Записки морфа
Глава 1
Записки морфа.
Записка из чужой тетради. (Предпролог).
- Поставь меня!
- Не-а!
- Поставь. Мне неудобно. Люди смотрят, - аргумент не произвёл никакого эффекта.
- Пусть завидуют!
- Коля, ну, что ты как маленький! - возмущённо сказала женщина, но сама плотнее прижалась к груди мужчины.
- Маленькие у меня вы с Санькой, а мы с Лёхой большие медведи, р-р-р! Да, сын? - крепко сбитый мальчишка, тянущий санки с уложенными на них пакетами с древесным углем и ведерком маринованного мяса, что-то неразборчиво буркнул в ответ и, с завистью, посмотрел на маму, устроившуюся на руках у отца, - Да-а. - протянул тот, - Не тянешь ты, Алексей, на медведя, только на хомячка.
Мальчишка насупился, утёр рукавом курточки раскрасневшийся на лёгком морозце нос и припустил вперёд, туда, где между деревьев виднелся разбитый бивуак и доносилась веселая музыка.
- Сын, не дуй губу, а то я скажу Саньке, чтобы она сверху села! Покатаешь в честь женского дня сестрёнку? - мальчишка, резко остановившись, показал родителям и сестре язык и припустил вперёд с утроенной скоростью.
- Видала? - рассмеялся мужчина.
- Неси, раз уж взялся, - улыбнулась "ноша", - Не тяжело?
- Своя ноша не тянет! - крякнул немного запыхавшийся "носильщик".
- Это хорошо. Саша, прыгай папе на спину!
- А-а! - от резкого толчка мужчина не удержался на ногах, вся троица рухнула в снег. - Санька!!!
- О-о-о, Беровы пожаловали! - послышалось из-за деревьев. - Быстро ходь сюды!
У мангала стояли два "дежурных по шашлыкам". Женщины сервировали раскладные столики, пара "дежурных по ухе" колдовала у костра, дети носились весёлой стайкой вокруг разбитого лагеря.
Один из "шашлычников" перевернул шампура и посмотрел на коллегу:
- Что думаешь, Бер?
- Не долго нам осталось, - ответил собеседнику Николай, - Если пиндосы боятся настоящей крови, то хунхузы слеплены из другого теста.
- Что, совсем никак? Что говорят твои?
- Хм-м.
- Не хмыкай.
- А твои? - выделил последнее слово Николай.
- Знаешь, есть такой анекдот. Чтобы изменить Россию, есть два варианта: реальный и фантастический. Реальный - прилетят инопланетяне и сделают всё за нас. Фантастический - придётся поработать самим.
- А если случится третий вариант? Инопланетяне прилетят, а работать всё равно придётся нам?
- Тогда, Коля, я поставлю тебе бутылку настоящего армянского коньяка.
Пометки на полях (вместо пролога).
Скажите, как вы относитесь к нумизматике? А к нумизматам? Никак? Хорошо, зайду с другой стороны - как вы относитесь к монетам? Да-да, к простым монеткам? Кругленьким таким, с насечками на ребрышках... Да что вы, вообще можете знать о монетах?
Стоп, что-то понесло Остапа. Сам я не нумизмат и к нумизматике не имею никакого отношения, и никогда не имел, и родственники не имели. Хотя, жаль, что не имели, как этот сухонький старичок. Надо же, как он вообще смог выжить в двадцатые годы? Невероятно! Дедок сам по себе ходячее сокровище. Последние несколько лет, таких стариков я видел только в бункерах или подземных кварталах, где их не могло достать излучение инопланетной орбитальной станции. А этот не прячется от смертельной угрозы, только кряхтит и поплёвывает в небо и на внуков, которые каждый раз пытаются увести его в бомбоубежище. Дед, оказывается, ещё та язва. Стоит, скалится, во рту полный набор зубов, трудно поверить, что ему за восемьдесят. Понятно, почему его не берёт убийственное излучение - с такими зубами чхать он хотел на всех инопланетян. Я выглянул в окно, сияние, порождаемое станцией, померкло. Оно и так было не сильным, сегодня наш район затронуло самым краем космического удара, периферийными отголосками. Но Ярослав попросил побыть с ним у его деда, проследить, чтобы старичку не стало плохо, мало ли что? Мне не трудно, можно и посидеть . Если честно, очень завидую другу - у него есть дед, а я своих стариков уже и не помню. И таких как я много. Ярославу несказанно повезло.
Сегодня Ярик упросил деда показать свою коллекцию. Никогда не думал, что тот что-то коллекционирует, но увидев гордость древнего пенсионера, чуть не выпал в осадок. Обалдеть! Мне всегда нравился Иван Николаевич, классный старикан, но он почему-то воспринимал меня в штыки. Саньку, мою старшую сестрицу, готов был на руках носить, а на меня смотрел как партизан на немца через прицел. Вот уж не знаю, чем я ему не угодил?
- Как вам? Нравится? - дед подошёл к нам и заглянул через плечо Ярослава, увлечённо рассматривающего через лупу какой-то особо финдибоберный то ли талер, то ли пфенниг. Я тоже увлечённо рассматриваю эти кругляшки, но виду стараюсь не подавать. Иначе меня больше не подпустят к этому чуду, у-у-у. Так, успокоиться, сделать морду тяпкой. Силы небесные, за что мне такое наказание?
Дед заметил мой нарочито скучающий взгляд и недобро ухмыльнулся:
- Сразу видно современную молодёжь, вас ничем не прошибёшь, - я равнодушно пожал плечами. - Вы думаете, что я зря трачу своё время, эрги, вату и собираю разный хлам? (Да что он ко мне привязался?) Ошибаетесь! Я не монеты собираю, я собираю историю разных стран! Ведь каждый из этих кругляшков может рассказать столько, что вам и не снилось!
- Дед, ты опять? - одёрнул старика Ярослав, тот замолчал.
- А ты не перебивай старших! - древний нумизмат отобрал у внука свою коллекцию. Из альбома выпал пятачок, звякнул о паркет и подкатился к моим ногам. Обычный советский пятачок, выпуска одна тысяча девятьсот шестьдесят первого года, я нагнулся и поднял монетку.
- Иван Николаевич, а у вас есть ещё Советские пятаки? - спросил я, судорожно сглатывая слюну, затопившую рот.
- А вам, э-э...
- Алексей, - подсказал я.
- Алексей, зачем?
- Потому что советские и российские деньги мне нравятся больше остальных, есть в них родной дух, - дед усмехнулся.
- Берите, дарю.
- Спасибо, - поблагодарил я доброго коллекционера и спрятал добычу в карман.
- Дуйте отсель, - погнал нас дед. - Станция улетела, дайте передохнуть старику.
Действительно, свет за окном померк, уступив место обычным солнечным лучам.
На улице, как после грозы, легко попахивало озоном. Распрощавшись с Яриком, я побежал домой. Пять минут и родные стены встретили своего блудного хозяина уютом и тишиной. Скинув туфли, проскочил в ванну, ополоснул подарок Ивана Николаевича в кипятке, медленно выдохнул и засунул пятак под язык. Как вкусно!
- Лёш, - Санька? Она что, дома? - Скажи мне, братец, и давно ты ешь монеты?
Вот попал, так попал. Саша протянула на раскрытой ладони несколько мелких кусочков железа, в паре из которых ещё можно было узнать российские десятирублёвки начала века. Эти недоеденные "карамельки" я спрятал про запас три дня назад и уже сам забыл о них, а Сантилла нашла.
- Лёш? - в глазах сестры беспокойство, приятно, чёрт побери, когда за тебя переживают. Вот так, по-доброму, по-настоящему. Санька знает, что я за неё голову любому откручу, другой сестры у меня нет и никогда больше не будет. Она для меня самый близкий человек и пользуется этим, зараза. - Лёш? - повторила Саша.
Что ей сказать? Я прошёл на кухню, выдвинул ногой из-под стола две табуретки и, плюхнувшись на ближнюю, пододвинул вторую сестре. Саша шмыгнула носом, обошла меня кругом и обняла сзади за плечи.
- Скажешь, когда тебя зацепило?
- Скажу.
Записка 1. Урок истории.
- Вставай! Подъем! Глазоньки открой. Ути-пути! Ма-а-алы-ыш, утро на дворе. На пару опоздаешь! - за что я люблю свою старшую сестренку, так это за неистребимый оптимизм, умение мертвого достать и загнать в могилу живого. М-м, странно, за то же самое я ее ненавижу. Санька пощекотала мою пятку. Боже, как тяжело не дергать ногами. - Игнорируем старших? Сам напросился... Придется принимать радикальные меры...
Наконец от меня отстали. Но что-то не чувствую я удовлетворения от наступившей свободы. Уж больно угрожающе звучали слова относительно радикальных мер, и пока мне не навернули этими самыми радикалами по хребтине вдоль и поперек, плотнее заворачиваюсь в покрывало. Санька тот еще зверь - добрая снаружи, злобная внутри. Даровал мне Всевышний сестренку, у-у-у мегера злобная. Никто не поверит, что это хрупкое создание с внешностью ангела вышло из преисподней и изгаляется над младшим братом как только может. Ну не хочу я идти на первую пару. После вчерашних возлияний организм ощущает себя несколько нехорошо и переться с больным видом в универ, чтобы посмотреть на Гулю, послушать его экзерсисы относительно новейшей истории Российской Федерации, нет никакого желания. Хорошо Саньке, молодец, ограничилась вчера парой фужеров шампусика и скачет козочкой поутру. Я же ощущаю себя приплюснутым палтусом. Не знаю, что тому виной - пиво после шампанского, коньяка вперемежку с вином или конфеты, которыми я отравился после пива? Ох, плохо мне! Ничему нас не учит история, ни новая, в изложении Гули, ни старая, накрывшаяся медным тазиком после появления на орбите Станции. Русские таки остаются самыми рисковыми парнями из всех рисконавтов нашего голубого шарика под скромным названием Земля. От мала до велика всем известно - если попадешь под луч в состоянии доброго алкогольного м-м… опьянения, то можно навеки прописаться в морге или на третьем километре от города в маленьком домике под полутораметровым слоем земли и крестиком над небольшим холмиком. Но ничего нас не останавливает - даже угроза летально исхода. Учеными-генетиками доказано, что на русских, норвежцев, а также шведов и других родственных древним норманнам народов, как ни странно дойчей, сиречь немцев и лиц имеющих добрую примесь крови выше обозначенных наций, излучение действует по другому. Мягче, можно сказать, чем на остальных. Мягче то оно мягче, но нормы никто не отменял, а если бы над нами действительно пролетела Станция и шарахнула? Веселая студенческая свадьба могла бы закончиться такими же веселыми поминками. Что-то я о грустном, Санька идет. Изображаю из себя батона. Хр-р, хр-р.
- Твою мать! Сашка! Чтоб...! - дальше пошла непереводимая игра слов, которая так смущает всех иностранцев и переводчиков. Я подлетел над кроватью и нос к носу столкнулся с белокурым ангелом, держащим пустое ведро в правой руке. Почему пустое? Потому, что его ледяное содержимое было подло вылито на меня. - Санька, ты самое... - дальше я не договорил. На самом донышке ведра еще оставалось немного воды и она была выплеснута на мою физиономию с открытым в праведном возмущении ртом. Сестренка не узнала, что я ей хотел сказать такого откровенного, зато я напился.
- Самое нежное, самое милое, самое чудесное и доброе существо на свете. И ты гордишься, что я твоя сестра? - мурлыкнула эта оторва, достав из кармана джинсов надушенный платочек и утерев им мое лицо. - Признайся, что ты просто пылаешь ко мне братской любовью! От твоей любви чуть-чуть не вспыхнула постель, пришлось тушить и спасать тебя от ожогов.
- Ладно, ты добилась своего. Я проснулся. Но на пару все равно не пойду.
- Конечно-конечно. Перепившим пива на ночь, придется теперь сушить свою постельку. Фу-у, как нехорошо.
- Саша, я когда-нибудь тебя задушу. Думаешь, если ты старше меня на одиннадцать месяцев, то тебе позволено все, что угодно?
- На одиннадцать месяцев, один день и пять минут. Вот эти пять минут, Леша, дают мне полное право наставлять тебя на путь истинный и любая твоя попытка свернуть с него или улететь, будут жестоко пресекаться. Вплоть до летального исхода. Знаю, мне будет больно потерять родного брата. - Санька помяла в руках платочек и картинно вытерла выступившую в углу правого глаза слезу. - Но лучше я сама залью тебя холодной водой, чем лучший снайпер курса вылетит из универа за систематические прогулы занятий, тем более, твой вылет черным пятном ляжет на мою белую, поистине ангельскую репутацию.
- Я тебя задушу два раза. Первый раз и контрольный, чтобы не ожила. Твоя репутация держится исключительно на моей успеваемости.
- Точно, Лешенька, подмечено. И ты у меня будешь грызть гранит науки, а я злобным надсмотрщиком стоять над одним студентом. Я маме с папой обещала приглядеть за тобой. И я пригляжу, чего бы это тебе не стоило.
- Хрен ты у меня больше конспекты получишь. - сказал я скатывая матрас вместе с постельными принадлежностями в рулон.
- Санька, ты здесь? - в комнату заглянула Люся Завадская, наша одногруппница, живущая на третьем этаже общаги. Я давно точил на Люську глаз и другие части тела. Но цербер, что стояла сейчас рядом со мною, перебирала всех кандидаток в пассии младшего брата въедливей цензуры, перлюстрирующей корреспонденцию. И чем ей Люська не нравится? Тем что она чебадка*? Кого сейчас этим удивишь? Четверть группы чебады и моделируют тела на собственное усмотрение. В плюс Люсе надо сказать, что свои "шарики" она сделала на мое усмотрение и ножки у нее ничего. Половина, если не все голливудские звезды чебады. - Лешка, а чего ты голый? Ты на пары идешь?
- Идете вы с Сашкой. Мелким таким шагом и быстро-быстро. Саша, ведро захвати. Иначе я его на твою голову надену! - сквозь зубы прорычал я. Люся хихикнула. Сворачивая матрас я не заметил как белые мокрые семейники сползли и задница начала подсвечивать ягодицами, да и мокрая ткань не скрывала того что спереди. Сашка тут же отпрыгнула на три метра и, схватив за локоток свидетельницу моего неглиже, скрылась за дверью. Ведро осталось на полу.
- Казанова, на вторую пару не опоздай! - донесся из секции голос сестры, перебиваемый дробным перестуком каблучков.
Коз-за… Саша прекрасно знает, когда я могу пойти на крайние меры, типа надевания ведер на сооруженную с утра прическу и всегда успевает сделать ноги. Что в ней развито, так это инстинкт самосохранения.
Хлопнула дверь соседней комнаты и ко мне заглянул тезка по фамилии Валетов. Вообще, у нас на этаже жило пять Алексеев и четыре Александра, считая с одной козой женского полу. Одна радость - комнаты с этой "козой" у нас в разных секциях, что, впрочем, нисколько не мешало ей вламываться ко мне в любой час дня и ночи.
- Ты на пары идешь?
- А в глаз? - Валетов подозрительно покосился на небритого индивида , держащего правой рукой мокрый матрас, левой подтягивающего такие же мокрые подштанники и пинающего пластиковое ведро. Судя по мелькнувшему на морде Лехи некоему зерну неуверенности, индивид был вполне способен осчастливить друга дополнительным освещением.
- За что? - решился уточнить тезка.
- За Сашку. Придешь на пару и передашь ей, что от меня! - я начал заводиться по новой. В нашей семье заводила сестра, я больше напоминаю флегматичного удава ленивой породы, но если уж завожусь, скрываются даже микробы. - Готов пойти на жертву ради моей сестры?
- Я не уверен, лучше я пойду. - Леха, придерживая у груди папку с конспектами, и запихнув в карман коробочку хэндкомма*, бочком выскользнул в открытую дверь.
Уф-ф, теперь я действительно остался один. Общаговский шум и гам, когда вечно невысыпающиеся адепты гранита и науки, стучат дверьми и, с металлическим грохотом, бегут вниз по лестничным маршам или по десять человек набиваются в четырехместный лифт, чтобы успеть влететь в аудиторию впереди звонка и преподавателя, затих. Кому надо убежали, кому не надо еще спали или занимались другими, не менее важными, делами. Матрас с покрывалом и простынею был вывешен на балконе. Мокрая лужа на полу в комнате прибрана, заодно помыл полы в своей берлоге. Постоял, подумал и навел полный марафет с вытиранием пыли и извлечением из-под кровати засохших носков. У меня в комнате всегда идеальный порядок, но носки - это отдельная песня. Этот предмет гардероба живет какой-то своей, отдельной от хозяина жизнью, вечно заползая под кровать или прячась в других укромных уголках, иногда попадая даже в Санькину комнату. С "гостями" сестра боролась, выбрасывая их в помойное ведро, по часу мне потом выговаривая. Но я включал полную вентиляцию черепушки и гневные тирады, обдувая ветерком воспаленный мозг, прямоходом проносились из левого уха в правое, или наоборот - все зависело в какое ухо вдувалась нотация.
За суетой прошла головная боль и сухость во рту. Припасенная с вечера бутылка пива осталась в холодильнике, накапливая своими стеклянными боками освежающий холодок. Холодный душ смыл остатки похмелья. Жизнь начинала сверкать радостными бликами. Из зеркала на шкафчике на меня глянул молодой человек, двадцати лет от роду. Зазеркальный индивид обладал волевым подбородком, типичными славянскими, четко очерченными скулами, чуть курносым носом, свернутым в драке, а потом вставляемым хирургом, три года назад, голубыми, в отличие от сестры, глазами, припухлыми детскими щечками, на которых рождались ямочки стоило этому индивиду улыбнуться, коротко стриженным ежиком светлых волос и черной щетиной на небритой физиономии. С того момента, как я первый раз взял в руки бритвенный станок, меня мучил один вопрос - почему при светлой шевелюре у меня черная, как смоль, щетина? С правой стороны, под глазом и на виске жгутики шрамов - след от драки в приюте-распределителе. Сколько лет мне тогда было? Восемь? Точно, восемь, досталось мне по мордасам обрезком трубы с рваными краями...
На столе развернулась картинка стройной обнаженной красотки, которая хриплым голосом Лехи Семенова буркнула:
- До второй пары двадцать пять минут. - Санька, зара-з-за, опять она в моем комме полазила. Когда успела-то?
- Залепись. - красотка состроила фак. - Ах-ты... - Изображение моргнуло, сложилось в тонкий луч и исчезло. Держись сестрица, мстя моя будет страшна и ужасна!
- Ты на пару идешь? - над столом нарисовалась ехидная физиономия Сашки, за ее спиной угадывались стены электротехнической лаборатории. - Как тебе мой сюрприз?
-Я не понял, а где Гуля?
- Гуля будет второй парой, а с третьей по шестую военка. Всю группу вывозят на стрельбища. Через месяц соревнования с политехническим. - тут сестра пригнулась к комму и заговорщицки шепнула. - Я краем уха словила, что стрелять будем из чего-то новенького. Вроде как ранцевые рельсовики.
Ух-ты! Если Санька говорит, что словила краем уха, то ее словам можно верить. Уши у нее работают как локаторы и такие же размером. Ничего, что они смотрятся маленькими, кругленькими и аккуратными, на самом деле их невидимая эфирная часть в сто, нет в тысячу раз больше, чем визуально наблюдаемая конструкция для двух пар сережек.
- Ты на пару идешь? - прохрипела и тут же скрылась шизанутая компьютерная красотка. Урою... Иду, куда я денусь. Бриться не буду, пусть сестре будет стыдно...
- Ты что небритый? - услышал я вместо "привет братик", стоило зайти в аудиторию.
- Лень. - народ незаметно отодвинулся от нашей парочки. Попасть под горячую руку моей сестрицы не хотел никто.
- Да ты... - "что я" и с чем его едят, я узнать не успел. Прозвенел звонок, в аудиторию вошел Иван Петрович Голубев, он же Гуля, он же "Так сказать". Тип вредный и нудный, читающий лекции гнусавым монотонным голосом и вечно потом обижающийся на храп с "камчатки". Новейшую историю ввели месяц назад по указке сверху. Деканат пару дней мыкал и хыкал: кого назначить на почетную должность историка? Странно, у всех преподов оказалась такая загрузка, что они, бедные, дни и ночи не спят - все учат и учат тупых остолопов и история ну никак не катит. Тут треба пригласить кого-нить из гуманитариев. В конце концов, начальственный палец ткнул в грудь Гули, не успевшего придумать правдоподобную отмазку и на четвертый курс свалилось "щастье".
Ну вот, Гуля еще рта не раскрыл, а я уже спать хочу, сейчас настрою комм на запись и на боковую. Нет, для приличия надо послушать, что нам решит поведать невольный историк, изобразить, так сказать, интерес.
- Сегодня, так сказать, мы с вами окунемся в события недалекого прошлого, свидетелями которого, так сказать, вы сами являетесь. Если вы не забыли, Станция, так сказать, появилась на орбите Земли в две тысячи двадцать втором году. Двадцать второй год, так сказать, является переломным, я не побоюсь сказать, так сказать, эпохальным в истории не только России, но и всего мира в целом. - у-у-у, я готов, как Отелло Дездемону, придушить Гулю за его "так сказать", только неимоверным усилием воли сдерживаю руки от греха убийства.
Если без "так сказать", Станция появилась на орбите старушки Земли одиннадцатого марта две тысячи двадцать второго года. В этот памятный день мы отмечали День Рождения одной прелестной белокурой девочки с большими бантами на голове и восемью свечками на торте, перед которым она сидела, важно раздувая щеки. Как же, ей уже восемь, а мне еще семь. Щегол. Ей стыдно, что такая малявка учится в одном классе со старшей сестрой. Кому какая разница, что "малявка" на пол головы выше - годов-то ей семь. Так вышло, что я получился несколько незапланированным ребенком, мама кормила грудью старшую, которая только-только начала ходить. А тут народился я, которого тоже требовалось кормить грудью, но ходить я еще даже не помышлял. Как говорил отец - я плод большой любви, долгого послеродового воздержания и пренебрежения некоторыми элементарными мерами контрацепции. Так и получилось, что от мамкиной титьки Саньку отрывали вместе со мной, под слезы и крики дочери "мама дай титю", я же молчал. Ходить, если верить голозаписям, я начал в девять месяцев, правда, до двух лет молчал, как партизан на допросе.
Папа говорил, что появление Станции - инопланетной бандуры, пятнадцати километров в диаметре и трех с половиною в поперечнике, было как нельзя кстати. Для России. Почему, спросите вы? Потому, что геополитическая обстановка складывалась далеко не в пользу одной шестой части суши. На востоке и западе сгущались тучи и черные вороны азиатского, заокеанского и европейского происхождения готовились поделить пирог вдоль по Уралу. Возражения и мнение живущих на поверхности пирога не принималось в расчет. "Идеалы демократии должны восторжествовать!" - кричали на западе. "Необходимо вернуть временно оккупированные территории!" - доносилось с востока. Президент и власть предержащие профукали последнюю гордость и готовились к откровенной сдаче позиций и страны. Армия роптала, но штабные штафирки давно уже ни за что не отвечали, народ по-тихому, а где и не по-тихому, вооружался, начинался забытый после девяностых годов прошлого столетия беспредел.
Появление инопланетной махины стало шоком для всего мирового сообщества. Еще бы. Станция повисла над Соединенными Штатами и, в духе Голливудских боевиков, шандарахнула широким лучом по Атланте, потом прошлась по западному побережью и скрылась, как после стало модно говорить, в "стазисе". Цитадель демократии лишилась за два часа четырехсот тысяч своих граждан. Через день махина вынырнула над Китаем, широкий луч прошелся по югу страны, свернул на Вьетнам и Камбоджу, переместился на Тайланд и закончил свое путешествие на Индии. Жертвы от удара зигзагом измерялись миллионами. Третьей на очереди оказалась Россия.
Тринадцатого марта, наплевав на работу и школу, отец загрузил всю семью в машину, в багажник были закинуты продукты, весь (как оказалось потом далеко не весь) арсенал, набор первой необходимости и рванул в деревню. Папа, начитавшийся в студенческие годы «Мародера» Беркема Аль-Атоми , давно соорудил несколько закладок в паре деревень. Ни я, ни Санька не помним момента удара, за час езды нас разморило и мы дрыхли без задних ног, да и что, казалось, могут запомнить дети? Но папа и мама ощутили все прелести излучения в полной мере. Когда в небе загорелась яркая точка и землю залил неоновый свет, папа съехал на обочину, нажал на тормоза и заглушил машину. Вовремя, надо сказать, заглушил. Родителей скрутило так, что они ни рта раскрыть, ни пальцем пошевелить не могли, мы же продолжали спокойно дрыхнуть. Мимо нашей легковушки пронесся рейсовый автобус и на полной скорости врезался в дерево, его водитель, в этот момент, находился в отключке. Широкий Луч Станции прошелся, с востока на запад по всей стране, излучение зацепило Украину, Польшу и другие европейские мелочи. Конец удара пришелся по Германии. Как итог - сотни тысяч жертв.
На следующий день атаке подверглись Африка и Южная Америка. Мир взорвался, моментально возникли тысячи религиозных конфессий. Одни из них называли станцию орудием Гнева Господня, другие созданием дьявола, но все вместе пророчили скорый конец света. Ведущие мировые державы не спешили сдаваться. Инопланетянам были отправлены, оставшиеся без ответа, тысячи радио и телеобращений. Потом пошли жесткие меры. Какой идиот в администрации юсовского недоумка насоветовал нажать на ядерную кнопку и спалить инопланетную хрень к чертовой бабушке сейчас неизвестно, но инициаторами ответного удара выступили американцы. Наш полудурок поддержал заокеанского коллегу. К всеобщему хору голосов присоединились Индия, Китай, Англия с Францией. При очередном появлении Станции из "стазиса", по ней был нанесен одновременный удар с нескольких десятков точек. Затея закончилась пшиком. Ракеты были сбиты, а все места пусков, поочередно, подверглись ответному удару. Отнюдь не ассиметричному. Американские подлодки, осуществлявшие пуски, были сплавлены вместе с экипажами в тугие консервные банки. Места наземных пусков превратились в аккуратные ровные пятаки с зеркальной поверхностью. Диаметр пятаков был десять километров, глубина "прожарки" чуть меньше трех. Биржи рухнули, придавив собой пол, брокеров и маклеров. Доллар установил очередной рекорд падения, пробив собою земную кору и сгорев в раскаленной мантии. Мировая экономика вошла в штопор, над всем этим летала Станция и продолжала поливать мир непонятным излучением.
Привычный мир приказал долго жить. Воздушное сообщение было полностью парализовано. Единая Европа развалилась на множество государств. Везде царил хаос и беспорядок. Из темных щелей повылазили мародеры и подонки различных мастей. Про грабежи магазинов, поджоги домов и машин не стоит даже упоминать.
На фоне творящегося бедлама, в сети появилась статейка одной умной личности из Гарварда по имени Генри Морган (не правда ли интересная фамилия). В статье были разложены статистические данные по погибшим от излучения. Морган привел анализ по возрастной, социальной и расовой принадлежности. Предложенные вниманию общественности, материалы произвели эффект как от взрыва светошумовой гранаты - на большее они не тянула, так как "бомба" летала на высоте тысяча двести километров. Согласно сухой статистике, наибольшее количество летальных исходов приходилось на людей старшей возрастной категории с условным порогом в пятьдесят пять лет и выше. В североевропейских странах порог сдвигался на пять-семь лет вверх по возрастной шкале. Ноздря в ноздрю с "лидерами" шли наркоманы, алкоголики, люди с генетическими отклонениями всех возрастов, а так же больные раком и хроническими заболеваниями. В возрастной категории до пятидесяти пяти, в затылок лидерам дышали африканцы, афроамериканцы и прочие афротуземцы, за ними поспешали монголоиды, от которых сильно отставали белые и латиносы. Все смерти условно здоровых людей от года до пятидесяти пяти и, соответственно, у русских и скандинавов шестидесяти лет, списывались на случайные и побочные факты. Типа водитель потерял сознание или оцепенел и поезд, автобус, самолет врезался в другую машину, сошел с рельс или грохнулся на землю. Исследования добровольцев, попавших по инопланетную раздачу и счастливцев, избежавших оной, подтвердили сумасшедшую гипотезу, что излучение каким-то образом изменяет структуру ДНК. Чем это грозило человечеству, было непонятно, но наркоманы, спившиеся алкоголики и старики тест на "профпригодность" не проходили. У первых и вторых были изменения в ДНК из-за употребляемой дури, причем излучение не делало скидку на "тяжесть" и "легкость" "бодрячка". У третьих элементарные возрастные сбои. Все три категории, в восьми случаях из десяти, погибали быстрой смертью. Что является спусковым механизмом остановки сердца не выявлено до сих пор. Так же ученые не разобрались, чем не понравились Станции обладатели черной и желтой кожи, а ведь прошло больше двенадцати лет. Но попутно выяснили, что интенсивность воздействия излучения на организм напрямую зависит от толщины преграды, которой человек готов прикрыться от гнева небес. Элементарное бомбоубежище ослабляло излучение на девяносто процентов.
Огражденные трехметровым забором, за который нам запрещалось выходить, мы почти ничего не знали, что творится в городах. В стране было объявлено военное положение и комендантский час. Все важные узлы и объекты инфраструктуры взяли под охрану военные и войска МВД. По вечерам и ночам мы с Сашкой подслушивали за дверью родительской комнаты звуки телевизора, из которого доносились сообщения о многочисленных перестрелках, боях на Кавказе и новых тысячах жертв, которые уже не имели никакого отношения к инопланетному гостю. Дикторы, с надрывом в голосе говорили о трудной и невыносимой работе похоронных команд, собирающих тела на улицах, проверяющих дома и квартиры. Чуть ли не как о вселенской катастрофе, сообщалось о смертях тех или иных политиков и таких молодых, но уже прославленных звезд шоу- бизнеса и кино. Отец плевался и говорил, что меньше надо было пить, колоться и курить, а старперам туда и дорога. В каждом подслушанном выпуске, красной строкой, делался упор на усилия президента и правительства, направленные на поддержание порядка и о том, какая (благодаря этим усилиям) Россия тихая и спокойная страна. От чего что отец начинал плеваться еще больше и добавлял, что после таких героических усилий она станет совсем спокойной и кладбищенски тихой. Однажды, к нам приехали военные и папа укатил в часть. В принципе, офицеры наведывались к нам каждый день, но до этого отец в полк не ездил, обходилось тем, что они по долгу о чем-то разговаривали в папиной комнате. Я не знаю в какой конторе работал аналитиком наш отец: Николай Иванович Беров, но, по словам одного военного, фирма называлась "Рога и копыта", причем там больше занимались отшибанием рогов, после чего клиенты сами откидывали копыта.
Десятого апреля папа собрал все вещи и, несмотря на плач и мольбы мамы, мы переехали в военный городок. Двенадцатого, в День Космонавтики, часть была поднята по тревоге. Хорошо помню, с каким восторгом я смотрел на выезжающие за ворота бронетранспортеры и Камазы, полные вооруженных солдат, с которыми уезжал папа. А вечером, в окно, я любовался далеким заревом, подсвечивающим облака в той стороне, где был город. Несколько раз над головами проносились вертолеты и тогда до нас доносился далекий гром. Мама плакала и прижимала Сашку к себе, а я убегал на кухню, выделенной отцу квартиры, забирался на подоконник и смотрел на красивые росчерки в небе.
Двенадцатого апреля двадцать второго года, армия, как самая организованная сила в государстве, решила взять власть в свои руки. Момент был выбран удачно. Соединенные Штаты промухали подготовку военных и не могли вмешаться потому, что на побережье Мексиканского залива обрушился ураган "Присцилла", далеко переплюнувший приснопамятную "Катрину". А американская армия и национальная гвардия траками "Абрамсов" раскатывали в блин баррикады и завалы в черных кварталах. Большая часть чернокожего "афроамериканского" населения, а так же те "снежки" и латиносы, применяющие для лечения от депрессии и черной меланхолии препараты, продающиеся в аптеках только по рецепту с пятью печатями, или воскуривающие "козьи ножки" с мелко нарезанной травкой, почитав в сети и газетах доклад господина Моргана, крепко обиделись на жизнь. И решили взять от нее все, пока Станция не забрала жизнь у них самих. За сутки были разграблены десятки, если не сотни оружейных магазинов. Подверглись нападениям полицейские участки. Громадные банды "Обреченных" или "Детей Смерти", как они сами себя окрестили, не щадя ни белых, ни черных, двинулись в поход за последним наслаждением. За внутренней суетой, пендосы забыли о внешнем. В Китае тоже вовсю полыхало веселье. Миллионы неприбранных трупов принесли с собой такие болезни, как чума и холера. Армия восточного соседа еле справлялась с ситуацией внутри Поднебесной и север ей был глубоко до фени.
Не успело мировое сообщество опомниться, как "полковничий" бунт, вспыхнувший у северных варваров, привел к поражению поддержавших "легитимного" президента частей. Бои, где больше, где меньше, длились неделю. Сойдя на нет после смерти "законно избранного" и половины правительства. Вместе с правительством к стенке поставили добрую часть высшего генералитета из тех, кто не отправился к Всевышнему от излучения.
Молодым полковникам и генералам досталось тяжелое наследство: смертельная бандура над головой и различные непримиримые внутри страны. Разбившаяся в штопоре экономика и разваливающаяся социальная сфера. И никакой надежды, что заграница нам поможет.
Мама радовалась, что отец жив и бои закончились. Но, как оказалось, для нас с Сашкой все только начинается. Отец не вернулся домой. Вместо этого он улетел в Москву. А маме сказал, чтобы мы перебирались в часть, которая располагалась недалеко от нашей городской квартиры. По дороге в город на бронетранспортер сопровождения и караван из трех автомашин с семьями военных, было совершено нападение. БТР заработал пару кумулятивных гранат в борт. А на машины обрушился шквальный огонь из автоматов и ручных пулеметов. Было страшно до ужаса... Прибывшие на стрельбу омоновцы нашли больше десятка убитых, дюжину раненых и троих детей без единой царапины. И четверых погибших с родителями. Маму, с двумя тяжелыми огнестрелами, отвезли в госпиталь, а нас определили во временный приют.
Так получилось, что я и Санька попали под колесо безликой административной машины. Следующим утром всех детей из приюта, в том числе нас, загрузили в плацкартные вагоны и вывезли в другой город. Так как местные детдома был забиты под завязку, а в приют продолжали привозить новых и новых детей. Напрасно мы кричали, что наш папа с военными, а маму увезли в больницу – бесполезно. Все документы и личные карточки сгорели в машине, а кроме слов, усов, лап и хвоста, у нас ничего не было. Таких как мы, с папами военными и мамами за ближайшим углом, был полный вагон. Я и Сашка вцепились друг в друга как два клеща. В приюте-распределителе я первый раз в жизни подрался, заступившись за сестру. Потом таких драк у меня было много.
Через неделю нас перевели в другой приют, где нам суждено было провести целый год. Год, когда главным чувством был голод. Год, когда, чтобы накормить сестру, приходилось драться из-за каждого куска хлеба и доказывать свое превосходство перед другой "мелочью". Год, который я буду помнить всю жизнь. Тогда я понял, что ближе Сашки у меня никого нет. Мы боялись потерять друг друга. Сестренка была старше меня почти на год. Но я был выше ее, крепко сбит и выглядел на девять или десять лет. И я стал ее защитником. Худенькая Санька просто не могла постоять за себя. После обстрела колонны она шарахалась от собственной тени и пугалась громких звуков. Люди с оружием заставляли ее сжиматься в комочек. Стоило ей пискнуть, я бросал все дела и бросался на выручку. Через неделю я попал в банду Вадима Сухарева по кличке Сухарь. Многие думают, что приютом управляли директор, воспитатели и надзиратели. Ха и еще три раза ха-ха! Приютом управляли крепкие и ушлые пацаны, сколотившие свои банды, в которых была жесткая иерархия и беспрекословное подчинение старшему. Тот, кто думает, что дети - это безобидные существа, глубоко ошибается.
Сухарю было шестнадцать лет. Его банда была второй по значимости, уступая лишь кодле Абрека, в которой верховодили "черные", так мы называли выходцев с гор. Неделю нас продержали в карантине, после чего перевели во второй жилой корпус. Стоило воспитателю младшей группы выйти по своим делам, как в холле нарисовался Сухарь и тройка его приближенных. Что из себя представляет этот мальчишка никто не знал, но по тому, как он вел себя, многие интуитивно угадывали в нем лидера. Сухарь прошелся по комнате "шпаны", хозяйским взглядом пробежался по единичным личным вещам и направился к девочкам. Писк Сашки стал для меня полной неожиданностью. Я сорвался с места, схватил стоявшую у двери швабру и рванул к девчачей спальне. Первый сухаревец, стоявший у двери в комнату девчонок, получил черенком в лоб и выбыл из "состязаний". Второй успел среагировать, сбил меня с ног и придавил коленом. Зря он это сделал, я извернулся и до крови укусил его за предплечье. Тут же на меня навалился третий и скрутил руки. Я рычал и пинался, но тринадцати и четырнадцатилетним пацанам мои пинки были, что слону дробина.
- Отпустите его. - услышал я спокойный голос. Чужие руки и тяжелое колено на груди тут же исчезли. Надо мной склонился высокий парнишка с широкими плечами, умным, в конопушках, лицом и аккуратно зачесанными назад каштановыми волосами. В руках он крутил красивую брошь. - Кто тут у нас такой прыткий? Новенький-зелененький малыш. На первый раз прощаю, на второй раз выбьем зубы.
- Отдай! - прохрипел я. - Это мамина брошь.
- Мамина? Значит девочка твоя сестра. А что будет, если я не отдам? Или возьму у твоей сестры еще что-нибудь?
Я набычился и не знал, что сказать.
- Я тебя кирпичом убью. Залезу ночью в вашу спальню и долбану по башке. - ляпнул я первое, что пришло в голову. Ну, что может придти в голову семилетнему пацану? - Не тронь ее.
- Смелый малыш. - протянул Сухарь, который совсем не производил впечатление бандита. - Мне нравятся смелые мальчики, которые не боятся заступиться за родных.
Сухарь смерил меня долгим взглядом и отдал брошь.
- Узнаю кто возьмет: убью. - спокойно сказал он подручным, - А ты приходи ко мне на третий этаж.
Я долго мучился - идти или нет? Но упорные слухи, что Сухарь дает своим отличившимся бойцам консервы, пустой желудок и голодный взгляд сестры, через месяц заставили перешагнуть порог. Таким образом я попал в "Пиранитос".
Кто мог подумать, что основными добытчиками вожделенных стеклянных, жестяных и пластмассовых баночек, емкостей и бутылочек со звучными названиями тушенка, сгущенка, зеленый горошек и других не менее вкусных деликатесов, окажутся семи и восьмилетние "пистоны". В творящемся бедламе, когда воспитатели и надзиратели работают за продуктовые талоны, дети, большую часть времени оказались предоставлены сами себе. Конечно, я загнул про "сам себе". Я и десять других мальчишек активно тренировались на бывшей стройке, которую забросили в первые дни от появления Станции. Моим инструктором был Гена Фофан, прозванный так за большое родимое пятно под левым глазом. Я ползал, бегал, учился пролазить под колючей проволокой. Рядом со мной скребли локтями землю остальные мальцы. Через несколько дней, назначенные Сухарем из старших пацанов инструкторы, расставили лазерные указки и мы должны были найти луч, используя маленькие дымовые машинки. Потом пролезть между двух лучей не задев их. За всем внимательно следили старшие. Впрочем, мне хватало одного надзирателя - стоило коснуться красного светового жгутика и я вылетал с площадки от мощного пинка Фофана. Генка хватал меня за грудки и орал, что из-за такого уе..ка, остальных перестреляет охрана складов и если я желаю обогатиться девятью граммами свинцовых мыслей, то могу хоть сейчас пи..довать в сторону бывшего овощехранилища... Пока я научился скользить между красными лучами как уж, моя задница окаменела от пинков...
Можно сказать, что Фофан был моим первым сержантом, забегая вперед, скажу - в восемнадцать лет он пошел в армию и через год стал инструктором у новобранцев... Наверное карма у него такая. Несмотря на злобный характер, Генка оказался неплохим парнем, кроме всего прочего, он учил меня драться. "В драке нет благородства", - говорил Генка, - "Если ты начитался рыцарских романов и выходишь на улицу, чтобы драться по правилам, то в первые пару секунд получишь ногой по висюлькам. Потом тебя запинают лежачего. Бей по глазам и в горло. Не бойся ударить по яйцам". И я дрался... В приютской вольнице поводом для драки служило что угодно. По морде можно было получить или дать за неосторожное слово, взятую, без спроса, если ты не Сухарь или Абрек, чужую вещь. Припрятанный кусок хлеба мог обернуться парой выбитых зубов. Я быстро приучил остальных малолеток, что лезть ко мне или Саньке не стоит. Безбашеный пацан может навернуть и табуреткой и разводным ключом. Моя сестра, вообще, неприкосновенна! У Фофана был хороший ученик, да и он оказался неплохим наставником. До первого "дела" Генка успел наставить мне много шишек и надавать тумаков.
Курс молодого бойца завершился зачетным налетом на бывший супермаркет, превращенный в склад. Пока одна группа отвлекала охрану, вторая вывела из строя электроподстанцию. Третья пробиралась под колючей проволокой... В тот вечер нашей добычей стали пять ящиков тушенки и две коробки сайры в масле. Можно было утащить и больше, но Фофан махнул отбой, объяснив нам, что фраера губит жадность. С собой, по земле, мы протянули веревку, к которой была привязана длинная брезентовая лента с кармашками под банки. Лента через три метра делилась на отдельные куски, скрепленные между собой карабинами. В случае, когда требовалось немедленно сделать ноги, карабин отцеплялся, и терялось только часть украденного, вытягиваемого под колючкой, а не вся добыча. После дележки мне достались две банки тушенки и одна сайры. Одну банку тушняка и рыбу я тайно припрятал. Какое-то шестое чувство подсказало мне, что дальше будет хуже. Жизнь в приюте заставляет взрослеть быстрее и избавляться от радужных иллюзий. Запас на черный день приятно грел душу. Второй тушняк слопала Сашка.
Сухарь, показывая аналитический склад ума, всегда тщательно продумывал "операции". За июль и половину августа мы обокрали семь "точек". Лафа закончилась во второй половине последнего месяца лета, когда абсолютно все продовольственные склады и магазины передали под охрану военных. И риск словить пулю стал настолько велик, что перевешивал возможный бонус от добычи. Солдаты сначала стреляли, а потом разбирались... "Сытая" жизнь закончилась.
В августе мир узнал о первых чебадах и йома. Ни для кого не являлось секретом, что излучение Станции изменяло человеческую ДНК. У некоторых старших парней были коммы, помогавшие детдомовцам держаться в курсе мировых и Российских событий. Событий же было море. В России шли массовые "чистки" "антисоциальных" элементов. Указом Государственного Совета, отсидки в тюрьмах и колониях заменялись на каторгу, попасть на которую можно было с четырнадцати лет. Возрождался ГУЛАГ. Методом народных строек восстанавливали промышленность. Вводился налог на бездетность, закрывались театры и различные развлекательно-увеселительные заведения. Хотите есть? Идите работать на стройку! Крестьяне и аграрии всю произведенную продукцию должны были сдавать в закрома Родины. За что Родина предоставляла им бесплатное топливо в количестве ограниченном пределами разумного, сельхозтехнику отечественного и белорусского производства по чисто символической цене и освобождение от налогообложения на пять лет. Все "ветераны" от науки и перспективная молодежь были переведены в Москву. Где они могли не бояться губительного для пожилых людей излучения и спокойно заниматься наукой в подземном городе, расположенном глубоко под стенами Первопрестольной. В Китае полыхала гражданская война, сотни тысяч беженцев, всеми правдами и неправдами, перебирались через границу на Российскую землицу. Бывших граждан поднебесной сортировали по специальностям. Но большую часть расселяли по пахотным землям, с условием что переселенцы, получившие крышу над головой и орудия труда в виде лопаты, граблей и набора тяпок, вырастят на своем участке те или иные культуры. Семенами обещали обеспечить. Иммигрантам запрещалось организовывать компактные поселения и чайна-тауны. Недовольные или криминальные элементы ставились к стенке. Под запрет попали шествия, демонстрации и крупные сборища людей. Правительство взяло социальную сферу и ее подготовку к зиме под личный контроль - это обозначало расстрелы нерадивых руководителей. На предприятиях ЖКХ моментально выросла исполнительская дисциплина.
В Соединенных Штатах, больше всех пострадавших от разрушения мировой экономики, было введено чрезвычайное положение. Американцы решили не изобретать велосипед, а полностью скопировали Российские "наработки" по наведению порядка - танки, бронетранспортеры, солдаты с автоматами на каждом углу. В расстреле недовольных американская армия хорошо потренировалась разрушая баррикады.
Привычная Европа приказала долго жить. Франция попала под арабскую раздачу, хлебнув полной ложкой или глубоким половником от таких вещей как толерантность, веротерпимость и других...имостей, о которых не задумывалась арабская молодежь. Немцы, с арийской педантичностью, избавлялись от турок. Поднятый в ружье бундесвер показал что такое настоящий немецкий орднунг. Дойчей сильно напугали французские события. Пришедшие к власти, на волне гражданских непорядков, ультраправые, принялись закручивать гайки и чистить авгиевы конюшни. В Германии вновь звучали голоса об избранности Арийской расы, к которой кроме немцев теперь причислялись скандинавы и славяне. Особенно русскоязычные славяне. За короткий срок в ФРГ были сформированы сотни штурмовых отрядов, начались погромы на национальной почве. Из страны изгонялись все, кто не захотел принять немецкую культуру. Турки, арабы, негры, проповедники ислама получили ультиматум: им давалось три недели чтобы покинуть страну. Попробуете взять в руки оружие и по вам пройдутся танки. Пример России и США вдохновил новых германских правителей. Дошло дело до того, что в Рейхстаге вовсю обсуждался вопрос о возврате восточных территорий, ныне принадлежащих Польше. Не все арийцы равны. Некоторые равнее других. Да и стремно немцам считать ляхов арийцами. Другое дело русские. На Калининград дойчи не зарились. Показанные по телевидению кадры с российскими военными, демонстративно закапывающими на глубине в сто метров ядерные мины мощностью в сто и двести килотонн, остужали даже самые горячие головы. Русские продемонстрировали всему миру, что чужой земли нам не надо и своей хрен отдадим. Сохраняя мир, Российское правительство не поднимало перед Украиной вопрос Крыма... Пока...
Британия … О-о - это была особая песня. Яркий пример, когда от горя крепчает маразм... Британский парламент не признал существования Станции. Все. Точка...
Новой волной войн затопило Балканы и Ближний Восток. Арабы привычно получили по носу от Израиля, которого больше не могло остановить мнение международного сообщества. Армии под синей звездой Давида не только разбили войска арабских оппонентов, они существенно прирастили свою страну "освобожденной" территорией. Иранские ядерные объекты были разбомблены в первые часы конфликта. Израиль пригрозил арабским государствам атомной бомбардировкой, если они начнут применять химическое оружие. Угрожающая нота вояк с земли обетованной не осталась без ответа со стороны ведущих государств - Россия и Германия, ставшие основными политическими игроками старушки Европы, выступили одним фронтом с Америкой и обещали устроить Израилю сожжение Содома, примени он ядерное оружие. В этом конфликте обошлось без атомных бомб. Никто в приюте не пытался разобраться в Балканском котле. Кровавое варево из которого ошпарило Сербов, Хорватов, Албанцев и многих других. Ясно было одно - Косово вернулось в лоно Сербии. Возврату сильно способствовали оружие и тяжелая техника, предоставленная Сербии одним братским народом.
На фоне кровавых локальных войн, человечество, казалось, забыло о летающей над головой опасности, но "летающая опасность" о людях не забыла. Станция напомнила о себе чебадами.
Изменения ДНК из-за излучения привели к тому, что некоторые люди в возрастной категории от шестнадцати до тридцати лет приобрели умение, управлять своим телом на генном уровне, стали полиморфами. Телевидение, сеть и газеты были забиты материалами о полиморфизме, изменении фенотипических форм, биохимическом и хромосомно-генетическом отличии полиморфов от простых людей. Слово "чебад" запустил в обиход ведущий новостей первого канала Михаил Ковальчук. Родилось оно от английских "ченч бади" и, с легкой руки Миши, пошло гулять по всей планете. Чебады, усилием воли, перестраивали и изменяли мягкие ткани, хрящи и кожу своих организмов, могли наращивать мускулатуру и кубике на прессе. Сложнее было со скелетом, костяк изменению почти не поддавался, но и того, что было - хватало за глаза. Девушки чебадки забывали о диетах. Зачем им ограничивать себя в пище, если они могли просто "сжечь" лишний жировой запасец, сформировать идеальные ягодицы и грудь, размер которой можно менять пять раз на день... Чебады не болели, обладали повышенной регенерацией тканей, быстрой реакцией и феноменальной приспособляемостью к окружающей среде. К изучению феномена полиморфизма немедленно подключились закрытые НИИ, секреты которых любовно оберегали спецслужбы. Военные мечтали о суперсолдатах...
Не успел мир привыкнуть к чебадам, посмаковать плюсы от небесного подарка, как на другую чашу весов, зверски скалясь, размахивая щупальцами, лапами с когтями и плюясь ядом, забрались "йома-демоны". Первый случай превращения человека в йома или демона, был зафиксирован в Японии. Отсюда и название. Йома, как и чебады, являлись полиморфами, в отличие от вторых, не имели проблем с изменением скелета, но зато имели проблемы с головой. В состоянии йома человек не контролировал себя, превращаясь в кровожадного монстра. Были другие ситуации, помягче. Вместо монстров, жрущих людей, они становились сексуальными маньяками и маньячками, с несколькими "орудиями" труда. Частенько совмещая в себе признаки обоих полов. Что-то сдвигалось у них на гормональной почве....Уместно ли говорить о психическом здоровье йома? До превращения Йома никак не выявлялся. Возвращаясь к Японии. Первым демоном в истории полиморфов стал скромный клерк по имени Эдано Фунакоси, превратившийся в монстра посреди переполненного вагона Токийской подземки. Двадцать человек, растерзанных заживо. Такой был итог у получасового безумия... Надо ли добавлять, что феноменом йома в закрытых НИИ заинтересовались гораздо больше, чем простыми полиморфами? Йома обладали фантастической живучестью, бешеной регенерацией и ненасытной утробой.
Несколько дней весь приют ходил по одной половице, потому, что вторая была зажата в руке - каждый добропорядочный человек должен уметь отбиваться от нападения демонов, пусть той же половицей. И тогда, и сейчас мне страшно - сойти с ума может любой человек и начать убивать друзей и близких. Я каждый день молю Бога - упаси Саньку и родителей...
Все приютские выглядели словно сомнамбулы. Детям было страшно - "йома"-демоном, в любой момент, мог стать любой старшеклассник. Безопасные места перестали существовать. Превратившаяся в демона семиклассница из пятьдесят третьей школы, в припадке, убила голыми руками пятерых спецназовцев. Сколько она убила учеников нам не говорили. Ходили слухи, что много. Жить стало лучше, жизнь стала веселее...
Так, под постоянные, космические, доморощенные и международные передряги мы дожили до октября. До октября то мы дотянули. А вот как быть дальше, никто не знал. Осень выдалась холодная. К ноябрю навалило по колено снега, ударили морозы, занятия в школе для нас закончились. Ходить на уроки в летней одежке, по сугробам в минус двадцать, было не совсем комильфо. Зимней одеждой для нас никто не озаботился. Жизнь в приюте замерла, покрывшись инеем. Несмотря на все усилия властей, котельная оказалась неподготовлена к зиме. Столбики термометров в комнатах застыли у десяти градусов тепла, окна обледенели, стены, с северной стороны, покрывала изморозь. Дети, по несколько человек, забившись под одеяла грели друг друга. Санька переселилась в мою комнату, и мы спали под двумя одеялами. Начались перебои со снабжением продуктами. Суп в столовой превратился из жидкой баланды в очень жидкую баланду. Тогда и пригодились мои летние консервные "закладки". Я частенько наведывался к Сухарю на третий этаж чтобы посмотреть по комму новости. Новостные каналы пестрели победными реляциями. Ведущие, с гордостью, рассказывали об очередном запущенном в производство заводе, который ГУЛАГовские доходяги закопали под землю. Или освещали открытие новой электростанции, качающей атмосферное электричество. Идеи Николы Теслы получили реальное воплощение в жизни. Генетики разработали специальные тестеры, напоминающие стрип-тесты, с помощью которых можно было определить является человек чебадом или нет. Многие полиморфы просто не подозревали о своих особенностях. Точный результат можно было получить уколов палец маркером прибора, делающим анализ ДНК.
С голубого экрана вещали о продовольственной программе правительства. Как оказалось, дела с продуктами в стране обстоят пусть и не вполне благополучно, но созданный запас позволяет прожить зиму. Озабоченная надвигающимися холодами, Европа обратилась к Председателю Высшего Государственного Совета России (смотрите Диктатору) генералу Григорию Ермолову с просьбой возобновить поставки газа, прерванные весной. Поставки возобновили в обмен на продовольствие. Из Польши, Венгрии и Болгарии везли продукты, Германия гнала в Россию новейшие станки и оборудование. Вопроса о бумажках, называемых деньгами, не поднимали. Стране были нужны еда и реорганизация промышленности. Нарезанная туалетная бумага с водяными знаками и несколькими степенями защиты никого не интересовала и сильно упала в цене. Русских проклинали, но отрывали от себя хлеб и масло. Сидеть на диете и в тепле, европейцам нравилось больше, чем замерзать сытыми в холоде. Почему же тогда я и Санька, голодные, сидели под одеялом в выстуженной комнате? В январе, во время очередного, ставшего обыденным удара Станции, когда дети привычно проигнорировали спуск в бомбоубежище (ага, бежать в тапках по льду и снегу за триста метров от приюта - увольте), двое мальчишек из "горцев" превратилось в йома. Но от голода демоны получились хилые - их забили дубинками за пару минут. Избиение йома переросло в масштабную драку между бандами, где я имел неосторожность вылезти вперед и получить обрезком трубы по лицу. Драку разогнали налетевшие надзиратели, которые совсем не выглядели худыми, но сбежали сразу, как только увидели истекающего слюной зубастого монстра вместо пятнадцатилетнего мальчишки. Дети покончили с мутантами, взрослые мужики разобрались с детьми. Обстановка в приюте становилась напряженней с каждым днем. Через две с половиной недели, когда меня выписали с медицинского лазарета, разразилась гроза. Приют взбунтовался.
Искрой, от которой вспыхнуло пламя бунта, была смерть троих пацанов из средней группы, запертых на сутки, за какие-то провинности, в карцере - холодной не отапливаемой комнате. Мальчишки замерзли... Кто-то из девочек увидел в окно, как охрана выволакивает на улицу тела. Сволочи, они даже не потрудились завернуть их в простыни. Весть моментально разнеслась по корпусам.
Я как-то говорил, что дети - далеко не безобидные существа. Данное утверждение опробовало на себе большинство обслуживающего приют персонала. За исключением нескольких воспитателей и нянечек. Две с половиной сотни мальчишек и девчонок от десяти до семнадцати лет, вооруженные обрезками труб, заточками, ножками от табуреток и штакетинами смели охрану и надзирателей, как морская волна сметает песчаный домик на берегу. Общими усилиями был взломан склад, в котором оказалось достаточно продуктов, чтобы делать горячую столовскую водичку, называемую супом, несколько гуще. Вставший на бочку Сухарь, под страхом смерти, запретил бунтарям растаскивать балабасы. Вадима, чего раньше никогда не случалось, поддержал Абрек. Старшие пацаны приволокли к складу связанных директрису и завхоза, с помощью пинков и дубинок пригнали избитых, сцепленных наручниками за ноги, охранников...
В полной тишине, царящей у складского помещения, под взглядами нескольких сотен пар детских глаз, толстая директриса давилась перловкой, пшеницей и гречневой крупой. Рядом несколько пацанов заломали завхоза и кормили его сушеным горохом. Наверно мы все тогда стали немножко йома, раз спокойно взирали на казнь. Некоторые охранники, заливались слезами, ожидая своей участи. Отец потом говорил, что в нас убили жалость. Папа, ты не прав - в нас убили детство, жалость умерла сама. Хорошо, что я запретил Саньке выходить из комнаты... Не стоило ей смотреть, как мы убиваем в себе людей. Само по себе страшно было то, что в восемь лет я думал не о игрушках - машинках, компьютере и головизоре, а о том, как прожить наступающий день, умудриться стащить с подноса лишний кусок хлеба и отдать его сестре.
Приезд милиции и пятерика грузовиков с военными, вызванных кем-то из нетронутых воспитателей, не помог большинству связанных уродов избежать смерти. Назначенные комендантом города следователи быстро раскрутили преступную цепочку, сбывавшую усиленные детские пайки на сторону. По приговору трибунала было расстреляно пятнадцать человек, тридцать получило по пятнадцать лет каторги. Говорят, что комендант хотел собственноручно пристрелить директрису и завхоза... С санкции коменданта, тотальной проверке были подвергнуты все детские дома и приюты в районе.
Весна пришла неожиданно. Резко стаял снег, припекло солнце, зазеленела трава, прилетели перелетные птицы. Вместе с птицами прилетели слухи, что детдома и приюты переформировывают. Согласно указу Высшего Совета, все профильные детским домам заведения передаются под юрисдикцию министерства обороны. Содержание детей в новых детдомах будет раздельным. Естественно, в приюте тут же появились страшные истории о новых заведениях. В конце марта к нам десантировалась целая бригада врачей. Всех осмотрели, измерили , ощупали со всех сторон, взяли анализы мочи и выкачали море крови, провели генный анализ на выявление полиморфизма. Следом за врачами, в воротах показались пустые автобусы. С автобусами приехала какая-то комиссия из штаба округа. Воспитатели и военные прошли по комнатам, выводя на улицу девочек. В комиссии были, в основном, женщины в армейской форме. Девочкам давали десять минут на сборы. Чего там собирать? У многих, кроме зубных щеток, ничего за душой не было. Крик Саньки заставил меня встрепенуться. Здоровенный солдат выволок ее на улицу. Я выскочил следом, увернулся от охраны на входе, добежал до центрального дворика и столкнулся с женщиной, затянутой в армейский мундир.
- Осторожней, мальчик. - сказала женщина, я замер и выронил на песок заточку, подаренную Фофаном на День рождения. Этот голос я мог узнать из тысяч. Офицерша повернулась ко мне.
- Мама!!!
*****
С той поры утекло одиннадцать лет. Мама долго не могла поверить, что это мы. Живые и относительно здоровые. Им с папой сообщили, что их дети погибли во время обстрела колонны. Вернувшемуся из Москвы отцу выдали урны с прахом. На городском кладбище появились две маленькие могилки...
Радость от возвращения домой была омрачена чувством вины перед остальными пацанами и девчонками. Наши мама и папа нашлись, а у них? Каково им будет на новом месте?
Когда мы, вечером, приехали в родной город, отец встречал нас у подъезда. Он, не замечая катящихся по щекам слез, долго смотрел на меня и Саньку, потом протянул мне, как взрослому, руку. Я пожал широкую ладонь и оказался подхвачен, вместе с сестрой, в сильные и добрые объятия. Дома папа подарил нам пару латунных сувениров. На сувенирах были наши с сестрой имена и даты - родился, умер. Отец снял с памятников таблички...
Мама долго не могла отучить нас прятать по загашникам хлеб, консервы и редкие конфеты. Призраки приюта долго преследовали нас. Саньке было проще. Все время она жила надеждой, а я, с высоты своих нынешних двадцати лет, понимаю, что попав к Сухарю жил по принципу трех "НЕ" - не верь, не бойся, не проси. Только чудом не превратившись в озлобленного волчонка.
Осенью мы пошли во второй класс. Многие бывшие одноклассники взирали на нас с интересом. Я числился чуть ли не суперменом и не спешил разочаровывать народ. Санька тоже купалась в лучах славы. Я тогда попросил ее никогда и ничего, без моего разрешения, не рассказывать про меня. Саша обещала. А обещания она держать умеет. Моя жизнь покатилась по размеренной колее.
Глава 2
Записка вторая.
Жестокие небеса.
- Лёша, Лёш-ша! - злобно-жалостливый Санькин шёпот вырвал меня из объятий сна.
- Что? - голова никак не желала отрываться от парты.
- Лёша, отпусти руку. Мне больно! - сквозь зубы процедила сестра. Только сейчас я заметил, что сжимаю Санькино запястье.
- Прости, - тихо сказал я, разжимая "клешню".
- У, медведь недоношенный. Чуть руку не сломал, - активные растирания не приносили результата, красные отметины от моих пальцев на Санькиной руке не желали пропадать. Без синяков, видимо, не обойдётся.
- Тише вы! - шикнула на нас Люська Завадская. - Гуля и так уже на вас косо смотрит.
Я опёрся спиной о стену. Обрывки сна продолжали крутиться в голове. Мученическое лицо директрисы приюта, которую заставляют есть сухие горох и гречку. Сухарь, раздающий консервы. Снег в коридоре у разбитого окна на втором этаже и три маленьких скрюченных тела, накрытых покрывалами. Вонючая грязь у второй разграбленной нами точки. Глубокая лужа, через которую пришлось ползти и неподвижно лежать в ней, уткнув лицо в жижу, ожидая, когда луч прожектора отвернёт в сторону, а вторая группа перемкнёт провода.
Краем сознания, я заметил, что Саша, перестав растирать запястье, бросила на меня злобный взгляд, тут же сменившийся сочувственным. Видно глубокомысленное выражение, поселившееся на моём лице и отсутствующий взгляд, сказали сестре больше, чем я мог объяснить словами.
- Опять приют? - кивок головой. Сестра подсела поближе и взяла мою руку в свои маленькие ладошки. - Я так и поняла. Лежишь и так скрипишь зубами, что мурашки по спине. Хотела тебя легонько разбудить, а ты, не открывая глаз, сграбастал мою руку и держишь...
- Извини, само получилось...
- Сжал, зубы скрипят и слезинки в уголках глаз, - закончила сестра на выдохе.
Я посмотрел на свои мозолистые "грабки". Ни одной мысли в голове, только одно желание - скорее выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха.
- Знаешь, я тогда не мог понять, почему директриса заливается слезами - её ведь кормят! Столько еды. Ей запихивают в рот горох, а она ревёт белугой. Мне казалось, дай мне волю, я сам всё съем, - толчок локтем в бок заставил прерваться. Саше стрельнула глазами в сторону Люськи, чуть повернувшей корпус в нашу сторону и заинтересованно прислушивающейся к разговору.
- Завадская, тебе тут вареньем намазано? Уши тянешь? - прошипел я. Люська сделала вид, что дело её не касается. А я обозвал себя мудаком. Ни один человек в группе не знал ничего о прошлом брата и сестры Беровых. Не знаю почему, но тут мы с сестрёнкой были единогласны, наше прошлое должно остаться с нами. Теперь, наверняка, пойдут слухи. Люся молчать не умеет.
- Я поговорю с ней, - шепнула мне Санька.
- Ну-ну.
- Не нукай. В следующий раз держи язык за зубами.
- Са-ш-ша...
- Ладно, проехали, Люську я беру на себя.
Не успел утихнуть звонок, возвестивший об окончании пары истории, как я рванул на выход.
- Люся, можно тебя на минутку, - сестрёнка решила не откладывать дело в долгий ящик. Пусть. Мне бы скорей на воздух.
- Куд-да? - выросшая в дверном проёме фигура военрука остановила повальное бегство студентов. - Куда, я вас спрашиваю? А ну-ка, все по местам.
Пришлось возвращаться. Сестрица уже сидела рядом с любопытной сорокой по фамилии Завадская и тихо нашёптывала ей, чтобы та поберегла перья. Люся, надув губки и бросая на "лекторшу" то испуганные, то гневные взгляды, внимала пламенным речам. Зря я утром нагонял на Сашу, что она не подпускала меня к ней. Ведь с самого начала знал, стоит подцепить эту мадемуазель, и о моих любовных похождениях будут знать все девчонки. Но запретный плод, гм-м, дыньки в декольте и стройные ножки под упругой попкой, притягивали к себе чище магнита. Нет, не нужна мне такая слава. Спасибо Церберу, уберегла.
Военрук, полковник с интересной фамилией Скряга, дождавшись пока все рассядутся, снял фуражку и прошёл к кафедре.
- Короткое объявление, - подняв вверх ладонь правой руки, сказал он. - Сбор через полчаса у второго учебного корпуса, всем переодеться в форму. Автобусы, выезжающие на полигон, опоздавших ждать не будут. От кафедры военной подготовки выезжает подполковник Омельченко, - Военрук прищурил глаза, пытаясь кого-то разглядеть на "камчатке". - Беров, подойди, - разглядев искомое, бросил "полкан". - Не подведи, Алексей, покажи им всем, - Скряга помахал кулаком перед виртуальными супостатами.
- Не подведу. Покажу.
Автобус, покачиваясь на ухабах, накручивал на колёса километр за километром. От города до полигона всего пятнадцать кэмэ. Но состояние дорожного покрытия, точнее, отсутствие оного, растягивали их до всех тридцати. Лучше бы, как в прошлый раз, армейские Уралы подогнали.
Просёлочные и дороги районного подчинения за время реформ не стали лучше. Если верить некоторым вещунам, то с дураками в России разобрались. Осталось дождаться решения дорожной проблемы. Конечно, ГУЛАГовские строительные отряды и дорожные тресты привели в порядок федеральные трассы, но когда дойдут руки до "отнорков" никому не известно.
Автобус, чадя дизелем, остановился у железнодорожного переезда. Метрах в ста от пересечения бригада контаткников демонтировала контактный провод. Автомотриса, подняв вышку, потихоньку двигалась в сторону автобуса. Электромонтёры обрезали поддерживающие струны и опускали провод на землю.
- Десять-пятнадцать минут, - к автобусу подошёл кто-то из руководителей бригады. - Сейчас подвяжем концы и поедите.
Железнодорожники работали быстро, через пять минут автомотриса миновала переезд и барьерные заграждения опустились. Наш транспорт поехал своим маршрутом, а я всё смотрел на контактников. Мужики не выглядели радостными. Нововведения, пришедшие на железную дорогу, оставляли большую часть железнодорожных энергетиков без привычной работы. Теперь им придётся переучиваться. На данном участке пущены в эксплуатацию тяговые подстанции и электровозы нового типа. Система беспроводной передачи электроэнергии по воздуху в действии. На большие расстояния передавать было ещё экономически невыгодно - не отработана как следует технология, а вот передача на сорок пятьдесят километров оправдывала себя. На тяговых подстанциях были смонтированы передающие блоки, называемые ретрансляторами, покрывающими межподстанционную зону. Там, где из-за рельефа местности мощность была недостаточна, устанавливались усилители. На новых электровозах монтировались приёмники. В принципе, общий вид тягового подвижного состава изменился не сильно. Исчезли токоприёмники с крыш электровозов, часть внутреннего пространства заняло новое оборудование. Учитывая влияние Станции, управление локомотивами было максимально компьютеризировано, диспетчерские и логистические центры вели постоянный мониторинг движения состава.
Зад автобуса подбросило на очередном ухабе, я сильно ударился носом о стекло и отвернулся от железной дороги. Водитель вжал голову в плечи от криков о возницах и дровах.
- Бер, - рядом со мной нарисовался Димка Лотяну. - Ты чем занимаешься в субботу?
- Как Пятачок, совершенно свободен. Есть предложение?
- Растёшь. Начинаешь мысли читать!
- Твои что ли? В твоём котелке кроме баб всё равно ничего нет, сплошная порнография.
- Эк, загнул. Я о другом, - видя, что собеседник проявил интерес, Лотяну зачастил пулемётом. - Мы, с батей, на даче бассейн закончили. Два года с лопатой в поисках квадратного корня. Руки до локтей стёр. В пятницу отец его наполнит и на неделю в командировку съезжает. Предлагаю организовать пикничок и отметить завершение строительства. Ты как?
- Только за. Но без горячительных.
- Горячительного тебе никто не предлагает. Что Санька?
- Иди, договаривайся. Она человек взрослый, самостоятельный.
- Понял, - Димка хлопнул меня по плечу и свинтил в сторону передних сидений, на коих размещалась женская половина учебного взвода номер два.
Через пять минут заляпанный грязью автобус миновал КПП. Приехали.
*****
- Ра-а-авняйсь! Смирна-а-а! Равнение на.., - за что люблю "военку" и армию, так за эти два слова: "равняйсь" и "смирна"...
Один из самых волнующих моментов, когда выстроенные правильными шеренгами десятки девушек четвёртого курса вытягиваются в струнку, делают вдох, одновременно чуть откидывают плечики назад и их всколыхнувшиеся в едином порыве груди туго натягивают ткань формы. Мои глаза тут же покрываются паволокой, а рот так и норовит разъехаться до самых ушей. Ладно бы у меня одного. У офицеров загораются глаза, а на лицах проступает сожаление оттого, что нельзя остановить мгновенье. Глаза девчонок сверкают как бы не сильнее, чем у сильной половины человечества, щёки покрываются румянцем. Женщины, они прекрасно осознают, какое влияние оказывает на суровых мужиков и молодых парней нехитрое, в общем-то, действо и на полную катушку пользуются моментом. Кто сказал, что армия не для женщин? Наверняка это был древний фригидный перец, не видевший, какой ударной мощью обладает обычная форма, надетая на стройные девичьи фигурки. Девушки в форме - это сила!
Вот и окончилось построение. Я с сожалением наблюдал, как после команды "разойтись" монолитный строй разбился на отдельные взводы.
- Командиры взводов, подойти на инструктаж, - проорал куратор нашего курса подполковник Омельченко. Я оставил взвод на Саньку и направился к подполу. За группу можно было не волноваться, у моей сестрёнки не забалуют.
- Тащ подполковник курсант Беров по ваш...
- Отставить, - прервал меня подпол. Омельченко окинул собравшихся взводных оценивающим взглядом. - Так, соколики и горлицы, - последние слова относились к командирам третьего и седьмого взводов Татьяне Петрушиной и Ксении Шварцкопф. - Знаете, из чего сегодня придётся работать?
- Так точно! - вытянулась в струнку Петрушина.
- Петрушина, я разве вас о чём-то спрашивал или давал слово?
- Никак нет, - сконфузилась Танька.
- Вот и помолчите. Вам понятно?
- Так точно! - Татьяна вытянулась во фрунт, поедая подпола глазами.
- Я не понял? - Омельченко перевёл тяжёлый взгляд бледно-голубых глаз на остальных взводных. - Я, что, одной Петрушиной объясняю? - мда, попали. Омеля, так мы кликали подполковника за глаза, видимо, встал не с той ноги. Сейчас он будет с истинно армейской вычурностью накручивать нам хвоста. - Или вы не поняли, о чём я сейчас говорил?
- Никак нет! - гаркнули взводные в семь глоток.
- "Никак нет" поняли, или "никак нет" не поняли?
- Так точно! - теперь подпола ело семь пар глаз. Мы тоже умеем включать "дурочку" на армейский лад. - Поняли!
- Если поняли, то следующий открывший рот без моего разрешения получит два наряда вне очереди. Вам понятно?
- Так точно! - проорали мы, Танька закатила глазки. Омеля всегда держал данное слово. Даже не так. Он мог забыть о чём угодно, но только не о внеочередных нарядах, которые сыпались из него как из рога изобилия, и Петрушина была первой в очереди на раздачу.
- Раз мы разобрались с вашей понятливостью, то приступим, - уф, гроза миновала, но что-то быстро куратор отошёл, не к добру это, ой не к добру.
Удостоверившись, что его слова не пропадают втуне, Омельченко кратко обрисовал нам, что сегодня четвёртый курс удостоен великой чести участвовать в стрельбах из новейшего оружия Российской армии. Гордитесь, мол, "соколики" и "горлицы", а кто эту честь не оправдает, получит полфунта соли на хвост. Тот взвод, который отстреляется хуже всех, ждёт десятикилометровый марш по пересечённой местности с полной выкладкой. И не стоит Петрушиной и Шварцкопф сверлить товарища подполковника взглядами. Если надели форму, то будьте добры соответствовать! Вот и причина быстрой отходчивости куратора. Я прикинул в уме, на какой результат может рассчитывать мой взвод. Место второе или третье нам точно гарантировано, "пятёрочку" ещё никто не смог перестрелять. В общем зачёте пятый взвод всегда был на первом месте.
- Теперь кратко о самих "машинках". - Лицо подпола подобрело. Омельченко всегда был фанатом всего, что стреляет, горит и взрывается. Об оружии он мог говорить часами. Так что мы приготовились слушать, как минимум, получасовой спич, но были жёстко обломаны.
Омеля выпятил увешанную регалиями грудь и начал вдохновенно вещать. Мол, четвёртый курс сегодня с познакомится с электромагнитной винтовкой Миронова и ручным электромагнитным пулемётом Паоли, коих некоторые безграмотные олухи именуют ранцевыми рельсовиками. Для особо тупых и криворуких студентов, которых подполковник не подпустил бы к полигону и на пушечный выстрел, он поясняет, что первый, назвавший винтовку и пулемёт рэйл ганом, побежит кросс в два десятка километров. Нехрен засорять родную речь словами из языка вероятного противника. Тут он прекратил словесный понос и хмуро посмотрел за наши спины. Я непроизвольно оглянулся.
Отстрелялись, лешего за ногу. Небо на востоке стремительно наливалось ярким неоновым светом. Над полигоном разнёсся звук ревунов. Станция, чёрт бы её побрал, сменила привычный маршрут.
- Быстро ведите людей в капониры! - скомандовал подпол.
- Есть!
*****
- Бер?
- А? - разлепив глаза, я посмотрел на Лотяну. В бетонированном капонире было жарко, шибало запахом пота и оружейной смазки, от набившихся в помещение вместе с нашей группой солдатиков несло вечным запахом портянок. Мне вот интересно, в армии, чёрт знает сколько времени назад, исчез такой тип обмундирования, как портянки, сапоги были заменены берцами, а запах остался. Или это дань традиции? - Чего тебе?
- Потолкуй, гх-м с...
- Димон, если ты про Сашку, то я пас. - Лотяну сделал кислую, будто лимон проглотил, физиономию. - Что, попытка номер пять? Отфутболили на другой конец поля? - Лотяну давно подбивал клинья к Сантилле, но неизменно получал изящный кукиш. Делать гнусные намёки Димон опасался, и правильно, в этом случае женская фига моментально сменилась бы на тяжёлый кулак младшего братца. Теперь "молдаванин" сменил стратегию и пытался подъехать к сестре через меня, но тут хрен ты угадал.
- Может, на неделе потрещишь?
- Дима, голубь ты наш, сизокрылый. Как ты себе это представляешь? Мне тогда проще в городе остаться. Это как в Тулу со своим самоваром, ты ведь не только Сашку приглашал, наверняка ещё девчонок зазвал? - Лотяну кивнул. - Во-от, а теперь представь меня и ту, на которую я решу положить глаз. Я ведь не монах, Дима, целибат в столь юном возрасте соблюдать не могу. Намёк понятен? - намёк был понятен, "молдаванин" бросил грустный взгляд на Саньку, увлеченно разговаривающую с солдатами, тяжело вздохнул и отвернулся. Опять не выгорело, но-но, стучи, и тебе откроют.
Скорей бы объявили отбой тревоги, задрался я уже сидеть в подземельях. Даже вид нахохлившегося, словно воробушек, подпола не приносит удовлетворения. Омеля выглядел пятилетним мальцом, у которого отобрали пистолетик. Наверняка куратор мечтал пострелять из рейл гана, как отстреляются студенты, а тут забава обломилась. Для ярого фаната всего стреляющего это была невосполнимая утрата. Ладно, у каждого свои тараканы в голове, у нашего подполковника они были такие вот, бронебойные.
Когда градус терпения запертых в капонире людей подпёр к самой крайней отметке, а запах немытых тел и портянок начал резать глаза, погасли красные таблички над входами. Хриплый голос из динамиков объявил об отбое воздушной тревоги. Да здравствует свобода!
Солнце больно ударило по привыкшим к полумраку глазам, в горле запершило от густого выхлопа дизелей.
- Твою мать! - крякнул рядом со мной тёзка по фамилии Валетов.
Мимо нас, подвывая турбинами и грохоча гусеницами, двигалась колонна тяжёлой техники самого футуристического вида. Кто-то из армейских начальников сегодня огребётся по полной программе. А мы точно отстрелялись. Придётся до вечера писать расписки армейским молчи-молчи, что мы все поголовно слепы аки кроты, а дальнобойные электромагнитые САУ, стопятидесятого калибра с ласковым названием "Лютик" были ничем иным, как миражом или массовой галлюцинацией. Особенно мне понравился "мираж" с мощным блоком приёмника и расчехлёнными спиралями-направляющими молниеводов. "Лютики" - это херня. За лицезрение "Перуна" нас три раза расстреляют посмертно. Кто-то крупно лажанулся, привалив работы особистам. Вон, бегут, приснопамятные...
...Бумаг было много, зато подпись натренировал...
Обратная дорога была веселее. Народ делился впечатлениями об увиденном. Кто-то из ребят размахивал кулаками и поминал мать Кузьмы, которую Россия покажет им всем. В роли "всех" чаще всего звучали "морлоки" и арабы. С такой-то техникой! Я слушал болтунов в пол уха и делал вид, что дремаю. Нет слов, техника хороша. Но что ей делать в подземных городах? Так что ничего американцам, которых за пристрастие к подземному строительству стали повсеместно называть "морлоками", мы не покажем.
Америка, оправившись от внутреннего кризиса, била все мировые рекорды по подземному строительству. Подземные дороги, подземные таун-хаусы, рестораны, увеселительные и бизнес центры, заводы и фабрики, престижные квартиры на самых нижних, защищенных от излучения Станции, уровнях. Развернувшийся строительный бум потянул за собой остальные отрасли экономики, став той тягловой лошадью, вытянувшей экономику штатов из трясины. Не отставали от них Германия и Япония. Россия закапывалась со своей спецификой. Под землю перевели все режимные предприятия и заводы непрерывного производственного цикла. Там же строились детдома, детские заведения, научные и учебные центры. Во всех городах была создана разветвленная сеть комфортабельных, напоминающих гостиничные центры, убежищ. Закапывать всю инфраструктуру не имело смысла. За несколько лет "график работы" инопланетного гостя был изучен до мелочей. От случавшихся в нем сбоев, как сегодня, неожиданных пропаданий и моментальных перемещений из одной точки в другую не был застрахован никто. Инопланетный разум приучил обитателей голубого шарика, что поплутав пару-тройку дней - максимум неделю, Станция возвращается на свои привычные маршруты и орбиты.
Другое дело южная и западная границы. Трёхпудовые плевки за три сотни километров остановят и вколотят в землю любого возможного агрессора. Арабы и немцы, фундаменталисты на юге, ультраправые и националисты на западе, хрен редьки не слаще. Пусть западные соседи официально не вынашивают против России новых планов "Барбаросса", но порох лучше держать сухим. Ближний Восток, там, да, в открытую призывают к джихаду против неверных. Насколько мне известно, "Лютики" и "Перуны" далеко не последнее слово российской военной техники. В войска начали поступать восьмиосные установки на колёсном ходу, которые осуществляют "доставку" специально разработанных крылатых ракет на расстояние до пятисот километров за пять минут. Серьёзные машинки, дорогие до ужаса, но от этого не менее эффективные. Основная проблема таких устройств заключается в защите электронной начинки ракеты, установки и обслуживающего машину расчёта от воздействия электромагнитного поля в момент запуска. "Жарит" установка так, что рентгеновский аппарат нервно курит в сторонке.
