Записки комиссара или хроники забавных фуражек
Курс молодого бойца, или трудно быть мной
- Подъём, Тит, уже пять утра, а ты до сих пор в кровати? Тебе жить что ли надоело? Кто рано встаёт, тому Император подаёт, живо открыл глаза!
Как только я услышал первые слова гневной тирады моей матери я уже летел к по уставному сложенной на стуле камуфляжной форме стандартного армейского образца, подогнанной специально под двенадцатилетнего ребёнка. Ещё не до конца открыв глаза я начал судорожно её натягивать и справился аккурат к тому моменту, когда мать закончила кричать. Наконец, окончательно открыв глаза, я вытянулся по стойке смирно и отдав честь родителям, стоявшим в дверях, сонно начал свой ежедневный рапорт.
- Будущий многообещающий комиссар Тит Райвель к несению службы готов!
В дверях стояли мои родители, супружеская чета имперских комиссаров, герои многих военных компаний, Элизабет Райвель и Август Райвель. Мать смотрела на меня строгими глазами и вихрем подлетя ко мне дала с ходу влепила лёгкий (по её мнению) подзатыльник.
- Ну и как ты воинское приветствие то отдаёшь, к пустой голове… - после пятисекундной паузы последовал разочарованный вздох и закатившиеся глаза, у неё всегда все эмоции на лице написаны.
- Виноват, ма... Мэм, исправлюсь! – бодро крикнул я, за что получил её улыбку и лёгкое приглаживание непослушно топорщащихся волос.
Отец всё это время стоял облокотившись на дверной косяк и давил смешки, ситуация его явно забавляла, в руках он держал секундомер, и судя по всему, скоростными результатами моей побудки он был доволен. Кажется, сегодня мой паёк не будет урезан... Но день только начался, кто знает что будет дальше?
Приняв в себя строгий армейский завтрак я направился в комнату, по плану у меня штудирование двенадцатой главы “Тактика Империалис”*1, я слабовато понимал эту толстенную книгу, так что не раз приходилось просить у отца помощи в разборе особенно сложных и замудрённых моментов. Он никогда не отказывал, мог часами показывать манёвры с помощью всего что под руку попадётся, часто ссылаясь на какие-то реальные битва и сражения где тот или иной тактический приём помогал вырвать у врага желанную победу.
Когда мать замечала это, то устраивала нам обоим выговор, потому как наша несомненно полезная беседа всегда утекала из главы которую я штудировал куда-то в дебри имматериума, а у меня было не так много времени до отправления в схолу*2. В такие моменты она брала меня с отцом за шиворот, и тащила в ближайший спорткомплекс улья, где заставляла корячиться до седьмого пота.
Ах да, стоит упомянуть, мы живём в Петрополисе, столице одной не так давно захваченной Империей планеты – Юстис Майорис. Когда-то это был эльфийский мир, но теперь он получил новое название, да и от эльфийской архитектуры не осталось и следа. В боях за Петрополис мои родители очень сильно отличились, за что им была дарована возможность остаться в нём жить и променять полевую форму на офисные мундиры. А ведь даже герои Империи не в силах отказаться от такой маленькой радости жизни как почётная отставка. И их со всем сопутствующим уважением перевели из боевого полка, сейчас же они работают военными инструкторами по комиссарскому направлению в местной схоле. Супружеская чета Райвель знаменита по всей планете, и парочку можно увидеть на каждом втором агитационном гололитическом изображении. Они пафосно стоят на фоне десятка другого единиц горящей эльфийской бронетехники, вертикально держат цепные мечи, в вытянутых вперёд руках сжимают болт-пистолеты с перегретыми стволами из которых струится дым и с упрёком смотрят в глаза тех, кто отлынивает от военной службы и считает что отрезать большой палец на правой руке равно навсегда избежать обязательного временного призыва в ряды сил планетарной обороны.
После тренировки отец повёл меня на стрельбище, где я недурно отстрелялся из стандартного армейского лазгана, он пока тяжеловат для меня, но отсутствие отдачи как таковой и упор с которого я стреляю позволяют даже ребёнку показывать неплохие результаты. Август Райвель же, в свою очередь, с удовольствием отстрелял по ушастым мишеням несколько обойм из болт-пистолета. Как-то раз, он и мне дал выстрелить из болтера, после этого я попал в больницу с переломом лучезапястного сустава, а Элизабет не оставила на отце живого места, мои травмы по сравнению с его были просто смешны.
Вечером, после двухчасового изучения “Имперского кредо”*3 и семейного ужина, я сидел с родителями в гостиной. Отец и мать почти ничего не говорили, занимались своими делами. Разве что часто посматривали на меня и когда замечали, что я смотрю в ответ, мягко улыбались и отворачивались продолжая свои занятия, мать в третий раз за вечер точила звенья цепи пиломеча, а отец читал позавчерашнюю утреннюю погодную сводку на прозрачном голопланшете гражданской модели. Их странное поведение заставляло меня нервничать... Очень сильно нервничать.
За исключением этого странного вечера, день почти не отличается от сотен предыдущих. Всё как обычно. Разве что завтра мне придётся, возможно навсегда, покинуть этот мир. Который я по праву рождения считаю своим домом.
Схола Прогениум, или будни трудного подростка
Экипаж шаттла уже начал прогревать двигатели для взлёта. Я понуро стоял посреди главного космодрома Перлии. На мои плечи сильно давил объёмный вещевой мешок, руки родителей и груз ответственности умноженный на грядущую неизвестность. Элизабет и Август пригнулись, дабы оказаться со мной на одном уровне и давали последние напутствия. За моей спиной, метрах в десяти, стоял аббат-наставник*4 из схолы и ждал, когда мы попрощаемся. Только сейчас я окончательно осознал, что возможно родителей никогда в жизни больше и не увижу. Больше никто не закричит утром: "Вставай, соня, или я тебя расстреляю и это не шутки! - или что-то такое, - тебе не нравится сухпай? Я в молодости на Истване II варил орков с сельдереем и говорил гвардейцам что это грибной суп!".
Одна мысль о том, что я больше не услышу крика матери вместо утренней побудки или больше не послушаю занимательных и нравоучительных историй отца, заставила меня прослезиться. Увидев мои слёзы, родители тепло мне улыбнулись, и обняли. Это настолько удивило меня, что я даже плакать перестал, они никогда не обнимали меня раньше, максимум могли по голове погладить. Отпустив меня они развернулись и быстрым шагом направились к зданию космопорта. На пол пути они обернулись, улыбаясь, отец двумя пальцами отдал честь, а мать помахала рукой, мне показалось или по её щеке скатывалась слеза?..
***
День сменялся новым днём, а в схоле всё ещё царил переполох, моё имя было у всех на слуху. Переведённых учеников в схолах не бывает в принципе, так что я, в некотором смысле, был уникальным. Как следствие - естественно притянул к себе ненужное внимание от прогенов и аббатов-наставников. По схоле ходили слухи, одни дурнее других, одни говорили о таинственном переведённом гении, которого сразу после перевода зачислили на комиссарский курс, его ум невероятно остр, а физические навыки на уровне штурмовика-ветерана, другие о шебутном сынке лорда-генерала, который угнал личный бронеавтомобиль отца и въехал на нём прямо в статую Императора на центральной городской площади, за что и был наказан переводом в схолу. И если слухи первого типа мне очень льстили, и в чём-то даже были правдивы, то последние популярности моей фигуре не добавляли.
На каждом занятии я выкладывался по полной и после первой же промежуточной аттестации оказался на первом месте почти во всём что только преподавалось на курсе. Многие считали меня выскочкой и не гнушались подло окружить в туалете дабы навешать по первое число. Сначала они делали это группками по два-три человека, но быстро поняли, что такое численное преимущество для меня не проблема, ну или полученные агрессорами травмы в пропорции к моим оказывались не в их пользу. А вот группу в пять человек я уже осилить не мог, так что был несколько раз довольно сильно избит.
Но всё изменилось когда я познакомился с Грегором Хольтом, сыном арбитра, убитого в перестрелке с одной уличной бандой в нижнем городе. Грегор оказался странным парнем. Он, пожалуй, единственный из моих одноклассников кто не обращал особого внимания на мою скромную персону. У Грегора кстати был талант к комиссарскому ремеслу, хотя наставники и пророчили из него отличного арбитра из-за врождённого чувства справедливости, но его командный голос, сильное тело и цепкий ум выдавали в нём ещё лучшего комиссара, и это в четырнадцать неполных лет.
Он случайно проходил мимо, когда меня снова подкараулили те негодники что уже год измывались надо мной. И когда завязалась потасовка выступил в ней на моей стороне, хотя я по ошибке и стукнул его пару раз. В итоге семеро нападающих быстро ретировались, волоча ушибленные части тела.
После пары таких же стычек нападки в мою сторону прекратились, и я наконец вздохнул со спокойной душой. Теперь я мог спокойно забить на всё и немного расслабиться, потому как заставил глотать пыль весь учебный план. На занятиях я откровенно скучал, иногда посапывая втихую. Может показаться что стоило бы сразу так сделать и избавиться от ненужного внимания к моей успеваемости со стороны других прогенов, но нет, я с детства бываю весьма принципиальным. В один из таких спокойных моментов мне в голову прилетела голо-указка. Аббат-наставник заметил, что я мирно дрыхну на галёрке. Поставив меня перед аудиторией, он начал читать мне нотации, словесный поток безосновательных оскорблений моих умственных способностей закончился нескоро, и на неожиданной ноте.
- Проген Райвель, ты считаешь себя самым умным? Во имя Его каждый в этой Схоле Прогениум учится дабы принести пользу Империи, и твой священный долг, на данный момент, работать усерднее, твои родители отдали тебя сюда не для того чтоб ты спал на занятиях!
- Но аббат-наставник, я работаю, и мне кажется даже слишком усердно...
- Да неужели? Ну раз так, то почему бы тебе не пересказать то, о чём я сейчас говорил?
Обернувшись к голоэкрану я увидел, что на уроке аббат объяснял тактику боя с превосходящими силами противника, часть двадцать два глава четыре “Тактики Империалис”. Увидев, что я обернулся, аббат выключил голопроектор, и строго посмотрел на меня.
- В части двадцать второй “Тактики Империалис” объясняются основные имперские тактики боя с превосходящими силами противника, а конкретно в четвёртой главе речь идёт о возможных выходах из ситуации, где войска попадают в окружение…
И так далее, я если и не дословно процитировал отрывок из монументального трактата, то точно изложил все мысли которые должны передаться будущим офицерам имперской гвардии, привёл несколько красочных теоретических примеров и сверх того взявшись за голо-мел нарисовал на доске тактическую схему боя за Петрополис, где полк моих родителей как раз попал в окружение. В итоге моё выступление заняло всё время до конца занятия. Когда я закончил и обернулся к аудитории, то увидел мёртвенно-бледное, перекошенное лицо аббата, широченные удивлённые глаза сокурсников, и давящего смех Грегора.
После этого инцидента я неделю чистил нужники в мужском общежитии…
Кадетство, или круто быть молодым
«Однако... Это просто произведение искусства!» - именно такой была моя первая мысль, когда я развернул увесистый свёрток. Из нескольких слоёв красного бархата выглянули идеально заточенные титановые зубцы цепного меча отразив свет люминаторов прямо в мои бедные глаза. Окончательно развернув свёрток я также увидел лазпистолет, выглядящий весьма угрожающе. Чёрный, с золотыми вставками и двумя печатями с литаниями храбрости и исправности, написанными от руки аккуратным почерком моих родителей, он так и просился в мою ладонь. На рукоятках каждого из двух орудий убийства было выгравировано красивым готическим шрифтом моё имя.
Посылка пришла буквально за три часа до моего отправления на Кадию. Экипаж завершал последние предвзлётные приготовления, а мы же сидели в противоперегрузочных креслах пассажирского отсека. Открыть подарок я смог только сейчас и горящими глазами пожирал плавные, но хищные изгибы моего нового оружия. Кстати, там и письмо было, родители писали, что очень мной гордятся и надеются, что я закончу свою кадетскую практику живым и невредимым заработав ценный боевой опыт и дав мощный стартовый импульс своей карьере комиссара.
Сидящая слева от меня Энни завистливым взглядом осматривала моё оружие, когда она увидела, что я обнаружил её интерес, то высокомерно вскинув подбородок отвернулась в противоположную сторону скрестив руки на фиксирующих ремнях. А Грегор, сидящий справа от меня, только и ждал возможности для подлой атаки. Быстрым движением он схватил мой пистолет и начал выискивать мушкой предполагаемого противника, в тесном шаттле это не особо получалось, выходило что он просто переводил оружие с одного кадета, на другого... С плавным переходом прицела так же плавно менялось выражение их лиц. Получив от меня болезненный тычок по рёбрам, Грегор с наигранно обиженным видом отдал мне пистолет и по примеру Энни, отвернулся в другую сторону. Только если Энни сделала это по женскому мило, то в исполнении здорового и мускулистого восемнадцатилетнего парня это смотрелось не очень мужественно. Прям полная блокада с двух сторон...
Встав с противоперегрузочного кресла и распихав обновки в ножны и кобуру соответственно, я пнул под коленку Грегора и показал язык Энни, было забавно смотреть как они ругаются и пытаются до меня дотянуться, но не могут из-за крепко держащих их ремней. Но тут они затихли и словно вжались от перегрузки в кресла с испугом смотря мне за спину. Обернувшись, я встретился глазами с комиссаром Эрвином Роммелем. Он посмотрел на меня в ответ. Есть такие люди, внимание которых простые обыватели привлекать не хотят на подсознательном уровне, и вот старый ублюдок как раз из таких, чтоб у него ногти в другую сторону расти начали. Быстро отсалютовав я спрятал своё старое оружие в вещмешок, и начал судорожно пристёгиваться к креслу. Роммель демонстративно дождался пока я закончу, всё это время смотря на меня с таким презрением, как будто перед ним пара гроксов*5 спариваются. И начал перекличку, после каждой произнесённой фамилии следовал громкий и по военному чёткий ответ. Всего фамилий было девять. После переклички Роммель бросил свой мешок в багажное отделение, сел на противоперегрузочное кресло и начал не спеша пристёгиваться, он не так давно потерял руку и его аугметический протез плоховато слушался своего хозяина.
Комиссар-Генерал Лудд великодушно сформировал наш кадетский учебный комиссарский корпус и направил в кадианские ударные части, а точнее в 99й мотострелковый полк, который за последние полторы тысячи лет переживал уже девяносто первое основание. Знаменитому 99му не впервой полностью менять личный состав, возможно кадетов отправили туда как раз потому, что в полку нет ветеранов, мясо к мясу так сказать, а возможно новый полк требуется поставить на место и девять потенциальных и один полноценный комиссар уж точно должны с этим справиться.
Вообщем, чего это я загадываю, сейчас есть проблемы понасущней, например - Роммель, который готов откусить мне голову в случае малейшей оплошности. Мне кажется у него есть какая-то особая причина меня ненавидеть, с остальными он тоже строг, но справедлив, со мной же строг втройне, и очень даже несправедлив. Вероятная причина в том, что он как-то связан с моими родителями. В общедоступных архивах схолы я видел списки прогенов выпускников, и имя Роммеля было рядом с именами моих родителей. Так же там был их групповой пикт, старый говнюк, да чтоб его пронесло в обратную сторону, был красавчиком, неслабо его жизнь помотала. Сейчас у него на лице ничего кроме шрамов и не видно, в жизни не поверю, что этот высокий блондин на фото - Роммель, хотя там и есть приписка с именем.
Снова перечитав письмо родителей, я пометил себе на будущее, что стоит у них узнать побольше о комиссаре-наставнике. Иначе моя жизнь может оказаться значительно более короткой и трагичной... Тут мои размышления прервала Энни.
- Эй, Тит, дай посмотреть свой пистолет!
- С чего бы? Лучше не стоит, вдруг кто поранится, я всё ещё отлично помню, как ты забыла поставить лазерную винтовку на предохранитель и чуть не пристрелила инструктора по стрелковой подготовке.
- Эй, я ставила винтовку на предохранитель! – крикнула она мне в лицо, жутко при этом покраснев.
- Верю, верю, отодвинься только, держи игрушку, смотри сколько захочешь.
Энни Ингрэм, “вечно вторая” по результатам аттестаций, на комиссарском курсе, и по совместительству моя самоназванная соперница. Её родители были служащими Администратума, ставшие жертвами теракта, устроенного одной радикальной антиимперской группировкой. Единственная девушка на нашем курсе. После смерти родителей она попала в схолу, где показала себя с лучшей стороны. Готова на всё ради свершения справедливости и безопасности простых граждан Империума. Хотя в начале обучения ей приходилось нелегко, но упорный труд и целеустремлённость позволили ей получить возможность кардинально поменять свою судьбу и попасть на комиссарский курс. Странно, почему она не стала арбитром? Надо будет как-нибудь узнать у неё подробности.
За этими размышлениями я и не заметил, как начался отсчёт до взлёта. Приготовившись морально насколько смог, я отправился навстречу своей судьбе.
Кадия стоит, или мы полетели
- Это ненормально, это странно, это неправильно, это как дворф не любящий выпивку или гном не умеющий пилотировать меха... Эти кадианцы не люди... – причитал Грегор сидя на соседней от меня койке в нашей комнате офицерского общежития.
И я был склонен с ним согласиться, после нашего прибытия на Кадию прошёл уже месяц, гиперпрыжок прошёл без всяких проблем и вынырнув у Кадии мы увидели в иллюминаторах серую планету, самой сутью которой была война. Нас предупреждали о кадианцах, рассказывали всякое, но здоровый комиссар в такое поверить просто не может. Их полк только основали, но все они знали его полуторатысячный боевой путь наизусть, на ежедневные адские тренировки которые устраивали строгие сержанты они шли с улыбкой, и даже своим увольнительным они предпочитали тренировки, которые “добрые” сержанты готовы проводить даже внеурочно в любое время дня и ночи. Чёрт побери в полку даже курящих не было...Это не солдаты, а машины, увидь их сейчас предполагаемый противник – и его бы инфаркт хватил! Но самое страшное не это, вы бы видели их реакцию, когда они услышали мою фамилию, меня просто завалили вопросами о моих родителях, стыдно признать, но...
- А ты, Грегор, представляешь какого мне? Вчера, после обеда, ко мне прицепилось третье отделение и начало допрашивать о битве на Мантиоре, где моя матушка, после смерти полковника 17го Кадианского, приняла командование полком и нанесла сокрушительное поражение пяти тысячной банде орков, самолично срубив голову варбосса цепным мечом... Ты понимаешь, что я даже не слышал об этом? Я поднял архивы, и да, такое событие имело место быть в её послужном, но я фраг тебя раздери даже не знал!
Грегор обхватил голову руками и начал бессвязно мычать что-то себе под нос. Тут подала голос Энни, которая с того момента как зашла в нашу комнату и села за мой письменный стол не проронила ни слова.
- Я вчера ходила на тренировку с нашим отделением, пока вы прохлаждались в городе наслаждаясь увольнением. В итоге после трёх часов беготни, мы остановились отдохнуть. Мы все были мокрые от пота. И тут я заметила, что забыла под майку надеть лифчик, и так как тонкая майка вся промокла, то я считай голая была.
Тут мы с Грегором, не подававшие раньше признаков заинтересованности, навострили уши. Энни же продолжила.
- Я быстро начала искать чем бы прикрыться, но потом осмотревшись, поняла, что они даже не обратили на меня внимания. В это же время марширующий мимо взвод отдал воинское приветствие, на ходу, я на рефлексах ответила и открылась... Никто из них не опустил взгляд, они все продолжали смотреть прямо на уровне моих глаз...
- Ну, Энни, не расстраивайся, они ещё увеличатся, твой организм же ещё растёт. Да и в любом случае пластическая хирургия сейчас развита очень хорошо, даже Роммелю возможно морду вправить, не то что из твоей двоечки сделать уверенную четвёрочку! – начал Грегор "утешать" её.
Моментально подорвавшись с места, Энни оскалилась и достала свой цепной меч, крича что-то про отрезанный язык. По общежитию разнёсся яростный визг титановых зубцов цепного меча, рассекающих воздух на максимальных оборотах. Мне стало страшно, Грегор же не придумал ничего умнее как с короткого разгона выпрыгнуть в окно третьего этажа. Энни посмотрела на меня своими красивыми голубыми глазами, в уголках которых начали собираться слёзы. Я прыгнул за Грегором. Только в полёте я понял, что в принципе мне прыгать было не обязательно, но чёрт возьми эта женщина в гневе почти как моя мать! Приземлился я прямо на Грегора. Под удивлёнными взглядами фиолетовых кадианских глаз, принадлежащих нескольким проходящим мимо солдатам, я поднял незадачливого шутника и потащил в мед пункт. Энни же кидала в нас из окна мои книги, “Тактика Империалис” в умелых руках и впрямь превращается в смертельное оружие!
***
Примерно через месяц 99й, который всё это время маялся от бездействия наконец получил приказ. Роммель изначально разделил кадетов на тройки, я, Грегор и Энни оказались в одной из них. Кстати, к нашей тройке приписали 5е отделение тяжёлого вооружения. Как принято в мотопехотных полках, с целой “Химерой”*6 в придачу. 99й должен был отправиться на соседний от Кадии эльфийский мир с непроизносимым эльфийским же названием, в имперских банках данных, он имел маркировку H1-NRO-02. Там уже пятьдесят восемь лет шла ожесточённая война с эльфами, подвижек в которой не было ни у одной из сторон. Через всю планету пролегала линия фронта. Одну половину планеты контролировали войска Империума, другую конфедераты. Плотно окопавшись ни одна из сторон не могла задавить другую.
И кто-то из имперской верхушки подумал, что пора бы это изменить, была придумана “гениальная” тактическая операция, по сути ничего такого гениального, всё это есть в “Тактика Империалис”, но Лорду-Генералу как бы трудно возражать. В тактике большой упор был сделан как раз на отвлекающие удары лёгкими мотострелковыми подразделениями, напомню, что 99й - мотострелковый полк, при поддержке артиллерии и последующими сильными точечными ударами в предполагаемые уязвимые части фронта. В идеале противник должен отвлечься на приманку стянув больше чем надо сил в заведомо более укреплённое место, потом идёт прорыв, далее окружение значительных частей войск противника, их последующее обескровливание с помощью артиллерии и авиационных ударов, ну и дальше остаётся только добить выживших. В теории это даст огромное преимущество в затянувшейся войне и наконец наклонит чашу весов в нашу сторону. Всю операцию надо проводить с огромной скоростью и точностью, потому как противник почти сразу поймёт, что к чему, и стянет основные силы к местам прорыва, но если всё сделать по красоте, то большая группировка противника будет уничтожена меньше чем за день с минимальными потерями с нашей стороны. Противнику, под угрозой окружения и ударов с фланга, ничего не останется кроме как отступать с насиженных позиций и заново стараться построить линию обороны, но это им естественно никто сделать не позволит. В общем 99й должен был стать одним из двенадцати отвлекающих полков, разделённых в свою очередь на три отвлекающие группы. Мотострелковые полки от простых отличаются тем, что на каждое отделение пехоты приходится одна "Химера", также к полку приставлено два разведывательных отделения "Стражей"*7.
После получения приказа кадианцы не собирались медлить. Всё было готово к отлёту ещё месяц назад. Грегора выписали из госпитали через двадцать четыре часа после попадания, с современной медициной вылечить пару трещин в рёбрах да кучу ссадин не составляет труда. Энни же не разговаривала с нами до самого отлёта, её прощение нам удалось выбить только благодаря мраморному стейку из грокса, вы чёрт побери не представляете, как тяжело найти на Кадии что-то окромя военных пайков и тем более не представляете сколько жалких кадетских жалований мы за него отдали. Сначала мы думали купить её что-нибудь сладкое, но такого на Кадии нет в принципе. На вопрос: «У вас есть в продаже конфеты?», мы получали ответ: «Это такой вид ксеносов?»... Ну и естественно мы получили нагоняй от Роммеля, как же без этого старого говнюка, он нашу дружескую сору расценил как драку, и разве что не выпорол перед гвардейцами, его останавливало только то, что в таком случае мы бы растеряли весь свой комиссарский авторитет. Итак, Кадия - прощай, уже тошнит от этих серых рокритовых зданий, людей, одетых в серый городской камуфляж, серого неба, единственное не серое на Кадии – это фиолетовые глаза кадианцев и их зелёная гвардейская униформа.
Так что нам оставалось только дождаться челноки, погрузиться и постараться отбросить сомнения, ведь что будет дальше, ведает только Император.
Первый бой, или: «В атаку, собаки!»
Подготовка к атаке шла полным ходом, кадианцы бегали со скоростью маленьких вьючных животных таская всевозможные припасы, амуницию и оружие. База номер семнадцать с высоты наверняка была похожа на огромный муравейник, из соседнего ангара выкатывались гигантские гусеничные артиллерийские установки, в полутьме я не мог увидеть опознавательные знаки и номера на их бортах, а гадать кому они принадлежат - не хочу, в операции участвуют слишком много полков. Многотонные машины тяжело катились на свои огневые позиции с которых могли посылать свои снаряды на многие километры вокруг. Их широкие гусеницы, шириной с дорожный каток, заставляли задуматься о невероятной силе Имперской военной машины. Техножрецы уже заканчивали свои непонятные обряды возле наших БМП, пара гномов бегали с гаечными ключами у “Стража”. Грегор стоял перед нашим отделением и толкал вдохновляющую речь.
- Чувствуете запах, кадианцы? Это прометий. Больше ничто в мире не пахнет так. Я люблю запах прометия поутру. Однажды мы бомбили одну высоту двенадцать часов подряд. И когда всё закончилось, я поднялся на неё. Там уже никого не было, даже ни одного вонючего трупа. Только запах прометия! Весь холм был им пропитан. Это был запах... победы! Когда-нибудь эта война закончится...
Ну это уже перебор, какая высота? Какой к чёрту прометий? Кого они там бомбили двенадцать часов подряд? Да и пахнет сейчас только благовониями техножрецов и Энни, которая как всегда чересчур близко, кричит мне прямо в лицо, ещё немного и нос откусит.
- Ты, комиссаров сынок, думаешь самый крутой раз пару раз обошёл меня на экзаменах?! Сегодня я тебя уделаю по всем фронтам, да ты в жизни больше меня ушастых не завалишь!
- Во-первых не пару раз, а все, во-вторых, сначала запомни за какой конец правильно брать цепной меч. Просто признай, у тебя против меня нет и шанса!
Наша перепалка даже кадианцев заставила залиться смехом, а красная по уши Энни начала проверять на мне удушающий из курсов по рукопашному бою нашей схолы.
Но тут зазвучали свистки, это был сигнал к началу операции, я проверил часы, ровно пять, пока идём точно, секунда в секунду. Кадианцы организованно начали загружаться в “Химеры”, “Стражи” уже выскочили из своего ангара и смешно переваливаясь быстро рванули вперёд. Мы выезжали на свой первый бой, у меня начал неприятно болеть живот, посмотрев по сторонам в тесноватом пассажирском отсеке “Химеры”, я понял, что не один такой, у многих на лице было написано беспокойство, хотя в глазах горела мрачная решимость. Странное противоречие, но со стороны это выглядело именно так, кадианцев к этому моменту готовили всю жизнь, да и меня тоже. Сотня “Химер”, десяток “Стражей” и около полутора тысяч человек. Внушительная сила, но в масштабах планетарной войны – просто песчинка, за галактику вообще молчу. Я выглянул в командирский люк, 99й двигался в походном построении, колонной, разведчики циркулировали вдоль неё на отдалении. Вокруг, куда ни глянь, тянулась бесконечная прерия, хотя в темноте я этого и не видел, но знал. На такой земле бы агрокультуры выращивать, а не кровь проливать. Эльфы, до нашего прихода в этот мир, этим и занимались в общем. На полях растёт неизвестный мне эльфийский злак, точнее я слышал его название, но не посчитал нужным запоминать, всё равно мы тут всё сожжём и потом уже полурослики будут тут бегать засеивая поля имперскими культурами. Солнце скоро должно начать вставать, но пока что на небе только звёзды, а вокруг кромешная темнота, ведь мы двигаемся в режиме радиомолчания, с выключенными прожекторами и фарами, якобы маскируясь, хотя чуткие эльфийские уши услышат наш шум километров за десять. Звуки сотни двигателей нарушали ночную идиллию, но я ждал того, что должно было нарушить её ещё сильнее.
Из нашего тыла раздались громовые раскаты сотен крупнокалиберных орудий, которые отправили тысячи тонн смертоносных снарядов на головы врагов Империума. Подняв голову вверх я увидел их полёт, прекрасный и ужасающий одновременно, я, наверное, больной человек раз посчитал эту картину весьма поэтичной. Вдалеке, за горизонтом, вспыхнули сотни ярчайших бутонов через секунду распустившихся огненными цветами. Прошло пол минуты после залпа артиллерии и в атмосферу планеты прожгли лазерные лучи мощнейших бортовых орудий, имперский флот в режиме маскировки в заданное время вышел в оптимальную точку на орбите планеты, дал несколько залпов по заранее отмеченным целям и выпустил суборбитальные бомбардировщики. Фугасные бомбы неотвратимо приближались к линиям обороны эльфов, и хотя некоторые были сбиты системами эльфийской противовоздушной обороны, большая часть бомб упали прямо им на головы. От взрывов затряслась земля, “Химеру” начало бросать из стороны в сторону, вспышки были настолько яркие что если бы не затемнённые пылезащитные очки – мне бы точно выжгло сетчатку.
«Фраг раздери этих эльфов, уж такое пережить просто невозможно!» - с подобной мыслью я закрыл люк и припал к наблюдательной щели подняв очки на фуражку.
Мы приближались к эльфийским позициям, 99й развернулся в наступательный порядок и образцовым клином шёл в атаку. Форсированные двигатели кадианских “Химер” выдавали всё на что были способны. За насыпью перед эльфийскими позициями всё ещё появлялись огненные вспышки и земляные фонтаны. “Химеры” жутко трясло, когда они попадали в воронки, оставленные тяжёлыми снарядами и их носы высоко поднимались, когда они выползали обратно. Со стороны противника, оставляя светящийся фосфорный хвост, вылетели осветительные ракеты и зажглись множеством ярких, медленно опускающихся к земле солнц, осветивших всё вокруг. Эльфы открыли огонь, большинство их систем обороны было уничтожено, но плотность огня всё равно поражала. Да и живой силы противника в траншеях хватало, плотный, но пока бесполезный, огонь из ручного оружия, и более эффективный, из разномастных гранатомётов, накрыл наступающий 99й полк. В ответ заработали крупнокалиберные автопушки и мультилазерные установки, барабанной дробью застучали вмонтированные в лобовую броню тяжёлые болтеры. До позиций врага было около полукилометра, когда случилось неожиданное.
Вражеские системы обороны замолчали и из-за насыпи показались носы эльфийской бронетехники. С невероятной скоростью танки перепрыгивали через насыпь и по прямой неслись на нас. Плавные изгибы, низкая посадка, относительно небольшой размер и мерцающее силовое поле вокруг машин выдавали в них “Лансеры”*8. Насколько я помню имперские наставления, это очень опасные для тяжёлой бронетехники машины, но “Химеры” имеют против них хорошие шансы. Лёгкие танки всё выпрыгивали из-за насыпи, но скоро их появление прекратилось. Перед нами построился в линию целый танковый корпус, лично я насчитал ровно сорок одну машину. 99й сначала замедлил продвижение, но полковник походу вспомнил “Тактика Империалис”, где сказано, что только стремительное наступление в высоком темпе быстро приносит победу, обеспечивает успешное выполнение поставленной задачи и значительно уменьшает потери в танках и личном составе.
“Химеры” начали набирать скорость и на ходу открыли массированный огонь, снаряды и толстые лазерные лучи не долетали до танков взрываясь в воздухе на расстоянии двух метров от машин, “Лансеры” же рванули с места на бешеной скорости и на ходу перестроились в четыре танковых отряда, и начали обходить клин с двух сторон. Кадианцы поступили примерно также, клин разделился на две части, которые отправились на перехват, численное преимущество было на их стороне, поэтому разделение сил было оправданно. Завязался ближний бой. Быстрые машины эльфов прошли сквозь рассредоточенный строй 99го как нож сквозь масло, мощные импульсные орудия пробивали броню “Химер” навылет. Эльфийские щиты не выдерживали сконцентрированного огня кадианцев и лопались как мыльные пузыри, а уже беззащитные “Лансеры” превращались в решето за доли секунды. Началась выгрузка десанта.
Над рампой в “Химере” загорелась зелёная лампа и отделение с тремя кадетами буквально вылетело наружу. Имперская БМП параллельно с выгрузкой десанта поливала лазерным огнём ближайший “Лансер”. Грегор и ещё несколько гвардейцев взялись за крак гранаты и синхронно бросили их в тот же танк, взрыв был фееричный, от танка даже обломков не осталось. Энни вмести с санитаром пыталась помочь раненному минимум десятком осколков гвардейцу, явно не жилец, таким вкалывают двойную дозу морфина чтоб не мучились и оставляют умирать, но я знаю, что она не сможет так поступить и сделает всё чтоб его спасти, это её выбор.
Я указал расчёту с тяжёлым гранатомётом на “Лансер” катящийся мимо нашей позиции, пехота его не особо интересовала, зато он активно обстреливал “Химеры”. Гвардейцы начали заряжать кумулятивно-осколочную ракету, я же, обзывая заряжающего нехорошими словами, вежливо просил поторопиться. Стоит отдать ему должное, кадианец всё сделал быстрее чем смог бы я, так что надо будет потом выписать ему лишнее увольнение. Другое дело стрелок, возможно он перенервничал от присутствия комиссара, возможно земляной толчок сбил прицел, но в итоге он взял слишком большое упреждение, и ракета, пройдя прямо у носа танка, вспорола изящную эльфийскую гусеницу и вошла в землю. Эффект был кстати всё равно весьма неплох, потому как она детонировала прям под "Лансером". От такого взрыва лёгкая машина просто перевернулась набок, вся передняя часть танка превратилась в решето. Люк в башне открылся и оттуда выпрыгнули два эльфа, один в капитанской форме.
Взрывы, вокруг бушует огонь, слышатся крики, в ноздри бьёт запах палёной плоти. Всё ещё тёмное небо рассекают трассеры и энергетические импульсы. Я смотрю в глаза эльфа, на лицо непроизвольно наплывает улыбка. Да я жил ради этого момента! Недолго думая быстро выхватываю левой рукой лазерный пистолет и стреляю ушастому промеж глаз, лазерный заряд не долетая до того взрывается кучкой красных искр. Эльф-капитан, одетый в богато отделанную форму, нагло ухмыльнувшись, достаёт свою силовую саблю и делает рывок ко мне. Цепной меч уже в моей правой руке, от его визга закладывает уши, такое чувство что ничему и никому не дано “перекричать” его. Пряча бесполезный сейчас пистолет обратно в кобуру уже я делаю рывок навстречу противнику.
В полуметре от меня полетает тяжёлый болт и буквально выворачивает грудную клетку второго эльфа наизнанку. Чёртова Энни, вот я уверен, что тот гвардеец умер на её руках и теперь она пришла нести справедливое возмездие ушастым, но с её навыками стрельбы... Я ещё никогда не был так близко к смерти...
Быстро прогнав эту мысль из головы я сосредоточился на своём противнике, перехватил меч двумя руками и буквально через пару секунд сошёлся с эльфом-капитаном в яростном ближнем бою. Ловкий сукин сын парировал все мои удары, но так как я наносил их довольно быстро, с двух рук, вкладывая всю свою силу, у него не было времени на контратаку. В бою быстро нарисовалась патовая ситуация. Вот только я начал уставать, костяшки пальцев, на руках, держащих меч, побелели. Я чувствовал, что замедляюсь с каждым последующим ударом. Эльф тоже это почувствовал, и сумел провести атаку, которую я с трудом отвёл, ну почти отвёл, вот и моё первое боевое ранение. Хорошо, что это только царапина.
Мне очень нужна передышка, не знаю что делать, мозг лихорадочно ищет выход... А будь что будет! Я делаю размашистый горизонтальный удар перед собой на уровне пояса эльфа стараясь дотянуться мечом как можно дальше, он должен отпрыгнуть, тогда то я и поимею свои несколько секунд на перегрупировку.
Атака возымела неожиданный эффект, эльф возможно не рассчитал длину моего цепного меча или просто заржавел уже в своём танке, но отпрыгнул он недостаточно далеко и мой меч сделал в его животе глубокую борозду. Упав на колени, фехтовальщик посмотрел на меня удивлённым взглядом. Его рот открылся в немом крике, когда из разреза на землю посыпались его кишки. Зрелище отвратительное, я подарил ему быструю смерть снеся голову одним ударом.
Чёрт, это было близко, но я справился. Как ни крути сейчас произошла моя первая дуэль, против опытного противника, и я вышел из неё победителем. Надо забрать его оружие как трофей. Я поднял и деактивировал силовую саблю, явно дворфийской работы, проклятые коротышки торгуют со всеми... Она оказалась почти невесомой по сравнению с моим мечом, как вообще такой сражаться? Заткнув трофей за пояс, так чтоб не мешал я развернулся и побежал к отделению.
Нашёл я их в воронке неподалёку от нашей “Химеры”, солдаты отделения огромными глазами смотрели на меня и изредка постреливали по сторонам, Энни и Грегор сидели рядом с ними. Судя по всему, пока я там сражался не на жизнь, а на смерть с капитаном эльфов, они просто наблюдали, фраг, просто слов нет. Я не придумал ничего лучше кроме как включить комиссарский режим поведения и сделав самое страшное лицо на которое был способен закричал.
- В атаку, собаки! Вы же хотите жить вечно!?
Глаза кадианцев сверкнули фиолетовым огнём, издав громкий боевой клич они побежали вперёд, но быстро остановились, поняв, что рядом враги кончились, а боеспособных противников осталось настолько мало, что пока отделение до них доберётся, в живых уже никого не останется. Гвардейцы с виноватыми лицами и печальными взглядами вернулись к БМП и заняли круговую оборону в ожидании нового приказа.
- Это ты меня что-ли собакой назвал? – спросила возмущённая Энни, Грегор же вовсю хохотал с моей пантомимы, скатившись на дно воронки и держась за живот.
Я быстро потерял к ним интерес и пошёл к “Химере” чтобы узнать тактическую обстановку.
Этот бой был безоговорочно выигран 99м, кадианцы как раз разорвали последний “Лансер” и вроде как добили всех выживших танкистов-эльфов. Как только на оборонительной линии поняли, что танковый корпус уничтожен, с эльфийских позиций снова полетели снаряды. 99й в спешном порядке снова погрузился на “Химеры”, десантники, у которых машины оказались подбиты или полностью уничтожены, грузились на броню целых БМП. И всё это с феноменальной скоростью, ведя ответный огонь и параллельно с этим формируя наступательный порядок. Уже через 3 минуты пятьдесят пять “Химер” и восемь “Стражей” разом перескочили через насыпь сделав дружный залп. Стоит сказать, что обороняющиеся не остались в долгу, даже неся чудовищные потери они огрызались из всех орудий до которых могли дотянуться. Гвардейцы посыпались с брони в траншеи и начали зачистку, откинулись рампы, и процедура повторилась. То тут, то там, вдоль траншей вспыхивали струи прометия из огнемёта, осколочные гранаты залетали в бункеры превращая сидящих там в кровавое месиво, кадианцы активно работали штыками добивая раненных ушастых, трое кадетов из другого отряда вскрывали цепными мечами один из бункеров, и когда наконец открыли дверь, бункер и всё в радиусе двадцати метров взлетело на воздух.
***
Я очнулся в своей “Химере”, снаружи моё отделение помогало грузить раненных. Кажется, я потерял сознание после большого взрыва, не помню точно. Выйдя наружу и осмотревшись я понял самую важную вещь. В воздухе витал запах крови, сгоревшего прометия, пороха, озона... И победы. Хотя 99й должен был быть просто приманкой, в итоге получилось очень даже наоборот, у нас сейчас тут прямой коридор в тыл врага, и некому помешать нашей победоносной поступи, да эта планета обречена, и как эту войну затянули на пятьдесят восемь лет? И, я походу сглазил…
Раздался гул, сначала на периферии слуха, но он всё нарастал и нарастал, в итоге заполонив собой всё окружающее пространство. Подняв глаза вверх, мы увидели пять серебристых эльфийских десантных модулей, окутанных пламенем и быстро падающих на наши позиции. Кажется флотские бездельники решили сдать позиции на орбите.
Остатки 99го начали спешно готовиться к обороне, “Химеры” занимали позиции, “Стражи” заранее начали заходить в то место где должен был оказаться фланг противника. На высоте в сто метров у модулей отработали тормозные двигатели, и они не спеша сели в пятидесяти метрах от наших позиций, гвардейцы хлынули в траншеи и заняли стрелковые позиции, все прицелились на рампы модулей, палец каждого кадианца в нетерпении ласкал спусковой крючок. Стволы мультилазерных установок и автопушек замерли в ожидании целей.
Рампы упали, отразив яркое рассветное солнце и подняв облака пыли. 99й синхронно открыл огонь по чёрным зёвам ведущим в брюхо модулей. Из них в ответ вылетело по сгустку сверх нагретой материи в виде газообразной плазмы, несколько “Химер” и пара десятков гвардейцев просто испарились. Из недр модулей показались пятиметровые силуэты эльфийских штурмовых дредноутов*9, Император защити, эти штуки выглядят невероятно угрожающе!
Жалкие пародии на могучие дворфийские машины медленно зашагали к позициям 99го, за ними из модулей начали выбегать эльфы, точнее одна из разновидностей ушастых - горные эльфы*10. Быстро обогнав дредноуты, они низко пригнувшись, но с феноменальной скоростью длинными прыжками направились к нам. Кадианцы даже если и испугались, виду совершенно не подали, и потому как противник был слишком близко, без приказа начали поливать наступающих длинными очередями из лазвинтовок и тяжёлых стабберов*11. Полетели гранаты, фрагменты красных тел разлетались по всей округе, но это не остановило краснокожих. Эльфийская штурмовая пехота начала запрыгивать в наши траншеи яростно размахивая широченными тесаками.
Над головами летали сгустки плазмы, вспыхивали лазерные разряды, пули и болты пели гимн смерти, спасибо, Император, что я в траншее. Прямо посреди наступающих эльфов, в месте нахождения одного из дредноутов, вдруг появился огромный светящийся шар, жар от которого даже на солидном расстоянии опалил мне волосы, яркостью он мог посоперничать со сверхновой. Эльфы наконец добрались до позиций нашего взвода, первого же прыгнувшего в траншею я в полёте располовинил цепным мечом, его части приземлились аккурат справа и слева от меня. Грегор, наполовину высунувшись из траншеи, с маниакальной улыбкой и зажатой в зубах сигарой, поливал эльфов горящим прометием из неизвестно откуда взявшегося у него огнемёта.
- Огонь снимает с тела кожу, а с души — грех! Огонь выжигает всю грязь, а мама с детства учила меня чистоте! – кричал он, интересно откуда он набрался всех этих фраз, в комиссарском наставлении такого не было, но, бесспорно, звучит круто. Да сигару то он у кого успел взять, и когда? Была бы у меня пикт камера, я бы точно наделал его снимков и передал в отдел пропагандистов, это же будущая звезда!
Энни опять открыла огонь в опасной близости от меня, на таком расстоянии промахнуться трудно, но я всё равно нервно передёрнул плечами. Её болты находили цели и просто разрывали их на части, это ведь она так меня прикрывает? Надо будет потом поблагодарить её.
После того как я снёс пол головы ещё одному любителю попрыгать в мою спасительную траншею, нас накрыла огромная тень. Дредноут, не обращая на нас никакого внимания, перешагнул через укрытие и буквально вбил в землю своим силовым кулаком стоявшую за траншеей «Химеру», в которой через секунду детонировал боекомплект. Взрыв был настолько сильный и громкий что меня бросило на дно траншеи, оглушило и присыпало землёй. Встав. Отряхнувшись и вытащив свой цепной меч из трупа эльфа, перед взрывом отправленного на встречу с предками, я начал искать уже знакомую парочку с тяжёлым гранатомётом. Но в суматохе боя, реально не занятой была только Энни, которая яростно тыкала своим силовым мечом уже покойного краснокожего штурмовика. Обратив её внимание на себя я начал кричать и показывать на огромную машину, правда после взрыва я совершенно не слышал своих слов, только какой-то писк в ушах и тошнит почему-то, кажется у меня контузия...
А дредноут уже повернулся градусов на сорок пять и явно собирался стрельнуть с плазменной пушки. Тут из дыма выскочили два "Стража", зашли в борт к дредноуту и на ходу открыли огонь из тяжёлых лазерных установок параллельно умудряясь поддавать пинка зазевавшимся эльфам. От дредноута начали отлетать куски брони и появились довольно большие дыры с оплавленными краями, так как взрыв "Химеры" знатно потрепал его обшивку, “Стражам” удалось нанести хороший урон, жаль, что некритичный. Дредноут развернулся и поддал кулаком в борт ближайшего "Стража" который думал проскочить мимо, но немного не рассчитал дистанцию. Разведывательная машина отправилась в полёт раскидывая свои металлические внутренности по округе, вторую машину свалило прямое попадание из эльфийского гранатомёта.
Мы с Энни переглянулись, и выскочив из траншеи понеслись к дредноуту. На ходу замахиваясь, я при помощи всей своей скромной массы и силы воткнул цепной меч в заднюю часть коленного сустава. Полетели искры вперемешку с зубцами меча, но в итоге ноге досталось. У дредноута подломилась опорная конечность и он тяжко завалился ка одно колено. Плазменный заряд ушёл в небо, снова опалив мои волосы. Ловкая Энни уже забралась на верхнюю бронепластину дредноута и протянула мне руку. От предложения не было смысла отказываться, высоко прыгнув, мы схватились за руки и через пять секунд уже доставали фраг гранаты лежа на крыше исполина. Синхронно выдернув предохранители, мы свесились чуть ли не по пояс спереди дредноута, и закинули два килограмма осколочного счастья в оплавленные дыры, оставленные “Стражами”. Так быстро как после этого, я бегал только от матери по дому, когда она грозилась меня расстрелять. Прыжок! Мы с Энни долетели аж до траншеи, чудом не сломав себе ноги, но отбив всё что можно.
Взрыв был совершенно не внушительный. Изнутри дредноута раздался двойной, приглушённый толстой бронёй хлопок, после которого машина медленно завалилась вперёд, уткнувшись стволом плазменной пушки в землю. Из огня да в полымя, мы с Энни быстро поднявшись продолжили бой, времени отдыхать не было, Грегор, на всякий случай, ну чтоб наверняка, облил дредноут горящим прометием и снова переключился на пехоту врага.
99й вышел из этой мясорубки победителем, но большая половина машин и личного состава уже никогда не вернётся на Кадию. Собрав раненных и взяв относительно целые машины на буксир, полк отступил, мы точно выполнили приказ и даже больше, но ресурсов для удержания захваченных позиций у нас не было. Наша тройка кадетов была единственной выжившей, одних разорвало на части, когда они взломали заминированный склад, других жестоко убили эльфийские штурмовики в жестокой рукопашной схватке. Кадианцы однозначно справились отлично, их тренировки дают отличные плоды, одни из лучших в Империуме, мастерски владея штыком и стреляя исключительно на поражение они вырвали победу из рук врага. От нашего отделения осталось только четыре человека, но гвардейцы не грустили, они все готовы к смерти, а что может быть лучше, чем с честью отдать свою жизнь за Императора?
“Ценная Лента“, или до скорой встречи
Лежа на больничной койке, я вертел в руках “это”.
- Да ладно тебе, Тит, это же наш первый бой, мы сделали всё что смогли, но ты же не думал, надеюсь, что тебе дадут “Серебряную Аквилу”? – попытался утешить меня Грегор с соседней койки.
- Вот именно, не забывай, что не награды красят комиссара. – подлила масла в огонь Энни, с соседней койки.
- Ну это конечно верно подмечено, мисс благородный комиссар, но почему нам дали именно “это”?
За операцию с оригинальным названием – “Блицкриг”, наша кадетская тройка получила “Ценную Ленту”*12, явно с подачи Роммеля, чтоб его поганый рот пришили к заднице грокса. Но самое важное – мы теперь полноценные комиссары, тоже, наверное, с подачи Роммеля. Но благодарить его я не намерен. Хотя и рад тому что перескочил младшего комиссара, теперь мне дадут свой полк!
99й отправился на Кадию для восполнения сил и набора новых гвардейцев, выжившие теперь по праву могли считаться ветеранами. А планета H1-NRO-02 была захвачена буквально за пару месяцев после многочисленных прорывов фронта, не помогла эльфам тактика мобильных отрядов быстрого реагирования. И теперь планета получила своё название – “Просперо”, понятия не имею чем руководствовался тот, кто придумывал его.
В кадианском госпитале мы пролежали всего пару дней, пришла пора возвращаться на Перлию, а там нас распределят в новые полки. Тепло попрощавшись с безупречными кадианцами, которым комиссары как выяснилось не нужны в принципе, мы отправились в лоно уже родной схолы.
Как только мы сошли с трапа шаттла, к нам подбежал посыльный, выдав по небольшой посылке. Какая потрясающая оперативность. Открыв посылки и развернув красиво отделанные листы пергамента с сургучными печатями, мы увидели приказы о вступление в должность имперских комиссаров с личной подписью Комиссар-Генерала Лудда, маленькие пластиковые карты в которых в общем и был сам приказ о назначении и наши новые комиссарские удостоверения.
Уже завтра корабли имперского флота разлетятся по разным участкам галактики неся волю Императора в самые далёкие части Империума, по пути высадив нас в местах нашего назначения. Мы переглянулись, и с низкого старта рванули чтоб выжать из нашего последнего дня вместе максимум, времени было не так много.
Я сидел в кресле одного из самых дорогих кабаре Перлии, в моей руке был бокал с дурманяще ароматной янтарной жидкостью. Рядом так же развалился в своём кресле Грегор и пускал кольца дыма изо рта. Энни горящими глазами осматривала всё вокруг не забывая при этом активно работать вилкой поглощая свой любимый стейк.
- Круто, наверное, иметь богатеньких родителей… - мечтательно протянул Грегор.
Я не особо желал развивать эту тему, ведь Грегор и Энни военные сироты. Поэтому решил просто приложиться к бокалу и подлить своему товарищу. Он кивком поблагодарил меня и уставился на сцену, где сейчас вовсю резвились десяток разодетых девушек. Энни их выступление полностью игнорировала сосредоточившись на еде, выпивке и нашей медленно протекающей беседе. Ночь только началась, так что время пока было. Рядом с нашим местом в куче валялись три вещмешка, как будто ожидая того, когда их снова возьмут в дорогу. Скривившись я подозвал официанта и сказал ему убрать мешки. Даже если заведение таких услуг не предоставляло, он послушно выполнил мой приказ.
Через часа два мы уже были навеселе, Грегор травил что-то интересное, Энни же давила смешки мило прикрывая свой рот ладошкой. Фраг меня раздери, с каких это пор я стал думать, что она милая? Неожиданно Грегор, истории которого мы слышали уже раз сто, подорвался и пошёл к сцене. Отодвинув в сторону музыкантов, боящихся возразить комиссару, он взял гитару и начал перебирать струны, из-под его рук потекла красивая и печальная мелодия, знакомая любому человеку, прожившему на Перлии больше недели. Эта песня что-то по типу неофициального гимна всей планеты, написана неизвестно когда и неизвестно кем, но любима всеми и каждым. Недолго думая я рванул за рояль, все удивлённо уставились на меня, и Грегор с Энни тоже. Раньше я никому не говорил, что умею играть на клавишных, да об этом даже родители не знают, я втихую учился играть на голо-планшете и выходило недурно. Плавно въехав в игру Грегора, оставляя ему право вести главную тему создал довольно неплохой аккомпанемент. Энни не осталась в стороне и бодро подбежав к нам, развернулась к зрителям, её комиссарский плащ при этом лихо закрутился вокруг бёдер, а длинные каштановые волосы ударились о лицо. И она запела. Тем же голосом, которым гоняла солдат по плацу, тем же голосом, который не раз заставлял нас с Грегором вытягиваться по стойке смирно у наших коек, тем же голосом, который заставлял эльфов дрожать в ужасе. Я ничего прекраснее в жизни не слыша. Зал затаил дыхание, не каждый день видишь трио комиссаров, некоторые достали пикт камеры, но мне было всё равно, пусть делают что хотят.
***
Мы шли по мостовой улице, привалившись друг к другу, ночь была тёплой, лёгкий ветер так и норовил скинуть мою фуражку. До офицерского общежития уже рукой подать. Пошатывающейся походкой мы прошли через проходную, вахтёр что-то начал мямлить про пропуска, но узнав наши лица пропустил без проблем, хотя ладно, не буду врать, тут скорее всего фейсконтроль отменила власть дарованная нашими новенькими красными кушаками.
Грегор выключился ещё на пол пути к общежитию. Так что сейчас мы с Энни тащили этого детину к его койке. Так же на мне висели все три вещмешка, я вспотел как ломовая лошадь. Положив Грегора и сбросив вещмешки я уже собирался упасть на свою койку. Но тут почувствовал, что кто-то тянет меня за подол плаща, хотя почему кто-то, кроме Энни это некому было делать.
- Эй, невежливо бросать даму вот так, настоящий джентльмен проводил бы леди до комнаты! – возмущённым тоном сказала она.
- Ой, что-то леди то рядом и не видно! – шутливо произнёс я, но при этом подставил ей руку с предложением взяться за неё.
Она вроде как собиралась крикнуть мне что-то, но вздохнув молча взяла меня под руку. Идти нам было недалеко, в соседнее здание. По пути мы болтали вспоминая наши прогенские годы. А нам было что вспомнить.
Доведя её до комнаты, я уже развернулся с твёрдым намерением урвать свои три часа сна, но Энни обхватила меня сзади и прошептала.
- Не уходи…
Ну и как тут можно уйти, да и буду откровенен, желания возвращаться в комнату с храпящим Грегором отсутствовало напрочь. Поддавшись моменту я развернулся, притянул её к себе и впился своими губами в её. Она ответила. Простояв так минуту мы наконец расцепились жадно глотая воздух. Изобразив на своём лице просто убийственно милую улыбку, Энни открыла дверь, зашла в комнату, и наполовину развернувшись поманила меня к себе.
Что происходило дальше я, к сожалению, написать не могу, иначе Энни меня убьёт. Скажу только что свои три часа сна я так и не получил.
***
Зевнув, я чуть не вывихнул себе челюсть. Мы втроём сидели в буферной зоне центрального космопорта Перлии, множество коридоров с небесно-голубыми стенами уводили спешащих по своим делам людей, к разным посадочным площадкам. А дальше только космос. Пока мы с Грегором обсуждали наше будущее, Энни задремала на моём плече.
Грегор многозначительно посмотрел на нас и достав портативную пикт камеру, сделал снимок оттопырив подальше руку, чтоб тоже попасть в кадр. Снимок вылез из камеры, он помахал им и начал внимательно изучать.
- Ну ты не мог не испортить кадр... – с упрёком посмотрел он в мою сторону.
- Ну естественно! - я с улыбкой повторил тот же жест, который был запечатлён на пикте.
Тут из динамиков раздался голос диспетчера, шаттл Грегора должен был отправиться минут через десять. Так что самое время ему бежать. Грегор нехотя поднялся с места, я же разбудил Энни. Широко раскрыв глаза, она резко подорвалась, когда поняла, в какой ситуации находилась. Энни покраснела до кончиков ушей, хотя блин чего тут стесняться то, вот несколько часов назад вполне могла бы, так нет же...
Мы начали прощаться с Грегором, обнявшись и крепко пожав руки и провернув тот же обряд с Энни, мой лучший друг заговорил.
- Ещё увидимся, ребятки, пути Императора неисповедимы, так что до встречи!
Схватив вещи он вихрем помчался к своему шаттлу, но через несколько шагов остановился, обернулся и бросил нам с Энни по маленькому свёртку.
- Это кое-что очень ценное, не потеряйте, голубки!
Сказав это, он дурачась отдал честь и скрылся за поворотом коридора, ведущего к посадочной площадке.
Мы, не обратив внимания на его подкол, сунули свёртки в карманы и упёрлись взглядами друг в друга, диспетчер объявил о скором взлёте шаттла Энни. Я смотрел в её красивые голубые глаза и думал. Ведь скорее всего, мы больше никогда не встретимся, ни с Энни, ни с Грегором, ни тем более все вместе. Галактика огромна, галактика необъятна, и даже имперский комиссар, обладающий абсолютной властью на поле боя, в её масштабах просто пылинка летящая по ветру. Кто знает, может она думает о том же? Крепко обняв меня, она прошептала прямо на ухо.
- Не смей умирать, Тит, иначе я найду тебя, и убью.
После такого умирать и правда не охота. За этим последовал быстрый, но горячий поцелуй и вот она уже стоит с вещами у своего коридора. Обернувшись, она взглянула на меня в крайний раз, улыбнулась всё той же прекрасной улыбкой которую я жадно выжег на своей сетчатке. Ещё секунда, и её нет, исчезла как мираж.
Я поднял вещевой мешок, услышав от диспетчера о прибытии своего шаттла, и зашагал к коридору с соответствующим номером. Надев по пути фуражку, которая до этого покоилась на куче моих вещей, я натянуто улыбнулся своим печальным мыслям. Сердце сжимается от осознания того, что два дорогих мне человека с каждой секундой отдаляются от меня всё дальше и дальше. Но я же в первую очередь имперский комиссар в конце то концов, человек я только во вторую очередь, так что придётся перешагнуть через это. Комиссары слёзы не роняют, ни при каких обстоятельствах и условиях.
Вспомнив про свёрток Грегора, я одной рукой начал его разворачивать, внутри была треть “Ценной Ленты”.
Да, он был прав, теперь она и вправду стала чем-то ценным.
Новый полк, или встреча с отморозками
На шумящем и нещадно трясущемся грузовике я всё ближе приближался к расположение 101го Вальхалльского артиллерийского полка. Вокруг проплывали белоснежные пейзажи, из которых повсюду выглядывали серые рокритовые постройки с белыми снежными шапками, от однообразия и белизны начали болеть глаза. Интересно, как дикие инсектоиды*13 адаптировались к местному климату, я был бы очень раз сдохни они все от холода.
Этих уродцев занёс на планету торговый корабль, очень умный капитан которого решил, что будет неплохо разжиться на планетах инсектоидов дорогостоящими артефактами. Проскользнув через блокаду, незадачливый торговый корабль сел на одну из планет. Ничего естественно там они не нашли, кроме мучительной смерти. Половина команды была уничтожена, а вторая половина порабощена мысле-червями. По сути они тоже мертвы, но их остаточных воспоминаний инсектоидам хватило на то, чтобы взойти на борт, проскользнуть мимо блокады и совершить гиперпрыжок в другую часть галактики, как раз в одну из периферийных систем Империума. Во время гиперпрыжка инсектоиды не отдыхал, выйдя из имматериума, раздувшийся в десять раз корабль-улей рухнул на планету. Из него полезли разномастные членистоногие твари, силы планетарной обороны были буквально смяты, каждый труп и вообще биологический материал давал инсектоидам сырьё для выращивания новых тварей, в итоге за катастрофически короткий срок три четверти планеты были захвачены и переварены жуками. Повезло что лорд-губернатор планеты оказался весьма смышлёным малым, к тому-же бывшим военным, выстроив многоуровневую систему обороны за очень короткий срок, наступление удалось остановить, но ситуация всё равно была не из лучших, полный захват планеты этими тварями был лишь вопросом времени. В инквизиции уже собирались провести экстерминатус Дезолатии IV, но в итоге мир был признан стратегически важным для Империума, из-за большой концентрации в коре планеты редкого металла – Теллуриума*14. Было решено отбить мир у членистоногих, в итоге туда отравили множество полков гвардии и ударную группировку космофлота.
Мимо проезжали грузовики и автобусы, полностью забитые людьми, бегущими от войны, на их изнеможённых лицах застыл страх. Но не у вальхалльцев судя по всему... При виде бородатых, мускулистых гвардейцев, бегающих среди “Василисков”*15 и “Сотрясателей”*16, по моей спине непроизвольно побежали мурашки. Падал снег, мороз заставил меня кутаться в плащ. Но большинство вальхалльцев бегали среди орудий по пояс голыми... Я категорически отказываюсь верить в то что вижу. Некоторые конечно были одеты в расстёгнутые зимние шинели, но чёрт побери они ещё и вспотели! Снег таял не долетая до их тела и поднимался к небу тёплым паром.
На их фоне выделялась рыжая женщина, весьма приятной внешности, хотя то как она командовала этими мужиками немного портило впечатление. Резво перемещаясь между артиллерийскими машинами, она кричала на заряжающих, при этом гвардейцы, кривя недовольные мины, ускорялись раза в два. Но заряда бодрости не хватало надолго, он иссякал ровно в тот момент, когда гнев этой валькирии падал на расчёт другого орудия, по её мнению недостаточно умело справляющийся со своей работой. Одета она было в стандартную армейскую летнюю форму, рукава рубашки были закатаны по локоть. За ней неотступно бегал вальхалльский штурмовик, как я понял исходя из его брони, и что-то кричал тыкая ей под нос планшетом. Мне решительно не хотелось находиться на улице дольше необходимого, поэтому я совершенно безответственно проигнорировал происходящее на позициях орудий, и да, мне не стыдно. Посмотрел бы я на вас в минус сорок пять градусов по Цельсию, с северным, порывистым ветром задувающим везде где он не должен физически задувать... Зябко передёрнув плечами я быстрым шагом направился к штабу, ошибиться было невозможно, это здание выделялось на фоне остальных своими размерами.
Некогда какой-то административный корпус, ныне был превращён в военный штаб. Повсюду стояли когитаторы, между ними бегали писцы, адъютанты и операторы. В отдельном кабинете, судя по сделанной наспех на стеклянной двери надписи, сидел интендант. Зайдя внутрь я заметил несколько странностей, во-первых, в штабе не было мужчин, только женщины, включая выше упомянутого интенданта, единственные представители сильного пола в обозримом пространстве как раз брали у неё два комплекта летней формы... Во-вторых, в штабе было холодно, очень холодно, возможно даже холоднее чем на улице. Виновником этого холода были кондиционеры под потолком, включенные на полную мощность... Эти вальхалльцы просто больные... Никого в штабе пробирающий до костей мороз совершенно не смущал. Уже трясясь от холода, я перехватил пробегающую мима девушку-писца.
- Эй, ты, постой, где тут кабинет полковника?
- Товарищ комиссар! – она по-уставному отдала честь, чем меня очень удивила, я думал она гражданская, – Дальше по вон тому коридору, второй поворот направо! Разрешите идти?
- Да, спасибо, ты свободна.
И она убежала по своим делам бодро отсалютовав мне, я же стуча зубами медленно побрёл в указанном направлении. Дойдя до двери я тихо прочитал вывеску себе под нос, от холода кажется схожу с ума.
- Ну-ну, полковник Дженит Бастон, интересно, это же наверняка та самая рыжая гиперактивная женщина?
Постучавшись в дверь я не дожидаясь ответа дёрнул ручку, ожидаемо безрезультатно, дверь естественно не поддалась. Ещё пару раз стукнув от злости по ней ногой, я занял выжидательную позицию у стены. Через пять минут, которые показались мне вечностью, я услышал голоса в коридоре. Из-за угла вышли двое, та самая женщина и штурмовик с планшетом. Увидев замёрзшего меня они прервали свой разговор на ужасно исковерканном имперском, похоже это особый вальхалльский диалект. Мы представились. Имя женщины-полковника я и так знал, мужчиной же оказался майор Мартин Харкер, навскидку я бы дал ему лет тридцать пять, командир штурмовиков обладал весьма красивым и мужественным лицом, что является редкостью для штурмовика ветерана, но значок “За выслугу лет” и медаль в виде двух перекрещённых сапёрных лопаток на серой трёхсторонней ленте отбивали всякие вопросы. “За долгую службу в окопах” считается редкой для гвардейца наградой, понятия не имею через что он прошёл получая её, но, как ни крути, сохранить личико ему удалось. Треть моей “Ценной Ленты” прикреплённая к воротнику на его фоне смотрелась как-то уж слишком невнушительно и пробуждала во мне некоторые комплексы... Однако снимать её я был не намерен.
Мы конечно представились по всем имперским правилам, в полковых журналах меня отметили и выделили комнату в офицерском общежитии, но в их глазах я совершенно не видел того уважения которое должен внушать имперский комиссар. Возможно в этом виноват мой возраст, ведь мне всего двадцать, а возможно то что я был жутко замёрзший при нашей первой встречи, у вальхалльцев же судя по всему по венам течёт лава.
Это вопиющее недоразумение надо срочно исправить!
Я отогревался в своей комнате три на пять метров, завёрнутый в пять армейских одеял, обложенный таким же количеством электрических грелок, сжимая в руках жестяную чашку с танной, именно этот напиток мне сварила женщина в офицерской столовой, когда я попросил что-то согревающее. Горьковато как по мне и есть во вкусе что-то такое неуловимое, что я не могу понять, интересно, надо спросить у кого-нибудь что это за танна такая. Параллельно с этим я продумывал план, я же имперский комиссар, и обязательно должен втереться в доверие к вальхалльцам. Собравшись с мыслями и одевшись, при полном параде я выскочил из общежития. Поправив фуражку, быстрым шагом направился к боевым позициям 101го по заснеженной дорожке. Портативные электрические грелки под одеждой приятно согревали тело и душу, как будто сам Император заботливо обнимал своего верного слугу.
На позициях ничего не изменилось, разве что полковник бегала с ещё большей скоростью, а майор под навесом со снарядами чистил свою ручную мельту*17. Я демонстративно обошёл каждую машину, и когда все так или иначе обратили на меня внимание, подошёл к навесу. Майор с интересом взглянул на меня, всё ещё продолжая чистить мельту. Я же отстегнул пояс с оружием, снял и аккуратно сложил плащ водрузив на него фуражку, всё это аккуратно положил на пустой ящик из-под снарядов. Развернувшись я быстро пошёл к недавно примеченному “Василиску”, у которого был недоукомплектован расчёт заряжающих по пути закатывая рукава рубахи.
Через час пошёл снег, ночью скорее всего будет метель, но моему разгорячённому телу было всё равно. Я таскал снаряды наравне с тремя здоровыми гвардейцами которые бросали на меня взгляды наполненные если не полновесным уважение, то как минимум конкретным одобрением. Для них было странно видеть иномирца, тем более комиссара, готового работать с ними на их же условиях. Через час снаряды кончились, 101й может отдохнуть пока служащие Муниторума заново заполняют склады. И я, взяв свои вещи непослушными руками, пошёл греться, потому как заряд в грелках кончился ещё полчаса назад.
***
На следующий день, я, Дженит и Мартин сидели в кабинете полковника и вовсю травили истории, я рассказывал о своём единственном бое в качестве кадета, Мартин же вообще был кладезем интересных военных историй, ветеран-штурмовик всё-таки, Дженит рассказать мало что могла, разве что об основании 101го полка. Как выяснилось 101й сплошь состоит из недобитков, 887й штурмовой полк, почти полностью уничтоженный в битве за Артенэрию. Они должны были подавить восстание рабочих и местных сил планетарной обороны, ожидался лёгкий бой, но в итоге всё переросло в кровавые городские стычки и траншейную войну. 469й пехотный, чисто женский полк, по сути такой-же пехотный, как и тысячи других, но по факту исполняющий вспомогательные функции, использовался как резерв, но в итоге был по какой-то ошибке отправлен прямо в эту мясорубку с дикими инсектоидами, большая часть полка была уничтожена, это был их первый боевой опыт. И 225й артиллерийский, потерявший значительную часть личного состава на Истваане V из-за взрыва снаряда в стволе “Сотрясателя” и последующей детонации складов боеприпасов, инцидент до сих пор расследуется, виновники не найдены, самой вероятной из причин взрыва считается диверсия. И все три полка с Вальхаллы, где как говорят вальхалльцы, в десять раз холоднее чем тут. Старшим офицером во всех трёх полках оказалась Дженит, в итоге она стала полковником нового 101го, ребятам из Муниторума было всё равно что боевого опыта у неё нет, главное, что лычки на погонах присутствуют. В итоге женская часть полка занимается административной и тыловой работой, усиленно тренируется, постигает искусство артиллеристов и штурмовиков, которые охотно их учат и откровенно рады лишний раз поговорить с девушками с родной планеты. Штурмовиков кстати в полку не больше четырёх сотен, и они совершенно не понимают зачем их запихнули к артиллеристам, в большинстве своём они просто тренируются, чистят оружие и плюют в потолок, помогать мазуте и пушкарям они не собираются.
- Им подавай инсектоидов на расстояние выстрела из ручного оружия, а иначе они палец о палец не удар... - сказала Дженит и осеклась наткнувшись на хмурый взгляд Мартина.
- Не подумайте ничего лишнего, товарищ комиссар, просто не наше это, бегать со снарядами туда-сюда. Мы хоть сейчас готовы на передовую, только застряли здесь, в тылу, и поверьте уж, все из четырёх сотен моих ребят думают также.
- Майор, любая служба угодная Императору – благо. Эти артиллеристы, из тыла, спасают тысячи жизней на передовой. Без их поддержки гвардейцев на линии фронта просто задавят инсектоиды. Но вы несомненно правы, на передовой вы можете принести намного больше пользы чем отсюда, хотя кто знает, ваша помощь может понадобиться полку в любой момент.
- Комиссар Райвель, не подумайте, что я хочу проявить неуважение, но несмотря на ваш довольно небольшой по военным меркам возраст, вы говорите очень умные вещи.
- Ох, ну спасибо, кстати наедине вы можете звать меня Тит, и вас майор, это тоже касается.
Так протекал наш разговор, Дженит, как я уже говорил, оказалась очень активной и общительной женщиной. Ей было от силы тридцать лет, свои полковничьи лычки она получила за отличную службу. Тыловую службу. Наладить сообщение, поставки, своевременное поступление подкреплений в другие полки, для неё эти сложные задачи даже в масштабах нашего длинного фронта не вызывали проблем. Она давно мечтала занять свой полк настоящим военным делом и сейчас ей представилась хорошая возможность. Та мясорубка с инсектоидами показала ей и женщинам под её началом, что им стоит чаще держать лазган в руках. Сейчас, параллельно с тыловой работой, они быстро нагоняли своих боевых товарищей из других полков. А мотивации им было не занимать. Другое дела что из-за её постоянных тренировок и активного участия в жизни полка, бумажная работа часто сваливается на голову Мартина. А он готов даже с кулаками на инсектоида выйти, лишь бы не заниматься этим. Девушки в штабе становились в очередь для того чтоб помочь ему с бумагами. Чёртов красавчик.
Тут разговор зашёл за танну, оба офицера сразу оживились и начали наперебой расхваливать этот напиток. Оказалось, что эта самая танна, отвар из одноимённого дерева растущего только на Вальхалле. Полковник засуетилась, и начала включать походную армейскую плиту, майор же вытащил из шкафа искусно сделанный сервиз. Они начали толкаться у плиты, споря о том, как правильно заваривать этот божественный напиток, вскоре я перестал понимать их потому как они спустились на свой родной диалект, я чудом смог разобрать только три слова, “дура”, “отвали” и “безмозглый”.
Через десять минут мы дружно сидели вокруг стола сжимая в руках красивые чашки с дымящимся отваром. Всё-таки у танны очень странный вкус…
***
После того как полк отстреливал дневную норму, многим гвардейцам 101го давали увольнения, и они дружно шли в город веселиться. Это было сделано для поддержания морального духа жителей Дезолатии IV. Ведь если солдаты веселятся, то людям волноваться не о чём. А то что это артиллеристы никого не напрягает, гражданским подробности ни к чему. Но такая тактика сопряжена с некоторыми проблемами, которые решать уже должен комиссар, то есть я. То драка, то пьяный дебош, то ещё чего натворят норовистые вальхалльцы.
Каждый день я проводил разъяснительные беседы, назначал наряды вне очереди на чистку нужников и в особо тяжких случаях, приходилось браться за энергоплеть, хотя я откровенно щадил провинившихся, даже до крови спину не рассекал. Мне нужна хорошая репутация среди гвардейцев, потому как с моей работой портить её откровенно говоря опасно, да и серьёзных нарушений пока не было. Но моя мягкость начала выходить мне боком, гвардейцы слишком расслабились, и тут меня осенило. Вызвав строительную команду из муниторума и найдя неиспользуемую маленькую подсобку недалеко от своего кабинета. Я приказал утеплить её и вмонтировать в стену обогреватели. Полковник и майор часто специально проходили мимо, чтоб посмотреть, что я тут строю, многие штабные девушки с интересом наблюдали из-за угла за моей работой. Это пока что они наблюдают с интересом, я ещё покажу им всем, что я настоящий комиссар и со мной стоит считаться.
Уже на следующий день постройка карцера была завершена, и я взяв кисточку и краску гордо написал об этом на двери. В этот же день у меня появился первый кандидат на его посещение. Драка в баре. Один из артиллеристов сломал нос отдыхающему после рабочей смены служащему Администратума, и был приведён в полк парой военных полицейских, которые кстати настояли на том, чтобы присутствовать при экзекуции. По уставу за нанесение травм военным лицом гражданину Империума, я должен был как минимум дать ему кучу нарядов и отходить пяток раз энергоплетью. Я же под скептическими взглядами полицейских повёл нисколечко не раскаивающегося гвардейца в свой новенький карцер. Гвардеец бесстрашно зашёл туда, и я запер дверь на ключ, под недоумёнными взглядами полицейских начал клацать на панели управления обогревателями. Выставив номинальные двадцать градусов по Цельсию, я присел на лавочку перед дверью и предложил присесть рядом господам из военной полиции. Честно, я завидовал гвардейцу, и даже начал подумывать о переезде...
Через десять минут из карцера послышался жалобный вой, который с каждой минутой становился всё сильнее. Через пол часа гвардеец начал стучать по двери. Через час стук и крики были слышны по всему штабу, я заметил, что штабные служащие со страхом и ужасом наблюдают за мной из коридора. С ними была Дженит, которая прикрыв рот рукой, смотрела на меня как кролик на удава. И даже Мартин стоял белый как лист бумаги.
Прошло два часа, гвардеец сорвал себе голос и судя по всему пытался подкопать дверь с помощью своих ногтей. Военные полицейские с испуганными лицами убежали ещё пол часа назад не вынеся криков вальхалльца. Так же поступили и все остальные кроме Дженит, она стояла рядом и строго смотрела на меня.
- Тит, вы считаете это нормальным?
- Естественно, Дженит, если честно я ему даже завидую, ведь в штабе лютый холод, а в карцере всего плюс двадцать. – после того как она услышала цифру двадцать, на её лице отразилась боль, – я думаю вы понимаете, что это необходимо для поддержания дисциплины в полку?
- Да, но вы слишком жестоки...
- И близко нет, или мне стоило отходить его энергоплетью и отправить на недельку в госпиталь? Хотя я думаю он предпочёл бы плеть...
- Как и любой вальхаллец! - гордо вскинула подбородок полковник.
- В любом случае, вам не надоело разгребать бумаги с жалобами? Мне вот надоело. А это, - я указал на карцер, - решение всех наших проблем.
Дженит нехотя смирилась с моими доводами, а я пошёл открывать дверь. Гвардеец поднялся с пола и вышел из карцера. Это было страшно, здоровенный детина, с курчавой бородой, но заплаканными глазами и висящими под носом соплями. Он как ребёнок говорил, что больше не будет и умолял меня не засовывать его обратно. Я же великодушно даровал ему прощение и отпустил поваляться в сугробе. Дженит всё это время простояло с рукой у лба.
После того случая, дисциплина в полку приблизилась к кадианским стандартам, жалобы перестали приходить, и я большую часть дня циркулировал между своим кабинетом, кабинетом полковника, боевыми позициями 101го, своей комнатой и карцером в котором грелся. В один из таких дней, когда я лежал в карцере на раскладушке, притащенной со склада, мой законный отдых был прерван. Дверь открылась и в комнатку забежал Мартин, быстро поняв свою ошибку он выскочил как ошпаренный и начал через дверь, часто сбиваясь, объяснять мне ситуацию.
И ситуация не радовала. Седьмое отделение Мартина, состоящие из шести человек, и, какое совпадение, шесть девушек из полка Дженит, которых они как раз "посвящали в штурмовики", попали в очень непростую ситуацию. Суть посвящения была в уничтожении алкогольных запасов планеты путём утилизации оных в себя дабы защитить граждан Империума от губительного влияния спиртных напитков. Примерно тем же делом, и естественно в том же баре, занимались гвардейцы из 7го Гудрунского стрелкового полка. Неизвестно что они не поделили, но завязалась драка, и гудрунцам не помог даже их численный перевес. Ветераны-штурмовики бушевали как раненные орки и девушки кстати от них не отставали. В итоге двое гудрунцев умерли по пути в больницу, остальные “красные мундиры”, не считая тех кто вовремя ретировался, сейчас отчаянно борются за жизнь.
Я быстро подорвался с места и вместе с Мартином отправился в город. Все виновники торжества были схвачены военными полицейскими, которым тоже досталась порция зуботычин кстати. Выходка этих идиотов может очень сильно навредить полку и конкретно мне, ведь я несу ответственность за дисциплину в рядах полка и такое их поведение говорит о том, что своего комиссара они ни во что не ставят. Ой как я сейчас зол.
Забежав в отделение, мы с Мартином понеслись к начальнику полиции, по пути уточняя дорогу у идущих мимо арбитров. Найдя нужную дверь, мы услышали крики. Недолго думая я дёрнул ручку и зашёл.
- Двое моих людей мертвы, ещё девять в госпитале с различными тяжёлыми травмами! Да эти уроды, которые по ошибке называются солдатами, должны отправиться на виселицу сегодня же!
Эту гневную тираду произносил мужчина около сорока лет, в красной форме с золотыми шевронами и полковничьими лычками. Его зачёсанные набок волос ходили ходуном, когда он в ярости тряс головой и кричал. Мартин сжал кулаки и напрягся, явно собираясь ответить что-то на "уродов которые недостойны называться солдатами", я же положил ему руку на плечо останавливая от необдуманных действий и вышел вперёд.
- Простите что отвлекаю.
Произнёс я, при этом наконец рассмотрев нормально кабинет. Полковник гудрунцев стоял прямо в его центре, за столом сидел тоже полковник, только при этом ещё и военный арбитр, о чём громко говорили его шевроны и форма. Суровое и напряжённое лицо арбитра было как будто вырезано из камня, в противоположность ему можно было ставить полковника гудрунцев, раскрасневшегося и с перекошенным от злости лицом. Кабинет был обставлен без всяких излишеств, хозяин явно любит порядок и функциональность.
- Вы ещё чёрт возьми кто?! – прокричал гудрунец.
- Очевидно же, я имперский комиссар, моё имя Тит Райвель, за мной стоит майор Харкер, штурмовик-ветеран и заместитель полковника 101го Вальхалльского артиллерийского полка.
У Мартина глаза на лоб полезли от того что я его представил, но он всё равно вытянулся по стойке смирно и козырнул присутствующим. Я же продолжил.
- Я, кстати, приписан к вышеупомянутому полку, могу я узнать ваши имена? Из-за спешки у меня не было времени на это.
Полковника полка с Гудруна звали Генри Арчер, он ещё назвал кучу своих титулов и наград, но я пропустил это мимо ушей. Хозяина кабинета звали Отто Швайгер, представился он коротко и отрывисто, создавалось впечатление что любое произнесённое слово доставляло ему боль.
- Так вот комиссар, ваш полк просто кучка варваров с захолустного мира, и я требую, чтоб их головы были насажены на пики в самые короткие сроки!
Майор за мной резко выдохнул и сделал шаг вперёд, но я остановил его подняв руку с зажатым кулаком, инстинкты штурмовика работают всегда, он встал как вкопанный. Разве что яростное сверкание голубых вальхалльских глаз давало знать о том, что будь его воля, он бы затолкал язык гудрунца в его же задницу.
- Вы можете требовать что угодно полковник, в мои же обязанности входит надзор за гвардейцами, и их оплошность — это моя оплошность, а теперь послушайте что я вам скажу. Исходя из военного кодекса, гвардейца, посмевшего убить другого гвардейца ждёт только расстрел. Но это в случае если полки, в которых служат вышеупомянутые солдаты, не ведут боевые действия. Во втором случае можно обратиться к комиссарскому кодексу. А в нём говориться что провинившиеся так и так получат своё от комиссара полка, который либо самолично расстреливает их, либо имеет право сформировать штрафной взвод.
- И вы можете гарантировать что эти убийцы получат своё? У вас же полк артиллерийский, быть штрафником в таком всё равно что отпуск получить!
- Я ничего не требую от вас, полковник Арчер, я просто перечислил основные варианты развития событий, решать сейчас будет уважаемый полковник-арбитр Швайгер. Но я просто напомню, что на планете идёт война, и в случае прорыва фронта даже у штрафников в артиллерийском полку выпадет возможность искупить свою вину кровью, своей или своих врагов.
- Да вы верно шутите, они чёртовы убийцы и вы готовы держать их при себе в ожидании того, когда им не повезёт вступить в бой?!
- Комиссариат предоставляет своим служащим широкие полномочия, – мягко заметил я. – А уж судить о них можно в меру собственной проницательности и иногда – темперамента. Не каждый комиссар устоял бы перед соблазном решить свои проблемы посредством массовых расстрелов врагов Родины, но я готов потерпеть, если в долгосрочной перспективе это принесёт пользу.
Как 101му полку повезло со мной, а ведь к ним мог бы попасть маниакальный псих помешанный на расстрелах за малейшую оплошность, так что пусть будут благодарны.
- Ваша позиция понятна, комиссар Райвель. – отрывисто произнёс арбитр, – Я думаю, что вы хорошо справитесь с наказанием и воздадите виновным по делам их, они в вашем распоряжении. Я вынес вердикт, и обжалованию он не подлежит, ответственность за этих вальхалльцев полностью падает на комиссара Тита Райвеля. И я жду от вас бумаги по этому делу, заверенные местным отделением комиссариата.
Полковника гудрунцев перекосило ещё сильнее, и он со злостью посмотрев на каждого из нас, быстрым шагом вышел из кабинета. Мы с майором отсалютовали арбитру, удалились забирать незадачливых вальхалльцев из камер.
Я держал Мартина в захвате, что слабовато удавалось при его то размерах, он же ломился в открытую камеру выкрикивая страшные слова на пока неизвестном мне вальхалльском диалекте. В угол камеры забились его штурмовики на которых лица не было, непонятно из-за страха перед майором или из-за внутривенного вливания алкогольного антидота. Из соседней камеры так же испуганно выглядывали шесть девушек. Наконец успокоившись и взяв себя в руки, Мартин помог мне вытащить штрафников и отвезти до расположения полка.
Я, как имперский комиссар, никогда не рассчитывал на популярность в рядах гвардейцев. Я лишь пытался компенсировать каждый свой поступок, который они посчитают плохим, таким, который они посчитают хорошим. И мне кажется, что лимит по хорошим поступкам на год вперёд исчерпан. Не так давно я утряс все вопросы касательно штрафников в комиссариате и не забыл отправить Швайгеру отчёт, теперь в 101м Вальхалльском появился первый штрафной взвод, состоящий из шести мужчин и шести женщин. Но даже в таком случае телесного наказания было не избежать, на этот раз я не отлынивал и хорошо прошёлся по их спинам энергоплетью, точнее только по спинам девушек, это не доставило мне никакого удовольствия, но я выполнил свой комиссарский долг. Мартин же просил меня дать ему возможность наказать штурмовиков самолично. Я не видел смысла отказываться. Избил он их до полусмерти. Девушки вышли из госпиталя через неделю, штурмовики через три.
Дженит возмущалась для вида, но и она поняла, что её гвардейцы отделались очень легко, ведь сейчас их головы вполне могли торчать на пиках возле штаба гудрунцев. Сейчас у штрафников перманентный наряд на чистку нужников, почётное право первыми пойти в атаку в случае чего и если возникнет потребность в добровольцах для опасного задания, им будет представлена честь занять их место. Они тоже не особо возмущались и приняли наказание как что-то само собой разумеющееся. Хотя Император мне свидетель, высшая мера - самая подходящая кара за их преступление, и другой бы на моём месте без зазрений совести отправил их на виселицу. Не будь моё положение в иерархии полка столь неустойчивым, а моральный дух солдат объединённого 101го столь низким... Кто знает как бы я поступил? Я вот не знаю.
Лежа на раскладушке в ставшем уже родным карцере, я предавался этим размышлениям. Дверь открылась, буквально на секунду в неё забежала девушка-писарь оставив дымящуюся чашку танны и тут же убежала, коротко козырнув к непокрытой голове. Вдохнув запах ароматных листьев этого благородного вальхалльского дерева и отхлебнув горячего, чуть горьковатого напитка, я окончательно расслабился, казалось ничто не может ещё больше испортить моё пребывание на Дезолатии IV. Как же я ошибался...
Снежные воины, или недобитки наносят ответный удар
Завывание сирены, предсмертные крики и звуки выстрелов прервали наше неспешное таннопитие и медленно протекающую беседу. Дженит и Мартин, резко поменявшись в лице, подорвались со стульев и похватали оружие. Мартин надел на голову свой полный штурмовой шлем и схватив мельту умчался из кабинета. Дженит накинув на себя подсумки с энергоячейками и гранатами, её лаз-пистолет и силовая сабля, раньше лежащие на столе, были так же быстро засунуты за пояс, и она побежала, по пути схватив ещё лазерную винтовку стандартного образка, висящую на вешалке возле двери. Я допил последний глоток тонны, встал и рванул следом. Всё моё имущество и так было при мне. Кроме фуражки, которая осталась на столе. Зубы Императора! Ну не возвращаться же за ней?..
Меня уже третий день как мучило предчувствие надвигающейся бури, чреватой для меня и полка огромными проблемами. Я плохо ел, почти не спал и постоянно проверял тактические сводки с передовой в надежде найти причину своего беспокойства. Но что-то постоянно скрывалось от меня, что-то невероятно важное. Я не мог сложить два и два. И это бесило, и немного пугало.
Перестрелка на улице вышла на новый уровень, я прибавил шагу. Выскочив из штаба, на ходу доставая оружие и растолкав кучку женщин из бывшего полка Дженит у входа в штаб, сжимавших в побелевших руках лазганы, я с ходу был атакован здоровым инсектоидом. Тварь была на пол метра выше меня, уверенно стояла на восьми ногах похожих на паучьи, спереди у неё были четыре длинные конечности, заканчивающиеся когтями, по форме и размеру схожими с лезвием косы. Я конечно мог бы принять первый удар гада на свой цепной меч, активировать его, и с кошачьей грацией увернувшись от второго разделить инсектоида на две одинаковые части. Но моё чувство самосохранения заставило меня уйти в бок длинным низким кувырком, быстро поднявшись на ноги я развернулся готовясь повторить манёвр в случае чего, но тварь была буквально превращена в решето пятью лазганами торчащими из дверного проёма.
- Отличная стрельба, гвардия, а теперь забаррикадируйте дверь и на огневые позиции к окнам! – крикнул я, не забывая осматриваться по сторонам в поисках врагов.
- Будет исполнено, товарищ комиссар! – дружно ответили девушки, лица которых зарделись румянцем от радости этой маленькой победы и комиссарской похвалы.
Оставив оборону штаба на этих соплячек, я рванул к орудиям, потому как самая яростная стрельба раздавалась именно с того направления. Обидно что машин у штаба не оказалось, иначе не пришлось бы бегать по этой холодине рискуя быть съеденным жуками-переростками. По пути, ко мне присоединились бегущие из казарм, до зубов вооружённые вальхалльцы. Так же по пути встречались провалы в земле, чернеющие туннельными зёвами в окружающей снежной белизне, из которых судя по всему и вылезли эти твари. И нет. Я если что не про вальхалльцев. Одну любопытную девушку-гвардейца, заглянувшую в такую воронку, схватил инсектоид, с невероятной скоростью выпрыгнувший из неё. От её истошного крика, перекрывшего даже шум от стрельбы, у меня заложило уши. Мы не успели даже вскинуть оружие как тварь со своей жертвой скрылась в тёмном туннеле, ведущем казалось в саму преисподню.
- Эй, - я обратил на себя всеобщее внимание. - Приготовить гранаты, я хочу, чтоб в каждый туннель полетела минимум одна и не вздумайте приближаться к ним ближе чем на 5 метров!
Повторять второй раз не пришлось, мы продолжили бег засыпая туннели гранатами. Жуки лезли со всех сторон, но Император защищает, пока что мы справлялись. По пути то тут, то там, валялись трупы людей вперемешку с инсектоидами. Меня заинтересовал один, размером в пять раз больше тех, которые нападали на нас, две его мощные передние конечности заканчивались чем-то очень похожим на ковши экскаватора. Сделав себе пометку я побежал нагонять отряд. Наконец добежав до огромного склада снарядов, нам оставалось только обойти его чтоб попасть к артиллерийским позициям. Склад представлял из себя длинную приземистую коробку, состоящую из металлических листов толщиной с танковую броню. И вот прямо перед нами, в стенке склада, зияла огромная рваная дыра с торчащими наружу помятыми краями. Много ума не надо чтобы предположить, что кто-то или что-то сделало эту дыру изнутри. И не надо быть катачанским следопытом, чтобы понять что тварь, разорвавшая толстые стальные листы как бумагу, находится всё ещё внутри склада. Просто потому что следов вокруг много, но все были явно мелковаты для такой махины.
Не знаю, что стало причиной моего последующего решения, наверное, что-то по типу шестого чувства, но не отпускающее меня плохое предчувствие гнало меня вперёд, в эту саму рваную дыру на стене склада. Что-то подсказывает мне, что зайдя туда, я принесу полку намного больше пользы чем если просто пойду на подмогу основным силам 101го. Это ненормально, надо будет показаться врачу, может выпишет что-то от паранойи…
Рядом со мной стоял лейтенант-штурмовик, судя по нашивке, и держал дыру в прицеле своей тяжёлой лазерной винтовки.
- Лейтенант, сколько ваших людей сейчас здесь?
- Со мной восемнадцать штурмовиков из роты “Изи”, господин комиссар.
- Отлично, сейчас мы пойдём и проверим кто такой умный ломает стены нашего склада изнутри. Остальные пойдут в обход склада и соединятся с основными силами полка. Выполнять!
Насколько я помнил со слов Мартина, эти восемнадцать штурмовиков и лейтенант, как раз и были всей ротой “Изи”, точнее тем что от ней осталось. Лейтенанта звали Дэрил Винтерс, истинный вальхаллец обладающий внушительным телосложением, в штурмовой броне превращался в настоящего гиганта. Если я встану впритык к нему и захочу посмотреть ему в глаза, мне прийдётся поднимать голову вертикально вверх, это при том что я никогда не комплексовал по поводу своего роста. Все бойцы роты “Изи” обладали схожими размерами, при полном обмундировании их можно было отличить только по нашивкам и вооружению.
После рассказов майора об этих солдатах, я вполне готов доверить им прикрывать свою спину. Остальные вальхалльцы побежали вдоль склада на помощь своим. Мы же разделившись на два одинаковых отряда, встали по обе стороны от дыры. Судя по всему, сейчас будет классический штурм помещения, который практикуют все штурмовики в Империуме. Насколько я помню с курсов по штурмовой тактике, сейчас мы должна по парам заходить в ангар и занимать огневые позиции для прикрытия следующей пары и таким образом продвигаться дальше, мёртвых зон и неприкрытых спин при таком штурме не остаётся, ну и желательно перед заходом в очередную комнату забрасывать туда гранату другую. Так как я стоял первым и напротив меня стоял лейтенант, мы составляли первую пару. Лейтенант колебался. А, я понял. Наверное, он думает, что я не знаю как работает их схема и сейчас всё им испорчу. Подняв руку я жестами штурмовиков показал, что отделение за мной готово к штурму и я жду приказа командира. Последнее судя по всему польстило лейтенанту, ну да я и не собирался тянуть на себя командное одеяло, моё дело следить чтоб солдаты исполняли свой долг, а его командовать, вот пусть и командует. Он начал отсчёт, и когда его раскрытая пятерня превратилась в кулак, мы синхронно зашли в склад водя оружейными стволами по сторонам готовые выстрелить во всё что имеет больше двух ног и хитиновый покров.
Склад представлял из себя довольно большой ангар, разделённый перегородками на восемь равных частей, раньше использовался для хранения сельскохозяйственного инвентаря и отдыха рабочих, но после начала вторжения был перестроен. Как я уже писал, внешние стенки были обшиты стальными листами. Но это не все изменения, раньше, под складом, было большое злакохранилище, в которые вели два грузовых лифта из самого склада, огромный злакосброс снаружи склада и несколько технических коридоров. Теперь же злакохранилище было превращено в снарядохранилище. Только снарядов на складе сейчас не было, их завозили каждый день примерно в восемь часов утра, полк должен был выстрелить всё, без остатка до девяти вечера и ждать следующего завоза. Пока полк отдыхает и ждёт снаряду, его работу выполняет другой артиллерийский полк. Сейчас на часах было ровно семь тридцать три.
Пока я раздумывал об этом, мы споро зачистили верхний уровень не встретив исполина, рвущего стальные листы как бумагу. Нам на глаза показались только пара мелких инсектоидов-рабочих, я успевал навести на них пистолет, когда лейтенант уже буквально делал из них решето. Кстати, а откуда тут рабочие? Разум улья не должен их отпускать далеко от самого улья... Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. А сейчас наша главная проблема – это путь на нижний уровень. Все служебные люки заблокированы электрическими замками, которые без питания или специальных навыков не открыть, идти к злакосбросу не вариант, значит единственный путь вниз – лифты. Судя по тому, что на стенах не горели лампы, а единственный целый лифт не подавал признаков жизни, электроснабжение склада было каким-то образом нарушено. Ну и оставался второй лифт, точнее то что от него осталось, платформа лифта валялась рядом с подсвеченной нашими фонарями шахтой лифта. Ну как платформа, просто очень сильно помятый толстый лист железа десять на десять метров...
На стенках шахты были сотни дыры, уходящих в рокрит сантиметров на тридцать и более. Император защити, да в неё вполне влезет мой цепной меч! Страшно даже представить, что могло их оставить, а ведь нам судя по всему придётся спускаться вниз. Штурмовики встали вокруг шахты и уставились вниз. Даже мощные гвардейские фонари не могли достать до дна. Один из них, порывшись в подсумке, достал несколько хемилюминесцентных палочек, раздался противный хруст, и они полетели в темноту. Мы затаили дыхание наблюдая за их полётом. Раздался стук, и режущее уши стрекотание, в стороны от палочек рванули несколько тварей, на таком расстоянии не понятно какого типа, но мне показалось что это были такие же рабочие, как и пара тех что были на верхнем уровне. Один из штурмовиков успел стрельнуть и даже кажется попал, но тварь всё равно сбежала. После ещё десяти секунд тишины, прерываемой лишь приглушённой перестрелкой и криками снаружи здания, лейтенант Винтерс обратился ко мне.
- Товарищ комиссар, вы случайно не занимались скалолазанием или альпинизмом в схоле?
- Нет, лейтенант, не занимался, к нашему общему сожалению из курса штурмовиков я знаю только основы, но полагаю ещё не поздно научиться.
- Никогда не поздно, товарищ комиссар.
Следующую минуту лейтенант объяснял мне как правильно обращаться с верёвкой при спуске, выдал карабин и обвязал вокруг моего пояса верёвку, проведя её дважды с внутренней стороны моих бёдер. После этих манипуляций у меня появилась кустарная скалолазная система, по типу тех, которые были встроены в броню штурмовиков. У штурмовиков с собой было только четыре верёвки, но благо на складе мы нашли ещё семь, привязав верёвки к колышкам, крепко впаянным штурмовиками в рокритовый пол, я начал цеплять карабин к одной из них.
- Эм, господин комиссар, может вы пойдёте во второй группе? В конце концов это ваш первый спуск, – сказал подошедший ко мне сзади лейтенант, немного нервно теребя тактический ремень своей тяжёлой лазерной винтовки.
Вообще-то я так и думал поступить, но чёрт возьми мою гордость и взыгравшую молодую кровь. Во время штурма, ветераны-штурмовики полагались на меня как на одного из своих, доверив прикрывать свою спину двадцатилетнему парню у которого опыта грокс наплакал. Я просто не могу спасовать сейчас и пропустить лейтенанта впереди себя, чёрт возьми, я либо поведу группу за собой вниз и как следствие в этом полку никто уже не скажет, что у них комиссар – зелёный сопляк, либо... Второго не дано, всё решится в ближайшие пять минут, всё просто.
- Не волнуйтесь за меня, лейтенант Винтерс, я уверен, что у меня получится спуститься не убившись. Вам стоит бояться только того, что к тому моменту как спуститесь вы и вторая группа, внизу не останется живых инсектоидов, - сказал я, самодовольно улыбнувшись, хотя на самом деле полной уверенности в успехе у меня совсем не было.
- Ну тогда удачной охоты, комиссар, мы сразу за вами! – бодро ответил лейтенант, явно беззвучно посмеявшись над моей самоуверенностью, однако виду не подал.
- Ладно, штурмовики, тридцатисекундная готовность, зарядите полные магазины и пристегнитесь к тросам! – скомандовал я уверенным голосом, сам себе удивляясь.
Штурмовики после секундного замешательства выполнили приказ. Они явно не ожидали что я начну командовать. Стоя у шахты и смотря на часы, я жалел, что пришлось снять плащ чтоб он при спуске не мешал, было адски холодно. Когда секундная стрелка дошла до двенадцати часов, я скомандовал.
- Вперёд, штурмовики, Император защищает! – последнее я скорее всего сказал для себя.
Мы одновременно задом прыгнули в шахту, после двух секунд полёта мои ноги уткнулись в стену, и я оттолкнулся повторив этот манёвр как объяснял мне лейтенант. На карабине был предохранитель, так что я мог в любой момент остановить своё падение заблокировав его. Но пока в этом не было необходимости, я не вырывался вперёд и не отставал, спуск проходит как нельзя лучше. Настораживал только усиливающийся с каждым метром спуска стрекот.
Химический свет на дне приближался с каждым прыжком, когда до него оставалось метров пятнадцать, оттолкнувшись очередной раз, я не встретился на обратном пути со стеной и продолжил падать. Быстро среагировав я застопорил карабин и повис болтаясь на тросе как висельник. Штурмовики же, в отличии от меня, остановились прямо у конца шахты, опёрлись на него, и повиснув вниз головой начали выискивать цели. А целей было ой как много. Подо мной, метрах в десяти, было столько инсектоидов, что у меня сердце в пятки ушло. От звуков, издаваемых ими, неприятно вибрировали зубы, достав пистолет я начал стрелять делая дыры в хитине членистоногих гадов. Штурмовики так же открыли огонь, в тварей полетели бронебойные лазерные заряды увеличенной мощности из “Хеллганов”*18, заряды картечи из штурмовых дробовиков и струя горящего прометия, лично я не могу представить себе спуск в штурмовой броне и с тяжёлым огнемётом, тем более не могу представить себе огонь из этого оружия из позиции вверх ногами без надёжной опоры, но для вальхалльских штурмовиков судя по всему нет ничего невозможного.
Огонь десяти штурмовиков косил тварей с огромной скоростью, инсектоиды метались под нами в лучах света от подствольных фонарей, от невозможности достать такую желаемую добычу они в ярости пытались до нас допрыгнуть. Я кстати тоже внёс свою лепту, меткими выстрелами в голову отправив пяток тварей на тот свет. Когда очередная тварь подо мной делала прыжок с очевидной целью я рефлекторно прижимал ноги к груди. Император, как же страшно, от нашего огня меньше их не становится, с этим надо что-то делать! Я активировал комм-бусину.
- Подготовить крак гранаты и не вздумайте перепутать и бросить осколочные, я не хочу доставать куски металла из своей комиссарской задницы!
Штурмовики прекратили огонь, достали гранаты, зацепили чеки за особые крючки на броне, позволяющие метать гранаты используя только одну руку. Сквозь какофонию, издаваемую инсектоидами раздался отчётливый лязг отлетающих предохранителей, гранаты разлетелись в разные стороны от шахты.
- А теперь ещё раз, только на десяток метров дальше! – крикнул я, уже начав доставать вторую гранату. Таких крюков как у штурмовиков моя лёгкая комиссарская броня не имела, так что приходилось ухитряться и выдёргивать чеку той же рукой, которой я держался за трос.
Когда мы бросили вторую партию гранат, первая детонировала. Взрыв в замкнутом пространстве чуть не порвал мои барабанные перепонки, хорошо, что я подумал об этом и по артиллерийскому приготовился к взрыву. Эффект превзошёл все мои ожидания, хотя этот шаг и был сопряжён с риском, это того стоило. Тяжёлые противотанковые гранаты разметали ближайших инсектоидов на мелкие кусочки, и когда задние ряды снова хлынули на их место, произошёл второй взрыв.
Мои ноги ступили в месиво из лимфы и хитина. Вокруг докуда было видно в свете фонарей, валялись разорванные трупы бойцовских особей инсектоидов. Спустившиеся штурмовики заняли круговую оборону отстреливая редких выживших инсектоидов, которые бездумно ломились к нам.
- Лейтенант, можете спускаться, площадка зачищена, - нажал я на комм-бусину и одновременно с этим снеся голову всё ещё дёргающейся твари неподалёку.
- Принято, мы начинаем спуск, - сказал голос в моём ухе, хорошо что у всех штурмовиков в шлемах встроены передатчики короткого радиуса действия.
Сразу после ответа я услышал нарастающий шум. Не могу точно описать его, вот представьте себе несколько десятков барабанщиков, которые вразнобой начинают отбивать беспрерывную дробь. Лучше аналогии я не придумал. А звук становился всё громче... И пол начал вибрировать.
- Лейтенант, советую вам поспешить, самая весёлая часть начнётся в любую секунду, - сказал я, пытаясь придать своему голосу уверенности... Получалось не очень хорошо.
И тут, когда шум достиг своего пика, в свете фонарей появилось оно. Чёрт возьми, ну почему я сейчас нахожусь именно в этом сегменте галактики? Мне стыдно, как комиссару, от своих слов, но я хотел убежать, далеко-далеко...
Я о таких инсектоидах раньше не слышал, в схоле, на занятиях по ксенобиологии, я видел всяких тварей и думал, что удивить, а тем более испугать меня этим просто невозможно. Как же я ошибался... Будто вылезшая из преисподней тварь, была около пятнадцати метров в длину, каждая из сотен её ног заканчивалась таким зазубренным когтем, что не то что мой цепной меч может отойти в сторонку, но и тяжеленный двуручный “Потрошитель” покажется детской игрушкой на их фоне. Тварь ни на секунду не останавливаясь понеслась к нам злобно щёлкая гигантскими жвалами, за которыми прятались тысячи мелких зубов, по размерам и остроте не уступающих штык-ножу. Ну, зато теперь понятно, что оставило все те следы в шахте и разорвал стены склада.
Моментально открытый огонь штурмовиков не нанёс инсектоиду никакого видимого урона, боже-Император, да её хитин “Хеллганы” не берут! Пользу смогли принести только несколько оставшихся у нас крак гранат и огнемёт, гранаты оторвали десяток ножек, тварь взвилась, но замедляться и не думала, а струя горящего прометия хорошо так лизнула ей бок, принеся адскую боль, судя по тому, что звук издаваемый инсектоидом поднялся на пару октав.
Вдруг ко мне пришло осознание. Осознание того – что мы не остановим эту тварь, она уже слишком близко для того чтоб метать гранаты, а у огнемётчика так не вовремя кончился прометий в баке и он, скинув огнемёт, взялся за “Хеллган” висящий на его боку, даже посреди боя я удивился тому сколько может унести этот бугай, такое чувство что у него нет ограничения по переносимому весу...
- В рассыпную! – крикнул я резко рванув вправо.
Штурмовики, до этого организованно державшие строй, разбежались в разные стороны на ходу продолжая вести огонь. Тварь прошла через нашу позицию, на ходу проткнув поскользнувшегося в месиве на земле штурмовика своей ногой-лезвием. Он так и остался висеть на когте. Ещё одному не посчастливилось оказаться на пути инсектоида, он был перекушен жвалами на две части, нижняя из которых отправилась в пасть, а верхняя покатилась по спине твари, упала ей под лапы и была проткнута одной из них.
Видя это я смирился со своей скорой смертью, потому как выхода из этой ситуации не видел, глаза посмотрели на мой пистолет, может избавить себя от мучений? Но случилось кое-что, что заставило меня выкинуть из головы мысли о самом простом выходе из ситуации. Из шахты под которой как раз пробегала тварь, на спину твари, пролетев метров десять упал лейтенант Дэрил Винтерс, и сразу рванул к голове начал стрелять себе под ноги из своей тяжёлой лазерной винтовки, и судя по брызгам зеленоватой фосфоресцирующей жидкости, летевшей во все стороны, он явно пробивал хитин. Ударив себя по щеке рукояткой лазерного пистолета, я сплюнул кровь и напомнил себе, что я имперский комиссар и у меня нет права бояться. Я рванул к инсектоиду, на ходу судорожно думая, что делать, когда добегу. Лейтенант добежал до головы твари и остановившись, начал всаживать один за другим бронебойные лазерные заряды, жаль, что его винтовка полуавтоматическая, хотя именно это позволило ей так сильно увеличить мощность выстрела. Штурмовики сверху тоже времени даром не теряли, поливая тварь яростным огнём, выстрел из мельты одного из штурмовиков испарил огромный кусок с бока твари и несколько лап, из раны полилась густая лимфа. Инсектоид издал такой высокий звук, что взрыв гранат показался мне тихим шёпотом. Встав на дыбы, тварь начала извиваться, лейтенант не удержался и отлетев метров на пятнадцать, покатился по месиву из частей тел инсектоидов и больше не двигался. Я наконец понял что должен делать. Крепко сжал меч двумя руками, поклялся самому себе что выбью из интенданта вместо лазерного пистолета что-то более убойное, увернулся от нескольких лап-кос, и прыгнул прямо в дымящуюся дыру на боку твари, оставленную мельтой штурмовика.
Меч в моей руке вселял уверенность, казалось, что пока он поёт свою песню, я просто непобедим. Время растянулось, я резал и резал, части толстого хитина, внутренние органы, мышечные ткани, ничто не могло остановить мой меч. Тварь извивалась, я чувствовал это, но выкинуть меня из своего тела не могла. Я резал, пока не наткнулся на стену из хитина, кажется я добрался до другой стороны. Я начал пилить, хитин медленно поддавался, но когда я сделал первую дыру работа пошла быстрее. Я что-то кричал, не помню что, кто-то говорил в моём ухе, но я слабо слышал и слов вспомнить не могу. Сейчас целью всей моей жизни было только одно – резать, пилить, разрушать и убивать.
Всё это действо заняло не больше минуты, для меня оно растянулось на час. Я вывалился с другой стороны твари, с ног до головы покрытый лимфой, обернувшись, я увидел инсектоида, разделённого на две примерно равные части. Тварь признаков жизни не подавала. Вокруг суетились штурмовики, солдат с мельтой для верности испарил голову существа, кто-то помогал раненным, двое тащил лейтенанта, кто-то отстреливался от всё ещё лезущих со всех щелей тварей, правда не особо активно, один из штурмовиков поднял меня и начал щёлкать пальцами в бронеперчатке у лица. Я бросил на него всё ещё полный ярости взгляд и отбил руку от лица. Однако на смену боевому запалу уже начала приходить усталость и дурное военное чувство весьма специфического юмора.
- Себе пощёлкай, умник, полотенце есть? – сказал я саркастично улыбнувшись, чувствую себя при этом весьма неважно, да я сейчас голыми руками инсектоида разорву, не то что цепным мечом, но заряд адреналина скоро пройдёт и я это отлично понимал.
Наверняка солдат ухмыльнулся под забралом шлема моей неуместной шуточке, хотя про неуместность я вру, иногда важно показать бойцам что тебе всё нипочём, даже смертельная опасность, особенно смертельная опасность, но тут нужно соблюсти баланс и знать что и когда можно и нужно говорить, чтоб не прослыть клоуном. Репутация она вещь такая, растёт как снежный ком и состоит из таких вот мелочей.
- Никак нет, товарищ комиссар, - ответил он, не забыв при этом стрельнуть в вылезшего из горы трупов инсектоида, - а если бы и было, оно вам сейчас точно не поможет!
- Да ты я смотрю шутник, ну тогда беги, юморист, в ту сторону откуда приползла эта тварь, на разведку, и чтоб одна нога тут, другая там! – приказал я, хотя злости не было, наверняка он прав и у меня сейчас тот ещё видок.
Солдаты заняли круговую оборону, в центре были я, лейтенант, медик-штурмовик и ещё один раненный, с неглубокой рваной раной в районе живота, ещё легко отделались, остатки тел шестерых гвардейцев были тут же. Лейтенант, от сильного удара отключился, даже броня штурмовика не смогла уберечь его от сильного удара, так что пару сломанных рёбер он точно получил, но спасибо трупам инсектоидов, они смягчили падение. Медик вколол ему боевой стимулятор и лейтенант тут же открыл глаза, док же принялся с поразительной скоростью штопать раненного в живот.
- Император храни, комиссар, вас как будто инсектоид сожрал, переварил и …
- Чёрт возьми, как же вы задрали, но да, я вроде как побывал внутри этой твари. Но у нас есть более насущные проблемы, чем мой внешний вид, и раз ваш поток юмора иссяк, лейтенант, может продолжим зачистку? Встать можете?
- Так точно, комиссар Райвель, я готов продолжать! – бодро ответил лейтенант и подпрыгнул пару раз на месте, ну ничего, мы то знаем, что боль придёт гораздо позже.
Вернулся запыхавшийся шутник с докладом, кстати, в нём я признал огнемётчика. Дальше очень много инсектоидов-рабочих, прорваться в одиночку он бы не смог, так что вернулся за подмогой, построившись в каре мы рванули в направлении, указанном разведчиком.
По пути и правда было очень много рабочих, но мелкие особи не доставили проблем вооружённому до зубов отряду. Итак, мы дошли до конца склада, увидев весьма отвратительное зрелище. В рокритовой стене была огромная дыра, в диаметре метров семь, может восемь. И в эту дыру инсектоиды-рабочие тащили матку. Огромный жук, похожий на влажную личинку, восседал на орде рабочих, которые под его весом чуть не ломались, их хитин трещал по швам. Тварь смотрела на нас злобными мелкими глазками и истошно пищала. Мы все почувствовали сильнейшее отвращение и давление на мозг.
- Это мразь пытается залезть нам в головы, не поддавайтесь, огонь! – крикнул я открыл стрельбу из пистолета.
Естественно моя стрельба не была столь эффективна как сконцентрированный на одной цели огонь тринадцати оставшихся в живых после встречи с многоножкой-инсектоидом штурмовиков. Мягкие части тела летели от жука-матки во все стороны. Мы не прекращали огонь пока тварь не превратилась в кучу дымящегося мяса. Дострелив инсектоидов-рабочих и на приличном расстоянии обойдя труп матки, мы зашли в туннель, при виде его неровных стен, я сразу вспомнил клешни-экскаваторы того здорового жука, труп которого увидел по пути к складу.
- Лейтенант, у вас есть взрывчатка?
- Да, господин комиссар, у нас есть два мельта-заряда и пяток сапёрных зарядов!
- Я просто поражаюсь запасливости штурмовиков, может у вас также есть переносная душевая кабина?
- Никак нет, господин комиссар! – подавив смешок ответил лейтенант.
- Жалость то какая... Плохо работаете, а теперь минируем туннель и уходим от сюда, меня уже тошнит от подземелий!
Быстро заложив весь запас взрывчатки штурмовиков, и выставив 10 минут на таймере мы рванули вдоль стены к ближайшему техническому туннелю. По одному мы полезли наверх, наш подъём занял около пяти минут, как же нам повезло что люк, который закрывается на электро-замки, изнутри имеет простой вентиль открывания. меня невероятно удивляет бессмысленность и беспощадность местной архитектуры, хотя возможно это просто я чего-то не знаю... Кстати, шума выстрелов сверху не было слышно, надеюсь что 101й одолел инсектоидов, о альтернативе даже думать не хочется.
Пройдя по уже знакомым отсекам склада, мы вышли через главный вход как раз к позициям 101го, с оружием наготове. Наконец-то, яркий солнечный свет! О, как же я по нему соскучился, хотя мы не пробыли и полутора часов под землёй, казалось, что я не видел солнца уже тысячу лет. Перестав щуриться я огляделся. Вокруг бегали и суетились вальхалльцы. Они тащили раненных гвардейцев в полевой госпиталь на скорую руку устроенный неподалёку и добивали ещё живых тварей, “Василиски” шустро катились с позиций, беря на прицеп “Сотрясатели”, 101й явно в скором времени покинет эти позиции. Прямо среди этого стояла Дженит и громко раздавала приказы, рядом с ней, весь перемазанный лимфой, стоял Мартин, из его раскалённой мельты шёл дым, сам он выглядел очень осунувшимся, на его броне не хватало нескольких пластин, а шлем перечёркивал глубокий горизонтальный разрез едва не пробивший крепкую броню.
Махнув рукой штурмовикам и пожав руку лейтенанту я побрёл к старшим офицерам полка. С меня до сих пор обильно стекала лимфа многоножки, оставляя на кристально белом снегу ядовито зелёные пятнами исходящие паром. Тут землю несильно тряхнуло, я так понимаю это взорвались наши заряды, чувство выполненного долга грело тело и душу. Хотя с телом я погорячился, ведь мой плащ всё ещё лежит возле шахты лифта, а на улице всё так же холодно. Майор после подземного взрыва резко обернулся, как будто почувствовав моё приближение и сразу вскинул оружие, но узнав меня опустил мельту и снял шлемм.
- Святой Император, Тит, а я думал что это я ужасно выгляжу... – сказал он улыбаясь до ушей, явно довольный тем что не он тут самый грязный, полковник тоже после его слов обернулась.
- Ох чёрт!..
- Не угадала, я не чёрт, я - имперский комиссар.
- Тит, тебя как будто инсектоид переварил и вывалил наружу! – выдала она то, что я в общем и ожидал услышать.
- Императором клянусь, если я ещё раз за сегодня услышу эту шутку, мой цепной меч окажется в чьей-то заднице!
Дженит в шутливом испуге спряталась за Мартина, и засмеялась как будто майор опять затравил один из своих пошлых анекдотов, которые её по неизвестной причине очень сильно веселят. Самый любимый её анекдот начинается со слов: «Встретились как-то в дворфийском баре три эльфийки, имперский комиссар и взвод штрафников…», а заканчивается словами: «... А потом всё равно расстрелять». Безвкусица как по мне.
- А вообще мне есть что рассказать, у меня появилась такая история, что все байки Мартина и рядом не стояли, - я вызывающе уставился на майора и улыбнулся.
- О, я бы с удовольствием её послушал, но попозже, тут у нас дел ещё невпроворот.
- Полковник Бастон, что слышно из центрального штаба? У нас есть приказ? – уже серьёзно спросил я.
- Есть, комиссар Райвель, мы улетаем с этого Императором забытого мира.
Не сказать чтоб эти слова меня обрадовали, ведь если улетаем мы - значит улетают и все остальные, а это в свою очередь значит что мы отступаем и оставляем Дезолатию IV на растерзание инсектоидам. Я конечно к этому ледяному шарику проникся лютой ненавистью и никаких тёплых чувств не испытывал, но каждый имперский мир так или иначе должен быть омыт кровью, нашей или наших врагов, в этом и состоит долг солдата. Ибо в служении Империи и Императору мы обретаем смысл жизни, и все так или иначе умрём вдали от дома на каких-нибудь грязевых шариках дрейфующих в бесконечной пустоте, однако пусть так, всё равно это лучше чем жить только ради себя.
Оступление, или вирусные бомбы вернее лазгана
Рециркулированный системой жизнеобеспечения воздух вперемешку с густым паром от горячей латунной чашки танны в моих руках щекотал ноздри. Я не удержался и сделал глоток, кипяток обжёг мой язык, но это определённо того стоило, кажется я подсел на танну, но объяснить, что же меня в ней так зацепило, я при всём желании не смогу. Да, насколько же этот воздух противен, уже прошедший через десятки тысяч лёгких, он всё ещё продолжал насыщать организмы летящих на корабле людей. Ледяной, но кристально чистый воздух Дезолатии IV, который при каждом вдохе резал лёгкие как ножом... Не думал, что буду скучать по нему. Сама же планета была передо мной как на ладони, некогда белоснежный мир, представлял из себя жалкое зрелище. Конечно по большему счёту планета всё ещё была белой, но значительная её часть была покрыта огромными ядовитыми язвами, зелёного, коричневого и фиолетового цвета, страшно предположить насколько глубоко в кору планеты проникли инсектоиды, эти изменения произошли на моих глазах, ровно за три месяца и четырнадцать дней. Все эти дни мы держали блокаду вокруг планеты.
После внезапного нападения инсектоидов на артиллерийские и тыловые части, благодаря усердной работы которых твари не могли зайти за периметр, фронт был прорван во множестве мест, передовые войска были окружены, выжить удалось немногим, точнее только тем, кого успели эвакуировать по воздуху. 101й артиллерийский, отбившись от первой атаки, получил приказ на отступление к городскому космопорту и созданию оборонительного периметра вокруг него. Мы держались сколько могли, и отправились на орбиту с последними транспортными челноками, я тешу себя мыслью что 101й сделал всё что мог, задержись мы хотя бы на десяток минут, никто из нас уже не выпил бы танны. Мы вправду сделали всё что смогли, держались до самого конца, “Василиски” и “Сотрясатели” били по ордам наступающих тварей прямой наводкой, но снарядов было настолько мало, что мы просто не смогли бы сдерживать тварей дольше. Сотни тысяч людей успели улететь с планеты, но ещё столько же остались, я никогда не забуду их перекошенные страхом лица и крики полные агонии... На самом деле я их не видел и не слышал, но воображение у меня богатое, вполне могу представить как умирали беззащитные люди не попавшие на эвакуационные корабли. Кто-то просто не успел, чья-то социальная значимость была слишком низкой и билет с планеты ему и не светил. На моих глазах комиссар приписанный к другому полку приказал открыть огонь по гражданским попытавшимся пролезть на военный борт...
Но я просто ничего не мог поделать, чувство собственного бессилия убивает меня, а то что мы оставили тех беззащитных людей на растерзание тварям... Мой долг как воина Императора требовал даже не думать об этои в эвакуироваться, выполнить приказ чтоб служить Империи там, где это необходимо, останься я там - просто бесславно бы погиб, превратился в биоматериал для выращивания новых уродцев, но от этого не легче. Надо просто перешагнуть через это. Сейчас на планете уже не осталось живых людей, сначала мы ловили много передач на открытых и военных каналах связи. Многие оборонялись и довольно успешно, некоторых даже удалось вытащить весьма рискованными повторными рейдами пилотов-сорвиголов из космофлота, их челноки входили в атмосферу под феноменальными углами, раскалялись как стейк из грокса на гриле грозясь развалиться в любую секунду, но на пределе прочности конструкции выдерживали нагрузки. Передачи прекратились три месяца назад. Сейчас планета менялась, инсектоиды приспосабливали её для своего комфортного обитания, меняли атмосферу под себя. Терраформирование шло полным ходом. Но это ненадолго, я ждал у иллюминатора, и наконец дождался.
Из гиперврат*19 медленно выползал чёрный корабль, вдоль его борта был нарисован меч, с крыльями орла вместо гарды. На месте зрачка благородный птицы, красовался череп. Инквизиция. Не думал, что буду рад встрече с их представителями, но сейчас только они могут решить нашу проблему. Изначально на совет высших инквизиторов было решено отбить Дезолатию IV, но в свете последних событий планете был вынесен смертный приговор. Сейчас чтобы отбить эту планету, придётся стянуть сюда полки гвардии со всего субсектора, потери и затраты будут неоправданно высоки, даже залежи теллуриума в коре этого Императором забытого мира того не стоят. А каких затрат будет стоить восстановление атмосферы я даже предположить не могу, но точно знаю что процесс займёт долгие десятилетия и высосет почти весь субсектор в экономическом плане.
В бомбохранилищах чёрного корабля покоились вирусные бомбы, примерно через двенадцать часов они отправятся в свой первый и последний полёт к захваченной тварями планете. Все остатки атмосферы Дезолатии IV сгорит, вся органика на планете сгниёт, на этом мире больше никогда не пойдёт снег... Ей предстоит стать планетой-трупом, без всяческого намёка на жизнь, и на этом пеплище вырастут шорноразрабатывающие заводы на которых будут трудиться десятки тысяч астрошахтёров добывая остатки драгоценных пород и минералов.
***
- Значит вы, комиссар Райвель, утверждаете, что были вынуждены отступить с планеты по причине недостачи боеприпасов к тяжёлым артиллерийским орудиям? Вы считаете, что это нормально, для имперского комиссара, показать врагу спину под таким предлогом? Сколько людей осталось там из-за вашей... Неспособности заставить гвардейцев выполнять свой долг до конца? – сказала молодая девушка на другом конце стола от меня и самодовольно улыбнулась, наверное, нечасто ей выпадает возможность смешать имперского комиссара с дерьмом, прямо живое воплощение садизма, хотя по её милому личику этого не скажешь.
- Младший дознаватель Кармен Гордар, - она поморщилась, когда услышала обращение, я же в душе отпраздновал свою маленькую победу, кто-то явно недоволен своим статусом. – Вы же наверняка читали отчёты полковника Бастон, майора Харкера, да и мои тоже, я в сотый раз повторю, дольше удерживать космопорт мы не могли, напомню, что 101й Вальхаллский является артиллерийским полком, у нас нет другой бронетехники кроме “Василисков”, командирская “Химера” не в счёт, а без снарядов для тяжёлых орудий в нашем распоряжение остаётся только разнообразное ручное стрелковое оружие. Ваши обвинения в трусости просто оскорбительны, но я готов признать их, если вы прямо сейчас придумаете план по обороне космопорта площадью в несколько квадратных километров от сотен тысяч диких инсектоидов с помощью двух тысяч человек обладающих только стрелковым оружием и почти выстрелянным боекомплектом.
После своей речи я откинулся на стуле, скрестил руки на груди и внимательно уставился на младшего дознавателя. Кажется, будь проклята моя несдержанность, на моём лице мелькнула улыбка, потому что Кармен покраснела от злости и была готова взорваться. Но, полагаю, тут ничего не поделать, это её работа, искать врага внутреннего, её даже не волнует что отступление было санкционировано на высшем уровне и мы просто выполняли приказ, ну и ладно, почему бы и не поиграть в полемику ради разнообразия, спор ради самого спора, обвинение для проформы. Пусть так, я свою работу сделал, она сделает свою, всё равно все останутся при своём, пострадают только мои нервы...
- Меня совершенно не волнует, как вы должны были оборонять космопорт, у вас был приказ, но вы не выполнили его! И кровь сотен тысяч мирных жителей на ваших рука! – крикнула она мне в лицо перегнувшись через стол.
Чёртова девчонка, она совершенно ничего не понимает и не хочет понимать, как же достало, хочется стукнуть кулаком по её курносому носику. Вот чего удумала, повесить на нас вину за неудачную оборону космопорта. Я больше не мог терпеть её оскорбления, фраг её раздери, у меня тоже есть гордость!
- Да, их кровь на моих руках, но мы можем копнуть глубже. Не я решил то, что кучка ценного металла вполне стоит всех тех жертв которые мы принесли! – я так же как она перегнулся через стол, она же рефлекторно отодвинулась, хотя быстро вернула самообладание.
- Вы сомневаетесь в решениях Святой Инквизиции, комиссар?!
- О, ни в коем случае, я сомневаюсь лишь в том, что вы можете полить мои руки кровью и при этом не запачкаться!
Её глубокие зелёные глаза были в полуметре от моих, и я злобно в них смотрел, она отвечала тем же. Простояв так секунд тридцать мы медленно вернулись на исходные позиции, не теряя зрительного контакта, чёрт побери да мы даже не моргали с начала перепалки! Было такое чувство, что первый моргнувший – автоматически станет проигравшим.
Я сидел и вспоминал, 101й в этой мясорубке потерял очень много хороших солдат, штат штурмовиков уменьшился ещё на пятьдесят семь человек, артиллеристы потеряли четверть своего состава, женщины под началом Дженит, которые храбро променяли инфопланшеты на лазганы, потеряли почти двести человек. Больше всех переживал Мартин, каждая смерть его бойца, для него была сравнима с потерей роты для другого командира. За эти три месяца мы с Дженит как только не пытались его приободрить, но вышло так себе, он всё ещё часто закрывается в своей каюте и вижу я его только во время приёмов пищи в офицерской столовой и наших, уже традиционных, утренних таннопитиях, на которых он в основном молчит. Полк был в ужасном моральном состоянии, отступление, потери и те люди которых мы оставили... Я понятие не имею что должен сделать для того чтоб поднять боевой дух солдат, и это меня пугает. А тут ещё этот вызов на инквизиторский корабль и допрос вздорной малявкой которая ничего не понимает в ведении военных действий.
- Ну что, младший дознаватель, может продолжите дальше поливать грязью мой полк и меня в частности? Я весь в предвкушении очередной тирады про трусость и невыполненный долг.
- Нет, я, пожалуй, всё, прошу меня простить! – резко отрубая слова прокричала она, поглядывая мне за спину, вскочила со своего места и рванула в дверь за её спиной.
Удивлённый её реакцией, я посидел секунд пять не двигаясь, а потом по моей спине пробежал холодок заставивший меня обернуться. Сзади, в паре метров от моего неудобного стула стояла женщина, за ней была открытая тяжёлая бронедверь, чёрт возьми, я не слышал как она открывалась, хотя когда входил в комнату для допроса, казалось что скрип от неё услышать можно в любой части корабля, да и каждый шаг по металлическим коридорам корабля отдаётся гулким эхом!
Женщина была высокой блондинкой, со строгим лицом, навскидку лет сорока, наверное, её глаза говорили о прожитых годах намного красноречивее лица, кто знает сколько ювенантных процедур она перенесла, ей могло быть как сорок, так и четыре сотни лет. Но первое что бросалось в глаза, была её грудь. Точнее то, что висело на груди. Инквизиторская инсигния. От неё так и веяло властью и силой. Для таких людей нет ничего невозможного, и если нападки младшего дознавателя я сдерживал и парировал, то под её напором я не выдержу и секунды. Буду честен, я испугался, почти как тогда на складе боеприпасов. И вот тут я услышал… Чёрт… Да быть этого не может!
- Эй, Марла, может перестанешь пугать моего сына? Он же сейчас в штаны наделает!
- Фраг меня раздери! – крикнул я и подорвался с места выискивая источник голоса.
Та дверь, куда убежала вредная дознавательница, была нараспашку открыта, Бог-Император, да как они делают это не издавая ни звука! Прямо на месте для дознавателей, сидела моя мать, Элизабет Райвель собственной персоной, закинув ноги в тяжёлых армейских ботинках с титановыми вставками на стол, она улыбалась своей фирменной улыбкой. Её чёрные волосы выбивалось из-под фуражки, закинутой почти на затылок.
- Аккуратнее с языком, комиссар Райвель, не ругайтесь при дамах. – шутливо сказала она.
- Так точно, комиссар Райв... Мэм, ах... Привет мам... Кстати смена имиджа тебе очень идёт, чёрное ассиметричное каре отлично смотрится в дуэте с комиссарским плащом, так что выглядишь ты просто замечательно! – я полностью потерялся, к такому меня жизнь не готовила, но я быстро взял себя в руки и свёл своё замешательство к шутке, кстати раньше у матери были длинные каштановые волосы, прям как у Энни...
- Надо же, кто-то отрастил острый язычок, но хорошо, я великодушно принимаю этот комплимент.
- Так это он и был, я же имперский комиссар в конце концов, я всегда серьёзен, меня так воспитали.
После этой моей фразы мы улыбнулись друг другу, на душе у меня разлилось что-то тёплое и нежное, после всего пережитого один вид родного человека заставил меня поплыть, неожиданно для себя я почувствовал просто щенячий восторг, я уж и не думал что ещё хотя бы раз в своей жизни увижу свою мать.
- Ох, как это мило, семейное воссоединение, может по пути поговорите, сейчас начнётся самое интересное. – строго сказала инквизитор за моей спиной.
- Да-да, Марла, уже идём. – отсмеявшись сказала моя мать бодро встав со стула.
Обняв мою талию мать подтолкнула меня за инквизитором. Мы шли по громким коридорам, многие с удивлением смотрели на двух идущих в обнимку комиссаров, но нас это не особо волновало. Я услышал много интересных для себя вещей.
Во-первых, буквально год назад, на Юстис Майорис напали эльфы, во время обороны, пара наставников-комиссаров из схолы как всегда отличились, буду краток, чета Райвель не только организовала всю оборону Петрополиса должным образом, но и смогли вычислить эльфийское диверсионное столичное подполье и нейтрализовать его деятельность самым жестоким и быстрым способом, эльфов с мира снова прогнали, а мои родители, поняв, что заскучали без настоящих военных действий, были готовы снова пуститься во все тяжкие.
Во-вторых, так как эльфийское подполье функционировало в столице человеческого мира ещё с тех времён, когда Юстис Майорис только был захвачен Империей, дело было передано в инквизицию. Марла д’Арк, как инквизитор которому было поручено расследование инцидента, была поражена эффективностью и быстротой операций по вскрытию подполья, я молчу уже за идеально построенные оборонительные схемы, проведённых моими родителями и предложила им стать частью её свиты. Мать сразу согласилась, ей показалось что работа с инквизицией – это что-то новенькое, привыкшая вести открытую войну и всегда выступать против врага напрямую, она с головой окунулась в новый для неё мир “рыцарей плаща и кинжала”. Отец, который естественно не брезговал вести боевые действия, но был куда более изощрённым тактиком и стратегом чем мать, тоже согласился – хотя и не особо горел желанием связываться с инквизицией, сейчас он всё ещё находится в Петрополисе и выискивает предателей, которые покрывали подполье. Он просил мать передать мне привет. Ну спасибо, папа, на большее я и не надеялся.
- А ты стал... Увереннее что ли, держишься молодцом, как настоящий имперский комиссар, за девять лет ты превратился в настоящего мужчину, я горжусь тобой. Хотя по мне самой и не скажешь, что у меня есть двадцатиоднолетний сын, я сама ещё хоть куда! – самоуверенно заявила моя мать, присмотревшись, я понял, что она права, не без омолаживающих процедур естественно, но она весьма красива, теперь маме вечно тридцать...
Странно, но смотря на неё я почему-то отчётливо вспомнил Энни, она сейчас так далеко, в другом секторе галактики, мы даже отправлять письма друг с другу не можем, это весьма печально, надо гнать эти мысли пока не стало совсем уж погано на душе. А как там Грегор? Я бы многое отдал за возможность переброситься с ним парой шуток... Непроизвольно погладив треть “Ценной ленты” прикреплённой к воротнику, я чуть не врезался в Марлу, резко остановившуюся около обзорного иллюминатора, размером метров пятнадцать в ширину и пять в высоту. Вот это красота, кажется, что я могу дотронуться рукой до планеты, на нашей посудине таких окошек нет.
Мы встали в ряд вдоль иллюминатора, странным образом я оказался между двумя женщинами, которые задумчиво смотрели на мир, который был перед нами как на ладони.
- Тит, – я непроизвольно вздрогнул, когда услышал своё имя со стороны инквизитора, мать, заметив это, ткнула меня локтём в бок. – Смотри внимательно, вот что бывает за чрезмерную самоуверенность. Но я, как инквизитор, не имею права чувствовать даже грамма вины, моё ведомство никогда официально не признает ошибки. Запомни. Никогда. Но неофициально... Ты правильно сказал, про “копнуть поглубже”, виновных в том, что сейчас случиться – сотни. Совет инквизиторов, аристократы с Терры, которые владеют солидным процентом теллуриумных выработок на планете, гвардейцы, незадачливый торговец, силы планетарной обороны, ты...
- Марла пытается сказать, что есть такая штука как причинно-следственная связь, но у неё не особо получается донести суть. – женщины посмотрели друг на друга такими взглядами, что меня аж холодный пот прошиб, хорошо, что не на меня эти взгляды направлены. – Вот что реально важно, тебе нет никакого смысла винить себя в случившимся, не забывайся, ты пока ещё слишком мал чтоб решать такие проблемы в одиночку. Так что будь спокойней и сдержанней, много кто ещё попытается упрекнуть тебя в том, что ты плохо выполняешь свой долг и некоторых из этих самоуверенных глупцов тебе придётся убить.
- Я точно не это собиралась сказать, но в чём-то ты права.
- Попрошу, я во всём и всегда права, я же имперский комиссар.
- Так себе аргумент, о, смотри, Тит, началось.
И правда, от корабля, на реактивной тяге что-то отделилось, по размеру явно не больше пассажирского шаттла или военного челнока, и направилось к планете, я уже догадался какое зрелище меня ждёт, не раз видел голо-записи. Мать положила руку мне на плечо, и крепко сжала, её лицо перекосилось, как будто она ощущала сильную боль.
Яркая красная точка достигла поверхности планеты и на ней разбушевался огненный смерч, сначала он рос в одной точке, но достигнув пика обрушился вертикально вниз равномерно распространяясь от места взрыва во все стороны огненным цунами высота которого составляла не один десяток километров. Огненный шторм ширился пока не поглотил всю планету. Она больше не была белой. Дезолатия IV покрытая огнём уже совсем скоро станет чёрной, безжизненной и останется такой навечно.
- Вот она, Тит, цена ошибки, она измеряется не в деньгах аристократов, которые и так доберутся до своего теллуриума, и не инквизиторской гордостью. Она измеряется разрушенными судьбами, бессмысленными смертями и сгоревшими мирами. Прочувствуй это. И тогда, когда-нибудь, когда придёт время...
- Ты сделаешь не только “всё что смог”, а сверх меры, прыгнув через голову. - с серьёзным видом произнёсла инквизиторша.
- Фраг тебя раздери, Марла, а, проехали, почти правильно, но такой момент испоганила...
Быть, или не быть
Примечание автора: Данная глава представляет из себя фансервис в чистом виде, как впрочем и все остальные главы, но эта - особенно, пропитано неким испанским стыдом, бредиком и отвратительными четверостишиями, не советую к прочтению, на свой страх и риск. Товарищи, хотя если вы до этой главы дошли, моё вам почтение и респект за терпение, надеюсь хоть немного понравилось :D
***
Уже две недели мы находились в гиперпространстве, направляясь в другой сектор галактики, именно из-за таких путешествий, ни один гвардеец, никогда не возвращается на свою родную планету. Максимум на что они могут рассчитывать, это на возможность поселиться в мире за который прольют больше крови чем имеют. Впереди ещё три месяца перелёта. Уж больно сложно, каждого домой отвозить.
Инквизитор Марла д’Арк со своей многочисленной свитой направилась по своим инквизиторским делам, моя мать естественно отправилась с ней. Кстати они как-то подозрительно по-дружески общались, это же ненормально? Наверно... А 101й получил назначение, в нейтральный мир, где Империя боролась с Конфедерацией за влияние на местных. И, какое совпадение, младший дознаватель Кармен Гордар отправилась с нами, якобы нам по пути. Марла объяснила это тем, что межзвёздная связь – штука ненадёжная, поэтому куда вернее собирать информацию со своих шпионских ячеек напрямую. Так как ей некому было доверять на нашем корабле, Кармен стала моей личной головной болью, цитирую свою мать: “Ты, Тит, должен позаботиться об этой милой дознавательнице, и оказать ей любую посильную и непосильную помощь на месте. Ты же джентльмен в конце то концов, не заставляй мать испытывать стыд за тебя.” Ну конечно же я джентльмен, и я готов двадцать четыре часа в сутки возиться с вздорной, грубой и самовлюблённой девчонкой, метящей в инквизиторы.
Через неделю путешествия, мы вышли из гиперпространства в одной непримечательной имперской системе. Со “Слуги Императора”, кстати именно так назывался наш военный транспортный корабль, были высажены все беженцы, до этого занимавшие почти весь грузовой отсек корабля, потому как все остальные пассажирские места были забиты до отказа. На освободившееся пространство усердные работники Муниторума загрузили кучу наборов “юного имперского гвардейца”, снарядов, боеприпасов для ручного оружия, деталей для ремонта и так далее, короче всего того без чего нормально полк функционировать не может, ведь основную часть наших полковых ресурсов мы оставили на Дезолатии IV.
Сразу после получения припасов, “Слуга Императора” прыгнул в гипер. Вместе с интендантом 101го, невысокой женщиной с коротко, по-военному, подстриженными чёрными волосами, мы провели опись нового полкового имущества, после двух недель перелёта, я уже просто не знал, чем занять себя и штрафников, которые каким-то чудом выжили в полном составе на Дезолатии IV. Отпустив великолепную десятку по своим делам и поблагодарив интенданта за её тяжёлый труд, за что получил встречную благодарность и милую застенчивую улыбку, я направился к выходу из грузового отсека. Прямо у десятиметровых броневорот, я встретил Мартина, который явно поджидал меня. Видок у него был так себе, радовало только то, что после получения нового назначения полка он всё-таки перешагнул через себя и смог прогнать “меланхолию Мартина Харкера”. Увидев моё приближение, он с печальным и одновременно умоляющим взглядом, почти побежал ко мне навстречу.
- Тит, а я тебя повсюду ищу! Уже подумывал объявление через внутрикорабельную связь делать! Хвала Императору, я нашёл тебя!
- Мартин, отдышись, что произошло? Только не говори, что твои штурмовики от скуки снова решили отправить в лазарет несколько матросов из абордажной команды!
- Нет, Тит, хуже, эта младший дознаватель Кармен...
- Стоп, не смей продолжать это предложение, я же только сегодня утром сбагрил её на вас с Дженит! Она две чёртовы недели почти не отходила от меня, я что, не заслужил небольшой передышки? Эта мегера мне уже плешь проела, я кажется в двадцать с небольшим лысеть начал, вот, смотри! – крикнул я, снял фуражку и нагнул голову указывая пальцем на свои чёрные волосы. Ну естественно все они были на месте, но я должен был внести побольше драматизма.
- Да понимаю я, теперь отлично понимаю, я бы скорее с дредноутом на кулаках сошёлся, чем с ней две недели провёл, но и ты меня пойми! Она хочет поставить “Вальхалльскую любовь”!
- Эм, что-что?
- “Вальхалльскую любовь”! Тит! поставить!
- Что за “Вальхалльская любовь”, это из разряда крепкой мужской дружбы между ледяными гвардейцами, которые плавят снег теплотой своих нагих тел?
- Вот сейчас, Тит, я не посмотрю на то что ты комиссар, и надаю тебе по морде! – выдал он и упёрся в меня злым взглядом, другой комиссар не спустил бы такого офицерам своего полка, но не я, у нас уже сформировалось что-то вроде дружбы. Я не отрицаю что это может в будущем навредить мне как комиссару, но ничего не могу с собой поделать, не хочу перешагивать через себя в этом вопросе, да и пока что наши дружеские отношения идут только на пользу полку.
- Ладно тебе, Мартин, ты так говоришь, как будто я обязан знать, что за “Вальхалльская любовь” такая.
- Ах, да, я начал забывать, что ты иномирский...
- Это конечно мне льстит, но давай покороче, у меня ещё куча важных комиссарских дел. – нагло соврал я.
- Это такая старая история, с нашего родного мира, про влюблённых парня и девушку, из разных подземных городов. Он – пилот транспортной атмосферного баржи, она – диспетчер на посадочных платформах. За те сотни рейсов, которые он совершил в её город, они довольно много разговаривали, но только через передатчик, потому что никто из них не мог покинуть свой пост. Так как атмосферные условия на Вальхалле не позволяют спокойно передвигаться по поверхности, сообщение между городами происходит только таким образом. Итак, они влюбились друг в друга, даже ни разу не видевшись вживую. И так продолжалось бы и дальше, только ты же знаешь, что Вальхалла в своё время попала под орочий Waaagh!? Так вот, на планете бушует война, парень всё так же совершает рейсы, но во время одного из них, ему на хвост села пара орочьих истребителей. Челнок подбит, и терпит крушение не долетая до посадочных платформ метров двести, истребители сбили зенитные турели, но не в этом суть. Девушка не может сидеть и смотреть на то, как её возлюбленный умирает, она хватает аптечку, термокостюм и бежит ему на помощь. А орки нападают на город кстати. Двести метров по поверхности Вальхаллы, всё равно что десять километров по Дезолатии IV, чтоб ты понимал. Но она добегает до обломков челнока, находит раненного парня, и оказывает ему первую помощь. Аккумулятор его термокостюма вышел из строя, и она подсоединяет к его порванному костюму, свой аккумулятор. Ну и обнимая его, замерзает насмерть. Парень приходит в себя, сразу понимает что случилось, пытается её спасти, подсоединив аккумулятор обратно, но она уже мертва. В итоге он так и истёк кровью, обнимая её, потому, как и уйти то был не в состоянии из-за травм, полученных при падении.
- Я конечно просил покороче, но нисколько не жалею, что услышал историю полностью, это же шедевр, я почти прослезился... Поразительная драма!
- Ага, эта история что-то типа национального достояния Вальхаллы. Девочки с детства хотят, большую и чистую любовь, как у Джун. Мальчики идут в гвардию, потому что не хотят разделить судьбу Ролана. Так кстати героев истории зовут.
- Ваш мужской прагматизм разрушает всю романтику...
- Прекрати издеваться, Кармен хочет организовать постановку, дабы развлечь солдат и поднять их боевой дух. Дженит же, с удовольствием согласилась помочь ей всем чем сможет. Это же её любимая история!
- Ну и прекрасно, если это хорошо скажется на морали солдат.
- Ничего не прекрасно! Они провели голосование, и мне отдали роль Ролана единогласно!
- Мартин, я уверен, что из тебя выйдет отличный Ролан, постарайся. – сказал я оттопырив большой палец вверх.
Мартин взревел как раненный грокс и рванул ко мне, кажется я перестарался. Придерживая фуражку правой рукой, я побежал, потому как моя жизнь сейчас явно была в опасности. Почему же он не отстаёт, он же в полной штурмовой броне!
***
Я сидел в углу главной корабельной столовой, место в центре было освобождено, все столы и лавки, сдвинутые и поставленные друг на друга вокруг импровизированного амфитеатра были заняты вальхалльцами. В первых рядах сидел весь состав старого полка Дженит, затаив дыхание девушки наблюдали за действом, забывая моргать. За ними сидели артиллеристы, внимательно наблюдая за происходящим. В самом конце, рядом со мной, сидели штурмовики и с болью в глазах наблюдали за своим командиром, они в бою, наверное, за него так не переживают. Многие не поместились в столовой, и стоя в коридоре слушали, стараясь не упустить ни слова. В отсеке не было никого кроме вальхалльцев, меня и Кармен как представителей иномирской делегации критиков.
Сейчас как раз шёл последний акт, финал пьесы, многие девушки уже начали реветь, я кстати тоже был близок к тому чтобы пустить слезу. У Дженит и Мартина оказывается актёрский талант, наверное, опыт командования солдатами даёт о себе знать, уверенности в себе этой парочке офицеров не занимать. Вот, дождался, сейчас как раз должна быть сцена где Джун подключает к термокостюму Ролана свой аккумулятор!
Мой милый Ролан, ты такой холодный, Энергии в термокостюме твоем нет. Пойду на смерть, но я не одинока, Ведь радость мне с тобой в холодный свет.
И всё равно, не будем мы в разлуке, Я жизнь готова за тебя отдать, Вложу своё сердечко в твои руки. Лишь напоследок хочется тебя обнять.
Сказав последние слова, Дженит мягко обняла Мартина, как будто пытаясь согреть своим телом. Ей распущенные рыжие волосы упали на его лицо, и действо замерло. Я уже был на пределе, первые ряды уткнулись в платки. Тут открыл глаза Мартин, по-военному, быстро и незаметно, изучил ситуацию вокруг, увидев Дженит он мастерски изобразил удивление, понимание и начал проверять её состояние при каждом движении не забывая изображать боль в “раненных” частях тела. Потом он отсоединил её аккумулятор от своего термокостюма, кстати шлемов они не надевали, для большего драматизма, хотя Мартин хотел, он сказал, что это было бы реалистично, но Дженит отругала его за прагматизм. Крепко обняв её, и прижав голову Дженит к своей груди, Мартин начал свой монолог, подняв взгляд к воображаемому вальхалльскому небу.
Ведь знала ты, что час мой пробил, Мои ранения слишком глубоки. И смерти страх, решимости не покоробил, И не затмил прекрасный свет любви.
О Джун, ответь, ведь даже в смерти, Твоей любви маяк укажет путь? Кружится снег вокруг, как будто в круговерти, А смерть всё ближе, её мне не спугнуть.
Мартин, немного сменил позу, теперь они с Дженит касались друг друга лбами.
Вальхаллы небо мне свидетель, Не о спасении души тебя молю! Пусть в жизни следующей мы снова будем вместе, И этого ничто уж не изменит - я тебя люблю!
Мартин медленно опирается на Дженит, они так и остаются сидеть в обнимку, изображая замороженных влюблённых. Свет в центре столовой медленно гаснет и голос Кармен декларирует на весь импровизированный зал.
Касаются кристально-чистых струн Те, кому любовь была - кумир Повести о Ролане и Джун Не знавал доселе грешный мир.
И гробовая тишина, всё, я больше не могу, я встаю с места, утираю слёзы и начинаю аплодировать.
- Браво!
Энциклопедия
Примечание автора: полноценную энциклопедию мне делать было откровенно лень, и в тексте остались термины и понятия которые читатель при особом интересе сможет найти на wiki по вархаммеру, хотя в этом вахоподобном мире некоторые моменты отличаются от общепринятых... С wiki я в свою очередь весьма многое подло украл для этой самой энциклопедии, извините и спасибо, если вдруг что!
*1 “Тактика Империалис” – книга, изучаемая имперскими офицерами в военных училищах для понимания имперской тактики ведения войны, а также прочих военных теорий, развертывания войск и боевых стратегий. Может использоваться для планирования боя или предсказаний дальнейшего развития войны.
*2 “Схола Прогениум” - одно из подразделений Экклезиархии, имперские академии, в которых проходят обучение и подготовку сироты имперских офицеров и высших чинов, отдавших свои жизни на службе Императору. С самого раннего возраста этим сиротам внушают постулаты Имперского Культа и вскоре они начинают считать Императора своим духовным отцом. В результате этого воспитания, они становятся верными и целеустремленными приверженцами имперского дела и готовы самоотверженно служить человечеству и Империуму. Родители записали Тита в ту самую схолу, в которой они когда-то познакомились, Тит не знает почему именно туда, ведь в десяти минутах ходьбы от дома находится точно такая-же где родители и работали.
*3 “Имперское Кредо” - совокупность доктрин и элементов веры, проповедуемых в Империуме. Это слово самого Императора, переданное его святыми, и оно составляет ядро веры, которую разделяет каждый верующий Империума независимо от формы вероисповедания, принятого на его родной планете.
*4 Аббаты-наставники – отмеченные наградами ветераны войн Империума, которые неустанно работают над превращением сирот погибших слуг Империума в целеустремленных и набожных фанатиков, готовых к трудностям имперской жизни.
*5 Грокс – это большая рептилия родом из системы Одиночки. Многие годы назад система была поглощена Империумом, и очень скоро было обнаружено, что животное обладает несколькими замечательными и потенциально полезными качествами. Грокс оказался невероятно вкусным и питательным, и эксперименты над разведением были весьма успешны, поскольку гроксы процветали при любой пище, неважно, насколько она была бедна и неперевариваема. Находясь в отдалении от овощей или животной пищи, гроксы способны усваивать минералы прямо из камней и грунта и могут вполне успешно выживать на такой диете в течение нескольких недель. Единственный недостаток, открытый при массовом разведении гроксов, был их темперамент. Гроксы норовистые! Взрослая особь достигает приблизительно пяти метров в длину, мускулиста, быстра, агрессивна и любит своё личное пространство.
*6 “Химера“ - универсальное транспортное средство и за тысячелетия битв она нашла своё применение во многих конструкторских задачах. Шасси «Химеры» используется как базовое для большего количества техники, чем любое другое, служа основой многих транспортных средств, таких, как артиллерийская установка «Василиск» и штурмовой танк «Адская гончая»; также «Химера» может выступить и в роли командирской или санитарной машин. Базовая «Химера» - бронированная версия, используемая во многих кампаниях, с установленным на башне мультилазером и вмонтированным в корпус тяжёлым болтером. Базовое вооружение может быть заменено другим тяжёлым оружием для выполнения различных задач.
*7 "Страж" – идеальный пример универсальной полевой техники. Его многосуставные ноги позволяют ему выполнять миссии практически в любых условиях. Он может спокойно передвигаться там, где пасует гусеничная или колесная техника. В отличие от стандартной тяжелой техники, он уверенно себя чувствует на любой местности, например, в непроходимых джунглях, на болотах или в горах. Основная роль "Стража" – легкий разведывательный транспорт, однако он также может использоваться при атаках подразделений Имперской Гвардии в качестве машин поддержки, т.к. установленные на нем тяжелые орудия дают пехоте дополнительную огневую поддержку. Кроме того, в качестве легких бронемашин "Стражи" могут быть использованы для тыловых операций, таких, например, как подавление бунтов или патрулирование.
*8 “Лансер” – основной эльфийский лёгкий танк, по размерам - немного меньше "Химеры", со слабой бронёй, но обладающий генератором щита и смертельно опасной для бронетехники импульсной пушкой, на дальней дистанции она бесполезна, но вблизи вскрывает тяжёлую броню как консервную банку.
*9 Эльфийский штурмовой дредноут Mk.1 – не особо удачная попытка эльфов скопировать тяжёлый дворфийский дредноут “Джаггернаут”, из-за недостатков конструкции его содержание и эксплуатация усложнены и дорогостоящи, а боевые качества и близко не стоят рядом с оригиналом, как следствие их спихивают не особо умным и адекватным членам конфедерации. Но с какой стороны не посмотри, это тяжело бронированная, пяти метровая и пятнадцати тонная машина, с различным вооружением в комплекте выбираемым в зависимости от ситуации, недооценивать её просто глупо.
*10 Горные эльфы – краснокожие, дикие, яростные воины. Их родной мир очень опасное место и у них там племенное устройство правления, но подробностей никто не знает, потому как в конфедерацию они вступили совсем недавно и на полях сражений появлялись крайне редко. Склонны к впадению в боевую ярость, предпочитают завязывать с противников ближний бой, где благодаря своей огромной силе и ловкости, просто давят врага не давая тому и шанса на победу.
*11 Стаб-оружие или стабберы, известные также как оружие со сплошным боеприпасом или свинцеметы - весьма разнообразный и распространенный в Империуме Человечества класс оружия, используемый почти повсеместно наравне с лазерным оружием. Стабберы в большинстве своем весьма просты в производстве, как просты и их боеприпасы, представляющие собой всего лишь металлическую или бумажную гильзу, наполненную метательным веществом и воспламенителем ударного действия и снаряд. Хотя иногда встречаются и безгильзовые версии, где метательное вещество в виде брикета вкладывается в ствол с казны вслед за снарядом, как в пушке типа “Сотрясатель”, или является составной частью снаряда, как в большинстве автопистолетов. Снаряды стабберов тоже весьма разнообразны. Это может быть, как свинцовая болванка, так и пакет металлических шариков, разлетающихся при выстреле, оболочечная пуля с твердым сердечником или наполненный взрывчаткой снаряд.
*12 “Ценная лента” - имеет форму гравированной медной пластины с трехполосной лентой, расположенной под ней. Награда для подразделений, а не отдельных людей. Её вручают только подразделениям, которые были опорой для передовой: держали линию обороны, быстро реагировали на развивающиеся события и обратили поражение в победу лишь фактом своего присутствия. Несмотря на небольшую материальную ценность, Ценная Лента, как говорят, обеспечивает большое взаимопонимание между солдатами взвода и гарантирует, что они будут самосовершенствоваться. На практике, Лентой награждают лишь горстку израненных и отчаянных людей, оставшихся в живых на поле боя. После этого лучше обеспечить взаимопонимание не сможет никакая награда.
*13 Дикие инсектоиды – разномастные, в зависимости от своего предназначения, членистоногие, жуки, или бесхребетные, они населяют несколько десятков систем, которые сейчас находятся в блокаде у одной нейтральной к Империуму и Конфедерации расы, которая считает их своими естественными врагами и готова на всё ради их уничтожения. Обладают ужасающей скорость мутации для адаптации к любым условиям, вплоть до вакуума. Единственное что удерживает их от захвата галактики – это невозможность самостоятельно выходить в космическое пространство.
*14 Теллуриум(Теллур) — редкий элемент, и значительный спрос при малом объёме его добычи в Империуме определяет высокую цену, около 1000–1500 за килограмм в зависимости от чистоты, но, несмотря на это, диапазон областей его применения постоянно расширяется.
*15 “Василиск” - стандартное имперское орудие. Это самодвижущаяся артиллерийская установка, предназначенная для оказания войскам на передовой огневой поддержки на средней и дальней дистанциях. Использующий универсальное и надежное шасси от «Химеры», чтобы перевозить орудие «Сотрясатель», «Василиск» — это опора артиллерийских полков Имперской Гвардии, хотя внутри подразделений он обычно используется в комбинации и с другими видами артиллерии: ракетными танками «Мантикора», тяжёлыми самоходными мортирами «Грифон» или даже огромными осадными бомбардами «Колосс». Все эти орудия находят себе применение, но «Василиск» пока что наиболее распространён и предпочитается для стрельбы на дальние дистанции. «Василиск» сохраняет все базовые черты «Химеры», такие как двигатели, подвеска и т.п., но в нём задний пассажирский отсек заменён на открытую боевую платформу, спереди защищённую бронированным орудийным щитом.
*16 “Сотрясатель” - стандартное артиллерийское орудие Имперской Гвардии. Это орудие калибра 132 мм, ведущее огонь снарядами на расстояние свыше 15 км, со скоростью 814 м/сек. Полёт тридцати восьми килограммового снаряда на максимальную дальность длится 19 секунд. Орудие является надёжным и неприхотливым. Для стрельбы используются стандартные пороховые заряды типа "5". Также для увеличения дальности стрельбы используются пороховые заряды типа "6" и "7", но их использование приводит к дополнительной нагрузке на орудие и его износу. При стрельбе зарядами повышенной мощности деформируются и разрушаются ствол и зарядная камора, что приводит к снижению дальности и скорости полёта снаряда, увеличению вероятности промаха. По этим причинам использование снарядов типа "6" и "7" строго контролируется и разрешается только высшим командованием. Максимальное количество используемых зарядов повышенной мощности - не более 20 на орудие. При необходимости "Сотрясатель" может использовать различные типы снарядов из своего боекомплекта: дымовые, зажигательные, осветительные и бронебойные снаряды с адамантиевым наконечником.
*17 Мельта-оружие – разновидность плазменного оружия, в котором используется реакция термоядерного синтеза, создающая поток плазмы. Мельта-оружие обладает малой эффективной дальностью, и его убойность многократно возрастает с уменьшением расстояния до цели. Использование мельт сопровождается характерным шипящим звуком, а затем ревущим взрывом, когда заряд попадает в цель и превращает её в шлак и пепел. Мельты прекрасно подходят для уничтожения тяжелобронированных целей, и мало какая техника может выдержать их мощь. По принципу поражения цели является близким аналогом кумулятивного оружия.
*18 “Хеллган” - улучшенная версия лазгана, стреляющая очередями лазерных лучей, хорошо пробивает пехотную броню, но требует большего навыка стрельбы и более дорогая. Выдаётся только штурмовикам, касркинам и гренадерам.
*19 Гиперврата - межзвездный привода, в котором между двух точек в реальном пространстве создается суперструна, вдоль которой могут двигаться звездолеты, даже не имея собственного межзвездного привода. Гиперврата являются обоюдонаправленными, поэтому служат основным каналом коммуникаций между мирами Империи. Одна из дворфийских технологий, сборка происходит только на их мирах-кузницах, готовые изделия транспортируются ими же в отдалённые системы где устанавливаются и вливаются в сеть.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге