Записки Империалиста

Глава 1

Посвящается безвременно ушедшему другу Василию.

ПРОЛОГ

Весна !!! Моё любимое время года. Особенно месяц май. Полюбил я это всё в свои шестнадцать лет, и именно в мае. Как в один миг увидел всё вокруг по-новому. Я увидел и почувствовал ... ВЕСНУ ! Хотя я точно, знаю, что такое случилось не только со мной ... в шестнадцать- то лет. И наверно это ещё и генетика срабатывает. Я сибиряк в третьем поколении, долгая зима по отношению к весне рождает особые чувства. И вероятно профессия с годами тоже наложила свой отпечаток. Весна ! Дзынь !!! Значит скоро отпуск !

Там где я сейчас наслаждался весной по меркам Сибири она и зимой не прекращалась, а зимы и нет вовсе. А если говорить про конец мая, так вообще уже было лето вовсю. Вот под конец весны, и должно было состояться это событие.

Таких решений давно в России не принимали на высшем уровне, целое поколение. И вот неделю назад я его принял. Практически не колеблясь. И поэтому, 31 мая, уже в семь часов утра вокруг этого сооружения, которое возвели всего за несколько дней, и оно располагалось на небольшой возвышенности, буквой "П" стояли войска. Некоторые части для этого прошагали тридцать вёрст.

По моему распоряжению провели испытания на манекенах, которые были тяжелее объектов в два раза. Вновь конфуз был мне категорически не нужен. Объекты тоже уже были на месте. Все кто должен был быть, были уже здесь, кроме моих старших сыновей. Вообще они были со мной, хотя моя супруга была весьма против этого, но, я настоял. И всё же именно сюда я их не взял. Не решился. Рано ещё, ведь даже старший был ещё мальчиком. Они у меня и так немало уже повидали. Меня отец в их возрасте на рыбалку брал, а я их на войну.

В 8.30 началось. С трёх сторон, через строй солдат, под грохот барабанов, с табличками спереди и сзади, где были указаны их имена и фамилии, их повели к сооружению. Барабанная дробь заглушала разные выражения, которые звучали в их адрес из уст солдат и матросов. Хотя и был строжайший приказ избавить в этот момент приговорённых от оскорблений. Многие солдаты, как позже говорили офицеры, наоборот, с жалостью и сочувствием отнеслись к ним. Вот так -то, попробуй пойми людей.

Кто-то из осужденных шёл сам, кого поддерживали и вели сопровождающие. Им всем для смелости предложили водки, трое отказались, остальные выпили. Они поднялись наверх, и теперь их могли увидеть все, и они могли увидеть всех. В том числе и меня. В этот момент замолчали барабаны. Стояла полная тишина. Только какие-то пичужки, что-то там чирикали по зову природы друг другу, а может и всем нам. Начали громогласно читать приговор на четыре стороны одновременно. Для этого не раз репетировали для синхронности.

"Верховный уголовный суд удостоверился, что злонамеренная цель сих лиц была: используя своё высокое служебное положение, нарушив законы и данную ими присягу служения Отечеству незаконным путём приобрести себе ещё большее личное благосостояние. В тяжёлое для Родины время, когда государь и вся страна, не щадя своей жизни воюет с многочисленными и сильными врагами, с целью достижения победы. Эти лица решили нажить себе через умышленное казнокрадство, хищения, злоупотребления богатство, при этом нарушая все мыслимые и немыслимые законы Божьи, человеческие и государственные. Тем самым нанося Отечеству огромный и даже невосполнимый вред. Суд исходя из этого прировнял их преступные деяния к государственной измене, и при внимательном и подробном рассмотрении всех преступных действий каждого из подсудимых, и, беря во внимание военное время, ... Верховный уголовный суд приговорил: К смертной казни через повешение ". Далее назывались личности приговорённых, и вкратце их преступления.

Я знал, что многие из тех, кто стоял в эти минуты вокруг меня, генералы, адмиралы, полковники, высокие штатские чины, князья, графы. Были уверены, что после оглашения смертного приговора, далее прозвучат слова о высочайшем помиловании, и замены смертной казни на ту же вечную каторгу. Зря. Зря, надеялись. Эти туда не попадут, другие да, а эти нет. Им дорога в пекло.

И когда, приговор закончили читать, и преступникам начали одевать мешки на головы, и повели по местам, некоторых пришлось вести силой. По моему окружению пошёл ропот: "Как же так? Всё таки казнят ? Государь не явит свою милость ?", и тому подобное. Я увидел и почувствовал на себе взгляды из окружения.

-Хватит шептаться господа !!!, - громко и резко сказал я не оборачиваясь.

- Следствие и суд доказали их вину. Они её признали. Приговор вынесен. Они государственные преступники ! Я с ним согласился. На этом всё !!! После этого вокруг меня стало тихо.

Вновь дробью зазвучали барабаны, и в 9.01 из под ног десяти человек, которые на круг наворовали сами или давали это делать другим более пяти миллионов рублей серебром, ушла опора. И с каждым секундой нелегкой смерти уходила и жизнь. Одновременно с падением тел вниз и их конвульсиями, из тысяч солдатских и матросских грудей видевших это, вырвался толи вздох, толи рык: "Ах-м-рр !!!"

Некоторым штатским и журналистам стало от этого действа дурно, и бывшие наготове медики начали приводить их в чувство. Фотографы С.Л. Левицкий и А. И. Деньер сняли это уже без проблем. Вид смерти этим первым русским фоторепортёрам и военным фоторепортёрам здесь уже был не в новинку. Впрочем, как и мне самому.

ФЕВРАЛЬ-МАРТ 1855 года

11-18 февраля

Я не попадал в автокатастрофу, не погиб в бою, никто со мной не заключал сделку. Просто я проснулся не у себя дома. И сначала думал про не сон, что это сон. Даже попытался перезаснуть во сне. Не получилось. 'Не понял?',- прозвучало в голове. Сонливость улетучилась. Мне стало понятно, что это не сон.

Один на кровати. Жены нет. Подушка не моя. Одеяло не моё. 'Где я !!!??? Почему в какой-то ночнушке, без трусов, в каких-то кальсонах !? Провёл рукой по лицу. Борода !? Нет, скорее бакенбарды. Усы у меня и так были. Но, баки? Это не моё ! Где я !!!??? Кто я ???!!! Что за поеб...нь !!!' Я резко поднялся, и сидя на кровати, судорожно задавал себе эти вопросы. Ответов пока на них было. На меня накатил волной страх, сердце начало биться очень часто, его удары отдавали в голову, и я запаниковал. 'А-а-а', - начал я не произвольно стонать, и мотать головой. 'Что со мной ? Где я ?'Такого страха я ещё в жизни не испытывал.

Наверно так было несколько минут, а может больше. Не знаю. За окном начало уже светать. В комнате стало светлей. И я, увидел справа от меня на стене большое зеркало. Я сполз с кровати и на карачках двинулся к нему. Встав на колени, я смотрел на своё отражение в зеркале. И видел там не СЕБЯ !!! На меня вновь навалился страх, его наверно называют животным, поскольку его я не контролировал совсем. Я почувствовал как кровь вновь ушла от головы, потом меня резко бросило в жар. Дрожащими руками прикасался к своему и не своему отражению. И вдруг в глубине головы и этого безумия, у меня прошла мысль, что ЭТО лицо мне знакомо. Да, знакомо ! Мозг переключился на поиск информации, страх отошёл на второй план. Замелькали имена, лица. Пуф ! Вспыхнула вспышкой осознанная мысль, и лицо в зеркале совпало с именем в голове. Оттуда на меня смотрел ... Александр Второй !!! Поняв это, у меня в голове зашумело, закружилось и понимая, что теряю сознание, и имея в таких случаях уже жизненный опыт, я лёг на пол.

Пришёл в себя я сам. Хорошо, что успел лечь, а то можно было при падении удариться. Ощутив, что у меня есть силы подняться, я сделал это. В комнате было уже совсем светло. И в став опять на колени, и опираясь руками на стену, я смотрел на своё отражение. Да, на меня смотрел Александр Второй !!! ' Млять !!! Может я всё же в дурке с переделанным лицом !? Или вариант 'холопа' !?', мелькнула мысль. 'А кому это на хрен надо было делать со мной !? Человек я в сущности простой, не сын олигарха. Попаданец !? Я попаданец !?', начала выходить на первый план эта мысль. 'Ахереть !!! Я ... попаданец !!!' С этой мыслью я встал на ноги, и, ощущая всё же небольшую слабость, дошёл до кровати и сел на неё. Потом лёг. 'Я попаданец!', крутилась в голове только эта мысль. С этой мыслью я встал и прошёл к окну. Было уже светло. На улице был не мой город, и зима. И век, судя по зданиям, отсутствием проводов и тишине, точно не 21-й, не двадцатый, и даже не конец 19-го. То есть всё таки не дурка. ' Я попаданец !!!' И я как это говориться, нервно рассмеялся. После этого, кстати, напряжение спало. Зато проснулось чувство голода, я захотел жрать, именно жрать. Но, сначала организм захотел сделать всё-таки это.

Вот тут то я и стал понимать, как мне подфартило как попаданцу. Тело Александра 2-го есть, его память есть, а его самого как личности ... нет. Ведь только после того как память мне сказала где ночной горшок, я задал себе вопрос, а где Александр то ? Начал его искать в себе ... тишина. Ещё раз, и ещё ... молчание. Х-м. Хорошо ли это или плохо сейчас для меня ? Наверное, неплохо. Не надо бороться с ними, убеждать его в своей правоте. Принял решение, и всё. Может Александр потом появиться. Поживём -увидим. И так что я хотел ? Правильно пожрать. Но, сначала надо одеться. Хотя бы халат.

Снимая 'ночнушку', заодно получил возможность оценить, что я из себя теперь представляю в физическом плане. И так, здесь я выше, чем там. Кстати всегда хотел быть чуть выше своих 181 см, получилось, твою мать. Хорошо сложен. Тело с неким намёком на лишний вес на животе и бёдрах, и чувствуется, что физическая сила есть, но, торс по отношению к росту у меня там был по массивней. Кисти рук большие, пальцы тоже длинные, но, крупнее моих. Глаза большие и голубые, что ж по цвету почти совпали. У Николая 1-го был вроде взгляд василиска, интересно я смогу, что-то похожее изобразить. Хотя долгий пристальный взгляд здорового мужика, может и так сработать, опыт в таких делах имеется. Волосы густые без седины, на теле тоже есть, но, меньше, чем на том, моём. Лицо как говориться породистое. Широкий лоб, правильная форма носа, уши больше моих. Усы, бакенбарды. М-м, а агрегат то вполне себе. Судя по детям ещё и от Долгорукой, Александр 2-й был так сказать в этом деле, 'хорош !' Итого, нормальный мужик, некоторые моменты можно убрать, другие доработать.

Накинув халат, я позвонил в колокольчик, и в течение минуты в дверь постучались. 'Можно!',- сказал я. Тотчас вошёл дежурный адъютант. 'Завтракать. Здесь,-стал я отдавать распоряжения, чуть подумав добавил, - коровьего масла, чёрной икры. И водки. Не беспокоить. Только важное'. Не один мускул на лице у офицера не шевельнулся, но, глаза увеличились. Реакция на водку. 'И убрать здесь'. Голос. Я услышал свой голос, что-то вроде густого баритона, и я ощутимо ... картавлю. 'Ну, её моё. Твою мать! Я калтавый !'

Пока организовывали завтрак. Я опомнился. В трусы посмотрел, а какая сегодня дата не узнал. 11 февраля. Год ? Молча спросил я. 1855-й. Без намёка на эмоции, ответил мой внутренний гугл в этом времени.

И так 11 февраля 1855 год. Это по старому стилю. Крымская война ... и Николай 1-й скоро умрёт. Не помню дату, но точно в феврале. То есть я скоро стану императором. Я. Что ж будем знакомиться, не толерантный девятнадцатый век.

Белов Константин Викторович, 44 года, русский, там был женат. А здесь я моложе, тут 36 лет, м-м, ощутимо. Это плюс. Картавый это минус. Два года работал на заводе, учеником слесаря и слесарем. Образование высшее. В армии служил. Профессия ... учитель ... истории !!! Это будет плюсом. Не технарь. Минус.

Я иногда давал на уроках задание ученикам, в варианте 'Я -попаданец', чтобы ученики сделали попав в ту или иную историческую личность, обладая знаниями об этом времени. Теперь сам, получается, получил такое задание. О! Так это почти вариант Голобородько. М-да ! Смешно. Ещё плюсы. Чтение альтернативок, участник форумов Цусима, Самиздат. Можно сказать многолетний. Должно пригодиться. Слух музыкальный есть, но, инструментами не владею, языками тоже. Зато и тем и другим владеет Александр. 'Стандартный набор' из трех иностранных языков, французский, немецкий, английский и плюс польский. Очень неплохо. Касаемо инструмента, фортепиано. Судя по пепельнице, и запаху в комнате, Александр 2-й был курильщиком. Минус. Я тоже был. Там бросил курить и здесь брошу.

Император и историк-попаданец в одном лице ! Это сила ! Как там, у 'Арии', раскачаем это мир. Поэтому после завтрака, в ходе которого не удержался съел несколько ложек чёрной икры, хряпнул под неё три раза по пятьдесят грамм, я сел писать. Разложив листы бумаги по темам: 'Крымская', 'Первые шаги', 'Личности', 'Экономика', 'Армия и флот', 'Образование, медицина', 'Крестьянский вопрос', 'Кавказ', 'Иностранцы', 'Общие вопросы', 'Законы', 'Внешняя политика', 'Заморские дела'. Надо начать раскладывать по полочкам, что делать сейчас, что потом. Писал коротко, что делать, где делать, как и кто будет делать. Пока время есть, надо фиксировать шаги, мысли, идеи, людей потом его будет в обрез. Ведь мне надо быть императором в России, в не лучшее для неё время.

Ух, давно так много не писал. Последние годы всё же больше по клаве стучишь, а тут вновь надо писать. Много писать, и я писал. Почерк кстати у Александра был не очень, но, лучше, чем у меня там. Но, это делу не большая помеха, вот я, лично и написал Нахимову и Истомину, чтоб не лезли под пули зря. Я помнил, что Корнилов погиб первый ещё в 1854 году, потом Истомин и последним Нахимов. Пытался своими строчками вбить в их превосходительные головы, что свою храбрость и готовность отдать жизнь за Отечество они уже доказали. Их гибель ещё больше сделает из них героев, но, пользы для обороны любимого ими Севастополя не принесёт. Они погибнут зазря. Так и написал, зазря. Чтоб сами это поняли и другим объяснили. И исходя из этого убедительно их просил, не допустить этого. Думаю личной просьбе наследника, и далее императора они не откажут. Да и мужикам приятно, будет. Не каждый день им будущие императоры лично пишут. Став им издам приказ, который будет напрямую запрещать, старшим офицерам лезь под пули, осколки и штыки без острой на то необходимости. И делать так, что своими эполетами на передовой не отсвечивать. Они живые мне нужнее, чем доблестно погибшие из-за высоких понятий о смелости. Тем более они будут после войны боевыми генералами. А не теми, которых один мужик прокормил. Кто будет молодёжь учить профессии, Родину защищать ? Кто если не они ?

Адъютанты в течение дня узнали, кто командует на Белом море. После смерти в декабре 1854 года, Р.П. Бойля, военным губернатором стал Степан Петрович Хрущов. Я ему в письме советовал усилить оборону Кандалакши, про неё я знал точно, что будет нападение, и на селение с названием в варианте Лямки, Лямпи. Там сам он разберётся, что за НП. Если есть на Белом море пароходы, сделать на их базе канонерские лодки, поставив на них орудия потяжелее. Была у меня одна задумка про Кандалакшу, и чем к ней начнут раньше готовиться, тем лучше. И я планировал отправить на Белое море две роты, которые наполовину были бы вооружены винтовками, и усилить их десантными единорогами, и может батарей 12-ти фунтовок для Соловков. Здесь надо постараться добиться на Белом море как можно большего успеха против союзников, дать прессе и прежде всего империи хороших новостей. Пусть будет мало, но, приятно и полезно.

Начал собирать сведения о кирасах, касках. Да, они были в русской армии середины века девятнадцатого. Знаменитый прусско-немецкий пикельхельм, в котором часто мелькают изображения Бисмарка, вроде и пришёл к ним из России. Каски, так вообще можно сказать были массовым явлением. Правда, комбинированные, в основном из кожи, но, из помповой, то есть очень прочной. Голову от ударов, мелких осколков сбережёт. Через несколько дней мне доставили несколько шлемов и кирас. Среди них оказалась каска полностью из томпака, сплава меди и цинка. Повертел я их в руках, на голову одел. Да, не фонтан. И начал тут же прогрессорствовать. Здоровенный шишак на верху убрать, добавить от подбородочного ремня на сам подбородок ремешок, и ремень вокруг шеи. Как у современных образцов. Это позволяет каске лучше держаться на голове солдата. В армии преизрядно доставала болтающаяся каска на голове, а что говорить по бой.

Кирасы вытащили из памяти Александра, интересные воспоминания. В 1837 году Николай 1-й после окончания обучения наследника отправил его в поездку по России. И Александр добрался аж до Тобольска, до настоящей Сибири. Прилично для тех времён. Тут я его воспоминания перехватил, и отметил для себя, что теперь его теперь своих сыновей надо будет отправить ещё дальше, до Красноярска или Иркутска. Хотя лучше в варианте путешествия Николая 2-го. По морю, через разные страны, и потом через всю Россию, мир посмотрят, страну и себя покажут. Так вот проезжая через Златоуст, центр русской металлургии. Александр посетил завод, выставку оружия, и веселия ради в парке за домом горного начальника, он и его свита стреляли из ружей по кирасам сделанным на заводе. И кирасы держали пули со ста шагов и даже меньше. Скорее всего, над ними работал знаменитый Аносов, тот, кто возродил русский булат, и двинул науку о металлах в России далеко вперёд. Про ещё одних 'металлистов' Дмитрия Чернова, Обухова я помню, и со временем я до них обязательно дотянусь. Как и до мистера Бессемера.

Так вот кирасы, оказывается, делились на целых 13 номеров, самая лёгкая весила 8 кг, тяжёлая 11-ть. Да, для них придётся солдат и матросов здоровенных подбирать. Кирасир то, что, одел доспех, сел на коня и красота. А им придётся на себе её таскать ещё и биться в ней. Но, зато не штык, не сабля, да и пуля издалека или по касательной их не возьмёт. Хотя можно будет и облегчить. Снять металлическую спину, вместо неё прочную кожу или стёганную ткань. А спины переделать в грудь, тем самым удвоив количество комплектов.

И чтоб закрыть тему доспехов в теории, которая в ближайшее время перейдёт в практику, я приказал, опираясь на опыт штыкового боя и бывалых солдат разработать вариант бронежилета и каски из парусины, ткани, кожи. Из тех материалов, которые есть в самом Севастополе и его окрестностях. Чуть позже будем думать и о металлических. Рисунки бронников я нарисовал сам, для него взял за основу русский тегиляй, точнее из чего он был сделан. Для шлема был выбран упрощенный вариант русской бумажной шапки и шишака. Для работы над опытными вариантами я приказал привлечь опытных портных, скоряков и кожевенников, перчаточников, чтоб прям на месте во время испытаний вносить изменения. Завершали доспешную линию, перчатки, наколенники, налокотники, наручни и поножи. В ход пошли мои рисунки, кроме этого приказал отправить в музеи офицеров, чтоб они там очень быстро изучили это направление.

Шлемы, доспехи, перчатки, портные, перчаточники. В глазах моих адъютантов мелькало удивление: 'Мол, что за ерунда!' Так вот не ерунда !!! В Крымскую на штыках бились только так. И русские, и французы, со своими зуавами. Только у русских сил для отбития атак меньше всегда было. И вот всё это забытое средневековьё, и должно хотя бы отчасти сравнять силы, русских и союзников. И во время обстрелов, и во время атак. Всю армию в Крыму не экипировать, конечно. Лучших бойцов по штыковому бою во взводах, ротах экипировать полной защитой можно, так они в два раза больше противника переколят, и сами живы останутся. Остальным доспехи попроще. Несколько тысяч кирас и комплектов доспехов доставить в Крым легче, чем новых солдат вместо выбывших. Защиту можно делать в России, и в самом Крыму. По методу Путилова организовать производства поближе к нему и на путях снабжения, и получит армия защиту. Посадить выздоравливающих за пошив бронежилетов, шлемов. Тем более, что каждый солдат и матрос умеет шить. По сути, для себя же и будут делать. Чтоб на передовой защиту имели солдаты и матросы, особенно на ключевых точках обороны. Малахов курган, бастионы, передовые позиции, важные артиллерийские батареи. Генералов и офицеров тоже забронировать, целее будут. Корнилов погиб, Тотлебен был ранен, погибали генералы, офицеры помладше так вообще десятками гибли, теперь может быть этого в таких масштабах и не случиться. Использую защиты для бойцов в гарнизоне Севастополя и дивизиях полевой армии создать штурмовые роты и батальоны. Больших сражений то не избежать, без них, точнее без успеха в них, проблему Севастополя, а значит и всей войны не решить в пользу России.

Блиндажи, траншеи, идущие к позициям в полный рост или ещё лучше перекрытые, защитные щиты, вот, что дополнительно должно было сберечь солдат. Насколько я помнил союзники, при штурмах делали так. Сначала обстрел, потом показывают явное намерение атаковать силами пехоты наши позиции, в ответ на это подтягиваются резервы и ... союзники накрывают их артиллерийским налётом, и мы несли потери перед их атаками. Вот блиндажи, траншеи, щиты наряду с касками и бронниками должны были снизить потери.

Блиндажи в Севастополе уже начали делать, траншеи тоже. Но, я всё равно нарисовал и описал, что, вспомнил в эти дни. Сколько накатов делать там решат сами на месте. Но, про два входа -выхода указал. Пригодиться Тотлебену отлично, нет, так нет. Их чего делать? Дерево, канаты, металл. Дерево для всего этого, я предлагал брать, разбирая старые корабли флота. Если Севастополь всё-таки падёт, то их всё равно взорвут и утопят. Если нет, то их, ьтак и так списывать. Так, чего их беречь? Смысл. А тут в дело пойдут. Постараюсь в первые же дни властвования отправить приказ, чтоб, старые корабли разбирали на нужды обороны.

Ещё один материал для защиты я хотел пусть в дело. И когда отдал распоряжение уже слегка задроченным новым темпом службы адъютантам, найти сведения о нём, а к нему дельных военных инженеров, они уже переставшие удивляться вновь удивились. Я приказал им в режиме человека - молнии, найти рецепты римского бетона. Нашли. Причём несколько. Сделали, залили пробники. Ждём результата. Если получиться, что-то вроде даже плохенького бетона изобразить, отлично! В Крыму горы есть, породы надеюсь нужные найдут и подберут, там и даже в Севастополе можно будет делать деревобетон и канатоверевкобетон, пока вместо железобетона. Им прикрыть ключевые позиции, те же блиндажи, сразу крыши заливать. Бетоном же можно будет укрепить Керчь, Свеаборг, Кинбурн.

К защите я хотел добавить вооружения. Сделать так, чтоб каждый солдат из гарнизона того же Малахова кургана, прежде чем вступить в штыковую мог сделать по противнику как можно больше выстрелов. Может это, и другие меры помогут вообще их избежать рукопашных. Для этого я хотел объявить сбор по стране револьверов, пистолетов, двухствольных пистолетов, самих двухстволок, охотничьих штуцеров, винтовок. Для начала и примера отдал на распотрошение свою коллекцию оружия. Об этом я распорядился дать заметку в столичные газеты, от них волна пойдёт по всей России, подготавливая страну для дальнейших подобных мероприятий.

Александр был заядлым охотником и имел немалый арсенал для охоты. Я приказал отобрать и оставить самые дорогие и уникальные стволы из общего количества дорогих и уникальных, других то у цесаревича быть и не могло. Остальные должны были попасть в Севастополь. Помимо оружия, собрать должны были порох, свинец, пулелейки, пыжи и прочие аксессуары к оружию. Только в Питере и Москве можно набрать сотни ружей, штуцеров, пистолетов, десятки, если не сотни пудов пороха и свинца. Помимо этого я пошёл по проторённому пути своего брата великого князя Константина Николаевича. На свои личные деньги уже сейчас заказал среди оружейных мастеров Петербурга, винтовки для снайпинга, пусть их делают, что во что горазд, лишь бы точность стрельбы была выше, чем даже у люттихских штуцеров, но, калибр будет для всех один ... 12,7 мм. Вес не более 11-ти фунтов. Пуля для неё будет сразу бельгийская, чуть меньше калибра, чтоб удобнее было заряжать. Плюс к этому револьверы. После принятия власти подобный заказ сделают оружейникам Тулы, Ижевска, Москвы, Варшавы и других городах, где есть хорошие частники.

Винтовки, револьверы для них это будет важное, но, не главное направление. Воздушка. Или в этом мире духовое ружьё австрийского мастера-оружейника, но, по чему-то с фамилией Жирардони. Её, точнее их нашли в Петербурге на складах и музеях в течение нескольких дней. Оказалось, что эта воздушка убойная штучка.

Винтовка имела восьмигранный нарезной ствол калибра 13 мм, сменный приклад-баллон, ударный дозирующий клапан и трубчатый магазин на 20 круглых пуль. Несколько запасных прикладов всегда держались наготове. Заряженные сжатым воздухом, они использовались по мере необходимости. Замковый механизм оказался точным и простым, шаровые пули содержались в трубчатом магазине, расположенном вдоль ствола, и подавались с помощью скользящего блока казенной части.

Заряжаясь с казенной части, ствол оказывался удобным для проделывания нарезов. Правда требовалось порядка 1 500 качаний ручной помпы, чтобы заполнить один резервуар, из которого обычно производилось 30 эффективных выстрелов, соответственно 10 на 150 метров, 10 на 120 и 10 на 100 метров. По мере того как падало давление, радиус действия уменьшался. И всё это выдавало 20 выстрелов в минуту !!! В 1855 году !!! Это ж автоматическая винтовка ! Десять человек с воздушками это ... 200 выстрелов ! Получается, по крайней мере в теории, что два - три стрелка с пневматикой, при поддержки взвода пехоты способны остановить атаку роты противника. Получалась как минимум схема как у турок, под Плевной вроде. Сначала били по атакующим русским из дальнобойных винтовок, а потом по тем, кто приблизился из скорострельных винчестеров. Плевну русские не взяли штурмами, только осадой. И у винтовки ещё были плюсы. Её перезаряжать можно лежа, и она бесшумная. Для спецназа идеал.

Винтовка конечно непроста в изготовлении, но, и делать её будут делать лучшие оружейники России. Мастера заводов Тулы, братья Пастуховы, Лялины, Ижевска, Сестрорецка. В Питере Флориан Вишневский, Яков Бертран, Жан-Мари Лардере, К. Лееман. В Москве С. Медведев, П. Шишков, Фрол Панов, Артари Коломбо, Т. Докин, Гольтяковы. В 1852 г. Петр Гольтяков становится оружейным мастером Великих князей Николая и Михаила Николаевичей.

Воздушку я решил модернизировать. Сделать более эргономичным приклад и цевьё, пистолетную ручку, калибр в 12,7 мм, пули полноценные винтовочные. Надеюсь это даст рост дальности и точность стрельбе. Требования к оружию было простое: качество, надежность, цена, скорость изготовления и никаких украшений. И чем быстрее и больше, тем лучше. Мастерам будет предложено две-три единицы сделать подарком мне лично, причём именно воздушки, а то решать просто винтовками отмазаться. Остальные будут оплачены. Уверен они мне не откажут. Им приятно, мне приятно, а казне экономия немалая случиться. Для того, чтоб питерские и сестрорецкие мастера уже начали работать им выдали для разгона из моих средств 300 рублей серебром.

Пули. Сколько спорили о них на разных форумах. До матов доходило. Но, тут форумов не было. Я отдавал распоряжения, их выполняли. Ну, или старались это делать. Тут пахать, надо и пахать. Нужен будет постоянный догляд, дрюкание, мотивация, наказание и поощрения, плюс персональная ответственность, вплоть до эшафота, чтоб повысить уровень исполнительности. Прям как в школе ! Ха !

Как доложил мне адъютант про пулю Нейсслера, её здесь знали, и даже испытали. Годится ! И я отдал распоряжения разместить на предприятиях Питера заказ на пулелейки под неё. И подобрать такие ближе к Крыму. Одновременно в Стрелковый комитет ушли мои рисунки и приказ со скоростью горения пороха изготовить и провести испытания пули Фостера, заостренной пули Нейсслера. Так же разработать прицел для новых пуль для ружья образца 1844, 45 и 52 года, и приемы прицеливания без нового прицела для этих пуль. Делать прицелы для гладкостволов и винтовок, а так же капсюли, пули, я планировал на заводах, фабриках, мастерских, скобяных, замочных, самоварных. Особенно удачно получалось в Туле там были большие самоварные фабрики Лялиных, Баташевых, холодного оружия Юдиных, полно квалифицированных частников. На заводах Мальцева, опять же Баташева, вообщем везде, где это смогут делать.

Когда мне доложили по моему запросу сколько в наличии люттихских штуцеров сейчас, я чуть не выругался матом громко и долго при адъютанте. Я взбесился!!! У меня даже гнева вспыхнуло в глазах. Давно такого не было. Офицер глядя на меня в этом момент, сделал вид сверхмаксимально лихой и придурковатый, и со страхом смотрел на меня. Ещё бы, стоит наследник престола, с диким взглядом, покрасневший, и сжавший кулаки. И было отчего.

Люттихских штуцеров образца 1843 года, полноценного нарезного оружия в русской армии на февраль 1855 года, было более ... 20 000 единиц !!! Млять !!! Ипать колотить !!! 20 000 единиц !!! На целую дивизию ! Если к ним прибавить то нарезное оружие, которое уже было, крепостные ружья. То сражение на Альме, Балаклаве, Инкермане может быть пойти по другому сценарию. Как оно там сложилось бы у англичан при Балаклаве, Инкермане? Если хотя бы у половина штуцеров от 20 000 была у русских. Ну на хрена было держать самое лучшее стрелковое оружие, хрен знает где от главного театра военных действий !? Или после высадки союзников в Крыму этим, сука, стратегам это было ещё не понятно !? Здесь я собирался исправить ситуацию в корне. 20 000 люттихских штуцеров точно попадут в Крым и вкусят крови противника.

Получив данные по стрелковке, которую производили оружейные заводы я вновь впал в состояние злобного окуения. Тульский завод в 1854 году сделал 41 877 единиц именно винтовок. Ижевский - 4 508 и штуцера Гартунга 1 492. Это был русский вариант люттихского штуцера. Почему их массово не было в Крыму, в Севастополе ? Где каждая винтовка была на счёту. Но, были и приятные моменты Тульский и Ижевский наращивали производство винтовок, в месяц они делали уже под 5 тысяч в месяц, и темпы росли. Ведь можем ! У Сестрорецкого дела были много хуже, там только собирались выпускать винтовки, и если судить по данным всего несколько сотен в месяц. Слабо. Но, всё же в сумме выходило, что гарнизон в Севастополе и армия в Крыму к июлю-августу могли получить под 100 тысяч винтовок, если считать с люттихскими штуцерами. И так решено. В первые же дни отправить штуцера и винтовки в Крым и Севастополь, с их носителями или без них.

И я обратил внимание, что на Сестрорецком заводе планировали неспешно клепать винтовки для созданного в 1854 году стрелкового полка Императорской фамилии. Так вот в данных по этому заводу я зацепился мыслью за нестандартные калибры для ружей и винтовок русской армии. Красивым почерком было написано, 'Драгунские ружья для карабинерных полков калибром в 5,6 линии - 14,22 мм, 5,3 - 13,46 мм и в 5-ть линий ... 12,7 мм!' А так вообще-то в армии калибр шёл в 7-мь линий - 17,78 мм. Мать твою! 12,7 мм. Так это ж основа для винтовки, которую надо будет создавать, и принимать на вооружение после войны. Там в будущем, в 1856 году приняли на вооружение винтовку калибром в 6-ть линий, а это 15, 24 мм. По ходу эта была удачная копия английского Энфилда 1853 года. Так вот калибр в 12,7 мм дешевле производить, пули к ней тоже, потом переделывать под патроны, и они будут стоить меньше. А речь то идёт о сотнях и сотнях тысяч винтовок, и десятках, сотнях миллионов патронов к ним. Вместе всё это что ? Верно. Экономия в миллионы рублей.

Помимо винтовок и новый типов пуль, я хотел использовать то, что может стрелять не далеко, но, густо, это должно было стать оружием ближнего огневого боя.

В фильмах про пиратов, сказках, мультиках, были смешные ружья и пистолеты с раструбами. Смешно. Но, если эти веселые ружья применить правильно, в окопах, в здания, при отбитии атаки пехоты на близком расстоянии, то можно будет помереть от смеху.

Сверхдробовики, мушкетоны или тромблоны, вот эти герои дня. Били то они ружейной картечью, сектор поражения большой, и шанс получить пулю у противника был в разы выше, чем из ружья или винтовки. Короткий ствол давал скорострельность до четырёх выстрелов в минуту. Ими, оказывается, активно вооружали флот на случай абордажа и крепости, так пехоту и конницу. Правда в прошлом веке, то есть восемнадцатом. Из записки по оружейным заводам выяснилось, что их выпускал до последнего времени Ижевский завод, в 1853 году 48 штук. Поэтому родилось моё распоряжение 'стрелкам'. Отобрать из имеющихся образцов приемлемые варианты для отражения атак пехоты из окопов и для боя в них, и в помещениях. Отобрать, испытать и сделать заказы на них. Где угодно, заводы, арсеналы, частники. Мною было озвучено, что скорость выполнения, должна быть сопоставима со скоростью пули. Для этого, так же как и доспешникам, и для пуль, прицелов, исполнителям дали денег, по тысячи рублей серебром, и главное бумагу вот с таким содержанием. 'Лицам предъявившим этот документ, всем прочим лицам независимо от положения и статуса, а так же учреждениям оказывать всестороннюю помощь, поддержку и не чинить никаких препятствий в их делах'. И на бланке стояла моя личная печать, и подпись. Своего рода 'вездеход', ордынская тамга. Много мне придётся ещё их на делать. И пусть падлы, кто-нибудь попробует 'чинить препятствий', прессовать их будут по полной. Иначе ни черта толкового не получиться, ни сейчас, ни потом.

Параллельно с защитой и огнестрелом шла линия ручных гранат, таких же мортирок. Ручные гранаты были, делали их из понятно из чугуния и ... стекла. Про стеклянные точно помню, они были на флоте на случай абордажа. Их удачно использовали в Севастополе, но, мало, про причине того, что они закончились. Принесли и те и другие. Двух и трёхфунтовые, то есть более 800 грамм и 1 200. Круглые, тяжёлые дуры и метать их неудобно. Хотя были ремни для этого. Поддержал я это в руках, и пошёл нормальным путём попаданца. Вариант лимонки, уменьшения веса до 600 грамм, это равно полтора фунта, терочный запал. Они и для растяжек сгодятся. И метать их пращой веселей будет. Из-за слабого ВВ сечь осколками будет, дай Бог метров на пятьдесят, да даже на двадцать и то хорошо.

Делать такие гранаты можно из чугуна, стекла и даже глины. Нарисовал, написал ТТХ, вызвал специалистов по гранатам, объяснил. Приказал изготовить, испытать и доработать в кратчайшие сроки, это значит не более недели. Чтоб уже в феврале разместить заказы на гранаты по пути в Крым, в Керчи, Луганске, ближайших к Крыму стекольных заводов. Лить их могут и в небольших мастерских ближайших городов, качественный чугун для этого особо не нужен. И даже в самом Крыму и Севастополе. Осколки и ядра союзников в Ф-1 переделывать. Так сказать с возвратом. Вы нам, а мы вам.

Ручные мортирки. Часто в спорах они шли как вундервафля, типа ручной гранатомёт. Нашли их. Выехали за город. Зарядили, пальнули несколько раз. Отдача сильная, бьёт прилично, до двухсот метров, скорострельность три выстрела в минуту точно даст. Но, увы, слабое поражающие действие гранаты, и не слишком точно. То есть не дешево, и не эффективно. М-да, пока не годиться. После будем заниматься.

Сразу здесь же побросали двухфунтовые гранаты, вручную, и пращой. Тут я не удержался, сам бросил три раза. Учебные в 700 грамм, я бросал под 40 метров. Помню физрук в 11-м классе, встал в поле, и кричит: 'Бросай!', я ему 'Отойдите!', он 'Ты не докинешь!', я в него и бросил, пришлось ему отходить, но, 'пятёрку' за метание поставил. Тут разбег, бросок, у ... метров под 30-ть только, неудобная, тяжелее и без ручки. Офицеры и унтера с большим любопытством и удивлением смотрели на меня в этот момент и после. Потом наверно внукам будут рассказывать, как учили императора гранаты бросать. Попробовали и пращу. Хм, если подучиться, как умело использовать это оружие, убийц великанов, то 600-т граммовые гранаты можно метать метров под 150-т, только взрыватель сделать более долгим. Два типа, для метания рукой и пращой. Не высокая точность броска, должна компенсироваться радиусом разлёта осколков. То есть праща это дешево, и весьма эффективно. Пока выходит так, как будет боевой практике узнаем позже.

Каски, броники, стрелковка, гранаты это хорошо. Это для царицы полей и небожителей окопов и укреплений. Но, есть и бог войны, вернее боги ... артиллерия и ракеты. Хотя из-за роста точности и дальнобойности оружия пехоты её эффективность стала вызывать вопросы. Вот эту проблему я хотел попытаться решить. Для этого к себе вызывал пушкарей офицеров и специалистов из Артиллерийского департамента, Комитета по артиллерийской части, Михайловской артиллерийской академии, Артиллерийского отделения Военно-учёного комитета , Артиллерийского училища и флотских богов войны. И поставил им задачи: 1-я. Для мортир, единорогов, карронад создать в первую очередь гранаты эксцентрики или как их тут именовали регулированные снаряды. Сделать таблицы, отработать методики стрельбы ими, от А до Я. 2-я. Создание снарядов по принципу компрессионных пуль, шарохи для длинноствольных орудий. 3-я. Разработка системы централизованного управления артиллерийским огнём (несколько батарей сразу) с помощью средств наблюдения и телеграфа. 4-я. Увеличения производства и дальнейшее совершенствование ракет. 5-я. Ведение огня с полузакрытый и закрытых позиций. 6-я. Создание снарядов из стали или закалённого железа. 7-я. Борьба с бронированными целям. 8-я. Защита расчётов орудий.

Тема регулированных снарядов была не нова. Все относительно передовые страны в военном деле им занимались. Я предложил тупо выстреливать снаряды, и на 150 % ясно и понятно обозначать, где это место, что было даже простому заряжающему это было доступно. С расчётами баллистики Чебышев в помощь, Панфутий Львович был здесь. Я о нём помнил.

Снаряды Несслера, шароха. Тут им дали и дадут рисунки, схемы, расчёты уже сами сделают. Здесь Чебышев, Маиевский и другие будут работать. Последнего я помнил по фамилии, но, думал, что он Маиевский. На данный момент он простой секретарь Артиллерийского отделения Военно-учёного комитета. И на совещании во главе с наследником и кучей генералов и полковников, было заметно, что он чувствовал себя в режиме: 'Ни хрена себе !'

Централизованное управление огнём. Что я мог предложить от себя. Полевой телеграф, в смысле сигналами, это может быть и не ново. А вот электрический это да. Было видно, что у некоторых глаза вспыхнули. Война в Крыму, всё в дыму. Порох то реально был дымный. И когда бьёт одновременно десятки, сотни орудий, всё было в дыму. Выход я видел такой, быстровозводимые артиллерийские вышки, метров пять и выше, и конечно воздушный шар ! Лучше конечно шары. Так, горящих глаз ещё добавилось.

Ракеты, это отдельно с Константиновым обсудим. Его нашли и пригласили по моему распоряжению.

Полузакрытые и закрытые позиции и огонь с них. Беда русской артиллерии до самой русско-японской. Здесь я мог сказать только про угломеры, и огонь по квадратам. Про улитку я точно не помнил. Знал, что надо большой квадрат разбить ещё на несколько. Дальше пусть сами кумекают про улитку.

Броня - снаряд. Снаряд - броня. Будем считать, что соревнование началось. И мне хотелось его попробовать выиграть под Кинбурном. Жаль Обухова сейчас нет в Петербурге. Пока нет его стальных пушек, есть вариант американца Паррота. Вот тут все служители бога войны посмотрели на меня с восхищением, и сказали в глазами: 'Ай, да Ваше Императорское Высочество! Ай, да ... молодец!'.

Орудийные щиты, и защита расчётов орудий. Классика жанра. Дальше пусть сами. На все направления дал денег, пообещал поддержку и 'вездеходов', тут лица участников совещания были светлы и довольны. А потом я дал сроки. Опа, немая сцена ! Удивлённые глаза, даже пару раскрытых ртов. Даже начали говорить, что-то в духе: 'Но, Ваше Императорское Высочество, в такие сроки, это очень трудно'. Я послушал, это где-то с пару минут, смотря на разговорившиеся их превосходительства и высокоблагородия, в присутствии наследника. М-да, у меня на уроках так не всегда себя ведут. Точнее вели. Смотрел, слушал стенания, и вдруг неожиданно и достаточно сильно хлопнул ладонью по столу. В ответ на это удивленные, настороженные, испуганные взгляды, секунды ... и возникла тишина. И спокойно, но, строго посмотрев на присутствующих ивыдал им монолог:

-'У нас идёт война. Вы господа генералы и офицеры надеюсь, помните об этом !?

-Мы её пока не проигрываем. Требуется приложить усилия, сверхусилия, чтоб, так было и дальше, или даже лучше.

-Значит прилагайте. Это ваш долг ! На этом всё.

-Я,- выделил 'я' интонацией,- ждут от вас,-вновь выделение,- результатов'.

Тишина. Взгляды от варианта 'О как !' до 'Понял. Принял'. После это я дал ещё немного времени и денег. Все участники подписали протокол совещания, распоряжения о сроках и ответственности, и, отдавая мне, честь начали расходиться. И тут они услышали легендарную для моего поколения фразу: 'А вас Константин Иванович и Пафнутий Львович, я попрошу остаться!' Что они и сделали, под удивлёнными и даже немного завистливыми взглядами остальных. То, что остаётся Константин Иванович Константинов, им ещё было понятно. Полковник Константинов был моим двоюродным братом, незаконнорождённым сыном великого князя Константина Павловича, моего умершего в 1831 году дяди. Мы были с ним одногодки, и даже родились в один месяц. Но, карьеру он делал не только благодаря своему родителю, а ещё и большому таланту. Он уже много чего изобрёл, в 1849 стал начальником Охтинского капсюльного завода. А марте 1850 года Высочайшим указом полковник Константинов назначается командиром Петербургского ракетного завода, первого в России промышленного предприятия по производству боевых ракет. Тут конечно без помощи родни не обошлось. Поэтому с Константиновым ясно, почему его наследник, и вскоре император оставляет, но Чебышева !? Этот вопрос можно было увидеть на лицах, выходящих из кабинета военных с большими эполетами.

Вот с него я и начал. Предложив обоим сесть, спросил:

-Пафнутий Львович, я могу рассчитывать как и было ранее на вашу всестороннюю помощь для наших артиллеристов, стрелков и ракетчиков ?

-Конечно Ваше Императорское Высочество,- ответил мне учёный.

-Для этого я убедительно вас прошу на время отойти от фундаментальной науки, и полностью отдаться военному делу. И возьмите к себе в команду Маиевского, у него светлая голова, -озвучил я свою просьбу к великому учёному.

-Хорошо, Ваше Императорское Высочество,- ответил он. -Но ... И был остановлен движением моей руки. Неожиданно для меня самого, властного движения руки. В роль вхожу или опять профессия прорезалась.

-После войны, как можно быстрее я хочу открыть научно-исследовательский институт, НИИ, -начал я говорить. Чебышев и Константинов на НИИ, ещё более внимательно стали на меня смотреть, и навострили уши.

- Научно-исследовательский институт, математики и механики. Великий Лобачевский в возрасте и болен. Поэтому в качестве его руководителя, я вижу вас, Пафнутий Львович, -сказал я.

-Так, что у вас будет время и возможность заниматься наукой. Но, сейчас мы ведём тяжёлую войну. И все, от императора до последнего босяка, должны работать на неё в первую очередь. Военные сражаются на полях сражений с оружием в руках, учёные в кабинетах и лабораториях. Бах! Вспышка в голове. 'Кульман и вытяжной шкаф!' Я остановился, и записал их в сделанный мною блокнот, чтоб потом не забыть. Записывать, всё, что вспомнил. Я взял это за правило. На рабочем столе у меня лежали папки по направления, и, что либо, вспомнив, я записывал туда, блокнот и карандаши были всегда теперь при мне, если я куда выходил или выезжал. Адъютанты тоже кстати в эти дни разделились по профилям, армия, флот, люди. Сделав запись под взглядами Чебышева и Константинова я продолжил:

-Но, план структуры института, смету, кадры, и прочие, вы конечно можете разрабатывать, составлять и подбирать. Вы же, всё равно будете это делать. И я немного улыбнулся Чебышеву.

Был ли доволен этим великий учёный ? Конечно да. Стать полноценным руководителем профильного научного учреждения. Да, это мечта любого учёного! Ещё и при высочайшей поддержке. Вид у него был, по крайней мере, очень довольный. После этого он был мною отпущен, дел у него теперь будет много.

-Теперь к вашим делам Константин Иванович, ракетным, -начал говорить я.-Результаты у вас есть. И неплохие.

-Спасибо ваше Ваше Императорское Высочество, -говоря это он хотел встать, я жестом руки усадил его вновь.

-Но, ракет мало. И они должны стать лучше. Лететь дальше, бить точнее. И я вам в этом постараюсь помочь, Константин Иванович. Я вам подскажу, как это сделать, а вы сделаете. Вот такое будет у нас разделение труда. По братски, - но, это я уже сказал про себя.

После это я достал и разложил рисунки, записи. И начал давать Константинову ЦУ. Первое, электроподжиг, второе, направляющая трубчатые, и такие, чтоб, там ракету закручивать или рельс, третье, складное оперение, четвёртое, керамические сопла, пятое, отверстия для раскручивания ракеты в полёте, шестое, установки для залпа и повозки к ним, седьмое, аэротруба для обдувки ракет, восьмое, нарисовал схему РСЗО которое было у фашиков в войну, название его я, конечно, не помнил, какое-то по-немецки длинное. Но, точность у него была выше, чем у 'катюш', девятое,про встречный взрыв ВВ в БЧ, у "катюш" это давало эффект термических снарядов. Про составы и скорости горения порохов, он и сам знал. Десятое зажигательные снаряды на основе напалма, его сделают уже химики.

-Какие калибры сейчас есть?, - спросил я.

- 2-, 2,5- и 4-дюймовые (51-, 64-и 102-мм),- ответил Константинов.

- Вес ракет и дальность ?

-2-дюймовая ракета весит от 2,9 до 5 кг, 2,5-дюймовая - от 6 до 14 кг и 4-дюймовая от 18,4 до 32 кг. Станки 55-59 кг, - был ответ.

- 2-х дюймовая около 1 500 метров, 4-дюймовая ракета, снаряженная 10-фунтовыми (4,1 кг) гранатами, имела максимальную дальность стрельбы 4150 м, а 4-дюймовая зажигательная ракета - 4 260 метров.

-Сколько ?!, -удивлённо спросил я.- А отклонение ?

-4 150 и 4 260 метров, -повторил Константинов. -Отклонение по разному.На дальней дистанции может быть более двухсот шагов.

-Пусть! Всё равно отлично!, -сказал я, и радостно посмотрел на него.

-Значит так, -сказал я.

-Делать только 2-х дюймовые для пехоты и легкие полевые, и 4-х дюймовые как тяжёлые полевые ракетные батареи. И станки желательно ещё облегчить.

- К июлю-августу ваши ракеты, Константин Иванович должны бить ещё дальше и точнее.

-У вас для этого будет всё, что понадобиться. После нашей беседы адъютант вам проводит в кабинет, и вы там составите список всего необходимого. Я сегодня же его подпишу,- говорил я.

-И ещё. Нужны от вас люди, которые могли бы создать мастерские или небольшой завод для производства ракет максимально удобно и близко к Крыму. Очень быстро. Начнёте вы, далее уже без вас.

-Так же отберите офицеров и солдат и обучите их ракетному делу как можно больше и быстрее, -вновь говорил я.

- Киев. Он подходит Ваше Императорское Высочество для ракетного завода. Шосткинский пороховой завод рядом. Есть арсенал в крепости, мастерские, фабрики в городе и окрестностях, по Днепру удобно доставлять ракеты в Крым, - сказал Константинов. 'Ого, как быстро отработал тему',-подумал я.

-Хорошо. Делайте там,- сказал я. -На этом пока всё, Константин Иванович. Я надеюсь на вас.

-Не сомневайтесь, Ваше Императорское Высочество, будут результаты,- встав, сказал он.

-Верю вам,-ответил я.

- Ваше Императорское Высочество, вы позволите вопрос ?, - глядя на меня спросил Константинов.

- Откуда я знаю это об артиллерии и ракетах, вероятно ?,- в ответ спросил его я. Он молча кивнул.

- Дорогой, Константин Иванович. Скажем так. У меня хорошее образование, и такая должность, которая позволяет мне знать, много больше, чем другие. Даже в вашем случае,- ответил ему я, и улыбнулся. Он на меня внимательно посмотрел, своими умными глазами, и вновь молча кивнул. После этого мы попрощались.

Следующими у меня в этот день были Борис Семенович Якоби и Эммануил Нобель. Вот тут-то пришла пора удивляться уже мне. Приятно удивляться.

Они в Крымскую войну были главными минёрам, их мины отбили охоту у флота союзников предпринимать действия против Кронштадта.

Около главной базы Балтийского флота выставили в 1854 году 609 мин !!! Ахренеть! 165 конструкции Якоби и 444 конструкции Нобеля. Впервые в истории минное оружие применялось в таких широких масштабах.

Я знал о минах Якоби и о подрывах кораблей англичан, но, то, что сделано так много ДО войны в этом направлении, нет. И память Александра особо много по этому вопросу информации не выдала. А ведь было о чём.

Павел Львович Шиллинг, Карл Андре́евич Ши́льдер, учёный и военный плюс учёный. Именно они двигали быстро и успешно развитие электротехники в России. Борис Якоби тоже их заслуга.

П. Л. Шиллинг предложил метод электрического подрыва мин ещё в 1812 году. Наполеон сидел в Москве, а в Петербурге проводили опыты с электрическими минами, они прошли успешно. Назвали их 'дальнезажиганием'. В декабре того же 1812 года был сформирован лейб-гвардии Саперный батальон, в котором продолжили дальнейшие работы над опытами Шиллинга по электрическим запалам и подрывам. Но на этом дело не кончилось. К работе подключился можно смело сказать очередной русский Кулибин, Карл Андре́евич Ши́льдер, военные инженер. Наиболее замечательны его предложения: трубчатые мины, системы контрминной борьбы; применение идей Шиллинга к взрывам посредством гальванических,тое электрических электродетонаторов; подводные лодки с шестовыми минами и ракетами; гальванические и гальваноударные подводные мины, разработанные им совместно с Б. Якоби. Читая записки по этой теме, у меня возникла мысль: 'А не попаданец ли Шильдер ?' Увы, он умер от ранения в июне 1854 года в Дунайской армии, серьёзная потеря для страны.

В 1834 году на Обводном канале у Александро-Невской лавры в Петербурге продемонстрировали Николаю I электрический подрыв подводных мин. Он одобрил. И после этого на вооружение была принята система гальванических саперных мин Шильдера-Шиллинга. С этого момента в России начались активные работы по созданию подводных минных заграждений. Вот вам и отсталая Россия ! Дальше больше ! В 1840 г. была создана Гальваническая команда при лейб-гвардии саперном батальоне для технического обучения гальванизму и способам применения его в военном деле (в этой команде Якоби читал лекции и проводил практические занятия по гальванизму), и она подготовила определенное число специалистов-гальванеров. Таких, например как, подпоручик М.М. Боресков, обучавшийся в этой команде, он был вызван в Действующую армию генералом К.А. Шильдером для организации постановки минных заграждений в устье Дуная, Буга, Днепра и Днестра. При этом мины и гальваническое оборудование для них ему пришлось готовить на месте, в основном, из местных материалов и применительно к местным условиям. Ему пришлось изготавливать мины своей конструкции. И он сделал это ! Среди его мин была донная мина с зарядом пороха в 52 пуда - самая большая мина того времени.

И мины уже были. Якоби образца 1854 года управляемая, заряд до пуда пороха и Нобеля ударная, вес заряда всего до 5 килограмм. И, что было офигенно важно сейчас для меня, что, было налажено их массовое производство ! Мне оставалось только, помогать, и не давать мешать процессу. Чем я мог помочь ? Показал им рисунки мин в виде шара, конуса с полусферой, цилиндра с полусферами - капсулу, утыканную рогами и усами взрывателей, комбинацию мина + минреп + якорь, и мысль озвучил о том, чтоб сброшенная мина после касания дна сама отсоединялась, и всплывала на установленную глубину. Для установки таких мин про тележки и рельсы на палубе корабля, по сути уже минного заградителя. Знали они об этом или нет, всё -равно сказал о подборе пороха, а не абы какой, и его максимально запрессовки в корпус. И конечно, о повышения качества и надежности мин. После это Эммануил Нобель получил заказ на две тысячи мин, и тысяча из них должна быть уже улучшенного образца, на паровые машины разной мощности, паровые молоты, станки и оборудования для производства стволов для винтовок, ... полевые кухни по моим рисункам. Но, при этом отметил, что Берда, Мальцев, Бенардаки, Баташевы тоже получат подобные заказы. Пусть поторопиться, чтоб получить побольше. И, кухни я запараллелил на Александровском заводе и военном арсенале Петербурга. Потом будет суммировать, испытывать предложенные варианты, и делать их них лучший.

Решил я устроить между капиталистами соревнование, тендер так сказать: 'Кто лучше сделает полевую кухню для отечества, и ещё много чего нужного'. Пусть акулы капитализма побьются между собой за госзаказы по схеме цена - качество-скорость, сейчас и потом. Ну, и за моё расположение к ним тоже, в России, особенно середины девятнадцатого века, это многого стоит. Так же я озвучил своё пожелание Нобелю, чтоб он и его сыновья как можно скорее приняли подданство России, а она с радостью в моём лице примет их к себе, и после этого он был мною отпущен. Борис Якоби понятное дело остался, но, уже без этой фразы.

-Борис Семенович, я хочу вас наградить за то, что вы уже сделали для России, и зато, что ещё сделаете, -начал я разговор смотря на Якоби.-И может исполнить вашу мечту.

-Ваше Императорское Высочество, я вполне доволен тем, что уже получил, за свои труды,- ответил мне учёный. При этом на его лице читалось удивление.- А моя мечта, это развитие науки в России.

-Борис Семенович, я говорю не о наградах, премиях, хотя и это будет, вы заслужили. Это будет, смею на это надеется, для вас очень большой наградой, и одновременно исполнение вашей мечты, как учёного,- продолжил я строить интригу. Якоби молча своим взглядом меня спросил: 'Так о чём же речь ?'

-Электротехнический научно-исследовательский институт, со своим опытным производством. И вы его создадите и возглавите! Кроме того, в России будем строить электромеханический и кабельные заводы, - достаточно торжественно сказал я, наблюдая как у Якоби, по мере осознания услышанного расширяются глаза. Он даже встал, дыхание у него перехватило.

-Да ?,- выдохнув спросил он меня.

-Да. Я вам это обещаю,- сказал я. - Но, Борис Семенович, это после войны. Сейчас она на первом месте. И мне нужны от вас надежные мины, кабели, взрыватели, полевой телеграф, люди кто этим будут этим заниматься здесь, и прежде всего на юге. Не забудьте туда включить, пожалуйста, поручика Борескова. Якоби на меня посмотрел с вопросом.

-В Крым он уже прибудет поручиком, -ответил я на его вопрос. И перешёл на другую важную тему:

-Борис Семенович, я настойчиво прошу вас, ваши разработки держать в секрете, и в дальнейшем закреплять за собой и Россией авторское право, если что-либо будет сделано вами впервые в России и мире. Я понимаю, наука, конференции, съезды. Как говориться ради Бога, но, то, что должно быть сохранено в тайне, должно быть в тайне. Остальное показывайте, делитесь с коллегами, сотрудничайте, но, сначала будьте добры, закрепите авторское право, патент изобретения за Отечеством и собой. Вы же сами знаете, что европейцы и американцы весьма ушлые в таких делах. Подсмотрят, купят за недорого, запустят в ход, заработают на этом, причём ещё и нас же. И к ответу их не призовёшь. Поэтому впредь, действуйте так сами, учите своих учеников и внушайте это мысль среди научного и изобретательского сообщества. Это будет личным моим поручением для вас. Закончил я на этом свой государственно-нравоучительный монолог для большого учёного, а то они как дети, на открывают, на изобретают, и потом в режиме по секрету всему свету.

- Сейчас вас встретит адъютант, и вы уже здесь начнёте составлять список необходимого для работы,- сказал я, давая понять, что, разговор окончен, пора браться за дело. На этом с Якоби и распрощались.

Вступил я в личный контакт, через эпистолярный жанр с Обуховым Павлом Матвеевичем, крайне полезный человек в истории России. Эх, клонировать бы таких. Мечты. Остаётся помогать тем про кого я помню, и их список рос. И учить, искать новых Ломоносовых и Кулибиных.

Обухова в письме я похвалил за успехи, подкинул денег, предложил разработать проекты металлургических комбинатов, именно комбинатов с максимально полным циклом производства, для Урала и европейской части России. Порекомендовал при Златоустовской оружейной фабрике открыть вечернюю школу для рабочих, их детей, и вариант фабрично-заводского училища при предприятии. Отчасти для этого деньги и давал. Пусть начинает схему отрабатывать, потом будем её массово запускать на казённых промпредприятиях. Ну, и про гору Магнитную я не забыл, пусть туда людей направляет, и окончательно найдёт там, то, что и должен найти.

В мои плотные дни я не мог не включить минёров и сапёров. Если пехота царица полей, артиллерия бог войны, то саперы и минёры одновременно ангелы-хранители и исчадия ада. Укреплениями и инженерными сооружения защищают, минами наносят коварные и смертельные удары. Мины ведь долго называли 'адскими машинками'.

Вызвал я к себе всех инженерно-саперно-минных начальников до кого смог дотянуться. На совещании были представлены Главное инженерное училище, Николаевская инженерная академия, Главное Инженерное управление. Так же генерал-лейтенант А.А. фон Цурмилен, глава инженеров Гвардейского корпуса и он же был одним из руководителей строительства укреплений для обороны Петербурга от нападения англо-французской эскадры, и генерал-майор Н.Ф. Хомутов , командир Лейб-гвардии Сапёрного батальона. Краткое приветствие, и сразу быка за рога.

Я им вновь озвучил про бетон, а дальше пошла колючая проволока, паутина, полевой перископ, ложные позиции, маскировка и ДЗОТы, противопехотные мины, управляемые, напалмовые фугасы, греческий огонь.

С колючкой просто. Заказы промышленникам на проволоку, а пока отработать колючую веревку. Паутину пусть тоже из верёвок, и испытывают. Полевой перископ вызвал ещё большее оживление, чем предыдущие инновации.

Обманывать противника это нормально, это часть военного искусства, прятать от него то, что нужно то не ново. Но, не в случае с маскировочной сетью, видно было, что, масксеть нравиться генералам. Дешево и сердито.

ДЗОТы я видел так. ДЗОТ, а в нём четыре, шесть, восемь, десять, дюжина бойцов, у которых лучшие результаты по стрельбе, с ними рядом те, кто беспрерывно заряжает винтовки, и винтовок столько, чтоб стрелок мог делать один выстрел в секунд пять. Выстрелил, взял новую винтовку, прицелился, выстрел, взял новую. Огневой конвейер. Скоростная прицельная стрельба. И пусть попробуют союзники пройти их сектора обстрела, без уничтожения ДЗОТа.

Противопехотки были предложены простые, деревянный, металлический корпус, для герметичности промасленная бумага, краска, лак, порох, поражающие элементы, взрыватель нажимной и растяжка. С растяжкой ещё вариант мины, колышек, на нём мина типа Ф-1, дал рисунки МОНки. Управляемые и направляемые фугасы, не новинка. С управление моряки помогут, опыт ими уже накоплен. Все присутствующие в взрывных делах люди сведущие, направление, подсказки, приказы, деньги даны. Всё. Вперёд. Здесь вопросов особых и не должно быть.

А вот, когда я начал вещать про напалмовые мины и греческий огонь, лица генералов заиграли разными красками, некоторые нахмурились. Всё попытки начать говорить с местоимений 'Но', 'это', я пресёк фразой: 'Всё слушают меня !' И стал спокойно, твердо говорить, смотря на генералов.

-Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет ? Всё знают, кто и в какое время это сказал ?, -спросил я. -К нам пришли с мечом ,с войной, и должно быть не важно, от чего погибнет враг, меч, пуля, штык или греческий огонь.

-Если враг не сдаётся, - он уничтожается, и не важно как, меч, пуля, штык или греческий огонь, -выдал я ещё одну крылатую фразу.

- И этот враг, господа генералы, на нашей земле,- немного повысив голос, сказал я.

-Его Императорскаго Величества Государства и земель Его врагов, телом и кровию, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление, и во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорскаго Величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может, - прочёл я выдержку из воинской присяги.

-Так давайте отбросим женские сантименты, и будем выполнять свой долг. Тем более, что ими наши противники не страдают. Ни в 1812 году, ни сейчас. И плевать мне будет на их обвинения в варварстве, не мы им, а они нам объявили войну по надуманным обвинениям. Если вы не помните, мы всегда были для европейцев варварами. Так, что какой спрос с ... варваров ? Или вы не читали Кюстина ?, - усмехнувшись, закончил я свои наставления, представителям благородного века, дав им понять, что они исполнители, а ответчиком буду я.

Напалм я предлагал делать из спирта, сгустителя -флегматизатора, а так же нефти. Перегонному кубу сотни лет, так, что-то вроде керосина смогут получить. Про крекинг буду потом химикам объяснять. За него я помню 'хорошо' получил. Может даже получиться устроить горящее море. Пусть привлекают химиков, и создадут греческий огонь и напалм, для истребления и устрашения супостатов.

Что помогает солдаты выжить в бою и победить? Подготовка? Правильно. Хорошие командиры ? Верно. Исправное, хорошее вооружение? Так точно. А ещё ... лопата, и шанцевый инструмент в целом. Построили укрепление, блиндаж, вырыл окоп и ячейку в нём, пересидел в них артобстрел, отбил атаку, выжил и победил. Не знаю как кто, а я в армии служа в артиллерии, копал БСЛ много и постоянно, и стал крупным специалистом по перекапыванию и изменению ландшафта, особенно в области добычи и укладывания дёрна. Поэтому мои адъютанты, руководимые верным Александром Владимировичем Паткулем, с которым мы росли и воспитывались вместе, собрали сведения, где могут поближе к Крыму инструмент делать. Туда конечно попал Луганский завод, который полностью работал на Крым и Севастополь, и чугунолитейный завод в Керчи, то есть совсем рядом. Опять Мальцев, Баташевы, Сормово, так же ряд предприятий поменьше, который были на юге России. По этому списку и начали отправлять письма от моего имени губернаторам, чтоб сделали там заказы на столь нужные для войны лопаты, пилы, топоры и. т д

И для войны нужны были ещё очень важные инструменты ... медицинские. Вот и пошла их скупка для меня по Петербургу, и всего медицинского заодно. Об этом тоже дали заметку в столичные газеты. К покупкам вдобавок заказывали мединструмент у тех, кто его мог изготовить. В ней, кстати, писали, что неплохо бы, чтоб, к мединструментам, лекарствам добавились врачи добровольцы, студенты -медики, расходы на дорогу и содержание цесаревич берёт на себя. Я помнил, что, в Крымской, были врачи американцы, добровольцы, несколько даже умерло от какой-то заразы. Будем звать медиков и из Европы, особенно начинающих, которые ещё не набрали веса. Студентов старших курсов. Но, через комиссию, которая должна будет проверить их уровень компетентности, коновалов и своих хватает. Вот вспомнил ! Мыло надо ещё скупить и собрать.

Человек на которого у меня были большие надежды, гений медицины, супер организатор и педагог, патриот России на 150 %, Николай Иванович Пирогов. Ему послал запрос из вопросов: "Чего ? Кого? Сколько?" Просил ответить максимально быстро.Уж кто,кто, а Пирогов ответит быстро.

Все у кого покупали и заказывали, оказались весьма догадливыми людьми. Они много чего просто дарили именно мне, прося это отметить особо, и делали уступки по цене. Вот такой маркетинговый ход с моей стороны был сделан.

По такой же схеме отработали и вопрос с оптикой. Подзорные трубы, бинокли. Я хотел сделать, чтоб у каждого командира батареи была своя оптика, имела её в большем количестве и пехота, и на 100 % обеспечена разведка. Армия на войне должна быть зрячей, а не подслеповатой.

После восшествия на престол, я планировал запустить по стране компанию ' сделай для императора и России полезное дело'. Сбор оружия, пороха, свинца, одежды, обуви, денег, драгметаллов в любом виде, и много другого нужного для войны. Под запись, кто и сколько, сделал полезного для императора. Потом после войны, дадут за это медали, именные благодарственные письма. Посмотрим, посмотрим сколько и кто.

Логистика, коммуникации, плечо подвоза знакомые понятия ? До боли. Противоречивые для России понятия. С одной стороны минус, далеко, плохо, долго, Крымская, русско-японская, другой стороны хорошо, Карл 12-й, Наполеон, Гитлер. Но, сейчас Крымская, а значит минус. Из Марселя, Лондона снабжение попадало в Крым, быстрее, чем из Москвы ! Там сотни и тысячи тонн грузов сразу в трюмах. Французы наняли 'Грейт Рипаблик' на данный момент самый большой грузовой парусник, более четырёх тысяч тонн, к тому же ещё и 'выжиматель ветра', винджаммер. Много и быстро. В России, что-то сначала по рекам, но, потом то на повозках. А они и тонну наверно не брали, крестьянские лошадёнки, это не першероны. То есть долго и мало. Вот и думал я думу, что с этим делать.

Реки надо масштабней использовать. Днепр, Десну, Москву, Оку, Волгу, Дон. От Днепра до Перекопа по российским меркам рукой подать ... 70 верст. А там и до Бахчисарая всего 175-ть. Правда от Москвы до Смоленска и Брянска под 400. На Днепре есть его пороги, но, их обходят уже столетиями. Зато Тула-Дон 75 верст, Тула -Брянск 240 верст, Ока - Десна 140 по прямой. Волга-Дон, так вообще 70. И железных дорог по этим направления ни хера нет! Но, как выяснилось ... почти.

Дубовско -Качалинская железная дорога на конно - бычьей тяге. Соединяющая Волгу и Дон, построена ещё в 1848 году. Ожидаемой прибыли не дала, и сейчас по сути продаётся владельцами на металлолом !!! Твою ж мать! Вот тормоза хроноаборигены то ! Привести её в порядок, постепенно вместо коняк и быков поставить паровозы, и грузопоток по линии Волга - Дон - Азовское море - Крым с навигацией резко вырастает. Но, для этого надо кровь из носу удержать Керчь, ключ к Азовскому морю. От Днепра можно тоже конку класть в Крым.

Я как попаданец знал двух железнодорожников в России на этом момент Пётр Андре́евич Клейнми́хель и Павел Петрович Мельников. Первого как высокопоставленного мегавора, второго как его антипода. Клейнми́хель держался на плаву во многом благодаря тому, что усыновил нескольких бастардов Николая 1-го. И он, оказывается, здесь был на февраль 1855 года, главноуправляющим путями сообщений и публичными зданиями. То есть эта курва будет здесь для меня решать проблему дорог в Крым !? У, мля !!! А с другой стороны даже хорошо. Этот пёс не откажет себе нагреть руки ещё разок. Вот тут то яйки я ему и прищемлю. Колоть будем его по полной.

Мельникову я направил письмо с указаниями, что делать. Подобрать людей для быстрейшего выяснения в каком состоянии сейчас Дубовско -Качалинская железная дорога, что надо сделать, чтоб к навигации по Волге она была приведена в порядок, деньги и полномочия для этого ему и его людям я дал. Точнее фельдъегерь. Тоже самое Днепр - Перекоп. Пусть распишет, где брать рельсы, паровозы, вагоны, оборудование, и у кого заказывать их ещё. Здесь он профессионал, чем я даже вместе с Александром вкупе. Вот пусть этим занимается, а я буду помогать и контролировать. Клейнмихель пусть занимается дорогами и реками, а с него я буду спрашивать. Я надеялся, что, если убавим воровство, мобилизуем экономику, наладим новые пути, удержим Азовское море за собой, то думаю, надеюсь, армии в Крыму и Севастополе станет дышать легче в плане снабжения.

Порох. Для войны его надо много, очень много, и как оказалось больше большего. Охтинский, Казанский, Шосткинский, это пороховые заводы в России. Всё. Все три. Ахренеть! С началом осады Севастополя стало ясно, пороха не хватает, плюс трудности доставки. Производство нарастили, конечно, но, всё равно мало. Кто виноват ? Это понятно. А вот что делать? Что делать ? Решать проблему. Будет отдан приказ начать вывозить порох из крепостей, у Балтийского флота часть забрать, у Дунайской армии, у войск в Польше, и столичного округа. Им он не так нужен как в Крыму, особенно в Польше у Паскевича. И надо подключать частников, быстро подобрать кандидатуры, помочь с организацией и деньгами. И пусть они перетрясают все сортиры, помойки, скотомогильники, в общем, всё, где можно взять селитру и серу. Может к середине лета уже дадут порох. Неплохо бы.

Флот !!! В детстве мне мама привезла из Москвы книгу 'Корабли - герои' со штурвалом на обложке. Вот с нее и началось моё увлечение историей русского флота, на всю жизнь. В будущем я был комнатным адмиралом, а здесь я теперь мог историю флота делать можно сказать своими руками. Литке, Нахимов, дай Бог жив, останется, Попов, Макаров, и многие другие ещё не знаменитые пока моряки будут здесь моими современниками. Кому повезло больше. Мне ? Или им и флоту России ? Вопрос конечно интересный. Будем, надеется, что обоюдно. Но, пока планов громадьё мы оставим на потом, а сейчас займёмся настоящим.

Великий князь Константин Николаевич утром, 15 февраля, был в неплохом настроении. Несмотря на то, что получил сообщение, что состояния императора резко ухудшилось. 'У него крепкое здоровье, с Божьей милостью, поправиться и в этот раз',- подумал великий князь, читая о состоянии отца.

За окном наконец-то появилось солнце, и были получен доклад Путилова. Рабочих собрано уже более пятисот, изготовляются части машин и механизмов, работы идут быстро. 'Дело пошло. Не зря мне указали на Путилова. Начал неплохо, надеюсь и далее будет так. Весна уже скоро. Кронштадт и столицу надо прикрыть с моря, союзники непременно придут вновь. Одних мин мало', - шли мысли у Константина Николаевича. Который волей судьбы в лице императора Николая Первого, был определён им заниматься делами флота в императорской фамилии.

В два часа по полудню ему доставили письмо, на котором рукой брата Александра было написано, 'Лично в руки'. Что и сделал его адъютант. При этом он сказал: 'Цесаревич Александр Николаевич, просил вам Ваше Императорское Высочество передать просьбу, его письмо прочитать без промедления'. После того как адъютант ушёл великий князь это и сделал.

Александр писал, что сейчас во время войны и особенно болезни императора, мы его дети, и другие члены императорской должны быть ещё более сплочёнными, и показывать пример всей России, отдавая все силы и средства, для преодоления трудностей и достижения успехов в этой войне. 'Как это сделал ты брат', написал Александр. И вот после приятного для себя момента, Константин Николаевич, читая дальше начал удивляться. Александр писал ему про флот ! Точнее, что и как делать с ним.

Первое, он предлагал шире использовать мины. И что уже приложил к этому усилия.

Второе, создать из самых быстрых пароходофрегатов и пароходов 'летучие отряды'. Для это максимально их облегчить, снять все, что можно снять, вплоть до мачт. Установить дальнобойные орудия. Их корпуса, машины привести в идеальный порядок, набрать лучшие машинные команды для них, самый лучший уголь. И пытаться 'летучими отрядами', заманить противника на минные поля.

Третье, часть путиловских канлодок сделать быстрыми. Тоже облегчить, уменьшить размеры, обводы для скорости, ... и поставить две паровые машины! И два руля для манёвренности ! К ним Александр, предлагал сделать шестовые мины. И прилагал в письме их рисунки. 'Быстрыми' канлодками', ночью ставить мины, на путях движения кораблей противника. Устройство для быстрой постановке мин тоже было описано и нарисовано. И даже атаковать его ночью шестовыми минами ! Мины на ставить на катера. Маленькие и быстрые кораблики. Их к месту атаки могут на буксире привести канлодки. Их и катера красить в чёрный цвет для незаметности. 'А ведь дельно брат предлагает. Они к нам ходят. Можно и к ним сходить', -подумал великий князь.

Четвертое, использовать для корабельных орудий и береговых батарей регулированные снаряды, которые сделают артиллеристы. Писал, чтоб он, дал твердое указание флотским, включиться в общую работу с армией. Не время делиться.

Пятое, уделить особое внимание усилению обороны Свеаборга. Увеличить там флотом количество морских дальнобойных орудий. Переделать подходящие тяжёлые корабельные орудия в дальнобойные мортиры. Укрепить форты, батареи, в том, числе и ... бетоном !

Шестое, просчитать, как будет действовать противник, откуда будет вести огонь по крепости и городу. И там ставить мины, и пристрелять места заранее. Для корректировки огня и управления им использовать электрический телеграф.

Седьмое, для успешной борьбы с кораблями противника, сделать бронированные плавучие батареи и плоты. ' А ведь их не сложно будет сделать',- думал Константин Николаевич рассматривая рисунки батарей. Бросилось ему в глаза, что угол наклона казематов был в 45 градусов и крайние орудия тоже прикрыты защитой. ' А ведь такими батареями можно будет разбить, утопить их канлодки и бомбардирские суда. Да и для больших кораблей они составят угрозу, -продолжая всё больше удивляться, написанному в письме.

Восьмое. Ракеты. Применять их по большим целям. И направил с ними к Константинову. Просил оказать ему помощь. Писал о том, что зажигательными ракетами можно бить ночью по кораблям с близкого расстояния с тех же 'быстрых канлодок'. Причём сразу с нескольких. Ударил и убежал. 'Да, зажигательные ракеты могут делов на делать. Особенно ночью',- уже с азартом молодого хищника думал великий князь. Ему не было ещё и тридцати.

Девятое. Броненосные корабли. Предлагал начать с канлодок, одно-два крупных орудия установить в бронированном каземате. И вести огонь на нос. Зашить броней палубу, нос. Отходить задним ходом. Действовать отрядами в два, четыре корабля. Взять небольшой винтовой корабль забронировать борта, батареи, установить большие орудия. Машину помощней для хода, никаких парусов. И как написал Александр, получиться броненосец береговой обороны. 'Броненосец !!!', - билось в голове у Константина Николаевича. Такой и против линейного корабля может в бой выходить, а несколько и против отряда, эскадры. Подрыв на минах или минными катерами, потом к подранку подходят броненосцы и добивают его. Так писал брат. 'Чёрт подери, откуда он всё это знает !?, -колыхалась гюйсом в голове у великого князя мысль. - Откуда ?'

Десятое. Сделать кусок бронированного борта. То есть борта броненосца. Железные плиты, кованные дюйма четыре (102 мм) на дубовой подкладке. И бить по ним из самых мощных морских и береговых орудий с разных дистанций ... стальными ядрами !? "Да, чугунные, расколются. Как было, когда по граниту ими стреляли, -вспомнил уже свой опыт великий князь.

Одиннадцатое. Путилову в самые сжатые сроки, составить пошаговую инструкцию по организации работ, производства. И передать слова поддержки от цесаревича.

Двенадцатое. Брат даёт на всё это деньги. Сто тысяч ... серебром. 'Хм. Много',- подумал Константин Николаевич. И вновь у него возникла мысль, -Но, всё же откуда у него такие познания во флотских делах.Сильно он ими и не интересовался !'

В этот же день, Дмитрий Алексеевич Милютин, генерал-майор с 1854 года, преподаватель Императорской военной академии, получил записку, которую хранил всю свою долгую жизнь, и как семейную реликвию передал внукам. Там было написано: 'Дмитрий Алексеевич ! Вы нужны России и мне. Крым ждёт вас. Подберите толковых офицеров. Александр'. И адъютант сказал, что цесаревич его ждёт завтра в 8.00 утра у себя.

Разговор с моим, скорее всего будущим военным министром, был краток. Точнее это был мой монолог.

- Дмитрий Алексеевич, немедленно выдвигайтесь в Крым. По пути составьте план действий для Крымской армии и в целом ... как не проиграть войну, -сделав паузу сказал я, прямо смотря на Милютина. Он спокойно смотрел на меня, и только молча кивнул.

-Мы, должны эту войну хотя бы не проиграть. Переброска войск, запасов, снабжение, кадры, думайте обо всём. Об этом позже мы с вами поговорим. Я надеюсь на вас, -закончил я беседу. Не о чём сейчас с Милютиным особо говорить. После этого выйдя от меня, он получил 'вездеход', подорожную, деньги, и я надеялся, что неплохую мотивацию.

Милютина я видел начальником штаба Крымской армии, пусть с неё начнёт, а не Кавказского корпуса. Это придаст ему ещё большего авторитета для будущих дел. А вот командующим армии в Крыму и его округе, я видел своего адъютанта, давнего друга, сопутешественника по Европе, спутника по амурным приключениям, и просто собутыльника. Героя и грозы Кавказа, и будущего победителя Шамиля, князя Александра Ивановича Барятинского ! Ну, как своего, Александра конечно. И уже 'я' думал, он будет лучше Горчакова в Крыму. Сделал он очень много нужного, и тоже был неплох, хотя может бы мог и большего. Зачем у Чёрной речке, лезть в лоб на натасканных на русских же французов на Федюхиных высотах ? Ведь там были места и по тоньше.

Барятинский молод, в авторитете, опытен, требователен, решителен, вполне независим от начальства. Вот это и хорошо и плохо. И очень знатный гуляка и бабник. Все знают о нашей дружбе, и это хорошо. И я ему конечно поддержку дам, хотя и требовать тоже буду по полной.

Вот и написал я ему письмо на Кавказ, чтоб он, мил друг,собирался в путь дорогу, в столицу. Ко мне. А став императором, уже с дороги с приказом о назначении отправлю его в Крым. И напишу, чем заняться там в первую очередь. Чем раньше от туда попадет, тем лучше.

Тем более, что того же 15 февраля я с бАльшим удовольствием по поручению уже больного императора известил А.С. Меншикова о его отставке. Приятная миссия. Пусть пока расслабиться, за него возьмусь по позже. За остряка самоучку, любителя анекдотов. Поэтому место, которое сейчас было сравнимо с Голгофой, командующий армией в Крыму в Крымскую войну было свободным.

Я считал, что всё это были те проекты, направления, дела которые я мог уже начать реализовывать уже ДО того, как стать императором. И те люди, которые так уже могли начать действовать в нужную сторону. И события пока ещё ЭТОЙ истории тоже начали поворачивать в эту сторону.

12 февраля до обеда пришла весть о неудачном штурме Евпатории. Россия после этого загудит: 'Уже турка не смогли побить ! Что ж такое !?' А кто виноват ? Правильно, власть, и прежде всего император. Это цена за самодержавную власть. Побеждаешь ты на коне, проигрываешь, всё равно, на коне, но, виноват.

А ведь в Евпаторию могли и не лезть или лучше подготовиться. Что Меньшиков не мог точнее узнать сколько войск там у Омер-паши ? Мог. Через местных греков и не греков.

Вечером мне сообщили, что императору Николаю стало хуже, но, он на ногах. ' Значит уже скоро',- прочитав сообщение подумал я. То, что Николай умрёт в феврале по старому стилю я отлично помнил. Какого числа, нет. Остаются ждать, и готовиться.

12-17 февраля здоровье Николая не ухудшалось, даже улучшилось. И в то же время он не принимал докладов, закрылся, не пускал к себе. Но, медики его наблюдали, доктор Карелль и доктор Мандт. Я отдал распоряжение о любом изменении состояния Николая сообщать мне немедленно, там дежурили неотлучно мои люди. Бюллетень номер 2 сообщил: "Лихорадка его величества к вечеру 17-го февраля усилилась", кто его правильно понял, тот понял, что всё плохо.

Смерть императора, точнее, неожиданная смерть, во время войны, которая им проигрывается, войны к которой он так долго и упорно готовился, конечно, породит слухи и разговоры о самоубийстве, отравлении. Это надо было если не пресечь, то уменьшить. И решил действовать.

К двум медикам я приказал прибавить всех лейб-медиков при дворе Николая I. Их было пять. Чтоб с Николаем постоянно было четыре медика, а не один. Им было указано, что они вели подробные записи с фиксацией состояния императора. В ночь на 18 февраля император Николай Первый вызвал Александра к себе. До меня у него уже были императрица Александра Федоровна, великий князь Константин, старшие сыновья Александра, Николай и Александр.

Я вошёл в небольшую комнату, в ней стоял специфичный больничный запах, император и вправду лежал на простой железной кровати. Медиков я отпустил. Вид умирающего человека меня не пугал. В той жизни на расстоянии протянутой руки я дважды видел и слышал смерть, агонию, и даже закрывал глаза умершему.

Было видно, что Николай умирает. Я сел у его кровати. Он повернул ко мне голову и посмотрел взглядом человека, который хочет, что его пожалели, просто по человечески, взглядом человека, которому страшно. И в тоже время это взгляд, говорил: 'Я справлюсь сам'.

Кто он мне ? Отец. Нет. Царь, император. Нет. Человек, который для России и всего мира был русским императором, властителем десятков миллионов человеческих жизней, человек, который вершил судьбы других десятков миллионов людей. Здесь, для меня, он был исторической личностью, которую я могу увидеть в первый и последний раз. А так же он был человеком, который смотрел на меня с теплотой и надеждой. Я взял Николая за руку, он её немного сжал, и стал не быстро и негромко говорить. О чём ? О России, да, о ней. О семье. Просил заботиться о Александре Федоровне, после того, как стану императором просил жить с братьями дружно. О обучении и воспитании внуков, сыновей Александра. Николай просил, я обещал. Да, он сказал эти слова: 'Сдаю тебе мою команду, к сожалению, не в том порядке, как желал, оставляя много хлопот и забот', и его голос содержал нотки извинения. Потом он произнёс: ' Я ухожу, доделай ты, то чего я не смог, Господь поможет тебе, сын'. И перекрестил меня. 'Держи крепко ... ', начал говорить он, но, его начала бить сильная дрожь. Я позвал врачей, ещё раз посмотрел на умирающего Николая Первого, и вышел из комнаты. Но, перед этим я сказал им, чтоб они приготовили достаточно спирта и ванну, чтоб после того, как всё закончиться, сразу туда поместили тело. В завещании Николай запретил себя вскрывать и бальзамировать, но, тело до погребения нужно было, как-то уберечь от разложения.

Прощание с Николаем, на меня как на человека, конечно, произвела тяжелое впечатление. 'Жизнь - не сахар, а смерть нам не чай. Мне свою дорогу нести. До свидания, друг, и прощай', вспомнились мне строки из песни 'ДДТ'. Нахлынули мысли, не знаю, как и думать, об оставленном, о брошенном будущем, своей семье. Всё это начало давить на меня, начали даже накатывать слезы. Я подошёл к окну, и стал брать себя в руки, успокаиваться. Люди, которые здесь были в этом момент, смотрели на меня. Среди них были Киселёв, Орлов. После этого я пошёл к семье, Александре Федоровне, Константину, здесь я не говорил много, императрица была в слезах, около неё были несколько фрейлин. Великий князь Константин Николаевич мрачен, было видно, что он до этого плакал. Я сказал всем нужные слова, они мне. Дальше оставалось только ждать.

В 12.18 минут 18 февраля мне доложили, что государь император Николай Первый скончался. Всё, пошли первый секунды, минуты моего правления. 'Король умер, да здравствует король!', таково правило истории. Я вновь пошёл к Николаю.

Тело уже было погружено в ванну со спиртом. Было видно, что умирал он не легко. На лице выступили разноцветные пятна. Рот были приоткрыт, видны были редкие зубы. Черты лица, сведенного судорогой, свидетельствовали, что император умирал в сильных мучениях. М-да. Смерть в жизни, это не как в кино.

Я приказал вызвать Здеканера и Мяновского - профессоров Медико-хирургической академии. Они должны были привести тело в порядок для всеобщего прощания согласно традиции и протоколу. Лейб-медикам дал указание написать мне отчёты о протекании болезни, последних часах жизни, самой смерти Николая Первого. Каждый из них должен был писать отдельно.

Я распорядился, чтоб Россия в ближайшие часы узнали о смерти российского императора, и о том, что у неё теперь новый правитель.Меньше непонятностей будет для страны и народа. Вслед за Россией об этом узнает и мир. Кто-то искреннее погрузится в печаль, кто-то будет радоваться, скрыто или явно.

'Ну, вот Константин Викторович ! Теперь начинается твоё время, всё, что ты сделаешь, скажешь, войдёт в историю, и будет изучаться в учебниках,- обратился я к себе. -Твоё ли это дело ? Смогу ли я стать, быть тем правителем, который изменит историю России, мира к лучшему ? Что-то сыкотно становиться. На форумах оно легко умничать, а тут то РЕАЛЬНОСТЬ !' Начали плющить, трамбовать меня подобные мысли. Не сказать, что я офигенно волевой человек. Но, вроде и тряпкой, трусом не был. Мог первым в морду дать. Да, и профессия обязывала быть иногда на уровне терминатора. Я ведь был учителем ! Ха ! Курить бросил в раз и навсегда. Здесь тоже надо бросить. Точнее уже сделал это. Неделю уже не курю.

'Короче !,-сказал я себе.- Не х ... й ныть ! Не ссы, государь всея Руси. Главное, что !? Что ? Правильно ! Главное, не обосраться !!! Дай, Бог, буду стараться стать всё-таки лучшим правителем чем тот Александр Второй. Как минимум послезнание мне сможет помочь в этом. Как я там себе вывел формулу для правителя, и говорил на уроках. Программа минимум любого внятного правителя, не сделать хуже, чем было, нормального, сделать лучше, чем было, хорошего, сотворить, как можно больше лучшего для своей страны. Вот я и буду делать, а современники и потомки уже оценят какой из меня получился правитель. Главное что !? Правильно ! Не ссать! Даже, когда сыкотно. А вот намахнуть сейчас бы не помешало'. На этой мысли, я в данный момент завершил свои душевные терзания, и распорядился принести мне коньяка и закуски. И пошёл к себе в кабинет, чтоб заняться делами. Ведь теперь я император ... Российской империи !!! Ахринеть !!!

Похоронами я не занимался, создана комиссия пусть работает. Братьям Николаю и Михаилу, которые были в Крыму, я как император и брат обратился с просьбой, чтоб они не ехали на похороны отца. Остались на месте. Стали моими глазами и руками, которые будут, следит, что мои приказы и распоряжения исполнялись, как можно быстрее и лучше. Присягнуть они мне могут в письменном виде, как и остальные в Крыму. А сыновий долг прощания с отцом и императором они смог отдать потом, когда появиться к этому возможность. 'Наш незабвенный отец, был бы не против моего решения. Вы ведь сами знаете, что он всю свою жизнь жил и действовал исходя из правила, 'Империя превыше всего!' И мы его сыновья должны идти этим же путём, который он нам указал'. Так я написал Николая и Михаилу, пытаясь начать вкладывать в них эту идею, подход к их деятельности уже сейчас и в будущем. 'Империя превыше всего!' Потом будет и продолжение, но, потом. 18 февраля вышел манифест о начале моего правления. 'Поехали!' Высочайшій Манифестъ о вступленіи на Прародительскій Престолъ Государя Императора Александра Николаевича (1855 г., Февраля 18). БОЖІЕЮ МИЛОСТІЮ МЫ, АЛЕКСАНДРЪ ВТОРЫЙ, ИМПЕРАТОРЪ И САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССІЙСКІЙ, ЦАРЬ ПОЛЬСКІЙ, ВЕЛИКІЙ КНЯЗЬ ФИНЛЯНДСКІЙ, и прочая, и прочая, и прочая. Объявляемъ всѣмъ вѣрнымъ НАШИМЪ подданнымъ: Неисповѣдимому въ путяхъ Своихъ Богу угодно было поразить всѣхъ насъ неожиданнымъ страшнымъ ударомъ. Любезнѣйшій Родитель НАШЪ ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОРЪ НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧЪ, послѣ кратковременной, но тяжкой болѣзни, развившейся въ послѣдніе дни съ неимовѣрною быстротою, скончался сего 18-го Февраля. Никакія слова не могутъ выразить скорби НАШЕЙ, которая будетъ скорбію и всѣхъ вѣрныхъ НАШИХЪ подданныхъ. Смиряясь предъ таинственными судьбами Небеснаго Промысла, МЫ только въ Немъ ищемъ СЕБѢ утѣшенія и отъ Него одного ожидаемъ дарованія НАМЪ силъ для подъятія бремени, волею Его на НАСЪ возлагаемаго. Какъ оплакиваемый НАМИ Любезнѣйшій Родитель НАШЪ посвящалъ всѣ Свои усилія, всѣ часы Своей жизни, трудамъ и попеченіямъ о благѣ подданныхъ, такъ и МЫ въ сей печальный, но и торжественный, важный часъ, вступая на Прародительскій НАШЪ Престолъ Россійской Имперіи и нераздѣльныхъ съ нею Царства Польскаго и Великаго Княжества Финляндскаго, предъ лицемъ невидимо соприсутствующаго НАМЪ Бога, пріемлемъ священный обѣтъ имѣть всегда единою цѣлію благоденствіе Отечества НАШЕГО. Да руководимые, покровительствуемые призвавшимъ НАСЪ къ сему великому служенію Провидѣніемъ, утвердимъ Россію на высшей степени могущества и славы, да исполняются чрезъ НАСЪ постоянныя желанія и виды Августѣйшихъ НАШИХЪ предшественниковъ ВЛАДИМИРА МОНОМАХА, ИВАНА ВЕЛИКОГО, ПЕТРА, ЕКАТЕРИНЫ, АЛЕКСАНДРА БЛАГОСЛОВЕННАГО и незабвеннаго НАШЕГО РОДИТЕЛЯ. Испытанное усердіе любезныхъ НАШИХЪ подданныхъ, теплыя мольбы ихъ, соединенныя съ НАШИМИ, предъ алтаремъ Всевышняго будутъ НАМЪ пособіемъ. Призываемъ ихъ къ сему, повелѣвая имъ съ тѣмъ вмѣстѣ учинить присягу въ вѣрности НАМЪ и НАСЛѢДНИКУ НАШЕМУ, ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЫСОЧЕСТВУ ЦЕСАРЕВИЧУ ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ НИКОЛАЮ АЛЕКСАНДРОВИЧУ. Данъ въ Санктпетербургѣ, въ 18-й день Февраля, въ лѣто отъ Рождества Христова тысяча восемьсотъ пятьдесятъ пятое, царствованія же НАШЕГО въ первое. На подлинномъ подписано Собственною ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА рукою тако: 'АЛЕКСАНДРЪ.'

Текст меня почти устроил, туда я добавил от себя исторической преемственности, и там было сказано всё, что нужно было сказать, я его одобрил и утвердил.

Глава 2

1855 год Февраль - март

Санкт-Петербург

19 февраля мне как Императору Александру II Николаевичу присягала армия, гвардия, императорская семья, госаппарат. И вслед за Петербургом это делала и должна была сделать вся Россия. С присягой как я помнил проблем не было у Александра. Поэтому утро 20 февраля я встречал уже как полновластный её правитель.

В тот же день Первое отделение Со́бственной Его́ Импера́торского Вели́чества канцеля́рии (сокращённо - Собственная Е. И. В. канцелярия) по сути начало работать в две смены. В Зимнем дворце, где она располагалась, для её служащих я распорядился подготовить комнаты для отдыха, кормили их тоже здесь, но, не с царского стола. И вот почему.

Управление страной, кадры, командование и снабжение армии, вооружение и снаряжение, медицина, экономика, общие вопросы, внешняя политика, Керчь, Севастополь, Белое море, информационная война, операции 'Рокировка', 'Ход морским конём'. Эти и другие направления, требовали действий уже в первые дни, неделю. На черновую они были мною расписанные и разложены по папкам.

Циркуляром все мои распоряжения отданные в ранге цесаревича, получали статус приказов и рескри́птов императора, обязательных к выполнению.

Далее пошло-поехало. Тульскому и Ижевскому заводу перейти на производство только драгунской винтовки, точнее драгунского 7-ми линейного ружья образца 1854 года. Сестрорецкий завод получил указания делать винтовки в 12,7 мм, только быстрее, больше и качественно, чем было то того.

Почему драгуновку вместо пехотного нарезного ружья ? По сути уже винтовки. Драгунское нарезное ружьё была короче на шесть сантиметров со штыком, и легче на целый килограмм, пехотного нарезного ружья образца 1854 года. Остальное, прицел, пуля, заряд было одинаково с ней. Теперь должны были производить винтовки быстрее, дешевле. Для солдат они будут более приятны. Кроме скидки по весу, они получат ещё одно удобство, антабку перенесли с курка на приклад. Быстрее, дешевле это хорошо.

На заводах где делали стволы, шёл дикий процент брака. Более половины !!! Потом на оружейных добавлялся брак при нарезки стволов. Это был просто пи...ц какой-то ! И так мало делают так ещё и брака хрен знает сколько. Что делать? А вот, что. Кнут и пряник.

Я распорядился рабочим, мастерам кто завязан производство винтовок начать платить зарплату. Тем, кому уже платили, платить больше. Да, это были бумажные рубли, но, это всё равно деньги. Высоклассным рабочим и ИТР конечно будут больше платить. За рост количества качественных стволов, и поддержание этого уровня, полагалась премия. Администрацию заводов простимулировали так, чем меньше брака, тем больше премии, возможности для карьеры. Денег на это всё тоже дали. Я приказал не жадничать, платить всем хорошо. Бумажных денег в стране теперь было много. Должна была получиться цепочка где все заинтересованы в качестве, ведь теперь качество это деньги, это приятно. А что б ребята не фуфлили с ним, а это они бы мигом замутили. К выбраковщикам на заводах должны были добавиться, представители военной приёмки. Офицеры, фельдфебели и унтер- офицеры, причём я указал отобрать их из числа тех, кто уже повоевал в Крыму, и знает тему винтовок не понаслышке.

Кнут, это кнут в прямом смысле, и штрафы от работяги до управляющего, понижение в должности, вплоть до попадания в солдаты, разбирательство о вредительстве в военное время соответственно с вытекающими. Опять же в солдаты или Сибирь, во глубину её руд. Для это и для коррупции вообще по округе, при заводах уже в марте появились следственные комиссии и военно-полевые суды.

Такая схема должна была покрыть сетью в апреле все предприятия, неважно казенное оно или частное, конторы, компании, которые получали заказы хоть как -то связанные с войной.

Оружейные заводы кроме кнута и пряника, в режиме форс-мажора должны были начать переходить на приводы от паровых машин. Их в России делали уже массово, к Туле, Ижевску, их удобно максимально близко доставить по Оке и Каме с того же Сормово. С Луганском заводом сложнее будет. Топлива виде дров, торфа, угля всем им хватит на многие столетия вперёд.

Измерительный инструмент заказали на заводах, у ювелиров, часовщиков, медников и опять же у частников - оружейников, самоварщиков. Чтоб пролить рабочий день, к имеющимся и новым светильникам было приказано сделать отражатели. Даже зеркальные. Самоварщикам, медникам предложено было создать протокеросиновую лампу, пусть и разных вариантов, я её ещё застал в той жизни и даже сам использовал. Керосина, правда, ещё не было, но, было масло и ... спирт, хотя его использование в виде топлива для ламп, конечно, будет иметь специфические последствия. Но, керосина то нет !

Люттихские штуцера был приказ собрать как можно быстрее и больше, свозить их должны были в Питер, Москву и ближе к Крыму. Так же сделали и с теми винтовками, которые уже были выпущены в 1854 году. К штуцерам и винтовками присоединялись самые лучшие стрелки из тех частей, у которых они были на вооружении. С полка по роте. Туле и Ижевску было указано каждую тысячу новых винтовок отправлять обозами в Крым. Для ремонта стрелковки и прочего вооружения было указано ещё больше создать мастерских на Северной стороне Севастополя, в Бахчисарае, Симферополе, Керчи. Проще туда возить запчасти, комплектующие с заводов, чем вооружение на заводы, например в Луганск. Мастеровых подобрать из солдат, матросов, выздоравливающих в госпиталях.

Для решения вопроса с винтовками и аксессуаров к ним сейчас и потом среди крупных частных промышленных предприятий был объявлен конкурс на разворачивание производства винтовок, пуль, прицелов, и, что я считал важным оборудования для выпуска всего этого. Война двигатель прогресса. Это закон истории. Так же это касалось, пороха, артиллерии, лафетов, ядер, гранат, картечи, бронежилетов, касок, шанцевого инструмента, повозок, запасных колёс к этим повозкам, амуниции от пуговиц до сапог, и прочая и прочая. Особенно сапог. Кто в армии служил, тот знает, что такое там удобная обувь. У нас не стеснялись снимать берцы и с убитых 'чехов'. Так же коснулся я темы портянок, телогреек, одеял, палаток и прочих важных мелочей солдатского быта. Ведь до начала 20 века быт солдата русской армии был весьма суров. Матрацы с соломой, часто шинель вместо одеяла, с подушками тоже беда была. С зимним комплектом крайне не густо. Экономили, чё. Серая скотинка же. А потом, когда на штыки поднимали или к стенке ставили этих бережители государственной казны, они вопрошали: 'За что православные!?'

Помимо заказов для армии по стране запустили кампанию по сбору оружия, пороха, свинца, одежды, сапог, одеял, телогреек, шарфов, нижнего белья, сукна,тканей и.т д Вот так-то, император в России для армии подштанники сам лично заказывал и собирал.

Солдат должен быть не только хорошо вооружён, экипирован, одет, но и сыт. Сытый солдат это здоровый солдат, это хороший солдат. Жратва в России для Крымской армии была. Проблема была её туда доставить. Поскольку из Таврической, Херсонской губерний выгребли уже почти всё, а из Екатеринославской много, я распорядился подключать к снабжению армии в Крыму Харьковскую, Полтавскую, Киевскую, Подольскую, Черниговскую, Курскую, Воронежскую, Область Войска Донского, эти земли не бедные, относительно рядом, и реки можно активно использовать для доставки грузов, дороги уже есть. Не знаю, кормили армию рыбой из Азовского моря или нет, я приказал кормить, в том числе осетровыми и их икрой, там их ещё должно быть полно. Приеду, проверю, так и сказал. Баранина, конина. Я ел, вкусно. Это мясо гуляет на воле, ест степную траву, пьёт чистую воду, дышит степным воздухом, а не спёртым в сараях. На степной конине не пашут, её именно едят, и делают из её молока кумыс. Поэтому должны были из калмыкских степей, Астраханской губернии, Букеевской Орды весной начать гнать табуны лошадей и отары баранов в Крым и степи Причерноморья. Мясо, молоко, шкуры всё пойдёт в дело. Верблюды хоть не спешно, могут перевозить грузы, как на себе, так и повозках, причём на них до тонны. И климат степного Крыма для всех этих животин как родной.

Со всеми заказами, закупками, поставками я приказал делать так. Всё это должно происходить максимально напрямую, государство в лице военного министерства, интендантов Крымской армии - поставщик, исполнитель, подрядчик, свести к минимуму хитрые схемы с субподрядчиками, субпоставщиками. И опять же военная приёмка, и военно-полевые суды к ним. Оплачивали безналичными из казначейства на счёт. Причём банк должен быть только российский. Платили и наличными, их Петр Брок, министр финансов нафигачил столько мильёнов, что проблем с бумажными наличными в империи не было. Хм, ну, хоть, с чем-то проблем нет.

Ну, сделали заказ, закупили продовольствия теперь всё это надо доставить из пункта А в пункт Б, то есть транспорт и дороги. Этим должно было заняться Главное управление путей сообщения и публичных зданий Российской империи, а его возглавлял ... Пётр Андре́евич Клейнми́хель ! Вот тут-то его возьмут тепленьким, и старые грехи вспомнят. Г Помимо этого губернаторам по чьим территориям проходили дороги, ведущие в Крым было предписано, привести их собственными силами в порядок, создать ремонтные станции для повозок, иметь конный парк для замены, возмещения убыли в лошадях.

Для ускорения создания дорог и поддержания их в порядке, предложил вариант грейдера и скрепера для них, и перевозок вообще, по России начали собирать тяжеловозов. Дорожную и строительную технику на основе паромобилей будем делать позже. Активней использовать реки для перевозок, любой возможный вариант, от бурлаков от быков до людей, до пароходов с баржами. Опять нужны паровые машины, что ж машиностроителям, их смежникам, поставщикам, это и вся прочая техника будет только в радость в виде заказов.

Чтоб потянуть всю эту громаду проблем, с авгиевыми конюшнями одновременно в области снабжения армии, мне нужен был Геракл или титан. Или даже их совокупность. И я нашёл его, но, не в Греции, где всё есть. Здесь у себя в России, в Петербурге, в этом русском Олимпе. Это Па́вел Дми́триевич Киселёв! Вот уж воистину Геракл !

Гигантский опыт государственной работы, супертяжёловес в системе госаппарата. Управление Дунайскими княжествами, реформа управления государственными крестьянами, Положение об обязанных крестьянах и Инвентарная реформа, глава Министерства государственных имуществ. Боевой офицер. В 16 лет начал воевать с Наполеоном, принял участие в 26 сражениях и боях Отечественной войны 1812 года и заграничных походов 1813-1815 годов. В русско-турецкой 1828-29 гг. за действия при осаде Шумлы был награждён золотой шпагой с алмазами с надписью 'За храбрость'. Далее командовал 4-м армейским корпусом. Далее многолетняя, успешная государственная служба. Именно ему Николай Первый доверил реформу управления государственными крестьянами. Своего рода пробный шар для отработки варианта отмены крепостного права. Ему было уже 67 лет, но, это был могучий старик. При личной встречи в этом убедился я сам.

- Па́вел Дми́триевич !,- начал я разговор пригласив его сесть причём не в варианте начальник подчинённый, а друг против друга.

-Мой отец, император Николай,-и мы оба почти одновременно перекрестились, я чуть позже. -Поручал вам одни из самых важных и трудных дел в жизни империи. И вы успешно справлялись с ними. Киселев, молча благодарно кивнул.

-В последнем разговоре, отец, назвал мне несколько человек, которым он доверял сам, и считал, что они станут опорой и для меня.,- говорил я. - Вы, Павел Дмитриевич были названы одним из первых. Это Киселева немного проняло, он немного зашевелился, взгляд его смягчился, и глаза чуть-чуть повлажнели.

-Я всегда верно служил вашему отцу, императору Николаю, России,- ответил он.- И далее намерен делать это. Я, готов Ваше Императорское Величество !

'Вот это я понимаю ! Сразу без прелюдий и соплей. Я готов! И всё! Может потом его в премьеры',- думал я глядя на Киселёва.

-Рад, что вы сразу поняли меня, Павел Дмитриевич!,- ответил я.

-Что ж, к делу. Необходимо в кратчайшие сроки наладить снабжение гарнизона Севастополя и Крымской армии. И, вы, Павел Дмитриевич сделаете это. Полномочия и ресурсы я вам для этого дам,- сказал я. После этого мы около двух часов обсуждали сначала то, что я написал по проблеме снабжения армии, сразу внося поправки. Было видно, что Киселёв ко мне приглядывается. Особо внимательно он посмотрел на меня, когда зашла речь о следственных комиссиях и военно-полевых судах. Я ответил на его взгляд.

-Да, Павел Дмитриевич. Я, как и отец вынужден буду начать своё правление со следствий и ... эшафотов. На это глаза у Киселёва расширились, и он немного дернул правой рукой.

- И боюсь, что пятью, в этот раз не обойтись. Киселёв хотел, что-то сказать.

-Но, -продолжил я не давая ему это сделать.-Вы сами знаете насколько сейчас в России тяжёлое положение. Оно сохраниться и после войны. И выправить его в лучшую сторону могут только драконовские меры, и серьёзные реформы. На реформах он вновь на меня пристально посмотрел.

В этот же день императорским указом, Павел Дмитриевич Киселёв стал главой 'Чрезвычайного комитета по снабжению армии'. На улучшению ситуации по снабжению армии, я хотел ещё отработать схему будущей системы централизованного тылового обеспечения армии и флота, и работу госаппарата в чрезвычайных условиях. Подчинялся Киселёв только мне, по современным меркам он стал моим заместителем. Его решения должны были выполнять всё, от министров до последнего Акакия Акакиевича. Шум в элитах поднялся из-за этого немалый. Киселеву в течение нескольких дней после этого уже наклеили ярлык 'новый Аракчеев', и уже прозвучало... 'киселёвщина' !!! Лучше уже 'киселевщина', чем 'кисельвродевщина' и 'клейнмихельвщина' !

Но, было бы неправильно класть яйца в одну корзину. Поэтому в течение нескольких дней появились 'орловщина', 'муравьёвщина', 'бибиковщина', 'ермоловщина'.

'Комиссию по обеспечению государственной безопасности' возглавил А.Ф Орлов, шеф жандармов, ещё один николаевский орёл. Ему я особо указал на иностранцев которые занимаются поставками в России, взялись выполнять её заказы. Уверен многих можно будет на крючок, а где крючок там и рыбка. С кем были в связке в России и сдадут их, и агенты, связи в разных странах не помешают.

'Комиссию для раскрытия злоупотреблений по интендантству Южной и Крымской армий' её возглавил Михаи́л Никола́евич Муравьёв ... Вешатель. Один Муравьёв на Амуре, будущий Амурский, другой едет на Кавказ, где и здесь надеюсь, станет Карским, и раньше срока. Значит метод исключения остаётся Муравьёв -Вешатель, он то мне и нужен был для крымских дел.

Глава МВД Бибиков Дмитрий Гаврилович повёл в бой 'Комитет по борьбе с коррупцией', по своей линии.Ему прямо пальцем указал на Иога́нна Лю́двига Ге́нриха Ю́лия Шли́мана, взять его за жабры, и колоть по полной.Когда, с кем, сколько ? Короче не видать ему золота Трои и Микен. Этот комитет должен был усилить кристально честный бывший ковенский губернатор Афана́сий Алекса́ндрович Ради́щев. Да,сын того самого Радищева. Которого в советское время именовали чуть-ли не первым революционером, которого жестокий царизм подверг гонениям и репрессиям. А его сын оказывается был у этого царизма губернатором и служил ... в МВД !

Грозе Кавказа, интендантов и чинуш, но, в далёком прошлом, Алексею Петровичу Ермолову было мною в личном письме предложено встать во главе 'Комиссии по преодолению злоупотреблений', она должна была представлять общественность. Надеялся, что это его взбодрит больше чем, возглавлять ополчение в Москве. Туда позже были призваны Иван Гончаров, пусть обламывает рога коррупции, тем более он в Минфине служил. В феврале прибыл с Дальнего Востока через всю России в столицу, и попал сразу с корабля в комиссию. Салтыкова, но, ещё не Щедрина нашли в Вятке, где он был старшим чиновником особых поручений при губернаторе, тоже уже опыт имеет.

В комиссию вошёл Ю́рий Фёдорович Сама́рин, он вообще-то был, до выхода в отставку в 1853 году, чиновником особых поручений при министре МВД, потом правителем канцелярии киевского генерал-губернатора Д. Г. Бибикова. Михаи́л Ники́форович Катко́в тоже получил приглашение войти в состав комиссии, он будет через 'Московские ведомости' освещать её работу, и в связи с этим и далее станет очень полезным человеком в будущем.

Братья Аксаковы должны были очень значительно усилить ряды борцов с коррупцией. Ива́н Серге́евич Акса́ков в чине надво́рного сове́тника (подполковник) вышел в отставку в 1851 году, а служил он в ... МВД ! Причём работал часто по профилю комиссии, занимался ревизиями. Его брат Григо́рий Серге́евич Акса́ков тоже с 1853 года в отставке, причём ушёл сам с поста ... вице-губернатора Оренбургской губернии ! Вот это братья-славянофилы дают стране угля !

Возвышался над всеми ними своим авторитетом в обществе и у власти, Михаи́л Петро́вич Пого́дин. Он напрямую и прямо писал Николаю Первому записки о положении дел в России и в мире для России. Вот пусть и давит на пару с Ермоловым внутренних вражин во благо Отечества. Следственная комиссия и суд для этого к 'Комиссии по преодолению злоупотреблений' прилагались. Но, это были далеко не все члены комиссии.

'Муму', 'Записки охотника', 'Мороз Красный нос', 'Кому на Руси жить хорошо, 'Железная дорога'. Иван Сергеевич Тургенев, Николай Александрович Некрасов. Грустные произведения. Власть плохая, народ жалко. Это понятно, и хорошо. Вот я и решил им и другим представителям демократической части общество дать возможность проявить себя на деле. Поэтому классики русской литературы получили приглашение войти в состав комиссии, и сделать жизнь народа, страны хоть немного, но, лучше своими руками. Здесь и сейчас. А пиз...ть, это не мешки ворочать. Кроме них в комиссию позвали Грановского, Кавелина, Чернышевского, Добролюбова, и даже Николая Огарёва, дружбана навеки главного оппозиционера Александра Герцена. Да, да !!! Цвет западников и будущих борцов за народное счастье. Вот пусть с марта 1855 года, и начинают за него бороться в 'Комиссии по преодолению злоупотреблений'. Следственная комиссия и суд был в комплекте. Нашли врагов отечества, передали материалы, их оформили, доказали вину, и вынесли приговор. Вот оно живое дело в пользу народа ! Посмотрим, запишем кто увильнёт у славянофилов и западников от реальной возможности заняться искоренением зла во благо горячо любимого им народа. В армии то народ служит, воюет тоже народ, ещё и за свои же деньги. Устроим меж ними соревнование ! У кого будет больше обвинительных приговоров. Я поставил на славянофилов. Судя по их послужным спискам у некоторых дело для них не новое. И надеюсь, пользы теперь будет от их действий ещё больше.

Конечно, это была провокация с моей стороны, направленная, прежде всего против западников. Им дали возможность заняться реально полезным делом для страны, общества. Дала сама власть. Не для неё ты будешь стараешься, а для страны, Отечества. Так и написали газеты в Петербурге, затем и в Москве бурно обсуждая эту новость. Как там ? 'Поэтом можешь ты не быть, но, гражданином быть обязан!' Посмотрим, кто сольётся под громкие фразы, что они, мол, не юристы, не судьи и не палачи, и что народу надо сразу всего и много, а не этот мизер, подачку. А кто и впрямь является тем за кого себя выдаёт. Радетелем за Отечество. Проверкой на вшивость, лакмусовая бумажкой это станет для них и им подобным.

К комиссия добавлялся Госуда́рственный контро́ль Российской империи. Его новому главе Ивану Ивановичу Фундуклею, второму и последнему 100 % честному губернатору была поставлена задача провести тотальную проверку всего и вся касаемо того как и кем тратились деньги на войну и во время войны.

Моим указом служащие контрольных департаментов: гражданских, военных, морских отчетов получали доступ ко всёму, к чему считали нужным, чтоб никто не смел чинить препятствия (хотя прямой императорский указ!) в усиление им придавались жандармы. И вновь следственные комиссии, и военно-полевые суды. Поскольку с кадрами в Госконтроле было не очень, я распорядился усилить его из всех учреждений, которые имели отношение к финансам. Из Минфина, Министерства государственных имуществ, Министерство императорского двора и уделов, для этого даже стали привлекать преподавателей и выпускников Санкт-Петербургского, Московского коммерческих училищ и Московской практической академии коммерческих наук. То есть всех трёх ! На всё империю ! А потом сокрушаются, что предпринимательство слабо в России развито. Три учебных учреждения, где этому учат на всю страну. Слов нет, одни маты. Реформированный Государственный контроль или Счётная палата (не решил еще, как называться будет) должны были стать в будущем значимым инструментов в борьбе с коррупцией и более успешным использованием средств из госбюджета, местных бюджетов, теми, кому их дадут. Подчиняться этот орган будет напрямую императору, и работать напрямую с правоохранительными органами.

От Орлова, Фундуклея, Ермолова, я потребовал выпотрошить центральный Кригс-комиссариат, Комиссариатский департамент, в его ведении находилось вещевое и денежное довольствие войск, содержание госпиталей, Провиантский департамент. Полевые комиссариатские и провиантские управления армии в Крыму подвергались той же процедуре со стороны Муравьёва. Это касалось и флота, а значит и А.С. Меньшикова. Война давала такие возможности, и упускать их было нельзя. И все эти комиссии, и комитеты пересекаясь, отчасти и конкурируя друг с другом, должны будут перерывать ускользнуть от внимания и наказания, как мелкой рыбёшке, так и крупной рыбе. И все они вкупе дадут мне в руки мощный рычаг по приведению в чувство и нужный настрой очень многих людей на самом верху имперского Олимпа и имя этому рычагу ... компромат ! Разложу я материалы по полочкам, ячейкам, и дай Бог сумею их с пользой применять. А для того, чтоб это работало, нужна будет показательная экзекуция тех кто, когда -то был на этом самом русском Олимпе.

Для снабжения армии в Крыму были ещё ларчики, которые не так сложно, но, и не так просто открывались.

Первый это флот. Моряки сидели в Севастополе на своих немалых запасах, а армия тем временем общалась с лососем. Вечная тупая грызня между флотскими и армейскими. Здесь это было, в Порт-Артуре в русско-японскую. Поэтому уже во второй день восшествия на престол в Севастополь улетел приказ: 'Открыть закрома флота для армии. Одно дело делаете. Приеду, проверю. Александр'. Так был продублировано распоряжение о разборке на нужды обороны кораблей флота. Братьям великим князьям Николая и Михаилу было отписано отследить, как исполняются мои приказы, распоряжения, эти и другие. Пришла пора и другому брату, Константину Николаевичу, начинать жить в новых реалиях.

Балтийский флот как собака на сене лежал на своих немалых запасах. 26 линейный кораблей, три из них 110-130-пушечные, с экипажами по тысячи человек. 17 фрегатов.

Порох, пушки, ядра, бомбы к ним, амуниция, снаряжение. Всё это имели ещё форты и батареи Кронштадта. Всё это лежало ... и не воевало. Поэтому я сказал брату, что так недолжно быть. И часть всего это должно с началом весенней навигации по Волге начать попадать в Крым и Севастополь. ' И не жадничай брат',- сказал я прямо глядя в глаза Константина. Порох, пушки, карронады, корабельные мортиры, десантные орудия, БК, ЗИП, расчёты к ним, к началу навигации по реке Москве и Волге должны были быть в старой столице, чтоб оттуда попасть на Дон, и далее Керчь, Севастополь. И через Оку и Десну и на Кинбурн и Очаков. Помимо этого из моряков Балтийского флота должен был сформирован и экипирован полк морской пехоты по штату армейского, плюс рота, вооружён он будет штуцерами или винтовками, и для них у флота нашлась даже своя артиллерия, десантные единороги в 1/4 пуда.

Крепости. Всех их видели ? Мощь, грозная неприступность. Особенно в 19 веке, когда многовековые усилия военных инженеров были близки к созданию идеальных крепостей. Эх, не знали они болезные, что через каких-то 30-40 лет, ТАОН с помощью стали, пироксилина, тротила будет вполне легко разламывать их шедевры из камня и кирпича. Потом ещё и авиация добавиться. Но, будущая судьба крепостей меня сейчас не сильно волновало, а вот то, что они в себе содержали, даже очень сильно.

Большие крепости 19 века это сотни орудий, гарнизоны в тысячи штыков и запасы для длительной обороны.

Киев. В 1846 году численность крепостного гарнизона для обороны крепости определялась в 16 700 человек личного состава, постоянный около 7 тыс. чел. Нормальное вооружение - 670 орудий.

В середине 1830-х годов в Александровской крепости (Варшава) были размещены 555 орудий и гарнизон в 5 000 человек.

Крепость Новогеоргиевск. В 1836 г. постройка крепости была близка к завершению, и в нее было назначено 495 орудий. Фактически строительство крепости было закончено в 1841 г.

Бобруйск. Артиллерийское вооружение Бобруйска в 1847 г. состояло из 27-ми- 24-фунтовых и 28-ми- 6-фунтовых пушек и 53-х- 24-фунтовых карронад. Гарнизон насчитывал 13,5 тысяч человек.

Динабург. В 1833 г. вооружение крепости составляли 257 орудий и 50 крепостных ружей; гарнизон: 3 батальона пехоты, 1 саперная, половина военно-рабочей и 4 артиллерийские роты, а также 1 эскадрон. В крепости хранился двухмесячный запас продовольствия для 25-тысячного корпуса.

Замостье. В 1833 г. вооружение крепости составляли 257 орудий и 50 крепостных ружей; гарнизон: 3 батальона пехоты, 1 саперная, половина военно-рабочей и 4 артиллерийские роты, а также 1 эскадрон. В крепости хранился двухмесячный запас продовольствия для 25-тысячного корпуса.

Это тоже всё не воевало !!! Получалась преизрядная хрень. Какие никакие запасы есть, но, они в Крым не попадают. На главный театр боевых действий! Поэтому последовал мой категоричный приказ. Из Киева, крепостей в Польше вновь по рекам с навигацией начать отправлять в Крым осадные орудия в 18-ть фунтов, тяжёлые единороги, мортиры, БК, ЗИП, расчёты к ним, различные запасы, шанец, сапёрные и артиллерийские роты и по три - две роты пехоты из гарнизонов. Реакция на это Ивана Федоровича Паскевича будет ясно понятно отрицательная. Но, мне то было известно, что ни Австрия, ни Пруссия, ни Швеция в войну не вступят. Поэтому всё для Крыма !

Балтийский флот, крепости это ресурсы для Крыма и Севастополя. Но, не все. Петербург прикрывала группировка на начало 1855 года в 300 тысяч штыков !!! 300 тысяч !!! Против десанта, который не высадится. В Польше более 200-х. Если там и на Дунае наличие многочисленных сил понятно. Панов держать в узде и противовес Австрии, то прикрывать такими силами пусть и столицу полная муйня. После действий на Балтике в 1854 году, и в начале 1855 года было вполне ясно, что стратегической десантной операции на Балтике не будет. Сил, средств и желания для этого у союзников нет. Не зря же они в качестве пушечного мяса сблатовали сардинцев на войну с Россией. Об этом же должны были уже знать. И хоть немного, но, должны были знать, как союзники перезимовали с 1854 на 1855 год в ... Крыму. И как они будут зимовать на Балтике, причём не южной. Поэтому с первых дней обретения статуса императора началась и вторая часть операции 'Рокировка'.

Гвардия и гренадёрский корпус должны были сформировать Отдельный сводный корпус. Две пехотных дивизии, по одной от гвардии и гренадёров, полк конницы, артиллерийская бригада и Лейб-гвардии Сапёрный батальон. Пора было гвардии и гренадёрам вновь появиться на полях сражений, и встретиться со старыми и новыми противниками. Хватит по гарнизонам сидеть и бабам сиськи мять. К открытию Москвы -реки, Оки и Волги, корпус уже должен был быть в первопрестольной и её окрестностях.

Кроме этого из гвардейских частей я отдал приказ начать очень в темпе формировать 'летучий отряд' из двух отрядов. По усиленной роте в 300 человек от каждого полка гвардии. Восемь на триста, итого 2 400 штыков. Первый уже в первую неделю марта должен был начать движение в Крым. Второй во второй половине марта вместе со мной и обозом устремится туда же.

Из Дунайской армии, которая уже нюхнула пороха в 1853-54 -х годах должны были быть срочно отправлены в Крым две полностью укомплектованные дивизии и две роты сверху для возмещения убыли в пути. Взамен их Горчаков получит столько же или больше от Паскевича из Польши, по рекам и каналам они вполне удобно, и быстро доберутся до Черкасс, а оттуда до Дуная. А чтоб поляки не расслаблялись, к ним из столичного региона отправят те же две дивизии. В идеале получается, что к маю в Крым и Севастополь придут силы с Дуная, крепостей, а к лету Отдельный сводный корпус, морпехи. На Кавказ из столичной группировки должна была уйти полностью укомплектованная дивизия. А то иначе в той истории ерунда получалась, лучшие и кадровые части в тылу сидят, а ополчением в Крыму и на Кавказе дырки латают. Должна была польская группировка и столичная поделиться и различными запасами с реально воюющей армией.

Если достаточно быстро и удачно провести рокировку сил, средств, запасов то летом армия в Крыму усилится почти на пять дивизий. Артиллерийский парк Севастополя получит столь нужные ему мортиры, порох, снаряды. На равных это не позволит, к сожалению, тягаться с союзниками, но, хоть немного изменит положение в лучшую сторону.

Рокировку был назначен проводить Федор Васильевич Ридигер. Генерал,который воевал во всех войнах, которая вела Россия в первой половине, кроме русско-турецкой 1806-1812,и русско-персидских. Когда в 1852 году за границу поехал Цесаревич, в то время командир гвардейского и гренадерского корпусов, на Ридигера было возложено командование этими корпусами. То есть он был одним из самых авторитетных и толковых генералов в русской армии периода Крымской войны. Вот он и получил мой приказ и полномочия от меня для проведения этой очень непростой операции.

Был и четвёртый ларчик, но, маленький, хотя соломинка может и верблюду спину сломать. Ларчик для решения проблем с современным вооружением для армии. Поставки из-за границы.

Старым партнёрами России по поставкам оружия в Бельгии, в Люттихе, фабрикантами Фалису и Трапману было заказано - гладкоствольных ружей 50 000, нарезных ружей 10 000, штуцеров люттихских 4 000. Пользуясь международной обстановкой, складывавшейся далеко не в пользу России, поставщики набавляли цены по своему усмотрению. Помимо задирания цен, это то понятно, капитализм, они в тех партиях, которые с трудом, но, доходили до России поставляли брак, точнее много брака, очень много. В одной из заказанных партий в 3 тысячи штуцеров лишь 224 экземпляра оказались исправными, а все остальные были приняты с разными недостатками. Заплатили за полк, а получили 100 % качества только на роту. Понято, принято. 'Ничего личного, просто бизнес'. Не вопрос. После войны вернёмся к этой теме.

Оставалась ещё надежда на Пруссию, и ряд германских государств, которые ещё не ввели эмбарго на поставки оружия и всего прочего для войны. Послу России в Пруссии барону Андрею Фёдоровичу Будбергу, будет поставлена задача. Если не удержать Берлин от отказа от эмбарго, то тянуть вопрос с ним. И наладить различные окольные и даже не официальные пути. Если не поставки оружия, то просто стволов, в виде, например, глухих трубок, и различных материалов. В помощь Будбергу в Пруссию и Германию уже на днях будет мною отправлен Федор Иванович Тютчев. Неофициально конечно. Германию он знал хорошо. И пусть они на пару пруссакам обещают много чего, и прежде всего Австрию на заклание в процессе объединения Германии под властью Пруссии.

От Берлина нам надо получить нейтралитет, который от минуса приближался бы к нулю. Пусть упомянут про 'легкоё ружьё' обр. 1841 или 1844 года, это они так шифровали винтовку Дрейзе, своё вундерваффе на ближайшие лет двадцать. Выпросить у них бы их, эх, на ... полк ! Не дадут и Бог с ними. Лишь бы не закрыли возможность делать закупки для войны. Винтарей бы заказать на дивизию, стальных пушек Круппа, рельсов, колес, просто стали, станков, оборудования для заводов, что он наживку заглотил на будущее. Если немчура всё таки прогнётся под бритов, то наладить неофициальные военные поставки из Пруссии, Германии в целом. Граница России с Пруссией весьма протяженная, и идёт она слава Богу для этого дела по суше. Вот тут Шлиман, и ему подобные дельцы и будут в помощь со своими связями, и желанием смягчить свою вину в ходе следствия. Хотя Пруссия нужна была России в первую очередь не для поставок вооружений, а как та держава, которая во время войны и при её окончании не то, что поможет России, а хотя не будет ставить её подножку. Ну, или хотя бы совсем слегка поддержит под локоток.

Так же я думал про контрабанду казнозарядных винтовок Кammerlader из Швеции. Тысяча, другая, с их высокой скорострельность и неплохой точностью в сравнении с дульниками, положительно бы влияли на отражение атак, и в ходе контратак. Думаю здесь Нобели смогут подсобить.

В сплошь нейтральную Швейцарию должны были отправиться не бедные люди, которую будут интересоваться оружием для очень меткой стрельбы, а именно федеральным штуцером 1851 года. Хм, запомнил почему-то название. С очень интересным калибром для того времени, всего то 10,51 мм. Даже в сравнении с Энфилдом с его 15 мм, мелкашка. Не говоря про русский 17,78 мм. Закупить был таких мелкашек за сотню штук, дать в умелые руки, плюс маскировочный костюм в духе 'Лешего', и думаю не в одной сотне семей Франции, Великобритании, будут оплакивать своих сыновей, мужей, братьев, которые погибли в страшной России.

До американских казнозарядок Холла и просто винтовок вряд ли смогут дотянуться. Нет, закупить то можно, но, попасть в Россию они смогут с очень большим трудом. Так, что особо с ними не стоило связываться.

'Война в Крыму, всё в дыму'. Только дым это был не только пороховой. Ещё и информационный, и её, войну информационную, Россия проигрывала здесь вчистую. И это было конечно херово. Поэтому мною начала операция которая будет реализовываться не год, не два, и не три, а вдолгую, а кодовое название её было ... 'Маргаритка' ! Ха-ха !

Первое. Купить газеты, журналистов, журнашлюх в Бельгии, Франции, Пруссии, Австрии. И без явного следа Кремля конечно, и как можно объективней вливать в головы, чтоб война с Россией им не нужна. Цифры потерь в людях, деньгах, и что опять больше всех получает выгоды наглая британская морда.

Напишут о роли посла Англии в Турции, Чарльза Стрэтфорда Каннинга, 1-го виконта де Рэдклиффа, в начале войны. Опять же англичанине Адольфусе Слейде в турецком флоте. Раскрутят тему в европейской прессе о турецкой торговле рабами, и об их партнёрах на Кавказе. И как цивилизованные и просвещенные англичане, и французы бросились 'это' защищать от России. Об использовании ядовитых снарядов при обстреле Одессы, и обстрелах мирных городов и поселений ... именно англичанами. В Дании это точно вновь вызовет особые чувства по отношению к Лондону.

Второе. Активизировать княгиню Дарью Христофоровну Ливен, она сейчас из-за войны в Брюсселе, но, её связи и знакомства в Париже, Лондоне и Вене остались. Причём на уровне канцлеров и премьер-министров хоть и бывших, сам Меттерних и Гизо. Пусть начинает ещё энергичней зондировать, переписываться на тему, что войны уже хватит. Женщина она умная, опытная надеюсь, будет делать дела тонко и продуктивно.

Третье. Пригласить нейтральных и не очень журналистов из-за заграницы. Чтоб они своими глазами увидели жертв 'Синопской резни'. Две сотни пленных турок с Осман-пашой во главе. И ответили на вопрос. 'Как это кровожадные русские их не утопили ?' Сделать фотографии пленных, условия жизни. С турками поработать, выбрать шаристых, чтоб они сказали то, что нужно сказать. Им в принципе и врать то не надо, их спасли, в плену содержат в очень для них приличных условиях.

Четвёртое. Посокрушаться в европейских газетах о том, что, Лондон вновь нашёл себе новое пушечное мясо ... Сардинию. Старое это ясно дело Франция.

Пятое. В русских газетах и Европы начать обсуждать вопросы о каперстве со стороны России в ответ на нападения на её мирные поселения с моря. И опять англичанами.

Шестое. Раз Лондон поддерживал и поддерживает тех кто воюет на Кавказе против России, почему бы ей не сделать тоже самое ? Разве ирландцы имеют меньше прав на свободу, чем горцы ? И Афганистан не может стать полностью суверенным государством?

Седьмое. В порядке бреда. Но, шума должно это вызвать много. Союз с Персией и совместный поход ... в Индию !!!

Восьмое. Писать о том, как и что, делает государь-император и власть для достижения успеха в войне. Сделать фоторепортажи. Снять строившиеся канлодки, цеха передовых предприятий, пирамиды винтовок, горы пороха, ядер. Любой мало-мальский успех умеренно, но, раздувать. Статьи о процессах над коррупционерами.

Девятое. Отправить в Крым и Севастополь, корреспондентов из разных журналов, газет, чтоб они регулярно писали о событиях, успехах, героях. Быть Петру Кошке любимцем всей России уже во время войны. Конечно, всё пропускать через военную цензуру. Плюс к этому в Крым поедут несколько фотографов и художников, что можно было не только прочитать, но, и увидеть. И создать официальный источник информации. 'От Имперского информбюро !!!' Ха ! И давать еженедельные сводки.

Десятое. Начать вбрасывать в британские части антианглийские листовки. В них много служит ирландцев и шотландцев. Выбрать самые резкие эпизоды в истории их отношений с англичанами, и просвещать их в этом русле.особенно интересно будет узнать ирландцам,что им во время Великого голода помогала Россия. И листовки среди солдат союзников в духе: 'Мол ты за что воюешь солдат ? Русские то за Родину. А ты за, что ? За жирных котов Сити и банкиров Парижа ? Они деньги зарабатывают на войне, а ты под пулями ходишь и кровью дрыщешь'. И приводит примеры, как в Париже, Лондоне идёт светская жизнь, балы, приёмы.

Одиннадцатое. Для передачи информации в Крым и обратно. Нужна связь ! Поэтому был отдан приказ ускорить в разы скорость прокладывания телеграфа. А то его до Киева только дотянули.

Двенадцатое. Про Грецию. Что когда она начала действовать против турок, англичане и французы просто вмешались в её дела, установили морскую блокаду, совершили вооружённую интервенцию, оккупировали Пирей. И это может быть со всеми не очень сильными странами, если не восстановиться баланс сил в Европе. А здесь без России никак.

Тринадцатое. Про баланс сил. У Пруссии, горящей желанием объединить Германию под себя. Французская империя, которая усилится после Крымской, особой радости не вызывает. Наоборот. И чем больше Наполеон Третий получит проблем в Крыму, тем меньше у него будет гонору и претензий на доминанту в Европе. Значит, что ? Надо помочь русским, чтоб, они как можно больше нанесли урону Парижу и Лондону, даже проиграв войну. Французам о том, что бриты ослабив Россию с помощью Франции, усилят свои позиции в Европе и мире в целом.

Надежды на то, что это поможет выиграть информационную войну я отнюдь не питал. Россия, СССР, опять Россия в масштабе мира не могли здесь похвастаться большими успехами. Но, совсем беззубыми нельзя себя выставлять, если не уж не кусать и рвать зубами, то хотя бы их показывать и клацать. И опыта наберутся командиры и бойцы информационного фронта для будущих баталий. Благо учителя хорошие у них будут.

Для этого вида боевых действий были привлечены А.А. Краевский, одним из редакторов газеты 'Русский инвалид', редактор и издатель 'Отечественных записок', в данный момент был и редактором газеты 'Санкт-Петербургские ведомости', М.Н. Катко́в, 'Московские ведомости', пусть и дальше оттачивает свои взгляды и перо, ему вести полемику с западниками и либералами. М.П. Погодин, со своим 'Москвитянином'. Думаю после этого и 'Современник' Н.А. Некрасова и Н.Г. Чернышевского тоже включаться в процесс. Поэтому может впервые в истории России случиться война почти в онлайн режиме.

До попадания сюда, на цусимском форуме я выкладывал вариант крейсерской войны в Крымскую. Богинь, 'Палладу', 'Аврору', 'Диану' не обязательно было гнать, ещё и по одиночке в Японию, когда, у тебя назревает война с Англией и Францией. Три больших быстрых фрегата в морской войне без радио и авиации могут создать противнику ощутимые проблемы. Тем более, что уязвимых мест в мировом океане у бритов и франков много, в Атлантике, Индийском, Тихом океане. Приходи, высаживай десант бери без боя порты и всё, что в них есть. Тем более, что часть орудий можно было скинуть и вместо них взять дополнительные запасы и морпехов. Месяцами можно рейдерствовать. Паруса однако. Мало своих кораблей. Купи ещё. У амеров уже были клипера, которые хрен догонишь, они были тогда самые быстрые. И связи с американскими корабелами были ещё до войны, про Уэбба точно помню. Он потом здоровенного 'Генерал-адмирала' по образцу американских винтовых фрегатов и строил для России.

Несколько таких клиперов, шхун -рейдеров, и морские коммуникации и берега англов и франков будут под ударом. И пришлось бы им целые эскадры выделять на защиту своих берегов, перевозок, заморских владений. Из-за этого вполне возможно не пришли союзники в Белое море, на Камчатку, и сил флота на Балтике и Чёрном море у них было намного меньше. А это уже была бы хоть немного, но, другая война, как для России, так и для её противников. Вот я и решил здесь исходя из принципа, 'лучше поздно, чем никогда' сделать ход морским конём. Ну, и чтоб приходило понимание, что Россия не бросает слова на ветер.

Для воплощения в жизнь идеи крейсерской войны мне нужен был мой брат -мореман, Константин. При всей нашей обоюдной сверхзанятости разговор на эту тему состоялся уже 22 февраля.

После взаимных приветствий, мы подошли к столу, на нём лежала большая карта мира. Константин с интересом посмотрел на меня и на неё. Увидев его взгляд я начал разговор.

- Брат, как ты относишься к выражению и действию, 'лучше поздно, чем никогда'?, -спросил я его.

-Смотря о чём идёт речь. Если это дельно, и даст нужный результат. Это возможно., -ответил великий князь.

-Несомненно даст результат ! Я хочу сделать, то, что можно и нужно было сделать раньше,- сказал я. - Начать против союзников войну на море, брат !

Великий князь даже от удивления поднял брови, услышав такое в феврале 1855 года.

-Да, на море,-сказал я,усмехнувшись, глядя на удивленное лицо брата. - Только не на Чёрном и Балтийском. Хотя и там будем проявлять активность, если получиться.

-Посмотри, на карту,- предложил я Константину. -Ты сам видишь как уязвимы ударов с моря Англия, Франция, их заморские владения, и перевозки для снабжения армии в Крыму. Тем более сейчас, когда они силы своих флотов стянули на Балтику и в Чёрное море.

- Да,- сказал великий князь смотря на карту.- Несколько фрегатов или корветов в океане нам бы не помешало. Но, 'Паллада' скорее всего не у дел, 'Диана' погибла, 'Аврора' и 'Оливуца' загнаны в Амур. С сожалением в голосе сказал он.

- Да так. Но, вместо них могут и должны появиться другие корабли под Андреевским флагам в океанах,- сказал я в ответ. 'Как?',- читался вопрос в глазах великого князя.

-Купить, снарядить, набрать экипажи, поднять наши флаги, и в море, - ответил я. И посмотрел на Константина.

-Купить ? Американцы, испанцы, голландцы, Португалия ?, -задавал себе и мне вопросы великий князь.

-Американцы и испанцы, скорее всего. Голландия слишком близко к англичанам. Хотя они их, ещё больше стали недолюбливать за Цейлон и Кейптаун, - ответил ему я.

-Американцы за хорошие деньги задавать особо вопросы не будут. Впрочем, как и испанцы. И у последних есть претензии к Лондону, из-за их отношений в ходе истории, -говорил я далее.-Почему бы нам это не использовать в свою пользу ?

-Но, нас могут объявить пиратами, - сказал Константин.

-И скорее всего, объявят. Но, мне на это плевать,- намерено жестко сказал я.

- Идёт война. Наши корабли будут действовать по военным флагом России. Поэтому их газеты и парламенты о пиратах могут писать и говорить сколько угодно. И давай все эти оглядки на 'просвещенную Европу' оставим для штатских болтунов. Когда англичане, жгли селения на нашем Севере, обстреливали Одессу, ещё и ядовитыми бомбами никто, что-то не вспоминал о 'цивилизованных' правилах войны. С волками жить, по волчьи выть. Так с ними надо вести дела.Привыкай.,- закончил я свой монолог, и легонько стукнул кулаком по столу.

-Значит, нужны деньги и люди, - в ответ на это сказал Константин, смотря на меня.

-Деньги я дам. Ты же подбери надёжных и опытных офицеров, которые смогут справиться с поставленными задачами. Отбери и проведи беседу с каждым из них, лично. Они же в свою очередь пусть наберут для себя унтер-офицеров по специальностям и на должность боцманов. Сделаем им бумаги, и отправим в путь через Пруссию и Австрию. Наши посланники им негласно окажут всестороннюю поддержку,- уже, по сути, я отдавал распоряжения.

-Команды набрать, как я понимаю, прежде всего, из ирландцев, в той же Америке ?,- спросил меня князь.

- Да. Многие из них отлично помнят старые и новые унижения своего народа от англичан, особенно те, кто был вынужден покинуть Ирландию из-за голода несколько лет назад,- ответил я.

-Корабли покупать хорошие, не скупиться, как и всё остальное для похода. Пушки, ракеты, порох, особенно в Америке тоже не так трудно купить. Винтовки для команды взять системы Холла, Шарпса, револьверы, в Испании покупать тоже самое лучшее оружие. На каждый корабль надо постараться набрать столько, людей и вооружения, чтоб хватило для экипажа ещё одного. Для того, чтобы первый же подходящий приз на роль рейдера, в него и превратить, -продолжал я.

-Всё это надо сделать очень быстро и тайно. Никаких министров и адмиралов, только ты и я. Офицеров и матросов обязать молчать про всё это под страхом смерти и наказания их, близких за разглашение, и тем более измену. Пусть все подписывают соответствующие бумаги, -закончил я говорить.

После этого в ходе обсуждения деталей мы решили, что в САСШ покупать три-четыре корабля, в Испании один-два. Первыми двинутся в путь 'американцы', позже 'испанцы'. 'Янки' и начнут первыми. Придут на юго-запад Ирландии, высадят десант в глухой прибрежной деревни, поднимут русский флаг. Если местные захотят, раздадут им оружие. Потом сделают тоже самое на Корнуолле, потопят несколько судов у его берегов, и ай да на юг к Гибралтару, за зипунами, топя и захватывая всё, что будет под английским и французскими флагами. По пути туда зайдут и заберут например из испанской Ла-Коруньи, рейдеров -'испанцев'.

Пошалив в меру возможного у Скалы рейдеры идут на юг вдоль Африки, и режут попавшихся им англичан и французов. Телеграфа, тем более радио нет. Поэтому резвиться они там могут долго, и безнаказанно, даже высаживать десанты, беря на штык города и поселения в африканских владениях англичан и французов. Даруя свободу и оружие местным от имени русского царя. Далее через остров Святой Елены или без него, на Фолкленды, и в Тихий океан. Там можно тоже бритов идя вдоль Южной Америке попотрошить, и через Лос-Анджелес или Сан -Франциско на Дальний Восток, в США заодно и узнают, закончилась война или нет.

Кто из команд захочет принять подданство России, те пойдут на Дальний Восток, через Аляску, чтоб флаг показать, порядок в её водах навести. Кто нет, тот как говорится ... свободен. Тем более, что к этому времени члены команд станут за счёт призовых и трофеев людьми не бедными. Ведь они и разговоры о том, как русские дали возможность ирландцам пустить кровь англичанам очень скоро понадобятся вновь. Но, об этом великому князя Константину я не стал пока говорить, и так дел будет по горло.

А чтоб эти ирландцы вновь оказались там, где они будут нужны для будущих дел, им часть аванса и призовых оставят в банках Нью-Йорка, где они смогут их забрать только лично. Вряд ли захотят славные ирландские уже морские волки с ними взять вот так просто и расстаться.

Если всё пойдёт нормально, то вступление рейдеров под Андреевским флагом в войну можно ожидать в августе, пусть и с большим количеством рыжих в командах. Уверен англичанке и Парижу понравится такой ход конём.

Золото. Золотые слова. Молчание золото. Золотое время. Золотые дни. Сколько одновременно много и мало у человека золота в жизни. А ещё в ней может случиться 'золотой час', и применение основ первой медицинской помощи (ПМП). Спаси и сохрани Господь от такого, конечно. Кстати если б Александру сумели остановить кровь после взрыва, то он мог бы и выжить.

Так вот на войне ПМП, 'золотой час', отряд первой медицинской помощи, медсанбаты, когда они совокупности и дополняют друг друга, способны спасти тысячи, тысячи и тысячи жизней. И здесь в 1855 году, уже был такой человек, которые всё это прекрасно понимал, и даже реализовывал на практике в Севастополе, 'золотой человек', а точнее бесценный и незаменимый на своём месте. Николай Иванович Пирогов !!! Великий человек, врач, небожитель хирургии, педагог ! Можно уверенно говорить, что, мне повезло, что он у меня будет.

Что я мог от себя предложить медицине ? Санинструкторов,чтоб они оказывали на месте ПМП, и потом раненых доставляли как можно быстрее туда где им окажут дальше медицинскую помощь, пакеты ПМП, их делать надо массово, и чтоб они дали эффект, предстоит обучать офицеров, унтеров, как ими пользоваться, а они своих солдат. Мягкие носилки из парусины. Асептику и антисептику, йод, не помню известен он уже или нет, самое известное лекарство среди срочников ... зелёнку, гигиену, санитарию, маски, светильник для операций, термометр, капельницы, шприца. Всё это или почти всё уже известно. И я знал, точно, что в русской армии система военной медицины это полный трындец. Смертность среди солдат высокая, от болезней, ран. Причины ? А всё как всегда. На солдат почти всем благородиям насрать. Помер солдатик ? Не беда, нового забреют. Бабы же исправно рожают. И плюс к этому воровство у и без того небогатой военной медицины, и вечная не хватка кадров. Что ж до пенициллина, витамин, групп крови ещё годы и годы. А проблему надо решать здесь и сейчас.

Николай Иванович Пирогов в этот день проводил уже не первую и даже не пятую операцию. Он уже заканчивал. Солдату, который спал под эфиром, осколком от гранаты разворотило regio femoris anterior, и был перелом кости. И в момент, когда он её складывал, ему сообщили, что ему надо немедленно и лично принять у фельдъегеря бумаги. ' После. Пусть ожидают',- резко ответил хирург, и продолжил операцию.

Только окончив её, он вышел из операционной, вымыл руки, и пошёл за бумагами. Они и впрямь оказались важными, запечатаны были гербовыми печатями. Пирогов под роспись получил их. Вручив ему в руки бумаги фельдъегерь сказал: 'Господин Пирогов, первым вы должны открыть, вот это письмо'. И указал, на конверт, который был направлен ему из Первого отделения Собственной Е. И. В. канцелярии. Что он и сделал сев за свой рабочий стол. Развернув лист он прочитал строки, написанные не очень красивым почерком: 'Николай Иванович, прошу Вас сделайте всё возможное и невозможное для спасения как можно большего числа жизней, во имя самой жизни и для блага России. Александр'. И только через несколько минут после этого, он, открыл второй конверт.

Николай Иванович Пирогов в 1847 году получил чин действительного статского советника, это генерал-майор или контр-адмирал, если смотреть по военной линии Табель о рангах. Высокое звание, но, для того масштаба решения задач, что перед ним стояли мало. Фигня вопрос. Я кто в данный момент ? Самодержец, царь, князь, государь и великий князь и пр., пр ! Вот я своей властью и призвал великого русского хирурга в армию, но, уже в звании генерал-лейтенанта. Далее в моём рескрипте указывалось, что он назначается начальником всей медицины Крымской армии и Черноморского флота, должность у него заместитель командующего армии по медицине. Кроме этого он получал полномочия проводить мобилизацию медиков, нужных средств и ресурсов в пограничных губерниях с Херсонской и Таврической. А так же привлекать к ответственности всех, кого считал необходимым, для этого в усиление ему придавались жандармы. Да, теперь сам лично Пирогов сделает меньше операций, но, предпринятые им меры по улучшению дел с медициной в Крыму многократно возместит это.

По стране была объявлена мобилизация хирургов, врачей, фельдшеров, действующих и в отставке, так же отпускников или уволенных из армии унтеров, солдат, кто служил по медицинской части. Все большие города и губернии Европейской части, Польша, Финляндия, Оренбургская губерния, исходя из количества врачей у себя, должны были сформировать медицинские отряды. Кроме губерний Севера. В отряде должны быть обязательно хирурги, врачи разных специальности, фельдшеры, медбратья. Инструменты, материалы, медикаменты, препараты тоже должно было своим. Студенты старших курсов Военно- медицинской академии, медицинских факультетов в вузах, выпускники фельдшерских училищ тоже призывались в военную медицину. Кроме этого Европе должны были начать приглашать хирургов и врачей поработать добровольцами и по контракту, уверен будут желающие, особенно среди начинающих получить практические навыки на русских солдатах. Пусть, лишь бы жизни спасали.

К профессионалам я решил добавить народных врачевателей, знахари, знахарки, травницы. Брать должны были не старых. Навыки медицинской диагностики, лечения народными методами и средствами, ухода за больными, у них есть. С ноля учить не надо будет. Пусть берут свои травы, припарки, и, пройдя отбор у комиссии, чтоб галимые коновалы не прошли, с медотрядами от губерний отправляются в Крым. А, чтоб представители народной медицины шли не из под палки, им будут платить деньги за работу в госпиталях. Как и всем мобилизованным медикам, студентам. Я отдал распоряжение Минфину здесь не скупиться. Тех, кто из народников-врачевателей проявит способности и желание учиться врачебному делу после войны, отправить на курсы фельдшеров. Если в крепости будет, то получит вольную. Вот вам и социальный лифт. Так же как и санитаров из солдат и матросов.

Для производства медицинских инструментов, оборудования, лекарств, препаратов, подключили крупные аптеки, аптечные склады, всех кто сможет выполнить госзаказ в этом направлении. Заодно в ходе этого сделают зачатие фармацевтической промышленности, правда, без оргазма, в муках скорее. Будут закупки необходимого и заграницей. Перевязочный материал, корпию, постельное бельё, пижамы для раненых и больных, просто ткани, палатки, кровати, повозки для перевозки раненых, чаны и котлы для кипячения, заказали на заводах, текстильных фабриках, мануфактурах, швейных, каретных и прочих мастерских. И мыла, много мыла. Чтоб изгнать из армии и госпиталей антисанитарию, а вместо неё утвердить чистоту и стерильность. В борьбу за это должен был вступить и спирт. С его производством в России проблем не было. Ресурсы армии в Польше, столичном округе по медицине я решил не трогать. Им самим помогать надо. У них только часть хирургов и младшего медперсонала для Крыма взяли.

Начали компанию по сбору и отправки добровольцев медиков, врачей, и тех, кто решил помочь стране даже не имея медицинского образования или каких-либо умений в этой области. В медвузах, фельдшерских училищах и при военных госпиталях по стране должны были вскоре открыть ускоренные курсы для таких добровольцев, солдат и ополченцев. У кого образование и способности позволяли,тем упрощенный вариант фельдшера, без умения принимать роды, остальные в медбратья, сестры и санитары.

Подключили Святе́йший прави́тельствующий Сино́д. Обер-прокурору Александру Ивановичу Карасевскому было приказано организовать церковные медицинские отряды от епархий и монастырей, монахи в роли санитаров, медбратьев нормально будет. Будут врачевать тела и души заодно.

Отдавая приказы, распоряжения, подписывая указы, рескрипты я задавал себе вопрос: 'Почему многое из того, что, я теперь делал, нельзя было сделать сразу или в ходе войны ?' Ведь для того, что начать устанавливать паровые машины на оружейных заводах, использовать железную дорогу Волга - Дон,начать кормить солдат рыбой из Азовского моря, наладить производство перевязочных материалов, мыла, не надо быть попаданцем окончившим истфак. Задавал, и всё больше понимал, как оказывается всё было херово в стране под названием Российская империя. Просто охренеть как херово !!! И понимал ещё один момент. Очень важный. Какой же всё-таки бесценный народ жил в этой стране. Такое терпеть из поколение в поколение. А ещё говорят, вернее говорили, что, Россия не толерантная страна. Даже очень толерантная. И этот запас терпения надо использовать как можно эффективней пока он ещё есть.

1-18 марта

Винтовки, пушки, порох, амуниция, провиант, корабли и бесчисленное множество другого, что ещё нужно для войны. Где это всё брать ?

Так вот в истории были люди, которые очень, очень хорошо, прям таки блестяще разбирались в войне. Император Карл 5-й Габсбург и Наполеон Бонапарт. Кто из них сказал это, а может они за кем-то повторили. Неважно. Но, как говориться 'Зри в корень!'. Так вот, они говорили, что: 'Война, это деньги, деньги ... и ещё раз деньги'. Вот деньги и необходимо было найти для ведения и завершения войны.

'Где деньги Зин?', это была весьма расхожая фраза на форумах, когда речь заходила о тех или иных хотелках автора или кто их предлагал. Координат с кладами и утопшими золотыми галеонами я не знал. Нет я знал, про Долину Царей, Трою, Микены, золото Аляски, Колымы, Лены, Амура, Южной Африки, примерные места месторождений в Казахстане, Узбекистане, в Новой Гвинеи, и на острове около Соломоновых островов. Про алмазы Намибии, вновь Южной Африки, Якутии, около Архангельска. Но, это всё в будущем. А деньги нужны как говориться вчера. И было у меня только одно место где их взять и зовётся это место ... Российской империей. Можно конечно, и скорее всего придётся и делать внешние займы. Но, буржуины, суки, такие проценты заломят, что и Мальчишу -Кибальчишу тяжко станет. Итак, что я мог сделать вновь или усилить эффект от того, что уже было, чтоб из России добыть денег для войны.

Первое. Введение монополии государства на внешнюю торговлю. Или вариант НДС, повышения пошлин на экспорт. Хоть и война идёт, а экспорт то идёт.Путь дорожку транзиты через Пруссию неплохо уже проторили. Да вою будет много, но, особо ретивых противников можно будет и во враги отечества записать. Ещё больше расширить торговлю с Пруссией, Австрией, Данией, германскими государствами, США, Персией.

Второе. Все переводы денег за границу взять Минфином под контроль. Совсем запрещать не будем, но, сильно ограничим и проценты за перевод сделаем, мама, не горюй. Чтоб заработать на тех, кто всё-таки решит выводить средства из страны. Заодно и увидим, кто и сколько будет выводить.

Тотальный запрет на вывоз драгметаллов и камней из страны. В любом виде. Ведь найдутся умные нацепят на себя и навешают на своих баб по кило ювелирки с камням, и свалят за бугор. Даже мундиры и камзолы шитые золотом и серебром не будут выпускать из страны.

Третье. Под контроль государства должна была максимально попасть добыча золота, серебра и драгоценных камней. Частные добытчики должны будут его продавать только ему. Продать часть того, что лежит у них в кубышках, что уже добыли и будет добыто. Тех, кто будет юлить и утаивать, ждут штрафы по варианту 'себе дороже', уголовные дела и частичная конфискация. Конечно, золотопромышленникам не понравиться продавать золото, за кредитные билеты и безнал. Но, обижать их не будем. 'Диких старателей', скупщиков, посредников и всех кто работает с драгметаллами и камнями вне закона, ждут телесные наказания, потом каторга от пяти лет, конфискация. Поскольку вольные старатели парни вполне лихие и резкие, и все поголовно вооружены. Тем, кто с ними будет работать, для безопасности и ускорению процесса, кроме полиции, будут приданы казаки и воинские команды. До приисков Миасса и Урала, рука государства доберётся быстро, а вот до Енисея и Алтая уже не так. Ну, лучше, пусть, позже, чем совсем поздно.

Четвёртое. Прекратить фигачить десятками миллионов кредитные билеты, ничем не обеспеченными хоть как-то. Запретить полностью на них менять золотую и серебряную монету для физлиц, для юрлиц только после разрешения Минфина. А вот покупать у населения звонкую монету за бумагу по повышенную курсу можно. Ввести режим тотальной экономии. Начать госрегулирование цен на товары первой необходимости, ударить по спекулянтам. Прям самодержавный якобинец получается !

Пятое. Провести общероссийский военный заём. Выпустить для продажи облигации выигрышные и процентные, самые мелкие номиналом в 5 рублей. Минфин, Штиглиц, Гинцбург и другие крупные дельцы, кто имеет выход на финансовые рынки Европы пусть работают по внешним займам. В Штатах можно пробовать взять кредит. Все госслужащие, именно ВСЕ, кто имел жалование от 50 рублей в месяц должны были сделать единовременное отчисление месячного жалования в Императорский военный фонд, во главе, которого стоял собственно император, и очень желательно, чтоб не бумагой, а металлом. Те, кто получает более 100 рублей в месяц только серебром или золотом. Это конечно будет добровольно-принудительно, под запись кто, сколько сдал, ведь можно было отчислять и больше. Тем более сверить по ведомостям будет не трудно. Получает Минфин, МИД, МВД и прочие составные компоненты госаппарата, для выплаты жалования своим служащим столько то из казны в месяц, вот и должны столько же отчислить в фонд, а желательно больше. Совсем уж бедных чиновников решил я не трогать, а те, кто от 50-ти и выше получает, уже значит на должностях сидят. И конечно нарушают закон своими коррупционными действиями. Так, что жирок у них есть. Те военные, кто не имел прямого отношения к боевым действиям, так же должны были сделать отчисления. Ибо не хрен. Никогда я особо не любил тыловиков. В армии был у нас майор Нуритдинов и прапорщик Андреев, тыловики, так они падлы тащили всё, что можно было. А мы голимый овёс неделями ели. И ходили в б\ушных бушлатах, мне так вообще достался бойца, который повесился до этого.

Шестое. Начать по стране ещё с большим размахом сбор пожертвований. Желательно драгметаллами. Серебряная посуда, столовые наборы, ювелирные изделия, тоже пойдут. Можно имуществом. Например, каретами, конным парком, для ускорения переброски войск и грузов. Для подачи примера я приказал передать царские яхты в состав Балтийского флота. Паровая яхта 'Александрия', как говориться, почти новьё, муха не сидела. В строй вели летом 1853 года. 228 тонн, железный корпус, весьма приличная скорость, 13,95 узла на испытаниях. После разгрузки от лишнего веса и всякого роскошества даст и за 14-ть узлов, тем более она была сделана, чтоб свободно ходить по мелководью. Чем не носитель шестовых и морских мин ?

Седьмое. Я немного пересмотрел свой подход касаемо имущества императорской семьи. Зачем отправлять на войну дорогущее ружьё, когда его можно продать и на эти деньги сделать десятки винтовок ? Поэтому я распорядился отобрать не особо ценное имущество по сравнению с другим, а именно, сервизы, вазы, чаши, столовые наборы, оружие огнестрельное и холодное, драгоценности, даже собак не пожалел, и несколько лошадей, и прочую всякую мелочёвку. И устроить на базе всего этого благотворительный аукцион. Пригласить на них от моего имени толстосумов, и пусть богатеи понты колят между собой на предмет покупки барахла императорской семьи. Половина от полученных денег с аукционов уходила на войну, остальная в мой личный фонд, совсем личный. Должен же я был иметь заначку, как нормальный мужик.

Восьмое. Старообрядцы и евреи. Тех, кого в России притесняли на государственном уровне. Первым должны были в ближайшее время сделать деловое предложение. Суть такова. Они скидываются весомой суммой, и власть начинает постепенно отменять ограничения для них. Я это и так собирался сделать. Прекращать эту средневековую хренотень, ещё и по отношению с православным. И так расколов и трещин хватает в русском этносе, зачем же и дальше продолжать раскол ? Но, староверы мужики деловые, поэтому именно сделка им будет по душе. А то если просто так на уступки пойти, будут думой изводиться: 'В чём подвох то ?' А так привычно, сделка.

С евреями собирался поступить пока более цинично. Для начала полиция и жандармы проверят, кто из них живёт за чертой оседлости незаконно. И дадут им выбор, от 5-ти лет каторги, конфискация и выселение семьи, или от пятнадцати тысяч рублей серебром штраф. И представителям крупного еврейского бизнеса в России будет предложен вариант, двенадцать тысяч серебром, плюс взнос за купца первой гильдии, и добро пожаловать на большую землю.

Девятое. Борьба с не уплатой налогов, взимая сборов. Введение налога на ввоз всякой дорогой хрени из-за границы, повышения налога по питейному сбору для откупщиков. И мера, которая должна была кратно перекрыть все остальные пункты. Чрезвычайный военный налог! С земли, имущества 2 %, с дохода в год 10-ть %. Для тех у кого в семье отец, сын, родной брат(а кормильца нет), муж, уже служат в армии, флоте или ополчении, налоги были на половину меньше. Это распространялось и на сестёр милосердия.Если служили два близких родственника, налоги не взимались. Но, я решил, что это императорской семьи касаться не будет. "Империя-превыше всего !" Налог был для ВСЕХ !!! Со ВСЕХ ! Все должны были его заплатить, от последнего забулдыги -босяка до самого царя-батюшки. Вводится он будет императорским указом.

Десятое. Нужен был человек, который мог это всё и другие мероприятия по изысканию денег вполне и сносно реализовать.

По-моему запросу глава Минфина, Пётр Фёдорович Брок, составил докладную записку, как решается вопрос денег. Внешние займы, выпуск новых кредитных билетов, заимствование из казённых кредитных учреждений, это были основные пути, хотя были приняты меры по ограничению вывоза золота, по обмену бумаги вновь на золото, режим экономии госаппарата. Хорошо, но, мало. Нужно было замедлить рост дефицита бюджета, инфляции, уход денег заграницу причём в виде драгметаллов, и при этом покрывать расходы на войну.

Поэтому глава Минфина Брок не смотря на все его заслуги, был мною забракован и отправлен в максимально почётную отставку уже 28 февраля.

Рейтер, Бунге, Вышеградский это министры финансов, которые были в той истории. Кто-то и братьев Ламанских был знатным банкиром и финансистом. Может кто-то из них и в этой будет, но, пока они ещё молоды и главное не опытны для такой должности. Поэтому мой выбор был прост. Минфин должен был возглавить, Алекса́ндр Макси́мович Княже́вич. Он имел огромный опыт работы с финансами империи, он занимал пост директора канцелярии министра финансов, а в 1844 году стал директором департамента государственного казначейства. Его считали учеником Е. Ф. Канкрина, и даже его приемником на посту министра финансов. Но, не стал после Канкрина, и после смерти Ф.В. Вронченко в 1852 году. С П.Ф. Броком они не сработались. Причина обычна, профессионал высокого класса и не очень профессионал. Итог этого, Княже́вич был удалён из его родного Минфина, где прослужил более сорока лет в Сенат.

И вот теперь утром 1 марта 1855 года, Алекса́ндр Макси́мович Княже́вич, сидел перед мной за столом.

-Алекса́ндр Макси́мович, вчера мной был подписан указ об отставке нынешнего министра финансов,- начал я разговор после обоюдных приветствий. Княже́вич не шевельнулся на это, только его глаза выразили полное удовлетворение этой новостью.

- Война усугубила наши финансовые трудности, она требует огромных расходов. И я хочу, чтоб именно Вы стали в это время главой Минфина. Тем более вы столь долго к этому шли, и полностью заслуживаете это назначение, -говорил я, смотря на него. Глаза Княже́вича вновь отзывались на это удовлетворением.

- Времени на уговоры и раскачку нет, Алекса́ндр Макси́мович. Поэтому уже завтра вступайте в права министра, и за дело. Война требует денег ! Я дам вам карт-бланш и полномочия для этого. Хотя понимаю, что это будет очень нелегко., - сказал я. Глаза Княже́вича отреагировали на это грустной удовлетворенностью в варианте: 'А когда было легко ?'

Поняв, что задача ему поставлена, он встал, и сказал: ' Я всю жизнь честно служил покойному государю, Николаю Павловичу, Отечеству. И сейчас приложу все свои оставшиеся силы для этого. Благодарю вас Ваше Императорское Величество за доверие !' После этого мы начали обсуждать мои пункты и другие меры.

На мои предложения Княже́вич реагировал спокойно, он походу был флегматиком или стал таким за долгие годы службы. На военный заём, дела с драгметаллами, снижение размеров эмиссии кредитных билетов, он довольно покрякивал. А вот на монополию внешней торговли, и особенно на военный налог он выразил тревогу.

- Ваше Императорское Величество ! Если идея монополии государства в торговле не нова для России, то, налог для ВСЕХ вызовет, несомненно, ... резонанс в обществе,- сказал он глядя на меня.

- Алекса́ндр Макси́мович, резонансом займусь я, вы не думайте о нём. Ваша задача добыть денег как можно больше, и желательно с минимизацией негативных последствий этого после войны, - улыбнувшись ответил я.

-И если говорить о будущем, которое обязательно настанет. То, о чём следует уже сейчас думать, так это о перестройке финансовой системы России, Государственном банке, биметаллизме и создании запасов золота и серебра, об изменениях в налогообложении, протекционизме, развитии своей промышленности и торговли, отмене питейных откупов, создании института Финансов и экономики, и ещё очень и очень обо многом, Алекса́ндр Макси́мович, - сказал я. -Кроме этого надо сделать прогноз какими мы выйдем в плане финансов и торговли из войны. И составить план мероприятий как это сделать более мягко, и меры по финансам и налогам на послевоенный период. Так, что, господин министр собирайте сведущих людей, думайте, обсуждайте, прогнозируйте, предлагайте.

После этого мы ещё раз прошлись по тому, что я предложили и уже сам Княже́вич. Под конец разговора, я ему назвал фамилии, Рейтер, Бунге, Вышеградский, Ламанский. Попросил, чтоб их обязательно нашли, и привлекли к работе в Минфине. Пусть начинают, продолжают набираться опыта, а там дальше будет думать, кого куда направить.

Указы, приказы, рескрипты, распоряжения, комитеты, комиссии звучит солидно, грозно. Но, надо, чтоб это был не звук, а работало. Нет, я конечно самодержец. Но, как показывала история России, даже это было часто мало для проведения в жизнь того или иного решения. А у меня война идёт, бардак в стране, поэтому я должен был стать разнородным эффектом в одном флаконе, а именно самодержцем -диктатором. Иначе брали меня сомнения, что вытянем то, что я тут уже наделал и напланировал. И для этого я должен был сделать это.

Третьего марта после обеда у Алексея Петровича Ермолова, было столь редкое за последнее время хорошее расположение духа. Он даже на удивление слуг отказался от послеобеденного сна. Постаревший, грузный, 'гроза Кавказа' бодро ходил по комнатам, и своим всё ещё рыкающим голосом, громко говорил: 'Ну слава Богу, наконец-то взялись за дело видать крепко ! Резво взял наследник. Что ж так сразу не делали ... сучьи дети ! Столько времени потеряли ! Помоги и укрепи нас Господь в начинаниях !' И он перекрестился три раза на иконы. И его взгляд с них невольно перешёл на стену, где было развешано разное оружие. Сабли, шашки, кинжалы, пистолеты. Посмотрев на него Ермолов, что-то неразборчиво прорычал, и сокрушенно махнул рукой. 'Бумагу и чернил. Быстро !!!', гаркнул генерал так, что дремавший на кресле толстый кот со скоростью метеора и бешеными глазами, рванул под ближайший шкаф. После того, как их принесли, надев очки, кряхтя Ермолов сел сам писать письмо, где соглашался встать во главе 'Комиссии по преодолению злоупотреблений'.

Светлейший князь, представитель 'николаевской гвардии', бывший военный министр, нынешний председатель Государственного совета Российской империи Алекса́ндр Ива́нович Чернышёв несмотря на одолевавшие его в старости болезни тоже после прочтения газеты оживился. ' Орлова сделал своей правой рукой. А меня даже не включил в состав этого комитета !? Резко начал наследник !',- не давали ему покоя мысли, которые вызывали раздражение и даже обиду. Из-за этого у него начался приступ сильной головной боли. Он был вынужден принять эти дурацкие горькие капли, и с холодным полотенцем на голове лечь в кровать. После сна ему стало лучше. 'Впрочем, может это даже и лучше. С меня будет меньше спроса',- сказал он себе. Он всё-таки отдавал себе отчёт в том, что делами как в былые годы он заниматься был совсем не в силах. И внутри его жила мысль, о том, что есть и его доля вины в поражениях русской армии в этой войне. Перед собой и Всевышним он мог быть честным.

Причиной такого возбуждения старых генералов были газеты 'Московские ведомости' и 'Санкт -Петербургские ведомости', в них как, и во всех крупных газетах России, в экстренных выпусках был опубликовав императорский указ. После его прочтения некоторая часть России, прежде всего в столицах начинала понимать, что, что-то пошло в ней не так как раньше. В Российской Империи было объявлено императорским указом военное положение! По всей стране! А не как раньше, только в пограничных областях, прилегающих к театру войны. И, что особенно настораживало, служащую часть населения по военной и статской линии, должны были появиться военно-полевые суды и упрощённое судебное производство. Плюс к этому ужесточались наказания за очень многие преступления. Было упомянуто в указе, о саботаже, халатности, и каком-то вредительстве. И теперь казнокрадство, использование служебного положения, и прочие "щенки борзых" могло быть рассмотрено как преступление против государства в военное время, и как измена отечеству и присяги. А за это грозило теперь, лишение дворянства, званий, чинов, каторга, можно было угодить в солдаты, и шла эта дорожка вплоть до эшафота. И в довесок ко всему этому ещё была и ... конфискация имущества !!!

Так же император стал Верховным главнокомандующим, и главой доселе невиданного органа, который именовался - Государственный комитет обороны (ГКО), куда вошли главы министерств, Военного, Морского, Внутренних дел, финансов, глава жандармов, великие князья Константин, Николай и Михаил Николаевичи. Товарищем председателя ГКО, то есть императора, стал граф Алексе́й Фёдорович Орло́в. Решения ГКО были обязательными для всех подданных, организаций и органов власти. Помимо этого империя разбивалась на ряд округов, которые включали в себя несколько губерний, генерал-губернаторства, в округах вводились посты полномочных представителей императора. Таким образом, я стал самодержавным диктатором. На всякий пожарный случай в столицах, больших городах, Польше, Финляндии в полную боевую готовность были приведены войска, полиция, жандармы. Но, после опубликования указа было тихо. Чинуши если буду гадить, то втихаря и своими методами.Всякие бумагомарательные борцы за вашу и нашу свободу кишкой тонки, чтоб выступить по серьёзному. Гвардия была занята проводами первой и сборами второй волны в Крым.

Далее следовали уже приказы по армии и флоту. В итоге вышло так, получились армии, Северная, это Питер, Финляндия, Прибалтика, командующий Ридигер, и мой заместитель как верховного, ему рокировку войсками проводить. Западная армия, это Польша и западные губернии, там оставался Паскевич, Южная, от Дуная и до реки Буга, здесь не менялся Горчаков. Крымская армия, от Буга до Перекопа, сам Крым, берега Азовского моря и Черного до Геленджика, здесь хозяином уже стал Барятинский, только он ещё не доехал до хозяйства, Кавказская армия, это Кавказский и Закавказский край, командующий и наместник Муравьёв. На Белом море создан объединённый армейско-флотский Беломорский отряд, командующий военный губернатор Хрущов. Черноморский флот уходил под командование Крымской армии. Командующим всеми силами в Севастополе был назначен Нахимов, и он получил ещё должность зама Барятинского. Отдельным приказом формировалась Азовская флотилия, командующий Новосильский, она была в прямом подчинении у командующего Крымской армии. Все гражданские власти губерний, где располагались армии или были близко к зоне боевых действий напрямую подчинялись их командующим. Больше всех получил, конечно, Барятинский, уже обобранные войной Таврическую, Херсонскую, Екатеринославскую губернии. И теперь ещё Киевскую, Полтавскую, Харьковскую, Курскую, Воронежскую, Орловскую, Черниговскую, земли войска Донского, войска Черноморского.

Ещё в полный рост бурлили страсти по указу о введении военного положения. Как Россия вновь всколыхнулась.

Восьмого марта вышел манифест-воззвание, 'Отечество в опасности!' Смысл его был прост. Россия вновь подверглась нападению объединенной Европы, за то, что отстаивала свои интересы, и вновь защищала православных и остальных христиан от жестокостей и угнетения со стороны Османской Турции. И теперь Россия снова должна сражаться с вражеской коалицией за свою свободу, независимость, веру и величие. Крымская война в манифесте сравнивалась с Отечественной войной. Наполеон III-й тут пришёлся очень кстати. Звучал призыв отбросить пораженческие настроения, и опять объединить усилия всей страны, всех её народов, и во главе с государем-императором, начать сражаться за Отечество с новой силой, поскольку вопрос стоит о сохранении Россией своей независимости, а не о просто войне. Говорилось в манифесте, что кроме врагов внешних, явных, есть враги и внутри России. Которые своим действиями противодействуют успешному ведению войны за сохранение независимого Отечества, веры. И с ними, как и с врагами явными, будет вестись война без милости и пощады. Указывалось, что каждый верноподданный государю - императору, верный сын России должен делать всё в своих силах, чтоб в этой тяжёлой войне можно было добиться успеха. И отстоять независимость, веру, и величие России, как это всегда делали их предки далекие и близкие испокон веков. Заканчивался манифест так: ' Всё для войны - всё для победы!', 'Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!', 'Мы Россия, с нами Бог !' По заголовку и по лозунгам в конце манифеста был, конечно, почти плагиат. Я это стырил у большевиков, а они в свою очередь у Великой Французской революции, остальное у славного советского, в моем варианте попаданца будущего. Хотя может его и не будет. Но, мысли всё равно верны на все сто. А по Россию и Бога, взял и переделал, великого Суворова. Вот такая получилась связь времён.

Манифест своим эффектом объёмного взрыва информационно перекрыл собой указ о военном положении и Государственном Комитете Обороны. На, что впрочем, и был мой расчёт. Метода Штирлица, запоминается последняя сказанная фраза.

От рванувшего бомбой манифеста по России, пошла волна удивления. Все кто был сведущ в её истории бросились искать нечто подобное в ней. Ой, как не часто власть, прямо призывает к единению высокородных князей и крепостных мужиков, и обращается с призывом к стране помочь себе. Такое было только в дни нашествия Наполеона, в Смуту. Мне потом говорили что, многие, когда прочитали манифест, не то, что перекрестились, прослезились. В том, числе и Михаил Петрович Погодин.

После манифеста в России начался новый подъём патриотизма. Собирали деньги, золото, серебро, одежду, обувь, ткани, кареты, повозки, порох, свинец, лошадей. На основе добровольцев, и на деньги жертвователей формировались новые отряды сестёр и братьев милосердия. Отозвались на манифест молодёжь и отставники разных возрастов и званий, не массово, но, несколько тысяч добровольцев армия, ополчение в течение войны вобрали в себя. Была запущена по новой машина агитации и пропаганды. Так вышли в серию плакаты, которые я вновь взял из будущего. С одного из них строго взирал ветеран войны Отечественной войны 1812 года, и вопрошал: 'А что, ты, сделал для Отечества ?', на другом персонажи похожие на Викторию, Наполеона III- го, Кавура, и турок просто на турка, тянули руки к Севастополю, Крыму, а русский солдат и матрос, били по ним прикладом и протыкали штыком. Так же были плакаты 'Наше дело правое - победа будет за нами!', 'Отстоим Севастополь!', 'За наше великое Отечество!', и конечно мощнейший 'Родина - мать зовёт!' Были плакаты и от меня самого. На нём офицеры, солдаты, матросы впереди, на заднем фоне ополчение, штатские, народ в национальных костюмах, в том числе и с азиатской внешностью, сверху их карта России с гербом. И все они выступают как бы в едином порыве против врага, которого видят перед собой. Надпись на плакате гласила: 'Империя, Отечество - превыше всего !' И примерно такая же картинка, но, с 'Мы Россия, с нами Бог !' Русские литераторы, публицисты отозвались новыми стихами, заметками, статьями в тему манифеста, либеральная часть общества пока помалкивала. Может сказать было пока нечего, а может, не хотелось получить обструкцию или вообще попасть во враги отечества.

После указа и манифеста страна должна была ещё сильнее в войти в режим войны по полной. А госаппарат на всех уровнях так вообще должен был начать жить и работать по простым правилам: 'Сделай или сдохни!', 'У каждого косяка, ошибки, есть имя, фамилия, должность или звание'. Я же на несколько дней переключился на тот объект, удержание которого, могло позволить надеется, что войну можно будет свести к боевой ничьей. И имя ему было ... Керчь.

Я думал, считал, верил, что удержание Керчи позволит наряду с моими прочими предпринятыми действиями, закончить войну более мягко для России. Почему так ?

Первое. Мельников восстановит сначала конно-бычью железную дорогу Волга- Дон, её планировали запустить в первой декаде мая, а к осени будет уже полноценная ж\д.

Второе. Дмитрий Егорович Бенардаки с компаньонами, и их 'Камско-Волжское акционерное пароходное общество' с капиталом более миллиона рублей, будут точно не прочь взять под себя судоходство по Дону и получить его часть по Азовскому морю. Поможет им в этом война, выданная госсубсидия, поддержка властей, в том числе и в моём лице. Использование субсидии будут, правда, тотально контролить. И пусть пароходы будут построены на скорую руку, но, они начнут доставлять в Крым сотни и сотни тонн грузов нужных для войны.

Третье. Грузы эти пойдут не в Геническ. А к Арабатской стрелке, чтоб от неё выстроить максимально короткий путь до Севастополя. На косе сделать причалы,и от неё наплавной мост или на сваях через узкий пролив уже к берегу Крыма. И оттуда по кратчайшему пути прокладывать дорогу в Симферополь, Бахчисарай и Севастополь. Благо степной Крым это позволяет сделать. Около 170 верст выходило. Можно было на повозках и пёхом добраться меньше чем за неделю. И можно думать конно-бычьей железной дороге от импровизированного порта в сторону Симферополя. Опять же для начала. Через это улучшить снабжение Севастополя и Крымской армии, а о роли снабжения для воюющей армии особо и объяснять не надо.

Для этого нужно удержать Керчь в своих руках. Об этом я написал Барятинскому ещё в феврале. Хотя он это понятно дело и сам понимал. Оставался вопрос как ? Здесь были плюсы и минусы.

Минусы. У союзников большой резерв возможностей. Силы для десанта, средства его доставки к месту высадки, снабжение, силы флота. Сколько точно будут высаживать для захвата Керчи я не помнил точно. Что-то посередине между десятью и двадцатью тысячами, то есть от четырнадцати до шестнадцати. Запросил я данные о том, как укреплена Керчь на данный момент у военного министерства срочнее срочного. Почитал. М-дя, мля! Слов нет, одни маты !

Для защиты входа в Азовское море на берегах Керченского пролива в 1854-начале 1855 гг. были построены временные батареи: Павловская на Павловском мысу, Николаевская на мысе Ак-Бурун, городская в центре города Керчи, Георгиевская на Карантинном мысу (в Керченской бухте), Успенская вблизи крепости Еникале, Приморская на приморском фасе крепости Еникале и Казачья на косе Чушка. Сколько орудий установлено точно на батареях не указали, от тридцати до сорока. Причём среди них ее было реально тяжёлых орудий. На начало 1855 года численность войск, выделенных для защиты территории от Феодосии до Керчи, а это сто верст, не превышала 8 000 человек, что было явно недостаточно. Основные силы керченского отряда размещались в Еникале, Керчи, на Павловской позиции и в Камыш-Буруне, всего две с половиной тысячи человек.

Вывод из всего этого был говоря просто, по- русски, полный п ... ец ! Керчь крайне слабо укреплена и вооружена, войск для её обороны явно не достаточно. Вдобавок к этому Меньшиков как командующий мало чего сделал для укрепления самой Керчи и перекрытия пролива. Хотя наказной атаман Войска Донского генерал-адъютант Михаил Григорьевич Хомутов, на плечи которого легли забота о защите Керченского полуострова. Ещё с марта 1854 года вновь и вновь обращал внимание военного министра князя Долгорукова, Меньшикова и других воинских чинов на то, что Керчь - это прежде всего, ключ к Азовскому морю, к базам снабжающим продовольствием Севастополь. Только баран не мог это понимать.

И благодаря энергии генерала Хомутова к июлю 1854 года были закуплены 34-е судна, и затоплены у Павловской батареи в проливе, что его перегородить. Но, их высоты не хватало, что сделать это во время прилива и для мелкосидящих кораблей. Бон, который был установлен течением и штормами уничтожило. Генерал Хомутов командировал в Санкт-Петербург поручика Кавказского саперного батальона фон Крута с целью приобретения 'гальванических принадлежностей' для устройства в проливе мин и фугасов. По первоначальному плану намечалось установить 100 мин.

То есть всё было хреново. Это был явный минус.

Но, и были плюсы. Был генерал-адъютант Михаил Григорьевич Хомутов, который и был мною оставлен на своей должности. Вместо Вульфа, командовать Азовской флотилией будет контр-адмирал Фёдор Миха́йлович Новоси́льский, в помощниках у него Григорий Иванович Бутаков со товарищами. Нечего им киснуть в Севастополе. Пусть на море делами займутся, хоть и Азовском. Море их взбодрит. Командующий Крымской армии теперь Барятинский тоже плюс, как и мой категоричный приказ. 'Керчь удержать !'

Керченский пролив мелкий для больших кораблей, значит, против крепости и береговых батарей не будут задействованы большие пушки, больших кораблей. Есть проверенные в деле морские мины и кадры, которые умеют с ними обращаться.

В Керчи был целый железоделательный завод ! Увеличившийся гарнизон Керчи снабжать с моря было проще, чем Севастополь. Всё это очень даже плюсы.

Гарнизон Керчь я намеривался серьёзно усилить пехотой, конницей, артиллерией. Явный положительный момент. И я знал пусть и не точно, когда союзники придут, где будут высаживать десант, сколько примерно сил. Бесспорно плюс ! И самое главное я сам себе поставил цель ... удержать Керчь ! Без этого все остальные мои потуги вырулить Крымскую войну, могут быть поставлены под сомнение.

Командующий Крымской армией, князь Александр Иванович Барятинский получив приказ о своём новом назначении мчался со своего ставшего ему почти родным и близким Кавказа в Крым. Из огня да в полымя. Из одной горячей точки в самую горячую точку Крымской войны.Новость и приказ о назначении его командующим Крымской армией стала для него неожиданностью. Мысли и чувства его были в связи с этим противоречивы. Он понимал, что Крым это сейчас не Кавказ. На Севастополь, его борьбу смотрит не только вся Россия, весь мир. И теперь ему предстояло эту борьбу возглавить и вести. До победы ? Вряд ли. Поражения !? Эту мысль от себя князь гнал. Получив приказ о назначении его командующим Крымской армии, Александр Иванович Барятинский через некоторое время вдруг понял, что он теперь ему может предстоит встать на одну ступень ниже великого Кутузова. И у него даже дух перехватывало от мысли, что так и будет если он сможет добиться успехов в Крыму, и может даже удержать Севастополь. Ведь его далёкие и близкие предки весьма заметно участвовали в истории России на последние два века.

Одни служили Лжедмитрию 2-му, другие воевали воевали против него. Князь Барятинский Иван Петрович в 1661 возглавлял делегацию, заключившую Кардисский мир с Швецией. Позднее был воеводой в Якутске и Енисейске, подписал уложение об уничтожении местничества. Юрий Никитич Барятинский одерживал победы в русско-полькой войне 1654-1667 годов. Будучи комендантом киевского гарнизона, отказался выполнять поручение Шереметева по сдаче Киева полякам, ответив исторической фразой: "Я повинуюсь указам царского величества, а не Шереметева; много в Москве Шереметевых!" И он по праву считается победителем бунтовщика Степана Разина. Князь Барятинский Иван Фёдорович - участник Персидского похода, получил награду лично от Петра I за храбрость в Гренгамском морском сражении. В 1730 году поддержал депутацию дворян, потребовавших отмены Кондиций, за что получил от Анны Иоанновны чин генерал-лейтенанта. В 1735-1736 годах занимал должность московского генерал-губернатора, с 1736 года - командующий войсками в Малороссии, получил звание генерал-аншефа. И вот теперь история, волей императора Александра Второго даёт ему, князю Александру Ивановичу Барятинскому, вероятно сделать самый значимый вклад в историю России от славного рода князей Барятинских. Готов ли он это сделать ? "Да !", -ответил себе князь на этот вопрос. 'В Боге моя надежда',- добавил он, сказав себе девиз своего рода.

Уже в пути его застали новости о введении военного положения в стране, создании Государственного Комитета Обороны и принятии на себя императором верховного командования. ' Что ж, это по крайне мере лучше чем было', -подумал князь быстро осмыслив нововведения. И одновременно с этим он получил приказ и письмо от императора. Приказ об удержании Керчи, и предложения от императора как это сделать.

Попав в эту историю, несмотря на огромный поток дел, я постоянно возвращался к вопросу о Керчи. Сначала был такой план, и он был не до конца мой. Его я взял из книги 'Поворот', где тоже попаданец, но, в какого-то князя ещё ДО войны. Винтарь револьверный он там сделал, стал вхож к императору, собрал, обучил ополчение, вооружил их своими винтовками. И отправился с ними именно в Керчь. В общем, он сделал так. Заложил фугасы на дороге от Камыш -Бурун к Керчи, и во время движения противника рванул их. После этого атаковал конницей, но, не сумел одолеть союзников. Оставил Керчь, и всё-таки решился на ночную атаку союзников уже в самой Керчи. И в ночном рукопашке русские взяли верх. Я тоже думал сделать так. Фугасы, и атака с фронта, флангов и тылы пехотой и конницей. Думал- думал и ... передумал. Сколько фугасы убьют, ранят, контузят ? Тысячу, две, три ? Десять, двенадцать, четырнадцать тысяч всё равно останутся. А союзники то уже матерые, опытные, натасканные. Даже турки, особенно после своего успеха в Евпатории. Успеют принять боевые порядки, и встретят нашу атаку винтовочным и артиллерийским огнём. Сумеет через него пробиться наша пехота и конница ? Инкерман показал, что нет. А ведь винтовок у противника с того времени стало больше, воевать он научился лучше. Поэтому нет. От этого варианта я отказался. И думал дальше, и придумал.

На этот вариант меня навели, доставленные образцы броников, касок, перчаток, наколенников и налокотников. И мои практические ежедневные занятия штыковым боем.

Я в той жизни по утрам делал зарядку, летом ходил на тренажёры, был вполне стройный и даже мог подтянуться раз десять, правда, с дерганием, отжаться за полтинник раз, километр проплыть не проблема. Хотя всё равно ленился.

Здесь касаемо ЗОЖа решил, что нет, лениться нельзя. Здоровья мне надо будет тут много. Больше обычного. Поэтому бросил курить, начал делать зарядку по утрам, принимать соляные ванны, нервы беречь надо. Соляную комнату, бассейн для плавания построят потом, с Сиама привезут массажистов, жень-шень тоже. А вместо тренажёров у меня были офицеры конвоя и унтер-офицеры гвардии, с которыми я начал заниматься сабельным и штыковым боем. Для овладением последним распорядился, чтоб прислали лучших бойцов. Была у меня по этому поводу одна мысль. На них же испытывали комплект защиты бойца, так же и в столичных частях, и в полевых условиях.

Вот они со всей своей гвардейской силушкой, а мужики были с меня нынешнего ростом, только более мышечные, попытались пробить броники. Били так, что штыки гнулись, три тканевых броника пробили. Остальные устояли перед напором русской гвардии. Я заставил их, и дворцовых гренадёров ходить целыми днями в бронежилете, каске, с винтовкой. Провели они в комплектах защиты между собой и выставленными против них гренадёрами своих лучших штыковиков, а там служили лучшие из лучших, не один штыковой бой. Это был, можно сказать, танец, только с гарантированным смертельным исходом для противника. Я даже рот открыл от удивления. И те и другие могли нанести удар в любую часть тела, ранить, оглушить или сразу убить противника одним ударом в сердце, в шею, в голову.

Если владением холодным оружием Александр Второй имел навыки, и тут я его памяти давал полную свободу, то в штыковом бою успехи были пока более чем скромными. Эти зверюги унтера, Федот и Георгий, естественно щадя меня, поставили мне не один синяк на теле. Было даже смешно смотреть на их испуганные лица, матерых вояк, когда я в очередной раз шипел или ругался от боли после пропущенного выпада или удара. Унтера, в чьих глаза виделась глубочайшее раскаяние за содеянное, поначалу чуть ли на колени не падали говоря: 'Прощения прошу Ваше Императорское Величество !!! Не хотел я. За ради Бога простите! Без этого никак нельзя учиться'. Через несколько занятий приноровились и они, и я к друг другу. И они признали меня перспективным учеником.Наверняка лукавили. Унтера, кстати, вынесли вердикт в пользу штык-ножа. Я специально распорядился для тренировок использовать винтовки с классическим штыком, и люттихские штуцера, которые имели немалый штык-тесак. Им они не только кололи, но и наносили резаные раны.

Защитные комплекты им понравились, они сделали по ним свои замечания, предложения, чтоб сделать их ещё более удобными и надёжными. Особенно приглянулись им перчатки, и наручни. В них они смело отбивали удары, и уверено перехватывали рукой даже штык-тесак. И вот в ходе этого сабельно-штыкового ЗОЖа, в моей голове сошлись под общий знаменатель броники и штыковой бой, и отталкиваясь от этого соответственно и план сражения за Керчь.

Союзники высаживают десант в Камыш-Буруне, идут к Керчи, где их на укреплениях встречают русские. Которые должны отбить все атаки противника. Для успешного отражения дневных атак, должны были насытить силы под Керчью винтовками, люттихскими штуцерами и ружьями с пулями Несслера. Отбив атаки с потерями для противника, заставить его ночевать у Керчи, в поле. С темнотой начать беспокоить обстрелами, действиями охотников, чтоб не давать спать, и одновременно начать обход позиций противника для ударов с фланга и тыла, пехотой и конницей. И перед рассветом, после артиллерийско-ракетного налёта, начать ночную атаку. Свести главное сражение к рукопашному бою ночью, к рубилову в темноте. В котором русские при паритете сил должны взять вверх, так было всегда, если смотреть историю войн России. Тем более, что десант будет разнородным, французы, англичане, турки, сардинцы, если первые вполне крепкие ребята для рукопашки, то последние слабое звено.

Можно, дать им переночевать, и на следующий день вновь отразить их атаки, если они будут. Что-то, что, а обороняться русские умеют.И поддержать союзников ещё день в поле, тревожа обстрелами и ложными атаками, и атаковать во вторую ночь. Но, и противник не лыком шит, может укрепить лагерь и вызвать подкрепления из Севастополя. Поэтому ночной бой нужен в первую ночь.

Для гарантированного успеха рукопашного боя, нужно как можно большее количество солдат одеть в кирасы и броники. Хотя бы в варианте тканево-кожаного варианта. И вдобавок к штыкам, прикладам, кулакам, дать им саперные тесаки, ручные гранаты, даже палицы. Для обозначения в темноте 'свой - чужой' сделать повязки из белой ткани.

Провести командно-штабные учения (КШУ) по сражению, выступая за себя и за противника. На её основе провести полевые учения, проработать маршруты движения, хронометраж, систему сигналов, подготовить проводников.

В роли исполнителей этого плана должны были выступить силы, которые уже были в Керчи и Феодосии. Их усилит полнокровный, четырёх батальонный полк, переведённый из Севастополя. А так же сводная пехотно-конная, гвардейско-гренадерская бригада, с артиллерией.

От каждого полка Гвардейского, Гренадёрского корпусов и Гвардейского экипажа усиленная рота в 280 человек, Лейб-гвардии Сапёрный батальон, роту сапёров и роту минёров. Гвардейский кавалерийский корпус от каждого полка по так же усиленному эскадрону, Гренадёрский корпус три эскадрона, гвардейская артиллерия четыре полевых батареи и три конных. В идеале более шести тысяч отборной пехоты, а с севастопольцами все десять. Пятнадцать эскадронов, две тысячи, одной из лучшей кавалерии в мире, от кирасир до гусар, и два-три полка донских казаков.

Планировать и строить укрепления у Керчи, усиливать крепость и береговые батареи должен один из помощников Тотлебена и ещё несколько военных инженеров из Севастополя. Стрелковые окопы, траншеи делать,и в полный профиль. И вести из них огонь стрелками индивидуально. Здесь они должны были широко применить новинки в минной и инженерной войне. Управляемые фугасы с картечью, растяжки с минами гранатного типа, колючую пока верёвку, наблюдательные вышки. Пустить в ход весь свой накопленный опыт и знания, которые получили своей кровью и потом русские солдаты, матросы и офицеры под Севастополем.

Для ночных обстрелов богам войны предлагалась вновь новинка. Стрельба по квадратам и улитке. Артиллерия будет усилена ракетами. Возможно использование единорогами гранат эксцентриков, чтоб повысить дальность и точность.

Керченский пролив должен быть закрыт минно-артиллерийской позицией. Плюс Азовская флотилия. Мины обычные и управляемые, лучше ставить смешано и в две-три линии. Береговые батареи в самой крепости, косе Чушка. И там и там сделать ложные батареи и укрепления, для отвлечения части огня и внимания противника на себя. На Луганском заводе срочно изготовить или найти старые орудия и отремонтировать как можно большего калибра, от 18 фунтов и больше. Доставить, и к маю установить на позициях. У Севастополя придётся вырвать шесть двухпудовых мортир, и как можно быстрее они должны оказаться в Керчи на позициях, вместе с двукратным боекомплектом и расчётами. Их двухпудовые бомбы и опытные артиллеристы резко усилят защиту пролива.

Из судов, баркасов, плотов сделать плавучий бон и перекрывать им фарватер, затопить ещё суда и якоря по необходимости. Из подручных средств на основе имеющих пароходов, судов, гребных судов сделать плавбатареи и артиллерийские плоты. Защиту орудий и расчётов делать из крепких брёвен, досок, усилить полосами железа, чугунными плитами. В узости пролива подготовить вариант 'горящего моря'. В лодки, бочки налить нефти, заложить фугасы и при необходимости, всё это взорвать и зажечь. Это всё дополняют корабли Азовской флотилии. Там было несколько кораблей, с очень хорошей скоростью для того времени, более 15-ти узлов. Если всё же противнику удастся пройти все линии обороны Керченского пролива, то Азовская флотилия, артиллерией, шестовыми минами, таранными ударами и брандерами, должны всё-таки пресечь попытки войти в Азовское море. Корабли и суда, которые будут стоять у Камыш-Буруна, после высадки десанта, ночью рвануть управляемыми морскими минами.

Очень большим подспорьем в организации обороны Керчи и пролива должен был стать железноделательный завод, который располагался недалеко от города. Шанцевый инструмент, ручные гранаты, мины, полосы металла и многое другое из металла можно было делать на месте. Чтоб увеличить темпы и количество производства необходимого на заводе, с городов побережья Чёрного, Азовского моря, с Дона мобилизовать кузнецов и других мастеровых, как и прочие средства, материалы. И людей для работ по превращению Керчи в настоящую крепость на суше и на море. Всё должно было сделано для того, чтоб Керчь почти на сто лет раньше вновь стала городом-героем, и в этой истории не попала в руки врагов.

'Командно-штабные учения, стрелковые окопы в полный профиль, ведение огня стрелками индивидуально, управляемые фугасы, растяжки, колючая веревка, огонь по квадратам, улитке, минно-артиллерийская позиция, всё это ново',- покручивал у себя в голове, раз за разом эту мысль князь Барятинский, рассматривая при этом рисунки, схемы, этих окопов, растяжек, квадратов, улиток. Последние особенно привлекли его внимание, ведь там можно вести артиллерийский огонь, даже не видя цель, а просто зная, что она там есть, и поражать ее, оставаясь при этом неуязвимым.

'Фугасы и растяжки позволяют нанести потери противнику, ещё до его вступления в прямой бой. Колючая веревка затрудняет быстрое продвижение вперед. Тем самым повышая урон от ружейного и артиллерийского огня. Умно, хитро, коварно. И надо заметить, несложно в исполнении', -продолжал обдумывать прочитанное командующий Крымской армией князь Барятинский. ' Кто же у государя в советниках ходит по военным и морским делам ?', -задавал он себе вопрос.

План обороны Керчи и последующий разгром противника, казался ему вполне осуществимым, но, конечно с доработками и исходя из состояния дел на месте. 'Особенно если для это и впрямь мне дадут гвардию, гренадёров и полк севастопольцев. Да ещё со штуцерами и в кирасах !', - уже с азартом думал князь, вышагивая по земляному полу казачьей хаты, на небольшом хуторе, где он, несколько офицеров, и его конвой из взвода его верных кабардинцев остановились на ночлег. Чтоб с рассветом вновь тронуться в путь, чтоб как можно быстрее попасть в Крым, и в первую очередь в Керчь.

'Кривой', пальчиковые батарейки плюс старик Хоттабыч. Что получиться ? Ручно-пальцево-фееричный режим управления. Вот что. Руками я раздавал госаппарату затрещины и подзатыльники, палец указывал, что делать, так же в ходу были волшебные пендели. Конечно, работа шла и до меня, система работала, но, не быстро, и не так как я хотел. А я иногда бываю не терпеливым в силу характера, а требовательным и даже жёстким меня профессия сделала. Поставишь 'двойку', и кто ныть начинает, 'Я исправлю, уберите, пожалуйста. Меня родители накажут'. Кто-то даже в слезы. Но, иногда ради получения нужного результата даже слезы ученика, чаще ученицы, не должны, не то, что трогать сердце учителя, просто нельзя уступать чувству жалости. Так, что учитель должен быть, строгим, но, справедливым, добрым, но, требовательным. Давать возможность исправить оценку, ситуацию, и жестким до предела возможного, если этого требует положение дел. Хех, почти как правитель.

В первую очередь сразу после обретения статуса императора, от меня досталось военному министерству. Несмотря на то, что, будучи полковником, Василий Андреевич Долгоруков сопровождал с 1838 по 1841 год Александра в путешествии по Европе и России. Я его, то есть военного министра в данный момент спросил в лоб после того как он закончил краткий доклад о положении дел.

-Василий Андреевич, я вас знаю давно и вы меня, поэтому спрошу прямо. Вы считаете себя способным далее выполнять должность военного министра во время войны ?- прямо глядя на него задал я вопрос.

В глазах Долгорукого одновременно вспыхнули гнев и удивление. 'Как он смеет мне задавать такой вопрос !?' и ' Александр !? Вот так с маху, и такой вопрос ?' Долгорукому понадобилось меньше минуты, что взять себя под контроль. Он разжал кулаки, и положил немного дрожавшие ладони на стол, и прямо, сразу с интересом и вызовом посмотрел на меня, и твердо сказал: 'Если вы Ваше Императорское Величество, сочтёте, что, я уже не могут быть военным министром, я подам в отставку, и будут просить вас отправить меня в Крым или на Кавказ. Если теперь и, вы, окажите мне доверие, то я вам отвечу, как и вашему отцу, императору Николаю Павловичу в день восстания декабристов, когда я был во внутреннем карауле Зимнего дворца, будучи ещё корнетом'.

-Василий Андреевич, я не могу вспомнить какой вопрос задал вам отец, в этот важнейший день для России, - сказал я. Я его точно не знал, а память Александра молчала.

-Проходя на площадь к мятежникам, государь спросил, может ли он на меня надеяться, - ответил Долгоруков. Я молчал . Он встал.

-'Ваше Величество! Я - князь Долгоруков ! Так я ответил вашему отцу, - взволнованным голосом сказал он. Я тоже поднялся, и сказал: 'Тогда, господин, военный министр, давайте вместе браться за дело, и выправлять положение дел. Войну нам не выиграть, но, свести её к ничьей шансы есть'. Долгоруков вновь с интересом на меня посмотрел. Вероятно он видел перед собой другого Александра, не того, которого знал давно и хорошо. После этого мы до вечера с перерывом на обед, занимались делами. Хотя и во время обеда мы тоже говорили о войне.

Дни, которые шли, были днями сурка. Подъём в семь или около того, зарядка, завтрак, и работа. На завтрак я себя баловал. Прекрасно сваренный кофе, со сливками, каши разные, и ассорти бутерброды. Хлеб, масло, и икра чёрная и красная, или осётр и стерлядь. Вкусно !!! Вкус специфический ! А, что работа императором весьма вредная, даже грохнуть могут. Хоть немного можно же посибаритствовать.

Потом опять работа, перед обедом занятия спортом, в моём случае это сабельный и штыковой бой. Обед, иногда с семьёй, супругу, сыновей, изучал, присматривался к ним. Сам больше помалкивал. В первый наш общий обед, я их удивил своим новым внешним видом, как и прочих окружающих.

Я подстригся, что-то вроде канадки, и снёс без сожаления дурацкие бакенбарды, оставил усы в стиле 'подкова'. И выглядел теперь так сказать весьма маскулинно или брутально, всё равно. В общем нормально. Супруга моя в этом времени, Мария Алекса́ндровна увидев своего Александра таким, удивленно и внимательно на меня посмотрела. И улыбнувшись, сказала: ' Саша, в таком виде ты похож на свирепого викинга'. 'Мне больше по душе, древний русич или князь Святослав', -так улыбнувшись в ответ, сказал. И, обратившись тоже рассматривающим меня, Николаю, Александру и Владимиру, моим сыновьям: 'Кто из вас знает, про князя Святослава ? После обеда я вам о нём расскажу'. Тем самым вызвав их рядах оживление, и одобрительный взгляд со стороны Марии Алекса́ндровны.

После обеда по режиму, у меня был час сна. Потом опять работа, ужин, так же иногда с семьёй, и вновь работа. Перед сном киселя с булочкой и в люлю. Взял себе за правило ложиться спать не ранее полночи. В общем, получалось стабильно более двенадцати часов я работал. Ещё и перед сном было тоже рабочие время, мысли, идеи, вопросы, хотя засыпал быстро.

Свою нынешнею супругу, Марию Алекса́ндровну, я тоже посещал. О что ? Тут мне тридцать семь лет, её тридцать три. И хоть она и родила уже шестерых. Вполне была привлекательная так сказать для сЕксу, да, и я сам был не прочь расслабиться. Организм то требовал. Тем более супружница была на моё удивление весьма опытная, да и задору ещё хватало. Хотя и я её кое-чем удивил и порадовал. Что кривить душой, фильмы в духе 'даст иш фантастиш' мало кого обошли стороной. Так, что бывало, когда я к ней приходил на ночь, делали и по два захода, вечером и утром.

В деле разгона госаппарата по схеме, скорость, качество, полезная инициатива в плане выполнения указов, приказов, решений, введение военного положения, создание ГКО, полпреды, манифест пошло на пользу. Ну и ручно-пальцево-фееричный режим управления так же. И для его большего эффекта я завёл у себя журнал. Там была графы, где указывалась, фамилия, должность, далее, что должен был сделать, что для этого надо, что дали, и сроки выполнения. Он был разбит по направлениям: экономика, армия, флот, ВПК, транспорт, дороги, внешняя политика, образование, и. т д Чтоб постараться ничего не упустить, из того, что было уже намечено. Некое всевидящее око Саурона. Император всё помнит. Мои адъютанты, секретари и Первое отделение Собственной Е. И. В. Канцелярии, так же делали не мало, чтоб процесс пошёл. Они играли роль рабочего стола, жёстких дисков, и компьютерной мышки. Хранение, поиск, открытие, переформатирование файлов. И появился у меня кабинет со шкафами, где начали, накапливаться досье, с плюсами и залётами. Тоже говорят действенный инструмент в делах государственных, что ж будем проверять на практике.

К середине апреля предпринятые действия, мероприятия начали давать подвижки, да они были ещё не видны невооружённым взглядом. Но, мне через поток докладов, отчётов, докладных записок, списки предприятий, лиц, было видно, что дело понемногу но, пошло. Комиссии, комитеты, МВД, жандармы уже дали первые аресты, в сумме десятки арестов. Это позволило вернуть в казну первый миллион рублей серебром, который должен был быть украден, и растащен по кубышкам. Лишились своих мест многие большие чиновники в министерствах, департаментах, руководители казённых заводов, пошли в отставку, на понижение в должности генералы, полковники, многие попали под суд. Это положительно влияло на исполнительскую дисциплину органов власти разного уровня.

Это меня радовало, но, мыслями я был в Крыму, точнее в Керчи. Я знал, что союзники будут её брать в мае. Но, когда, 5-го, 10-го, 15-го или 25-го мая? Этого я не знал. Поэтому решил, что в Керчи я должен быть 25 апреля. Чтоб успеть самому всё, что там сделано увидеть, оценить, понять замысел обороны Керчи.

Поэтому в ночь с 16-го на 17 апреля, я с сыновьями Николаем и Александром, со своим штабом, походной канцелярией, с полусотней Собственного Его Императорского Величества Конвоя, полуэскадроном Гвардейской полевого жандармского эскадрона, ротой дворцовых гренадёров, и вагонами, которые были забиты оружием, порохом, брониками, касками, полевыми кухнями, формой, обувью, медикаментами и прочим барахлом для войны. Летели на всех парах по зеленому туннелю из Петербурга в Москву. Там нас ждали, тарантасы, дормезы, дилижансы, шарабаны, разные типы карет, грузовые повозки. Сотни этих транспортных средств в комплекте с лошадьми и водителями кобыл, меринов и жеребцов, собирались в столицах, крупных городах, они были нужны для перевозки тысяч людей, а точнее солдат, и грузов.

Уже с марта месяца все эти 'барские телеги', как их называли солдаты, начали включаться в транспортный поток, который шёл в сторону Крыма и обратно. Каретные мастерские, заводы, фабрики, все, кто мог делать вариант дилижанса на 12-14 человек получили заказы на изготовление их упрощенного варианта и грузовых повозок. Главное критерий для них, это надёжность. Солдату комфорт особо не нужен. Для него главный комфорт при передвижении в том, чтоб лишь бы не пешком. Кто служил, тот знает, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

На хозяйстве я бы с удовольствием оставил, вместо себя, что-то вроде князя-кесаря, но, кандидата особо не было на сию должность. Поэтому был составлен триумвират, Орлов, как мой зам по ГКО, Киселёв как сисадмин и хозяйственник, и великий князь Константин. На очень закрытом совещании перед моим отъездом был составлен план действий, на два месяца, кто, что делает, за, что отвечает, расписаны полномочия. Орлов, Киселёв, люди многоопытные, проверенные делами, надёжные. А Константин будет при них для веса, как брат императора. С ним у меня 15 марта произошёл важный разговор, который во многом будет в будущем определять судьбу самого Константина, и что ещё более важно России.

После очередного заседания ГКО, брат попросил разрешения остаться для разговора со мной. В целом мне было понятно, о чём он будет разговор. Я распорядился принести нам коньяк, закуси к нему. Мы сели, я налил нам, выпили, помолчали. И Константин, посмотрев на меня начал говорить.

- Ты сильно изменился брат после смерти отца, внешне и внутренне. Стал более требовательным и жёстким, досконально вникаешь в вопросы. Мгновенно снял Брока, заставил оживиться Долгорукова, Барятинского отправил в Крым командующим. Холоден с Нессельроде, не хочешь слушать советы Паскевича. А ведение военного положения, принятие верховного командования, ГКО, комиссии, комитеты по борьбе со злоупотреблениями, представители императора, манифест.Всё это у меня и общества одновременно вызывают восторг и страх одновременно. И ты неожиданно показываешь такие знания в разных направлениях, что и у знатоков это вызывает удивление. Я тебя теперь совсем не узнаю брат, -сказал он. Я, помолчав с минуту, начал говорить в ответ.

-Ты прав, Константин. Я стал другим. Я стал императором. Поверь и пойми это совсем не то, даже в сравнении с цесаревичем. Я сам это не сразу понял, да наверно ещё и до конца не осознал, не почувствовал. Но, то, что должен стать другим, уяснил себе совершено определенно. Особенно сейчас во время войны, -ответил я, и снова налил, мы молча выпили. И я продолжил:

- Мало того, брат, Россия должна стать другой, сверху до низу. Иначе её ждёт крах и погибель. Нужны глубокие реформы, вероятно сравнимые по масштабу и значимости с делами Петра Великого. После этих слов Константин на меня пристально посмотрел. И спросил:

-Ты будешь отменять право ?

-Да. Но, не сразу, и ещё не знаю, как и когда,- ответил я. Тут я лукавил, конечно, в общих чертах я себе уже наметил, что да как. Скажи я сейчас Константину, что для отмены крепостного права будет созван Земский собор, так он сразу бросит заниматься войной и начнёт сочинять проекты, прожекты о соборе, отмене права. Об этом конечно узнает великая княгиня Елена Павловна, и начнётся у неё на её 'четвергах' обсуждение этой темы. А мне это сейчас было на хрен не нужно. Война ! Вот главная тема.

-Но, для этого брат мы должны не проиграть войну, -продолжил я.- Это даст запас прочности и авторитета для внутренних дел и проведения реформ после неё. Сейчас война на первом месте должна быть, Константин. Это должны понимать все !

-А для того, чтоб не проиграть войну и после неё заниматься реформами. Мы, Романовы, должны стать другими, не такими, какие мы сейчас. Я это понял, став императором,- сказал я и продолжил.

-Мы, Романовы, волей Всевышнего и историей должны изменить Россию, сделать её лучше, сильнее. Сделать так, что вот так как сейчас, больше в её истории не повторялось. А для этого, я, ты, Николай, Михаил, и остальная императорская семья должны, обязаны стать ... другими ! Царь обязан быть не просто помазанником Божьим, он должен быть, стать истинным главой, вожаком империи, своей страны, своего народа. Чтоб мог вести империю вперёд, и за ним шёл народ не только потому-то он царь, а потому-то он ЦАРЬ ! Радетель, защитник своей страны, народа от внешних и внутренних напастей. Он и императорская семья, должны вести за собой империю, страну, и вести её к успехам и победам, а не к поражениям. Ведь для этого у нас есть всё! Власть, пока ещё вера в династию, образование, знания, деньги. У нас этого столько, что мы, по сути, на уровне полубогов, в сравнении даже с просто богатыми людьми. Здесь на земле, мы демиурги! А Россия это страна, которая по воле Вседержителя, является одним из творцом мировой истории. Она уже её меняла, и будет ещё не раз изменять историю мира. И это делалось, когда во главе России, была уже наша династия. И так должно быть и дальше ! Для этого, мы, Романовы, вновь должны начать жить по простому правилу: 'Империя превыше всего !!!' Не империя, для нас брат, а МЫ для империи. Это наша судьба, предназначение, долг. Мы, Романовы, должны это понять заново. Жить, служить, работать так самим, чтоб увлечь, вести за собой страну и народ исходя из этого правила.'Империя превыше всего !!!' это должно стать смыслом всех кто служит, и в первую очередь для представителей династии. Тогда за нами пойдёт большая часть общества, народа. Сама пойдёт ! Без понукания и палки. Кто этого не поймёт сразу, объяснять, учить, кто не хочет, убедить, заставить, а кто вознамерится этому мешать, и более того, противодействовать разными способами, убрать с дороги, и даже уничтожить ! И я готов это делать ! Как отец, как Пётр Великий ! Ты понимаешь меня, Константин ? Спросил я его после своего монолога. Он, смотря на меня, молча кивнул. Я по налил по третьей. Выпили. Я встал, жестом усадил его, и ходя по кабинету повёл далее наш разговор по душам.

-Если мы не станем другими, и не сделаем Россию другой. То нас Романовых, ждёт судьба Карла Первого Стюарта, французских Бурбонов. Уже мои и твои внуки могут взойти на эшафот или быть просто убитыми без суда и следствия, -сказал я, глядя на Константина.

-Что ты такое говоришь, брат !?,- почти воскликнул он.

-Это не я говорю, это говорит история. А она, не учит, а наказывает за невыученные уроки. Ты слышишь это ? Наказывает, за невыученные уроки !!!, - сказал я, тоже разгорячённый накалом разговора и коньяком.

-Поэтому, вы, мои родные братья. И ты прежде всего как старший, должны стать моей опорой в моих начинаниях и делах. А для этого необходимо стать ... другими, другими Романовыми. Который будут жить и работать для империи, страны, а не просто быть в НЕЙ, и за её счёт, императорской семьёй ! 'Империя превыше всего!', это должно стать для династии осознанной необходимостью. Так жил наш отец, дед, Пётр Великий ! И если нам Богом и историей уготован этот путь, мы должны идти по нему и вести за собой Россию. Или нас столкнут на обочину, затопчут, раздавят другие, заняв наше место. Тут или мы, или нас, другого не дано ! Мы не можем жить, в духе 'после нас хоть потоп'. Это приведёт династию к петле или пуле, а Россию к катастрофе и гибели. Ты же не хочешь этого, брат ?,- хлестнул я вопросом Константина.

-Нет! Конечно, нет!,- горячо ответил он мне. И после этого мы молчали, думая о своём, понемногу успокаиваясь.

-Так, вот, Константин, у нас, у династии есть ещё запас прочности. Война это показывает, Россия удивительно терпелива, и в неё только начинают проникать губительные идеи либерализма, революции, нигилизма. Этой западной х..ни, и поеб..ни ! И наши доморощенные европейцы, готовы это дермо хлебать без ложки, так, через край. И все же, есть ещё шанс избежать краха. Но, для этого надо действовать, работать. Делать то, что должен, чтоб было, так как должно стать. Если нет, Россия обречена, - сев за стол, устало сказал я.

- А касаемо моих знаний. Я, Константин, теперь император. А они могут узнать о том, о чём недоступно другим. Для этого у них есть возможности во много крат больше, чем у прочих, - пытался я запудрить мозги брату. И всё же вновь переключил его на главную тему разговора.

-Если ты, брат, будешь со мной. Я с радостью готов делиться с тобой полученными знаниями, идеями, мыслями. Поскольку буду уверен, что это пойдёт только на пользу России. И не как иначе,- на такой мысли я закончил наш, важнейший разговор с Константином.

В той истории он был серьёзной опорой для Александра, помогал продавливать его решения, преодолевать сопротивление реформам, поэтому и я тоже на него имел большие виды, хотя он входил во грех, касаемо государственных денег. Конечно ему и другим братьям, будут прощаться мелкие грешки. Но, мелкие. А, что за деньги. Если Константин захочет, много денег, очень много денег. Я дам их ему. Вернее возможность, заработать, и стать одним из богатейших людей не только в России.

После этого разговора, Константин, начал ко мне относиться, ещё с большим уважением, всегда поддерживал мои решения. Хотя иногда, я замечал его, взгляд, который говорил мне о том, что он продолжает меня изучать.

Но, всё это теперь было там, в холодном и промозглом весеннем Петербурге, а сейчас на рассвете 25 апреля 1855 года, я, с удовольствием вдыхал, стоя на палубе флагмана Азовской флотилии военного парохода ' Молодец', морской воздух. Мы полном ходу подходили к Керчи. Здесь я намеривался попытаться изменить ход Крымской войны.

Глава 3

Март-апрель 1855 года

Санкт-Петербург Европа Чёрное море Крым

Прусский военный атташе в Петербурге граф Мюнстер взял себе за правило писать письма в Берлин раз в неделю, или когда произойдёт нечто важное. Сегодня была пятница, поэтому после завтрака он в своём рабочем кабинете занялся эпистолярным жанром.

Писал он своему так сказать 'другу', генералу Людвигу Фридриху Леопольду фон Герлаху. А он, наверно совершенно случайно ходил в генерал-адъютантах у короля Фридриха Вильгельма IV. Был этаким прусским вариантом Аракчеева у него. И плюс к этому фон Герлах был дружен с Отто фон Бисмарком. Ну, звезды так сошлись, что мог с этим поделать граф Мюнстер ? Ничего. Вот и писал. А после выхода указа о введение военного положения, царского манифеста 'Отечество в опасности', написать было чего.

После этого настроения при дворе и в салонах сильно изменились. Там перестали болтать как плохи дела у России. Ходили слухи, что за такие разговоры, некоторые получили такие штрафы, что на них можно построить пару неплохих металлургических завода, а некоторые знакомцы Мюнстера по салонам, вдруг исчезли из них.

Наоборот, там стали говорить, что Александр готов воевать до победы, о том, что Крым теперь будет постоянно получать подкрепления, оружейные заводы наращивают выпуск штуцеров, и все они идут в Крым, а новый командующий Крымской армией, князь Барятинский, молодой, энергичный и в тоже время опытный. Он стал грозой для непокорных горцев, станет таковым и для союзников в Крыму.И шли разговоры, по секрету конечно, о каком-то Wunderwaffe, которое то ли уже есть, то ли вскоре появиться у русских. И многие его иные источники сведений о делах в России, тоже стали передавать сведения в подобном тоне, а некоторые и замолчали во все.

Один из его хороших знакомых позвал его для разговора подальше от чужих глаз и ушей в своём экипаже. И его кучер вдруг заблудился, и Мюнстер собственными глазами смог увидеть как десятки тяжёлых карронад и мортир, были уже погружены на поезд, остальные ждали своей очереди. Рассмотрел он, судя по их росту и внешнему виду несколько рот гвардейцев или гренадёров, которые занимали вагоны поезда идущего на Москву.

Этот самый знакомый из Зимнего дворца, говорил о том, что на самом, совсем на самом верху этого здания, есть мнение, что было бы замечательно, если б Пруссия не спешила принимать предложение англичан и французов об ограничении торговли с Россией. Англичане далеко, а Россия сосед.

Между ней и Пруссией уже почти сто лет как не было войн, разногласия были, но, это прошлое. А следует думать о будущем, России, Пруссии, может быть даже об их совместном будущем. А это будущее у них может быть великое. Тем более, что у Пруссии есть тоже соседи, и весьма беспокойные для неё. И некоторые из них далеко не друзья России, и ими вряд ли станут. Говорил знакомец Мюнстера, о том, что в Зимнем уверены, что эта война для России закончиться далеко не её разгромом. Да, и Берлину, если говорить, честно выгодно, что Россия эту войну не проиграла, а союзники её 'выиграли' не так как они хотят. Поэтому вероятно не стоит Пруссии торопиться с принятием, пусть даже и весьма настойчивых предложений от противников России, о сокращении торговли именно этими товарами с Россией. Ведь всегда надо думать о будущем. А оно для России и Пруссии, может быть просто грандиозным, если вдруг случиться так, что они будут его делать сообща.

Вот об этом и писал прусский военный атташе в России граф Мюнстер своему 'другу' генералу Герлаху. Ему было всё понятно. Он же не дурак, да и дурака в такую страну как Россия не пошлют.

Эти русские хотят свести войну к ничьей, и это вполне у них может получиться. Ветераны наполеоновских войны были ещё живы, они рассказывали ему как они воевали сначала против русских с Наполеоном, а потом меньше чем через год, уже с ними против того же Наполеона. И Севастополь держится против армий союзников, несмотря на всё их превосходство.

Россия за мягкий нейтралитет Пруссии в отношении её во время войны и после неё, готова пойти по такому же пути касаемо Австрии и Франции, войны с которыми, чтоб создать уже Германию, неизбежны. И может быть даже речь идёт о союзе между Пруссией-Германией и Россией.

Такие сведения и мысли читал в письме от Мюнстера, генерал фон Герлах во второй половине марта 1855 года. А в конце марта их в точь в точь повторил при неофициальной встречи с Отто Бисмарком, просто путешественник из России по столь близким для него землям Германии, Федор Иванович Тютчев. Он через свои старые знакомства добился встречи именно с Бисмарком. И как рассказал Отто, Тютчев, конечно, сугубо от себя сказал ему следующее.

- Я уверен, что новый император понимает, что Россия и Германия на поколения вперёд могли бы стать добрыми соседями, и совместно достичь многого, начав помогать друг другу, -когда после приветствий, воспоминаний, перешли к главной теме встречи.

- Вы наверно имеете виду, Пруссию ?, - спросил его Бисмарк.

-Нет, герр Отто, я имел виду именно Германию, - улыбнувшись ему, ответил Тютчев.- И я говорю это вам здесь ... в Берлине.

И этот простой русский путешественник, чья работа 'Письмо к г-ну доктору Кольбу' ('Россия и Германия'; 1844) была представлена императору Николаю. И служил он в МИДе на должности старшего цензора. А сейчас просто поехал на воды подлечиться. Так вот этот Тютчев, спросил у Бисмарка ... не сможет ли Пруссия продать России хотя бы на два полка, такие замечательные легкие капсюльные ружья ... Дрейзе !!! У фон Герлаха от такого даже дыхание перехватило. Вообще-то эти скорострельные ружья были секретом прусской армии, и залогом её будущих военных побед. Но, русские знали про то, что бумажные патроны не до конца сгорая засоряют ствол, и даже то, что у них часто ломаются иглы, и просили к ним запасные. 'Дьявол их раздери, откуда они знают про ружья Дрейзе. И тем более про иглы для них !!!',-сердито подумал генерал фон Герлах. И этот Тютчев, клятвенно заверил Бисмарка, что про Дрейзе, никто не узнает. Сохранение тайны, станет залогом будущей дружбы между Россией и Германией.

15 апреля в Париже императору Наполеону Третьему, 16 апреля в Лондоне лорду Пальмерстону, руководители министерств иностранных дел сообщили, что Пруссия обещала вернуться к рассмотрению предложения сторон о прекращении торговли с Россией военными материалами в конце мая. Поскольку этот вопрос непростой и требует тщательного, всестороннего рассмотрения. 'Скорее, всего, пруссаки получили от Александра что-то, что смогло, их убедить начать тянуть с установлением полной блокады России, по поставкам оружия и военных материалов'. Такая, примерно одинаковая мысль прошла в головах французского императора и британского премьера. У первого, там, где-то совсем глубоко и далеко в сознании совсем касательно, по кромке, мелькнула легкая тревога. Но, племянник великого Наполеона не обратил на неё внимания.

Лорд Пальмерстон же подумал: "Ничего сардинцы на первое время возместят это. И от турков надо потребовать посылки новых частей в Крым. Да, и французов надо бы на это уговорить".

С 28-го по 30-е апреля 1855 года в городах России, больших и малых произошла серия взрывов. Их сила было пропорциональная размеру городов. Погремели взрывы и в городах Европы. Самые мощные были, конечно, в столицах. Прежде всего, в Лондоне, Париже и Турине.

Началось всё с Одессы. 28 апреля там рванул первый взрыв. Оттуда и пошла череда взрывов. Радости и восторга. Ярости и страха. Причина ? Русский флот после Синопа вновь добился успеха. Союзники неожиданно для себя получили по мордам там, где считали себя полными хозяевами, в Чёрном море.

Просто 28 апреля в Одессу пришёл первый приз, бывший англичанин. Он то и дал начало взрывам.

Героями не дня, а мировых новостей и русского флота стали пароходы 'Тамань' и 'Эльборус'. Небольшие корабли в 573 и 780 тонн. Но, достаточно быстрые, 13-ть узлов !

Ещё в феврале я потребовал, список пароходов, которые есть в составе Балтийского и Черноморского флотов, в Азовском море. И с удивление увидел, что на ЧФ и Азове их было целых двадцать восемь. Разные, от больших пароходофрегатов типа 'Владимир', который провёл первый в истории бой пароходов, успешный для Андреевского флага, до малых пароходов в 45 тонн. И за ТТХ двух из этого списка я зацепился, 'Тамань' и 'Эльборус'. Небольшие, но, железные, ходить по морю могут, и главное быстрые ! И тому же самая высокая вершина России, уже успешно крейсировала в 1854 году, по командованием капитан-лейтенант А. А. Попова.

'Эльборус' ходил к Босфору, уничтожил два турецких коммерческих брига и захватил кочерму, на которую высадил взятых в плен турок. 3 июля он благополучно возвратился в Севастополь, а 7 августа вновь вышел в крейсерство вдоль Анатолийского берега. Пароходу не удалось дойти до Босфора из-за угля, оказавшегося плохого качества, но, несмотря на это, в этот раз он уничтожил турецкий коммерческий бриг, шедший с грузом угля в Константинополь. В сентябре 1854 Вернулся в Севастополь. Явный успех ! Теперь стоял там без дела. Пароход 'Тамань' под командованием опять же А. А. Попова ушёл из Севастополя в Одессу в сентябре 1854 года, и тоже там прозябал. А вот сам Попов вернулся в Севастополь.

Так почему не повторить успех 'Эльборуса' ? Пусть и разово. Глазомер, быстрота и натиск ! Это не только для суши, но, и для моря подходит. Смелость не только города, берёт, она, и суда противника топит. Даже, тогда, когда, он полностью господствует на море. Поэтому я отдал распоряжение Константину очень тщательно подготовить корабли, план операции, людей. Вооружение, пара небольших орудий, им бой не вести, транспорты останавливать хватит. Для призов взять призовые команды, для утопления добычи, пороховые заряды, для машин ЗИПы. Уголь и машинные команды, лучшие, которые можно было найти в Севастополе и Одессе. Корабли, планы, экипажи подготовили. Переждали апрельские шторма, и два квази рейдера, в ночь с 25-го на 26-е апреля вышли в море.

С выходом 'Тамани' из Одессы хлопот не было, её союзники после обстрелов не стерегли. А вот, чтоб вышел незаметно в море из Севастополя 'Эльборус', его покрасили от клотика до миделя в чёрный цвет. Но, главное устроили пароходофрегатами и другими пароходами отвлекающий шум для союзников, которые решили, что русские решились на прорыв. Но, получив сигнал, что всё, что нужно случилось, русские корабли отошли в бухту, а союзники решили, что они успешно отбили безумную на их взгляд попытку прорыва.

Павел Степанович Нахимов началом операции был доволен. Наконец-то в Петербурге решили действовать на море более активно. Тут его брови невольно нахмурились, слегка кольнуло в груди. Ему вспомнился тот самый военный совет, где было принято решение затопить часть кораблей, вооружение и экипажи отправить на оборону Севастополя с суши. Кто был прав, тогда ? Корнилов, который настаивал на сражении с союзниками или те, кто согласился на затопление кораблей. Кто ? История, время рассудит. Но, покойный, Влади́мир Алексе́евич, точно был бы доволен, даже этим выходом небольшого корабля в море из Севастополя.

В Попова он верил, отличный офицер, решительный, с большим боевым опытом. 'Если не погибнет, быть ему наверняка адмиралом. А я ему помогу в этом, ... если сам не погибну',- подумал адмирал, получив доклад, что 'Эльборус' ушёл не замеченным в море.

Вот эти два корабля и наделали шуму может, немногим меньше, чем Синоп. Они вышли на линию Босфор - Крым, каждый в своём районе, и начали делать, то зачем они и вышли в море. Каждый из них взял два приза, 'Эльборус' двух англичан, парусник и пароход, 'Тамань' француза и британца, тоже парусник и пароход. Они могли бы и больше взять призов, но, призовые команды закончились, корабли-то небольшие были. Кроме призов, вершина Кавказа утопила три судна, полуостров два. И сгрузив оставшихся моряков с потопленных судов на везунчиков, которых остановили, осмотрели, объявили призом, забрали судовую кассу, и отпустили восвояси.

'Тамань' пришла в Одессу 30-го апреля, в три часа по полудни, 'Эльборус' перед закатом. Причина этого была в том, что Андрей Александрович Попов гонялся за 'Грейт Рипаблик'. Но, несмотря на сверхусилия машинной команды, густой дым, искры из трубы, и бешено вращающие колеса ... не догнал. Этот большой и красивый корабль, увидев не доброе в действиях небольшого парохода под Андреевским флагом, добавил парусов, и начал уходить в отрыв в сторону Босфора. Через час погони, стоящий на мостике, и рассматривающий в трубу шедевр американских кораблестроителей, с досадой сказал, своему старшему офицеру, который стоял рядом: 'Уходит, чёрт его подери. Не могут ещё пароходы тягаться, с парусными клиперами в скоростях. Но, за машинами всё равно будущее. Всё, командуйте разворот. Пора и честь знать. Идём в Одессу. Домой'.

Потеря девяти судов с грузами, конечно, не особо нарушило снабжение армии союзников в Крыму. Неприятно, но, терпимо. Эффект был больше политический, моральный, внутри России и вне её, поскольку это явный успех русских, и причём на море. Россия могла не только огрызаться, но, и кусать до крови. И в трюме английского судна взятого 'Таманью' нашли очень приятный груз. Нет не золото. Лучше. Четыре тысячи винтовок Энфилд !!! Новьё, в масле ! Повезло ! В трюмах остальных призов была батарея мортир, порох артиллерийский и ружейный, боеприпасы для артиллерии, пули, различное военное снаряжение, провиант, инструмент и много ещё полезных вещей для ведения войны. Узнав о полученной добыче, я лично распорядился всё это богатство отправить в Крым. Из Одессы срочно перевести добычу в Днепровский лиман, оттуда до Севастополя намного ближе. Всё ! Горчаков перебьётся, Барятинскому всё это нужней. На другом английском судне, было тоже весьма примечательное содержимое.

Ками́лло Бенсо ди Каву́р, премьер-министр Пьемонта-Сардинии, он же собиратель земель итальянских во едино под властью Савойской династии, прочитав телеграмму, которую ему принёс секретарь, ладонью хлопнул по столу, и шепотом длинно и весьма грязно выругался в адрес англичан. И было от чего.

Русские, которые по заверениям британцев и французов, загнаны в свои порты и заливы, как мышь кошкой в нору, никаким образом не смогут выйти в море. Но, они вышли ! И захватили английский транспорт, который вёз в Крым роту пехоты и батарею 1-й пехотной дивизии, которой командовал генерал-лейтенант Джовани Дурандо. Кроме этого, на его борту была рота берсальеров, ... и командир всех пяти батальонов берсальеров Сардинского Экспедиционного Корпуса, подполковник Ди Сан Пьетро. 'Ещё не сделали не одного выстрела в войне, а уже потеряли под шестьсот человек, со всем имуществом, и одного из лучших офицеров сардинской армии ! Оппозиция этого мне не спустит. Ведь только 24 апреля в Генуи погибли транспорты 'Крезус' и ' Педестриан', и тоже английские, 29 человек вместе с ними. Теперь ещё это!", -зло подумал Кавур. И вновь не удержался. - Cazzo inglese stronzi !!! Con il suo cazzo di Рalmerstron e la regina !!!'. Как тут не выругаться, даже если ты граф.

Генерал Франсуа́ Серте́н де Канробе́р, ужинал, его состояние было для него весьма странным. Он был не доволен, и доволен.

Не доволен осточертевшими телеграммами из Франции в которых ему давали советы как воевать. Ему ! Выпускнику Сен-Сира, ветерану Алжира. Ему надоел и император своими комментариями его действий, требования больших успехов. Они всё больше отдалялись, будучи на удалении, и стали раздражать друг от друга, даже общаясь через телеграф и письмами. Хотя именно дивизия, которой командовал Канробе́р, через пролитие крови, подавила в зародыше, желание парижан выступить против государственного переворота, который был совершён 2 декабря 1851 года, Луи-Наполеоном Бонапартом , президентом Французской Второй Республики. После него он стал Наполеоном III. Тогда погибло более трёх сот человек, ещё больше было ранено. Император об этом помнил, и в 1853 году Франсуа́ де Канробе́р стал дивизионным генералом, выше по званию во французской армии был только маршал.

Генерал без большого энтузиазма воспринял войну с Россией. Он был уверен,что Франции она не нужна. Ещё будучи молодым офицеров не раз беседовал с ветеранами войн Наполеона I-го, и что за противник русские, имел от них представление. Но, он военный, его долг служить. Он служил.

Его выводила из себя эта коллегиальность в принятие решений, многочасовые военные советы, где было много болтовни и торга, но, мало дела.

Англичане иногда просто бесили его! Они всегда хотели сделать меньше, а получить больше всех. Этот лорд Раглан на военных советах, с таким видом рассуждал о плюсах и минусах обсуждаемых решений, будто именно англичане внесли решающий вклад в успех на Альме, и взяли верх над русскими при Инкермане. Да если б не Боске, они были бы там разбиты. А ранее под Балаклавой это полководец отправил на убой свою легкую кавалерию. Русские её и уничтожили. И если б не шотландцы, то это сражение умники англичане могли и проиграть.

Турки, со своим Мехмед-пашой иногда вместо презрения, вызывали смех. Он после успеха в Евпатории, часто ходил с таким видом, будто Порта способна теперь одна выиграть эту войну. Это и правда было смешно, особенно на фоне предыдущих их войн с Россией. В которых русские их с завидной регулярностью уже более ста лет били в пух и прах.

Теперь к турками, им подкинули ещё союзников-помощников ... сардинцев. Вот тоже вояки. Хотя польза от них всё же будет, они будут свои участием в боях снижать потери французов.

Но, больше всех генерала Франсуа́ Серте́на де Канробе́ра выводили из себя русские. Которые в своём безумном упорстве обороняли этот чёртов Севастополь. Заставив союзников уже больше семи месяцев стоять под ним. Голодать, мёрзнуть, нести потери ещё и от болезней. Безрезультатно стоять, несмотря на своё преимущество во всём, в численности, артиллерии, штуцерах. Лучшие армии мира (самая лучшая несомненно французская), ничего толком так и не добились. Хотя конечно сумели при Альме имея двукратное превосходство, заставить русских отступить, при Балаклаве, Инкермане отбили попытки русских снять осаду с Севастополя. И ему было ясне ясного, что на этом они точно не остановятся. Тем более, что начиная с середины апреля у них стало ощутимо больше мортир, они стали чаще отвечать, и некоторые их батареи вели убийственно прицельный огонь, и на большее расстояние чем ранее. Уже вторым, третьим залпом поражая позиции артиллерии или пехоты, которые раньше себя считали неуязвимыми. Русские стали всё чаще и успешней применять ракеты. Последние разы они били ими залпами в десяти и более установок. И они у них оказались весьма дальнобойными. Из-за этого многое пришлось отвести в тыл, остальное зарыть в землю. Говорили, что звук, который ракеты издавали при полёте, мог, у тех кто не особо силён духом помутить рассудок.

Штуцеров тоже стало больше, потери это показывали точно. Теперь просто так в русских не постреляешь с больших дистанций. Раньше солдаты смеялись, видя, что русские пули до них не долетают. Сейчас же не один десяток весельчаков офицеров и солдат, из-за этого отсмеялись уже навсегда.

Ещё сильнее стали досаждать эти чертовы 'охотники'. Их стало больше, они стали действовать организовано, и ещё более скрытно и дерзко. С конца марта не было теперь ночи, когда бы не происходило их вылазок, которые приносили новые потери. Они несли смерть, страх и даже ужас. Охотники по сути начали охоту на солдат, и в первую очередь офицеров армии союзников. Были даже случаи, правда, единичные, когда солдаты отказывались заступать в ночной караул, даже военный трибунал пугал их меньше русских охотников.

Начиная конца апреля среди офицеров и солдат стали ходить разговоры, что у русских появилось какое-то чудо-оружие, которое стреляет бесшумно, точно и очень далеко. Он слышал о духовых ружьях конечно, но, пока это были только слухи. Хотя пули в убитых были винтовочные, а вот настоящие арбалетные болты, которые хирурги вытащили из плоти убитых и везунчиков, которых не утащили в плен или не добили русские, генерал Канробе́р видел сам лично.

Появились так называемые стрелки. Эти ублюдки могли с сотни туазов попасть голову. Они действовали парами или тройками. Первым выстрелом не убивали, а ранили, а когда к раненому на помощь приходили его товарищи, их ждала уже смерть. В первое дни, когда появились эти стрелки, счёт пошёл на десятки погибших. Они тоже в первую очередь выбивали офицеров, и заставили зарываться в землю и ползать по ней всех, солдат, офицеров. Желающих получить пулю в голову, демонстрируя свою смелость, стало намного меньше. Против стрелков направили егерей и шассёров, но, эти русские чертовски умело использовали местность для скрытных действий. Поэтому, найти и убить их было делом трудным и смертельно опасным.

Новый его визави, князь Барятинский ему тоже не нравился. Его появление на посту командующего в Крыму привело к повышению активности русских. Бои за Селенгинский, Волынский редуты и Камчатский люнет, на это указывали. Русские у него под носом сумели возвести эти укрепления, прикрыв им подступы к ключу обороны Севастополя, Малахову кургану. И все попытки выбить их оттуда давали только большие потери, но, не успех. А своё желание воевать, атакуя, Барятинский показал очень скоро.

В ночь с 22 на 23 марта генерал Хрулев с 12 батальонами морской пехоты и солдат атаковал французские и английские траншеи, расположенные перед Камчатским люнетом и двумя редутами. Перед атакой союзников четверть часа обстреливали артиллерией. Потом русские ворвались в траншеи, и после отчаянной борьбы разрушили часть укреплений, которые французы начали возводить против люнета. Эта вылазка оказалась очень кровопролитной. Совершив то, что имелось в виду, русские вернулись на люнет. Собственно в эту ночь отряд Хрулева выполнил не одну, а последовательно три вылазки. Русские потери, в общем, были равны 317 человек убитыми и около 800 ранеными. Общие потери французов и англичан достигали, несомненно, большей цифры, чем официально показанная (доходившая до 800 человек) и кому как не командующему французской армии об этом было знать. Через день после этого побоища, по соглашению между Нахимовым, и им, генералом Канробером, было заключено перемирие для опознания и уборки трупов людей, павших в предшествующую кровавую ночь. Во время перемирия русские и французы очень дружески, почти ласково, беседовали друг с другом. Те и другие обменивались взаимными благодарностями за гуманное, заботливое отношение к пленным.

22 апреля боем за ложементы перед 5-м бастионом и редутом Шварца, как его называют русские. Новый командующий в Крыму Барятинский, и Нахимов в Севастополе, опять показали, что сидя в обороне, осаде, они готовы и атаковать.

Эти злосчастные траншеи союзники наконец-то заняли 20 апреля.Наконец-то хоть какой-то успех, после стольких усилий, потерь и топтания на месте. Эти ложементы были устроены одна линия в 50, а другая сзади в 75 саженях от французских батарей.

Около четырёх утра его разбудил дежурный офицер, и доложил, что русские вероятно начали большое наступление сразу на нескольких направлений. Канробе́р чёртыхаясь, срочно выехал на позиции. Да, русские вели несильный обстрел позиций в трёх местах, слышалась ружейная стрельба. Но, утром выяснилось, что главный удар был ими нанесён по занятым накануне ложементам.

Их и стоящие за ними французские батареи сначала обстреляли из мортир и ракет, потом издалека стали бросать в траншеи гранаты, после уже и с близкого расстояния. И затем их осветили светящими снарядами и ракетами, и русские ударили силами сразу трёх батальонов в свои любимые штыки. Но, сблизившись они, сначала часто вели огонь из штуцеров и пистолетов охотничьей картечью. После всего этого они просто перекололи штыками и перерубали тесаками кто уцелел, и взяли в плен был уже ранен или успел бросить оружие и поднять руки. Те немногие, которые сумели прорваться и уйти к своим стали рассказывать солдатам, что у русских в Севастополе появились неуязвимые великаны, которых не берёт ни пуля, ни штык. Себе и офицерам генерал Канробе́р быстро объяснил эти басни про бессмертных великанов. Это, скорее всего в дело вступила русская гвардия или гренадёры, а их возможности Ахиллеса объяснялась, вероятней всего кирасами и шлемами.

Русские эти ложементы оставили на следующую ночь, сочтя их не выгодными для обороны бастиона и люнета Шварца. Но, и союзники их не заняли. Сам Канробе́р на военном совете после 22 апреля, настоял на том, что, их больше не занимать. Терять вновь сразу три роты у него не было желания.

Всё это, ракеты, штуцера, охотники, стрелки (чтоб гореть тем и другим в аду), Барятинский, появление гвардии в Севастополе. Его как командующего французской армией в Крыму не радовало, тяготило, и даже пугало. Он то ясно понимал, что главная тяжесть войны уже лежит на французах, и дальше будет только больше. Англичане хотят воевать, побеждать и при этом, не нести больших потерь. Но, воюя с русскими это не выйдет, это болван Раглан, наверно уже понял это. Турки большой частью дрянные солдаты, сардинцы тоже так себе армия. Тем более против русских. А это значило одно. Что, именно французам придётся тянуть на себе войну, терять тысячи и тысячи своих солдат, чтоб взять это проклятый Севастополь ! А смогут ли они это сделать ? Этот вопрос всё чаще задавал себе генерал Франсуа́ Серте́н де Канробе́р. Твердого ответа: 'ДА!' он не мог себе дать. И именно это его тяготило и пугало.

Но, сейчас 20 мая 1855 года это уже отступило на второй план. Теперь одерживать требуемые из Парижа победы будет не он, а эта 'бутылка из-под имбирного пива', выскочка, сын сержанта, палач,- генерал Пелисье.

Генерал Реньо де Сен-Жан д'Анжели привез в Крым из Франции не только резервы, хорошее вино, сыр: он привез также отставку главнокомандующего, его генерала Франсуа́ Серте́на де Канробе́ра, отставку. Посланник императора высадился на берег 18 мая, а на другой день, 19 мая, по окончании военного совета, где были выслушаны категорические повеления Наполеона III, о достижения успеха в войне, он, Канробер заявил, что он отправляет в Париж просьбу об отставке.

И всё же генерал был доволен. Он даже с некоторым удовольствием, как путник после долгой дороги снимает тяжёлый заплечный мешок, снял с себя огромную ответственность. Теперь он будет просто командовать корпусом и выполнять приказы. Но, последнее слово всё равно будет всё-таки за ним.

Его штаб подготовил наступательный манёвр под Севастополём, силами французов, англичан и новичков, сардинцев в районе Балаклавы, для занятия высот вдоль Чёрной речки, Федюхины высоты, Гасфортова и Телеграфная горы. Это очень устраивало англичан, они тряслись за свою Балаклаву. У русских сил там было немного, поэтому выбить их оттуда не составит большего труда.

И через два дня выйдет флот с десантом в 16-ть тысяч штыков для взятия Керчи. Чтоб нарушить снабжение Севастополя и Крымской армии через Азовское море. Это приведёт к ухудшению их положения, и снизить их возможности для обороны и наступления. В успехе генерал Канробер не сомневался. Офицеры и солдаты в десанте были уже опытные. Укрепления Керчи, точно не как в Севастополе, как и силы русских для её обороны. Так, что заслуга в захвате Керчи, будет на его счёту, пусть уже и не командующего.

Глава 4

Апрель-май 1855 года

Крым

Прибыв рано утром в Керчь, и сойдя на берег, я по хорошему русскому обычаю пошёл ... в баню. Нескольких суток передвижения пусть и в сверхкомфортных каретах, тарантасах и дормезах, всё-таки испытание не слабое. Пусть и подлатанным для обоза императора. Это тебе всё равно даже не плацкарт, чух -чух- чух -чух ! Ух, хорошо было ! Пар, веники, квас. Лепота ! Потом я поел и лег спать. В кровати, а не в дормезе, слава Богу.

Был я конечно инкогнито, и хорошо было, что в Керчи меня, в лицо никто не знал. Легенда, прибыло высокое начальство и всё. Пацанов, Николая и Александра я собой не взял, пока. Они остались в Таганроге. Бережённого Бог, бережёт. Супруга моя нынешняя, Мари́я Алекса́ндровна, была против того, чтоб, я брал сыновей с собой. Это понятно, она мать. Мы же едем в Крым, но, не в Ливадию, а на войну, которая там шла. Я смог её убедить, что НАДО ! Для моего общения с ними, которое было весьма не частое. Ведь в пути, вне дел я им буду в первую очередь отцом, а не императором. Так же надо, что между Николаем и Александром, крепла дружба, как братьев, как двух мальчишек, чтоб, они лучше друг друга узнали, притерлись. Во дворцах, на приёмах, даже на семейных обедах, этого не получишь, а в походе, хоть и в комфортных условиях, самое-то. И момент того, что в Крыму, в армии, находиться сам император, его братья и даже сыновья, ещё мальчики, положительно скажется на отношении к династии, во время не очень удачной войны. Не без нажима, но, сумел убедить. И Мари́я Алекса́ндровна взяв с меня клятвенное обещание, что я буду беречь сыновей, как Голум кольцо Всевластия, и практически со слезами на глазах дала своё согласие.

Парни были разные, но, близки и дружны между собой. Это я и хотел усилить, но, и избежать нездоровой конкуренции, разбег то в возрасте небольшой.

Николай был внешне и по характеру похож на мать. Спокойный, даже где-то застенчивый, рассудительный, иногда весьма строг в суждениях, но, я увидел, что всё-таки влияние женского начала было на него уже слишком большое. Он был первенцем, и супруга уделяла особое внимание его воспитанию и образованию. Но, делать из мальчика юношу, затем мужчину, должны мужчины. Это норма. Закон жизни. Женщины не могут сделать из мальчика, нормального мужика. Нет, далеко не все, кого воспитывают только или в основном мамы, становиться маменьками сынками. Но, обычного мужского начала в них таки не хватает. Кому как не мне, учителю, это было видно. И таких становилось всё больше, там в будущем. Здесь был век девятнадцатый, ещё время мужчин, причём суровых мужчин. Поэтому, я решил, что парней надо понемногу выводить из под женского начала.

В течение пути, мы пришли к согласию, что парню в одиннадцать лет, и тем более уже цесаревичу, по крайней мере, среди мужской части семьи и окружения пора перестать быть Никсой, Никки, Николя. Пора уже становиться Колей, Николаем, Ником в конце концов. По мне пусть лучше будет адекватно - вменяемым Коляном, чем, Никсой.

Александр, Сашка, Сашок был этаким увальнем, крепышом, но, характер уже проглядывался, мог и заупрямиться, хотя, внимал, словам и доводам. Брата он любил, слушался его, видно было, что он тянулся к нему. Николай ему отвечал, вниманием, заботой, но, без позиции 'я старший, а ты дурак'.

После первых дней пути лихорадка путешествия, смена обстановки, сменилась у пацанов грустью, они стали всё чаще молча смотреть в окно. Первым о маме вспомнил понятно дело Сашка. Николай, тоже был готов похныкать, но, держался. Я утешал, парней, по отечески в духе, 'Мужчины не плачут, они огорчаются', 'Терпи казак, атаманом будешь', 'Не хныкать, вы не девчонки'. Приводил им примеры русских князей, которые тоже мальчиками, начинали заниматься делами государства, тоже ходили с отцами в походы, а Иван Васильевич, который Грозный вообще рос сиротой. И ничего справлялись. И они должны это сделать, ибо, мы Романовы, а не абы кто. Я им предложил, каждый день писать маме письма, о своих впечатлениях, людях, событиях в пути. Таким образом, через переписку они будут с ней рядом, а она с ними. Только условились, что в письмах не ныть, 'Мама забери меня !', зачем её расстраивать, тревожить лишний раз. Ей и без того нелегко. Пусть видит, что её сыновья растут, и постепенно становятся достойными её, их матери и императрицы, и способны переносить трудности, даже если это разлука с матерью, а они ещё мальчики.

Так разговорами, занятиями, ежедневными осмотрами нашего обоза, где они видели пусть и не очень простых солдат, офицеров, разговаривали с ними, задавали вопросы. Этим и наблюдениями за учениями нашего конвоя, сыновья отвлеклись от мыслей о маме и доме. От микроманёвров они были, конечно, в восторге. Ещё бы, здоровенные кавалергарды рубят на скаку здоровенными палашами, палки, прутья, казаки показывают чудеса джигитовки, атаку с пиками, стрельбу на скаку, гренадёры бросают гранаты, делают перестроения, ведут огонь по мишеням и бьются на штыках. Я сначала удивил, потом порадовал царевичей своим участием в учениях по стрельбе, метанию гранат, штыковому и сабельному бою. Показывал им и другим так сказать свою удаль молодецкую. Николай меня спросил как-то перед боем на штыках: 'Отец, а тебе не боязно ? Ведь может быть больно, и проиграть можешь?'

-Страшновато конечно,- сказал я в ответ, усмехнувшись.- Посмотри, какие они могучие и умелые.Богатыри ! Взглядом указав на гренадёр, они увидев это, вытянулись по стойке 'смирно'. В ответ я дал знак рукой, 'вольно'.

-Все бояться, даже смельчаки. Дурни только не бояться. Но, страх, сын, надо учиться преодолевать, уметь подавлять его, боль терпеть или перетерпеть. А, чтоб не проигрывать, надо постоянно отрабатывать умения, приёмы. Повышать своё мастерство. Это и для боя на штыках, и для принятия решений необходимо, - ответил я ему.

Гранаты я метал вполне себе хорошо, не хуже гвардейцев и гренадёр, здровье позволяло. Пращой овладел. Сносно стрелял из винтовки, стоя, с колена. С револьверами, это были Кольты, даже немного понтанулся. Стрелял от бедра, по -клинтиствундски, взводя курок левой рукой. Впечатлил, и не только пацанов. Мальчишки искренне за меня переживали, когда я сходился на штыках с дворцовыми гренадёрами, один на один, один против пары, или в команде со своими учителями по штыку. Федот и Георгий, были со мною теперь всегда рядом. Один на один я проигрывал, уже меньше.

Николай и Александр, теперь по утрам делали со мной зарядку, и стали принимать, участие в тренировках. Им для этого ещё перед поездкой сделали учебные ружья, сабли, гранаты, и комплект защиты. Бывало, и плакали, от боли или неудачи. Но, чем ближе к Крыму, тем реже, и всё чаще молча. А вот сон-час им не очень зашёл, но, было сказано, значимое отцовское слово: 'Надо!' И, когда звучала команда: 'Романовы, отбой !' спали, пусть и не как миленькие.

Были у них и уроки, куда ж без школы. Выполнение и проверка домашнего задания стала обязательной. Парни были этим весьма удручены. Ничего, не в сказку попали. Был такой вольный слушатель в истории династии, Николай Александрович Романов, Второй, который. Строгая учительница Клио ему поставила 'неуд'. И если б только ему.

Занятие по истории я вёл сыновьям сам. Заодно сделал наброски программы по истории для образовательных учреждений. От церковно-приходской школы до университета. История будет для всех теперь учащихся обязательным предметом.

Сыновья меня слушали, вполне внимательно, что я считал нужным записывали, задавали вопросы, и должны были мне, и друг другу пересказать основные моменты темы. Чаще вопросы были, конечно, от Николая. Он меня как-то спросил: 'Отец, если тебе, нашей династии, служат. Тебе как императору приносят присягу. Кому ты служишь ? Ты же сам император ? Монархи служат Богу ?'

-Хороший вопрос задал, даже порадовал им меня,- сказал я ему в ответ, положив руку на его ещё детское плечо.

-Нормальные, хорошие монархи, правители служат, сын, своей стране, государству,- начал я отвечать Николаю.

- И конечно, Всевышнему. Поскольку он дал им эту власть над страной и её народами, но, дал для служения. Служа стране, служишь Богу. Таков закон истории. Кто из монархов это забывает, обрекает на несчастье себя, свою страну и народ. И даже может привести себя и их к гибели', -говорил я ему.

- И будучи монархом, надо делать всё хорошо, обдумано, ответственно. Доводить начатое до конца. Даже если это кому-то не нравиться в твоём окружении, в стране, но, ты уверен, что, это принесёт государству, стране пользу. Это как у врачей, им сначала иногда надо сделать больно, что вылечить, победить болезнь. Империя, Отечество превыше всего ! Помни об этом, всегда. Вот я многое, что начну, а ты с братьями будешь продолжать, завершать. Правитель в ответе за страну, за её народ, за настоящее и будущее. Знай, и не забывай об этом'.

В ходе общения с сыновьями, я приходил к мысли, что для детей императорской семьи надо сделать, что-то вроде детсада, разбавив их отпрысками из детей, внуков знати, верхушки армии, флота, высших сановников, и просто достойных людей в империи. Далее уровень школы, полноценные уроки, домашние задания, оценки, вызовы родителей в школу, если необходимо, обязательно переводные экзамены. А после неё уже распределение, по способностям, желанию императора, родителей, самих выпускников. Директором этой школы наверно я сделаю сам себя, хотя бы на первое время. Надо ещё в детстве перестать представителей династии выращивать в тепличных условиях, побыстрее их вводить в социум своих сверстников, пусть и отпрысков отцов, которые находятся на вершине русского Олимпа и около него.

В день прибытия в Керчь, но, выспавшийся и отдохнувший, то есть прилично после обеда я в сопровождении генерал-адъютанта Михаи́ла Григо́рьевича Хомуто́ва, командующего обороной Керчи и побережья Азовского моря начали объезд позиций. С нами был начальник Керченского отряда полковник Карташевский, керченский градоначальник подполковник Антонович и полковник Пётр Петрович Гарднер , бывший командир 3-й сапёрной роты в лейб-гвардии Сапёрном батальоне, заместитель великого Тотлебена в Севастополе. Но, сейчас он был тем человеком, который превращал Керчь и её окрестности в крепость и укреплённый район. Для того, чтоб это успеть сделать был мобилизованы все кто мог держать лопату в руках. Жители Керчи, сёл, которые были рядом. По морю доставили людей из Таганрога, Мариуполя, Бердянска, Тамани. Хуже всего отозвались призывам на работы конечно крымские татары . Их пришло всего несколько десятков, остальные тупо не явились, в их селениях в адрес тех кто приводил мобилизацию звучали угрозы, даже были попытки нападения. Что ж пусть будет так. После войны к этому вопросу вернёмся.

Керченский железоделательный завод работал от рассвета до заката, семь дней в неделю. Ему подкинули работяг, с городов и сёл Азовского моря, и его окрестностей, и он выдавал, лопаты, кирки, ломы, полосы, листы, пластины из железа, картечь, мины для растяжек, корпуса для ручных гранат и много ещё чего из своих пылающих жаром горнов, кузниц, мастерских. С заводом, конечно, крупно повезло, для Крыма он был просто подарок судьбы. И его я хотел использовать для войны по полной.

Проезжая по линии укреплений я видел как сотни людей, копают, носят, возят землю, камни, что-то вкапывают, насыпают брустверы, работают. В черновую позиции и крепость были готовы, их теперь доводили до ума. Что-то особенного присоветовать Гарднеру я особо и не мог. Траншеи, реданы, люнеты, позиции для артиллерии, блокгаузы. Он тут и так использовал весь накопленный опыт в Севастополе. Хотя пару раз сам примерил на себя глубину траншей. Для меня было мелковато, но, и росту для середины девятнадцатого века был у меня далеко не средний. Так, что, в самый раз было для пехоты.

Оборона Керчи была из четырёх частей. Сама крепость, которой предстояло вести бой на суше и море. Линия укреплений на горе Митридат и высотах у города, сама Керчь и последний рубеж обороны Керченского пролива крепость Еникале. Между крепостью и горой была долина примерно в четыре версты, и она простреливалась даже полевыми двенадцати фунтовками. Это приятно и полезно для обороны. Так, что придётся союзникам делить силы, чтоб одновременно атаковать крепость и гору Митридат. А разделение сил противника это хорошо. Для того, чтоб было совсем оптима, в Керчь для усиления гарнизона, и тем войскам, которые собрали для обороны Керчи, с Феодосии, Таганрога, Дона, Арабата, из Севастополя прибыл Азовский пехотный полк (2 - я бригада, 12 - й пехотной дивизии).

Он был сформирован в 1700 году в Москве генералом Головиным. Один из старейших пехотных полков русской армии. Прошёл почти все войны, которая вела Россия, с 1700 года. В Крымскую в активе у полка было Балаклавское сражение, он взял редут номер 1, героически, но, неудачно, штурмовал Евпаторию, потом оборонял Севастополь, и вот здесь у Керчи он должен был стать той преградой, которую не смогут преодолеть при всём своём желании союзники. Для этого он был укомплектован на 100 %. Пополняли его не новичками, а теми, кто уже прошёл испытание сражениями и Севастополем. Четыре тысячи матёрых солдат. Сила ! И это было ещё не всё. Были ещё те, кто готов был зубами рвать и голыми руками душить в первую очередь турков, а так же французов и англичан. Которые стали в Крымской войне, врагами православных. Газеты в России писали теперь об этом чаще и чаще.

Я помнил, что во время Крымской войны Греция, в отличие от русско-турецкой 1877-78 гг. вела себя активно против Турции. Повстанцы заняли часть Эпира, Македонии и Фессалии. Они получали активную поддержку из Греции, по сути, шла необъявленная война со стороны греков. Король Греции Оттон I-й несмотря на давление Франции и Англии, продолжал действовать не по их указке.

В феврале 1854 года Наполеон III, напоминая о предыдущих заслугах Франции в отношении Греции, заявил Оттону, что нападение против Турции будет означать нападение против Франции. Оттон ответил, что у него, как у единственного христианского монарха 'Востока', есть 'священная миссия' перед христианским миром. Вспомнил наверно, что он потомок византийских династий Комнинов и Ласкаридов, и не слабо закусил удила.

Ни давление британского и французского посольств, ни османский ультиматум от 7 марта 1854 года, не смогли убедить Оттона прекратить уже неприкрытую поддержку и руководство партизанскими отрядами. Его супруга, королева Амалия заявляла что 'Европа, давшая трон Оттону, полагала что он станет её исполнительным органом, но ошиблась'. В итоге, случилось как всегда.

13 мая 1854 года французские военные корабли вошли в Пирей и высадили две тысячи солдат, а затем подоспел и британский полк. И уже 14 мая Отон провозгласил нейтралитет Греции в 'Восточной войне' и прекращение деятельности партизанских отрядов. Одновременно Оттон был вынужден сформировать новое правительство, которое возглавил его политический противник Александр Маврокордатос, англофил по своим взглядам. Грецию немилосердно нагнули, но, как полагается осадок остался. И как не странно с плюсом для России. В виде Греческого легиона императора Николая I.

Инициатива создания легиона принадлежит офицеру греческой армии Аристиду Хрисовери. Появившись в начале 1854 года в Бухаресте, Хрисовери, с помощью знакомого ему российского морского офицера, грека Иоанниса Власопуло, встретился с командующим российской Дунайской армии генералом М. Д. Горчаковым и предложил ему создание отдельного отряда из греческих волонтёров. Тот идею поддержал. В июне 1854 года в составе Дунайской армии было 2 500 болгар, 1 800 греков и около 600 сербов и черногорцев добровольцев.

И уже в марте греческие волонтёры принимали участие при форсировании переправы из Браилы на правый берег Дуная и в мае того же года в сражении с турками за остров Радоман.

Летом 1854 года, в Сулинском гирле, А. Хрисовери в звании капитана и во главе 25 греческих волонтёров принял бой против английского десанта в 700 человек. В ходе этого боя англичане потеряли убитыми 6 офицеров и 72 рядовых, включая аристократа Ричарда Гайд-Паркера IV, что послужило причиной слушания в британском парламенте.

К концу 1854 года на фоне неудач и поражений идея с балканскими добровольцами отошла у русского командования даже дальше чем на третий план. О них забыли. Но, они хотели воевать. И вот 800 греков и 200 сербов в декабре 1854 года и создали Греческий легион. Роты болгар и сербов остались в Измаиле в 5-м корпусе генерала А.Н. Лидерса.

К началу 1855 года легион, насчитывающий около 800 волонтёров, был переброшен в Крым. На знамени легиона было написано на греческом 'За Православие'. При штурме Евпатории 5 февраля 1855 года легион потерял убитыми несколько десятков человек, 30 раненными, среди которых командиры Хрисовери и Стамати. Последний позже умер от ран.

А вспомнил я о греках благодаря греку, замечательному такому греку. Дмитрию Егоровичу Бенардаки, прародителю Сормово, промышленного гиганта России. У меня были на Бенардаки большие планы. Но, это уже после войны. А сейчас помимо военных заказов он получил предложение поддержать соотечественников, которые с оружием в руках воюют за свободу его соотечественников. Он момент понял сразу, и среди российских греков запустил шапку по кругу, собрали немалую сумму. На неё Греческий легион одели, но, не в русскую военную форму, а греческую клефтскую фустаннелу, как и повстанцы Освободительной войны Греции 1821-1829 годов, обули, перевооружили, причём на винтовки.

Идею с Греческим легионом я решил развить до размеров 'Православной дружины', легион как не очень созвучно с православием. И вот в Керчи к маю в составе дружины было уже 1 855 человек, и четырёх орудийная батарея из шестифунтовок. Греки, болгары, сербы, армяне. С Балкан, Дуная, из России. Диаспоры их материально поддержали, и в ходе войны регулярно для добровольцев собирали деньги. Костяк составили те, кто уже повоевал, новобранцы усиленно в поте лица проходили курс молодого бойца. Панос Коронеос стал командиром этого подразделения. Знамя 'Православной дружины' изменили. Теперь 'За православие' было на нём написано на греческом, болгарском и сербском. Эти смелые люди, воюя в России, за свои страны и народы, не только помогут ей в этой войне. Но, и станут примером для сотен, тысяч других, когда придёт их время взять в руки оружие. И они будут не только образцом для подражания, но, и теми, кто научит новых добровольцев воевать, и станут их командирами в будущих войнах и восстаниях.

Азовский полк поделили, два батальона в крепости, два на позициях у горы Митридат. Полк, по моему личному приказу был перевооружён на винтовки, около половины уже имели шлемы, разномастные броники. Мой обоз должен был защитникам Керчи подкинуть ещё несколько тысяч защитных комплектов, две с половиной тысячи винтовок, несколько тысяч прицелов для переделки ружей под пулю Нейсслера.

'Православную дружину' тоже разделили. Уже воевавших в крепость, их батальон занял там позиции, её союзники будут брать в первую очередь, что дать пройти пролив своему флоту. Поэтому пополненная рота гренадёров из Еникале перешла в крепость, их тоже перевооружили на винтовки. Второй батальон дружинников занял позиции на Митридате.

Остальную пехоту Керченского отряда форсировано учили ведению огня из винтовок, и новыми пулями как для переделанных под неё ружей, так и нет. Союзники не готовы встретить против себя массированный огонь из винтовок и дальнобойных ружей. Вот на этом их и надо поймать. И нанести максимальный урон в живой силе и боевом духе.

Артиллерию крепости и укреплений на горе Митридат представляли классические двенадцати и шестифунтовые полевые пушки. С дальностью гранатой в 2 300 метров у первой и в 1 900 метров ядром у второй. По несколько батарей таких орудий стояло на укреплениях. Их усилили тремя батареями полевых 1\2 пудовых единорогов. Этот зверь бил гранатами весом почти в девять килограмм, осколочными или фугасными, и мог их запулить до 2 300 метров при 25-и градусах вертикальной наводки, дальней картечью до 700 метров. Одна батарея единорогов стояла на Митридате, две в крепости. И к их гранатам была применена не сказать, что инновация, но, союзникам от этого легче не будет.

Было так же по две батареи полевых 1\4 пудовых единорогов, они имели гранату в 4,5 килограмма, дальность до 1 300 метров при 6-ти градусов. Но, что было важно, они имели вес 360 килограмм, столько же, как и шестифунтовая пушка. Только бил то единорог гранатами. Вот это сочетание, вес и гранаты, и должны были внести свою лепту в решающую часть сражения.

И огонь артиллерией будет вестись с высот. Так, что даже настильные шестифунтовки будут иметь длинные руки.

Для нанесения потерь, винтовки и новые пули, единороги, было далеко не все, что ждало противника. В наиболее удобных местах для атак, их ожидали уже знакомые им рогатки, но, теперь их дополняли, ещё пока колючая верёвка, растяжки, и управляемые фугасы, содержащие в себе сотни осколков и картечных пуль. Они должны были быть заложены в дефиле между высотами.

Генерал-адъютант Хомутов сам, без попаданцев ещё в 1854 году командировал в Санкт-Петербург поручика Кавказского саперного батальона фон Крута с целью приобретения 'гальванических принадлежностей' для устройства в проливе мин и фугасов. И он их там приобрёл, в гальванической роте. Как и новые знания, опыт, и что было более важно единомышленников. Его консультировал и обучал сам Бори́с Семёнович Якоби. И сообщил ему, что тему гальваники, и всё, что, с ней связано, поддерживает сам император. Со всем этим, взводом сапёров и воодушевлением он вернулся в Керчь в конце марта, и встретил ещё одного соратника, тоже инженер - поручика, Михаила Матвеевича Боре́скова. Он и его люди занимался установкой минных заграждений в устьях Дуная в 1854 году, и успел пообщаться и поработать с инженер-генералом Карлом Андре́евичем Ши́льдером. Вот так повезло обоим молодым офицерам. Один пересекся с Якоби, другой с Ши́льдером.

Я до высадки десанта несколько раз общался с фон Крутом и Боре́сковым. В первый раз, когда мне их представили, и они доложили о проделанной работе, показали схемы минных полей на море и суше. Я спросил офицеров:

-Господа, если вам ещё, что-то необходимо для выполнения задач. Составьте список, и отдайте его, генералу Хомутову. И вы всё получите в самые кратчайшие сроки. И посмотрел на генерала взглядом-приказом. Он молча кивнул в ответ.

- На вас, господа - минёры, возлагаются большие надежды,- продолжил я. - Управляемые и противопехотные мины оружие новое, противник с ними ещё не знаком. И мы должны его им удивить. А удивить значит уже победить. Следует умело и с пользой применить мины на море и суше. От себя могу посоветовать вам ставить их в шахматном порядке, чтоб сила взрывов и радиус разлёта поражающих элементов перекрывали друг друга, и наносили противнику максимальные потери. Так же подумайте над направленными взрывами. Следует дублировать, взрыватель в мине на случай осечки. И очень тщательно скрывать, маскировать места установки мин, минные поля.

И тут же у себя в блокноте на планшете набросал схемы, вырвал листок и отдал Борескову. Я заметил, что он и фон Крут внимательно рассматривали это новшество, командирский планшет. Уверен в ближайшие дни, подобные появятся и у них.

-И хочу сказать, что если у вас здесь и в Севастополе будет получаться многое, то быть вам уже штабс-капитанами, с наградами. Но, надеюсь не это для вас главное, господа офицера. Успех русского оружия должен быть для всех нас на первом месте,- сказал я.

-Так точно, ваше высокопревосходительство, -ответили почти одновременно, наверняка, будущее радетели и продвигатели минного дела в России. А я им в помощники.

Здесь я для местных был, посланником царя, проверяющим, генералом-лейтенантом от инфантерии Строговым. Только Хомутов знал, кто я на самом деле. Да, мой конвой. А, они до поры до времени дали обет молчания о моей персоне.

Самые мощные укрепления делали против флота, у него пушки то будут тяжелые. Хотя отряд у союзников будет 'летучий', большие пароходофрегаты и тем более линейные корабли, в пролив не пойдут, он для них мелкий, но, их канлодки, бомбардирские суда, будут иметь большой калибр. А их англичане и французы могут нагнать десятки. Так, что всё будет по-взрослому. К этому и готовились. На суше и на море.

Для того, чтоб усилить береговую артиллерию Керчи, пришлось обратиться к помощи братьев по оружию. Севастополю и Луганску. Город-герой дал артиллерию, восемь восемнадцати фунтовых орудий, двенадцать пудовых единорогов, восемь двухпудовых корабельных мортиры. И офицеров и расчёты к ним, самых лучших из артиллеристов береговых батарей Севастополя. Это было может даже важнее, чем сами орудия. Луганск, город, которому пришлось вновь воевать уже в двадцать первом веке, дал Керчи боеприпасы, лафеты. Луганский литейный завод денно и нощно обеспечивал Севастополь и Крымскую армию боеприпасами.

Ключевая батарея в системе береговой обороны была Павловская, которая перекрывала пролив, на неё и установили самые мощные орудия, двадцать восемь штук. Следующая по значимости шла Приморская, на Павловском мысу она получила двадцать орудий в двенадцать фунтов и тоже лучшие расчёты, которые были в Керчи. Коллеги из Севастополя усиленно повышали их уровень ведения огня по морским целям. Потом шли, Николаевская - на мысе Ак-Бурун, городская - в центре Керчи, Георгиевская - в районе Нового Карантина, Успенская - в Еникале. На Тузле поставили сразу три четырёхорудийных батареи, но, только одна из них была не бутафорская. На Чушке, напротив крепости Еникале, батарею в восемь орудий .

Артиллерию крепости и всего укрепрайона дополняли четыре ракетные батареи, по девять установок в каждой. По батареи в крепости и Митридате, две на Павловской батареи. Одна из них была под командованием капитана Филимона Васильевича Пестича. На его фамилию я обратил внимание, она мне была знакома. Пестича, я как попаданец знал, как артиллериста и автора многих орудийных лафетов для орудий разного типа. Он это или не он ? Если он дай Бог не погибнет, время покажет. А пока я его взял себе на заметку.

Из доклада контр-адмирала Федора Михайловича Новосильского, я понял, что как минимум он взбодрил вновь созданную Азовскую флотилию. А то, что реанимировал это точно. Он и его зам, капитан 1-го ранга Григорий Иванович Бутаков, из Севастополя взяли в Керчь, лучших комендоров, машинистов, кочегаров, мастеровых, первостатейных матросов, мичманов, лейтенантов, и главное ... боцманматов, боцманов и кондукторов, которые быстро навели на флотилии флотский порядок. Все пароходы отремонтировали, разбили на отряды, она уже могли вполне сносно держать строй, совершать манёвры, вести огонь на разных ходах.

Азовская флотилия была разделена на отряды. 1-й отряд. Винтовые, железные, однотипные пароходы 'Могучий', 'Боец' и 'Молодец', в 415 т. Скорость 13-ть узлов. Вооружение: 1-68-фн бомбовая пушка, 2-68-фн карронады, 4- 12-фн карронады. К ним примыкала 'Колхида', почти их близнец. Водоизмещение 450 т. 120 л. с. Скорость 10,5 уз. Вооружение такое же. Для боя в проливе их переделали. Оставили 68-фунтовую бомбовую пушку, при угле возвышения в 70 градусов её бомба могла пролетать расстояние до 14 кабельтовых, это примерно 2,6 км. Но,такого угла возвышения сейчас добиться не смогли, поэтому и дальность была весьма скромнее.

На шкафуте на спонсонах установили по бортам 1 пудовые единороги. Таким образом, они могли вести сильный носовой огонь, на дистанцию более километра, двигаясь вперёд, так и назад. Орудия прикрыли брустверами из дерева, усиленные полосами железа, установили на них щиты, ходовую рубку тоже защитили деревом и металлом, палубу на баке и шкафуте прикрыли толстыми досками, команду и расчёты орудий, одели в броники и каски. Получается, сделали даже бронированные корабли, надо это обязательно зафиксировать в анналах истории.

Во 2-й отряд пароходы, 'Аргонавт' - железная парусно-винтовая шхуна, 300 тонн, 60 л.с, до 8-и узлов. Две 12-фунтовых карронад. 'Таганрог' и 'Бердянск'. Оба в 263 т. Корпус железный. Машина мощностью 90 номинальных л. с. Два 3-фунтовых фальконета. 'Анапа'. 4 пушки. Водоизмещение 677 т. Машина мощностью 80 номинальных л. с.

С них сняли все эти пукалки и установили на носу, пудовый, и два в 1\2 пуда единорога. Которые с расстояния могут хоть, что-то сделать противнику. Из тоже 'забронировали' по образцу первого отряда.

Пароходы 1-го и 2-го отрядов сделали по образцу русских канонерских лодок конца века 19-го. Они стали совмещением "Отважного" и легендарного "Корейца". От первого взяли бронирование, от второго спонсоны для установки орудий.

С Дона пришло шесть гребных канонерских лодки, остальные четыре достраивались в Аксайской станице. Им и достались 12-ти фунтовые орудия обр. 1833 года и 24-х фунтовые карронады. С канлодками, прибыли шестнадцать гребных баркасов. Называлось всё это 'Азовскою гребною' и находилась под начальством капитана 2-го ранга Певцова. Войско при этой флотилии состояло из 4 штаб-офицеров, 13 обер-офицеров и 678 нижних чинов. Кроме того, для той же цели под командою подполковника Донцова был поставлен пеший отряд стрелков из 850 человек. 'Гребная' стала 3-м отрядом Азовской флотилии. Вся речная пехота, став вариантом 'река - море' вошла в состав Керченского отряда.

Она вместе с 4-м отрядом в составе шхуной 'Унылой' и ещё пяти транспортов, должны демонстрировать многочисленность русских сил в Азовском море и отвлекать на себе внимание и огонь противника. Вооружили их 24-х фунтовыми карронадами и корабельными 3-х фунтовыми фальконетами. Григорий Бутаков как-то назвал его 'внушительно-отвлекательным отрядом', так с его слов его именовали и далее.

Но, главной ударной силой Азовской флотилии были не пароходы с внушительными бомбическим пушками и единорогами. Ими были плавбатареи. Четыре единицы.

Их делали по схеме тримарана. Из пароходов, 'Предприятие' 93 тонны, 47 л.с. Ходил Таганрог -Ростов.

'Донец' 55 л.с Ростов -Таганрог, Керчь -Тамань.

'Надежда' - буксирно-пассажирский пароход.

'Ростов' 60 рег тонн, 25 л.с Ростов -Таганрог. Он сам и его паровая машина была построена в Луганске, на заводе, инженером Н.П. Летуновским, ещё 1843-1844 гг.Причём корпус был из железа. Так, что быть Луганскому заводу промышленным гигантом России. Будет рельсы делать, и сразу паровозы, вагоны. С него и начнётся славная история Донбасса, как промышленного района новой России.

К пароходам крепились подходящие по тоннажу шхуны, на всё это накладывался настил, на него ставили орудия и казематы, которые их прикрывали. Их делали из дубового бруса не менее десяти дюймов, на них наложили крест накрест прокованные железные полосы в дюйм толщиной и до шести шириной. Сверху этого ещё доски в два дюйма, тоже дубовые. И всё это под углом в тридцать пять градусов. Ходовые рубки пароходов обшили досками.

Конструкции испытали обстрелом из 68-ми фунтовой пушки и карронады с двухсот саженей. Бомбы, ядра, рикошетили, отскакивали. Ядра пробивали доски, прогибали полосы железа, но, дальше, стоп. Новосильский, Бутаков, по их словам одновременно были восторге и расстройстве от плавбатарей. В восторге от того, что, найдено доступное средство противостоять флоту союзников. Расстройстве, по причине того, что, несколько вот таких бронированных плавбатарей могут сражаться с многопушечными с линкорами, и даже выйти победителями. Парус уступал место пару. Хотя Бутаков точно, не сильно расстроился по этому поводу. Он то уже был фанатом парового флота.

-Да, господа моряки. Вскоре, лет через двадцать, пар, совсем заменит парус. А гладкоствольные орудия, как сейчас ружья, нарезным штуцерам, винтовкам, уступят место нарезным орудиям. И начнётся, соревнование между бронёй и снарядом,- сказал я им в ответ на их мысли. Моряки удивленно посмотрели на меня. Ведь перед ними стоял генерал. И тут такие рассуждения о будущем флота.

- Не удивляйтесь, господа, -поспешил я нивелировать ситуацию. -Я хоть и генерал, но, слежу за техническими новинками. И сам любитель всякой техники. Вот смотрите. Для увеличения маневренности, которая стала низкой на пароходы плавбатарей, можно пробовать поставить руль с более большим пером. Так же пустить в дело и рули на шхунах. С парохода на них передаётся сигнал о повороте, и они, одновременно перекладывают руль. Так, кажется, говориться у моряков ?

- Да так. Вы верно говорите,- ответил Новосильцев.

- Я предлагаю прикрыть защитой нос пароходов, шхун, хотя бы досками,- продолжил я.- А для повышения плавучести, а значит живучести и боеспособности. К пароходу и шхунам, добавить баркасы, и обшить у всех борта булями из камыша. Так, кажется, делали запорожцы на своих 'чайка' для морских переходов. Моряки вновь не смогли скрыть своего удивления во взглядах.

Плавбатареи были вооружены снятыми с пароходов 68-ми фунтовыми карронадами. Оно могли бить на 1 200 метров. Их дополняли 24-х фунтовые, они стояли на носу пароходов. И, коль плавбатареи были защищены броней, то, они должны были сблизиться метров на 500 или ближе, и сокрушить своими ядрами, бомбами, картечью, корабли союзников. Они из-за мелкого пролива, не будут крупными. Дома как говорится и проливы помогают.

Вот, чтоб они ещё лучше помогли у Павловской батареи, где летом 1854 года затопили суда. Но, их было недостаточно. Максимальная глубина фарватера в районе Павловской батареи составляла 24 фута, а только 12 судов имели в высоту от 15 до 23 футов. То есть проход они перекрывали частично. Новосильский приказал затопить ещё. Судно 'Мажино', конфискованного у англичан, четыре русских судна, а также два старых тендера, принадлежавших Черноморскому ведомству. И вот тут сам он сообразил, или Бутаков подсказал. Потопили их с двойной пользой. Канониры с 1-го отряда на них руку набивали. Через день к ним присоединился 2-й и береговые батарей. Молодцы, моряки ! Хваткие ребята. Утопленников усиливал бон. Старый разорвало сильным северо-восточным ветром. Моряки это учли, новый сделали более надёжным.

Мины. На них чуть ли не молились. Они сейчас реально выступали как Wunderwaffe. Особенно после рассказов об их успешном применении на Балтике. Бутаков в разговоре о минах сказал:

-Будь их у нас в достатке здесь летом прошлого года. Мы поставили бы мины в Евпатории. В проходе в бухту в Севастополе, и перед его береговыми батареями. Противник зашёл на как вы, сказали ваше превосходительство, на минные поля или банки. Обратился он ко мне.

-Их бы подорвали, корабли получили бы повреждения. И тут батареи, флот, опять же плавбатареи, могли бы учинить не разгром конечно, но, поражение точно смогли бы нанести,- с лёгкой досадой в голосе закончил он свои размышления.

-Вполне возможно,- поддержал своего зама адмирал Новосильцев.

-Да, господа, наверняка вы правы. Вот здесь у Керчи мы это и попробуем сделать. Раз нам выпал такой шанс,- попытался я ободрить, и настроить их на успех. ' А ведь Бутаков, сам, без подсказки, предложил вариант, минно-артиллерийской позиции ! Талант !!!, -подумал я про себя, даже с некоторым восхищением, смотря на разговаривающего с Новосильцевым и генералом Хомутовым, будущего адмирала, и уж точно, не рядового адмирала. Он и в реале о себе заявил, почти на уровне попаданца. А тут тем паче должен себя реализовать. Я ему буду подсказывать, и делать, так, чтоб не мешали ему. И получим ещё более сильного теоретика и практика парового и броненосных флотов. А там глядишь сам станет русским Мэхэном или кто из его учеников. Макаров, Дубасов, Чухнин, Скрыдлов.

Хотя здесь же в Керчи был у Бутакова, надеюсь будущий соратник, а не конкурент, капитан-лейтенант Лихачёв Иван Фёдорович. Уже опытный моряк, и с боевым опытом, тоже имеющий склонность к науке и военной теории. Тоже очень перспективный моряк.

В 1850 году на корвете 'Оливуца' совершил плавание из Кронштадта на Дальний Восток, с октября 1851 года (после гибели прежнего командира) командовал этим корветом. В период пребывания в Охотском море, на Камчатке и в Русской Америке, занимался гидрометеорологическими исследованиями, разведкой якорных стоянок.

В марте 1853 года капитан-лейтенант Лихачёв по состоянию здоровья сдал командование корветом Н. Н. Назимову и из Аяна возвратился через Сибирь в Петербург, где временно получил должность помощника редактора журнала 'Морской сборник'. После начала Крымской войны, И. Ф. Лихачёв был назначен флаг-офицером начальника штаба Черноморского флота вице-адмирала В. А. Корнилова. На пароходофрегате 'Бессарабия' 6 мая 1854 года Лихачев участвовал в бою с тремя английскими и французскими пароходами.

Вот Лихачёва Новосильцев и назначил командиром отряда плавбатарей. То есть он будет на острие атаки. Узнав об этом, я не стал отменять решение адмирала. Не убили в Севастополе, и здесь дай Бог смерть минует его. Но, распорядился приготовить для Новосильцева, Лихачёва, Бутакова, защитный комплект. Пусть только попробуют его не одеть перед боем. Отдраю лично, уже без инкогнито и вазелина.

26-го апреля в восемь утра, я начал совещание по готовности и подготовки Керчи к предстоящим сражениям. На нём было армейское и флотское командование, приглашенные офицеры.

Начали с морской темы. Новосильцев доложил, что Азовская флотилия боеспособна, и готова к отражению нападения противника. И, что с каждым днём её возможности растут.

-Хочу вас расстроить, Фёдор Михайлович., -дослушав его сказал я. - Союзники не дадут вам возможность, довести уровень подготовки флотилии, хотя бы близко к вашей 4-й Флотской дивизии ... они придут раньше. Но, пока есть время надо делать возможное и невозможное.

-Поэтому жду от вас, господа, предложений, что ещё можно реально сделать, чтоб улучшить готовность флота. Прошу высказываться,- предложил я.

Новосильцев сказал, что подготовку артиллеристов надо усилить, и попросил для этого пороха сверхштата. Бутаков запросил ещё донецкого угля, хотя он был ещё не донецкий, и ускорить изготовления деталей для машин пароходов на заводах. Мой адъютан это записал.

-А что скажет представитель молодого поколения моряков,-спросил я с интересом, глядя на Лихачёва.

Вот тут молодой да ранний Лихачёв, немного смущённый вниманием к себе высоким начальством, для улучшения плавучести - живучести -боеспособности вверенных ему в командование плавбатарей. Предложил кроме предложенных мною булей, набить их трюмы бочками, ящиками, а их в свою очередь соломой, щепой, обрезками пиломатериалов. Ему его старшие товарищи сразу указали, что это лишняя пища для огня. Он парировал, тем, что противник будет вести бой с берегом, с восьмью паровыми судами, ещё и гребными, кроме его батарей, при чём у него будут даже не фрегаты. Поэтому шансы зажечь его батареи не столь высоки. Новосильцев был не восторге от идеи Лихачёва, Бутаков тоже. Огонь на корабле, тем более деревянном, во время боя, это хуже чем, три бабы во время дальнего похода. Баб то можно высадить или за борт выбросить. А пожар на корабле тушить тяжело, особенно без насосов, шлангов, системы пожаротушения.

Я поддержал Лихачёва. Про минные прорыватели набитые пустыми бочками , идущие на минные поля я помнил. Да, и у союзников в бомбах будет далеко не шимоза.

-Дельно, господин капитан второго ранга. У Нельсона есть вроде про то, что пушки в бою должны вести огонь как можно дольше, чтоб повысить шансы на удачное попадание,- сказал я в поддержку Лихачёва. Адмирал Новосильцев, согласился с мнением царского посланника. Но, на его лице читалось примерно следующее: ' Эти столичные всезнайки лезут туда, где не сном и не духом'. 'Ну, не совсем так', -ответил я ему ... про себя. И вслух продолжил:

- Развивая мысль о том, что противнику придётся рассредоточивать свой огонь по нескольким целям, хочу сказать, что ему их, целей, надо добавить. Для этого сделать несколько артиллерийских плотов. Поставить на них двенадцатифунтовки, и буксировать гребными большими баркасами. Но, это ещё не всё, господа. Ещё надо сотворить вот что.

-Из гребных канлодок сделать паровые,- стал я говорить. И сразу увидел удивлённые лица. -Да, господа, именно паровые. Ведь военную хитрость на войне никто не отменял. И улыбнулся.

-Приделать к бортам лжекожухи для колёс, и такую же трубу. Жечь в ней паклю, ветошь, тряпки с дёгтем, нефтью, что дым был погуще. Издалека, и в суматохе боя, их вполне могут принять за пароходы. Пусть думают, что мы сильнее, чем есть на самом деле. Это нам на руку, -закончил я, перестав интриговать окружающих.

-Федор Михайлович, как можно быстрее это сделайте. Посмотрим, что получится,- уже распорядился я. И вновь переключил разговор на будущий бой, продолжил:

-А вот самим нам следует наоборот избежать раздёргивания нашего ответного огня. То есть заранее определить позиции для береговых батарей, судов флотилии, распределить цели. Чтоб добиться эффективности, и нанести противнику максимальный урон, вывести из боя, или даже утопить его. И здесь необходимо теснейшее сотрудничество берега и флота. Чтоб не было как в Севастополе до последнего времени. Война у нас одна на всех. И достижения успеха в ней, это общее дело для всех, господа. Прошу, вас, меня услышать ! Поскольку это не мои слова, а государя! И в упор посмотрел на каждого их присутствующих. Как бы спрашивая взглядом: 'Услышали !?' Генерал Хомутов, который знал, что я и есть этот самый государь, весьма выразительно на меня посмотрел.

- А в деле достижении успеха нам может помочь новинка военной техники, -продолжил я после небольшой паузы. - То есть самое время выслушать наших гальванёров - минёров.

После моих слов генерал Хомутов распорядился пригласить Борескова и фон Крута, которые ждали, толи своей очереди, толи участи. Когда им ещё ответ держать перед генералом, представителем императора. Первым начал Боресков, было видно, как он волновался, но, ведя речь о своих любимых минах, вскоре успокоился, и доложил, как у них обстоять дела на море и в земле.

По первоначальному плану намечалось установить 100 мин, но, теперь их было 150. Причём прибывшие с фон Крутом полсотни мин из Питера, были минами Якоби. То есть управляемыми. Провода и оборудование, и что важно взвод сапёров из гальванической команды тоже прибыли с ним. К маю 1855 года в районе Павловской батареи были погружены 50 мин, еще 95 - готовы к этому. Отлично ! Но, всё равно плохо. Хоть Хомутов и подпоручики минёры сопли не жевали.Надо ускоряться. Они кстати и без меня их ставили в шахматном порядке. Скромно выслушав мои наставления о том, что, они и так знали и уже делали. Вот так-то, господин попаданец. Уели тебя предки. Но, это только в радость. Всегда бы так. Кроме, это они, узнав, по опыту кампании 1854 года на Балтике, что взрыв мины больше пугает, чем повреждает корабль. Стали ставить мины парами. Мина Якоби образца 1854 года имела пороха до 14 кг. Две мины, это взрыв 28 кг, что уже более основательно для корпуса вражеского корабля.

Минные банки ставили у Павловской батареи, у Тузлы, на фарватерах и рядом с ними, где могли пройти небольшие суда. У самой Керчи было принято решение мины не ставить. А вот связку крепость Еникале - Чушка, перекрыть минами в достатке. Тем более, что их ещё должны были подвезти в Керчь, из Тулы. Делать там их должны были на ... самоварных фабриках. С металлами, с медью там работать умели.

Пока выходило так. Если союзники придут через неделю, то их будут уже ждать в проливе минные поля в десятки мин. Придут позже будет ещё больше выставлено. После того как обсудили это. Я спросил:

- Скажите, господа, а можем мы выставить управляемые мины в Камыш-Буруне, в местах, где вероятнее всего встанут корабли для высадки десанта ? После этого все на меня внимательно посмотрели.

- Вы хотите взорвать десант на кораблях ?,- спросил адмирал Новосильский.

-Да. Или сами корабли, когда он высадиться. Чтоб отрезать путь к отступлению,- был мой ответ сразу всем.

-Хватит ли у нас на всё проводов и мин ?,-спросил я минёров.- Выставить там хотя бы десяток.

-Какое расстояние от косы до причалов в Камыш-Буруне?,-обращаясь уже к морякам.

-Около шести кабельтовых,- быстро ответил Бутаков. Когда на него посмотрел Новосильцев.

-То есть около версты,- сказал я.

-Прошу вас, господа посмотрите свои возможности по проводам для постановок мин в проливе и фугасов на суше. И доложите мне лично. Сможем или нет, выставить мины в Камыш-Буруне помимо запланированного,- раскомандовался я.- В обед будьте готовы сделать доклад.

Борескову и фон Круту, оставалось только сказать: 'Так точно ваше Превосходительство!' Что они и сделали.

-А, что касается подрывников. То, они не будут смертниками. Делать подрыв можно и из схрона. И такого, что его противник ни с собаками, ни днём с огнём не найдёт. Вы же у нас и сапёры. Вот вам, и об этом думать тоже,- продолжил я нарезать задачи. -Но, об этом завтра. Сейчас давайте о фугасах на суше. Но, сначала давайте отпустим моряков. У них своих дел хватает.

- Хотя нет. Останьтесь, господа. Надо начинать взаимодействовать. Сражение за Керчь будет на суше и на море,- изменил я своё намерение.

-Теперь, господа, приступим к делам сухопутным,- сказал я.

-У вас карта местности готова?, - задал вопрос глядя на генерала Хомутова.

-Так, точно ваше в ... превосходительство,- ответил он, чуть не выдав меня. За, что я ему взглядом поставил жирнючий 'кол' и вызвал родителей в школу.

Памятуя про бумаги и овраги. Ещё в феврале я отдал категорический приказ составить карты разных масштабов окрестностей Севастополя, Керчи, Евпатории, Феодосии. Уточнить имеющиеся. Как воевать без толковых карт ? Хомутов достал карту склеенную из нескольких листов, и расстелил её на столе. Я стал внимательно её рассматривать. Всё вроде есть, НП, дороги, тропы, высоты, овраги, батареи, позиции. Годиться, не до жиру. И карта уже была разбита на квадраты.

-Вполне, Михаи́л Григо́рьевич,- похвалил я генерала. И отменил вызов родителей.

-Как у нас возможностями подорвать противника управляемыми фугасами, в походных колонах по дороге на Керчь ?, -спросил я, обращая свой вопрос к минёрам.

-Ваше превосходительство, мы не сможем это сделать,- ответил Боресков.

-Причины ?

-Нам на всё мины не хватает проводов.

-Дьявол разбери !,- не сдержался я. И начал вышагивать по комнате. Офицеры из-за этого разошлись по сторонам.

-Плохо, господа! Весьма плохо! С помощью фугасов, я рассчитывал, что противник ещё на подходе к наши позициям получит потери. И это собьёт ему боевой подъём после легкой высадки.

-Ваше, превосходительство !, - сказал Хомутов, - у полковника Карташевского есть предложения касаемо использования фугасов в сложившемся положении дел.

-Разрешите, ваше превосходительство ?,- сделал шаг, вперёд присланный в Керчь для заведывания артиллерией полковник Карташевский.

-Да, господин полковник,- ответил я.

-Артиллерию Керченского отряда за последнее время значительно усилили. В том числе и 1\2 пудовыми единорогами,- начал он говорить. Было видно, что волнуется.

-Гранатами они бьют на тысячу сажень, дальней картечью на триста двадцать четыре, ближней до ста восьмидесяти пяти. 12-ти фунтовая пушка бьёт гранатой так же на тысячу сажень, есть и картечь. У 6-ти фунтового орудия тоже, дальняя и ближняя.

- В связи с этими я предлагаю, пропустит авангард атакующего противника через фугасы. Дать ему подойти к позициями на дистанция уверенного поражения картечью. И после этого взорвать фугасы, раз они управляемые. Нанести потери, вызвать замешательство, отсечь от основных сил, и уничтожить огнём артиллерии. Затем перенести огонь вглубь построений наступающего противника. Здесь применять гранаты.

Сказав это Карташевский замолчал. Молчали остальные, я тоже, крутя в голове предложенный вариант. Подойдя к карте, и смотря на неё спросил:

- Для этого проводов хватит ?

-Так точно !,- бодро ответил Боресков.

-Для обеих позиций. Крепости и Митридата,- уточнил он.

-Что ж, дельно. Но, есть, что к этому добавить,- сказал я.

-Первое. Огонь должен быть и ружейным.

-Второе. Позиции пехоты, батареи должны быть замаскированы, скрыты так, что их нельзя было распознать и в подзорную трубу с сотни саженей .

-Третье. Противника надо скучить перед позициями. То есть выставить препятствия там, где нам выгодно. Но, так, чтоб их тоже было не видно.

-Четвёртое. Местность надо пристрелять. Прежде всего, для ведение огня гранатами. Поставить ориентиры, но, такие, чтоб противник, не понял, что это.

-Пятое. Для наблюдения, корректировки и управления боем, огнём батарей установить на позициях вышки. Будет ведь так: 'Война в Крыму, всё в дыму'.

-Вышки поставить и на Павловской батареи. Обратился я к Хомутову. Тут Новосильцев до того стоявший молча сделал шаг вперёд, и сказал:

-Ваше превосходительство, разрешите? Я кивнул в ответ.

-Для успешного взаимодействия нужна связь между флотом и берегом. Я предлагаю использовать флотские сигналы.

-Отличная мысль, Федор Михайлович !,- отозвался я.

-А, между крепостью и Митридатом держать связь, через оптический телеграф.

-Он здесь есть, Михаил Григорьевич ?

-Нет, ваше превосходительство.

-Значит надо найти людей сведущих в этом вопросе. Сделать хотя бы наподобие, и апробировать в деле. Связь в бою значит очень многое для его результата.

-Фугасы для установки готовы ?,- спросил я, перейдя уже на новую тему.

-Готовы, -ответил Хомутов.

-Они начинены картечью ?

-Да.

-Хорошо!,- сказал я.

-На будущее такие фугасы надо будет снаряжать не картечью, а что-то вроде стрелок, цилиндров, ромба. Точнее соединенные основаниями конусы или пирамиды. Не знаю, как называется эта фигура называется.

-Октаэдр, ваше превосходительство,- показал свои знания геометрии Карташевский.

-Пусть так. У октаэдров, цилиндров, стрелок должна быть пробивная способность выше, может и разлёт дальше, чем у картечи. Но, это потом, господа ! Сейчас используем то, что имеем.

- Кстати о снарядах. Вы получили инструкции из столицы о применении регулированных снарядов для мортир и единорогов ?,- спросил я, вспомнив об этом своём почине.

-Так точно. Ваше превосходительство!,- подозрительно бодро ответил мне генерал Хомутов. И начал пожирать меня глазами, имея вид лихой и придурковатый. 'Опытный. Что-то здесь нечисто', - подумал я. И решил добить тему.

-И каковы результаты ?,- спросил я, подойдя, и прямо глядя на генерала.

Он и Карташевский начали заметно бледнеть, стоя по стойке 'смирно". Пошла пауза. В комнате стало гнетуще тихо. Прервал тишину и паузу полковник Карташевский.

-Это моя вина, ваше превосходительство! Я сам ознакомился, но, не успел, отдать распоряжение начать изготовление снарядов и обучение офицеров и расчётов. Генерал Хомутов же, мне сразу передал инструкции по регулированным снарядам.

-Похвально, господин полковник ! Принимаете огонь на себя,- сказал я, переведя взгляд на него.

-Вы вероятно не знаете. Что император, личНО, принял в это вопросе участие ! Ведь такие снаряды повышают дальность до четверти и более от возможной. А точность, в два и более раза! А вы полковник 'не успели'. Государь успел, а вы, нет !!! Начал я заводиться. После фразы 'государь успел', Хомутов пошёл пятнами.

Я злился. Ведь я был сам по себе нетерпелив, и любил, чтоб то, что я просил, делалось быстро. В семье, на работе. Знаю, что не лучшее качество. Но, как есть. Это у меня от отца, и в семье я был старшим братом. Думаю и Николай Первый тоже был таким.

Я злился, ходя по комнате в абсолютной тишине, иногда бросая взгляды на Хомутова и Карташевского, всё так же стоящих по стойке 'смирно'. Остальные участники совещания в эти минуты изображали невидимок. Вдруг им и за что-нибудь прилетит. Начальство, тем более столичное, оно такое. Я злился, а толку то. Если их отстранить, то кого вместо них ? Да, у них залёт. Но, в целом они справлялись. Немного остыв, я сказал:

-Господа офицеры! У нас война! И мы её не выигрываем ! Поэтому нужно использовать любую возможность для достижения успеха ! Любую! Важна любая мелочь ! Поэтому не может быть вариантов 'не успели', 'не могу знать'. Нужна максимальная отдача, от генералов до простого солдата. И я как полномочный представитель императора будут требовать этого от всех! Иначе будете держать ответ перед государем, и по законам военного времени ! Закончил я делать внушение. Хотя кому внушать ? Новосильцеву, Хомутову, Гарднеру, Бутакову, Лихачёву ? Они и так были живым примером, касаемо этой самой отдачи.

-Всё, господа офицеры, теперь все за дело!,- начал я завершать совещание.

-А для того, что у нас получилось не только на бумаге. Надо увидеть и понять, как сделать лучше, сильные и слабые стороны. Для этого мы с вами пойдём всем известным нам путём. На лицах офицеров возник немой вопрос.

-Тяжело в учении, легко в бою !,- снял я его с их лиц.

-29 апреля, мы проведём командно-штабные учения от А до Я, -начал я вгонять в грусть военных.

-Я со своими офицерами буду играть за союзников. Вы же за себя,- обратился я к Хомутову.

- На море, вашим противником, Федор Михайлович, станет Бутаков,- усмехнувшись сказал я. Моряки переглянулись между собой.

-На этом сегодня всё. Займёмся делами, -завершил я совещание.

И после того как все убыли, я пошёл к себе в кабинет работать. Там меня ждали бумаги. Официальные и не очень. Письма, рапорты, отчёты, донесения. С бумагами я работать не большой любитель. Но, надо !!! Правитель без работы с бумажкой, какашка ! И точно не очень хороший правитель.

Здесь в Керчи большую часть моего внимания занимал бумажный поток из Севастополя и Крымской армии.

Будучи сравнительно не далеко от них, я не стал вызывать к себе Барятинского, Нахимова. Пусть делами занимаются. Я после Керчи туда приеду. А пока Барятинский обязался раз в три дня присылать сообщения о последних событиях. И у меня там были и без этого свои глаза, уши. Братья великие князья Михаил и Николай.

Благодаря им я неплохо видел, слышал, и знал, как там идут дела. По моей просьбе они мне регулярно писали письма-донесения, что да, как. И именно в их письмах я узнал, как острословы стали называть Барятинского, Нахимова, Тотлебена и Пирогова. Крымский квартет, великолепный квартет, три мушкетёра и Пирогов или эскулап, а для кого-то они стали всадниками Апокалипсиса.

Как я понимал из сообщений эти разные, незаурядные люди, притёрлись друг к другу. Всё они талантливые, с огромной энергетикой, самоотдачей, жертвенностью ради дела, и главное, они все были нацелены на одно, служить своей стране по максиме. Это их и объединяло.Сглаживало между ними шероховатости. Братья писали, что это они увидели, почувствовали сами, как и все защитники Севастополя, Крымская армия. От генералов, адмиралов до солдат и матросов. На фоне Меньшикова, Остен-Сакена, их окружения это был своего рода тектонический сдвиг.

Барятинский по мере вхождения в курс дел начал чистку рядов, он избавлялся от 'меньшиковцев', здесь я ему дал карт-бланш. С моего согласия были сняты со своих должностей генерал барон О́стен-Са́кена, генерал Жабокритский. После этого они попросили о переводе, и хотели покинуть Крым. Но, я сказал в письме 'нет'. Как и другими офицерами. Таким как полковник Генерального штаба Залесский, который посоветовал Меньшикову при Альме свести войска с выгодных для боя высот, вниз к мелководной реке. Где 8 сентября две линии ротных колонн встали почти вплотную в полный рост под винтовки противника вместо 'окопного боя'.

Вопросы возникли и к штабу Меньшикова. Ближайшим помощником князя был подполковник А. А. Панаев. Обязанности начальника штаба официально исполнял Генерального штаба полковник В. Ф. Вунш, на которого возлагались руководство штабными офицерами, разработка и планирование операций, разработка диспозиций и квартирмейстерские функции.

Не забыл я и про 'шапкозакидателя'. И оказался генерал-лейтенант Кирьяков Василий Яковлевич. За Альму его ждало следствие и суд.

К Остен- Сакену были вопросы по организации обороны Севастополя будучи начальником его гарнизона. Комиссия, пока ещё не следственная, а по изучению военного опыта должна была дать оценку действиям генерала Жабокритского в сражении при Альме и Инкермане. Её возглавлял генерал-лейтенант Строгов, то есть я сам, и, соответственно комиссия была с бесконечными полномочиями.

Всем им было приказано остаться в Крыму, и оказывать всяческое содействие комиссии.

Сам князь Меньшиков покинул Крым, он был мною отпущен в отпуск для поправки здоровья. А оно ему пригодится. Комиссии накопают на него материалов. По коррупции и действиям следствием, которых были неудачи и поражения в войне. И после этого князем займётся уже следственная комиссия. Нельзя спускать с рук, то, что они здесь наворотили ни Меньшикову, ни генералам.

В целом благодаря великолепному квартету, Барятинский, Нахимов, Тотлебен и Пирогов, дела в Севастополе и Крыму пошли, повеселей. Я тоже конечно вносил в это свою лепту. Почти все ресурсы империи, были направлены туда.

С крепостей уже дошли в Крым первые обозы с мортирами, порохом, ручными гранатами, амуницией, провиантом. Как и собранная по всей стране помощь, медикаменты, обувь, одежда, одеяла, ткани, порох, свинец, уже рассортированное оружие, провиант, и многое другое.С оружейных заводов каждую неделю уходили 'конные эстафеты', экспрессы.

Для этого были мобилизованы почтовые кареты, у транспортных компаний дилижансы, у обеспеченной части населения кареты разных типов, с лошадьми и возницами. У тех у кого в семье кто-либо служил в действующей армии, кареты не брали. Это были не реквизиции, с владельцами карет, лошадей, часто и возниц, заключался договор о найме, но, не более 100 рублей за месяц.Это зависело от состояния лошадей, кареты, её вместимости. Рубли были бумажными. В договоре был пункт и о форс-мажоре.Так,что если,что увы и ах. И перед тем как предложить договор о найме, владельцам сообщалось, что государь-император, императорская семья, отдали свой конный парк и кареты ... безвозмездно ! Срабатывало, кто-то отдавал просто так, кто-то снижал стоимость найма.

Каретные мастерские столиц и крупных городов, включая и придворные, получили заказы на разработку и производство "быстрых" и надёжных пассажирских и грузовых повозок, и не быстрых.

К повозкам, каретам нужны были двигателя, то есть лошади. Просто лошадки для больших повозок не совсем подходили. Лошадиная сила она разная. Орловский рысак, тяжеловоз или крестьянская лошадёнка, это разная лошадиная сила.

С коневодством в России на 1855 год был неплохо. Дело Николаем I-м было поставлено на государственный уровень. Здесь он шёл верным путём.

В апреле 1843 года вышел указ о создании Управления государственного коннозаводства, которое должно было осуществлять руководство конными заводами, принадлежавшими государству, и случными конюшнями. А они в свою очередь согласно императорскому указу от 7 января 1843 года, заниматься улучшением коннозаводства в государстве. Как для нужд армии так и для экономики.Если государственных конных заводов было шесть, то частных ... около девятисот ! Скачки и бега дворяне любили. И конезаводство давало очень неплохую прибыль. За хороших скакунов давали если не полцарства, то тысячи рублей, бывало и золотом. В решении лошадино-двигательном вопроса так же пошли путём добровольности и найма.

Благодаря этому Севастополь и Крымская армия уже в марте начала получать еженедельно, по нескольку тысяч винтовок, люттихских штуцеров и ружей переделанных под отечественный вариант пули Несслера. Пули к ним, пулелейки, станки для обжима пуль, снаряжённые патроны и бумагу для них.

В дело даже пошли раскопанные моими адъютантами в цейхгаузах, складах арсеналов винтовки, которые были участниками войны Отечественной войны 1812 года, где уже вкусили кровь французов и других кто с ними пришёл. Теперь им предстояло это сделать вновь. Только уже с сыновьями и внуками тех, кого они выцеливали в 1812 году. Заодно и сравнят. И британскую попробуют на вкус.

Этим кровожадными ветеранами были, ружьё унтер-офицерского винтовальное, штуцер егерский образца 1798 года и винтовальное ружье образца 1805 года. Все они имели калибр примерно 16,5 мм. За унификацию тут надо сказать особое спасибо. Но, зато кремневые, это минус. Что касается их количества, то по найденным бумагам было так. "Ноябрь 1799 г. Тульский и Сестрорецкий оружейные заводы получают заказ на изготовление "по высочайше опробованным образцам 1798 г. 928 ружей унтер-офицерских винтовальных и 14 000 штуцеров егерских с кортиком". Винтовальных ружей образца 1805 года, было заказано под 12-ть тысяч. Их осталось конечно не 100 %. Но, после того как оставшиеся приведут в порядок, на два полка четырёх батальонного состава хватит.

За тем, что это всё как можно быстрее и полностью доходило до Крыма, следили созданные мною комиссии, жандармы, МВД, полпреды императора. Порох, винтовки, артиллерию, провиант, амуницию, снаряжение, медикаменты я держал под личным контролем. Мне каждую неделю давали сводный отчёт, что и как выполнено по этой части. Для быстрой

Добрались и первые подкрепления, две полнокровные, именно полнокровные дивизии с обозами из Южной армии, части сформированные из гарнизонов крепостей. 1-я сводная гвардейско-гренадёрская бригада тоже уже проходила крещение огнём на бастионах и укреплениях Севастополя.

Уже включились в работу отмобилизованные хирурги, врачи, младший медперсонал, их коллеги добровольцы, а так же народные целители.

Николай Иванович Пирогов получив должность заместителя командующего Крымской армии по медицинской части, пёр в этом направлении как танк на пехоту, у которой нет РПГ и ручных гранат. О его бурной и в прямом смысле животворительной деятельности писали мне братья. Именно его из квартета больше всего ненавидели и боялись снабженцы и поставщики. По его докладам о состоянии дел по медицинской части, снабжению в целом, в Крымской армии и Севастополе уже были произведены неоднократные аресты, шло следствие. И к тому же он был штатским.

По моему распоряжению в госпиталя Крыма с Азовского моря, Дона, Волги, Каспия стали доставлять различную рыбу. Свежую, солёную. Простую и осетровых. Так, что ели раненые рыбы от души, доставалось им и чёрной икры. Шла рыба и икра и гарнизону Севастополя, Крымской армии.

В июне, когда стада лошадей, баранов наберут вес и силу после зимы на коктеу. Казахи, калмыки и башкиры пригонят табуны и стада. В меню добавиться баранина, конина, кумыс. Он для раненых тоже на пользу. Был бы мясной бульон, он же сорпа, шурпа, а, чтоб бросить в него найдется. Так же как и в уху. Кочевники ещё юрты подвезут.

Против цинги в Крым грузили бочками, но, не апельсины конечно. Квашеную капусту, бруснику, клюкву, смородину. Для напитков ресурс был в Крыму, тот же кумыс, сушеные и свежие фрукты для компота, или если по-русски взвара. Из России я приказал доставлять сушеную ягоду, вдобавок к просто чаю, и иван-чаю. Его как я узнал здесь, не только пьют, но, и едят, и не только скот, но, и люди, ещё он даёт пух для подушек, мёд. И был, как и положено такой замечательной траве лекарственным растением. Народные Гиппократы, обеих полов его активно использовали. И у меня мелькнула мысль о том, что, чаевые магнаты, специально похерили индустрию по производству иван-чая, чтоб рынок себе расчистить.

По поводу еды и напитков для раненых и солдат у меня были неплохие консультанты. Мои наставники по штыку и прикладу, Федот и Георгий. Этот блюдо и напиток одновременно, они назвали в один голос, с нежностью и даже с уважением ... кисель. Это мы его привыкли пить, а тут его едят. Овсяные, ржаные, пшеничные, гороховые, молочные. Привычных для моего времени ягодных и фруктовых тут ещё не было. Жизнь раненым, и не только им, я решил подсластить мёдом. Его в России много, а сахару мало. И он дорогой.

Моим родовитым, благородным, богатым, относительно молодым адъютантам был непонятна такая забота о серой скотинке, то есть солдатах. По их лицам видел, как они реагировали, когда записывали или слушали мои распоряжения по поводу госпиталей, обеспечения, питания раненых. Удивление, недоумение, иногда брезгливость. Им такое внимание к здоровью нижних чинов, с моей стороны было не понятно. Нет, о них заботились отцы командиры, но, в меру. А её они для себя определяли сами. Кто как.

А для меня теперь, императора, солдат был не только солдат со всеми из этого вытекающими, но, и будущий семьянин, работник, налогоплательщик, покупатель. Отец будущих солдат, налогоплательщиков, покупателей. Дочери идут по этой же цепочке только как матери.

И вообще солдаты это тоже люди, хотя и с особым социальным статусом. Защитники Отечества они. А с людьми надо по-людски. Ибо они не скотинка. Они это оценят, запомнят, другим расскажут. Это я и так знал. Сам в армии рядовым служил. Нормальных офицеров уважали и даже любили, козлов соответственно нет, и звали их шакалами.

И ещё потому-что я здесь уже более двух месяцев общался напрямую с этими самыми солдатами. Своими гвардейцами, дворцовыми гренадёрами. Да, они не особо изысканные собеседники, и ценители французского вина, зато настоящие люди. Без мишуры. А потом всё же, потенциальный отец семейства, работяга, налогоплательщик, покупатель. Это не я такой, это у меня теперь должность такая. Ха ! По крайней мере пока так. Люди на первом месте. Как дальше будет, поживём - увидим.

Исходя из этого подхода, Пирогову я написал, что его задача и медслужбы сделать так, чтоб после лечения как можно больше вернуть в строй. Из госпиталей выпустить как можно больше не строевых, а не инвалидов. И как можно меньше не трудоспособных инвалидов. И в связи с этим сделал себе заметку на тему протезов. У меня у самого один мой дед на войне в двадцать один год, ногу потерял. И ничего, ремесло освоил, троих родил, даже машину водил.

Раненых в госпиталях и медсанбатах, я приказал одеть в пижамы, пусть и из домотканой ткани, шлепанцы, тапочки сделать им, матрацы хотя бы на соломе, подушки, одеяла дать относительно нормальные. Для решения этой задачи была подключена императрица Мария Александровна, вдовствующая императрица Алекса́ндра Фёдоровна, моя сестра Мария Николаевна, тем более, что её второй муж, тайный, граф Григорий Александрович Строганов, был не из бедной семьи. В эту работу и вообще любой помощи армии была мною мобилизована вся женская часть императорской семьи, с манипулами фрейлин и когортами всех кто был около них. А так же легкая промышленность России, как фабричная, так и кустарная.

Первую половину 27-го апреля я воевал. Озвучил свои мысли своему штабу, как я вижу бой против Хомутова. Начали мозговой штурм. После обеда они продолжили уже без меня. Я после сиесты вышел в море, чтоб осмотреть Павловскую батарею, позиции на Тузле. Их было хорошо видно с моря, это плохо. Сделал себе пометки на этот счёт. Вернулся в Керчь, поужинал, засел за бумаги. Так и день прошёл.

На следующий день у меня было дежавю. С утра вновь повоевали, провели работу над ошибками, опять поштурмовали мозгом. Я их оставил в этом состоянии. Сам пострелял из револьверов, помахал тесаком, с Федотом и Георгием поработал штыком. После обеда подавил массу около часа и выехал осматривать позиции, только уже на суше. Их тоже было хорошо видно, не есть гут. Надо, что-то с этим делать.

Приказал собрать рыбацкие сети, и навязать на них лоскуты ткани, вывалить их в грязи. Так в русско-японскую делали из белых солдатских рубах, цвета хаки. Импровизация, мать твою ! На масксети так распорядился ещё добавить пучки травы. Посмотрим, что из этого выйдет. Что ещё может помочь ? Месяц апрель, потом май. Крым. Дерновка ! Уж здесь я дока ! В армии КАМАЗы набивали дёрном, и закрывали им сотни квадратных метров. И я изо дня в день принимал в этом участие ... с лопатой в руках.

Я сказал охране: 'Принесите мне лопату'. Принесли две, одну деревянную с набитым железным лезвием и железную. Взял я её в руки. И начал вырезать кусок дёрна. Да, не БСЛ-110, и не привычная огородная штыковая. Пое ... нь полная такой лопатой работать. Надо лопатный вопрос порешать. Вырубил несколько кусков. Поднял голову, ... и увидел большие глаза и офигевшие лица моей охраны и адъютанта. Это они с того, что, царь-батюшка лопатой машет, или от того, что он весьма неплохо ею наделал пласты дёрна ? А то. Я ещё дрова рубить умею, пилить брёвна, почтовые ящики, скворечники делать, ха -ха ! Распорядился брать дёрн и покрывать им бруствера, насыпи. Трава молодая. Если не придёт супостат в ближайшие дни, успеет приняться.

И смотря на то, как идёт работа на позициях, отметил для себя, отсутствие ручных тачек. А ведь они для перемещения грунта, и чего-либо, лучше носилок, мешков. Надо ,чтоб они здесь и в других местах они появились как можно быстрее. И в комплекте с разными вариантами лопат. Рост производительности труда, наше всё ! Кстати, читал, что китайцы делали тачки с парусом, чтоб было легче и проще. Соображают.

После объяснения плюсов дерновки, тачек, закончил объезд позиций. Ужин, пробежался по плану завтрашней игры, бумаги и сон. Дежавю.

29 апреля сошлись 'красные' и 'синие' в командно-штабной игре 'Оборона Керчи'. 'Синие' атаковали. Вот тут то мы и зашли с козырей. Я, и мой штаб не зря обмозговывали план сражения.

Сначала разогнали разъезды казаков, и провели разведку для выявления расположения сил и средств противника. Действовали полуэскадронами, 'красные' купились на это, начали палить в нас из пушек. То есть мы выявили их батареи. И начали по ним бить из своих. И одновременно бросили в атаку большие массы пехоты. Сразу ... четыре полка. Шестнадцать тысяч штыков ! И все на крепость ! Выставив против горы Митридат заслон в два батальона и шесть орудий. Было видно, что Хомутов и его штаб к такому повороту были не очень готовы. Была же крепость и Митридат. А мы атакуем только крепость.

Но, гарнизон крепости смог отбить атаку. Инженерные заграждения приостановили движение пехоты, собрали её вдоль себя, и тут 'красные' подорвали фугасы и открыли огонь, картечью, и из стрелковки. Я ждал, что Хомутов поднимет гарнизон крепости 'в штыки', но, он не стал этого делать. А взял, и перенёс огонь артиллерии и ракет в глубину наших построений, били по нам гранатами. Явно влияние Карташевского.

После этого мы, 'синие', отошли, перегруппировались, ударили артналётом по батареям 'красных', и провели, ещё две, уже не очень решительные атаки. Уничтожение фугасами, картечью и пулями в первой атаке сразу до трёх батальонов нас впечатлило. Даже французские части по нашему разумению не особо охотно шли в бой, под огнём пушек, ракет и винтовок. И начав получать по себе дальнюю картечь, и огонь из винтовок начинали отходить. Выставленному заслону против Митридата тоже досталось. По нему 'красные' врезали гранатами из единорогов и ракетами. Пришлось и ему выйти из под их огня.

'Синие' отошли, как мы думали из зоны обстрела артиллерией 'красных'. На три версты. А они нас достали ракетами и эксцентриками из единорогов. На этом месте я обратился к Хомутову и Карташевскому с вопросом:

-Как обстоят дела с регулированными снарядами ?

-Расчёты батарей в тот же день приступили к обучению, ваше превосходительство, -ответил мне генерал Хомутов. В ответ я молча кивнул.

Вот из-за этих снарядов 'синим' пришлось вновь понести потери и уйти ещё на две версты на восток. И вставать лагерем на ночёвку, выставив усиленные караулы. Атака на Керчь в КШУ была отбита.

И в этом момент 'красные' и 'синие' поняли для чего в десяти верстах на запад от въезда в Керчь стоят лагерем более шести тысяч шестьсот штыков, одиннадцать пушечных и мортирных батарей и чёртова дюжина эскадронов. И всё это воинство имело свой заслуженный на полях сражений знак наивысшего качества, это была ... гвардия и гренадёры. Лучшие солдаты империи !!! Российской империи. А значит лучшие в мире ! 2-я сводная гвардейско-гренадерская бригада. 1-я уже билась в Севастополе.

Хомутов, Карташевский и остальные офицеры, участники КШУ, молча на меня смотрели. 'Дальше как?', звучал в их глазах молчаливый вопрос. И я дал на него ответ:

- Да, господа, гвардия и гренадеры, должны будут, поставит в этом сражении победную точку. Применив против союзников наше русское чудо-оружие. Глазомер. Быстрота. Натиск. И русский штык !!!

-Но, ваше превосходительство, противник сможет, встретить их огнём из пушек и штуцеров,- сказал Хомутов. -Больших потерь не избежать и с нашей стороны. -Вы правы, насчёт потерь. Поэтому будет общая атака, с трёх сторон ... ночью !,- сказал я. После 'ночью' всё в прямом смысле слова уставились на меня.

-Да, господа. Ночью!

-Противнику нельзя давать приходить в себя после дневного боя и понесённых потерь.

-И тем более дать уйти. Не по-суворовски ! Недорубленный лес опять вырастает. Оттеснен враг - неудача. Отрезан, окружен, рассеян - удача. Привёл в пример я мысли великого Суворова.

-И у противника есть слабое место. Его разноплеменность. Французы, англичане, турки, сардинцы. Уж если над французами в штыковой вверх брали, то над турком и подавно. Особенно после дневного боя.

-Поэтому, господа офицеры, надо готовиться к ночному бою. Заранее прокладывать маршруты движения, ориентиры, готовить проводников, провести пробные выходы днём и ночью. Определить последовательность выдвижения частей, скорость движения, их место, выход именно на свои позиции. Ставил я уже задачи.

-В ночной атаке с тыла будет участвовать 2-я сводная бригада, азовцы, два батальона Керченского отряда, дружинники. Они со стороны города. Из крепости вновь азовцы, дружинники, рота гренадер, роты из гарнизона крепости. Обрисовывал я силы для ночной атаки.

-И я считаю, что гарнизон крепости необходимо усилить. Туда надо направить ещё две роты Азовского полка, батарею 12-ти фунтовок.

-Вдобавок к этому усилить инженерные заграждения, заложить ещё несколько фугасов, на обоих направлениях. И сделать наши позиции, и всё, что будет перед ними совершенно незаметными. Чтоб противник ничего не увидел, не распознал, что у нас и как. Так, что, саперам, да и всем остальным работы много, а времени мало. Противник может заявиться в любой день. Так, что господа, кровь из носу, но, надо успеть сделать как можно больше. Керчь, это возможно ключ к успеху в этой войне для России. Всё. За дело, господа! Закончил я свой монолог.

После КШУ на суше меня ждал обед. Потом моряки. И уже морской бой, пока на карте.

'Бэ три'. Начал морской бой в Керченском проливе Бутаков. Выслав два парохода в разведку. 'Мимо'. Ответил ему Новосильцев. 'Ге четыре'. 'Попал'. И одна из батарей на Павловском береговом укрепрайоне открывает огонь по противнику. Бутаков, нехотя направляет туда свои главные силы. Он то знает, что она, скорее всего отвлекающая, и там стоят мины. Но, по правилам он должен туда направить свою эскадру. Что он и делает, ввязываясь в бой с берегом. Во время движения Павловской батареи противника, Новосильцев отдаёт приказ открыть огонь с батареи Тузлы. И выдвигает туда 4-й отряд. Бутаков реагирует на это отправкой туда трёх кораблей.

В бой с ним вступает ещё одна "хитрая" батарея с Павловского УРа, и он занимает позиции напротив, и начинает их давить огнём со своих кораблей. Вот тут Новосильцев начинает выкладывать свои козыри.

Открывают огонь восемь восемнадцати фунтовых орудий, двенадцать пудовых единорогов, восемь двухпудовых корабельных мортиры, и девять ракетных станков. Единороги, мортиры, ракеты бьют по флагману, что как можно быстрее его вывести из боя. И из бухточки дарованной природой около берегового укрепрайона, начинаю выходить главные силы Азовской флотилии. 1-й , 2-й отряды и самоходные броненосные плавбатареи.

Они идут по кратчайшему пути для сближения с противником строем фронта. 1- и 2-й отряды двигаются их мористей, и все они вместе перекрывают собой проход в проливе. За ними шла 'Азовская гребная', которая своей многочисленностью и фальшивыми паровыми канлодками должна была морально давить на противника.

Бутаков вынужден дать приказ на перестроение, и переносит часть огня с берега на корабли Новосильцева. При этом его корабли уже получили ряд попаданий, орудийные расчёты батарей, были лучшие в Севастополе. А значит и в мире. Поскольку именно у них был новейший опыт ведения вечного боя 'берег против моря'.

Силы Бутакова попали в огневое окружение, клещи. Береговые батареи и Азовская флотилия их окружили с трёх сторон. Поэтому противник, получив повреждения, а реальном бою может быть и потери, начал уходить из района боя. Новосильцев начал его преследование. 1-м, 2-м отрядами и плавбатареями. Но, не давал приказ на подрыв мин, хотя Бутаков на них стоял, и теперь уходил по ним. Адмирал решил, что артиллерия надёжней. Поэтому я, будучи наблюдателем был вынужден здесь вмешаться. Новосильцев выслушал меня, и отдал приказ. Боресков произвёл подрывы. Я дал вводную, что повреждения получили два корабля противника. По ним и был открыт огонь для их уничтожения. Берег бил по тому, что был к нему ближе, плавбатареи и отряды по другому подранку. Бутаков исходя из наличия минного фактора, и сильного огневого воздействия на его силы с берега и моря, принял следующее решение.

Подранкам он отдал приказ выбрасываться на берег, командам берегом уходить к своим, остальные корабли он начал уводить из пролива. Выслав вперёд гонца с призывом о помощи к главным силам флота,который пришёл в пролив. Новосильцев то, не отставал, вел преследование, 1-м и 2-м отрядами. А их корабли как раз могли вести сильный носовой огонь.

То есть попытка прорыва противника была отражена берегом и флотилией с потерями для него. Морской бой закончился. По итогам его разбора на 'плюсы' и 'минусы' решили следующее.

Первое, ещё усилить боевую подготовку флотилии и батарей, не жалеть для этого пороха, угля и личный состав.

Второе, принять меры по улучшению корректировки огня и разделение целей между батареями, и отрядами флотилии,и для этого сделать.

Третье, а, именно, отработать на ять передачу сигналов 'берег -море' и обратно. Тут я предложил вариант репетичного корабля. Предложение приняли махом, ещё бы. Оно, же проверено временем.

Четвёртое, брустверы береговых батарей с фронта усилить камнями, сделать поперечные земляные стенки между орудиями, земляные туры, щели для расчётов. Вообщем пусть Гарднер самореализуется на полную катушку в плане укреплений. Помех ему не будет.

Пятое, выверить карты минных полей, выставить на берегу ориентиры, и дать право принимать решение по подрыву самому Борескову. Без согласования с Новосильцевым, который будет в бою и в проливе. Моряки были не очень довольны. Но, с берега,тем более высокого лучше будет видно, рвать или нет. Чем с мостика флагмана в целых четыреста тонн.

Шестое, замаскировать батареи, кроме ложных, они пусть привлекают внимание.

На этом игры закончились. Почти. Теперь, всё выявленные минусы нужно было убрать, а плюсы добавить или усилить. Поскольку противник, когда придет, станет играть на выбывание. И мы должны приложить все усилия, что выбыл именно он, а не мы. Именно такой мыслью я закончил наше совещание. Теперь оставалось только готовиться и ждать.

После КШУ последовала работа над ошибками, и по улучшению того, что уже сделано. Здесь я был наблюдателем и проверяющим. Каждый день выезжал на позиции, или в расположение Гвардейско-гренадерской бригады.

Надо сказать личное участие в делах устройства обороны Керчи императора для генерала Хомутова, и представителя императора, генерала Строгова для остальных. Неплохо подтянули исполнительскую дисциплину в самой Керчи и по берегам Азовского моря.

То, что запрашивал для себя Керченский отряд, он получал быстро и в полное мере. Я этому был причиной или следственные бригады различных комиссий, которые начали операцию 'Шок и трепет'. По отношению тех, кто отвечал за снабжение в армии и был на него завязан из штатских. Жандармы и военная полиция, проводили облавы в местах, где сосредотачивались 'снабженцы' и деньги. Рестораны, увеселительные места с доступными дамами и просто шлюхами, квартиры, где шла карточная игра по крупному, госучреждения, конторы поставщиков, перевозчиков, склады.

По меркам 1855 года, массовые аресты в десятки людей вызвали шок, а то, что решить проблему принятым в данных кругах образом стало невозможно, и за это тоже сразу отправляли в узилище, ввергало в трепет. Нашлись и умные. Они шли сдаваться сами, и сдавали других, получив за это хорошую скидку в плане оценки их деятельности ДО это момента.

Пока шли сражения в тылу с внутренними врагами, армия и флот готовились к сражениям с внешним. Армия закапывалась, маскировалась, заграждалась, минировала, и стреляла, из винтовок, ружей, артиллерии и ракет. Увы, не часто и понемногу. По нескольку выстрелов, два раза в неделю. Но, для частей, не ведущих боевых действий это было очень много. Вечное сбережение матчасти, и нехватка пороха. Хотя в плане снабжения боеприпасами случилось небольшое чудо для ракетчиков. В Керчь ещё осенью-зимой прошлого года завезли несколько тысяч ракет разного калибра, и оставили здесь. В Севастополь они так и не попали. Получилось, что от разгильдяйства или предательства, с этим органы разберутся, ракетные батареи в Керчи получили ракеты в достатке. Севастополю тоже достанется.

Флот тоже готовился. Жёг уголь на манёврах, стрелял, по докладам Новосильцева делал это всё лучше. Думаю, этот адмирал привирать не будет.

Береговые батареи тоже стреляли, и даже по подвижным целям. Старые посудины пускали по течению в проливе, и вели по ним огонь. Попадали, сам видел.

Гвардейцам и гренадерам тоже было не скучно. Они отрабатывали друг, на друге будущий бой с помощью сквозной атаки, фехтования на штыках, метании гранат. Тут гренадеры пока перебрасывали гвардию, но, она уверенно нагоняла конкурентов и собратьев по оружию.

Начали отрабатывать маршруты движения для выхода на позиции для ночной атаки. Ходили сразу батальонами и эскадронами, нет времени ротами это делать. Сначала два раза сходили днём, поставили ориентиры, третий раз уже ночью. Хоть были проводники и вешки, всё равно блудили. После этого решили делать выходы каждую вторую ночь. И делали всё это, солдаты и офицеры в полной выкладке. Броник, каска, оружие. Всё попытки возмущения из-за этого со стороны офицеров я пресёк лично.

Всех офицеров построили, и я практически тыкал им в лицо приказ по армии, императора, Верховного главнокомандующего, об обязательном ношении офицерами всех званий защитных комплектов в бою и на передовой. За невыполнение, вплоть до разжалования в солдаты.

И попытался донести мысль в их элитные головы, что, погибнуть или получить ранение в бою, это для военного человека норма. Но, не обязательно это делать в первом бою или вообще. И, что храбро сражаться можно и в защите, при чём сделать это можно будет не единожды, и с большим ущербом для врага, если благодаря кирасе или каске, ты не получишь тяжелое ранение или не погибнешь. И пользы от этого отечеству, будет больше, чем от храбро павшего в бою офицера, но, из-за этого не выполнившего боевую задачу. Как и их семьям, которые ждут их с войны живыми.

И для примера лично зачитал потери в командном составе в Инкерманском сражении, где до победы был по сути один шаг. Убито 109 офицеров. В их числе генерал-лейтенант Соймонов, получивший сквозную рану в живот и вскоре умерший; генерал-майоры Вильбоа и А. Р. Охтерлоне; командиры полков полковники: Екатеринбургского пехотного - Александров, Томского егерского - Пустовойтов, Охотского егерского - Бибиков, Владимирского пехотного - барон Дельвиг и Бородинского егерского - Верёвкин Шелюта 2-й. Контужены: начальник артиллерии генерал-майор Кишинский - осколком бомбы; генерал-майор князь Меншиков - в шею; флигель-адъютант полковник Альбединский и адъютант ротмистр Грейг - в голову.

И я заверил офицеров, что, тот, кто не выполнит приказ, гарантированно попадёт в солдаты, в назидание другим, и всё равно будет, в кирасе и каске. По лицам было видно, что кто-то услышал и внял, кто-то имел вид лихой и придурковатый. Посмотрим. Что касается меня, то, Dixi.

С собой было решено брать для ночного боя только конные батареи, единороги в 1\4 пуда, полевые мортиры в 1\2 пуда и ракеты. Они должны были подсвечивать противника осветительными снарядами, и вдарить по нему артналётом перед общей атакой. Так сказать обеспечит дискотеку светомузыкой и басами. Чтоб стало ещё веселей.

Коннице определили отдельное направление для атаки, с самого краю, правого фланга если фронтом к противнику. Они быстрее туда дойдут, и уменьшается шансы своих порубать, да потоптать. Вот тут и возник вопрос маркировки 'свой - чужой'. Сначала то всё будет понятно, впереди враг, но, потом то всё перемешается. И может возникнуть проблема братского или дружественного ... штыка. Думал я, думал штаб, думали и придумали.

У наших будут каски, уже маркер 'свой', чтоб было это ясно видно на них решили нанести белые полосы, как в войну на танки наносили. Тоже самое решили сделать на кирасах, спереди и с сзади. Позже стало мне известно, что некоторые приколисты начали рисовать в своих подразделениях ... скелеты и черепа и кости на брониках. И это ещё больше потом добавило этой атаке, красок и домыслов.

Азовский полк, Православная дружина, и те части, которые должны были участвовать в ночной атаке так же отрабатывали навыки рукопашного боя, выход на свои места, чтоб она получилась относительно синхронно. Со стороны Керчи с пехотой учились выходить на свои позиции и артиллеристы, чтоб внести свою лепту в ряды противника перед общей атакой.

Наступил май. Прошла рутинно его первая неделя. Выезды на позиции, совещания, тренировки, бумаги. Началась вторая неделя. Я понимал, что, приход противника всё ближе. Хотя как не странно время работало в этом случае на нас. Керчь беспрестанно укреплялась усилиями полковника Гарднера и тысячами рабочих рук. Войска, флот на учениях и стрельбах набирались опыта и уверенности в своих силах. В Керчь с Таганрога и Дона ежедневно приходили суда с людьми, боеприпасами, порохом, оружием, брониками, касками, провиантом и другими грузами для Керчи и Севастополя.

Чтоб сократить путь для доставки в Севастополь, было решено, часть грузопотока для него перенаправить в бухту Татарскую, что на Казантипе. Это давало 60-ть верст экономии, два дневных перехода для конных повозок. Немного, но, и не мало. Там для этого начали делать причалы, возводить здания. Для охраны нового порта, прежде всего от татар был выделен полк дончаков с двумя легкими орудиями.

Тринадцатого мая с Дона из станицы Качалино пришла отличная весть от Павла Петровича Мельникова.

Дубо́вско-Кача́линская желе́зная доро́га от Волги до Дона на конно-бычьей тяге введена в строй !!! И, что идут работы по прокладке второго пути и перевода дороги с лошадок на паровозы. А-а !!! Ура! Уже получилось, что значимое здесь сделать. Мельников сообщал, что паровозы, вагоны, рельсы уже идут по Волге, и что возможно в начале июня по дороге будет открыто полноценное движение. А, Павла Петровича я всенепременно награжу, звание, награды, премии, всё будет. И ближе к концу войны, главный приз ... должностью министра транспорта ... в России. Вот награда, так награда.

В ходе посещений строительства, завода, войск, я общался офицерами, солдатами, рабочими. Шёл в народ так сказать. Конечно, генеральские эполеты, адъютанты, охрана не позволяла выйти на нормальный, спокойный разговор по душам. Офицеры, солдаты, матросы рабочие были скованны, стояли во фрунт и ели меня глазами, даже при команде 'вольно'. Хотя мои ежедневные появления в разных местах окрестностях Керчи, вступление в разговоры, вопросы о том как устроены, о питании, медпомощи, снятие пробы пищи, посещение лазаретов, больниц, бараков для рабочих. Сделали меня немножко 'своим' для них.

Всё эти люди были своего рода для меня репрезентативной выборкой. Ведь они были частью России. Мне на смерть их посылать, ими и их детьми править, менять их жизнь, историю, и нести за это ответственность. Поэтому глядя на эти разные лица, часто простые и грубоватые, жесткие, мозолистые руки, смотря в глаза этих людей, я всё больше понимал. Что, вот она Россия !!! Настоящая ! Ещё покорная, верная и готовая выполнять приказы господ генералов. Общаясь с людьми, я всё больше понимал насколько они сильны, монолитны, и что они верят. Верят в царя, генералов, и конечно Бога. Готовы терпеть, и преодолевать немыслимые трудности раз за разом, день за днём. И ещё пока поколение за поколением. И этим терпением, этой силой, я должен был воспользоваться более умело, чем тот Александр Второй. Иначе грош мне цена как попаданцу, ещё и в императора. И первая возможность для этого была мне предоставлена здесь в Керчи.

Глава 5

КЕРЧЬ

12 мая 1855 года в 8 часов утра ко мне в кабинет постучался адъютант, вошёл после 'Можно', и доложил следующее. Получили от наблюдательного поста у Таклинского маяка, располагавшегося в 30 верстах от Керчи, сообщение о том, что с рассветом "... на горизонте появился неприятельский флот, в числе до 80 вымпелов, держащий направление в Керченский пролив". 'Пришли',-подумал я. И меня начало охватывать волнение.

-Объявить общую боевую тревогу. Быстро всех созвать ко мне к девяти часам,- распорядился я.

К девяти все кто должен был быть собрались. Было видно, что волнение не обошло стороной и бывалых военных. Но, в целом все были собраны и спокойны.

-Господа, враг пришёл, -громко сказал я.

-Пришло время его встретить. Реализовать на деле наши планы и возможности. Давайте ещё раз проверим готовность, пройдёмся по общему плану сражения, и разойдёмся по местам. И дай, нам, Бог, после всего встретиться вновь в полном составе.

После этого последнее совещание перед сражением пошло своим ходом. Когда закончили, я обратился к генералу Хомутову: 'Михаил Григорьевич, я думаю, что войскам теперь можно объявить, что, я, здесь'.

После моих слов он вышел в центр комнаты, посмотрел на присутствующих громко, даже с некоторым удовольствием сказал:

- Господа !!! Всё стали смотреть на него.

-Перед вами наш государь !!! Его Императорское Величество, император Всероссийский, Александр Николаевич !!!' И повернулся ко мне, встав по стойке "смирно".

Немая сцена. Мне даже смешно стало. Боевые офицеры, с выпученными глазами, открытыми ртами. Бутаков, Карташевский, и другие машинально перекрестились глядя на меня. Я дал им немного времени прийти в себя, выслушал их приветствия, и сказал:

-Да, господа я здесь.

-Здесь для того, что добыть в бою для России победу. Настоящую большую победу в этой войне. И жду этого от вас, и вверенных вам войск. Сообщите офицерам, солдатам, матросам, что император с ними. И верит в них !

-Мы, русские, с нами, Бог! И перекрестился на иконы, остальные тоже.

- Но, на, Бога, надейся, а сам не плошай ! Всё! Встретимся после победы.

После этого ещё ошарашенные таким поворотом событий, все разошлись по своим местам. Я тоже начал собираться на гору Митридат. Там был мой главный командный и наблюдательный пункт. Впереди был тяжёлый день в плане нервов, ещё и ночь.

"Утром 12 мая, неприятельские пароходы несколько раз показывались в виду Камыш-Бурунской Бухты, на довольно близком расстоянии от берега; мы жители Камыш-Буруна так привыкли к появлению на море незваных гостей, что и на этот раз не обратили на них особенного внимания и продолжали свои обыкновенные занятия. Повертевшись некоторое время возле берега, пароходы, один за другим, неожиданно стали входить в самую бухту, и становиться на якорь. За ним потянулись исполинские винтовые корабли ... которые также бросили тут якорь. Мы оторопели, суматоха усилилась еще больше, когда с пароходов открылась канонада воль по протяжению берега, примыкавшего к Камыш-Бурунской экономии ... Пушечная пальба, произведенная, вероятно, с целью открыть присутствие наших войск или сокрытые батареи, прекратилась, и от пароходов и кораблей стали отчаливать лодки, шлюпки и катера, наполненные вооруженными людьми...". Так это увидел коллежский асессор Леонтьевский, очевидец происходившего.

Это я видел и сам, находясь на Павловской батарее, и рассматривая всё это в мощную подзорную трубу. Глядя на высадку у меня чесались руки дать отмашку для подрыва мин, которые всё таки сумел установить умелец Боресков в бухте Камыш-Буруна. Но, удержался от соблазна. Лучше под конец событий поддать огоньку супостатам. Чтоб боялись впредь сунуться в любую мало мальско значимую бухту или залив. Зародить в их душах минную боязнь.

На мой вопрос какие примерно силы высаживает противник генерал Хомутов, ответил:

-Не менее дивизии ваше императорское величество.

-Может даже больше.

-Много, -сказал я.

-Но, я уверен, господа, что мы возьмём вверх !

Это я специально сказал громко и бодро, видя, как, не сказать, что погрустнели офицеры, а стали более серьёзными выражения их лиц, видя громады винтовых линкоров, десятки кораблей. И как казалось беспрерывный поток войск с них на берег. И всё это против нас ! Станешь тут серьёзным.

В самом Камыш-Буруне никаких наших сил не было. Смысл ? Зачем давать возможность их раздавить корабельной артиллерии. На дороге, ведущей в Керчь роль дразнилки выполняли четыре полусотни казаков. Они первыми и вступили сначала в визуальный контакт с противником, а потом и перестрелку с его конными разъездами. И можно сказать, что она шла на равных. В плане дальности и точности огня. Пули то они использовали новые.

Это были даже не пуля Нейсслера для гладкостволов, а пуля Фостера. Она и была создана на основе первой, но, имели наклонно - продольные центрирующие рёбра и смещенный центр тяжести к вершине головной части. Как показали испытания пуля Фостера, летела дальше и била точнее Нейсслера. То есть то, что доктор пописал ! Их теперь и делали для гладкоствольных ружей. Да, и казаки стреляли верхом лучше, чем их визави.

Я сам видел, как несколько всадников у союзников упали с коней получив посланные в них пули. Так, что счёт потерь в сражении за Керчь открыли мы. Пустили так сказать первую кровь.

Не ожидавшего такого начала союзники дождались вызванных подкреплений, и вновь пошли вперёд. Но, казаки не стали с ними вступать в бой, отошли. Но, не в сторону Керчи, а на запад от дороги. Как бы открывая путь противнику. Чем он и воспользовался. И двинул в сторону Павловской батареи отряд в два батальона с явным намерением её занять. Свой авангард. Было ясно, что неприятель имеет намерение обойти с тыла Павловскую батарею. Одновременно, неприятельский флот, делая промеры, медленно продвигался в том же направлении Керченским проливом. Но, я должен был покинуть Павловскую батарею, укрепрайон "крепость Керчь", моё место было не здесь. Здесь остались генерал Хомутов, полковник Карташевский, полковник Норденстренг , командир Азовского полка, майор Аристид Хрисовери, который возглавлял Православную дружину. Они с гарнизоном укрепрайона крепость Керчь, должны были отбить первый удар противника, и принять на себя его главные удары.

Я с охраной верхом сделал объезд позиций, крикнув тем, кто мог меня услышать: 'Солдаты !!! Братцы !!! Надо стоять насмерть !!! Здесь может решиться судьба войны, и России ! Я верю в вас! С нами Бог!' И под крики солдат, 'Ура, императору !!! ' галопом двинулся на гору Митридат. Там был мой центральный КП и НП.

Из книги ' На службе Франции' генерал-лейтенанта Але́н де Ло́нна, глава 'Война в Крыму'.

'Когда нас, командиров батальонов вызвал к себе командир полка. Мы не знали, и не понимали зачем. Нового штурма пока не намечалось. Он нам сообщил, что наш полк включён в состав десанта, который должен занять Керчь. Французскую часть сил, должен был возглавить командир нашей 1-й дивизии генерал Д,Отмар. Наконец-то, что-то новое ! Нам всем уже к этому времени поднадоело стоять под Севастополем. Все обрадовались неожиданной морской прогулки с заходом в порт, как мы стали называть между собой десант.

Мой батальон с восторгом принял новость о предстоящем деле. Нам, тогда казалось, что с Керчью получится всё легко. Не, то, что под Севастополем. Который русские обороняли я бы сказал неистово. Эту осаду по противоборству сторон можно было сравнить с Орлеаном или Ла-Рошель

И вот утром 12 мая 1855 года, мы после обстрела берега, уже высаживались в заливе с каким-то диковатым русским названием Камыш-Бурун, так же назывался и посёлок, в который мы вошли без боя. Было видно, что жители его оставили второпях. Некоторые из тех, кто остался, с опаской и любопытством наблюдали за нашим разноплеменным десантом.

Погода стояла хорошая. Не жарко и не холодно. Когда вступили на землю, у всех было приподнятое настроение. Тем более, что не все хорошо перенесли переход морём.

Пока главные силы выстраивались в походную колону, наши конные разъезды уже вступили в перестрелку со знаменитыми русскими казаками, которые небольшими силами перекрыли нам дорогу на Керчь. В Севастополе мы их не встречали. И вот теперь могли их увидеть и встретиться в бою. К моему удивлению наша конница не смогла заставить их уйти с дороги. И только авангард в составе двух батальонов, французского и английского вынудил их убраться с пути.

Я это видел сам в подзорную трубу. Её я выиграл в ходе пари с морским офицером. У нас на одной из дружеских посиделок вышел спор. Кто лучше стреляет и владеет саблей. Моряки или пехота ? Я поставил свой револьвер Лефоше, он же весьма неплохую подзорную трубу.

Отстрелялись мы на равных. А вот на саблях я взял верх, со счётом пять моих против двух его ударов. Три моих, секунданты с обеих сторон признали смертельными. Ещё бы ! Моя служба в Алжире не прошла для меня даром.

Прибыв в армию под Севастополь и общаясь уже с ветеранами осады, я узнал, что русские тоже любят сходиться в ближний бой и рубку. Поэтому я начал уделять время сабельному бою, и стал учиться биться на штыках. После того, как я принял командование батальоном, стал практиковать регулярные занятия по штыковому бою. Хотя в нём и было немало солдат которые уже прошёл Альму, Балаклаву, Инкерман. И после всего этого сумели пережить русскую зиму в Крыму, и после этого остаться в строю.

Вот в выигранную трубу я и наблюдал за действиями нашего авангарда. Он развернувшись в боевые порядки, споро шёл в гору приближаясь к русским. Хотя явные их укрепления как в Севастополе я здесь не увидел, но, брустверы были видны. Неожиданно в колонах атакующих возникли разрывы, скорее всего пушечных гранат. Хотя я ясно видел, что русские не открывали орудийного огня. Это были ныне известные противопехотные мины. Тогда это было для нас неожиданно. Понеся потери от коварных русских мин, наш авангард был уже готов пройти оставшиеся триста шагов, как совершенно неожиданно, резко замедлил движение, и через несколько минут после этого попал под сильнейший ружейный огонь. Я сам видел цепочку вспышек от выстрелов в сотни стволов, потом ещё, ещё и ещё. Наши солдаты погибали сотнями от губительного огня русских у меня на глазах. Были отдельные попытки французов перейти в атаку и открыть ответный огонь. Но, русские их подавляли своим просто шквальным огнём. Поэтому все эти действия не удались. И это происходило на моих глазах, и тех, кто тоже наблюдал за действиями авангарда. Который и погиб более чем наполовину в ходе этой легкомысленной и не подготовленной атаки. Русские нас ждали, и были готовы. Как стали говорить после войны, что русские, получив в свои руки большое количество винтовок, вернули нам долг за Альму и Инкерман.

Несмотря на немалое расстояния, я услышал это русское, 'Ура !!!' Которое докатилось до нас, и донесло до нас их радость об их успехе. И я понял, что легкого сражения не будет и здесь. А как умеют русские обороняться я уже знал и сам. И ничего хорошего в этом для нас не было '.

После бездарной гибели двух батальонов, один из которых был английский. Командующий десантом генерал сэр Джордж Браун был в противоречивом состоянии. Одновременно он был поражён и взбешён. Поражён, таким неудачным началом сражения. То, что это будет именно сражение он уже понял. Он же понимал, что за такие потери с него спросят. Взбешён, что ему придётся отвечать за ошибки разведки. Которая сообщала, что русские увеличили свои силы в Керчи. Но, насколько, и какими частями, почему-то умолчала. И, что теперь только успех поможет ему избежать слишком строго спроса за такие потери. Керчь должна быть взята ! Поэтому он спешно созвал военный совет. Отдав перед этим общий приказ остановить движение. Хотя английские, французские и турецкие части сделали это сами, видя неожиданно быстрое уничтожение двух батальонов.

Почти одновременно прибыли на совет генерал Д,Отмар и Рашид паша. Было решено после обстрела из всех орудий открывшихся русских позиций артиллерией атаковать их силами более полка. Три турецких батальона, и вновь по одному английскому и французскому. А так же запросить поддержку флота.

У генерала Хомутова даже дух захватило от такого начала боя. Сначала он увидел, что наставленные сапёрами 'противопехотные растяжки' сработали. Противник ещё не дошёл до рубежа открытия огня, а уже потерял, может даже более сотни человек. Удивила его наглость противника, который без рекогносциро́вки отправил в бой сразу два батальона. 'Что ж, раз сами решили так воевать, надо их крепко проучить за это!',- с хорошей боевой злостью подумал генерал Хомутов. Который ещё совсем юным корнетом Лейб-гвардии Гусарского полка уже встречался в бою с французами в сражениях Отечественной войны 1812 г.: при Малоярославце, Вязьме, Дорогобуже, Красном (награждён за отличие золотой саблей с надписью 'За храбрость'). В заграничных походах 1813 и 1814 гг. находился в сражениях при Лютцене (за отличие произведён в поручики и удостоен ордена св. Анны 4-й степени), Бауцене, Пирне, Кульме (за отличие получил орден св. Владимира 4-й степени с бантом), Лейпциге, Монмирале. И турки ему были не в новинку.

Уже командиром Санкт-Петербургского уланского полка, находился в Турецкой кампании 1828 и 1829 гг. и участвовал в осаде и взятии Силистрии (за отличие получил орден св. Владимира 3-й степени), блокаде Шумлы (за отличие был удостоен ордена св. Анны 2-й степени с императорской короной), сражениях при Кулевчи и Сливно, занятии Адрианополя. За отличия в сражениях этой кампании он в числе прочих наград был пожалован в 1829 году в генерал-майоры. В тридцать четыре года !

Первыми ещё с семисот шагов открыли огонь по противнику лучшие стрелки. Нанося своей беспощадной меткостью ему первые потери . Когда все его роты под огнём стрелков прошли метку '400 шагов', и прошли ещё несколько десятков, они упёрлись в расставленные рогатки, и натянутую в траве паутину. И тем самым по неволе стали уплотнять свои построения. Видя это генерал Хомутов отдал приказ своим батальонам открыть огонь из винтовок, как называл штуцера император. Он передаваемый офицерами и унтера пролетел по позициям. И загремели залп, за залпом. И за ними вновь и вновь звучали команды командиров рот, 'заря -ЖАЙ !', 'ТОВСЬ', 'КЛАДСЬ', 'ПЛИ !!!'

И даже он боевой генерал прошедший не одно крупное сражение, был ошеломлён убийственностью винтовочного огня по плотным построениям противника на открытом пространстве. Уже после первого залпа как подкошенные упали первые ряды, за ним следующий после второго, третьего. Падали сотнями, и сотнями уже не вставали.

'А ведь даже картечь в дело ещё не пустили. И бьём полком без роты',- подумал генерал, видя как пространство перед русскими позициями покрывается синими и красными пятнами. Будто невидимый художник делал широкие мазки, внося новые краски на зелено-коричнево-желтоватый фон поля боя. Это падали убитыми и ранеными английские и французские солдаты, те, кого пуля ещё не настигла в задних рядах бросались на землю сами. И вскоре, Михаил Григорьевич Хомутов, услышал уже забытые им ... эти звуки боя, которые начали врываться в промежутки между залпами и отдельными выстрелами. Это были крики боли, ярости, стоны раненых. Они начали собой заполнять пространство поля боя, вливаясь в его симфонию звуков.

Отбитие первой атаки на укрепрайон я наблюдал с горы Митридат наверное в лучшую в России подзорную трубу. Бинокль и полевой перископ были уже намечены в моих заметках. Наблюдал с заметным волнением. Даже руки немного подрагивали.

Увидев как начали срабатывать растяжки под ногами солдат идущих в атаку, я обрадовался. ' Получилось, действует!', - носилось у меня в голове. И ещё несколько матерных слов и фраз, с помощью которых в русском языке обозначают достигнутый успех в каком-либо начинании.

-Молодец ! Молодец, Михаил Григорьевич', - похвалил я уже вслух генерала Хомутова.

-Не стал рвать фугасы. Понял, что это попытка взять наши позиции с ходу. Приберёг для главного удара, -сказал я, поясняя окружающим за ,что я хвалю генерала Хомутова.

Союзники тем временем подошли к укрепрайону "крепость Керчь" главными силами, и стали разворачивать свою артиллерию. Одновременно с ней в боевые порядки выстраивались новые батальоны противника. Хомутову и его войскам предстояло выдержать артобстрел, и уже более мощную атаку пехоты.

Генерал сэр Джордж Браун, уступил генералу Д,Отмару в вопросе, что обстрел русских позиций следует вести не менее часа, добавил ещё четверть часа.

Около часа по полудню поступил доклад, что артиллеристы готовы. Им был дан приказ открыть огонь. Через две минуты загрохотали сразу несколько батарей. По русским били ядрами и гранатами. Их позиции покрылись всплесками попаданий и взрывов.

Командующий турецкими силами десанта, Рашид-паша, видел как артиллерия французов и англичан перепахивала укрепления русских. Жаль, что она была полевой, а не осадной. Но, били хорошо. Европейцы умели воевать. Хотя против русских под этим проклятым Севастополем у них тоже не особо получалось, как и на протяжении уже более ста пятидесяти лет у турок в войнах с Россией.

Да, Омер-паша и Искендер -паша добились успеха в Евпатории против генерала Хрулёва. Но, будь у него такие силы и поддержка флота союзников, и он смог, как и эти принявшие учение Пророка христиане, серб и поляк, отбить штурм русских. Надо сказать, он им завидовал. Но, теперь и у него есть шанс добиться успеха. Просто надо делать, как говорят эти англичане и французы, и они помогут войти ему победителем в Керчь. Поэтому он сразу дал согласие, на выделение трёх турецких батальонов, и на то, что они пойдут в атаку в первой линии, а за ними по батальону от англичан, французов, и их же батарея.

Хомутов и Карташевский согласно плану сражения проявляли отличное качество для военных, они и войска терпели, и пережидали обстрел противника. Хотя полковник тоже немного потрясённый и воодушевлённый удачным началом сражения, предложил генералу ответным огнём подавить артиллерию противника. Находившиеся в его руках две батареи 1\2 пудовых единорогов и батареи 12-ти фунтовок, были способны это сделать достаточно быстро. Но, было ещё рано пускать их в ход. Поэтому они с другими офицерам во время обстрела находились в блиндаже. Солдаты и расчёты частью тоже в блиндажах, частью в глубоких окопах, местами даже перекрытые настилом из бревён. Орудия были в укрытия и прикрыты щитами, мешками с землёй. Всё это, расположение позиций на высотах и наличие у противника в основном полевой артиллерии должно было помочь избежать больших потерь в ходе даже длительного обстрела из артиллерии. Поэтому терпели и ждали, ощущая иногда содрогание земли от близких попаданий ядер и бомб.

Из книги ' На службе Франции' генерал-лейтенанта Але́н де Ло́нна, глава 'Война в Крыму'. 'После первой атаки мой батальон передвинули ближе к Керчи, к высотам на севере, где несомненно тоже были русские укрепления. Мой батальон, ещё один французский и английский перекрыли дорогу, идущую в город. Мы встали примерно в половине лье от высот. Став заслоном в случае атаки русских во время нашей атаки на их позиции вне города. Оттуда я и наблюдал ход боя.

Ещё били наши и английские батареи, а батальоны, создав боевой порядок пехотного полка в атаке уже пошли вперёд. Надо сказать, что идущие впереди турки неплохо держали строй. Они отправили с нами свои лучшие части, чтоб на фоне французских и английских войск выглядеть как можно более солидно. Хотя, честно надо сказать у меня их солдаты, и даже офицеры, часто вызывали усмешку, и даже чувство презрения. Такой армией они хотели добиться успеха против русских ? Которые благодаря своему упорству, фанатизму, ряду счастливых случайностей и русской зиме сумели одолеть самого великого Бонапарта. А самих турков на протяжении последних лет сто всегда побеждали.

Рассматривая в трубу позиции русских я видел немалые разрушения. Казалось, что наша артиллерия неплохо поработала. И теперь пехота должна была огнём и штыком завершить дело.

Пехота шла уверенно. На левом фланге, там, где еще не проходили наши войска, под ногами у турок начались вновь рваться мины. Но, они всё равно шли вперёд. Русские молчали, хотя если у них была артиллерия, они могли уже смело открыть огонь. Примерно с дистанции восемьсот шагов, русские открыли нечастую прицельную стрельбу из винтовок. Но, она, конечно, не могла остановить даже турок, хотя по мере приближения к русским позициям их огонь только усиливался, и потери росли. Остальные русские молчали. И это у нас уже начало вызывать чувство облегчения, значит, наш обстрел дал свои результаты.

На дистанции около трёхсот пятидесяти шагов от русских позиций я увидел, что слегка поредевшая от огня стрелков первая линия как будто натолкнулась на неведомую преграду. Первые ряды остановились или снизили темп движения, следующие за ними из-за этого быстро к ним приблизились, создавая, таким образом, столпотворение на дистанции действенного огня даже из гладкоствольных ружей. Русские молчали. Они ждали. Ждали пока боевые порядки перестанут быть таковыми, и превратятся в толпы, несмотря на усилия сержантов и офицеров, которые пытались восстановить строй. Я бы на месте русских сделал бы тоже самое. Дождался бы самого лучшего момента в этой ситуации, и открыл огонь из всех видов оружия. Что они и сделали. Но, как показали дальнейшие события, уничтожали они турков, не из всего, что было у них на укреплениях'.

-Час и четыре минуты, господа, нас обстреливали,- сказал генерал Хомутов.

- Сейчас, как и полагается нас будут атаковать. Только гораздо большими силами, чем до этого.

-Все на свои позиции. Встретим ещё раз. Коль мало им показалось. После этих слов генерал и офицеры состоявшие при нём сменили фуражки на каски, это сделали и все остальные, и стали выходить из блиндажа. Кирасы они и не снимали.

-Посмотрите, Николай Григорьевич, турков вперёд пустили, -сказал обратившись к Карташевскому Хомутов.

- Что ж, басурмане, вот и с вами вновь встретился. Теперь только англичане в новинку будут, -произнёс генерал.

- Я вижу пять батальонов.

-Точно так, Михаил Григорьевич, -ответил ему Карташевский.

- Раз так, будем их почивать картечью из шестифунтовок и легких единорогов. Будьте готовы, -отдал распоряжение генерал.

Когда турки уперлись в инженерные заграждения и тела убитых и раненых в первой атаке, они в нескольких местах начали топтаться на месте. В этом момент по ним и открыли огонь не только из винтовок и картечью из легких орудий, но, и из ружей, два пехотных батальона.

Они имели на вооружении штатное пехотное ружьё образца 1845 года и 1852-го калибром в 7,1 линию (18,03 мм). Оно было наиболее совершенным образцам гладкоствольного оружия в русской армии за всю её историю. Но, перед сражением за Керчь линейная пехота получила ружья с переделанными прицелами по пулю Фостера. Были проведены стрельбы, для освоения старого-нового оружия солдатами. Благодаря этому русская пехота теперь могла вести оборонительные бои на равных с французами и англичанами, и стала опасна для них в перестрелках и на открытой местности.

И снова зазвучали команды, 'заря -ЖАЙ !', 'ТОВСЬ', 'КЛАДСЬ', 'ПЛИ !!!' И теперь русские залпы начали отнимать сотни жизней турецких солдат.

После первого залпа, турки к их чести, закричав своё 'Алла !!!' отдельными группами ринулись в атаку, где можно было это сделать, перейдя уже на бег. Пытаясь увлечь за собой остальных. Местами был открыт ответный огонь. Но, по меркам Крымской войны перенесённый на них ураганный винтовочно-ружейный огонь и картечь, в течение нескольких минут уничтожили смельчаков, и не потерявших духа солдат и офицеров, и, продолжили избивать остальные силы турок. И в палитру поля боя стал вновь активно прибавляться тёмной синий цвет. Это был колер турецкой военной формы. С каждым залпом синий начинал преобладать над красным.

Носители тоже синей формы, французы, и красной, англичане, увидев, и поняв, что происходит с турками, не стали спешить вступать в бой. Только их батарея открыла огонь, по проявившим себя русским батареям. И вскоре начала за это расплачиваться. По ней стали бить из орудий и винтовок. Поэтому европейцам вскоре отдали приказ отходить, поэтому они не понесли серьёзных потерь, за исключением артиллеристов. Задние ряды турок, просто обратились в бегство.

В этот раз русские хоть немного, но, получили сдачи. Английские и французские батареи начали бить по русским, а пушкарями европейцы были умелые, это было не отнять, поэтому их противник начали получать своих первые достаточно серьёзные потери.

После того, того как отгремели последние залпы, которые окончательно уничтожили и рассеяли турок. Поле боя с новой силой наполнилось уже знакомыми звуками, это вновь были стоны, крики раненых. И их издавало теперь гораздо больше людей, чем после первой атаки. Тем более, что турки всегда были более крикливыми, чем европейцы.

Не увидев подрыв фугасов, но, отбитую вторую атаку на укрепрайон. Я был готов от радости, обнять своих адъютантов. Хомутов смог это сделать, не выкладывая козырей в виде артиллерии крупных калибров и фугасов. Значит, это даёт шанс на успех в отражении третьей атаки. Которая, несомненно будет самая мощная, и скорей всего последняя. Или для нас или для союзников. Хотя после отражения первых двух, и наличия козырей в колоде, я был уже уверен, что и она будет генералом Хомутовым и гарнизоном укрепрайона 'крепость Керчь' отражена.

Что касалось действий противника против укрепрайона 'Митридат'. То, после первой атаки против неё был выставлен заслон из трёх батальонов. Они встали на расстояние, на котором их можно было на пределе достать ядрами из 12-ти фунтовок, а ракетами и подавно. Но, я пока не дал приказ на открытие огня по ним. Ждал момент.

Союзники после двух кровавых для себя атак, то же явно прочувствовали момент. И стали готовить его ... момент истины в первой фазе сражения под Керчью. Взяв для этого тактическую паузу.

Они проводили перегруппировку сил собирая в кулак оставшиеся силы. А их ещё было не мало. По оценкам офицеров моего штаба более десяти тысяч.

Из заслона против наших позиции у Митридата вывели два батальона, поставив вместо них остатки от тех, которые уже попробовали свои силы против русской обороны. Я видел это, и то, как передвигали батареи на более удобные позиции, явно намереваясь сконцентрировать огонь орудий на направлении главных ударов.

По оптическому телеграфу запросили о состоянии дел у генерала Хомутова. Он ответил: 'Потери небольшие. Готовы довести дело до конца'. Да, язык военных он специфичный. Всё. И более ничего не надо говорить и объяснять.

Я для себя здесь тоже взял за правило говорить мало. 'Язык мой, враг мой'. Мой двадцатый - двадцать первый век, именно через язык может меня выдать. И привести к варианту 'Царь то, не настоящий !' Поэтому больше молчал, говорил не торопливо, подбирая слова, выражения, которые мне поставляла память носителя. А хроноаборигены со временем привыкнут к моему языку. Но, вот картавость меня одновременно смешила, и напрягала. Самодержец, здоровый мужик с усами, и 'Когда плибываем в Келчь', 'Достаточно ли калтечи, полоха' и так далее. Твою же мать ! 'Импелатол всея Луси !!!' Но, я начал делать упражнения и, уже получалось, немного убрать этот недостаток.

Из книги ' На службе Франции' генерал-лейтенанта Але́н де Ло́нна, глава 'Война в Крыму'. 'Русские отбили и вторую нашу атаку. Здесь досталось, прежде всего, туркам. Европейцы не сильно попали под огонь и сумели выйти без больших потерь, в отличие от первого раза. А турки побежали так, что если б не войска, перекрывавшие им пути, они, наверняка менее чем за час оказались бы в Камыш-Буруне, и стали бы проситься на борт стоящих там кораблей. Но, их собрали в роты, дали им рома, и отправили на замену моему и ещё одному французскому батальону, которые стояли в заслоне против Керчи. Так я со своими солдатами стал участником третьей атаки позиций русских у Павловской батареи. Поскольку войска уже были построенные для атаки, мой батальон занял место в третьей линии. И за это я не раз в последующие годы, благодарил Всевышнего.

После второй атаки наши генералы начали наконец-то думать, а не сразу бросать на укрепления противника войска, без разведки и артподготовки.

Обстрел позиций начали в полпятого. В этот раз он длился полтора часа. Били из всех орудий, которые были у нас. За нами стояла английская батарея, и мы всё это время ощущали спинами их залпы, и невольно втягивали головы, когда ядра и гранаты пролетали пусть и высоко над нашими головами. А они шли непрерывным потоком в сторону русских, и от этого стоял гул и вой над нами и вокруг нас. Без четверти шесть, мы, начали движение вперёд. Нас ждала атака.

После того, как мы увидели, что русские отбивают наши атаки, и здесь, как и под Севастополем готовы стоять до конца, наш настрой на лёгкий успех исчез сам собой. Развеялся как утренний туман. Мы начали настраиваться на тяжёлый бой, с такими же потерями. И скорее всего с рукопашной. Ведь русским с этих позиций было уходить некуда. От таких мыслей про себя или вслух, лица офицеров и солдат моего батального стали серьёзными, и даже хмурыми. Особого желания биться на штыках с русскими не было, даже у ветеранов Крыма. Но, долг военных сражаться, и если надо погибать, когда этого требует родина, и присяга данная ей. И мы, и русские были готовы это сделать вновь'.

Возникшей паузой воспользовался и генерал Хомутов. Он отдал распоряжение, чтоб солдаты начали обедать. И пошёл в обход позиций. Положение дел там ему понравилось.

Офицеры и солдаты были довольны ходом боя, и радостно глушили его, 'Здравия желаю, ваше превосходительстВО !!!' Разрушения укреплений были незначительны, потери тоже. Их понесли, прежде всего, батареи шестифунтовок и легких единорогов, по ним прошлись союзники ураганом из ядер и бомб. Там был и убитые и раненые. Но, боеспособность они сохранили.

Для себя он отметил некий задор, и даже азарт, после двух удачно отбитых атак противника с не особо заметными потерями среди своих. Даже у тех, кто сегодня принял свой первый бой, генерал услышал уверенность в голосе. В глазах бывалых, и от того немногословных солдат Азовского полка и бойцов Православной дружины, он её видел ясно. 'Побьём сегодня вражину. Не сумневаетесь, Ваше превосходительство', спокойно, и деловито ответил ему унтер-офицер на его слова: 'Что надо, сегодня братцы постараться, и устоять, во, что бы не стало'. И при этом одновременно ловко и, как показалось Хомутову, нежно, унтер переложил новую винтовку из руки в руку. Остальные солдаты молча кивнули в знак согласия с ним.

Генерал не стал ещё раз беспокоить фон Крута о его готовности произвести подрыв фугасов. Метки и ориентиры расставлены, как докладывал сапёр, провода к зарядам продублированы, гальванические оборудование и заряды проверено, перепроверено. 'Зачем дергать лишний раз. Сам не люблю этого. Он показал себя дельным офицером за время подготовки. А уж если что выйдет не так. То, спросят с нас обоих ... по полному раскладу", - подумал про себя генерал, когда возвращаясь на свой командный пункт, увидел около блиндажа сапёров фон Крута. Который отдавал какие-то распоряжения.

После обхода позиций Хомутов, тоже сел обедать с офицерами своего штаба. Впереди самый тяжёлый бой, и, до еды и сна после него они доберутся не скоро. Это он знал по своему богатому боевому опыту.

То, что возник перерыв в сражении, я тоже увидел. Мы со штабом погрузились в режим ожидания, как говорилось в моё время.

С горы Митридат было видно бой у Павловской батареи, а вот морской бой в проливе нет. Но, его было слышно. Обоюдный грохот серьёзных калибров берега и моря, с полудня расходился по округе, и часто врывался басами в ораторию боя на суше. Внося свой мотив в симфонию сражения за Керчь.

После двух часов дня бой в проливе явно начал затихать. Это означало или или. Или отбились, или вскоре мы увидим, как наши корабли уходят из пролива, а противника идут к Керчи. Пошли минуты ожидания. Я стал внутренне дергаться, начал давить нервяк. Минуты шли противно-мучительно долго, а разные мысли в духе 'что', 'да как' наоборот нарастающим потоком. Сообщений было никаких, и я по своей не очень хорошей привычке уже начал крыть матом, Новосильцева, Хомутова, обвиняя их в высокоуровневом развиздяйстве, но, про себя. При этом старался внешне изображать спокойствие. Император, всё-таки.

Корабли, ни наши, ни вражеские не выходили из пролива. Хорошо это или плохо ? Хрен его знает ? И вот в КП, испросив разрешения входит офицер связи, и через адъютантов передаёт мне донесение от адмирала Новосильцева. Немного дрожащими руками раскрываю бумагу, читаю про себя: 'Противник с потерями для него отбит. Пролив за нами'. 'А, мляяя !!! Отбились ! Пролив удержали !' Бабахнуло салютом у меня в голове, и начали вспыхивать матерные выражения, которые ярко и неповторимо передают эмоциональное переживание момента. Я даже не заметил, как смял донесение, и оно помятое и лежит под стеклом в Керченском музее, в экспозиции посвященной обороне Керчи в Крымскую войну. Но, вслух, я, немного успокоившись, сказал: ' Успех, господа! Наш флот удержал пролив. Противник с потерями отступил! Ура, господа!' Окружающие несколько секунд смотрели на моё наверно радостно-глуповатое лицо в этом момент. И осмыслив услышанное, почти одновременно рявкнули 'Ура-а !', несмотря на свои немалые чины, и уже седые и седеющие виски, усы и бакенбарды. Флот и берег справился, теперь надо и армии сделать последние усилия, чтоб окончательно перевесить чашу весов под Керчью в пользу русской военной силы.

После того как были сделаны промеры глубин в проливе под молчание русских батарей, и об этом доложили на флагман. Кэптен Эдмунд Моубрей Лайонс приказал поднять сигналы для эскадры, чтоб были готовы к движению и бою.

Его верная 'Миранда' дала ход, за ней пришли в движение и остальные семнадцать вымпелов ... его эскадры. Да, он командовал целой эскадрой, пусть и были это колёсные и винтовые шлюпы, канонерки и французские авизо. А его флагман 'Миранда' имела тоннаж целых 1 500 тонн, и пятнадцать 32-ти фунтовых орудия с дальностью в 2 000 ярдов. Конечно это не флагман королевского флота в Чёрном море, винтовой линкор 'Агамемнон', который мог одним бортовым залпом разнести в щепки его флагман.

На 91-м пушечном красавце держал флаг его отец, первый барон, контр-адмирал Эдмунд Лайонс. Командующий флотом его королевского величества в Чёрном море. За это младшего Лайноса и недолюбливали офицеры, у которых не было таких отцов. Хотя он честно, как и они тянул лямку морской службы. Правда, уже через девять лет окончания Royal Naval Academy, в 1848 году, получил под командование сразу 16-ти пушечный бриг "Пилот". В капитаны он был произведён 4 октября 1849 года, а затем принял командование деревянным винтовым шлюпом Miranda, и вывел его в море в марте 1854 года.

Может такой быстрый рост не понравился недругам отца, или наоборот Лайонс старший, желая ускорить карьеру сына, сделал так, чтоб его отправили с началом войны с Россией в ... Белое море. Там то, он гарантировано добьётся успеха. Настоящего военного флота и береговых батарей там, у русских не было. Это он знал точно. А правильно писать рапорты о своих победах Лайонос-мл. уже умел. Он и написал, как под его командованием моряки королевского флота, два дня, 11 и 12 августа 1854 года, героически преодолевали бешеное сопротивление русских оборонявших город Кола. И всё- таки победили русских варваров ! Но, о том, что, с попыткой десанта у них ничего не вышло. Отряд матросов, высадившийся из баркаса на берег, был сброшен в море ружейным огнём защитников. Об этом он не стал особо распространяться.

И вернувшись в Англию героем, вскоре после ремонта 'Миранды' Эдмунд Лайонс-мл., был отправлен к берегам Крыма, если не под крылышко, то под присмотр Эдмунда Лайонса-старшего точно. И вот теперь героя Белого моря, отправили покорять берега Керченского пролива и Азовского моря. Которые не имели серьёзных береговых укреплений, и сил флота тоже . А это значило, что звание флаг-капитана не за горами для Эдмунда Лайонса-мл. Да, и Лайоносу старшему успех сына не помешает.

'Летучий отряд' должен был войти в Азовское море, подавив, если будет необходимо сопротивление русских, как на берегу, так и море. И подвергнуть разгрому и уничтожение портов, судов и главное запасов продовольствия. Чтоб окончательно посадить упорствующий Севастополь на голодный паёк, подорвать его силы, дух,и наконец-то покончить с ним,и закончить войну победой над Россией.

Для действий на море были привлечены следующие корабли:

Корабль Пушки Командир Тип корабля

Англичане

Miranda 15 Э.М. Лайонс

Винтовой шлюп Vesuvius 6 Ш. Осборн

Колёсный шлюп Stromboli 6 К. Кольз

Колёсный шлюп Swallow 9 Ф. Кроферд

Винтовой шлюп Curlew 9 Р. Ламберт

Винтовой шлюп Ardent 5 У. Хортон

Колёсный шлюп Medina 4 Г. Бересфорд

Колёсный авизо Viper 4 У. Армитидж

Винтовая канонерка Lynx 4 Ч. Мюррэй-Эйнсли

Винтовая канонерка Recruit 6 Дж. Ф. Дэй

Железная колёсная канонерка Arrow 4 У. Джоллифф

Винтовая канонерка Wrangler 4 Х. Бергойн

Винтовая канонерка Snake 4 Г. Маккиллоп

Винтовая канонерка Beagle 4 У. Хьюэтт Винтовая канонерка

Французы

Lucifer 4 К. Бераль де Седаж

Винтовой авизо Mégère 4 Л.К. Деву

Винтовой авизо Brandon 4 Ж.-Ш. Клуэ

Винтовой авизо Fulton 4 Э. Ле Бри

" В сумме девяносто шесть орудий. Больше, чем у отца на "'Агамемноне'. И по тоннажу тоже,- подумал Лайонос-мл., перечитывая есть раз приказ о своем назначении и составе "Летучей эскадры".

Если об однотипности состава эскадры ещё можно было бы говорить. То, сказать о вооружении 'Летучей эскадры' такого Эдмунд Лайонос-мл., не мог.

Вооружение было пёстрым и очень неоднородным. Все французские авизо несли 22-см мортиры, стрелявшие 23-кг бомбами на расстояние 2 700-3 000 ярдов (2 469-2 743 м). Основным оружием шлюпов 'Миранда', 'Везувий', 'Стромболи', 'Керлью' и 'Сваллоу' были стандартные облегчённые 32-фунтовки весом 42 хандервейта (1 хандервейт равен 50,8 кг) с эффективной дальностью стрельбы до 2 000 ярдов (1 829 м). Для сравнения, на 'Виктори', линейном корабле адмирала Нельсона, стояли длинные 63-хандервейтные орудия. Кроме того, на 'Везувии' стояли четыре 68-фунтовые бомбические пушки, а на 'Керлью' и 'Сваллоу' - 32-фунтовые 25-хандервейтные карронады с эффективной дальностью стрельбы не более 1 200 ярдов (почти 1 100 м).

Одинаково были вооружены только канонерки класса 'Эрроу', которые несли по одному 68-фунтовому ланкастерскому орудию и по три 32-фунтовых карронады.

Ланкастерские пушки. Вот на них возлагались особые надежды. С некоторыми оговорками действительно можно считать супероружием: паспортная дальность их стрельбы составляла 5 600-5 800 ярдов (5 120-5 300 м), а производитель обещал и соответствующую точность.

Однако, опробованные при Севастополе первые пять орудий Ланкастера показали дальность примерно в 4 000 ярдов (3 657 м), при этом, несмотря на все усилия при стрельбе, снаряд из них летел куда Бог пошлёт. Проведённые уже после войны опыты показали, что при стрельбе на 5 000 ярдов (4 572 м) отклонение снаряда от цели составляет в среднем 150 футов (почти 46 м). Кроме того, из-за овальной конструкции ствола снаряд был склонен в нём застревать. Как следствие, стволы часто разрывались, а точность, которая и так была не слишком высокой, после интенсивного использования орудия ещё больше ухудшалась и становилась вообще никакой. Это кстати было использовано для оправдания поражения флота в Керченском проливе после войны, наряду с минами, но, надо сказать без особого успеха.

Тем не менее, именно для обстрелов незащищённого берега, где точность особой роли не играла, ланкастерские пушки оказались очень кстати.

Имея всё это в своих руках кэптен Эдмунд Лайонос-мл., был уверен в своих силах, и конечно в успехе. Ведь русские после прихода флота союзников в Чёрное море, и не высовывались из Севастополя. Недавний дерзкий выход двух русских пароходов на коммуникации союзников, и их успех можно было отнести к счастливой случайности. Не более. Все кто осмелится оказать сопротивление в Азовском море его 'Летучей эскадре', были обречены на поражение и гибель.

Русские открыли огонь с более чем две тысячи ярдов, и сразу по 'Миранде'.

-Издалека начали, сэр, -сказал старший офицер Лайносу, стоящий вместе с ним на мостике.

-Наверно надеются, нанести нам повреждения до того как подойдём на дистанцию открытия огня.

- Да. Но, калибр, судя по всплескам совсем не морской,- ответил Лайнос. И оценив падения несколько ядер, продолжил:

- Думаю всего фунтов двенадцать. Такой калибр и 'Миранде' не сильно страшен.

Когда флагман 'Летучей эскадры' подошёл на дистанцию меньше мили, с берега открыли огонь ещё две русские батареи, тоже имевшие легкие орудия.

-Если это всё, что сумели выставить против нас русские. То мы обречены на успех,- громко сказал Лайонос, чтоб его услышали и другие офицеры, и матросы, находившиеся на мостике.

-Да, сэр,- ответил ему за всех старший офицер. 'Хотя из разговоров с офицерами эскадры стало ясно, что бой с береговыми батареями Севастополя для флота закончился без особого успеха для него. В том числе, и для вашего отца, сэр', про себя не без язвительности подумал старший офицер 'Миранды'. Лайонаса-мл., в душе он недолюбливал. Считавший, что успехами по службе он больше обязан отцу, а не своим способностям. И в то же время рассчитывал с помощью службы с Лайоносом-мл., сделать себе карьеру. После этой операции он рассчитывал, что сам встанет на мостик 'Миранды', и станет на ней первым после Бога, вместо адмиральского сына, который точно пойдёт на повышение.

Всплески от попаданий в воду стали ложиться вокруг корабля гуще, и даже было два попадания. В корпус и палубу. Первое было без последствий для экипажа и корабля, а вот второе ядро рикошетом об палубу угодило в орудие противоположного борта. Оставило на его казенной части след от удара, и улетело после этого в море. Через несколько минут после 'Миранда' открыла ответный огонь по берегу, за ней начала рокотать канонадой и остальная эскадра.

Полковник гвардейской артиллерии Карташевский стоя на вышке, наблюдал за движением вражеских кораблей, и был почти спокоен. И на это были причины.

Во-первый, это будет его не первый бой против флота противника. 17 октября прошлого года во время сражения флота союзников с береговой обороной Севастополя, батарея построена под его руководством, по приказу князя Меньшикова, неплохо наваляла линейному кораблю англичан 'Аретузе', который как ему казалось быстро должен был справиться с батареей Карташевского. Но, всего лишь три 1-пудовых единорога и два орудия на флангах (36-фунтовая пушка на левом и 1/2-пудовый единорог на правом в течение многочасового убедили англичанина в обратном. И внесли свой вклад в победу русского берега над соединённым флотом двух самым сильных морских держав мира.

Во-вторых, он был вновь готов к бою, сам, и вверенные ему силы. А их к его удивлению и радости было теперь очень немало. Восемь восемнадцати фунтовых орудий, двенадцать пудовых единорогов, восемь двухпудовых корабельных мортиры и ракетная батарея !!! Когда полковник прочитал список выделенных для Керчи орудий, у него как мальчишки, которому наконец-то дали, поддержать в руках боевое оружие, даже дух захватило. Эх, ему бы хотя бы половину на его батарею в бою 17 октября. Тогда, британец точно бы не ушёл от него.

В- третьих, у него здесь лучшее офицеры - артиллеристы и расчёты орудий, которые были в Севастополе. В том числе и с его батареи. А на данное время это были самые опытные расчёты береговых батарей ... в мире.

В-четвёртых, против него были далеко не линейные корабли. Небольшой паровой шлюп, и ещё меньшие паровые шлюпы, канонерские лодки.

В-пятых, у береговых батарей была поддержка Азовской флотилии, и новинка морских вооружений, подводные мины. В Севастополе такого не было. Хотя полковник Карташевский был уверен, что, его теперь, не батарея, а батареи справятся с англичанами и французами и сами.

Поэтому он был спокоен, уверен, и ждал, когда, эскадра противника окончательно втянется в бой с настоящими и ложными батареями на Павловском мысе и Тузле.

Этого ждал и контр-адмирал Федор Михайлович Новосильцев. В Синопском сражении он командовал 120-пушечными линейными кораблями 'Париж', 'Великий князь Константин' и 'Три святителя', фрегатами 'Кагул' и 'Кулевчи'. Теперь Азовской флотилией !!! Его флагман 'Могучий' был в десять раз меньше по тоннажу, чем 'Париж'. Про вооружение лучше вообще промолчать, а то можно помереть со смеху.

Такого поворота судьбы он не ожидал даже после того как стал начальником 2-го отделения оборонительной линии Севастополя. В том плане, что с командирского мостика одного из сильнейших военных кораблей мира, он попадёт на мостик бывшего парохода. Ещё и в Азовском море.

И всё же, несмотря на убогость его флотилии в сравнение взращенным и выпестованным адмиралом Лазаревым Черноморским флотом. На палубе и в море он чувствовал себя всё же лучше, чем на бастионах и траншеях оборонительной линии. Он всё таки моряк, а не инфантерия!

Новосильцев конечно был, любителем парусов. Он был так обучен, воспитан, служил всегда под ними. Пароходы не вызывали у него такого энтузиазма как у Бутакова. Особенно если смотреть на кожухи гребных колёс, и сами колеса. Они уязвимы для артиллерии, мешают её расположению на корабле и ходу под парусами, да и, корабль, точно не украшают. Но, постепенно адмирал привыкал к пароходам, к их железу, дыму, вибрации корпуса, когда машина выдавала большие обороты. И как отметил сам для себя, стал менять своё отношение к ним, когда его флагман 'Могучий' идя против небольшой волны на полном ходу выдал по ощущениям и данным лага не меньше двенадцати узлов. Причём без всякой лавировки переменными галсами. Он просто шёл вперёд по курсу, и всё. И колёс у него не было. 'Прав Бутаков. За пароходами будущее. У англичан их уже полным полно. Даже линейные корабли они сделали паровыми. А эти просто так не будут свои корабли переделывать',- признавался себе Новосильцев. Тем самым как бы вступая в ряды сторонников развития военного парового флота в России.

Важность удержания Керченского пролива, и недопущение разгрома берегов Азовского адмирал осознавал, более чем. О проблемах снабжения Севастополя он знал не понаслышке. И присутствие императора в Керчи как оказалось на протяжении двух недель, говорило о том, что важность пролива понимал не только он и противник.

' Каков оказался новый государь. Пользуясь тем, что здесь его не знают, сам всё увидел, оценил, вник. В отца ? Говорили, что он каждый день объезжал позиции, даже траншеи сам копал. Мне объяснял о плавбатареях, огне пароходов по курсу, защите расчётов и ходовой рубки, о том, что подводные мины и пароходы станут по-настоящему грозным оружием. Интересно это он сам придумал из гребных наделать лжепаровые канлодки ? Или кто подсказал ? Оставил столицу, и прибыл в Крым. Слышал, что и сыновей привёз. Он хочет быть похожим на Петра Великого ? Или в самом деле такой ? Позерства я в нём вроде не заметил. Поживем, увидим. А сейчас, пусть Всевышний проявить к нам милость. И поможет одолеть врага. Спаси, сохрани и помилуй!' Такие мысли текли у адмирала Новосильцева, в ожидании момента, когда он получит сигнал с берега и своего сторожевого корабля о том, что, созданной им практически с нуля Азовской флотилии пришла пора вступить в свой первый бой. И не проиграть его любой ценой.

Не успел ещё придти сигнал с берега, а адмирал Новосильцев уже отдал распоряжение поднять сигнал: ' Эскадре дать ход. Идём в бой'.

Просто слух опытного моряка сразу уловил вхождение в бой береговых батарей. Это конечно был не львиный рык залпа 68-ми фунтовых орудий линейного корабля, но, точно не тявканье 12-ти фунтовок. И вот по фалам невысокой мачты его флагмана вверх как бы поднимаемые невидимой рукой побежали боевые вымпелы. Азовская флотилия под Андреевским флагом, ведомая героем Синопа и Севастополя пошла в бой.

Эдмунду Лайоносу- джуниору бой перестал нравиться. Это произошло после того, когда он после третьего залпа новых русских батарей, которые неожиданного для его эскадры вступили в бой, окончательно убедился, что калибр у них немалый. И, что батарей с такими калибрами не одна. Две русские бомбы, из этого залпа смертоносно рванувшие на корме 'Миранды', как бы подтвердили это. К этому добавился крик наблюдателя: 'Дымы по курсу !!!' 'Дымы ?', - повторил за ним Лайнос-мл. Корабль в проливе они видели, это был русский наблюдатель. А, тут дымы. Он повернулся туда и стал рассматривать в подзорную трубу изменившуюся ситуацию. Увидено не порадовало. Вдоль берега прямо на него шли какие-то сооружения похожие чем-то на фрагменты корабельного борта и явно с орудиями. И шли под паром. В количестве четырёх вымпелов.

Мористее их, по середине пролива, перекрывая фарватер шли восемь винтовых и колесных явно канлодок. Ближе к косе Тузла двигалось в сторону пролива более десяти, толи канлодок, толи бомбардирских судов, и что, особенно поразило английского моряка, они все были ... паровыми !!! 'Дьявол, разбери! Откуда у русских здесь столько паровых судов !? ', - одновременно со злостью и с растеряно подумал Лайонос-мл. -Ведь зная этих русских, они могут начать нас просто таранить !'

Волна подобного настроения накрыла и остальных командиров 'Летучей эскадры'. Такой встречи с берега и с моря они не ожидали. По ним с обеих сторон пролива били десятки орудий, ракеты. Причём вели огонь русские удивительно точно. Все корабли эскадры получили попадания. Её флагман уже имел сильный пожар на корме. Кроме всего этого, на них шли строем фронта перекрывая собой пролив паровые корабли русских, которые тоже уже открыли огонь. За ними дымил ещё один отряд. А ведь говорили, что у русских нет серьёзных укреплений в Керченском проливе и флота в Азовском море ! А теперь англо-французская эскадра оказалась окружена всем этим !

Капитан-лейтенант Лихачёв Иван Фёдорович, командир отряда плавбатарей был готов взять в руки весло и начать им грести, лишь бы его флагман 'Донец' шёл быстрее. Бутаков на своих быстрых пароходах вырвался вперед и уже ведёт бой .

Уж очень он медленно, как казалось Лихачёву они приближались к противнику, чтоб начать уверено поражать корабли противника своими мощными 68-ми фунтовыми каронадами. Для небольших судов они были смертельно опасны, а плавбатареи наоборот обладали некой степенью неуязвимости даже против такого калибра.

-Ну, вот, наконец, можно,- сказал капитан-лейтенант.

- Канониры ! Ребята, не торопитесь, цельтесь вернее, и бейте наверняка, а заряжай быстро. За каждое попадание расчёту по чарке и рублю на всех",- дал он последние наставления и поощрения своим артиллеристам. И получив знак готовности от них. Громко отдал приказ:

- Открыть огонь !

И через несколько секунд плавбатарея содрогнулась от залпа, примерно через минуту после флагмана в бой вступили остальные батареи. Новые тяжелые снаряды обрушились на 'Летучую эскадру'.

Капитан 1-го ранга Григорий Иванович Бутаков, вновь шёл в бой с адмиралом на борту. Как, тогда 5 ноября 1853 года, его 'Владимир' имея на борту начальника штаба Черноморского флота вице-адмирала В. А. Корнилова, вступил в первый в истории бой паровых судов. Его пароходофрегат как и было положено кораблям русского флота атаковал 10-пушечный турецко-египетский вооружённый пароход 'Перваз-Бахри' (Владыка морей). Вёл бой с ним три часа, и заставил турка спустить флаг. Трофей по ликование Севастополя был введён в его бухту. Это Бутаков отлично помнил. Помнил он и то, чувство, которое вновь его сейчас охватывало. Азарт, боевая ярость и желание одержать победу над врагом любой ценой. Сильное чувство, чувство воина.

И, когда они вышли на дистанцию для уверенного прицельного огня отдал приказ сделать это. Не став для этого спрашивать и дожидаться разрешения адмирала Новосильцева. Тот только с укоризной во взгляде в ответ посмотрел на Бутакова. Но, открывший огонь вслед за своим флагманом отряд, и сам бой увёл внимание адмирал от нарушителя субординации. Хотя на корабле его командир им и командует.

Через час после того как в бой вступили крупнокалиберные береговые батареи, их плавучий вариант и канлодки русских, командующий 'Летучий эскадрой'. Кэптен Эдмунд Лайонос-мл., понял, что бой за Керченский пролив он проиграл. Он вёл свою горящую 'Миранду', имеющую серьёзные повреждения, крен, кровь и тела убитых и раненых внутри, на палубе выбрасываться на берег.

Он отдал приказ в машинное отделение выжать из машины всё возможное, чтоб успеть дойти до Камыш-Буруна. Но, тяжёлые бомбы, ядра с береговых и плавучих батарей, от которых отскакивали ядра и бомбы, это он видел сам, не дали это сделать. Они с каждым попаданием превращали его 'Миранду' в горящую и тонущую развалину. Ей ещё повезло, она была на плаву.

Первым был потоплен колесный шлюп 'Везувий'. На нём как самом ближней цели сосредоточил огонь своего отряда его командир капитан 1-го ранга Бутаков. Четыре 68-фунтовых бомбических пушки, восемь пудовых единорога и опытные расчёты орудий быстро решили судьбу самого известного вулкана под британским флагом.

Сначала ему повредили правое колесо. Его развернуло, он подставил борт, и наполучал сразу массу попаданий. Одно из них и угодило в паровой котёл. Который в ответ на это просто взорвался. Сначала он запарил, потом раздался глухой взрыв, и корабль как бы подтверждая данное ему название, извергнул из себя пар, свои внутренности на поверхность моря, и начал очень быстро погружаться в воду. После этого через несколько минут в симфонию боя начал входить по нарастающей этот звук, который издавали сотни человеческих голосов на берегах пролива и в нём самом: 'У-ра-а !!! У-ра-а !!!' Так с радостью восприняли русские артиллеристы и моряки гибель первого противника в этом бою.

Колесное авизо 'Медина' вновь под флагом Royal Navy уничтожила береговая артиллерия. Опытный артиллерист полковник Карташевский, если бы себя увидел со стороны, то запечатлел в своей памяти, свой хищный оскал, с которым он наблюдал за боем с вышки в подзорную трубу.

И как только он увидел, что один из кораблей противника получил попадание, которое заставило его вертеться на месте. Он мгновенно отдал приказ перенести огонь столь любимых им пудовых единорогов на подранка. И вот он уже видел, как противник начинает получать раз за разом попадание, от дюжины нелегких орудий, которые в бою 17 октября 1854 года заставили себя уважать даже линейные корабли, не то, что какую-то мелочь типа шлюпа или авизо. Град попаданий из бомб и ядер, разбивал, кромсал, рвал на куски корабль и людей, и он начал одновременно тонуть и гореть. И вскоре вновь атмосферу сражения наполнил этот звук: ''У-ра-а !!! У-ра-а !!!' Это провожали в последний путь гибнущий корабль и его команду.

Ещё до принятия сигнала с 'Миранды' приказа об отходе, командиры кораблей 'Летучей эскадры' начал об этом думать, а командиры шлюпов 'Стромболи', 'Керлью' и 'Сваллоу', К. Кольз, Р. Ламберт, Ф. Кроферд, начали это делать сами. Они вели бой с восьмью русскими канлодками, имевшие сильный носовой огонь и ещё и получали в свою сторону огонь береговых батарей. Судьбу Ш. Осборна и Г. Бересфорда, командиров 'Везувия' и 'Медины' им повторить не хотелось.

Французские авизо наконец-то разобравшие в дыму сигналы с 'Миранды' начали тоже отходить, продолжая посылать из свои 22-см мортир, стрелявшие 23-х килограммовыми бомбами, эти самые бомбы по Павловской батареи, Тузле и напирающей на них Азовской флотилии. При этом французские моряки ещё били яростным огнём проклятий своих союзников, чертовых англичан. Которые обещали им у Керчи легкую победу, а в Азовском море богатые трофеи. А сами один за другим отправляются, тоже чертовыми русскими на дно.

Вот на них и обратил внимания поручик Михаил Матвеевич Боре́сков. Французы в боевом порыве в отличие от британцев удачно зашли на линию морских мин. Он в течение нескольких секунд оценил ситуацию, и сам лично, не без удовольствия замкнул контакты в гальваническом аппарате. И почти сразу в направлении французских кораблей и среди них встали мутные столбы от взрывов. Гул от них сначала перекрыл собой рокот канонады, и она вообще вскоре затихла.

Всё. Русские, британцы, французы, от подносчиков зарядов до адмирала невольно бросили бой, и смотрели на взрывы мин, и их последствия. Но, всё же не все.

Командир винтового авизо 'Люцифер' К. Бераль де Седаж, сначала почувствовал под ногами толчок, услышал растущий рёв взрыва, и его вдруг невидимой могучей рукой швырнуло с мостика сразу на палубу. Упал он удачно, разбив только лицо в кровь. Мгновенно встав на ноги, как сильный боец после удара, он успел увидеть, как опадает в воду и на корабль водопадом водяной столб, вырвавшийся ввысь почти из под миделя 'Люцифера'. Как будто его тезка решил выйти из под земли на поверхность через морскую пучину. И сразу после этого корабль начал давать большой крен на правый борт, точнее он гибнул, столь быстро увеличивался крен. Поняв это, Бераль де Седаж, к своей чести как истинный командир корабля стал кричать: 'За борт !!! Всё за борт !!! Быстро ! Бросайте всё. За борт!!!' Сам покинул просто прыгнув воду, свой корабль последним, который погиб всего за несколько минут.

Систершип 'Люцифера', 'Фултон' погиб так же быстро. Его командир Э. Ле Бри был не столь удачлив, как Бераль де Седаж. Во время подрыва он ударился головой об стенку рубки, потерял сознание, и утонул вместе со своим кораблём. Другим кораблям повезло больше. Взрывы были или далеко от них, или хоть и близко, но, не рядом и тем более под кораблём. Поэтому сумели вызвать только течь корпуса от взрывной волны, на некоторых от волны, ударившей по кораблю сорвало орудия с мест, и что было на палубе или плохо были прикреплено. В Керченском проливе мины ставили парой, чтоб взрыв был сильней. Сработало.

После подрыва мин, и гибели двух французских кораблей русское 'ура' вновь прокатилось на полем морского боя. И бой стал сходить на нет. Если береговые и плавбатареи, не сильно пострадали, и могли пострелять ещё в разлуку по противнику. То для кораблей флотилии бой был не столь лёгким. Все же флот союзников были не турками, и умел воевать во много крат лучше. 'Колхида' была даже вынуждена выйти из боя из-за тяжёлых повреждений. 'Могучий', 'Молодец', 'Анапа', 'Аргонавт' тоже их получили серьёзные. Были и потери, убитые, раненые. Потом, в ходе разбора сражения было отмечено моряками, что без предпринятых мер по защите орудий, их расчётов, корабля, могло быть ещё хуже. Русские спешили на место гибели кораблей противника, чтоб успеть спасти счастливчиков, коих оказалось не так и много.

'Миранда' до Камыш-Буруна не дошла. Её выбросили на берег у Старого Карантина, но, пожар сумели потушить. Кто сумел уцелеть тот на шлюпках уходил от своего разбитого и дымящегося корабля, опасаясь, что могут взорваться пороховые погреба. В одной из шлюпок был и кэптен Лайонос- джуниор. Он был легко ранен, грязен и опустошен. Отвернувшись от офицеров и матросов он смотрел в сторону Камыш-Буруна, где виднелись мачты кораблей, которые доставили десант под эту проклятую Керчь. И теперь ему на одном из кораблей возвращаться в Балаклаву, к отцу. И к нему же как к командующему королевским флотом в Чёрном море с докладом о проигранном сражении, которое очень возможно поставит крест на его дальнейшей карьере. Или очень сильно её замедлит. Победитель Колы, был в пух и прах разгромлен под Керчью. 'Можно сказать, что русские вернули мне долг', -с горькой усмешкой подумал он. -Причём с хорошей переплатой по процентам. Чёрт, бы их побрал !'

'Летучая эскадра', которую изрядно проредили и подрезали крылья, шла обратно мимо своего брошенного, разбитого, уткнувшегося в берег флагмана. На мостике, которого, как и мечтал, остался, правда, лежать, а не стоять старший офицер в роли капитана 'Миранды'. Ему большим осколком от бомбы отсекло голову, и она куда-то укатилась. Искать её не стали, как и брать тело без головы.

А вот отсечь Азовское море и поставки по нему от Севастополя, флоту союзников пока не удалось. Это должна была сделать теперь армия. Взяв с суши, и уничтожить оказавшимися неприступными для флота с моря батареи и укрепления Керченского пролива.

Из книги ' На службе Франции' генерал-лейтенанта Але́н де Ло́нна, глава 'Война в Крыму'.

'Когда до наших рядов дошёл слух, что флот уходит из пролива обратно к Камыш-Буруну. Мы сначала не поверили. Но, командир второго батальона нашего полка Жерар Депардьё, вернувшись из штаба дивизии, подтвердил, что флот не смог пройти пролив, и даже понёс потери. Это говорило о том, что теперь армии придётся решить вопрос Керчи. В этом мы сошлись с Депардьё. И не дожидаясь приказов, сверху начали готовить свои батальоны к бою.

Я распорядился накормить солдат, и после этого дать им отдых. Бой будет тяжёлым. Тут не надо быть Нострадамусом. Русские отбили две наши атаки и атаку флота, они сейчас на кураже. Поэтому, и из-за их упорства, нас ждало серьёзное испытание.

Когда начала бить наша артиллерия, и вела огонь уже почти час, я даже повеселел немного. И мы уже привыкли к звуку пролетающих над нами снарядов. Они должна нанести русским потери, повреждения укреплениям, и облегчить задачу для пехоты. И у всех нас было желание, чтоб бомб и ядер попало на позиции противника как можно больше.

Ещё не закончила вести огонь артиллерия, как пришёл приказ начать построение в боевые порядки. Мой батальон и Депардьё встали во втором эшелоне полка в колонах к атаке. А сам полк шёл в атаку тоже во втором эшелоне.

Под непрекращающийся беглый огонь орудий, пошли вновь в бой французы, англичане, их шотландцы в юбках, и турки. Их вновь поставили в авангарде. Наши генералы наконец-то не сплоховали. Атака шла сразу по двум направлениям, и там где путь к русским позициям был уже проложен предыдущими неудачными атаками. Расчёт был верен. Там уже недолжно было быть противопехотных мин, заграждений. Огонь из винтовок и полевых пушек в рядах пехоты должны были снизить активность стрелков противника, дать возможность приблизиться к русским позициям нашим главным силам, вступить в ближний и рукопашный бой. Выбить, скинуть русских в море, захватить их береговые батареи. После этого участь Керчи будет предрешена. Мы рассчитывали, что именно так и будет. Но, вышло всё далеко не так.

Колыхание земли, взрывы, их грохот я ощутил, увидел и услышал одновременно. Через несколько мгновений пришёл и воздушный удар. Это былне один взрыв, а цепь взрывов. Они разорвали надвое наши построения. На тех, кто остался ближе к русскими позициям, и тех, кому повезло. Те, кто оказался в поле поражения от подрыва фугасов, погибли.

Мы поражённые всем этим, как и другие части остановились. И смотрели как вздыбленная земля и тела наших солдат падали на землю. Несмотря на трагизм момента, это бы грандиозное зрелище. Ошеломлённые, поражённые, оглушенные, обескураженные, мы стояли и смотрели на облако пыли, пороха, которое поднялось наверно на десять туазов. И оно закрыло от нас то, что начало происходить через несколько минут после взрывов на той, другой половине.

Хоть мы и немного оглохли, но, любой, кто прошёл через настоящую войну, с сильным противником, услышав это, сразу поймёт, что это за звуки. Я понял сразу. Это начала бить десятками орудий русская артиллерия. По той второй половине наших войск, которую от нас отсекли подрывы фугасов. Рёв канонады трудно, с чём спутать. Кто остался на той стороне линии взрывов уничтожали картечью. Поняв это, я сразу отдал приказ своему батальону отходить. Ведь следующими будем мы.

Я видел, как моим солдатам хотелось бежать с поле боя. С места, где вот так хладнокровно фугасами рвут на части сотни людей, остальных добивают картечью. А ведь они были не новобранцами, а уже ветеранами Восточной войны. С одним из самых трудных противников какой только может быть, русскими. И именно поэтому мой батальон отступал в порядке, а не бежал. Впрочем, как и все французские части союзного десанта. Для которого Керчь благодаря жестокому коварству русских осталась неприступной'.

Командующий англо-французским-турецким десантом, генерал сэр Джордж Броун, отвлеченный докладом по поводу боекомплекта для артиллерии, который после долгого и сильного обстрела русских укреплений стремился к нулю. Не сразу понял, почему у него под ногами сильно вздрогнула земля. И видя как у артиллеристского офицера открылся рот, и расширились глаза, он повернул голову туда, куда тот указывал ему рукой. Думая, что за наглость с его стороны, так себя вести с генералом и командующим. Но, повернув и увидев, он невольно воскликнул: ' Что это !!!??? ' 'Это фугасы, сэр',- ответил уже его адъютант. После этого до них докатились похожие на раскаты грома звуки от взрывов. Они заглушили крики, которые были слышны вокруг, когда все увидели, какая участь была уготована русскими для тех, кто сейчас шёл в атаку на их позиции.

Наблюдая, как после взрывов части, которые не попали под их удар и артиллерию противника, начали сами, без приказа отходить. Генерал сэр Джордж Броун окончательно понял, что Керчь ему не взять. Для этого у него уже не было сил и средств, и даже если б и были, вряд ли он смог бы после отбитых с такими потерями для них атак, и подрывов фугасов поднять солдат на новую атаку. Даже наверно шотландцев из бригады сэра Колина Кэмпбелла. Уж слишком тяжело шло сражение за Керчь. Русские и здесь, как и в Севастополе не желали уступать не дюйма земли без жестокого боя.

Когда испытывали подрывом один фугас, который начинённый пушечной картечью нещадно посек стадо овец. Подпоручик фон Крут был доволен. У него получилось,его похвалили. А на овцах приказал оценить результат взрыва генерал Строгов, который, как стало известно в день сражения, был никем иным как сам ... император! А ведь он не раз докладывал ему о фугасах, их устройстве, как они будут подрываться. Он, не особой родовитый и совсем не богатый прибалтийский немец, самому императору ! И получил от него приказ закапывать кабеля идущие к фугасам как можно глубже. Чтоб их нельзя было повредить во время боя бомбами и ядрами.

Так вот он, император, был тоже доволен. Работа подпоручика и его подчинённых была признана успешной. Он получил приказ начать закладывать фугасы перед укреплениями по составленной схеме, и должен был гарантировать, что они сработают. Его саперы и приданные к ним солдаты, тоже были вполне довольны испытанием управляемого фугаса. Так называли его господа офицеры. Их похвалили, причём как оказалось сам царь, в случае успеха их ждала награда, а погибшие и добитые раненые овцы, быстро убыли сначала в солдатские котлы, потом в котелки солдат, и далее по всем известному пути.

И вот когда подпоручик фон Курт замкнул цепь на аппарате, и через мгновения земля сильно вздрогнула, и среди наступающих сил противника взметнулись взрывы. И увидев как одновременно сотни солдат противника упали на землю или исчезли в облаке земли, пыли, порохового дыма. Он вдруг подумал: 'Как овцы. Только больше'. А так же : 'Получилось'. И вдруг почувствовал, как ему внутри стало намного легче. И он неожиданно понял это русское выражение, - ' Гора с плеч упала'.

Как только мне доложили, что противник пошёл атаку большими силами, чем было до этого, я с офицерами штаба вернулся на свой НП на горе Митридат. В перерыве между докладом, что флот противника отбит в проливе и третьей атакой УРа 'Керчь' я успел пообедать, и даже часик массу подавить. Можно было проехать по войскам, боевой дух поднять своим наличием в их рядах. Смысл ? Они уже знают, что император здесь, с ними. О боевой дух им подняли две отбитые УРом 'Керчь' атаки. Расстояние небольшое, всё видели сами. Впереди бурная, бессонная ночь. Силы нужны будут.

Мне повезло. Я видел момент подрыва фугасов. Мощно, красиво. Конечно не взрыв ядрён-батона, или, когда рвут горные породы направленными взрывами. Всё это видел в телевизоре конечно. А тут в живую, поэтому впечатлило. Вслух, когда рванули, я невольно выразился: 'Ох, ты, мля. Ни хера себе !!!' Но, это не услышали. Моё окружение тоже начало восклицать, и выражать свои впечатления в варианте 'Ух, ты !!!' Но, так как подобает делать в присутствии царственной персоны. Некоторые перекрестились.

Укрепления УРа 'Митридат' встретили взрывы у 'Керчи' постепенно нарастающим 'У-ра !!!' Война, она ведь честная. Чем больше погибнет противника, тем больше у тебя шансов победить и выжить. Так, что по позициям катилось русское, честное, от души, - 'Ура !!!'

После уничтожения части противника вовремя его третьей атаки, и отхода его остальных сил, всем стало ясно, что в первый раз Керчь устояла. Но, то, что будет второй, шансы были очень высоки. Азовское море, это снабжение Севастополя и Крымской армии, да и желание реванша никто не отменял. Тем более теперь исторический фон для союзников уже изменился.

Они продолжают сидеть без успехов у Севастополя, а у России небольшой, но, очень громкий успех, благодаря набирающей обороты информационной войны. Дерзко смелые, действия на море 'Тамани' и 'Эльборуса'. Теперь Керчь, с явным поражением, а ведь ещё будут не такие как в реале бои за высоты у дважды города героя. Но, это будет на днях. А сейчас французы и британцы показали, что они могут своими действиями делать моим планам блюдо из лососины.

Эти козлы, толи со страху, толи, скорее всего, потому-то за одного битого, двух не битых дают. Взяли и отошли на четыре и более версты от русских позиций. И теперь до них не то, что эксцентриками не достать, даже ракетами. Отошли, и начали делать, что-то вроде импровизированных укреплений напротив 'Керчи' и 'Митридата'. Явно боялись ответной атаки с нашей стороны. Опытные, суки. Язви их в душу.

Что ж, значит осталось сыграть финальную часть симфонии под название 'Оборона Керчи'. Ноктюрн так сказать. Под названием 'Ночной визит', а может 'Вы не ждали, а припёрлись'.

Генерал Михаил Григорьевич Хомутов еще приходил в себя после сражения. Тем более такого. Последний раз он был в бою в июле 1829 года в Болгарии у города Сливно. Давно. Для кого-то такой срок целая жизнь. И там он был молод, здесь уже в годах. Там под командованием Дибича, тут самого императора. Там он командовал полком, тут почти дивизия. Там всё-таки были турки, тут же французы и англичане. Там Россия выигрывала войну, сейчас нет. Но, он и его солдаты справились. Враг трижды отбит, с большими для него потерями. У себя из-за глубоких окопов, укрытий, блиндажей, кирас и шлемов для расчётов орудий потери оказались меньше, чем он предполагал. Более чем достойное завершение военной карьеры.

Генерал прекрасно понимал, что это его последняя война. И теперь после Керчи он за свои дела будет прямо смотреть в глаза современникам, и спокойно держать ответ перед потомками. Он, теперь скорее полный генерал, Михаил Григорьевич Хомутов, сделал, то, что должен был сделать. Согласно данной им много лет назад присяги.

Когда противник отошёл на две версты, без намёка на повторную атаку. Что после введения в дело фугасов, было очень сомнительно. Генерал отдал приказ начать собирать раненых, доставлять их в устроенный в укрепленном районе МСБ, медсанбат, медико-санитарный батальон. Так его назвал император. Получалось очень удобно. Из боя раненый сразу попадал в руки врачей для оказания медицинской помощи. Раненых приказал лично император спасти как можно больше. Сказав при этом усмехаясь: 'На мыло будем менять!' И рассказал, что так возможно сказал, святой благоверный великий князь Александр Невский про пленных рыцарей после Ледового побоища. Мы тоже посмеялись.

Медсанбат император приказал увеличить в три раза по отношению к численности тех войск, которые находились в укреплённом районе. Предвидя заранее большие потери ... у противника. В том числе и англичан. Теперь Хомутов понял. Зачем из Севастополя именно к нему, в добавок к своим направили шесть хирургов с помощниками ... американцев. Самых настоящих американцев ! Их в Севастополе было оказывается под сорок человек. Надо же через океан и пол России добирались, русских офицеров и солдат спасать.

И конечно трофеи. Государь распорядился не жеманиться, и брать с убитых всё, что может пригодиться. