Записки палача

Глава 1

Пролог

Роси родилась первой в семье шахтера из небольшого поселка в горах. Младенческое время девочки было счастливым. Жаль, что она не могла вспомнить о тех беззаботных двух годах ровным счетом ничего. Себя, дом, где жила, свою мать, отца и двух беспрестанно вопящих братьев она запечатлела в памяти лет с трех. Или чуть позже. Потом появились еще дети... Семья окончательно впала в бедность. А что это означает — знает каждый. Пьяный, с каждым годом все больше кашляющий отец. Мать, с пустыми от выплаканных слез глазами и тяжело обвисшим от беременностей и родов телом.

Веселая чистюля Элла выросла на зеленых холмах вблизи огромного озера. Оно питало земли вокруг на многие мили. Потому край процветал, жители были хозяйственны, знали толк в выращивании зерна. Ветряные и водяные мельницы никогда не простаивали, а из печных труб домов всегда тянуло ароматом свежего хлеба. Детей в семьях рождалось много. Это сулило хорошее будущее. Люди были спокойны, вели ту же размеренную жизнь, что и их предки. Элла, как и ее сверстницы, с детства выучила десятки песенок, которые пела тонким голоском. Под эти нехитрые мелодии она вышивала, плела кружева, шила, варила джемы и готовила вместе с матерью простую, но вкусную и сытную еду для отца и трех братьев. Её любили в семье и в деревне. За легкий незлобивый характер, за умение вовремя сказать доброе слово. Со временем она превратилась в миловидную шестнадцатилетнюю девушку на выданье. Отец и братья позаботились о достойном приданном... Недостатка в женихах тоже не было. Но досталась она заезжему на чью-то свадьбу молодому шахтеру издалека. Глянул на неё во время танца на той свадьбе и будто приворожил. Не смогла она ему отказать. Хоть и не хотела ее семья выдавать так далеко, но смирилась. Боялись лишить счастья милую Эллу. И первые годы были довольны таким решением. Молодые жили душа в душу. Старший брат, посетивший их на крестинах Роси, окончательно развеял все сомнения отца с матерью. У их дочери хорошая семья. Это сделало последние годы их жизни еще счастливее. После смерти стариков большое хозяйство отошло старшему сыну. Средний женился на хозяйке большой усадьбы, овдовевшей после неожиданной смерти мужа. Младший уехал в большой город. Как и хотел, стал помощником машиниста на железной дороге. Дело свое любил. Никто и не сомневался, что очень скоро он сам станет водить поезда по всей стране. Но вмешалась судьба. Авария. Инвалидность. Пенсия. Она была не большой, но на скромную жизнь хватало. Спасибо родителям, они позаботились о том, чтобы у него было свое жилье. Купили небольшую, но уютную квартирку в самом центре города на набережной не очень большой, но полноводной и стремительной реки. Шум ее воды за окном напоминал Герому их сельский дом, быстрый ручей прямо за оградой. С сестрой старался общаться, помнил просьбу родителей, да и любил её. Приезжал довольно часто. Железная дорога выдавала своим пенсионерам бесплатный билет. Баловал маленькую племянницу симпатичными подарками. Радовался рождению племянников. Вот только с каждым приездом все больше понимал: счастье его сестры кончилось, началась беспросветная нужда. Бедный дом и муж, превратившийся в озлобленного на весь свет пьяницу — вот, что стало её жизнью. От миловидной Эллы не осталось и следа. Герому все-таки удалось помочь своей младшей сестре только в одном. Однажды поймав руку ее мужа, пригрозил негромко, но так, что у того не осталось сомнений — убьет, если еще хоть раз...

Больше Гером не появлялся в доме сестры. Да и все реже вообще напоминал о себе. До тех пор, пока однажды не разбудил его ранний утренний звонок. Сестра плакала, просила забрать к себе племянницу.

***

Роси было уже десять. Она ненавидела мать. Да и весь их дом тоже. Особенно не любила братьев. Они оба росли дерзкими, ушлыми ребятами. Не было ни одного дня, чтобы к родителям не пришли бы соседи с жалобой. Мать молча выслушивала их рассказы о проделках сорванцов, угрозы сдать их полиции. Тихо обещала обязательно разобраться и наказать сыновей. Махнув рукой, соседи уходили. Они знали, что Элла давно не хозяйка в доме. Спрятавшись куда-нибудь за угол, Роси слушала ругань соседей, сгорала от стыда, проклинала пьяного отца, а заодно и мать. За слабость, за то, что опустилась, за то, что безотказна. Не раз наблюдала, как вернувшись из местного кабака, отец заваливается в постель к матери, насилует её. И та, освободившись от него, только тихо плачет в ванной. Да, Роси тяжело, не по-детски ненавидела мать. С каждым годом все сильней. И все сильнее любила. Или жалела? Отца-то она просто презирала. Давно. С тех пор, когда она еще и не знала, как называется то чувство, которое она испытывала по утрам, сталкиваясь с ним в воскресенье в ванной или в кухне. В остальные дни он редко бывал дома. Или на работе, или с друзьями в кабаке. И как бы ни редко случалось ему протрезветь, он давно приметил взгляд, которым награждала его собственная дочь.

— Отправь её к Герому. Ведь он давно просил об этом, — слова мужа даже обрадовали Эллу. Она тоже все сильнее чувствовала осуждение дочери. Чувство вины перед ней отнимало у нее последние силы. Она позвонила брату.

Глава первая.

Стыдно признаться, но Гером давно не испытывал такой радости, слушая всхлипывающую сестру. Нельзя сказать, что ему так уж плохо жилось. Он уже свыкся с мыслью о том, что не все, да не у всех сбываются мечты. Не станет он машинистом. Не будет рассказывать своим друзьям и внукам о различных приключениях, как это делали бывшие его коллеги. Даже с тем, что вряд ли сможет завести семью. Он был слишком разумен, чтобы обрекать жену и детей на унылый быт, на очереди в благотворительной миссии, раздающей еду и вещи беднякам. А на большее при его пенсии рассчитывать было наивно. Ну что ж, всякое бывает в жизни. Гером нашел утешение в книгах, в лесных прогулках, в регулярных встречах с парой друзей. Они помнили его по той жизни, когда вместе начинали карьеру железнодорожников. Им удалось стать машинистами. И они любили свою профессию.

Слушая их нескончаемые рассказы, часть которых наверняка была байками, но веселыми, ироничными, он, конечно, сожалел, что его судьба сложилась иначе. Но это не мешало ему наслаждаться историями из их поездок. Кроме того, он старательно запоминал все, что считал наиболее значительным. Приходя домой, многое записывал в блокнот. Где-то в глубине души мечтал об издании сборника воспоминаний машинистов. А на его обложке будут помещены портреты друзей. Подбирал наиболее точное название будущим книгам. Их рассказы и радовали Герома, и огорчали. Но не настолько, чтобы зависть заглушила удовольствие от общения с ними. Они играли в покер в баре, пили пиво, слушали народные песни, напоминавшие о детстве в деревне. Говорили много. Строили планы. И Гером все еще имел на него виды — на будущее. И этого не скрывал.

Собственно говоря, это началось давно. Почти сразу после аварии. Тягостное время, проведенное в больнице, он привык скрашивать чтением. Потом это стало необходимостью. Начал с классиков. Глотая книги одну за другой, он все чаще пытался представить себя в роли автора, сценариста, драматурга. Как-то после очередной операции, ожидая следующую, записался в литературный клуб. Нельзя сказать, что это принесло ему вдохновение. Слушая очередного автора современного бестселлера, он с трудом боролся со сном. Да и чтение их книг не добавляло красок в его жизнь. Он уже было решил распрощаться с клубом, но однажды там появилось объявление о встрече с писателем, имя которого вызвало настоящий ажиотаж аудитории. Имя этого автора мало что говорило самому Герому, но он решил сделать последнюю попытку знакомства с современной литературой.

Эту встречу он запомнил навсегда. Невысокий, спортивного вида и довольно молодой человек рассказывал о своей работе над романами, о том, где он черпает свои сюжеты, кто становится героями его книг. Ничего особенно необычного, кроме того, что он говорил не о себе, а о своих книгах. И то, как он говорил. Никогда до этого не было такой тишины в зале клуба, никогда не горели так глаза у слушателей. Вот тогда-то и пришло к Герому решение обязательно написать книгу об Алексе, Месхи и Милане. Иногда упоминал об этом за столиком в баре. Друзья слушали его, улыбались. Верили или нет, но на всякий случай одобряли. Охотно делились своими воспоминаниями и о своем детстве, родителях. Только Месхи, один из них, не принимал участие в таких беседах. Он вообще старался не упоминать о своей семье, да и в будущее не хотел заглядывать. На все попытки друзей узнать о нем побольше, махал рукой, качал головой и менял тему. А вскоре стал все реже появляться в баре.

Время быстро уносилось прочь. Все стало привычным. Даже инвалидность. Теперь Гером не расставался с тростью. Но и это скоро перестало вызывать в нем негодование на судьбу.

Раз в году на Рождество Гером обязательно наведывался в родной дом. Там тоже все шло своим чередом. Подрастали племянники, в чьих лицах он угадывал черты своих родителей. Слушая мечты и планы брата и невестки на их будущее, он не перечил. Только где-то внутри таилось сомнение. Ведь и его родители рисовали для него совсем другое будущее.

«О, да...человек предполагать может все, вот только решать будет Господь. Ну или кто-то другой. Нам неизвестный».

Этими мыслями Гером не спешил делиться. Зачем? Жизнь сама все расставит по своим местам. Гером был слишком добр, чтобы омрачать других, и слишком глубоко закрыл в душе свое несчастье, чтобы оно испортило ему Рождество. Только с одной бедой он не мог справиться до конца. С тем, что выпало на долю его младшей сестры. Как зубная боль, мучило его воспоминание о малышке Роси. Он до сих пор, думая о ней, представлял розовое личико в невесомом свертке, которое он держал на крестинах в церкви. Покорило его сердце и странное сочетание темных, почти черных волос с голубыми глазами. Все в их роду испокон века были белокурыми. А тут...

Как выяснилось позднее, один из предков отца девочки был родом из южных краев. Не то итальянец, не то португалец. Давно это было, но его гены до сих пор бродили в крови его потомков. Герому же это показалось каким-то странным предзнаменованием. Толком он не понял его суть, просто ему нравилось думать, что всё в жизни не случайно. Тогда же, в церкви его впервые пронзило незнакомое чувство к малышке. Как он гордился тогда быть крестным! Теперь ей уже десять. В последний раз он видел племянницу лет пять назад. И уже тогда она не помнила ни одного счастливого дня из своей короткой жизни. И вот теперь он сможет изменить все !

— Конечно, я сейчас же пойду на вокзал за билетом, расписание у меня есть. Завтра в полдень я буду у вас. Встретимся на перроне, — даже не дав сестре излить все слезы и не слушая объяснений, почему она просит забрать ее собственную дочь, ответил Гером.

Так странно устроена жизнь. Он уже не думал о сестре, о её муже. Все заслонили мысли о Роси.

***

Элла не стала возражать против того, чтобы встретиться с братом на железнодорожной станции. Она и не подумала пригласить его к себе домой. Куда, зачем? Чтобы еще раз исказилось лицо брата при виде их квартиры? Она сама давно махнула рукой на пожухлые от старости занавески на окнах, облезлую краску дощатого пола, убогую мебель. Соседей он к себе не приглашала, сама в гости не ходила. Два её сына уже почти год жили в интернате. Мужа она старалась не видеть. Хотя последнее время он все чаще бывал дома. Но Элла или проходила мимо него, не поднимая глаз, или смотрела в стену, накрывая на стол. Говорить им давно было не о чем. Она почти каждый день засыпала и просыпалась с мыслью:

— Когда же наступит всему этому конец?

О каком «конце» она думала, как его представляла, кто знает? Но сегодня у нее были другие заботы. Обрадованная согласием Герома, она собирала свою дочь в поездку. Постирала самое лучшее её платьице. Почистила туфельки. Перебрав остальные вещи, решительно отказалась их упаковывать в свою собственную сумку. Ту, что чудом осталась с тех давних времен, когда она еще ездила к родителям с малышкой на руках. Об этом она старался не вспоминать. В итоге сумка оказалась почти пустой и невесомой. Но и это казалось матери правильным. Ей не хотелось, чтобы в новую жизнь ее дочь брала с собой хоть что-то из прошлой.

***

Элле повезло. Этот день был тусклым. С утра зарядил дождь. Он прогнал с улиц и из дворов даже самых непоседливых. Потому до самого вокзала они не встретили ни одной соседки. Хоть Элла давно запретила себе обращать внимание на их пытливые взгляды. В них она легко угадывала смесь жалости с пренебрежением. А иногда и страх самим вдруг однажды очутиться на её месте. Вот почему всегда была рада обойти их стороной.

Роси шла рядом с матерью молча. Она вообще с годами становилась все менее разговорчивой. Иногда оживала только в школе. Но все реже. Подрастая, стала замечать, как по-разному относятся учителя к ней и её подругам. Да и одноклассницы уже не были прежними. Выслушав сообщение матери, что завтра за ней приезжает дядя Гером, что она будет теперь жить с ним далеко от дома, она только пожала плечами. Ей было все равно. Брата матери она едва помнила. Из платьицев, которые он когда-то дарил, давно выросла, да и игрушки его уже были испорчены братьями. Правда, сохранились несколько книг. Яркие рисунки в них она могла и сейчас долго рассматривать. Читать в них ей уже было нечего. Это были сказки для самых маленьких. Но эти книги напоминали ей о том, что где-то там есть другая жизнь. Нарядная, чистая, без скандалов родителей и рыданий матери. Книги Роси хранила. Даже братья не смогли до них добраться.

Ждала ли она перемен от переезда? На этот вопрос и сама она не смогла бы ответить. Десятилетняя девочка за свою жизнь испытала столько, что уже сейчас медленно, но неумолимо все больше места в её душе занимала тяжелая пустота.

До поезда еще оставалось время. На перроне было безлюдно. Если кто-то из пассажиров и ждал его, то спрятался от промозглой сырости в местное кафе. Там было светло, уютно. Там играла музыка и слышался смех. Элла посмотрела на съежившуюся дочку, потом на освещенные окна, хотела было что-то сказать, но остановилась. Достала кошелек, заглянула в него. Девочка уже знала, что там, если и осталась мелочь, то её не хватит даже на кофе. Она еще вечером видела, как отец открывал сумочку жены. Элла вздохнула, виновато спрятала глаза. Идти в зал ожидания смысла не было. Там, как всегда, было сумрачно, пахло мышами и плесенью.

Наконец, издали донесся паровозный гудок. Появились служащие в форменной одежде, пассажиры засуетились на перроне. Остановка на их станции была короткой. Одни вышли, другие зашли, и снова застучали колеса. Когда прибывшие пассажиры скрылись в здании вокзала, перед Эллой и Роси остался стоять один мужчина. Элла с трудом признала в нем своего брата. За пять лет он сильно изменился. Из молодого человек он превратился в довольно представительного, начинающего полнеть мужчину. Одной рукой он крепко опирался на палку, во второй держал в руках снятую в знак приветствия шляпу.

— Ну вот и я, — голос брата остался прежним, со знакомым говором края, где прошло их детство, — давно ждете? Погода здесь не очень.

Сестра попыталась быть уверенной и непринужденной. Как когда-то обнять брата, сказать ему, как он изменился. Что стал очень похож на их отца, только не в старости, перед смертью, а раньше, когда они были маленькими. Когда он катал их зимой на санях с ближайшего холма, а летом на лошади. Но слова почему-то не получалось выговорить, только сдавленный непонятный смешок.

Гером сразу увидел и эту неловкость, смущение сестры и бледность племянницы. Она без интереса смотрела на него. Явно мерзла.

— А не пойти ли нам в кафе? До нашего поезда у нас с тобой еще почти час. Мне что-то не хочется здесь его ждать. А? Как считаешь, Роси? Имеем мы право пригласить твою маму с нами кофе выпить?

Роси удивил не сам вопрос. Хотя её советов никогда, никто не спрашивал. Но главное — так с ней никто не говорил. Легко, дружелюбно, почти на равных. В ответ она смогла лишь кивнуть головой. И Гером взял ее за руку и повел в кафе, не оглядываясь на сестру, которая покорно плелась сзади. Одной рукой она одергивала платье, второй пыталась поправить волосы. Элла в этот момент вспоминала, как когда-то они вместе с молодым смешливым мужем забегали сюда по дороге домой выпить кофе. Веселые, нарядные, они обращали на себя внимание. Сейчас Элле больше всего хотелось стать незаметной.

***

Поезд приближался к городскому вокзалу. Гером с сожалением думал о том, что через несколько минут ему придется освободить плечо, на котором уже больше двух часов спала его племянница. Рука давно онемела, но он терпел. Слушал легкое дыхание ребенка и раздумывал о том, что на самом деле ждет его. Вчера, почти автоматически согласившись забрать её к себе, он думал лишь о том, как ей плохо живется в доме пьяницы отца. А сейчас? Только сейчас Гером всерьез осознал, как непросто будет ему изменить её жизнь к лучшему. Весь его опыт воспитания детей сводился к воспоминаниям о родительском доме. Но разве можно сравнить ту жизнь на природе, на ферме? Среди полей, недалеко от леса и озера. Рядом с лошадьми, коровами, двумя собаками... Природа сама дарила столько радости. А родители заботились о них. Они никогда не знали нужды. А он, что он может сделать в небольшой городской квартире, с его пенсией?

Только подъезжая к городу, Гером, наконец, составил план. Первое, что ему надо сделать — найти работу. Много он не заработает, да и работа вряд ли будет интересной. Но это уже неважно. Зато даже с небольшой добавкой к пенсии он сможет обеспечить им двоим достойную жизнь.

«Да, точно, мне нужна работа. Но такая, чтобы я почаще был дома. Чтобы пока она не освоится в новой школе, не подрастет, не найдет себе друзей, я был рядом».

Покопавшись в памяти, Гером обнаружил среди своих знакомых нужных ему людей. Среди них был даже социальный работник. Вот он-то точно знает, куда можно обратиться, чтобы получить работу. У инвалидов есть права.

До сих пор Герому не приходило в голову обращаться за такой помощью. Ему всего хватало. Да и нужно было совсем немного. Теперь, конечно, дело другое.

Определив для себя, что одна проблема может быть решена уже скоро, Гером почувствовал, что его сомнения начали потихоньку развеиваться. Теперь он должен подумать о том, где она будет учиться. Впрочем, тут вариантов только два. Одна школа совсем близко. О ней ничего толком он никогда не слышал, да и не интересовался. А вторая гимназия. Подальше. Но ее очень нахваливала соседка. Какое-то время Герома связывало с ней гораздо большее, чем обычная дружба. Он был влюблен и уже готов покончить со своим холостяцким житьем. Но после первого же посещения ее квартиры на первом этаже это желание прошло. При всем желании он не смог бы обеспечить ей прежний уровень жизни. А убежденность Герома в том, что мужчина это должен делать, была нерушима. Женщина скоро поняла это и отступила. Отношения между ними остались дружескими. Она частенько забегала к нему, чтобы поплакаться , рассказать о городских чиновниках-придурках, пожаловаться на избалованного сына. Иногда спрашивала совета. Особенно когда удалось добиться разрешения городских властей на реконструкцию домика у старинной городской стены. В нем находилось небольшое кафе. Этот домик и кафе в нем вдова получила в подарок от мужа через несколько лет после свадьбы. Он, очень известный и дорогой адвокат, выкупил его у города.

— Вот у нее и надо расспросить про школу. Если Роси права, рассказывая о своих успехах в учебе, то гимназия — это то, что нужно.

Разбуженная гудком поезда, приближающегося к станции, Роси открыла глаза, выглянула в окно — вокзал ничем не напоминал их маленькую станцию, где поезд задерживался всего одну минуту.

Глава 2

Лишь на мгновение в глазах Роси сверкнуло любопытство. Она никогда не выезжала за пределы своего поселка. А там самая большая светящаяся реклама была гордостью хозяина кабака. С ней, правда, иногда случались неприятности — кто-то в предрассветное утро несколько раз расстреливал неоновые огоньки, зазывающие и без того охочих до веселья шахтеров. Это расстраивало владельцев, но ненадолго. Хлопот на её восстановление требовалось немного, а истраченные деньги легко возвращались за счет все тех же выпивох. Но разве можно было сравнить залитый электрическим светом вокзал с десятками отелей, толпящихся вокруг него, с той незатейливой пивнушкой? Она и стала-то ею совсем недавно. Лет десять назад в этом доме еле сводил концы с концами продавец галантерейных товаров. Торговля шла более-менее бойко только в дни зарплаты. Если, конечно, шахтерским женам удавалось перехватить своих мужей по дороге в соседний городок, мечтающих там отметить получку. Один из тех, кто был покрепче здоровьем, да посмекалистей, к тому же сам не очень увлекался спиртным, однажды решил, что пора вмешаться в ситуацию. Их поселок тоже должен иметь свое подобное заведение. Выкупив дом у обрадованного торговца, он переделал его под нечто отдаленно напоминающее бар. Старался «мастерить» его точно по «по лекалам» процветающих в соседних городках. Что и удалось отчасти. Этим он осчастливил мужчин, не имеющих больших претензий, и вызвал стойкую неприязнь их семей. Роси историю кабака знала наизусть, потому как не раз с матерью приходила к дверям заведения, чтобы увести домой отца еще до того, как он оставит там последнюю монету.

Все это мелькнуло у нее в голове, когда она рассмотрела среди многих вывесок и рекламу баров. Она почти рассмеялась, представив себе толпы горожанок возле их дверей, выкрикивающих имена мужей, как это делали женщины поселка. Это ведь было бы и правда смешно. До сих пор и в поезде, и на перроне она видела дам, совсем не похожих на ее соседок. Конечно, выезжая за пределы поселка, они тоже могли преобразиться до неузнаваемости. Но это ведь совсем не то. Чтобы тащить на себе полупьяных мужей, они не особенно стремились нарядиться. Иногда еще и потому, что опасались тяжелых шахтерских кулаков. Надевали то, что было не жалко. На полутемных улочках вполне сходило. Но здесь, под этим светом, на пороге высоченных зданий, верхние этажи которых и рассмотреть- то было почти невозможно... Пофантазировать девочке на эту близкую ей тему не удалось. Пассажиры торопились к выходу, менее всего обращая внимания на мечтательную Роси у них на пути. Получив несколько довольно чувствительных толчков в спину, она опомнилась. Смешливое настроение исчезло. Огонек в глазах угас. Что-то подсказывало, что и здесь, возможно, придется выживать.

Гером поймал только этот потухший взгляд. Доставая с полки свой рюкзак и сумку Роси, он на минуту упустил её из виду и потому не понял, отчего она вдруг еще больше погрустнела. Но времени на раздумья не было. Ему не терпелось привести девочку домой, показать её комнату, покормить.

Как ни странно, но Роси не возражала, чтобы он взял ее за руку. Покорно шла рядом. Не потому, что ей это нравилось, а потому как привыкла быстро усваивать уроки жизни. Рядом с высоким и статным Геромом, пусть и опирающимся на трость, вряд ли кто-то осмелится толкнуть её. Пока дяде все это было невдомек. Ему вообще показалось, что племянница, наконец, начала «оттаивать», что все налаживается. Потому он уже наметил следующий шаг к сближению. Для чего решил растормошить, рассказать ей что-то веселое, показать те места, где они обязательно побывают вместе. Но как он ни старался, Роси была равнодушна. Она не захотела остановиться даже на самом красивом в городе и знаменитом на всю округу старинном мосту через реку, чтобы покормить плавающих внизу уток. Так с удовольствием делали не только дети, но и многие взрослые горожане и туристы. Гером был разочарован, но решил оставить племянницу в покое. Хорошо, что идти до их дома было недалеко. Сжимая узенькую ладошку девчушки, Гером хотел сейчас только одного, чтобы ей понравилась ее комната. Раньше она было его спальней. Но теперь в ней будет жить дочь его сестры. Так он решил сразу же, как только ответил согласием на просьбу Эллы. Ничего особенного за короткое время он в ней не изменил. Просто поднялся на чердак дома, где у него была оборудована небольшая кладовка. Там он хранил, собственно говоря, сам не зная зачем, кое-что оставленное прежними владельцами квартиры. Среди них и вещи их дочери, юной девушки. Кое-что он и решил использовать. Вспоминая, как украсило его кровать легкое стеганное покрывало, вышитое розами, он предвкушал восторг Роси. Не может оно ей не понравиться.

Еще раз глянув на бледное лицо девочки, на котором застыло безразличие, он попытался успокоить самого себя.

«По крайней мере у меня она никогда не будет голодать, у нее будет чистая постель, хорошая одежда.»

Мысль об одежде вновь заставила Герома задуматься. Он мог неплохо оценить её на женщинах, девушках, но вот где покупают детскую, он знал лишь приблизительно. А уж как выбирать подходящую — это было совсем непонятно.

Он повнимательнее пригляделся к тому, во что была одета Роси. Несмотря на старания ее матери, ей не удалось скрыть изрядную поношенность платьица. Да и наверняка девочка уже немного выросла из него. Не лучше дело обстояло и с туфлями. Только сумка у нее в руках выглядела иначе. Что было в ней, Гером не знал, но явно не очень много. Это он понял, когда хотел взять ее из рук девочки. Но она не захотела с ней расставаться даже на минуту. Поскольку она почти ничего не весила, Гером не стал настаивать.

«Завтра загляну к соседке. Лисия точно все знает о магазинах и детской одежде».

На старинный город уже опустились первые сизоватые сумерки, когда они добрались до дома. Гером порядком утомился. Весь день в дороге. Да и проголодался. Открыв ключом дверь, он пропустил вперед девочку. И услышал от нее приветливое:

— Здравствуйте, добрый вечер!

Гером был рад это слышать. Значит, сестра не забыла их семейные привычки. В детстве им казались естественным, входя в дом, даже, если там никого не было, здороваться. Приветствовать само жилище. Этому научили их родители. Это передалось и Роси.

— Идем, вон там ванная. Нам надо помыть руки. Потом я покажу тебе твою комнату. Пока я разогреваю ужин, можешь отдохнуть.

В ванной Гером прежде всего показал на небольшое полотенце:

— Это твое. Вон там лежат другие. Выбери себе, какое тебе понравится для ванны.

— Хорошо, — ответила Роси, открыла кран и испуганно ахнула, — ой, я не знала, что это горячая вода. Извини.

— Для тебя она слишком горячая? Можешь сделать ее прохладнее. Вот так.

Гером пытался показать девочке, как пользоваться смесителем, но вдруг понял — она и сама это знает, но в их семье экономили на всем. На горячей воде тоже. Это открытие привело его в ярость:

— Дубинноголовый пьяница. Ты относишь деньги в кабак, но запрещаешь детям пользоваться теплой водой.

Еще больше Роси поразила Герома, войдя в свою комнату. Она обратила внимание на постель, даже погладила розовое покрывало, подошла к окну, робко выглянула. Несколько минут прислушивалась к журчанию воды и крикам чаек. Дом стоял на набережной, от реки его отделяло каких-нибудь двадцать метров. И именно здесь когда-то давно была построена небольшая запруда. Со временем она превратилась в небольшой водопад. Под его шум зимой и летом проходила жизнь Герома. Судя по всему, Роси все это нравилось. Но спросила она совсем о другом:

— Здесь жила девушка, ты знал её?

Гером не помнил, чтобы он рассказывал Роси о прежних жильцах квартиры, но решил, что на это открытие девочку натолкнуло розовое одеяло, потому не очень удивился такому вопросу:

— Знать не знал. Видел однажды. Так что мало что могу тебе о ней рассказать. Не уверен, что даже помню, как она выглядела. Давненько это было.

— Я знаю.

— Что знаешь, Роси?

— Как она выглядела тогда и сейчас. Она симпатичная.

Разговор становился странным. Гером решил уточнить:

— Тебе мама рассказывала о ней? Я, может быть, рассказывал когда-то о семье, у которой мы купили квартиру. А она тебе.

Роси была задумчивой, но ответила уверенно:

— Нет, мы с мамой не говорили об этой квартире.

— Так откуда ты знаешь о девушке?

Роси, не отвечая на его вопросы, продолжала:

— Она приходит сюда иногда. Вечерами. Так она сказала мне.

Гером от неожиданности опешил, а потом расхохотался:

— Хорошо, что я этого раньше не знал. А то, чего доброго, напугался бы до заикания. Ох, и выдумщица ты, Роси. Но знаешь, мы с тобой продолжим этот разговор позднее. Сейчас пока осваивайся. Это твоя комната. Все, что здесь находится, тоже твое.

— И книги?

— Конечно, и книги. И тетради. Если что-то еще нужно, то мы купим. Но потом, завтра или послезавтра. А сейчас надо поужинать, и нам обоим неплохо бы пораньше лечь спать. У меня, знаешь ли, ноги гудят. У нас на ужин сегодня пицца. Не успел я приготовить что-то другое.

Пока Гером собирал на стол, он слышал, как Роси ходила по своей комнате, что- то двигала, потом притихла.

— Роси, все готово. Иди сюда!

Ужин был быстрый. Гером и в самом деле устал. Ныла покалеченная нога. Роси тоже явно торопилась уйти в свою комнату. Наскоро убрав со стола, Гером постелил себе на диване, но прежде, чем лечь, заглянул к девочке. Она уже спала. Но настольная лампа все еще оставалась включенной. Стараясь не шуметь, Гером прошел к письменному столу, протянул руку к выключателю и замер. На столе лежал лист бумаги. На нем — карандашный рисунок. Портрет девушки.

Гером взял его в кухню. Хотел рассмотреть при ярком свете, но не успел. Его отвлек телефонный звонок. Это был один из друзей. Милан.

— Привет, бродяга, — весело приветствовал он Герома, — не мог тебя весь день найти. Ты помнишь, что завтра игра. Тебе завтра предстоит взять реванш, если, конечно, сумеешь. Ты ведь уже два раза продул. Так что встречаемся как всегда?

— Да, почему бы и нет. На часа полтора я могу прийти. Думаю, что она не будет возражать, — почти прошептал в трубку Гером, все еще разглядывая рисунок.

— Ого, что я слышу? Да ты тут без нас время не терял, я вижу. Пока мы трудимся на пользу общества, ты успел завести «госпожу» в доме. Я ее знаю? Рассказывай!

— Да не ори ты так. Весь дом перебудишь. Племянницу я сегодня, дочь моей сестры привез к себе. Спит она. Да и мне тоже пора. Весь день в дороге.

— А, — разочарованно протянул Милан, — а я уж обрадовался. Но спокойной тогда тебе ночи. Ждем тебя.

Проснулся Гером рано. И не сразу смог понять причину радостного предвкушения, которое его и разбудило. Это чувство он не испытывал уже очень давно. Скорее всего, ожидание приятных неожиданностей от предстоящего нового дня его покинуло сразу после той страшной аварии, которая разрушила все его надежды. Сейчас оно появилось. Роси. Конечно, это появление Роси так подействовало на него. Он впервые за многие годы был в доме не один. В душе пробудилась надежда на то, что одиночество на долгие годы покинет его. Это радовало. Но у него появились и новые заботы.

За завтраком он обратил внимание, что на девочке надето вчерашнее платьице. Что ж, этого можно было ожидать. Сменной одежды у нее нет. Гером поинтересовался у племянницы, чем бы она хотела заняться сегодня. Но в ответ она лишь пожала плечами.

— Хорошо, тогда у меня тут появились кое-какие мысли. Сейчас мы зайдем вместе к моей соседке, вернее, нашей. Её звать Лисия. Она наверняка в курсе, где мы с тобой найдем подходящую одежду. Идет?

Девочка не возражала, но и особого энтузиазма у нее не было. Но Гером уже стал привыкать к такому общению.

***

Лисия открыла дверь так быстро, будто она ждала их прихода. Мельком Гером успел заметить, что непривычные для нее круги под глазами. Не то ночь была беспокойной, не то это были следы слез. Из деликатности расспрашивать не решился. Женщина, как всегда, была гостеприимна.

— О, не только я одна ранняя птаха. Заходите, я только что сварила кофе. Еще не завтракала. А вы?

Не дожидаясь ответа, провела гостей в кухню, поставила перед ними чашки. Гером только и успел представить ей свою спутницу:

— Это Роси. Моя племянница. Дочь моей младшей сестры.

— Помню. Красивое имя. Приятно познакомиться с тобой, Роси.

Девочка явно оробела. Скорее всего она никогда не видела столько картин на стенах. Собственно говоря, здесь все было необычно для нее. Большая кухня, в которой могла бы легко поместиться вся квартира Герома, необыкновенная мебель, огромное окно в сад. Это все производило впечатление. Заметив смятение племянницы, Гером хотел было приободрить её, но это не потребовалось. Лисия легко справилась со всем сама. Она усадила девочку, не задавая вопросов, подвинула поближе тарелку с бутербродами, налила чай. На просьбу подсказать, где можно купить детскую одежду, тотчас взяла лист бумаги и ручку:

— Ты ведь и размеров её не знаешь? Я расскажу, но и напишу тебе все это. На всякий случай. С непривычки, знаешь...

Лисия писала названия магазинов, рассказывала новости соседей, но при этом ни на минуту не упускала из виду Роси. Заметив, что той понравилось шоколадное печенье, достала из шкафа новую пачку, добавила несколько штук прямо на тарелочку перед девочкой. А когда та уже наелась и заскучала, предложила пойти в соседнюю комнату, поискать книгу.

— Ты ведь любишь читать?

— Да, очень, особенно приключения.

С некоторой завистью Гером наблюдал, как легко общается с ребенком Лисия.

Прощаясь с гостями, она сказала девочке:

— Хорошо, что ты приехала. Теперь твой дядя будет не один. Это важно для любого. Понимаешь, о чем я?

— Конечно. Я понимаю. А вы одна?

Лисия покачала головой:

— У меня есть сын. Он не очень послушный, но в общем-то хороший мальчик. Немного старше тебя. Не знаю, подружитесь ли вы с ним, но ко мне ты приходи, если хочешь.

Дверь уже почти закрылась, как Роси повернулась к Лисии:

— А когда?

— Что когда?

— Когда я могу к вам прийти?

Женщина наклонилась к девочке, подняла за подбородок ее лицо к себе, всмотрелась в голубые, почти синие глаза:

— Ты можешь прийти, когда захочешь. Я буду всегда рада тебе.

Повернувшись к Герому, добавила:

— Ты молодец, что привез её сюда. Это же счастье, что такое чудо будет жить у нас в доме.

***

Магазин детской одежды, как всегда, был переполнен покупателями. Скоро Гером и Роси мечтали об одном — уйти отсюда. Только благодаря помощи одного из продавцов, сжалившимся над растерянным Геромом, они купили несколько милых летних вещей, пообещав вернуться попозже за осенними. В суете мужчина почти забыл о своем обещании встретиться с друзьями, поиграть в покер.

— Роси, ты не очень будешь скучать, если я уйду вечером на часа два?

Роси даже не задумалась:

— Нет, я буду читать. Или рисовать.

Сразу после ужина, Гером заторопился:

— Не люблю опаздывать. Закрой за мной дверь, Роси, никому не открывай. Я скоро вернусь, ты даже и не заметишь, что меня не было.

Девочка, кивнув в знак согласия, вдруг спросила:

— А ты не знаешь, почему она плакала?

— Кто плакал, о чем ты, девочка?

— Разве ты не заметил? Лисия плакала.

Озадаченный Гером попробовал отговориться:

— Хм...не знаю. Может быть просто с утра у нее глаза немого припухли. У меня так бывает.

Роси не сказала в ответ ничего, но было видно, что она не верит в слова Герома, как и он сам.

Глава 3

Впервые за долгое время Герому было неуютно за столиком кафе. Казалось, что здесь было слишком шумно, слишком накурено, слишком много разгоряченных выпивкой мужских лиц. Друзья же обратили внимание на его отсутствующий вид. Они знали о проблемах с его младшей сестрой. Без подробностей, в общих чертах он когда-то давно рассказал им ее историю. И та горечь, с которой он это сделал, запомнилась им навсегда. Потому старались не бередить раны, вопросы задавали редко. Известие о его решении забрать любимую племянницу, десятилетнюю девочку, к себе их поразило.

— Как ты? Справляешься? Если что, ты не молчи. Я сам мало, что понимаю в воспитании детей, сам знаешь, они меня дома-то редко видят, но вот моя жена совсем другое дело. Она если что подскажет, поможет, — решился заговорить об этом Алекс.

Гером посмотрел на друзей. В их искренности он не сомневался. Вот только не привык свои заботы перекладывать на чужие плечи. С другой стороны... у него не было сегодня никого ближе этих людей. И они имели право знать, что с ним происходит. Потому Гером постарался стряхнуть с себя некоторое оцепенение, улыбнулся:

— Что я могу сказать? Пока все неясно. Привыкаем друг к другу, но, если что... конечно, знаю, что Анна среди нас самый большой специалист в детских вопросах. С тремя сорванцами справляется.

Друзья, услышав это, с явным облегчением вздохнули, и уже скоро разговор вошел в обычное русло. Поездки, новые маршруты, очередное повышение цен на билеты, пассажиры, происшествия... Гером, как всегда в такие моменты, будто возвращался в свое прошлое, ощущал себя в кабине поезда. В такие минуты даже воздух вокруг него приобретал тот неповторимый запах железной дороги. Все, что происходило вокруг, исчезало для него.

И все-таки сегодня время от времени он поглядывал на дверь бара, ожидая еще одного из их компании. Месхи. Давно он его не видел. Но Милан, заметив это, объяснил:

— Вряд ли он придет сегодня. Мы его и на работе-то давно уже не встречаем.

— Как так? Он ведь перешел в управление. Как раз за ваш участок несет ответственность. Разве не так?

Друзья переглянулись.

— Отстал ты от жизни. Он уже пару месяцев, как в другом месте обитает.

Гером почувствовал в голосе Милана что-то похожее на осуждение. В то же время собеседники явно не горели желанием углубляться в эту тему. Это казалось странным. Обычно у них не было секретов друг от друга во всем, что касалось их работы.

— Хм... надеюсь, что это место не великая тайна для непосвященных, — попытался пошутить Гером.

— Да какая там тайна, — неохотно объяснил Милан, — просто ты ведь знаешь, как мы относимся к политикам.

Гером не смог скрыть изумления:

— К политикам? Знаю, конечно, сам не очень их уважаю, но вы ведь не хотите сказать, что Месхи ушел в политику?

— Вот именно — туда.

Известие и в самом деле было очень неожиданным. Но Милан, заметив недоумение друга, напомнил:

— Переход Месхи в управление тоже было довольно странным. Особой любви к профессии железнодорожника он ведь не испытывал, рвения в ее освоении тоже не проявлял. Со времени ученичества достижениями не блистал.

Алекс добавил:

— Гером, ты так удивляешься, но видно, забыл, что сам не раз выручал его на практических занятиях.

Гером, конечно, все это помнил. Месхи труднее всего удавалось сохранять хладнокровие в сложных ситуациях. Потому и допуск к самостоятельной работе он получил гораздо позже своих товарищей. Это вызывало у него сильное раздражение, которое он иногда был не в силах скрыть. Друзья пытались поддержать его, но это только усугубляло ситуацию. Однако, получив наконец должность, он успокоился. Никаких происшествий у него не случалось. Во время встреч в баре Месхи предпочитал слушать других, о себе почти никогда не говорил, но они, как и все окружающие понимали, что работа его тяготит. Может быть, именно потому вздохнули с облегчением, когда он поменял кабину машиниста на кабинет управленца. Пусть и получил повышение, но зато на железной дороге будет спокойней.

— Вот это поворот, — задумчиво произнес Гером, — как интересно все складывается. Почему именно он так легко шагает по этой, как ее называют, карьерной лестнице?

Сказав это, Гером тут же спохватился. Он всегда был справедлив, а в этом случае еще и благодарен Месхи. Не забыл, как тот помог ему в момент аварии, когда первым оказал ему помощь, вызвал скорую, не отходил от его кровати в больнице, ловил каждое его слово. Пытался помочь вспомнить малейшие подробности аварии. Да, именно он много сделал при расследовании причин происшествия. Радовался едва ли не больше самого Герома, когда комиссия признала его невиновным.

— Всякое в жизни бывает. Не каждый может стать классным машинистом на железной дороге, но кто знает. Вдруг он себя в политике найдет? Там ведь тоже нужны хорошие люди?

На лицах Милана и Алекса читалось недоверие к словам Герома, но продолжать эту тему они не стали. А вскоре засобирались по домам. Милан утром отправлялся в рейс, а у Алекса накопились домашние дела. Уже выходя из бара, Милан чуть задержался и как бы между прочим поинтересовался у Герома:

— А Месхи так и не объяснил, как он в тот день оказался на путях, рядом с твоим составом?

Гером пожал плечами:

— Да вроде он сказал, что это была случайность. Счастливая, как по мне. Он ведь первым меня увидел.

— А....понятно.

Тон Милана, как и выражение его лица говорили о том, что скорее всего ему ничего не ясно. Но время было позднее, друзья торопились, да и Гером тоже.

***

Когда он вернулся домой, в комнате Роси было уже темно. Тихонько приоткрыв дверь, Гером вошел к ней, убрал из-под ее руки книгу, поправил одеяло и вышел. Ходил по квартире тихо, ощущая почти незнакомое ему до этого чувство уюта в доме, которое всегда приходит только с появлением в нем детей. Уже засыпая, вдруг вспомнил вопрос Милана.

Сам он давно запретил себе вспоминать то время и все, что было связано с аварией. Слишком много боли пришлось тогда пережить во время трех операций, страха перед возможностью вообще потерять ногу, перед будущим. А как трудно было принять свою инвалидность, потерю профессии и перемену всей жизни! И надо сказать, что именно Месхи помог ему в этом. В то время они были практически неразлучны. Родные братья не могли бы сделать тогда для него больше. Да и были они далеко. Но... почему Месхи и правда оказался тогда там, куда Гером отогнал состав на профилактику? Ведь это и в самом деле странное совпадение. Впрочем, какое это сейчас имеет значение? Гером постарался отогнать от себя бесполезные и горькие воспоминания.

***

Гером и Роси проснулись рано. Было воскресенье. Оно обещало порадовать теплом и солнцем. А вот уже на завтра и всю следующую неделю метеослужбы обещали дожди, ветер. Начало осени.

Роси встала первой, старалась не шуметь. Проскользнула в ванную. Из-за двери сначала слышно было только плеск воды, а потом донеслось негромкое пение. Гером узнал мелодию. Это была песенка Эллы. В далеком детстве она напевала её по утрам. Точно так, как сейчас это делала Роси. Поджидая девочку, Гером вскипятил чай, пожарил омлет, сделал несколько бутербродов. Они собирались весь день провести в центре города.

Прежде всего пришли туда, где всегда по воскресным дням на улицы и площади выходили местные и заезжие музыканты, фокусники — любители, мастера самых разных забавных штук, которые вызывали восторг у детей. Роси особенно нравилось играть с огромными воздушными пузырями, которые выдувал веселый ловкач — студент. Это занятие, пожалуй, было адресовано совсем маленьким детишкам, но Роси ведь не пришлось в том возрасте испытать этих невинных радостей. Повеселившись от души, она направилась к площади рядом с самой большой церковью города. Там с конца лета и до самого Рождества народ толпился вокруг импровизированного загона для животных. Мудрые ламы, задумчивые верблюды. Их владельцы неплохо зарабатывали на тех, кто с удовольствием кормил их морковкой, делал пару снимков на память. Этих денег вполне хватало на корм животных весь год.

— А теперь куда? — спросил Гером племянницу, когда она наконец выбралась из толпы.

— Пойдем на детскую площадку, к качелям. Туда и девочки должны прийти сегодня.

Гером не возражал. Он был доволен переменами в характере Роси. Особенно тому, что уже после первого прихода сюда, у племянницы появились подружки. Они и сегодня обрадовались появлению Роси.

Пока дети веселились, Гером нашел скамейку на солнышке, вынул захваченную из дома книгу, но открыть её не успел. Раздался звонок мобильника. Анна, жена Алекса, приглашала их с Роси к себе на следующее воскресенье. Одному из ее сыновей исполнялось десять.

— Конечно, придем, — ответил ей Гером, даже не спрашивая племянницу. Они уже пару раз были в гостях у этой семьи. Роси там явно было хорошо.

Поговорив с Анной, Гером устроился поуютней, открыл книгу. Солнце все еще было высоко, припекало. Сюда едва слышно доносился привычный шум большого города. Звуки клаксонов, сирены скорых и пожарных. Неподалеку недавно был построен новый большой госпиталь, а пожарное депо в центре города осталось с давних пор, как и отдел полиции. Здесь тоже не было тихо, но смех детей, крики речных чаек, делящих добычу с утками, звучали почти как колыбельная. Он скоро заметил, как глаза слипаются. Это было и забавно, потому как напоминало, как выглядят старички, дремлющие на городских аллеях, а с другой стороны, о том, что до этого возраста ему еще далеко. И Гером нашел выход. Похлопав себя по карманам, он обнаружил в одном из них солнечные очки. Спрятав за ними глаза, он надеялся не выглядеть со стороны смешным.

«Да, кто бы мог подумать, что жизнь может так измениться? Вот я уже и завсегдатай детских праздников, и солнышко меня убаюкивает».

— Дядя Гером! Ты что, спишь? — Роси настойчиво теребила его за плечо. Гером хотел было возразить, но потом рассмеялся и объяснил:

— Да, малышка, виновен. Задремал я. Ну ты же знаешь, что я вчера поздно лег в постель, а сегодня мы раненько выбрались в город.

Роси слушала невнимательно, она звала его домой.

— Роси, почему? Ведь еще рано. Ты уже наигралась с подружками? Или тебя они обидели?

— Нет, меня никто не обидел, но нам надо домой.

Лицо девочки было серьезно, она даже попыталась нетерпеливо потянуть Герома за рукав. Он вынужден был встать, поспешно затолкать книгу в рюкзак и последовать за девочкой, уже уходившей с площадки. Ему хотелось, конечно, понять, почему так переменилось настроение ребенка, но, следуя советам Люсии, он решил не задавать вопросов.

Идти до дома было недалеко. Особенно, если знать, где лучше пересечь пару узких улочек Старого города, проскользнув между домами по незаметному для постороннего взгляда узкому проходу. Гером не очень любил этот путь. Его трость застревала между булыжниками, отполированными за столетия колесами многих машин и башмаками пешеходов. Но Роси нравилось бродить по этим древним местам. На её лице здесь сразу появлялось мечтательное выражение. Она явно пыталась вообразить себе жизнь давно ушедших времен. Вот и сейчас она даже замедлила шаг, перестала торопиться.

— Роси, если хочешь, мы можем здесь погулять, поесть мороженного вон в том подвальчике, — предложил Гером. Но девочка вдруг спохватилась:

— Нет, нам надо домой.

Пройдя еще метров сто, они пересекли небольшой сквер и вышли к торцу дома на набережной. Их дому. Это было одно из самых старых строений этого района. Когда-то владелец мануфактуры построил его для своих рабочих. Дешевое жилье. Из материала, который оказался под руками. Из камня, принесенного к этому месту бурной рекой во время таяния снега на вершинах невысокой горы.

Строили дом сами рабочие. Потому весь проект обошелся совсем дешево. Ни владелец, ни первые поколения жильцов дома и не предполагали, что когда-то в будущем квартиры в этом доме станут одними из самых дорогих в округе. Центр города, рядом с красивой набережной, потолки в три метра, толстые стены, хранящие тепло в самые холодные зимы и прохладу в жару. Гером считал себя счастливцем, живя здесь. Его радовал интерес Роси к истории города и их дома. Он хотел бы сегодня рассказать еще одну историю, связанную с ним, но девочка явно была чем-то озабочена. Он едва успевал за ней, потому решил оставить рассказ на потом. Им оставалось пройти всего с десяток метров, чтобы очутиться в просторном, зеленом дворе напротив их подъезда. Роси вдруг приостановилась, подождала Герома, взяла его за руку. Несколько шагов они сделали вместе, завернули за угол и....У Герома остановилось дыхание от картины, которая предстала перед ними. Темная, плотная толпа заполняла их двор. Люди стояли молча. Слышны были только негромкие переговоры санитаров, уже закрывавших двери машины с красным крестом на борту, звук клаксона. Толпа так же молча освободила узкий проход, и автомобиль выехал из двора. Взгляд онемевшего Герома выхватывал только отдельные детали происходящего. Скорбные лица женщин с прижатыми к лицу ладонями. Хмурые взгляды мужчин. Возможно, что все эти люди и переговаривались между собой, но Гером их не слышал. Он заметил, как вдруг толпа вновь расступилась, пропуская мужчину в синей рабочей униформе с большим ведром в руках. Он направлялся прямо к подъезду. Проследив за ним, Гером увидел на асфальте перед ступенями огромное темное пятно. Уже подсохшее, оно отливало на солнце багровым цветом. Мужчина в униформе склонился над ним, высыпал что-то из ведра. Теперь от багрового пятна ничего не осталось. Оно было скрыто толстым слоем бурого песка. Толпа будто выдохнула, но никто не приблизился к этому месту ни на один шаг. С трудом оторвав взгляд от мужчины с пустым уже ведром, Гером перевел его на полицейских, вышедших из подъезда. Их было двое. Один что-то спрашивал у стоящих поблизости людей, второй говорил по телефону.

— Её увезли раньше. Она без сознания, но врач сказал, что с ней все будет в порядке, — Гером с трудом понимал, о чем идет речь. Что пытается ему объяснить молодой человек тронувший его за плечо. Наконец он вспомнил его. Это был сосед из соседнего подъезда.

— О ком вы говорите? Кого увезли раньше, а кого сейчас, в этой машине?

Юноша сочувственно посмотрел на Герома, попытался объяснить:

— Ну вы же её знаете. Соседка с первого этажа. Это ведь её ограбили и чуть не убили.

Гером почувствовал, как его ноги стали ватными. Но в этот момент Роси дернула его за рукав:

— Дядя Гером, смотри, тебя полицейских зовет!

Действительно, один из офицеров, стоящих перед входом, выслушав что-то сказанное одной из соседок Герома, помахал ему рукой. Его голос перекрывал шум подъехавшей машины. Из неё вышел знакомый Герому человек. Уже много лет он помогал жильцам поддерживать порядок в доме. Только когда тот заглушил мотор, Гером наконец услышал полицейского:

— Господин Песке, подойдите ко мне.

Не выпуская руки Роси, Гером двинулся вперед. Молчаливые люди расступились, давая им дорогу, затем вновь сомкнулись стеной. Майор пропустил Герома с Роси вперед и, обернувшись к толпе, сказал, стараясь быть терпеливым:

— Я уже говорил, что мы пока ничего вам не можем разъяснить более того, что вы сами видели. Мы пока не знаем, кто эти люди. Сколько их было. Не знаем имени раненного, и того, кто сумел скрыться. Расследование только началось. Розыск беглеца ведется. Расходитесь. Все, что вас интересует, вы узнаете из прессы позднее. Ну вы же в курсе, как это происходит? Когда появятся какие-то новые данные, состоится пресс-конференция. А пока займитесь своими делами.

Кто-то из толпы был настойчив:

— Раненный жив? И куда его увезли? В какую больницу?

Полицейский повторил:

— Расходитесь по домам. Дайте нам возможность делать свою работу.

Люди молчали, и никто не сдвинулся с места.

Глава 4

Старинный замок, охранявший покой еще первого поколения жильцов дома, лязгнул металлом, впуская офицера с Геромом и Роси внутрь подъезда. Затем тяжелая дверь гулко хлопнула за их спинами, отрезав от внимательных взглядов людей, все еще стоявших перед входом. Этот давно привычный звук вернул Герома к действительности. Еще не войдя в квартиру Лисии, он уже знал, что его там ждет. Вывернутые ящики большого старинного комода, сорванные со стен картины в резных деревянных рамах. Валялись на полу и разбитые вазы, сброшенные с полок камина. В этой просторной комнате мебели было мало. Массивный стол, тяжелые стулья, два кресла возле невысокого столика напротив очага. Вся обстановка досталась хозяйке от прадеда. Образец искусства старых мастеров. Поживиться грабителям здесь было нечем. Картины и фарфоровые изделия вынести из дома было сложно из-за их размеров и тяжести. Но они явно искали что-то. Бросив взгляд в открытую спальню, Гером мельком заметил распахнутые шкафы, одежду, лежащую ворохом на полу. Но не это привлекло его внимание. На фоне огромного выхода на террасу ярко вырисовывались силуэты людей в защитных костюма. Они осматривались, что-то собирали с пола, фотографировали, негромко переговариваясь между собой. Гером помнил, конечно, что с террасы в сад можно было пройти сквозь огромную застекленную дверь. А оттуда, обогнув угол дома, к подъезду. Сейчас осколки стекла усыпали почти весь пол гостиной. Они искрились под солнечными лучами, хрустели под ногами полицейских. Криминалисты старательно обходили капли крови, непрерывной дорожкой ведущие в сад. Кое-где следы были смазаны. Жестом остановив Герома и Роси, вошедших в сопровождении офицера, один из них предложил:

— Лучше вам пройти в кухню. Нам там особо нечего делать. Воры не успели везде побывать.

Это было заметно сразу. Здесь все находилось на своих местах. Казалось, что Лисия только минуту назад вышла отсюда.

Заметив, как Гером с трудом оторвал взгляд от пятен крови на полу в гостиной, офицер счел нужным объяснить:

— Это следы грабителей. Один из них был ранен во время попытки скрыться, когда хозяйка неожиданно вернулась домой. А сделать это можно было только через балкон. Впопыхах он не заметил стекло в огромном проеме, выбил его. Вот оно всей своей массой и обрушилось прямо на него. Второй пытался помочь, уйти вместе с напарником. Но скоро до него дошло, что тот истекает кровью. Бросил его как раз перед входом в подъезд. Ну там... вы видели сами, где.

Гером судорожно сглотнул, слушая объяснение. Перед его глазами все еще стояло зловещее пятно на асфальте, но теперь воспоминание о нем уже не так сильно жгли сердце. Полицейский, только сейчас всмотревшись внимательно в лицо стоявшего перед ним мужчины, поспешно предложил:

— Вы садитесь. Налить вам воды?

— Да, пожалуй, вода не помешает.

Сделав несколько глотков, чувствуя, как постепенно ритм сердца приходит в норму, он протянул стакан Роси:

— Выпей немного.

Офицер тем временем придвинул стул поближе к столику, за которым сидел Гером, изучающе взглянул на девочку, прижавшуюся к Герому:

— Может быть, вы отправите дочурку домой? Вы ведь здесь же на третьем этаже живете? Пусть подождет вас там. Чего ей здесь делать?

Гером только крепче обнял Роси:

— Нет, она будет со мной.

И тут же попытался сгладить резкость своих слов:

— Это моя племянница, дочь моей сестры. Но это не имеет значения. Я не могу девочку оставить одну, когда какой-то бандит гуляет на свободе.

— Не думаю, что у вас есть повод беспокоиться. Этот негодяй, скорее всего, уже далеко отсюда. Ведь не идиот же он в самом деле? Хотя... особым умом эти двое явно не наделены. Выбрать для грабежа воскресенье, когда люди, в основном, дома, это никак не свидетельство здравого смысла.

Гером возразил:

— А может быть, они точно знали, что выходной день у Лисии в понедельник, а значит, сегодня у нее — обычный рабочий день. Причем с 11 часов и почти до девяти вечера.

Собеседник взглянул на Герома:

— Вот как? Значит, она случайно вернулась сюда в середине дня? Интересно. Может быть, забыла что-то?

— Вы мне скажите сначала, как она?

Офицер окликнул своего коллегу, только что выключившего мобильник:

— Георг, ты дозвонился до госпиталя?

— Да, раненная пришла в себя, стабильна, но пока к ней врачи не пускают. Обещают часа через два сообщить, когда операция закончится.

Полицейский опередил вопрос Герома:

— Это не совсем операция. Зашивают рану на руке. Она порезалась стеклом где-то в гостиной, когда упала. Ничего серьезного.

— Значит, ее отпустят домой? — с облегчением спросил Гером.

— Вот это вряд ли. Удар по голове был довольно сильный. Врачи считают, что могут быть отдаленные последствия, потому пока она побудет под их наблюдением.

Гером перевел дыхание.

Следователь выслушал своего коллегу так же внимательно, затем продолжил беседу:

— Как вы думаете, что заставило госпожу Герд в средине дня вернуться домой? Если ее рабочий день только в девять вечера заканчивается.

Гером указал на висевшую на спинке стула небольшую папку для бумаг:

— Скорее всего, это. Там у нее должны быть деловые бумаги. Обычно она брала их с собой домой, работала с ними вечерами дома, а утром уносила. Сегодня забыла, видимо. Иногда с ней это бывало. Потому она, например, копию ключей оставила мне. На всякий случай.

Офицер выслушал ответ и с удовлетворение заключил:

— Замечательно. Нас правильно информировали. Вы действительно хорошо знаете вашу соседку. Давно?

— Как только мои родители купили здесь жилье. Это было много лет назад. Представился хороший вариант вложения денег. А потом стало понятно, что я не останусь на ферме. Хотел быть машинистом на железной дороге. Тогда они решили, что ферму передадут двум старшим братьям, а мне в наследство достанется эта квартира. Какое-то время я обитал в общежитии, когда учился. Но потом поселился здесь.

— И у вас сразу установились дружеские отношения?

— Нет. Поначалу они с мужем опекали в какой-то степени меня. Ну знаете... Молодой человек один в большом городе.

— Так она замужем?

Гером усмехнулся про себя. Он ничуть не сомневался в том, что офицер прекрасно осведомлен о семейном положении Лисии. Недаром ведь беседовал с самой «знающей» жительницей не только их подъезда, но и всего дома. Но, коли так надо, то не показал виду, продолжил отвечать на вопросы:

— Была замужем. Несколько лет назад овдовела. Муж попал в тяжелую аварию на трассе. Повредил позвоночник. Какое-то время, вроде, все было неплохо, потом внезапное ухудшение, и врачи не смогли помочь.

— И это случилось...?

— Я не могу вам назвать дату, но минимум лет семь-восемь назад.

— А где её сын? Ведь у неё есть сын. Так мне сказали соседи.

— Сын сейчас в скаутском лагере. Вернется только к началу занятий в школе.

Разговор прервал один из мужчин в защитном нейлоновом костюме. Следователь извинился и вышел из кухни. Гером чуть отстранил от себя девочку, взглянул ей в лицо. Пожалуй, оно было чуть бледным, но никаких следов волнения. И все-таки Гером беспокоился:

— Как ты? Устала? Наверное, проголодалась?

Роси отвела прядь волос, упавшую ей на глаза:

— Я уже почти отдохнула, пока он тебя расспрашивал. Как думаешь, мы уже можем ехать?

— Ехать? — удивился Гером, — почему ехать, мы же здесь живем. Надо только подняться к себе.

Девочка поразилась не меньше его:

— Мы что, просто пойдем домой? А Лисия? Ведь они сказали, что скоро можно её навестить.

Гером поправил её без особой настойчивости:

— Полицейский объяснил, что это они могут зайти к ней, когда врачи закончат операцию. О нас они ничего не говорили. Но ты права, мы, конечно, должны встретиться с Лисией. Сегодня.

Голоса полицейских звучали все громче. Сквозь неплотно прикрытую дверь кухни Гером увидел, как они вышли из спальни. В руках у следователя была небольшая шкатулка. Несколько минут он изучал ее содержимое, потом передал эксперту. Вернувшись в кухню, первым делом поинтересовался:

— Вы не знаете, был ли в доме сейф или какой-то тайник?

Гером непроизвольно нахмурился покачал головой:

— Даже если бы и был, то мне о нем ничего неизвестно. С чего бы мне знать о тайниках?

Следователь проигнорировал недовольный тон мужчины и продолжил:

— А знаете ли вы, где она хранила деньги и драгоценности?

Чтобы объяснить свою настойчивость, добавил:

— Мы нашли шкатулку, но она почти пуста. Нам надо знать, что искали здесь воры и нашли ли что-нибудь?

Гером подумал несколько мгновений, потом предположил:

— Скорее всего, в ней было немного. Лисия редко пользовалась наличными. У нее было несколько карт. Так, несколько монет на всякий случай оставляла в кошельке. Иногда купить билет на трамвай или мороженное в киоске по пути домой. А драгоценности... Даже не знаю. Я помню только то, что она носила всегда. Два кольца, серьги, цепочка на шее с медальоном. В нем портрет матери. Но были ли у нее еще украшения? Это вопрос не ко мне.

Следователь что-то отметил у себя в блокноте. Продолжить беседу не успел. В кухню заглянул его коллега:

— Мы можем ехать в госпиталь. Операция закончилась. Больная в порядке.

***

За окном машины мелькали знакомые улицы. Близился вечер, они постепенно пустели. Народ перемещался в кафе и рестораны, расходился по домам. Гером с горечью подумал, что сейчас и они могли бы уже ужинать. У себя в маленькой кухоньке. А завтра, в понедельник — у Лисии на балконе. В последнее время она часто устраивала у себя уютные вечера. Его ладони при этом воспоминании инстинктивно сжались в кулаки. После того, как он узнал, что с Лисией все относительно нормально, мысль о том, что грабители могут избежать наказания, мучила его все сильнее.

О том, что где-то неподалеку находится территория центрального госпиталя, они узнали по характерному шуму. Сюда поступали больные не только города, но и всего огромного округа. Вой сирен скорых, почти непрерывным потоком направляющихся к приемному отделению, лязг носилок, команды санитаров, звонки мобильников и переговоры по рации... Гером впервые оказался здесь. Его поразила все. Лечебное учреждение, скорее, напоминало какое-то огромное производство, конвейер. Пока мужчина, несколько ошеломленный происходящим, пытался сообразить, как им удастся прорваться сквозь этот поток машин, следователь показал, что в этом у него есть немалый опыт. Заметив небольшую лазейку среди двух скорых, он без малейших колебаний направил туда свою машину. Уже разразившихся бранью водителей остановил взмахом руки со значком. Точно так же были утихомирены и медики, встречающие носилки с пациентами у входа. На все маневры у него ушло не больше пяти минут. Припарковавшись под знаком «только для персонала», полицейский водрузил на лобовое стекло пропуск и заторопился к огромным распахнутым дверям. Гером с Роси еле поспевали за ним.

Внутри ориентироваться было тоже довольно сложно. Огромные помещения, заполненные медиками в халатах, пациентами на носилках и сидящими в креслах. Встревоженные родственники. Все они то исчезали за многочисленными дверями или шторами, то вновь появлялись. Следователь, не обращая на все это внимания, стремительно пересек фойе, поднялся на эскалаторе. Гером с Роси старались не отставать. По мере удаления от входа в госпиталь обстановка менялась. Становилось тише. Пройдя по нескольким узким застекленным переходам, они остановились наконец у двери с короткой надписью «отделение 1». Полицейский снял трубку аппарата, висящего на стене, представился кому-то. Дверь медленно открылась. В отделении было светло, тихо. Медсестра, невысокая полная женщина со взглядом коршуна, шла им навстречу. Она передвигалась так легко и проворно, что напоминала движении ртути, а высокий резкий голос причинял почти физическую боль.

— Вы кто, к кому?

Мельком взглянув на удостоверение полицейского, она кивком указала ему на дверь палаты, добавив уже в спину:

— Пять минут, не больше.

Офицер смиренно ответил:

— Конечно. Все понял.

Обернувшись, вдруг озорно подмигнул Герому и негромко добавил для него:

— Я скоро. Отдохните пока.

Медсестра тем временем уже была на другом конце коридора. Гером осмотрелся вокруг. Неподалеку стояло одинокое кресло. Тяжело опустившись в него, он подумал о том, что подняться из него будет не просто. Не успела Роси с трудом примоститься рядом с ним, как над их головами раздался уже знакомый голос. Правда, сейчас он звучал почти нежно:

— Вот, деточка, выпей. Это сок, томатный сок. Любишь его?

Медсестра протянула Роси стакан, достала из кармана шоколадку, вручила ее и тут же стремительно удалилась, даже не выслушав слов благодарности.

Ждать пришлось недолго. Полицейский не пробыл у Лисии и пяти минут. Не успел он закрыть за собой дверь, как рядом с ним появилась медсестра. Не говоря ни слова, она кивком головы попрощалась с офицером, а жестом руки пригласила Герома и Роси войти в палату. Но Гером решил по — своему:

— Роси, ты посидишь здесь минутку одна? Я только спрошу Лисию, как она и, если с ней все хорошо, позову и тебя. Договорились?

Роси согласно кивнула головой, дожевывая шоколадку.

Первое, что увидел Гером, войдя в комнату, — это темные глаза Лисии. Они казались огромными на фоне белой повязки на голове. Женщина улыбалась ему. Скорее — пыталась улыбнуться. Это удавалось с трудом. Сердце Герома заныло с новой силой. Такой он видел Люсию впервые. Но он тоже старался изо всех сил скрыть свои чувства, шутить:

— Как ты, милая? Тебе идет беленькая шапочка. Очень стильная, как ты любишь.

Лисия поддержала:

— Да, мне тоже нравится. Стоит, наверное, заказать себе такую в хорошей мастерской.

Боясь причинить боль, Гером не рискнул поцеловать женщину, взял её руку, прижал к щеке. Ему с трудом удавалось справиться с волнением. Особенно когда глаза Лисии наполнились слезами.

— Тебе больно? Позвать сестру?

— Нет, они меня так накачали чем-то. Совсем не больно. Вот только ...

Голос Лисии дрогнул. Она не могла выговорить непривычное для неё слово. Но это и не требовалось. Гером и сам понимал. Лисии было страшно.

— Все будет хорошо. Ты скоро поправишься, а этих негодяев найдут. Уверен.

Гером говорил еще что-то, Лисия слушала его, иногда отводя глаза в сторону, отвечала что-то невнятное. Каким-то глубоким интуитивным чувством Гером начинал догадываться, что не только произошедшее сегодня причина её страха.

— Ты хочешь мне что-то рассказать? — спросил он напрямую.

Лисия вновь на секунду отвела глаза:

— Да что тут рассказывать? Ты обо всем знаешь лучше меня. Мне-то господин Лутц кое-что описал, а я сама ничего не видела или не помню из-за того, что меня шарахнули по голове.

— Господин Лутц?

— Ну да. Офицер полиции. Следователь.

— Ага, я не расслышал, видимо, его имя. Но вряд ли тебе сейчас до деталей. Потом как-нибудь поделимся этими «знаниями». Идет? Но как ты думаешь, что они могли у тебя искать? Или это были случайные «гости»?

— Это-то и меня интересует. Почему именно ко мне их занесло? Но, давай это оставим пока. Ты мне лучше скажи, с кем ты оставил мою любимицу?

— Роси? Она здесь, со мной. Пьет сок в коридоре. Я обещал ее позвать сюда, если ты не против.

Лисия была совсем не против, но беспокоилась:

— А как она восприняла всё, испугалась?

Гером покачал головой:

— Ты знаешь, мне кажется, что я больше испугался, чем она.

Минуту подумав добавил:

— Эта маленькая девочка вообще не перестает меня удивлять. Ведь она даже пыталась меня поддержать. Представляешь? Удивительный ребенок.

Лисия пожала плечами:

— В её случае это нормально. Не забывай, она росла в шахтерском поселке. Наверняка и не такое видела. Драки, разбитые окна и носы, выбитые зубы там случаются гораздо чаще, чем ты можешь представить.

— А ты-то откуда это знаешь? Ты, городская девочка из благополучной семьи?

Лисия рассмеялась:

— Не преувеличивай. Моя семья не всегда была состоятельной и огражденной от всех «прелестей» жизни. Только мой дед сумел разбогатеть, получив в наследство заброшенную шахту. Это он рискнул, вложил последние средства в её разработку. Сам отчасти был поражен тем, что результат превзошел ожидания.

— Ты это помнишь?

— Нет, конечно. Это было задолго до моего рождения. Но моя бабушка никогда не забывала свою родину, родственников, которым повезло меньше, чем ей. Я много времени провела среди них.

Лисия еще продолжала свой рассказ о детских воспоминаниях, но голос её становился все слабее, глаза закрывались. Она уснула. Гером тихонько поцеловал её руку, поправил одеяло, вышел в коридор. Роси тоже крепко спала в кресле, заботливо укрытая пледом. Медсестра издали махнула ему рукой:

— Пусть поспит еще немного. Я вызвала вам такси. Оно прибудет через сорок минут. Хотите чаю?

Глава 5

Проснулся Гером внезапно. Как от толчка. В доме было тихо. Уже привыкший к тому, что Роси, «утренняя пташка», вставала рано, он забеспокоился. Тихонько открыл дверь ее комнаты. Убедившись, что все в порядке, вернулся в постель. Часы показывали семь. Можно еще немного подремать. Но не получилось. Мешали мысли о вчерашнем дне. Он был длинный и, пожалуй, самый странный в его жизни. Отматывая его в голове с того момента, когда он, поздно вечером сопровождении водителя такси со спящей Роси на руках вернулся из госпиталя домой, Гером мучительно пытался привести свои чувства в порядок. Но картинки воспоминаний менялись, а определить, что из них наиболее важно, он не мог. Сочувственные слова таксиста.. Без его помощи он не смог бы поднять на третий этаж спящего ребенка. Шумный госпитальный «конвейер». Взгляд Лисии из-под повязки на голове. Офицер, явно знающий больше, чем хотел показать. Запекшаяся кровь на асфальте. При мысли об этом, Герома передернуло. И...утро, безмятежное утро в городе, детская площадка, залитая солнцем...С момента возвращения с прогулки прошло меньше суток, а казалось, что она была давно...

«Что это вообще было? Почему именно с нами это случилось?»

Солнце за окном поднималось все выше, дом просыпался. В утренней тишине особенно громкими казались голоса, звуки отъезжающих машин. Гером прислушался. Роси встала, прошла в ванную, шлепая босыми ногами по полу. Вскоре оттуда донеслось журчание воды и знакомая мелодия. Она успокаивала. Незаметно для себя Гером вновь задремал...

***

Пожилой доктор, заведующий отделением, осмотрев Лисию, довольно долго задумчиво изучал историю её болезни, потом обратился к лечащему врачу:

— Ну, что думаете, можем мы чем-то обрадовать нашу пациентку?

Ответ прозвучал уверенно:

— Конечно. Прямо скажем — госпоже Герд повезло. И очень. Вот посмотрите, еще чуть левее и удар бы уже не прошел по касательной. Тут уж картина была бы совсем другой. Как и последствия.

А так, можно сказать, все обошлось. У меня никаких опасений состояние пациента не вызывает.

Заведующий еще раз взглянул на описание рентгеновского снимка, сделанного еще в приемном покое, потом на результат томографии. Всмотрелся в лицо женщины, затем, ободряюще похлопав Лисию по плечу, внушительно изрек:

— Подождем. Денек или два, госпожа Герд, вы останетесь с нами. Отдохните, поспите. Это ведь никому из нас не помешает. А мы за вами присмотрим.

Когда доктора покинули палату, Лисия еще несколько минут смотрела им вслед. Чувствовала себя она хорошо, даже странно. Немного ныло место удара, да голова кружилась, когда женщина вставала с постели. Казалось бы, после удара, свалившего её с ног, всё должно было быть хуже.

«Крепкий у меня, однако, череп. Наверное, от деда достался. Не раз он оказывался в шахте под завалом. Ничего, выжил. Больше восьмидесяти ему было, когда скончался.»

Несмотря на оптимистические слова врачей, Лисия была хмурой, хоть и старалась себя образумить. Нет, она понимала, что все могло быть значительно хуже. Приди она домой на несколько минут раньше, сзади нее оказался бы не щуплый невысокий парень. Удар она бы получила от его куда более габаритного напарника.

«Но, черт возьми, почему именно сейчас они надумали вломиться ко мне? Ни раньше, ни позже. И я вместо того, чтобы сегодня встречать комиссию городского совета, лежу здесь.»

Лисия вздохнула. Еще вчера утром ей казалось, что борьба с властями за право осовременить её собственное имущество, сделать более привлекательным для молодежи, шла к концу. Эта самая борьба потребовала много времени, сил, денег. Одни согласования с ведомствами, которые на словах вроде бы преследовали только благую цель сохранения исторического центра города, на деле высасывали из нее немалые деньги. Да и длились уже больше двух лет. Наверняка, узнав о том, что случилось с ней, эти господа будут довольны. Не потому, конечно, что желают зла лично ей или её здоровью. Нет. Просто отсрочка решения обязательно принесет им прибыль. А ей средств уже давненько катастрофически не хватает. Экономить приходится на всем. Мысль о том, что скорее всего все-таки придется прибегнуть к крайней мере — займу за высокий процент, удручала. Кроме того, с самого раннего утра она ждала звонка от Зиты. Управляющей производством и её близкой подруги. На неё она всегда надеялась, как на себя. И недаром. Дружба была проверена временем. С Зитой Лисия была знакома с первого дня открытия кафе. За эти годы им пришлось пережить многое. И в личной жизни, и на работе.

«Где она в самом деле? Ведь еще вчера вечером я послала ей сообщение, предупредила, что именно ей придется объясняться с чиновниками о переносе комиссии. Но уже почти десять, а от нее ни слуху ни духу.»

Лисия покосилась на дверь, за которой все еще слышались голоса докторов, достала из-под подушки мобильный телефон, выждала минуту и набрала номер. Ответом были лишь длинные гудки. Это уже было совсем странно. По давней традиции связь между Лисией и её подругой, которая негласно была и ее заместителем, не прерывалась никогда. В любое время суток они были доступны друг другу. До прихода работников кафе еще было минимум полчаса. Раздумья о том, стоит ли связываться с кем-то из них по личному телефону, прервал легкий стук в дверь. Ответить Лисия не успела. В палате появился сначала «букет» из разноцветных шаров, а следом сама Зита. Лисия не стала скрывать облегчения:

— Ну, наконец-то, я уже не знала, что и думать!

Не сразу Зита поверила словам Лисии о том, что с ней все в порядке. Все обошлось. Можно не волноваться. Но присмотревшись, поняла, что дела не так и плохи. Расспросы о причинах нападения на подругу предпочла оставить на потом. Поцеловав с облегчением Лисию, захлопотала вокруг постели больной. Украшала палату, доставала какие-то фрукты. Попутно рассказывала о том, как волнуются за нее в кафе.

Бодрый тон девушки подействовал на Лисию. Но тревожные мысли вернули её к действительности, и она решительно прервала Зиту:

— Хорошо, хорошо...хватит об этом. У меня действительно все в порядке. Сейчас меня больше интересует, удалось ли тебе убедить эту чертову комиссию, что у нас нет никаких проблем?

Зита присела поближе к кровати:

— Да, все хорошо. С комиссией вышло гораздо лучше, чем можно было рассчитывать. У них самих появилась проблема. Главного архитектора вызвали на срочную консультацию на какой-то важный объект. Там строители что — то напортачили. Произошло обрушение. И теперь там нужна комиссия. Срочно. А без главного архитектора, сама знаешь, никак.

— Ого, прямо скажем, повезло нам, — Лисия тут же спохватилась, сказав это, — и где это случилось? Что-то серьезное?

Зита отмахнулась:

— Толком я не поняла, не стала и уточнять. Рада была, что мероприятие переносится не по нашей вине. Да и времени не было. Хотела побыстрее тебя увидеть.

— Да, иногда обстоятельства работают и на нас, — задумчиво произнесла Лисия без особой радости.

Что-то в голосе подруге насторожило её.

— А в кафе все нормально? Никаких сюрпризов?

— Все хорошо. Народу, конечно, мало. Но ты же понимаешь, что пока мы не закончим реконструкцию, другого ждать нельзя. Вот получим одобрение. Откроем новые помещения, террасу, устроим праздник...

Лисия остановила подругу:

— Зита, перестань. Давай выкладывай, что не так?

— Я же сказала, что все нормально. Тебе сейчас надо о своей собственной голове думать, а мелочи мы решим сами.

— Какие мелочи? Если это «мелочи», то я тоже как-нибудь их переживу. Рассказывай.

Зита покачала головой:

— Разве тебя переубедишь? Охранник наш, Нико, сказал, что кто-то пытался ночью пробраться в офис. Он не сразу заметил. Видимо, задремал перед монитором. Только когда сигнализация сработала, очнулся.

Лисию поразилась:

— Это ты считаешь мелочью?

Зита пожала плечами:

— Так ведь это не первый раз. Опять наверняка молодежь хулиганит. Сама знаешь, когда мы обнаружили в крепостной стене два чулана, о которых никто даже и не догадывался, то это привлекло внимание не только чиновников.

— Да, знаю. Хорошо еще, что эти две каморки признали частью дома.

Обе женщины замолчали, вспоминая, что им пришлось пережить за последнее время. Все, что касается истории города всегда приковывает к себе внимание, а тут еще речь шла о древних укреплениях. Сразу оживились историки, архитекторы. Писатели и издатели готовились заключать договора на новые книги.

А больше всех суетились борцы за сохранение исторических памятников. Они требовали немедленно выселить кафе из дома, передать его властям. Хорошо еще, что в горсовете нашлись те, кто рассудил не только по закону, но и разумно. Закрыли на время экспертизы доступ в дом, и скоро смогли установить, что два небольших помещения были в свое время чем-то вроде подсобок. Там владельцы хранили продукты и вещи. Во время одного из землетрясения, перегородка между жилой частью была разрушена. Скорее всего на восстановление не было средств. А потом об этих шести метрах забыли. Спустя столетие, реконструкция кафе обнаружила давний вход в кладовки. Поскольку домик у крепостной стены в любом случае находился под охраной государства, то это открытие ничего не меняло. Решение было для кафе положительным, но стоило подругам немало нервов и денег. Кроме того, конечно, что Лисии нужны будут значительные средства на согласование нового проекта реконструкции. Но сейчас об этом думать женщина не могла.

Она первой прервала паузу:

— Как там мой племянник? Справляется?

— Да, вроде повара им довольны. Говорят, что, если и дальше так пойдет, то скоро сможет работать самостоятельно.

Разговор о племяннике Лисии, вернее, племяннике её умершего мужа, возник не просто так. Решение принять его на работу, было сложным. Он появился с просьбой о помощи тогда, когда полным ходом шла реконструкция кафе. Но, во-первых, он не просил, как обычно, «занять», а хотел работать. Да и в любом случае, отказать родственнику Лисия не могла. Пришлось отложить повышение заплаты, да и модернизацию охраны в надежде на скорые перемены. Зита, как чаще всего это бывало, поддержала решение Лисии. Обновленное кафе должно было принести повышение доходов. Они были обе в этом уверенны. А коли племянник оказался еще и толковым работником, то это принесет только пользу всем. И мысли вновь вернулись к происшествию.

«Это действительно совпадение? Подростки надумали пощекотать себе нервы именно тогда, когда ко мне в квартиру вломились грабители...Да...интересно. Пожалуй, стоит об этом поговорить с Лутцем. Он следователь, пусть разбирается. А на более современную охрану теперь всё — таки надо найти деньги».

Лисия не стала делиться с Зитой своими мыслями.

«Кто знает, может быть это и впрямь стечение обстоятельств. Подростки никогда нас не оставляли в покое, сама разберусь. А у Зиты и без этого хватает забот»

Подруга тем временем заторопилась:

— Я загляну к тебе еще сегодня вечером. Вызвала мастера. Бойлер что-то капризничает.

— Как? Опять? Мы же его недавно меняли.

— Недавно, но нагрузка у него сама знаешь. Скорее всего нам нужен значительно более мощный. Особенно после реконструкции.

С сожалением отпустив Зиту, Лисия погрузилась в размышления.

Но ненадолго. В коридоре послышались знакомые звуки. Мерный тяжелый стук трости перемежался с легкими частыми шагами. Лисия заулыбалась, инстинктивно пытаясь поправить прическу, глянула в зеркальце. Но тут же со вздохом отложила. Волосы прикрывала белая повязка. Под дверью послышался шепот:

— Надо постучать, Роси, ты же знаешь.

— А вдруг она спит, мы разбудим её. Я только тихонько загляну туда.

— Шагайте смелее, — не выдержала Лисия, — я не сплю.

Дверь отворилась. Улыбающийся Гером остановился на пороге, а девочка уже неслась к Лисии с объятьями.

Полчаса, отведенные для свидания, давно истекли. Лисия была явно утомлена, но все еще не хотела отпустить своих гостей. Наконец, Гером решительно встал:

— Лисия, дорогая, мы завтра побудем у тебя дольше, а пока тебе надо отдохнуть.

Заметив, что женщина хочет возразить, добавил:

— Нам тоже пора. У нас сегодня дальняя поездка намечена. Боюсь, что Роси тоже устанет.

— Куда же это, если не секрет, вы собрались?

Герому пришлось объяснить то, о чем он не хотел бы распространяться:

— У меня собеседование по поводу работы. Далековато от дома, но ...посмотрим.

Это было полной неожиданностью для Лисии.

— Ты ищешь работу?

Гером пожал плечами:

— А что делать? Мне одному хватало моей пенсии. Все, что мне нужно, у меня есть. Но я хочу, чтобы и у Роси все было. А это уже проблема.

— Вон оно что. Ты прав, конечно.

Лисия потянула Герома за рукав:

— Извини, задержись еще немного. Присядь на минутку. Я, конечно, могла бы и сама это сообразить, но последние дни у меня...впрочем, это неважно. Ты правильно решил. Расскажи мне о том, что ты хочешь и можешь делать.

В следующие пятнадцать минут Лисия и Гером узнали друг о друге много нового. Конечно, Лисия не раз слышала рассказы Герома о его детстве на родительской ферме. Но только сейчас она оценила, какие серьезные навыки он получил на родительской ферме. Как наравне со взрослыми работал в поле, помогал торговать всем, что семья выращивала. Рано научился вести финансовые расчеты, ремонтировать технику. Да и учеба в училище не прошла зря. И Лисия задумалась.

«А ведь нам с Зитой пригодился бы его опыт. Сколько проблем он может снять с наших плеч?»

Гером же увидел перед собой не милую хохотушку, в одиночку воспитывающую непослушного сына, но и деловую женщину, которой понадобилось совсем немного времени, чтобы выяснить все, что ей было нужно.

«От нее ничего не скрыть, даже, если очень захочешь. И зачем ей надо это знать?»

Признаться, ему было отчасти неприятно чувствовать себя в роли школьника перед строгим экзаменатором. Но Лисия вовремя прервала «экзамен»:

— Не знаю, что тебе предлагают другие. Но у меня есть для тебя работа. У нас в кафе. Нам давно нужен такой человек. Мастеровой и надежный. Сам знаешь, что у нас в основном женщины. Да и у каждого свои обязанности. Вот и зовем постоянно кого-то со стороны. Подумай.

Гером попытался было возразить, но Лисия остановила его:

— Я сказала — подумай. Съезди в кафе, поговори с Зитой. Она сейчас там. Платить много мы пока не сможем. Но мы и сами сейчас не шикуем. Надеемся на будущее.

— Да дело не в зарплате.

Гером задумался, пытаясь сформулировать мысль, Лисия продолжила за него:

— Знаю, это может повлиять на наши отношения. И не самым лучшим образом. Но...попробовать стоит?

Голос Лисии на этих словах немного дрогнул. Она явно просила его согласиться...

***

Гером покидал отделение в некотором сомнении. Еще совсем недавно он бы не раздумывая принял решение. Как и тогда, когда отказался от женитьбы на той, которая, казалось, покорила его сердце. Но он был из тех, кто прежде всего хотел быть независимым. Правда, сейчас все выглядело по-другому. У него просили помощи.

Гером и Росси вышли из отделения и направились к лифту. Когда дверь открылась, из него им навстречу вышел господин Лутц.

— Рад видеть вас. Как ваша соседка?

— Неплохо. Учитывая обстоятельства, — ответил Гером.

Следователь согласился:

— Да, обстоятельства странные. Но, возможно, это просто совпадение, как и сама госпожа Герд считает.

Гером с удивлением переспросил:

— Что вы имеете в виду? Что за совпадение?

Полицейский спохватился:

— А о каких обстоятельствах вы говорите?

— Так все о тех же. Пытались ограбить, ударили по голове. Этого достаточно, чтобы чувствовать себя не очень хорошо?

— Хм...тут моя оплошность. Признаю. Я думал, что госпожа Герд поставила вас в известность о том, что произошло сегодня ночью в ее кафе.

Гером вынужденно признался:

— Нет. Об этом она нам не рассказала. К сожалению. Но, надеюсь, что ничего серьезного?

— Вот это я и собираюсь выяснить.

Следователь было двинулся дальше, но остановился:

— Вам что-то известно о работниках кафе? Может быть, бывали там, знакомы с ними лично или госпожа Герд что-то рассказывала о них?

Ответ Герома прозвучал уверенно:

— Бывал там. И не раз. Еще когда муж Лисии был жив. Туда собиралась привычная компания. Днем в основном туристы после прогулки вокруг крепостной стены, а вечерами — коллеги господина Герда. Адвокаты, юристы, известные в городе люди. В последнее время я там не был. По словам Лисии дела шли не очень. Ремонт отпугивал. Она иногда даже сожалела, что затеяла реконструкцию. А что, собственно, вас интересует?

Офицер ответил уклончиво:

— Пока все, что связано с кафе. Ничего определенного. Вы знакомы с кем-то лично из сотрудников?

— Знакомством это нельзя назвать, но встречался с ними. Они ведь почти все работают там с самого открытия кафе.

— Хм...это говорит о многом. Значит, довольны работодателем, если нет причин уходить.

— Конечно. В этом я уверен.

Следователь испытующе посмотрел прямо в глаза собеседнику:

— И там нет никого, кто хотел бы навредить хозяйке?

— Это вряд ли. У нее со всеми хорошие отношения. И зачем им портить себе жизнь? Они скорее ждут, когда, наконец, закончится вся эта история с реконструкцией. Наверняка народу будет больше, а это дополнительные деньги для всех. Они столько времени ждали этого. Могли бы уйти раньше, если хотели.

— А новых за это время не появилось?

— Да нет, вроде. Я, конечно, не вникал в это, но мне кажется, что...Хотя...Да, есть один новичок. Это племянник мужа Лисии. Родственник. Это все. Но об этом вам сама Лисия лучше расскажет.

— Да, вы правы.

***

До собеседования с владельцем часовой мастерской, где требовался приемщик, времени оставалось в обрез. Надо было спешить. Но Гером вдруг замедлил шаг, достал мобильный телефон и набрал его номер, извинился, предупредил о том, что обстоятельства изменились. На собеседование не придет.

— Ты согласишься? Будешь с Лисией работать? — голос Роси, слышавшей разговор, звенел от восторга.

Гером поправил девочку:

— Ну, не совсем так. Я буду у Лисии трудиться. Если, конечно, мы договоримся. Для этого мы сейчас направимся в её кафе. Поговорим, посмотрим. Потом решим. Хорошо?

Через полчаса они были в центре города. Стоя у подножия холма, на котором когда- то было возведено мощное укрепление, Роси в восхищении только смогла выдохнуть:

— Вот это да! А где кафе?

— Кафе с другой стороны. Дом, где оно находится, был построен, как и многие другие, позже. Но так близко, что одна его сторона сливается со стеной.

Через несколько минут Гером и Роси переступили порог кафе. Их там уже ждали.

Глава 6

Выключив компьютер, Гером с облегчением откинулся на спинку стула, глубоко вздохнул, пытаясь снять напряжение. Несколько энергичных движений плечами, головой... почти пять часов непрерывной работы со счетами, данными технических характеристик, расходом энергии...Цифры. Ему всегда доставляло удовольствие от понимания, что стоит за ними.

Гером достал из принтера последний лист бумаги, добавил его к стопке. Результат его почти семидневного труда. Теперь все готово к разговору с Лисией. До сих пор он не ответил на её предложение о работе. Решил прежде разобраться в том, что ему предстоит делать, насколько он может быть полезен и совпадут ли его расчеты с планами самой Лисии. Но более всего он хотел удостовериться, что ей движет не простое желание помочь ему. Вот это допустить было нельзя. Потому неделя, которая ему была дана для раздумий, стала такой напряженной. Работал днем в кафе, а вечерами дома. Ну, как работал? Изучал, что поможет Лисии выйти из кризиса, избежать новых долгов, повысить доход. А это, прямо сказать, дело нелегкое. И в обычное — то время, а тем более сейчас, когда все еще не закончена реконструкция.

Все, чем он занимался в это время, напомнило Герому о родительской ферме, о многочисленных заботах семьи, о совместных ночных обсуждениях проблем большого хозяйства. О спорах с братьями. Об отце. Он никогда не давил на них своим авторитетом. Правда, нередко решения его не очень совпадали с тем, что предлагали сыновья, но ни одним словом он не давал это им понять. Гером понял мудрость потомственного крестьянина довольно давно. Знания, переданные по наследству, не раз выручали его и в последующие годы учебы. Наверняка пригодились бы и в работе. Не случись той аварии. Эта мысль отозвалась в сердце мучительной болью.

«Как это произошло? Может быть, стоило мне самому разобраться в ее причинах? Хотя бы попытаться. Но я доверил это комиссии. Обрадовался уже тому, что она не нашла моей вины. Будто сам сомневался в этом».

Ощущение того, что за годы вынужденного «простоя» он не утратил ни навыков, ни знаний, принесло не только радость, но и сомнения.

«Что сказал бы мне отец, узнай он о моем решении жить на пенсию, заняв себя мечтами о писательстве?»

Гером живо представил себе лицо отца в момент. Нет, он, конечно, постарался бы скрыть разочарование, не упрекнул. Но и глаза его не засияли бы радостью, как тогда, когда он открыл протянутый ему новенький диплом. Сын хотел быть машинистом и стал им. А как гордились его успехом родители, когда отправились вместе с ним в его первый самостоятельный рейс! Обычно немногословный отец по возвращении домой закатил вечеринку в местом пабе. И что было Герому особенно дорого, так эта искренняя радость за него односельчан. Снимки с этого торжества до сих пор украшают стены этого скромного заведения.

— Впрочем, кто знает, как бы отец отнесся к его успехам в любом другом деле? Возможно его не меньше порадовала бы и книга, написанная сыном? Вот только он ничего этого не сделал. Смирился с положением инвалида. Да, хорошо, что старший Песке никогда не узнает о том, что случилось с его сыном вскоре после их последней встречи.

Гером поднялся из-за стола, рывком отодвинул от себя стул, подошел к окну. Ночной город лежал перед ним. Жилые кварталы освещали только огни уличных фонарей. На улицах было пустынно и тихо. Но он-то знал, что и в это время тысячи людей не спят. Где-то за стенами зданий продолжает пульсировать жизнь. И он мог бы в это время если не вести состав поезда, то...

— Голова работает. Ничего не забыто. До старости еще далеко. Пора мне вернуться. Взяться за что-то стоящее. Даже если не получится с Лисией, то найду другое.

Это решение пришло вдруг, вместе с уверенностью, что теперь он от него не отступит.

Усталость давала о себе знать. Но перед тем, как лечь спать, он должен был еще кое-что сделать.

Еще раз взглянув на часы, Гером решительно вновь включил ноутбук, нашел запись, которую переслал ему охранник кафе Нико. Собственно говоря, каждый ее кадр был ему известен. Да и в доме, где располагалось кафе, уже был обследован каждый уголок. Вроде бы все говорило о правоте Нико и следователя Лутца. Они оба считали, что только развлечения подростков были причиной срабатывания сигнализации. И это никак не связано с нападением на Лисию. Простое совпадение. Что же в таком случае мешало Герому согласиться с ними? Может быть, вот эта запись? Но...Завтра тоже будет день. Разберемся. А сейчас спать!

Расстелив постель, Гером, как всегда, заглянул к племяннице. Поправил одеяло, прикрыл окно, убрал из-под руки альбом с рисунками. В последние дни это было ее любимым занятием, что отчасти успокаивало Герома. До школы оставалось еще почти две недели. Оставить племянницу одну дома на весь день он не мог. Потому, скрепя сердцем, решил брать ее с собой. И ни разу об этом не пожалел. Пока он обследовал кухню, чинил бойлер, проверял работу кровельщиков, изучал систему охраны, ездил по магазинам, девочка успела истратить немало бумаги и карандашей. Пришлось купить еще несколько альбомов. Судя по всему, ее все устраивало. Она была рада тому, что в её полном распоряжении был детский столик в уютном уголке одного из залов. Для нее повара готовили любимую еду, баловали, нахваливали рисунки. Вспомнив об этом, Гером решил:

— Надо мне подумать об этом. Спрошу в школе, да и Лисия наверняка в курсе, где Роси может учиться. Вдруг и в самом деле у меня растет художник?

Выйдя из темной спальни, Гером некоторое время привыкал к яркому свету. Потом рассмотрел последнее изображение. Портрет девушки. Той самой, которую она нарисовала в первый день после переезда из родительского дома к нему.

***

— Ну ты даешь! Не спится? А ребенка чего мучаешь? — пробурчал с недовольным видом Нико, открывая ему дверь.

— Этот ребенок раньше меня встает, — ответил Гером, проходя мимо охранника.

— Сегодня ты меня опередил, — возразила Роси, — а вообще много спать вредно. — И совсем неинтересно.

— Я бы с тобой поспорил, но, думаю, что со временем ты и сама изменишь свое мнение, — уже более добродушно продолжил Нико.

Он, конечно, признавался себе, что появление Герома в кафе и сообщение о том, что вполне возможно тот может стать босом, были для него малоприятны. Может быть потому, что долгое время он был единственным мужчиной среди персонала. Иногда появляющиеся молодые люди, почти подростки, в качестве учеников, в расчет не брались. Кто бы что ни говорил о равенстве полов, но это обстоятельство вносило в его работу дополнительный плюс. И вот... Только то, что сама Лисия попросила всех оказывать полную поддержку Герому во всем, да намеки всезнающих официанток, заставили Нико поглубже спрятать свою довольно наивную ревность. Он осознал, что Гером может занять особое место не только здесь, но и в жизни Лисии. А ее он уважал.

— Откроешь мне дверь во двор?

Просьба Герома удивила Нико:

— Мы с тобой уже все там осмотрели. И не раз. Думаешь, за ночь там что-то изменилось?

— Вряд ли. Наверняка все осталось, как было. Но мы, может быть, что-то упустили.

Нико пожал плечами, взял внушительную связку ключей и пошел к двери. Во дворе в это время было сумрачно. Ночное освещение уже отключили, а день еще не наступил. Гером щелкнул выключателем. Стало светлее, но под забором все еще оставалась тень. Нико стоял, прислонившись к стене, без особого интереса наблюдая, как Гером безуспешно пытается рассмотреть первый ряд кладки.

— Нико, я почти уверен, что у тебя в хозяйстве наверняка найдется что-то для такого случая. Мне надо, чтобы я каждую соринку здесь видел.

Нико оторвался от стены, прошел к себе в кабинетик, погремел чем-то на полке и вынес прибор, больше похожий на прожектор.

— Ага, вот это то, что нужно, спасибо! — включив фонарь, Гером медленно прошел вдоль каменной кладки, ограждающий небольшой внутренний дворик. Освещая ее основание, он внимательно всматривался, иногда трогал булыжники, будто проверяя на прочность. Нико с любопытством и некоторой насмешкой следил за его действиями, не решаясь открыто комментировать то, что считал пустой тратой времени. Дойдя до самого низкого участка стены, Гером взглянул наверх. Здесь перемахнуть через ограждение было проще всего.

— Да, здесь они и лазят, когда им это в голову приходит, — подтвердил Нико.

— Так и понятно. И мы с тобой бы так сделали, будь нам по тринадцать, — откликнулся Гером.

— Есть такой факт в моей биографии, не скрою. «Пошалил» я немало в свое время. Правда, уже в четырнадцать жизнь повернулась так, что стало не до развлечений. Отец умер. Братья мои были еще совсем маленькими. Пришлось матери помогать. Пошел работать. Как я теперь понимаю, к счастью. Времени во что-то вляпаться не было.

Гером продолжил обследование кладку, а Нико вновь заскучал, достал телефон, собираясь занять себя чем-то. В это время Гером уже шел вдоль стены дома, теперь уже внимательно осматривая не только каждый камень, но и бревна. Здание было построено в те времена, когда фахверковый метод был самым распространенным по всей Европе. Как ни странно, дома из глины и деревянных балок оказались весьма живучи. Правда, большинство из них с той поры не раз реставрировались, переделывались. Под легкие строения подводился фундамент, новые материалы делали их теплее и комфортабельнее. Но кое-где можно было обнаружить следы первоначальной работы давно ушедших мастеров. С изумлением Гером сейчас убедился в этом сам. Очевидно, что вся основная часть здания испытала на себе многочисленные изменения. Минимум лет сто он уже стоял на внушительном каменном фундаменте, только небольшая пристройка оставалась в прежнем виде. Балки, вытесанные вручную давным — давно из бревен и глина. Лишь несколько слоев краски, нанесенные на ее стены позднее, — это все, что сделали здесь несколько поколений владельцев. Пристройка явно давно предназначалась под снос. Почему это не случилось? Может быть, не поднялась рука? Или была еще причина? Постучав по стене, Гером оперся на очередную балку, хотел было идти дальше, но задержался. Еще раз внимательно осмотрел каждый сантиметр вокруг бревна, потом решительно нажал на него. Ему показалось, что брус поддался под давлением его руки. Нажал посильнее. Так и есть. Немного усилий и он смог бы приподнять бревно из старого гнезда. Немного, всего на пару сантиметров, но этого было достаточно, чтобы раскачать его.

Гером еще раз осмотрел пристройку, оценивая, сколько потребовалось бы усилий для обрушения всей пристройки.

Нико, забыв о телефоне, смотрел на происходящее с изумлением.

— Говоришь, что дети баловались? — поинтересовался у него Гером, — и они сумели так ослабить эту махину?

Нико сдвинул на затылок кепку и запинаясь ответил:

— Это...да, это нереально, конечно. Тут и нам вдвоем- то не удалось бы сдвинуть ее с места. Строили-то хоть и просто, но на совесть. Нет. Здесь кем -то была приложена немалая сила. И инструменты.

— Согласен. Тогда вот вопросы: кто это сделал, когда и зачем. Кстати, почему именно здесь? Ведь там в углу это было бы удобней. И инструменты, говоришь, нужны были. И как это все можно было осуществить незаметно. Например, для тебя?

Охранник оглянулся вокруг. Рядом со входом в дом стоял ящик для инвентаря. В нем хранились лопаты, грабли, щетки. Все, что нужно для уборки двора и вокруг здания.

Пауза затянулась. Гером не торопил с ответом. Наконец, Нико выдавил:

— Это было бы вообще невозможно, если бы ни эта история с находкой во время реконструкции. Тогда к нам набежало множество «экспертов». Эту часть здания закрыли и для нас, и для посетителей тем более. Что они здесь делали, знают только они сами. И, конечно, какие-то инструменты у них были. Там ведь гора булыжников оставалась, глины, мусора. Какие-то инструменты они оставляли здесь на ночь. В этом ящике.

— Возможно, это так и было, — согласился Гером, — но повторяю: почему именно здесь понадобился проем?

Нико ответил без раздумий:

— Если взломать стену в этом месте, можно сразу попасть в те каморки. Они находятся как раз напротив. Но на кой черт они им понадобились? Ведь уже ясно, что там кроме обломков стены, гнилых тряпок и мусора нет ничего.

— И не было? — задумчиво поинтересовался Гером.

— Конечно, нет. Тут эти господа ученые все облазили с лупой. Но как ты понял, что здесь что-то не так?

Гером посветил под несколько балок:

— Да нельзя сказать, что понял. Скорее, нашел, потому что искал. Сам подумай, что могли здесь делать подростки или кто-то другой? Почему сработала сигнализация внутри здания, если там никого не было? Только в случае, если сама постройка вдруг пришла в движение. Значит должны быть следы взлома или чего-то подобного. Мы ничего такого не обнаружили. Но там ли искали? Вот я и решил начать с самого низа. Видишь. Здесь везде асфальт не доходит до стены несколько сантиметров. Возле других участков она рыхлая. Никто ведь не ходит там. А у этой балки она притоптана, как на тропинке. Случайно или кто-то намеренно это сделал? Хотел скрыть свои усилия, но переусердствовал.

— Допустим, что ты прав. Но почему они не довели это до конца? Ведь все возможности у них были. Даже если бы они половину дома снесли, то никто бы и не удивился, и не возразил. Зачем понадобилось оставлять начатое?

Гером предположил, пожав плечами:

— Может быть, в комиссии есть те, у кого свой интерес к этой истории? И искали они здесь то, о чем точно знали? И, возможно, что это до сих пор находится здесь?

Нико хмуро обронил:

— Хм... тебе бы не бойлеры чинить, а в полицию идти. Там такие нужнее. Только вот ничего там нет. Можешь мне поверить. Да и сам убедиться.

Гером рассмеялся:

— Вот насчет работы в полиции мне идея пока в голову не приходила. Хотя иногда хочется. Но пока давай договоримся, до прихода сюда Лутца никому ни слова. Даже Лисии или кому-то из персонала.

— Договорились.

Уже выходя из кафе, Гером как бы ненароком заметил:

— Кстати, ты видел, что одна камера во дворе немного сдвинута в сторону? Наверняка там обзор не полный. Может быть, потому и удалось кому-то спокойно орудовать, не привлекая внимания?

— Этого не может быть, я сам ее устанавливал.

Но, подумав, Нико и сам засомневался в своих словах:

— Скорее всего ты прав. Сигнализация сработала только тогда, когда эта балка потеряла устойчивость, а не от того, что кто-то попытался открыть дверь, как мы думали.

— Это сейчас неважно, кто прав. А вот проверить все это нам не помешает. И вот еще что. Ты можешь все это делать, не привлекая внимания?

Нико изумился:

— Какого внимания? Сюда посетители не ходят. Да и персонал не часто. Так, мусор выбросить, да покурить, если кому приспичит.

Гером взглянул на возвышающуюся над домом старую крепостную стену. Нико проследил его взгляд, хотел было возразить, но передумал. Оттуда, с высоты хорошо просматривался весь двор.

— Хорошо, понял.

***

— Вы давно здесь? — раздался голос Лисии, — почему не подождали меня, приехали бы вместе на машине.

Она шла навстречу Герому своей обычной легкой походкой. Почти ничего не напоминало о том, что произошло с ней совсем недавно. Коротко остриженные волосы прикрывала озорная кепка. Она делала ее еще моложе. И бледность лица уже почти ушла. Но самое главное — глаза лучились радостью.

— Да, мне нужно было кое-что до встречи с вами сделать. Решили прокатиться на метро. Роси оно пока еще не надоело.

— А, понятно. А где она?

Роси уже услышала голос Лисии и бежала к ней через весь зал.

— Осторожно, Роси! — едва успел предупредить девочку Гером. — Ты собьёшь с ног. Не все могут выдержать твой напор!

Лисия обняла девочку и смеясь ответила Герому:

— Ничего, все нормально. Мы на тебя надеемся. Ты ведь нас обеих удержишь.

— Хм, это что? Намек? — пробормотал почти про себя Гером, наблюдая, как Роси торопливо, перебивая самое себя рассказывала новости Лисии.

***

Обсуждение предложений Герома заняло, вопреки его ожиданиям, не более часа. Он был готов к тому, чтобы объяснять и доказывать все свои выводы о необходимости замены оборудования, сокращения персонала. Но это не понадобилось. Лисия легко справилась со всеми подсчетами. Было ощущение, что все она знала и сама, и он только подтвердил ее мысли.

— Согласна. Кухонное оборудование наше было закуплено не совсем удачно. Держаться за него только потому, что оно еще свежее, не стоит. Мы больше потеряем на электроэнергии. Бойлер тоже не самый удачный. Уже на ремонт потратили третью часть его стоимости. Система сигнализации устарела. Если мы сможем, как ты предлагаешь, продать все за эту цену, то, да, ты прав. Новое ты подобрал значительно более подходящее для нас. И, да, оно скорее всего окупится в течение полугода. Можно этим заняться уже сейчас. С сигнализацией придется все-таки подождать до конца ремонта. Нико еще выдержит пока роль ночного сторожа. Согласен?

— Если ты уверена, что ремонт- реконструкция не затянется еще, то да.

— Уверена. Больше тянуть нельзя. Если еще что-то произойдет, то нам выгоднее закрыть на зиму новую террасу и зал, чем терять клиентов...

Чем дольше длился этот разговор, тем больше крепла уверенность Герома в правильности его решения.

— Итак, спасибо тебе за все это, — женщина указала на бумаги, — но что теперь? Работаем вместе?

И голос Лисии в этот момент отчасти утратил уверенность.

— Да, можешь на меня рассчитывать, — подтвердил Гером.

***

Был уже поздний вечер, когда после закрытия кафе, Лисия представила персоналу нового сотрудника. Он был встречен аплодисментами. Небольшая суматоха с поздравлениями разбудила задремавшую на диване в кабинете Лисии Роси. Когда она полусонная с неизменным альбомом в руках заглянула в зал, то её ждал сюрприз. Большой кусок любимого шоколадного торта от шеф-повара. Усадив рядом с собой девочку, она разрешила ей отрезать небольшой ломтик, чтобы полакомиться тотчас же, а остальное упаковала с собой. Пока Роси наслаждалась тортом, госпожа Анита открыла ее альбом, взглянула, ахнула, перелистнула еще несколько страниц:

— Роси, откуда ты знаешь мою внучку?

Гером услышав вопрос, взглянул на рисунок, который так поразил женщину. Приготовился ей что-то объяснить, но заметил предупреждающий знак Лисии и промолчал. Госпожа Анита еще минуту всматривалась в изображение, потом встала и молча направилась к выходу. Лисия, обняв ее за плечи, шла рядом. А ничего не понимающий Гером остался сидеть с альбомом в руках. Роси при этом продолжала рисовать.

Глава 7

— Я позвоню вечером, — негромко предупредила на ходу Лисия Герома, уходя из кафе. Она все так же крепко обнимала пожилую женщину, которая шла торопливо, низко опустив голову. Лица ее не было видно. Все произошло быстро, развеселившиеся работники кафе не сразу заметили отсутствие Лисии.

— У госпожи Аниты разболелась голова, давление подскочило. Лисия решила ее проводить, — довольно неуклюже объяснил Гером исчезновение владелицы кафе.

Дома, уложив девочку в постель, Гером заварил себе свежий чай, открыл альбом племянницы. Среди множества набросков изображение одного лица повторялось чаще других. Последние были сделаны Роси на открытой террасе кафе. Старинная каменная кладка, уходящая почти в небо, цепляющиеся за неё ветви дикого винограда и девушка. На одном рисунке она поднималась по крутому склону рва, который раньше был заполнен водой, а теперь по нему проходила мощенная дорожка, на другом выглядывала из узких бойниц крепости. Рисунки Роси и раньше удивляли Герома. Они были не очень похожи на робкие попытки ребенка изобразить увиденное. Рука Роси явно была значительно уверенней, а взгляд подмечал то, что обычно становится доступно только опытному художнику. Но сейчас Герома интересовало только портреты девушки. Несомненно — это был один и тот же человек. Отложив в сторону альбом, Гером задумался:

" Как же так произошло, что я не обратил внимание на это. Еще тогда, когда впервые увидел рисунок. Что сказала тогда Роси? Ах, да. Объяснила, что видит ее в своей комнате. Она будто приходит туда, говорит с ней. Я принял её рассказ за детские фантазии. Отшутился. Как видно зря«.

Гером снова придвинул к себе альбом, попытался вспомнить дочь прежних жильцов его квартиры. Но ничего не получилось. Две мимолетные с ней встречи были слишком давно.

— А что, если в оставленных этой семьей вещах, можно найти какие-то фотографии?

Мысль показалась Герому здравой. Он встал, заглянул в комнату племянницы. Убедившись, что с ней все в порядке, вышел из квартиры и поднялся на чердак. Несколько коробок, как и прежде стояли нетронутыми в самом углу кладовки. Гером решительно открыл одну, убедившись, что там кроме одежды ничего нет, взялся за другую. На одной из трех последних увидел надпись. «Вещи из детской комнаты». Среди игрушек и книг обнаружились несколько тетрадей. Что-то вроде дневников. Летние каникулы явно были самыми приятными воспоминаниями девочки. Засушенные веточки цветов, рисунки с подписями и, наконец, несколько снимков. На них милые детские компании. Среди них трудно было определить владелицу тетрадей. И только на самой последней она была вдвоем с женщиной. Гером без труда узнал госпожу Аниту. Хоть и была она здесь намного моложе и веселее. Если бы Гером не знал, что этот снимок никогда не покидал коробку на его чердаке, то мог бы поклясться, что Роси рисовала портреты девушки с него.

Вернувшись с тетрадью домой, Гером хотел было позвонить Лисии. Но часы уже показывали почти одиннадцать. Если она сама не объявилась, как обещала, то, скорее всего, уже спит. День был не самый спокойный.

— Что-же, придется подождать до утра, — решил мужчина, но сразу закрыть тетрадь не смог. Рассматривал фотографии, читал комментарии к ним. Написанные еще неустойчивым детским почерком, они не оставляли сомнений. Девочка была счастлива в то время. Радовалась встречам с бабушкой и друзьями.

Тишину спящего дома прервали легкие шаги на лестнице и едва слышный стук в дверь.

— Извини, пожалуйста, — почти прошептала Лисия, проскользнув мимо Герома, — знаю, что поздно, но я опять забыла свои ключи. Скорее всего оставила их в кафе или у Аниты. Не знаю точно.

— Я не сплю. И можешь говорить громче. Роси спит крепко.

— А чай у тебя есть?

— Есть не только чай, но и разговор. Если, конечно, ты не очень устала сегодня.

Пройдя в кухню, Лисия сразу же увидела, чем был занят Гером.

— Где ты это нашел, — не сдержала она волнения, разглядывая снимок женщины с девочкой.

— На чердаке. Семья, у которой мои родители купили квартиру, оставили здесь кое-что. Собирались позднее забрать. Да, видимо, забыли. А мне эта кладовка не особенно нужна. Вот и стоят коробки с того времени.

— Ага, а сегодня понадобились, — продолжила задумчиво Лисия.

Налив чай, Гером не торопил Лисию. Ждал, когда она сама расскажет ему то, что знает наверняка лучше его.

Лисия же долго молчала, пила чай, переводила взгляд с фотографии на Герома.

— Ты узнал наше дорогую Аниту?

— Да, конечно, она не очень изменилась, но кто эта девочка? В самом деле её внучка?

— Да, она.

— Я понятия не имел, что эта семья имеет связь с госпожой Анитой. Почему ты мне не сказала?

Лисия пожала плечами:

— Да как-то не было случая. Или, скорее всего, я и сама об этом забыла. Ведь они переехали давно. Я эту девочку лучше помню уже в старшем возрасте. Она несколько раз навещала бабушку на Рождество. Заходила в кафе, естественно. Правда, в такие дни мы все слишком заняты. Но все-таки общались с ней.

Гером постарался задать следующий вопрос как можно мягче, уже почти уверенный в ответе:

— С ней все в порядке, с внучкой?

Лисия сглотнула комок в горле, смахнула слезы, ответила, глядя мимо Герома:

— Нет, она погибла. Через несколько лет после переезда семьи. Ей не было и семнадцати. Это тяжелая история.

Гером поднял предупреждающе руки:

— Если не хочешь или не можешь, то не надо...когда-нибудь потом расскажешь.

Лисия покачала головой:

— Я бы не хотела, конечно, вспоминать о том времени. Мы его пережили вместе с Анитой. Она лишь совсем недавно понемногу пришла в себя. Свыклась с потерей, так сказать. Но то, что произошло сегодня, все вернуло. Она в ужасном состоянии. А я... я никак не могу сообразить, откуда Роси может знать внучку Аниты?

— Как звали девушку?

— Мика. Микаэла.

— Красивое имя, — Герому тоже передалось волнение Лисии, — жаль... в семнадцать лет...только началась жизнь.

— Да, еще ужаснее, что авария произошла накануне ее свадьбы. Она ехала на велосипеде на примерку свадебного платья. Машина сбила ее на большой скорости. Она погибла сразу. Нашли ее через несколько часов. В то время семья жила в усадьбе, оставленной ей в наследство родителями матери Мики. По дороге к ней редко кто ездил. В тот день почтальон привез письма от приглашенных на свадьбу. Вот он и обнаружил девушку.

Гером с трудом верил своим ушам:

— Так мало того, что кто-то ее сбил, так и еще и бросил ее там?

— Да. Оказывается, что и такое случается, — горько усмехнулась Лисия.

— И его не нашли, — выдохнул Гером.

— Нет. Места мало населенные. Удалось разыскать двух женщин, которые якобы видели большую машину, мчавшуюся со стороны усадьбы. Но толком они ничего не могли сказать. Не знали ни марки машины, не запомнили номеров. Да и цвет одна описывала, как черный, вторая, как голубой. Но не гоняют по этой дороге. Там вообще редко появляются машины. За усадьбой начинается лес. Дорога ведет в тупик. Место уединенное. Некоторые даже считали, , что кто-то специально наехал на нее...

Гером ошеломлённо смотрел на Лисию, не зная, что сказать. Она продолжила сама:

— Полиция пыталась найти этого мерзавца, но не смогла.

— Ужасно. Бедные родители. Да, теперь понятно, почему они ни разу не появились у нас после переезда.

— Да. Им было не до этого. Хочу сказать, что они долго не оставляли попыток найти того, кто погубил Мику. После того, как поняли, что от полиции ждать больше нечего, обратились к частным детективам.

— И? Тоже ничего?

Лисия внимательно взглянула в глаза Герома:

— Вот тут много неясного. Один вроде бы что-то раскопал. По крайней мере, его лично очень тронула гибель девочки. Опросил всех, кто хоть какое-то имел отношение к Мике и ее семье. Объездил все деревни и городки, в которых она могла бывать. В них не остались жителей, с которыми он бы не поговорил. Встречался с одноклассниками, с педагогами школы. Не раз бывал в усадьбе. От него, кстати, родители узнали о том, что до появления в жизни Микаэлы жениха, которого она очень любила, ей интересовались еще несколько парней из соседней деревни. Это неудивительно. Везде, где она появлялась, её замечали. Красивая, веселая. Единственная дочь обеспеченных родителей. Но она не придавала значения ухаживаниям. Еще со школьного времени ей нравился Алан. Одноклассник. Чувства были взаимны. Когда юноша вернулся из армии, сделал ей предложение... Все радовались предстоящей свадьбе. И вот так все обернулось.

— А что с другими поклонниками?

— Они не имели отношения к гибели Мики. У всех было алиби.

— А что ты подразумеваешь под «неясным»?

Лисия колебалась мгновение:

— Дело в том, что некоторые подруги девушки рассказали о каком-то неизвестном. Старше возрастом, не из этой местности. Она якобы жаловалась им. Говорила, видела его всего один раз на большом празднике в соседнем городке. Знакомство было мимолетным, но он как-то узнал номер ее телефона. Часто звонил ей, пару раз подкарауливал возле магазина, требовал свидания. Даже когда она сказала о свадьбе.

— И что нельзя было разыскать этого типа?

— Так вот этот детектив вроде бы что-то нашел. По крайней мере, так он намекнул по телефону родителям.

— И потом? Что потом?

— А ничего. Сначала надолго исчез, хотя обещал приехать в ближайшее время с новостями, потом резко изменился. Потерял интерес к делу. Даже хотел часть денег вернуть родителям. А позже вообще уехал куда-то.

— Ужасная история. Теперь я понимаю реакцию госпожи Аниты. Но вот объяснить то, как рисунки Роси оказались так похожи на давно погибшую девушку, не могу никак.

— Это и я пытаюсь понять. Видеть этот снимок она не могла?

— Нет. Я сегодня впервые открыл коробку с этими вещами. И вот еще что. Я, наверное, должен это рассказать.

Гером споткнулся на полуслове, но Лисия поторопила:

— Говори все. Нам так или иначе придется найти ответ на все вопросы.

Гером показал ей самый первый рисунок Роси:

— Вот это моя племянница изобразила почти сразу после приезда сюда. Я тогда поинтересовался у нее, знает ли она девушку.

— И что, что она ответила?

— Что ответила? Тогда я решил, что она просто выдумывает. Фантазирует, как и ее мама в детстве. Ведь она заявила, что эта девушка жила в ее комнате и сейчас приходит к ней.

Лисия искренне изумилась:

— Час от часу не легче. И ты пропустил это мимо ушей?

Гером замялся:

— Ну ты же помнишь, как я тогда был не уверен в себе. Не знал, как себя вести с ней. Хотел, чтобы она стала обычным ребенком, но она долго оставалась замкнутой. Мне было трудно. А ей наверняка еще трудней. Да и, честно скажу, я и сейчас бы не принял ее слова всерьез, если бы не сегодняшний случай.

Паузу, которая повисла в кухне после этих слов, первой прервала Лисия:

— Я все понимаю, но у нас нет другого выхода. Надо поговорить с Роси, выяснить, как она в самом деле узнала Мику.

— И как это сделать? Ведь совсем недавно она изменилась, стала доверять мне. Вдруг она вновь уйдет в себя, боюсь этого, — признался Гером.

— Да, такое исключить нельзя. Но, может быть, я смогу? Она вроде ничего не скрывает от меня. Да и вообще, — Лисия помолчала и потом добавила: у меня больше опыт общения с трудными детьми.

Лисия ушла, а Гером еще долго не мог уснуть, прокручивая в голове все услышанное, вспоминая ободряющий взгляд женщины и ее слова:

— Тебе сейчас сложнее, конечно, чем раньше, когда ты отвечал только за себя, но не переживай. Мы со всем разберемся.

***

Утро началось как обычно. Шагая по дороге к метро, Роси что-то мурлыкала про себя, не забывая при этом задавать вопросы. Гером, глядя на нее, тоже повеселел. Ночные сомнения почти исчезли. Нико открыл им дверь на сей раз без обычного ворчанья. Он, как оказалось, с нетерпением ждал прихода Герома. В его руках была связка ключей.

— Ты со мной? — спросил он, выразительно указывая глазами в сторону крепостной стены.

— А то...

Убедившись, что Роси заняла привычное место за детским столиком, Гером объяснил ей, что выйдет из кафе по делам. Проходя мимо окна, заметил, как девочка уже погрузилась в свое любимое занятие. На сей раз он обратил внимание на то, что раньше ему не бросалось в глаза. На лице Роси мелькала улыбка, губы шевелились так, будто она с кем-то общается. Негромко, будто сама с собой.

***

— Хочешь знать, как мне удалось добыть ключи от внутренней лестницы на стену? — прервал его мысли Нико.

— Подкупил ключника? — предположил в шутку Гером.

— Ага, почти. Оказывается, в охране трудится лучший друг моего детства. Представляешь?

— Представляю, вот только что там охранять — то? Вроде музейный комплекс отсюда далеко.

— Да, здесь, конечно, внутри сооружения пусто, но вот охрана все равно нужна. Сейчас все сам увидишь.

Нико шел, позвякивая огромными ключами, вспоминал:

— Мы росли вместе. Всю здешнюю округу вместе обследовали. С четырнадцати лет не виделись. Как странно устроен мир. Рядом работали, а встретиться не пришлось. А, может быть, просто не узнавали друг другу, проходили мимо. Кто знает? Вот так судьба иногда шутит с нами.

— Да уж. Наша жизнь полна сюрпризов, — подумал про себя Гером.

Тяжелая деревянная дверь, окованная массивным металлом, местами ржавым от старости, но кое-где поблескивающим новыми заклепками, открылась с тягучим скрипом. Гером впервые оказался там, куда в последнее время путь был открыт только служащим особого отдела мэрии. Тем, кто следил за сохранностью сооружения. Пару раз в год сюда наведывались специалисты из архитектурного отдела. Впрочем, особой нужды в том не было. Стена, пережившая несколько столетий, сохранилась почти без каких-то видимых изменений. Даже лестница, ведущая на самый верх, не имела следов ног многих поколений людей.

Гером ощутил волнение, ступая по камню, которому было несколько веков. Его шаги отозвались эхом в пустоте огромного помещения. Здесь тяжело пахло сыростью. Тусклый свет из бойниц лишь немного разгонял сумрак.

Вдруг за спиной Герома раздался знакомый щелчок. Нико включил освещение. Но даже мощные фонари не смогли полностью осветить длинный внутренний проход вдоль стены. На минуту замедлившись, Гером обратил внимание на кладку. Древние мастера, снаружи искусно работавшие с камнем, явно не особенно старались внутри.

Уловив в глазах спутника разочарование, Нико пояснил:

— Это не везде так. Есть очень впечатляющие залы, комнаты, где укрывалась знать того времени. Там сейчас музейный комплекс. Тебе надо как-нибудь сходить по туристическому маршруту. Будет интересно. Если ты, конечно, не был там.

— Был когда-то пару раз. Но мне больше нравится любоваться крепостью со стороны города. Да и не люблю эти самые туристические маршруты. Но Роси надо сводить, — согласился Гером.

Протиснувшись сквозь узкий выход на смотровую площадку, Гером еле сдержал восторг. Таким свой любимый город он видел впервые. Несмотря на то, что купола зданий оперы, железнодорожного вокзала, шпиль церкви были значительно выше, отсюда они казались миниатюрными, почти игрушечными. Укрепление было возведено на высоком холме. От городских кварталов и сегодня его отделяло немалое расстояние, глубокий ров, многополосная автомобильная трасса. Утреннее солнце не только разогнало ночной туман, но и прогрело землю. Влажный воздух, поднимался вверх, искрился под его лучами.

— Как же здесь красиво! — Это что. Самая красота здесь начинается вечером и до часов двух ночи. Ночной город ни с чем не сравнить, — возразил Нико.

— Откуда ты знаешь, ты что бывал здесь?

— Конечно. Я же тебе говорил, что здесь неподалеку я родился и вырос. Здесь прошло мое детство.

— Да я помню это, но на стену-то как ты мог попасть.

— Так же, как и все остальные, оглянись вокруг.

Только тут Гером обратил внимание на пустые пачки из-под сигарет, обертки от конфет, пару бутылок.

— Да, подростки мало изменились со времен нашего детства. Но не это главное. Желающие легко могли использовать это место за наблюдением за кафе. Отсюда виден наш двор.

За спиной Герома раздался знакомый голос. Детектив Лутц незаметно присоединился к Герому и Нико:

— Да, могли бы, но только вот та часть, где орудовали ваши незваные гости, отсюда не видна. Козырек кровли закрывает и стену, и место ваших перекуров. Проследить за всеми, кто выходит во двор, практически нельзя. Нет полного обзора.

— Откуда вы узнали, что мы здесь? Мы вроде никому не говорили, куда и зачем отправляемся, — удивился Гером.

— Ваша милая племянница ввела меня в курс ваших поисков. Она даже сказала, что вы уже собираетесь возвращаться. И уточнила, что вы ничего здесь не нашли.

Нико весело рассмеялся, приняв слова Лутца за шутку. Герому же было не до смеха. Все чаще Роси поражала его и... немного пугала...

Глава 8

Этим утром в кафе было тихо и пусто. Как, впрочем, и всегда. За широкими окнами можно было наблюдать шагающих мимо туристов. В одиночку и группами, с идущим впереди экскурсоводом. Они почти всегда обращали внимание на дом у крепостной стены. Иногда подолгу любовались видом, но...потом шли дальше. Еще в свой первый рабочий день Гером был откровенно удивлен. Почему бы им поутру не забежать сюда, выпить кофе...

— Может быть, стоило организовать небольшой киоск перед входом в кафе с кофе и булочками? Чтобы ...

Зита, даже не выслушав Герома до конца, перебила его:

— Какие булочки? Господин Герд сам разрабатывал концепт элитарного заведения. Мы не можем его менять. Да и незачем.

При этом на лице всегда доброжелательной Зиты мелькнуло выражение некой надменности. Всего на одно мгновение. Но оно остановило Герома. Больше он к этой теме не возвращался, зато хорошо изучил то, как менялось финансовое положение владелицы. А оно...Что там говорить? Почти сразу после гибели ее супруга держаться «на плаву» Лисии помогали только заемные средства.

***

Телефонный звонок застал Герома не в самый подходящий момент. Он только что зашел в кабинет Лисии с бумагами в руках. Фирма, поставляющая электрооборудование, приступила к демонтажу старого и установке нового. Проверив прежние счета и договоры, Гером убедился, что её представители, привыкшие к тому, что владельцы кафе слишком полагаются на их добросовестность, не раз уже пользовались этим. Лисия была искренне изумлена, когда Гером доказал ей это. Пусть суммы, потерянные ею в результате излишней доверчивости, были не очень велики, но сам факт привел в негодование.

— Не могу поверить. Мы сотрудничаем с ними много лет. И все это время они мне улыбались и без зазрения совести надували.

Но её волнение скоро улеглось. Эта женщина обладала почти уникальным даром во всем находить положительное:

— Хорошо, что уж на своих- то сотрудников я могу полагаться во всем. Они меня не подведут.

При этих словах Герома почти передернуло. Лисия с каждым днем становилась для него дороже. Он уже не пытался с этим чувством бороться, лишь старался оградить женщину от всевозможных неприятностей. И было это совсем непросто. С первого же дня работы в кафе его не оставляли сомнения. Но поделиться ими было не с кем. И потому он задавал сам себе вопросы, спорил сам с собой:

— Кто из них, таких улыбчивых, настоящий враг Лисии? И, главное, какая у него может быть цель? Повара, официантки...смешно в самом деле.

И все-таки мысль о том, что попытки ограбления квартиры Лисии и взлома стены кафе связаны между собой, а за ними стоит кто-то близкий Лисии, не оставляла его. Наоборот. Наблюдения за следователем Лутцем еще больше укрепили этот вывод. Похоже, следователь тоже отрабатывал похожую гипотезу. Внимательно изучал окружение Лисии. Но пока только они двое понимали, что вокруг неё происходит что-то неладное, а разгадка всех неудач последнего времени скрывается где-то рядом. С сама же Лисия, похоже, даже и мысли такой не допускала. Это было одним из противоречий характера этой женщины. Проницательность и наивность...

«Ну, не дано мне понять женщин, особенно таких, как Лисия»

Гером постарался скрыть свои мысли за внешним спокойствием. Но ему это не удалось.

Лисия уловила замешательство:

— Ты что-то хотел сказать? Я что-то упускаю?

В этот момент и раздался звонок Милана. В любой другой ситуации, Гером бы не стал прерывать деловой разговор, но сейчас заторопился, сделал вид, что ему важно ответить, извинился, вышел из кабинета. При этом все-таки заметив, как у Лисии чуть поднялись в недоумении брови. Верный признак того, что ему все-таки придется ответить на ее вопрос. А вот к этому-то он и не был пока готов. Пока.

— Привет, брат! Ты помнишь, какой сегодня день? Надеюсь, завтра мы доведем, наконец, нашу партию до конца? — голос друга прорывался сквозь обычный детский гомон, — извини, жена меня сегодня на весь день оставила с этими бандитами. Еле справляюсь. А в понедельник дальний рейс. Вернусь не скоро.

Гером уже пропустил несколько встреч с друзьями. Они понимали, как круто изменилась его жизнь в последнее время, не торопили. Ждали, уверенные, что их друг скоро сумеет привыкнуть к переменам. Но сейчас Гером уловил в голосе Милана что-то ему незнакомое.

«Что это было? Обида? Но, черт возьми, мне сейчас и в самом деле не до покера».

Гером поморщился с досадой. Ему и самому не до конца было ясно, почему последнее время было таким сложным для него. Дело было совсем не в том, что на него свалились хлопоты с племянницей. С ней-то как раз было легко. В смысле совместной жизни, конечно. Она, как оказалось, многое умела. Легко взяла на себя уборку в доме. Гером уже и не помнил, когда сам мыл посуду. Справлялась и со стиральной машинкой, даже в магазине ориентировалась лучше его. Он с немалым изумлением заметил, что появлением в его доме девочки расходы на питание ничуть не увеличились. Он даже сумел сэкономить, потому как уже не покупал первое, что увидел на полке. Роси знала и дни распродаж, и где искать продукты со скидкой. И снова Гером вспомнил свою младшую сестру, ее запущенную квартиру, бедную одежду... Через все это явно пришлось пройти и Роси. Не очень детский опыт, но он пригодился. Вот только все это он мог и сам решить. Проблема была в другом. Он не мог объяснить происходящее в последнее время вокруг его маленькой семьи и Лисии. Тревожные предчувствия тяготили его. Он терпеть не мог неопределенности.

Вздохнув, хотел было и на сей раз отказаться от встречи, но вспомнил план Лисии на завтрашний день. Она обещала выяснить, где и как девочка могла узнать о внучке госпожи Аниты. Для этого собиралась устроить «девичий» поход по магазинам и кафе. Значит, пара часов у него свободна. Да и вообще, ему нужна передышка от всех мыслей.

— Ладно, ладно, не ругайся. Мне завтра надо кое-куда заглянуть ненадолго, но потом я весь ваш. Обещаю прибыть «точно по расписанию» и обыграть тебя. Так что — готовься!

— Ну, это мы еще посмотрим, — бодро откликнулся друг, — главное, приходи, а то мы опять втроем будем тебе кости перемывать.

— Втроем? Вы что нашли себе нового приятеля? — Гером не знал, что его самого больше удивило — само известие или довольно ощутимый укол ревности.

Милан почувствовал это и с насмешливым торжеством ответил:

— Дойдет и до этого. И виноват в этом будешь только ты, но пока мы тебя ждем. Вместе с Месхи. Помнишь такого?

— Вот это действительно новость. Объявился, наконец. Соскучился наш старый приятель, — искренне обрадовался Гером.

Милан же был уклончив:

— Не знаю точно, соскучился ли он и по кому, но пришел на прошлой неделе. Правда, был очень разочарован, что ты не появился. Все ждал, говорил только о тебе.

— О, нашел тему.

— Да, выглядело именно так. Больше всего его заинтересовали все перемены в твоей жизни. Особенно то, что ты нашел работу, да еще где!

— Хм, а что особенного в этом? Это вот он удивил своим взлетом, а быть в кафе в роли заведующего производством или что-то в этом роде, не велика заслуга.

Милан ответил не сразу:

— Да, это и правда трудно объяснить. Скажу больше — мне показалось, что его больше интересовала хозяйка кафе, в котором ты сейчас трудишься. О ней он тоже расспрашивал.

Гером рассмеялся, на минуту забыв и обо всем:

— Не фантазируй. Нашел, о чем разговор вести. Вроде мы уже из этого возраста вышли. Причем, давненько.

— Вот тут, брат, с тобой не соглашусь. Для разговора о женщинах и нашем к ним интересе, мы еще годимся.

Гером хотел было возразить, но вовремя спохватился:

— Извини, сейчас не могу обсуждать с тобой твои догадки, — мне платят не за телефонные разговоры, завтра встретимся, обсудим и это, уж если так тебе хочется. Но, надеюсь, что ты к тому времени забудешь эту тему.

Попрощавшись с другом, Гером собрался вернуться в кабинет Лисии, завершить обсуждение договоров с фирмой, но заметил, как двое мужчин опередили его. Одного из них, Гером узнал. Работник мэрии. Он часто видел его в телерепортажах за спиной мэра или его замов. Правда, сейчас у него было совсем иное выражение лица. Сейчас он был «главным».

«Ладно, зайду к Лисии позже. Если, конечно, господа чиновники не собираются сейчас устроить обещанную комиссию».

Перед тем, как спуститься на первый этаж в кухню, Гером заглянул в маленький зал. Там в укромном уголке, стоял детский столик. Роси, сидевшая за ним, читала очередную книгу, но неожиданно, будто по команде, подняла голову, встретилась взглядом с Геромом и засветилась улыбкой. Такая реакция племянницы всегда обдавала его теплом. Помахав ей рукой, он пошел к лестнице. Его остановил голос Лисии:

— Гером, не уходи, вернись!

Гером повернулся. Лисия быстро шла к нему, еще издали торжествующе показывая какие -то бумаги:

— Что случилось?

— Случилось то, чего мы давно ждали. Они подписали разрешение на завершение реконструкции. Вот смотри.

— Это как? Без комиссии?

— Да, сказали, что в ней нет смысла. Она только затягивает время. Все, что им было нужно, они видели.

— Хм, называется, проснулись. Кажется, ты им об этом говорила еще пару месяцев назад?

— Да, но сейчас напоминать об этом я не стала. Хорошо, что теперь у нас развязаны руки. Это главное.

— Да, согласен. Поздравляю.

— Зайди ко мне. Жаль, что сегодня нет Зиты. Она вернется из поездки только на следующей неделе. Придется нам вдвоем все решать. Как думаешь, справимся? Впереди выходные, есть время обдумать детали. Но с понедельника надо начать обязательно. Вызываем строителей, пора завершить все это безобразие.

Лисия указала на задрапированный тканью вход на террасу и коридор, ведущий в часть здания, где были обнаружены две небольшие кладовки.

— Можешь не сомневаться. Тем более что работы-то осталось немного. Правда, я бы рекомендовал еще кое-что.

Лисия рассмеялась:

— А я и не сомневалась, что у тебя уже появились новые идеи. Идем, я попрошу принести нам кофе. Поговорим.

Обсуждение всех деталей завершения реконструкции, общение с фирмами, не очень довольными перерывом в выполнении заказа, затянулись. Уже в сгустившихся сумерках Гером и Роси возвращались домой. Мужчина слушал племянницу и хмурился.

" Опять девочка провела весь долгий день в душном кафе"

Беспокойство отчасти успокаивала мысль о том, что через несколько дней все это изменится. Роси пойдет в гимназию. Занятия там заканчиваются рано, зато есть продленка. Можно иногда воспользоваться этим. А со временем она будет возвращаться домой на школьном автобусе, привыкнет к той жизни, которой живут почти все городские дети, родители которых работают. А пока...

Гером бросил взгляд на беззаботную девочку и вздохнул с облегчением:

— Да и ей явно все нравится. И усталости не заметно. Веселая, как весенний воробушек. Посмотрела бы на нее сейчас ее мать...

***

Утром следующего дня, попрощавшись с Лисией и Роси, Гером спустился в метро и, проехав две остановки, вышел совсем недалеко от кафе, только с другой стороны крепостной стены. Там в одном из самых старинных зданий находился городской архив. Вот уже несколько дней его мучил вопрос, на который не смогли дать ответ ни Нико, ни даже сама Лисия. Её объяснения были весьма расплывчаты:

— Всё, что мне стало известно уже после покупки дома, это то, что в нем долгое время там размещалась контора охраны музейного комплекса. А в последние годы вообще пустовало.

— И никто не захотел им завладеть? В таком — то замечательном месте?

— Как же! Желающих приобрести его было немало, но цену город выставил высокую, а его ремонт стоил бы еще дороже. Да и на все требовались разрешения. Ты же видишь, что с нами делает мэрия? За каждым шагом следит. Все стоит денег. Еще больше нервов. Мужу было легче. Он был не только богат, связи его помогали решать вопросы. Вот он и рискнул. Не прогадал. Мы хорошо зарабатывали. Пока он был жив. К нам приходили самые известные люди города. Здесь и сделки совершали, вели переговоры. Отмечали праздники. Все изменилось после его смерти.

— А кто был его первым владельцем? Кем оно было построено?

Лисия покачала головой:

— Муж пытался узнать всю историю, но не получилось. Его знакомые архитекторы рассказывали, что когда-то вокруг стены было немало подобных зданий. Одни пострадали во время войн, были разрушены, вторые изначально строились наспех. Их снесли из-за того, что восстановлению не подлежали. Остался только наш дом, да еще пара строений. Там сейчас музей.

Рассказ Лисии только подогрел интерес Герома. Он решил, что пора попытаться найти ответ. И начать поиск с архива.

***

Поднявшись по широкой лестнице с кованными перилами на второй этаж, он с усилием открыл массивную дверь. В кабинете, куда Герома направили за разрешением поработать в архиве, сидела женщина, исполненная важности.

— Что я могу для вас сделать, — начала она, не дослушав приветствие Герома.

Гером объяснил. На сей раз дама была внимательнее. Когда Гером назвал адрес дома, историю которого он хотел бы узнать подробнее, во взгляде ее появилось нечто хищное. Она напомнила Герому коршуна, защищающего свою добычу.

— Какого черта? — возмутился Гером про себя, — похоже она собирается обвинить меня в подготовке преступления.

Дама тем временем внимательно изучила удостоверение Герома, вернула его и объявила не без с удовольствия:

— Сегодня вы не сможете получить интересующие вас документы. Придется прийти еще раз. Лучше через неделю.

— Это еще почему, — не сдержал негодования Гером, — ведь до конца рабочего дня еще минимум три часа. Хоть вы и закрываетесь по субботам в час дня.

Дама усмехнулась:

— Дело не в том, сколько у вас времени. Во-первых, те бумаги, которые вам нужны, уже выданы другому. И он получал разрешение на ознакомление с ними несколько дней. А у вас это займет еще больше времени.

— Это еще почему?

— Потому что придется выяснить, с чего вдруг историей дома, который является историческим памятником, а значит находится под охраной государства, вдруг заинтересовалось так много людей.

Гером опешил от такой новости:

— Много людей? И сколько именно? И кто сейчас изучает документы?

Дама вздернула брови:

— Вы уверенны, что я обязана отвечать на ваши вопросы?

Гером мысленно выругал себя за несдержанность и пустил в ход все свое обаяние. По старому опыту он знал, что служащие в таких заведениях особенно падки на лесть. Пара комплиментов по поводу особой компетенции собеседницы, сделали свое дело.

— Вы уже третий за последнее время. А что касается, кто прямо сейчас занят с нашими документами, то его имя...

Женщина водрузила на нос очки, заглянула в формуляр, лежащий перед ней, но назвать имя не успела. За спиной Герома протяжно скрипнула дверь, он оглянулся на звук и еле сумел скрыть свое изумление. Прямо перед ним стоял офицер Лутц. Наверняка и для него эта встреча была неожиданной, но, не показав вида, он только поздоровался, расписался в формуляре и предложил Герому:

— Идемте со мной. Нам все равно делать здесь нечего.

— Это почему?

Вместо ответа, полицейский взял Герома за рукав и потянул его за собой. Герому не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

— Хотите пива? — спросил его Лутц, закрыв за собой дверь архива, — здесь за углом есть неплохой бар, можно посидеть, поговорить.

— Нет, спасибо, меня уже сегодня уже обещали напоить пивом. Боюсь не выдержу двойной дозы.

Пытаясь смягчить отказ, добавил:

— У меня через два часа встреча со старыми друзьями. Давно не виделись. Но, вы, надеюсь, объясните мне ваши слова. Почему здесь нам нечего делать?

Лутц не торопясь прикурил сигарету, глубоко с наслаждением затянулся и только тогда ответил:

— Если я правильно понял, вы ведь сюда пришли в попытке узнать подробности о владельцах дома, сейчас принадлежащего вашей подруге?

Гером собрался было возразить, но офицер жестом остановил его и добавил:

— Не трудитесь. Вы ведь поняли, что я говорю о госпоже Герд. Неважно подруга она вам или работодатель. Суть в том, что архив не обладает документами о всех владельцах дома. Ранее 19 века нам не удастся заглянуть в его историю, тем более узнать имя того, кто его построил.

Гером был раздосадован такой новостью:

— Как так? В музейном комплексе можно узнать даже некоторые имена тех, кто возводил крепость, а кто построил этот дом, наверняка гораздо позднее, ничего неизвестно?

Лутц пожал плечами:

— Такое бывает. Знаете, сколько раз за столетия существования города, он горел? Сколько раз здесь проходили войны? Думаете, они миновали архив?

Гером не скрыл разочарование:

— Знаю, со школьной скамьи, как говорится. Но надеялся.

Лутц медлил, курил, то и дело изучающе бросая взгляд на Герома, потом все-таки решился:

— Я вижу, что без вашей помощи мне трудно будет решить несколько головоломок в этом деле. Надеюсь, вы умеете, что называется, держать язык за зубами?

— Если это нужно, то разумеется. Умею.

— Тогда я вам скажу одну вещь, но она должна остаться между нами в любом случае. Подтвердятся мои наблюдения или нет. Согласны?

— Полностью.

— Я почти уверен, что некоторые документы из истории дома исчезли не во время пожара или других каких-то событий. Они были намеренно изъяты кем-то.

— Так вы же сами сказали, что город переходил из рук в руки. Чего только не происходило здесь.

Лутц странно взглянул на него и негромко произнес:

— Если я прав, то подчистки в документах совсем свежие. Нашего времени.

— Нашего времени? Вы хотите сказать 19 века?

— Нет, я сказал именно то, что хотел. Это было сделано совсем недавно. Не более двадцати, двадцати пяти лет назад.

— Как это можно определить? И зачем кому-то в наше время понадобилось скрывать события такой древности?

— Ну, это определить не так и сложно. Криминалистика разгадывает и не такие загадки.

Затем Лутц углубился в свои мысли, сосредоточился. Ему неожиданно что-то пришло в голову. Гером не торопил его. Но и после длительной паузы полицейский не добавил ничего определенного:

— Думаете, что прошлое всегда остается там, где ему и надо быть? Ошибаетесь. Некоторые события могут преследовать человека не только в течение его собственной жизни, но и наследоваться его потомками. Но... на ваши вопросы сейчас у меня нет ответов. Будем вместе их искать.

— Думаете, найдем?

— Не тот вопрос. Найти обязаны, вот только когда?

Глава 9

— Где у вас встреча? Могу подвезти, — предложил Лутц Герому, пожимая ему на прощание руку.

Гером ответил, не раздумывая:

— Спасибо, но мне сейчас надо бы прогуляться. Голову проветрить, знаете ли. После такого разговора только это поможет убедиться, что все, что я слышу, не шутка и не сон...

Лутц взглянул на него с легкой сочувствующей улыбкой:

— Понимаю. Сам иногда испытываю что-то похожее. Но у меня работа такая. А вам сложнее. Но, надеюсь, что вы понимаете, — все скоро пройдет, уляжется и вы заживете прежней спокойной жизнью.

Гером покачал в раздумье головой:

— Вот в этом не так уверен. Хотя...кто знает. В последнее время со мной столько неожиданного произошло.

Пожелав друг другу всего хорошего, мужчины разошлись. Вначале Гером шел, не очень осознавая куда, но через несколько минут опомнился, увидев, что ноги его несут против его воли к арке в крепостной стене, где на противоположной ее стороне, за легким поворотом находится дом, принадлежащий Лисии. Оказаться сейчас в кафе или даже рядом с ним ему совсем не хотелось. Потому он пересек улицу, завернул за невысокое старинное здание и зашагал в сторону следующей станции метро. Мимо небольших нарядный магазинчиков, закусочных, столиков под разноцветными зонтами. Идти было приятно. Отовсюду слышался смех, обрывки разговоров. Из церкви, расположенной на небольшом холме, доносился бодрый перезвон колоколов. Легкий ветерок был свеж, обдувал лицо, а быстрый шаг создавал определенный ритм. Он успокаивал. Этого мужчина и добивался. Ему совершенно не хотелось, чтобы друзья заметили его необычное состояние. Отвечать на их вопросы честно он не мог, а лукавить не умел. Постепенно налаживаясь на определенный лад, Гером незаметно для себя расправил плечи, стал обращать внимание на перемены в этой части города. Он был здесь...

" Когда же я в последний раз гулял по этой улице? Лет пять назад, наверное".

Гером припомнил, что и в самом деле он вместе с друзьями присутствовал здесь в церкви на крестинах младшего сына Алекса.

" Да, пять лет. Старый город не узнать. Каменные здания отреставрированы, поменялись вывески магазинов. Жизнь не стоит на месте, меняет все, не успеешь и глазом моргнуть".

На одном из особняков Гером заметил незнакомую ему вывеску. Остановился, прочел. Оказывается, здесь открылся филиал театра для детей.

" Надо мне привести сюда Роси. Почему мы до сих пор не сходили в театр? Наверняка ей понравится. Да и мне не помешало бы. Хоть я и не театрал, но раньше иногда поход в театр радовал и меня. Надо бы подробнее узнать, что сейчас можно посмотреть".

Гером направился к афишной тумбе. Здесь, прочитав объявления, вытащил из кармана мобильный телефон, сделал несколько снимков, чтобы показать их девочке. Убедившись, что фотографии ему нравятся, собрался пройти вокруг тумбы, но вдруг замер. Два человека, которых он пока не мог видеть,спорили. Негромко, но весьма горячо. Женский голос Гером узнал почти мгновенно.

" Это же Зита! Но ведь ее не должно было быть в городе. Так сказала Лисия«.

Вспомнив это, мужчина решил, что ошибся. В любом случае он не собирался мешать чужому разговору, потому убрал телефон в карман и отступил на тротуар, смешавшись с прохожими. Только миновав тумбу, украдкой оглянулся. Да, это и в самом деле была она, давняя подруга Лисии и ее «правая рука» в бизнесе. Рядом с молодой женщиной почти вплотную стоял племянник господина Герда. Вот уже некоторое время он работал в кафе. Это было неожиданно настолько, что Гером не сразу вспомнил его имя. Уже потом, раздумывая о встрече, Гером осознал, что с самого знакомства с молодым мужчиной он про себя никогда не называл его по имени. Только «племянник». И никогда Рафи. Рафи Герд.

— Что может связывать этих двух? — ломал голову Гером, — какие могут у них быть дружеские отношения? Между ними разница минимум в лет пятнадцать. Он ей в сыновья годится. Да и Зита его начальник, скажем так. А он явно не особенно с ней церемонился...И почему она здесь, если должна быть совсем в другом городе?

Не только картина случайно увиденного не давала покоя Герому. Он не знал, стоит ли о ней рассказать Лисии.

«А, может быть, она и сама в курсе. Может быть, есть какая-то договоренность между ними?»

Последнюю мысли Гером тотчас отогнал от себя.

" Лисии не было необходимости мне лгать. Нет, она не стала бы это делать.«

***

Погруженный в свои мысли, Гером не сразу обратил внимание на крепнущий ветер, на потемневшее от туч небо. Начинал накрапывать дождь. Он усиливался с каждой минутой. Владельцы закусочных спешно закрывали зонты, посетители занимали места внутри. Бар, где издавна встречались друзья, был полон. Голоса десятков людей сливались в один гул. Пахло пивом, кофе и влажной одеждой. Гером остановился у входа, пытаясь найти взглядом своих друзей. Кто-то хлопнул его по спине, затем он оказался в крепких объятьях. Судя по их силе, это мог быть только Алекс. Самый крупный из них четверых и самый эмоциональный. Гером не сразу привык к такому его выражению дружеских чувств. Как и остальные. Но очень скоро после первого знакомства с этим здоровяком, им пришлось смирится с тем, что в любой момент они могли испытать на себе силу его рук. Сделать это было просто. Алекс оказался преданным другом.

Освободив, наконец, Герома от своих объятий, Алекс отстранился и, всмотревшись в ему в лицо, спросил:

— Как ты, все в порядке?

Гером искренне возмутился:

— Да перестань! Вы что, с ума сошли все? Я вам что, юная девушка? Нормально у меня все!

Алекс примирительно похлопал его по плечу:

— И не говори, чудаки мы все. Не бери в голову. Мы просто долго ждали, когда ты появишься. Но сейчас все ясно. Смотри, вон они, у окна.

Милан и Месхи уже тоже заметили их и звали к себе.

Уже через несколько минут все выглядело так, будто друзья никогда и не расставались. Они пили пиво, слушали рассказы Милана и Алекса о последних поездках. Шутили друг над другом и над собой. Даже Месхи был оживленнее обычного, искренне веселился, расспрашивал с явным интересом. Возможно, немного тосковал по тому времени, когда и сам водил поезда. Гером несколько раз поймал на себе его взгляд. Он будто что-то ждал от него. Или изучал, будто впервые видел...

Погода тем временем окончательно испортилась. Ураган играл верхушками деревьев и рекламными щитами, ливень колотил по крыше легкой веранды. Улица опустела, все больше прохожих искали укрытия. В баре уже не осталось свободных мест. Гером забеспокоился:

— Что там с Лисией и Роси? Где они? Пережидают ливень в торговом центре или успели добраться до дому?

Извинившись, он встал из-за стола, вышел на опустевшую летнюю веранду, уже наполовину залитую дождем. Здесь сейчас было совсем неуютно, но по крайней мере тише, чем в самом баре. Набрав номер Лисии, он с облегчением услышал ее голос:

— Привет! Я думала, что ты раньше не выдержишь, позвонишь, вдруг нас надо спасать, — сквозь насмешливый тон Гером сразу уловил теплоту Лисии.

— Извини, заговорились, не сразу заметил, что творится на улице. Где вы?

— С нами все в полном порядке. Хорошо погуляли, кое-что купили, домой добрались без проблем. Сейчас вот допиваем чай с тортом и ...

Тут Лисия немного запнулась, но закончила фразу уверенно:

— Теперь вот ждем тебя. Поторопись, если хочешь получить кусочек.

— Пока лучше на улицу не высовываться, — объяснил с сожалением Гером, — льет, как из ведра.

— Ничего, мы подождем пару часов. Правда, Роси? — обратилась Лисия к девочке.

Сквозь шум дождя, тарабанившем по кровле, Гером услышал голос племянницы:

— А почему ты не взял зонт, ведь я тебя предупреждала!

— Эх, Роси, опять я тебя не послушался, каюсь... Вот только вряд ли сегодня зонт мне поможет. Но скоро ливень закончится, и я приеду домой!

Вернувшись в зал, Гером заметил, что настроение за столом явно изменилось. Как и он, друзья переживали за свои семьи, звонили им. Милан успокоился только переговорив с детьми и матерью. Месхи наблюдал за ними с отсутствующим видом. Его покинуло оживление. Гером вновь, как уже часто бывало и раньше, подумал о том, что он ничего не знает о нем. Алекса и Милана ожидают дома дети, жены. Хоть Милан и разведен, но отношения с семьей у него крепкие. А кто ждет Месхи? И ждет ли?

Алекс вопросительно посмотрел на Герома:

— Ну как там дела? Не очень подходящий день выбрали твои «девушки» для прогулки. Я своим строго запретил дальше двора уходить. Прогноз вчера был уж очень паршивый.

— Так ведь Лисия на машине. Да и не очень часто ей удается взять выходной в субботу. Как и мне тоже.

Месхи, внимательно вслушивающийся каждое слово этого нехитрого диалога, вдруг вновь оживился:

— Я слышал, что ты работаешь сейчас у жены адвоката господина Герда?

— Да, только вот теперь она, к сожалению, не жена, вдова. Он погиб несколько лет назад.

Месхи согласно закивал головой:

— Да, слышал. Авария пор-моему? Но он ведь не сразу умер?

Интуиция подсказывала Герому, что Месхи и сам хорошо знает все детали смерти известного адвоката, но ответил:

— Да, он умер позднее. Не смогли его спасти врачи, хоть и старались.

— А как сейчас его бизнес, по-прежнему процветает?

В голосе Месхи слышался не только искренний интерес, но где-то подспудно звучала нотка злорадства. Или зависти... Во всяком случае, Герому не хотелось вдаваться в подробности. Он уже раздумывал, как бы отвлечь Месхи от этой темы, но тут вмешался Алекс:

— Гером, дорогой, тебе придется познакомить нашего приятеля с твоей соседкой. В кои веки Месхи обратил внимание на даму!

В этом была изрядная доля правды. За время знакомства четверых мужчин, только Месхи никогда не упоминал женщин. Их будто и не было в его жизни. Совсем. Гером собрался было поддержать шутку, но неожиданно Месхи сам ответил на нее. И это прозвучало излишне жестко, даже грубо:

— Еще чего? Не хватало мне еще баб!

Тут Месхи видимо обратил внимание на реакцию друзей. В этой компании грубость в адрес женщин никогда не приветствовалась, тем более после того, как они обзавелись семьями, детьми. Не то, чтобы они были ангелами. Нет. Скорее ценили по-настоящему значение в их жизни подруг, на которых могли надеяться. Ни Алекс, ни Милан не произнесли ни слова, но в воздухе повисла пауза. Месхи тут же поспешил добавить:

— То здание, где находится кафе, у нас на особом счету. Памятник архитектурный. А мы за ним обязаны приглядывать. Гером, там ведь уже закончилась реконструкция?

— Не совсем. Мы ждали комиссию из мэрии.

Месхи был настойчив:

— Так вроде бы разрешение уже дано. Должно быть подписано уже пару дней назад.

— Да, и на этой неделе мы планируем завершить работу, — ответил Гером, надеясь завершить тему. Ему в этом помог очередной раскат грома и новый поток ливня, обрушившийся с неба и заливавший широкие окна бара. Струйки воды уже просачивались сквозь рамы, стекали на пол.

— Вот уж когда я радуюсь, что мы не купили дом в горах, — прокомментировал происходящее на улице Алекс, — там сейчас невесело.

— Ну, это зависит от хозяев дома, — возразил Месхи. У нас в деревне все дома могли выдержать и ливни, и морозы...Мы умели строить.

Впервые друзья слышали от Месхи что-то похожее на воспоминания о родном доме. Милан не упустил возможность расспросить его:

— Еще бы. В горах сам Бог, как говорится, велел строить надежные дома. Камень под ногами, руки есть...А где, кстати, твой дом? Может быть, наши родители из одной местности? Мои, правда, переехали в город давно, еще до моего рождения, но в детстве я часто ездил к бабушке в горы.

Месхи будто спохватился, нехотя ответил:

— Да что там вспоминать. Давно это было.

Алекс рассмеялся:

— Неужели забыл, как называется то место, где твоя родина?

Месхи попытался отшутиться, но все-таки упомянул небольшую горную деревню, название которой показалось Герому знакомым.

Разговор прервал Милан:

— Дождь вроде стихает. Нам пора закругляться.

За окном действительно немного посветлело. Стих и ветер. Первым среагировал на это Месхи. Он встал, снял с вешалки плащ, зонт и обратился к Герому:

— Нам вроде по дороге, могу подбросить.

Но Гером указал на друзей:

— Я и сам доберусь. Мне совсем недалеко. А вот им подальше. А такси сейчас не так просто поймать.

Месхи не успел ответить, как Алекс решительно возразил:

— Мы тоже не пропадем. Ты что, думаешь, что у нас нет друзей среди таксистов? Ошибаешься.

И впрямь, им не пришлось долго ждать. Не прошло и пятнадцати минут, как к бару подъехала машина с зеленым огоньком.

***

Дождь уже почти закончился, когда Гером распрощался с друзьями и направился к набережной. Это был не самый короткий путь к дому, но именно его выбирал Гером, когда хотел сохранить хорошее настроение.

После ливня набережная была особенно хороша. Огни витрин магазинов и многочисленных уличных фонарей отражались на мокром асфальте и в темной воде реки. Осенние цветы и багряная листва деревьев еще не утратила терпкого аромата, а воздух после грозы был особенно пьянящим. Под ноги Герому то и дело попадались сорванные ветром ветки деревьев. Кое-где с рекламных щитов свисали остатки многочисленных плакатов со знакомыми горожанам лицами.

— О, как же я забыл. Скоро выборы. Не повезло им, дождя не выдержали. Хотя...что там. Завтра новенькие плакаты наклеят...

.

Гером повернул за своего угол дома, невольно покосился на доску объявлений перед подъездом. Обычно на ней городское управление вывешивало свою информацию. Сегодня и на ней красовался плакат с одним из претендентов на место мэра. Гером задержался, прочел его имя и биографию. Ничего особенного. Вот только место рождения возможного нового мэра напомнило сегодняшний разговор с Месхи. У кандидата и Месхи было одно место рождения. Та самая небольшая деревенька в горах.

***

Дверь квартиры Лисии распахнулась еще до того, как Гером успел нажать на звонок. Его явно с нетерпением ждали. Роси тут же кинулась к ему, уткнулась лицом в его одежду, пытаясь прижаться как можно плотнее. Гером не хотел, чтобы она вымокла, но и отстранить от себя не решался. Помогла Лисия, ласково обняв за плечи девочку, предложила пойти на кухню, поставить чайник, а сама в это время помогла Герому снять плащ, встряхнула его, повесила на вешалку...Дома было тепло, пахло любимым печеньем Роси. От прикосновений Лисии сердце Герома забилось чуть быстрее. Он вдыхал аромат знакомых духов, пытаясь побороть в себе желание обнять женщину, зарыться в ее волосы. В тоже время ему хотелось посадить ее напротив себя, рассказать ей о дне, который был почти весь прожит без нее...

Роси тем временем успела заварить чай, расставила чашки на маленьком столике у камина и теперь терпеливо ждала, внимательно наблюдая за Геромом и Лисией.

— Ну, кто их вас мне расскажет, что вы сегодня видели, что хорошего купили, хватило ли вам денег?

Роси умоляюще посмотрела на Лисию:

— Можно я, пожалуйста, можно?

Лисия рассмеялась:

— Конечно. Ты же волшебное слово не забыла.

Казалось, что до сих пор в жизни девочки не было более сильных впечатлений, чем этот поход по магазинам с Лисией. Глаза ее горели, когда она пыталась их передать Герому. А он опять с горечью вспоминал запущенный, давно не ремонтированный дом, в котором росла его племянница, убогий поселок, бледную заплаканную сестру и пьяного отца девочки. Он понимал восторг Роси. Она впервые в жизни видела разукрашенные торговые залы полные красивой одежды и хорошо одетых людей. Да, пару раз они вместе покупали ей платьица, но в самых обычных магазинах. Сегодня она открыла для себя другой мир. Гером радовался восторгу девочки и боялся его.

А Роси тем временем говорила все тише, глаза ее слипались. Она почти засыпала. Лисия первой заметила это, пересела на широкий диван, позвала к себе девочку. Скоро та спала, укрытая пледом, а Лисия и Гером вернулись в кухню.

— Как, удалось тебе узнать что-то у Роси? — Гером с нетерпением ждал ответа.

Лисия в ответ покачала головой:

— Нет, все, что она мне рассказала, знаешь и ты. Такое впечатление, что ей вообще показались странными мои вопросы. Как будто совершенно нормально знать того, кто раньше жил в ее комнате.

— Хм...мне она так и сказала. Даже удивилась, что я это не понимаю.

— Я думаю, что нам не надо сейчас добиваться от нее ясности. Подождем. Со временем все само собой разрешится.

— Да, скорее всего ты права. Так и сделаем.

Лисия, помолчав, сменила тему:

— Рассказывай, что там твои друзья? Есть новости?

— Есть, конечно. Мои друзья из каждой поездки привозят целый ворох рассказов. Но о них потом. Я сегодня встретился с Месхи. Это тот из нас четверых, кто стал важной шишкой в городе. Я тебе о нем рассказывал. Я все не мог объяснить, почему именно он смог так легко сделать карьеру. Мы, конечно, и не стремились в политику, но нам никто и не предлагал. А он оказался нужен. Самый неудачливый в профессии, да и ни в чем другом он не был особенно даровит. Сегодня я, наконец, получил этому объяснение.

— Да? Так это же хорошо. Уже не зря день прожит, — рассмеялась Лисия, — поделись его секретом.

— Секрет прост. Он родился и вырос в той же деревне, откуда родом господин Оркман.

— О, действительно, секрет незамысловат, — без особых эмоций подтвердила Лисия, — возможно, что у них и родственная связь есть.

— Не исключено. Скорее очень может быть. В таких горных деревнях многие живут кланами, чужаков избегают.

— Хм...в горах, значит, а как называется деревня?

— У трех сосен. Это не очень далеко от города, но дороги туда трудные. Потому до сих пор не входит в туристический маршрут. А ведь замок знаменит. Да и природа там хороша.

Лисия слушала и смотрела на Герома широко отрытыми глазами. В них читалось не только удивление, но и что-то близкое к испугу.

— Что? Что такое, Лисия, дорогая?

— А ты уверен, что эта деревня так называется?

— Да, уверен. Я слышал это от Месхи и прочел название в биографии кандидата. Там внизу у нас во дворе плакат висит. Но что тебя так поразило?

Лисия ответила вопросом на вопрос:

— А ты помнишь, от кого ты еще слышал об этой деревне?

— Нет, пожалуй, не могу вспомнить.

Лисия покачала головой:

— Я тебе рассказывала о погибшей внучке госпожи Аниты. Так вот ее семья жила и сейчас живет там. Точнее, не в самой деревне, их усадьба находится на отшибе, в километров двадцати от нее. Но адрес все тот же.

Гером поднес руку к лицу, несколько раз провел ладонью по подбородку, потом обхватил ею шею чуть ниже затылка, покрутил головой:

— Какого черта происходит? Ведь это происходит? Это ведь не может быть простым совпадением, милая?

Лисия пожала плечами, помолчала и согласно кивнула головой:

— Пожалуй, тут ты прав. Немного странное совпадение, но с другой стороны...Как говорят: мир тесен.

Гером побарабанил в раздумье пальцами по столу:

— Как думаешь, сколько в наших горах деревень ?

— Не знаю точно.

— Точно и не надо, статистику мы можем уточнить потом. Пусть приблизительно. Сто? Двести?

Лисия покачала головой:

— Вряд ли, даже с шахтерскими поселками. Скорее около пятидесяти. Это все поселения в горах. Новые возникают только рядом с городом, вернее там, где есть хорошие условия для развития туризма. Но и они вырастают из небольших усадеб возле водоемов. А настоящие деревни существуют столетиями, рядом с замками. Их можно пересчитать по пальцам...

— И вот в одной из них...

Гером замолчал, затем хлопнул ладонью по столу:

— Не будем торопиться. Все возможно в нашей жизни. И такие совпадения тоже.

В доме стало совсем тихо. Было слышно только легкое дыхание девочки, да стук ветвей сирени по стеклу в гостиной. Гером решился задать вопрос, который вертелся у него на языке:

— Зита еще не вернулась из поездки? Она может нам завтра понадобиться.

— Нет. Звонила мне сегодня. Через день-два приедет. Но мы справимся и без нее. Ведь все готово. Разрешение подписано. С фирмами все согласовано. Все в порядке.

— Согласен, справимся, конечно. Со всем справимся, — уверенно согласился Гером.

На этот раз Лисия не заметила, насколько сильно он сомневается в своих словах.

-

Глава 10

Праздничный вечер близился к концу. Он явно удался. Гером успокаивался, внутреннее напряжение спадало, он все чаще позволял себе оценить происходящее со стороны. Не вмешивался.

Персонал вошел в ритм, каждый знал свое дело. Лучшего и желать было нельзя. Вот только все сильнее давала о себе знать больная нога. Последние дни отдыхать было некогда. Он приходил в дом под крепостной стеной еще задолго до того, как ее зубцы озаряло утреннее солнце. Возвращался в свою тихую квартиру, когда Роси и ее няня, нанятая по совету Лисии, уже спали. Ради долгожданного события решил одеться в свой лучший костюм и нарядные туфли. Так торжественно Гером в последний раз выглядел пять лет назад на крестинах младшего сына друга Алекса. Примерив пиджак, остался весьма доволен. Он все еще был впору. Особенно, если не застегивать все пуговицы. Да и туфли тогда казались удобными. Осталось распаковать новую рубашку, которая уже давно ждала подходящего случая. Оглядев себя в зеркале, Гером все-таки засомневался.

— Как в церковь собрался...

Все решила Роси. Она внимательно наблюдала за примеркой, но помалкивала. Только заметив, как Гером рассматривает свой обычный костюм, раздумывая не стоит ли его отдать в срочную чистку, вмешалась и потребовала:

— Надень новый костюм, как все.

— Кто все, Росси? О ком ты говоришь?

— О всех, кто там работает. Госпожа Анита купила новое платье и туфли, и все официантки тоже. Прически сделают. Даже Нико. Хоть он и мужчина.

Гером улыбнулся:

— А зачем госпоже Аните и официанткам новые наряды? Они ведь в своей униформе будут?

— Как зачем? У вас же праздник.

Помолчав, добавила, как бы между прочим:

— А вам с Лисией и переодеваться не надо. Вы гостей будете встречать.

Гером с подозрением взглянул на Роси, вздохнул, но решил на сей раз пропустить мимо ушей ее замечание, а совету последовал.

Лисия, увидев его при полном параде, шутливо ахнула:

— Вот это да...Я и не знала, что рядом со мной такой джентльмен проживает...

При этом глаза ее светились.

Но сейчас, после длинного хлопотного дня и часов пяти веселой вечеринки в честь завершения реконструкции, «джентльмен» уже точно знал, что решение было ошибочным.

— Черт возьми, еще минимум три, а то и все четыре часа придется терпеть эти «кандалы».

Хорошо еще, что гости после многочасового «угощения» мало обращали внимание и на персонал, и на все окружающее. Только Лисия и Зита были по-прежнему в центре внимания. Обе при этом выглядели на зависть бодрыми. Свежие, без тени усталости лица... Гером завидовал, наблюдая за ними:

— И как это им удается? Ведь раньше меня пришли, а порхают на своих каблуках...

Большинство из пирующих были известны Герому только по снимкам в газетах, да по выступлениям на телевидении. Эти люди, по словам Лисии, были когда-то завсегдатаями кафе. Почему кафе? Лисия честно признавалась:

— Муж специально настаивал на этом. Считал, что так скромнее. На самом деле оно всегда было известно скорее, как дорогой ресторан.

Конечно, любовь к этому заведению у толстосумов и разных знаменитостей объяснялась довольно просто. Свою роль играла полезность дружбы с известным адвокатом. Он давно прославился тем, что добивался успеха в самых безнадежных делах, в которых любой защитник был обречен на проигрыш. Его боготворили спасенные от тюрьмы и порой не жаловали прокуроры и следователи. О нем в городе ходили разные слухи. Некоторые из них вызывали смех у людей рассудительных. Но тем не менее даже они признавали за господином Гердом исключительные способности в своем деле. И все хотели быть с ним по крайней мере знакомы. Ну и потом...где как не в тишине уютных залов, за бутылкой достойного вина, в неофициальной обстановке важным людям решать свои проблемы? Напрямую между собой. Ничего нового. Так устроен мир.

А еще здесь можно было не боятся любопытных взглядов «простых» горожан. Их отпугивали и цены, и явная помпезность заведения. Но после гибели господина Герда все изменилось. Большинство из прежних клиентов стали появляться здесь все реже, а потом вообще «забыли сюда дорогу». Но почему сейчас они так охотно откликнулись на это приглашение?

— Хм...ты что не знаешь, что за бесплатно много пьет даже трезвенник, а обжорой становится даже язвенник? — ухмыльнулся Нико в ответ на его вопрос.

В правде этих слов Гером сегодня убедился сам. Бутылки с дорогим вином опустошались быстро, повара едва успевали готовить. Спустившись в очередной раз в подвал, Гером с беспокойством оглядел полки, но Зита успокоила:

— Все нормально. Всего хватит, Лисия хорошо знает предел «возможностей» наших гостей. Да и скоро они вспомнят, что их ждут дома.

Время от времени внимание Герома привлекал шум у входа. Не всем нравилось то, что на бесплатную вечеринку требовалось приглашение. На сей раз два рослых охранника, отказывались впускать нескольких незваных посетителей. Пару из них Гером уже знал. Они по вечерам регулярно наведывались в кафе в надежде получить бесплатно не проданную за день еду. Утихомирив их с помощью нескольких пакетов с провизией и бутылки вина, Гером вновь вернулся в зал. Там уже освободились пара столиков. Гости начинали разъезжаться. И только в углу, где расположилась компания заместителя мэра, было по-прежнему оживленно. Гером обращал на нее особое внимание потому, что среди приближенных этого чиновника находился его старый приятель Месхи.

Его появление было неожиданным для Герома. Он и не подозревал, что ушедший в политику товарищ так тесно связан с мэрией города. Сам мэр был в это время где-то в командировке, но вот его первый заместитель сразу привлек к себе общее внимание.

В начале вечеринки Лисия, встречая гостей у самого входа, тут же представляла им с шеф-повара госпожу Аниту, Зиту и Герома. Большинство помнили шеф-повара и заместителя Лисии, но о Героме слышали впервые. Избежать такого официального знакомства Герому не удалось, несмотря на все его старания. Лисия была категорична:

— Я знаю, что тебе не нравится быть на виду, так сказать. Но придется привыкнуть. Без этого нам нельзя. Особенно на наших приемах.

Пришлось терпеть. И скользящие равнодушные взгляды прибывающих на дорогих машинах и их спесивых сопровождающих, и даже нагловатых охранников. Собственно говоря, в этом не было ничего удивительного для Герома. Он сталкивался с подобным не раз еще во время недолгой работы на железной дороге. Странным скорее показалось внимание к нему заместителя мэра, которого Гером узнал по предвыборным плакатам. В глазах чиновника зажегся искренний интерес после слов Месхи:

— Господин Песке мой друг, о котором я вам рассказывал.

Эти поразило Герома.

" Месхи рассказывал обо мне в мэрии? С чего это? Ерунда какая-то«. ...

Мельком, каким-то боковым взглядом Гером заметил и то, что Месхи будто намеренно увел своего начальника от госпожи Аниты. А ведь ее, шеф-повара кафе, все гости приветствовали едва ли не теплее самой владелицы. Еще бы. Благодаря ее фирменным рецептам, меню кафе признавалось самым изысканным в городе. Но она почему-то не удостоилась похвалы одного из самых известных клиентов. В общем, судя по всему, Месхи играл в мэрии далеко не ту скромную роль, о которой он иногда нехотя упоминал в разговоре с друзьями:

— Я там появился недавно, многого не знаю. Хорошо еще, что не на «побегушках» ...

Да, он явно имел другой статус, потому почти сразу сам, не спрашивая мнения шефа, предложил Герому присоединиться к ним. Это совсем не улыбалось Герому в любом случае, а тем более, когда залы были полны гостей. И он ответил без колебаний:

— Я бы с удовольствием, но должен позаботиться о тех, кто только что подъехал.

Месхи не отступал:

— Тогда позднее?

— Постараюсь, но вы видите сами, — сегодня у нас особенный день.

В этот момент разочарование появилось не только на лице Месхи, но у того, кого он сопровождал. Гером наивностью не страдал. И прекрасно сознавал, что люди такого уровня власти проявляют интерес к «простым» только если это может принести им серьезную выгоду. Сын скромного земледельца и бывший железнодорожник без колебаний и без малейшего сожаления относил себя к «простым». До сих пор это его вполне устраивало. Менять свое положение он не собирался, даже для того, чтобы угодить своему другу. Но избежать вороха самых разных мыслей не мог.

" Вот какого черта творит Месхи? Что он задумал? То, что выслуживается перед тем, кто может выиграть на следующих выборах и стать мэром, это понятно, но я какое имею к этому отношение? Какой прок этому «гусю» от меня?«

По счастью, внимание этой важной компании от Герома отвлекла Лисия. Мало того, что она хорошо знала своих гостей, так еще и помнила все их привычки. Потому и выделила любимый заместителем мэра столик. В самом дальнем углу, между двумя широкими окнами. Отсюда был виден весь зал и большая часть обновленной террасы. Зато за ним наблюдать было проблематично. Как оказалось, чиновник тоже помнил этот уютный уголок и остался доволен. Гером недолго прислушивался к обмену любезностями между ними, а затем с облегчением занялся другими клиентами. Весь вечер именно вокруг этого столика было особенно оживленно. Многие хотели просто поприветствовать важного чиновника, а кое-кто присаживался, разговор со стороны выглядел деловым. Но это скорее радовало Герома:

— Может быть, вернется эта публика к кафе? Лисии это не помешало бы.

Несколько раз Гером ловил на себе взгляд своего друга. Месхи на фоне всеобщего веселья выглядел совсем иначе. Он не пил спиртное, почти не ел. Вики, одна из самых симпатичных и расторопных официанток, принесла ему только несколько чашек кофе. Иногда Месхи кто-то звонил. Разговоры были короткими.

Улучив момент, Гером собрался было скрыться в своем кабинете, чтобы сменить обувь. Боль в ноге становилась совершенно нестерпимой. Но его окликнул Месхи:

— Ну что, ты готов и нам уделить минуту внимания?

Гером не успел ответить. Вновь зазвонил мобильный телефон Месхи. Он недовольно поморщился, извинился, поговорил с кем-то и тут же быстро пошел назад к своему шефу. Гером воспользовался этим, зашел к себе в кабинет, переодел туфли, не переставая наблюдать через приоткрытую дверь за тем, что происходит в зале. Ему бросилось в глаза, что Нико, который до сих пор находился с охранниками у входа, подошел к Лисии. Они обменялись парой слов. Гером тут же заторопился:

— Так, что-то опять случилось. Это он меня ищет.

Но Нико успокоил Герома:

— Все под контролем. Я просто предупредил Лисию, что Зита уехала на минут пятнадцать. Скоро вернется.

— Это она так сказала?

— Да.

— А сама почему не сделала это?

— Не знаю. Я видел, что к ней подошел кто-то из посетителей, они вышли на улицу, о чем-то поговорили и она уехала.

— Одна?

— Да, в машину она села одна.

— Странно.

Нико рассмеялся и успокаивающе похлопал Герома по плечу:

— Да все нормально. Мало ли какие срочные дела могут возникнуть у каждого из нас. Сейчас вернется.

Заметив, что Гером продолжает хмуриться, добавил полушутя:

— Ты что, не веришь, что мы и без Зиты справимся? Вон даже повара справились без Рафи. Всех накормили. А уж мы то как-нибудь сумеем...

Эти слова произвели на Герома совсем не тот эффект, на который рассчитывал Нико. Услышав, что Рафи Герд пару часов назад вдруг почувствовал себя плохо и вынужден был уйти, Гером тут же направился к Лисии.

Вначале она, казалось, тоже не была озабоченной:

— Да, знаю, что Зита уехала. Но она обещала вернуться скоро. Пятнадцать минут ничего не решают.

Нельзя сказать, что это успокоило Герома, но и возразить было нечего. Пока Гером раздумывал, стоит ли сейчас спрашивать ее о племяннике, она вдруг сама добавила уже другим тоном:

— Надеюсь, что у Зиты все в порядке. Она сегодня несколько раз пыталась мне что-то объяснить, но нам все время кто-то мешал. Договорились после вечеринки поехать на ночлег или к ней, или ко мне и поговорить ...

Гером вновь насторожился, но тут звякнул мобильник Лисии, она взглянула и с явным облегчение произнесла:

— Ну вот. Это она. Написала сообщение. Просит извинить, пишет, что вот-вот вернется.

Будто камень свалился с плеч у Герома. Он уже решил все-таки выполнить просьбу Месхи, направился к его столику. Но понял, что опоздал. Заместитель мэра и его «свита» торопилась к выходу. Едва попрощавшись с владелицей кафе, не обращая внимание на всех остальных, они покинули здание. Перед входом их уже ждали два автомобиля.

Гером с недоумением взглянул на Лисию, но она беззаботно рассмеялась:

— Не бери в голову. Для нас это ничего не значит. Скорее всего у них какие-то проблемы возникли. Если бы они были недовольны нами, то не забыли бы дать понять это. Да и вообще уже пора. Всем. И нам тоже.

Был уже второй час ночи, когда, наконец, разошлись не только гости, но и весь персонал. Столы были наспех убраны, свет потушен не только в залах, но и в кухне. Во внезапной тишине слышались только шаги Лисии, Герома и Нико, да журчание воды в посудомоечных машинах. В кафе на ночь оставался только Нико. Он проводил Лисию и Герома к выходу:

— Ну, что? Моя последняя ночная смена? С понедельника подключаешь новую охранную систему?

— Со вторника, — поправил его Гером, — в понедельник у нас всех законный выходной. Так что еще одна ночная смена и твоя жена может быть довольна.

— Да и я не против, — возразил Нико, — честно сказать, хочется уже дома спать, как все люди.

Лисия не обращала внимания на их разговор. Она пыталась до кого-то дозвониться. Безуспешно. На лице у нее впервые за весь долгий день появилась усталость. Выйдя на крыльцо здания, она сняла туфли, присела на ступеньку. Город уже спал. Возле крепостной стены уже давно было пусто. Лишь тусклые ночные фонари освещали дорожки вдоль рва, когда-то заполненного водой, а сегодня поросшего невысокой травой. Тишину изредка прерывал далекий перезвон трамваев, заезжающих в депо на ночлег. Несколько минут все трое наслаждались ночным покоем, подставляя лицо свежему ветерку и прохладе. Лисия первой прервала молчание:

— Опять не отвечает.

Нико и Гером переглянулись. Они понимали, что речь шла о Зите. В суете они и не заметили, что прошло уже почти три часа с того времени, когда она срочно уехала, пообещав вернуться через пятнадцать минут. С той минуты от нее поступили еще два сообщения с извинениями и обещаниями объяснить ситуацию. Письменные. Ни одного звонка.

Сквозь усталость постепенно приходило чувство тревоги. Гером пытался сосредоточиться:

— Три часа — это в данном случае много. Должна быть какая-то причина, чтобы Зита, человек ответственный, так и не появилась здесь. Да еще в такой день. Но никто из нас не застрахован от разного рода неожиданностей. С другой стороны...что мы сейчас должны делать? Бить тревогу?

— Тревогу не тревогу, но вот позвонить она в любом случае могла бы, — хмуро произнесла Лисия в очередной раз набрав номер Зиты.

— Да, это было бы с ее стороны как минимум правильно, но мы ей это скажем позднее, а сейчас стоит позвонить консьержу. Уточнить, дома ли она, — предложил Нико.

— Точно. Где-то у меня был этот номер. Зита мне его когда-то давала на всякий случай.

Несколько минут Гером и Нико слушали разговор Лисии с консьержкой:

— ...Да, часа два- три назад я видела Зиту Вальц из пятой квартиры... Она поднималась с каким-то мужчиной к себе... Да, на стоянке место ее машины занято... Нет, я не вижу номера машины, но вы же знаете, что у каждого нашего жильца свое место.... Нет, я сама не смогу сообщить ей вашу просьбу, я ухожу в пять утра, но все передам моему сменщику. Обязательно.

Отключив телефон, Лисия все еще пребывала в растерянности:

— Что все это значит? Кто этот мужчина? Я не знаю ни одного, кто для Зиты был бы важнее работы. Надо мне поехать к ней?

Гером попробовал успокоить ее, хотя у самого тревога только росла:

— Мы мало что можем сделать сейчас. Не будем же мы вламываться к ней ночью, тем более что, что она не одна. Главное, что Зита дома. А утром она и сама объявится. Объяснит.

Лисия покачала головой:

— Понимаю, что вы сейчас себе представляете. Вот только я точно знаю, что нет у нее никакого любовника, ради которого она бы все забыла. Да и потом, о чем она так хотела поговорить со мной?

Гером взглянул на часы:

— До утра осталось всего ничего. Нам стоит поехать домой, отдохнуть, а завтра видно будет.

Всю дорогу Гером и Лисия молчали. История с Зитой омрачила их праздник, а усталость не давала ясно мыслить. Лишь прощаясь, Гером предложил:

— Встретимся внизу, у подъезда часов в девять?

Лисия отрицательно покачала головой и призналась:

— Сегодня я вряд ли вообще усну. Поеду в восемь. Зита тоже рано встает. Обычно. А тебе вообще не стоит ехать. Я позвоню сразу, как только увижу ее.

Гером был немногословен:

— Нет, извини, но одну я тебя не отпущу. Но и мешать вам не буду. Как только выясним, что с ней все в порядке, вернусь домой.

— Хорошо. Тогда в восемь?

— Конечно.

Несмотря на усталость, Герому тоже не удалось уснуть по-настоящему, глубоко. В семь утра уже был на ногах, с трудом дождался, когда часы пробили без пятнадцати восемь, спустился к подъезду. Лисия была уже там. В ответ на вопросительный взгляд Герома ответила:

— Нет, не звонила, не писала.

Голос ее был необычно глух. Гером хотел было приободрить женщину, но понял, что в такой ситуации это у него не получится. В глубине души он был почти уверен, что что-то случилось.

Только уже заехав во двор дома, где жила Зита, увидев ее машину на стоянке, они оба вздохнули с некоторым облегчением. Консьерж, высокий седовласый мужчина, давно знающий Лисию, был приветлив:

— Хорошее сегодня утро, госпожа Герд! Наверняка день будет очень теплым. Золотая осень!

— Да, вы правы. Погода хорошая, — ответила ему Лисия, и они прошли к лифту.

На звонок в дверь никто не ответил. Из-за нее не было слышно ни малейшего шороха. Подождав еще немного, Лисия вынула из сумочки ключи от квартиры Зиты, открыла дверь. В просторной прихожей все было как обычно. В кухне тоже. Пройдя в небольшую столовую, они обратили внимание, что оконные жалюзи в ней были наполовину закрыты. Так делала хозяйка по вечерам, скрываясь от посторонних взглядов из дома напротив. Но при этом она никогда не забывала задернуть и легкие шторы. Сейчас оно были полностью раздвинуты и оголяли оконный проем. Взгляд Герома упал на неплотно закрытую дверь в следующую комнату. Она служила Зите одновременно спальней и небольшим кабинетом. Из щелей пробивался свет лампы.

— Лисия, подожди здесь.

С трудом отворив дверь, Гером вошел в комнату. Там царил хаос. Книжный шкаф стоял пустой. Все его содержимое валялось на полу. Кто-то перетряхивал каждую книгу и папку с бумагами. Ящики письменного стола были явно вырваны из «гнезд» силой. Перед платяным шкафом горой лежала одежда, перекрывая вход в комнату. Содержимое нескольких дамских сумочек хрустело под ногами.

Гером оглянулся на Лисию. Она была бледна, но сохраняла спокойствие.

— Ты сама позвонишь в полицию или мне это сделать? — спросил Гером.

— Я позвоню следователю Лутцу. Но сначала посмотри за задней стенкой гардероба. Там у Зиты небольшой сейф.

Гером сдвинул в сторону деревянную плашку одного из отделений шкафа. Сейф, вмонтированный в стену, был пуст.

Глава 11

..." Старый город...в нем рыцари ходили в латах, балы давали...неспешно строили кварталы...творенья древних мастеров" ...

Господин Лутц, офицер полиции, следователь, мужчина с военной выправкой незаметно для себя хмурил лоб, мучительно припоминая текст стихотворения. В далекой юности и он был не лишен романтики, и сам пробовал себя в поэзии. Но скоро жизнь увела его по совсем другой дороге, а реалии службы сократили тягу к творчеству.

Часы на соборе только что пробили семь. Было воскресенье, он шел на службу. Вокруг — ни души. Лутц то и дело останавливался, чтобы глубоко вздохнуть пока еще свежий воздух. Запрокидывал голову, чтобы рассмотреть давно знакомые шпили зданий, лепные фигуры на их стенах. Иногда вслух поругивал память. Затем неспешно двигался дальше. От станции метро до отдела полиции путь пролегал по узеньким, мощенным булыжником, улицам. Лутц с удовольствием прислушивался к эху своих шагов в гулкой пустоте. Он любил свой город. С самого детства. Особенно ту его часть, которую называли Старым городом. Сейчас такие прогулки ему удавались редко. Но когда он все-таки позволял себе удовольствие не торопясь пройтись, то тут же в голове всплывали строки полузабытых стихов. Когда-то он знал их наизусть. Подумав об этом, Лутц усмехнулся про себя:

— Как время распоряжается нами! Ведь я уже почти не вспоминаю те дни! А ведь когда-то это было невозможно представить.

Несколько лет назад расстался он со своей женой. Миловидной, задумчивой молодой женщиной, которая, казалось, растворилась в своем муже. А вот поди же...Спустя всего года два совместной жизни, без колебаний ушла. Без слез, без долгих разговоров. Оставила ему альбом со стихами и тягостное ощущение недосказанности.

— Я не хочу жить в страхе за своего мужа.

Эти слова вроде бы и объясняли все, и в тоже время были бессмысленны. Ведь еще задолго до замужества она знала, что Лутц служит в полиции, что выбрал профессию подростком и навсегда...

Лутц еще раз окинул взглядом каменную кладку крепостной стены, вдоль которой теперь шел, без особой печали подумал:

— Наш город помнит слишком много всего... Что там моя история... Следов крови за многие войны только на этих камнях осталось столько, что и не сосчитать бы, если бы время не о них не «позаботилось» ...

В угрюмом каменном здании, построенном несколько веков назад, было тихо. Уличный шум не пропускали массивные стены, окна закрыты до понедельника, а в кабинетах ни души. Это воскресенье, как, впрочем, и другие не очень частые выходные, следователь Лутц планировал провести на службе. Жил он один, в удобной просторной квартире. И отдохнуть было где, и поработать, если надо. Вот только район при покупке был выбран не очень удачный. Не только сам дом, но и весь квартал населяли в основном небогатые молодые люди, с семьями и без. В рабочие дни дома и дворы пустели. Родители на работе, дети в садах или в школах. А вот в выходные... ...Поскольку Лутц отдых представлял иначе, чем большинство его соседей, он уезжал за город к реке, или в горы. Если, конечно, на нем не «висело» несколько дел. В данный момент одно из таких близилось к завершению. Убийство удалось раскрыть по «горячим» следам. Второе тоже продвигалось весьма успешно. «Занозой в сердце», если не сказать иначе, оказалось то, что только в первый момент оценивалось, как «простое». Вот его -то никак и не удавалось сдвинуть с места. Оно не давало покоя, о рыбалке не хотелось и думать.

Вскипятив чайник в небольшой комнате отдыха отдела полиции, которая сегодня утром оказалась ему в полном его распоряжении, он с удовольствием умастился в кресло перед компьютером, смахнул со стола в папку накопившиеся за неделю бумаги, сделал первый глоток и...раздался звонок. Признаться, следователь не спешил ответить, некоторое время раздумывал, стоит ли на него вообще обращать внимание. Все-таки это был его законный выходной. Но не удержался, всмотрелся. На экране высвечивалось имя Лисии Герд.

Нельзя сказать, что это вызвало большое удивление. Скорее даже наоборот. Работая над делом «Герд», так для простоты окрестили его в отделе, опытный дознаватель довольно быстро пришел к выводу, что в нем еще появятся новые эпизоды. Интуиция подсказывала: ограбление квартиры и происшествие в кафе не случайные совпадения. Что только на первый взгляд оно кажется рутинным. А по сути разбираться ему придется в одном из самых необычных преступлений. Сенсацией его раскрытие, может быть, не станет, но сил потребует немало. Пока же, как это часто случается в полицейской практике, неудавшееся ограбление не привлекало большого внимания ни начальства, ни прессы, ни горожан. Все они требовали в первую очередь результатов по преступлениям с жертвами. Здесь же, по счастью, серьезно пострадал только сам грабитель. Потому шеф был уверен в своем решении поручить Лутцу дополнительно к этому еще два новых резонансных дела. На возражения Лутца ответил коротко:

— Ранение хозяйки квартиры оказалось легким и явно случайным. Да и ограбление тоже. Кому-то пришло в голову вломиться в дом, где поживиться было нечем. Явно новички в воровском промысле. Иначе бы знали, что такие состоятельные люди привыкли хранить свои деньги и драгоценности не дома «под подушкой», а в банках. Уверен, что скоро поймаем мы уцелевшего вора. Никуда он не денется. Свое получит. Не уверен, что много, потому как ничего прикарманить ему не удалось, а женщину ударил не он...

— Не все так просто в этом деле, есть то, что вызывает у меня сомнения в причастности «простых» воришек, — попытался возразить Лутц.

Дружественные размышления шефа мгновенно прекратились, тон приобрел оттенок прямого приказа:

— Сомнения у каждого из нас в любом случае должны быть. — Но вот тут, -начальник отдела выразительно постучал пальцем по папкам, которые он собирался вручить Лутцу. — Вот тут трупы. — Два молодых человека были убиты у озера. На отдыхе. А во втором случае погиб при невыясненных обстоятельствах у себя в квартире племянник известного в городе человека. Родственники уже звонят и в прокуратуру, и руководству мэрии. Понимаешь, о чем я?

Пришлось, скрепя сердцем, подчиниться. Уже выходя из кабинета, услышал напутствие:

— Ну и потом, я же не снимаю тебя с дела госпожи Герд. Занимайся. Есть сомнения, так копай глубже.

Лутц только усмехнулся. Уж он- то знал, что это означало. Над ограблением без жертв придется работать только в свободное время. Как будто убийцы ждут, когда их поймают. Чтобы на них выйти, предстояло забыть о сне и отдыхе. Да еще ежедневно давать отчет начальству, встречаться с родственниками погибших, жаждущих возмездия.

Но на этот раз полицейским повезло. Нашлись случайные свидетели. По их описаниям смогли быстро обнаружить машину подозреваемых... Камеры видео наблюдения сыграли свою роль. Убийцы уже сидели за решеткой, ждали суда.

Так что это воскресенье можно было с чистой совестью заняться «простым ограблением». Вот только зацепок у следователя практически не было.

Положение осложнялось тем, что один из тех, кто проник в квартиру Лисии Герд, умер от ранения, второго до сих пор так и не удалось обнаружить. И это было особенно странным, учитывая масштаб его поисков. Да и организованы они были как никогда быстро.

Опыт полицейского подсказывал, что преступнику кто-то помог скрыться из густонаселенного района, от многочисленных камер. И это тоже доказывало то, что ограбление было запланированным. И не было там никаких случайностей. Грабители действовали целенаправленно. По заказу, по плану. Когда ограбление квартиры сорвалось, попытались проникнуть в кафе.

— Что там, кому и кем было поручено найти? Что и кого могло так заинтересовать в здании у крепостной стены? — вопросов было не счесть.

Усилий для поиска ответов на них офицер приложил немало. Данные криминалистов ему ничем не помогли. Вычислить преступников не удалось. Пришлось зайти «с другой стороны». Побольше узнать о самом доме. Побывал в городском и газетных архивах, в редакциях газет, в музеях. Поговорил с десятками людей, профессионально занимающихся историей города. И всякий раз натыкался на глухую стену. Честно говоря, прежними хозяевами здания он заинтересовался скорее случайно, из привычки не упускать никаких деталей. Но со временем крепло ощущение, что кто-то специально подчистил все упоминания о строительстве дома и его владельцах. Зачем? Имеет ли это отношение к госпоже Герд?

Нельзя сказать, что Лутц не испытывал сомнений в своих предположениях. Было, конечно, и это. Но всякий раз он упорно возвращался к ним. Вот и сегодня, вновь открыв свои записи, собирался еще раз пройти по всем пунктам. Но не успел. Отвечая на звонок, следователь быстро осознал, что интуиция не обманула. Произошло важное событие.

И оно повлияет на расследование.

— Госпожа Герд, доброе утро. Чем могу быть полезен?

Лисия еще не отошла от шока, говорила с трудом, почти шепотом. Лутц слушал напряженно, но вскоре прервал рассказ:

— Так, прошу прощения, я все понял, госпожа Герд. Назовите мне еще раз адрес вашей подруги, я доложу по инстанции, сообщу криминалистам. Будем минут через пять. Хотя, нет, что я... Это же на другом конце города. Минут через двадцать.

— Хорошо. Спасибо.

— Но я попрошу вас до нашего приезда ничего не трогать. Постарайтесь успокоиться. Возможно, вам лучше спуститься в подъезд, к консьержу, чтобы не быть одной?

— Я не одна, со мной мой...

Лисия запнулась, но Лутц и сам понял, кого она имеет в виду.

— Ваш сосед с вами? Хорошо. Я скоро буду.

Разомлевший под ярким солнцем, бьющим из открытого окна, консьерж так и не дочитал утреннюю газету. Мирно задремал у своей конторки. Он пребывал в совершенной уверенности, что в это время жильцы дома еще наслаждаются воскресным сном, а для посетителей еще рано. Шум нескольких подъехавших машин, толпа людей в форме, появившаяся в холле, вернули его к реальности неожиданно, но ничуть не смутили. Профессиональные навыки помогли сразу сориентироваться и довольно четко отвечать на вопросы одного из полицейских:

— Нет, я ни вчера, ни сегодня не видел госпожу Вальц из пятой квартиры. За время моего дежурства здесь не появлялись посторонние. Только сегодня к госпоже Вальц пришла ее давняя подруга с мужчиной. Это было около часа назад. Но у нас есть четкое распоряжение о том, что госпожа Герд имеет право на вход в квартиру в любое время.

Пока консьерж объяснялся с полицейским, следователь Лутц и два криминалиста поднялись на этаж. Гером, услышав шаги, открыл дверь.

— Как она? — кивнул в сторону кухни Лутц.

— Постепенно приходит в себя. Как и я, — объяснил Гером.

— Ну-ну, ты справишься, я в тебе -то уверен, — дружески ободрил его офицер. Попросив Герома спуститься вниз, чтобы помочь полицейскому составить словесный портрет хозяйки квартиры, проследовал за криминалистами в кабинет. Там пробыл совсем недолго, осмотрелся и через прихожую прошел в кухню. Гером уже тоже был здесь.

Лисия взглянула на следователя почти с мольбой:

— Я ничего не понимаю. Что это в последнее время с нами происходит? Где она?

Лутц ответил то, что говорил всегда в таких случаях:

— Мы пока ничего не можем сказать. Будем разбираться. Нужно время и терпение. А вам надо успокоиться, ответить на несколько вопросов. Сможете?

— Да, конечно, постараюсь, спрашивайте.

— Почему вы решили посетить вашу подругу так рано утром? Была причина?

Рассказ о внезапном исчезновении Зиты со вчерашней вечеринки произвел впечатление на следователя. Он задавал все новые вопросы, уточняя детали происшествия. Особенно заинтересовало его то, почему коллеги еще вечером не попытались выяснить, что произошло, не поехали к госпоже Вальц. Объясняя это, Лисия чувствовала себя виноватой:

— Да, вы правы. Надо было еще вчера убедиться в том, что с ней все в порядке.

В этот момент Гером не выдержал и вмешался:

— А как бы вы поступили на нашем месте? Консьерж подтвердил, что она дома. Что не одна. Вы бы вломились к женщине в два ночи, чтобы своими глазами убедиться в этом?

Лутц был невозмутим:

— Я не знаю, как бы я поступил. Я с вами не был. И речь сейчас не обо мне. Я только хочу прояснить всю ситуацию.

Лисия согласно кивнула головой:

— Понимаю. Спрашивайте все, что считаете важным и нужным.

— Вы осматривали кабинет. Заметили, что-то пропало из вещей?

Тут неожиданно сдали нервы Лисии:

— Да какая разница, что там пропало? Где она, вот что важно.

Лутц не терял хладнокровия:

— Поверьте, мы тоже так считаем. И делаем все, чтобы выяснить местонахождение вашей подруги. Но для этого нам нужно знать, зачем неизвестный привел ее сюда, что искал и что нашел.

Лисия еще раз извинилась, но отвечала не очень уверенно:

— Думаю, что в самом кабинете не было каких- то ценных вещей. Что пропало из документов, сказать трудно. Но наверняка ничего существенного. Зита, как и я, иногда брала работу домой. Например, чтобы составить проект договора с поставщиками или со строительными фирмами во время реконструкции. Но эти бумаги без подписей ничего не значат.

Полицейский, опрашивающий консьержа, приоткрыл дверь.

Лутц вышел к нему, коротко переговорив, вернулся с его записями в руках. Один лист протянул Лисии:

— Вам известен автомобиль марки «ВМW» с таким номером?

Лисия взяла бумагу, подумала и покачала головой:

— Нет, не припомню. У наших сотрудников таких автомобилей нет. А что касается клиентов, то я не очень обращаю внимания на номера. Но некоторые из них, конечно, ездят и на более дорогих машинах.

Лутц передал листок Герому:

— Может быть, вы узнаете номер?

Гером ответил более уверенно:

— Я видел пару «BMW». Номеров не помню, но вот цвет точно был другой. Серые, черной не было. Это на ней приехал тот мужчина, который сопровождал Зиту?

— Да, так утверждает, и довольно уверенно, женщина, консьержка, которая дежурила в то время. А вот описание самого мужчины: высокий, спортивный, волосы каштановые, в светлой рубашке, без галстука, гладко выбритый, на его плечо была наброшена куртка.

Услышав последние слова, Гером вздрогнул. Лутц заметил это и жестом предупредил о необходимости промолчать. Лисия тем временем оживилась:

— Нико. Нико может что-то знать. С ним надо поговорить. Он мне сообщил, что видел того, кто вызвал Зиту из кафе. Надо расспросить его.

Лутц уточнил:

— Нико, если я не ошибаюсь, ваш охранник?

— Да, у него еще есть обязанности, но пока он был в основном занят охраной.

Лутц снова вышел, чтобы передать полицейскому телефон и адрес кафе. Вернувшись, продолжил опрос:

— Что тут у нас еще...Ах, да, в кабинете мы обнаружили сейф. Пустой. Вы его видели?

— Да, я знала, где он находится и попросила Герома проверить. В нем уже ничего не было.

— А что находилось в нем раньше?

— Обо всем, что она там хранила, мне судить сложно. Она мне не рассказывала, да и зачем? Пару раз видела, что она доставала оттуда украшения. У нее были фамильные драгоценности. Какая-то сумма наличности. Она, в отличии от меня, не очень любила за все платить картой. Какие-то документы. Но что именно, не знаю.

Гером, сидевший поодаль, слушал следователя внимательно, многое он слышал впервые. Разговор прервал один из криминалистов:

— Мы закончили на сегодня. Отпечатки пальцев свидетелей у нас есть. Так что можем ехать.

Распрощавшись с ними, Лутц, к облегчению Герома, сменил, наконец, тему:

— Госпожа Герд, расскажите мне подробнее о вашей подруге. Вы ее давно знаете?

— Довольно давно. Нас познакомил мой муж. Сразу, как только задумал купить дом. Он ведь уже тогда планировал перестроить его под кафе. И хотел его оформить на меня. У него самого, конечно, ни времени, ни желания не было участвовать в бизнесе. Потому подыскивал кого-нибудь мне в помощь. Привел Зиту. Мне она понравилась. Приятная в общении. Деловая. Опыт у нее уже был.

— А он откуда ее знал?

Лисия задумалась, потеребила в руках носовой платок:

— Муж сказал...дайте вспомнить, что именно он сказал тогда. Ах, да. Он знал ее еще со студенческой скамьи. Зита работала тогда в кафетерии напротив их института. Так он рассказывал.Тоже семейное предприятие. Насколько я помню, какие-то ее родственники владели им. Познакомились. Потом выяснилось, что они и раньше могли пересекаться. Их предки из одной горной деревни.

— Вот как, — медленно произнес Лутц, что-то записал в своем блокноте, потом продолжил:

— Название ее помните? Как называется их деревня?

На несколько минут в помещении стало тихо. Следователь и Гером молчали, не торопили Лисию с ответом... Лисия же была в замешательстве, встала, прошла к крану, налила воды, выпила:

— Что это со мной? Не могу вспомнить. Сейчас...нет, вылетело из головы, но, если нужно, посмотрю в документах, скажу вам и название. Помню, что находится она довольно высоко в Альпах. Мы много раз собирались поехать туда с мужем, но так и не удалось это сделать. Потом, после его гибели, я как-то просила Зиту свозить меня туда, но тоже времени не нашлось.

Лутц постарался ее успокоить:

— Все нормально. В такой ситуации мы все теряемся. Сообщите потом. А пока вот что я хотел еще знать: госпожа Вальц имела долю в вашем бизнесе?

— Нет, что вы! Она была просто служащей.

— И хорошо зарабатывала?

Лисия кивнула:

— Да, неплохо. Но у нее и без этого были деньги. По ее словам, досталось неплохое наследство от родственников.

Гером все больше убеждался, — следователя, что-то зацепило в рассказе Лисии. Вот только он вряд ли сам понимал, что именно. Потому и продолжал настойчиво «копать» дальше. Герома это вполне устраивало. Он надеялся так получить ответы на вопросы, которые не хотел ей задавать сам.

Лутц тем временем рассуждал:

— У госпожи Вальц были средства, опыт. Но она не планировала открыть свое дело...

— Нет, по крайней мере она не говорила мне о таких планах. Но иногда людей вполне устраивает быть служащими, а не владельцами бизнеса. Это, поверьте, не так просто, — ответила уже с некоторым раздражением Лисия.

Следователь охотно согласился:

— О, это мне понятно. Я тоже не хочу быть большим начальником. Уважаю тех, кто не боится ответственности, но сам на это не способен.

В дверь заглянул один из полицейских. Лутц вышел в прихожую и выслушал его доклад:

— Все сделано. Описание пропавшей разослано, ее спутника тоже. Могу я вернуться в отделение? Надо оформить все бумаги.

— Да, конечно. Я тоже скоро буду.

Вернувшись в кухню, Лутц заметил, что Лисия стала еще бледнее. Она явно держалась из последних сил.

— Знаете, мы на этом, пожалуй, сегодня закончим. Конечно, вопросы еще будут, но пока отдыхайте, постарайтесь успокоиться. И с вами, Гером, я бы хотел встретиться еще раз, но сегодня не получится. Я позвоню вам.

Когда Лисия уже направилась было к двери, он, как бы невзначай, поинтересовался:

— Кстати, а кто наследует ваше кафе? Ваш сын?

Лисия возразила:

— Не совсем. Вернее, он, разумеется, является наследником, но не единственным. У мужа есть еще племянник. Он сейчас работает у меня в кафе. Сейчас, правда, приболел.

— Давно?

— Что давно?

— Давно он работает у вас?

— Не очень. Он был в отъезде, учился. Муж помогал ему. Когда погиб, выяснилось, что им на племянника был открыт счет, но деньги предназначались только на оплату обучения.

— То есть, у господина Герда с ним были хорошие родственные отношения?

— Когда тот был еще ребенком, то да. Мы практически вырастили мальчика. Но потом отношения испортились. Период такой, подростковый, трудный. Но сейчас Рафи очень изменился. Учится у нашего шеф-повара. Она им довольна.

— Замечательно. Рафи Герд. Я правильно записал его имя?

— Да, правильно. Рафи Герд.

— А когда он, говорите, приболел? Давно?

— Нет, все случилось вчера. Какой-то несчастливый день. А должен был быть праздником. Мы так его ждали.

Глава 12

Солнце слепило глаза, воздух окутывал почти летним томным теплом, когда Гером и Лисия вышли из здания в большой огороженный двор. Пара полицейских машин еще оставались на стоянке. Лисия подошла к своей, открыла дверцу, но сесть в нее не торопилась. Со стороны могло показаться, что она беззаботно наслаждается покоем выходного дня. Только Гером оценивал эмоции женщины по-другому. Состояние шока у нее уже прошло. Сейчас он видел перед собой человека, решающего какую-то сложную головоломку. Она будто нащупывало в себе то, что помогло бы ей обрести ускользающую уверенность, но не находила:

— Гером, как ты думаешь, почему следователя так интересовала история нашего знакомства с Зитой? К чему опять эти вопросы обо мне и моем муже, моем бизнесе, кто его наследует, имеет ли она право на наследство? Не слишком ли далеко все это от главного? От поиска Зиты?

Гером был осторожен. Он опасался сейчас нагружать Лисию еще и своими сомнениями, но и лукавить с ней тоже не хотел, потому ответил просто:

— Так он прав. Расспрашивает о Зите подробно? Это же вполне естественно. Хочет понять ее, выяснить круг знакомств. Думает, что ты можешь знать, кто этот мужчина. Все логично. Ты сама сказала, что вас связывала не только работа, но и дружба. Понятно, ты осведомлена о ней больше других.

Лисия покачала головой:

— Да, тут он ошибся. Как и я...Я тоже не сомневалась, что мы близки с Зитой. Как оказалось, это совсем не так.

— Вы не делились друг с другом своими воспоминаниями, секретами? Ну как это между женщинами бывает?

— Как же...естественно. Поболтать за чашкой кофе или иногда винцом пытаешься снять с себя дневную нагрузку ...почему бы и нет. Только, как я сейчас понимаю, она мне больше рассказывала о раннем детстве или о студенческой жизни. А вот, что было потом?

— Но ведь это тоже много. Детство и юность. Значит, у нее могли остаться друзья- приятели из того времени?

Лисия задумалась:

— Наверняка остались, но они далеко отсюда. Выросла Зита на побережье Италии, а училась еще дальше. В Америке. Единственной подругой у нее была соседка по квартире в пригороде. Там Зита снимала жилье, пока не купила здесь. Я эту девушку пару раз даже как-то видела. Но это было давно.

Тишину двора всколыхнули громкие голоса и смех. Из подъезда дома вышли Лутц и еще два полицейских, и направились на стоянку. Заметив Лисию и Герома, следователь подошел к ним:

— Я возвращаюсь в участок. Повторяю, если вы что-то вспомните, что-то узнаете, то звоните в любое время.

Проводив взглядом отъезжающие машины, Лисия с горечью констатировала:

— Для них — это все только работа. Я это понимаю. И не осуждаю. Себя виню, что от меня нет им пользы.

Гером тут же возразил:

— Ты не права. Все-таки ты кое-что знаешь о Зите и это может помочь не только полиции, но и нам в первую очередь.

— Да? И как, например?

— Ты сама упомянула, что до того, как Зита пришла к тебе, она трудилась в каком-то кафе. Мало этого — оно принадлежит ее родственникам. Это уже кое-что...

Лисия подхватила:

— Даже, если оно давно закрылось, ее родственников можно разыскать...

— Вот именно. Едем?

Не прошло и двадцати минут, как Гером остановил машину у здания с вывеской юридического факультета местного университета. Просторная площадь перед ним сегодня была пуста. Как и вся округа. Только в отдаленных дворах жилых домов и в скверах звучали детские голоса, раздавался смех, да редкие машины проезжали мимо. Лисия указала на противоположную сторону шоссе:

— Вон там, видишь, кафе. Все выглядит точно так, как рассказывал муж. Вышел из здания, пересек дорогу и перед тобой дверь. Он утверждал, что и-за студентов здесь и светофор установили, чтобы они не рисковали. Правда, пару раз они с приятелем нарвались-таки на штраф. Да, все так, как он описывал.

Лицо Лисии невероятно точно отражало все, что происходило у нее в душе. Там с раннего утра царил хаос, сейчас еще добавилась горечь воспоминаний о муже. Гером решил прервать их:

— Расскажешь потом, а сейчас идем знакомиться с родственниками Зиты. Надеюсь, здесь все те же хозяева. И это они до сих пор подкармливают студентов.

На террасе, украшенной пышными туями в вазонах, под просторными зонтами семьи с детьми наслаждались выпечкой, мороженным и кофе. Гером тут же вспомнил свое обещание, данное им когда-то Роси — каждое воскресенье они будут непременно проводить вместе. До сих пор так это и было...

Лисия прошла внутрь первой и уже здоровалась с миловидной подтянутой женщиной лет пятидесяти:

— Вы давно работаете здесь?

Услышав вопрос, продавец ответила шуткой:

— Можно сказать, что еще до моего рождения. Мама моя до последнего дня здесь обслуживала наших посетителей, отсюда ее и в госпиталь увезли.

— Да, героическая женщина ваша мама, — откликнулась на шутку Лисия, — значит, вы дочь владельцев?

— Да, верно. Только теперь я сама уже здесь всем распоряжаюсь. Мои родители недавно умерли.

— О... мне жаль это слышать.

— Очень жаль, но ничего не поделаешь, возраст. Вам что-нибудь предложить? Булочки с изюмом еще горячие.

— Да, мы с удовольствием выпьем кофе, но сначала я хотела бы еще пару вопросов задать вам. Вы уж извините.

— Да, конечно, пожалуйста. Народу сегодня немного, могу себе позволить минутку побеседовать с такой милой дамой. О чем вы хотели спросить?

— Вам что-нибудь говорит имя Зиты Вайнц? Это ваша родственница?

Женщина, казалось, искренне удивилась:

— Зита Вайнц? Вы ошибаетесь. Нет у нас родственников с такой фамилией. У нас вообще немного близких осталось в городе. Одни умерли, другие разбрелись по всему свету. Почему вы решили, что эта женщина имеет отношение к нашей семье?

Пока Лисия озадаченно смотрела на собеседницу, пытаясь подыскать ответ, вмешался Гером:

— Да, мы могли слегка напутать с родственными отношениями. Но у вас ведь работала когда-то девушка с таким именем?

Женщина смотрела на него все с тем же выражением:

— Нет, я впервые слышу о ней. Поверьте, я знаю имена моих работников.

Лисия достала мобильный телефон, полистала фотографии, показала один снимок владелице кафе:

— Вот это о ней мы говорим. Мой муж лет пятнадцать назад познакомился с ней здесь, в вашем кафе. Конечно, она была тогда совсем молодой, но она не очень изменилась. Посмотрите внимательно, прошу вас.

Женщина взяла в руки телефон, но тут же вернула его. У прилавка уже собралась очередь. И она предложила Лисии:

— Господа, я вижу, что вас не устроил мой ответ. Потому предлагаю вам сесть за столик, я сварю кофе. Когда я обслужу других посетителей, подойду к вам, попытаемся разобраться вместе. Хорошо?

Гером и Лисия молча пили кофе. Оба пытались осознать услышанное. Но если для Лисии слова хозяйки кафе стали полной неожиданностью, то Гером отчасти был к этому готов. Сейчас его больше заботило, что ему делать дальше. Дать возможность событиям развиваться и следовать за ними? Но перед глазами то и дело всплывала сцена, свидетелем которой он стал невольно. Спор между Зитой И Рафи в день, когда она должна была быть далеко от города. Ведь это может многое значить. Стоит ли сейчас напомнить Лисии об этом? Или пусть над этим поработает следователь? Ведь завтра они должны встретиться с ним. И все-таки, чем дольше Гером раздумывал, тем больше приходил к выводу, что он не станет ничего обсуждать с полицейским за спиной Лисии. Ему обязательно стоит поговорить об отношениях между Зитой и ее племянником еще раз. Прежде всего потому, что, если никакой ошибки не произошло и Рафи гораздо ближе знаком с Зитой, то он может знать о Зите то, что она утаила от подруги. Вот поэтому надо к нему уже сегодня поехать.

Решившись, наконец, Гером отодвинул от себя чашку с кофе, положил ладонь на руку Лисии и уже было начал говорить, как вдруг взгляд его упал на входную дверь кафе. На пороге стоял Лутц собственной персоной. Задержавшись там лишь на мгновение, следователь направился к прилавку.

Лисия проследила за взглядом Герома. Теперь уже вдвоём они наблюдали, как Лутц о чем-то спрашивает владелицу кафе, та отрицательно качает головой, указывает на посетителей в очереди и потом на столик, за которым сидят Гером и Лисия. Ясно, что и ему было предложено подождать, пока она освободится. Полицейский оглянулся, помахал рукой своим «старым знакомым» и присоединился к ним. Настроен он был довольно благодушно:

— Так, что вы тут делаете? Вроде я вам рекомендовал отдохнуть. А вы, я вижу, решили у нас «наш хлеб» отнять?

Лутц некоторое время испытующе вглядывался в лицо Лисии. Гером попытался что-то объяснить, но следователь остановил его:

— Не стоит, дружище. Не вы первые, кто не доверяют нам. Вы ведь думали, что у меня не хватит сообразительности, чтобы понять — это кафе может нам помочь побольше узнать о вашей Зите Вайнц? Думали, что мы сейчас сидим в наших кабинетах и скучаем?

Гером смутился. Но пока он собирался с мыслями, Лисия решительно прервала следователя:

— Следуя вашей логике, вы ожидали, что мы будем «отдыхать» в такой ситуации? Согласитесь, что и это было бы несколько странно?

— Хорошо, не будем препираться, — остановил ее Лутц, — расскажите лучше, что вам удалось здесь узнать.

Лисия только развела руками:

— В том-то и дело, что пока только еще одну загадку получили.

— Как так? Можно подробнее?

Гером кивнул на хозяйку кафе, которая направлялась к ним:

— Нам стоит подождать немного. Вот от нее сейчас мы все и узнаем.

Но женщина смогла лишь подтвердить уже сказанное: о Зите Вайнц она сегодня слышит впервые.

***

В полицейским участке Лутца ждал сюрприз. Еще у входа он обратил внимание на необычное для воскресенья оживление в здании. Не успел следователь закрыть за собой дверь, как в кабинете появился один из молодых сотрудников. Неуверенно поздоровавшись, сообщил, что шеф ожидает Лутца в своем кабинете. Эта новость не сулила для офицера ничего хорошего. То, что шеф в воскресенье находится в участке, могло означать, что в их районе произошло серьезное преступление. Он сейчас получит новое задание. Впрочем, Лутц почти сразу отказался от этой мысли. С момента, когда по городу была разослана ориентировка на Зиту Вайнц, ее спутника и на их машины, он внимательно отслеживал все полицейские сводки. Пара дорожных происшествий без жертв, драка в подземном гараже, попытка кражи на рынке. Все более серьезное происходит в воскресенье позже, вечером или ночью. Скорее всего, кто-то из недовольных родственников известного чиновника, решил привлечь особое внимание к убийству его племянника. Хотя расследование и без того продвигалось успешно. А это означало, что делом госпожи Герд вновь ему вновь придется заниматься урывками.

Вспоминая про себя все знакомые ему проклятья, Лутц направился к шефу. В приемной застал еще двух молодых сотрудника и одного из самых опытных офицеров, с которым Лутцу уже приходилось не раз работать вместе. Они о чем-то тихо переговаривались. Пытаясь сообразить, что его ждет, Лутц только мельком поздоровался с ними и прошел в кабинет. Начальник отдела поднял голову от бумаг и жестом предложил ему сесть.

— Догадываешься, почему это я свой выходной решил провести в компании с тобой и этими, кто сейчас там «загорает» уже полчаса? — полковник кивнул в сторону приемной.

Лутц уже собрался было что-то ответить в том же тоне, но не успел.

— Объясню прямо. Вынужден признать: ты был прав насчет дела госпожи Герд. Оно совсем не такое простое, как казалось. Сегодня мы в этом убедились. Об исчезновении одной из сотрудниц кафе уже знают на самом «верху». Что меня не удивляет после того, как мне перечислили всех, кто был вчера на их празднике.

Гером слушал, почти не веря своим ушам. Не так часто начальник полиции признавался ему в своей ошибке. Но то, что последовало за этим, стало для него еще более неожиданно:

— Короче говоря, мы тут посовещались и решили помочь тебе, укрепить твою группу.

Лутц не сомневался, что шеф не запамятовал то, что никакой «группы», расследующей «дело Герд», нет. Но счел разумным не обращать на эти слова внимания. Как и не стал уточнять, кто подразумевается под обозначением «мы». Он чувствовал, что, наконец, ему улыбнулась удача, не хотел ее «вспугнуть». А шеф невозмутимо продолжал:

— Офицер Гринберг назначен на это дело. Ты ведь его хорошо знаешь. А он рекомендовал еще двух младших следователей. Ну и вам в помощь прикреплен наш самый молодой, можно сказать «совсем необстрелянный» Ральф Брайдунг. Академию он окончил хорошо, ну а вы его подучите практике.

Заметив, что Лутц собирается что-то уточнить, добавил:

— И да, два старых дела надо довести до конца, никто это за тебя не сделает. Да и осталось там скорее только бумажная работа. Пара дней тебе понадобится, не больше. Можешь к ним Брайдунга привлечь, если нужно. Ему это тоже будет полезно.

Не ожидая реакции Лутца на его слова, он распорядился:

— Все, надеюсь тебе все ясно, приступайте к работе.

Возвращаясь к себе в кабинет уже в сопровождении четырех офицеров, Лутц мысленно похвалил себя за то, что вечерами так тщательно расписывал каждый свой шаг в расследовании «Дела Герд». Это всегда помогало ему экономить силы и находить время. Этот план лежал у него на столе. Утром открыть его так и не удалось. Зато сейчас он наверняка пригодится.

Уже через полчаса, после короткого обсуждения новых обстоятельств, один из офицеров выехал к Рафи Герду:

— Думаю, что самый лучший вариант, привезти племянника адвоката сюда. В домашней обстановке такие молодые люди, избалованные в богатых семьях, реже расположены к откровенной беседе, — напутствовал его Лутц.

Марк Данис взглянул на адрес, где жил молодой Герд, усмехнулся:

— Это точно. В этом районе легко себя чувствовать «королем».

Когда все офицеры получили задания и разошлись, Лутц остался вдвоем со своим старым напарником:

— Что думаешь?

— А что тут говорить? Пока все идет как надо. Согласен с тем, что ты наметил для себя. А команда у нас работоспособная. Вместе мы быстрее, думаю, справимся. Хотя...

— Вот именно. Я тоже в самом начале был оптимистом.

— Я им и остаюсь. Вечером еще раз прочту все твои записи. Завтра уточним действия. Не возражаешь?

— Только приветствую. А сегодня, если у тебя нет ничего срочного по старым делам, разузнай побольше о семье Бартельз, владельцев кафе. Я уже вам сообщил, что утром беседовал с одной из них. Она решительно не признала Зиту Вайнц родственницей, да и вообще заявила, что никогда не видела ее.

— Да? И? Считаешь, что скрывает что-то?

— Да как сказать... вроде все хорошо, но...как всегда, сам знаешь, лучше знать больше, чем меньше.

— Согласен. Покопаюсь. Семья Бартельз, значит. Хорошо.

Оставшись один, Лутц некоторое время сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Он пытался определить то неясное, что его не оставляло в покое уже несколько последних дней, а усилилось сегодня утром. Ощущение того, что он проходит мимо очень важного в этом деле. И что это могло быть? Взяв со стола свой блокнот, он еще раз просмотрел записи. Его интересовало не то, что там было, а то, что он упустил. Лутц читал свои записи, задавал сам себе вопросы, спорил с собой...

— Господин Герд. Известный, почти легендарный адвокат, погибший в аварии пять лет назад. Нет, точнее — он умер позднее. А почему это я так легко согласился со всем, что о нем известно? Неужели с ним все так ясно и понятно? Нет никаких «скелетов в шкафу»? Не может ли все, что происходит вокруг его вдовы, быть связано с ним?

Включив компьютер, Лутц методично изучал все, что СМИ писали о Герде в последние годы его жизни. Публикаций хватило бы не на один том воспоминаний об этом успешном юристе. Вот только, чем больше Лутц читал, тем больше у него создавалось впечатление, что большинство хвалебных статей больше похожи на предвыборную рекламную компанию.

Это хоть и удивило немного следователя, но ничего нового не сообщило. Напоследок Лутц открыл дело об аварии с машиной господина Герда. На первый взгляд и здесь не к чему было придраться. Все оперативные действия, заключения криминалистов, показания свидетелей доказывали: авария — несчастный случай, совпадение нескольких обстоятельств.

Машина была исправна. Водитель трезв. Но подвела пред зимняя погода. Только что прошел дождь, а вечером температура резко понизилась, полотно дороги «остекленело». Да и загородное шоссе. Освещение там тоже не самое лучшее.

— Скорость? Какая же там была скорость?

Лутц прочел еще раз заключение экспертизы.

— Да, водитель явно не учел все обстоятельства. Куда -то торопился? Не хватило опыта?

С этим согласиться было трудно. Герд с юности водил машину, кроме того, у него был и мотоцикл. Участвовал в студенческих соревнованиях. За все годы не имел проблем. Кроме разве двух штрафов за переход улицы на красный цвет.

— Ну, что-же, значит сам виноват, погорячился, слишком нажал на педаль, такой красивой жизни лишился, — пробормотал наконец Лутц, в последний раз глядя на снимок представительного, совсем еще молодого мужчины.

Взглянув на настенные часы, он подумал о том, что Данис мог бы уже и появиться в участке вместе с Рафи Гердом. Или сообщить о результате поездки к нему. День стремительно убывал, на город уже опустились легкие сумерки, в кабинете стало темновато. Лутц включил настольную лампу и в этот момент раздался звонок, которого он ждал.

— Ну что, нашелся молодой Герд? — спросил следователь Марка Дэниса все еще ощущая удовольствие от того, что теперь он не один занят этим делом.

— Нет, дома Рафи Герда не обнаружилось, зато есть два гражданина, проникших в его жилище. Буквально на моих глазах они отыскали запасной ключ под камнем на дорожке и открыли им дверь.

— Так арестуй их, как положено.

— Они утверждают, что вы их хорошо знаете. Они родственники этого Рафи.

В этот момент Лутц услышал женский голос:

— Я, только я родственница Рафи Герда. Он мой племянник.

Лутц тихо выругался и попросил Дэниса:

— Хорошо, передай трубку.

Лисия начала было объяснять, что у нее есть и свой ключ от квартиры Рафи, но он остался дома, потому как они не собирались к нему ехать...а документы в машине, а машину рядом с домом парковать негде. Здесь только подземный гараж...

— Достаточно, госпожа Герд, — прервал ее уже серьезно разозленный следователь, — мне ваши объяснения ни к чему. Я еще раз прошу вас не совать нос всюду, если вас об этом не просят.

— Я приехала к своему племяннику, он, как вам известно, приболел. Имела я право его навестить? — защищалась Лисия, но Лутц ее уже не слушал.

— Что ты обнаружил в доме Герда? — спросил он офицера, — тебе же удалось, надеюсь, осмотреть квартиру?

— Осмотрел. Абсолютно ничего не нашел. Все на месте. Везде полный порядок. Не очень похоже, что кто-то здесь был болен, лечился. Я получил номера его телефонов, но они оба не отвечают.

— Хорошо. Отправь этих граждан домой, а сам опроси соседей.

— Хорошо, так и сделаю.

Лутц еще раз проверил время. Было ясно, что сегодня встреча с Рафи Гердом не состоится. Что-же, надо заглянуть к Гринбергу. Узнать, нет ли у него чего-то существенного по семье Бартельз. Да и пора домой. Только сейчас Лутц вспомнил о скудном стакане чая вместо завтрака, кофе с двумя булочками в обед, которые съел в кафе. Да по дороге, соблазненный ароматом пиццы, перехватил кусок «Маргариты».

— Не густо, прямо скажем, — упрекнул он сам себя. Но тут же припомнил, что дома его ждет крупный ломоть нежнейшей ветчины от знакомого мясника и успокоился.

Гринберг сидел за компьютером. Два листа бумаги перед ним были исписаны только ему понятными закорючками. Увидев Лутца, он громогласно объявил:

— Ну что, поздравляю, не подвела тебя твоя интуиция. Правда, мне кое-что еще нужно уточнить, но я это уже дома сделаю. Доложу завтра. Когда во всем буду уверенным. Сейчас домой надо. У сына день рождения. Жена приказала, хотя бы сказку ему на ночь прочитать.

— Хорошо, мои поздравления. Сколько ему?

— Пять..Я ведь поздно женился...с такой службой не до этого было. Да и теперь... я да не заметил, как он подрос.

— Да, для нас время измеряется совсем другим, — подтвердил Лутц, — мне тоже пора. Пока, до завтра. Думаю, что нас ждет еще тот денек.

— Ничего, справимся. Пока.

Лутц успел только выключить настольную лампу у себя в кабинете, закрыть распахнутое настежь окно, как зазвонил телефон. Дежурный сообщил, что в районе загородного озера обнаружена машина. По номерам выяснили, что принадлежит она Рафи Герду. Самого владельца в машине нет, но на песке остались следы волочения к воде чего-то тяжелого. Полицейский патруль обследовал местность и вызвал криминалистов.

Накинув плащ, Лутц поспешил к выходу. По дороге заглянул к Гринбергу, который тоже только что положил трубку телефона:

— Ну что? Вот тебе и «сказка на ночь» ...

Глава 13

Ночной ветер с Альп не оставил и следа от теплого, прогретого все еще щедрым осенним солнцем, воздуха. Лутц кутался в плащ и хмуро наблюдал за двумя полицейскими в лодке. Они баграми ощупывали дно озера. Кто принял решение не вызывать водолазов, обойтись старым проверенным способом, он так и не узнал. Да и не старался особенно. Вечер уже наступил. Темнота становилась все гуще. Если у берега ничего не будет найдено, то с рассветом можно будет продолжить уже с водолазами на глубине. То ли от усталости, то ли интуиция подсказывала, но он уже готовился прекратить поиски. Был почти уверен, что хозяина машины они здесь не обнаружат.

— Сигаретку? — предложил незнакомый ему полицейский из патруля.

— Нет, оставь себе, — отмахнулся Лутц, — я это давно бросил. — Мне и других радостей полицейской жизни хватит, чтобы желудок изгадить. А ты почему еще здесь? Все рассказал, показал, отдыхай! Теперь уж это наша забота.

— Давно бы меня здесь не было, но командир требует остаться на месте и сообщить, когда тело будет найден.

— Если будет найдено, — уточнил Лутц, — и зачем это вашей службе оно понадобилось?

Полицейский равнодушно пожал плечами:

— Вопрос не ко мне. Мне приказано, я делаю, а там...

— Тут что-то есть, нашли! — крик из лодки отозвался протяжным эхом по воде, добавляя еще одну мрачную краску в происходящее. — В мешке что-то есть. Сейчас поднимем.

Люди на берегу оживились.

— Помощь нужна?

— Нет, он легкий!

Лутц хмыкнул:

— Ну вот, я же говорил, что никакого тела там нет. Мусор какой-то нашли.

— С чего это вы так решили? — все так же равнодушно спросил патрульный.

— Сам догадайся с первого раза. Нет, не можешь? И чему вас только учили? Если в мешке что-то «легкое», то это никак не Рафи Герд. Он под два метра ростом. Можешь представить его вес? Тут вдвоем пупок можно надорвать из воды тащить.

— А... тоже правда, не подумал.

— Так вам и по штату не положено думать, — съязвил Лутц, разочарованный бесполезной тратой времени. Но тут же осекся. Чего- чего, а выловить труп из озера ему вовсе не хотелось, — ладно, не обижайся, замерз я, вот и ляпнул, не думая.

В свете нескольких прожекторов и фар полицейских машин черный целлофановый мешок сначала отбуксировали к песчаной насыпи, потом на руках вынесли на берег. Теперь уже всем было понятно, что тела Рафи Герда в нем нет, но полицейские, немало повидавшие на своей службе, не спешили расслабляться. Находка могла быть еще более ужасной. Криминалисты следовали протоколу. Только после нескольких снимков, мешок был вскрыт.

— Твою мать, что за хрень? — патрульный еле сдерживал рвотный позыв.

— Ты вот что, отойди- ка отсюда, если не привыкший... ведь изгадишь мне место происшествия, — глядя на него снизу вверх потребовал криминалист.

Лутц проводил сочувственным взглядом помчавшегося подальше к кустам полицейского, нашел глазами напарника. Тот тоже с трудом скрывал свои чувства, но тем не менее внимательно следил за действиями экспертов.

— Я не большой специалист в ветеринарии, но могу вас заверить вполне определенно, что эта собака умерла не своей смертью. Была убита. Меньше суток назад. Заколота. Вот след от ножа. Узкого. Рана еле заметна. Крови немного. Возможно, что знали куда бить. Или это произошло в другом месте.

Эксперт наклонился над трупом, потребовал посветить фонарем поближе и через минуту добавил:

— Да тут вообще полный набор. Орудовал садист. Сами видите, как над ней издевались. Одна нога раздроблена, уши порезаны. Это то, что я сейчас вижу, но могут быть и другие повреждения.

Люди стояли молча. Даже самые опытные с трудом скрывали шок от вида истерзанного животного. Только хриплая ругань патрульного, все еще не пришедшего в себя, прерывала тишину.

Лутц с Гринбергом обменялись взглядами.

Криминалист раздраженно бросил:

— Что будем делать? Нам и людских трупов хватает. Вообще-то полагается нас срывать с места, когда уже точно известно о жертвах. Что сегодня с вами не так?

Лутц сделал вид, что не расслышал его слов и обратился к Гринбергу:

— Что думаешь?

Гринберг не торопился с ответом, прошел еще раз по берегу от кромки воды до машины Герда, осмотрелся, вернулся назад:

— Уверен, что это «наша» собака. В машине крови нет, но это объяснимо. Хоть огонь и не успел разгореться, но тем не менее мог уничтожить следы. Или другой вариант: где-то в другом месте ее убили. А вот на обычное совпадение не очень похоже. Какой-то ублюдок, маньяк мучает собаку, убивает, привозит сюда и прямо напротив машины Герда топит в озере. Кстати, чуть левее следов волочения на песке. Это вряд ли случайность.

— Но какого черта он это делает? Зачем понадобилось вашему «клиенту» убивать собаку? Это его пес? — не выдержал обычно невозмутимый эксперт.

— А чего ты решил, что это был он? — вопросом на вопрос ответил Лутц, вынимая из кармана мобильный телефон.

— Тоже правда. Может и не он. Но тут я вам не помощник, — уже хладнокровно согласился криминалист.

На протяжные гудки мобильного телефона ответа не было долго. Лутц отключил его, но потом, поразмыслив, вновь набрал тот же номер. Сейчас он менее всего хотел общаться с госпожой Герд. Так же, как и с другими сотрудниками кафе. По разным причинам. Единственным, к кому ничто не мешало следователю обратиться с любым вопросом, был Гером. На этот раз тот ответил почти сразу:

— Извините, не сразу услышал звонок, хозяйством занимаюсь, вода шумит, — объяснил он, услышав приветствие Лутца.

— Это я должен извиняться за беспокойство. Но есть пара вопросов.

— Да, конечно, я слушаю.

— Тут такое дело. Была ли собака у Рафи Герда?

— Почему была? Есть. Очень красивый пес. Умный. Я видел его. Рафи расставался с ней только из-за работы. Если бы это можно было, он бы ее брал с собой.

— Ага...ясно. И что за порода?

— Лабрадор по кличке Теодор. Внушительная внешность, но очень добродушный. А что?

— Говорите, любил ее Рафи?

— Да, очень. У него в кафе в кухне даже фотография пса висела. Над ним из-за этого подсмеивались. Ну знаете, как...все фотографии девушек на стенку вешают, а он, дескать, за неимением ее...

— И какой окраски был его Теодор?

— Светло-бежевый, с золотистым отливом.

— Как думаешь, мог он причинить ей боль?

Гером изумился:

— Кто? Рафи? Боль Теодору? Нет, это исключено! Он, наверное, не ангел, но то, что он никогда бы не обидел свою собаку, я уверен на все сто. А в чем дело-то? Неужели нельзя объяснить? Вы нашли Рафи?

— Извините, я перезвоню вам чуть позднее.

Полицейские нетерпеливо ждали окончания телефонного разговора.

— Так, говорит, что это его пес? — присвистнул Гринберг, выслушав Лутца, — а это значит...

-Да, это значит, что спать нам сегодня придется мало, — подтвердил его подозрения Лутц. Выезжайте на квартиру господина Герда. Туда подъедет Маркус с ордером на обыск. Машину надо отогнать к участку и обследовать более тщательно.

— А ты куда? Тебе не надо быть там?

— Надо. Я приеду позже. Сейчас хочу побеседовать кое с кем об этом Рафи поподробнее.

Через несколько минут берег озера опустел. Только усиливающийся к ночи ветер, гонял по пляжу обрывки полицейской ленты ограждения. Да глубокие следы автомобилей напоминали о происшествии. Иногда их освещали фары машины. Курсировавший по району патруль регулярно проезжал мимо этого места.

Лутц выехал на шоссе последним. Остановил машину под уличным фонарем и набрал номер телефона Герома:

— Это опять я. Извините.

— Так вы мне скажите, в чем дело? Есть новости о Зите? И что с Рафи? Какие у него проблемы?

— Ничего нового о Зите нет. Мне вас нечем порадовать. Рафи мы тоже пока не нашли, но кое-что обнаружили. Только вот поговорить об этом хотелось бы не по телефону. И мне кажется, что и у вас есть, что мне сказать. Я прав?

Гером ответил вопросом на вопрос:

— А когда мы можем встретиться?

— Думаю, не стоит откладывать.

— Я готов хоть сейчас.

— Хорошо, нам бы это тоже было полезно. Если для вас это не очень поздно, то я мог бы подъехать. Настаивать я не могу, но ...

Гером тотчас назвал адрес.

— Так, это ведь центр? Мне по пути. Где мы там можем встретиться?

— Если не возражаете, то у меня. Кафе сейчас или закрыты уже или переполнены. Там и поговорить-то толком не удастся. А здесь нам никто не помешает. Племянница и ее няня уже спят.

— Мы могли бы и в машине пообщаться, но... и в самом деле, день сегодня такой, что смена обстановки не помешает. Хорошо, буду через минут десять.

Подъехав к дому на набережной, Лутц позвонил напарнику:

— Что там у вас?

— Мы на месте. В квартире никого нет. Один из соседей видел в субботу двух мужчин, звонивших в дверь Герду. Но больше ничего не смог рассказать. Он сам в этот момент выезжал на машине из гаража. Торопился на работу.

— На работу? В субботу? Где он работает?

— Врач. Ехал на дежурство в клинику. Может определить довольно точно время. Между шестью и семью часами вечера. Ждем ордер.

Лутц предположил:

— Это могло быть, когда заболевший Герд уже вернулся домой. Надо уточнить, когда он ушел из кафе.

— Сделаем. А ты где?

— Я недалеко, на набережной, скоро буду.

Гером встретил Лутца у подъезда и сразу объяснил:

— У нас тут по старинке все. Мы не хотим менять то, что можно сохранить как память о прошлом. Вот потому двери запираем сами. Гостей встречаем у порога...

Лутц оглядел старинную дверь, изготовленную вручную из спила мощного дерева. Потрогал металлические кованные заклепки. Его восхитил и ключ к старинному замку:

— Да... это я понимаю, у меня бы тоже рука не поднялась на такую красоту.

В квартире Герома было тихо, свет горел только в кухне.

Хозяин извинился:

— У нас места немного. Удобнее всего поговорить сейчас здесь, если не возражаете.

— Конечно. Где вы думаете, я дома провожу больше всего времени?

Проходя вслед за хозяином из прихожей мимо комнаты Роси, натренированным ухом Лутц уловил легкое движение за дверью. Там явно кто-то не спал и его интересовал гость Герома.

— Что вам предложить? Есть хотите?

Желудок уже давно напоминал Лутцу о себе, но находка в озере напрочь отбила мысли об еде.

— Спасибо. Я совсем ненадолго. Дела ждут, но от чая не откажусь.

Пока Гером наливал чай, Лутц устало опустился на небольшой диван, пригладил волосы. Сейчас следователь находился как бы в двух измерениях. Все, что он делал в реальности, было скорее машинальным, почти не контролируемым. Зато мозг работал четко. Он мысленно вернулся к самому началу расследования, проверял каждый свой шаг, приближаясь к событиям сегодняшнего вечера.

— С сахаром и молоком?

— Покрепче, пожалуйста, и без молока. Одной ложки сахара хватит. Спасибо.

Гером сел напротив. Лутц обратил внимание, что за последнее время он основательно изменился. Добродушный увалень почти исчез. На лице появилось выражения мужской жесткой воли. Эти изменения вызывали уважение и интерес. И все-таки Лутц не дал ему первым задать вопрос:

— Потерпите, сейчас узнаете новости, но сначала расскажите мне побольше о Рафи Герде.

— Мне о нем немного известно. Племянник владельца. Семья адвоката вырастила его. Выучила. С ним были проблемы в подростковом возрасте, потом он вроде изменился, хорошо учился. Вернулся в город, можно сказать, другим человеком. Пришел к Лисии Герд с просьбой. Она, конечно, не смогла отказать. Взяла на работу. Хоть он в кафе недавно, но все им довольны. Это, пожалуй, все.

— Все им довольны, а вы?

— Повторюсь. Мы почти не сталкиваемся. Он в полном распоряжении шеф-повара госпожи Аниты. А она своим персоналом умеет управлять без посторонней помощи.

Лутц не отступал:

— Но тем не менее у вас сложилось свое собственное представление о нем?

Гером нехотя ответил:

— Да, конечно. Но ведь я и сам там без году неделя. Рано мне давать характеристики сотрудникам.

— Гером, извини, вынужден настаивать. Ничего, если мы будем на «ты»?

— Да, без проблем.

— Хорошо. Так вот, я тебя не просто так спрашиваю о том или о другом. Мы ведем расследование. И теперь это уже не просто попытка ограбления квартиры. Оно связано с исчезновением человека. Не исключено, что двух. Ведь и с младшим Гердом все крайне запутанно. Так что, сейчас не до субординации, честное слово.

— Понимаю. Но тем не менее я лучше кое-что расскажу. А ты сам решай, есть у меня причины не очень доверять этому племяннику.

Лутц слушал не прерывая. Только после того, как Гером замолчал, следователь уточнил детали случайного наблюдения Герома ссоры Зиты Вайнц с Рафи Гердом.

— Ты говоришь, что госпожа Герд была уверена в том, что ее помощницы в тот день не было в городе?

— Да именно. Это ее слова.

— А ссора? Как она на это отреагировала?

— Удивилась, а потом рассмеялась. Она сочла все это моей ошибкой. Была уверена, что я обознался. Это были не они. Их вообще связывали только рабочие отношения. Причина для встречи не могло быть, а тем более для спора или ссоры.

— Ага. А ты уверен в обратном, потому что...

Лутц испытующе смотрел на собеседника и ждал ответа:

Гером уже привык к манере следователя «цепляться» к самым, на его взгляд «незначительным» деталям, потому покорно объяснил:

— Был день, светло. Со слухом у меня все хорошо. Голоса узнаю. Да и проверил я себя. Просто интересно было. Когда уже прошел дальше, незаметно оглянулся. Это были они. Совершенно точно. Ты же не думаешь, что у них есть двойники и обитают они совсем рядом с «оригиналами»?

Лутц не обратил внимание на саркастический тон собеседника. Он явно обдумывал какую -то новую мысль:

— Насчет двойников, пожалуй, можно не сомневаться. А вот...

Фразу закончить не удалось. Раздался телефонный звонок.

— Должен ответить, это мой напарник, — извинился Лутц и тут же обратился к Гринбергу:

— Что там у вас?

Гринберг кипел от злости:

— Ничего, совсем ничего. В том числе и ордера. Потому как оснований для обыска, видите ли, недостаточно. Приказано подождать до утра. Вдруг он сам явится. Подумаешь, машину бросил, собаку убил. Для нашего начальства — это не повод.

Лутц выругался сквозь зубы, еле сдерживая ярость, но почти сразу остыл:

— Да хрен с ним, с ордером. Я почти уверен, что мы там ничего и не найдем. Сворачивайтесь. По домам.

Теперь гнев Гринберга обрушилась на Лутца:

— А эта уверенность у тебя не могла там, на озере появиться?

Лутц неожиданно согласился:

— Ты прав. Должна была бы. Но давай мыслить позитивно. У нас еще вся ночь впереди.

— Иди ты со своей позитивностью, — уже успокаиваясь проворчал Гринберг.

Лутц встал, натянул на себя плащ. Гером смотрел на него с искренним сочувствием:

— Служба у вас ...не позавидуешь.

Лутц, все еще погруженный в свои мысли, возразил лишь мельком, вернувшись к неоконченной фразе:

— Да все нормально с нашей службой. Есть, конечно, моменты, но сейчас не об этом. Я о двойниках. Это, конечно, шутка. А вот не могли ли эти двое просто не ставить в известность окружающих о своих отношениях?

Гером был поражен:

— Намекаешь на то, что между ними могли быть интимные отношения?

— А почему нет? Всегда, где есть мужчины и женщины, такое случается.

— Ага. Точно. Только вот Зите далеко за тридцать, а Рафи ... что-то около двадцати трех, наверное.

Лутц пожал плечами:

— Жизнь и не такое видала...На мой взгляд, госпожа Вайнц все еще может вызвать интерес у молодого поколения. Но это так...к слову. Мне надо подумать.

Гером начал терять терпение:

— Ты меня обещал ввести в курс новостей. Я понимаю, что они связаны с Рафи. Что с ним? К чему были вопросы о его собаке?

Лутц вновь опустился на диван, но медлил с ответом. Гером, уловив сочувствие в его взгляде, потребовал:

— Рассказывай!

— Не кипятись. Расскажу, но тебе может не понравится то, что ты услышишь, предупреждаю.

— Не переживай, я уже вырос из детских штанишек. Справлюсь. Но, надеюсь, с Рафи ничего не случилось?

— Этого мы не знаем. Пока не знаем, где он и все ли с ним в порядке. Но вот опасения на этот счет есть. Мы нашли его машину возле озера. На берегу. Есть подозрения, что ее пытались поджечь, но не вышло. Бак был почти пустой. Кто был за рулем, тоже неясно. В угоне она не числится, но это пока. Сейчас эксперты разбираются с ней.

— А Рафи? Он был там?

— Да ты меня не слушаешь, что — ли? Не нашли мы его. Пока. Ни в машине, ни в озере.

Гером переспросил упавшим голосом:

— В озере? Что это значит?

Лутц вздохнул:

— Да, в таких случаях мы обследуем водоем. Так положено, да и разумно. Не находишь?

Гером машинально ответил:

— Да я вообще ничего не нахожу разумным в последнее время. Что вообще происходит с нами?

Лутц согласился:

— Да, есть такое в этом деле. Но ты не дослушал. Уж коли я обещал, то придется рассказать все.

— А это еще не все?

— Да. Мы нашли в воде кое-что. Совсем недалеко от берега и машины...

К удивлению Лутца, Гером сам закончил его фразу:

— Вы нашли его собаку. Теодора. Кто ее убил?

— Она мертва, но кто был виновником ее смерти, мы не можем сказать.

На несколько долгих минут в кухне воцарилась тишина. Лутц вспоминал недавно увиденное, а Гером пытался мысленно связать воедино все, что произошло в последнее время. Наконец, он прервал молчание:

— Не знаю, что и сказать. Но уверен, что это был не Рафи. Не мог он утопить своего пса. Скорее, кто-то хотел так наказать его самого, вот и расправился с Теодором. Надеюсь, что Рафи это не видел.

Лутц пощадил потрясенного Герома, утаив подробности гибели животного. А Гером тем временем довольно быстро оправился от первого шока и пытался анализировать:

— В моей жизни никогда не приходилось сталкиваться с таким. А тем более быть каким-то образом причастным. Насколько я понимаю, все это как-то связано с Лисией Герд, ее кафе.

Лутц ответил как можно спокойнее:

— Да, конечно. Это ясно даже на первый взгляд. Осталось понять причины происходящего. Мотивы, выражаясь нашим «языком».

— Да, осталось совсем немного, — с сарказмом произнес Гером и тут же спохватился. В его голове пронеслась мысль, которую он не сразу смог сформулировать:

— А почему, собственно говоря, это должно быть связано с госпожой Герд? Не с ее мужем, а с ней. Зита и Рафи появились в жизни Лисии по воле самого Герда. Не так ли?

— Да, это было бы весьма логично, если бы адвокат Герд не погиб довольно давно. Хотя иногда ушедшие оставляют после себя много проблем. Есть над чем подумать.

— Главное все-таки для вас — найти этих двух, — с некоторым вызовом добавил Гером, — тогда многое прояснится. А пока, как я понимаю, полиция в этом не очень преуспела.

— Да, пожалуй, ты прав. Но мы работаем, как ты заметил.

Лутц встал, считая разговор оконченным.

— День был долгим, пора и тебе, и мне отдохнуть.

Следователь направился к выходу и, минуя дверь комнаты Роси, вновь уловил за ней движение. На улице уже стало совсем пустынно и тихо. Город засыпал. Лутц пожал на прощание руку Герому и извинился:

— Надеюсь, я не сильно напряг тебя, и весь дом не перебудил своими разговорами.

— Все в порядке. Я рад, что, наконец, изложил свои сомнения. А разбудить никого мы не могли бы. Роси еще не привыкла к школьным занятиям, устает. Спит крепко. А няня...она человек уже немолодой, тоже за день находится...

— Хорошо, что тебе удалось найти няню. Сейчас это не так и просто, — как бы между прочим обронил Лутц.

Гером кивнул:

— Точно. Если бы Лисия, госпожа Герд то есть, не помогла, я бы вряд ли нашел. Да еще такого надежного человека.

— Госпожа Герд?

— Да, это она договорилась с ней. Эта женщина многие годы связана с её семьей. Вырастила, можно сказать, сына Лисии. И потом помогала по хозяйству. Вот теперь согласилась меня поддержать. Я ей очень доволен.

— А...тогда понятно. Повезло. Действительно...член семьи...

Глава 14

Лутц нетерпеливо ждал, когда чашка наполнится кофе. Обычно он избегал его, довольствовался чаем. Жалел давно испорченный желудок. Но вчера лег спать поздно. Утром проверил сводку происшествий за ночь. Ничего того, что могло бы пролить свет на исчезновение Зиты Вайнц и Рафи Герда в ней не было. Это могло означать все, что угодно, а потому выводило из себя. Сон был испорчен окончательно, пришлось встать, ни свет ни заря направиться на службу. По пути проклиная и ее, и самого себя.

Кофейный автомат в полицейском участке поставили совсем недавно. До этого приходилось довольствоваться допотопной кофеваркой. Она была способна выдать желающему лишь нечто очень отдаленно похожее на благородный напиток. За это ее окрестили «бурдаваркой». Нынешний агрегат был ее полной противоположностью. Кофе готовил отменный, потому был предметом некоторой гордости участка, как и история его появления. Ясно, что финотдел никогда бы не пошел на такие расходы ради кофе. Но зато без раздумий был подарен одним из благодарных жителей города за вызволение его сына из рук похитителей. О чем и сообщала импровизированная табличка на всегда теплой стенке этого чуда современной техники. Начальство было не в восторге от такой рекламы, не раз приказывала убрать ее, но через некоторое время она появлялась вновь. Всем был хорош автомат, но «действовал» только по инструкции. Приготовление хорошего кофе требует времени. А вот его-то у Лутца и не было. Потому — то ведь и явился на службу задолго до начала рабочего дня. Но пришлось ждать, пока урчащая, сверкающая блеском металлического одеяния и разноцветными лампочками чудо-машина, не подмигнет в последний раз. Теперь заказ был выполнен.

Прихватив чашку, Лутц уже двинулся было к своему кабинету, но тут из глубины коридора вынырнул младший офицер Брайдунг. Лутц довольно хмыкнул:

— Молодец! Не ленив, это уже кое-что.

Настойчивый трезвон внутренней связи, доносившийся из кабинета, ему пришелся по душе значительно меньше.

— Что? Что надо? Меня еще нет! — рявкнул он в трубку, услышав приветствие дежурного.

— К вам посетители по делу, —хладнокровно сообщил привыкший ко всему полицейский.

— Какого черта ты им не сказал, что у нас рабочий день начинается, как и у них... Подожди, подожди...По какому именно делу?

— Их интересует дело Герд.

— Впусти. Я жду.

До того, как в коридоре послышались шаги, Лутц успел выпить кофе, прочесть распечатку сведений о происшествиях за последние сутки, связаться с Брайдунгом. Отдать ему распоряжение уточнить, есть ли уже сведения от экспертов по машине Рафи Герда.

В дверь постучали.

Лутц поднял голову от бумаг на столе. На пороге стояли двое. Седая высокая женщина без возраста и упитанный крепыш с дорогим портфелем из желтой кожи.

Лутц успел поздороваться, но его жест, приглашающий сесть, оказался бесполезным. Женщина уже удобно разместилась напротив в кресле, предварительно отодвинув его от стола подальше. Её взгляд при этом выражал явное неудовольствие увиденным в кабинете, в том числе и его хозяином. Мужчина с портфелем остался стоять за ее плечом:

— Госпожа София Герд и ее адвокат господин Слуцке, — представился он.

Сделал пару шагов и протянул визитку.

— Ого, еще одна из семейства Герд, — чуть было не вырвалось у удивленного Лутца. Имя адвоката ему слышать приходилось, и не раз, но он никогда не встречался с ним лично. Это был один из тех, кто улаживает дела принадлежащих к «старым деньгам». Тех, кто сам всегда предпочитает оставаться в тени.

— Где мой внук? — не ожидая окончания фразы адвоката, требовательно спросила госпожа Герд.

— Простите, ваш внук? О ком вы говорите?

— Как это, о ком? О моем внуке, Рафи Герде, разумеется. Или вы не в курсе того, что его поиск поручен вам?

Следователь изо всех сил старался сохранить спокойствие:

— Да, конечно, в курсе. Но ведь и вы знаете, что некоторые признаки того, что с ним могло что-то случиться, нам стали известны только вчера вечером. И пока рано делать какие-то выводы...

Госпожа Герд презрительно усмехнулась:

— Вот именно! Вчера! И вы бездействуете!

— Ну почему — же. Мы работает над этим. Обнаруженную машину исследуют, разосланы ориентировки...

— И что дали эти ваши «исследования», если вы сидите здесь...

Лутц знал несколько словесных приемов, с помощью которых он легко мог сбить спесь с посетительницы. Но, несмотря на бешенство, охватившее его, он все -таки раздумывал, стоит ли это удовольствие потери службы. Да и, вполне возможно, честно заработанной пенсии.

Опытный адвокат, привычный к подобным ситуациям, оценил блеск в глазах Лутца правильно, потому поспешил смягчить напряжение:

— Госпожа Герд очень озабочена исчезновением своего младшего внука. Это случилось с ним впервые. Мы узнали, что дело поручено вам, потому решили лично прийти сюда.

Перед глазами Лутца в этот момент возникло лицо Лисии Герд, которая ему была весьма симпатична. В этот момент он еще больше сочувствовал ей, но в тоже время задавался вопросом:

— Почему она не упомянула о том, что мать ее мужа еще жива? Хотя... скорее всего она и не общается с этой старой ведьмой, да и я ее не спрашивал о родственниках мужа.

Стараясь не выдать своих мыслей, он попытался объяснить:

— Мне понятно ваше беспокойство, но уверяю вас...

— Мне не нужны ваши уверения, а результат!

Лутц справился, наконец, со своими эмоциями и счел более разумным вести диалог с господином Слуцке:

— Дело госпожи Лисии Герд у нас в приоритете. Мы будем держать вас в курсе новостей, насколько это возможно.

Лицо матери погибшего адвоката побагровело от гнева:

— При чем здесь жена моего погибшего сына? Речь идет о моем внуке!

— Возможно вы не осведомлены, что мы расследуем и попытку ограбления вашей невестки, нападение на нее?

— Значит ли это, что для вас одинаково важны попытка ограбления и исчезновение человека?

— Уважаемая госпожа, дайте нам делать свою работу. Если у вас есть к нам претензии, то вы можете подать их в установленном порядке. Ваш адвокат наверняка знает эту процедуру.

Адвокат среагировал первым:

— У нас нет повода для претензий. Во всяком случае пока. И мы здесь не для этого. Возможно, у вас есть какие-то вопросы к нам? Мы готовы помочь всем, что в наших силах.

Реакцией на эти слова был гневный взгляд его клиентки. К чести адвоката надо признать, что он стойко выдержал неудовольствие надменной мадам. А Лутц тут же воспользовался предложением:

— Да, это было бы полезно. Например, знаете ли вы друзей или родственников, у которых он мог бы быть сейчас?

Адвокат был уверен:

— Нет, этого мы не знаем. Но смею вас заверить, что он мог бы быть только у своей бабушки. Друзей у него здесь нет, других родственников тоже.

Вспомнив тут же Лисию Герд, добавил:

— Прямых родственников, я имею в виду.

Лутц возразил:

— Но он жил в городе достаточно, чтобы хотя бы знакомых завести. У нас есть предположения, что в его машине, которую мы обнаружили у озера, он был не один. Так кто бы это мог быть? Возможно, у него есть враги или с кем-то он имел какие-то споры, проблемы?

Госпожа Герд вновь вмешалась:

— Вы же слышали, что кроме нас у него в городе никого нет. Да и какие враги? Он вообще недавно вернулся сюда.

— Ясно, мы продолжим поиск...

Госпожа Герд прервала:

— Кстати, какую именно машину вы нашли у озера?

— У него несколько машин?

Госпожа Герд выразительно взглянула на адвоката. Тот был хорошо подготовлен к встрече со следователем, тут же вынул из папки лист бумаги:

— Вот перечень тех средств передвижения, которые были в распоряжении Рафи Герда.

Обнаружив в списке еще две машины и два мотоцикла, Лутц поднял трубку внутренней связи. Через минуту в кабинет вошел Брайдунг.

— Эти автомобили и мотоциклы надо объявить в розыск, — протянул ему список Лутц.

Несколько минут после ухода посетителей, следователь раздумывал над двумя вопросами. За какие блага в мире он согласился бы работать на эту «старую ведьму»? И еще: как он мог так опростоволоситься? Не выяснить, что мать мужа Лисии Герд жива? Да это и для новичка непростительно.

Дверь распахнулась без стука. Гринберг поинтересовался, довольно ухмыляясь:

— Это ты так взбеленил Софию Герд? Она устроила выволочку своему адвокату за то, что он «потакал» какому-то «кабинетному следователю». Я сразу понял, что это мог быть только ты. Самый большой любитель отсиживаться за письменным столом.

И тут же добавил совершенно серьезно:

— Достойно уважения, могу пожать руку. Это редко кому удается.

Лутц отмахнулся:

— Скорее, она меня довела до белого каления. Сочувствую всем, кто вынужден с ней общаться. Но откуда ты ее знаешь? Она ведь предпочитает «не светиться».

— Приходилось встречаться пару раз. Мы расследовали аварию ее сына. Но недолго. По счастью, почти сразу дело передали окружному следователю.

— Значит, ты знаком с этим семейством? Что оно из себя представляет, с кем нам еще придется столкнуться?

— В общих чертах. Большинство родственников давно живут в Италии и Америке, но в свое время они играли заметную роль в политике, имели претензии на солидные посты. Если я не ошибаюсь, есть какая-то связь с бывшим министром МВД. Но я могу ошибаться. Он уже давно в отставке. Вполне возможно, что уже умер. После его отставки многие его родственники уехали за границу. С чем это было связано, не очень осведомлен. Но можно покопаться. Кое-что освежить в памяти. Уточнить сведения. Вполне возможно, что кто-то из тех, кто помоложе, мог и вернуться.

— Займись, чтобы нам потом не преподнесли «сюрприз».

— Хорошо, прямо сейчас сделаю.

— Кстати, ты видел последнюю сводку происшествий?

— Да, только что. Но там для нас пока нет ничего интересного. Вот этот труп молодой женщины, обнаруженный в ванне гостиничного номера, меня заинтересовал. Я заглянул в морг, но это не она. Не Зита Вайнц.

Гринберг положил на стол перед Лутцем сводку. Он прочел ее и пожал плечами:

— С чего ты вообще решил, что это может быть она? Описание совершенно не соответствует.

Гринберг хладнокровно возразил:

— Ты, наверное, давно не видел трупы, пролежавшие в воде несколько суток... Вода, знаешь ли, серьезно меняют облик человека.

Лутц раздраженно отодвинул от себя сводку:

— А ты можешь мне сейчас об этом не напоминать? Мне с утра и госпожи Софии Герд хватило. Лучше скажи, что там эксперты насчет машины Рафи Герда сообщают.

— Пока ничего. Работают. Опытные криминалисты. Обещали сегодня к вечеру дать заключение по машине.

Лутц возмутился:

— К вечеру... Могли бы и ускориться.

— Могли бы, конечно. Только вот у них сейчас еще две автомобильные аварии с тремя трупами. Так что, сам понимаешь...

Лутц вздохнул и с сарказмом прокомментировал:

— Хорошо, понял. Я ведь всегда и всех должен понимать...Ладно, пока займись родственниками Герда.

— Уже иду.

На выходе из кабинета Гринберг столкнулся с несколько возбужденным Брайдунгом. В его руках все еще был список, переданный адвокатом Слуцке. Лутц опять не сдержал раздражения:

— Ты что? Наизусть его хочешь вызубрить, прежде пустишь в дело?

— Нет, все в порядке, ориентировки уже разосланы. Я только хотел сказать, что сегодня утром я видел вот этот мотоцикл. Классная машина, между прочим, моя мечта с детства...

— Так, — перебил его Гринберг, взяв из рук список, — мечту твою мы обсудим позже. Сейчас рассказывай, где ты его мог с утра встретить?

Оба следователя внимательно слушали рассказ Брайдунга.

— Я по утрам бегаю. Сегодня, как обычно, домой возвращался по тропинке вдоль шоссе. Еще издали увидел этого «зверя». Не заметить его невозможно. Он блестит на солнце. Весь хромированный такой...

— Не отвлекайся, мы представляем, как выглядит мотоцикл твоей мечты, — поторопил его Лутц.

Брайдунг ускорился:

— Он стоял у обочины. Никого вокруг, но потом из двора вынырнули двое малолеток по лет двенадцать, закружили вокруг. Один встал «на стреме», а второй поозирался вокруг, присел к мотоциклу и попытался, что-то отвинтить, как это у них положено. Ну я их шуганул. Мальчишки убежали. Я посмотрел, вроде все в порядке с мотоциклом. Только вот тормозной путь уж очень впечатлил. Явно кто-то гнал на большой скорости...

— Хм... уверен, что ты именно этот мотоцикл видел?

— Конечно. Я номер запомнил, да и цвет, и марка. Все сходится.

— Так, и когда это было? Приблизительно?

— Почему приблизительно? Я точно знаю. Каждое утро я возвращаюсь домой в семь. Через полчаса уезжаю на работу. Значит, это было без пяти семь. До моего дома два шага оставалось.

Лутц переспросил:

— Номер, говоришь, можешь назвать?

— Да, я цифры хорошо запоминаю.

— Да ты находка для нашего отдела, глазастый, — буркнул довольный Лутц, взял с вешалки плащ и направился к двери:

— Поехали. Кстати, что там в округе кроме шоссе и жилых домов?

Брайдунг еле успевал за Лутцем, на ходу объясняя:

— Это окраина города. Дальше частный лес, небольшая лесопилка есть, мастерская. Там всякую деревянную мелочь делали раньше. Сейчас просто склад для дров. А подальше и охотничий домик недавно построили. Лет пять назад.

— Частный лес, говоришь? Огорожен, наверное, знаки есть?

Брайдунг не смутился:

— Ну да. Есть. Но я там вырос. Мы с друзьями всю округу когда-то обследовали.

— Обследовали, значит. Это хорошо. Полагаю и нам все сможешь показать.

* * *

Гером напрасно несколько раз пытался зайти к Лисии в кабинет. Дверь была закрыта. На звонки она не отвечала, а в кафе никто не знал, где она. Только госпожа Анита сообщила, что Лисия недавно предупредила ее, что задержится, но подробностей не сообщила. Скорее всего, занята новыми поставщиками.

Герома удивило, что Лисия не связалась с ним, но объяснил это тем, что сам много говорил по телефону, она могла просто не дозвониться. Гораздо более странным ему показалось, что работники кафе оказались в курсе последних событий. Настроение у всех было соответствующее. О недавнем празднике напоминали только гирлянды воздушных шаров, да пряный аромат цветов в многочисленных вазонах. Попытка Герома успокоить всех удалась не очень. Его заверения о том, что никаких причин для паники нет, Зита скорее всего вот-вот появится, да и полиция делает все возможное прервал вопрос госпожи Аниты:

— А что случилось с моим помощником? С Рафи? Почему его машина была на озере? Что вообще все это значит?

Герому пришлось перейти на тот тон, который ему не нравился в общении с сотрудниками:

— Не знаю, но всеми этими проблемами есть кому заняться без нас с вами. Придется подождать Лисию. Она наверняка работает над этим. Вот вернется и все расскажет. А нам с вами надо вовремя открыть кафе. Посетители ждут. Мы ведь сами этого хотели, чтобы они не обходили нас стороной?

И в самом деле две группы туристов не прошли мимо. Стоя на крыльце, с нетерпением ждали, когда перед ними распахнуться двери. Это спасло Герома от следующих вопросов, а работников отвлекло от тревожных мыслей. Но сам он никак не мог сообразить, кто же был источником информации:

«Как, черт возьми, они узнали о том, что произошло на озере? Ведь Лутц, по его словам, об этом рассказал только мне. И было это ночью. Он же мне посоветовал до утра не ставить в известность даже Лисию. Её сегодня здесь еще не было. Откуда же такие подробности у работников кафе? Да и где она? Сегодня ей надо быть здесь.»

Гером еще раз набрал номер мобильника Лисии, но ответа не получил. И это все больше нервировало Герома:

«Единственно, что могло бы объяснить ее отсутствие здесь, — это встреча с Лутцем. Он мог ей позвонить утром, потому как вчера сам сказал, что планирует сегодня встретиться с ней.»

Эта мысль несколько успокоила, Гером взглянул на часы. Они показывали девять, рабочий день только начался. Следователь должен быть на месте. Надо поговорить с ним.

Сделать это Герому помешал звонок мобильного телефона. Голос Лисии звучал приглушенно, будто она прикрывала трубку рукой:

— Гером, извини, знаю, что ты наверняка беспокоишься, но я не смогла тебя предупредить. Твой телефон был долго занят.

— Это неважно, — с облегчением откликнулся Гером, — где ты? С тобой все в порядке?

— Да, со мной все нормально. Ты можешь сейчас подъехать ко мне?

— Разумеется. Где ты?

— Помнишь то заведение, где мы с тобой однажды отмечали вдвоем Новый год? Не называй его. Просто скажи, что помнишь, где оно находится.

— Конечно, помню. Сейчас приеду, — ответил Гером машинально, удивленный необычной просьбой.

— Вот и славно. Только не говори никому, куда едешь. Вообще никому. Ты понял?

— Ну...

— Мы тебе все объясним, просто сделай, как я тебя прошу, — настойчиво повторила Лисия.

— Хорошо. Сделаю. Что-нибудь еще?

— Да, скажи в кафе, что едешь к новым поставщикам. Госпожа Анита это подтвердит. Мы с ней это обсуждали. Возьми наш фургон, но оставь его на ближайшей стоянке. А приезжай сюда на такси. Хорошо?

Озадаченный Гером пару минут сидел неподвижно, обдумывая услышанное, но поскольку у него не находилось ни единого разумного объяснения, оставалось только сделать все, как просила Лисия.

Дорога до небольшой закусочной на трассе в пригороде заняла около часа. Все это время Гером то вспоминал тот давний вечер, когда они с Лисией, по уши влюбленные, но все еще не решающиеся в этом признаться не только другим, но и себе, решили найти самое безопасное место для свидания. Скромное придорожное кафе. Там даже теоретически они не могли бы встретить кого-то из знакомых. Затея удалась. Правда, большую роль в том сыграла одежда. В спортивных куртках, грубых ботинках и бейсболках, они легко сошли за парочку, путешествующую автостопом.

Кажется, что с того времени прошла вечность... Но зачем эта таинственность сегодня? Может быть, это связано с похищением Зиты? Кто-то требует выкуп...

Хмурый, погруженный в самые тревожные мысли, Гером расплатился с таксистом.

— Мне подъехать за вами? — спросил тот с понимающей ухмылкой. Он явно принял Герома за искателя приключений на стороне от семьи. Гером хотел было наотрез отказаться, но передумал. Кто знает, что его ждет? Найти здесь такси будет не очень просто. Взяв протянутую ему водителем визитку, он вошел в кафе. Здесь было сумрачно. Негромко играла музыка. Определить количество посетителей, а тем более узнать их, было сложно. Столики отделяли высокие перегородки. Два официанта бодро сновали между ними. Один из них заметил Герома:

— Здравствуйте, вам столик на двоих?

— Нет, спасибо, меня здесь ждут.

Гером описал Лисию.

— А, да , они вон там, у окна, — указал любезный молодой человек, не задавая больше вопросов.

«Они», кто это «они»? — все еще пытался угадать Гером.

Лисия поразила его бледностью и взглядом, полным растерянности. Неожиданно даже для себя Гером обнял ее. Она на секунду тесно прижалась к нему, но уже в следующий момент отстранилась:

— Садись. Тебе надо выпить. Я заказала тебе твое любимое вино. Гером повернулся к сидящему напротив Лисии мужчине. На первый взгляд он казался совершенно незнакомым. Толстый крупной вязки свитер под горло, лицо скрыто низко надвинутой кепкой. Он не смотрел на Герома, уставившись взглядом в стол, молча вертел в руках коньячную рюмку. Гером опустился на скамью рядом с Лисией, обратил внимание на руки мужчины. Где-то он видел эти необычно длинные пальцы с аккуратным мужским маникюром. Но кто был собеседником Лисии Гером понял только тогда, когда тот поднял, наконец, голову и сдвинул кепку на затылок.

— Какого черта ты здесь делаешь, — опешил от неожиданности Гером, — тебя все ищут, а ты здесь коньяк распиваешь?

Лисия похлопала Герома по руке, подвинула к нему бокал с вином:

— Не волнуйся, переведи дух. Надо выпить. Лучше, конечно, коньяку бы, но ты его не любишь. Тогда вино. Оно тоже помогает. Сейчас мы тебе все расскажем.

Молодой человек вновь надвинул на лоб бейсболку, допил коньяк, глухо процедил сквозь сжатые зубы:

— Вот именно — все ищут!

Затем добавил, уже глядя прямо в глаза Герому:

— Лисия права. Надо выпить. Мне помогло. Немного.

—

Глава 15

— Куда? Мы едем с ними, — Лутц жестом остановил Брайдунга, направлявшегося к своей машине. Жестом указал на два автомобиля с мигалками и «ревунами».

Когда и кто из следователей успел сообщить оперативникам о происшествии, начинающий полицейский так и не понял, но оценил их возможности. Недавний выпускник академии, для которого все особенности службы еще не стали рутиной, не без удовольствия наблюдал, как они без препятствий несутся сквозь огромный город. При звуках полицейской сирены весь транспорт перед ними расступался, образуя коридор. Тот путь, который он ранним утром без пробок на своей машине с трудом преодолел за почти сорок минут, сейчас вряд ли потребует более пятнадцати...

Пока Брайдунг наслаждался скоростью, Лутц мысленно проигрывал ситуацию. Еще вчера на берегу озера он осознал, что не только руководство участка недооценило серьезность «Дела Герд», но и он сам. Многие часы расследования были потрачены если не впустую, то не особенно результативно. Мог ли он предвидеть такое развитие событий? Банальной казалась попытка поживиться в квартире Лисии Герд... Нападение на нее случайным. Просто не повезло ей появиться дома в самый неподходящий для грабителей время. У них не было выбора, запаниковали...

— Что я здесь прошляпил, упустил? Да, не поверил с самого начала в неудавшуюся кражу. Но ведь не «копнул» поглубже... Да и инцидент в кафе? Почему, черт меня возьми, не возникло в моей голове никаких вопросов и подозрений при опросе Зиты Вайнц и Рафи Герд?

Еще раз в мельчайших деталях вспоминал Лутц беседу с этими двумя самыми близкими людьми Лисии Герд.

Нет. Все было спокойно. Ни разу не проснулся у него тот инстинкт, который безошибочно давал понять, что с ним «играют в прятки».

Лутц всегда критически относился к себе. Это не раз сыграло добрую службу в его работе. Но сейчас при всем своем желании он не мог найти в своих действиях ошибок. По крайней мере пока.

Сообщение дорожного патруля из дальнего района, которому было дано задание побывать на месте обнаружения мотоцикла Рафи Герда, прервало его размышления. Полицейская связь сегодня особенно его раздражала. Но, несмотря на шипение и треск, можно было понять слова одного из офицеров:

— Мотоцикла по указанному адресу нет. Но он там был. Остался след тормозного пути на асфальте. Жаль, что мы самого лихача не обнаружили. Ему бы пришлось облегчить свой кошелек. Вокруг ни души. Все спокойно. Нам подождать вас?

Ругнувшись сквозь зубы, Лутц коротко бросил:

— Только, если у вас нет других вызовов. Мы уже подъезжаем. Будем на месте через минуты три.

— Вызов есть. Авария на трассе к аэропорту. Есть пострадавшие.

— Тогда свободны. Дальше мы сами.

Брайдунг разочарованно выслушал диалог:

— Поворачиваем назад? Зря я сразу не сообщил о мотоцикле. Но повода ведь не было?

Брайдунг был смущен и разочарован одновременно.

Гринберг ободряюще хлопнул его по плечу:

— Все в порядке. Ты ведь не мог знать, что он принадлежит Герду. Да мы и не мотоцикл ищем. А его владельца. Так что...

На улице вдоль дороги, ведущей к перекрестку четырех магистралей, было довольно пустынно. Ни грузовых, ни легковых машин. Это удивило. Недалеко отсюда, сразу за выездом из города находилась самая крупная развязка дорожного движения. Даже отсюда было слышен мощный гул моторов на ее трех уровнях.

— Какое-то у вас здесь сонное царство. С чего бы это? — обратился Гринберг к Брайдунгу.

—Здесь совсем недавно был вообще тупик. Поблизости нет многоэтажек. Дома в основном частные, парковки только во дворах. Грузовикам вообще негде развернуться, скорость проезда ограничены, — начал было объяснять Брайдунг.

Лутц внимательно осматривающий тормозной путь мотоцикла, вдруг резко повернулся, пересек не очень широкий тротуар и заглянул за забор.

— А ну, давайте сюда! За нами шпионите, паршивцы? Сами выйдете или мне вас вывести?

Повинуясь приказу, из кустов небольшого сада перед домом, показались два подростка.

— Твои знакомые?

Брайдунг объяснил:

— Нет, не совсем. Я из этого района, но с соседней улицы. Довольно далеко отсюда. Это раньше здесь частенько бывал с друзьями. Но могу подтвердить, — это они здесь утром отирались.

Юные свидетели явно не были ни напуганы, ни смущены.

— Так, рассказывайте, что вы здесь делаете?

— Живем мы здесь, — с вызовом ответил Лутцу тот, что постарше, — это наш дом и наш сад. Имеем право.

— Ага, право имеете, значит. А то, что вы утром хотели с мотоцикла кое-что скрутить? На это у вас тоже есть право?

— Да не было такого, — там на земле ключ лежал, вот мы его и подобрали.

— Ключ, какой еще ключ?

— От мотоцикла, конечно. Тот парень его, наверное, уронил, когда убегал.

Второй, окончательно осмелев, добавил:

— Отпустите нас. Мы ничего плохого не сделали. Отдали бы ему ключ, если бы он вернулся. Он сам виноват.

Разговор становился все интересней.

— А ну давайте его сюда! — повелительно гаркнул на старшего Гринберг, раздосадованный нахальством подростков.

Присмирев, мальчишки беспрекословно подчинились.

— А теперь рассказывайте, как выглядел этот парень и куда делся?

— А мы его и не видели. Мы только слышали, что сюда подъехал мотоцикл, но пока прибежали, здесь уже никого не было, — наперебой объясняли братья.

Лутц недоверчиво переспросил:

— Услышали мотоцикл и примчались? Это что такая редкость? Мотоцикл...

Паренек постарше снисходительно растолковал:

— Пара мотоциклов и один мотороллер на нашей улице есть. Но они совсем не такие крутые. Мы хотели глянуть на него.

— Хм...да вы, я вижу, знатоки, раз по звуку определили, что он «крутой». Хорошо, но как тогда вы поняли, что это парень был за рулем? — продолжал Лутц.

— Так сказали те, кто его здесь искали. Они сильно злились. Ругались. И все потому, что он «утек» от них.

— Да, так и было, — подтвердил второй и добавил дрогнувшим голосом, — и еще они говорили, что надо было его сразу прикончить, как его собаку. И утопить.

Старший подросток попытался его успокоить:

— Кто собак топит? Это они так говорили только, от злости, наверное.

Следователи переглянулись. Картина того, что произошло с красавцем лабрадором, была еще свежа в памяти. И они представляли, что могло случиться с самим Рафи Гердом, попади он в руки тем, кто его упустил.

— Ну, вот что, мы надеемся, что все, что вы тут нам наговорили, правда. Но советуем идти домой, учить уроки и не высовываться, — посоветовал ребятам Лутц, а Гринберг добавил:

— Не ищите себе на голову неприятностей, понятно?

— Понятно, — пробурчал один из них, и братья побрели домой.

Но Лутц, будто вспомнив что-то, их окликнул:

— А как же они забрали мотоцикл? Ведь ключ- то был у вас? Они его что, погрузили в машину?

— Ну ты даешь, — изумился такой наивности мальчишка, — они же на легковых машинах были. Такой мотоцикл на специальных платформах перевозят. Кто -то из них сел за руль и уехал. А как его завел, мы не знаем.

— Так и не знаете? Все остальное знаете, а вот это нет.

Подросток смущенно сознался:

— Ну...да... мы испугались, когда они сюда прикатили толпой. Ругались, убить собирались. Мы в кустах у нас в саду спрятались. Ничего не видели, только слушали.

— Ладно, топайте отсюда, пока мы вашим родителям не рассказали, как вы свободное время проводите, — посоветовал им Гринберг.

— Похоже, что не врут пацаны, — заключил Лутц, глядя им вслед.

Гринберг согласился. Теперь следователям предстояло выяснить, куда мог уйти от преследователей сам Рафи Герд. Пешком. На небольшой тихой улице.

— Давай, соображай, где тут у вас можно укрыться? Я мало верю, что кто-то из здешних жителей впустил бы его в дом.

Брайдунг покачал головой:

— Никто бы не открыл ему дверь. У нас здесь чужаков вообще не любят. Живут обособленно, в дела других нос не суют, но и к себе не пускают.

— Замечательная позиция, — усмехнулся Гринберг.

Брайдунг проигнорировал его усмешку:

— Зато, если бы кто-то оставался на их территории больше десяти минут, то минимум половина из них сообщила бы в полицию...

— Хм...хорошо, но все-таки поинтересоваться у них стоит, может быть есть, что нам сказать. А что там насчет леса? Говоришь, что там есть строения, усадьба?

— Да, есть, но охрана там будь здоров.

— Что-же, заодно и проверим охрану, — невозмутимо заметил Лутц.

Оставив двух оперативников опрашивать жителей улицы, следователи направились мимо почти незаметной ограды вглубь леса. Но скоро их остановило предупреждающее рычание. Откуда-то из кустов появился невысокий, поджарый человек с двумя могучими сторожевыми собаками.

— Вы кто такие? Знаки плохо видны? Это частная территория.

Лутц не стал рисковать, еще издали вынул свой жетон. Это же сделали и Брайдунг с Гринбергом.

Охранник негромко скомандовал и псы, не спуская взгляда с мужчин, сели у его ног.

— Нет, никого я сегодня здесь не было, — уверенно ответил он на вопросы следователей, — пройти мимо меня незаметно никто не смог бы.

— Охотно верю, — с опаской покосился на громадных овчарок Лутц, — но все-таки хотелось бы осмотреться. Для полной уверенности. Вы ведь не возражаете? Или нам за ордером послать?

— Необязательно, — невозмутимо ответил охранник, — я провожу вас.

Осмотрев мастерскую и небольшую сторожку, полицейские прошли к солидному охотничьему дому. Здесь все говорило о достатке владельца и его основательности. Но даже с первого взгляда было ясно, что в последний раз он посещал свои владения давно.

— Все на этом или вы хотите и лес прочесать? — с заметной издевкой осведомился охранник. Следователи проигнорировали его насмешку:

— А большой он, этот лес?

— Пятнадцать гектаров, — ответил мужчина и протянул визитку. — Вот, если что, вопросы к управляющему или адвокату.

— К адвокату? — удивился Гринберг, — сразу и к адвокату? Чего так?

— Продает лес хозяин. Вот и поручил нам, если кто будет спрашивать, то...

— Продает? И много желающих купить, — заинтересовался Лутц.

— А без разницы, сколько, все равно городу отойдет. Давно уж мэрия на него он «глаз проложила». Вот хозяину и надоело с ней «бодаться».

Брайдунг подтвердил:

— Это точно. Еще когда я подростком был, город хотел здесь что-то построить. Но не только хозяин, жители тоже были против. Видимо, уломали их или купили.

Брайдунг взглянул на часы. Он был разочарован. Время поджимало. Более часа прошло с момента их прибытия сюда, но ничего нового здесь так узнать и не удалось. Только Лутц и Гринберг казалось этого не замечали. Они неспешно возвращались к выходу из леса. О чем-то переговаривались почти по-приятельски с охранником, поглядывали по сторонам. Молодой офицер понимал, что следователям для чего-то нужна эта беседа, но скоро он потерял нить разговора.

Когда до дороги оставалось метров сто Лутц вдруг обратил внимание на заросли кустарника слева. Он рос повсюду в лесу, но только здесь выглядел иначе.

— Так вы еще и сажаете в лесу? Не хватает зарослей?

— Это мы недавно посадили. Специально, чтобы отгородить проход для жителей. Как на той стороне леса построили торговый центр, так покоя от них не стало. Каждый день норовили проскользнуть напрямую. А там изгородь у нас. Так ведь ломали. Ничего не останавливало. Ну, не стрелять же в них? Вот хозяин и придумал, как мирно решить вопрос, устроил для них проход. Только для «своих».

— Это значит, что с дороги его не видно?

— Да, так сами жители захотели, чтобы кто попало здесь не шлялся.

Лутц вопрошающе взглянул на Брайдунга. Но тот пожал плечами:

— Я тоже не знал об этом. Хотя бегаю здесь каждое утро, но никогда не замечал. А с нашей улицы ближе старый центр.

Не дослушав его, следователи стремительно попрощались с охранником. С трудом протиснувшись между плотными кустами, обнаружили узенькую тропинку. Через минут двадцать скорого шага они уже стояли на противоположной стороне леса перед четырехполосным шоссе. По нему непрерывным потоком двигался транспорт. Вдоль забора, огораживающего лес, находилась платная стоянка. Возле торгового центра располагалась еще одна.

— Ну вот, теперь ясно, куда он мог скрыться, — с удовлетворением произнес Гринберг. Но Лутц оставался по- прежнему задумчив:

— Наш «юный друг», живет здесь и об этом проходе даже не догадывался, а Рафи Герд здесь ориентируется, как у себя дома?

Гринберг откликнулся:

— Думаешь о том же, о чем и я?

— Да, теперь я уверен. Несмотря на заверения его бабушки и адвоката, Рафи не только имел с кем-то проблемы, но и готовился к тому, что когда-то ему придется от них бежать.

— И скорее всего не без чьей-то помощи.

— Да, пожалуй. И вот еще, что интересно, — бабушка его это действительно была не в курсе или скрывала это от нас?

— Стоит еще раз уточнить у них это обстоятельство.

Задумчивость Лутца не исчезала до того момента, пока он не сказал то, что ему не давало покоя уже два дня:

— Не верю ни одному слову этой мегеры. Думаю, что стоит ее теперь «потрясти» как следует. Может она и «вспомнит» что-нибудь еще. Мне и тогда показалось, что она не только судьбой внука озабочена, но и хотела у нас вызнать о Зите Вайнц. Иначе чего бы адвокату нам задавать о ней вопросы?

***

Гером сел за руль машины Лисии. Вел ее медленнее обычного. Ему хотелось дать время женщине прийти в себя прежде, чем она появится в кафе. Незачем кому-то видеть ее в таком состоянии.

Лисия же ничего не замечала вокруг. Мужественно выслушав рассказ Рафи, от которого перехватило дыхание даже у Герома, она «сломалась» при прощании с племянником. Только в этот момент ей стало окончательно ясно, что снова она увидит его не скоро. Если вообще когда-то им придется встретиться. Глядя вслед удаляющемуся грузовику, в кабину которого почти на ходу вскочил Рафи, она с трудом сдержала слезы. Теперь же они хлынули из глаз.

— Вот что, милая, так не пойдет, нам надо остановиться, успокоиться. Незачем спешить в кафе. Сейчас важнее разобраться во всем. Согласна? — обратился Гером к Лисии даже не пытаясь ее утешить. Боялся, что это только подхлестнёт эмоции.

В ответ она смогла лишь кивнуть.

Подъехав к торговому центру на окраине города, Гером припарковал машину подальше от глаз.

— Я скоро. Только куплю кофе. Посидим, поговорим. Ты хочешь еще что-нибудь?

Лисия в ответ только покачала головой.

Гером впервые видел ее плачущей, но зато много раз наблюдал в самых сложных ситуациях:

— Ничего, она должна справиться. Скоро шок пройдет, а здравого смысла у нее на десятерых хватит.

Вернувшись к машине с двумя стаканами кофе, он обнаружил, что его надежда оправдалась. Лисия говорила с кем-то по телефону, ее голос почти ничем не выдавал недавнее волнение:

— Да, мы немного еще задержимся. Если возникнет что-то серьезное, то звоните или мне или Герому...

Несколько минут они молчали. Лисия пила кофе. Её бледность постепенно уходила. На лице появилась сосредоточенность:

— Как думаешь, я в нем ошибалась? — спросила она наконец Герома.

— Скорее всего нет. Мне так кажется. Он сильно рисковал, но позвонил тебе. А ведь намного проще было сразу после того, как понял, что эти мерзавцы не шутят, покинуть город.

Лисия вздохнула:

— Ты не понял меня. Я спрашивала не о Рафи, а о муже. Муж был со мной честен?

Гером ответил не сразу. Он прокручивал в голове услышанное от Рафи.

— Думаю, что дело тут не в тебе. Он мог и в самом деле что-то утаивать от тебя. Но не из желания обмануть. Так бывает. Мужчины часто разделяют семью и профессию. Зачем деловые проблемы навешивать на близких?

— Теперь я понимаю, что он вел какую-то игру, но с кем?

Гером возразил:

— Если он хотел стать большим политиком, но тут уж не угадать, с кем он «вел игру» ... со всеми... и не игра это, а драка. Без правил.

Лисия стала еще мрачнее:

— А ведь я даже не догадывалась, что он хочет оставить профессию. Думала, что он доволен своим успехом.

— Многие успешные хотят еще большего...Но он никогда не говорил об этом?

— Нет. Разве только в самом начале нашего знакомства, что-то упомянул о желании стать мэром города. Да и то...в шутку. По крайней мере мне так казалось.

Лисия вдруг вспомнила фразу, сказанную Геромом только что:

— Говоришь, не хотел «навешивать проблемы на близких»? А как же Рафи? Зачем он его втянул в свои дела? Ведь не зря же они требовали «все рассказать»?

— Вот это я как раз понимаю. Он готовил себе надежных людей. Сын еще мал, а племянник вот- вот станет самостоятельным мужчиной. Но вот чего я не могу понять, почему о Рафи вспомнили сейчас? Ведь его дядя погиб. Прошло столько времени. Не преувеличивает ли он? И все ли он нам рассказал?

Лисия в этот момент думала о другом:

— А зачем кому -то понадобилось заставлять Рафи следить за мной? Я вообще никогда ничего не знала о делах мужа.

— Возможно, они в этом не уверены. И потом...

Гером не успел закончить мысль, как Лисия почти простонала:

— Сын? Почему ты говоришь о сыне? Он мог и нашего сына подставить под удар?

Гером успокаивающе погладил ее по плечу:

— Теперь об этом вообще не стоит думать.

Лисия горько усмехнулась:

— Да уж, хоть в этом я могу быть уверенна. Ребенок был слишком мал, чтобы он посвятил его в свою " игру". Но вот о себе мне надо позаботиться. Если верить Рафи, то лучше всего отсюда убираться, пока не поздно.

— Думаю, что об этом пока рано беспокоиться. Заставляя Рафи шпионить за тобой, эти люди хотели найти то, что представляет для них большую ценность. Он не оправдал их надежды. Если мы узнаем, кто поручил этим громилам похитить Рафи, то поймем и что они ищут. Что такого ценного может быть у тебя дома или в кафе?

— Да не знаю я! Никаких драгоценностей у меня нет. Ни дома, ни на работе. Да и вообще...ты серьезно думаешь, что какие-то бриллианты заставят пойти на такое?

Гером был настойчив:

— А почему они вышли на Рафи именно, когда были обнаружены потайные кладовки? Где-то в этом старинном здании может быть клад?

Лисия возразила устало:

— Какой клад? Все проверено и перепроверено той комиссией. Сам видел. Они нас даже не подпускали к этим злосчастным каморкам. Было бы что там, нашли бы.

Гером вынужден был согласиться.

Лисия уже думала о другом:

— Как ты считаешь, надо было нам спросить у него о Зите? Вдруг ты прав, он знает о ней больше, чем я думала?

При воспоминании о подруге лицо Лисии снова исказилось, на глазах навернулись слезы.

— Не знаю. Но он, мне кажется вообще не в курсе ее исчезновения. Вряд ли смог бы умолчать об этом сам...Но...с другой стороны... Ведь смог же он скрыть, что на него давили, угрожали. Рассказал только сейчас.

Телефонный звонок прервал их диалог. Выслушав длинную взволнованную тираду госпожи Аниты, Лисия решила:

— Все, нам пора. Дела не ждут. Да и я сейчас не в том состоянии, чтобы все разумно оценить. Надо подумать. Может быть вечером еще поговорим?

— Конечно, ты права. Надо ехать, — согласился Гером и начал выруливать на дорогу. Вдруг Лисия ахнула, сползла вниз по сидению, пытаясь скрыться от взглядов:

— Смотри, там, на остановке!

Гером нажал на педаль и оглянулся.

На противоположной стороне шоссе перед большой автостоянкой остановилась машина с мигалкой. В нее сели Лутц и ещё двое мужчин в штатском. Включив сирену, полицейские пронеслись в сторону центра города.

— О, а Лутцу что здесь понадобилось? — растерянно проводила их взглядом Лисия.

— Думаю, что тоже, что и нам ,— многозначительный взгляд Герома говорил сам за себя.

Лисия выдохнула:

— Ты думаешь, что они знают, где сейчас Рафи?

— Нет, но то, что они здесь, может значить только одно — кое-что полиция уже выяснила. Хотя даже мы не знаем точно, где наш Рафи. Мы видели только, что он сел в чей-то грузовик и машина двинулась по этому шоссе, но куда именно? Впрочем, есть одна идея. Проверим.

Гером вынул из кармана мобильный телефон, открыл интернет. Через минуту показал Лисии расписание вылета самолетов из местного аэропорта. Один из них уже полчаса был в воздухе. Он направлялся в Южную Америку.

Затем Лисия перевела взгляд на дорожный указатель. Шоссе, по которому уехал грузовик, вело в аэропорт.

-

-

Глава 16

Разговор с начальником окончательно вывел из себя и без того недовольного на весь белый свет Лутца. Еще совсем недавно, считающий «Дело Герд» «рядовым» происшествием, сегодня шеф требовал немедленных результатов. В самый последний момент Лутц удержался от того, чтобы высказать все, что он думает по этому поводу, а затем положить значок на стол. Помешала не только субординация. Полицейский с большим стажем ценил то, что полковник горой стоит за своих подчиненных перед высшим руководством полиции. Да и мэрии не позволяет ими понукать. Этим он давно заслужил уважение всего состава, от юнцов- патрульных, до прославленных ветеранов. Ну и потом...на этот раз у Лутца было немало претензий и к себе. Прежде всего потому, что он так и не смог докопаться до того, что лежит в основе этого преступления. Где мотив? Вопрос остается без ответа. А это мешает определить главное — направление поиска виновников и жертв. В чем смысл всего происходящего вокруг Лисии Герд? Да, она богата, владеет собственным бизнесом. Но таких в городе не перечесть. Чем вызван такой интерес к ее персоне? А причина для этого должна быть более чем серьезной. Если преступники идут на похищение людей, то прежде всего надо понять — чем такой риск оправдан?

— Ну в самом деле — на кой черт и кому понадобился молодой Герд? Пусть он и из богатой семьи, но дело явно не в выкупе. А Зита Вайнц? Единственно, что ее отличает от тысяч других горожанок — близость к Лисии Герд.

Вернувшись к себе в кабинет, он, не теряя времени, швырнул плащ на стул, вскарабкался по приставной лестнице под потолок. Там, на самой высокой полке книжного шкафа в одной из папок лежала потрепанная временем записная книжка. Ровесница его трудовой биографии. Заведена она была когда-то по наказу наставника. Старый дознаватель давно ушел в мир иной, но оставил в памяти Лутца ту самую благодарность, которая со временем становится все более глубокой и осмысленной.

Большая часть записей в книжке уже утратила актуальность. Напротив многих имен стояла дата. Дата смерти тех, кто долгие годы был тесно связан с Лутцем. Но и в живых осталось еще не менее десяти. Хотя следователь давно не беспокоил их своими просьбами, но зато никогда не забывал посылать им открытки. Раз в году, на Рождество. Непосвящённому показались бы странными имена тех и других. Без фамилий. Да и некоторые больше походили на прозвища. А они таковыми и были. За ними скрывались те, кого сегодня именуют «агентами». Бездомные бродяги, проститутки и содержатели притонов, лакеи в гостиницах, швейцары...Некоторые достались Лутцу «по наследству» от наставника, других нашел он сам. И все они верой и правдой отрабатывали ему те деньги, которые он платил им. Частенько и из своего кармана. Но были и те, кто принадлежал к «высшему обществу». Эти становились осведомителями по принципиальным убеждениям. Сегодня всех их отчасти заменили видеокамеры, прослушка.

Немало пользы приносит интернет, социальные сети и телевидение...Правда, совсем отказаться от услуг «агентов» полиции не удается. Как и раньше, они остаются «в строю». Вот только, на взгляд Лутца, стали они менее «толковыми». Меняются быстро. Не успеешь оглянуться, а уборщик в отеле стал студентом. Ночные бабочки все больше «залетные», города не знающие. А «высший свет» давно утратил принципы...

Перелистнув несколько страниц, Лутц нашел того, кто, пожалуй, пригодится ему сегодня.

«Ангел». Так обозначался в списке знатоков теневой жизни города, бывший чистильщик обуви в отеле «Метрополь», расположенного в самом центре. И был этот «Ангел» одним из очень ценных «сотрудников». Не без помощи Лутца купил он когда -то небольшую сапожную мастерскую после того, как отель отказался от его услуг. Особой удачей для них обоих было ее место. Угол огромной площади, на которую выходили фасады несколько гостиниц, мэрии, офисов фирм и отдела полиции. Из окна ее он мог многое видеть и по-прежнему много слышать от своих клиентов. Кличку «Ангел» он получил тоже от них. Стену дома, к которому была пристроена мастерская, украшал небольшой барельеф ангела.

«Сейчас ему... да, конечно, ему за восемьдесят, но пусть мне так повезет в его возрасте. Часами с удовольствием посиживать в парке. Сражаться в шахматы и от души веселиться, глядя на раздосадованных партнеров, проигравших в очередной раз. При этом все по-прежнему „видеть и слышать“. Сохранить связи не только со своими ровесниками, но и „молодежью“ в криминальной среде. Нет, так держать руку на пульсе мало кому удавалось. „Ангел“, он же Нильс Петерс, один из последних».

Почти наверняка Лутц был уверен, что сможет получить от своего бывшего осведомителя подсказку. И он воспользуется этой возможностью.

— Хорошо, он тот, кто мне сейчас нужен, — размышлял вслух полицейский, — но не стоит ли ему позвонить, предупредить о визите? Или не заморачиваться, поставить перед фактом своего появления?

Вопрос не праздный. Времени было мало. Посылать на встречу кого-то из своей команды смысла не было. «Ангел» был хорошим агентом, но обладал весьма несносным характером. Никогда за все долгие годы «сотрудничества» с полицией, он не удостоил общением никого другого кроме Лутца.

Пока следователь соображал, какой вариант позволит ему сэкономить время, дверь распахнулась. На пороге появился Брайдунг. Сразу после возвращения в участок, он просматривал записи с десятка камер, которые могли «заметить» Рафи Герда. Судя по его довольному виду, у него были новости:

— Ну, что там? Не тяни ты, времени нет, — поторопил его Лутц.

— Вам стоит взглянуть самому, — предложил Брайдунг.

— А зачем тогда я тебе это поручал?

— Так не все, только несколько последних кадров. На всех остальных Герд появляется где-то недалеко от центра. Скорее всего вот отсюда, из подземного гаража, — Брайдунг указал место на городской карте, висевшей на стене кабинета, — там у него, наверное, есть бокс. Мотоцикл ведь надо где -то парковать? После центра он мелькает всего несколько раз на камерах по пути на выезд за город. Понятно, что едет по небольшим улицам, где видео наблюдения нет. Потому мы потеряли его следы вот здесь, довольно далеко от района, где он бросил свой мотоцикл. Но зато у того торгового центра, где мы только что были, появляются другие наши «клиенты».

— Хм...заинтриговал. Идем, взгляну.

Мельком просмотрев несколько увеличенных снимков с камер, где четко видны были только номера мотоцикла, а лицо водителя скрывал шлем, Лутц сел к компьютеру.

— Ого, твою мать, вот это интересно, то-то я никак не могу до них дозвониться, — Лутц впился взглядом в экран, глядя как машина, за рулем которой был Гером, а пассажиром Лисия Герд, выехала со стоянки перед торговым центром, притормозила на пару минут, а потом укатила в сторону центра. И, судя по таймеру, произошло это приблизительно в то время, когда Лутц со своей командой находился вблизи этого места.

— Так, я отъеду на часок. А ты за это время достань мне, наконец, этих двух. Они что, решили с нами в прятки играть? — следователь отдал приказ Браунингу и стремительно покинул кабинет.

***

Огромный Центральный парк в это время был почти пуст, только под тенью раскидистой старой липы в его глубине, как всегда, собрались заядлые шахматисты. Одни разыгрывали партии, другие никогда сами не принимали в этом участия, но внимательно следили за ходом игры. Иногда напряженную тишину взрывали возгласы восторга и аплодисменты. Проигравшие отходили к фонтану, присаживались на его каменный парапет, сокрушенно крутили головой и курили. Наблюдая эту картину, Лутц не раз намеревался научиться игре в шахматы. На всякий случай.

«Доживу до пенсии, будет чем заняться...»

Невысокий сухонький старичок с крючковатым носом и неизменной старой шляпой на голове, сидел за доской. Партия шла к концу. Увидев подошедшего Лутца, он сразу потерял к ней интерес. Завершив разгром противника в несколько ходов, рассеянно пожал ему руку и пошел в сторону кафе.

Поместив на поднос большую чашку горячего шоколада с круассаном и бутылку минеральной воды, Лутц присел к нему за столик у окна. Все так, как когда-то.

— Спасибо. Не забыл, значит, мою привычку, — довольно взглянув на чашку с любимым напитком, сделал вывод Петерс и добавил, оценивающе взглянув на Лутца:

— А ты не стареешь. Молодец.

Лутц отрицательно покачал головой:

— Это вряд ли. Но спасибо. Как сам?

Пожилой мужчина ткнул себя куда-то в грудь и ответил, вздохнув:

— Барахлит, зараза.

Некоторое время оба молчали. Но недолго. Старый агент не мог долго сдерживать ни любопытство, ни торжество:

— Что, не помогает тебе твои «новые технологии»?

Лутц изобразил на лице сожаление и развел руками. Этого было вполне достаточно для удовлетворения гордости собеседника.

— И в чем вопрос? — деловито спросил он, вновь почувствовав себя нужным.

— Помнишь, адвоката Герда? Того, что попал в автомобильную аварию. Что ты знаешь о нем и его семье?

— Этого адвоката? Мальчишка.

Лутц несколько опешил:

— Мальчишка? Да он один был из самых...

«Ангел» перебил:

— Конечно, мальчишка. Так много суеты вокруг него, а кроме этого ничего толкового... А вот его дед, судья, когда-то держал город вот так! — Людвиг сжал небольшую ладонь в крепкий кулачок и выразительно потряс им перед лицом Лутца.

— Ты что и деда его знавал?

— Ну, знаешь ли, я не настолько стар, — пыл осведомителя охладевал, и он уже равнодушно продолжил, — о нем легенды ходили, когда я еще совсем пацаном был. — Сын его ушел в адвокаты. Некоторое влияние в городе еще имел, а вот твой знакомец уже почти все растерял. Хоть и пыжился. Все суетился. Метил в мэры. Да не вышло. Не на тех противников нарвался. И его убили. Как и деда.

Лутц был сбит с толку:

— Ты это серьезно? Деда убили? Как? Ничего такого в истории города нет. Читал я ее и не раз, нет там об убийстве судьи Герда.

— Так многого нет.

Многозначительный взгляд старичка, невозмутимо наслаждающегося шоколадом, мог Лутцу поведать немало. В свое время его сведения, не раз открывали перед следователем тайны города. Доказывали, как легко могут скрыть при необходимости сильные мира сего свои грехи. Но сегодня что-то в поведении старого агента насторожило следователя. Слишком яркие эмоции были ему несвойственны. Казалось, он сознательно во что бы -то ни стало хотел подвести к определенной мысли. Почти играл...Но зачем?

— И кто же его, по твоему, убил? За что? Недовольный осужденный?

«Ангел» покачал головой:

— Тут дело не в том, кто убил, а кому это было надо?

— Поделишься? — почти с насмешкой спросил Лутц.

— А чего сам не посмотришь? Почитай газеты в архиве. Там все есть. Кто за власть в городе боролся. Кто за кем стоял. Явно и тайно.

Лутц вспомнил часы, проведенные в архивы и множество публикаций, которые он откладывал в сторону с сожалением. Обещая самому себе когда-нибудь почитать о былых тайнах города. Он очень верил всему написанному, но ... без дыма нет огня. Да и давно это было. Сейчас не до преступлений ушедших веков.

— Хорошо, допустим, но ведь его внук, которого ты мальчишкой считаешь, умер после аварии. Позвоночник поломал. Дело-то серьезное.

Бывший агент был теперь не столь невозмутим, да и в его словах звучала искренняя боль:

— Авария была. Только вот, кто за ней стоял? Ты сам-то веришь, что этот баловень судьбы так себя не берег, что машину гнал под 180...Вечером? В дождь. Чего бы ему на тот свет торопиться?

Тут Петерс покачал головой:

— Нет. Он своей жизнью дорожил. Поверь мне.

— Черт! И откуда ты все это знаешь? — не утерпел Лутц.

Ответом ему был лишь прищуренный взгляд и короткая фраза:

— Ты читаешь отчеты и происшествиях? А кто их пишет? Мой племянник служил тогда в дорожной полиции.

— Хм...мы с тобой вроде не выдаем свои источники? — не удержался от упрека Лутц.

Его собеседник помрачнел:

— Да что теперь скрывать? С него теперь никто не спросит. Умер мой племяш. От рака.

— Сочувствую. Но это ведь только предположения. В жизни- то все бывает. Мало ли почему он спешил.

Пожилой мужчина, казалось, все больше терял интерес к разговору:

— Ладно тебе...глянь, когда закрыли расследование аварии. Сам поймешь.

Лутцу не было необходимости это делать. Его и самого поразило, как быстро было убрано в архив это дело.

Лутц понимал усталость этого восьмидесятилетнего человека, не хотел давить на него, но выхода не было. Еще на один вопрос он должен был ему ответить, ведь именно это привело его сюда.

— А что знаешь о Рафи Герде?

Старик сделал последний глоток, с сожалением отодвинул чашку:

— А что Рафи Герд? Вот он «крепким орешком» оказался. Хоть и совсем молод. Не поддался. Не захотел продолжать «семейное дело», хотя его убеждали идти в адвокаты. Да и о политике ничего не хотел знать. Вот и пошел в повара. Дядя в конце концов и пристроил его к своей жене. Надежное место.

— Это «надежное место» уже таким не кажется. Кто-то взломал квартиру владелицы, вдовы адвоката, напал на нее. А два дня назад похитили и племянника. Отстал ты от жизни.

— Это ты «отстал», — ухмыльнулся «Ангел». — Племянник уже далеко. Ни им его не достать, ни вам.

— Ты уверен, что он так далеко? Да и чего ему нас — то бояться? Нам он не нужен, а тем, кто за ним гонится.

Собеседник посмотрел на Лутца с нескрываемой усмешкой:

— Сколько ты в этом «котле варишься», а все наивен, как дитя.

Лутц не хотел быть грубым с «Ангелом», но не сдержался:

— Ты мне «лапшу на уши не вешай». Если что знаешь, то толком говори, а не знаешь, так я пошел. Проблем у меня и без твоих «загадок» хватает.

— Ладно, ты прав. Не серчай на старика. Хотел бы я тебе все рассказать, но не могу. Сам знаешь. Не за себя беспокоюсь. За детей и внуков.

Брови Лутца поползли вверх:

— Это что-то новое я слышу от тебя. Никогда ничего не боялся, а сейчас вдруг... С чего бы это? Да и кто вообще сегодня может подумать о том, что мы еще...скажем так, сотрудничаем?

Проследив за взглядом старика, Лутц увидел камеру, висящую перед входом в кафе. Это почти рассмешило его.

«Кому сегодня интересен наш разговор? Да и помнит ли еще кто-то былые времена, когда каждый знал „Ангела“, владельца мастерской обуви, а некоторые подозревали его в связи с полицией?»

Только в последний момент удержался следователь от улыбки. Вспомнив, насколько часто просматриваются эти записи и не только в полиции... Да и не затем он сюда пришел. Похоже, что бывший агент и правда знает что-то важное. Но как заставить этого упрямца ответить на прямой вопрос? Давить на него не имеет смысла. Он вряд ли поддастся. Напомнить о былой «отваге»? Тоже не проймет.

Звонок, которого следователь ждал, раздался, как обычно, не вовремя. Следователь предусмотрительно встал изо стола и отошел в сторону. Слух у его старого осведомителя был и сегодня стопроцентный.

— Что у тебя? Говори быстрее! — нетерпеливо потребовал он от Брайдунга:

— Нашел я госпожу Герд и её помощника. У поставщиков пропадали. Но будут в кафе до самого вечера.

— У поставщиков? А телефоны дома оставили? Но хорошо. Понял. Скоро буду.

Закончив разговор, Лутц вернулся к столику. Его старый «приятель» что-то старательно корябал на салфетке. Продолжить с ним разговор не удалось. Телефон вновь зазвонил. На этот раз сообщение Брайдунга вызвало у следователя настоящую зависть. К своему бывшему агенту. Он несколько минут рассматривал Петерса, который подслеповато щурясь, с трудом выводил что-то на салфетке и пытался ответить себе на вопрос:

«Вот откуда он получает сведения? Восьмидесятилетний пожилой человек знает больше, чем мы. „Бравые“ полицейские. Целая команда».

Времени на самобичевание не было, пришлось оставить это на потом:

— Только что узнал, — сообщил он нехотя Петерсу, — наш общий знакомый улетел в Латинскую Америку.

— Самолет уже приземлился? — не отрываясь от записи, осведомился «Ангел».

— Похоже на то.

— Так тебя можно поздравить, чем ты недоволен? Ведь теперь не надо его искать. Жив, здоров.

Лутц опустился в кресло напротив своего собеседника. Как бы раздумывая со вздохом произнес:

— Но как он мог это все провернуть? Удрать от похитителей, серьезных людей, да еще так удачно, что попал на нужный рейс на самолет? Кто ему помог?

«Ангел» перестал писать, сунул ручку в карман и ответил без сомнений:

— Конечно, никак не справился бы без помощи. Вот только теперь это неважно. Он улетел. Его не так просто достать. А у тебя других дел хватает.

Лутц взглянул на часы. Ему все больше казалось, что он зря потратил драгоценное время на эту встречу. Все, что он выяснил, стало бы ему известно и без разговора с Петерсом.

— Ты прав, мой старый друг. Дел у меня хватает. Только и надеюсь, что и вторая исчезнувшая тоже скрылась куда подальше.

— Это ты о внебрачной дочери отца твоего любимого адвоката говоришь? Как там ее имя, запамятовал?

— Зита Вайнц, — машинально ответил Лутц, ошеломленный известием о родстве подруги Лисии Герд с семейством ее мужа. — Зита Вайнц сестра адвоката?

Петерс не ответил на вопрос. Он только пожал плечами и протянул салфетку Лутцу:

— Вот, прочти. Тебе нужен этот человек. Он ответит тебе на многие вопросы.

Пока Лутц всматривался в написанное, «Ангел» встал из-за стола, нахлобучил видавшую виду шляпу, подождал пока Лутц оторвет взгляд от его каракуль и потребовал:

— Верни мне это? Ты ведь запомнил?

Получив назад бумагу, тут же старательно смял ее и сунул в остаток минеральной воды в стакане Лутца.

Следователь сидел молча, не отрывая взгляда от пожилого человека. Еще несколько минут назад он был уверен, что он знает о нем все:

— Кто же ты на самом деле, Нильс Петерс? Как ты мог меня так обвести вокруг пальца?

Бывший агент тем временем с трудом застегнул на все пуговицы плащ пораженными артритом пальцами. Похлопал по карманам, будто проверяя не забыл ли чего, и двинулся к выходу. Проходя мимо неподвижно сидящего Лутца, попросил, чуть дрогнув голосом:

— Ты вот что. Забудь меня. Сказать мне тебе больше нечего. А к нему, — он указал на раз мякнувшую в воде салфетку, — поторопись. Ему скоро сто «стукнет».

Лутц и сам не ожидал, что эти слова заденут его за живое. Он будто попрощался с кем-то очень близким. Навсегда. Но переживать было некогда. Его ждали в участке. Когда он уже почти подъехал к центру, вновь раздался звонок. На сей раз это был Гринберг.

— Ну, что там у тебя? Есть новости? — спросил его Лутц, тотчас же переключившись на дело.

— Да, есть, как не быть. Хорошие и плохие. С какой начать?

— А мне без разницы, но давай с хорошей, плохие всегда успеется узнать.

— Криминалисты обследовали машину и квартиру Зиты Вайнц. Нашли совпадение отпечатков.

— Не тяни.

— Они принадлежат некому Михасю Вышковецкому. 35 лет. Около месяца назад вышел из тюрьмы. Досрочно. За хорошее поведение.

— Хм, не оправдал он доверия, однако. Что-то знакомо мне это имя. Но неважно. Надо с ним поближе познакомиться. Привезите его в участок.

— Погоди, ты не дослушал. Плохая новость в том, что он погиб. Сейчас мы едем на месте аварии на горной дороге. Его машину только что подняли. Он был за рулем. Один.

— Да твою же мать! Криминалистов вызвали?

— Да, они раньше нас прибыли.

— Хорошо, я подъеду. Где точно это место?

— На шоссе А 7. Сразу за поворотом на город Хоентурм.

— Знаю, сейчас буду.

***

Узкая горная дорога была перекрыта уже больше двух часов. Толпа недовольных водителей встретила Лутца довольно агрессивно. Не обращая на них внимания, следователь прошел к тому, что еще недавно было новенькой «Тойотой». Эксперты уже заканчивали свою работу. Тело водителя только что погрузили в машину. Открыв черный мешок, Лутц всмотрелся в лицо погибшего. Он явно когда-то видел его.

— Ну, что? Делать нам больше здесь нечего. Дорогу можно открыть? — спросил его Гринберг.

— Да. Пора.

Машины одна за другой покидали свою вынужденную стоянку. Водители уже мало обращали внимание и на место происшествия, и на полицейских. За время ожидания они уже успели полностью удовлетворить свое любопытство. И только один из них не спешил, пропустил почти всю вереницу, а проезжая мимо следователей, притормозил. Лутц машинально отметил это, как и его внимательный взгляд.

— Знаешь его? — поинтересовался он у Гринберга.

— Нет. Но он явно знает нас.

— Мне попросить пробить его номер или ты это сделаешь?

— Уже звоню, — откликнулся Гринберг.

Глава 17

Последняя машина прошелестела шинами по припыленной, усыпанной жухлой листвой деревьев, растущих на склонах горы. Набрав скорость, скрылась за крутым поворотом. Лутц покинуть место происшествия не спешил. Гринберг, хорошо знающий методы работы своего напарника, не торопил его. Ожидал ответа от специалистов дорожной службы о том, кому принадлежит неприметный фольксваген с любопытным водителем. Внимательно наблюдал и за Лутцем, прикидывая, что его так зацепило. А тот еще раз прошелся вверх и вниз по шоссе, попытался спуститься по откосу, заглянуть туда, откуда только что подняли искорёженный автомобиль. Что-то бурчал себе под нос, недоуменно пожимал плечами. Особенно интересовал его не только след машины перед обрывом, но и весь путь от предыдущего поворота. Пройдя его несколько раз, Лутц остановился вдруг, замер, покрутился на месте, махнул рукой Гринбергу:

— Смотри. Здесь его машина затормозила. Зачем? Помечтать решил перед тем, как свалиться в пропасть?

— А чего ты решил, что это именно его машина, — Гринберг с сомнением оглядел обочину, притоптанную несколькими парами ног траву на ней, — тут столько машин за день проезжает. — Да и здесь явно следы компании, а не одного человека.

— Вот именно, — согласился Лутц, — компании.

Уцепившись за ветку кустарника, он дотянулся до двух окурков, застрявших между камней, собрал их в пакет:

— Это ты правильно заметил, несколько человек были в этой машине. И стояли они здесь довольно долго. Покурили...

Гринберг тотчас же развил мысль:

— Ты считаешь, что ему кто-то «помог»?

— Не знаю, но это надо проверить. Какого черта криминалисты здесь не поработали?

— Ну... тогда и до самого выезда из города надо проверять, здесь до того поворота все-таки довольно далеко. Ты разве не видишь? — возразил Гринберг. — Да и что это даст? Допустим, что он был не один. Могли бы ведь и еще машины. После разговора разъехались, не оставив следов. Не повезло только одному.

— Допустим? Мы — то многое можем допустить. Только вот эксперты должны уточнить, набрал ли он после этой остановки такую скорость, что не справился с управлением и рухнул в пропасть? Да и не «газовал» он здесь. Смотри, почва не повреждена. Машина не рванула с места, а уехала совершенно спокойно. Да и перед обрывом. Такое впечатление, что она просто скатилась вниз. Вот потому и приземлилась не на самой глубине, а застряла между выступами. Скорости не хватило оторваться от склона.

Гринберг задумчиво прикинул:

— Возможно, ты и прав, причем во всем, но надо подождать выводов экспертизы. Думаешь, что их это не интересовало? Они тут все облазили, одного спустили вниз.

— Все, говоришь, облазили, но вот это не увидели, — Лутц потряс перед лицом Гринберга пакетом с окурками. Пусть я лучше ошибусь, но им надо и здесь поработать.

Раздался звонок мобильного. Выслушав сообщение от дорожного отдела о принадлежности машины, которая так бросилась в глаза следователям, Гринберг с удовлетворением сообщил Лутцу:

— Не зря этот тип не понравится нам. Кажется, что у него были причины здесь крутиться. Машина принадлежит Алексу Шульцу. А он ...

Гринберг сделал выразительную паузу:

— Он один из охранников заместителя мэра, тебе хорошо знакомого. Значит, они с погибшим работали на одного и того же чиновника. То, что оба оказались сегодня здесь, совпадение

— Это вряд ли, — ответил Лутц без раздумий. Вытащил из кармана мобильник, набрал номер криминалистов.

Объяснив своему собеседнику в довольно сильных выражениях, почему экспертам нужно вновь прибыть на место происшествия, он попросил Гринберга:

— Побудь здесь. Я в морг. Хочу пообщаться с нашими эскулапами. Что-то мне подсказывает, — не все так просто с этой «аварией». Звони, если что не так.

***

Два врача, поглощенные осмотром тела погибшего, не обратили внимания на вошедшего в зал судебной медицины Лутца. Прислушавшись к обрывкам их переговоров, следователь понял, что и у них возникли сомнения в первоначальном определении причины смерти их подопечного. Главный судмедэксперт был специалистом, несомненно, высокого класса, знал себе цену. Он искренне считал почти всех полицейских и следователей в том числе, людьми крайне необразованными. Потому не особенно с ними церемонился. С Лутцем был знаком давно, признавал за ним «некоторые способности», но в данный момент был слишком поглощён своим делом, чтобы уделить ему внимание. Но и Лутц мог быть бесцеремонным с любым, когда это требовало дело:

— У меня немного времени. Насколько я понимаю, вы ошиблись в своей предварительной оценке там, на месте происшествия. Так введите меня в курс дела. Я, знаете ли, должен понимать, что расследовать. Несчастный случай или...

Эксперт резко поднял голову, взглянул поверх очков на следователя и решительно возразил:

— Ни в коем случае! Никакой это не несчастный случай. Погиб он не в результате аварии. Он был мертв еще до падения с высоты. То есть мы имеем дело с убийством. Кто-то сначала застрелил этого беднягу, а потом столкнул в пропасть вместе с машиной.

— Застрелил? — переспросил Лутц

— Совершенно точно. Застрелил, с близкого расстояния, потом не поленился натянуть на него куртку и отправить в свободный полет, так сказать.

— Иными словами — он был убит дважды, — подтвердил коллега.

— И каков смысл так заморачиваться? — опешил Лутц, — скрывать выстрел. Одевать. Обычно убийцы неплохо осведомлены о возможностях криминалистов. Спрятать пулю в теле еще никому не удавалось.

— А вот это вопрос не к нам. Поймайте их и расспросите поподробней, — главный судмедэксперт явно не собирался «делать чужую работу», но еще раз посмотрел в лицо Лутцу и смягчился:

— Но ты ведь это и сам чувствовал, что тут, что-то так? Недаром ведь пришел сюда сейчас. Знал ведь, что экспертиза будет готова только утром. В лучшем случае.

— Да, — признался Лутц, — подозрения были, но по другому поводу.

— Ну, значит, можешь записать себе и это в актив — не ошибся. Вот тебе подтверждение. Это убийство, замаскированное под аварию.

Лутц двинулся было к выходу, но эксперт остановил его:

— Не торопись. Тут у нас еще кое-что вызывает вопросы. Тебе это надо знать. Вот взгляни.

Лутц подошел к столу ближе:

— На что я, собственно, должен смотреть?

Эксперт передвинул лампу, освещая верхнюю часть тела погибшего, указал, на что Лутцу стоит обратить внимание. Мощные руки и грудь мужчины были покрыты множеством неглубоких царапин. Костяшки пальцев на руках повреждены. Лутц пожал плечами:

— Так и что тут странного, на ваш взгляд? После аварии в горах еще и не такое можно увидеть.

— А то, что царапины такие он не мог получить во время аварии. И дело не только в том, как они расположены. Не забывай, что тело его было защищено одеждой, курткой. Она почти везде цела. Только в одном месте порвана. За что-то зацепилась во время падения. Лицо, шея тут вопросов нет. Здесь порезы объяснимы. Осколки стекол, удары о кузов. А вот на туловище все повреждения на коже прижизненные. Это характерные следы ногтей. Кто-то пытался защищаться. Кулаками он поработал тоже до смерти. Скорее всего «боксировал» с кем-то.

Лутц наклонился ниже, долго всматривался, потом глухо переспросил:

— Кто-то пытался от него защищаться, говоришь?

— Да, похоже. И этот кто-то был значительно слабее его.

— Женщина?

— Вполне возможно, но необязательно. С этим здоровяком и мужчина не каждый бы справился.

Не дослушав эксперта, Лутц стремительно покинул морг. В его голове уже созрел четкий план действий, и он был готов рискнуть, отстаивая его перед начальством.

***

К некоторому удивлению следователя, делать это ему не пришлось. Не прошло и пятнадцати минут, как Лутц вошел в кабинет начальника полиции, а несколько машин по его распоряжению уже выехали по направлению к горному шоссе. Несмотря на приближающиеся сумерки, десятку сотрудников предстояло прочесать окрестности места происшествия. Найти похищенную недавно тридцатипятилетнюю Зиту Вайнц. Или ее тело. Таков был прямой приказ. Даже в команде Лутца он вызвало недоумение. Довольно призрачной казалось связь между этими событиями. Но спокойная уверенность Лутца действовала на всех безотказно.

Криминалисты, вернувшись на место происшествия, обследовали место, которое Лутц считал местом стоянки машины Вышковецкого.

С минуты на минуту в отделе должны были получить записи с дорожных камер.

Брайдунг и еще один офицер рассматривали предгорную местность по интернету. Снятая с высоты птичьего полета, она представляла собой абсолютно ровную поверхность с уклоном в сторону города. И была довольно пустынна. Лишь со стороны шоссе ее обрамляли заросли кустарников и невысокий смешанный лес. Пшеничные поля, несколько небольших виноградников, сады возле домов. Небольшая речушка пересекала равнину. По обеим ее сторонам зеленели заросли ивняка. Сразу за последним участком начинался крутой подъем. Отсюда на высокогорье можно было попасть только выехав на шоссе. Эти земли принадлежали мелким землевладельцам. Люди здесь жили давно. Когда-то до города их отделяло немалое расстояние. Сейчас многоэтажные дома можно было увидеть невооруженным глазом. Дохода особого небольшие наделы владельцам не приносили, но они держались за них многими поколениями. Хотя соседей отделяли иногда десятки километров, но все усадьбы были на виду. На дороге скрыться от многих глаз даже пешком человеку бы не удалось, а на машине тем более. Понемногу некоторым полицейским стало казаться, что этот след никуда не приведет. Брайдунг уже несколько раз нетерпеливо посматривал на более опытного офицера, не решаясь сам высказать Лутцу свои сомнения. Но тот оставался невозмутим и продолжал раз за разом осматривать местность, изучать сведения о ее жителях.

— Мы зря теряем время. Ты так не думаешь? —не выдержал Брайдунг.

— Нет, с чего бы? — ответил он и пояснил, указав на Лутца, — ты еще плохо знаешь своего шефа. У него «нюх», как у служебной собаки. Если он сказал, что там что-то есть, то так и будет, поверь мне. И давай работай.

Брайдунг пожал плечами и вновь открыл Гугл.

Лутц же оставался невозмутим. Он ждал. Первое подтверждение того, что он напал на верный след, поступило от Гринберга. На двух дорожных камерах он нашел изображение машины погибшего. За ее рулем он был сам, а рядом сидел еще мужчина. Непосредственно за ними двигался в сторону гор уже знакомый «Фольксваген».

— Ну, что скажешь? — в голосе Лутца не было торжества от сознания правоты, только нетерпение. Все его мысли теперь были о конечной цели — поиску Зиты Вайнц.

— Да, нам надо ускориться. Возможно, что она еще жива. Но вот, почему ты считаешь, что она может быть именно здесь?

В ответ Лутц только упрямо сдвинул брови:

— Будем искать здесь.

Скоро повезло и Брайдунгу. Он позвал к компьютеру Лутца и Гринберга:

— Посмотрите, вот здесь, у самого леса есть поле, к которому раньше вела грунтовая дорога сразу от шоссе. Сейчас она помечена на карте, как неиспользуемая. Я нашел в реестре землепользования, что временно этот участок выведен из числа обрабатываемых. Есть и объяснение. После нескольких дождливых лет, там образовалось болото. Несколько ручьев стекают с горы прямо сюда. Несут с собой и камень. Короче говоря, признано, что необходима рекультивация. Но у владельцев на это средств пока нет. Вот дорогу к этому участку и забросили. Правда, и сейчас по ней легко можно добраться до самой усадьбы под прикрытием леса. Но главное не это. Посмотрите, кому раньше принадлежала эта усадьба.

— Да ты и впрямь глазастый, — сдержанно похвалил его Лутц, рассмотрев изображение на компьютере. Но, взглянув на распечатку реестра, тут же встал и распорядился:

— Поехали! Проверим эту усадьбу. Но ты, — он обратился к Брайдунгу, — ты подъедешь к нам сразу после того, как выяснишь все о ее нынешних владельцах. И поторопись.

Уже на ходу объяснил Гринбергу:

— Один из здешних земельных наделов двадцать лет назад принадлежал деду Вышковецкого. После его смерти был продан.

Гринберг только покрутил головой:

— Вот это интуиция. Не стареешь!

— Да какая там интуиция. Простой расчет. Держать похищенного человека в городе сложно. Кругом соседи. Но и далеко увозить тоже нет резона. А здесь и рядом, и пустынно.

— Ну, допустим, глаз и здесь хватает, — возразил Гринберг.

— Хватает, точно, но, если ты места знаешь с детства, то это значительно упрощает задачу.

Дорога к усадьбе была короткой. Во дворе пусто. Двери дома заперты, окна закрыты тяжелыми деревянными ставнями. Но мусорные баки полны, терраса перед входом чисто убрана, цветы в вазонах политы. На стук в дверь никто не отозвался.

Гринберг разочарованно подвел итоги осмотра:

— Что-то не похоже, что мы приехали по нужному адресу.

Лутц хмурил брови, но внешне казался спокойным. Только красные воспаленные глаза, как после бессонной ночи, да крепко сжатые губы выдавали напряжение. Еще раз обойдя дом, он взял бинокль, оглядел округу. Ничего не привлекало внимания. Где-то несколько человек еще работали в поле, небольшой трактор тащил к соседнему дому груженную тележку. В усадьбах уже зажигались огни. Люди готовились к ужину. Лутц уже был готов сдаться, но в этот момент на дороге показался небольшой, изрядно потрепанный грузовичок. По мере его приближения стало видно, что за его рулем находится немолодой мужчина в рабочей одежде и соломенной шляпе. Такие носят фермеры в здешних краях, спасаясь от солнца.

— Что здесь, черт возьми, случилось? — спросил он, хлопнув дверцей, — кто вас вызвал?

— А вы кто? — вопросом на вопрос откликнулся Лутц.

— Я сосед, мой дом в пяти километрах. Отсюда он не очень заметен. Местность здесь такая, к городу идет под уклон. Но зачем вы здесь?

— Сосед, значит. А хозяева этого дома где? — показав свое удостоверение, но все так же не отвечая на вопросы фермера, продолжал Лутц.

— Их здесь нет. Уехали на побережье. Мне поручили следить за усадьбой.

— Уехали отдыхать? В это время? А урожай? У яблонь вон ветки обломились. Наверное еще что-то в поле собрать надо, — не поверил Гринберг.

— Да какой там нынче урожай, — с раздражением махнул шляпой усталый мужчина, сплюнул в пыль под ногами и добавил:

— Уже несколько лет терпим убытки. А они пожилые, болеют, как и мы. Нас хоть дети нас поддерживают, а они одни. Вот и махнули рукой на все. Подлечиться решили. А то, что созрело, я уберу с моими сыновьями. В оплату за то, что охраняю и слежу за порядком в усадьбе.

Следователям было ясно, что все рассказанное , правда, но сейчас слушать о бедах фермеров им было некогда.

— Никого, говоришь, здесь нет, но следов от машин во дворе многовато для одной твоей машины. Как так?

— Так это не хозяйские машины. Они в гараже, под домом. Можете проверить. Сюда иногда гости приезжают. Сдаю я дом городским. Им тут нравится праздники семейные отмечать. Но все с согласия хозяев, — поторопился объяснить сосед, — и только проверенным людям. Неужели кто из соседей нажаловался?

— Нет, не было жалоб. Мы ищем кое-кого. Авария здесь неподалеку на шоссе случилась. Вот, думали, нет ли здесь свидетелей. Может кто видел здесь чужих людей в последние дни? На машинах.

Пожилой человек задумался, затем неуверенно ответил:

— Со вчерашнего вечера меня дома не было. В городе кое-какие дела были. У детей ночевал, но может быть дня три назад кто-то и заезжал сюда по дальнему свертку. Там, возле болота. Иногда молодежь в тех кустах отсиживается. От родителей, да от вас прячутся. Но вреда от них нет. Так, пару пустых бутылок после себя оставят и все. Может они?

— А ты сам подумай, кто это был?

Старик снова снял шляпу, почесал пятерней затылок и смущенно объяснил:

— Сам-то я не слышал ничего, но собаки мои что-то учуяли , гвалт подняли. Я обычно встаю, смотрю. Но тут, понимаешь, поленился. День был тяжелый, да и вставать рано. Подождал немного. Собаки утихли, я и ...

— Понятно.

Лутц ободряюще похлопал собеседника по плечу и поинтересовался:

— А вот скажи-ка нам, дорогой, если бы кто посерьезнее подростков захотел здесь от нас спрятаться, то куда бы он направился? Есть где затаиться в здешней округе, так, чтобы даже ты не увидел?

Ответ поразил:

— Конечно. Но ненадолго. На ночь, на дня два. Потом все равно кто-то из соседей углядит чужаков. И потом места эти надо знать хорошо. У каждого фермера в полях есть небольшие хижины. Передохнуть в самую жару. Инструменты спрятать. Иногда и переночевать. Их даже на один сезон строят. Иногда долго стоят. Возле горы и каменные есть. Но знают о них только местные. С дороги не видно. В планах их нет.

Старик снова засмущался:

— Мы по молодости девчонок туда водили, чтобы родители, значит, не видели.

— Вон оно как, — глаза у Лутца засверкали, голос дрожал от нетерпения, — а машины, машины там есть где укрыть?

— Для машин там есть навесы из веток и сена, как шалаши.

— А не покажешь ли нам, мил- человек, пару таких шалашей? — почти ласково попросил фермера Лутц.

— Желательно там, где-то неподалеку от заброшенной дороги, — добавил Гринберг.

Фермер сел в машину и двинулся по направлению к горе. Минут через десять езды по довольно хорошо сохранившейся грунтовой дороге, остановился и махнул рукой:

— Дальше не проехать. Застрянем в болоте. Но здесь недалеко. Дойдем пешком.

То, что сверху казалось ровной поверхностью, оказалось почти пересохшим болотом, покрытым кочками и многочисленными камнями. Судя по сорванному с них мху, здесь кто-то недавно ходил.

Хижина, о которой говорил старый фермер, оказалась довольно крепкой постройкой из камней. Одной стеной ей служил склон горы, а сверху кровлю защищал от камнепада и снега широкий уступ. Подобные дома Лутц не раз видел в горных поселках. Но сейчас впервые на него повеяло ледяным холодом от серых стен. Жутковато смотрелись пустые глазницы окон, в стекле которых отражались огни фонарей полицейских. Тоскливое предчувствие охватило его. Он уже точно знал, что его здесь ждет. Усилием воли следователь подавил в себе все, кроме стремления выполнить то, ради чего он сюда пришел. Перешагнул порог, осветил фонарем довольно просторную комнату. Первое, что попалось ему на глаза, были туфли, валяющиеся возле древнего кожаного дивана. Только он и остался стоять на своем месте. Вокруг царил хаос. Перевернутые стулья и стол. Остатки какой-то посуды и еды на полу. Подойдя ближе к дивану, Лутц обнаружил на нем женское нижнее белье, вывернутую дамскую сумочку. На полу что-то блеснуло. Следователь наклонился и поднял золотую цепочку. Опустив ее в протянутый подоспевшим экспертом пакет, Лутц вышел на улицу. В доме остались лишь криминалисты.

Несколько полицейских и Гринберг разговаривали с растерянным фермером. Лутцу пришлось задать ему прямой вопрос:

— Куда, на ваш взгляд, преступники могли бы спрятать тело?

— Тело? Куда спрятали? — повторил он, все еще пытаясь осознать происходящее.

— Да, тело, — повторил Лутц.

Запинаясь и явно не веря самому себе, тот объяснил, что на поле есть, вернее был раньше, колодец. В него собиралась дождевая и грунтовая вода для полива. Что сейчас с ним, он не имеет понятия.

Не дослушав его до конца, Лутц потребовал:

— Покажите, где он.

— Вот где-то там, — фермер не очень уверенно махнул рукой в середину поля.

Колодец был найден быстро. Увидев, что замок на его крышке сбит, Лутц распорядился:

— Криминалистов сюда и машины надо подогнать ближе. Нужен свет.

С этого момента Лутц почувствовал себя отчасти лишним на этом месте. Все, что он должен был сделать, он выполнил. Теперь оставалось лишь наблюдать за работой других. Один из полицейских спустился в колодец и сообщил, что нашел тело. Полуобнаженную мертвую женщину подняли, положили на одеяло, в котором оно было замотано.... Видавший всякое эксперт, при первом же взгляде на нее, на сей раз не сдержался:

— Твою мать, кто же этот монстр? Такое сотворить.

Картина и впрямь была ужасна. Женщину перед смертью жестоко пытали. Лицо представляло собой кровавую маску. Сломанный нос, выбитые зубы, следы удушения на шее и изнасилования...

Лутц пересилил тошноту и спросил, с трудом скрывая свое состояние:

— Задушена?

— Пока не знаю точно. Но есть минимум пять причин смерти. Удар по голове, перелом шейных позвонков, удары в живот и разрыв внутренних органов в результате жестокого насилия. Есть и удар острым предметом в грудь. Посмотри сам, если сможешь.

Эксперт встал и сделал шаг назад, освободив место следователю. Лутц с трудом смог опознать в изуродованной женщине Зиту Вайнц. Прежде всего по роскошным, цвета выбеленного льна, волосам. Они странно контрастировали с тем, что раньше было ее лицом, мерцали серебром под светом машинных фар. Все это делало картину еще более нереальной. В голове у следователя было пусто. Тошнота отступила, но заныло сердце и внутри все похолодело. Как будто со стороны он наблюдал, как женщину подняли, чтобы поместить с мешок.

В голове вдруг мелькнула странная мысль:

— Волосы, он не тронул ее волосы.

И в тот же миг увидел, что их большая часть осталась лежать на одеяле, когда тело уже исчезло в черном мешке.

Гринберг положил руку ему на плечо:

— Нам тут больше делать нечего. Пора по домам. Остальное все завтра.

— Да, пожалуй, — согласился Лутц, — на сегодня нам хватит этого дерьма.

— Хорошо, дай мне ключи, я за рулем. Ты лучше передохни.

— Уговорил.

Лутц уже сел в машину рядом с Гринбергом, подумав вскользь, что ему повезло с напарником, взялся за ремень безопасности. В этот момент его взгляд упал на группу полицейских, в угрюмом молчании ожидавших, когда криминалисты закончат свою работу. Неподалеку от них он увидел Брайдунга. Тот стоял у самой стены. В свете проблесковых маячков и фар полицейских машин лицо его отливало зеленым светом. Одной рукой он держался за стену, второй пытался расстегнуть ворот рубашки.

— Вот ему-то на кой хрен сдалась эта работа? — сквозь стиснутые зубы произнес следователь слова, которые много раз за свою службу адресовал себе.

Гринберг напомнил ему это, но Лутц уже не слышал. Выйдя из машины, он направился к Брайдунгу.

— Тебе тоже надо домой. Мы подвезем тебя.

Брайдунг попытался взять себя в руки, ответить как можно бодрее:

— Нет, спасибо. Меня ребята позвали выпить по стаканчику. Говорят, что надо.

— Знаешь, не стоит тебе сегодня это делать. Ты выпьешь с ними завтра или послезавтра. Поверь, сегодня тебе надо другое. Пойди на свидание к девушке, сходи в кино, в спортзал или в бассейн. Но пить не надо. Не сегодня. Поверь. Я это прошел.

Брайдунг слушал его молча, но вдруг лицо его исказила гримаса:

— Кто это сделал? Зачем? Что это за люди? Похитить женщину, чтобы изнасиловать, избить, и убить...

Лутц покачал головой:

— Нет, они ее похитили не за этим. Но об этом не сейчас. Мы найдем их, я тебе обещаю. Он ответят на все наши вопросы. Но не сегодня. Садись в машину, мы подвезем тебя.

— Спасибо. Я сам. Вы правы. Сегодня я не пойду в бар. У родителей давно не был. Съезжу к ним.

***

Город уже спал, когда Лутц подъехал к своему дому. Стоя под прохладным душем, вспоминал свою бывшую жену. Она умела находить нужные слова, когда у него выпадали трудные дни на службе. Жаль, что ее хватило лишь на пару лет.

«Ничего, ты уже и сам справляешься».

Эта мысль казалась разумной.

Плеснув в рюмку глоток коньяка, он надел свежую майку, сел за письменный стол и открыл папку с делом Вышковецкого. Среди снимков на глаза попалась фотография, где рядом с замом мэра с одной стороны стоял погибший

сегодня охранник, а со второй улыбался в камеру Месхи Рауф.

Глава 18

Никогда не замирающая жизнь внутри крепостных сооружений для многих поколений горожан была привычна. Давно исчезли ратники у входов, рыцари в доспехах, дамы в кринолинах...В последнее столетие здесь в просторных залах помещались музеи, городские и охранные службы, сувенирные лавки и многое другое. Так что даже глубокой ночью горящий в ее узких окнах свет, не привлекал внимания. Если вдруг припозднившийся прохожий замечал, как где-то открывается дверь, впуская или наоборот выпуская неясную в тусклом свете фонарей фигуру, это не вызвало удивления. Правда, только немногие знали, что и сегодня, как и много веков назад, часть древней крепости — частная собственность. Потомки некогда всесильных родов, в чьих крепких руках находились не только городские кварталы, но и обширные земли и замки, реки и леса далеко вокруг, с разной скоростью утрачивали богатства. Уходили в прошлое сильные оружием и волей завоеватели. И чем больше распылялись средства, мельчали владения, тем яростнее шла борьба за власть, которую отчасти приходилось уступать народу. По крайней мере, ее видимую часть...Некоторым удавалось сохранить то и другое...

***

Просторный зал с массивными деревянными ставнями на окнах, старинной лепниной на потолках, кованными подсвечниками и таким же обрамлением камина, был обставлен резной, обитой драгоценной тканью, мебелью. Все напоминало о давно минувших временах и о музее. Этнографическом. Где собираются воедино предметы прошлого. Но вот только здесь было слишком по-домашнему тепло, уютно. Здесь -по-прежнему жили. Старинный интерьер удачно сочетался с современным. На письменном столе из далекого прошлого стоял компьютер. Возле него сидел седовласый человек, что-то писал. Иногда он отрывался от клавиш, брал ручку и делал записи в толстый блокнот. Золотое тиснение на его обложке сообщало имя владельца и должность. Блокнот принадлежал когда — то очень известному в городе человеку. «Бернард Рэндал. Министр внутренних дел». Так сообщала надпись. Правда, без упоминания об его отставке. С

На резную спинку кресла, в котором уютно расположился господин Рэндал, он же хозяин дома, был наброшен кашемировый плед в красно-белую клетку. Рядом, на столике мерцала лампа под абажуром из цветного стекла.

— Должен я зажечь камин? — неслышно ступая по огромному ковру, из соседней комнаты появился высокий сухой мужчина. Его одежда и манера не соответствовала вопросу. Он не был похож на заботливого слугу.

Ответ последовал так же вполголоса:

— Пожалуй, друг мой, повременим пока. У нас еще есть полчаса. Но вот от чая я бы не отказался. Кстати, Рихард, обед готов? Впрочем, о чем это я? Конечно, все готово, как всегда, — выключив компьютер, сидящий за ним господин, развернулся и стало понятно, что его кресло установлено на колеса. Проворно развернув его, пожилой человек поехал к столику. По мере приближения к яркой лампе, можно было заметить не только многочисленные приметы возраста на лице мужчины, но и его поразительную схожесть с портретами на стенах.

Судя по одежде изображенных, они принадлежали разным эпохам. Если присмотреться, то в самом низу полотен можно было обнаружить даты. Их почти скрывали богато позолоченные рамы. Как и имена живописцев. Для тех, кто хотел бы рассмотреть внимательнее изображение и подписи, между портретами на стенах висели лампы, стилизованные под старинные, но дающие очень выверенный свет. Сейчас они были выключены, как и огромная люстра, низко висящая над столом. За ним могли бы с удобством разместиться не менее тридцати персон. Раньше этот зал именовался «малым». «Большой», рассчитанный не только на членов семьи, отошел одному из музеев. Но, в случае необходимости, прежний хозяин мог использовать его по первому требованию. В последний раз такая необходимость возникла именно по поводу выхода на «покой» министра внутренних дел. Большинство имен приглашенных на нее, не знал даже сам директор музея. Участники «вечеринки» привычно высоко ценили приватность своей жизни, а те, кто их обслуживал, слишком дорожили своей службой, чтобы не научиться крепко держать язык за зубами.

— Конечно, все готово, — ответил Рихард и вышел.

Седовласый господин несколько минут сидел почти неподвижно, задумчиво поглядывая то на лампу, то на лежащую на столике книгу. Потом протянул было к ней руку, но взять не успел. В его кармане раздался негромкий сигнал. Достав мобильный телефон, мужчина негромко ответил:

— Да, я у телефона.

Выслушав сообщение, бросил коротко:

— Согласен. Нет, брат пока не подошел. Ждем и тебя, сестра.

Дверь вновь отворилась, появился Рихард с подносом. Поставив на столик серебряный чайник, чашки, сахарницу и тарелку с печеньем, он хотел было удалиться, но был остановлен:

— Присядь, Рихард, пока мы не все собрались, выпьем вместе чаю и ты мне расскажешь, что там в городе?

Несколько минут мужчины наслаждались чаем. Рихард сообщил о том, что сегодня на городском рынке, куда он ходил за свежими овощами, было очень оживленно, что на улице свежо, но шумно. Стройка нового здания на центральной площади затягивается, и пассажиры трамвая по-прежнему должны обходить ее стороной. А это не меньше метров трехсот. Люди недовольны с каждым днем все больше...

Собеседник слушал нехитрый рассказ внимательно, прерывая иногда короткими замечаниями. Со стороны могло показаться, что два старых приятеля встретились, чтобы скоротать время, которого у них в избытке, а большинство забот остались далеко позади.

Их прервал сигнал мобильного телефона в кармане Рихарда.

— Здесь наш брат, — сообщил он через минуту.

— Хорошо. Ты ведь знаешь, что в связи с событиями он может задержаться здесь. И кто знает, насколько.

— Да, конечно. Все для этого готово.

Рихард вышел. А министр в отставке остался терпеливо ждать, прислушиваясь к неясным звукам, доносившихся откуда-то из глубины соседних помещений. По ним он мог определить, что первый гость поднялся на второй этаж, в комнату, которая была всегда в его распоряжении. Минут десять ему понадобилось, чтобы переодеться. Нетерпение пожилого мужчины, ожидавшего его, выдавали только руки. Он то снимал очки, то вновь водружал их на тонкий с горбинкой нос, то брал книгу со столика, то возвращал на место.

— Извини, Бернард, я задержался немного, — голос вошедшего звучал глуховато, что сразу выдавало его почтенный возраст.

Улыбка расцвела на лице мужчины при появлении невысокой фигуры, облаченной в черный смокинг, белую рубашку с высоким воротником и галстуком, с булавкой в виде распростертого в полете орла. Старинный герб одного из родов, построивших этот город.

— Ничего, Петерс, я понимаю. Сегодня трудный для всех нас день. Но, надеюсь, все в полном порядке?

Вошедший подошел к брату, наклонился к нему, приложился лбом к его руке:

— Все хорошо устроилось, Бернард. С помощью наших людей удалось очень быстро все организовать. Волноваться не о чем.

Тяжело опустившись в кресло напротив, он потянулся к чашке с чаем, добавил:

— Они уже на месте.

Мужчины хоть и сохраняли сдержанность, но было заметно, что они оба испытывают облегчение.

— Извини, брат, мы не смогли тебя отпустить вместе со всей семьей. Ты здесь нужен.

Услышав это, вошедший мужчина быстро наклонился к нему и положил руку на плечо:

— Я все понимаю, и не сомневайся, все правильно. Для меня главное, что мои дети и внуки в безопасности, о себе я меньше всего забочусь.

В этот момент лицо Петерса осветила лампа. В человеке, облаченном в парадную одежду, с трудом можно было узнать невзрачного старичка, игравшего в парке в шахматы. Весь город его знал, как владельца обувной мастерской. В списках агентов полиции он значился под кличкой «Ангел». С ним менее суток назад следователь полиции Лутц попрощался, думая, что навсегда.

Сделав последний глоток, министр глубоко вздохнул, лицо его вновь обрело выражение сосредоточенности. Его вопросы были немногословны.

— Есть какие-то сведения о нашем племяннике?

— Только то, что Рафи встретили, он устроен. Сейчас решается возможность воссоединения его с моей семьей.

— Хорошо. А что слышно о Зите?

Петерс покачал головой:

— Пока от «него» нет известий. А мои люди сообщили, что полицейская операция проходит сейчас в районе седьмого шоссе.

— Там, где...

— Да, прочесывается район аварии. Жду новостей с минуты на минуту.

Министр вновь вздохнул, провел ладонью по лицу, пытаясь переключить свои мысли на другую тему:

— Как прошло расставание с «шефом»?

Петерс на мгновение задумался и с некоторой грустью ответил:

— Кажется, что мы оба сожалели о прошедших временах. И, знаешь, мне было стыдно перед ним за наш план. Я был почти готов рассказать ему всю правду. Думаю, что он бы нас понял.

Бернард Рэндал нахмурился:

— Надеюсь, что «вся правда» останется с нами навсегда. Даже наши биографы до нее не доберутся. Иначе все будет извращено, переписано, оболгано... Нет, не зря наши предки умели хранить тайны. И не стоит стыдиться. Мы вынуждены иногда так поступать. Теперь моя очередь побеседовать с ним. И мне можно будет лишь подсказать ему направление, где искать ответы. Надеюсь, что справлюсь...

Петерс еще раз вздохнул, положил руку на плечо брата:

— Даже не сомневаюсь, ты справишься. А что касается умения хранить тайны...так и наши враги в этом сильны.

— Хм...тут нам, очевидно, повезло. Кое — что мы о них знаем больше, чем они хотели бы.

— Знать — то знаем, да вот как этим воспользоваться правильно?

— Это мы сегодня и обсудим.

Собеседники помолчали, затем министр вновь заговорил о Лутце.

— Как думаешь, стоит ли его выпускать из нашего поля зрения? Ведь ему скоро могут предложить «заслуженный отдых». Почти сорок лет службы.

Тут министр сделал короткую паузу и уточнил:

— Исполнится в январе.

Петерс удивился:

— И как ты умудряешься все помнить?

Министр пожал плечами и указал на свои ноги:

— Так вроде у меня только с ними проблемы. Не ходят, а голова по-прежнему «в строю».

— О, да...можно только позавидовать. Правда, мне «голова» в жизни мало пригодилась, так что сожалеть не о чем.

Лицо министра исказилось. Помедлив мгновение, чтобы справиться с волнением, он попросил надтреснувшим голосом:

— Ты меня прости. За все. Особенно за то, что тебе пришлось всю жизнь делать. Сегодня я бы это не допустил.

Петерс ответил мягко:

— Наше решение было верным. Так надо было. Это сегодня мы можем отпустить всех, кто не хочет участвовать в нашем деле. Тогда это было невозможно. Да и не жалею я ни о чем. Только о том, что мы многое потеряли.

— Нет, решительно возразил господин Рэндал, — мы потеряли не больше, чем они. И потом...еще не конец. Сам знаешь.

— Ты прав. Они ответят за наши утраты. Что касается моего " шефа«, он нам еще пригодится. Такие люди для нас незаменимы. То, что мы не можем сами, они сделают это за нас. И скоро мы еще раз в этом убедимся..

Часы над камином пробили время. В зал вновь вошел Рихард. В руках у него был парадный костюм для Рэндала.

Пока брат переодевался, повязывал галстук с булавкой в виде парящего орла, Петерс встал, отошел к стене и принялся рассматривать на ней портрет, будто видел его впервые:

— Нам не на что жаловаться. Ему, — Петерс кивнул на портрет, — было гораздо сложнее. Он потерял в той битве двух сыновей.

Министр, тщательно поправив булавку на галстуке, подтвердил:

— Да, согласен. Их судьба была жестокой, но, согласись, более честной. Они побеждали или проигрывали в открытом бою.

Петерс пожал плечами:

— Да, так было. Но ты ведь не хочешь такого повторения сейчас?

Министр вздохнул:

— Я не об этом. У каждого времени свои законы. Я только о том, что мы должны быть достойны носить имена своих предков. Праправнук одного из них передал имя мне, а второе через несколько поколений, унаследовал Рафи.

Поблагодарив за помощь Рихарда, министр объяснил брату:

— Мы с ним стараемся упростить нашу жизнь. Ни он, ни я уже не нуждаемся в соблюдении условностей. Переодеться здесь значительно проще, чем перемещать меня на второй этаж...

— Жизнь меняется, а с ней и мы, — успокоил его Петерс, возвращаясь к креслу. — Сколько раньше у Рихарда было помощников?

— Пять.

— Сейчас все хозяйство ведет наш повар с женой вдвоем.

В разговор вмешался Рихард:

— Если, конечно, не считать того, что у нас по-прежнему несколько кафе и ресторан, потому необходимости иметь свою кухню нет. Вот, правда, не могу отказать себе в удовольствии ежедневно покупать на рынке свежие овощи и фрукты.

Петерс рассмеялся:

— Ну, что же... должна же и у тебя быть какая — то «слабость». Но ты еще многое делаешь для нашего дорого Бернарда. Хотя можно было бы иметь для этого слугу.

Рихард покачал головой:

— Нет. В этом нам чужие люди не нужны.

Пока братья говорили «ни о чем», стараясь не показывать нетерпения, Рихард открыл посудный шкаф, скрытый в стене. Сервировка стола не заняла много времени. Она была изысканно простой. Закончив ее, он вопросительно посмотрел на хозяина дома.

— Все в порядке, Рихард. Сегодня нам придется подождать остальных.

В этот момент раздался стук входной двери и на пороге зала появилась высокая женская фигура:

— Добрый вечер, господа! Надеюсь, что это не я заставила вас ждать?

— Нет, милая, ты всегда пунктуальна.

Женщина подошла к сидящему в кресле, наклонилась, прижалась лбом к его руке. Затем повернулась к Петерсу:

— Я рада тебя видеть. Знаю, что скоро возможны перемены, но пока ты здесь, хочу тебя еще раз обнять.

Петерс быстро встал и шагнул ей навстречу. Он был явно взволнован:

— София, милая моя сестра, я всегда буду с тобой, даже, если и придется покинуть город. Ты ведь это знаешь?

Женщина отстранила от себя Петерса, всмотрелась в ему в лицо, потом снова прижалась к нему. Наблюдая эту трогательную сцену, министр не смог скрыть волнения. Промокнув платком повлажневшие глаза, попросил:

— Не стоит забегать вперед. Пока мы ничего не решили.

Женщина присела к столику. Между Петерсом и Бернардом. Первое, что могло поразить любого, кто их видел рядом так близко — одинаковый тонкий с выраженной горбинкой нос, узкий подбородок и серо-голубой цвет глаз. Черты, подчеркнутые живописцами в портретах их предков.

София Герд, урожденная Рэндал, сейчас была мало похожа на ту даму, которая так врезалась в память следователя Лутца. Ни следа не осталось в ней от надменности. Очень ухоженная, «домашняя» женщина без возраста и статуса. Да и глядя на ее братьев, невозможно было представить, что от них зависят судьбы множества людей.

Обычная вечерняя семейная встреча не очень молодых, не очень обремененных материальными заботами людей...привыкших к богатству с детства.

С улицы донеслись звуки подъехавших машин. Затем кто-то входил в прихожую, поднимался наверх, спускался. Голоса были едва слышны. Но по мере их приближения, обстановка в зале начала меняться. С лиц исчезла мягкая улыбка радости от встречи, появилась сосредоточенность и то неуловимое выражение внутреннего превосходства, которое присуще всем, имеющим власть над другими.

Дверь скрипнула и в зал, пропустив вперед невысокую даму в темно-лиловом платье, как у Софии Герд, украшенном брошью с изображением орла, один за другим вошли двое мужчин. Коротко поприветствовав Софию Герд, Рихарда и Петерса Нильса, они по очереди прижались лбом к руке министра. Только наметанный взгляд следователя Лутца смог бы опознать в даме скромную сотрудницу городского архива. Да еще, возможно, Гером, после горячего спора с ней, надолго сохранил в памяти ее неприметный облик. Впрочем, сейчас ее внешность обрела гораздо большую значительность.

За столом еще не все места были заняты, но только перед двумя стояли приборы.

Кто-то невидимый включил люстру, часы пробили полночь.

Происходящее в этом старинном зале, было похоже на некий ритуал и в то же время подчеркнуто обыденно. Все свидетельствовало о том, о том, что далеко не впервые здесь собираются вместе те, кто давно живет вдали от глаз горожан и те, чьи имена сейчас известны каждому.

Бывший министр внутренних дел находился во главе стола, по правую руку ...да, рядом сидел Рихард Шром. Черный фрак с белой рубашкой. Галстук, украшенный булавкой с орлом...Сейчас он ничем не отличался от шефа полиции Людвига Бейла и главного криминалиста Милана Роста. И все, кого освещала яркая лампа за накрытым столом, имели несомненную схожесть с портретами своих далеких предков, висящих на стенах. Здесь, в одном из самых неприметных залов древней крепости, собрались потомки ее строителей, основателей города. Те немногие, кто уцелел уже в наше время. Не стал жертвой странных аварий, не выпал из окна, не был вынужден скрыться за океан в попытке избежать подобной участи или не был вывезен родителями, твердо решившими сохранить детей.

Самые стойкие пытались скрыть свое происхождение за менее известными именами. А иногда и вообще превращались в рядовых горожан. Как сделал это Петерс Нильс или Сара Фрид. Она многие годы работая в местном архиве. Это она держала под контролем важные документы ушедших эпох. Только по приказу Барнарда Рэндала, с ее помощью некоторые из них вдруг всплывали в прессе, «случайно» обнаруживались историками или исследователями.

Члены все еще могущественной семьи умели обеспечивать себе тайную власть над городом. Во все времена оставаясь влиятельными людьми, они посвящали свои жизни борьбе с Коудолами. Кланом, который вел свой род со времен до рождества Христова. Об этой борьбе горожане могли лишь догадываться. Да и то лишь некоторые.

***

— Итак, мы ждем новостей о Зите , — бесстрастно произнес министр, обратившись к шефу полиции. Собственно говоря, он уже знал неутешительный ответ. Для этого ему было достаточно одного взгляда в лицо внука двоюродного брата, десять лет назад поставленного на этот пост.

— Нам не удалось предотвратить самое худшее. Она погибла. Найдено ее тело, — ответ прозвучал так же сухо.

Лицо отставного министра еще более побледнело. Серый цвет глаз стал еще более прозрачным, обрел стальной блеск. В нем не было гнева. Только решимость.

— Тогда рассказывай ты, — обратился он теперь к Милану Росту. Его отец, сын одного из братьев Бернарда Рэндала лет двадцать пять погиб в авиакатастрофе. И случилось это накануне подписание приказа о его назначении на пост министра обороны. Причины трагедии так и остались невыясненными, были списаны на ошибку пилота. О чем и было сообщено всеми средствами массовой информации. И лишь немногие знали правду. Это было местью противников, которые в свою очередь заплатили за нее потерей двух юношей, только что начинавших жизнь. Стороны вынуждено на долгое время объявили перемирие. Коуделы добровольно уступили несколько мест в парламенте членам семьи Рэндалов, как и в других важных государственных структурах. Им достался и пост министра обороны. Обе стороны понимали временность соглашений и были готовы к новым схваткам. Тяжелым, часто кровопролитным, но мало известным «простом народу».

В свое время Бернард немало сделал для укрепления влияния Рэндалов не только в родном городе, но и в стране.

Министр внутренних дел входил в близкий круг президента, считался негласным советником председателя совета министров. Он время не терял. Как, впрочем, и его соперники.

Благодаря давней традиции не афишировать родственные связи, внучатый племянник Бернарда Рэндала Милан Рост возглавил службы, связанные с криминалистикой. Именно ему приходилось брать на себя первый удар в случае гибели самых близких. Настоящим испытанием стал для него день, когда на столе в морге он увидел тело успешного адвоката Феликса Герда. Сына двоюродного брата и Софии Герд, с которым провел детство в родовом замке высоко в горах.

Но даже это не могло сравниться с ударом, который обрушился на него сегодня. Много повидал Милан Рост за за свою службу на благо города и, конечно, своей династии. Умел прятать свои истинные чувства так далеко, что и сам уверовал в своей несокрушимости. Но сегодня едва смог устоять на ногах при виде истерзанной Зиты. Его любимой кузины. Машинально проведя ладонью по лицу, будто пытаясь стереть из памяти страшную картину, он ответил коротко:

— Причина смерти удушение.

Но бывший министр не собирался щадить ни своих, ни чувств своих родных.

— Страдала?

На сей раз племянник не смог скрыть своих чувств, еле сумел выдавить из себя:

— Очень. Ее пытали.

От этих слов в зале будто повеяло холодом. Сидящие за столом окаменели, даже на лицах женщин не дрогнул ни единый мускул.

— Покажи, — все тем же ровным голосом потребовал Бернард.

Милан Рост молча повиновался. В полной тишине господин Рэндал изучал снимки изуродованного тела дочери своей крестницы. Так же молча вернув их Милану, жестом указал, кто еще должен увидеть фотографии. Когда Милан передал их Рихарду, тот сказал бесстрастно:

— Позаботься о всех, кто имеет к этому отношение.

— Сделаю.

Глава семьи попытался продолжить разговор, но не смог, что бывало с Бернардом Рэндалом очень редко. Он произнес, почти не скрывая горе:

— Почему? Почему они пошли на это? Забыли наш урок? Почувствовали свою силу? Как это могло случиться??

Вопрос был обращен ко всем и ни к кому в отдельности, но все взоры в этот миг обратились к Петерсу Нильсу. Как

и всегда. Обстоятельства, смысл которых был скрыт, чаще всего объяснялись только с помощью тайных связей "

Ангела».

Глава 19

В этот вечер Гером вновь пришел домой, когда Роси уже спала. Чувство вины перед племянницей не покидало его все последние дни. Но еще больше он был поражен ее не детской разумностью. Она будто читала его мысли и старалась успокоить. Говорила по-взрослому:

— Ничего, дядя, у меня ведь сейчас уроков много. Да и погода плохая. В следующее воскресенье погуляем.

Но, несмотря на бодрый тон девочки, было заметно, что ей не хватало общения с ним. Когда Гером заходил к ней в комнату, тут же просыпалась, поднимала голову, потом брала его руку, крепко прижималась к ней щекой и тут же засыпала.

Гером сознавал, что его беззаботная жизнь уже никогда не вернется. И он уже никогда не откажется от ответственности за две судьбы. Потому терзал себя мыслями, как сделать счастливой жизнь милой Роси, и как помочь разобраться с проблемами женщине, которая, несмотря на всю свою храбрость, нуждалась в его поддержке.

Было уже почти двенадцать, когда мужчина решил отправиться спать, но тут вдруг «ожил» его мобильник. Он не успел вымолвить ни слова, а звонивший с незнакомого номера тут же со смехом и без пауз начал рассказывать что-то о своем отпуске, о веселой встрече с друзьями... Гером уже решил, что кто-то ошибся, хотел было извиниться, прервать связь, но вдруг услышал:

— Как мы славно посидели с тобой и твоей соседкой в кафе на шоссе перед моим отъездом. Здесь у меня нет таких друзей.

Только тогда он услышал в далеком голосе знакомые нотки. Это был Рафи. И он явно опасался прослушки. Герому ничего не оставалось, как только внимать его беззаботной болтовне, пытаться понять, что за ней скрывается. А юноша не умолкал. Несколько раз упомянул о том, как он скучает по другу, чей портрет он забыл у себя на работе. Это насторожило Герома. Он решил проверить догадку.

— Хорошо, я понял, — так же шутя, предложил он собеседнику, — мне стоит выслать тебе его портрет, чтобы твой отпуск удался полностью?

— Ну, это необязательно, просто проследи за его сохранностью, не забывай стирать с него пыль, — рассмеялся с явным облегчением Рафи.

— Понял, завтра я так и сделаю.

— Вот и спасибо.

Закончив разговор, Гером попытался представить, что может скрываться за просьбой Рафи «стирать пыль с портрета друга». Ведь речь явно шла о фотографии его любимого пса, висевшего на стене кухни в кафе. Так и не поняв это, решил оставить головоломку до утра. До встречи с Лисией, которая может, что-то знать, да и, не исключено, что ответ кроется в самом снимке.

Еще одно не давало покоя ему, почему нет известий от следователя Лутца.

" Он так настойчиво искал нас, а потом исчез сам. Для этого должна быть причина. Скорее всего, связанная с поисками Зиты. Но почему он молчит?«

Разумеется, Гером не мог знать о разумном решении следователя Лутца не сообщать печальное известие о гибели Зиты Вайнц до утра.

«Изменить ничего нельзя. Впереди ночь. Пусть она не станет для них кошмаром».

Сам же на спокойный отдых он не надеялся.

***

Вот уже больше двух часов, вернувшись домой, Лутц сидел за письменным столом, снова и снова перечитывая свои заметки, рассматривая снимки аварии на горном шоссе и в каменной хижине, где нашел, наконец, Зиту Вайнц. Вернее то, что осталось от молодой, полной жизни и обаяния, женщины.

«Пасьянс» никак не складывался. Прежде всего потому, что никак не находился тот пресловутый мотив преступления, который бы объяснил и все остальное.

— Зачем? В чем смысл похищения Зиты Вайнц? А пытки? Что она могла знать или иметь, чтобы эти сволочи пошли на такое? Полное безумие. Кому понадобилась истязать, потом убить женщину?

От понимания мотива этого чудовищного преступления зависело и раскрытие нападение на Рафи Герда. Только вот загадка не поддавалась объяснению.

Следователь то и дело мысленно возвращался к встрече со своим агентом, почти ставшим ему товарищем. Адрес, который он получил от него, Лутц помнил наизусть. Открыл компьютер, поискал нужный дом. Когда вездесущий Гугл открыл перед ним картинку, он с немалым удивлением увидел перед собой знакомый вид города. Совсем недалеко от кафе Лисии Герд. Между двух башен крепости. Сейчас там располагались музеи. От улицы их отделял небольшой выступ стены. На ней, сколько себя Лутц помнил, всегда висела памятная металлическая доска. Она сообщала годы возведения этого участка крепости, реставрации после многочисленных разрушений. А между жилыми домами, почти вплотную примыкавшими к каменной кладке, росли несколько вековых лип и еще какие- то деревья. Эти насаждения тоже находились под защитой государства. Были огорожены, доступ к ним запрещен. Но какое отношение к крепости имеет адрес человека с хорошо известной в городе фамилией? Тут Лутца осенило. Он хлопнул себя по лбу:

— Так, стоп...Рэндал...Рэндал, а как там было его имя?

Лутц потер лоб, пытаясь восстановить в памяти накарябанное «Ангелом» на салфетке имя.

— Черт возьми! Неужели это тот самый Бернард Рэндал?

Самого его Лутц, разумеется, не знал, но не раз читал о нем в истории города и полиции.

Бернард Рэндал. Он был ни кем иным, как министром внутренних дел. После него на этом посту сменились многие. Никакой особой памяти о себе он не оставил. Что вообще-то было немного странно. Обычно деятели такого уровня старались себя «увековечить». А тут Лутц с трудом мог припомнить лишь его имя.

«Сто лет ему. Потому «Ангел» советовал поторопиться. Но что столетний старик может знать о событиях сегодня? Да и как он может быть связан с мелким ремесленником Петерсоном Нильсом? За все годы их «сотрудничества» он ни разу не был замечен в близости к сильным мира сего. Вот криминал, да, тот весь был у Нильса «в друзьях».

Усмехнувшись про себя, Гером вспомнил, как Петерс потрясал перед ним своим высохшим кулачком, в доказательство огромной власти бывшего судьи, покачал головой и вслух обратился к своему бывшему агенту:

— Вот ведь старый лис. Даже со мной ты вел игру. Но и я тоже хорош. Сыщик, называется. Не увидеть этого за столько лет...Впрочем, все это может оказаться только моими выдумками. Надо сперва найти этого долгожителя. Многое может проясниться.

Размышлять о превратностях судеб людских, о своих промахах, действительных и мнимых, времени не было. Взглянув на часы, стрелки которых близились к двенадцати, Лутц взял в руки мобильный телефон.

— Да, я вас слушаю, — при первом же звуке легкого, почти прозрачного голоса, у него защемило сердце. Признаться, он иногда набирал этот номер. Чтобы услышать ее. Свою бывшую жену, первую и последнюю любовь. Он был уверен, что и она все еще не перестала мучительно вспоминать о счастливых временах. Но у нее было достаточно возможностей видеть и слышать Лутца. Шеф полиции предпочитал появляться на пресс-конференциях в сопровождении своих подчиненных. Конкретные вопросы журналистов с удовольствием отсылал к ним. Это выглядело со стороны весьма демократично, но на самом деле служило хорошей страховкой. В случае не выполненных обязательств по поимке «плохих парней», всегда было к кому предъявить претензии. Бывшая жена игру понимала, иногда подсмеивалась над происходящим, но чаще сочувствовала, называя это фарсом.

— Надеюсь, я не разбудил тебя, милая?

— Нет, конечно, ты же знаешь, что это самое любимое время. Особенно, если много работы накопилось.

— Новая выставка?

— Да, готовимся. Через десять дней открытие. Придешь?

— Постараюсь.

Габриэла в ответ только вздохнула. За годы совместной жизни, Лутцу удалось выполнить свое обещание лишь дважды. А ей так хотелось, чтобы он видел ее не только в роли верной жены, до позднего вечера ожидающего его возвращения домой.

— Хорошо. Буду рада. Рассказывай, что у тебя стряслось?

— Ну вот. Почему у меня должно обязательно...

Габриэла мягко прервала его:

— Я знаю, над чем ты сейчас работаешь, несколько раз слушала по телевидению. Так что не надо лукавить. К чему это?

Лутц вынужден был признать:

— Да, есть проблемы. И я хотел тебя кое о чем спросить. Крепость полностью отдана городу под музеи, сувенирные лавки и тому подобное?

— Да, так и есть. Кроме того музея, где я тружусь, еще минимум с десяток государственных, да еще несколько частных. Есть и галереи художников, где они не только выставляют свои произведения, но и работают.

— Ага. Это я знаю, а может ли там кто-то жить?

— Ну, как сказать? Могут, конечно, иногда ночевать. Но жить...Это вряд ли. И зачем?

— А если не художник, просто частное лицо?

Габриэла, в отличии от Лутца, не любила разгадывать загадки:

— Так, давай яснее, что ты хочешь узнать?

Лутц вынужден был говорить начистоту:

— Мне дали адрес одного человека, который, судя по карте, живет в крепости. Недалеко от твоего музея, только на другой стороне. Но я не помню там ни одного жилого дома.

— Странно. А кто он? Есть какие-то подробности?

— У него довольно известная фамилия, да и должность он когда-то занимал весомую. Наше министерство возглавлял. Но его я не знаю. Задолго до меня это было. Да и ты вряд ли слышала о нем.

— Это да. Если ты кого-то не знаешь, то я и подавно, — охотно согласилась Габи.

— Ему под сто ...когда-то наверняка каждому был известен, но сейчас...

— Ого...сто лет...хм, пожалуй, я знаю, о чем может идти речь. Когда — то потомки прежних владельцев строений в крепости, передавая их городу, оставляли за собой часть прав на них. И право это наследовалось. Желающими, конечно. Содержание таких помещений сегодня потянет не каждый. Может быть, он один из них?

— Но ведь это заметно со стороны, живут там люди или только работают, — с сомнением возразил Лутц.

— Конечно, но крепость — это многокилометровое сооружение. Там есть и просто помещения, которые сдаются в аренду. Например, частному детскому саду, для деток «самых — самых» ... да и какие-то благотворительные общества, богатые пенсионеры что-то арендуют. Но кто и на каких основаниях занимает там площади, может сказать только казначей города. Это к нему стекаются все платежи.

— Ага, — задумчиво произнес Лутц, — проследите деньги, найдете человека...

— Точно.

Распрощавшись с Габриэлой, Лутц записал в свой ежедневник:

— 7.30 — крепость.

Подумал и добавил:

-«Кафе, разговор с Л. Герд»

Свет в его окне наконец погас. Он уже знал, с чего он должен начать наступающий день.

***

В это время люстра над столом, в одном из залов той самой крепости, за которым собрались потомки славного рыцарского рода Рэндалов, продолжала гореть.

На лицах, освещенных ее мягким светом, до сих пор не было ни тени усталости. Только интерес к тому, что ответит Петерс Нильс на вопрос его старшего брата о возможностях их врагов. Согласится ли он со мнением об укреплении их позиций? Он, недолго подумав, ответил уверенно:

— Нет. На сей раз ты не совсем прав. Наши «заклятые друзья» не стали сильнее. Как раз наоборот. Они слабеют. Без нашей помощи, кстати. Ушли те, кто был их опорой.

— Пожалуй, ты недалек от истины, — подтвердил шеф полиции Людвиг Бейл. — Умер один из старших семьи наших соперников. Второй устранился от дел. Болен. Но самое главное — службу безопасности у них возглавил некий Месхи Рауф. Человек малопригодный к такой деятельности. Это поспособствовало гибели нескольких довольно значительных фигур в каких-то разборках. Такое раньше было немыслимо.

— Это он отдал приказ о похищении Зиты?

— Да. Скорее всего рассчитывал ее припугнуть и узнать, где находятся документы. Только вот исполнителя выбрал не того. И до тюрьмы этот негодяй имел характер неуравновешенный, жестокий. А после освобождения окончательно потерял контроль над своими инстинктами убийцы. Прежний глава службы безопасности его хорошо знал. Поручал ему только разборки со своими предателями. Вот в этом ему не было равных.

Петерс добавил со сдержанным гневом:

— И все равно наша Зита оказалась не по зубам. Да и, — тут лицо Петерса исказила гримаса боли и отчаяния,— она знала — то совсем немного. Ее задача была наблюдать за всем, что происходит вокруг семьи нашего дорого Феликса. Чтобы мы могли вовремя реагировать на угрозу. Но эти мерзавцы решили, что у нее в руках все нужные им сведения. Ну и ... молодая девушка, легче справиться с ней...

Бернард Рэндал уже обрел привычное хладнокровие:

— Знала она мало. Но именно ей удалось спасти драгоценные записи, спрятанные в доме бывшего палача. Не сделай она этого, они бы сейчас были, скорее всего, уничтожены. Рискнула. Сумела отвести от себя подозрения. Тут, правда местные подростки помогли. На них удалось свалить вину за сработавшую сигнализацию в опечатанном помещении. А ведь она и не догадывалась о ценности бумаг. Да и о том, что они находятся сейчас, как и все важные для нас документы, в архиве. Правда, доступ к ним имеет только один человек.

Глаза Софии Герд наполнились слезами:

— Вот только это не помогло ей сохранить жизнь...А ведь Рафи ее просил быть осторожней, но она не слушала...

В комнате повисла тяжелая пауза. Собеседники пытались справиться с болью и гневом. Гнетущую тишину прервал шеф полиции:

— Мы найдем всех, кто причастен к смерти нашей Зиты. Отомстим. И никогда не забудем, что она для нас сделала. Как и наш дорогой Феликс. Ведь он знал, что покупая дом палача, он привлекает к себе внимание всех Коудолов.

На лицо Петерса тоже легла тень. Ведь именно он первым обратил внимание на старое, порядком обветшавшее строение, притулившееся у крепостной стены. С трудом нашла Сара Фрид архивные подтверждения о том, что дом принадлежал палачу во время великого лорда Гюнтера. Но вот следы его знаменитых записей там не нашли...До того момента, пока не обрушилась стена во время последней реконструкции.

Бернард подтвердил:

— В этом ни у кого нет сомнений. Смерти близких мы не простим. Не забудем и то, что они рискнули шантажировать Рафи, принуждать к предательству. Какие бы проступки он не совершил подростком, сегодня он настоящий Рэндал. Не подчинился, но вынужден скрываться.

Услышав имя любимого внука, София побагровела от гнева:

— Нам нужна полная власть в городе. Но пока...пока мы уступаем этим проклятым Коудолам.

Софию Герд поддержал Рихард Шром:

— Время идет. До выборов осталось всего ничего. Они торопятся усилить позиции, исключить любые неожиданности. В том числе и появление дискредитирующих фактов. А мы... мы до сих пор мало задумывались об этом. Наш ставленник оказался слаб даже на посту мэра. А ведь через два года он должен бы быть в парламенте. Мы просчитались в своем выборе. Пора признать это. Он почти отстранен от власти. Постоянно находится за рубежом. Его заместитель сейчас единоличный правитель. Власть вскружила голову господину Оркману, урожденному Коудолу. Он не откажется от нее. Решил идти до конца. До победы ему остался один шаг. Для нас это будет означать утрату многих позиций. В парламенте большинство будет принадлежать клану наших врагов. И неизвестно, как долго.

Тут бывший министр взглянул на шефа полиции. Тот продолжил мысль:

— Да, смерть Зиты, как ни страшно это говорить, нас должна встряхнуть. Пора нам понять, что прежде всего мы утратим влияние в МВД. А это развяжет им руки окончательно.

Петерс вмешался:

— Не думаю, что все так серьезно, но нам пора сделать сильный ход. Вспомним о документах. Пора их предъявить народу.

Первой на предложение среагировала София Герд:

— Я правильно поняла — ты имеешь ввиду те, что спасла Зита?

— Не только, — возразил брат. — Оба документа должны быть опубликованы, и срочно. Последует скандал, разбирательство. Нам важно, чтобы наш главный соперник был отстранен от власти, выпал из игры, а времени хватило на подготовку нашего кандидата.

— Но если мы используем сейчас все документы, то у нас ничего не останется на будущее. Нам уже будет нечем сдерживать этих потомков предателей., — в голосе шефа полиции прозвучало не только сомнение, но и нечто похожее на страх. Впрочем, он тут же исчез, — Что именно можем мы напечатать уже сейчас?

Сара Фрид, повинуясь взгляду Барнарда, вынула из небольшого портфеля несколько листов бумаги и раздала их всем присутствующим. Их чтение заняло не более нескольких минут, но этого было достаточно, чтобы у всех появилось чувство уверенности. Только Петерс, положив свой лист к остальным на металлическое блюдо и наблюдая, как они вспыхнули, подожжённые Рихардом, все еще не был удовлетворен:

— Думаю, что нам к этому нужно еще кое — что добавить уже сейчас.

— Например? — удивилась Сара, — у меня это все. Больше я ничего не смогла дополнительно к основному документу обнаружить. Только то, что заместитель мэра в свое время счастливо избежал тюрьмы за убийство на девушки. Даже по их меркам это было гнусно. Только за то, что она отказалась выйти за него, он переехал ее на машине в тот день, когда она готовилась к свадьбе с другим.

София Герд нахмурилась, пересилила себя и обратилась к своему племяннику, шефе полиции:

— Ты знал это и ничего не сделал?

Людвиг Бейл, ее поправил:

— Не знал, но подозрения у наших следователей были. Доказательств не хватило. Только две свидетельницы, да и те затем сменили показания.

Сара объяснила:

— Они успели купить частного сыщика, который первым вышел на них, вынудили его покинуть страну. А женщин запугали. Несмотря на все наши старания, они отказались сотрудничать. Правда, сыщик, накануне своей смерти не выдержал и переслал документы в МВД.

— Понятно, время было упущено. А сейчас для возобновления нет оснований.

В разговор вновь вмешался Петерс:

— Это не совсем так. Вы не знаете главное — в той машине заместитель мэра был не один. Его сопровождал тот самый Месхи Рауф. Его родственник. Тогда еще только студент железнодорожного колледжа.

— И мы можем надеяться, что он даст показания против своего патрона? Против родственника?

— Представьте себе, да. При определенных обстоятельствах.

— Не тяни, пожалуйста, — нетерпеливо потребовал его старший брат. — Мы не в театре и знаем, что у тебя всегда есть где-то тайный козырь. Выкладывай.

Петерс не торопился, сделал глоток вина и только потом добавил:

— Я тут кое-что раскопал на него. Месхи Рауф сам может попасть под суд. Учеником колледжа он был не самым лучшим, а характер к тому времени у него стал еще более завистливым и мстительным. Когда его несколько раз обошел его более талантливый товарищ, он его люто возненавидел. Мечтал отомстить. Вот тут подвернулся удобный случай. Получил задание от тех, кто давно планировал передать управление железной дорогой иностранной компании. Для этого надо было убрать старые кадры. Разработали план аварии. По настоянию Месхи Рауфа поезд и время аварии было выбрано осознанно. Во время смены его «друга». В ней тот только чудом остался жив, но стал инвалидом, потерял работу. Таким образом, этот негодяй не только выполнил задание, но и свел счеты со своим личным врагом.

— Да, помню эту историю. Много было шума, протестов, но ничего не помогло. Железная дорога сейчас в частных руках. Иностранных руках. Но неужели и этот проходимец не получил наказания?

Петерс объяснил:

— Нет. Все удалось им так обстряпать, что не осталось никаких следов его участия. Два непосредственных исполнителя диверсии исчезли бесследно. Скорее всего получив хорошую сумму. Новое руководство ведомства имело поддержку в парламенте, сумело дело замять. Пострадавший машинист получил пенсию. Был, наверное, даже рад, что его не обвинили в аварии...

— Понятно. И, если все это удастся доказать, то этому Рауфу светит и тюремный срок, и немалый иск от железнодорожной дороги, — задумчиво произнес шеф полиции. То есть он будет готов сдать кого угодно в обмен на смягчение наказания.

— Точно, — подтвердил Петерс. — Нам останется только следователю Лутцу, которого вы все знаете, кое-какие детали подсказать, он доведет это дело до конца. Кроме того, мы можем опубликовать документы не полностью. Только выдержки...Это уже всколыхнет, так сказать, общественность, да и рвение полиции подстегнет. А сам документ останется у нас навечно.

Шеф полиции согласился:

— Звучит разумно. Архив в наших руках, — это хороший козырь.

При этих словах Петерс кивнул удовлетворенно головой и улыбнулся Саре. В ее глазах вспыхнул огонек скрытой гордости. Похвала от того, кого семья боготворила за его беспримерную службу, явно льстила ей.

— Лутц добросовестный, даже въедливый, я бы сказал, полицейский. Но он не один такой, почему именно ему ты считаешь нужным поручить это расследование? — продолжал тем временем Людвиг Бейл.

— Прежде всего потому, что он неплохо знает этого пострадавшего. Как, впрочем, и вы все.

Сделав еще раз небольшую паузу, Петерс назвал, наконец, имя:

— Гером Песке. Сосед Лисии и теперь ее служащий. Можно сказать, доверенное лицо. Нам о нем много рассказывала Зита. Вы помните, мы обсуждали, стоит ли допускать сближение вдовы нашего дорого Феликса с этим никому неизвестным господином.

Рихард задумчиво произнес:

— Как все-таки тесен мир. Помню, конечно, наше беспокойство, когда он появился в кафе, да еще в несколько странном качестве. Только вот сама Зита потом всех нас успокоила. Но...

Тут Бернард поднял предупреждающе руку:

— Мы оставим обсуждение всего этого на некоторое время. Все, что касается судьбы сына незабвенного Феликса, его сына и его вдовы, слишком важно для семьи. Мы поговорим на эту тему в следующий раз. Отдельно от всех других проблем. Кстати, он один, этот Гером Песке? Кто его родители, откуда он? Я знаю о нем лишь самое главное — он нам полезен.

София ответила, не колеблясь:

— Родители мелкие землевладельцы. Сейчас этой усадьбой владеют его братья. Вполне успешно. Сам он живет вдвоем с племянницей. На четыре года младше сына Феликса. Ее мать замужем за работником шахты. Брак неудачен. Упросила брата взять дочь на воспитание.

Выслушав Софию, Барнард взглянул на Рихарда:

— Я полагаю нам известны эти подробности.

Тот невозмутимо подтвердил, сделав при этом только им двоим понятный жест:

— Да, мы осведомлены обо всем.

Бернард среагировал в ту же минуту и перевел разговор на другую тему.

— А теперь о главном на сегодня...

Сидящие за столом, если и заметили что-то необычное, то предпочли не показывать это. Так было заведено издавна. Общение между бывшим министром и Рихардом никогда не обсуждалось. Тем более, что всех взволновали слова о «главном вопросе». Особенно напряглась София.

Бернард положил ей руку на плечо:

— Не стоит придавать этому такое значение, дорогая, ведь мы говорим о лишь об естественной смене поколений, о структурных, так сказать изменениях. Ничего более.

София нахмурилась еще больше:

— Вот теперь, пожалуй, я по-настоящему волнуюсь, брат. Что ты задумал?

Бернард по-прежнему был мягок и обращался только к ней:

— Это не я задумал, милая, это время пришло.

Затем голос главы семейства окреп, взгляд обрел тот холодный блеск, который означал то, что решение принято, и отступать от него он никому не позволит.

— Да, время пришло. Вы знаете, что у нас не принято «подавать в отставку», я останусь на своем посту до самой смерти, но сейчас мне нужен тот, кто в любой момент, без промедления займет мое место.

Я не буду спрашивать вашего мнения, потому как выбор сделан уже давно. Но сейчас вы это должны принять, как должное.

В зале воцарилась мертвая тишина. Особенное напряжение читалось в глазах шефа полиции и главного криминалиста. Но взгляд министра остановился на Петерсе Нильсе.

— Вы все знаете, какую жертву в свое время принес для нашего общего дела мой любимый младший брат. Это позволило нам избежать многих бед. Не всех, но многих. Сейчас настало время вернуть ему то место, которое он заслуживает. Скажу честно. Если бы был жив наш дорогой Феликс, то он бы стал главой нашей семьи. Нам с Петерсом выпала бы честь быть ему поддержкой. Но судьба распорядилась иначе. Сегодня мы присягаем Петерсу Нильсу.

Ни один мускул не дрогнул на лице Петерса Нильса, младшего брата главы самого могущественного семейства города. Много лет назад сменил он имя, стал владельцем обувной мастерской и тайным агентом полиции под кличкой «Ангел». Хоть он и он не знал о планах Бернарда, но опыт... опыт позволил просчитать этот вариант. После гибели Феликса Герда, некому было подхватить власть. Ни Людвиг Бейл, ни Милан Рост так пока и не окрепли достаточно. Минимум пять лет еще потребуется им для этого. А возможно их придется кем-то заменить... И это время Петерсу с Бернардом надо продержаться во чтобы -то ни стало. Или ему одному...

Петерс Нильс был готов к этому. Сейчас же ему не оставалось ничего другого, как выполнить давно известный ритуал. Он подошел к старшему брату, приложился лбом к его кисти. Затем Бернард Рэндал чуть привстал с инвалидного кресла. Крепкое рукопожатие и затем братское объятие. Все это происходило в полной тишине.

Власть не была передана, пока она была разделена.

Один за другим члены семьи подходили к Петерсу, преклонив колени, прикасались лбом к кисти его руки. Женщины в этот момент не смогли сдержать волнения.

И только Рихард казался безучастным. Несколько раз Бернард бросал на него вопрошающий взгляд, но реакции не было.

Несколько удивленный Бернард взмахом руки вернул всех за стол:

— А сейчас давайте поговорим по-семейному, — сейчас он был похож на обычного пожилого человека, которого больше всего интересуют его внуки и правнуки. Обычное застолье, обычной семьи.

***

Свет люстры погас. В окнах уже появились лучи восходящего солнца. Рихард, проводив гостей, открыл потайную дверцу. Лифт, скрытый за ней, поднял Бернарда и Петерса на второй этаж. Спальни братьев находились в разных концах просторного коридора. Их разделяла комната Рихарда. Из нее можно было попасть к Бернарду через внутреннюю дверь. Лишь необычный легкий румянец на щеках Петерса выдавал его волнение. Но, привыкший скрывать свои чувства даже от самых близких, он и сейчас не захотел делиться своими эмоциями. Попрощавшись с Бернардом, коротко кивнув поднимавшемуся по лестнице Рихарду, скрылся в своей комнате.

— Что думаешь? — обратился к Рихарду Бернард еле слышным от утомления голосом, когда они остались наедине в спальне отставного министра. При этом тон разговора между ними явно изменился. Как будто они поменялись ролями. Теперь Рихард был тем, кто принимает решения, даже несмотря на то, что со стороны все казалось прежним.

Прежде чем ответить на вопрос, Рихард протянул ему небольшую темную мензурку:

Бернард покорно принял ее заметно дрожащей рукой. Содержимого хватило только на один глоток.

Рихард убрал стеклянный сосудик в кожаный кофр, тщательно закрыл его и только потом ответил:

— Полагаю, что следующая неделя у нас будет напряженной.

Бернард поморщился:

— Ты знаешь, о чем я.

— Могу предположить, что тебя волнует предстоящая беседа с Нильсом, — Рихард оставался бесстрастным.

— Беседа? Так ты называешь то, от чего зависит наша общая судьба? — голос Бернарда вдруг окреп, лицо постепенно утрачивало восковую бледность. Министр посмотрел на свою руку. Дрожь прекратилась. Несколько удивленный мужчина поднял голову, взглянул на сосредоточенное лицо Рихарда и его вдруг осенило:

— Ты снова дал мне это снадобье? Зачем? Решил продлить мою службу? Опять, несмотря на договор, скрепленный нашим отцом?

— Да, таково мое решение, — сверкнул стальным взглядом из-под седых бровей Рихард. Сейчас он менее всего был похож на преданного слугу и даже на равного члена семьи. Он был тем, кем и являлся на самом деле. Истинной главой старинного рода. Прямым потомком одного из двух основателей города. Но об этом было известно только этим двум мужчинам. Бернарду и Рихарду. Двум братьям Рэндалам.

***

О, Бернард хорошо знал этот взгляд и силу, которую он выдавал. Он навсегда запомнил тот день, когда впервые встретил своего брата, о котором до этого никогда не слышал. Отец тогда прибыл в старинный родовой замок на одном из утесов высоко в Альпах в сопровождении двух всадников. Один из них был, конечно, старый слуга. Рожденный здесь же в горах, знающий каждую тропинку и каждый камень, он мог по кликам орлов в гнездах определять и погоду, и направление ветра, и приближение врага. Все равно — человека или зверя. А преданность своему господину не раз доказал на деле. Тому свидетелями были шрамы на его сухом, жилистом теле. К моменту, когда Бернард сам неплохо овладел саблей и пистолетом, отец уже не принимал участие в открытых сражениях, но тайных противников у него меньше не стало. Борьба за власть в городе, начавшаяся сразу после его основания, не утихала никогда. Лишь в моменты нападения чужеземцев из-за далекого перевала, кланы ненадолго объединялись для отпора общему врагу. Но как только опасность исчезала, все возвращалось на свои места. Потому каждое путешествие по горам было опасно. Это не могло остановить отца на пути к сыну. Пусть в городе у него еще подрастали дети, Бернард был его наследником. Ему предстояло принять на себя не только управление огромным кланом, но и продолжить нескончаемую борьбу за власть.

Об этом жестоком сражении с главным соперником Бернард не раз слышал от отца уже лет с десяти. Лорд был уверен, что подобные знания необходимы для того, кого он готовил себе на смену. Потому скрывал от него только самые кровавые подробности борьбы за власть.

Сидя на каменном подоконнике узкого окна своей комнаты на втором этаже самой высокой башни замка, подросток, почти мальчик, более двух часов наблюдал за подъемом по крутой каменистой тропе трех всадников. Преданного слугу он знал хорошо. Но кто был третьим? Бернард гадал, с кем из родных предстоит ему встретиться. В том, что это должен быть кто-то из членов семьи, он не сомневался. Путь сюда был заказан не только чужим, но и родственникам. Втайне мальчик надеялся увидеть горячо любимую мать. Но понимал, что это почти невозможно. С тех пор, как один за другим у нее появились еще двое детей, она не покидала город.

Теряясь в догадках, Бернард пытался рассмотреть в подзорную трубу лица всадников, но безуспешно. День был хоть и солнечным, но ветреным. Люди кутались в плотные капюшоны. После многих тщетных попыток разочарованный Бернард отложил подзорную трубу и спустился на первый этаж. Он изо всех сил сдерживал желание броситься отцу навстречу, как делал это в детстве. Сейчас это было уже невозможно. Под пристальным взглядом своего наставника, все еще непобежденного ни в одном бою воина, пришлось умерить пыл, набраться терпения. Подросток даже сумел скрыть свое недоумение от того, насколько медленнее обычного поднимается к замку отец.

Да, тогда Гюнтер Рэндал намеренно сдерживал своего могучего коня, который уже почувствовал запах близкого жилья и рвался вперед. И вовсе не потому, что сам был стар. По наказу его отца и деда, должен был бы еще многие годы оставаться главой рода. И даже не потому, что неожиданная болезнь подорвала его силы.

Воспоминания об этом до сих пор заставляли лорда скрипеть от гнева зубами. Он внезапно и серьезно заболел в самый опасный для города момент. Во время осады захватчиками из — за перевала. Тяжелое состояние предводителя защитников удалось скрыть отчаянными усилиями его личного врача. Лорд оставался на своем посту в крепости, несмотря на страдания. Но когда опасность миновала, силы оставили его. Несколько дней этот бесстрашный воин находился между жизнью и смертью.

А в это время секретная служба продолжала искать причину внезапного недуга. Все говорило об отравлении. В городе ходили упорные слухи о том, что в разгар сражения кто-то помог вражеским лазутчикам проникнуть в крепость. Намекали на предательство рода Коудулов. С помощью осведомителей удалось обнаружить шпионов врага. И сделать это в глубокой тайне. Их обвинили в отравлении и по приказу лорда изолировали в одном из подвалов личной тюрьмы Рэндалов. Охраняли его двоюродные братья, а внутрь был допущен только палач.

Строго говоря, этот человек не был исполнителем самой мрачной обязанности правосудия. Если ему и приходилось лишать кого-то жизни, то только в честном бою. Но молва нарекла его таким титулом. Никого другого из секретной службы города не боялись так преступники, как молчаливого человека со шрамом на лице. Когда-то давно он появился в городе неизвестно откуда, поступил на службу к Рэндалам. Скоро из простых дружинников его перевели в охрану семьи. Лорд сам заметил, какое действие оказывает пришелец на других людей. Одно его появление на допросе развязывало язык самым отчаянным храбрецам. Это не раз помогло избежать опасности. Только ему тяжело больной Гюнтер Рэндал мог доверить допрос лазутчиков. Для этого была и еще одна весомая причина. Тот, кого люди именовали палачом, был грамотным. Это он предложил вести запись всех допросов. И хранил их в месте, которое было известны только ему.

Глава 20

Только услышав цоканье копыт по каменному настилу перед входом в замок, Бернард и его наставник вышли на крыльцо. Отец уже спешился, но не торопился, как всегда, к сыну, а направился к соседней лошади. Не обращая внимания на конюшенных, держащих коней под уздцы и готовыми прийти на помощь, лорд сам протянул руку всаднику. Когда тот очутился на земле, Бернард понял, что это никак не могла быть его мать. Ведь она лишь на пару сантиметров уступала в росте отцу, а этот человек не доставал ему и до плеча. Пока подросток пытался рассмотреть закутанного в плотную накидку спутника отца, Гюнтер положил тому руку на плечо, подвел его к сыну и вместо обычного приветствия произнес:

— Знакомься, сын. Это...это твой брат...Рихард.

В голосе старого лорда слышалась и гордость, и заметное волнение. Бернард не успел ничего ни понять, ни сказать в ответ, а тот, кто скрывался под капюшоном, отбросил его на спину, протянул руку и сухо обронил:

— Я рад встрече, брат.

Тут же оборвал рукопожатие и двинулся мимо Бернарда к двери в замок, не ожидая пока отец обнимет, наконец, своего наследника, поздоровается с его наставником. В буре эмоций изумленного подростка победило любопытство. Он поспешил следом. Тяжелая, окованная металлом дверь, не единожды выдержала штурм врагов. Но она требовала сноровки и от тех, кто имел право ее открыть. Бернард готов был помочь, но при первом же движении руки брата, Рихард взглянул на него...

Никогда до этого подросток не испытывал такой робости, как в тот момент, когда глаза братьев встретились...

Министр и сейчас, спустя почти век, вздрогнул при этом воспоминании. Еще лишь дважды в их долгой совместной жизни он был остановлен этим взглядом. Когда пытался протестовать против решения семьи об определении незавидной роли мелкого ремесленника и соглядатая младшему брату Нильсу Петерсу, и когда открыто возмутился решением Феликса жениться на «шахтерской» внучке Лисии Герд...

И оба раза он не посмел перечить решению Рихарда. Хоть и не знал, что могло бы последовать за неповиновением. Вздохнув, он и на сей раз уступил. Хотя решение Рихарда продлить ему жизнь, благодаря тайным знаниям, пугало его. Он слишком долго жил, слишком тяжело боролся за власть. ОН хотел отдыха. Потому с такой радостью разделил ответственность за семью с Петерсом. И то только на время. Пока кто-то из молодых не будет готов заменить их обоих.

Бернард был разочарован, но снадобье, которое Рихард предлагал ему уже в второй раз, начало действовать. Руки перестали дрожать, плечи развернулись почти как в былые времена...

" Может быть и правда я смогу? Ведь это требуют интересы семьи. ...или только Рихард?«

Министр давно не ощущал таких сомнений. Но они постепенно отступали.

А Рихард? Рихард и не ожидал ничего другого. Он знал, как сладка долгая, пусть и нелегкая, жизнь, но к которой прилагается власть над другими...

Пожелав Бернарду спокойной ночи, он спустился на первый этаж, а оттуда по крутой лестнице глубоко вниз. Туда, где до сих пор не бывал никто кроме него. Этого момента он ждал каждый день. Здесь был его тайный мир. Здесь он чувствовал себя поистине всемогущим. И не зря. В обширном помещении, оборудованном когда- то под цели, о которых можно было только догадываться, были собраны сокровища разных эпох. Увесистые фолианты, древние книги, отдельно под стеклом хранилась одна из самых редких инкунабул. А стол завален вырезками из современных газет... Компьютер последнего поколения...

В лаборатории, отделенной от общего зала прозрачной перегородкой, были видны полки с диковинными растениями и уже готовыми порошками, с засушенными частями каких-то животных и насекомых, ретортами и колбами, каменными ступами... Но от мастерской алхимиков ее отличали несколько современных мощных микроскопов и другое оборудование. Воздух здесь был удивительно свеж. Негромкий ровный звук выдавал наличие вентиляции. О такой не могли и мечтать исследователи давних времен. Да и сегодня ее имеют далеко не все ученые.

Войдя в лабораторию, Рихард прежде всего поставил на место мензурку, из которой только что сделал несколько глотков его брат. Отметил дату и время в календаре. На его хмуром лицо читалось сомнение. Эффект от напитка, приготовленного им по древним записям, мог бы быть значительно сильнее. Или оно проявляется медленнее?

«Я ошибся? Но в чем? Состав проверен много раз. Может быть... может быть, я не учел усталость брата, его покорность старости? Уж очень он хотел уйти...надо проверить...»

Рука Рихарда потянулась было к столу. Хотелось открыть старинную книгу рецептов, погрузиться в самое любимое занятие, но взгляд упал на часы. Город за стенами к крепости еще был тих, погружен в утреннюю дрему. Рихард точно знал того, кому сегодня было не до сна. Пощелкав клавишами на клавиатурах компьютеров, он уже несколько минут спустя, знал все, что происходило не только вокруг его семьи, но и вообще в городе. Вот только сейчас интересовал его лишь следователь Лутц. И он довольно хмыкнул, увидев знакомое лицо прямо перед собой на экране.

Старший Рэндал не сомневался, что правильно оценил способности полицейского. Был уверен, что подсказка Петерса сработает и приведет полицейского в тихий переулок. Прямо к двери, ведущей в обитель, доставшуюся клану Рэндалов в наследство от далеких предков, строивших эту крепость. Ключи от входных ворот ее и сейчас висели здесь же, прямо над столом, за которым он сидел. Когда — то их вручил Рихарду на смертном ложе сам лорд Гюнтер.

С добродушной ухмылкой наблюдая за Лутцем, обследовавшим переулок перед входом в их квартиру, истинное удовольствие он получил в тот момент, когда услышал разговор Лутца с его молодым подчиненным. Не смог удержаться и процедил сквозь зубы:

— Ну, наконец — то! А то я уже устал ждать. Но это наша вина. Давно надо было организовать тебе встречу с министром. Он бы, не сказав ничего, открыл для тебя многое о преступном клане Коудолов. В этом мой брат мастер. Но сегодня эта встреча уже не нужна. Видеозапись...Да, это был риск. Но зато ты теперь знаешь, что отставка не совсем то, что многие предполагают. Придется тебе пораскинуть мозгами, поискать, что за этим скрывается. Вот только вряд ли ты найдешь много о родственниках Бернарда Рэндала...Зато обнаружишь тех, кого ты пока не знаешь.

Теперь Рихард был спокоен. Он наперед знал все события, связанные с расследованием смерти Зиты. Встреча с Лисией в кафе, вызов следователя в морг. Опознание тела... На время можно было забыть о Лутце. И Рихард выключил камеру.

Его лицо тут же утратило добродушное выражение. Теперь он вовсе не был похож на милого дедушку, наблюдающего за внуками — сорванцами. Он был собран и решителен.

Открыв одну из массивных кожаных папок, лежащих под знаком «R», он достал из нее две тетради в одинаковых переплетах. В любой из них, даже самый неискушенный человек, мог с первого взгляда признать древнюю рукопись. Их страницы была бережно отделены друг от друга тонкой папиросной бумагой. Присмотревшись, на обложках можно было рассмотреть тиснение. Старинный герб семьи Рэндалов, а под ним знак тайной службы. Карающий меч, занесенный над головой преступника на плахе. Да, это и были те самые записки палача, за которым давно и безуспешно охотились Коудолы. Одна из них была оригиналом, вторая копией...

И копия была выполнена столь искусно, и так давно, что даже самый опытный специалист не смог бы отличить ее от оригинала. Как не смогла это сделать и одна из самых знаменитых архивариусов города, двоюродная сестра Рихарда. Она передала рукописи Рихарду лишь на время. Для изучения. Ведь только он был когда- то посвящен в историю их возникновения. Оригинал имел неоспоримое доказательство подлинности. Но знать об этом надлежало только самому старшему из рода Рэндалов, хранителю его святынь. Ключей от крепости, Летописи рода, Книги памяти и тайных знаний.

Только ему рассказал старый лорд, что печать палача на последней странице записи допроса шпионов — отравителей наполовину перекрывалась его личной печатью. На копии она не была поставлена. Умышленно. Хранились эти реликвии строго секретно и отдельно. Лишь пару недель назад они были доставлены сюда. Тайно и под надежной охраной. Рихард еще не привык без волнения брать их в руки. Сейчас ему надо было решить, каким выдержкам из допроса предателей предстоит первыми появиться на страницах газет. Спустя века после написания.

— Ну что — же, дружище, жаль, что ты не узнаешь, какую добрую службу твоим потомкам сыграет твой труд.

В словах Рихарда, обращенных к тому, кто когда -то и добился признания, и описал мрачный рассказ предателей, и их нежелание даже перед смертью раскаяться в преступлении, звучало искреннее восхищение. Несколько ночей провел Рихард изучая рукописи. Обнаруженные случайно в старой каморке в доме у крепостной стены и спасенные Зитой от тех, кто десятилетиями не прекращал их поиск.

Воспоминания об этом вызывали боль. Здесь Рихарда никто не мог услышать, и он почти простонал:

— Эх, Зита, только благодаря тебе мы успели забрать рукописи из тайника. И ведь никто, никто об этом так и не узнал. Но вот тебя мы сберечь не смогли...

Только в своем тайном убежище обычно немногословный Рихард давал волю своим чувствам иногда часами ведя подобные диалоги. Сегодня на это у него времени не было.

Сейчас надо было срочно принять важное решение, как и когда «помочь» Лутцу выйти на истинных виновников смерти Зиты Вайс, сорвать их планы на получение почти полной власти над городом. Главную роль в этом могла и должна была сыграть эта рукопись. От публикации ее зависело многое. Но в этом плане была и опасность. Ведь никто не знал, что хранят в своих архивах их противники. Каков будет их ответный ход...

От одной мысли о возможных подлогах, которыми славились Коудолы, у Рихарда холодело сердце и сжимались кулаки. Впрочем, совершенно бесполезные в этой борьбе, как и всегда. Он не был воином ни в юности, ни сейчас. Он был тем, кто стоял за каждой битвой, кто отдавал приказы в тайне. Не раз спасал город от открытой войны с захватчиками из-за большого перевала, да и от тех, кто готов был его сдать добровольно. Сейчас такая опасность была почти неминуема. Получив победу на выборах, Коудолы будут и дальше распродавать богатства края, да так, что народ будет убежден, что это сулит процветание. До сегодняшнего дня удавалось этого избежать. Для этого и сейчас был готов приложить все свои силы. Вот только и там, среди главных врагов действовал кто-то, кто не не уступал ему в обладании тайными знаниями. Да и в исключительной силе разума, в способности проникать в подсознание других. И этот неизвестный становился все сильнее...

«Знать, владеть, повелевать!» Таков был наказ предков. Так было начертано на фамильном гербе рода Рэндалов. Он стоял у истоков создания великого народа. Он обнаружил суровый, но благодатный край и завоевал право на владение им. И право это, не раз за свою длительную историю, пришлось отстаивать. Пролить немало крови. Своей и чужой.

Подвиги героев тех битв были вписаны не только в Книгу рода Рэндалов. Они передавались из поколения в поколение. Имена врагов тоже. Как и предателей. Но...не всех. Еще при жизни великого лорда Гюнтера, кто — то сумел вычеркнуть из этого черного списка тех, кто однажды открыл ворота города во время осады, отравил предводителя защитников. Да и Законы, авторами которых стали потомки предателей, навредили стране и городу не меньше.

Рихард взглянул на портрет отца, написанный художником незадолго до кончины лорда. Он был уже прикован к ложу, бледен и худ. Но глаза горели все тем же огнем. Именно тогда он и предсказал, что основная битва его сыновьям только предстоит. И будет она вестись не на поле брани, как в былые времена.

Вот уже несколько лет Рихард Рэндал пытался вычислить самого главного своего врага. Он, как и сам Рихард, действовал тайно. Он никогда и нигде не заявлял о себе. Поиск был безуспешен. Проследить можно было только его «следы». Те самые законы, от которых страдал народ, те, что вынуждали город делиться богатствами с чужеземцами....

Рихард отвел, наконец, взгляд от портрета отца, провел рукой по лицу, будто смахивая с него тень от мыслей, многие годы не дающие ему покоя. Сегодня у него не было времени на них. Вчерашний вечер еще раз подтвердил — наступило время действовать.

Собственно говоря, для этого было уже почти все готово. Нужен только подходящий момент. И тут, конечно, осторожность главное. Начать должны другие. Журналисты...интернет...Все должно быть готово для того, чтобы они вступили в борьбу.

— Что-же, времени мало, и все — таки подождем до завтра, — Рихард закрыл рукопись. — Наш уважаемый Лутц укажет нам лучшее решение. Теперь все зависит от того, насколько был оправдан наш риск направить его по нашему «следу». Сумеет ли он сам разобраться в том, кто стоит за всеми поражениями города в прошлом, и кто готов сейчас привести его к войне...

Снова задумавшись, Рихард не сразу заметил мигание сигнальной лампочки на одной их камер внутри дома, в спальне Бернарда. Огонек был лишь слегка розовым. Но Рихард тут же включил камеру. Ничего. Брат, как и предполагалось после приема снадобья, спал крепко, как когда- то в молодости. Скорее всего датчики зафиксировали лишь особенно яркое сновидение.

" Ему следует еще спать минимум восемь часов. А мне можно еще поработать«.

Среди всех забот, которые самый старший их братьев Рэндалов принял добровольно на себя еще в далеком детстве была одна особенная.

Рихард открыл ящик огромного письменного стола, вынул папку с бумажными фотографиями. Некоторый были совсем старыми, другие свежие. Улицы города, гостиные замков, обставленные с роскошной простотой. Горы. Шахтерский поселок. Любительские и сделанные рукой мастера. Знакомые лица. Члены семьи Рэндалов и ее родственные ветви...В отдельном конверте две фотографии. На поблекшей черно — белой время сохранило изображение темноволосого, чубатого и очень жизнерадостного молодого человека. Со второй прямо в глаза Рихарду смотрела печальная девочка. Как две капли воды похожая на своего далекого предка. Сын троюродного брата лорда Гюнтера, сбежал когда — то от семьи. Не хотел он быть ни воином, ни политиком. Он мечтал стать художником. Удалось ему осуществить эту мечту только скрывшись в Альпах, затерявшись среди горцев. Там и прошла вся его жизнь. В любви и согласии с местной черноволосой красавицей. Она и не подозревала, что ее чудаковатый муж, нарисовавший сотни портретов ее земляков, принадлежит к самому знаменитому роду из далекого города. Сам он никогда не упоминал об этом. Желания вернуться в родные края у него так и не возникло. И только его внук решил поискать счастья в шахтерском городке. Там родился его сын. Отец Роси. Забулдыга и пьяница...И в нем течет кровь великого рода. Разыскать следы беглеца удалось недавно. Именно тогда и появился у Рихарда план, главная роль в которой была отведена девочке необычной для здешних краев внешности и огромными, полными печали, глазами. Впрочем, упоминание о ней есть и в Книге тайных знаний, но расшифровать их было задачей сложной.

Рассматривая фотографию Роси, Рихард вдруг ощутил волнение. Так бывало с ним последнее время. Роси взрослела, становилась самостоятельней, все чаще управлять ее мыслями становилось труднее. Этого Рихард боялся более всего. Как и говорилось в Книге знаний, девочка со стальным характером может тоже покинуть Рэндалов.

От этой мысли у Рихарда по телу пробежал озноб, он быстро вернул папку в стол, откинул спинку кресла, надел на руку манжетку, подключив прибор контроля, и закрыл глаза. Через минуту он был уже далеко от подземного убежища...

***

В это время Лутц уже направлялся на встречу с Лисией Герд. Но мысленно все еще оставался там, в тихом переулке. Почти поминутно обдумывая утренние события. Разумеется, следователь Лутц не мог знать, что очутившись по адресу, подсказанному Петерсом Нильсом, он сам попадет под пристальное наблюдение. И следить за ним будет один из тех, кого он ищет.

Сегодня Лутц проснулся особенно рано. Им двигало то особенное чувство, которое почти всегда предвещало, что он «нашел след». Наскоро позавтракал и поехал в центр города, к месту, указанному на карте. Солнце только начало освещать башни крепостной стены. Внизу оставалось сумрачно и прохладно. Пройдя по узенькому переулку, еще в незапамятные времена вымощенному булыжником, Лутц очутился в тупике. Перед ним в глухой стене оказалась высокая дверь с металлическим кольцом. Его две равные половины скреплял кованный элемент изображения головы оленя. Именно эта тяжелая деталь когда -то должна была стуком сообщать владельцам дома о визитерах. Лутц повертел ее в руках. Она напоминала о временах, когда мастера ковки и литья умудрялись самые утилитарные вещи превращать в произведения искусства. Судя по всему, по прямому назначению кольцо не использовалось давным-давно. Его заменил электрический звонок.

Какое-то странное чувство удержало Лутца от желания протянуть к нему руку. Во избежание искушения, он даже засунул ее глубже в карман плаща. Некоторое время постоял, полюбовался качеством отделки металлических украшений, тщательной подгонкой каменной кладки. Все говорило о богатстве и основательности тех, кто платил за такое мастерство строителей. Но опытный глаз следователя подметил некоторые детали. По ним можно было понять, что мощная дверь ранее не была «вписана» в стену. Кладка появилась гораздо позже. Мастер пытался повторить своего предшественника. Весьма успешно. Только следы времени на камне скрыть сложно, а иногда и невозможно. Зачем понадобилось окружать свое жилье такой стеной в то время, когда их неприступность стала весьма условной?

— Надо бы заинтересовать этим вопросом жену, — пробормотал почти про себя Лутц. В своих мыслях он по-прежнему звал женой Габи, хотя она давно отказалась от этого родства. С задумчивым видом оглядел все вокруг. Собственно говоря, для обычного прохожего в окружающем не было ничего примечательного. Добротные особняки по обе стороны не имели сюда выхода. Только через боковые окна самого крайнего дома, стоящего метров за двести отсюда, можно было увидеть одну из небольших тихих улочек. Она начиналась в самом центре города, а последние ее дома находились почти у вершины высокого холма. Там, где когда — то был возведен храм. Далеко не самый большой в округе, но расположение на высоте придавало сооружению внушительность и даже некоторую величественность. Это приносило результат. Особенно оживлённо здесь становилась во время церковных служб. В обычное время интерес к посещению храма у горожан падал. Но зато сюда забредали многочисленные туристы. Те, которым было скучно на официальных экскурсиях.

Сейчас Лутц с виду был очень похож на одного из них. Только вот его взгляд был более внимательным. Потому и открылись для него и другие примечательные детали этого укромного местечка. В каменной кладке — давние следы от черного хода в дома. А несколько металлических скоб на стене могли иметь практическое назначение. Например, когда-то к ним привязывались лошади, запряженные в кареты. Скорее всего раньше эти незамысловатые приспособления находились выше на стене. Временная усадка зданий сделала свое дело. Сейчас они опустились почти до земли. После их обнаружения взгляд следователя обрел еще большую цепкость. На выходе из тупика, ему удалось рассмотреть, что к торцам крайних домов когда-то крепились заграждения. Металлические, кованные, такой же основательности, на которую намекали детали входной двери и скобы на стенах. При желании и сегодня можно было бы на оставшиеся петли навесить ворота. Сейчас же на них цеплялись тяжелые корзины с цветами, которые весьма оживляли округу.

«Похоже, что это все было одним комплексом. И довольно значительным. И часть его спрятана за этой дверью.»

Пока ничего из увиденного не пробудили в голове Лутца ни намека на понимание, кто же приложил столько усилий для того, чтобы укрыться в старой крепости. В переулке и за каменным забором было тихо. Даже шум огромного города не мог пробиться в этот каменный «мешок». Возможно, что именно таинственная тишина действовала на нервы Лутца, вызывала раздражение.

Придерживая шляпу, следователь поднял голову, пытаясь рассмотреть кровлю, покрытую красной черепицей. Высокий чердачный этаж имел многочисленные узкие окна, больше похожие на бойницы. Они придавали строениям некую романтичность и в тоже время вызывали тоскливые чувства. Под крышей наверняка когда-то располагались комнаты безропотной прислуги. Жара летом, холод зимой. Да, так скорее всего жилось в крошечных каморках на самом верху. Обогнув угол дома, Лутц прошел к его фасаду. Небольшой ресторанчик, судя по ценам в меню, висевшем у самого входа, был не из самых дешевых. Над ажурным навесом на крыльце висели две камеры. Обычная сегодня картина. Правда, одна из них почему-то была направлена в переулок.

Лутц в размышлении почесал подбородок, развернулся и зашагал к выходу из тупика. На противоположной стороне улочки перед ним возникла небольшая площадь. И тут же в памяти всплыла картинка из раннего детства.

— Черт возьми! Как же это давно это было! И как я ухитрился напрочь забыть это место? А ведь это в двух шагах от отдела полиции, — поразился Лутц, оглядывая округу.

Когда-то здесь журчал небольшой фонтан. Вокруг него располагались скамейки. А неподалеку уличные торговцы со своими колясками торговали мороженным и горячими сосисками. Лутц еще помнил их вкус. Местные жители с детьми любили это местечко. Сейчас площадь была пуста. В ее середине красовалась большая клумба. А уличную торговлю заменили пивной бар и несколько кафе. Несмотря на ранний час, заведения уже были открыты. Лутц направился к самому крайнему. И уже скоро сидел в небольшом кабинете охраны, просматривая записи видеокамер. Хозяин заведения, привыкший к тому, что посетители бара пользуются особым вниманием полиции, безропотно показал ему видеозаписи. На фоне оживления вокруг кафе и бара улица рядом с рестораном напротив казалась безлюдной на протяжении всего дня. Пара клиентов, зашедших поесть, да несколько веселых туристов, развлекались, пытаясь размахом рук измерить расстояние между особняками. Лишь ночью, когда все кафе уже закрылись, погасли огни и в жилых домах, в переулок один за другим прошли несколько фигур. Рассмотреть их при тусклом освещении детально было невозможно, но зато четко были видны огни фар машин, на которых они подъехали. Припарковавшись неподалеку, гости тут же скрывались из виду. Лутц бормотал себе под нос, прищурившись от напряжения. Большая часть записи была трудно различима:

— Хм...а старичок наш не скучает. От ночных гостей отбоя нет...

Еще большее изумление пришлось испытать следователю при виде кадров, снятых камерой ранним утром. В предрассветном сумраке рассмотреть их лица было все еще невозможно, но на миг фара автомобиля первым покидающим парковку осветила двух посетителей.

— Какого дьявола? Как это понимать? — пробормотал он сквозь зубы.

Ошарашенный хозяин кафе еле успел отступить в сторону, когда Лутц, едва не сбив его с ног, промчался мимо него. На ходу он вынимал из кармана мобильный телефон и бормотал что-то весьма похожее на проклятия.

— И чего ты тормозишь? Почему не отвечаешь на звонок, — прорычал следователь, услышав голос Брайдунга.

— Ну как же, я сразу...- начал было оправдываться тот, но Лутц его уже не слушал.

— Ты еще не оставил свое сочинительство?

Вопрос этот в разных вариантах задавался молодому полицейскому довольно часто с тех пор, когда коллеги узнали о его намерении написать историю их службы с точки зрения современности. Брайдунг проявил спокойствие и стойкость, не обращая ни на какие шутки, свое занятие и не подумал оставить. Но вопрос Лутца застал его врасплох. С чего это вдруг именно сейчас он вспомнил об этом?

А следователь продолжал:

— Тебе надо прямо сейчас пойти к Бронсону. Возьми у него дело Бернарда Рэндала. Меня интересует его происхождение, родственные связи, прямые и дальние родственники. Особенно те, кто служит в нашей структуре. Ты понял?

— Я? Да...но выговорите о том Рэндале? О Бернарде Рэндале, который нашим министром был?

— А ты как думаешь? И вот что. Об этом никому ни слова! Понял?

— Понял. Но ведь ...

Брайдунг вновь начал запинаться.

— Что еще?

— Да меня Бронсон «пошлет»! Он вообще не подпускает меня к своему отделу.

— И правильно делает, — справедливо заметил Лутц и тут же добавил, — я ему позвоню. Пока ты спустишься к нему, я договорюсь.

Лутцу не понадобилось представляться Бронсону. Они когда-то почти в один год закончили полицейскую академию. Некоторое время работали в одном отделе, потом Бронсон уехал из города, служил в центральном Управлении, но по семейным обстоятельствам лет пять назад вернулся. Получил завидную должность начальника особого отдела. Нельзя сказать, что она была интересной для тех, кто привык «работать в поле», но зато перед пенсией давала ряд преимуществ. Лутц был к ним равнодушен. На жизнь ему хватало, кое-какие средства он сумел скопить. Их было достаточно на покупку небольшого дома на берегу любимого озера. А это единственное, чего он себе желал иметь в старости.

Бронсон чувствовал себя после долгого отсутствия в родном городе одиноко, да и никак не мог привыкнуть к кабинетной работе, но на частые встречи с ним у Лутца никогда не было времени. Да и на редкие тоже. Этим и объяснялась реакция на звонок старого товарища:

— Ну, с чего вдруг у тебя интерес к моей персоне проснулся? Неужели решил, наконец, выполнить обещание насчет...

Лутц не дал ему завершить фразу:

— Выпьем мы с тобой, еще успеется. А вот прямо сейчас ты мне нужен не за этим.

— Да, кто бы сомневался, — мрачно изрек Бронсон, но уловив в голосе Лутца серьезные нотки, приготовился слушать.

— Дело деликатное. Сейчас к тебе спустится Брайдунг. Ты его знаешь.

— Да, приходилось его отсюда выпроваживать.

— Так вот сейчас постарайся выполнить его просьбу.

— Его или твою?

— У нас с ним сейчас одна задача, если ты не знаешь, над одним делом работаем.

— Хорошо, но в чем все-таки дело?

— Дай ему все, что касается личного дела нашего бывшего министра. Бернарда Рэндала. Все, что касается его биографии. Он уточнит.

Бронсон помолчал и уже другим тоном спросил:

— И это ты называешь «деликатным делом»? А должен был бы быть в курсе, что допуск к таким делам дает наш нынешний министр. И за нарушение этой инструкции я могу лишится не только места, но и...

Лутц был так же серьезен:

— Я все знаю. Потому ты можешь отказаться. Не обижусь. Но ты понимаешь, что это просьба не просто так возникла?

Бронсон некоторое время молча дышал в трубку, потом спросил:

— Ну если это действительно так важно, то почему ты шлешь ко мне этого юнца? Сам не можешь, так у тебя заместитель есть. Гринберг. Опытный офицер, нашего поколения. Не доверяешь ему?

— Доверяю, как себе. Но именно, потому что он такой, ему лучше держаться сейчас от твоего отдела подальше. Ты так не думаешь?

— А ...понял. На мальчишку, да еще доморощенного писателя легче все свалить...

— Ну, я бы не так сформулировал...Но в одном ты прав: его появление в твоем отделе не вызовет подозрений.

— Да, хорошо. Согласен. Сделаю, что смогу. Только потому, что знаю твою способность «чуять» то, что другим и в голову не придет. Пока.

— Спасибо. Пока.

Отключив мобильник, Лутц вздохнул с облегчением и зашагал по направлению к кафе Лисии Герд. И хотя лице его все еще читалось следы недавнего изумления от увиденного на пленке, от недавнего полусонного состояния не осталось и следа. В нем креп азарт охотника. Тот, что делал его одним из лучших следователей МВД. И все-таки при воспоминании слов Бронсона о его необыкновенных способностях, он вынужден был честно признать:

— Как тут не «учуять», если своими глазами видишь...

Взглянув на часы, которые подтверждали, что город только просыпается, он с надеждой подумал, что сегодня не спится и Лисии Герд с ее другом и помощником Геромом Песке.

Глава 21

Следователь не ошибся. Кафе уже открылось. Гером пришел на работу чуть позже Лисии. Поправив цветы в вазонах на лестнице, спустился в кухню. Снимок пса Рафи висел на прежнем месте. Прихватив его, Гером поднялся наверх. Лисия занималась счетами в кабинете.

В ответ на его немой вопрошающий взгляд Лисия только покачала головой. О Зите не было никаких известий. Рассказ о ночном телефонном разговоре с Рафи не очень ее удивил. Она давно привыкла к его сюрпризам.

— Что конкретно просил Рафи сделать с фотографией?

Гером ответил без особой уверенности:

— Сказал, что с нее надо протереть пыль. Пошутил, наверное.

Лисия покачала головой:

— Это вряд ли. Ради шутки он бы не стал звонить. Да и ты сам видел, ему сейчас совсем не до веселья. Нет. Этот снимок почему-то важен для него.

— Или для нас.

— Да, или для нас.

— Хорошо, рассмотрим-ка мы его поближе.

Лисия вынула снимок из рамки. На обороте фотографии были написаны несколько цифр. Скорее всего, номер телефона. И напротив две буквы, обведенные кружком. «Р.Р.»

— Что-нибудь говорит тебе это? — Гером мог и не задавать этот вопрос. На лице Лисии ясно читалось, что для нее ситуация несколько прояснилась.

— Да, мне кажется, я понимаю, что это значит. Подожди-ка, я должна проверить.

Гером молча наблюдал, как Лисия подошла к сейфу, достала из него небольшую записную книжку в кожаном переплете с инициалами ее мужа. Открыв ее, сравнила записи в ней с тем, что стояло на снимке и протянула оба предмета Герому.

С первого взгляда и ему было ясно, что номера телефонов совпадают. В записной книжке напротив цифр стояла пометка.

«Р.Р Звонить в экстренных случаях».

Гером выжидающе взглянул на женщину:

— Объясни. Кто это «Р.Р»? Что это за экстренная служба?

Лисия все еще задумчиво вертела в руках записную книжку:

— Возможно, что мне стоило тебе раньше рассказать обо всем этом. Но я сама давно перестала уделять внимание семье мужа. А после его гибели вообще связь с ними сохранилась только через сына.

Лисия помолчала, собираясь с мыслями. Гером ждал, не торопил ее. Он не хотел подталкивать женщину к откровенности о том, о чем он догадывался давно, но не придавал никакого значения. Даже когда, покопавшись в архивах, узнал много нового о муже Лисии, его происхождении, прямой связи с самыми знатными семьями города.

— Они не хотели меня... Моя семья была слишком «рабочей». Не могла мать мужа смириться с тем, что еще мой дед в юности был простым шахтером. Она хотела породниться со знатью, а ей предлагалась шахтерская внучка...

— И твой муж пошел против ее воли.

— Да, но она плохо знала своего сына. Подробностей их переговоров я не знаю. Мой муж избавил меня от всего этого. Я была не против. И никогда не жалела об этом. Это были самые счастливые дни в моей жизни.

— Представляю, как это обрадовало твою свекровь...

— Тогда я о ней и не вспоминала. Она появилась в нашем доме спустя год, чтобы увидеть новорожденного внука.

Голос Лисии дрогнул:

— И только тогда я поняла, как она меня ...

Завершать фразу Лисия не стала. Сделав еще раз над собой усилие, она коротко рассказала Герому о том, как долгие годы почти вся семья мужа игнорировала ее. Только один человек, пожилой мужчина, изредка появлялся в их доме. Его приход всегда совпадал с какими-то событиями. Днями рождения Феликса или мальчика, самой Лисии, Рождеством или Пасхой. Он почти не говорил с Лисией, но был приветлив, вручал подарки. Наедине с хозяином дома оставался недолго и исчезал до следующего раза. О том, какую роль этот родственник играет в жизни ее мужа, Лисия не спрашивала. Не говорил о нем и Феликс. Только однажды, проводив гостя, обнял жену и сказал неожиданное:

— Я рад, что ты далека от моей матери. Да и от семьи тоже. Но на Рихарда ты всегда можешь положиться. Почти как на меня.

Закончив рассказ, Лисия повернулась к Герому и добавила уже другим, лишенным горечи, тоном:

— Вот тогда он и показал мне эту запись в блокноте. И это было незадолго до его гибели. Но я до сих пор никогда не звонила ему. Знаю только, что он навещал моего сына в школе.

Гером молчал, обескураженный странным рассказом, который мало что объяснял, а вопросы казались неуместны. Но кое-что он решил все-таки прояснить:

— Почему Рафи не сказал об этом человеке там, в кафе, прощаясь с тобой?

Лисия пожала плечами:

— Кто знает! Возможно, думал лишь о том, как бы скрыться самому. Или... кто-то уже там ему подсказал это сделать... я не знаю.

— Но ты позвонишь ему сейчас?

Лисия пожала плечами, но тут же вспомнила:

— Мне не надо это делать. Скоро у сына день рождения. Рихард Рэндал сам обязательно объявится. Вот на сей раз, пожалуй, я познакомлюсь с ним поближе. Задам все вопросы...

— Кстати, он наверняка знает и о Рафи больше нашего...

— Да и это точно.

В дверь постучали и в следующий момент на пороге кабинета появился Лутц.

— Я не вовремя? — с притворной любезностью осведомился следователь, уловив замешательство Герома и Лисии.

— Да что вы, входите, мы уже считаем вас своим человеком, — с трудом овладев собой, в тон ему ответила Лисия.

Лутц не обратил внимания на ее не очень приветливый тон. Ему сразу бросилось в глаза, что между этими двумя что-то произошло незадолго до его прихода. Но он решил проигнорировать и это. Прежде всего, потому что еще не забыл, как они, наверняка зная о причинах исчезновения Рафи, не поставили его в известность. Да еще и постарались скрыться от него на целый день. Именно тогда, когда он со своими сотрудниками тратил время на бесполезный поиск. Выразить свое отношение к этому Лутц не успел. Мобильник известил его о новом сообщении. Оно было от криминалистов. Следователь мог, наконец, познакомиться с результатами вскрытия Зиты Вайнц. Требовалось и опознание ее тела.

Весь пыл, с которым Лутц собирался сделать внушение Лисии и Герому, исчез мгновенно.

***

После многих лет службы в полиции Лутц не смог бы сосчитать, сколько раз он горячо и искренне проклял себя за выбор, сделанный еще в школе. Но он точно знал, что это всегда происходило здесь. В морге. В момент, который ни один человек не хотел бы пережить. Ему же приходилось делать это снова и снова. На опознании тел.

Лисия мужественно справилась с ужасом, который ей выпало испытать при виде истерзанного тела подруги. Патологоанатомы, насколько смогли, скрыли следы пыток, но восстановить изуродованное было невозможно. Потому почти все тело оставалось под белой простыней. Для опознания было открыто лишь немногое. Все еще ухоженные волосы, крохотная татуировка на лодыжке в виде цветка, правое предплечье с родинкой, кисть руки, на пальцах которой оставались светлые не загорелые полоски, следы двух любимых перстней... Сами перстни лежали в коробке на столе...

Почти не дыша от ужаса, женщина пересилила желание закрыть глаза, чтобы не видеть всего, что было так знакомо. Наконец, кивнув в знак подтверждения, она почти прошептала:

— Да, это Зита Вайс.

Выйдя в коридор, Лутц, Лисия и Гером остановились у открытого окна. Женщина ловила открытым ртом свежий воздух, пыталась наладить дыхание. Гером поддерживал ее, а Лутц ждал, когда она успокоится. Тягостная процедура была позади, все его мысли переключились на дальнейшее расследование. Размышления о том, сможет ли Лисия сегодня ответить на его вопросы, были уже излишними. Женщина оказалась в действительности еще более волевой, чем он предполагал. Впрочем, следователь не был уверен и в том, что сейчас именно разговор с ней наиболее важен. Он ждал сообщения от Брайдунга. Кроме того, все еще не оставил намерение вернуться к той двери в переулке, нажать кнопку звонка и встретиться лицом к лицу с обитателями необычной квартиры. От множества мыслей его отвлек неясный шум в глубине длинного полутемного коридора. Лутц с трудом рассмотрел главного судебного врача. Выйдя из своего кабинета, тот прощался с посетителем.

«Ого, и что это за важная персона посетила в неурочное время нашего дорогого доктора?»

Удивление Лутца было вполне оправдано. О привычке господина Хаге держаться на некотором расстоянии от всех знали все, к ней привыкли. Следовать его примеру он требовал и своих подчиненных. Большинство сотрудников управления МВД считали это правильным. Слишком много зависело о непредвзятости медицинских экспертов. А последнее слово в сложных случаях всегда оставалось за полковником Хаге. Только высшее руководство имело возможность его обсуждать. Табличка с часами приема висела на видном месте. И до обеда он был всегда занят самыми сложными делами медицинской экспертизы. Попасть в это время к нему в кабинет мог попасть далеко не каждый ...

Размышления Лутца не прервал и звонок мобильного телефона. Гером начал с кем-то разговор, но уже в следующий момент просто кинул аппарат на подоконник.

— Что, что с тобой, Лисия! — услышал за спиной Лутц. А оглянувшись, увидел осевшую на пол женщину. Гером пытался поднять ее и усадить в кресло. Вдвоем мужчины сделали это. На помощь поспешил и проходивший мимо по коридору служащий. Метнувшись в соседнюю комнату, он вынес стакан воды... Несмотря на внезапную суматоху, Лутц краем глаза заметил, что посетитель главного врача, уже уходивший к лестнице, обернулся, постоял, наблюдая за ними, и зашагал вниз.

Очнувшись, Лисия с ужасом смотрела ему вслед:

— Это он? Это был он?

— Кто, милая, кого ты там увидела, в чем дело? — пытался добиться ответа Гером. Но Лисия уж пришла в себя. Все еще бледная и потерянная, она изо всех сил пыталась взять себя в руки. Наконец ей это удалось:

— Извините, пожалуйста, извините. Это день такой. Нервы. Мне на минуту показалось, что это он.

— А кто именно? — с внезапным интересом переспросил Лутц.

Лисия глотнула еще воды, вздохнула и отмахнулась:

— Да глупости это.

Но Лутц был настойчив:

— И все-таки, кого напомнил вам этот посетитель?

Лисия вздохнула и коротко ответила:

— Моего погибшего мужа. Феликса. Феликса Герда.

Лутц тут же выглянул в окно. Внизу пересекал просторный и еще полупустой двор руководитель отдела криминалистики МВД Милан Рост.

Нельзя сказать, что вся эта ситуация произвела на Лутца особенное впечатление. Утренний просмотр записей с камер возле входа в неприметный переулок подготовил его ко всем неожиданностям. Тем более, что среди ночных гостей обитателей странной квартиры, принадлежащей отставному министру, был и этот высокий, сухопарый мужчина. Пока связь между всеми ними была неясна следователю. Да и не было ответа, почему Лисия увидела в нем своего мужа. Зато сейчас он уже точно знал, где возможны ответы хотя бы на некоторые вопросы. Коротко распрощавшись с Лисией и Геромом, он направился в управление. Там его ждал Брайдунг. Уже спускаясь по лестнице, следователь услышал обрывки разговора Герома по телефону:

— Ничего не понимаю. Все вчера было хорошо с Роси. Утром она еще спала, когда я уходил... Хорошо, я слышу вас... Да не паникуйте вы так. Я сейчас приеду. Пусть она пока спит...

А Лисия добавила:

— Мы приедем...

***

Брайдунг появился на пороге кабинета Лутца, когда за ним еще не успела закрыться дверь. По довольному лицу молодого офицера можно было понять, что визит в архив МВД принес результат.

— Рассказывай! — коротко бросил ему Лутц, снимая плащ.

Брайдунг тоже был немногословен, хотя и с трудом, но все-таки сдерживал свои эмоции. Подошел к столу, положил перед шефом лист бумаги:

— Вот, здесь весь список.

Лутц прочел в нем ряд фамилий. Все они были ему хорошо знакомы давно. Высокопоставленные члены парламента, руководители министерств, МВД и разных структур мэрии. И хотя больше на бумаге не было ничего, Лутц уже знал, что их объединяет, кроме совместной службы, вот только он не мог даже представить, что их будет так много. Даже с первого взгляда было понятно — все ключевые структуры города и страны находятся под контролем тех, кто в различной степени связан с бывшим министром МВД Рэндалом. Потомком древнего рода, строившего этот город.

— Ни хрена себе, — присвистнув, прокомментировал Лутц увиденное.

— Да, можно и так сказать, — согласился с ним Брайдунг, явно копируя сдержанность своего кумира.

— Молодец! А теперь выкладывай подробности, — приказал Лутц.

Про себя он отметил с удовлетворением то, что молодой офицер не указал этих «подробностей» на бумаге.

«Быстро учится, растет!»

Выслушав рассказ о том, какое отношение все указанные в списке имеют к бывшему министру МВД, даже Лутц, многоопытный, повидавший всякое за годы службы, не мог не поразиться размаху их влияния на город. Ведь кроме этой, скрытой от всех, связи, были и те, кто не избегал возможности гордиться своим происхождением. Промышленники, владельцы крупных заводов, частных клиник, ученые, профессора институтов... Всех сразу и не упомнишь. Задумавшись, Лутц забыл на минуту о Брайдунге. А он с нетерпением ждал реакции и дальнейших распоряжений. Каких именно? Этого недавний выпускник Академии не знал, но в нем кипел азарт, до сих пор ему неизвестный. Брайдунг с недоумением смотрел на Лутца, его нетерпение росло. Пытаясь скрыть волнение, он заерзал на стуле, закашлялся, попытался что-то сказать. Лутц опередил его. Взглянул в лицо своего подчиненного внимательнее обычного, спросил о том, что сейчас его так интересовало, а тому казалось совершенно неважным:

— И где ты все это добыл?

Брайдунг в очередной раз он убедился в наивности своих попыток что-то скрыть от шефа. Пришлось рассказать о том, что в архиве МВД ему удалось найти совсем немного. Там биография бывшего министра была представлена довольно скупо. Родственные связи терялись через два поколения. Немногочисленные предки происходили из знаменитого рода, занимали высокие посты. Но, судя по всему, это не было основной причиной блестящей карьеры Роберта Рэндала. Не было у него и многочисленных потомков. Он сам получил хорошее образование, поста министра достиг быстро, но без каких-то необъяснимых рывков, которые могли бы дать повод для подозрений. Как ни странно, именно эта безупречность репутации показалась начинающему, но талантливому следователю, странной. Как удалось на таком посту столько лет ее сохранить? Ухитриться не попасть «под прицел» всеядной и не знающей пощады прессы? Все было под его контролем? Но одному это не под силу. Даже министру МВД.

— И тут я вспомнил о моей однокласснице, — признался Брайдунг. — Ее отец когда-то работал в архиве. Она с детства знала, что пойдет по этому пути. Пыталась нас привлечь к историческим тайнам. Но у нас были другие интересы. Потом она окончила институт. Работает в архиве.

Взгляд Лутца стал еще более внимательным.

— Продолжай, — потребовал он нетерпеливо.

— Так это все, — ответил, пожав плечами Брайдунг. — Она мне сразу и выдала нужные сведения. Как будто знала, что я к ней приду за ними. Оказалось, что ей от отца достались выписки из старинных документов, вырезки из газет, фотографии из частных коллекций, от букинистов. Его интересовали знаменитые люди города. Их восхождение к власти, их связи, много лет он собирал все это. Систематизировал. Имел широкий доступ к историческим документам и...

Лутц неожиданно прервал рассказ:

— Где она хранит все это? И кто знает о том, что она продолжает дело отца?

— Дома, — уверенно ответил Брайдунг и добавил, — не думаю, что она с кем-то делится своими наблюдениями. Она вообще закрытый человек. Мы ее к этому еще в школе приучили своими насмешками.

— Это хорошо. Это очень даже хорошо, — продолжил разговор Лутц, — но вот что мы должны сейчас с тобой сделать...

***

На необычно задумчивый вид коллеги, вернувшегося в отдел через час, обратил внимание сидевший напротив офицер. Марк Данис. Они почти в одно время пришли в управление. С первого дня службы в МВД между ними установились приятельские отношения, которые со временем обещали перерасти в дружбу.

— Что, он сегодня опять не в духе? — спросил Данис, кивнув в сторону кабинета Лутца.

В ответ тот только покачал отрицательно головой и взялся за телефонную трубку. В голове все еще не было ясности. Звучали слова Лутца о необходимости предостеречь одноклассницу от чересчур открытого увлечения историей древних родов, основателей города и их потомков. Не делиться своими наблюдениями с коллегами и руководителями архива. Обещание подумать, куда перенести ее домашний архив.

«С каких это пор увлечение прошлым стало опасным? И что это? Мне показалось, или Лутц хотел подчеркнуть, что особенно важно в архиве держать язык за зубами...»

Не давали покоя и настойчивые просьбы о необходимости и дальше поддерживать с девушкой тесные отношения. Тут же вспоминалось, как без особой охоты и с мерами предосторожности выдал ему папку с документами на бывшего министра начальник особого отдела Бронсон. И слова отца, бывшего полицейского:

— Самое трудное в нашем деле — распознать предателя в коллегах. А уж попытаться это доказать вообще может стоить жизни.

«Я и сам могу об этом догадаться, так сказать, но почему он мне это сказал? Да и какое к этому отношение может иметь Бернард Рэндал и его связи? Министр МВД... И вообще... вроде, мы убийство этой несчастной женщины расследуем. Кстати, какого черта Лутц мне ничего не объясняет? Все еще держит за юнца?»

Отмахнувшись в конце концов от всех сомнений, Брайдунг дозвонился до своей старой школьной подружки Кристины Янсон, договорился о скорой встрече, и занялся тем, от чего его отвлек Лутц, послав с заданием в особый отдел. Изучением связей Зиты Вайс.

***

Лутц в это время пребывал в раздумьях. Вставал из-за стола, подходил к окну, облокачиваясь на широкий подоконник, всматривался в каменные кварталы города. Будто пытаясь увидеть там то, что подсказало бы, не зря ли он в последние дни теряет время. Ведь сейчас он двигался в расследовании дел Зиты Вайс и исчезновении племянника Феликса Герда, скорее, следуя наитию, чем какому-то осознанному плану. В обоих преступлениях все было слишком запутанно. Следы вели к тем, кто, казалось бы, не имеет никакого отношения к этим двум молодым людям. Но надолго следователя не хватило. В сердцах ругнувшись и бросив на стол ручку, он также сквозь зубы процедил:

— Кафе, кафе... нет, этих двух связывает не только одно место работы. Надо копать дальше, но в каком направлении?

Лутц взял со стола лист бумаги, который принес ему Брайдунг. Повертел его в руках.

«Ангел, что он может знать обо всем этом? Зачем он направил меня к Бернарду Рэндалу? Уж не вздумал ли он напоследок набить себе цену, напустив туману? А я попался на крючок?»

Это все больше казалось следователю реальным, но останавливаться на полпути он не привык.

«Хорошо, даже если мой старый агент решил меня разыграть, то все равно в этих связях есть что-то, что может пригодиться в будущем. Всегда полезно знать то, что кто-то хочет скрыть».

Эта мысль показалась самому Лутцу здравой и прекратила все его сомнения, но сделала его еще более осторожным. Чтобы не привлекать излишнее внимание к расследованию, он решил, что самое время поговорить с Лисией. И не только о Зите и ее племяннике, но и о ее погибшем муже, его семье...

«Что-то да всплывет, недаром ведь она приняла Милана Роста за своего супруга.»

Следователь уже надевал плащ, когда в кабинет, как всегда, без стука вошел Гринберг. Увидев, что его соратник и самый близкий друг уже снова спешит, не удержался от комментария:

— Нам пора назначать свидания. Никак не могу тебя застать на месте. Куда на сей раз спешим?

— Ну, пара минут у меня всегда найдется для тебя, — в тон ему ответил Лутц и объяснил:

— Хочу еще раз переговорить с госпожой Герд. Кое- что надеюсь прояснить. Потом расскажу тебе. А у тебя есть новости?

— Не очень много, но кое-что, вроде, удалось узнать. Я тут пообщался с моими бывшими друзьями. Мы с ними вместе вели то дело об аварии с машиной адвоката Герда. После того, как оно было передано выше по инстанции, участвовали в расследовании. Так вот. Они подсказали, кто из близких Герда в то время вдруг неожиданно оставил свои посты и уехал за границу. И, самое главное, кто пришел на их места.

В этом месте Гринберг сделал паузу, ожидая реакции Лутца. Тот, стоя почти у порога, бесцеремонно поторопил его:

— Не тяни, мне пора. Выкладывай, если есть, что-то важное.

— По их сведениям, вот эти люди заняли их должности. И над этим нам стоит крепко подумать.

Гринберг протянул Лутцу свой блокнот, с которым никогда не расставался и никогда не давал никому в руки. Лутц прочел на открытой странице несколько известных в городе фамилий, тут же круто развернулся к своему столу, сбросив плащ, сел.

— Я правильно понимаю, — начал он ...

Гринберг не дал ему договорить:

— Да, все правильно. Это все люди Коудуолов. Давних соперников клана бывшего министра МВД Рэндала. Большинство тех и других скрывают свое происхождение.

— Да какого черта, откуда ты это знаешь? Мне только сегодня стало известно, что бывший наш шеф или его родственники вообще имеют ко всему этому отношение. Что наш уважаемый адвокат, погибший в аварии тоже из их числа. Наш «юный писатель» «открыл мне глаза», так сказать, — Лутц был явно уязвлен тем, что Гринберг оказался на шаг впереди его самого.

Но его напарник признался:

— Я эти сведения тоже только сегодня получил. Мои друзья во время того расследования не придали особого значения этой весьма необычной «рокировке». Но запомнили. Когда я стал их расспрашивать, они и выдали мне все это. Ну, знаешь, как это у нас бывает? Сегодня что- то кажется не очень важным, но однажды вдруг всплывает и смотрится совсем иначе. Только вот понять бы, что тут может иметь отношение к нашему делу. Есть у тебя варианты?

Лутц медлил с ответом. Мысли его были в городском архиве. Кое-что, там прочитанное, было живо, другие сведения об истории города требовалось уточнить. Припоминал, что еще когда-то давно он пытался в древних источниках, да и в работах современных историков найти ответ, когда и почему разошлись пути основателей города. Вместе открыли этот, завидный для всех народов Европы, край на берегах трех рек. Строили, отбивались от желающих завладеть их богатствами... Почему их единство раскололось, где причина вражды? Ответа найти не удалось. А ведь, судя по сведениям из разных источников, она была кровавой, принесла немало бед городу.

«Но это все-таки давняя история. А сейчас — неужели она продолжается и в наше время, просто уйдя в тень?»

Лутц все еще отказывался верить в это. Конечно, борьба за власть в городе всегда была, ужесточалась в период выборов. При этом использовались далеко не самые законные методы. Но одно дело купить прессу и вытащить на свет все грехи соперников. Иногда не только реальные. Но убийство, похищение ... Сегодня в этом просто и необходимости-то нет. Сейчас успешно уничтожить соперника можно другим способом. И потом, какое отношение ко всему этому имеет Зита Вайс? Да и чем и кому мог помешать племянник погибшего адвоката? И следователь наконец признался:

— Ничего пока не могу сообразить. Ты прав, нам есть над чем вместе порассуждать. И это мы сделаем сегодня вечером. А сейчас у меня прибавилось вопросов к Лисии Герд.

Гринберг пожал плечами:

— Будем надеяться, что она знает больше, чем мы.

— Да, нам бы это сейчас не помешало, — машинально откликнулся Лутц, а мысленно добавил:

— Знает ли и захочет ли этим поделиться? Да, на месте ли она? Куда они с ее приятелем собирались?

***

Звонок Лутца застал Герома уже на выходе из подъезда его дома. Он был бледнее обычного, но уже почти спокоен. Лисия шла рядом, изредка невзначай прикасаясь к его плечу... Вызванный неожиданным звонком няни, Гером не смог бы сохранить хладнокровие при виде мечущейся на постели Роси, не будь рядом Лисии. Девочка не спала, но и не открывала глаза, что-то пыталась сказать, но издавала только отрывистые звуки. Холодный пот каплями стекал с ее лба... Гером попытался обнять племянницу, но она отталкивала его изо всех сил. Ошеломленный увиденным, Гером не знал, что делать, схватился за телефон. Но Лисия положила ладонь на лоб малышки и решительно отстранила его:

— Температуры нет, подожди. Оставьте нас с ней на минутку. Если понадобится, я вызову своего врача.

Гером с няней послушно вышли из комнаты.

Встав на колени перед кроватью, женщина мягко, но не колеблясь, обняла девочку, прижалась лицом к ее щеке, что-то шептала ей... Руки Роси медленно успокаивались. Дыхание становилось ровнее. А через несколько минут она и вовсе открыла глаза.

— Лисия, ты здесь? Я проспала?

— Все хорошо, родная, — погладила ее Лисия, убирая в сторону пряди волос. — Сегодня можно и попозже в школу. Ты видела плохой сон?

Девочка задумалась, будто вспоминая, затем медленно произнесла:

— Да, видела опять этого мужчину. Он мне не нравится, он хочет...

Девочка замолчала.

— Чего хочет этот мужчина, что он говорит тебе?

Девочка покачала головой:

— Он не говорит... он просто у меня в голове...

Лисия обняла Роси еще крепче:

— Это только плохой сон. Забудь его. Мы здесь, рядом. Никто тебя не обидит, ты ведь это знаешь?

Роси в ответ прищурила глаза и неожиданно жестко, совсем не по-детски ответила:

— Знаю, больше он не придет ко мне...

***

Услышав, что Лутц вновь хочет встретиться с ней, Лисия только пожала плечами:

— Если это необходимо. Только вот вряд ли я могу что-то новое рассказать вам.

— Спасибо, тогда до встречи, — ответил Лутц, не обращая внимания на ее сомнение. — Буду у вас через полчаса.

Но встрече этой не суждено было состояться.

Глава 22

Это было... Когда же это было? Даже сам Рихард не смог бы точно назвать свой возраст, когда наставник определил его способности.

— Твой ум сильнее любого! Ты будешь не только знать, о чем думают другие, но и легко менять их мысли! Ты сможешь вести людей за собой... если захочешь. Или, если надо будет...

Так сказал мудрый монах ему, маленькому мальчику, который в тот момент меньше всего думал о том, что «будет». Оторванный от матери, наложницы отца, он тосковал по ней. Надежда увидеть ее на дороге, ведущей к монастырю, затерянному высоко в Альпах, не давала покоя. Лишь однажды мечта сбылась. Отец смиловался, внял мольбам и разрешил матери навестить сына. Но доверить сопровождение женщины к тайному месту в горах, он не смог даже самым проверенным слугам. Сам. Сам вел под уздцы гнедого жеребца, на котором юная пленница, ставшая его последней страстью, с трудом преодолела опасный путь по еле заметной горной тропе. Память Рихарда навсегда сохранила ее тонкую фигуру под тяжелой домотканой накидкой, полный любви и отчаяния взгляд из-под капюшона... Она смотрела на окно, в котором был еле виден силуэт ребенка. Она прощалась с ним навсегда. Ни отец, ни монахи, определившие судьбу мальчика, не были к нему жестоки. Они только выполняли свой долг. Охраняли необыкновенного ребенка от врагов. Но даже сейчас, ощутив свой дар в полной мере, не раз испытавший его мощь, он иногда хотел поменять его на обычную жизнь рядом с родителями, братьями... Но, лишенный многого, он многое и приобрел. Рядом с теми, кто обладал самыми древними знаниями. Теми, что хранились в секрете и передавались только посвященным. Умевшим их не только беречь, но и приумножать. Со временем мальчик привык к ежедневным занятиям. Ему не с кем было сравнивать свою жизнь. Он не сразу догадался, что книги, прочтенные им в юном возрасте, никогда не будут осилены большинством взрослых. Что разговоры с наставником даже для ученых города останутся загадками. Это был его привычный мир. Он был ему не в тягость и в раннем детстве. А скоро ему уже и не нужен будет другой.

— Мы спускаемся в город. Но на нашем пути тебя ждет встреча с одним из братьев. Он тоже живет в горах. Но почти рядом с городом...

Эти негромкие слова отец, уже убеленный сединами, не раз прибегавший к помощи целителей монастыря, произнес, глядя в глаза Рихарду серьезно и с сожалением. Стареющий лорд знал, какая трудная судьба ждет всех его наследников. Но Рихард... Этот сын, рожденный от загадочной пленницы, был его особой любовью и надеждой. Монахи тайно принимали роды у юной наперсницы. Это они принесли ему известие о появлении на свет того, кто станет Хранителем древнего рыцарского рода. Согласно их предсказаниям, только благодаря появившемуся на свет младенцу удастся избежать исчезновения Рэндалов в многочисленных будущих сражениях за власть с Коудолами. Но его самого ждут многие лишения на этом пути. Но не о предсказаниях думал в тот момент любящий отец. Он, конечно, гордился сыном. Был уверен в нем. Так, как верил только в себя. Сочувствие в нем вызвала вспыхнувшая в глазах подростка надежда. Ведь он жил ожиданием встречи с матерью. Паренек не догадывался, что холмик, несколько лет назад появившийся на небольшом кладбище подле монастыря среди таких же безымянных могил, это могила его матери. Об этом Рихард узнает много позже, но даже тогда запрячет обиду на отца глубоко в душу. К этому времени вся его жизнь будет посвящена выполнению святой миссии. Борьбе с теми, кто не раз предал его народ в прошлых битвах с завоевателями. А сегодня, сегодня умело использовал власть для собственного обогащения. За счет недр края, за счет потомков тех, кто его открывал, обустраивал и защищал. И одновременно Рихард будет искать себе преемника. Только передав ему Книгу рода Рэндалов, ключи от ворот крепости и все свои знания, он сможет вернуться в монастырь, поближе к дорогой могиле... Решение это Рихард принял давно. Оно согревало его сердце, но он никогда не говорил об этом вслух. Даже наедине с собой. Да и не очень часто позволял себе мечтать о своем, о личном. Слишком трезво оценивал ситуацию. Был уверен: пока не узнает того, кто на самом деле возглавляет клан Коудолов, не вступит с ним в открытую борьбу, до тех пор победить их сможет только временно.

***

Глубокую тишину подземного убежища подчеркивали приглушенные звуки работающих приборов и компьютеров. Сигнал устройства, вмонтированного в спинку кресла, на котором полулежал Рихард, был так же негромок. Но мужчина тотчас открыл глаза. Этот прибор контроля стал ему необходим только в последнее время. Слишком часто Рихард замечал у себя желание не возвращаться в реальность. Возраст давал о себе знать. Ему все чаще хотелось уйти вот так, погрузившись в только ему подвластный мир.

— Ах, ты маленькая бестия! Ты сведешь меня с ума, — простонал Рихард, схватившись за голову обеими руками. Кто тебя научил этому? Никто, никто еще так не умел так бороться со мной!

Слова эти никак не соответствовали выражению лица мужчины. На нем ясно отпечаталось торжество! И гордость. Он в очередной раз убедился в правильности своего выбора. Не зря, совсем не зря потратил он долгие годы и немало денег на поиск потомков беглого бунтаря из рода Рэндалов. Того, кто когда-то отказался не только от рыцарских подвигов, но и от жизни в почете и роскоши. Предпочел жизнь с горянкой супружеству с благородной девицей. Судьба его ждала простая, суровая, но счастливая. О том, каково будет жить его детям и внукам, он не размышлял...

Сотни шпионов в городе и за перевалом разбогатели на поисках следов прадеда Роси. Лишь случай помог одному из них заподозрить в горце, торговавшем на одном из рынков городка, расположенного где-то между Италией и Австрией, козьим сыром, возможного представителя рода Рэндалов. На прилавке, среди молочных продуктов агент Рихарда приметил несколько небольших рисунков в скромных рамках. Горные пейзажи, портреты. Продавец охотно поведал щедрому покупателю семейную историю. Его прадед не только разводил коз, но и рисовал. Сам он давно к тому времени покинул этот мир. После себя оставил большую семью, весьма скромное наследство и художественную мастерскую. Ее прадед построил своими руками. Благо камня вокруг было в избытке. От других построек в хозяйстве отличали только окна. Они были гораздо больше привычных в этой местности. Художнику нужен был свет. Семье пришлось многим пожертвовать, чтобы купить для них драгоценное стекло. Лишь один из правнуков проявил к ней интерес. Взял было в руки кисти. Был он, может быть, не менее одарен, чем его предок, но так же беден. Потому после женитьбы и появления детей отказался от бесполезного в горах занятия. Правда, картины, которыми была все еще набита мастерская, иногда удавалось продать. Несмотря на то, что были они написаны его прадедом, в основном, на обрывках старых домотканых юбок жены. Средств на покупку холста он не имел, но это не мешало ему когда-то слыть в окрестностях знаменитым художником. Немало хижин таких же, как и он, бедняков, украшали его творения. Само по себе явление такого рода не было исключительным. Близость к природе, красота величественных гор, покрытых лесами, вечными ледниками, пробуждала в сердцах горцев тягу к творчеству. Но рассказ продавца поразил слушателя. Как и сам хозяин сырного прилавка. Пожилой мужчина мало походил на обычного владельца коз. Несмотря на грубую одежду и обветренное лицо, в нем все еще была заметна порода. Глаза необыкновенной кристальной голубизны сияли в рамке волос угольного цвета. После получения короткого сообщения от своего человека из-за перевала Рихард не сомневался ни минуты. Он был уверен, что удача, наконец, на его стороне. Остальные поиски были стремительными. Почти все многочисленные потомки беглого Рэндала были внесены в Книгу рода, но не представляли для Рихарда большого интереса. Хоть и текла в их венах толика крови рыцарей, но она уже потеряла свое влияние. Это были обычные скотоводы. Да и поиск Рихарда направлялся подсказкой из Книги тайных знаний. Нет, не очень явной. Скорее, намеком о том, что придет время, когда во главе Рэндалов будет стоять... женщина...

***

В маленьком шахтерском поселке высоко в горах, почти рядом с перевалом, Рихард побывал сам. Под видом одного из миссионеров, пытавшихся наставить на путь истины работяг, предпочитавших церкви кабак. Там находили они и утешение, и силы каждый день спускаться под землю. Впервые тогда Рихард недобрым словом вспомнил покойного художника. Рассматривая вблизи худого, кашляющего, одетого в поношенную одежду пьяницу, он понимал, что вернуть к нормальной жизни этого «родственника» почти невозможно. Единственное, что он мог себе позволить, это несколько раз процедить сквозь сжатые зубы, представляя единственного среди Рэндалов художника:

— Этого ты хотел для своих внуков и правнуков, «мечтатель»?

План вытащить несчастную семью из нищеты, пришлось отложить. Сейчас главное было осуществить мечту. И она была связана с дочерью забулдыги. С девочкой, поразившей Рихарда печальными глазами, доставшимися ей от далекого предка. Скоро Рихард Рэндал знал все о пьянице и его родных. Ему оставалось только восстановить связь семьи с братом жены, жившем в городе. Сделать это было легко. Мозг вечного пьяницы легко подчинился внушению. И отец Роси так никогда и не узнал, откуда у него неожиданно возникла мысль о необходимости переезда дочери к Герому. До сих его мало волновало будущее девочки, как и остальных детей. Да и родственников жены он, прямо скажем, ненавидел. За разумную жизнь, которая ему была недоступна. Но хватило одного приказа Рихарда, и он велел жене отправить дочь в город. К Герому Песке. Ее дяде и крестному.

***

Боль постепенно уходила, Рихард вернулся к рабочему столу. На мониторах не было ничего нового. Город все еще дремал. Только на одном вдруг появился неяркий сигнал. Он означал, что у агента есть сведения. Но не очень спешные. Скорее, размышления. Рихард взглянул на часы. Время идти на рынок. Если бы внимание привлекал обычный агент, Рихард бы мог связаться с ним после возвращения с рынка. Этот заслуживал большего внимания.

— Говори, слушаю, что у тебя?

Агент медлил:

— Может быть, это ерунда...

— Говори,- повторил уже нетерпеливо Рихард, — вместе подумаем, что важно, что не очень.

— На стройке до сих пор не начались работы. Близко подойти к ограждению не удалось. Охрана на месте. И утренней прессы нет... С чего бы это?

Рихард знал, о чем идет речь. На месте снесенного неподалеку от крепости дома возводилось новое огромное здание. Строилось долго, приводя в бешенство окрестных жителей. Любую задержку работ руководство города не допустило бы. И все-таки сам факт этот вряд ли что-то значил. Как и закрытый в раннее время газетный киоск. Но, с другой стороны, этот соглядатай ел свой хлеб не зря...

— Наблюдай! Я вернусь через полчаса.

***

Договорившись о встрече с Лисией Герд, Лутц не спешил выйти из кабинета. Его не оставлял в покое список, полученный от Брайдунга, и разговор с коллегой. Вернувшись к столу, он еще раз пробежал глазами имена, потом еще раз и... Неясная мысль, наконец, была сформулирована. Теперь он знал, на какой вопрос он должен сейчас найти ответ. Следователь поднял трубку:

— Зайди ко мне.

Ожидая прихода Брайдунга, Лутц нетерпеливо барабанил по столу пальцами. Он явно был недоволен собой:

«Как это я мог опустить самое главное? Постарел? Решил, что ошибки делают только новички? Ищем сложное, не замечая очевидное?»

Брайдунга не было непривычно долго, а когда он, наконец, появился на пороге кабинета, Лутц не стал сдерживаться:

— Тебе что, особое приглашение требуется?

Брайдунг попытался объяснить задержку, указывая в сторону окна:

— Патрульные службы сообщают о том, что там, что-то происходит. Дежурный предупредил.

— А что, теперь мы отвечаем за порядок в городе? Следовательская работа тебе уже неинтересна? Если хочешь в патрульную службу, могу устроить без проблем.

— Никак нет, — ответил по-военному Брайдунг.

— Тогда окажи мне любезность, посмотри, что происходило в городе в то время, когда погиб адвокат Герд. Подними наши архивы, и прессу.

— Сделаю.

Лутц медленно успокаивался, продолжал тарабанить по столу и задумчиво добавил уже в спину Брайдунга:

— Хорошо бы нам вообще присмотреться к событиям за последние лет сто-двести... Есть ли связь с гибелью известных людей...

Брайдунг кивнул и счел разумным закрыть за собой дверь, не задавая вопросов. А Лутц еще некоторое время неподвижно сидел, уставившись куда-то в пространство, погруженный в свои мысли. Его размышления прервал пронзительный сигнал тревоги.

В первый момент следователь опешил. На его памяти общая тревога в управлении объявлялась лет тридцать назад. Во время наводнения, затопившего большую часть городских кварталов. Но уже в следующую минуту он шагал по длинному коридору в направлении к кабинета шефа. Там ему надлежало быть в подобных случаях. Само здание в этот момент напоминало растревоженный муравейник, но каждый знал свою задачу. В считанные минуты оно из офиса превратилось в настоящую крепость. Окна и двери первого этажа закрыли металлические ставни. Возле узких прорезей появились вооруженные посты в боевой экипировке. Возле каждого запас снарядов, рассчитанный на ведение длительной обороны. По звукам сирен можно было понять, что полицейские машины, стоящие перед входом в здание, выехали на место происшествия. Что происходило во дворе управления, где находился дополнительный арсенал и гараж, Лутц не видел, но мог себе хорошо представить, как на все ограждения опускается дополнительные пуленепробиваемые занавеси. Они будут открыты только один раз на короткое время, чтобы территорию могли покинуть автобусы с вооруженными полицейскими и несколько машин без опознавательных знаков с затемненными стеклами. Все это значило только одно: в городе объявлено чрезвычайное положение.

***

Любой встречный прохожий наверняка увидел бы в сухощавом пожилом человеке, одетом в не очень новую, но сшитую из добротной ткани и украшенную запоминающийся фурнитурой одежду представителя среднего класса. Даже оплетенная ремнями из желтой кожи сумка в его руках подчеркивала этот статус. С такими на рынок отправляются те, кто не обладает большими капиталами, но достаток имеет. Да и за овощами сам ходит больше для удовольствия, а не по необходимости. Вот этого впечатления Рихард и добивался. Он не привлекал к себе особого внимания, но зато обслуживался с особым почтением, вызывал доверие и мог легко разговорить каждого. Он давно вполне мог бы доверить сбор любой информации о городской жизни своим людям. Их было достаточно. Они уже имели опыт, а хорошая плата за услуги гарантировала усердие. И все-таки каждое утро он выходил в город. Никто и ничто не могло ему дать ощущение своей принадлежности к нему.

Рихард любил свой город. Он хотел быть одним из тех, кто в нем жил. И он ощущал свою ответственность за каждого. Так несколько пафосно, но вполне искренне он формулировал свои утренние ощущения. Сегодня, правда, он мало, что испытывал. Голова все еще болела. Воспоминания о Роси, которая оказалась для него «крепким орешком», его радовали, но перед выходом из дома пришлось сделать внушительный глоток целебного напитка. Боль он уменьшил, но и притупил другие чувства. Потому он не особенно обратил внимание на непривычно тихую стройку, о которой донес ему агент. Да и сосредоточенные мужчины, двигающиеся в том же направлении, что и он, не вызвали в нем особого интереса. Позднее, анализируя свой промах, он сделает то, что и всегда — вывод. И никогда не будет доверяться снадобьям. Пусть даже и приготовленным своими руками на основе древних рецептов.

Лишь на самом рынке, когда он уже укладывал в корзинку фрукты, обычные ощущения происходящего далеко вокруг него, вернулись. Он физически чувствовал беспокойство и страх торговцев, слышал скрытый для обычных людей ропот большой толпы. Она быстро увеличивалась где-то на улице за огромной площадью. Там, где в нескольких километрах от него находились административные здания города. Сейчас Рихард улавливал и то, что со всех концов города к ней направляются сотни возбужденных людей...

— Что-то сегодня маловато у вас покупателей, — сдерживая свое желание немедленно вернуться домой, небрежно поинтересовался он у знакомого продавца.

— Да, — со вздохом согласился тот, явно сдерживая эмоции.

— Ну, не спешите, еще подойдут.

Продавец среагировал так, как и рассчитывал Рихард:

— Как же! Подойдут... Они будут теперь бастовать, а их жены считать каждую монету на всякий случай... Да и уволят их тут же. Знаем мы, что случается, когда люди не хотят работать. Тоже мне революционеры.

И, наклонившись через прилавок почти к самому уху Рихарда, торговец прошептал:

— Говорят, они решили власть менять. Не нравится им нынешняя, а министр МВД особенно. Говорят, что его они хотят поменять первым, а уж потом и всех других.

Расплатившись, Рихард стремительно зашагал прочь. Продавец с изумлением наблюдал, как пожилой мужчина легко перепрыгнул за заграждение, обогнул киоск и скрылся из виду.

— Вот дьявол. А я-то думал, что он совсем старик...

Еще спускаясь по лестнице в убежище, глава клана Рэндалов услышал настойчивые сигналы. На всех мониторах горели красные лампочки. Такое случалось нечасто, но это только успокоило Рихарда.

«Все на месте, всё под контролем. Пока...»

Сейчас ему уже было ясно, что решение выждать время для опубликования документов о предательстве клана Коудолов и признания следователя было ошибкой. Тот, кто сегодня стоял во главе врагов, ударил первым. Знал ли он о том, что Рэндалы готовились рассказать народу правду о том, кто столетия назад открыл ворота города врагу, кто пытался отравить лорда? Догадывался ли он о существовании доказательств преступлений этого клана сегодня? Например, кто организовал аварию на железной дороге, чтобы передать ее в руки иностранной корпорации? Что убийство невинной девушки заместителем мэра, рвущегося к власти, давно могло быть раскрыто? Что причастны к подкупу свидетелей и полицейских тоже Коудолы?

Этот неизвестный был хорошим стратегом, предвосхитил развитие событий... Он был личным врагом Рихарда. И он снова как не раз бывало нанес ему серьезный удар. Но не решающий. Хоть Рихард и не знал своего главного противника, но был всегда готов к борьбе с ним. Еще по пути домой, почти на бегу, старший Рэндал обратил внимание, что все газетные киоски были закрыты. Проверенные временем и многолетним сотрудничеством редакторы утренних газет, получив информацию о бунте в городе, ждали приказа. Владельцы сайтов в интернете тоже. Как и шефы телеканалов. Рихард связался с каждым и был немногословен. Все было с ними обговорено заранее.

— Печатай, как договорились, но с перерывом. Сейчас старый документ, не весь, только отмеченное мной, а через часа три — второй, но тоже не весь. И жди потом моих указаний.

Только после этого Рихард выслушал доклады десятка агентов. Собственно говоря, все ими сказанное, он уже знал. Запущенные Коудолами слухи о несметных богатствах нынешних министров и депутатов, владельцев фирм и банков будоражили горожан давно. Вначале имена не назывались, но постепенно горожане и сами то и дело натыкались на Рэндалов. Последней каплей стало известие о закрытии стройки в центре столицы и увольнении рабочих с непременным выселением их из муниципального жилья. К возмущенным строителям присоединились многие недовольные. Митинг на площади перед мэрией мог перейти в столкновение с полицией с применением оружия. Раздался звонок мобильника, номер которого был известен только членам семьи.

— Знаешь, что происходит? — услышал Рихард голос племянника.

— Да, слышал.

— Мы опоздали. Исправить можно или...?

И тут Рихард произнес слова, удивившие с самого:

— Без паники. Нам это на руку. Главное удержать ситуацию часа два. Сможете?

— Постараемся.

Отдав указания, Рихард включил все камеры, направленные на центральную площадь города и улицы, ведущие к ней. Теперь ему осталось только наблюдать и ждать того самого момента, когда ему можно будет нажать пару клавиш на огромном пульте, и практически все владельцы мобильных телефонов услышат звонок. И при этом он ни на минуту не упускал из виду того, кому в его планах по-прежнему отводилась особая роль. Следователя Лутца.

Глава 23

Лутц внешне был совершенно спокоен. Ничто не выдавало его мысли. А думал он в этот момент о руководстве МВД, допустившем самую бездарную на его памяти реформу. Сотни полицейских с достойным опытом были в одночасье уволены «по возрасту». И вот теперь перед толпой на площади стояли те, кто пришел им на смену. Рядовые. Совсем молодые, вчерашние мальчишки. Они старались держаться. Не показывать страх перед массой хмурых мужчин, то и дело сверкающих взглядами в их сторону. Одетые в рабочие спецовки, с защитными касками в руках, строители пока только слушали тех, кто по очереди взбирался на постамент памятника основателям города. Опытные ораторы. Они умели обращаться с микрофоном. Умели взбодрить свои эмоции. Их слова были понятны каждому. Возможно, в этот момент, уловив волну одобрения слушателей, они вполне искренне были готовы встать рядом с теми, кого в обычное время они называют «простым народом». Не только делить его заботы, но и решать проблемы...

«И ведь добьются своего... еще немного, и люди пойдут за ними. Чтобы им не предложили эти молодчики».

Лутц еще раз вгляделся в лица молодых полицейских.

Неуверенность все явственнее читалась в их глазах. Они уже тоже были готовы верить тому, что доносилось с трибуны. Им еще никогда не приходилось сталкиваться с подобным, потому трудно было представить, что очень скоро речи о благополучии горожан сменятся призывами к бунту. И первыми, кто попадет под гнев толпы будут они. От мыслей об этом по спине Лутца пробежал холодок:

«Этим обозленным работягам даже не понадобится выламывать камни из мостовой, их каски при метком попадании способны валить с ног быка... а щиты полицейских будут колоться, как орехи».

Тут взгляд Лутца выловил среди усталых мужчин шустрых молодых людей, не очень похожих на строителей. Они умело перемещались в плотной толпе. Лутц сделал вид, что разговаривает по мобильному телефону. На самом деле к воротнику плаща был прикреплен микрофон. По счастью, сегодня спецсвязь работала вполне прилично. Ответ на сообщение о появлении на площади вооруженных провокаторов был лаконичен:

— Видим.

Спустя минуту те, кого заметил Лутц, исчезли. Так что даже рядом с ними стоявшие люди не успели это понять.

«Слава богу, хоть службу агентов не „обновили“, реформаторы хреновы», — прокомментировал про себя следователь.

Правда, его оптимизм улетучился при воспоминании, что в трех машинах без опознавательных знаков вряд ли находилось больше 10 сотрудников. Недаром к операции пришлось привлечь все отделы управления. Но даже это ситуацию не спасало. Толпа пополнялась новыми возбужденными горожанами, прибывавшими с нескольких заводов города, а приказа от руководства МВД о решительных действиях не было. Скорее всего, потому, что подкрепление из провинций все еще было в пути. Это было понятно, но почему затягивается митинг? Настроение участников уже вполне соответствует задачам организаторов. Сейчас хватило бы одного слова и...

Наконец, на трибуне появился тот, кого знал в городе каждый. Стало ясно, что наступил решающий момент. Подождав, когда аплодисменты и одобрительный гул тысячи голосов стих, заместитель мэра Ален Оркман привычно зычным голосом начал свою речь...

— Да твою же мать, чего ждут министр МВД и шеф полиции? Почему мы бездействуем? — Лутц сдерживался из последних сил, как и его коллеги. Катастрофа казалась уже неизбежной...

Но в тот момент, когда атака толпы на полицию казалась неминуема, голос оратора заглушили звонки сотен мобильных телефонов и крики разносчиков газет. Ожил и мобильник Лутца. Включив его, следователь увидел то, что и все горожане. Сенсационное сообщение о поступлении в МВД сведений о причастности клана Коудолов к преступлениям в прошлом и сегодня. Десятки журналистов наперебой рассказывали подробности, приводили доказательства. Картинки менялись, но имя того, кто в это время стоял на трибуне, называлось чаще других. Убийства, подкуп свидетелей, аварии, передача производств иностранцам... Замешательство участников митинга было недолгим. Толпа угрожающе двинулась в сторону трибуны. И только тогда полицейские получили приказ действовать. Не допустить расправы.

***

— Ну, и что тебе опять не так? — почти с досадой поинтересовался Гринберг у Лутца, когда в ответ на его рукопожатие и поздравления с успехом операции тот только покачал с сомнением головой, — разве нет повода хотя бы сегодня быть довольным?

— А ты и в самом деле считаешь, что это наша заслуга? Именно полиция и МВД разработали этот блестящий план, или нам кто-то весьма вовремя помог? — спросил в ответ Лутц.

— Ты прав, вряд ли это мы, — не задумываясь, подтвердил Гринберг, — мы так не умеем, но какая разница? Главное избежали бойни. Может быть, журналисты так сработали? Да и потом... Если это правда, что пишут СМИ, то грядут большие перемены, наверняка к лучшему.

— Будем надеяться на это, — устало махнул рукой Лутц и тут же добавил уже более решительно:

— Радует то, что теперь у нас веселее пойдет расследование дела Лисии Герд,

— Вот тут я с тобой согласен, смотри сам, — Гринберг открыл пошире дверь кабинета. Со второго этажа можно было видеть, как по лестнице вниз, в подвал, одного за другим вели арестованных. Их имена и должности были уже известны. Первым, к некоторому удивлению коллег и подчиненных, Лутц вызвал на допрос самого неприметного из них. Господина Месхи Рауфа, руководителя службы безопасности мэрии. И никто не знал, какую роль в этом, как и а дальнейшем расследовании сыграл только что полученный им увесистый пакет. В нем находились копии архивных документов, записи допросов по делам, которые остаются нераскрытыми до сих пор, фотографии разных лет... Имя его отправителя так и останется неизвестным.

***

Незадолго до начала допросов в управлении МВД, в убежище Рихарда Рэндала вновь воцарилась тишина. Оцепление площади было снято, автобусы с полицейскими ее покинули, а Лутц шагал к своей машине, припаркованной в одном из переулков. Рихард выключил камеры. Голова болела все сильнее. И это отравляло радость успеха.

— Все получилось! Даже лучше, чем хотел. В чем же дело-то?

Разговаривая вслух, чтобы хоть как-то отвлечь себя от стучащих в висках молоточков, он прошел в лабораторию. Снадобье явно перестало помогать. Нужно было что-то другое. Боль мешала сосредоточиться, понять причину. А без этого найти нужный рецепт в древней книге было невозможно. Впервые в жизни Рихард ощутил свою слабость. Это добавляло разочарования.

— Да возьми же себя в руки, дьявол тебя бери. Нашел время расклеиться. Если сейчас упустить момент, то все было напрасно...

Эти слова, сказанные сквозь стиснутые зубы, Рихард подкрепил ударом кулака по столу, уставленному колбами и мензурками. Их звон отозвался эхом под высоким сводом убежища. А в голове пронеслась та мысль, которой Рихард боялся и потому старался не допускать. Тот, кто был самым главным его врагом, обладал равным оружием и жаждал мести за провал переворота. Надеялся подчинить Рихарда своей воле, не дать возможность победить безвозвратно. Мозг Рихарда сопротивлялся проникновению на пределе возможности. Это было неожиданно, но и обрадовало. Враг, наконец, открылся. Недооценил его. Теперь можно было с ним познакомиться поближе. Не только обнаружить, но и опознать. Рихард круто развернулся и направился к креслу, готовый принять бой в том мире, где до недавнего времени он был один. И всесилен. Сел в кресло, откинул спинку, устроился поудобней... Но включить прибор контроля не успел. Головная боль исчезла... То есть, враг понял свою ошибку... И снова недосягаем, решил затаиться, чтобы продолжить войну в будущем. Значит, становится еще опаснее. Времени на сожаление или даже на осмысление этого не было. Наверху Рихарда ждал его брат Бернард Рэндал, бывший министр МВД, ушедший по возрасту в отставку много лет назад. Ему было пора возвращаться на службу. С помощью Рихарда, разумеется, и его тайных знаний. О них Бернард был осведомлен мало, да и к тому не стремился. У него были другие задачи. Войдя в просторную комнату, которая уже десятилетия выполняла роль не только кабинета, но и зала, где за огромным столом собирались главные члены семьи Рэндалов, Рихард не увидел брата. Несколько озабоченный он поднялся на лифте на второй этаж, постучался в дверь спальни и услышал приглушенный голос:

— Входи смелее, я тебя давно жду.

Рихард распахнул дверь, но все еще не видел брата, скрытого дверцами высокого шкафа.

— Чем ты тут за..., — начал было он, но через несколько шагов в глубину спальни уже объяснили ему все.

Бывший министр рассматривал несколько своих мундиров, украшенных многочисленными наградами, явно готовясь к примерке.

У Рихарда кольнуло в сердце от любви и ..сочувствия...

— Ты немного торопишься, — сказал он как можно мягче.

— Нисколько, смотри.

Выкатившись на кресле в середину спальни, Бернард озорно покрутился на передних колесах, а потом легко поднялся и, щелкнув каблуками, поднес руку к воображаемому козырьку:

— Готов служить, мой господин, отечеству и вам...

Голос его звучал, как и несколько десятилетий назад, сам он светился от радости. Рихард был искренне поражен. Конечно, он рассчитывал именно на такой результат, но значительно позже.

— Что же, тем лучше, тем лучше, — оценивающе глядя на брата, произнес он, — но вот только с этими мундирами придется подождать. — До них тебе еще нужно послужить в других чинах.

— А это ничего, послужим! — откликнулся брат, закрывая дверцы шкафа с некоторым сожалением.

— Я назначил на вечер Совет. Подготовься, — бросил ему Рихард, покидая спальню.

— Кто нам нужен? — уже деловито осведомился Бернард , - надеюсь, это не станет семейным ужином?

— Нет, наши планы мы обсудим втроем. И они пока останутся между нами.

Рихард не мог видеть реакцию на его слова. А жаль. Она еще раз дала бы ему убедиться в правильности решений. Уставший от бремени ответственности старик, его волей вернувшийся из небытия, вновь обретал стальной характер и силу ума. Теперь он был готов не только наблюдать со стороны и замечать ошибки в борьбе за власть. Исправить их он намеревался уже сейчас. Это будет не очень просто, потому как придется на этом пути столкнуться и со своими. В этом он мог рассчитывать на поддержку только двух членов семьи. На Рихарда, которому он беспрекословно подчинялся, и Петерса, которому он доверял больше, чем себе. Как, впрочем, и все остальные Рэндалы. Петерс Рэндал, с малолетства носивший имя Нильса, известный в многомиллионном городе как владелец обычной сапожной мастерской в самом центре метрополии, принадлежал сразу нескольким мирам. Аристократии и «простому народу». Был тайным агентом полиции и «своим» в криминальной среде. Таких не было не только в их семье, но и в мире. Вот им, трем потомкам основателей города, с сегодняшнего дня предстояло решать дальнейшую его судьбу.

«Да, мы сделаем это. И начнем с моего министерства».

Подгоняемый этой мыслью, Бернард сел за письменный стол, открыл свой именной блокнот, взял ручку... Взгляд его упал на кисть руки, которая обрела былую гибкость и добавил уже вслух:

— Но прежде надо разобраться с моей «смертью» и «воскрешением»...

Конечно, Бернард Рэндал понимал, что ему никогда не удастся вновь надеть старые мундиры, придется сменить и имя. Он ничуть не сомневался, что у Рихарда где-то давно хранится его новая биография. Вполне допускал, что многое в его дальнейшей судьбе будет неизвестно даже самым близким. Но это было рядовым явлением в жизни Рэндалов. Как, впрочем, и их соперников Коудолов.

***

Прошло несколько месяцев. День только начинался. Но Лутц уже давно был на ногах. Вот уже почти полчаса он шагал по знакомым улочкам старого города, приглядываясь ко всему так, будто очутился здесь впервые. Солнце поднималось выше, он пытался увернуться от него, щурился, прикрывал глаза рукой, пока не обнаружил в карманах забытые очки. Сразу вспомнил, что куплены они были еще его женой Габи для поездки на море.

Но... произошло... что же тогда случилось-то? Нет, это уже не вспомнить. А очки, да и этот легкий светлый костюм ему так и не пригодились. До сих пор. Сегодня утром, выглянув с балкона на залитый солнцем город, он решительно затолкал все, что машинально натягивал на себя каждое утро, в большую сумку и отнес в чистку.

Надев новый костюм, глянул на себя в зеркало... Впервые за долгое время увидел там отражение еще совсем не старого и — что скрывать, весьма симпатичного мужчину. Он с удовольствием закрыл дверь своей квартиры, твердо решив, что вернется сюда только поздно вечером. Ему нужен был воздух. Он ощущал себя свободным. Ну, как свободным? Не совсем, конечно. Рапорт об уходе в отставку ему вернули. Сам шеф полиции лично, в своем кабинете. Лутц не мог удержаться от довольной улыбки при воспоминании о выражении его лица.

— Считай, что я это не видел! У нас и постарше служат и будут служить, пока смена не «подрастет»!

На дав Лутцу возразить, добавил:

— Не торопись, я и сам знаю, что и отдел твой не укомплектован, да и зарплата твоя... Но пришло время это поправить.Уже готов приказ. Очередное звание получишь, пару молодых следователей уже направили в отдел. Напарника твоего и, как я слышал, твоего близкого друга Гринберга, тоже повысим в должности. Твоим заместителем будет. Так что и в отпуск сможешь вовремя пойти, и отдыхать, как все люди...

Тут шеф сделал паузу, ожидая реакции, но ее не было. Опасаясь слишком откровенно торжествовать над шефом, вынужденным просить, Лутц он предпочел молчать...

Потом был приказ. Объявление благодарности всем, кто раскрыл дело «Лисии Герд» с двумя, нет, тремя убийствами, с попыткой похищения... Денежная награда... Поздравления, вечеринка в кафе... и двухнедельный отпуск с сегодняшнего дня.

Лутц шагал по городу, улыбался и старался не вспоминать о том, что пришлось пережить за последние месяцы службы. Хотелось навсегда вычеркнуть из памяти допросы, подробности чудовищных пыток Зиты Вайс, предательств своих же офицеров. Они помогли организовать аварию, в которой пострадал адвокат Феликс Герд. Но самыми омерзительными среди всех преступников оказались двое. Заместитель мэра Ален Оркман и его секретарь Месхи Рауф. Дальние родственники. Оба из семьи Коудолов. Уроженцы небольшой деревни высоко в горах. Это им удавалось многие годы скрывать убийство юной девушки накануне ее свадьбы. Вся ее вина была в том, что хотела выйти замуж по любви... Эти двое подстроили и аварию на железной дороге. Так им удалось устранить руководителей, стоявших на пути передачи ее в руки иностранцев...

Но все это было, наконец, позади. Эти преступники вряд ли когда-нибудь окажутся на свободе. И в этом и его заслуга. Он мог гордиться своей командой, собой. И он это делал с удовольствием. Но было одно но. Оставалась неразгаданным, кто за всем этим стоял. И тут Лутца не смог переубедить даже его друг Гринберг. Дело Лисии Герд рано прятать далеко в архив. Оно еще даст о себе знать. Когда и как — покажет время. А пока... пока, да, можно наслаждаться победой.

Лутц глубоко вдохнул утренний воздух, замедлил на минуту шаг. Прямо над ним со стороны крепости поднимался в небо вертолет. Проводив его взглядом, Лутц попытался сообразить, откуда бы он мог взлететь, но солнце светило так ярко, ощущение свободы от всех забот становилось все сильнее... И остальное было уже не важно.

Прогуливаясь вдоль крепости, Лутц решил заглянуть в знакомое кафе. Оно сейчас явно процветало. Из окон доносился аромат кухни, веселые голоса клиентов и смех. Поднявшись по ступенькам, Лутц заглянул на террасу, надеясь там найти свободное место. В самом дальнем углу, под роскошными пальмами увидел старых знакомых. Спиной к нему сидел Гером. Одной рукой он обнимал Лисию, напротив расположились Роси и незнакомый мальчик. Перед ним стояло блюдо с роскошным тортом и цифрой 13.

— Сын Лисии, у него день рождения, — догадался Лутц.

Компания что-то обсуждала, веселилась. Лутц было направился к ним, но его опередил высокий человек с пакетами в руках. Все сидящие за столом знали его. Пакеты распаковывались. Дети радовались подаркам. Да и взрослые наслаждались встречей. На какое-то мгновение мужчина показался знакомым Лутцу, но сейчас это было уже неважно.

Лутц круто развернулся и вышел из кафе. Он был рад за своих знакомых, которые за время следствия стали хорошими друзьями. Но сейчас он не хотел быть лишним. И потом... он признался себе, наконец, что его привело сегодня сюда. Прошагав еще сотни две метров, он остановился у указателя со стрелкой и надписью «Музей крепости». Достал телефон и набрал номер. Через минуту вместо приветствия услышал встревоженный голос Габи:

— Что случилось?

— Ну вот опять ты за своё ! Снова этот вопрос!

— Потому, что ты никогда не звонил мне днем. Только ночью или рано утром.

Лутц вынужден был признаться:

— Ты права, но сегодня у меня все в порядке. Просто решил позвонить.

Слушая дыхание в трубку и представляя озадаченное выражение лица Габи, Лутц попытался срыть волнение и спросил:

— Могу я пригласить тебя в ресторан? Помнишь, тот, на озере. Тебе раньше там нравилось...

Габи молчала и вдруг тихонько рассмеялась:

— Звучит торжественно, как объяснение в любви!

И Лутц решился:

— А я и люблю тебя, всегда любил и всегда буду.

Через полчаса эти двое уже сидели на белоснежной террасе ресторана на берегу озера, говорили, вспоминали, смеялись и, конечно, не могли видеть, как из кафе у крепостной стены вышла Лисия Герд с сыном. За ними весело спрыгнула со ступенек Росси, которую с двух сторон держали за руки Гером и пожилой мужчина с выправкой военного. Рихард Рэндал. Они тоже не замечали никого вокруг. Все, кроме Рихарда. Но и он не смог определить, кто наблюдал за ними из окна машины, припаркованной неподалеку. Вернее, наблюдал за Роси, девочкой, в жилах которой текла кровь Рэндалов. И от которой зависела дальнейшая судьба этого старинного рыцарского рода.

Выпустив руку Роси, Рихард достал телефон, набрал номер. Разговор был коротким. Всего несколько фраз. Но теперь Рихард был уверен, что в городе уже знают о смерти министра МВД в отставке. Что тело умершего доставлено вертолетом в родовое поместье в Альпах и похоронено на семейном кладбище. Вечером во всех городских газетах появится небольшая информация об этом, с фотографией свежей могилы.

Многие осведомлены и о том, что в город прибыл один из самых талантливых молодых юристов известной на весь мир корпорации. Пресса сообщит о его планах позднее и тоже пока всего несколько слов. Но многие телеканалы уже готовят большое интервью с ним.

Но есть и то, что надолго останется тайной Рэндалов. С сегодняшнего дня Рихарду и его самым проверенным людям придется охранять Роси. И знать об этом будут только несколько человек...

И все это означает начало нового этапа борьбы за власть в городе.