Записки на школьной парте

Пролог

Нина Андреевна сняла телефонную трубку и набрала номер. Эти девять цифр за последние три часа можно было, пожалуй, уже выучить наизусть. Но очередной звонок остался без ответа. После двадцатого гудка женщина повесила трубку и отправилась на кухню — налить себе порцию валерьянки.

- Бабуська, бабуська, а мама и папа уже плиехали?

Звонкий детский голосок прорезал тишину двухкомнатной «хрущевки», шлёпанье босых ног по полу, - и на кухне появилась пухленькая кудрявая девочка. Левой рукой она тёрла чуть припухшие от сна глаза, а правую тянула к Нине Андреевне.

- Бабуська, я домой хочу-у! К маме и па-апе! Когда мама и папа плиеду-ут? - малышка подошла к пожилой женщине и стала дёргать за полу цветастого халата.

- Скоро уже солнышко, сегодня должны прилететь. Они сразу нам позвонят, и мы с тобой поедем домой. Сядем в вагончик, и поедем. Хорошо? - Нина Андреевна отложила пузырёк тёмно-коричневого стекла на полку и взяла девочку на руки. - Леночка, ты выспалась? Кушать хочешь?

- Не хочу, бабуська, поехали сколее домо-ой!

- Скоро поедем, только папу и маму дождёмся. Пойдём в кубики играть?

- Побежали, побежали! Я пейвая! - девочка моментально спрыгнула на пол и унеслась в комнату. Сквозь грохот перевёрнутого ящика с игрушками снова донёсся высокий детский крик. - Бабуська, иди сколей, кубики!

- Иду, Леночка, уже иду, - Нина Андреевна налила себе валерьянки, выпила её залпом и направилась вслед за внучкой.

Маленькая Лена — с большим розовым рюкзаком и куклой в руках — поселилась у женщины неделю назад. Девочку привёз сын Алексей. Без звонка, без предупреждения он появился на пороге материнской квартиры с ребёнком в охапке.

- Мам, у нас с Машей срочная командировка, вылетаем вечером. Леныч наш у тебя поживёт? - он уже усадил малышку на стул в коридоре и расшнуровывал её блестящие кеды.

- Да, Лёша, конечно. А что за пожар, почему так срочно? Предупредил бы, - Нина Андреевна взъерошила светлые кудряшки внучки, заколотые в два высоких хвоста.

- Позвонили из региона, в филиале собирают срочное совещание. Нам уже и билеты заказали. Мы сегодня вылетаем, и это дней на пять, плюс дорога туда-сюда… В общем, через неделю вернёмся. Машка вещи собирает, а я вот тебе компанию привёз, - Алексей снял с малышки обувь и взял на руки. Поцеловал в маленький курносый нос, прижался небритой щекой к нежному лобику дочери, опустил на пол.

- Леныч, даю поручение тебе, как начальнику. Поживёшь у бабушки, присматривай за ней и не обижай. Мы с мамой скоро вернёмся и привезём тебе большую машину, как ты хотела, жёлтую. Хорошо? Будь умницей.

- Холосо, папоська! - пятилетняя Лена подарила отцу широкую щербатую улыбку, в которой не хватало нескольких зубов. - А вы с мамой на паловозе или на самолётике?

- На самолёте, солнышко. Ну всё, пока. Я тебя люблю! - Алексей обнял дочь, поцеловал Нину Андреевну в щёку. - Всё, мам, я побежал, пока!

- Счастливо, Лёшенька! Не гоните по трассе, аккуратнее, - женщина перекрестила сына и, подхватив на руки Лену, закрыла дверь за ним.

Прошла неделя, и сегодня Алексей с Машей должны были вернуться в город. Самолёт прилетел три часа назад — Нина Андреевна дважды звонила в аэропорт. Но ни сын, ни невестка до сих пор не позвонили, и это беспокоило пожилую женщину: за такое время родители Лены давно должны были добраться домой.

Нина Андреевна отгоняла от себя тревожные мысли. Всё должно быть хорошо. Может быть, у деток, как она называла про себя сына и его жену, сели сотовые телефоны. Может быть, стоят в пробке на подъезде к городу, или где-то на улицах. Всё хорошо… Через пару часов ребята точно позвонят.

И, словно бы в подтверждение размышлений, в квартире раздались трели телефонного звонка.

- Бабуська, бабуська, телефон! Это папа и мама звонят! - Леночка уже неслась, быстро перебирая ножками, в коридор.

- Погоди, солнышко, вдруг это ещё кто-нибудь? - Нина Андреевна сняла трубку и прижала к уху. - Алло, алло, я слушаю!

- Нина Андреевна Соленко? - незнакомый мужской голос словно прокричал женщине: всё же что-то случилось.

- Да, это я, слушаю вас. - Почему же у неё так дрожит голос?

- Майор Баранов, полиция. Соленко Алексей Геннадьевич вам кем приходится?

- Сыном…

- Нина Андреевна, сегодня в 17 часов 13 минут на въезде в город произошла авария, столкнулись три автомобиля. Три человека погибли. По найденным на месте происшествия документам, один из погибших — Алексей Соленко. Когда вы сможете подъехать на опознание?

Этого не может быть…

- Нина Андреевна, вы меня слышите? Алло!

Она не слышала. Она даже не заметила, что сидит возле телефонного столика, прислонившись к стене, и смотрит в одну точку, так и не выпустив телефонную трубку из рук.

- Бабуська, это папа? Это папа? Он плиехал? Они с мамой плилетели на самолётике? Бабуська-а-а! - Леночка начала всхлипывать и дёргала Нину Андреевну за рукав. Очнувшись, пожилая женщина прижала ребёнка к себе и беззвучно заплакала.

- Леночка, папа и мама уехали далеко. Очень далеко...

Глава 1

"Привет, дневник! Сегодня у нас снова проверка знаний по алгебре. И меня опять все просят помочь им - или решить задачу, или просто дать списать её. Саша даже улыбнулся мне и ни разу с утра не назвал ботаником. Может быть, они всё-таки поймут, что я хорошая и со мной можно общаться не только по урокам, но и просто так?.."

- Соленко, если ты уже закончила решать задачу, принимайся за следующую! На доске список заданий. Чем ты опять занимаешься?

Лена захлопнула толстую тетрадь в обложке с ярко-розовыми цветами и спрятала её под учебник.

- Извините, Ольга Фёдоровна, я уже всё решила, можно мне сдать работу?

- Сдавай. До звонка ещё десять минут, не отвлекай товарищей.

Урок математики в восьмом "А" классе подходил к концу. Самостоятельную работу, которой Вобла - сухощавая пожилая учительница математики Ольга Фёдоровна - решила "отметить" эту пятницу, Лена Соленко решила за двадцать минут. Уравнения оказались совсем несложными, а задачи, похожие на те, что были написаны на доске, Лена уже решала дома с бабушкой. Как и всегда, школьница успела не только написать свой вариант работы, но и решить задачи своим одноклассникам. Её черновики с идеальными решениями сейчас кочевали от одной парты к другой, и половина восьмого "А" торопливо списывала друг у друга стройные ряды цифр и математических знаков.

В классе Лену Соленко не любили. С первого класса девочка училась на "отлично", быстрее всех справлялась с заданиями учителя и всегда знала ответ на любой вопрос по предмету. За это преподаватели ставили её в пример классу, а одноклассники - не любили. Такое в обычных школах происходит часто.

А ещё Лена очень любила читать. Почти каждый день компанию учебникам в её рюкзаке составляла толстая книга. Девочка читала на переменах и на уроках, спрятав очередной исторический роман или сборник фантастических повестей под парту. Она перелистывала страницы захватывающих историй в промежутке между контрольными работами и проверкой домашнего задания. Учителя, зная о том, что Лена всегда готова к уроку, закрывали на это глаза. Вот только доброй половине восьмого "А" такое, как им казалось, привилегированное отношение к девочке, не нравилось. Ведь их ругали за рисование на последних страницах рабочих тетрадей, обмен записками, шёпот и слишком громкий, как казалось педагогам, смех. А Лене Соленко "всё можно". Ну разве это справедливо?

В довершение ко всему, девочка из-за плохого зрения носила огромные - на пол-лица - очки в тяжёлой оправе, разговаривала без современных сленговых словечек, совершенно не пользовалась косметикой и скромно одевалась. Неудивительно, что иначе как ботаником Лену за глаза не называли, а некоторые ребята не стеснялись так обращаться и напрямую. Правда, во время очередной контрольной работы это прозвище обычно заменялось заискивающим "Леночка" и просьбами о помощи.

- Леночка, ну ты же умная, ты стопудово уже свои задачки решила, помоги? - обращался к ней из соседнего ряда Саша Ляхин.

Не далее как пару дней назад он взял у Лены тетрадь по английскому языку, чтобы списать оттуда домашнее задание. После урока девочка обнаружила смятую тетрадку со следами от кроссовок в мусорном ведре

- Леночка, а какой ответ у тебя в третьем уравнении? Покажи, как ты вычисляла? Ты же умница, тебе ведь несложно? - шептала на ухо Оля Кучерина, сидевшая на парте перед Леной.

На прошлой неделе Оля высмеяла Лену Соленко в спортивной раздевалке для девочек за немодную футболку и свободные трико. Будучи единственной дочерью обеспеченных родителей, Оля носила на занятия физкультурой исключительно яркие маечки и леггинсы известных фирм. Похожим образом одевались и её подруги, поэтому подразнить единственную девочку в классе, которая выделялась на их фоне скромной одеждой, для Оли было чуть ли не обязательным занятием.

Лена искренне не понимала, почему одноклассники так по-разному ведут себя с ней. Почему они то обижают и обзывают неприятными словами, то вежливо и дружелюбно разговаривают, то вовсе не замечают? Девочка просила советов у бабушки - Лена не понимала, как ей правильно себя вести. А ещё школьнице очень хотелось дружить с одноклассниками так же, как у них это получалось между собой.

- Ленуся, будь доброй, честной и приветливой. Не отказывай в помощи, если тебя просят, но и сама не стесняйся обращаться за ней, если нужно. Не лги людям, не злись на них, помни добро и благодари за него. И ты непременно встретишь людей, которые будут дружить с тобой и ценить тебя, - объясняла старушка любимой внучке.

Лена старалась. Очень старалась. Она никогда не отказывала одноклассникам, которые просили списать очередное домашнее задание или решить за них контрольную работу. Была вежливой и улыбалась, когда к ней обращались. Не сплетничала и не врала. Но, кажется, ребятам чего-то не хватало - с Леной они по-прежнему почти не общались, награждая одноклассницу лишь злыми шутками, прозвищами и очередной по счёту просьбой помочь с учёбой.

Иногда девочке казалось, что причина нелюбви одноклассников - в её внешности. Тогда Лена подходила к зеркалу, долго и придирчиво расматривала себя со всех сторон. Совершенно несимпатичное, как ей казалось, лицо. Чуть опущенные вниз уголки серых глаз создавали впечатление, что их обладательница сейчас заплачет. Нос совсем был не похож на изящные прямые носики Оли Кучериной или Иры Марковой - признанных "звёзд" в классе. Зубы ровные, белые, но не гордиться же ими, когда их так видно в глупой улыбке до ушей, за которую мальчишки ещё в третьем классе прозвали клоуном? А ещё волосы кудрявые, в мелких-мелких завитках, которые бабушка постоянно смачивает водой, чтобы заплести косы, - и всё равно они торчат во все стороны. Невысокая - в спортивном зале по росту в числе последних. И осиной талии, как у большинства девочек, тоже нет. Некрасивая...

Каждый новый день для Лены начинался с вопроса: "Как мне им понравиться?" И размышления о том, что же она делает или говорит не так, ровными строчками аккуратного, выверенного с начальной школы почерка ложились на разлинованные страницы толстой тетради в обложке с ярко-розовыми цветами. Личный дневник Лена Соленко вела уже два года, и он неизменно сопровождал её повсюду так же, как и толстые, ещё советских годов издания, художественные книги в неярких обложках. Утром дневник в компании рабочих тетрадей ехал в школу, а после возвращения хозяйки домой - отправлялся под подушку. Лена доверяла ему все свои тайны, все переживания и беспокойства, каждую радость и разочарование. И часто разговаривала со страницами заветной тетради так, как если бы дневник был человеком - и лучшим другом.

Лене было очень одиноко. Но она верила, что её однажды полюбят и примут. И продолжала ждать того чудесного дня, когда одноклассники, наконец, перестанут называть её ботаником.

Глава 2

- Слушай, где тут у вас кабинет завуча? Я новенький.

Лена вздрогнула и отвернулась от окна, от неожиданности забыв о чудесном зрелище, которое наблюдала только что - огромных хлопьях снега, которые сыпались с неба. Перед ней стоял высокий худенький мальчик с ярко-жёлтым рюкзаком в руках. Он был одет в потёртые джинсы и чёрную рубашку с закатанными до локтя рукавами. Непослушные волосы стояли торчком - как будто у Гарри Поттера. Только этот мальчик не был зеленоглазым брюнетом. Из-под светло-русых прядей, спадающих ниже бровей, на Лену смотрели тёмно-карие смеющиеся глаза.

- Н-на втор-рой этаж п-по л-лестнице в к-конце кор-ридора, и там с-сразу направо, ном-мер д-двести т-три.

Почему она вдруг стала заикаться?

- Спасибо.

- П-пожалуйста.

Мальчик развернулся и убежал, слегка прихрамывая.

"Какой симпатичный, - подумала про себя девочка. - Интересно, в каком классе он будет учиться? Глаза такие добрые..."

- Соленко, тебя к директору! Беги быстрей! - высокий голос Насти Митрофановой было слышно из противоположного конца длинного коридора.

- Привет, Настя. А ты не знаешь, зачем?

- Понятия не имею, меня завуч в буфете выловила, сказала тебя найти и к директору отправить. Давай скорее, чего стоишь? Тормоз... - и Митрофанова, на ходу поправляя ультракороткую, но супермодную - последний писк! - обтягивающую кожаную юбку ярко-синего цвета, унеслась на своих высоких каблуках вверх по лестнице.

Лена грустно посмотрела ей вслед. Они с Настей не только учились в одном классе, но и жили в одном доме - в соседних подъездах, и даже ходили в одну и ту же группу в детском саду. Настя Митрофанова была невысокой - чуть ниже Лены! - и полной девочкой. Короткие рыжие волосы, яркий макияж, веснушки и всегда короткие юбки делали Настю если уж не красавицей, то явно заметной на фоне одноклассниц. Во всяком случае, от недостатка приятелей Митрофанова не страдала никогда. И, что странно, была чуть ли не единственной в восьмом "А", кто не нападал на Лену открыто. Казалось, что Настя предпочитала просто не замечать свою соседку.

По пути к кабинету директора Лена Соленко размышляла о предстоящем уроке по химии. Пожилой Альберт Семёнович, который давно уже должен был уйти на пенсию и осесть дома с тремя беспокойными внуками-сорванцами, был одним из немногих преподавателей, чьи занятия она действительно любила. Химик прекрасно понимал, что его предмет после окончания школы пригодится максимум трём выпускникам, которые уже в восьмом классе заявили о своём желании поступать в медицинский вуз. Им он, в общем-то, и преподавал: объяснял сложные задачи, демонстрировал увлекательные опыты и даже пару раз приносил в класс научные фильмы.

- Ребята, кино на английском, я ничего не понял - не владею. Но смотреть интересно, - выложил он тогда на учительский стол две видеокассеты в потрёпанных коробках.

Лена помнила, что одну из лент выпустил какой-то зарубежный завод, где производили бытовую химию - стиральные порошки, зубную пасту и жидкость для мытья окон. А второе кино оказалось документальным фильмом немецкого телеканала, и рассказывали в нём о том, как испытывают на животных современные лекарства.

Вот и директорская. Тёмно-синяя обивка двери "под кожу" кое-где уже потрепалась. А в нижнем левом углу, практически под дверной петлёй, можно было увидеть надпись, сделанную красной шариковой ручкой: "Комар алкаш".

Директор школы, Фёдор Алексеевич Комаров, действительно любил выпить. Какое-то время он делал это в своём кабинете, в конце рабочего дня, и только по средам и пятницам - в эти дни у него не было уроков, а лишь рутинная работа руководителя. Но около года назад - Лена тогда перешла в седьмой класс - от Комарова ушла жена, работавшая в этой же школе учителем русского языка. Поговаривали, что она вышла замуж за бизнесмена, который держал в городе несколько продуктовых магазинов, и уехала с ним в краевой центр. Старшеклассники шушукались по углам, что всё было наоборот: сначала переезд, а потом замужество. Но, что было известно точно, - так это то, что Фёдор Алексеевич оказался ещё и брошенным отцом. Жена забрала с собой сына и дочь - двойняшки должны были поступить в первый класс. После развода директор стал приходить на работу с фляжкой спиртного каждый день. Сначала он выпивал у себя, заперев дверь. Потом начал заходить в учительскую и приглашать химика или физрука составить ему компанию. Вся школа узнала о том, что у директора проблемы с алкоголем, после того, как два рослых ученика одиннадцатого "Б" вытащили его из мужского туалета. Вытащили за руки и ноги - Комаров напился до такого состояния, что просто не мог подняться сам. ребята тащили его по коридору в кабинет школьной медсестры, а он пьяно рыдал, грозился найти и убить неверную жену и обещал исключить выпускников из школы без экзаменов.

- Фёдор Алексеевич, можно войти?

- Заходи, Соленко, садись. Ну, что мы с тобой будем делать?

Лена не понимала, о чём речь.

- Что случилось, Фёдор Алексеевич?

- Соленко, ты же подавала заявку на участие в краевой олимпиаде по химии.

- Да, ещё в начале года. А что случилось?

- А ты, когда заявку подавала, думала, что туда нужно ехать, где-то жить, пока сдаёшь? - голос директора становился всё выше, и он даже привстал с кресла.

- Да, но ведь в условиях написано, что можно...

- Что там можно, Соленко? Ты вообще чем думала? Нет у школы денег тебя отправлять на эту олимпиаду, нету! Хочешь ехать - покупай билеты и за свой счёт туда двигайся!

- Но, Фёдор Алексеевич, ведь в условиях написано, что школе выделяют деньги...

- Я тебе русским языком говорю, денег у школы нет. Или за свой счёт поедешь - или никак! Всё, иди на урок, и дверь закрой с той стороны.

- Извините... До свидания.

Лена не слышала, как прозвенел звонок. Она медленно брела по школьному коридору и думала, что же ей теперь делать. Эта олимпиада по химии в середине учебного года сама по себе была не столь уж важной, но её лидеры получали право участвовать во всероссийском первенстве. А по его результатам десять школьников с самыми лучшими результатами получали право летней практики в научном лагере в Москве. Новый опыт, новый уровень знаний и, может быть, даже новые знакомые, - всё это теперь казалось не больше, чем глупой мечтой. Подавая заявку, Лена была уверена, что фонд, который выступал организатором этого первенства для школьников, компенсирует её школе затраты на билеты. Во всяком случае, в условиях было написано именно так. И вот теперь...

Больше всего Лене сейчас хотелось уйти домой, рассказать обо всём бабушке, спрятать лицо у неё в коленях и заплакать. Заявление директора было таким обидным и несправедливым, что слёзы просто рвались наружу, а горло будто бы сдавила невидимая холодная рука, не давая издать ни единого звука. Но впереди был ещё один урок - урок той самой химии. И, как бы тяжело не было, девочке не хотелось пропускать любимый предмет.

На негнущихся ногах Лена поднялась по лестнице, подошла к кабинету химии и, постучав, приоткрыла дверь. Она уже понимала, что опоздала к началу урока. Но, похоже, Альберта Семёновича ей всё же удалось опередить. Девочка зашла в класс, но, сделав пару шагов к своей парте, замерла.

За её столом сидел тот самый кареглазый мальчик, который спрашивал дорогу. И, смущённо улыбаясь, смотрел прямо на Лену.

- Тут было свободно. Можно сесть с тобой?

Глава 3

Мальчика звали Коля. Его семья неделю назад переехала в город из Барнаула - отец Коли был военным и получил новое назначение. Несколько дней на обустройство, прогулки по незнакомым улицам, некоторые бумажные формальности, - и вот уже выбрана новая школа и класс. Восьмой "А". А в родном Барнауле остались дед и старшая сестра, которая уже поступила в институт и не захотела переводиться в разгар семестра.

Всё это новичок выпалил шёпотом за какие-то пять минут, пока химик, который всё же пришёл на урок, записывал на доске план лабораторной работы. Он говорил, а Лена сидела, будто на иголках. Ей было удивительно и немного страшно - привыкшая к постоянным подколкам и жестоким шуткам, девочка не могла поверить, что кто-то может с ней вот так просто и, кажется, вполне дружелюбно разговаривать.

- Слушай, а Как тебя зовут?

- Лена Соленко.

- А у меня сестрёнку Леной зовут. Она в медицинском учится, кардиологом хочет стать.

- Я тоже хочу стать врачом. А ты?

- А у меня выбора особенно и нет: либо в медики, либо в военные. По маминой линии все врачи, по папиной - офицеры.

- А у вас так ценят традиции?

- Ну, если я захочу стать художником, упрекать не будут. Но мне не хочется.

- А что хочется?

- Либо в армию, либо в "мед". Слушай, а ты всегда одна сидишь, или твой сосед заболел?

- Всегда.

- А почему так? Не нравятся соседи?

Лена не знала, что ему ответить. Хотелось отделаться какой-нибудь дежурной фразой, чтобы новый сосед не подумал, что она жалуется. И в то же время, девочка почему-то чувствовала желание рассказать о том, как одноклассники наградили её обидным прозвищем "ботаник", высмеивают большие очки, подкалывают за манеру одеваться или просто не замечают. Но лене ужасно не хотелось, чтобы Коля её жалел. Это казалось чем-то... неправильным.

- Ладно, не хочешь - можешь не отвечать, - новый сосед улыбнулся. - Мне просто любопытно. А ты не будешь возражать, если я с тобой буду сидеть?

- Не буду.

- Отлично! А что, этот ваш химик, у него на уроках всегда такой бедлам?

Лена оглянулась вокруг: быть может, пока они шептались с Колей, произошло что-то из ряду вон выходящее? Да нет, всё идёт, как обычно: Альберт Семёнович символ за символом исписывает доску формулами очередной запутанной задачи, Оля Кучерина и ещё пять девчонок пересели в конец класса и листают модный журнал, а мальчишки заняты кто чем. Трое уткнулись в свои телефоны и играют, Сашка Ляхин рассказывает бородатый анекдот, а Митрофанова, как обычно, строчит смс.

- А у нас так всегда, это нормально.

- И что, учитель не возмущается?

- Нет, он ещё в начале года нас предупредил, что заниматься будет с теми, кому химия после школы понадобится, а остальные получат оценки просто так.

- И как, получают?

- Ага. Кто сидит тихо и не мешает ему, получают четвёрки. Если привлекают внимание - тройки ставит. Все довольны.

- Забавно. А ты в какой группе?

- А мне химия нравится. Мне и ещё троим, поэтому Альберт Семёнович нам всё рассказывает.

- Слушай, а мне к вам можно?

- А тебе интересно? - Лена впервые заставила себя посмотреть ему в глаза.

- Конечно! - тёмно-карий взгляд наградил её искорками тепла и смеха.

- Ну, тогда после урока подойди к Альберту Семёновичу, скажи ему, - и девочка склонилась над тетрадью, сделав вид, что переписывает формулы с доски вслед за учителем.

На самом деле Лена хотела спрятать от Коли внезапно покрасневшее от смущения лицо. Она ужасно стеснялась, стыдилась и радовалась одновременно. Эти чувства были для неё не новыми, но испытывать их одновременно казалось странным. За последние несколько лет впервые кто-то разговаривал с ней без жёстких шуток и подколок, - и, кажется, выказывал искренний интерес. А ещё Лена чувствовала страх. Ей казалось, что всё это, быть может, всего лишь очередная шутка - ещё более гадкая. Или, быть может, очень хороший сон, который вот-вот обернётся обычной действительностью.

Остаток урока прошёл незаметно. Старый химик закончил, наконец, расписывать доску и перешёл к объяснениям, показав опыт с пробирками. Лена даже отвлеклась от новых для себя мыслей: реакция между препаратами, которые учитель вылил в одну колбу, была настолько бурной, что белый дым заволок весь кабинет, - помещение пришлось экстренно проветривать. А затем прозвенел звонок.

Лена укладывала учебник и тетради в сумку и не услышала, как к ней подошли.

- Слушай, Соленко, там у химика в лаборатории микроскоп стоит.

Девочка вздрогнула и обернулась. Перед ней стояли Оля Кучерина и две её подруги.

- Слышишь? Там микроскоп. Сходи, возьми.

- Зачем?

- Лучше видеть будешь, ботаник, а то очки жмут! Чумичка безглазая! - задев Лену плечом, Кучерина обошла её и направилась к выходу из класса.

Лена опустила голову и застегнула рюкзак. Почувствовала, как краснеют щёки. Она давно привыкла к таким шуткам - предложение надеть микроскоп вместо больших очков звучало чуть ли не каждую неделю, ничего оригинального. Девочка понимала, что её большие очки в тяжёлой роговой оправе смешат одноклассников. Но всякий раз эта дурацкая шутка её задевала. А сейчас Лене было неприятно вдвойне - ведь всё это слышал Коля. И от того, что она не могла ничего ответить, никак не пресекла очередную подколку, было стыдно и неловко. Но ещё больше её смутила реакция нового знакомого.

- А ты почему так по-хамски разговариваешь?

Это был Коля. И он обращался к Кучериной. Видимо, та удивилась не меньше Лены.

- Я к тебе обращался, да. За что ты с Леной так?

Для Ольги было сюрпризом то, что кто-то вступился за Соленко, - и сюрпризом неприятным. Однако, она быстро сориентировалась.

- Ой, прикольно - у Соленко защитник появился? Ребята, зацените: у нас теперь два ботаника! Соленко почканулась! - визгливым голосом завопила она.

- Не почканулась, а отпочковалась! Ха-ха-ха! Народ, го обратно, тут фан! Ботаники плодятся! - Денис Тесленко подлетел к двери и, высунувшись, окликнул восьмиклассников, которые уже вышли в коридор.

- Чего-чего? Кто плодится? - Сашка Ляхин, оттолкнув Дениса, вбежал в класс и чуть не снёс первую парту.

Лена была готова провалиться сквозь землю от стыда. Однако Коля, казалось, был абсолютно спокоен. Девочка не знала, что ей делать — неужели кто-то попытался её защитить?

- Ребята, прекратите, п-пожалуйста. Коля, всё в п-порядке. - от волнения она снова начала заикаться.

- Лена, не вмешивайся. Я разберусь, - в его голосе она услышала уверенность и какую-то неожиданную воинственность. - Не бойся.

Новичок обогнул парту и встал рядом с Леной. И снова обратился к Оле Кучериной.

- Что происходит?

- Ты, новенький, не в курсе. Не твоё это дело, не лезь, - к Кучериной понемногу возвращалась её самоуверенность. - И нечего тут за ботаника встревать. Сами разберёмся. А она знает, за что её тут тюкают.

- Ну, может быть, ты меня просветишь? А то ведь тюкнуть и я могу, - Коля не собирался отступаться.

- Смотри, какой новичок борзый. Может, ему это… нормально объяснить? - прошептал Саша Ляхов на ухо Денису Тесленко.

- Да ладно тебе. Ботаник она, непонятно, что ли? И лохушка вдобавок. И заучка. Только и делает, что мозгами выставляется, да перед преподами выслуживается: типа, всё лучше всех знает. Слишком умная, - Оля, задетая тем, что кто-то в классе оспаривает её, как она считала, непреложное право отпускать в адрес Лены Соленко издёвки и обидные фразы, решила идти до конца.

- Умная, говоришь? А тебе, видимо, завидно, да?

- Да чему тут завидовать? Ты совсем, новенький, с катушек съехал? - к Ольге присоединились Максим Лавров и Олег Мешик, самые высокие парни в классе.

- Мозгам умным, чему же ещё. Ваших-то, как я посмотрю, кроме дурацких шуток, ни на что не хватает, вот и беситесь от зависти. Или от глупости? - в голосе Коли появились стальные нотки, а из тёмно-карих глаз исчезла та искорка смеха, которая так привлекла Лену.

Он наклонился и поднял с пола её рюкзак. Отряхнул, застегнул замок, протянул:

- Лена, пойдём. Покажи мне, где у вас висит расписание уроков на неделю. И я ещё в библиотеку хотел записаться, проводишь меня?

- Пойдём, я тебе всё покажу, - девочка приняла у Коли из рук сумку, закинула на плечо и направилась к выходу. Бросив взгляд на компанию, он последовал за Леной. На пороге класса обернулся и ещё раз взглянул на своих новых одноклассников:

- Всем пока.

Глава 4

По лестнице они спускались молча. Каждый думал о своём. Лену до сих пор бросало в дрожь — этот день оказался для неё непривычно разнообразен на эмоции. Она уже забыла о том, как расстроилась, услышав отказ директора выделить ей деньги на поездку. Теперь девочка думала о том, что впервые за несколько лет за неё вступились, и боялась, что ей это лишь показалось. Лена не могла отделаться от мысли, что это какая-то злая шутка, которую придумали, чтобы в очередной раз над ней посмеяться…

- Извини, можно тебя спросить? - голос спутника отвлек ее от размышлений.

- Да, конечно.

- Прости, я понимаю, что это неприятная для тебя тема. Но все же: почему они так на тебя нападают? И почему ты позволяешь им себя обзывать? Ведь тебе самой неприятно и обидно, когда тебе говорят гадости, - в произнесённых словах слышались одновременно недоумение, лёгкая обида (странно, почему? Ведь его-то никто не оскорблял) и… гнев? Злость? Лена не могла определить.

- Коля, я не знаю. Честно. Это с пятого класса продолжается. Я привыкла уже.

- Как можно к такому привыкнуть? Это же обидно и гадко! А до пятого класса, выходит, они тебя не обижали?

- А раньше я в другой школе училась. Потом мы с бабушкой переехали в этот район, и я в эту школу поступила.

Лена с удивлением поймала себя на том, что ей хочется быть открытой и откровенной. Почему, она и сама не понимала — ведь они были знакомы меньше часа. И в то же время, девочке казалось, что они с Колей знают друг друга несколько лет. А тёпло-карие глаза тем временем испытующе глядели на неё, проникая в душу. И всё же страх мешал ей поделиться своими воспоминаниями.

- Коля, извини, может, мы в другой раз об этом поговорим? Тебе ещё в библиотеку надо, а мне уже домой пора, - она пыталась подобрать повод, чтобы закончить разговор.

- А ты далеко от школы живёшь? Давай, я тебя провожу. А то мало ли, - в его голосе теперь слышались забота и беспокойство.

- Спасибо, я дойду сама.

- Уверена?

- Уверена. Библиотека налево по коридору, 103-й кабинет, там Ирина Васильевна. Она тебя по дневнику запишет. А расписание можно на стенде посмотреть. Я пойду, извини, мне домой надо, - Лена махнула рукой и повернулась, чтобы уйти.

- Погоди! - Коля протянул руку и удержал её за плечо. - Я тебя что, чем-то обидел? Прости, я совсем не хотел.

- Нет, не обидел. Просто мне и вправду пора. Бабушка ждёт. Пока.

Лена почти бежала к раздевалке, чувствуя на спине его взгляд. Она чувствовала, как горят щёки и дрожат руки, как бешено вдруг забилось сердце. Ей хотелось сейчас только одного — спрятаться.

А Коля смотрел ей вслед и ощущал, как в груди разливается непонятная нежность. Ещё ни разу он не чувствовал в себе такого желания защитить. Вступиться за эту хрупкую девочку с грустными светлыми глазами и такой чудесной улыбкой.

«Какая она… необычная. И какая маленькая. Лена...» - подумал он, направляясь к библиотеке. На самом деле мальчик не собирался туда — просто хотелось побыть ещё немного с этой необычной девочкой, слушать её голос, говорить и смотреть в эти печальные глаза. Или наблюдать, как скупое зимнее солнце, заглядывая в окно, скользит золотистыми лучами по пушистым завиткам её волос.

Он впервые видел девушку, которая бы так выделялась на фоне одноклассниц. Все остальные девочки в восьмом «А» были, как минимум, на голову выше. Яркая и местами даже кричащая одежда, макияж, каблуки, громкие голоса и обилие сленговых словечек в речи, - они выглядели на два-три года старше своего возраста. Да и запах никотина, который смешивался с запахом духов одной из девушек, - кажется, её звали Ольгой, - говорил сам за себя. Рядом с ними Лена казалась Коле тоненьким, нежным цветком, который хочется закрыть стеклянным колпаком от дождя и ветра. Странно, неужели больше никто не замечает, насколько она другая, непохожая на всех?

Ещё больше, чем необычность новой знакомой, Колю волновало отношение к ней одноклассников. Мальчику было непонятно, откуда мог взяться такой негатив. И он пообещал себе непременно в этом разобраться.

С этими мыслями Коля не заметил, как дошёл до библиотеки. Стеклянная дверь была приоткрыта и оттуда доносились голоса.

- Фёдор Алексеевич, а это совсем никак нельзя решить? У нас же есть резервные деньги, которые на методички остались, может, их выделим? Жалко девочку, ведь голова золотая, пусть попытается…

- Я вас уверяю, Ирина Васильевна, это невозможно. Во-первых, расходовать средства не по назначению мы не будем — я свою голову подставлять не собираюсь, за это судят сейчас. Вы не хуже меня это знаете! Во-вторых, Соленко, прежде чем на эту олимпиаду заявляться, должна была хотя бы преподавателю сказать, что она туда намылилась!

- Но ведь нельзя же такой шанс у девочки отбирать — она и так все силы кладёт на учёбу, сиротка опять же. Фёдор Алексеевич, давайте попробуем решить?

- Это бессмысленный разговор, и обсуждать тут нечего. Соленко никуда не едет. Или пускай покупает билеты сама, я своё слово сказал!

Краснолицый мужчина в тёмно-синем пиджаке, который с трудом сходился на выпирающем животе, буквально выкатился из библиотеки и, не заметив мальчика, быстро двинулся по коридору. Вслед за ним выбежала пухлощёкая пожилая женщина с очень короткими седыми волосами.

- Фёдор Алексеевич, вы журнал забыли, постойте! - тут она заметила Колю и вздёрнула нарисованную бровь. - А вы, молодой человек, по какому вопросу?

- Я новенький, сегодня первый день как пришёл. Мне в библиотеку нужно записаться и учебники взять. А вы библиотекарь? - Коля сделал вид, будто не услышал ничего лишнего и только что подошёл.

- Да, я заведую библиотекой. Но сегодня я тебя уже не запишу, приходи завтра с утра, мне некогда. Видишь, директор журнал забыл?

Она заперла дверь и умчалась вслед за «синим пиджаком», а Коля ошарашенно смотрел ей вслед. Лена, какая-то поездка, олимпиада, деньги… Что происходит? Может быть, из-за этого, когда она вошла в класс чуть меньше часа назад, у неё был такой вид, будто вот-вот расплачется? А ещё библиотекарь назвала её сиротой… Ещё один вопрос, на который хотелось найти ответ, добавился в копилку.

«Потом мы с бабушкой переехали в этот район», - кажется, так она сказала. Не с родителями, не с матерью, - с бабушкой. Значит ли это, что Лена живёт в неполной семье?

Коля мало что понимал в той информации, которая обрушилась на него за эти минуты. Но он знал, что у него обязательно получится размотать этот клубок. Иначе просто не могло быть.

Телефонный звонок оборвал путаницу его размышлений.

- Алло, мам? Да, я ещё в школе. Уроки уже закончились, да, всё нормально. Познакомился, да! Сейчас расписание возьму, и приеду домой, скоро буду!

Завершив разговор с матерью, мальчик убрал сотовый телефон в рюкзак и пошёл искать раздевалку. В конце концов, сегодня только первый день в новой жизни. А времени познакомиться поближе с Леной у него ещё много.

И всё-таки, почему она такая?

Глава 5

Под ногами скрипел только что выпавший снег. Пушистые комья его липли к сапогам, падали на воротник, задерживались на оправе очков. Лена шла знакомой дорогой, не замечая ничего вокруг. Она терялась в собственных мыслях и единственное, что осознавала чётко, - что нужно быстрее добраться домой. На фоне всего произошедшего сегодня её не покидало чувство почти панического беспокойства.

Вот и знакомый двор, скользкая лестница с выщербленными ступеньками. Домофон снова не работает, - будто знает, что Лена опять забыла дома ключи. Потянув на себя тяжёлую стальную дверь, девочка зашла в полутёмный подъезд и поднялась на третий этаж. Нажала кнопку звонка.

- Леночка, а ты чего в дверь звонишь? - Нина Андреевна вытирала запачканные мукой руки о выцветший фартук. - Опять ключи забыла?

- Да, бабуль, на столе оставила. Привет. - Лена скинула рюкзак, превратившийся в маленький снежный сугроб, на пол у порога и прижалась холодным носом к тёплой морщинистой щеке.

- А я вот пирожки завела, твои любимые — с грибами. Скоро уже поспеют, чайку попьём. Или ты голодная? Я супчик сварила, давай тарелочку?

- Спасибо, бабуля, я пирожки подожду, хорошо? Устала немножко.

- Ну иди к себе, полежи, отдохни. Я тебя позову, как готово будет. Отдыхай, зайчик, - чмокнув внучку в курносый нос, бабушка ушла обратно на кухню.

Закрывшись в своей комнате, Лена без сил рухнула на диван. Волнение, стыд, паника, страх, - эта волна эмоций накрывала её с головой, почти физически высасывая силы. Девочке казалось, что она вот-вот упадёт в обморок. Или, наоборот, взлетит в небо из-за внезапной лёгкости во всём теле.

Она не считала, сколько прошло времени, прежде чем сердце перестало так лихорадочно стучать о рёбра, а дыхание выровнялось. Десять минут, тридцать, час? Лена протянула руку и достала из-под подушки заветный дневник в цветастой обложке. Открыла на странице, где была последняя запись. Девочка провела пальцами по аккуратным строкам, глубоко вдохнула и, отступив немного, вывела на разлинованной бумаге:

«Сегодня к нам в класс пришёл новый ученик. Его зовут Коля, и он приехал к нам из Барнаула. У него глаза похожи на растаявшие шоколадные конфеты с ликёром, которые бабушка не разрешает мне есть. И весь он — как будто тёплый плед, в который хочется завернуться с головой...»

Лена снова погрузилась в свежие воспоминания. Перед глазами, как яркая вспышка, вновь возникла сегодняшняя сцена после урока химии.

«… от зависти. Или от глупости», - эти слова, произнесённые таким негодующим голосом, до сих пор звучали у неё в голове. Раньше Лена никогда не думала о том, что все злые шутки, саркастичные замечания, подколки и обзывательства, которые она слышит от восьмого «А», могут быть вызваны просто завистью. Да и чему, чему здесь можно завидовать? Ведь нет ничего примечательного и сложного в том, чтобы при желании хорошо учиться, много читать и легко справляться даже со сложными заданиями. Разве не так?

- Ленуся, иди чай пить, пирожки готовы! - мягкий голос Нины Андреевны вернул девочку из глубины размышлений. Шорох старых тканевых тапочек, запах свежей выпечки и немного — лекарств, - старушка заглянула в комнату. - Лена, ты не заболела ли, золотко?

Бабушка подошла к дивану, сухая тёплая рука легла на лоб Лены.

- Что-то не нравишься ты мне, внучка… И температура у тебя подскочила, и трясёшься, как в лихорадке. Неужели простыла? Или, может, в школе что случилось?

- Бабушка, я… - слова застряли у Лены в горле. - У нас в классе…

И заплакала.

- Девочка моя, ну что ты, что ты… - Нина Андреевна присела рядом, обняла внучку, прижала к себе. Гладила по растрепавшимся волосам, слегка укачивала, как маленькую. - Лена, Леночка, что случилось? Кто обидел тебя?

- Б-б… - Лена захлёбывалась от рыданий. - Б-бабушка, я не хочу б-больше т-туда идти, я устала, я больше так не могу! Они м-меня в-всё время дразнят, б-ботаником наз-зывают, лох-хушкой, з-за одежду в-высмеивают, за всё! Я не могу с ними у-учиться, не могу!..

- Лена, Лена, успокойся, детка, успокойся! Хорошая моя, умница, ну как же… - старушка не знала, что ещё сказать, чтобы утешить, поддержать плачущую внучку. - Расскажи мне, расскажи всё.

Девочка подняла к бабушке мокрое от слёз лицо. Шмыгнула носом, небрежно вытерла покрасневшие глаза тыльной стороной руки. А потом начала рассказывать.

- Они дали мне кличку «ботаник», и по-другому просто не обращаются ко мне. С пятого класса, с тех пор, как мы сюда переехали. Вспоминают моё имя только тогда, когда им от меня что-то нужно — задачу решить, контрольную списать, или ещё что-то. Насмехаются над тем, что я на переменах читаю книги, над моей одеждой, над моими очками. Сегодня Оля Кучерина предложила мне микроскоп примерить, чтобы лучше видеть. А Саша Ляхин недавно взял у меня тетрадь по английскому и выкинул в мусорное ведро. На прошлой неделе на моей парте маркером написали «Солюшка — лохушка», я не знаю, кто это. Они подкладывают мне на стул жвачку, прячут мои вещи, плюют в рюкзак и вырывают страницы из моих учебников. Я отвечаю у доски, а они на местах мои ответы обсуждают и комментируют: опять ботаник заливает. Я не знаю, почему они ведут себя так со мной, я ведь ничего, ничего плохого им не сделала, ни разу! Я всегда была доброй, я не грубила, была рада помочь — бабушка, я до сих пор им помогаю на контрольных! Я ни разу не дразнила никого, не сплетничала, не жаловалась учителям, я даже тебе не говорила, бабушка, даже тебе… Я не понимаю, за что, чем я заслужила, чтобы они так со мной обращались, - но я не пойду туда больше! Пожалуйста, не заставляй меня, я не могу! - она снова сорвалась на рыдания и уткнулась лицом в колени, обтянутые цветастым халатом.

Нина Андреевна слушала Лену и не могла поверить. Как, каким образом её маленькая девочка столько времени могла носить в себе столько обиды и боли? Почему она до сих пор молчала? И что стало тем толчком, той последней каплей, которая прорвала плотину терпения её любимой внучки? Старушка готова была расплакаться вместе с Леной от жалости и сочувствия.

- Солнышко моё… - она обняла внучку ещё крепче, поцеловала в светло-русый кудрявый затылок. - Всё будет хорошо, детка. Всё будет хорошо.

- А ещё, бабушка, - Лена вдруг перестала всхлипывать, - сегодня к нам в класс пришёл Коля, новенький. Он сел ко мне за парту. И, когда Кучерина сказала про микроскоп, он за меня зачем-то вступился...

Глава 6

Лилия Евгеньевна взяла в руки большой фарфоровый чайник и разлила по чашкам тёмно-коричневый ароматный напиток. Вечернее чаепитие в гостиной было давней традицией этой семьи. По всем правилам сервированный столик, свежезаваренный чай и обязательно что-нибудь из домашней выпечки, благоухающей ванилином и корицей. Истинная хранительница домашнего очага, Лилия Евгеньевна была замечательной хозяйкой, а её булочки, пироги и замысловатое печенье — обязательно с разными начинками, чтобы угодить и мужу, и детям, - домочадцы были готовы поглощать в немыслимых количествах.

Вот и сегодня она порадовала семейство Зайцевых кондитерским шедевром. Трёхслойный пирог с шоколадом и черёмухой, покрытый карамелью, - любимое лакомство младшего сына Коли. Да и первый школьный день у мальчика позади — чем не повод побаловать?

Но сегодня Коля, который в другое время с удовольствием умял бы свой кусок пирога за пару минут и потребовал добавки, вёл себя непривычно и странно. Сидел за столом, о чём-то задумавшись, вяло помешивал чай ложечкой и практически не разговаривал. Не знай Лилия Евгеньевна своего сына, она могла бы предположить, что у мальчика просто нет аппетита или он заболел. Но её младший даже во время тяжелейшего гриппа умудрялся за обе щеки уплетать домашнюю еду и просить добавки. Возможно, что-то случилось в школе, но что? Неужели коллектив не принял нового одноклассника? Конфликты с учителями исключены — почти круглый отличник, Коля в Барнауле был не только одним из самых сильных учеников в своей параллели, но и одним из тех ребят, кого называют гордостью школы. Участие в олимпиадах и спортивных соревнованиях с прекрасными результатами позволяло чете Зайцевых надеяться, что с учёбой и преподавателями у отпрыска проблем точно не будет. Так в чём же дело?

- Мам, спасибо за ужин и за чай, всё было очень вкусно. Можно, я к себе пойду? - не дожидаясь ответа матери, Коля вышел из-за стола. Через минуту дверь его комнаты приглушённо хлопнула, а ещё через мгновение до чуткого слуха лилии Евгеньевны донеслись знакомые звуки электрогитары — сын включил своих любимых Kingdom Come.

Если бы не эти музыкальные вкусы — вполне хорошие, на взгляд родителей, но немного ретроградные на фоне сверстников, - Коля в своих увлечениях, пожалуй, ничем не отличался от современных подростков. Книги — фантастика, компьютерные игры — шутеры, RPG и стратегии, музыка — старый рок и современная электроника, девушки…

- Андрей, тебе Коля не рассказывал ничего? Как у него первый день в новом классе прошёл? - Лилия Евгеньевна поставила белую в синий горошек посудину на стол и присела рядом с мужем. - Он какой-то странный сегодня весь вечер: не то грустит, не то устал. А ведь попал только на последний урок.

- Лилечка, ты слишком переживаешь. Парень в новой для себя обстановке: другая школа, новые учителя, да и мальчишки в классе наверняка себя уже «поставили», а тут новенький, конкурент. Конечно, не всё сразу сложится, - Андрей Васильевич пригубил обжигающий напиток, поморщился и налил в чашку прохладной воды из графина. - Не нервничай, сын у нас умный, не пропадёт, быстро сориентируется.

- Андрюша, может быть, ты с ним поговоришь? Нервничаю я что-то. Первый день всё-таки, мало ли что, - женщина нежно потёрлась носом о шею мужа. - Вам ведь, парням, друг с другом проще. Поговори, а?

Андрей Васильевич звякнул чашкой о блюдце и привстал из-за стола.

- Ладно, уговорила. Поболтаем. Но, Лиль, всё-таки суетишься ты. Он ведь не мальчик уже. Четырнадцать лет парню, тебя перерос. Как там Катя, звонила?

- Звонила, только мы с ней недолго говорили — у неё перерыв между занятиями был совсем маленький. Всё хорошо, в общежитии освоилась, соседки у неё хорошие. - лилия Евгеньевна поднялась вслед за мужем и начала собирать со стола посуду. - Может быть, зря мы ей позволили в общежитие ехать? Может, квартиру было бы лучше снять?

- Не надо квартиру, Лиля! Захотела самостоятельности — и хорошо, пусть живёт, как ей нравится. Устанет, не справится, - обсудим, что дальше делать. Не квохчи ты над детьми, как курочка, я тебя очень прошу. Пойду к Кольке зайду, - муж чмокнул её в висок и вышел из гостиной.

«Не квохчи, не квохчи… Как тут не переживать? Мои же дети, не чужие, не соседские. Мои, родные, - размышляла про себя Лилия Евгеньевна, перемывая чашки и блюдца. - Хоть совсем взрослыми станут, хоть внуков подарят, - а всё равно для меня маленькие.»

Like a soothing shelter over me I have come to love her mystery

Making me surrender, letting go Guiding me so tender, very slow…

Закрыв глаза, он растворялся в высоком, почти женском голосе Ленни Вольфа. Невероятно эмоциональные ритмы, потрясающе мощный вокал подхватывали его сознание и несли вверх. Одна из тех песен, которые он был готов слушать бесконечно, - настолько она была яркой и многозначной…

Закрыв глаза, мальчик снова увидел перед собой её лицо. Как наяву, она стояла перед ним, в своём синем свитере и потёртых джинсах. Такая худенькая, с обрамляющими чистое, открытое лицо локонами, Лена будто бы была здесь, рядом. А на её длинных ресницах повисла, чуть дрожа, одинокая слезинка. Тогда, в «химическом» классе ей каким-то чудом удалось не заплакать. Сильная девочка…

- Николай, можно к тебе? - стукнув костяшками пальцев о косяк двери, в комнату заглянул отец. - Ты всё меломанишь?

- Да, пап, заходи. Просто устал немного, решил мозг разгрузить, - Коля потянулся и сел на кровати. - Случилось что-то?

- Нет, сынок, всё хорошо, я надеюсь. Просто маму ты сегодня немножко взволновал, - Андрей Васильевич прошёл в комнату, сел рядом с сыном, по-отечески взъерошил и без того торчащие во все стороны светлые пряди волос. - Ты пойми, сын, одну вещь. Даже если у тебя что-то случилось, не показывай женщине своих проблем. Они слабые, нервные, переживают. Не надо давать им ещё один повод, надо показать, что ты сильный и со всем справляешься. Лады?

- Окей, пап. Да всё нормально, в общем…

- Ну, это ты матери заливать будешь, что нормально. После того как пирог слопаешь. Рассказывай, что там у тебя в школе случилось? Ушёл утром на позитиве, вернулся смурной, как будто тебя в лужу окунули. Что, с одноклассниками девчонок не поделили? - отец усмехнулся, радуясь своей шутке.

- Не совсем. Вернее, там не в девчонках дело. Точнее, дело в одной, - Коля вдруг замолчал.

- Ну, рассказывай уже. На самую звёздную глаз положил, а у неё уже парень есть? Или как?

- Пап, там девочка есть, Лена. Я к ней за парту сел. Точнее, я не знал, что она там сидит. Потом узнал. Я её в коридоре встретил, спросил, где учительская, - мне нужно было документы завучу отнести. Она меня направила, только заикалась сильно. Я ещё подумал: странно, чего это она? Вроде не напугал. Потом в класс зашёл, по расписанию химия была. Смотрю — парта пустая. Ну, я спросил у ребят — занята ли, свободна ли. Сказали, что там одна девчонка сидит. Я и присел на свободное место. Тут звонок на урок — а на пороге эта девочка появляется, глаза на мокром месте, грустная. Проходит и рядом садится. Познакомились, пообщались — классная девочка. Леной зовут. Симпатичная очень, видно, что умная. А потом…

Он снова умолк. Встав с дивана, Коля подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу. На мгновение закрыл глаза, ещё раз прокручивая в памяти сегодняшний день. Затем протянул руку к музыкальному центру и нажал на кнопку. В воздухе повисла тишина — соло Ленни Вольфа оборвалось на самой высокой ноте.

- А потом, пап, я за неё вступился. Её девчонки дразнили, какую-то ерунду про микроскоп вместо очков говорили, потом обозвали… Пап, извини, не хочу это повторять, гадко. Ну, и я Лену защитил. Хотел им рты заткнуть. Не знаю, почему так вышло, - словно подбросило что-то. Я просто не мог стоять и слушать, как ей говорят гадкие вещи, а она ничего не отвечает — только голову опускает, как будто под ударами. И ведь она ни одного плохого слова не произнесла. А они её как только не… Ни за что, понимаешь? - Коля сам не замечал, как в его голос пробирается злость. Он опомнился, лишь почувствовав боль, и понял, в чём дело, опустив глаза — рассказывая отцу о произошедшем, мальчик сжал кулаки так, что на ладонях отпечатались полукруги ногтей.

Андрей Васильевич, казалось, на секунду о чём-то задумался. Затем подошёл к сыну и обнял его, положил руку на плечо, сжал.

- Сын, ты всё сделал правильно. И я горжусь, что ты так поступил. Ты защитил женщину. Это мужской поступок. Теперь главное, что тебе нужно сделать, - не отказаться от своего поступка.

- То есть как?

- Понимаешь, сынок, если ты уже встал на защиту этой девочки, хоть и не знаешь, за что её обидели, - тебе придётся быть на её стороне. Если ты этого не сделаешь — ты не заслужишь уважения ни в её глазах, - потому что трус, ни в глазах своих новых товарищей — потому что перебежчик. Хотя… Сомневаюсь я, что они так уж легко станут твоими товарищами, - Андрей Васильевич усмехнулся и снова потрепал сына по лохматой макушке.

- Почему?

- Всё просто, Николай. Ты пришёл на их территорию и продиктовал там свои законы. Коллективу, который складывался по другим порядкам. Люди этого не любят. Справишься?

- Справлюсь, пап. Спасибо, - и мальчик, вывернувшись из-под руки отца, усмехнулся почти так же. - Я справлюсь.

- Ну вот и отлично, - Андрей Васильевич направился к выходу, но на полпути обернулся и подмигнул. - Пойдём, цапнем по пирогу? А то мать уже изнервничалась.

Глава 7

Лена проснулась от трели старенького будильника. Семь утра, пора вставать и собираться в школу… Обычно девочка в это время уже завтракала или, уткнувшись в учебник, повторяла устный урок, пока Нина Андреевна заплетала в тугие косы её непослушные кудряшки, смачивая их водой. Но сегодня железяка зазвонила на полчаса позже — допоздна проплакав накануне, Лена уснула на коленях у старушки, и та решила дать внучке выспаться — переставила стрелки.

Перевернувшись на живот, девочка посмотрела в окно. Зимнее утро, больше напоминающее ночь, мерцало за стеклом парой запоздавших звёзд, которые вот-вот уже должны были померкнуть. С улицы доносился стук трамвая, гул автомобилей, которые везли своих хозяев на работу пораньше, пока не начались пробки. Водители сигналили друг другу, а трамвайная сирена, видимо, сгоняла зазевавшихся пешеходов с рельс. Обычное зимнее утро. Наверное…

Запахи свежесваренного кофе и только что приготовленного омлета, долетевшие из-за незапертой двери, напомнили Лене о том, что пора вставать. Нина Андреевна хоть и жаловалась на высокое давление, но в традиционной утренней чашке ароматного напитка себе отказать не могла. Бабушка всегда варила его в медной турке — тёмно-розовой, с почти чёрной от времени деревянной ручкой, разбавляла молоком, добавляла чуточку мёда и медленно - по глоточку - пила, пока внучка завтракала и собиралась в школу.

- Леночка, проснулась? - в комнату долетел родной голос. - Выходи завтракать, я омлет с сыром приготовила, твой любимый!

Девочка заставила себя откинуть одеяло и встать. Ни разу за время учёбы — за исключением болезни — Лена не пропускала школу, но сегодня ей, как никогда прежде, хотелось остаться дома. В то же время девочка не хотела расстраивать Нину Андреевну. А ещё она ощущала смутное желание быть смелой и не прятаться. Лена понимала, что, попроси она старушку — и та разрешит ей пропустить сегодня занятия. Но это стремление спрятаться дома, переждать под одеялом какое-то время больше всего напоминало… трусость. А девочка совсем не хотела быть трусихой в глазах своего нового знакомого. Хотя ей было очень, очень страшно.

Накинув халат, Лена прошлёпала босыми ногами на кухню.

- Доброе утро, бабуля. Я чаю выпью с тобой, хорошо? - приподнявшись на цыпочки, она дотянулась до полки и вытащила свою любимую чашку — тёмно-синюю с рисунком в виде тонких золотистых завитушек.

- Доброе утро, солнышко. А как же омлет? Я две порции приготовила — думала, мы с тобой вместе позавтракаем. Аппетита, что ли нет? Может быть, не пойдешь сегодня в школу? - в голосе Нины Андреевны, как всегда, звучали искренняя забота и переживания о внучке.

Лена чуть было не уронила чашку на пол. И чуть было не сказала: «Да, не пойду». Ей хотелось пойти на поводу у своего страха и остаться дома, рядом с родным человеком. Но тут в памяти всплыл тот тёплый взгляд тёмно-карих глаз, искорка смеха в самой их глубине и решительный голос.

«Не бойся».

- Нет, бабуля, я пойду в школу.

- Уверена? Может, отлежишься пару деньков? Я твоему классному руководителю позвоню, предупрежу, что ты приболела. Бледная ты, Ленуська, да и наплакалась вчера, а ну как одноклассники опять дёргать начнут? Может, отдохнула бы? Да и они успокоятся, - пожилая женщина не оставляла попыток уговорить внучку.

- Нет, бабушка, это неправильно, - Лена и сама не могла объяснить, как её голос стал вдруг таким решительным. - Я пойду в школу. Я их не боюсь.

Нина Андреевна только вздохнула. Как ни крути, а упрямство в семье Соленко было чертой семейной. На мгновение она вспомнила, как точно так же уговаривала сына — тогда ещё 19-летнего нескладного юношу — не ходить в сквер, где накануне он подрался с отпетыми хулиганами из-за Маши. Той самой Маши, с которой дружил со школьной скамьи. Той Маши, которая стала потом его женой, родила Леночку и погибла вместе с Алексеем в той кошмарной аварии.

Лёша тогда пришёл домой с рассечённой бровью и разбитой губой. Долго не хотел признаваться матери, что подрался, - врал, что упал на лестнице и ударился лицом о ребро лестницы. «Сдала» его всё та же Маша — позвонила Нине Андреевне и, плача, спросила, не пришёл ли Алексей домой. Пожилая женщина помнила этот диалог так отчётливо, будто он произошёл вчера. И точно так же ярко всплыл в её памяти следующий вечер, когда сын снова отправился на «стрелку», как он сказал, - и сломал руку тому здоровому ПТУ-шнику, который приставал к Маше на дискотеке. Через полгода Лёша женился на ней. Ещё через год родилась Ленка. А ещё через пять лет…

- Бабушка, я пойду. Омлет очень вкусный, спасибо! Закрой дверь за мной, хорошо? - мелодичный голосок Лены вернул старушку в реальность. Девочка подбежала к Нине Андреевне и привычно чмокнула в морщинистую щёку. - Я люблю тебя, бабуль, пока!

Хлопнула дверь, повернулась щеколда. Нина Андреевна после ухода внучки словно бы стала меньше ростом: ссутулилась, согнулась. Если бы в этот момент Лена оказалась рядом, она бы очень удивилась произошедшей метаморфозе: вместо прямой пожилой женщины с почти идеальной осанкой перед ней стояла сгорбленная, уставшая старушка с дрожащими руками.

Шаркая тапочками по вытертому полу, Нина Андреевна подошла к тумбочке, достала из ящика синий конверт, открыла. Внутри находилась два снимка. На одном из них в камеру улыбались светловолосый кудрявый юноша и рыжеволосая красавица с большими серыми глазами необычной формы — опущенные вниз уголки создавали впечатление, что она вот-вот заплачет, хотя на фото девушка смеялась. Со второго снимка на женщину смотрела семья: молодая женщина с короткой стрижкой всё того же насыщенного цвета меди, мужчина с волевым подбородком и пухленькая розовощёкая девочка, в которой невозможно было не узнать Лену.

Нина Андреевна долго рассматривала фотографии, водила морщинистыми пальцами по запечатлённым улыбающимся лицам. На глянцевую бумагу упала старческая слеза…

Женщина прижала снимки к груди и беззвучно разрыдалась.

Глава 8

- Ну и что мы с этими двумя убогими будем делать? - Саша Ляхин уселся на парту с ногами и взмахнул рукой. - Ну ладно Соленко, она бесхребетная, слова против не скажет. Но этот, который новенький… как там его? Который борзый и влез? - он встретился взглядом с Кучериной и кивнул ей, приглашая к диалогу.

- Зайцев его фамилия, Санечка, За-айцев, - протянула Ольга. Словно сытая кошка, она изящно вытянула ноги на умопомрачительных шпильках, неторопливо поднялась и продефилировала к его парте. Приподняв юбку в складку, села на раскрытую тетрадь Ляхина и закинула ногу на ногу. - Коля Зайцев, из Барнаула. Семья у него такая, знаешь, серьёзная — папа военный, полковник, в штаб округа нашего перевели. Мать — врач, нейрохирург, говорят, её сюда по дико дорогому контракту работать позвали. В общем, семейка явно не бедствует, да и ты его видел же — джинсы явно не с рынка, - за плавной речью она внимательно изучала свои ногти, избегая встречаться взглядом с Ляхиным.

- Кучерина, да какая мне разница, какой он там, бедный или как? Ты не понимаешь, что ли? - Саша схватил её за колено цепкими пальцами и сдавил. - Он к нам пришёл и сразу права стал качать. Борзый потому что. Плевать, за кого он там вступился, - за тебя или за Ботаника, да хоть за уборщицу! Борзых мы давим. Понятно? - он сжал руку ещё сильнее.

- Пусти, придурок, больно! - Ольга не без усилий стряхнула с колена его пальцы и спрыгнула с парты. - Дикий ты совсем, отстань.

Чуть прихрамывая, она вернулась на своё место и села. Раскрыв учебник на первой попавшейся странице, Кучерина сделала вид, что повторяет домашнее задание. На самом деле ей хотелось подумать.

Ольга прекрасно понимала, что не нравится Сашке Ляхину. Дело вовсе не в том, что он встал на защиту этой дуры Ленки Соленко — в конце концов, новенького никто не предупреждал, что Ботаника принято дразнить, и он мог просто сглупить. И та самая «борзота», в которой Саня обвинял Колю Зайцева, здесь была тоже не при чём. Ляхин просто завидовал новичку.

Воспитанный мамой, которая вынуждена была работать уборщицей в трёх местах, чтобы накормить, прилично одеть и вырастить сына, Сашка Ляхин очень рано узнал, что значит быть бедным. Он быстро понял, что завтрак в школьной столовой, пусть даже и самый вкусный, - не идёт в глазах одноклассников ни в какое сравнение с купленным за углом «Сникерсом» или пачкой чипсов. Ровесницы — в том числе и из параллельных классов — парой презрительных взглядов и высокомерных фраз дали понять мальчику, что джинсы с этикеткой Made in China, купленные на рыночном прилавке – ноль против фирменных потёртых из известных интернет-магазинов. Таких примеров было ещё очень много. И везде главную роль играли деньги.

У Ляхина денег не было. Зато у него была сила. И наглость. И ещё — озлобленность и зависть по отношению к тем, кому «повезло». Несколько разбитых лиц, сломанных носов и помятных рёбер, - и Сашку стали бояться. Из одной такой драки, которую сам же и затеял, наглотавшись дешёвого пива на школьной дискотеке, Ляхин вышел с переломом руки и челюсти: его «отметелили» друзья-студенты выпускника, к чьей подруге Саша пытался приклеиться. После этого у парня появилось ещё и презрение к девушкам.

Нет, Ляхин не ненавидел их. Периодически его замечали в компании девочек из ПТУ : рослый, широкоплечий, Сашка выглядел старше своих пятнадцати лет. Но к каждой из случайных подруг он относился с грубым цинизмом, который даже не пытался скрывать. Парень просто не считал девушек людьми. И это знали все.

Оля Кучерина была единственной девушкой, с которой Саша Ляхин поддерживал какое-то примитивное подобие дружбы. Во всяком случае, в ее присутствии он пытался быть сдержанным, не сыпал матерными словами и даже защищал, если Кучерина ввязывалась в конфликты. Хотя, большей частью она становилась их зачинщицей, что Саше не нравилось, - но ни разу ничего осуждающего он не высказал. И вот теперь…

Ольга незаметно помассировала под столом ноющее колено. Что ни говори, а силы Ляхину не занимать. Как и зависти. А новенькому Коле Зайцеву он завидовал. Породистое, тонко вылепленное лицо - против грубых, словно топором вытесанных черт. По одежде за сто метров видно: уж явно не китайская, хоть и не фирменными ярлыками наружу. Дорогие - “умные” - часы, которые новичок носил так же непринужденно, как ничего не стоящую фенечку. Да и веяло от Зайцева, вдобавок, не гонкой за благами и статусом, как от Сашки. Запах уверенности, спокойствия и внутренней правоты, - эти нотки шлейфом тянулись за Колей, даже Кучерина это чувствовала. А уж мальчишки в классе явно быстрее, чем она, подметили: с этим парнем не получится, как с остальными. Он не стал бы оспаривать у них авторитет. Зайцев был просто уверен в своей силе. А Ляхину все время приходилось ее доказывать...

- О, привет, Кучерина! Ты чего так рано? - присевшая рядом Ира Маркова тронула Ольгу за плечо. - Неужели на учёбу потянуло?

- Нет, Марыч, на шоу, - девушка загадочно улыбнулась. - День обещает быть весёлым.

Мало-помалу класс заполнялся людьми. Еще сонные одноклассники появлялись в дверях, рассаживались по местам. Урок русского языка, который должна была вести престарелая учительница Антонина Александровна, никогда не начинался вовремя — у 90-летней старушки, которая чудом до сих пор оставалась в здравом уме, три года назад почти полностью отказали ноги. Она могла ходить, но передвигалась очень медленно и только опираясь на кого-нибудь из коллег, кого встречала по пути в школу. Кто догадался ставить её уроки с самого утра — неизвестно, но о том, что раньше, чем через 15 минут после звонка Антонина Александровна не появится в классе, было известно всем. А это означало, что сегодня у восьмого «А» должно быть очень весёлое утро. Школьники ждали двоих — Лену Соленко и Колю Зайцева. А тех всё не было. Вот уже и до звонка остались считанные минуты, почти весь класс был в сборе. Даже вечная соня Митрофанова, которая никогда не заходила в кабинет раньше учителя, сегодня явилась непривычно рано.

Рыжеволосая Настя с грохотом опустила сумку на пол и плюхнулась за соседнюю с Ольгой Кучериной парту.

- Ты чего так рано, Митрофанова? - Кучерина удивлённо приподняла тонко выщипанную бровь. - Неужели бессонница?

- Ага, если бы, - зевнула Настя. - Мать на работу в шесть утра вызвали. Ты же в курсе, как она собирается, - весь дом на уши ставит. В общем, пока она выметалась, уже в школу пора было, она меня и подкинула. А где Соленко? Она же у нас впереди планеты всей в школу скачет.

- Сама жду, - Оля прикрыла ладонью искривившийся в усмешке рот, - забавно даже, явится или нет после вчерашнего.

- А этот где, который новенький... Костя или как там его?

- Коля Зайцев. Там же, где и Ботаник, судя по всему, - как там Дениска вчера сказал? Припочковался?

Сидевшие рядом девочки захихикали. Денис и Сашка расхохотались грубым басом. Митрофанова улыбнулась. Одна Оля Кучерина оставалась серьёзной. Она не отрывала взгляд от двери.

Действительно, где же эта парочка...

Глава 9

- Готова? Поехали!

- Стой, стой, я бою-у-усь!

Лена слетела с высокой ледяной горки и врезалась в огромный сугроб, едва успев зажмуриться. Рядом с ней, уже вскочив на ноги, Коля отряхивался от снега, запорошившего ему лицо и воротник зимней куртки. Наклонившись, протянул ей руку, помог встать и смахнул снежинки с шапки.

- Понравилось?

- Не то слово! Но жутко, жутко страшно! Давай больше не будем?

- Уговорила. Ну что, пойдём в школу? А то и вправду опоздаем.

Девочка молча кивнула. Зайцев улыбнулся ей, стряхнул ещё пару невидимых Лене снежинок с плеча, и ребята направились к выходу с детской площадки.

Они встретились сегодня утром у ворот. Лена, остановившись возле забора, набиралась решимости сделать ещё несколько десятков шагов, чтобы переступить порог школы. Переминаясь с ноги на ногу, она уже всерьёз раздумывала повернуть обратно и отправиться домой — остатки утренней смелости куда-то испарились. И тут она увидела Колю.

Ярко-красная тёплая куртка с меховым воротником, жёлтый рюкзак, синяя шапка. Он приближался, скользя летящей походкой по заваленному снегом тротуару и, казалось, шёл прямо к ней.

Хотя… нет, не показалось. Он улыбался и махал рукой.

- Привет, Лен! У тебя на плечах снежинки, - дотронулся до неё и, заглянув в глаза, вдруг посерьёзнел. - Наверное, глупый вопрос, но всё же — как ты? После вчерашнего… Я за тебя переживал.

- Я в порядке. Наверное, - девочка с удивлением отметила, что вчерашнее заикание куда-то исчезло. Только щёки, судя по ощущениям, заливала предательская краснота. - Просто устала и расстроилась вчера. А как ты? - она осмелилась поднять на него взгляд и успела заметить исчезающие искорки веселья в тёмно-карих глазах. - Наверное, уже пожалел, что за меня вступился?

- Нет.

- Нет?

- Ни на секунду. Понимаешь, я не мог дать тебя в обиду, - теперь Лена заметила, что покраснел он. - Я просто не мог, не знаю, как это объяснить. Да и… В общем, неважно. Просто я не мог тебя не защитить.

Повисла неловкая пауза. Чтобы как-то сгладить её, Лена решилась упомянуть о ребятах.

- А как же остальные? Ведь в нашем классе мальчишки такого не прощают. А ты, тем более, новенький. У тебя будут проблемы, а я не хочу, чтобы из-за меня ты с ними разбирался. Не надо…

- Лена, я с ними разберусь. - Теперь в этом мягком голосе появилась уже знакомая ей твёрдость. И тут же Лена почувствовала прикосновение колючей перчатки на щеке — сделав всего шаг, Коля оказался вплотную к ней и осторожно провёл указательным пальцем по разрумянившейся от мороза и смущения скуле. - Я не дам тебя в обиду. И всё будет хорошо. А их мнение меня не волнует. Ни капельки.

Девочка смутилась и вновь опустила глаза, уставившись на носки своих сапог.

- Лена, у меня идея.

- Ч-что? - от неожиданности у неё снова начал заплетаться язык.

- У меня идея. До урока ещё двадцать минут, мы успеем. Пойдём во-он с той горки покатаемся? - и показал ей на высокое сооружение в соседнем с школой дворе.

- Но школа же… русский… - я не могу… - девочка судорожно искала причины для отказа, хотя понимала, что на самом деле ей ужасно хочется согласиться.

- Можешь. Пойдём. Это весело, - и, взяв Лену за руку, Коля потянул её за собой.

Так они и очутились на этой горке. Катались на его рюкзаке. Сначала девочка боялась. Потом стеснялась. После восьмой попытки с оглушительным визгом она уже слетала с ледяного наката прямо в снег под подбадривающее улюлюканье Коли. После пятнадцатой Лена поняла, что замёрзла и урок, кажется, давно начался.

В класс они, смеющиеся, раскрасневшиеся ещё больше на морозе, с мокрыми рюкзаками и обувью в снегу ввалились за полминуты до прихода Антонины Александровны — обогнали её на лестнице, даже не заметив. Коля в лицах рассказывал какую-то забавную историю, а Лена слушала его, широко улыбаясь, и в эти минуты ей было совершенно всё равно, как их встретит восьмой «А».

Переговариваясь, они прошли к своей парте. Не сговариваясь, одновременно сели, достали учебники и тетради. Посмотрели друг на друга и снова засмеялись…

- Слышь, новенький!.. - из эйфории Лену выдернул прокуренный голос Дениса Тесленко.

- Чего тебе? - Коля обернулся.

- Поговорить надо. После урока. На улице, за углом.

- О чём?

- За жизнь поболтаем. Да ты не бойся, не обидим. Или ты только за Ботаника смелый встревать? - Сашка Ляхин даже привстал, пытаясь разглядеть на лице новичка хоть какие-то эмоции, кроме вежливой скуки. Но ничего не увидел.

- Не боюсь. Договорились, - и Коля отвернулся от мальчишек, демонстрируя, что разговор окончен.

Лена внутренне напряглась. Ну вот и случилось это… Теперь ему придётся отвечать за вчерашнее, за себя и за неё, и за то, что осмелился заступиться. Она уже представила наяву драку одноклассников — сколько их здесь? - пересчитала по памяти. Восемь человек! На одного…

Что-то легонько ткнуло её в локоть. Лена скосила глаза, но ничего не увидела. И, вдруг поняв знак, повернула голову в сторону Зайцева.

- Не бойся, всё хорошо, - прошептал он ей одними губами. И тут же подскочил, вместе со всеми приветствуя пожилую учительницу, наконец доковылявшую до кабинета.

- Здравствуйте, Антонина Александровна! - загалдел восьмой «А».

- Здравствуйте, здравствуйте, - старушка доковыляла до учительского стола и устало опустилась в кресло. - Ребята, у нас на следующей неделе будет контрольный срез, поэтому хочу попросить вас подготовиться. Будет проверяющий из отдела образования. Списывать не получится, так что рекомендую всё же выучить.

- А по каким темам вопросы, Антонина Александровна? - Ира Маркова подняла руку.

- Четыре последних темы, Маркова, и общая грамотность. Но вас последнее беспокоить не должно, - преподаватель улыбнулась.

- Почему?

- Пласт за восемь лет, я боюсь, за неделю вы не осилите.

Класс взорвался от хохота, а раздосадованная Ира состроила гримасу Олегу Мешику и уткнулась в учебник. Сложные взаимоотношения Марковой с правописанием были старой шуткой в восьмом «А». Антонина Александровна же, будучи педагогом старой школы, не упускала случая напомнить подросткам о том, что их нелюбовь к чтению убивает знание её предмета на корню, и всякий раз её замечания были по-новому ироничны, а местами — откровенно язвительными. За это, наверное, её так любили старшеклассники. И, быть может, именно поэтому учительницу до сих пор не уволили.

- Тише, тише! Посмеялись — и хватит, а то на проверке плакать будем дружно. Вы — из-за двоек, я — из-за вас. Включаемся в работу, проверяем знания. Что там у нас по плану? Многокоренные слова?

Глава 10

Его не было всю перемену.

Лене казалось, что ещё чуть-чуть — и она со всех ног бросится вон из здания школы, искать его. Девочка не понаслышке знала, чем кончаются обычно эти «разговоры» - в лучшем случае, у того, кого вызывали на беседу за угол школьного крыла, все кости оставались целыми. Даже школьный сторож Илья Федотович, исполнявший одновременно и роль дворника, старался лишний раз не забредать туда в своем неизменном желании навести порядок. В этом углу двора была «взрослая» школьная курилка — там собирались старшеклассники. Туда же вызывали «провинившихся», по мнению большинства, одноклассников — на разборки, которые обычно заканчивались дракой в положении «много на одного». Там же девчонки ругались и выясняли отношения, не поделив парней. А ещё туда иногда приезжали ребята, которые учились в местном ПТУ, - с разбитыми кулаками, на голову выше самых рослых выпускников, они о чём-то договаривались со своими знакомыми школьниками, иногда принимали участие в драках. Там было страшно.

И туда пошёл Коля Зайцев.

Девочка боялась представить, что ждёт её нового знакомого. Сашка Ляхин просто так не вызывает «на разговор», да и вслед за ним Колю сопроводили все мальчишки из восьмого «А».

Беспокоило Лену и то, что оставшиеся в классе девчонки словно её не замечали. В другое время она, скорее всего, обрадовалась бы неожиданным минутам покоя и отдыха от жестоких шуток. Но сегодня всё было не так. Над классом словно застыло облако напряжённого ожидания какой-то развязки. И Лена, хоть и не услышала сегодня с утра ни одного слова в свой адрес от кого-то ещё, кроме Коли, чувствовала на себе взгляды одноклассниц. Почти безразличный — Насти Митрофановой, высокомерный — Иры Марковой, пренебрежительный — Наташи Шпак. И почти осязаемая злоба от Оли Кучериной.

Они ждали той же развязки, что и Лена. И девочке казалось, что одноклассницы наперёд знали, чем закончится эта мальчишеская беседа в курилке. Она спряталась за учебником, как за щитом, - не хотелось видеть эти направленные якобы мимо неё взгляды. Не хотелось ощущать на себе пытливые глаза.

Ещё пять минут — и она пойдёт во двор. Ещё четыре… Три. Две. Одна…

Голоса ребят, доносившиеся из коридора, привлекли её внимание. И, если Лена лишь подняла глаза из-за обложки книги, то другие девчонки рванули к порогу класса.

И девочка облегчённо вздохнула, когда увидела на их презрительно-высокомерных лицах гримасы разочарования. И будто бы настоящий камень свалился с её спины, давая возможность вздохнуть. Потому что оттуда, из коридора, опережая звонок на очередной урок, прилетел смех Коли Зайцева. И его голос. А затем и он зашёл в класс, оживлённо рассказывая что-то Максиму и Олегу. И, найдя глазами Лену, улыбнулся ей. Подошёл к парте. Сел рядом.

- Ну вот, я же тебе говорил, что всё хорошо?

И тут же шёпотом, почти не обращая внимания на учителя истории, который рассказывал что-то о революции во Франции, начал рассказывать какую-то забавную историю из школьной жизни в Барнауле. Он оживлённо жестикулировал, копировал чьи-то интонации и всё время заглядывал Лене в глаза с немым вопросом: тебе со мной интересно?

А девочка слышала его и не слушала. Она кивала, угадывая по интонациям вопросы. Смеялась, отслеживая его улыбку. Наслаждалась звуками мягкого, как бархат, баритона. И в голове билась только одна мысль.

«Как же всё-таки хорошо, что он сюда переехал...»

- Саня, что у вас там произошло? Ты же грозился ему нос на ухо свернуть за борзоту. Что, не рискнул? - змеиный шепот Кучериной отвлёк Ляхина от наблюдений за второй партой.

- Олька, не лезла бы ты, - Саша заставил себя не выругаться на неё, - в самом деле. Тебя не касается.

- Как это не касается, Сашенька? Он же на меня «наехал», когда я эту лохушку прижала, а ты говоришь — не касается? Мне что, самой идти разбираться с этими… - Ольга задохнулась от возмущения.

- Нет, и вообще не суй нос сюда. Не время ещё, - он многозначительно похрустел костяшками, разминая пальцы. - И вообще, тебе мой совет, если потом не хочешь крайней оказаться: не тюкай Ленку. В подружки не ломись, но и не нарывайся. Меньше поводов будет потом припрячь.

- К чему припрячь, Саша? - негодующая Ольга почти перешла на крик, но Ляхин отмахнулся от неё и уткнулся в тетрадь, давая понять этим пренебрежительным жестом: разговор окончен. По крайней мере, сейчас.

Кучерина задумалась. Судя по всему, Сашка Ляхин что-то затевает. И, видимо, Дэн Тесленко тоже в курсе: вон как лихо они записками перекидываются. Странно, что её в это не посвятили: обычно мальчишки делились планами. Впрочем, время ещё наверняка есть — вряд ли Ляхин и его подпевалы будут рубить с плеча.

«Ничего, я подожду. А ты, Ботаник, у меня надолго ещё запомнишь, как голову поднимать. В каждом глазу по микроскопу будешь носить, - сверкнув глазами в затылок Лене Соленко, подумала Ольга. - Я подожду.»

- Соленко и Зайцев, я вам не мешаю?! Или, может быть, мне выйти в коридор и подождать, пока вы наговоритесь?!

Окрик историка — субтильного, ниже среднего роста Ярослава Сергеевича — заставил вздрогнуть весь класс. Как, впрочем, и всегда. Маленький, почти пятиклассник со спины, этот преподаватель удивлял каждый новый класс контрастом своего хлипкого телосложения и мощного голоса. При этом, что забавно, во всей красе свои вокальные данные Ярослав Сергеевич демонстрировал крайне редко и только тогда, когда уровень постороннего шума, по его мнению, превышал допустимые на уроке нормы. Большую часть времени это был тихий, крайне вежливый человечек, которого постоянно приходилось переспрашивать на уроках, где он рассказывал новую тему. Но, стоило отвлечься от истории на личные дела недостаточно тихо, - и в узкой, впалой груди историка пробуждался мощнейший рёв. Как у разозлённого африканского слона. А может, и сильнее.

- Я что, недостаточно ясно выразился? Мне повторить свой вопрос? Зайцев и Соленко! Я ещё раз повторяю: вам не кажется, что учитель в классе лишний? - Ярослав Сергеевич взял ноту чуть выше и добавил чуть больше мощности лёгких.

- Извините, Ярослав Сергеевич, что мы отвлеклись. Просто в моей прежней школе — в Барнауле — мы до этой темы ещё не добрались, сильно отстали. И я попросил Лену вкратце пересказать мне предыдущий урок, чтобы мне было понятнее, о чём вы рассказываете. Ещё раз извините, - в голосе Коли не было ни капли сожаления. Более того — только ленивый или глухой не услышал бы в интонациях мальчика искреннее веселье. Как не услышал его и Ярослав Сергеевич, для которого звуки собственного голоса затмили всё остальное.

- На перемене разбирайтесь. А сейчас — всё внимание на меня, - буркнул историк, и вновь скатился почти на шёпот, став более соответствующим своему образу ученика младших классов.

Лена и Коля почти одновременно изобразили на лицах крайнюю степень интереса.

«Точно, започковались», - подумал Ляхин.

Глава 11

Прошло почти два месяца. Близилась к завершению третья, самая длинная четверть учебного года.

Около двух недель потребовалось Лене для того, чтобы перестать вздрагивать при звуке голоса кого-нибудь из своих одноклассников. Ещё столько же — чтобы начать ощущать себя в относительной безопасности. Почти всё время рядом с ней был Коля, и это вселяло чувство смутной уверенности в том, что никто из восьмого «А» больше не подойдёт к ней с обидным словом. Правда, где-то на границе с подсознанием маячила тревога. Но девочка не хотела думать о ней и потому отгоняла.

Теперь они виделись не только в школе — Лена познакомила мальчика со своей бабушкой, и Коля пару раз в неделю забегал в гости. Как правило, во вторник или среду они вместе делали уроки. Затем Нина Андреевна кормила их сытным ужином, который непременно включал в себя пирожки с грибами, - оказалось, Коля их обожает ничуть не меньше, чем Лена. После застолья мальчик обычно помогал Лене вымыть посуду, а затем звонил родителям — если Андрей Васильевич или Лилия Евгеньевна были за рулём и где-то поблизости, они заезжали за сыном. Иногда Коля отправлялся домой на такси: карманных денег ему хватало не только на обязательные вкусности к чаю, без которых он на пороге не появлялся.

По субботам они отправлялись на прогулку, в кино или на каток. Иногда просто бродили по улицам, держась за руки, шутили и спорили, поглощали мороженое и забегали на пять минут в торговые центры, чтобы согреться перед очередным отрезком долгого пути по городу. В непогоду ребята обычно проводили время в комнате у Лены, валялись в обнимку на её стареньком диване и смотрели кино: Коля приносил флешку с фильмами, которые ему советовали родители.

- Мама больше любит историческое кино, документальное, научное. У нас дома огромная стопка сериалов ВВС — дисков сто, не меньше. А папе больше нравится фантастика — он даже комиксы американские из сети качает и читает, - рассказал однажды Зайцев. - Так что у меня проблемы выбора никогда не бывает: всегда есть два советчика.

Однажды и Лена побывала у него дома: воспользовалась ноутбуком и интернетом, чтобы сдать олимпиадный тест по химии. После того как Коля вытащил из девочки путаный рассказ о том, что на столь желанный турнир она не может поехать из-за того, что у школы нет денег, он широким жестом вывернул перед ней свою копилку и предложил оплатить билеты. Однако Лена наотрез отказалась, и мальчик решил отыскать обходной путь. Связался с организаторами олимпиады по электронной почте, представился учителем химии и от имени пожилого Альберта Семёновича накатал длинное письмо, в котором попросил сделать исключение и разрешить ученице восьмого класса «А» Елене Соленко принять участие в олимпиаде дистанционно, с помощью сети Интернет и онлайн-наблюдения по веб-камере.

После согласия оргкомитета уговорить Альберта Семёновича остаться в кабинете химии на «очень серьёзный разговор» было чуть ли не самым простым делом. Ещё через два дня в классе их было уже четверо — химик, Лена, Коля и ноутбук. А ещё через четыре часа — на улице уже давно стемнело — уверенно кликая мышью, девочка отправила на проверку полностью заполненный тест. Задания оказались сложными, но интересными. Даже Альберт Семёнович после того, как Коля выключил портативный компьютер, заинтересовался одной из задач и нашёл целых три варианта её решения. Теперь дело было за малым — спокойно дождаться результата, который обещали объявить в конце апреля.

Почти все одноклассники уже привыкли, что Зайцев и Соленко постоянно вдвоём. Они вместе сидели на всех занятиях, вместе приходили в школу и уходили домой, даже темы для сочинений выбирали одни и те же. Коля уговорил Лену поступить в секцию плавания — после перевода из Барнаула он не собирался бросать занятия спортом — и вскоре ребята стали вместе посещать школьный бассейн. В разговорах между собой учащиеся восьмого «А» окрестили их парочкой и вскоре практически перестали обсуждать. Лена, успевшая уже привыкнуть к бойкотированию, наслаждалась покоем. А у Коли, кроме неплохих отношений с Олегом и Максимом, были приятели в секции, куча друзей по переписке и постоянный контакт с бывшими одноклассниками из Барнаула. Кроме того, Зайцев записался на занятия по лёгкой атлетике, где вскоре подружился почти со всеми одногруппниками. Так что от одиночества он не страдал. Ну и, разумеется, огромное количество времени он тратил на общение с соседкой по парте.

Если бы кто-то спросил Лену о том, кем всё-таки ей приходится Коля Зайцев, - вряд ли она бы смогла дать понятный ответ. Быть может, потому, что она и сама не могла понять до конца этой связи? Иногда девочка ловила на себе его долгие задумчивые взгляды. Казалось, будто Коля хочет ей что-то сказать, но в последний момент сдерживает себя. В такие минуты Лена чувствовала и себя должной озвучить какие-то свои эмоции, чувства, состояние… Но у неё не находилось чётких слов, и прежде всего девочка не могла обозначить их — мысленно - для самой себя. Самый осознанный эпитет, который Лена могла озвучить, - «близкий человек».

До конца четверти осталось три дня. Восьмой «А» уже написал все необходимые контрольные работы, учителя негласно проставили в журналах четвертные оценки по основным предметам. На школьном педагогическом совете, который прошёл накануне, преподаватели сообща подняли вопрос: что делать с Александром Ляхиным? Плохие оценки ещё можно было кое-как дотянуть до троек, чтобы перевести парня в девятый класс, а после — выпустить с аттестатом в техникум или ПТУ. Но что делать с прогулами?

Больше двух недель никто не видел его в школе. Саша не посещал ни один урок. Мать его уехала в краевой центр, где легла в больницу. Связи с ней не было — сотовый телефон женщина себе позволить не могла, а дозвониться в отделение, где она находилась, ни директору, ни завучу не удалось. Привлекать полицию к поискам школьника было бессмысленно — Ляхина неоднократно видели в городе в компании совсем уже взрослых ребят.

- Выхожу из магазина, смотрю — стоят на остановке, курят. Высокие, в кожаных куртках. И Саша с ними. Я подхожу, говорю: «Здравствуй, Александр, почему мы тебя в школе-то не видим?» А он мне: «Не волнуйтесь, Ольга Фёдоровна, зайду», - сообщала «математичка». - И смеётся так грубо, как взрослый. Так и не пришёл, вот и что вы мне делать прикажете?

- Будем разбираться, Ольга Фёдоровна. А вам… - директор вздохнул, достал из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб. - А вам я советую: натяните вы ему хоть самую хлипкую, но тройку. Давайте уже доведём его до девятого класса, а там можно и со справкой выпустить, если за ум не возьмётся. Что мы теряем?

Беспокоились за Ляхина и одноклассники. Странно было не слышать его грубый от никотина голос, вульгарные шутки, хамство учителям и басовитый смех. Нет, Лена совсем не страдала от этого, но едва заметное беспокойство иногда давало о себе знать. Она не забыла ещё, как Саша вызвал Колю на разговор в курилку. И до сих пор не знала, чем же закончилась эта беседа, а Коля умело уклонялся от вопросов.

- Леныч, это мелочи, не забивай себе голову, - говорил он, поправляя непослушные локоны девочки. - Давай лучше придумаем, куда мы в субботу с тобой рванём. Папа предлагал в лазертаг поиграть, он с друзьями едет, ну и дети их тоже будут. Наши ровесники, между прочим. Поехали?

Лена соглашалась, и они весело проводили время на полигоне, обстреливая друг друга. Или отказывалась, стесняясь, и тогда Коля никуда не ехал и проводил время с ней. Так проходили дни.

Глава 12

- Коля, а ты очень занят в эту пятницу?

Он стоял у информационного стенда и изучал расписание спортивных секций на каникулах. Похоже, отдыхать будут не только ученики, но и преподаватели: за восемь дней всего два общих часа в бассейне. Значит, у них с Леной есть целая неделя времени! Коля уже выбирал в мыслях день, когда, наконец, пригласит её на прогулку и скажет о своих чувствах. Или это лучше сделать в кафе? Нет, она же не любит ходить с ним в такие места, всё стесняется. Лучше в кино, потом прогулка и там…

- Зайцев, ты что, совсем оглох? Не слышишь?

Коля обернулся. К нему направлялась Оля Кучерина, и Зайцев в очередной раз удивился тому, насколько ей не идёт эта напускная взрослость, которую Ольга так рьяно демонстрировала. Затем вспомнил о Лене и отметил, как в груди у него разливаются тепло и нежность, - так было всегда, стоило лишь представить в памяти её образ…

Кучерина наблюдала за лицом Коли Зайцева, чуть прищурившись. Забавный паренёк. Вроде и демонстрирует серьёзность и внимание, а на лице читаются все эмоции, как бы не старался их скрыть. Опять, судя по всему, о своей Соленко думает. Весь класс видит, как он сохнет по Ботанику, а эта дура не замечает. Ничего, скоро некого будет замечать.

- Оль, извини, я задумался. Что ты хотела?

- Я спрашиваю, что у тебя с планами в пятницу?

- Пока не знаю. Это последний день перед каникулами, скорее всего, буду дома. Или с Леной в кино пойдём, - произнося её имя, Зайцев слегка покраснел, и Ольга не могла этого не заметить.

- Я хотела тебя на день рождения пригласить. Ну, то есть, вас с Леной, - она изобразила на лице самую доброжелательную улыбку, на которую была способна.

Зайцев нахмурился. Что происходит?

- На день рождения?

- Ну да. Мне будет пятнадцать. Я весь класс зову. Приходите и вы.

- Насколько я помню, ты не жалуешь Лену. Да и с тобой мы, в общем, не приятели. Так что вряд ли, Оль. Извини. С наступающим тебя, - кивнув ей, Коля направился к раздевалке.

- Зайцев, да подожди ты, дай договорить! - Кучерина побежала за ним и чуть не упала, подвернув ногу на километровой шпильке. Чёрт, ещё не хватало ногу сломать сейчас…

- Что ещё, Оля? - мальчик обернулся.

- Я помириться хочу. Не удивляйся. Я действительно хочу помириться, - её голос дрожал от волнения. - Я понимаю, что вела себя по отношению к Бо… то есть, к Лене, некрасиво. Но нельзя же вечно так себя вести. И держать обиду на меня вечно тооже не нужно. Я хочу извиниться. Я у тебя прошу прощения, и у неё тоже хочу попросить. Приходите на мой праздник и зароем топор войны. Ну, пожалуйста…

- Ничего не обещаю, Оль. Я поговорю с Леной, но ничего не обещаю. Увидимся завтра, пока, - Коля махнул ей рукой и скрылся за углом коридора.

Кучерина, не в силах справиться с нервной лихорадкой, прислонилась к стене. Она сделала всё — всё, что ей сказал Ляхин. Теперь оставалось лишь скрестить пальцы, чтобы всё получилось.

О том, что Сашка Ляхин никуда на самом деле не пропал, а лишь ушёл в «подполье», чтобы не попадаться на глаза, никто, из одноклассников, кроме Ольги Кучериной, не знал. Даже его закадычный товарищ Денис Тесленко не был посвящён в то, что планировал Ляхин. А он задумал отыграться на этой романтической парочке. Отомстить за своё унижение, которое тогда пережил в курилке.

- Ты прикинь, Кучерина, какая штука! - рассказал тогда Саша Ольге, заявившись к ней в гости тем вечером. - Стою я это, значит, в курилке, приходит этот новичок. Я ему разъясняю: мол, человечек, ты понимаешь, что не поступают так у нас новички? Не лезь, куда тебя не просят. Не хочешь с нами Ботаника жать — отойди и не мешай, чего ты в рыцаря-то играешь? А он стоит такой, улыбается, и заявляет: «Ты, Ляхин, хоть и здоровый, а трус. На сильных не кидаешься — только к беззащитным с пинками лезешь. Думаешь, что крутой, а на самом деле — просто трус.» Представила?

Ольга могла себе это представить, да. Как и с почти стопроцентной точностью могла предугадать, как эти, в общем-то, правдивые слова могли разозлить Сашку. Ему, который привык вечно доказывать свою крутизну с помощью агрессии, указали на место, и кто? Новый одноклассник, который даже его не знал. Кучерину удивляло только то, как Ляхин умудрился сдержаться и не оставить от Зайцева тут же мокрое место. Но задавать вопросы она не спешила — знала, что Саня, если уж начал говорить, выболтает всё.

- Ну, в общем, я его за плечо сгребаю и к стенке толкаю. Говорю: «Ну всё, умник, каюк тебе, начинай жалеть, что за Ботаника вступился», а он мне в лицо смеётся. А потом вдруг как заорёт: «Здрасте, дядя Валера!»

- Ну и кто этот дядя Валера, ты узнал? - Кучерина позволила себе вставить реплику.

- Да узнал, ещё бы. Военные мимо школы шли, человек пять. Ну и… короче, Олегера отец и был этот дядя Валера. Они, оказывается, вместе с зайцевским отцом служат. Подошёл такой, шинель поправил, и меня за шею клешнёй цапнул. К себе притянул и спрашивает: «А что это у вас тут происходит, а?»

Дальше Ляхин мог бы не объяснять. Ольга ясно представила себе эту картину. Олег Мешик жил вдвоём с отцом — его мать погибла два года назад, и Валерий Владимирович был для сына непререкаемым авторитетом. Отцу достаточно было двинуть бровью — и Олег «слился» из мужского разговора. А следом за ним — и Максим Лавров — лучший друг Мешика. А после этих двух здоровяков разошлись и остальные ребята.

- И вот он меня держит за загривок и говорит: «Парень, я не знаю, что там у вас — девушку вы не поделили, или списать тебе Николай не разрешил. Но если ещё раз я тебя с ним вот так вот увижу, сломаю тебе руку. Или ногу. Или всё сразу. А потом в полицию сдам, на опыты». Гад в погонах! Я бы и забил на него, да только меня потом военные неделю из школы до дома и обратно провожали, сторожили, - Ляхина трясло от злости. - Но я придумал, я не зря ведь столько времени ждал, пока они всё это забудут. Я придумал, они у меня оба выхватят — и пацан этот, и Ботаник. Почканутые! Олька, ты же мне поможешь?

И Сашка Ляхин рассказал Кучериной свой план.

Глава 13

Лена долго отказывалась идти на день рождения к Ольге. Её поразило, как легко принял это странное приглашение Коля, - как будто забыл ту стычку в день своего появления в восьмом «А». Но Зайцев объяснил, что всё помнит.

- Понимаешь, Леныч, человеку нужно дать шанс исправить ошибки, - говорил он за чашкой чая, сидя на полу в её комнате. Нина Андреевна ушла к подруге, и ребята были предоставлены сами себе, в компании огромного тазика с пирожками. - Если она действительно сожалеет о том, что творила, это хорошо. Это значит, что она взрослеет, становится сильнее и умнее. Признавать свои ошибки не все взрослые умеют, а поощрять это надо. Если она не раскаивается, а так, «для галочки» ляпнула — ну мы-то что от этого теряем? Ничего. Сделаем выводы и больше ей не поверим. Давай сходим на часик, пообщаемся вне школы с ребятами. Ты же, кроме меня, ни с кем не говоришь, а нам ещё три года с ними учиться.

- Коля, я понимаю. Но я ей не верю. Ты вот мне говоришь, что надо дать человеку возможность исправиться. Бабушка то же самое твердит. А я не могу. Не могу простить, понимаешь? - Лена приземлилась на ковёр рядом с Зайцевым, положила голову ему на колени. - Всякий раз, как я думаю о том, что нужно простить её, Сашку Ляхина, маркову и других, - я сразу вспоминаю все эти прозвища. И все эти вещи. И мне больно, Коль, понимаешь?

- Солнце, да кто же просит тебя непременно их прощать? - мальчик отставил в сторону чашку, откинулся на локти и привычным уже движением запустил пальцы в распущенные светлые кудри, от которых шёл едва уловимый аромат полевых цветов. - Ты вовсе не обязана прощать людям свою боль. И забывать это ты тем более не должна. Но, если у тебя есть возможность помочь человеку, почему бы не воспользоваться ею?

- А чем я ей помогу? Кучериной?

- Ты можешь помочь ей стать чуточку лучше, чем она есть сейчас. Иди сюда, - Коля сгрёб девочку в охапку и обнял, подставив ей под голову своё плечо. - Или ты чего-то боишься? Расскажи, ты же знаешь, что я буду на твоей стороне.

Лена зарылась носом в его тёмно-серый свитер и закрыла глаза. До чего же хорошо вот так быть вдвоём…

- Нет, не в страхе дело. Я с тобой ничего не боюсь. Просто у меня странное беспокойство. Я не могу объяснить.

Зайцев почувствовал, как она прильнула к нему, и инстинктивно прижал к себе крепче эту маленькую девочку. «Родная моя, хорошая, Леночка, - думал он, слушая рваный ритм её дыхания. - Что же мне сделать, чтобы ты научилась доверять этому миру и этим людям?» Он снова зарылся рукой в копну её локонов, вдохнул этот знакомый запах, пробежался подушечками пальцев по затылку. И вдруг понял.

- Лена, я тебя люблю, - прошептал он ей на ухо.

- Ч-что? - девочка подняла голову и заглянула ему в глаза. От неожиданности её голос начал дрожать. - Ч-что т-ты сказал?

- Я люблю тебя, - повторил Коля. И тут же быстро заговорил, не давая ей возразить. - Я давно это понял, я собирался тебе сказать, просто я не знал, как это лучше сделать. Я думал, что мы на каникулах с тобой куда-нибудь пойдём гулять и я тебе признаюсь… А тут этот день рождения… Я, наверное, сразу тебя полюбил, как только в первый раз увидел. Я помню, во что ты была одета, и как ты стояла у окна в коридоре. Тогда ещё снег шёл, помнишь? Леныч, Леночка, ты не говори мне сейчас ничего, я ведь не требую… Просто я должен был тебе это сказать, чтобы ты знала. Я люблю тебя, ты чудесная, нежная, добрая, ты самое дорогое, что у меня есть. Я люблю тебя, девочка моя…

Он замолчал, почувствовав на губах её пальцы. Лена знаком просила его прекратить. Неужели… нет, об этом Зайцев просто боялся думать.

- Подожди… п-подожди. Т-ты уже сказал, теперь моя очередь. Я х-хочу т-тебе сказать… - Лена пыталась справиться с заиканием, пыталась унять дрожащие губы. - Я т-тоже тебя люблю.

Они оба не могли поверить в собственные признания. Молча они смотрели друг другу в глаза, и этот обмен взглядами соединял их крепче любых слов и признаний. Колючий ковёр впечатывался в горящие от смущения и смелости щёки. Сбившееся дыхание, дрожь во всём теле, внезапно пересохшее горло… «Неужели это действительно бывает вот так? - думала Лена. - Или я всё же сплю?»

Осторожно, чтобы не спугнуть нервную тишину, девочка попробовала себя ущипнуть. Нет, собственные пальцы чётко ощущались на тыльной стороне кисти. Это не сон. Это настоящее.

За окном внезапно погас уличный фонарь, и комната, которую ещё недавно заливало апельсиново-жёлтым светом, разрезающим сумерки, погрузилась в темноту. Только их глаза блестели сквозь мрак.

- Ты напугана? Я тебя обидел?

- Нет, что ты. Просто это… Неожиданно и странно.

- Почему?

- Потому что я не могу понять, за что…

- Что «за что»? За что я тебе это сказал? Потому что я хотел сказать это. Потому что я это чувствую.

- Нет… За что любишь…

- Солнышко моё… - в темноте Лена не увидела, а лишь почувствовала, как Коля приблизил к ней лицо. - Это же очень просто, - тёплые пальцы скользнули по виску, по щеке, очертили линию нервного подбородка. - За то, что это ты.

И внезапно наступившую тишину едва слышно нарушил звук нежного, робкого поцелуя.

Глава 14

- Коля, вы уж долго там не сидите, поздно ведь. Возвращайтесь пораньше. Завтра суббота, конечно, но по улицам ходить опасно в такое время, - Нина Андреевна поправила внучке шарф, небрежно обмотанный вокруг воротника, и поцеловала в лоб. - И уж, пожалуйста, алкоголь там не пейте, а? Успеется вам ещё.

От внимания пожилой женщины не ускользнуло, как Леночка и Коля обменялись нежными взглядами и улыбнулись друг другу. Наскоро выпроводив ребят и попрощавшись, она заперла дверь и пошла на кухню.

«Вот ведь хорошо, что на лад пошло. А то ведь ходили всё, круги наворачивали, а сказать боялись. Так ведь видно же, что влюблены оба по уши, да и сколько Коленька красу мою обхаживает, - думала про себя Нина Андреевна, отмеряя положенные сорок капель в стакан с водой. - Нет, всё-таки хорошо, что они объяснились.»

О том, что отношения Лены и Коли перешли на другой уровень, она узнала случайно. Возвращаясь от подруги, Нина Андреевна обнаружила, что забыла у той сумку с ключами. Пришлось возвращаться в соседний дом, снова стучаться в дверь к Клавдии Матвеевне, извиняться, получать обратно старый ридикюль, прощаться по второму кругу… Зайдя в подъезд своего дома, старушка услышала тихий разговор на площадке второго этажа и замерла, расслышав голос внучки.

- … хорошо, сходим. Но только ненадолго, а потом вернёмся.

- Леныч, если ты не хочешь, не пойдём. Я фильмов притащу, будем у тебя кино смотреть, хочешь? - а это уже Коля. Значит, прощаются.

- Нет, всё нормально, сходим. За час ничего не случится. Ну беги, тебя такси уже ждёт.

- Бегу. До завтра. Я тебя люблю.

- И я тебя люблю.

Нина Андреевна спешно отвернулась к стене и сделала вид, что ищет в сумке ключи от почтового ящика. Коля Зайцев пробежал мимо неё, перепрыгивая через две ступеньки. На ходу поздоровался. Женщина пробурчала что-то нечленораздельное, чтобы мальчик её не узнал. И, лишь когда хлопнула входная дверь, она поднялась на свой этаж.

«Хорошо, что признались. Может, Леночке теперь и получше будет, - думала бабушка. - Скорее бы со своего праздника вернулись.»

Желание уйти домой у Лены появилось уже через полчаса после того, как они с Колей пришли к Ольге Кучериной. Громкая музыка, разрывающая навороченные колонки, была ей совсем не по вкусу, - с куда большим удовольствием девочка послушала бы что-то из коллекции Зайцева. В комнате, где предполагалось основное торжество, повис синеватый дым и устойчивый запах табака. Видимо, отсутствие взрослых сняло все ограничения с гостей: здесь курили прямо в гостиной, стряхивая пепел в чайные блюдца.

- Ой, ребята, Зайцев и Соленко пришли! Ну проходите, мы только вас заждались! - именинница, чуть пошатываясь, шагнула назад и впустила их в квартиру. - А у нас тут весело, присоединяйтесь!

- Коля, может быть, мы зря пришли сюда? - Лене с порога стало неуютно и беспокойно.

- Раз уж пришли, давай поздравим её и вручим подарок. Полчаса посидим для вежливости — и выходим, хорошо? - воспользовавшись тем, что Ольга уже исчезла из коридора, Коля поцеловал возлюбленную в висок. - Ну как, готова? Пойдём?

Взявшись за руки, они вошли в гостиную. Веселье здесь, судя по обстановке, было в самом разгаре. Возле окна две парочки изображали клубные танцы. На балконе Денис Тесленко что-то доказывал телефонному собеседнику, размахивая руками и ругаясь матом. Девчонки, сидя на диване, хохотали над шуткой Иры Марковой. Лавируя между гостями, к ним пробралась Оля Кучерина с подносом, на котором чудом держались фужеры с шампанским.

- Ребятки, за моё здоровье по пять капелек — и не вздумайте отказываться! - громко заявила она и сунула им под нос бокалы.

- Оля, мы не пьём, - решительно отодвинул алкоголь Зайцев. - Можно нам с Леной сок?

- Ой, подумаешь, трезвенники… - подала голос с дивана Маркова. - Оль, дай им «запивашку», а?

- Не хотите — как хотите, импортное, между прочим! Вот ваш сок, на столе еда, если надо — в коридоре ещё холодильник полный. Развлекайтесь! - Кучерина поставила поднос на край стола и ушла на кухню.

Коля приобнял Лену и повёл её к свободному стулу. Усадив, принёс девочке стакан сока и бутерброд.

- Лен, я на балкон выйду, хорошо? Поздороваюсь с ребятами и вернусь. Посидишь без меня пару минут?

- Да, конечно. Я пока туалет найду, - Лена, поставив питьё и закуску на сиденье стула, направилась к двери.

Выйдя в коридор, она осмотрелась. Интересная планировка в квартире. Большая прихожая выглядит почти как самостоятельная комната. И шесть одинаковых дверей — не разберёшься, где какая. Хотя… нет, вот же, на двери туалета и ванной висят смешные картинки — лягушонок в душе и лягушонок на детском горшке.

Лена зашла в ванную, включила воду, сполоснула лицо. Закрыв кран, она потянулась за бумажным полотенцем. И чуть не выронила из рук рулон, услышав поблизости голос Кучериной.

- Саня, ну не пьют они, отказались! Я всё сделала, как ты велел: по две таблетки в каждый бокал. Отказались оба, а в сок я не успела подсыпать! Что?.. Слушай, не хами, а то я тебя им сейчас и сдам. Нет! Хорошо… попробую. Не ори на меня, сказала же, что попробую! - шипела Ольга. Судя по всему, она разговаривала по телефону.

И Лена внезапно догадалась, с кем. И поняла, зачем их сюда так настойчиво звали. И теперь было ясно, почему Саша Ляхин несколько недель не появлялся в школе.

Она вылетела из ванной, ещё не осознавая до конца, что нужно делать. Ей хотелось только одного: уйти отсюда поскорее, уйти вместе с Колей. Казалось, что прямо сейчас нужно вырваться из этой накуренной квартиры, чтобы не случилось ничего плохого.

- Ой, Леночка! А ты чего тут делаешь? Почему не с гостями? - из кухни вышла Ольга Кучерина с телефоном в руке.

- Я лицо умывала, мне плохо. Извини, Оля, мы, наверное, пойдём, - оттолкнув Кучерину, Лена прошла в гостиную и открыла дверь на балкон. - Коля, пожалуйста, мы можем уйти?

- Леныч, что случилось? - на его лице появилось беспокойство. Подойдя к девочке, Коля взял её за руку. - Ты вся дрожишь. Тебе что-то гадкое сказали? Кто?

- Нет, никто не говорил, точнее, говорили, но не мне… Коля, я тебя очень прошу, просто поверь мне, нам надо срочно уходить отсюда, ну пожалуйста… - Лена чуть не плакала. Краем глаза она заметила, что Кучерина торопливо нажимает кнопки телефона. - Ты мне обещал!

- Хорошо-хорошо, успокойся. Мы уходим, - не выпуская её руки из своей, Коля махнул рукой одноклассникам и повёл девочку к выходу. - Ребята, мы уходим, был рад вас всех видеть.

Вслед им сыпались удивлённые комментарии. Маркова отпустила какую-то остроту. Но Лена ни на что уже не обращала внимания — ей хотелось отсюда сбежать. Она всей кожей чувствовала опасность.

Глава 15

… - а потом она сказала про таблетки и назвала имя «Саша». И я поняла, что это как-то с Ляхиным связано. Я испугалась.

Они шли по ночной улице, держались за руки и разговаривали. Лена пыталась объяснить себе и Коле, почему она вдруг решила сорваться поскорее из этой квартиры, с этой вечеринки. Но ничем, кроме своей внутренней уверенности в том, что всё это подстроено, она не могла аргументировать.

- Таблетки — это серьёзно. Даже если у них это считается шуткой, мне бы было не смешно, да и тебе, думаю, тоже. Успокойся, солнце. Ты всё правильно сделала. Хорошо, что мы ушли, - Коля отпустил её руку, но лишь для того, чтобы обнять за талию и прижать к себе. - Иди сюда.

- Я тут. Пойдём ко мне?

- Пойдём. Так тепло, ты заметила? Ночи уже совсем весенние…

- Оппаньки, смотри, наши почконавты! Голубки-красавцы, далеко летим? - знакомый грубоватый голос ударил из темноты.

Ляхин.

Он приближался к ним откуда-то со стороны дворовых гаражей. Впереди Сашки летел характерный запах, и Коля сразу понял — одноклассник пьян. А через две секунды увидел, что не только он. На ребят надвигалась компания из восьми человек, Сашка Ляхин — девятый.

- Ну что, новичок-снеговичок, значит, шампанское мы не пьём? А я старался. Такие коктейли вам с Олькой смешали — улетели бы. И не больно бы было совсем. Но вы сами, дурачки, виноваты. А теперь будет больно, - по интонациям казалось, что Ляхину очень весело. И это напугало Лену ещё больше. Она почувствовала, как Коля отпустил её талию и подтолкнул, пряча за своей спиной.

- Саня, что ты хочешь? - голос Коли даже сейчас оставался спокойным и твёрдым.

- Поговорить хочу, что же ещё. Мы же с тобой так и не договорили, а? Тогда, в курилке, помнишь?

- По-моему, мы всё тогда обсудили.

- Да нет, не всё. Ты меня трусом назвал, а я так и не ответил ничего. Вот, пришёл, надо же договорить, а? - Ляхин сунул руку в карман брюк и что-то вынул. Компания придвинулась ещё ближе. Теперь Лена могла различить их лица.

- Леныч, отступи на три шага от меня и беги. Здесь отдел полиции рядом, позови помощь, - скорее почувствовала она, чем услышала, шёпот возлюбленного. - Беги. Им со мной надо разбираться, тебя не тронут.

- Новичок, а ты чего Ботаника за спиной прячешь? Думаешь, не заметим? Ну уж нет — об её бинокли споткнуться можно, да, пацаны? - Ляхин вступил в круг света, отбрасываемый уличным фонарём, и Лена увидела, наконец, что у него в руке.

Нож.

Увидел это и Коля.

- Лена, я тебе что сказал? Быстро, - прошептал он, а в следующую минуту уже снял с шеи длинный толстый шарф и не спеша обматывал его вокруг левой руки. - Саня, а ты зачем компанию привёл?

- А тебе страшно, а, борзый? Да не бойся. Сильно не обидим — так, помнём чутка. На твою долю много не надо, - Сашка Ляхин подошёл ещё ближе. - да и Ботаника твоего тоже не тронем. Ну разве чуть-чуть пошутим, да, парни?

Ответом ему был одобрительный гогот. И тут раздался ещё один голос — гнусавый и чуть прерывающийся.

- Ну а можно и не чуть-чуть, а по-серьёзному. Девочка ведь большая уже, да?

Этот голос прозвучал из-за спины. И Зайцев понял, что их окружили. Теперь Лена не убежит. А значит, придётся драться, чтобы дать ей шанс уйти.

Он не увидел, откуда прилетел кулак. Просто вдруг услышал странно ровный звон и с запозданием понял, что это звенит от удара его голова. Следующие несколько атак Коля блокировал, но их было слишком много. А потом завизжала Лена, и он, отвлекшись на её голос, пропустил пинок в солнечное сплетение.

Следующий удар ногой сбил его с ног. Коля понял — встать ему уже не дадут. И лишь успел спрятать лицо, закрыть его локтями. А семь пар жестких армейских ботинок уже пересчитывали ему кости.

- Отпустите его, сволочи, мерзавцы, прекратите! Гады, трусы, Саня, ты трус, слышишь? - Лена надрывалась криком. - Не смейте его бить, уроды!

- Холай, заткни ей рот! - крикнул Ляхин. Краем глаза девочка заметила, что сам он не тронул Зайцева и пальцем: всю грязную работу выполняли его спутники. И тут Лена почувствовала, как сзади её обхватили, точно клещи, стальные руки, и потная ладонь зажала ей рот.

- Тихо, котик, не кричи, тихо. Мы же не хотим, чтобы сюда люди сбежались, правда? А то у твоего дружка в каком-нибудь месте окажется такая острая металлическая штучка. Может, в животе. Или в спине. Или в глаз засунем. Так что тихо себя веди, хорошо? Лучше посмотри, как борзых воспитывают, - и другая рука насильно повернула её лицо туда, где семеро ожесточённо пинали тело в ярко-синей куртке.

Лена не знала, как долго это продолжалось — время остановило свой ход. Она ощущала на своём теле каждый нанесённый Коле удар, она извивалась и вырывалась, - но тщетно. Руки держали крепко.

Краем глаза она заметила мелькнувший слева тускло-жёлтый свет, какой бывает у автомобильных фар. По пустой дороге ехала машина. Это был её шанс.

Лена вдруг перестала вырываться, и её тюремщик ослабил хватку. Девочка резко вцепилась зубами в эту потную, грязную, вонючую ладонь и одновременно ударила затылком в челюсть, которая — она интуитивно это знала — должна находиться как раз за её головой.

- А-а-а, тварь! - громкий вопль подсказал ей, что всё получилось. Лена развернулась боком к парню, который её удерживал, оттолкнула его и побежала. Побежала так быстро, как не бегала никогда в жизни. Она выскочила на проезжую часть, перерезая путь автомобилю. И последнее, что успела зафиксировать, - высокую скорость приближающейся иномарки.

Её последним чувством в полёте было удивление.

«А в фильмах человек, которого сбивают, падает на капот машины. Странно», - подумала она, прежде чем тусклый свет померк в глазах.

Эпилог

По дорожке больничного парка быстрым шагом шла стройная девочка с распущенными светло-русыми кудрями. Голубое шёлковое платье красиво облегало её изящную фигурку, длинные ноги в бежевых сандалиях отстукивали ритм шагов по брусчатке.

- Девушка, вы куда? И почему без халата? - строгий пожилой охранник преградил ей дорогу.

- Я в стационар. А халат у меня с собой, в сумке. Я там его и надену, - девушка смущённо улыбнулась и охранник заметил, как порозовели её щёки.

- Ну, допустим. А фамилия ваша? И к кому вы? У нас тут ведомственное учреждение, порядок такой, всех записываем, - мужчина взял ручку и раскрыл журнал.

- Соленко. Со-лен-ко. Я к Николаю Зайцеву, в двести пятую палату.

- Проходите.

- Спасибо.

Надев бахилы, Лена взлетела на второй этаж по мраморной лестнице. Уже привычным маршрутом она прошла через извилистый коридор почти до самого конца. Вот и нужная палата. Девочка достала из сумки белый медицинский халат, накинула его и постучала.

- Леныч, заходи!

- Откуда ты узнал, что это я? - войдя в палату, Лена тут же сбросила халат. - Я ведь не звонила.

- Я слышал, как ты идёшь. Как пушинка. Иди сюда, солнышко, - Коля подъехал к своей любимой и притянул её к себе, усадил на колени. Нажал кнопку на поручне инвалидного кресла и подкатил приспособление поближе к окну. - Соскучился по тебе. Как твоя олимпиада?

- Сложновато, но думаю, что справилась. А как ты? Когда разрешат вставать? - Лена прижалась щекой к его плечу и закрыла глаза, вдыхая родной запах. - Мне так хочется поскорее вывести тебя на прогулку!

- Через неделю начну вставать. Костыли отец уже привёз, буду тренироваться. И на прогулку с тобой пойдём, и в плавание вернёмся, и везде, куда хочешь, попадём… - обняв Лену, он дотянулся губами до её лба и поцеловал.

На какое-то время они оба замолчали, погрузившись в воспоминания.

… в тот поздний вечер Лена, попав под колёса машины, не успела разглядеть в движущейся на неё иномарке автомобиль Зайцева-старшего. А вот Андрей Васильевич сразу узнал девочку, о которой так много слышал от сына. И ударил по тормозам, выворачивая руль, чтобы не задеть её.

Всё же задел — от толчка Лену отбросило на пару метров, она ударилась головой о бордюр дороги и потеряла сознание. Выскочив из машины, Андрей Васильевич услышал приглушённые звуки ударов и ругательства. Бегло осмотрев девочку, мужчина убедился, что она жива и в относительном порядке. И пошёл на шум.

О том, что произошло, когда полковник увидел резво убегающую компанию и своего сына, лежавшего на земле, Лена и Коля знали только по скупым обрывкам его рассказов. Очнулись они оба уже в больнице: Лена — в ту же ночь, а Коля — только через четыре дня. Через двое суток девочку, отделавшуюся лёгким сотрясением мозга и ушибами, медики уже отпустили домой — к Нине Андреевне, которая за эти дни выпила едва ли не годовой запас валерьянки. А вот с Зайцевым-младшим врачам пришлось повозиться: переломы обеих ног, нескольких рёбер, челюсти, руки… Чудом уцелел позвоночник — видимо, спас рюкзак и толстая куртка. Через два месяца ему разрешили недолго сидеть в кровати, ещё спустя несколько недель мальчик сам переполз в коляску. И вот теперь и он, и Лена ждали, когда же лечащий специалист разрешит встать.

Лилия Евгеньевна забрала документы сына и Лены. Заручившись согласием Нины Андреевны, она перевела детей в другую школу, где Коле разрешили перейти на экстернат до полного выздоровления. Получив результаты краевой олимпиады по химии — почётное второе место — Лена подала документы на межрегиональный этап, и написала новые тесты — так же, с помощью интернета. Родители Коли готовы были помочь ей деньгами на билеты, но девочка наотрез отказалась уезжать одна.

- Знаешь, Сашу отправили в колонию. Суд был. Мне Настя Митрофанова сказала, - пробормотала Лена.

- Ты общаешься с ней? - Коля прищурился и внимательно посмотрел на неё.

- Так, здороваемся. В одном дворе ведь живём. А Оля Кучерина уехала к отцу, в Башкирию. Он её из клиники забрал — она после того, как Сашу осудили, таблеток каких-то наелась, едва не умерла. Страшно так, знаешь… - девочка смахнула слезу и вновь обняла возлюбленного.

- Чудо моё родное… А за меня тебе уже не страшно? - он привычным движением запустил пальцы в копну кудрявых волос, взъерошил их и осторожно прикоснулся ладонями к разгорячённым щекам.

- За тебя было страшно. Когда ты в реанимации лежал, тоже было страшно. А теперь — нет.

- Почему? - в тёмно-карих глазах вновь плясали весёлые искорки, которые Лена так любила.

Девочка улыбнулась и спрятала лицо у Коли на груди.

- Потому что ты. А я с тобой ничего не боюсь.

Конец