свобод? Ко всему прочему еще и столь ревностный? Садись, умник! Везет тебе, у тебя братьев нет.

– Зато есть жена и двое детей, – недовольно огрызнулся айтишник.

– Все! Хватит об этом! – махнул рукой Трент. – Ситуация неприятная, спора нет. Уверен, командный состав линкора с ней разберется, а нас занимает другая проблема…

И Иван подробнейшим образом посвятил соратников в детали поездки в Либерти, временами подкрашенными рассказами Анны, которая тоже не имела достаточно времени, чтобы основательно побеседовать в подобающей обстановке раньше.

– Ух, ты! – в итоге заговорила все та же Эльза. – Выходит, у нас появился свидетель, способный прижать Донера к стенке?

– Скорая ты! – не согласилась с ней Кона. – У меня два вопроса, ответьте на них, чтобы я начала соображать, что и к чему. Первый: что нам дает наличие любого свидетеля, даже если участие Донера в деле станет доказанным? Второй вопрос исходит из первого: даже если виновником бед окажется именно Донер, кому нужны доказательства его моральных изъянов, если он все равно сдохнет? Или вы что, собрались его пощадить? В угол поставить и пальчиком погрозить? А, я догадалась! Любезный Эрих торжественно передаст Донера в руки рейнландского демократического Правосудия, которое сжалится над несчастным седым стариком с разбитой судьбой, да и выпустит его на поруки! Хрена вам всем! Эта сволочь прикрывалась изгоями и творила полнейший беспредел. Он должен сдохнуть, и не иначе!

Иван хорошо понимал праведный гнев Кониты Лука Дуартэ. Слова вспыльчивой (как все изгои) девушки прозвучали не слишком вежливыми, но говорила она от души. И все-таки…

– Потише, Кона. Наи лос вера нот а’мосьон (не нужно валить все беды в общую кучу).

– Постойте, – не вовремя встряла Мария.

Сестра-двойняшка шагнула ближе к Коните, взяла из ее рук кофейные чашечки и поставила их на стол. Этакая тяга к оказанию помощи всем и во всем, зачастую и тем, кто в помощи не нуждается.

– А зачем нам что-то доказывать? – протяжно заговорила Мария. – Что, разве причастность к убийству Васкера этой Урсулы Самеришь, оказавшейся дочерью Донера, не является прямым доказательством?

– Вот именно! Еще какое доказательство! – поддержал Пабло, а Дэвид вытянул вверх обе руки. – Все пути ведут к Донеру. Иван, твоя интуиция тебя не подвела. Обидно, я понимаю. Обидно становится за самого себя, но никто из нас небезупречен, так что нечего плакаться. Важно то, что имя плешивого пса, гавкающего из подворотни, теперь нам известно. Осталось придумать, как его изловить?

Хорошо сказано. Еще бы правильные слова Пабло Ибанеса обратились делом, было бы вообще здорово.

Иван переглянулся с подполковником Штайнберг. Кротко улыбнулся собственным мыслям, потом заговорил, выразительной интонацией выделяя каждое слово.

– Как-то же они связываются? – Иван наклонился, неторопливо поднял со стола чашечку со свежим кофе. – Я говорю об Урсуле и Донере. Как-то же они связываются между собой. Где-то встречаются. Мысль уловили?

– Хахаха! – рассмеялась Анна. – Как я и сказала: нужно найти горничную.

– А где искать, мы приблизительно знаем, – подхватил Курт. – Чую, кого-то ждут хваленые солнечные ванны оазисов Малой Калифорнии.

– Не тебя, это точно, – мгновенно съязвил Эрих. – Лечебные грязи и минеральные воды не помогают выпрямить ноги, а уж мозги и подавно.

– Комик клозетный! – фыркнул Курт. – Хотите, я подкину мыслишку: на кой черт Донеру понадобились солнечные батареи с напылением магния?

– Ты? И мыслишку?..

Но очередной дружеский шарж Эриха оказался погребен в самом зачатке, потому что произнесенный вопрос уже двое суток не давал Тренту нормально спать.

– Говори, если есть что-то дельное.

Курс спрыгнул с любимой жердочки, как шутливо прозвали товарищи инструментальный стеллаж, сооруженный Эрихом для собственных нужд, и медленным шагом приблизился ко второму ритуальному месту мастера-электронщика. Достал из выдвижного ящика магниевую пластинку и принялся старательно натирать пыльцу.

– Зачем? – пожимали плечами друзья.

– Нет! Я его понял, – вспыхнул догадливый Эрих. – Конечно, черт меня побери… Солнечные элементы во втором ящике. Догадался же, вот чертяга! Я сейчас принесу батарею.

Чем больше возились талантливые друзья над кустарным детищем, тем с большим интересом наблюдали за ними все остальные. И вот причудливое творение кружка «Умелые Руки» закончено.

– Кто-нибудь любит посещать представления в цирке? – безмятежно спросил Курт. – Может быть, видели аттракционы фокусников на праздничных фестивалях? Помните старинный номер, когда ассистент или подставной человек из зала ложится на стол к исполнителю, ну или в ящик, какая разница, а потом этот стол убирают, но зрители видят фантастическую картину: человек продолжает висеть в том же обездвиженном положении, в каком находился бы на столе.

– Ну, да! Я помню такое, – согласились Анна и Эльза. – И что это нам дает?

– А вот что, – с улыбкой добавил Курт и включил питание.

На глазах восхищенных присутствующих гвоздь, положенный на миниатюрный столик, сооруженный из пластиковых полосок сантиметров двадцать длиной, продолжал висеть в воздухе после того, как полоски убрали.

– Это как? – уставился Пабло. – Можно потрогать?

– Вот трогать как раз и нельзя! – подсказал Эрих.

– То, что вы видите, как и зрители в зале, не что иное, как обман зрения. Фикция. При современных возможностях, разумеется, можно с легкостью подвесить в воздухе что угодно, зависит от мощности антигравитационных магнитных полей, – продолжал Курт, – Но тогда, когда испытанный фокус изобретали, никаких технических возможностей у фокусника не существовало. Он использовал систему обычных зеркал, выставленных строгим образом, чтобы многократно отраженный свет создавал у зрителей иллюзию пустоты. И никакой магии, естественно. Математика, геометрия, физика. Как и тут. Солнечные батареи с напылением слоя порошка магния запросто смогут служить зеркалами, только отражают они не поток фотонов звезды, а широкий спектр радарных электромагнитных волн, используемых во всех сканирующих системах.

Эрих выключил питание, и всем открылись кусочки панелей солнечных батарей, посыпанные магниевым порошком и соединенные между собой паутинкой из проводков. На одном из таких кусочков и лежал гвоздь.

– Класс! – восторгались друзья.

– Все гениальное просто! – присоединился к ним Трент. Обнял жену и покачивал головой. – Все-таки Донер – талантливейший человек. Очень жаль, честное слово, что он направляет усилия незаурядного мозга во вред окружающим людям. Только представьте, какую пользу он мог бы нам всем принести… Жаль. Слушаю предложения?

– А сам? Почему сам не скажешь?

Впервые за весь разговор к обсуждению присоединилась скромная Марта Зееман. Обычно молчаливая женщина устраивалась в тихом местечке и прислушивалась к остальным. Как ни старались ее убедить в неотъемлемом равноправии, Марта соглашалась со всеми доводами, но продолжала держаться, подобно сказочной падчерице, ну ей богу! Не теперь.

Марта подошла к журнальному столику и взяла вторую чашечку кофе.

– Вы все еще не понимаете, где искать Донера? – произнесла женщина и отпила кофе. – Серьезно? Как называлась та база, которую зонеры подарили «Джунион» недостроенной?

– Черт побери! – почти вскрикнул Иван. – Он на «Пасифике»! Вот для чего ему нужны отражающие панели! Базу никуда не утаскивали. Вокруг нее соорудили отражающую или, правильнее сказать, поглощающую радарные волны сферу. Ну, да! База же недостроенная, объемы конструкции маленькие, а панели периодически нужно менять, потому что приходят в негодность. Вот оно! Марта, ты – умница!

Женщина улыбнулась открыто. Куда делась привычная скромность, кто бы еще подсказал?

– Я знаю.

Соратники расхохотались.

– Что же, подведем итоги, – заканчивал Трент. – Анна продолжит курировать поиски дочери Донера. Связь с Малой Калифорнией мы оплатим, «горбун» заработал достаточно, не проблема. Оно, может, и не пригодится, а может быть, и наоборот. Донер хороший актер, но мне показалось, к дочери он относится по-отечески. Далее Марта летит на Гамбург, ей пора повидаться с Бригиттой и с остальными родственниками. Я дал экипажу три дня выходных, они не использовали прежние отгулы по причине привлечения Флотом. Пусть отдохнут люди, тем более заслужили. И сама отдохни, из всех нас только у тебя на планете семья. Я не о транспорте. Мы с Пабло махнем снова в Либерти. Хоть убейте, тянет меня поговорить по душам с этим Макинтошем. Все остальные – готовьте машину для восьмого члена «Торнадо».

– Так и думала! – рассмеялась Анна. – Воспользуешься привилегией? К адмиралу Хуберту обратишься? Согласна, забери парня из-под статьи. Он молодой и горячий, но честный мальчишка, прямой…

Глава 38

Наконец-то Анна и Трент остались одни. Не то чтобы Иван в известном смысле был голоден, но время, вынужденно проведенное в медицинском учреждении фрипорта, как и следующие за ним хлопотные деньки, неминуемо давали о себе знать.

– Не надо, я не хочу, – осторожно отстранилась от него Анна. Протянула руку над плечом мужа и плотнее закрыла дверь переборки в салоне. – Не сейчас.

Не сейчас, так не сейчас. Без доли обиды или какого-то раздражения Иван взял ладонь любимой женщины и деликатно проводил ее до лежака.

– Тебя что-нибудь беспокоит? Кофе налить? Или покрепче?

Признаться, Анна таки испытала некое виноватое чувство. Думаю, нет нужды вдаваться в подробности интимного плана, тем более что, по моему глубокому убеждению, каждому нормальному человеку знакомы аналогичные ситуации. Дело житейское, что сказать?

– Сделай, пожалуйста, но не слишком крепкий, – Иван принялся возиться с кофемашиной, а Анна продолжила с ним говорить. – Не беспокоит, я бы сказала, а настораживает. Понимаешь, мы не смогли получить старые координаты «Пасифики». Почему? Ты веришь своему Председателю? Вдруг у Совета снова зашевелились какие-то тараканы в башке? Ведь так уже было не раз. Вспомни хотя бы историю с транспортом-ловушкой.

– Нет, не похоже, – спокойно ответил Иван и поставил перед подругой чашечку с парящим кофе. – Как просила, некрепкий… Ты пойми, Авена не была даже слюнявой девчонкой, она еще не родилась, когда недостроенную базу подарили объединителям. Их действительно пожалели, дали возможность выжить и спрятаться, пока не окрепнут. Позднее, когда погиб наш «Донстар», последние данные из прямых источников были потеряны. Вспомни, мы не смогли прочесть и десятой доли записей «черного ящика». Жаль, конечно, но это закономерно. На фрипорте, я говорю о сегодняшнем дне, прошла не одна инвентаризация навигационных систем и архивация данных. Я вполне допускаю, если где-то и были затертые сведения о «Пасифике», их могли запросто утилизировать за ненадобностью. К тому же, дорогая, у Авены Неба нет ни единой причины для недоверия мне, зато есть уважительная причина для союзничества: она (так же, как мы с тобой), верь мне, рьяно желает покончить с ублюдками, виновными в гибели многих зонеров.

– Надеюсь, что так, – согласилась девушка и осторожно отпила глоток.

Взяв вторую кофейную чашечку, Иван примостился напротив супруги. Задумчивое выражение, застывшее на ее красивом лице, заставило Трента повторить процедуру расспроса.

– И все-таки, что-то тебя гложет. Колись, милая, что не так?

Слова прозвучали с толикой юмора, однако выражение на лице Анны не изменилось.

– Иван, я постоянно думаю: базу передали джуонистам больше ста лет назад. Допустим. Неужели и Донеру больше ста лет? Как он о ней узнал? Только не говори мне банальщины: типа передали другим по наследству. Ага! Если бы передали, то и вторая половина «Союза Объединителей Нации», не подвластная Донеру, до сих пор пользовалась бы ей. В том и дело, дорогой, как ни брыкайся, а получается так, что о «Пасифике» знают немногие. Как? Почему?

В глазах Ивана зажглись звездочки.

– Я всегда знал, что ты умная девочка! Как приятно не ошибиться в оценке, госпожа подполковник! Все верно! И я много думал над этим. Вот к какому выводу я пришел. Поправишь, если какие доводы покажутся тебе притянутыми за уши.

Теперь губы Анны расплылись в довольной улыбке. Девушка отпила очередной глоток кофе и всем видом давала понять о готовности слушать.

– Короче! – начал Иван. – Я тоже думал: как так? Если для Донера база «Пасифика» не секрет, как о ней не знают другие? А так! Донер попал к “Джунион” лет около сорока назад. То есть? То есть в самый пик активности зародившихся внутренних разногласий. Там он сразу же встал на правую сторону и стал радикалом, как о нем говорят – ультра. Но сначала немного истории. Ты сама сказала: недостроенная база! Вывод? Откуда у джунион, в ту пору существовавших в зачатках, ресурсы и средства для доведения «Пасифики» до ума? Не было их. Как только проклятые «Бунчук» переселились в Новый Берлин и оставили джунион базу «Доусон» в пространстве Гудзона, все джунион последовали на «насиженное» жилье. Я так думаю. Первым делом они принялись наверстывать упущенное в экономическом плане тоже. Постепенно сообщение с бесполезной «Пасификой» стало ослабевать, а потом и вовсе пропало. Данные о ней сохранил кто-нибудь из наиболее предусмотрительных или трусливых. Впрочем, одно не исключает другого. Так продолжалось парочку поколений. Ветераны, стоявшие у истоков создания Союза, или погибли, или умерли своей смертью. На их место приходили другие, кто о «Пасифике» никогда и не знал. Тут объявляется Донер. Проявляет себя активным борцом, подкидывает пару идей, зарабатывая доверие и авторитет, и тогдашний лидер правого крыла «Союза Объединителей Нации» открыл ему тайну. Вот и стал Донер счастливчиком, заполучившим в единовластное правление целую базу. Маленькую, это так, но вполне дееспособную. А для гарантии, так сказать, общего забытья, он решил спрятать базу, укрыть ее «невидимым» зонтиком. Если кто и помнит еще о ней, никогда ничего не найдет.

Познавательная история. Очень правдоподобная. Анна допила остывший кофе и отставила чашечку.

– Выглядит вполне обоснованно, – сказала она. – У меня были похожие мысли, но порядка в них не было. Пожалуй, я с тобой соглашусь. А теперь, когда выработали разумное предположение о месте нахождения Донера, как нам найти «Пасифику»?

Вопрос, про какие говорят: бьет наповал. Иван затряс головой и тоже допил кофе. Залпом.

– Примерный район поиска нам известен…

– Не смеши! Это уж слишком! – возразила Ивану Анна. – Есть лишь примерно рассчитанная траектория движения «Донстар». И то, знаешь, я бы не сделала ставку на ее правильность. Если брать за основу наши старые предположения, искомый район имеет гигантскую площадь! Сродни поискам пресловутой иголки в стогу свежего сена.

– Поэтому нам нужна Вейда.

– Вейда? Почему не Эрих?

– Он тоже нужен, как без него? Просто вдвоем они обязательно найдут приемлемый способ обнаружения нашей пропажи, а в рабочем процессе непосредственно познакомятся между собой, иначе как-то неправильно получается: друг другу помогали не раз, а пожать руку в качестве благодарности не удалось. На фрипорт Эриха брать нецелесообразно, если не глупо, а вот Вейду сюда привезти – это запросто. Одри, я думаю, возражать не станет. К тому же материальная база у Эриха значительно выше пары кустарных приборчиков Вейды. Споются, уверен.

Анна кивнула.

– Согласна. Если Курт с Эрихом, когда речь заходит о деле, поют в унисон, то уж у Вейды получится без проблем… Когда вылетаешь?

Иван вышел в тамбур, сполоснул опустевшие чашечки и вернулся в бытовку.

– Минут через сорок, а что?

Девушка изящно откинулась на подушку, расстегнула верхнюю клепку на горловине комбинезона и загадочно улыбнулась.

– Иди ко мне, сорок минут у нас еще есть…

Глава 39

Раннее утро на курортах Малой Калифорнии не отличалось особенным разнообразием. Птичьи трели, запахи цветочных клумб и отблески первых лучей звезды, дающей жизнь внешне непримечательной снежной планете. Привычное утро, я бы сказал.

Скорая смена слабо влияла на подпорченное настроение полицейских, сидевших в засаде возле дома Вернера Васкера. Подпорченное, потому что накануне дежурства им сообщили результаты экспертиз и заключение патологоанатома, однозначно говоривших о непричастности Урсулы Самеришь к смерти хозяина жилища. Васкера сгубила непомерная тяга к наркотикам. Не передоз, нет. Смерть мужчины наступила в результате приступа аллергии, вызванной непредвиденной реакцией организма на смесь нескольких видов синтетический «расслабляющих» средств. Вот и «расслабился», что уж там.

– Премии не видать, – понуро высказался напарник Моны. Колин, так звали парня. – Жаль. Я уже распланировал как потрачу халявные деньги. Думал, свожу невесту в дорогой ресторан.

Женщина взглянула на него с укоризной.

– Поговорку не знаешь? Никогда не дели шкуру неубитого зверя, ибо зверь запросто может уйти от охотников.

– У нас не та ситуация. Пусть нам в чем-то помогла та рейнландка, но ведь это мы доложили начальству о пропущенных уликах, о новых версиях и о другом. Если бы горничная оказалась убийцей, нам полагалась бы законная премия. Парочку сотен бы дали?

– Сначала поймай ее, горничную.

– Теперь-то зачем, если она невиновна? Стой! Смотри.

Недаром психологи утверждают: преступник всегда возвращается на место совершенного преступления. Интересно, зачем же Урсула пришла к дому Васкера, ведь она преступления не совершала? Или все-таки совершала?

В любом случае, чтобы выяснить все подробности, нужно было обязательно побеседовать с девушкой. В том, что это была именно пропавшая горничная, полицейские не сомневались, хотя внешность Урсулы изменилась до неузнаваемости.

– Не высмотри я на нее все глаза, – восхищенно подметила Мона, – Я бы сказала: идет настоящая леди.

Верно. Когда-то в разговоре недельной давности Анна Штайнберг обращала внимание либерианских, можно сказать, коллег, на нецелесообразность проведения пластической операции человеком, решившим сбежать от Правосудия. Не только. По любой причине, выходящей за рамки банальной неприязни к собственной внешности.

Провести пластическое изменение лица без элементарных, пусть не общего наркоза, а местных обеззараживающих и обезболивающих средств, невозможно. Никто не выдержит такой боли, да и зачем?

У генетиков и генных биологов существует понятие – генная память, что-то сродни аналогу в сфере спорта – мышечная память. Вдаваться в подробности я не стану, скажу для ознакомления, если не знает кто – так называют рефлекторный эффект мышц человека, когда-то задействованных организмом при определенной работе, скажем, в регулярных занятиях бегом. Забросив, но вернувшись в него спустя какое-то время, человек вдруг ощущает, как легко, значительно легче любых новичков мышцы его ног принимают нагрузку.

У генетиков так же. Если организм человека когда-либо получал профилактические, стимулирующие или лекарственные препараты мозг на уровне клеточной генетической памяти навсегда сохраняет некую нить, последовательность эффектов, биологических изменений, вызванных данными препаратами, как и факт самого применения оных.

Что это нам дает? Очень многое! В магнитной карте гражданина любой, даже криминальной фракции, отмечены его медицинские данные с момента рождения. Изменения тоже, как вы понимаете. Не захотел их вносить? Вопрос в определенных кругах решаемый, но! Первая же проверка полиции (случайно на улице), скажем, или прохождение таможенной службы в космопорте планеты – и все! Сканер мгновенно обнаружит несоответствие: анализ слюны говорит об одном, а на карте присутствует совершенно другое. Как? Повторная проверка, анализ крови… все, капут злоумышленнику.

Ну и зачем вообще делать пластику, за исключением обозначенных случаев? Имею в виду, когда обычному человеку не нравится его нос.

Урсула Самеришь не была расписной красавицей, но и дурнушкой она не была, не то чтоб уродкой, мы уже говорили об этом. Однако преобразиться ей было необходимо и так, чтобы соратники по работе, соседи, короче – знакомые люди могли ее легко опознать, но, конечно, не полицейские. Может быть, представ в новом имидже перед коллегами по работе, к примеру, Урсула бы их удивила, не исключено, и опять-таки – «но»! Какая женщина никогда не меняет прическу, одежду и макияж? Все гениальное просто.

Девушка шла по пешеходной дорожке со стороны знакомого пансионата, прикрываясь от восходящего солнца белой широкополой шляпой, весьма дорогой. Отражающие затененные стекла очков в тонкой оправе (тоже приличной стоимости) прятали большую часть ее молодого лица. Легкий слой защитного крема, неброский цвет губной помады, расклешенное летнее платье, изящные туфельки на каблуке, – все это действительно основательно изменило облик горничной, к которому привыкли глаза полицейских.

– Будем задерживать? Сами или подождем подмогу?

Сомнения заполнили голову Моны.

– Скажи, тебе еще хочется получить премию?

Глаза напарника удивленно расширились.

– Ты, о чем?

И снова Мона выглядела нечаянной заговорщицей, чего парень не замечал за ней раньше.

– Слушай, ведь Васкера эта Урсула не убивала, так?

– Ну.

– А если она в преступлении невиновна, то она не преступница, так?

– Ну.

– Ну, ну! Зачем нам ее обязательно арестовывать? Давай проследим за ней, куда-то же она придет? Узнаем ее новый адрес и место работы, а потом сообщим нашей рейнландке. Помнишь, Анна просила? А еще она прозрачно намекала на возможное вознаграждение? Правда она говорила об этике межгосударственных отношений и о полковнике Хофмане, но тогда речь велась о преступнице, смекаешь?

– Интуиция мне подсказывает, что денежки у нее есть! – обрадовался напарник. – Правильно тебя понимаю? И придут они сразу на наши карты, и их будет больше, чем жалкая премия. Только вопрос: как быть с начальством?

Женщина оперлась о стену, продолжая неотрывно следить за Урсулой, которая, похоже, подходить к дому Васкера не собиралась, так как двигалась размеренным шагом прямиком к центральному офису пансионата.

– Вот хитрюга! – восхитилась Мона. – Она сменила место работы. Глянь, раньше указывала метеорологический центр, а теперь она устроилась в санаторий. Под чьим, интересно, именем? Умно! Оттуда, если что, можно и за домом приглядывать. Ха! А мне она начинает нравиться. Смелая девка.

Предположение Моны насторожило напарника.

– Так коли она невиновна, чего ж ей бояться? Ты лучше скажи, с чего ты взяла, что она там работает?

– С того, что идет к началу рабочего дня, идет слишком уверенно, знает – куда! Она явно бывала там раньше. Зачем? Решила позагорать? Не смеши меня, время раннее для отдыхающих. Ты видишь кого-нибудь на шезлонгах или в воде? К тому же Урсула местная, солнечных ванн ей хватит с лихвой во дворе своего дома, зачем еще деньги платить?.. А начальству мы скажем, конечно, и скажем чистую правду, только позднее. Я прослежу за ней, а ты оставайся. Дождись смены и тоже скажи правду: мол я слежу за подозреваемой. Так или нет, по-разному повернуть можно. Могли мы и обознаться? Это на крайний случай. Пока пройду за Урсулой, свяжусь с Анной. Все ей перескажу и за обещанное намекну. Коли вправду компенсацию обещала, так мы до завтрашнего дня обождем, дадим время рейнландке. Надеюсь, она не успела далеко улететь. Пусть повидается с Урсулой, пока наши ее не взяли. Сам знаешь, как бывает. Сколько ее продержат, одному богу известно…

Необычный корабль под литером «альфа: 1-11-Z» подошел к Вратам перехода из Техаса в Нью Йорк. Менее суток полета, разумеется эталонных, а расстояние пройдено просто гигантское.

Впечатлений у Пабло хватило бы на двоих, раньше парень не имел возможности спокойно, без опаски или сражения, наблюдать за движением у гиперврат наезженных магистралей, устроенных в трех направлениях от богатого Хьюстона. Не мог с близкого расстояния любоваться на дремлющие либерианские линкоры и лениво ворочавшиеся грузовозы, на снующих по делам полицейских и челноки пассажирских рейсов. Нет, столь насыщенного движения простой человеческой жизни Пабло ни разу не видел. Особенный интерес для него представляла тюрьма. Трент сознательно вышел из сверхсветового режима на траверсе планеты…

– Эндо таргенто атак, ману! Лос парейос, л’комбат! (вижу цель для атаки, братья. Изгои, в бой!)

Не успел Иван ответить пилоту. Как ни странно, сегодня его опередил Пабло Ибанес. Не станем делать двойную работу, переводить изгойскую речь на понятный для нас язык, сразу передадим читателю смысл разговора.

– И кого ты собрался убить, Диего? Родного брата? Может быть, хоть ты пощадишь, а то желающих развелось слишком много? Лучше бы данные ИРК просмотрел. Хахаха! Вот не ожидал встретить тебя в Либерти!

В эфире повисло почти осязаемое замешательство. Потом:

– Пабло… невозможно? Брат мой, нам передали, что ты погиб! Как? И что ты делаешь на… ой! Он же зонер.

Иван вдруг почувствовал, как дрогнул голос изгоя. Понятно. Как-то мы мельком обмолвились без подробностей: род Пабло включает четыре семьи, в которых осталось всего трое мужчин. Кровного брата Пабло Ибанес никогда не имел, а с Диего дружил крепче, чем многие дружат с братьями.

– Нет. Меня и Кониту из той карусели вытащил сам Нот Каи. Представь, Диего, бывает же так!? Теперь мы воюем в его команде вместе с Марией, сестрой Коны Дуартэ. Ее он тоже спас, только раньше. Мы передавали весточку о себе, однако от сородичей знаем, что она не дошла. Печально, но братья и сестры не вернулись домой. И Старейшины еще не долетели до Мальты, чтобы о нас рассказать. Мы виделись с доном Альфонсо на Фрипорте-2, с ним был дон Эстебан…

Особой надобности в спешке Иван не испытывал, поэтому позволил братьям не только поговорить, но и увидеть друг друга. Отлетел в сторону от гиперврат, завис и «снял» светофильтр.

Как часто бывает в самых неподходящих моментах, из выпускного кольца Торгового Коридора не вовремя вывалилась жирная туша «Айдахо», новенького линкора Либерти, разрекламированного самими властями еще до спуска со стапелей.

Видимо, корабль получил первое назначение и куда-то передвигался, потому что не обратил внимания на группу враждебных целей, наверняка замеченную им. Правда, десяток изгоев висели в сторонке и никого не трогали. И все-таки!

– Он даже не реагирует, – сказал кто-то. – Знает, что не достанет, а дернется, так мы всегда успеем сбежать.

Очевидно «Айдахо» действительно знал о бесполезности гнаться за маленькими «кинжалами», но он мог запросто выпустить рой «защитников» и «патриотов», которые лучше бы справились с этой проблемой. Не стал. Явно спешил. И бог с ним…

– Почему ты взял с собой именно меня, Трент?

В коридоре гиперперехода у Ивана опять начался неуместный прилив тошноты и головокружения. Отвечать напарнику прямо сейчас не с руки, но Иван все же ответил.

– Тот тип, к кому в гости мы направляемся, панически боится бывшего друга. Ты изгой по происхождению. Макинтош, конечно же, наслышан о вас, а это значит, я могу смело представить тебя врагом Донера и врагом джунион. Возможно, тогда страх Эрнеста померкнет, или он почувствует для себя дополнительную защиту, понимаешь?

– Да, понимаю, летим на «авось». Паршивый клеврет этот Макинтош. Не нужно предавать друзей, чтобы потом не прятаться и не бояться до тряски в коленках.

Несмотря на противную внутреннюю «болтанку», Иван нашел в себе силы и обернулся.

– Как знать, Пабло? Он долго мирился с пороками Донера, с его растущей, почти маниакальной тягой к восхождению на Олимп собственной гениальности. В разговоре со мной Донер не стеснялся называть бывших коллег тупицами, недоумками и бездарями, которые удерживались на местах только благодаря ему. Такая беда. Когда Макинтош понял, к чему приведет дальнейшее развитие функции Бога в мозгу приятеля, понял и то, насколько он стал опасен. А может быть, дело проще. Донер сам мог посвятить Макинтоша в недозревшие планы, и Эрнест, испугавшись ужасных последствий, донес на него. Не будем гадать. Макинтош, если мы все сделаем правильно, добровольно расскажет правдивую историю Донера. С оговоркой, конечно. О «Пасифике» он знать не может, потому что в ту пору сам Донер о ней ничего не знал.

Пабло удивленно повел бровями.

– Зачем же тогда он вообще нужен, этот Макинтош? Я думал…

– Неправильно думал. Нужен не он, а Урсула. Вот она может знать о об укромном прибежище Донера, запросто может. Пойми, Пабло, я убил сына Донера, его кровь и плоть. Пусть папаша и говорил о наследнике как о выродке в якобы достойной семье, сомнения у меня остаются. Больно продумано все получается, сам посуди. Донер сетовал на бесконтрольную склонность сыночка к насилию и загулам. Говорил о любви к его матери, но сын, вроде как, пошел незнамо в кого. Пусть так! Ты бы на него посмотрел, когда Донер рассказывал мне о дочери! Нет, тут он не выдержал, снял маску двуличия. Каким бы прирожденным он ни был актером, манипулятором человеческими эмоциями, насчет обретенной дочери он был искренним, я это буквально почувствовал.

Пабло поднялся, сходил в бытовой отсек и принес оттуда две чашки горячего кофе. Трент улыбнулся, пусть и не удивился откровенной заботе изгоя. Он, Трент, поступил бы в точности также, и поступал, пока жил на Мальте. Уважение к старшим сородичам изгои впитывали с молоком матери.

– Спасибо, брат, – кивнул Иван, но кофе не взял. – Ты же не хочешь увидеть прекрасный напиток в виде лужицы на полу?

Пабло сконфузился. Сам себя упрекнул в отсутствии сообразительности.

– Сильно мутит?

– Прилично.

– Извини, я не подумал. Поспи тогда, если сможешь.

– Вот именно: «если»?

Как бы там ни было, спать Ивану оказалось не суждено. В переходе к стыковочному кольцу Торговой Линии, ведущему к верфям Норфолк, на ИНД Ивана поступил срочный вызов от Стивена.

– Привет, дружище! Рад новой возможности пообщаться с тобой.

– Я тоже рад, Иван. Теперь слушай меня внимательно и не перебивай.

Голос полковника СБС звучал озабоченно, так что Ивану пришлось предельно мобилизоваться.

– Слушаю.

– Полиция Малой Калифорнии вычислила Урсулу Самеришь, но брать девушку пока не стала. Анна очень грамотно проинструктировала ребят. Они связались со мной, рассказали о просьбе твоей жены. Анна просила непременную встречу с Урсулой. Теперь, когда доказана непричастность Самеришь к смерти Васкера, подозрения в убийстве с нее снимаются. Есть одно «но», Иван. Урсула воспользовалась поддельными документами, а это, как ты понимаешь, противозаконно. В сравнении с убийством, грех ее невелик, но задержать Урсулу придется в любом случае, если только она никуда опять не исчезнет… усек? Свяжись с женой, времени у вас мало. Еще, Иван! Я никогда не делал подобных вещей и не буду впредь. Я вам помогаю лишь потому, что знаю вас и знаю о вашей конечной цели. Она праведная и идет в ногу с интересами моего государства.

Такая вот короткая, но очень глубокомысленная беседа.

– Понял? Хорошо, что мы в Либерти. Садись за штурвал, Пабло. Курс на Малую Калифорнию. Максимальная скорость, ты слышал все, так что времени у нас в обрез. Если Самеришь арестуют, а это случится сразу же, как только власти узнают о месте ее нахождения, мы до дочери Донера уже никогда не доберемся. Полицейские не могут ждать больше суток, иначе у начальства к ним возникнут “плохие” вопросы. Анна мне говорила об этих двоих. Хм, моя милая женушка намекала им на какую-то сумму кредитов из тех, что я перечислил ей во время «отдыха» на курорте. «Благосклонность» властей стоит недешево. Делай, короче, я пойду пообщаюсь с супругой…

Глава 40

Трент не впервые оказался на Маленькой Калифорнии. Причудливый уклад местной природы когда-то подействовал на него так же, как действует редкостный памятник или величайшее открытие археологов на туриста.

Туристом Иван никогда не был (к слову, не отказался бы), прилетал сюда в рамках условий очередной коммерческой сделки, но даже рабочая занятость не становилась помехой старой привычке: не мог Иван устоять от более близкого знакомства с чудесами снежной планеты, кои иные называли парадоксальной сенсацией.

Времени впустую Пабло и Трент не теряли, очень удачно случилось и с изменением планов, потому что сообщение Стивена застало их в идеальном месте для вынужденной смены курса. И опять, как ни старались они, в мире имеется множество факторов, от тебя не зависящих, порой раздражающих, да, но только считаться с ними приходится, хочешь того или нет.

Четыре скоростных перехода от верфей Норфолка до Маленькой Калифорнии, как назло, словно кем-то сознательно вытянутые. Общая продолжительность перелетов солидная, включая стыковку и промежуточные перемещения, местами до пяти часов на плечо. Оба пилота успели выспаться и поесть, а кофе напились с запасом вперед, как говорят – только бы сердце не выскочило.

Не помогло. К концу рабочего дня на планете (текущего, разумеется, по местному циклу) крепенько опоздали. Сказать по правде, не опоздали, а опоздали катастрофически, приземлились в космопорте лишь поздним вечером.

– И где нам сейчас искать эту дамочку? – спросил Пабло, удобно примостившись на пассажирском сидении арендованного такси.

– Ночью? Хорошо бы, в домашней постели, – ответил Иван. – Анна сказала, до Лонг Бич лететь более трех часов, на место прибудем вообще под утро. Заметил: нам с расстояниями, мать его, сказочно повезло? В переносном смысле, конечно. Незримый штурман специально для нас намерял лишние мили, будто произвольно помахивал циркулем на мелкомасштабной карте.

Забавное у Трента сравнение, Пабло невольно заулыбался.

– Адрес ты знаешь?

– Конечно. Анна мне скинула название места, где нас должны ждать.

– Денежки отрабатывать? Тьфу! На Мальте бы за такое…

Резким движением Иван остановил друга, кивком головы указал на открытую перегородку между салоном и кабиной такси. Пусть водитель не человек, но кто может поручиться за его видимый нейтралитет? Кто знает, какие дополнительные функции предписаны хозяином роботу?

Остаток пути мужчины пролетели, сохраняя торжественное молчание. Торжественное в кавычках, естественно. Зато какой же приятной оказалась высадка в конечной точке томительного пути, где Мона встретила их на площадке парковки.

– Поздновато вы, господа. Фрау Анна не говорила нам…

– Вам мало заплачено? – сухо отрезал Трент. – Вот и извольте отрабатывать денежки. Кто сказал, что будет легко?

Обида, что-то похожее на нее, послышалась в ответе женщины.

– Вы, наверное, Трент, сэр? Анна предупреждала о вашем ершистом характере, но, уверяю, показывать его нет нужды. Мы не продажные твари, которые, ради лишней пары кредитов, готовы на всякие подлости. Окажись Самеришь причастна к убийству, плевать нам на ваши деньги. Хотите совет? Не портите впечатления о полковнике Хофмане, сэр… Анна рассказывала, он с вами познакомился не из-за денег.

Иван брезгливо сморщился и фактически фыркнул:

– А вы не вынуждайте, сударыня, снова его беспокоить. К сведению, «правильная» наша, служебным долгом, да и гражданским, нельзя пренебречь чуть-чуть или понарошку. Или ты – человек чести, или… Мы поняли друг друга? В отношении Стивена даже не заикайтесь, иначе мне придется обращаться еще выше, скажем, к адмиралу Зейн. Как вам примерная перспектива? Итак, где тот, кто нам нужен?

Мона вытаращила усталые глаза и уставилась на Ивана. Ничего не сказала. Вспомнила об известной истории. Джунко Зейн, национальную героиню, немеркнущую звезду СБС, хоть и в отставке, слухи действительно связывали с именем полковника Хофмана. Вот опять… Черт! Внутреннее чутье подсказывало Моне смолчать… Но как этот неотесанный мужлан, какой-то жалкий фрилансер, наемник, как он может иметь такие высокие связи в Либерти? Или все-таки не такой уж жалкий… и все равно – мужлан.

– Где она, вы вопрос слышали, милейшая?

Мона подняла просветлевший взгляд.

– Сейчас торопиться некуда, сударь. Ночь на дворе. Мы сменились давно, еще утром, но, в отличие от напарника, я не успела даже переодеться, как видите. Колин следит за жилищем Урсулы, я же встречаю вас. А спешить действительно некуда. Через три с половиной часа Урсула Самеришь отправится на работу и пройдет именно здесь, по кратчайшему пути. Если же ей захочется прогуляться другой дорогой, напарник мне сообщит.

Что ж, стало быть, какой-то запас времени у Ивана имеется. Нервозное беспокойство ушло, а на замену пришли успокоение и необъяснимое блаженство. Природа влияет, наверное?

– Вы – Мона, так? – дружелюбнее спросил Трент. – Не нужно было нас понукать. Слишком устали и слишком многое стоит на кону. Я не хотел вас обидеть. Любая работа должна быть оплачена, я искренне так считаю. Не стоит на меня дуться.

На удивление обоих мужчин, женщина ответила совершенно спокойно:

– Снова Анна права, Иван… Иван – вас ведь так зовут? При первом знакомстве она тоже показалась мне слишком заносчивой, самовлюбленной.

– Это Анна-то? – расхохотался Иван. – Не представляю, о чем с ней нужно было говорить, чтобы вы сделали подобные выводы! Но суть дела не меняется, господа. Урсула нам очень нужна как призрачный шанс на везение. Если не выгорит, столько усилий пойдут бессмысленным прахом… Не понимаешь? Вот пример: повинуясь необходимости – всего одним глазком взглянуть на отчаянных смельчаков, безрассудных настолько, чтобы рискнуть имитировать нападение «изгоев» на транспорты зонеров, настоящий изгой стоит на либерианской планете. Неужели же зря?

Нужно ли говорить о реакции полицейской, для кого термин «изгои» ассоциировался с термином «враг»?

– Изгой? – протяжно повторила сраженная женщина.

– Точно, – подтвердил Трент. Кивнул в сторону Пабло. – Бьюсь об заклад, живого изгоя ты видишь впервые… Все в жизни когда-нибудь случается в первый раз. Представь, Мона, ты даже можешь подержать его за руку, он не кусается.

Слова Ивана, сказанные с долей сарказма, позабавили Пабло, поэтому он улыбнулся перед ответом.

– Изгои – не людоеды, Иван. Уж кому-кому, а тебе это точно известно.

На лице Трента тоже засветилась улыбка, но он продолжил вызывающе троллить госпожу полицейскую.

– Правда? Вот незадача! В Либерти их представляют сущими демонами… Кстати, ладанку можешь надеть, незачем нарушать дыхание.

Договорить Иван не успел, его прервал возглас Моны.

– Анна сказала, вы – зонер!

– Я зонер, – кивнул Иван. – Но я и изгой. Смотри.

Метка рода и символ изгойского клана, навеки запечатленные на руке Трента, сразили женщину наповал. Мона глотала ртом воздух и силилась что-то сказать.

– Успокойся, – посоветовал Трент. – Я никогда не был врагом Либерти, Стив это знает. Не стал бы он, с его взращенным до небес чувством долга, помогать врагу нации…

Как водится, за увлекательным разговором время летит незаметно. Косые лучи калифорнийского системного солнца постепенно, но неминуемо, растворяли ночную тень. В небе над головой начали щебетать птицы. Первые испарения утренней росы наполнили воздух запахами раскрывающих бутоны цветов… Утро прекрасное.

– Вон она!

Мона осторожно, чтобы случайно не привлекать избыточного внимания, указала Ивану на высокую ухоженную двадцатилетнюю девушку, неспешной походкой идущую по противоположной стороне улицы.

Среди редких в столь ранний час прохожих девушка выделялась разве что молодостью, поэтому Иван, видевший лицо дочери Донера только на присланной фотографии, изумленно пожал плечами.

– Спасибо вам, Мона! Признаюсь, я бы ее не узнал.

Самолюбие женщины, как и в случае с Анной, давно перестало свербеть от первичной обиды.

– Мы, видевшие ее вживую, тоже были поражены, сэр. Как сказала ваша знакомая, пластика ей не нужна. Накладные ресницы, немного туши и блеска, линзы и гель для радужки, помада, крем и парфюм делают женщину неузнаваемой. Жаль, что для полицейских это неприменимо. Нельзя нам, понимаете ли.

Последнего дополнения Моны Иван не знал, да и не понял, если уж быть откровенным. Почему? Кто оказался таким или такой… тем умником, что запретил женщинам-полицейским использовать рядовую косметику? Маразмы случаются, к сожалению.

Иван попросил полицейскую задержаться у перекрестка. Вдвоем с товарищем быстро нагнали беглянку.

– Урсула Самеришь, – негромко окликнул Иван.

Девушка подсознательно вздрогнула, на мгновение притормозила, явно раздумывала, но бежать не пыталась, уже хорошо.

– Вы мне? – пожала она плечами. – Вы ошиблись, сэр.

Она продолжила путь, и мужчинам пришлось догонять.

– Я так не думаю, – снова обратился Иван, поравнявшись с нежелавшей говорить собеседницей. – Я тот, кто убил вашего сводного брата. Тот, кто знаком с вашим отцом. Нам очень нужно поговорить.

Вопреки ожиданиям Трента, Урсула восприняла его слова внешне спокойно. Может быть, не поверила, а может быть, тренировалась, заранее приготовилась к неожиданным вариантам, которые могут выдать ее. В любом случае, как отметил Иван, с выдержкой у девушки полный порядок.

Урсула остановилась. Из-под очков с широкими затененными стеклами пристально посмотрела на Трента.

– Знакомы с моим отцом? Везет вам, сэр. К сожалению (или к счастью), я никогда не знала отца…

Договорить Трент не дал. Бесцельная трата времени не для него.

– Конечно. Именно поэтому ты делала углубленный анализ ДНК на родство с неким Уильямом Донером? Надо же, какая удивительная случайность! Перестань притворяться, поверь – случай неподходящий. Взгляни налево. Там стоит офицер полиции, видишь? Урсула, тебя вычислили еще вчера. Хотели бы арестовать, ты бы уже сидела в кутузке. Полиция знает правду, ну, часть ее. Знает, что ты не убивала Васкера. Да-да! С Вернером я был тоже знаком. Когда-то вместе летали фрилансерами, пока он не махнул к юнкерам.

Теперь она замерла. Уходить больше не торопилась, сняла очки и показала глубокие серые глаза с зеленоватым оттенком.

– Раз ты все обо мне и о всех знаешь, ответь: чего ради я должна верить тому, кто, по собственному признанию, убил моего брата?

В одном из фрагментов многочисленных рассуждений Иван предвидел прозвучавший вопрос. Ответил, как есть, не мудрствуя лукаво.

– Урсула, я понимаю, у вас нет причин для объятий со мной, но хотя бы тот факт, что вы еще на свободе, должен заставить вас призадуматься. Я вам не враг, а брат ваш был настоящим подонком. Несмотря на небольшой возраст, он успел убить многих людей. Жег и грабил суда. Пиратствовал в системах Беринга, Гудзона, Гамбурга и Техаса. Он принадлежал к группировке «Союза Объединителей Нации», говоря по-простому: «Джунион». Слышали о такой? И меня он дважды пытался ограбить, несмотря на то, что я – зонер.

С каждым сказанным словом лицо девушки бледнело, кое-где появились первые признаки выступившей испарины. Заволновалась!

– Я вам не верю. Отец говорил…

– Урсула, а ваш отец не говорил вам, что именно он возглавляет самую радикальную фракцию «Джунион»? Нет? Я так и думал. Понимаю, для вас, неожиданно обретшей родного отца, слушать такое о нем очень больно. Все же поверьте, Урсула, ваш отец – вовсе не тот, за кого он себя выдает. Это очень жестокий убийца, виновный в гибели тысяч людей…

– Прекратите! Я не желаю слушать этот мерзкий поклеп! Папа предупреждал меня о таких провокациях…

– Правда? Тогда предлагаю вам проделать недалекий путь в провинцию Колорадо, бывали там? Если нет, заодно прогуляетесь.

Урсула смерила Трента почти ненавидящим взглядом, затем посмотрела на Пабло, стоявшего у нее за спиной, во избежание попытки побега.

– С какой радости я должна с вами куда-то лететь? К тому же меня сцапают в космопорте сразу же, стоит мне туда заявиться.

В доводах и сомнениях Самеришь присутствует весомая долюшка здравомыслия. Этого у нее не отнять.

– Предоставь это мне, – спокойно ответил Иван. – У меня есть возможность вывезти тебя незамеченной, не используя верных псов твоего отца. Ты же не станешь говорить, будто у тебя нет контактов с его людьми на экстренный случай? О способе связи с самим Донером я не спрашиваю. Пока. Ты позднее решишь, нужен ли тебе такой папаша, когда будешь знать о нем правду. Для этого я и предлагаю тебе лететь в Колорадо.

Где-то далеко, где-то в глубине подсознания Урсулы Самеришь шевельнулся сомнительный червячок. Теперь она посмотрела в глаза Трента без ненависти.

– Зачем нам туда лететь?

– Я знал, что ты спросишь. С огромным трудом мы отыскали человека, знавшего твоего отца в молодости. Десятилетиями бывшего ему другом, а потом предавшего Уильяма Донера.

– Макинтош?! – буквально вскрикнула девушка. – Отец рассказывал мне об этом мерзком предателе. Он говорил, что благодаря Макинтошу сделал болезненный вывод: одаренному человеку нельзя иметь близких друзей. Его ждет одинокое будущее, будущее волка, изгнанного из стаи.

Пабло и Трент невольно переглянулись.

– Не знаю, как для тебя, а для нас частичная правдивость твоего папочки является очередным доказательством его прозорливости, и не стану врать – особого отношения к тебе. Но поверь, никогда и никому не сказал бы Донер о Макинтоше, не будь уверенным в смерти оного. Так уж случилось, мы сами смогли узнать о выжившем в бактериологической атаке на лабораторию Трущоб Денвера лишь несколько дней назад и совершенно случайно. Поговорить с этим типом нам пока не удалось. В прошлое посещение одно имя Донера, произнесенное мной при знакомстве, привело Макинтоша в состояние ступора. Я не смог с ним побеседовать. Ты сама поймешь, когда увидишь его и его соцработницу.

Впервые за время тяжелого разговора на лице Урсулы читалось открытое недоумение.

– Соцработник?

– После воздействия бактериологического оружия, сооруженного твоим отцом, выйти здоровым, как ты понимаешь, вряд ли удастся… Вижу, ты меня все-таки слушаешь. Вот и умница, ведь ты не убийца, тебе жить с этим дальше, а вот как жить, сама выбирай… Летим? Здесь тебя более ничего не удерживает, но, если сама пожелаешь, мы вернем тебя на Малую Калифорнию, как только послушаем Макинтоша.

В последних сомнениях Урсула Самеришь смотрела на Трента. Думала над услышанным, что-то решала.

– Допустим… Я не скажу, что поверила вам, но я бы хотела встретиться с тем, кто долгие годы был рядом с моим отцом. А там посмотрим, сэр. Думаете, я не способна выделить правду из лжи? Может, не до конца, но я в состоянии понять – врет мне человек, или он со мной искренен.

Пабло впервые заговорил:

– Вот и попробуй, не сходя с места. Сама себе скажи: Иван тебе врет?

– Летим, – как-то неожиданно твердо сказала Урсула.

Мужчины довольно кивнули друг другу, потом Трент вынул неизменный старенький портмоне, извлек из него тысячную купюру и передал Пабло.

– Отдай Моне. Скажи, это довесок от меня лично. Все же они с напарником заработали…

Глава 41

Обратное путешествие в космопорт не выделялось какой-либо неожиданностью. Как и должно было быть, Урсула задавала много вопросов. Эту молодую особу, весьма любопытную, между прочим, интересовало буквально все, включая последовательную цепочку приемлемых объяснений: как Иван на нее вышел; как разыскал; почему он не сдал девушку законным властям и зачем ему обязательно нужно убеждать ее в непорядочности Донера?

Устраивать примитивную «Санта Барбару» Трент не собирался, но отвечал сдержанно, можно сказать – осторожно. Кто знает, как поведет себя дочь, услышав о единственном родиче порочащие подробности? Не встанет ли в позу, как сделала это при первом знакомстве?

Так или иначе Трент не успел ответить на множество «почему», впереди показалась причудливая конструкция курортного космопорта.

В просторном зале народа немного, очередной сезон лишь начинался, и поэтому дотошные либерианские полицейские скучали без дела и время от времени подходили к таможенникам, у кого не то чтобы работы, хоть какой-нибудь занятости было побольше.

– Смотри внимательно, Пабло, – Трент слегка подтолкнул товарища, шедшего рядом. – Видишь мужчину в форме полиции, того, кто стоит справа от стойки таможенного сканера?

– Который пялится на нас с момента появления в здании?

Невольно Иван улыбнулся.

– Молодец, а я вот дал маху. Прости, я отвык за несколько лет, постоянно забываю об особом изгойском чутье. Да, я говорю именно о нем. Как-то он слишком пристально вперился в нас глазами, тебе не кажется?

В сторону любопытного типа они не смотрели, зато Урсула поддалась искушению и оглянулась. Лицо девушки мгновенно переменилось.

– Он не на вас смотрит, а на меня, – уверенно подсказала она.

Троица продолжала шагать по намеченному маршруту как ни в чем ни бывало, изображая полное безразличие.

– Ты его знаешь? – настороженно спросил Трент.

Девушка чуть задержалась с ответом, вроде как колебалась.

– Знаю. Это доверенный человек отца.

Далее можно было не говорить, но Урсула решила иначе, закончила излагать информацию, о которой Иван и Пабло давно догадались.

– Вы спрашивали меня о возможных контактах. Тот полисмен, он один из тех, к кому я могу обращаться с любыми проблемами. Так, во всяком случае, мне сказал папа. Есть еще один человек, сугубо гражданский. Служит клерком в центральном офисе Департамента Социального Обеспечения.

После прозвучавшего уточнения Пабло не смог сдержать восклицания.

– Никогда не стану заключать с тобой пари, Трент. У тебя нюх, перед которым мельчает моя хваленая проницательность, – изгой повернул голову к девушке. – Он еще в Рейнланде говорил нам о возможном агенте Донера в кругах, близких к учету прибывших на планету или отбывающих отсюда людей. Это ведь тот, второй, он сделал тебе поддельную карту?

Урсуле приходилось ступать широко, чтобы не отставать от рослых мужчин, от этого дыхание ее сбилось, но ответила она бодро.

– Да, он! Но карта самая настоящая, и, если быть полностью честной, я не вижу разницы от того, как он ее достал, так ведь? Данные статистики изменены, но медицина не тронута, иначе был бы провал. Я не смогла бы спрятаться на планете…

Какое-то время Урсула детально описывала некоторые подробности чудесного перевоплощения, тоже в целом знакомые сопровождающим.

– Скажи, Урсула… не мне одному интересно, поверь... если ты невиновна в смерти Вернера, зачем ты вообще пряталась? Ты же должна понимать, что внезапным исчезновением навлекла на себя массу обоснованных подозрений? Зачем?

Возле автоматической установки розлива напитков Урсула остановилась. Вынула из кармашка несколько мелких купюр и заказала «шипучий дюшес».

– Отец просил меня постоянно приглядывать за выкрутасами Васкера, потому что с некоторых пор не мог быть уверенным в правильности его поведения. Он не желал Вернеру смерти. У них были слишком мудреные отношения, я в суть не вникала. Папа как-то обмолвился, что никогда не связался бы с Васкером, если бы мог предвидеть в нем такие неряшливость и распущенность. Говорил, будто до сделки (я не знаю какой) Васкер не прикасался к наркотикам. Выпить лишку мог запросто, но не часто. Тут же его как подменили! Начал таскать к себе курортных блудниц одну за другой, а иногда нескольких сразу. Откуда-то раздобыл гору «химии». Короче, по просьбе папы я устроилась к нему горничной… Козел!

Внезапно на слегка подрумяненном лице девушки промелькнули отчетливые признаки брезгливого неудовольствия.

– Обидел тебя? – догадался Иван.

– Попытался. Слишком напился тогда и кардамина нанюхался. Полез с обнимашками, что-то молол про одиночество и любовь. Так меня выбесил, что я треснула его по щеке…

Лицо Пабло растеклось широкой улыбкой.

– Я понял так, Васкер не знал твоего настоящего имени?

– Он вообще моего имени никогда не знал.

Теперь оба мужчины удивленно переглянулись.

– И как тогда… – недоверчиво протянул Трент.

– «Голуба», «крошка», «заюшка» и так далее, одна пошлятина. В другой атмосфере я бы с таким говнюком давно разошлась в противоположные стороны, а тут его гуммозные притязания неожиданно стали мне на руку, сами понимаете, мне очень хотелось помочь отцу. На следующее утро, когда Васкер очухался от наркотического куража, заявил о беспамятстве. Сокрушался и всячески молил меня о прощении, – она состроила лукавую физиономию. – Я, ну, типа простила. А он еще моник свой, ну, монокат, мне одолжил. Говорит, он сам никуда не ездит, а мне удобнее будет к нему добираться. Я взяла, почему нет? Мне действительно приходилось далеко добираться. Всякий раз на такси? Как-то не слишком скромно для простой горничной, вы не находите? Топать пешком долго и не очень удобно. Мало ли кого повстречаешь? Вот я и взяла монокат, хоть какая от него польза, от вашего Васкера.

Небольшими глотками Урсула потягивала шипучий напиток. Ивану могло показаться, девушка сознательно временит. Пока он задумался над нечаянным наблюдением, Пабло, кто был абсолютно бесхитростным, как все изгои, задал ей вопрос, что называется: в лоб!

– Ты кого-то боишься?

Девушка вздрогнула.

– Нет, не боюсь, с чего? Просто тот тип в полицейском мундире, он куда-то исчез.

Иван двинул бровями, сунул в приемник машины купюру и заказал себе и товарищу по порции «содовой».

– Он ушел внутрь служебного помещения сразу, как только мы остановились у автомата напитков. Пусть. Наверное, помчался отправлять срочную депешу твоему папочке. Ты лучше вот что скажи: Донер не упоминал о каких-либо сделках, о чем-то еще касаемо дел с Васкером?

Урсула смешно сжала губы.

– Нет. Впрочем, ... когда мы прощались, папа сказал, что Васкер успел надоесть ему, будто заноза в седалище. Проблема в том (как отец говорил), что времени на поиски более здравомыслящего компаньона у него не осталось, какая-то там машина запущена. А еще я как-то слышала часть разговора отца с кем-то из Рейнланда. Отец говорил, что Васкер зарвался, но заменить его уже невозможно. Во-первых, поздно, вроде как сроки его поджимают. Во-вторых, все контакты с другими юнкерсами, которые задействованы в его деле, завязаны как раз на Васкере, и отдавать их Вернер не собирается.

Протянув одноразовый стакан Пабло, Иван загадочно прищурил глаза.

– Теперь ты понимаешь, почему он не убил Васкера сразу? Вот и ответ. Хм! Хоть в чем-то Вернер оказался разумнее, чем кот в туалетной бумаге.

– Боялся или не доверял, – поддержал изгой.

Иван усмехнулся, увидев растерянность на лице девушки.

– Что, все еще веришь в нежелание твоего папочки укокошить единственного свидетеля? Неужели ты такая наивная, девонька? Ну, ладно, не буду тебя стращать раньше времени. Прилетим, куда направляемся, а там кто-то другой, не замешанный в нашей истории, объективно поведает тебе об отце. Так нам всем будет полезнее. Помнишь, я с Макинтошем побеседовать не сумел.

Полезнее или нет, Урсула вновь задала Тренту вопрос, ответа на который раньше не получила. Иван тогда уклонился от скользкой темы ловким приемом, который у него всегда получался, когда он по какой-то причине не желал отвечать собеседнику прямо.

– Скажите, Иван, – смело начала девушка, – Для чего вам так нужно очернить отца в глазах родной дочери? Для неприязни к себе разве мало признания в убийстве моего сводного брата? Кто я для вас такая? Если вы мне не лжете, если действительно не желаете мне неприятностей, ответьте.

– А я не сказал? – схитрил Трент. – Все очень просто. Насчет сводного брата повторяться не стану. Он был отщепенцем рода людского, натуральной сволочью. Я сделал обществу одолжение, убив мерзавца, пусть в тот момент я и не знал, кто такой Донер, как не знал и того, что напал на меня его сын. Дальше так. Был бы жив Вернер, я бы обязательно вытащил из него всю информацию. Когда-то мы были почти друзьями, я уже говорил. Васкера нет. Спросить его о месте расположения базы «Пасифика» я уже не могу. Возможно, он и не знал. Даже – скорее всего! Вряд ли Вернеру были известны точные координаты пристанища твоего папочки и его кровавых прислужников, но наверняка он знал исходные позывные, основные и запасные частоты каналов связи, места встречи и другие детали, очень для нас важные. Знал хоть частично о ближайших планах Донера, о поставках ему оборудования и припасов… многое знал. Ты – дочь Донера. Спроси я тебя: дай мне контакты убежища «ненаглядного» папочки… короче, куда бы ты меня тотчас отправила? И теперь еще можешь отправить, я это осознаю. Все дело в том, до какой степени ты выросла дочерью своего отца. Как раз это мы и хотим для себя выяснить. Я верю в то, что ты совершенно другая. Ты не убийца… пока. И я сказал правду: если у нас ничего не получится, твой отец частично отсрочит заслуженное возмездие, но не избежит его. Ты ведь давно поняла – мы не станем выяснять отношения. Донер должен ответить за гибель очень многих людей: за смерть давних коллег в лаборатории Трущоб Денвера; за моих родителей; за взрыв «Бристоля» и «Итаки»; за диверсию на шахте астероида «Виша» и многое-многое другое.

Голос Ивана креп с каждым сказанным словом. Хождение по острию лезвия, так сказали бы многие. Да, но этот риск был оправданным. Как говорят азартные игроки – все или ничего! Ва-банк!

Слушать ужасные вещи о человеке не просто знакомом, о единственном родственнике, к кому успел прикипеть, втройне тяжело. Бедняга-Урсула еще и девушка, впечатлительная и слишком эмоциональная. Каково было ей?

– Откуда вы знаете? Как такое возможно? – силой воли сдерживая слезу, спросила Урсула.

Вероятно, в глубине чистой души несчастная лелеяла надежду на чудовищную ошибку того, с кем разговаривала.

– Когда-то Донер сам искал встречи со мной. И нашел. Мы встретились на Фрипорте-2 в Беринге. Скажу сразу – больше мы никогда не встречались, следующее наше свидание станет кому-то последним.

И Иван почти дословно рассказал собеседнице о событиях годовой давности. Терпеливо дождался, пока она воспримет услышанное, лишь потом снова заговорил:

– Теперь я понимаю, о каком «сукином сыне» говорил твой отец, когда рассказывал о «треклятом ботанике», рассчитавшем силу и направление высвобожденной энергии при подрыве станции зонеров «Бристоль». Исследовательская либерианская станция «Итака» находилась поблизости. Направленный взрыв разрушил даже кольца торговой линии и создал гигантское радиационное поле. В тех местах до сих пор почти никто не летает. Теперь понимаю, о ком шла речь, как и о подготовителе взрыва на «Виша», где погибли мои родители. Понимаю, кто на самом-то деле устроил на меня покушение. Отдаю Донеру должное, актер он прекрасный. Ловко манипулировать человеческими чувствами он умеет на славу. И главное – теперь я в точности знаю, зачем он так стремился заполучить проклятую флэшку.

Иван вдруг поник, сокрушительно покачал головой и добавил:

– Голос на записи, обнаруженной матерью Бреннигана, принадлежал не кому-то, а самому Донеру. В его рассказе это был единственный момент, когда твой отец говорил истину. Тот, кто устроил на меня покушение, очень боялся разоблачения, потому что нарушил законы не только зонеров, но и своей собственной фракции. Очень многое поставил на кон, включая разрыв отношений с теми, кто когда-то дал зачаткам союза «Джунион» приют и даже подарил станцию, именно ту, где сегодня окопался твой сволочной папочка. Ты же решай сама, как поступить. Меня утешает лишь факт твоего согласия полететь вместе с нами. Думаю, праздным любопытством любящей дочери здесь не пахнет. Что-то другое. Надеюсь, что так.

Нет, любопытством не пахло, это правильное утверждение Трента. Урсула Самеришь выглядела детской куклой, прокрученной в стиральной машине и не высушенной.

– Неужели все… – девушка подавила очередную слезу. – И все-таки я хочу сама убедиться. Пусть я не люблю летать… я никогда не летала. То есть летала, только очень давно. Мать привезла меня на Малую Калифорнию годовалым ребенком. Не помню совсем. По природе я человек приземленный, какая-то фобия, обратная клаустрофобии. Боюсь неограниченного пространства. Стоит мне глянуть в иллюминатор космического имитатора в парке аттракционов, у меня начинает мутиться сознание и появляется тошнота. Я могу внезапно упасть в обморок, поэтому вас попрошу: пусть все смотровые окна на корабле будут закрытыми.

– Ха, – рассмеялся Пабло Ибанес. – Их там и нет. Только фонарь кабины пилотов, но тебе входить туда вовсе не обязательно, даже запретно.

Урсула недоверчиво посмотрела в глаза Трента.

– Это что за корабль такой? Тюремный?

Иван и его друг громко расхохотались.

– Нет, – поспешил успокоить Иван. – Корабль не тюремный, он боевой.

Лицо девушки засветилось отчетливым недоверием.

– Это как, он военный? Я что-то не так поняла? Мне казалось, Иван говорил о себе как о фрилансере-зонере, я ошиблась?

– Прекрати панику, Урсула, – осадил Трент. – Корабль действительно военный, но я – действительно фрилансер. Сказать по правде, мне неслыханно повезло, что со мной происходит нечасто. Корабль достался мне накануне знакомства с твоим «милейшим» братишкой. И хорошо! Если бы было иначе, мы бы с тобой не разговаривали. Мой старый добрый трудяга-мул никак бы не выдержал попадания залпа «ястреба». Твой брат открыл огонь первым, хоть я его и предупреждал. Кстати, папаша твой уверял, что сынок пошел не в него. Стоило поинтересоваться: это мать Годэ была кровожадной мегерой? Как-то несовместимо с информацией Донера. Неужели он полюбил чокнутую маньячку? Так или иначе, а мстить мне за смерть «непутевого наследника» он якобы не собирается. Тоже ложь. Собственно, верить Донеру – копать для себя могилу.

Новое, пусть небольшое, но снова нелестное дополнение к объективной характеристике родственника Урсулу никак не обрадовало. Со всеми переживаниями и сомнениями, возникающими в голове противоречиями, неглупая девушка хорошо понимала правоту тех, кого едва знала. Но зато она помнила то, чего собеседники знать никак не могли… она хорошо помнила задушевные слова родственника, предназначенные лишь для ушей дочери; помнила его обиду и болезненные рассказы, соприкасающиеся с основой сегодняшних разговоров и полярно противоположные словам нежданных гостей.

Верить или не верить Ивану, о ком отец тоже неоднократно обмолвился, и тоже нехорошо, – этот вопрос становился приоритетным. Урсула Самеришь решилась на последнее испытание.

– Из ваших слов, господин Трент, я поняла так, что мой отец говорил с вами на многие темы. Весьма странно, признаюсь. Мне он показался не слишком общительным, тем более не самым доверчивым. Смею предположить, если папа рассказывал вам о брате и его матери, возможно, он рассказал вам и о моей?

В мозгу Трента мгновенно возникла былая картина, навеки засевшая в памяти. Как ее не назови, но встреча на фрипорте сыграла в жизни Ивана немалую роль.

Исподлобья Трента побледневшую девушку пронзил холодный проникающий взгляд.

– Я хорошо понимаю, чем вызван этот вопрос, как понимаю и то, какой тяжелой ношей для дочери окажется ответ на него. Что же, выбор твой, и я его уважаю. Да, ты не ослышалась. В беседе со мной Донер сказал, что после твоего внезапного появления в его жизни, как часто случается, его сын, то есть Годэ, совершенно вышел из-под контроля. Тогда я не придал этому факту значения, но позже задумался: как так? Донер сказал, что Годэ был рожден от второй жены, Берты, которая погибла на Денвере. Сказал, что его не было в секретной лаборатории компании «Лаял Сью Корпорэйшн» в момент проведения «акта возмездия». Пусть так, суть сомнений не в этом. Следи за моей мыслью, Урсула. Прости, ты сама спросила, значит должна быть готовой к любому ответу… Он сказал, что очень любил своих жен, и другие женщины его не интересовали, но в период безбрачия не был монахом, улавливаешь? Как же возникло столь сказочное явление, что Годэ, рожденный от второго брака, оказался старше тебя, рожденной от проститутки в период безбрачия, то есть значительно раньше? Чудно как-то, ты не находишь? Объяснение такому феномену может быть только одно: твой папа гулял от жены …или от жен? Какая разница? Важен сам факт, ты – дитя его блуда. И знаешь, что? Неся в себе гены матери, кем бы она ни была, у тебя есть все шансы – шансы оказаться другой, непохожей на Донера. Понимаешь?

Странно, молодое лицо Урсулы выглядело посеревшим, но очень спокойным.

– Так и есть, – выдавила девушка. – Мама работала на панели. Я долго об этом не знала, потому что ни в чем не испытывала нужды, мама заботилась обо мне всю мою жизнь, вот я и не задумывалась. Она призналась вместе с просьбой прощения. Призналась только на смертном одре, мне в ту пору исполнилось полных двенадцать, а умерла мама совсем молодой от какой-то заразы. Я никогда не слышала о таких болезнях вообще, поэтому не запомнила ее название.

Пабло, предпочитавший помалкивать в процессе душещипательных откровений, неожиданно забрал опустевшие пластиковые стаканы из рук собеседников и водворил их в горловину утилизатора.

– Как ты росла? Где? И …не хочешь рассказывать, не говори. Мы поймем. Не каждый имеет право лезть в душу соседу. Все равно, как ни крути, посторонний может только пожать плечами и изобразить показное сочувствие. По-настоящему чужие невзгоды пробивают любого только тогда, когда он испытает подобное на себе.

Вдруг Урсула вскинула руку ко лбу, поправила волосы и попробовала улыбнуться.

– На вопрос вы ответили, господин Трент. Теперь я стала больше вам доверять, потому что знать подробности, описанные вами с предельной точностью, мог только тот, кому рассказал о них мой отец или я. Если бы вы попытались навести обо мне исторические… да, вообще, любые справки тут, на планете, я бы сразу узнала об этом, вы же меня понимаете? – она дернула Ивана за манжету комбинезона, вытянула вторую руку и проделала то же самое с Пабло. – Простите мне детскую выходку, я очень волнуюсь. Я все же решилась, и теперь мне куда больше захотелось узнать настоящую правду. Вот только я вас сразу предупрежу: вы ведь сознательно произнесли слово: “Пасифика”? Расчет верный, мистер Трент, я слышала это название, но координаты базы отца мне неизвестны, – Урсула заинтересованно буквально вперилась в Трента. – Как теперь? Вы не передумали везти меня к Макинтошу? – Иван промолчал. Девушка сама сделала правильный вывод. – Вижу, что нет. Признаюсь, весьма неожиданное бескорыстие. С чего бы?

– Я же не твой отец, – отозвался Иван.

Урсула расслабилась.

– В последнее время отец ведет себя очень скрытно. Говорит, на него объявили охоту, и он вынужден прятаться.

Наконец разинул рот Пабло.

– В последнее время? – усмехнулся изгой. – Он всю жизнь прячется, как та крыса, стянувшая чужой сыр. Нашкодит, засранец, и в норку! Ты не злись на меня, я к тебе зла не имею, я и Донера этого никогда лично не видел.

Пришлось Ивану перехватить инициативу.

– Случайно не знаешь, кто на него охотится?

Голос Урсулы окончательно окреп. Какое-то время ей все же понадобилось, чтобы отойти от перенесенного потрясения.

– Он говорил о каких-то маньяках «Торнадо», которые приписывают ему все зло на свете. Я о них пару раз слышала в «Государственных Новостях». Удивилась нешуточно, ведь они, вроде как, действуют в Рейнланде? Еще где-то, я не помню… – она неожиданно поперхнулась, попыталась просканировать взглядом обоих мужчин. – Это же совпадение, правда? Вы тоже из Рейнланда. Прилетели на боевом звездолете. Знаете многие подробности о моем отце… И возможности ваши весьма впечатляют, и хорошие связи, раз все-таки получили нужную информацию, да еще и способны вывезти меня, минуя полицейский кордон…

Пабло вопросительно взглянул в глаза Тренту. Иван кивнул, что делать, если сама догадалась?

– Слышала, говоришь? – улыбнулся он ей. – Теперь и увидела. Верно, Урсула, мы оба входим в состав эскадрильи «Торнадо». Пусть тебя это не пугает, потому что в истории с твоим отцом участие «Торнадо» – вот настоящее совпадение. Для меня, как ты поняла, это личное, как и для многих моих друзей.

– Ты посмотри на новость иначе, – с интригой предложил Пабло. – Никто, даже высшие эшелоны власти Рейнландии не могут похвастаться личным знакомством с «Торнадо», вникаешь? А ты теперь можешь! Одна тайна сменилось другой, разве не так? И ты будешь помалкивать, правда? Только не бойся, никто тебя не думал запугивать. Мы не играем в прятки, мы охотимся на тех самых крыс, какой является твой отец. Пошли, время дорого, а мы простояли тут больше часа…

Глава 42

За миллионы миль от того места, где готовились к вылету наши друзья, происходили другие события, значимые и чрезвычайно важные не только для их участников.

В жилой блок четвертого уровня фрипорта с номером «72» не вошла, а буквально влетела Лиза Барноу, у кого очередное дежурство закончилось четвертью часа назад. Уоррен, встретивший доктора у входа в жилище, не успел даже удивится необычному поведению девушки.

– Ты один? Я опоздала?

Удивленный взгляд Бреннигана застыл на бледном, не то от усталости, не то от бессонной ночи, встревоженном чем-то лице Лизы.

– Один, – пожимая плечами, ответил Уоррен. – Девочки в школе, Вейда улетела с «сорок четвертым». Удачно подвернулась оказия. У Гунара торжество, где он не может отсутствовать. В семье круглая годовщина какая-то, и Валдис дал ему на все про все два дня. Сказал, Трент строго предупреждал не свирепствовать с графиком, помнить об экипаже, они прежде всего люди. Вот Валдис и направился с челночным рейсом к «Вестфалену». Без второго пилота в другие системы лететь не рискнул.

Казалось, Лиза не очень-то слушала подробности сообщения, ее интересовал только сам факт отсутствия нужного человека.

– Не успела, – в сердцах заявила мадам доктор. Не дожидаясь наводящих вопросов, пояснила причину своей торопливости. – Думала с Вейдой передать кое-что интересное из первых рук, так сказать.

Бренниган приподнял брови, отошел в сторону, освободив Лизе проход.

– Не вижу трудностей, – ответил он. – «Горбун» по моим прикидкам не успел еще выйти из перехода к вратам Гамбурга. Если ты принесла нечто важное, мы легко может вернуть корабль…

– Нет-нет! – остановила девица. – Мои вести важные, но не настолько, чтобы бить набат.

Лиза по-свойски присела у кофейного столика.

– Плесни сока или водички, во рту пересохло.

Пока Уоррен услужливо выполнял просьбу, доктор сказала:

– Они летят к нам, понимаешь?

– Кто? – уставился Бренниган.

– «Джунион» и лидеры «Ксено». Утром на прием пришел капитан нашей Гвардии с ушибом плеча. Черт, не об этом сейчас. Он сказал, что гвардейцев поставили на ноги и объявили повышенную готовность, потому что у ксено и джуонистов не нашлось лучшего места для проведения мирных переговоров, и завтра на станции будет особенно многолюдно. А я вдруг вспомнила, как Иван говорил, размышляя о будущем, что было бы очень неплохо лично встретиться с лидером умеренных «Джунион».

– Верно! – вспыхнул Бренниган, подал Лизе стаканчик с натуральным апельсиновым соком, который держал персонально для Агнес и Генриетты. – Иван хотел поставить точки над «и» и навсегда закрыть вопрос о виновниках гибели наших родственников и просто сородичей… ты знаешь при каких обстоятельствах.

– А еще он очень хотел выяснить правду о Донере. Жаль, не успеют…

Времени действительно не оставалось. Посовещавшись между собой, Лиза и Уоррен решили не дергать Ивана, чтобы внезапным вмешательством не спутать ему запланированные мероприятия. Как раз по этой причине Уоррен связался с «Анной, G: 4-4-Z» и, поведав товарищам важные новости, попросил передать их на «Вестфален», где «Торнадо» общим собранием сами примут решение…

– Это и есть ваш корабль?

Стоило троице путешественников появиться в закрытом блоке частного сектора космопорта, челюсть Урсулы Самеришь, что называется – упала на пол. Понять изумление далекой от Космоса девушки можно, и оба мужчины ее, конечно же, понимали.

– Да, это он, – утвердительно кивнул Трент и прошел к носовой части «валькирии». – Ты не разбираешься в технике и даже ты обратила внимание на особую грацию и внушительные габариты этой невероятной машины. Чисто для ознакомления скажу тебе так: перед тобой редчайший экспонат, Урсула Самеришь. Ты видишь не простой раритет, ты видишь живой образец автономного штурмовика Рейнланда периода номадских войн, модель: «Валькирия» МК-1М, обладающую невообразимыми возможностями… одну из последних. Их больше не выпускают и не смогли бы, коли бы и захотели. Провокатор… не провокатор, настоящий ублюдок, предатель собственного народа, пользуясь крайне тяжелым послевоенным положением в стране, убедил тех, кто был облечен властью в то время, похоронить все оставшиеся экземпляры как якобы «символику наследия номадов», ну и тому подобную дрянь. Во всех инстанциях, включая гражданские ведомства, прошла настоящая чистка архивов. Корабли уничтожили, а чертежи и любую документацию о них стерли.

Понятно и школьнику, Урсула никогда не интересовалась космической техникой, поскольку считала подобное хобби пустой тратой времени. Зато девушка хорошо понимала сущность своей редкой болезни, пусть не болезни, а… как ее там… некой фобии? Впрочем, не важно. В Космосе ей не летать, вот это важно действительно. И все равно! Захватывающий комментарий Ивана произвел на Урсулу сильное впечатление.

– Как же он к вам попал? – воскликнула впечатленная спутница.

– Случайно. Долго рассказывать, да и не нужно. К чему тебе лишняя информация? Пойдем внутрь. Кстати, никто не против, если я закуплюсь местными деликатесами? Нет? Я так и думал.

Предчувствовал Трент или нет, возможно само Провидение послало ему в голову трезвую мысль, в силу чего вылет задержался еще на полтора часа. Говорить о деталях пока рановато, но кое-о-чем рассказать самое время.

– Господин Трент? – раздался уверенный голос от двери ангара.

Иван едва успел закрыть грузовой трюм, после того как команда докеров закончила загрузку оплаченного товара и удалилась. Пилоту пришлось прибегнуть к помощи Пабло, чтобы компактнее разместить часть коробок и морозильных контейнеров. С видимым раздражением Иван оглянулся на голос.

Чудеса, да и только! В помещение вошли четверо полицейских во главе со своим сержантом. Без каких-либо церемоний направились к Тренту.

– Да, это я, – постарался говорить мягче Иван. – Чем обязан визиту господ полицейских?

– А вы не догадываетесь? – с ухмылкой сказал низкорослый сержант и продолжил, не дожидаясь ответа. – Поступило анонимное сообщение, сэр, о том, что вы угрожали расправой юнкерсу: «Золотой, омега – 1-18» у самых посадочных колец нашей планеты и, мало того, вы сделали по нему одиночный выстрел. Как видите, кем бы вы ни были, Трент, мы вынуждены вас задержать и доставить в Участок для дачи подробного объяснения.

Да! Чего угодно мог ожидать Иван, но не такой откровенной бредятины. Если бы ему предъявили обвинения, связанные с Урсулой, к ним Иван был абсолютно готов, но такое!!!

– Вам весело?

Один из полицейских чинов строго уставился в сторону Пабло. На парня предупреждение не подействовало, напротив!

– Вы соображаете, какую чушь вы несете? – открыто засмеялся изгой. – Господа, чтобы жалкий копатель общественных нечистот трусливый юнкерс попер буром на Трента, на того, у кого на рукаве красуется шеврон мастера боевого пилотирования, нужно небу свалиться на землю… как вас там… это первое. Второе лишено эмоций и относится к голым фактам, сами взгляните.

Пабло вытянул руку и демонстративно ткнул на открытые жерла орудий «валькирии».

– Покажите нам, из какой пушки был произведен одиночный выстрел? Выбирайте любую. Молчите? Дошло? Если бы Иван выстрелил в картонку проклятого юнкерса …если бы… одного выстрела из любого его ствола хватило бы за глаза, чтобы результат попадания заметили без экспертизы, это как минимум.

За товарища немедленно вступился второй офицер.

– А кто вам сказал, сударь, что попадание было? У нас сведения лишь об угрозе, а не о факте самого нападения.

– Пабло, остынь! – вмешался Иван. – Я, кажется, начинаю догадываться, о чем идет речь. Кому-то понадобилось задержать наш отлет, а господам полицейским необходимо отработать поступившую кляузу, что бы там на деле ни вышло. Пусть они сделают свое дело, а мы займемся своим.

Иван спрыгнул с подкрылка и подошел к полицейским.

– Снимите тепловой спектральный анализ с компенсаторов всех моих пушек, господа офицеры полиции. Вы убедитесь в лживости анонимки, потому что ни одна из них не стреляла примерно с неделю.

Покуда озабоченные блюстители правопорядка занялись проведением экспертизы, Иван подошел ближе к спутникам.

– Как вы думаете, что происходит? Кто бы мог выдумать такую историю буквально по ходу действия?

Понятно, Урсула приняла намек Трента в свою сторону. Она и ответила.

– Хотите сказать, что исчезнувший полицейский послал анонимку?

– Убогая анонимка не главное, – поддел Пабло. – Вполне допускаю, что ложный донос мог состряпать другой прихлебатель твоего папочки, а вот зачем? Это настоящий вопрос.

В раздумьях над происшествием на лице Ивана отразилась внезапная жалость к девчонке. Он взглянул на нее свысока и негромко сказал:

– Кто бы ни сообщил Донеру о нашем контакте с тобой, он разворошил осиное гнездо. Донер, судя по всему, очень боится моей встречи с дочерью. Боится, потому что знает наверняка, в процессе беседы откроется множество нежелательных для него моментов. Откроется его ложь. Да, он принял какие-то превентивные меры, вроде тех, чтобы заранее очернить меня и сделать это исподтишка, ненавязчиво. Вот только гарантировать стопроцентную непоколебимость Урсулы папаша не может. Скорее, наоборот, посчитает, к примеру, что, выяснив правду, дочь может возненавидеть его.

– Правильно посчитает, – усмехнулся изгой.

Иван на справедливую, но неуместную реплику никак не отреагировал, продолжал последовательно развивать мысль.

– Думаю, какие-то нежные чувства отец к дочери все же испытывает, вот какие? Нам было сразу понятно: соглядатай послал Донеру весточку, где указал на неожиданный контакт Урсулы с двумя незнакомцами. Донер, естественно, насторожился. Сам приказал, или кто-то из приверженцев сделал это по собственной инициативе, но проверить наличие имени Трента в числе прибывших на планету не составляет труда. И что же он сделал? Никогда не поверю, с его-то умом, чтобы папаша не предвидел возможности отбытия дочери с нами. Согласен, шанс невелик, ибо Донер прекрасно знает о недуге Урсулы, и он уверен в том, что девушка откажется добровольно куда-то лететь, но шанс существует, а значит Донер не мог его не учесть. Не тот человек.

Как-то издалека Иван излагал суть возникших внутри подозрений.

– Пусть так, пускай просчитал, – подхватил Пабло. – Что дальше?

– Дальше то, что он насылает на нас полицейскую проверку, причем с криминальным оттенком.

Пабло пожал плечами.

- И что? Неужели он не понимал, что нам никто ничего не сделает? Ни при чем связи, знакомства и всякая мышиная возня. Мы ни в чем не виноваты! Поклеп пустобреха быстро раскроется.

– Не скажи, – уверенно пресек Трент. Вторично с сожалением взглянул на Урсулу. – Нам с тобой, может быть, и не сделает, а вот Урсула попадет под раздачу. До меня только сейчас дошло, зачем папа затеял карикатурное исчезновение дочери, если она невиновна? На ходу не скажу точно, чем он аргументировал свои указания, но знаю, зачем он заставил дочуру сменить карту личности, – Иван взглянул в глаза девушки. – Ведь это отец продиктовал тебе перечень действий после того, как ты сообщила ему о смерти Васкера?

– Да, – протяжно подтвердила Урсула.

– Ловкий ход! Очень ловкий. Одним движением убил двух зайцев. Проявил видимую заботу и поднял свой авторитет, а заодно привязал дочь к планете. Так сказать, для большей гарантии, чтоб никуда не сбежала.

Ход мыслей Трента постепенно пробивался к сознанию обоих слушателей. Сказать о Пабло, исключительная рассудительность зонера изгоя не удивляла, он давно о ней знал, чего никак не скажешь о девушке. Более для нее, чем кому-то еще, Иван продолжал говорить:

– Левая карта. Полицейские обязательно обнаружат подмену… кстати, я удивлен, почему они этого еще не сделали? Когда коп встречает тебя на улице, если, скажем, кто-то на тебя указал, какой у него первейший регламентный ритуал?

Губы Пабло растянула улыбка.

– Подтверждает личность.

– Именно. И Донер не мог забыть очевидность, не мог не предусмотреть в перспективе. В быту курортного общества персонализация вершится в месте прибытия на планету и в местах отдыха. Простому жителю подвергаться постоянному контролю не нужно. Работа есть, есть жилье, вот и живи спокойнехонько.

Только теперь Урсула Самеришь начала окончательно понимать, к чему так старательно подводил ее Трент.

– Хотите сказать, сегодня папа сознательно подставил меня? Почему же так сложно? Чтобы меня арестовали, ему достаточно было того захотеть. Отдать негласный приказ хотя бы тому типу из космопорта и все!

Оба мужчины, стоящие рядом, одновременно отрицательно трясли головами.

– Не-а! Тогда ты бы сразу подумала на него, потому что подручные твоего папочки действуют лишь по его указке. А тут посмотри, как удобно! Проверять пришли не тебя, а Ивана, ты попалась случайно. Загребли? Могу смело предположить, твой мудрый отец создаст грандиозное шоу по поводу якобы «невероятных» трудностей, преодоленных им в процессе освобождения «любимой» дочери. Как бы он вырос в твоих глазах, не находишь? На деле – Ивану нагадил и доченьку с ним не пустил.

Пабло еще не умолк, а Ивану в третий раз стало очень жаль девушку.

– Не верю, – тем временем говорила она. – Мне кажется, вы слишком сгущаете краски. Зачем? Я все равно не знаю ни черта больше того, что уже рассказала. У меня нет никакой информации, я вам клянусь!

– Я тебе тоже сказал, – сочувственно продолжил Иван. – Окончательное решение ты примешь после того как встретишься с третьим лицом, от нас независимым. Каким бы ни оказалось, оно станет только твоим решением, и мы будем его уважать, обещаю. Захочешь вернуться сюда, ты вернешься, я слово дал. Захочешь сменить обстановку, сменишь. Только, Урсула, бесконечное упрямство тоже не дело, факты – весомая вещь, а слепое их отрицание идет в ногу с глупостью. Тяжело, принимать иную реальность, противную собственному сознанию, соглашусь. Я не пророчу, я лишь предполагаю – запросто может случиться, тебе станет еще более невыносимо от того, как дальше сложится.

Ко времени окончания проникновенной беседы господа полисмены тоже закончили с рутинными процедурами. Их старший, невысокий сержант лет сорока отроду, докладывал о результатах проверки начальству, остальные топтались без дела и придирчиво рассматривали чудо рейнландской техники.

– О них говорили у нас в Академии? – спросил молодой паренек, похоже, недавно получивший жетон. – На картинках такие грозные, а на деле фуфло. В период войны наши «защитники» сбивали этих свинок «на раз».

Не только Иван, Пабло и девушка тоже уставились на новичка-дилетанта.

– Дурак, – запросто окрестил парня Трент. – Вместо мозгов дерьмо и гордыня? Свинка, ты говоришь? ТТХ твоих сраных «защитников» близко не стояли с параметрами МК-1М. Пойми, я зонер, так что ревностно пыжиться на почве оскорбленного национального эго не стану, хотя права гражданина Рейнландии у меня тоже есть, вы ведь прочли данные ИРК. Давай устроим пари! Сколько ты готов выложить на «твоих», а я, разумеется, ставлю все на себя? Я буду один вот на этой «валькирии», вы можете выводить против меня эскадрилью «защитников», мне наплевать. Дерьмо останков ваших пилотов разнесет по всем закоулкам галактики, потому что перед тобой, недоучка, вовсе не копия, не подделка, а именно одна их тех самых машин, (возможно и та), которые имели Свободу во все отверстия, сколько и как хотели. Вот их могли сбить только числом или тяжелым оружием. Посмотри повнимательнее год ее выпуска, молокосос. Утрись и никогда не вякай, не берись судить о том, о чем не имеешь малейшего представления. Эта ласточка старше тебя, думаю, вчетверо, а видела она, уж не серчай, парень, раз во сто больше, чем сможешь представить. Угадай, какова ее рыночная цена на сегодняшний день?

Неожиданно подключился изгой.

– Заодно узри легенду, малец! – назидательно говорил он. – Когда еще ты увидишь экстрамастера пилотажа?

Молодость часто становится причиной необдуманных действий. Слава богу, в нашем случае плохого не произошло. Сержант вовремя поднял руку, предупреждая молодого коллегу от безрассудства.

– На вашем месте, господин Трент, я бы тоже не стал повышать голоса. Насчет анонимки вы оказались правы, клевета чистой воды. Не знаю, кому понадобилось сыграть с вами злую шутку, но это были не мы, и срывать свое зло на представителей законных властей…

– Извинения приняты, сержант, – рассмеялся Иван. – Какие же вы, либерианцы, нахохленные! Ей богу, порой вы обычные люди. Я знаю многих таких, и со многими вел и веду дела. Стоит вам начать проигрывать, почуять в чем-нибудь слабость, вас будто меняют, как шило втыкают вам в задницу, до такой степени вы пытаетесь выпячивать грудь. Не нужно, а? Я ж вам не враг. А мальцу своему скажите, пусть историю лучше учит, чтобы в другой раз не тыкать пальцами в небо. Пустое, никто не оценит…

Глава 43

Вежливо простившись со служителями порядка, Иван, Пабло и, конечно, Урсула, поочередно поднялись на борт корабля, после чего обе половины герметичной створы салона, внутренняя и наружная, автоматически опустились и заблокировались.

– Надо же, – восхищенно отметила девушка. – Голосовое и сенсорное управление, полная автоматика, Искусственный Интеллект, – все это рейнландцы использовали на военных машинах уже в те времена? Я читала, большинство технологий, связанных с внедрением и адаптацией искусственного интеллекта, в Либерти начали практиковать после вторжения номадов, да и то не везде, а лишь на крупных боевых кораблях типа крейсера или линкора. Видимо поводом к повальной модернизации послужил факт его успешного применения рейнландцами. Да уж, если в Рейнланде того времени так заботились о быте пилотов, боюсь и представить, какими возможностями конструкторы Бундестага снабдили боевые системы их кораблей.

Возле запертой переборки кабины Иван обернулся.

– Кое-что забываешь. Пабло, объясни, пока я запускаю двигатели.

Иван скрылся из вида, а Пабло пришлось задержаться.

– Он говорит о том, что в совершенствовании всей серии МК-1М принимали действенное участие сами номады. Вот и думай, насколько и как данный корабль превосходит «Защитника». Прибавь класс профессиональной подготовки Ивана, и тогда ты получишь вразумительное подтверждение моим словам: где окажутся пилоты пусть даже полнокровной эскадрильи штурмовиков Либерти, если сдуру попробуют напасть на Ивана. Он их просто сожжет, испарит или аннигилирует. Какая разница? Поражение будет быстрым и очень болезненным, главное – неминуемым.

Девушка проглотила слюну и постаралась закончить начатый разговор, так как тема его перешла в неприятное для нее русло, только внимательный Пабло ее опередил.

– Можешь попробовать, – предложил изгой, – Глазами пилотов, пока мы не в космосе, взглянуть на окружающий мир. Урсула, представь, что ты играешь в компьютерную игру и вокруг тебя стоят панорамные мониторы. Ты ведь играла в игрушки? Попробуй, может быть, это подействует?..

Из салона «Призрака-3» пулей выскочила Мария. Глаза мужественной девушки светились искрами счастья.

– Мне разрешили вернуться!!! – сходу закричала она.

На голос сестры из-под задних подкрылков другой «валькирии», проходящей плановое техническое обслуживание, на свет божий появилась Конита и тут же оказалась в объятиях Марии.

– Кони, Старейшины дали мне разрешение на возвращение домой. Я только что получила известие! Меня прощают, ты понимаешь?

Сообщение близняшки-сестры, взбудораженной воистину потрясающей новостью, очень порадовало не только Кониту. Марта, Дэвид и Анна оставили собственные занятия и присоединились к изгойкам, а через половину минуты в шумную компанию влились Курт и Эльза. Только Эрих и Вейда не отрывались от кропотливой работы, в которую оба погрузились практически с головой с момента прибытия Вейды к «Вестфалену».

Надо сказать, непосредственное знакомство двух одаренных творцов кибернетики прошло без ожидаемых вакханалий и ненужного пафоса. Эрих давно и заочно признал девушку равной себе, а то и талантливее, поэтому малость тщеславной коллеге не пришлось впадать в приступы ущемленного самолюбия. Напротив. Вейда предстала перед рейнландцем в образе некой скромной «Афелии», чем вызвала к себе добавочный интерес.

– Тогда тебе нужно готовить подарки.

На знакомый голос фрау Вульф обернулись все участники сборища. Одри вошла незамеченной, что случалось до крайности редко.

– Я говорю, столь значимое событие в твоей, то есть вашей с Конитой жизни, стоило бы подкрепить чем-то весомым, чем-то таким, в чем особенно нуждается ваш народ.

Реакция девушек на безобидное предложение адмирала Вульф последовала непредсказуемая.

– Изгои не нищие, – разом вспыхнули сестры. – Мы имеем достаточно производственных мощностей и квалифицированного персонала, чтобы обеспечить себя всем необходимым…

– Тихо, девочки, тихо! – Одри поспешила охладить пыл обеих. – Никто не собирался ущемлять достоинство ваших сородичей, поймите. Я говорю вовсе не с целью: поглумиться над какими-то недостатками, я говорю так, как говорят с друзьями, имеющими определенные трудности. Раньше – может быть, но не теперь, нехватка многих видов продукции и сырья у изгоев была тайной для тех, кто ими не являлся, повторюсь – не теперь. Все народы вокруг знают о ваших проблемах давным-давно, так что незачем так болезненно реагировать. Просто подумайте, что бы вы смогли привезти на Мальту, что стало бы вашим сородичам в реальности очень полезным?

Переглянувшись, сестры расслабились. Ох уж эта врожденная изгойская вспыльчивость! Заговорила Конита:

– Если так… как друзья, ладно. Корсары используют наши трудности для постоянных насмешек и оскорблений.

– Мы – не корсары, Кона. За истекшие месяцы ты этого не поняла? Тебя хоть раз кто-нибудь упрекнул, попытался обидеть или посмеялся над тобой или над сестрой?

Вдруг Курт, бывший невысокого роста, этаким залихватским движением подскочил с излюбленной «жердочки», как-то несвойственно ловко оказался за спинами близнецов и неожиданно обхватил обеих за талии...

Тишина произвольно повисла в ангаре. Наверняка Курт собирался что-то сказать… собирался, но не успел. Через десятую долю секунды жизнерадостный парень безвольно висел в тисках сильных рук Марии и Коны и, побледнев накрахмаленной простыней, с ужасом ожидал встречи с двумя сжатыми кулаками, нацеленными ему в лицо.

– Ну, давайте раз вознамерились, – неуверенно прошептали губы механика. – Думаете, я вас боюсь? Нисколечко. Не собираетесь бить, поставьте на место и слушайте.

Глаза Коны встретились со взглядом сестры. Затем девушка вернула взгляд к Курту, висевшему тряпкой на бельевой веревке.

– Еще раз так сделаешь, гайки крутить будет нечем.

– Жевать тоже, – поддержала Мария. – Дружба или вражда в данном случае ни при чем. По жизненному укладу изгоев ты только что опозорил нас, оскорбил непростительно. На Мальте ты был бы уже мертв… никогда не делай так в будущем.

Чудом избежавший жестокой расправы, еще не пришедший в себя окончательно, Курт изо всех сил пытался не подавать вида растерянности.

– Не убили? И на том спасибо! Вообще-то, вас никто не оскорблял, и вы это знаете, уже проходили. Вы в Рейнланде, где правила поведения сильно разнятся с порядками Мальты. Я лишь хотел показать, что вы стали всем нам родней, а вышло так, будто общался с врагами…

– Будь мы врагами, тебе уже говорили, что тебя ожидало. Друзья или нет, мне казалось, дружба подразумевает не только доверие, она означает и уважение к тем, кого ты называешь друзьями. Если я знаю, что объективно, Курт, у тебя одна нога короче другой, да еще и обе кривые, из уважения к твоему достоинству я никогда не стану шутить по данному поводу. Я не Эрих.

Курт поправил рабочий комбинезон. Поднял голову на Кониту и прямо сказал:

– Ты только что это сделала. Но, из уважения, я не стану на тебя обижаться, а извиняться тем более, поняла!? Я хотел вам обеим сказать простым языком: ваши сородичи в чем-то нуждаются более остального. Вы это знаете лучше любого из нас. Одри вас спрашивала об этом. Соображаете?

– Не держи нас за дур! – продолжала дерзить Кона. – Не нравятся наши…

– Прекратите! – громко и требовательно заявила Анна. – Надоели бессмысленные перепалки и ваши дурацкие игры в тупое идиотское «ослословие»! Мария, Конита, хватит заводить Курта! Сделал он глупость, так объяснили уже, а зачем дальше пинать? Думайте и усиленно напрягите извилины: что нужно изгоям более другого? В чем самая острая их нужда?

– Ага, – спокойно кивнула фрау Вульф и опустилась в любимое кресло. – И кофе сварите, сказала.

Во второй раз сестры переглянулись. Не зря они близнецы, понимают друг друга и чувствуют так, словно живут в одном теле. Мария прошла к кофейному аппарату, не дожидаясь повторной просьбы госпожи адмирала.

– Ну… медицина, наверное, – сомнительно произнесла Кона и опять, будто для подтверждения, повернулась к сестре. – Любые медикаменты, особенно все, что связано с нервной системой и головным мозгом. Конечно, транквилизаторы, антисептики, даже простейшие средства от насморка и простуды. Жаропонижающие. С этим действительно туго, особенно на дальних базах. Сами знаете, на Мальте повсюду встречается кардамин. Большинство растений непригодны для сбора, для вытяжки сывороток из них и всяких экстрактов. Приходится закупать через третьи руки… Правда, на самой нашей планете мы практически не болеем.

– Вот! – сходу подхватила Анна.

– С этим проблемы не будет, – подсказала Марта Зееман. – На Гамбурге великолепные офисы «Крайер» и «Рейнланд Фармацевтика». Две самые крупные и успешные компании в Сириусе, не считая кусарской «Ново Медикал», насколько я знаю. У Свободы тоже неплохие позиции в медицине, но с перечисленными фирмами либерианцам пока не тягаться. На Гамбурге вы сможете разом заполучить абсолютно все. Если нужно, я помогу. У меня в «Крайер» работает хорошая знакомая, соседка с давних времен. Попрошу содействия, если нужно.

Вернулась Мария. Поставила перед фрау Вульф чашечку горячего кофе.

– Оптика для людей, вся оптроника для визоров, приборов корабельных систем. Это всегда в дефиците. Еще сверхпроводники. Легкие металлы для них и для банальной электропроводки.

– Да-да, – закивала сестра. – На Мальте перечисленные компоненты под особым контролем.

Соратники незаметно и неосознанно окружили свой «Альма-Матер», расселись вокруг диванчика мягкого уголка или просто стояли, те, кому мест не хватило.

– Ксено! – воскликнула Анна. – Алюминий! Он же вам подойдет?

– Еще бы! – разом откликнулись сестры.

– Отлично. Будет вам алюминий. Вы же помните, у Ивана среди верхов ксенос друзья. Не только среди верхов, но и среди верхов тоже! Смекаете? Это значит, что и цена будет очень лояльная.

Восторженные взгляды сестер перестали метать грозовые молнии. Обе девушки, как быстро вспыхнули, так и погасли, принялись с интересом обсуждать разумную тему, вовремя подкинутую фрау Вульф.

– Стоп! – напряглась Кона. – Чтобы все это взять с собой нам понадобится не просто корабль, нам нужен транспорт… и деньги. Где мы их раздобудем? Если только сделаем рейд…

– Теперь сама – стоп! – резко осадила адмирал Вульф. – Нет, девочки, никого грабить вам не придется. Не бывает зла во имя добра. То есть бывает, скажем, у медиков. Врач часто сознательно причиняет боль, чтобы потом пациент чувствовал себя хорошо. Не у нас. Вы забыли об Ингрид Циммерман, забыли о Тренте и о команде «сорок четвертого». Впрочем, я соглашусь, обращаться с просьбами к Ингрид становится просто бесстыдным. Она и так помогает всем, кому может, стала в Рейнландии истинно уважаемой женщиной, не такой праздной разгульной особой, отъявленной эгоисткой, какой раньше была. Нужно связаться с Иваном.

– Если только сообщить ему о переговорах на фрипорте.

Кто, интересно, это сказал? Дэвид Адамс, конечно! Его запоминающийся баритон не спутать ни с кем. В течение всего разговора парень внимательно слушал товарищей и не встревал. Наука прошлого пошла на пользу. Зато, именно в нужный момент слово мужчины оказалось стократно весомее.

– Я сказал, Ивану надо послать информацию о встрече вершителей судеб «Ксенос» и «Джунион». Три причины назову без раздумий. Во-первых, Трент давно мечтал о беседе с главой фракции противников Донера. С той поры, как понял собственную ошибку, сопряженную с именем этого мутного гада. Вторая причина связана с базой «Барроу», точнее, она связана с алюминием, это, прошу заметить, не мое предложение. И третья причина, кстати, вообще банальная – вы забыли о том «горбуне», что хранится у ксено, но отдадут они его только с подачи Ивана. И деньги тоже может запросто дать Иван, то есть Валдис, но опять же, как ни крути, а распоряжение должно исходить от Ивана, иначе Валдис не даст и затертого в кармане кредита. Все просто, как видите.

Все действительно проще простого, когда в коллективе разумных людей обсуждение любой темы идет без предвзятости, ругани и откровенного противодействия. Еще древний писатель-басенник, носивший имя Крылова, вот он и писал: «…когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет». Очень правильные слова, жаль, не все ими пользуются даже спустя поколения…

Глава 44

Фрилансер «альфа: 1-11-Z», управляя грозной «валькирией», медленно и осторожно выводил корабль из ангара. Открылась дверь переборки, внутри кабины появились фигуры довольного Пабло и сосредоточенной девушки.

– Не закрывай глаза, говорю, – настаивал Пабло. – Скорость маленькая, а вокруг привычная твоему восприятию обстановка.

С большим трудом Урсула преодолела сомнения. Видимо соблазн был очень велик, женскому любопытству против него не устоять, поэтому девушка все же подняла веки.

– Видишь? Как, все в порядке? Ты же ездишь на монокате, ездишь в авиетках такси и переносишь все это совершенно спокойно. Садись сзади Ивана, обязательно пристегнись. Фиксированное состояние прибавит тебе уверенности помимо того, что создаст ощущение опорной точки, так сказать, почвы под твоими ногами. Станет худо, не бойся, я помогу.

Как и предсказывал Пабло, пассажирка не испытывала трудностей, пока корабль выходил на орбиту. Странно, но высоты Урсула совсем не боялась, вела себя совершенно спокойно до выхода из орбитальных колец. Теперь, когда вокруг корабля воплотилось царство холода и пустоты, на лице девушки появились крупные капли пота. Взгляд стал стеклянным, а руки дрожали, будто держали допотопную бурмашину.

– Хватит экспериментов, – сказал Трент. – Пабло, проводи Урсулу в бытовку и дай девушке чая с натуральной мятой.

«Валькирия» не спеша подходила к стыковочному кольцу линии на развилку Моджавы, однако пришлось задержаться и постоять в небольшой очереди.

Именно в этот момент на ИНД Трента поступил вызов Анны. Иван колебался с приемом сигнала, мало ли о чем пойдет речь, присутствие Урсулы Самеришь может оказаться, мягко сказать, нежелательным. И все же Иван принял сигнал.

За несколько дней муж, как всегда, успел заскучать по любимой жене, поэтому не стеснялся в словах. Анне не удалось сдержать его пылкую речь даже предупреждением об отсутствии времени, но, понятно без всяких слов – ей очень приятны душевные реплики Трента. В конце концов, разговор дошел до деловой сути.

– Что ты сказала? «Ксенос» встречаются с «Джунион» на Фрипорте-2? Завтра? Это же беспрецедентно! Жаль, мы никак не успеем. Путь в Колорадо займет около суток. Прибавь время на общение с Макинтошем и дорогу обратно. Я молчу о возможном возврате Урсулы на Малую Калифорнию. Я дал ей слово, сама понимаешь, нарушить его я никак не могу.

Ответ женщины оказался весьма неожиданным.

– И не надо. Я уверена, узнав правду о своем… ну, промолчу… о своем отце, дочь не захочет иметь с ним дело в дальнейшем. Думаю, предпочтет исчезнуть из его поля зрения где-нибудь на Манхэттене или в Техасе. И знаешь, если на то пошло, разговор с лидером оппонентов Донера тоже многого стоит, ты не находишь? Спроси девушку о ее мнении. Кстати, и о разговоре с тем Макинтошем. Если, как ты говоришь, он испытывает к Донеру панический страх, возможно, на расстоянии он будет спокойнее?

Секунду Иван раздумывал.

– Вряд ли, Анна. Еще одно «но»! Пойми, его специально спрятали там, где добраться до него очень сложно. Тем, кто помог мне войти с ним в контакт, не понравится мой поступок, граничащий если не с прямым предательством, то с глупостью точно. Сигнал легко отследить, а по нему и место приема.

Анна привычно трубочкой сжала губы.

– Прости, не подумала. Все равно спроси у Урсулы…

– Она слышит тебя, думает. Тут еще кое-что, у девчонки «несварение» космоса, примерно, как у меня в гиперсвете. Мы еще не вошли в коридор, а она уже бледнее белой поганки и потная, будто ее окатили водой.

– Я согласна.

Иван обернулся. Голограмма Анны над его ИНД восприняла фигуру Урсулы, после чего Анна кивнула и ответила Тренту:

– Вот видишь, девчонка согласна! Летите на фрипорт. Есть еще пара вопросов уже чисто практических, деловых. Встретимся там.

Связь оборвалась. Тем временем очередность стыковки с Торговой Линией добралась до фрилансера. Во избежание ненужных проблем Иван попросил Пабло увести девушку в жилой отсек, переборку не стал закрывать.

Стоило автоматике корабля войти в сопряжение с многоступенчатым алгоритмом кольца, Иван тоже перебрался в бытовку, закинул в рот несколько мятных конфеток, пристроился на своем лежаке и обратился к Урсуле:

– Кто знает, вполне может статься, что из разговора с прямым конкурентом твоего папочки ты узнаешь больше о настоящей жизни Донера, чем от Эрнеста Макинтоша. Считай, повезло. Вернуться в Колорадо мы успеем всегда. Ты пойми, Макинтош видел белую сторону жизни Донера, видел его падение в смысле морали, видел кое-какие детали бытового характера, но не больше. Конечно, он мог видеть и знать такое, чего другим не дано, тут не поспоришь.

– А я думаю, – добавил Пабло, – Папа наверняка напел дочери велеречивых сказаний о собственном горе, о «загубленном гениальном таланте» и о гонении, о непонимании со стороны «недостойных червей» и о вопиющей несправедливости злодейки Судьбы, бывшей к другим незаслуженно благосклонной, а к нему, бедному мальчику, всегда почему-то враждебной.

Иван двинул бровями. Первый раз Пабло говорил складно и без единой запинки. Чудеса!

– Я согласен. Отделить лужицу истины от омута грязной лжи ты никогда не сможешь, если некому будет рассказать тебе правду. Любую, даже где-то подтверждающую слова Донера, но правду.

Досадный недуг отступил. Здесь, внутри замкнутого помещения, Урсула чувствовала себя совершенно спокойно. Приняла из рук Трента чашечку с мятным чаем, но пить не спешила.

– Я тоже согласна, – сказала она. – Чем больше людей, знающих папу, поведают мне о нем, тем больше правды откроется. К тому же, мистер Трент, я нигде никогда не была, только видела «Новости» и слышала о других системах. Побывать на фрипорте зонеров, знаете, для меня это нечто.

Слова Самеришь искренние и логичные. Мужчины не перебивали девушку, на протяжении почти всего перелета без устали говорившую с ними о событиях прошедшей недели, о впечатлениях и о многом другом.

– Включу-ка я «невидимку», – в промежутке монолога Урсулы сказал Иван на языке изгоев. – Не хочу терять время в очередной заварушке развилки. Может, и пронесет, но пытать Удачу с ее выкрутасами и капризами тоже не хочется.

Удивленные глаза спутницы быстро скользнули от одного мужчины к другому.

– Вы понимаете изгойский язык?

– Понимаю и свободно на нем говорю. Когда-то изгои спасли меня, подобрали в ледяном облаке еле живого. Впоследствии я многому научился у них и прожил с ними несколько лет. Поверь, Урсула, это вовсе не те кровожадные нелюди, какими их представляют в средствах массовой информации…

Беседу прервал неожиданный голос в эфире. Видимо, Трент оставил включенным приемник усиленного диапазона номадов, потому как системы связи, применяемые людьми, не пробивались в сверхскоростной коридор.

– …должен был уже появиться. Не думаю, чтобы временные колебания внутри коридора были настолько значительными. Наш человек сообщил сразу, как только корабль Трента встал в очередь на сопряжение.

– Хватит болтать, – строго сказал другой незнакомец. – Забыли предупреждение шефа? Трент может услышать нас и полететь другим путем. Выйдет из потока где-нибудь раньше и ищи ветра в поле, а тогда никому не покажется мало. Все знаете норов Донера.

Не важно какие эмоции и у кого вызвали переданные слова. Не важно и то, кто их сказал, но, черт возьми, чрезвычайно важно их содержание… и весьма своевременная подсказка.

Иван запрыгнул в кресло пилота, отключил автоматику и машинально вывел корабль из сверхсветового пути. Задал навигатору поиск оптимальных координат, потом вернулся к притихшим спутникам.

– Будет надежнее. В «инвизе» они бы нас все равно не нашли, но для гарантии мы используем разумное предложение. Как там сказал тот болван: ищи ветра в поле? Пускай поищут, ха-ха-ха.

Тут взгляд Ивана встретился с потерянным взглядом Урсулы, кому было далеко не до смеха. Понял все, что творилось в голове девушки.

– Видишь, – мягко заговорил Трент. – Вот тебе и отцова любовь. Только не строй иллюзий. Донер не мог не знать, что ты летишь с нами. Неужели подумала, ему о тебе не сообщили? Невозможно.

– Пожалей ее, брат, на ней лица нет.

Вид Урсулы, когда она развернулась к изгою, был неестественно потусторонним, сродни тем людям, кому жизнь и мир в одночасье становятся безразличны.

– У меня больше ничего нет, не только лица. Родной отец приказал убить собственную дочь? И он говорил мне о безграничной любви? О перспективах на красивое будущее? Он? …Почему?

– Потому что ты с нами, – ответил Иван. – Потому что считает тебя носителем крайне нежелательной для него информации. Прости, но я уже говорил: Донер боится меня гораздо больше потери единственной дочери, и ты в этом только что убедилась…

Красные огни буев внутреннего периметра, мерцающая подсветка причальных лучей, внешняя иллюминация фрипорта и тускло подсвеченные кое-где оконца жилых секторов настолько приковали к себе внимание пассажирки, что природная напасть как-то спряталась, отступила перед увлеченным созерцанием девушки, впервые за пусть и недолгую жизнь… все равно… наблюдавшей диковинную картину.

– Как же это красиво! – восторженно восклицала она. – Никогда б не подумала! Много раз видела фрагменты новостных роликов, видела массу художественных фото и иллюстраций, но чтобы так, нет, никогда не ожидала самой ощутить разницу «изо» с реальностью. Я вам так благодарна, господа!

Ей не ответили. Зачем? Зачем мешать человеку внимать созерцанию? Иван спокойно занимался формальностями стыковки, а Пабло готовил машинное отделение к остановке систем.

Посадка на полетную палубу и внутреннее перемещение корабля к частным ангарам вызвали дополнительные суперэмоции девушки. Ненадолго. Общение с дотошными приставами испортило впечатление.

– Пойдем, – повелительно высказался Иван, закончив стандартные процедуры. – Думаю, заседание идет в Зале Совета.

Проверить предположение оказалось не суждено, так как навстречу ожидаемой троице толпой вывалила вся команда «Торнадо», ну, кроме адмирала Вульф, разумеется. Прилетели даже механики, прилетели Эльза и Эрих… вот чудеса!

Пока Трент и Пабло здоровались, пока принимали заслуженные поздравления, возле Урсулы остановилась Анна Штайнберг.

– Вот мы и познакомились.

– Простите? – не поняла Самеришь.

– За что прощать? За то, что раньше не знала в глаза возмутительницу собственного покоя? Хм, прощаю, уговорила… Я – Анна, и это не голограмма.

Урсула автоматически улыбнулась. Не таким она представляла себе знакомство с таинственными «Торнадо». В том, что перед ней стояли они, девушка не сомневалась.

– Молодцы, что смогли вместе собраться.

Закончить мысль Ивану не дали.

– Не будь особой необходимости, Трент, собрание бы не состоялось.

– В чем дело? – немедленно насторожился Иван.

Вдруг Вейда прошла вперед и беспардонно взяла Трента за подбородок.

– Не кипишуй, паря! – нарочито комично поддела она. – Палево ложное. Наши кореша с Мальты имеют к тебе конкретный базар.

Трент перевел взгляд на сестер, потом глянул на Пабло, который тоже уставился в сторону соплеменниц непонимающим взглядом.

– Нам дали добро на возвращение, – вразумительно говорила Конита. – Марию простили. Пришло сообщение от Старейшин, мы должны предстать перед Высшим Собранием.

– А еще, – поддержала девушек Анна, – Мы решили собрать им некий призовой фонд в благодарность за помощь… нет, за заслуги перед всеми нами в былом и, надеюсь, в будущем тоже. Им нужен корабль для доставки домой алюминия, медикаментов и оптики. Скажи Карлу, он ведь на фрипорте, скажи ему, пусть загрузят второй «горбун» чушками, лучше очищенными, тонн двести, я думаю. Остальное девчонки закупят на Гамбурге, денег же ты им, конечно же, дашь?! Ну, не ты, ты дашь согласие Валдису, мы к нему даже не обращались, без твоего слова он фигу бы нам показал.

Глаза Трента заметно сузились, губы тронула откровенная улыбка. Он взял Анну за плечи, притянул осторожно и дважды поцеловал.

– Это за хорошие новости. А за правильно принятое решение и потому что я очень соскучился, за эти пункты сочтемся дома, милая.

– Ха! – рассмеялась подруга. – Решение не мое личное, решение коллективное. И как же с оплатой, я что-то не поняла?

Не только Иван, все товарищи дружно расхохотались в ответ. Однако время неумолимо летело вперед, только идти на верхние уровни фрипорта не понадобилось. В проходе появилась Лиза Барноу.

– Хорошо, что застала.

Приятная женщина поздоровалась и продолжила говорить:

– Почему Уоррен не может с вами связаться? Короче, встреча «в верхах» идет в «Жемчужине Беринга». В бар сейчас никого не пускают, но заседание длится с утра и скоро закончится. Подождите немного, а мне нужно бежать, у меня часы приема по графику. Всем привет!

Добрая «Айболит» умчалась так же стремительно, как появилась возле частных ангаров.

– Хорошо, – сказал Трент. – Пошли потихоньку. Раз Уоррен там, значит, нам волноваться нечего. Даст знать, когда переговоры закончатся… Стоп, почему он не с девочками?

– Потому что сегодня у них выходной, – поспешила с подсказкой Анна. – Я побыла с ними перед приходом сюда. Наказала сидеть дома, пока мы не вернемся. Пошли, как ты сказал, потихоньку. Взгляни на Урсулу, у нее глаза разбегаются…

Верно, ознакомительное путешествие продолжалось более двух часов, в течение которых впечатленной Урсуле показали практически все достопримечательности быта зонеров. Особое удивление и восторг девушка испытала при посещении куполов гидропоники, куда посторонних, как помнится, не пускали, и Тренту пришлось воспользоваться личным знакомством с бригадиром Деборой, при этом клятвенно заверить ответственную женщину в абсолютной лояльности экскурсантки.

На обратном пути к незабвенной «Жемчужине» всех ожидал настоящий сюрприз. Сообщение Бреннигана о завершении переговоров совпало с появление плотной группы «Торнадо» у входа в респектабельный бар.

Карла Кесселя и Надин Коул Иван распознал сразу, как только увидел обоих в окружении телохранителей и в компании незнакомца лет шестидесяти, среднего роста и слегка полноватого, но без изъянов.

– Это тот, кто тебе нужен, – подсказал Пабло. – Я видел голограмму Гийома де Фурье только раз, но запомнил его. Видел, когда мы гостили у хакеров в Магеллане. Напыщенные глупцы хвастались перед нами успехами перехватов любых сообщений в Сети. Хм, слепцы убогие, блажен кто верует.

Иван воззрился на приятеля орлом на добычу.

– Ты его знал? Почему же не сказал мне об этом?

Пабло безразлично пожал широкими мужскими плечами.

– Потому что ты меня никогда не спрашивал. Ты всегда говорил о лидере умеренного крыла фракции объединителей в третьем лице. И что ты пристал? Ну, знал бы ты его имя, что дальше? Иди, пока он не ушел.

Далеко ходить не понадобилось. Заметила Трента, как и многих знакомых людей в его шумной компании, Надин Коул. Подтолкнула Карла и представила Ивана лидеру «Джунион».

По всему видно, переговоры прошли на позитивной волне и имели приемлемые результаты для обеих сторон, что автоматически способствовало приподнятому настроению участников.

– Знакомься, Гийом. Это и есть тот человек, благодаря которому мы все-таки разговариваем.

Де Фурье беззастенчиво уставился на Ивана.

– О как! Весьма кстати, господин Трент, – вполне сносно отозвался пират и скрестил за спиной руки. – Мы говорили о вас. Вы, как мне стало известно, являетесь зонером. Позвольте спросить в таком случае: Устав зонеров запрещает им вмешиваться в политику или внутренние дела других фракций, разве не так? Как же случилось, что вы грохнули сына Донера?

Прямой вопрос требовал прямого ответа.

– Так и случилось. Я действительно зонер, но не мишень, и уж точно никак не лошок для гоп-стопа.

–Значит все правда. Годэ сам напросился на трепку. Понятно. Пользуясь случаем, я приношу искренние извинения за идиотский поступок моих людей. Я говорю о троице недоумков, напавших на ваш транспорт, предварительно плотно закинувшись наркотой. Надеюсь, такого больше не повторится.

Извинения? Ух, ты! Иван почувствовал, как агрессивное поначалу настроение начинало спадать.

– Как насчет другой атаки? Напомнить о вашем покровительстве Смердяку?

– Кому? – удивился Гийом. – Ни разу не слышал. Возможно, дела с ним вел Донер.

Иван вновь насупился, усомнился в честности собеседника, вспомнив заверения самого Донера.

– Смердяк активно пахал на «Бунчук», а Донер…

– Теперь понятно! – перебил де Фурье. – Я никогда не имел дела с «Бунчук». Эти оголтелые нацисты даже пробовали мне угрожать, только сделать ничего не смогли. Кто действительно поддерживал с ними связь, так это как раз Донер. Их радикальные идеалы вполне соответствовали духу его непомерных амбиций. Мне говорили о вашем личном знакомстве, разве вы его не раскусили?

– Так и есть, – кивнул Трент. – Виделись мы однажды. Здесь же, на фрипорте. Это случилось аккурат после покушения на меня, и тогда Донер усиленно намекал на кого-то, кто непомерно боится раскрытия тайны гибели двух наших объектов. Думаю, вы знаете, о чем я сказал.

– Естественно, – сходу подтвердил собеседник. – А вам не приходило на ум, что я не имею технического или математического образования? Среди моих людей многие необразованные вообще, уж гениальных светочей ядерной физики точно нет. Нет никого, способного предоставить расчеты направленных взрывов, это первое и не главное. «Бристоль» был местом товарообмена для нас, базой отдыха, своего рода курортом, я бы никогда не пошел на кровопускание себе самому, особенно помня напутствие деда. Он был из первых вождей «Союза» и постоянно напоминал нам о поддержании мира с зонерами. Все и так это знали… кроме Донера. Как вы сказали, Уильям надеялся на «ручного» Председателя зонеров Фрипорта-2. Для приручения Мартинса он и пошел на безумие и естественно очень боялся раскрытия. Я узнал некоторые подробности после взрывов. Наш Первый Лидер в то время занимался проблемами астероида «Кастле», думаю, о «Замке» вы наслышаны. Уильям боялся его как огня, и утечки информации он боялся до умопомрачения, именно поэтому Донер всегда зачищал всех, кто обладал малейшими опасными знаниями.

Очередное подтверждение лжи проклятого Донера сильно кольнуло тщеславие Трента. Опять он ошибся. Вернее сказать, ошибка-то была всего одна, но какая! Простить себе убийственную близорукость Трент не мог. Неудержимая злость пробрала его изнутри.

– Боже мой! – неожиданно вспыхнул Гийом. – Подумать только – Анна Штайнберг! Фрау, какая же вы красавица. Я несколько раз видел вас в «Государственных новостях» и всегда восхищался – завораживающая женщина! Какими судьбами вы здесь? Впрочем, не должно мне лезть с расспросами. Право, вы очаровательны, Анна.

Иван, Надин, Карл и другие, включая телохранителей «джунион», уставились в сторону Анны. Надо сказать, у Ивана защекотало под ложечкой, а пока он наспех соображал, де Фурье шагнул ближе и отвесил его супруге учтивый поклон. Но… Но тут взгляд пирата выделил… кого бы вы думали? Урсулу, конечно.

– Что сегодня за день? Какой замечательный день! Столько сюрпризов, и каких! Давайте-ка, господа, мы вернемся в бар и пропустим по паре стаканчиков, ибо когда еще такое случится?

Предложение, надо сказать, своевременное. Впору всем вместе плотно перекусить, чтобы выпитое спиртное не оказалось губительным. Пока многочисленная толпа просачивалась в просторное помещение, Иван дружески обнялся с Карлом, чмокнул руку Надин и коротко заговорил:

– Братцы, ей богу, я этого не предвидел, но раз так получилось, упустить редчайшую возможность я не могу. Я должен подробно побеседовать с этим Фурье. Точнее не я, а дочь Донера. Ага, представьте себе, это она стоит рядом с Анной. К вам у меня тоже неотложное дело, но, чтобы не терять времени, которого у нас очень немного, я попрошу вас подробно поговорить с Валдисом и с супругой, они ничего не упустят. Знайте заранее, я одобряю их предложения и согласен с оплатой. Идет?

Зачем спрашивал? Куда деваться, если речь зашла о реальных делах? Указанная четверка, предварительно вежливо извинившись, удалилась за угловой стол. Трент же прошел до столика, где разместился Гийом, но не сел за него, потому что лидер пиратов… ого… он разговаривал с дочерью оппонента. Как? Подойдя, Иван нашел недостающее объяснение.

– Надо же, одно лицо! – восторженно говорил де Фурье. – Вылитая Ягненка!

– Простите, кто? – растерялась Урсула.

– Ягненка Маковски в девичестве, потом Самеришь. Ты ее дочь, я так понимаю? Но как, почему ты тут оказалась? Я в полной растерянности.

Губы девушки неосознанно дрогнули.

– Откуда вы знаете мою мать?

– Откуда? – рассмеялся Гийом. – Твой папаша таскал ее за собой несколько лет и никого к ней не подпускал. Когда Ягна от него родила, он увез девку куда-то, толи в Калифорнию, то ли еще дальше.

Тут Иван вовремя перехватил инициативу.

– Хочешь сказать, что Донер знал о ребенке?

Урсула, естественно, слушала ответы с особым вниманием.

– Конечно знал, – усмехнулся пират. – Присядем, уже принесли заказ. Я, признаться, голоден, да и выпить, как говорил, не откажусь, к тому же в такой хорошей компании.

Они сели и выпили. Не спеша закусили, после чего Гийом де Фурье сам возобновил разговор.

– Я уже говорил, Донер панически боялся огласки всего, чем занимался в своей лаборатории. Ягну к нему привезли почти сразу, как он приобщился к нам и, я так понимаю, знал он ту проститутку давно. Ты прости меня, девочка, что я такими словами говорю о твоей матери, но лучше тебе знать о ней правду. Вижу, тебе ничего не известно, так я расскажу. Расскажу, потому что когда-то Ягна мне очень нравилась, несмотря ни на что. Не стану скрывать, она была очень красива с потрясающим телом. Краем уха слыхивал, будто ее где-то похитили и увезли далеко от родных мест. Тут продали какому-то сутенеру, а потом она попала к Донеру. Я просил его уступить ее мне, но Донер не согласился. Позже я случайно узнал, что он обращается с ней как с собакой, командами типа: «сидеть», «встать», «лежать». И только потом всплыла жуткая суть. Собственно, с того времени и произошел полный раскол фракции «Джунион».

Свободной рукой Гийом разлил по бокалам вино, достаточно дорогое, но не из марочных. Приподнял чашу и сделал очередной глоток.

– Вижу, вам интересны подробности. Что же, извольте.

Иван поддержал беззвучный тост человека, оказавшегося в полной мере противоположностью характеристикам Донера. Выпила и Урсула. С каждой минутой в обществе Трента девушка приобретала уверенность, ощущала поддержку.

– Наверняка вы оба слышали историю о бактериологической атаке Донера на рабочий район Денвера, точнее на лабораторию? Как оказалось, работу над новым видом бактерий Уильям Донер перенес к нам. Что вышло в Либерти, я не знаю. Вряд ли вообще кто-то знает, если Донер зачистил даже жену.

– Что? – разом вскрикнули Урсула и Трент. – Он говорил, что его не было в лаборатории. Жена ушла раньше, вторая жена, Берта, она выполнила основную работу, а свалили все на него.

– Чушь, – отмахнулся Гийом. – Как-то по пьяни, пока мы не разошлись, Донер проговорился. Сказал не прямо, но вполне доходчиво, что свидетели в его деле никак не нужны. Впоследствии, я вам рассказывал, он всегда подтверждал эту истину. Перед бегством на базу «Пасифика» мы узнали о его бесконечных опытах полную правду…

– Вам известно о базе «Пасифика»?

Иван загорелся бенгальским огнем. Неужели?! Нет, рано радовался.

– О базе? Конечно известно, Иван. Только не обольщайся, координат ее нахождения не знает никто. Забыты со временем.

– У вас на руках были козыри, – всполошился Иван. – Вы могли запросто тряхануть подручного Донера…

– Трясли, и не одного, – грубо оборвал джуонист. – Опыты, о которых я говорил, в них причина. Донер негласно обрабатывал часть людей, кого считал низкосортными и использовал как рабочий скот: принеси, подай, выкини или доставь, он применял на них те самые бактерии, вы понимаете? Бактерии, как говорили, в малой концентрации не убивают, не оказывают парализующего мозг воздействия. Они подавляют лишь волю. Собственную волю любого, на ком их использовали. Человек становился машиной, только биологической. Вот почему его подопечные никогда не сдавались в бою. Вот почему они погибают, предпочитая смерть поражению. Они выполняют приказ. Его приказ и никого другого. На Ягне он тоже испытывал свой препарат. Подумаешь, проститутка? Тем и объяснялись собачьи команды, которыми он с ней общался. Насчет сына Берты ничего не скажу, в то время мы с Донером были еще не знакомы, но, когда мы с ним встретились, наследник у него уже был. И он был постарше «ясельника». Воспитывал его Донер сам, лично. Никому сына не доверял, к Ягне не подпускал, но пацан рос и стал напрягать папу проказами, расспросами и глупыми домогательствами, что да как, да почему? Честно, я думаю, устал от него Донер, Ягну и спрятал. Дочке ее тогда было около года. Что стало с матерью, я не знаю.

– Умерла, – сообщила Урсула. – Не сразу. Долго болела. Врачи не смогли определить болезнь, как-то высказали предположение, но и только. Теперь я понимаю, почему они не смогли.

Урсула взялась за стеклянный графин, налила собеседникам и без приглашения выпила.

– Вы были правы, господин Трент, нам не стоит тревожить Эрнеста Макинтоша. Все, что должна, я уже знаю. Я сделаю так, как вам нужно, вы только скажите – когда! А вам, господин де Фурье, я буду вовек благодарна хотя бы за то, что вы до сих пор с теплом отзываетесь о моей матери. Спасибо за правду.

– Вот и славно, – заключил Гийом. – Всегда бы проблемы решались столь продуктивно. С сего момента, как сообщила нам госпожа Неба, мои ребята смогут снова беспрепятственно бывать в гостях фрипорта. Для нас это великое благо. И так… если вам интересно, «Ксенос» и «Джунион» не друзья и никогда ими не станут, но ведь и не враги, нам незачем убивать друг друга. Делить нам вроде как тоже нечего. За такое грешно не выпить, как думаете?

Как бы они не думали, а дела требовали сосредоточения на себе и аккуратности. Через час с небольшим трое изгоев отправились с ксено. Неслыханное когда-то явление сегодня рассматривалось обыденным, правда, далеко не для всех и не всеми.

Команда Валдиса Кунарта получила очередной выходной день перед тем, как умчится зарабатывать или лучше сказать – отбивать денежки, потраченные на нужды товарищей.

А что Иван? Иван ушел незаметно для всех. Подмигнув Анне, он удалился домой, где родителей давно поджидали счастливые девочки…

Глава 45

Теперь, когда определены приоритеты на ближайшее будущее, когда очередность выполнения жизненно важных задач выстроена четкой колонкой, бесцельно терять время стало бы непростительной глупостью. Как раз об этом говорила Анна с Иваном, уложив дочерей и привольно растянувшись поверх одеяла в объятиях мужа.

– Считаешь, получится?

– Уверен, – заключил Трент. – Радуюсь за сестер.

– А за Пабло? Парень тоже, можно сказать, воскрес из мертвых. Сам слышал, на родине его считали погибшим.

Иван крепче прижал дорогую супругу. Чмокнул ее в кончик носа и улыбнулся.

– И за Пабло, конечно, могла бы не спрашивать. Я думаю, как они без охраны поведут транспорт? Не за технику исполнения, нет. Втроем они вполне справятся, изгойское начало поможет, все так, но груз будет слишком лакомым для любого пирата. ИРК у них нулевой и менять его никак нельзя, потому что иначе…

– Иначе до систем «Тау» изгои не долетят. Я согласна, сопровождение ребятам нужно. Есть мысли?

Кровать жалобно скрипнула под Иваном, он приподнялся и сел. Дотянулся до стула с одеждой и принялся одеваться.

– Мысли есть, ты права. Пока сыроватые, нужно их упорядочить, укрепить. Понимаешь, есть одно «но» в этом вопросе. Мы не можем сопровождать транспорт в миры Приграничья. Ты ведь об этом подумала? Далеко и опасно даже для нас, слишком нас мало. Есть и другая помеха.

– Донер? Опасаешься, как бы этот злобный старик не выкинул очередную подлянку?

Чтобы окончательно разобраться с одеждой Ивану пришлось встать в полный рост.

– Угадала, но речь не об одном опасении. Я очень надеюсь, чтобы сомнения в голове этого упыря подольше мутили ему сознание. Боюсь, как бы Донер не поднял тревоги. Чутье у него запредельное. Если хоть на толику усомнится в своей безопасности, он снова сбежит. Вот только куда? Искать будем долго, поэтому прошляпить его никак нельзя.

– Согласна, – подтвердила супруга и тоже принялась одеваться…

Створа ангара «Вестфалена» с литером «F» привычно открылась навстречу одному из обитателей тайной стоянки. Иван плавно проплыл к месту «парковки», повис на магнитной подушке и заглушил двигатели.

– Курт, - позвал он, едва отворился бортовой люк. – Посмотри привод правого сопла маневрового ускорителя. Мне не понравилось его действие на разворотах. Запаздывает с впрыском.

– Сейчас глянем, – с охотой отозвался механик. – Вполне может статься, что случился стандартный сбой настроек пускателя, или клапан запал, или канал засорился. Продуем, посмотрим, прочистим.

Тем временем Трент уже направлялся к самодельному столику кибергения, где Эрих и Вейда под чутким присмотром мадам оружейницы усердно корпели над мудреными вычислениями у какой-то подвижной конструкции, напоминавшей крупного паука, кого-то вроде фаланги или тарантула.

– Это что? – поинтересовался Иван.

Оба айтишника с откровенной усмешкой уставились на предводителя.

– Наше изобретение, – ответила Вейда.

Продолжил говорить Эрих, при всем не стеснялся смаковать невежество Трента.

– Ты задал задачу сложную только снаружи. На самом деле искомый ответ всегда прятался рядом. Мы с Вейдой сначала обработали то, что знали наверняка, вот послушай. Стопроцентно мы знаем координаты нулевой точки отсчета всех пространственных измерений Сириуса, это звезда системы Манхэттена. Знали направление вектора «Х», он, по коллективному определению наций, всегда стремится к альфе Большого Пса, которую мы именуем как собственно Сириус. Мы знали место находки «Донстар» и места всех нападений, совершенных отрядом ряженых. Но это нам ничего не дало. Большой разброс и так далее. Создалось маленькое затруднение, вдруг Вейда ко времени вспомнила, а точнее, подумала о другом. Пусть она сама тебе скажет. Мне ее мысль понравилась так, что мгновенно вспомнил о древних примитивных, но часто далеко не глупых предках, говоривших что все гениальное просто.

С высоты роста Иван покосился на одноклассницу.

– Пусть говорит, я послушаю с удовольствием.

И тут Вейда не упустила удачной возможности. Голосом старухи Карго из популярного комикса девушка процедила:

– ИшЧо бы, милай, ты б не послухал ведунью!

Сама шутница на Ивана не глянула, не отрывалась от «паука», зато хорошо слышала смех соратников, долетевший до ее ушей с разных сторон.

– Давай уже, не трепись, «кривозубая», – ответно посмеивался Иван.

Вейда заговорила.

– Эрих прав, поначалу мы обработали известные данные, а потом я подумала: на кой черт нам нужна вся Вселенная? Нам и галактика не нужна, нафига? Нам нужна всего четверть нижней полусферы координатной сетки Беринга, потому что база «Пасифика» …до исчезновения, разумеется… находилась где-то именно там. Кто-то говорил о недостаточных мощностях союза «Джунион» в давние времена, чтобы куда-то ее перетащить, а потом о ней вовсе забыли. Тогда мы пошли от противного. Точкой нулевого отсчета приняли координаты Фрипорта-2. Провели от него лучи ко всем известным нам составляющим. Задали приблизительное направление курса «Донстар» и определили достаточно суженный сектор, где могла быть «Пасифика». Она там и находится, бьюсь об заклад.

Теория Вейды имела под собой прочную и аргументированную основу, но все еще была далека от конкретности.

– А дальше? – нетерпеливо подгонял Трент.

– А дальше? – переспросил Эрих. – Дальше мы и пошли «дальше». Смотри! По системе уравнений теории профессора Савина мы взяли за «ноль» произвольную точку в системе Беринга. Поскольку знали место гибели «Донстар», прикинули ее недалеко от него. Вейда предположила, что все нападения на ксенос, на нас и на зонеров исходили с «Пасифики». Мы соединили выбранную произвольную точку с точками мест атаки и получили такую вот паутину. Конечно, сама по себе паутина нам ничего не дала, но!

К объяснению Эриха живо присоединилась коллега.

– Смотри, Иван! Видишь, что происходит, если точку соединения передвигать? Принцип чертежной рейсшины. Эрих зафиксировал известные координаты, а лучам соединения мест нападений и избранной точки присвоил цифровые значения, соответствующие времени нападения в разных местах. Понимаешь, что получилось? Смотри, передвигая точку соединения, то есть ворот рейсшины, одни лучи удлиняются, другие, наоборот, становятся меньше указанного значения. Короче, приятель! Заумная прога Эриха занималась перемещением точки скрещивания лучей с того момента, как мы улетели на фрипорт и до сегодняшнего утра.

– Да, – подхватил Эрих. – Иван, видишь «яйцо» в голографической сетке координатной сферы? Это и есть уточненный сектор нахождения базы Донера. Только тут, в одном единственном месте, все лучи по длине, то есть по введенному нами времени, укладываются в заданную величину до значения четырех знаков. Большего и не нужно. В галактике точность до метра… ты представляешь?

На беглый взгляд расчеты друзей казались вполне приемлемыми, но только на беглый. Иван сомнительно всматривался в увеличенную проекцию карты-сферы.

– Вы хорошо поработали и продуктивно, не спорю. Ответьте мне на один вопрос: согласен, тригонометрия – наука точная, как и алгебра. Пусть ваша отправная точка лежит именно там, где я вижу ее на сетке координат. Только вы меня извините, народ, сектор, указанный вами, размером, как говорите, с яйцо, а это, судя по заданному масштабу… вы меня понимаете?

– Вот! – воскликнула Вейда. – Так же решили и мы. Тогда Эрих запрограммировал свою «умницу» с изменениями. Вдобавок к полученным результатам он ввел две известные нам координаты. Координату «Х», направление на звезду, и координату «У», направление на «Донстар». Остается только координата «Z».

Иван устал ерзать вокруг стола и присел на диван.

– Всего-ничего! Тьфу, мелочевка! – съехидничал он.

И тут в разговор неожиданно встряла Анна, пришедшая выпить кофе в кругу друзей, так как на командирском мостике линейного корабля появилась адмирал Вульф, вернувшаяся из дома.

– Дорогой, пожалей себя и меня. Видишь, какие у них глаза? А знаешь ли, почему? Потому что недостающая всем нам координата «Z» третий день наслаждается гостеприимством зонеров, помещенная тобой в апартаменты «люкс» респектабельного отеля «Темное Цветение».

На голос супруги обернулся не только Трент. Анна прошла прямиком к кофейной машине и запустила программу приготовления напитка, задав ряд параметров.

– Умница! – в сердцах воскликнул Иван. – Черт возьми! Урсула не знает ничего, что могло бы нам как-то помочь… Кроме одного! У нее есть код связи с Донером. Если Донер его не сменил, он наш! Как только Урсула наберет папочку, ему не обязательно отвечать на сигнал. В Беринге нет буев Экстранета и гиперсвязи. Они есть, но установлены, как и всюду, черт побери, лишь на несущих конструкциях Торговых Колец, то есть у фрипорта. В глубине системы буев нет, поэтому посланный сигнал пойдет прямиком к цели от места рождения. Пусть он будет слабеть с пройденным расстоянием, пусть помехи его засорят, но он пройдет. И, как я сказал, Донеру не обязательно отвечать, мы получим направление сигнала, который обязательно найдет адресата. Вот вам и будет координата «Z». Все! Время «Ч», сестры и братья! Общий аврал. Готовимся к вылету, ночью выходим, я полечу сейчас и подготовлю Урсулу. Как только «Торнадо» разместятся по вычисленной киберкооператорами сфере, дочь наберет отца. Нам останется только поймать вызов и отфильтровать его. И помните об экранах рассеивания и поглощения радарных волн. Скорость движения должна быть такой, чтобы любой из нас мог мгновенно остановить корабль, как только в его поле зрения появится база. Вы должны понимать, она не появится издали, она выскочит перед носом, внезапно. И никаких геройств. Я не знаю, как сильно «Пасифика» защищена и защищена ли вообще, но способности Донера в напоминаниях не нуждаются. Опасайтесь ловушек, берегитесь комет, надеюсь, вы о них помните…

Какое-то время спустя корабль Трента вошел в чертоги полетной палубы фрипорта. Предпринятое путешествие на «Вестфален» оставило в голове пилота глубокий неизгладимый след. Под массой разноплановых впечатлений Иван направился не домой, решил сразу посвятить Урсулу Самеришь в грядущие планы.

Удивительно то, что дома, то есть в «Темном Цветении», Иван девушку не застал. Поспрашивал у администратора, у портье, коридорных, уборщиц, но вопросы остались вопросами.

Странно как-то, с чего бы Урсуле такая таинственность, и где? На фрипорте? Может, скорее, наоборот – безалаберность? Нет сомнений в наличии тайных агентов Донера среди гостей станции и даже среди самих зонеров, как помнится. Девчонка совсем с головой разругалась. Или? Какого черта гадать? Искать надо… и срочно!

Да, с недавних пор безопасность во владениях зонеров усилилась на порядок, но это не делает фрипорты идеальными зонами обитания, лишенными уязвимых сторон. Слабости существуют всегда и везде.

Помня истины начального «Курса выживания в условиях враждебной среды», Иван первым делом поспешил связаться с Урсулой и выяснить, где ее носит… такую-то мать?!

– Не ругайтесь, господин Трент, – сразу ответила девушка. – Мисс Дебора любезно согласилась провести со мной расширенную экскурсию. Я в цехе «А» гидропоники. Если я вам нужна, я немедленно буду рядом.

Подумав мгновение, Иван решил лично прогуляться до рукава гидропоники, где начальником цеха была его добрая знакомая Дебора.

Когда он вошел в лабиринты плантаций, кювет с молодыми побегами, грядок с цветущими овощами и многим другим, присущим специфике места, в глаза бросилась пара женщин, склонившихся над кустами каких-то растений.

Приглядевшись внимательнее, Иван узнал Дебору, фигура которой заслоняла от взгляда Урсулу. Трент узнал девушку по одежде, так как Урсула находилась на фрипорте в том же одеянии, что на Маленькой Калифорнии.

– Надо бы тебе приобрести рабочий наряд, и вообще, подруга, малость тебя приодеть. Не по сезону ботиночки, как у нас говорят.

– Здравствуй, возмутитель спокойствия, – вместо девушки отозвалась Дебора. – Это ты вовремя спохватился. Приводишь ко мне подопечную почти голую, ну, по нашим понятиям, сам сказал – не по сезону одежка. Да и фасончик не к месту, не кажется? Не жаль тебе девку, молодуха совсем? А ну как местные не за ту сочтут?

Иван умеренно засмеялся.

– Не сочтут, будь уверена! Что до одежки, нетрудно поправить. Только дело-то в том, нужна ли ей наша одежка? Завтра домой полетит, как я и пообещал.

Урсула немедленно выпрямилась. Стряхнула землю с испачканных рук и уставилась на Ивана.

– Уже? Все решилось удачно? – она сжала губы. – Что же, я рада за вас, или за нас, что, наверное, будет точнее. Когда я понадоблюсь?

Такая решимость дочери, готовой вынести заслуженный приговор родному отцу, Ивану и понравилась, и насторожила его. Кто и что бы ни говорил, тяжело это, принимать участие в казни, да еще родственника.

– Уверена? Сможешь? Не спасуешь в последний момент?

Девушка окончательно справилась с массой сомнений и твердо ответила:

– Смогу, не беспокойтесь. Он столько мне врал! Как я теперь думаю, правды он мне никогда и не говорил. Самое главное, бог с ним, со мной, а за мать, за то, как он с ней поступил и в кого превратил… не прощу никогда! – тут она словно опомнилась, спохватилась. – У меня к вам, мистер Трент, будет просьба.

Что оставалось Ивану, в глубине души его шевельнулась противная колика. Какого черта? Опять условия? Новые просьбы? Фу-у! Деваться-то некуда, придется прислушаться.

– Говори.

Она сказала, при этом постоянно поглядывала в сторону Деборы.

– Иван, вы не могли бы стать для меня поручителем? Я собираюсь подать прошение Совету Общины о принятии в ряды зонеров, и место работы уже найдено. Госпожа Дебора согласна взять меня в свой коллектив, а работа в оранжерее как раз по мне, и профессия косвенно пригодится, я же метеоролог, так что составлять перфокарты микроклимата для отдельных растений сумею, не сомневайтесь. График поливов и всю техническую ерунду.

– Хэ! – звонко хлопнула ладонями Дебора. – Это не ерунда, красавица! Ничего себе, сказанула!

Дебора рассмеялась вместе с Иваном, в этот момент к ним подошел Кански. Увидев его, Иван первым протянул руку.

– Как дела, Дарюс?

На лице былого врага появилась улыбка. Толстяк бодро пожал протянутую ему руку и кивком головы указал на живот.

– С твоей подачи я, кажется, похудел! Во всяком случае, так говорят жена и сын. Да я сам чувствую, садиться у грядки или вставать стало легче, одышка не так мучает… Ладно, увидимся, если что.

Кански ушел по делам, а Иван секунд десять смотрел ему вслед. Проследив направление взгляда Ивана, Дебора негромко заговорила:

– Освоился человек. В своей среде оказался. Работает не хуже других, и работа наша ему действительно нравится. Люди стали к нему относиться иначе, чем это было раньше. Пальцами в спину не тыкают, за глаза не шушукаются, брезгливыми взглядами не стреляют. Такое складывается впечатление, что нашел себя человек, как подменили его.

– Разве плохо? – улыбнулся Иван. – Кто-то мне говорил: у каждого должен быть шанс измениться. Вопрос состоит в том, кто и как этим шансом воспользуется и воспользуется ли вообще? Кански, как видно, воспользовался. И удачи ему.

Кто бы спорил? Каждый из нас не идеал, у каждого есть если не изъяны, то недостатки, от которых он хотел бы избавиться. Разумеется, мы говорим о разумных здравомыслящих людях, каких абсолютное большинство. Ладно, оставим софистику для философов.

Урсулу Трент тоже оставил, оставил на попечение Деборы. Дав девушке твердое заверение по поводу рекомендации и поручительства, вложив в ее руку новенькую кредитку с зачисленной энной суммой наличности на первое время, Иван зашагал по направлению к школе. Время подходило к концу учебного дня, и короткое ожидание вполне благоприятствует настроению Трента.

Увидев его, стоявшего там же, где и всегда в редкие моменты встречи девочек после учебы, Агнесса и Генриетта буквально прыгнули к Ивану в объятия. Приемные или нет, но Трент давно и искренне полюбил детей Анны и без всякого считал их своими детьми.

Дома, сидя за обеденным столом вместе с Уорреном, Иван выложил перед девочками две купюры по полсотни кредитов.

– Уоррен, сегодня к вечеру я улечу, а тебя попрошу сводить девочек в «Сладкую Сказку». Пусть полакомятся мороженным и сладостями, заслужили.

– Ура!!! – завизжали сестренки.

В отличие от них Уоррен не был в восторге, помимо того, что непритворно волновался за Вейду.

– С ней все в порядке?

– Вы разве не разговариваете каждый вечер? Чего ты боишься? - и тут Трент уловил некий танцующий огонек в глазах друга. – О, братец! Да ты ревнуешь! Это верно… хахаха! Не думай глупостей. Во-первых, там военный корабль, дисциплина и все такое. Во-вторых, в ангаре, где работает Вейда, никогда никого постороннего не бывает, а те, кто бывают, прекрасно осведомлены о… ну, ты понимаешь. В-третьих, приятель, Вейда давно не маленькая наивная девочка, и ваши отношения с ней далеки от легкомысленного романа школьных времен. Поверь.

Верь или не верь, Уоррен не мог изменить положения. Говорят, первая любовь часто бывает обманчивой. У кого-нибудь, может, бывает, только не в случае с Бренниганом.

По пути в ангар Иван крепко задумался, углубился в пучину школьного прошлого, не так и далекого, если подумать, каких-то пятнадцать лет…

Глава 46

Чем ближе подходило расчетное время, тем больше стучало сердце Ивана. С какой-то непонятной тревогой он ждал прибытия соратников к району поисков, обозначенном в лоциях каждого корабля. Во избежание неприятностей дублировать данные в общую сеть Иван запретил.

Вроде бы ничего не забыл, так откуда неясное чувство? Что порождает его? Снова ответственность, как когда-то сказала Мария? Еще какая! Иван согласился со своими же мыслями и вдруг осознал некий неучтенный момент, отчего по спине пробежал холодок.

Иван передернулся. Прозрачный лик Донера кровавым призраком возник перед глазами фрилансера, заставляя еще и еще раз переосмысливать происходящее.

Чертов ублюдок! Умный, по-своему незаурядный мужик, но откровенный подлец и отпетый маньяк, профашистски настроенный. Такие просто так не сдаются. Наверняка у него напоследок заготовлена какая-нибудь мерзкая пакость типа самоуничтожения или вроде того. Пусть умру сам, но унесу за собой больше жизней, жизней зачастую невинных.

В плену зародившихся подозрений Иван спешно связался с «Вестфаленом». Подробно описал Одри и всем друзьям глубокую суть запоздалых сомнений.

Очевидно, звонок застал фрау Вульф в закрытом ангаре, потому что голос госпожи командора звучал на фоне объемного эха и голосов многих людей.

– Согласна, – задумчиво ответила Одри после полученных пояснений Ивана. – От мерзавца, подобного Донеру уровня, можно ждать любого сюрприза. Если бы события происходили внутри территории Рейнланда, я бы нашла возможности для перемещения к взрывоопасному очагу пары планетарных генераторов защитного поля.

– Поле! – воскликнул Иван. – Конечно же, поле заслона!!! Ты чудо, «мамочка». Всем привет, а я побежал дальше.

На уровень Администрации Иван действительно забежал. Удивительно, чувствовал он себя необычно свободно, раскованно. Неужели дельный совет фрау Вульф так ободряюще на него подействовал? Похоже на то. В любом случае пришлось подождать, пока вечно занятые Члены Совета смогли до него снизойти.

Иван вошел в совещательный зал, когда внутри не осталось никого постороннего. Вежливо поздоровался и сходу перешел к делу.

– Я зашел не из побуждений банальной вежливости.

Авена развела руки и улыбнулась соратникам.

– Что я вам говорила? Ты, Иван, всегда врываешься как неистовый вихрь, как торнадо, сметающий перед собой все преграды. Что тебя привело в этот раз?

При слове «торнадо» на крохотное мгновение у Ивана ощутимо сжалось сердце. Неужели ей что-то известно? Где Авена, там, разумеется, и Мак Тимман, и Канна Васкис, и запросто может оказаться – кто-то еще.

– Я действительно растрепано выгляжу или несу с собой глобальные разрушения? – сознательно передернул Иван.

Все три члена высшего руководства фрипорта дружно расхохотались.

– Ты, Трент, как вестник ненастий, – подметила Канна, а Мак Тимман добавил. – Ага, вестник, олицетворяющий катаклизм. Говори уже, что тебя привело? Вид у тебя не растрепанный, но встревоженный. Смею заметить, коли ты тут, значит уж неспроста. Мог бы решить вопрос сам, так решил бы. Мы понадобились?

Признаться, веселый настрой этой троицы частично сбил тревогу Ивана.

– Хорошо! – сказал он. – Сами хотите без предисловий! Помнится, у нас были запасные секции генераторов наружных аварийных щитов. Господа Вершители, мне бы одолжить парочку? На время, а? Очень нужно, вам говорю.

Улыбки произвольно исчезли с лиц собеседников.

– Ожидаешь сюрпризов? – первым опомнился Годрик.

Трент замер, не доходя до стола президиума пары шагов.

– Нет, я считаю, особой опасности нет. Донер не был готов к разрыву отношений внутри «Джунион», он, я так думаю, рассчитывал на их полное понимание, так как видел в обретенных соратниках только банальных преступников, глупых пиратов, кого легко подчинить или попросту водить за нос. А тогда, когда вынужденно переместил себя на «Пасифику», он уже не имел тех возможностей, что были у него ранее, в том числе и финансовых.

Авена удивленно повела густыми бровями.

– В чем же твои сомнения?

– В изворотливой и пакостной натуре Донера. Во всех случаях проведенных им акций он стремился больнее ударить того, кто шел наперекор его деятельности, кто был с ним не согласен или оставил его, тем более предал, например, Макинтош. Донер слишком тщеславен и слишком самовлюблен, чтобы принять малейшие упреки в адрес своей «неоцененной» гениальности. Я должен предусмотреть все возможные варианты, включая самоуничтожение станции, пусть не направленным, пусть обычным взрывом реакторной или как-то еще…

Спустя час две «плавающие» платформы с установленными на них автономными генераторами молекулярных щитов, предназначенных для усиленной защиты крупных конструкций, закрепили между собой, заранее поместив на причальной палубе фрипорта, и приготовили к буксировке.

– Что это? – удивленно уставилась Анна, когда вестовой принес подполковнику странный цветастый конверт.

Послание поступило с ежедневной курьерской почтой, составляющей, как правило, особую важность, которую нельзя доверить любым закодированным каналам, именно данное обстоятельство так насторожило получателя эстафеты.

На мостике корабля находилась дежурная смена и Одри. Женское любопытство играло законную роль, поэтому адмирал приблизилась к Анне вплотную.

– От кого?

На лице девушки откровенно светилось непонимание.

– Церковь Всех Святых? Ты что-нибудь понимаешь? – Анна пожала плечами. – Одри, я не была в культовых местах с момента венчания с Удо.

И вдруг у Анны перехватило дыхание. Что? Рука медленно вскрыла конверт, после чего лицо девушки просто застыло.

– Одри, это… Иван прислал мне официальное предложение выйти за него замуж! Представляешь, он обо всем позаботился! Как? Когда?

– Он даже не спрашивает? Сразу приглашает к венчанию?

В блестящих глазах Анны Штайнберг проявились первые признаки навернувшихся слез.

– Зачем ему спрашивать? Он всегда знал ответ, а теперь тем более…

– Тем более? – переспросила фрау Вульф, и глаза ее уставились на подругу пронзающим взглядом. – Это то, что я думаю?

Еще несколько дней назад Анна твердо решила повременить с объявлением близким друзьям новости, которую невозможно долго держать в тайне от всех. Сегодня планы ее изменились, и поводом тому послание Трента. Вопрос Одри заставил девушку покраснеть, почувствовать естественную неловкость, и все же она ответила:

– У меня будет ребенок. Биоанализ показывает, что будет сын. Срок пока небольшой, всего четыре недели, но Ивану говорить нельзя. Он запретит мне…

– И ты молчала? – перебила ее фрау Вульф. – Конечно, дорогая моя, ему нужно сказать, а тебе суждено подчиниться, – Одри Вульф пожала плечами, изобразила на лице мнимое легкомыслие. – Ну так, для порядка.

И обе они засмеялись…

На фрипорте Трент не находил покоя. В таких случаях матери говорят о непоседливых детях: “вожжа под мантию заскочила” или что-то подобное, вариантов достаточно. И Трент, будто то самое беспокойное дитятко с незримой иглой в мягком месте, суетился, дергался, переживал, накручивая кипевшее нетерпение еще больше чем уже накрутил.

Так продолжалось достаточно долго, как показалось Ивану, чуть ли не целую вечность. Ждать и догонять – хуже некуда, хотя педантичный уклад Трента отдавал трезвый отчет задержке известий от поисковой команды, он не глупец.

Пока товарищи доберутся до места, пока разместятся и установят раздельные секторы поиска, нужно время, не говоря уже о «прощупывании» пространства со скоростью передвижения «на коленках». Что поделать, иначе нельзя.

– «Призрак-4» вызывает «Призрак-1».

От внезапного появления Адамса над приемной консолью активного ИНД Трент вздрогнул. Голограмма Дэвида, сидящего в кресле пилота, улыбнулась шефу довольной улыбкой.

– Нашли? – нетерпеливо спросил Трент.

Ответ приятеля не заставил себя ожидать, только нес не ту информацию, в коей нуждался Иван.

– Пока нет, но кое-что позволило сузить район поисков до минимума.

Интересно. Иван повеселел, пускай и не понимал причины собственного веселья.

– Выкладывай, Дэйв, не тяни. Я и так на иголках.

И Дэвид сжалился, наскоро прикинул состояние босса и согласился.

– Ладно, – сказал пилот. – Пабло и Марта хакнули «Носорог», идущий примерно из сектора поиска. Сбили, потому что пилоты напрочь отказались остановиться. Они вообще не произнесли ни единого звука. Пабло стрелял в двигатели, у экипажа была возможность выброситься в спасательных капсулах, но они ей не воспользовались, погибли, а жаль. Наши рассчитывали поговорить с ними и, если бы они оказались случайными в деле, отпустить с миром. Впрочем, случайные в этих краях? Как-то не верится.

Слова Адамса еще звучали в динамиках, а Трент уже понял, о чем идет речь. Договорить до конца он Дэвиду не позволил.

– Я понял. Что было в трюмах, надеюсь, вы просканировали?

Ответ прозвучал такой:

- Первым делом, начальник. Какое-то оборудование, шкафы-сейфы похожие на медицинские, хладогенные контейнеры, баллоны с кислородом, азотом и гелием. Так, ничего ценного, ради чего можно было заживо себя сжечь.

– Понятно! – протянул Трент. – Это часть оборудования для лаборатории. Для Донера оно гораздо ценнее всего золота во Вселенной. Наш «приятель» почуял беду и задумал сбежать. Будьте предельно внимательны. Что касается сектора поиска, думаю, сигнатуру двигателей «носорога» вы сняли?

– В том-то и дело, – разочарованно сообщил Адамс. – Не сняли, не удалось. Проклятый транспорт по пути сбрасывал имитаторы. Конечно, методом исключения мы бы все равно вышли на правильное направление, но это бы заняло много времени. Донеру хватило бы для побега. Поэтому мы просто переслали условную схему айтишникам, а Эрих и Вейда быстро отсеяли ненужные данные. Теперь мы сузили сферу поисков. Терпение, босс, нам осталось немного.

– Какие поиски? – возмутился Иван. – Кто разрешил? Я приказал не двигаться с места, разместиться по заданным координатам и ждать меня. Не понял кто-то? Героем себя возомнил? Может запросто статься – посмертно! Я сказал – ждать! Лечу к вам.

Разочарованный своеволием соратников, если не сказать: их нелепой небрежностью, Трент спешно покинул станцию, перед вылетом приказав Уоррену не спускать глаз с Урсулы. Чисто на всякий случай. Форс-мажора хватает без новых примеров.

Да, внешне девушка вела себя на удивление хладнокровно, но Иван отвечал за каждого из своих друзей, это значит – обязан предусмотреть все, включая возможный актерский талант дочери Донера, унаследованный от гениального папы.

Кто сможет уверенно опровергнуть мысли Ивана о том, что согласие Самеришь на сотрудничество могло оказаться фальшивой игрой, целью которой является заманить «Торнадо» в ловушку, откуда они бы не вышли? Звучит почти фантастически, нереально, но исключать возможные варианты нельзя.

Когда «валькирия» Трента со сцепленными платформами генераторов вышла за пределы сигнальных буев Фрипорта-2, Иван несколько успокоился, перешел в крейсерский ходовой режим и вторично связался с Дэвидом Адамсом.

Почему именно с ним? Дэвид уже себя «засветил». Пусть Донер не смог бы декодировать сигналы номадских каналов связи, но обнаружить сам факт их присутствия мог. Наверняка его люди прослушивали эфир.

– С вашей памятью что-то случилось? – без предисловий заговорил Трент, когда Дэвид принял сигнал. – Локальная амнезия? Может быть, у всех разом обнаружился преждевременный старческий склероз?

– Это к чему? – искренне удивился приятель.

– А к тому, что вы «срочно» забыли о разговоре с мистером де Фурье. И почему так случилось? Расслабились? А не рано? Гийом в масляных красках, в деталях и со всеми подробностями нам передал, чем, как и каким образом Донер обрабатывает наименее ценную часть радикальных пособников, тех, чей IQ, как он о них говорит, ниже плинтуса. Такие, по его же словам, не заслуживают иной участи, как быть бездумными исполнителями воли «господ». Вспомнил?

– Разумеется, – насупился Адамс.

– Если так, почему же вы удивляетесь действиям экипажа малого транспорта? Поступить по-другому они бы никогда не смогли, потому что были «запрограммированы». «Sieg oder Tod!», «Победа или смерть». Ничего не напоминает?

Продолжить познавательную дискуссию собеседникам не удалось, так как в разговор вмешалась Мария.

– Хватит просветительских лекций, Нот Каи! Мы разместились в заданных точках, – неожиданно интонация девушки изменилась. – Ждем отмашки, мой драгоценный улан.

Невольно лицо Трента превратилось в лицо зрителя юмористического публичного шоу. Благо еще, что никто не видел того лица, растянутого донельзя широкой улыбкой.

– Радары на полную мощность, – стараясь не выдать себя, скомандовал Трент. – Напоминаю о скорости передвижения. В случае обнаружения базы «Пасифика» никому к ней не приближаться, пока не получите распоряжения от меня. Я веду за собой самоходные платформы, снабженные мощными генераторами защитного поля. За закрепленными секторами следить буквально в три глаза, возможна попытка побега Донера, так как транспортный корабль он отправил и, скорее всего, не один. Да, мы не знаем, первый ли это был рейс, но я очень надеюсь, что сам Донер к вылету пока не готов. Все же, как я и сказал, быть начеку. В случае обнаружения любых кораблей, повторяю – любых, открывать огонь на поражение без попыток их остановки. Вспомните брандер. Готовы?

Секундой спустя до ушей Трента донеслись ответы соратников.

– «Призрак-4» готов.

– Готов, «Призрак-5».

Иван выслушал рапорты эскадрильи и остался доволен. Напоследок все же сказал:

– Даю отмашку Урсуле. Ловите сигнал…

На Фрипорте-2 ожидание затянулось. Чтобы неугомонные мысли не трепали рассудок, Уоррен предложил девушке сыграть партию в покер.

Как же удивилась Урсула, когда к взрослым людям немедленно присоединились Агнесса и Генри. Еще большее удивление вызвали осознанные действия обеих сестер… и тут.

– Урсула, твой выход. Мы ждем звонка.

Нельзя сказать, чтобы девушка ни на секунду не сомневалась. Наверное, она не сомневалась, а испытывала запоздалую жалость к биологическому отцу, единственному ее родственнику. Но природная жалость моментально исчезла, стоило вспомнить рассказ де Фурье.

– Звоню, – понеслось короткое слово в эфир…

Подробно описывать техническую сторону перехвата сигнала, фильтрования его и декодирования, как мне думается, не стоит. Любому из нас давно стало ясным примерное продолжение завершающей стадии поисков пропавшей «Пасифики».

Иван не участвовал в прочесывании пространства. Куда ему, «гужевому ослу», запряженному в пару платформ? К тому же, пока Трент пробирался к товарищам, приходилось постоянно «озираться» по сторонам. Кометы. О таких жестких условиях путешествия не забывают. Чревато необратимым итогом.

И все-таки пару слов стоит сказать. Нашла потерянную когда-то базу ни кто иной как Марта Зееман. Нашла случайно в том месте, где не только Эрих и Вейда, где все, так сказать, составляющие «коллективного разума» определили минимальный процент возможного нахождения убежища Донера. Так случается периодически. Признаться, Марта была наименее опытная из всех членов «Торнадо», потому ей и выделили упомянутый сектор поисков.

– Я… я кажется что-то нашла, – прозвучал в эфире голос Марты, показавшийся многим не очень уверенным. – Помехи слабеют… о! Ух ты! Вот она, база! Как ты и предупреждал, командир, вынырнула из ниоткуда! Какая-то она странная, будто кем-то обрезанная.

– Она недостроенная, – сходу ответил Иван и поспешил напомнить напарнице о мерах предосторожности. – Стопори двигатели. Скинь координаты другим и не приближайся. На каком ты сейчас расстоянии?

Марта давно остановила движение и успела погасить инерцию хода.

– Очень близко. Всего в двенадцати километрах.

– Что? – буквально вскрикнул Иван. – Немедленно назад! На таком крошечном расстоянии не нужен направленный взрыв, тебя накроет энергия разрушения простого реактора.

– А я вообще удивлен, как ее до сей поры не расстреляли турели?

На «сочувствие» Пабло Марта ответила моментально.

– Потому что я не наблюдаю турелей. Если бы они были, мы бы уже не разговаривали.

– Верно, – вмешался Иван. – Повезло дважды, а по поводу защиты базы я как-то предполагал: «Пасифика» для всех, кроме ее обитателей, не существует, или существует абстрактно. Место ее нахождения знают лишь приближенные Донера, а они обработаны его «чудо-бактериями» и никогда никому о базе не скажут. От радаров он ее спрятал надежно, надеюсь, все в этом давно убедились. Вот и думайте, на кой черт ему тратить энергию генераторов на турели? От кого защищаться? Что до энергии, то научные лаборатории всегда пожирали ресурсы, словно бездонная прорва, а база-то не достроена, возможности ограниченные. Так-то, братцы.

Один за другим вокруг обнаруженного пристанища Донера собрались звездолеты «Торнадо». Не прошло двух часов, как возле «призрака-7» появилась «валькирия» Трента.

– Сфера замкнулась, – заговорил командир. – Не ослабляйте внимания. Донер наверняка уже знает о нашем присутствии, как бы не предпринял попытку прорваться. Впрочем, я думаю, кораблей у него не осталось, иначе давно попытался бы улизнуть.

И тут произошло нечто такое, на что никто не рассчитывал. После включения генераторов поля бойцы эскадрильи ушли под защиту их энергощитов. Как только они разместились, увеличение корабельной оптики показало диспетчерскую недостроенной станции, неожиданно опустившую бронированные ставни.

Фигуру мужчины, в полный рост стоявшего на наблюдательном мостике за армированным стеклом, разглядеть проблематично, далековато, но и без детализации образа легко догадаться, кем был этот человек.

Донер стоял, привычно скрестив за спиной руки. Отчаяние, сожаление или что-то другое, беспощадно грызущее изнутри, явно мешало ему говорить. Еще бы! С его-то амбициями? И все-таки первым заговорил именно он.

– Так и знал, – почти прошипел Донер. Злоба сочилась меж каждого слова. – Нужно было прикончить тебя тогда. Решил подождать, а теперь приходится платить за ошибки.

Иван увеличил мощность приемников, подтянул под нос микрофон, чтобы не повышать голоса.

– Ага, – усмехнулся он. – Хорошо быть умным задним числом. Только не передергивай. Ты, разумеется, хитрый гусь, но вмешательство третьих лиц в покушение на меня ты не предвидел, так что не причитай.

После насмешки Ивана на лице Донера проступила улыбка.

– А кто сказал, что речь о покушении? Я говорю о твоем визите к моей дочери… От нее я не ожидал. Сколько живу, никак не пойму одного – почему бабам всегда всего мало? Нет ничего – ноет о нищете. Дай стабильный кусок хлеба – ноет о масле для вкуса. Дай масло – ноет уже об икре… самки ненасытные…

Знакомая интонация слышалась в словах Донера, очень знакомая. Ивана аж передернуло.

– И что же сверхестественного попросила у тебя вторая жена? Что такого услышали твои уши, если ты поспешил избавиться от нее?

Хороший прием. Донер на мгновение растерялся, но Донер – есть Донер. Тон его голоса опять изменился.

– Я не заставлял ее уходить в лабораторию…

– Брось! – выкрикнул Трент. – О твоей любви я уже слышал и слышал не только о ней. И не только слышал! Забыл об Урсуле? Быстро, однако! Никогда не поверю, что ты, приказывая уничтожить меня в Калифорнии, не знал о пассажирке моего корабля! Такая своеобразная отцовская любовь к дочери у тебя получается.

Следующую реплику Донера сопровождал звук злобного шипения, точно змеиного.

– Она предала меня, поехав с тобой. Тебе мало было убить моего сына, так ты и дочь у меня отобрал! Что же мне оставалось?

– Заткнись, – неожиданно выдал Иван. – Теперь, когда я ближе узнал тебя, общение не доставляет мне ничего, кроме полнейшего отвращения. Что ни слово – клевета или ложь. О любви я не говорю, может, и было знакомо тебе такое явление, но было это когда-то очень давно, пока тебя с головой не захлестнула волна «ущемленного самолюбия», «непризнанной гениальности» и абсолютного превосходства над остальными. Знаю я все твои тезисы. Все они сводятся к одному: «Jedem das Seine» - каждому свое. Ничего не напоминает? Впрочем, допускаю отсутствие у тебя интереса к истории.

Неприятная прощальная исповедь Донера продолжалась более получаса. В дальнейшем Иван предпочел не перебивать его, хоть и очень желал порой, причем не только сказать, кулаком заткнуть ему рот. Терпел для того чтобы у товарищей, слышавших то же самое, отпали крохи последних сомнений касательно личности этого одаренного, но всецело потерянного человека.

Позднее, когда Иван произнес короткое слов: “залп”, когда полтора десятка протонных торпед понеслись в недостроенный корпус станции, когда она перестала существовать и «Торнадо» возвращались домой, на протяжении всего пути никто не проронил ни единого звука и остается только догадываться о причине такого единодушного молчания…

– Ам де и като кавус «Ниссаран», Нот Каи, парейос. Я воспитанник клана «Ниссаран», изгои, Нот Каи, – неслось в эфир возле самой границы Техаса.

Четыре «валькирии» правым уступом сопровождали груженый транспорт без опознавательных знаков. Сопровождали со всей осторожностью дальними тайными переходами, известными только пиратам или контрабандистам.

– Чего? – по внутренней связи переспросил командир звена новеньких «кинжалов», впервые вышедший на «охоту». – Я…

– Я знаю, кто ты такой, брат, – неожиданно перебил его голос. – Мы уже видим вас. Скоро окажемся рядом. Чтобы сомнения у вас испарились, скажу сразу: я знаю, изгои не врут, но врать могут им и делают это. Думаю, Старейшины вас предупреждали. Лос парейос, я не один, и мне нужна помощь. Вижу, вас больше дюжины, это большая подмога. Вам не составит труда сопроводить на Родину мой «горбун», полный алюминия, медикаментов, оптроники и сверхпроводников. Ведет транспорт недавно прощенная Мария Лука Дуартэ, а помогают ей сестра-близнец и Пабло Ибанес. Как вы слышали, груз транспорта чрезвычайно ценен для Мальты, так что экипажу нужно сопровождение. Понимаю, братья и сестры, вам придется оставить охоту, но то, что вы поможете доставить в родные края, оправдает ваши действия многократно. Что скажете, лос парейос?

Перед прощанием Мария, Кона и Пабло в последний раз, во всяком случае, на какое-то время, принимали гостей. Путь предстоял опасный и долгий, но теперь, заручившись поддержкой сородичей, сомнений в успехе вояжа не оставалось… В добрый путь, друзья… и до встречи!