На восточной границе было несколько проще. Никто не говорит, что легче, но серьёзных военных угроз на восточном направлении в ближайшее десятилетие никто не ожидал. С Китаем, как с мировым игроком, было покончено. Излучение, болезни, наплевательское отношение правящей верхушки к простым жителям и разразившаяся гражданская война, унесли сотни миллионов жизней в бывшей Поднебесной. Россия вынуждена была держать на границе - Забайкалье и Дальнем Востоке мощные воинские группировки. Счет беженцев с юга давно перевалил за десять миллионов человек, а сколько людей было перехвачено "волонтерскими" отрядами и "новыми хунвейбинами" в самом Китае, расстреляно или погибло при попытках вооруженного прорыва границы, никто не считал. Индия и Пакистан зализывали раны от веселого междусобойчика, закончившегося официальным примирением в двадцать четвертом году. Дели и Исламабад, положившие по половине своих армий в приграничных боях, чуть не начали драться атомными дубинками, но были остановлены появлением в небе над своими странами Станции. Генералы с политиками подумали, что небесная болванка может неадекватно отреагировать на черные грибы и вылетающие из шахт и пусковых установок сигары ракет, и убрали руки от кнопок. Действительно, никому не хотелось быть зажаренным заживо. Станция в двадцать втором году показала миру, что уходящие на сотни метров вглубь земли бункеры не являются надежной защитой от ее гнева и неминуемого возмездия.
В двадцать четвертом году, в Токио, был подписан межгосударственный договор о стратегическом сотрудничестве и партнерстве между Японией и Россией. Гордые самураи наступили на собственное горло, забыв о Сахалине, Кунашире и Итурупе. Оставшись один на один с водами Тихого океана, страна восходящего солнца оказалась никому не нужна и быстро скатывалась в пучину хаоса. Россия предлагала сынам Ямато дешевые ресурсы и возможность задействовать миллионы рабочих рук на строительстве промышленных и гражданских объектов в Дальневосточной губернии и восточной Сибири. С помощью японцев были построены десятки новейших заводов, что позволило ниппон не только пережить мировой кризис, но и выйти из него с некоторой прибылью. Обмен между странами был выгоден обеим сторонам. Большое количество подданных императора, отработав на строительстве положенные по контрактам сроки, подписали новые договора и контракты, а то и сменили подданство... Кого привлекли российские просторы, а кого скрутили российские девушки и бабы. Самурайская невозмутимость капитулировала против русской ласки и напора... Помимо прочего, Япония получила право на лов рыбы в российской экономической зоне, которой за пять лет полного запрета лова - с девятнадцатого по двадцать четвертый год, развелось немало, но в строго отведенных квотах. Следили за выловом представители обеих стран. Рыбакам Страны Восходящего Солнца вменялось в обязанность уведомлять российских пограничников о всех выявленных браконьерах и сдавать треть улова западному соседу. Обманывать никто не пытался. Несколько показательных расстрелов нарушителей русскими пограничниками и громких судебных процессов в самой Японии, показали, что с новой властью России шутки плохи и лучше строго придерживаться буквы договоренностей. Пока рыбаки восточных соседей выполняли роль рыбхозов: в Комсомольске-на-Амуре, Хабаровске и на верфях Санкт-Петербурга шло строительство новых судов рыболовецкого флота. На побережье Тихого океана возводились десятки морских ферм. Работали там те же китайские (бежавшие от войны) и японские специалисты, но с той разницей, что принадлежали предприятия на пятьдесят один процент Российскому государству. Крупные вливания в сельское хозяйство и полное освобождение от налогов сроком от пяти до десяти лет манили на землю многих. Правительство поставило себе цель превратить страну в независимую от импорта продуктов питания державу, а еще лучше - в экспортера. В условиях рискованного земледелия упор делался на животноводство. Когда государство, где правительство на семьдесят процентов состоит из военных и представителей различных спецслужб и околотайных контор, гарантированно снабжает вас дешевым топливом, поставляет передовую сельхозтехнику, предоставляет бешеные кредиты под минимальные проценты и проводит политику снижения налогов для сельхозпроизводителей, на землю не сел только ленивый. (А то получалось что и государство, и правительство на семьдесят процентов состояли …) За рубежом была развернута мощная пропагандистская компания по привлечению в Россию крепких хозяев. Людям обещались земля и деньги. Но не надо думать, что деньги давались бесконтрольно. По центральному телевидению то и дело мелькали сообщения, что за воровство средств расстреляли или отправили на каторгу там, расстреляли сям, того ликвидировали в Польше, этого пуля догнала в Австралии... Органы правопорядка были настороже. Контролировали и спрашивали строго, но поток желающих, особенно из Прибалтики, Польши и Венгрии, где царил полный бардак и анархия, не уменьшался. Русские обещали приезжим стабильность и защиту. За несколько лет в стране выросли сотни мощных сельхозпредприятий и животноводческих комплексов. Ради роста племенного стада разрешили клонирование производителей ценных пород. Наплыв эмигрантов позволил несколько поправить демографическое положение, нарушенное Станцией, короткой войной и десятилетиями простого вымирания огромной страны. Россия, бывшая раньше сырьевым придатком Запада и Востока, изменилась. Чего скрывать, многие результаты были достигнуты за счёт жесточайших репрессивных мер. Ленивых или нерадивых просто ставили к стенке или отправляли на каторгу. Жесткая метла прошлась по всем преступным авторитетам, олигархам, орггруппировкам. Толстые талмуды, копившиеся раньше в архивах ОБЭП, ФСБ и некоторых других силовых структур, были запущены в дело. Итогом разбирательств стали десятки тысяч новых строителей дорог, заводов, электростанций. Миллиарды, существенно полегчавших, изъятых в казну государства долларов.
- Бер! - тычок в правый бок заставил меня открыть глаза. На соседнем кресле ёрзал задом Лотяну.
- Что?
- Ты там, ближе к выходным, напомни Сашке про пикничок, - вот человек. Не открывают дверь, он лезет в форточку.
- Угу. Отвали. Дай поспать.
- Какой поспать. К универу подъезжаем!
*****
Неделя пролетела быстро. Ничего напоминать Саньке я не стал. Димону наплёл, что сестрица показала бритву и рассказала, как ею воспользуется. Были у меня планы на пикничок, в которые надзиратель от родительского ока ну никак не вписывалась. Белокурая бестия Шварцкопф. Ксюша приняла приглашение нашего строителя домов и бассейнов. С ней в компании было ещё полдесятка девчонок из нашей и параллельной групп. Но они интересовали меня куда меньше, точнее совсем не интересовали. Размахнулся Молдаванин. Где мы ночевать будем? Пятнадцать лбов. Штабелями на дровянике? Ладно, там разберёмся.
Бренчала гитара. Валетов, под стук колёс электрички, изображал из себя великого барда. На очереди сидело ещё три гитариста-вокалиста. Мне петь не предлагали, знали, что с моими вокальными данными только туалет занимать.
Я косился на Ксюху, периодически стреляющую глазками из-под чёлки. Её двухдюймовые залповые установки приятно ранили сердце и грели душу. Наши планы встретили друг друга.
*****
Осматривая бетонированное корыто, размером пять на пятнадцать метров и глубиной в метр восемьдесят, я поражался одержимости Лотяну. Это же, сколько траншей в полный профиль можно было бы вырыть? Глядя на бассейн и вспоминая слова Димона о ладонях, стёртых до локтей, я почему-то представлял другую картину, несколько отличную от слов Молдавана... хе-хе, известно, что мозоли на руках не только от черенка лопаты бывают. И не лень ему было два года впахивать. Стоит отдать должное, труд облагораживает человека, бассейн получился отличный, молодец Молдаван! Теперь я знаю, кого приглашать, чтобы построить нечто подобное на родительской даче или выложить плитку в ванной и туалете. Отгороженный от основной массы отдыхающих кустами красной смородины, я занимался приготовлением главного блюда сегодняшнего вечера. Девчонки выставляли у "корытца" раскладные столики, сервируя их салатиками и различными разносолами. Лёша и Маша - китайская супружеская чета, жившая в летнем домике, построенном в пяти метрах от дачи Лотяну, приготовили по просьбе Димона несколько блюд из традиционной восточной кухни и удалились в вечернюю школу на занятия по русскому языку. Как супругов зовут на самом деле никто не знал. Всех устраивало, что они отзываются на русские имена.
Проводив взглядом китайцев, я на несколько минут задумался. Следует сказать, что практика нанимать и селить на дачах бывших восточных соседей за последние два года сильно распространилась в Зауралье, Забайкалье и на Дальнем Востоке. Китайцы охотно продавали свой труд зажиточным русским. Ведь в большинстве своём это были выходцы из крестьянской среды. Все они рвались на север, оставляя за спиной ужасы гражданской войны, надеясь на лучшую долю и мирное существование вдали от обстрелов и артналётов. В городах были популярны молодые горничные с восточным разрезом глаз. Эмиграционные центры жёстко контролировали расселение беженцев и старались не разлучать семьи, ежемесячно проверяя, как проживают бывшие граждане Поднебесной. Надо сказать, что натерпевшиеся лишений на родине о лучшем уже и не мечтали, а тут и крыша над головой, и работа, и какая-никакая заработная плата. Чтобы попасть в "дачники" или горничные, переселенцы "сражались" на жёстких отборочных конкурсах. Положительное решение приравнивалось к выигрышному лотерейному билету. К чести Лёши и Маши можно было отнести то, что двадцать соток Молдавана забыли, как выглядят сорняки, а культурные (слово то какое) растения цвели, колосились и пахли, радуя работников и хозяев обильными урожаями. Помимо прочего, все переселенцы были обязаны посещать специальные школы, где преподавался русский язык. Для бывших рабочих, а тем паче - специалистов и инженеров, русский был обязательным и преподавался по пять часов в день. Специалистами и высококвалифицированными рабочими администрации эмиграционных центров не разбрасывались. Такие люди моментально трудоустраивались и, честно говоря, через пару лет начинали забывать родную речь. Кроме рабочих с инженерами обязательно ходить в школу должны были дети старше шести лет.
С молчаливого, а где и нет, одобрения государства с переселенцами активно работала Русская Православная Церковь. Православные миссии были в каждом эмиграционном центре. Сначала я не понимал, зачем государство и высший генералитет привлекает и привечает Церковь. Но потом до меня постепенно дошло, что храмы увеличивают не только количество прихожан, которых стало больше на три миллиона человек, они способствуют обрусению бывших восточных соседей. Зачастую влияние Церкви было выше, чем у органов власти, так как множество школ в центрах находилось под её эгидой. В кои-то веки власть предержащие устраняли не сиюминутные "головняки", а успешно решали задачи, рассчитанные на годы и десятилетия.
- Чем занимаешься? - моего правого уха коснулись чьи-то горячие губы, а вокруг пояса обвились женские ручки. Однако, так заикой можно остаться! Впрочем, прижавшиеся к спине упругие девичьи грудки, прикрытые небольшими клочками ткани, именуемыми купальником, быстро выдернули меня из страны страха и пинком отправили в сладкую страну грёз... - Лёша, как ты терпишь? Мне за пять секунд глаза разъело.
Интересно, риторический вопрос. Два риторических вопроса. Что ни говори - мальчишек и девчонок Создатель лепил из разных пород глины. Нет, вру, Господь лишил Адама ребра и сотворил из него первому "мэну" подругу, забыв тот факт, что в ребре практически отсутствует мозг... Мда, я скептически оглядел мангал, маринованное мясо, шампура и на пару секунд завис. Интересно, чем я занимаюсь? Ваньку валяю! Делать мне нехрен. Перевожу ценный биологический продукт в нечто канцерогенное, пропахшее дымом и ужасно аппетитное. То-то полтора десятка голодных ртов поглядывают в мою сторону с ярко выраженным гастрономическим интересом, а перетирание стенок желудков друг о друга у них не может заглушить никакая музыка. Зажрались! Колбаса и салаты уже не катят. Какого ляда тогда девчонки у стола надрывались? Народ, наученный горьким опытом, держится несколько в отдалении и старается не лезть под горячую руку младшего Берова. Ребята знают, когда я священнодействую, то меня лучше не трогать, не то наверну чем-нибудь тяжёлым. Кулаком, к примеру - чем не тяжёлая вещь? Парень я спокойный, с лёгкостью переплёвываю удава, хотя в некоторых делах напоминаю зверя. Но голод не тётка, поэтому глотающие слюнки заговорщики делегировали парламентёра. Коллектив у нас на потоке неглупый, многие правильно растолковали мои перемигивания с Ксю и отправили на разведку ту, которую я помилую. Видимо в ребре Адама была добрая порция серого вещества и Ксю правильно им распорядилась. После таких обнимашек я сам, м-м, готов выбросить белый флаг и отправить грёбаный мангал куда подальше. Опять вру, мангал может остаться, подальше пойдём мы с Ксенией. Есть места и дела интереснее, чем приготовление шашлыка. Впрочем, не слушайте меня и моё мысленное брюзжание. Оно не имеет никакого отношения к реалу и женщинам, в частности, сиречь девушкам, которые зачастую умнее многих парней. Взять хотя бы мою сестрицу или ту же Ксю. А это я так... Ну, не люблю я, когда меня отвлекают...
Ксения сморщила носик и потерла рукой глаз, от дыма у неё моментально выступили слёзы и потекла тушь.
- Поэтому, Ксюша, приготовление шашлыков считается исконно мужским занятием! - резко развернувшись, я подтянул обладательницу аппетитных форм к себе и приласкал её пятую точку лёгким "лещом". Шварцкопф взвизгнула и предприняла попытку освободиться от хватки. Но моя мозолистая, пропахшая дымом и маринадом, "грабка" быстро переместилась на девичью талию и пресекла попытки обрести свободу. Левой рукой из заднего кармана шорт был выхвачен чистый платок и протянут девушке. Стараясь не размазать остатки макияжа, белокурая бестия аккуратно промокнула выступившую влагу. - С древних времён считается, что мясо должны готовить мужчины.
- Да ну? - красиво изогнула бровь Ксения. - Что же ты не пошёл на повара?
- Ксюша, ты вроде умная, а Божий дар от яичницы отличить не можешь. Разве может сравниться истинное искусство приготовления шашлыка с кухонной плитой!? - продолжая придерживать "добычу" за талию, я отвлёкся на мангал, перевернул шампура и пошевелил кочергой угли. Ксения скрутила правой рукой фигу и прошептала что-то про то, что она сало не ест. - Приготовить вермишель "по-флотски" может каждый пентюх в нашей общаге. Но не каждый индивид может приготовить мясо. Так-то! Проголодалась? - неожиданно сменил я гнев на милость.
- А ты как думаешь?
- Ксюша, у тебя в предках случайно никто не затесался с Земли Обетованной?
- С чего ты так решил?
- Вопросом на вопрос... Улавливаешь?
- Фу, Лёша. Всё ты норовишь перевести в национально-политическую плоскость. Тебе не приходило в голову, что это простая женская непосредственность?
- Милая, - я притянул Ксению к себе, - если бы на твоём месте была Завадсткая, то это была бы непосредственность. Но ты девушка умная и красивая...
- О-о, ты мне льстишь!
- Отнюдь!
- И где ты таких высокопарных слов набрался, главное на голодный желудок?
- Ксю, разве можно так? Упоминаем о желудке, ты разрушила радужный замок, построенный в мыслях. От кого-кого, но от тебя я подобного не ожидал.
- Минуту назад ты сам спросил меня, не проголодалась ли я.
- Я не о еде спрашивал.
- Кобель! - Ксения обиженно надула губки и вырвалась из моих объятий. - Все вы одним миром мазаны.
- Как не стыдно подозревать меня в таких низких намерениях? Как ты могла?!
- Ну-ну, мальчик мой. Твоё намерение не скрыть тугими плавками и гавайкой на выпуск.
- Данная физиологическая особенность мужского организма говорит, что мужчина отнюдь не железный... или железный, в зависимости от того, как посмотреть.
- Пошляк, - лениво протянула Ксения, полуприкрыв глаза, и пытаясь оценить вздыбленные контуры, скрытые цветастой рубашкой.
- Не смотри на меня так.
- Не смотреть, как?
- Так, оценивающе. Я отвлекаюсь. Спалю мясо. Сама будешь горелые куски жевать.
- Как хочу, так и смотрю!
- А уж как я хочу!
- Кобель!
- Повторяешься. Вообще, ты шашлык хочешь? - Ксения кивнула. - Тогда быстро-быстро неси одноразовые тарелочки.
Шварцкопф, гордо задрав белокурую головку, фыркнула и степенно развернулась. Зря она так. Стоило ей потерять меня из виду, как тут же последовал длинный шаг, и Ксения взвизгнула от очередного лёгкого "леща".
- Ты, вроде, за тарелочками пошла, - напомнил я ей.
Стоило Ксении чинно удалиться в сторону импровизированного банкетного стола, уже изрядно залитого брызгами из бассейна, как за моей спиной нарисовался виновник торжества и хозяин глубоководного корыта, в котором его двадцать минут коллективно полоскали, отмечая окончание грандиозного строительства.
- Ну, ты скоро? - переминаясь с ноги на ногу, спросил Молдаван. - А то братва уже на политику перешла.
- О чём речь? - лениво спросил я.
- Да, Валетов, чебад недоделанный, затянул волынку о гражданстве. Как будто ему политинформации мало.
- Делать вам нехрен. Займитесь чем-нибудь. Морковку прополите. На гитаре побрынчите. Заткните, наконец, Валету рупор грязным носком. - Димон ухмыльнулся. Чтобы заткнуть распоясавшегося Валетова требовался не один десяток носков.
Я почесал маковку. Слышал я об этом законе, причём намного раньше нашего институтского бомонда. Недаром отец был вхож в высшие эшелоны власти и считался одним из главных губернских начальников. Зимние каникулы мА с Санькой провели дома. Так уж повелось, что у нас постоянно собирались на "посиделки" отцовские коллеги. Где за чашкой чая или сбитня они обсуждали различные аспекты современной российской действительности. Не остался в стороне и пресловутый закон о гражданстве, который тогда ещё был не законом, а проектом.
Тогда-то, из "посиделковых" споров и обсуждений, я узнал о планируемом к подписанию новом законе о гражданстве. На который обрушило море критики самое либеральное крыло нового правительства и неистово отстаивали отцовские коллеги. Отец говорил, что пройдет лет двадцать, и если не выстроить сейчас стройную, саморегулируемую и самодостаточную систему гражданства и власти, то страна вновь вернется к Горбачевским и Ельцинским истокам - будь они неладны. Тогда дело завершилось распадом Союза. Новые Горбачевцы развалят Россию. Стране требуется фундамент, на котором будет держаться управленческий аппарат. С принятием закона о гражданстве планировалось поставить препоны для расползания в ветвях власти различных политических кланов. Если не совсем прижать, то хотя бы ограничить их сферу. Придавить кумовство и вытравить нарождающихся новых "хозяев" жизни, так сказать посткризисную волну нуворишей. Баталии в верхах были жаркие. Сколько голов "полетело" не счесть.
После долгих споров и горячих словесных сражений в эшелонах власти, победили сторонники нового закона (сторонники нового закона победили не только в словесных баталиях). Пинка под зад получили многие чиновники либерального толка и их сторонники. Особо рьяные крикуны отправились пасти пингвинов. Генерал Ермолов активно укреплял собственную власть единомышленниками, избавляясь от "соратников на час и по интересам". Первого января две тысячи двадцать девятого года на одной шестой части суши претерпел изменения такой институт, как гражданство.
Согласно новому закону гражданство делилось на три категории. Третья категория - подданный Российской Федерации. Подданными являлись граждане без права "голоса" и участия в голосованиях, а так же без права быть избираемым. Вторая категория отличалась от третьей правом голоса, некоторым наличие льгот, кучей обязанностей и специальной отметкой в паспорте, проставляемой после прохождения действительной военной службы в рядах Российской армии. Сама служба и была той ступенью, после которой человек получал право участвовать в политической и общественной жизни. На службу призывались молодые люди с восемнадцати лет независимо от половой принадлежности. Единственная разница заключалась в том, что срок службы у дам был один год, а парни носили форму в два раза дольше. Для студентов действовали отсрочки. За одним исключением - если ты собрался поступать в учебное заведение, готовящее офицеров армии и флота, то без отметки о гражданстве второй категории тебе там делать нечего. Отслужи свое от звонка до звонка - потом милости просим. Заодно проверим, как ты переносишь армию и не сбежишь ли сразу после окончания учебы.
Нет, ты можешь не отдавать свой долг Родине и наплевать на службу. Никакой судья не будет судить тебя, а полиция насильно приводить в военкомат. Если ты парень - то заплати сто тысяч "энерджайзеров", если девушка - пятьдесят или отработай положенное по закону время на общественно-полезных работах и государство слова против не скажет и забудет про тебя. Только ты навсегда можешь забыть о политической деятельности. Тебе никогда не доверят должность в государственном учреждении, да и в частном посмотрят косо. Ты не сможешь рассчитывать на пакет медицинских и социальных льгот, предоставляемых гражданам.
Первая категория - полное гражданство Российской Федерации. Присваивалось она после десяти лет службы в армии, считая два года по призыву. Или трех на Государственной Социальной службе. "Социалка" была тем еще лотерейным билетиком. Желающий получить право избираться, участвовать в принятии государственных решений и заработать геморрой на голову, мог быть отправлен в Антарктику на все три года с поручением лобзиком пилить ледниковый шельф, или копать траншеи для водопровода от прораба и до зари. По сути дела, люди отдавали себя в полное распоряжение государства, с той лишь разницей, что им платили приличную заработную плату, а древним рабам нет. Каждые три месяца вас проверяют и тестируют на различные темы. Вы обязаны заниматься спортом и повышать свой образовательный уровень. Вы не имеете права отказаться от привлечения вас к охране общественного порядка или загону и поимке с охотниками йома-демона. Да, вы можете в любой момент отказаться от социальной службы и вернуться к теплому домашнему очагу. Но тогда навсегда забудьте о праве быть избранным. Вам никогда не предложат высоких руководящих постов, так как вы просто не готовы нести ответственность за самого себя. Полный гражданин - это прежде всего ответственность. Он принимает решения за себя и других. Ему дан полный пакет социальных льгот. Но и спрос велик. Ибо он государственный человек и человек государства. Помимо "социалки" и военной службы отдельными статьями проходили учёные, инженеры и другие категории творческой и рабочей интеллигенции, которой могла быть присвоена первая категория.
Отец упирал на то, что благодаря новому закону на верх не смогут подняться различные чистоплюи. Но он даёт дорогу личностям целеустремлённым, творческим и упорным, не делая разницы между русскими, китайцами, немцами и пришельцами из созвездия Гончих псов.
Из-за смородины показались девчонки. Я быстро освободил шампура от готового продукта и присоединился к торжественной процессии. Переглянувшись с Молдаваном, мы подхватили Валетова за белы рученьки и ноженьки, раскачали и забросили политического демагога на середину "пруда". Народ, довольный расправой, разразился бурными аплодисментами и … отправил "палачей" следом за "узником" совести. Черти полосатые! Отплевавшись от воды, я заявил, что вторую партию шашлыков делать отказываюсь. Месть мелкая, но приятная, тем более я заныкал пару порций для последующего их поедания в компании одной белокурой бестии.
Выбравшись из бассейна, я предался ничегониделанью, развалившись на шезлонге, подставляя ласковому солнцу спину и бока. Когда, по личным ощущениям, я превратился в медузу расплывшуюся, возле изголовья нарисовалась Ксения - белокурая бестия.
- Я ключик от баньки взяла, - шепнула Шварцкопф.
- Это намёк или предложение? - моментально оживился я и перестал изображать из себя слизня.
- Дожили, - хмыкнула Ксения, - двадцать первый век...
- Согласен с тобой, - перебил я девушку, - век эмансипации, мужики как бабы. Это я должен был тебе намекнуть про баньку и ключик.
Соскочив с шезлонга, я подхватил Ксению под локоток и увел её за кусты черёмухи. Откуда мы окольной тропкой, прикрываясь густыми насаждениями малины и крыжовника, прошмыгнули в пустующую баньку. По дороге я проверил кармашек в плавках. Изделия "номер два" были на месте.
*****
- Что это? - Ксения соскочила с моих колен. - Слышишь?
- Что? Где? - не понял я. Но на всякий пожарный случай прислушался.
"Уау, уау"
Ксения отдёрнула занавески маленького оконца в предбаннике. Ворвавшийся в помещение свет ярким ореолом окружил обнажённую девичью фигурку, превратив её в неземного ангела. Возле окна нарисовался Лотяну:
- Вашу мать, любовнички! Мухой! Быстро в подполье!
- , - отпрянув от окна и перекошенной морды Молдавана, грязно выругалась моя подруга, подхватывая и надевая на себя купальник. - Что пасть раззявил, Бер, одевай трусы. Станция!
Тут до меня со всей ясностью дошло, что "вау" было не просто так - над дачным посёлком разносился звук воздушной тревоги. И судя по гудкам, Станция "жарила" узко сфокусированным лучом.
- Твою мать! - одним текучим движением я слетел с полка и напялил на себя предмет гардероба. Выбросив использованное "изделие" в печь, я схватил Ксению за руку и выскочил из бани.
Лотяну уже выпрыгивал у дачного домика:
- Бер! Твою мать! Где вас черти носят! Быстрее сюда!
За спиной Димона скрывалась дверь в подполье. Не удивлюсь, если оно окажется ничуть не меньше, чем институтское бомбоубежище. С Молдавана станется оборудовать укреплённый бункер с запасом пищи на сорок человек и полной автономией на год вперёд.
- БЫСТРЕЙ! - благим матом заорал Молдаван. Неоновый свет затопил округу...
- Лови! - поняв, что не успеваем, я схватил Ксению и что есть мочи швырнул её вперёд. Благо дури, как в медведе. Живое ядро, сшибая ногами раскладные стульчики, врезалось в хозяина "поместья", внеся того в проем.
- "Хык", - изобразил из себя ловца Димон и скатился в тёмную глубь "бункера". Где рухнул на кого-то из гостей. Ксения повторила проторенный маршрут, придавив собой и хозяина и незадачливого гостя.
Мне не хватило каких-то двух метров. Вожделенная дверь внезапно оказалась такой далёкой. А я ощутил, что ору во всю глотку от впившихся в меня миллионов игл. Станция, внезапно сменившая орбиту и точку удара, полосовала по Земле "лучом" диаметром в километр. Никогда я ещё не попадал под сфокусированный удар. По воспоминаниям очевидцев, они и другие люди сразу теряли сознание. Но со мной данный фокус не прокатил. Боль была адская. С меня будто живьём снимали кожу и прижигали оголённые мышцы калёным железом. Я катался по земле, сшибая столики и шезлонги. Боль, БОЛЬ, БОЛЬ! Погрузившееся в кровавую пелену сознание перестало отмечать что-либо вокруг, только инстинкт самосохранения заставил меня схватиться за надувной круг, когда я скатился в бассейн...
*****
Размытые тени вокруг и шелестящие голоса.
- Он жив?
- Жив...
- Охренеть...
- Девочки, я так боюсь. Мамочки, мамочки… Лёша так кричал...
- Смирнова - ты дурра. Тебя бы под прямой луч...
- Заткнись, козёл...
- Так, быстро все рты завалили!
Теней стало больше. Они нависали надо мной будто бесформенные саваны.
- Режь...
- Как он круг на шею натянул?
- Захочешь жить - не так раскорячишься.
- Заткнись!
Хлопок. И я почувствовал, что нечто, душившее меня, исчезло.
- Разрезай...
- Девочки, кто-нибудь скорую вызовите
- Не надо скорую, - неужели это мой голос? Скрипит не хуже старого колеса. - Дайте попить...
Вкус этой воды я буду помнить всю жизнь - обжигающе холодная, пахнущая чистотой утра. Когда воздух пронзительно чист и прозрачен, а туманная дымка ещё не думает выбираться из низин и логов. Я приник к кувшину и пил мелкими глотками, смакуя каждую каплю восхитительной влаги.
- Ещё? - Лотяну участливо посмотрел мне в глаза, молчаливый кивок был ему ответом и через пару минут ладони сжимали крутые бока глиняной ёмкости с живой водой.
- Бер, может скорую? - кто-то из девчонок проявил обеспокоенность здоровьем пострадавшего от излучения Станции.
- Нет, оклемаюсь сам, - я облизнул губы, кувшин остался под рукой. - Молдаван, организуешь что-нибудь плоское?
- Старый диван в маленькой комнате устроит?
- Вполне. Э-э-э, куда кувшин потащили? - остановил я прытких дам, решивших, что я напился.
Меня подхватили под белы рученьки и сопроводили, точнее сказать отволокли в маленькую угловую комнатку Лотяновской дачи, где я рухнул на продавленный диван и тут же забылся тревожным сном.
Просыпаться не хотелось. Но чьё-то горячее тело придавило страдальца от инопланетного произвола к спинке дивана, создав тем самым некий не комфорт в области плавок. Так как тактильные ощущения во всё горло орали о принадлежности "тела" к противоположному полу. Продрав глаза, я, оценив степень мрака в комнате и многочисленное сопение, доносящееся из соседней комнаты, пришёл к заключению, что стрелки часов давно перебежали за полночь, заставив неугомонную студенческую братию отправиться баиньки.
- Не спишь? - обжигающее дыхание коснулось правого уха. Следом к слуховому органу прикоснулись мягкие губы Ксении.
- Уже нет, - стараясь вжаться тазовой областью в жёсткую спинку видавшего виды дивана, ответил я шёпотом. Ксения незамедлительно придвинулась ближе. И то, что делало плавки малыми, опять упёрлось в девичье бедро. Дальше отступать было некуда. Если только вжаться в стену, но фокус не прокатил. Мысли заметались по черепной коробке подобно стаду бешеных бизонов и не насоветовали ничего лучше, чем перейти во встречную контратаку. Руки были "за" и тут же оккупировали вторые девяносто нахрапистой соседки по спальному месту.
- Да ты живее всех живых, - блеснув жемчужными зубками, приглушенно хихикнула Шварцкопф. - Подумать только, четыре часа назад ты мог сыграть зомби без наложения грима.
Ксения ловко высвободилась из объятий, улыбнулась и поцеловала меня в нос:
- Спи. У нас впереди много выходных, кроме этих, - и ночная фея испарилась.
Хотелось продолжения "банкета", но девушка была права, несмотря на определённый "прогресс", руки по-прежнему дрожали мелким тремором. И будь я в нормальной форме, то мой эротический призрак ни за что не смог бы вырваться из загребущих объятий. Оставался один вопрос, зачем ей понадобилось доводить до них? Удостовериться, что она неотразима и может водить одного ослика за верёвочку? Зря. На ослика я не похож. Скорее на другого зверя и очень не люблю, когда со мной играют. Мда-а-а, всё-таки попка у Шварцкопф зачётная. О, женщины, имя вам коварство! Но иногда приятное, чёрт побери!
*****
Обратная поездка была не столь весёлой, как выезд на природу. Кости черепа продолжали трещать по швам. Мышцы ныли, словно их хозяину пришлось пробежать тридцатикилометровый марш-бросок с полной выкладкой и сделать сотню подъёмов с переворотом на турнике. Зеркало отражало бледное умертвие. А во рту ощущался привкус крови. Лишь к приезду в город я более-менее пришёл в форму и стал напоминать человека.
Глава 3
Записка третья.
Чебад - не чебад? Йома - не йома?
Вся следующая неделя прошла в тумане зачётов и предэкзаменационной подготовки, так что думать о здоровье и коварной станции было некогда. Запарка была ещё та. Лично я не корпел над "шпорами" и "парашютами", надеясь на тот багаж, который отложился в подкорке серого вещества. Но моя старшая Немезида своими переживаниями проела младшему брату всю плешь. Санька то хваталась за учебники, то прибегала ко мне за конспектами и записями лекций с хендкомма, то садилась строчить шпаргалки, так как проносить на экзамены коммы и компьютеры было запрещено, то просила организовать ей какой-нибудь блиц-опрос на заданную тему. Короче, сестра оставила меня в покое, когда я стал напоминать закипающий чайник. Только что крышкой не позвякивал, но через зубы посвистывал. У Сашенции вовремя проснулся инстинкт самосохранения и она отправилась доставать других. Ибо брат был близок к роли Отелло. А она ещё так молода. А я так зол и не замечал ангела во плоти, тем более, что ведро холодной воды в постельку было не отмщено. Загрузившись по уши учёбой, я думать забыл о подарке коварных небес, но небо обо мне не забыло. Оно изредка подкидывало фантомные желания съесть чего-нибудь, чего-нибудь, я не мог описать желание словами. Оно накатывалось волнами, обдавая жаром. И к завершению сессии почти погасло. Но захлопнув зачётку с последней экзаменационной оценкой, я ощутил его во всей красе. Желание сожрать чего-нибудь такого, незнамо чего, налетело с новой силой. Я не знал, куда себя деть. В нос постоянно лезли сотни, если не тысячи запахов. Но всё было не то - организм требовал эксклюзива. С каждым днём требование становилось сильнее. Уже отчаявшись напитать жажду неизвестного, как однажды я увидел ЕЁ. Наша судьбоносная встреча произошла в продуктовом магазине, куда ваш покорный слуга издавна ходил отовариваться молоком и хлебом. Стоявшая впереди меня к кассе женщина, доставая из кошелька кредитку, уронила на пол несколько вышедших из оборота и употребления российских монет достоинством в один рубль. Звякнув ребристым боком, рядом с рублями шлёпнулась металлическая десятирублёвка. Чувствуя, что дом с жёлтыми стенами плачет по давно ожидаемому пациенту, я уставился на старый дензнак и сглотнул обильную слюну. У монетки был восхитительный запах. Такая аппетитная, она просто напрашивалась под язык...
Не помню, как расплачивался и топал домой, зажимая в вспотевшем кулаке подобранный с пола заветный металлический кругляш. Но хорошо помню чувство глубокого удовлетворения, когда под язык лёг отмытый и ополоснутый в спирте российский металлический червонец выпуска две тысячи одиннадцатого года. Полный отпад и сумасшествие в одном флаконе. Восхитительный вкус металла и... крови, затмевающий собой любое сладкое лакомство. Монеты хватило на неделю. За ней были ещё и ещё. Я не мог остановиться, превратившись в "монетного" наркомана. Иногда железные денежки "разбавлялись" тупыми бритвенными лезвиями или металлической пудрой. Желудок переваривал всё. Тайная страсть тщательно скрывалась от друзей, сестры, родителей и, тем паче, от врачей. Купленные в аптеке экспресс тесты на определение полиморфизма не дали положительного результата. Версия о том, что Беров-младший превращается в чебада была задвинута в дальний угол, но не отброшена окончательно. Что-то внутри меня удерживало от поспешных выводов. Только глупец не связал бы поедание железа и монет с последствиями облучения Станцией. Надеюсь, что совсем глупцом я не был и давно просчитал возникшую зависимость. Хотя тут палка о двух концах...
Скрывая своё положение, я вольно или невольно подставлял под удар родителей. Отца и мать могли лишить званий за укрывательство потенциально опасного существа, если их сын окажется оным, а они не приняли соответствующих мер. С другой стороны, отпрыск человека, обличённого большой государственной властью, воспитанный в традициях общества, создаваемого новыми правителями одной шестой части суши, должен отличаться моральными качествами и знать, насколько высока его ответственность перед обществом. Но как бы ни кичилась новая власть достижениями за прошедший десяток лет и не потрясала перед мировой общественностью победами на ниве солидаризма (частенько не безосновательно, сделано действительно было много), русский народ оставался самым самобытным народом из самых самобытных народов и наций. Есть в нас что-то такое, что невозможно вытравить никакими реформами и законами. Что прожило в обществе тысячи лет и проживёт десять раз по столько. И никакой жёсткий контроль солидарного государства не сможет переломить или изменить присущий простому Ивану пофигизм и авантюризм. Отец относился к высшему обществу, сливкам реформаторов. Он был требовательным к себе и нам спуску не давал. Но его сын с приютских времён не любил и не желал, чтобы в нём "копались". Он был плоть от плоти представителем русского народа и прошёл суровую, полуголодную школу приютской жизни. Сколько мне лет тогда было? Восемь? Полученная беспризорная закалка оказалась крепче пропагандируемой морали. Конфликт долга и совести не желал находить достойного решения. Будущий полный гражданин готов был взять ответственность на себя, не переваливая знания о ней на других людей, даже родных. Гражданин был твёрдо уверен, что крепость сна отца, мамы и сестры прямо пропорциональны сваленной на них информации. Соответственно он выбрал меньшее зло. По крайней мере, так ему (мне) хотелось думать.
Генетические тесты не дали однозначного результата. Взятая на анализы кровь по своему составу практически не отличалась от жидкости, циркулирующей в сосудах других людей. Слюна и пищеварительные ферменты остались не исследованы, из-за боязни попасть на учёт в надзорных органах. Боязни недостойной россиянина новой формации (скоро заговорю идеологическими штампами, которыми нас пичкают на политинформации и истории). Опять на загнанную в угол совесть свалилось обвинение в гражданской несознательности. Честно говоря, мне и окружающим было бы намного спокойней, если бы "несознательный элемент" оказался обычным чебадом. Но не сходились концы с концами.
Внешние проявления полиморфизма, свойственные чебадам, изученные в школе и любимом альма-матер, не совпадали с наблюдаемыми у меня. При общей ускорившейся регенерации и пропажи чувствительности к боли, не желали проявляться физиологические изменения. Сколько бы я мысленно не представлял рост бицепсов-трицепсов и кубиков пресса, мои физические габариты оставались неизменны. Волосы не отрастали. Цвет глаз и кожи не менялся. Зато отжать от груди двести килограмм стало, как двумя пальцами об асфальт. Улучшились слух, зрение и реакция. Странностей было хоть отбавляй. Ни в одной научном журнале не проскальзывала информации о резких скачках физической силы среди людей с положительным полиморфным индексом (о, как ляпнул - медаль мне, медаль). Я долго размышлял о том, что не есть нормально, когда человеком, который привык расписывать и планировать свою жизнь и чётко обозначать приоритеты, начинают управлять навязанные неземным разумом чувства, страсти и инстинкты. Тяжело и страшно не знать, кто ты и чем можешь стать в следующий момент. Не чебад, тогда кто? Кто? Станция дала человечеству два вида полиморфов, один из которых был йома... А не превращаюсь ли я в демона? Господи, как я запутался! Радовало, что йома превращаются в монстров взрывообразно. У демонов ни разу не зафиксировано длительных периодов, как бы сказать - окукливания. Люди потому и теряют контроль, что у них происходит резкий выброс всех гормонов и многократно ускоряется обмен веществ. В кровь единомоментно попадает чудовищная доза эндоморфинов, напрочь сносящих крышу. Строение ДНК йома меняется примерно за неделю. От силы десять дней. А потом происходит описанный выше выплеск. Как? Из-за чего? Что служит спусковым механизмом для неконтролируемых полиморфических трансформаций? До сих пор не выяснено... Охотники стараются ликвидировать демона до того, как он успеет наделать делов. И научникам чаще всего достаются хладные тела. Хотя, живых им тоже достаётся преизрядное количество, но генетики по-прежнему беспомощно разводят руками. А Станция давать подсказок не желает, только гадит по мере неземного разумения и сил.
Не знаю, как долго бы продолжалась тайная жизнь, если бы за пару недель до окончания каникул Санька не нашла недоеденные "карамельки" и не застукала меня с советским пятачком. Сестра потребовала ответа. Она не ударилась в истерику. Не заламывала руки и не закатывала речей. А просто обняв меня со спины и упёршись подбородком в плечо, ссыпала "обмылки" монеток в чайное блюдце. Я достал ногой из-под стола вторую табуретку и указал на неё Сашке. Та разомкнув кольцо рук, осторожно опустилась на предложенный предмет обстановки.
- Лёш? Когда тебя зацепило? - повторно прозвучал вопрос.
Я оценивающе посмотрел ей прямо в глаза. Саша не отвела взор.
- Я никому не скажу, если ты не хочешь, - сказала она, почувствовав мои колебания. Тёплая узкая ладошка легла поверх моей руки. - Клянусь!
Клятв не требовалось. Первого предложения было достаточно. Я хорошо знал старшую представительницу младшего поколения Беровых. Язык за зубами она держать умела. И если не доверять ей, то кому тогда можно доверять? Ободряюще улыбнувшись моей вечной подзащитной, единственному, по-настоящему близкому человечку, я начал рассказ. За пятнадцать минут спича меня ни разу не перебили и не задали ни одного вопроса. Санька бросала на меня задумчивые и взволнованные взгляды и о чём-то напряжённо размышляла.
- Ты правильно сделал, что не рассказал другим, - вынесла сестра вердикт после продолжительной работы мысли. - В противном случае даже папа не смог бы отмазать тебя от какой-нибудь лаборатории, изучающей воздействие излучение Станции на человеческий организм. Мне не по нутру превращение любимого братца в белую лабораторную крысу. Но это совсем не значит, что мы с тобой не должны изучать происходящие с тобой изменения. Хочешь ты или нет, но я возьму в аптеке самые последние тесты на полиморфизм.
Вот так. Никаких метаний из угла в угол и ненужных душевных терзаний. Голый расчёт и логика. Саша приняла решение. Только смерть может помешать ей в его претворении в жизнь (моя смерть, если кто не понял). Я улыбнулся, сестрёнка скорее сама убьет будущего йома, чем отдаст демона на расправу охотникам и ликвидаторам нечисти. В этом вся она. Не так - в этом мы все. Семья для нас главное. Я бы на её месте поступил бы также. По-другому нельзя (невольно вспомнился приют).
- Хорошо. Делай, что сочтёшь нужным, - получила карт-бланш новоиспечённая хранительница тайны.
- Так. Ещё бы полазить по сети и выудить методики по определению скорости реакции...
- Не трать время. Я уже сделал эту работу. Не одну тебя посещали мысли похожей направленности. Методик полный комм.
- Прекрасно. Сиди дома и никуда не уходи. Я быстро!
Угу, помчался со всех ног, бегу и спотыкаюсь. Мне и дома хорошо. Я только что поделился тайной и до сих пор нахожусь в лёгких сомнениях относительно некоторых выболтанных фактов и подробностей. Идти в аптеку в состоянии прострации будет несколько неразумно.
*****
- Так, - прочитав инструкции, добровольная помощница всучила мне четыре тестера. - Этот опустишь на пять минут в ёмкость с мочой. С помощью этого возьмём мазки во рту. На этот и тот, что с зелёной полоской, капнешь по капельке крови.
Прошло минут двадцать тягостного ожидания.
- Ладно-ладно, я понял. Не виси над душой. Был бы с тестов толк.
- Лёша!
- Пошукай баночку.
- Для чего? - не поняла поначалу Санька, скривившись, когда перед её носом возникла упаковка того, что требовалось вымачивать в течение пяти минут.
- Антерэсно-о, - протянула она через некоторое количество времени, потребное для получения генетических анализов, - Так-так, братец. И шо ты за зверь такой?
- А я тебе говорил, Фома неверующая.
- Доверяй, но проверяй. И цыц мне. Наезд на старших наказывается ремнём. М-да, как сказала бы мама, всё у тебя через задницу.
Три дня она измывалась над младшим братом, то есть мной, различными садистскими способами, пользуясь тем, что родители уехали в длительную командировку. Подобное случалось не часто, но так совпало. Богатая на фантазию исследовательница дала волю воображению. Санька задействовала связи и добрые люди, а также соискатели внимания и благосклонности Её Высочества Александры свет Николаевны Беровой, обеспечили проснувшегося исследователя женского полу набором различной аппаратуры. В котором чего только не было, начиная от биосканеров, заканчивая диагностирующими приборами. Наивные, я имею ввиду соискателей, без корочки "принца" и белого коня под скрипящим седлом подкатывать к нашей разборчивой барышне, но за аппаратуру... Чтоб им пусто было! Да шоб им на том свету навернуться на мосту!
"Барышня", надо отдать ей должное, может самостоятельно лампочку заменить и с паяльником на короткой ноге. А уж как она автомат разбирает-собирает (просто сказка)! Короче, к чему я? К тому, что экзекуторша испробовала всех "дарёных коней" на мне и это не считая физической нагрузки. Приседания, отжимания, пятикилометровая пробежка. Следом проверка на биосканере. Перетаскивание штанги из одного угла квартиры в другой, жим лёжа, толчок, тяга, приседания, пять подходов с новым количеством "блинов" на грифе. После каждого упражнения укол диагноста в левое плечо и экспресс анализ крови... А какие пляски она устроила вокруг меня, когда над нашим городишкой пролетела Станция и жахнула по нему "средним" лучом! Мусорная корзина пополнилась двойным комплектом тестеров. Ессно в убежище мы не ходили, а просидели в квартире. Шокер... О-о-о, я всеми фибрами души возненавидел создателя этой гадости. Не хочу вспоминать и комментировать то, через что пришлось пройти. Ладони сами собой сжимаются в кулаки и хочется убить гадского изобретателя. Не смотрите, что я добрый и пушистый, и зубов у меня нет - засосу насмерть! К вечеру третьего дня я был вымотан морально и физически. Экспериментаторша получила от ворот поворот и длинную тираду от злобного младшего брата, который провёл ребром ладони по горлу и направил домашнего "вивисектора" неизведанными маршрутами, присовокупив к жестам несколько устных пожеланий. Сестра ничуть не обиделась, сказав, что "хомячку" требуется отдых, на один выходной я имею полное право. Родители должны приехать через три дня, поэтому время закончить исследование "феномена" недойомачебада Берова у неё есть. Пусть лучше я умру от её руки, чем под скальпелем какого-нибудь тупого лаборанта в грязном морге НИИ генетики и цитологии. Весёленькая перспектива. Чем, скажите, одна смерть отличается от другой? Все там будем. Как бы Санька не ворчала и не рычала, я видел, что отдыху она обрадовалась не меньше меня. Сполоснувшись в душе, она уселась перед зеркалом и принялась наводить марафет. Через час, в полной боевой раскраске, Александра Николаевна, сделав мне ручкой, смылась на танцульки, а я лёг отмокать в горячую ванну. Распаренная, красная, как рак, но в благодушном состоянии, "жертва науки" доползла до кровати и зарылась лицом в подушку. Привет, Морфей!
Всю ночь мне снилось, будто я превратился в сестру и провожу эксперименты над лицом, подозрительно похожим на меня самого. Самое странное, что другой я только хихикал, а меня колбасило не по-детски. Ни прихода Сашки, ни будильника я не слышал. Проснулся от запаха жарящегося мяса, щекочущего ноздри. Если бы не зверский голод и громогласное бурчание желудка, спал бы ещё часов ..ндцать. Кое-как сползя с кровати, не открывая глаз, я поплёлся в ванную. Сон не пошёл впрок. Мышцы ныли, ноги заплетались, создавалось впечатление, будто у меня изменился центр тяжести. Заслышав шарканье босых пяток по паркету, из кухни в прихожую, по которой пролегал маршрут до ванной комнаты, выпрыгнула моя персональная головная боль на оставшиеся до приезда родителей дни.
- Ой! - взвизгнула сестра. Я разлепил глаза и посмотрел на Сашку. Она стояла, прижав ко рту ладошки и вовсю пялилась на меня широко открытыми глазами. Не понял, у меня что, рога выросли или на лбу что-то написано?
- Гутен морген, Саня, - чихнув, поприветствовал я замершую в ступоре братомучительнуцу. На полном автомате откинув упавшие на лицо длинные светлые волосы, продолжил: - Мясо не пережарь.
- Ага, - потерянно кивнула та, закатила глаза и съехала вниз по стеночке.
- Эй, Сашка! Ты чего? - бросился я к сестре, решившей поваляться на полу. Но зацепившись взглядом за отражение, маячившее в зеркальных дверцах встроенного в стену шкафа, остановился. - Охрене-е-еть...
*****
- С-с-сиськи, - слово, окутанное свистом и шоковыми интонациями, продралось через судорожно сжатые челюсти.
Из зеркала на меня глядела высокая, под два метра, белобрысая девица со спортивной фигурой, вороньим гнездом из спутанных длинных волос на голове и Сашкиным личиком вместо моей физиономии. Тут нижняя челюсть зеркальной блондинки провалилась к паркету, а взгляд полубезумных глаз метнулся к мужским боксерам.
- А-а, ы-ы, - прохрипела девка в зеркале, не обнаружив в труселях искомого. - Не хочу, б...*.
От осознания, что грудастая девчонка в зеркале - это я, мне стало плохо и захотелось последовать примеру сестры, составив ей компанию. Идея отрубиться и поваляться на полу выглядела не такой уж плохой. Может быть, за время бессознательного состояния дурной сон с блондинкой в мужских трусах развеется? Хотелось с разгону удариться головой об стену, только бы этот кошмар прекратился. От истерики спасло только то, что последние дни я подспудно готовился к какому-нибудь сюрпризу. Сколько верёвочке не виться...
- Ты кто? - очнулась сестра.
- Конь в пальто! - рявкнул я во всю глотку. Получилось, конечно, не очень. Тембр голоса сильно изменился и эффект был не тот. Грозный рёв в женском исполнении отдавал дешёвой комедией.
- Лёша? - стакан водки Сашке определённо бы не помешал. Видок у неё был непередаваемый. Даже после удара пыльным мешком по голове выглядят куда как веселее. - Что с тобой произошло?
Что со мной произошло? ЧТО СО МНОЙ ПРИЗОШЛО!? Она, что издевается? Сисек не видит? Я схватил Сантиллу за грудки и вздёрнул на ноги. Жалобно хрустнуло порванное домашнее платье.
- Ослепла? Совсем не видишь? - сестра поморщилась от крика и брызг слюны в лицо.
- Успокойся! Ничего страшного не случилось, - неожиданно спокойно сказала она и захихикала.
- Да-а? - саркастически протянул я.
- Да, - Сашка сорвалась на хохот. - По крайней мере, ты не йома. Остальное переживём, - с трудом остановившись, сказала она, после чего подмигнула и весело продолжила. - Мама всегда хотела вторую девочку!
- САША! - зверея, прошипел я.
В зеркало я не смотрел, но видимо перекосило меня изрядно. Так как сестра нервно булькнула и свалилась с новым приступом смеха. Весело ей. Посмотреть бы на неё, если бы она утром обнаружила у себя в стренгах (стрингах ?) мужское достоинство вместо того, что полагается иметь женщинам. Мне было совсем не до смеха. Чужая радость больно била по душе.
- Ой, не могу, как представлю тебя в платье или мини юбке. От одного твоего вида все секс бомбы удавятся от зависти!
- Замолчи! - хлёсткая пощёчина остановила веселье. За всю жизнь это был первый раз, когда Сашу ударил брат. Думаю, он же и последний. Мне самому было не по себе от применённого способа приведения человека в чувство.
- Валерьяночки принести? - потирая щёку, спросила сестра - Ещё раз тронешь меня, - взгляд у неё стал злым и колючим.
- Выдерешь мне лохмы и выцарапаешь зенки? - перебив Сашку, разозлившись, спросил я. Та молчала, буравя меня своими буркалами. До нашей принцессы постепенно доходило, что палка оказалась несколько перегнутой. В глазах сестры отразилось чувство вины, но мне было глубоко по барабану. Захочет извиниться - извинится, себя виноватым я не чувствовал. - Отойди!
Громкий удар двери ванной об дверную коробку отгородил меня от мира. Не снимая трусов, я забрался в душ и включил холодную воду. Мысли и чувства исчезли, будто кто-то щёлкнул выключателем. В голове царила пустота. Никакой раздражитель не мог прорваться через глухую стену отчаяния, окутавшего меня. Постояв пару минут под ледяными струями, я уселся на поддон, подтянул к подбородку колени и задумался. Мне всегда хорошо думалось под дождь и шум падающей воды. Чем холодный душ отличается от дождя? Хандра была прогнана и растоптана временная беспомощность. Мысли пробили возведённую стену и крутились вокруг обстоятельств, приведших меня к сему неприятному (слабо сказано) казусу. Ежу понятно, что оным оригинальным способом сказались последствия излучения Станции. Нельзя говорить, будто изменения связаны только с происшествием, имевшим место на Лотяновской даче. Скорее всего, тот луч послужил неким катализатором и спусковым механизмом для копившихся в организме генетических изменений. Что ни говори, а под излучением чёртовой инопланетной банки я был множество раз. Вспомнить тот же приют - там мы, зимой, не ходили в бомбоубежище. Потому что проще было замёрзнуть на морозе, чем добежать до него. Директриса и власти, то ли не озаботилась, то ли совсем забыли о зимней одежде для сирот. И сотни детей, кутаясь в одеяла, во время "налётов" оставались в комнатах. Куда нам было бежать? Крыша и стены смягчали воздействие. Никто не умирал. "Узкими" лучами тогда она не "колотила". Проносило - и ладно. Вернувшись домой, мы тоже не всегда прятались под землю. Особенно ночью и во время отсутствия родителей. Год в приюте отбил у нас страх перед небесной угрозой. Чего греха таить, сестра и я не один десяток раз удивлялись долгому отсутствию у нас способностей чебадов. Младшее поколение Беровых можно было причислить к рекордсменам - столько времени провести под открытым небом и не заработать метаморфизма... Дождались. В каком бы шоке я не находился, но трезво мыслить не разучился. Полную смену облика, тем паче пола, нельзя отнести к классическим явлениям полиморфных способностей человека. Смена пола выбивается из ряда признаков, свойственных демонам-йома. Со всеми зубами, щупальцами, когтями и ядовитой слюной, они остаются самцами или самками. Хромосомный набор у всех остаётся неизменный. Точнее сказать, оставался. Если верить зеркальному отражению, коленям, упёршимся в груди третьего размера и отсутствию между ног мужского первичного полового признака, то "игрек"-хромосома обрела вторую ножку и показала мне неприличный жест. Откинутые со лба мокрые волосы шлёпнули по спине. Почему мне? Почему неприличный жест не показали Васе Пупкину? За что мне такая карма?
Дверь в ванну затряслась от мощного барабанного стука.
- Лёша! Лёша, открой! Лёша, ты слышишь меня?
Сашка, какого чёрта ей надо?
- Лёша!
Ого! Сестрица разошлась не на шутку, от сильного удара ногой по деревянной поверхности дверного полотна побежали продольные трещины. Одна из наборных секций с треском вылетела и врезалась в противоположную стену. В образовавшейся дыре тут же нарисовалась встревоженная физиономия одной переполошенной амазонки. Это она может - деревяшки ломать. Папа не зря отдал нас в третьем классе на воспитание инструктору по рукопашному бою. Фёдор Силантиевич, сухонький мужичок, отвечавший за физическую подготовку сотрудников конторы, в которой работали отец с мамой, и занимавшейся отшибанием рогов у врагов государства Российского, скептически оглядел худосочных "новобранцев", покряхтел для порядку и взялся за наше физическое воспитание. Глядя на отца, ещё несколько сотрудников привели в спортзал своих отпрысков. Наставник не стал разоряться, что его превращают в воспитателя детского сада. Вместо этого плотно занялся "ясельной" группой. За долгие годы тренировок ломать кирпичи и челюсти Сашка научилась. Правда искусство мордобоя, скажем так, не афишировалось. Все заморочки, связанные с силовыми решениями, успешно разруливались младшим братом и его кулаками. Ломать челюсти и объяснять оппонентам их неправую точку зрения и позицию, он умел куда как лучше, а свои воззрения доводил доходчивее. Саша же слыла белой и пушистой, давя всех авторитетом и тенью младшего брата, который во всём слушается старшую сестру. Ага, пугало на верёвочке, карманный цербер.
- Стучи и тебе откроют, - буркнул я, открыв дверцу душевой кабинки.
-Ты живой, - раздалось с той стороны. Лицо исчезло, его место заняла рука крушительницы дверей. Нащупав замок, рука повернула фишку, щелчок, поворот ручки и на пороге нарисовалась бешеная Александра. - Чего молчал, я уже не знала чего и думать. Всякая дрянь в голову лезет. Думала уже, что ты вены себе вскрыл! - тут же накинулась она с обвинениями в долгом молчании.
- Задумался, чего всполошилась? Живой я.
- Ага, ты на часы смотрел?
- Где у нас в ванной часы? Я их тут не вешал. Папа тоже. Может вы с мамой в бельевой корзине заныкали?
- Не кипятись. Пойми, с того момента, как ты заперся, пролетело больше часа. Я тебе кричу - ты не отвечаешь. Стучу - ноль внимания. Что я должна была думать?
- Всё, что угодно, только не это!* - ответил я фразой из старого советского фильма.
- Ну-ну, намылся? Нет? Так и будешь в трусах сидеть?
- Вот язва… Чего прицепилась? - я встал, снял боксеры и закинул их в стиральную машинку.
- Э-э, - белобрысая фурия несколько опешила, - не мог подождать, пока я выйду?
- Что? А, ты про это… Скажи мне, милочка, чего ты там не видела? Лучше спинку потри, чем вуайеризмом через дыру в двери заниматься.
- Быстро ты освоился.
- Меньше слов - больше дела. Держи мочалку.
- Вода же ледяная! - тут Санька хихикнула, выразительно посмотрев на выступившие от холода соски. Скрипнув зубами, я поддал кипятка.
- Так сойдёт?
- Сойдёт. Повернись, - ответила эта вредина, и стоило повернуться к ней спиной, залепила по моему заду леща.
- Сашка! - бросив мочалку мне под ноги, "банщица" моментально смылась.
- Домывайся и иди есть, - донеслось из-за двери. Вот оторва… Ладно, будет и на моей улице праздник. Я плеснул на мочалку добрую порцию геля для душа и намылился с ног до головы. Потом запоздало вспомнил, что волосы у меня сейчас гораздо длиннее того ёжика, что был вечером и извёл на этот "колтун" половину Санькино шампуня. Нехай потом ругается, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Дверь в ванную на несколько секунд приоткрылась и объект будущей ужасной мсти повесил на бельевой крючок мои спортивные шорты и футболку. - Извини, трусиков не предлагаю, мои и мамины на твою з-з, попку не налезут, размером не вышли...
- Смойся...
Насчёт еды сестрица погорячилась, до кухни мы смогли добраться примерно через час. Я оказался полным профаном во многих женских тонкостях, что поделаешь - привычка. Быстро растереться полотенцем, промокнуть им же голову и вуаля! Не тут-то было, для шевелюры длинной до пояса этот номер не прокатывает. Саша пришла в ужас, увидав во что превратилась моя причёска. Она орлицей нависла надо мной и повторно загнала в душ, дальше моё бренное тело попало в её умелые ручки. Ей доставляло неземное удовольствие издеваться над братиком, кх-м, или невольной сестричкой, орудуя над её головой феном и расчёской. Парикмахерша задумала соорудить какую-нибудь причёску. Но я схватил первую попавшуюся на глаза "резиночку" и потребовал ограничиться "хвостиком". Сестра на мои слова надулась, как мышь на крупу. Её стремления можно было понять, грива у братца-сестры получилась отменная - густая и пышная. Волосы мягкими волнами спускались на плечи и струились по спине до самой талии. Одним словом, Сашкина мечта с первого класса. Закончив с волосами, она загнала меня на кухню, чему я совсем не сопротивлялся. Но для пущего эффекта, копируя старший пример, жеманно помялся, пару раз брезгливо ковырнул вилкой свинину с ананасами и надул губки. Кое-кто выпал в осадок и грозно сверкнул глазищами, но видя глумливую улыбку на знакомом по зеркалу лице, психанул и умчался в аптеку. Такими темпами мы все эрги и ватты с моей карточки на тесты переведём.
Выходной накрылся медным тазом и громким звоном, экспериментаторша остервенела. С маниакальным блеском в глазах, домашним вивисектором я был подвергнут множеству процедур. Лишь отсутствие подходящего размера обуви и спортивной одежды уберегло подопытного от пятикилометровой пробежки. В ходе экспериментов выяснилось следующее:
- тонус мышц остался на том же уровне;
- скорость реакции увеличилась на десять процентов;
- генетические тесты по-прежнему не давали положительной реакции;
- в женском теле, как и в мужском я выдавал одинаковые результаты в силовых упражнениях. И прочая, и прочая, и прочая. Компьютерные распечатки, как близнецы-братья, за некоторыми исключениями, ничем не отличались от вчерашних характеристик.
По истечении пяти часов, устало смахнув со лба пот, я в третий раз за день поплёлся в душ. По возвращении меня ждала вооружённая феном и расческой Сашка. Бог мой, как я хочу обратно!
- Какие будут предположения? - наметав на стол омлет с помидорами и беконом, спросила мучительница метаморфов, усаживаясь напротив меня.
- Изверг, дай поесть. У меня мозги не работают - жрать хочу, - отмахнулся я. - Сколько версий мы перебрали? Под сотню?
- Не считала. Давай кратко пробежимся по основным постулатам.
- Когда я ем - я глух и нем!
- Ради Бога! Я с удовольствием послушаю твои соловьиные песни, когда приедут родители. Что скуксился? Не нравится перспектива? Не печалься, золотая рыбка, будет тебе путь далёкий и отдельная палата в каком-нибудь закрытом научном центре.
Есть моментально перехотелось, я раздражённо бросил вилку на стол:
- Саша, что ты за человек? Тремя словами изгадить обед не каждый может. Что ты от меня хочешь?
- Чего я хочу? Я хочу, чтобы ты напряг мозговые извилины. Или они у тебя атрофировались и кроме мыслей о тряпках не способны ничего синтезировать?
- Так. Ты мёртвого достанешь, - откинув за спину надоевшие за день волосы, я повернулся к сестре. - Я не знаю, как и почему превратился в твою гипертрофированную двухметровую копию с большими сиськами. По трезвым размышлениям на плаву остаётся один вариант: высокий рост и выдающийся размер первых и вторых "девяносто" связан с перераспределением массы между мужским и женским телами. Идём дальше, несомненно не требует доказательств факт спонтанной замены "игрех" хромосом на на "икс". В новейшей мировой истории это первый случай. Изменился весь организм. Целиком! У меня поджилки трясутся от страха, если изменения окажутся необратимыми. Пока я ещё держусь и стараюсь воспринимать ситуацию с изрядной долей юмора. Но оптимистического заряда надолго не хватит. И тогда я попрощаюсь с "крышей" и рассудком. О полном гражданстве можно будет забыть. Никто не возьмёт на службу неуравновешенное существо. Рожать четырёх здоровых и полноценных детей, чтобы получить первую категорию - увольте. В активе остаётся посещение магазина скобяных товаров и забивка в потолок прочного гвоздя.
- Петля - не выход. Другие женщины рожают и ничего.
- Так-то женщины. А я мужик в бабском теле. Скорее мне светит угодить за решётку из-за лесбийских наклонностей. Понимаешь, о чём я?
- Более чем.
- Продолжаем наши дикие пляски, - но продолжить не получилось. Нить мысли была порвана мелодичной трелью домофона. Санька умчалась в прихожую. Я потопал следом. Мне до жути было интересно узнать, кто решил наведаться в семейную берлогу Беровых.
"Оп-па, - мысленно крякнул я, разглядев голографическое изображение гостя".
- Лёша, извини. Совсем я зарапортавалась, - виновато потупилась Саша. - Мы с Денисом и ребятами собрались вечером прогуляться в парк. И договорились вчера, что он за мной заедет.
- Ничего, ничего, - улыбнулся я, а сам чуть не подпрыгнул на месте от посетившей меня идеи, - раз приехал, пусть проходит. Я не йома, человечинкой не промышляю. Ничего с ним не случиться, пока ты будешь марафет наводить.
Так-так, принцесса обзавелась очередным ухажёром. Я буду не я, если она его не подцепила на танцульках. На вечер у барышни была запланирована шоу-программа и я чуть не обломал ей весь кайф. Насколько мне помнилось, Дениска Уваров в своё время учился в тридцатой школе. Как-то раз я участвовал в городских соревнованиях военно-спортивного клуба по рукопашному бою, где он оказался моим противником в полуфинале. Там мы и познакомились. Знакомство оказалось шапочным, ни к чему не обязывающим. Мы раз схватились на ринге и после боя наши дороги разошлись на долгие годы. Крепкий паренёк. Чуть не уделал меня. Но тогда Фортуна была на моей стороне и соперник улёгся на татами считать звёздочки. Обидно было, что сея капризная девица отвернулась от меня в финале и вашего покорного слугу вышиб из борьбы за приз варяг из Новосибирска. Больше на спортивных площадках я не выступал. Пропал запал. Наставник сказал, что затачивал нас на быстрое выведение противника из разряда живчиков в разряд тихих и спокойных жмуриков. А на ринге ломать руки и ноги запрещено, отчего я постоянно зависал и пропускал "детские" оплеухи. Интересно, значит, Денис. Посмотрим, каким фруктом ты стал. Я заскочил в родительскую спальню, схватил мамин блеск для губ и мухой помчался в свою комнату. План страшной и ужасной "мсти" старшей сестрёнке окончательно созрел в моей голове. Ну, Санька, держись!
- Лёша, открой, я быстро! - крикнула Санька, скрываясь в своей комнате. Она, в суете, совершенно забыла о новом облике брата. Что ж, мне это только на руку.
Я посмотрел на чёртов блеск для губ, подкинул его на ладони, и бросил на кровать. Не хватало ещё начать косметикой пользоваться. Для задуманного хватит природного очарования. Буду ковать железо, пока оно горячо. Объект мсти без боевой раскраски на люди не появится. Нанесение оной занимает у сестры не менее четверти часа. Стало быть у меня в запасе есть десять минут. Оставшиеся пять отбрасываем, чтобы самому не попасть впросак. Саша, Саша, зря ты так беспечна… Я посмотрел на отражение в зеркале - губы зазеркальной девицы гнулись в злорадной усмешке, опасно поблёскивали глаза.
Динь-дилинь - гость пожаловал! Я сорвал с волос резинку, заставив их вольготно рассыпаться по спине и, стараясь как можно очаровательнее улыбаться, открыл входную дверь.
- Привет, заходи! - прошептал я замершему в ступоре Денису. - Т-с-с… Лёшка недавно с тренировки вернулся и завалился спать, - пришлось на ходу придумывать причину пониженного тона, - проходи на кухню.
- С-с-саша, - Санькин ухажёр замолчал, сглотнул и тупо уставился в вырез футболки, проваливаясь туда глазами, которые заблестели нехорошим масляным блеском. В рыло ему дать, что ли? Нет. Нельзя в рыло. Убью ведь ненароком. Но не нравится мне такой взгляд.
- Чего вылупился? - лёгкий щелчок по подбородку самое то. Казанова местного разлива тут же сфокусировал взор и смущённо покраснел. Ага, типа он мальчик-колокольчик.
- С-саша, - вот заладил. И чего сестра в нём нашла? Судя по тупой ошарашенной физиономии и "богатому" словарному запасу, он недалеко ушёл от даунов. Впрочем, последние давно вымерли от инопланетного излучения. Станция безжалостно уничтожала людей с подобными генетическими нарушениями. Непонятно, почему выжил конкретно этот индивид? Надо его в какой-нибудь НИИ сдать для опытов. - Ты чебадка?
Надо же, родил мысль, наконец! Мне уже начало казаться, что Денис навсегда потерян для мира. Так на него подействовала встреча с изменившейся Александрой. С другой стороны, мыслительный процесс в голове гостя явно заторможен от вида подруги. Он не придал значения тому факту, что чебады не могут изменяться настолько радикально. Все метаморфозы происходят в пределах данного им природой тела и никак иначе. Буду надеяться, что за шоком он не вспомнит об этой замечательной особенности. Я схватил Уварова под локоток и потащил его на кухню.
- Тише, не ори. Ну, чебадка я и что? Тебе не нравится? - так-так, не забыть улыбнуться и подпустить в голос чувственной хрипотцы.
- Почему же - нравится! - Дениска лучезарно улыбнулся. Будь на моём месте особа женского полу, она бы была сражена наповал. Но я изобразил недоверие. - Я тебе не говорил, что я сам чебад?
Становится интересным. Прищурив глаза, я, из-под пушистых ресниц, внимательно осмотрел гостя. Стало понятным, что Сашка купилась на пропорциональное сложение парня и его развитую, рельефно очерченную, но не гипертрофированную мускулатуру. Так сказать, встреча состоялась по одёжке. С трудом верится, что мозг так же поддаётся коррекции. И как сестра его сразу не раскусила? Темно было? М-да, теряет Берова - младшая хватку, теряет. Если Денис - чебад, то он как никто другой, должен разбираться в особенностях метаморфизма. Х-м, мою топорную игру можно было раскусить на счёт "раз", чего совсем не наблюдается - повезло! С другой стороны, задача только упрощается. Я снова улыбнулся, стараясь подражать Шварцкопф, жеманно повёл плечиком и обратился к ухажёру:
- Надеюсь, мы друг друга поняли. Не стоит рассказывать об увиденном посторонним. Пусть это будет нашим маленьким секретом. Договорились? - на последней фразе я коснулся пальцем губ Уварова.
- Хорошо.
- Вот и замечательно.
Парень поплыл от открывшихся перспектив. Ему доверили тайну. С этого можно поиметь много приятных дивидендов. Извини, болезный, Саша тебе обломает весь кайф. Я, в случае чего, сломаю челюсть и переломаю ноги. Но знать об этом не положено. Налив гостю чаёк, я, исходя на словесный понос, кидал завуалированные плоские комплименты. И превозносил отличную "работу" с телом, хозяина которого невозможно принять за чебада. Между комплиментами (Мать моя женщина. Ни за что бы не подумал, что мужики бывают так падки на лесть. Тьфу-тьфу, надеюсь, что я не такой) закинул крючок с просьбой обучить меня управлять мягкими тканями и мускулатурой. А то получается чёрте что и ткнул пальцем в себя. Если Денис не против, то первый урок хотелось бы провести сегодня вечером. Конечно, он был не против - только за (распустил слюнки, козёл)! Если женщина просит, то какой дурак откажет ей в подобной мелочи (ну-ну)?
Уф, совсем запарился. Нелёгкая это работа - приседать на уши. Тут главное не дать оппоненту критически осмыслить твои высказывания и говорить с таким видом, будто изрекаешь истину в последней инстанции. В первом приближении шутка и месть за всё "хорошее" получались несколько жестокими. Я представил гнев Александры и невольно поёжился, но оставлять безнаказанными все её выкрутасы было нельзя. Мои десять минут истекли. Какая радость, что наш дом строили в начале второго десятилетия и строители не поскупились на звукоизоляцию. В те времена часто делали громадные коробки, которые будущие жильцы разграничивали сами путём установок гипсокартонных стен и перегородок. Я радовался, что сия участь не коснулась нашего жилища, возведённого не за страх, а за совесть. Плюсом так же была большая площадь квартиры и удалённость комнаты сестры от кухни. Приглушенный разговор не долетел до бдительной Сашки, что позволило мне подложить ей свинью.
Попросив Дениса ничему не удивляться и воспринимать, м-м, грядущее, как должное, не обижаться за вынужденное одиночество я сделал вид, что побежал "краситься". Дверь Сашкиной комнаты хлопнула примерно через десять минут. Вскоре она и её замороченный кавалер вымелись наружу. Стоя у окна, я наблюдал за отъезжающей от подъезда "Маздой-электра", выпущенной Комсомольским-на-Амуре автомобильным заводом. Следует сказать, что правительство Ермолова допускало в Россию иностранных производителей с одним условием - забугорным предприятиям запрещалась отвёрточная сборка. Львиная доля деталей должна производиться в России. Хочешь выпускать автомобили? Пожалуйста, но будь добр построить завод полного цикла. Так что серебристая "японка" была целиком произведена на наших заводах. Первые пять лет от момента пуска завода в работу основные технологические процессы контролировали японские специалисты и инженеры, а добрая треть рабочих имела восточный разрез глаз и говорила на островном языке. Но наши учились быстро и изделия отечественного автопрома уже никто не хаял, как в начале века. "Ангара" и различные модификации "Тобола" составляли достойную конкуренцию западным и восточным производителям...
От нечего делать я разложил на столе тетрадь и по пунктам записал в неё все теории и предположения, которые пришли в голову и которые хоть как-то могли объяснить моё бедственное положение. Двадцать минут были убиты на раздумья и вычерчивание различных схем и логических цепочек. Так ни к чему не придя, я озверел и порвал ни в чём не повинную тетрадь в клочья. Покончив с бумагой, стукнул по столешнице. Провёл по ней ногтями и обомлел - на деревянной поверхности остались чёткие, глубокие следы... когтей. Руки и ногти, в частности, моментально были подвергнуты тщательному осмотру. Меня ожидал сюрпризец. Ногти стали толще и были словно из металла. Почему словно - они были металлическими! Очуметь три раза. Второй раз в жизни я ощутил прелести панической атаки и всеми фибрами души пожелал, чтобы наваждение с ногтями-когтями-ножами закончилось. Кончики пальцев моментально покраснели и опухли, ладони загорелись от прилившей к ним крови. Но через пяток секунд взору предстали аккуратные человеческие ноготки.
На прикроватной тумбочке завибрировал комм. Смахнув со лба обильную испарину, я ответил на вызов. И чуть не упал на пол от потока отборной брани, изливаемой голографическим изображением сестры, возникшим над тумбой. За спиной Сашки с мрачным выражением лица потирал левую щёку Денис. Ой, а какие глазки у них злые. С чего бы это? Вай-вай, какой я, оказывается, нехороший. Да-да я такой. Голография русским бранным языком доводила до проштрафившегося меня, что кары небесные покажутся мелочью и отдыхом в раю, когда оскоблённая до глубины души родственница вернётся домой. А Денис тоже хорош, по всей видимости, не утерпел и предложил пассии вечернюю "тренировку", тем более, что та сама о ней так прозрачно намекала. Ничего не стоило догадаться о непристойности предложения ухажёра и последовавшей за этим бурной реакции. Как пить дать, он решил, болезный, что золотая рыбка сама плывёт ему в руки и получил хвостом по сусалам. Сашка, не будь дурой, моментально догадалась, откуда дует ветер и воспылала праведным гневом. Недолго думая, она решила восстановить справедливость и набрала номер комма родного братца. Стоит отметить, что плюясь ядом, она не забыла о маскировке (большой тебе плюс, сестрёнка, я тебя тоже люблю и обожаю), несколько раз назвала меня Алексой и сказала, что не ожидала подобной подлости от троюродной сестры. Пусть баскетбольная дылда даже не помышляет больше о приглашении погостить. Сама дура и шутки у неё дурацкие. А некоторые козлы, не разбирающиеся в природе чебадов, на них ловятся. Тут сестра на некоторое время переключилась на Уварова, обратив на него часть своего красноречия. Попал парниша. После такого прокола Сашкин чёрный список пополнится ещё одним недостойным кандидатом. Теперь, хватая открытым ртом воздух, он переводил взгляд с оригинала на увеличенную копию матерящейся Александры. В глазах Уварова отражалось понимание, что его жестоко разыграли. Копия злорадно улыбалась и хихикала в кулачок. Сашка резко оборвала брань, нехорошо блеснула глазами и напоследок сказала:
- Дома поговорим, сестрица...
Поговорим, куда я денусь? Я отключил комм и блаженно растянулся на полу. Сашка заявилась через сорок минут. Разъярённая фурия, пинком открыв дверь, ворвалась в комнату и, запнувшись о ковёр, со всего маху шлёпнулась на меня, по-прежнему исполнявшему роль упавшей на пол расчески. Во время падения она успела сгруппироваться, но всё равно от удара локтём по левой груди я взвыл благим матом. Никогда бы не подумал, что у женщин груди так чувствительны и удар по ним можно приравнять к пинку по я, паховой области.
- Ой. Прости, прости… Тебе больно?
Больно ли мне? У-у-у-е-е!
- Жить буду, - откашлявшись и утерев слёзы, сказал я.
- Прости, я не хотела, - повторила сестра, развалившись на ковре рядом со мной. - Зачем ты это сделал? - меланхолично спросила Саша. Перегорела...
- За всё хорошее. Давно мечтал тебя подколоть. Грех было упускать возможность.
- Гад ты!
- И не говори! - я повернулся к сестре и расхохотался, спустя мгновение нас хохотало двое.
- Ты чего ему наговорил?
- Думаешь, я помню? Гнал пургу, ресничками хлопал, да плечиками время от времени поводил. Твой хахаль, как глаз в вырез футболки уронил, так и не смог вытащить.
- Угум, - буркнула Саша. - То-то он мне намекал, что тот размер ему понравился больше. Я сначала понять не могла, о каком размере идёт речь... Козёл! - резюмировала она. - Спасибо, что открыл мне глаза.
- Обращайся.
- Из тебя получилась настоящая стерва.
- Я бы с удовольствием остался стервецом.
- Ничего, придумаем что-нибудь!
- Хотелось бы.
- Не раскисай, - Сашка перевернулась на живот и приподнялась на локтях. - Тем более тебе надо включать мозги и срочно искать выход. Иначе не знаю, что и делать.
- В каком смысле?
- Во время разговора ребята видели твою голографию. А Дэн, как настоящий друг, поделился с ними впечатлениями и описал фигуру... Теперь, когда я ему дала от ворот поворот, он будет подбивать клинья к нашей троюродной сестре. А кто у нас троюродная сестра?
- Умеешь ты поднять настроение. Ухажёров мне как раз для полного счастья и не хватало!
- Обращайся!
- Ладно. Посмеялись и хватит, - Саша подобрала с полу бумажный клочок и попыталась разобрать написанное.
- Вижу, времени ты даром не терял. Что надумал?
- Ничего. Сплошная лажа. Единственное, что ложится в общий знаменатель, это то, что я изменился во сне.
- Согласна. Тогда мы, как ты говоришь, должны плясать от знаменателя. Тебе что-нибудь снилось?
- Не помню… Наверное...
- Вспоминай! - рявкнула Санька. - Может, тебе снилась я?
- Может, - я подскочил на месте. - Станция тебе на голову!
Что получается? Ночью мне снилась Сашка - вспомнил я сновидение. Тп-ру, мне снилось, будто я превратился в сестру... Х-м, нашёлся корень зла. "Ай, да Пушкин! Ай да сукин сын!". Так просто – чик и ты больше не мужик.
- Мне снилось, будто я превратился в тебя и пытаю шокером себя.
- Мальчик, у тебя больная фантазия!
- От тебя заразился. Чья бы корова мычала!
- Ладно-ладно, - сестра примирительно замахала руками, - туше! Если тебе приснилось, что ты - это я, то теперь надо, чтобы приснилось обратное или представь себя в себе.
- Проще представить себя не в себе. Мне наш разговор напоминает "Алису в стране чудес". Всё чудесатее и чудесатее. В чьём я уме? Сам себя найду в пучине, если часом затону...
- Лично я не вижу другого выхода. Попробуй...
- Попробую, - я посмотрел на руки и вспомнил металлический блеск ногтей. Вместе с воспоминаниями о ногтях, в памяти всплыли ощущения, которые я испытывал во время их обратной трансформации.
Поймав настрой, я стал усиленно думать о себе, каким был вчера вечером, но может с некоторыми купюрами в части мышечного рельефа. Думал так, что мозги вставали накребень и пытались вылезти из ушей. По телу побежали мурашки, неимоверно заныли кости и зубы, позвоночник и голову прострелила острая боль, рядом сдавленно пискнула Саша. Не знаю, сколько времени прошло от "прострела", но, похоже, он заставил меня вырубиться. Очнувшись, я столкнулся взглядами с сестрой:
- Привет, братец! С возвращением!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге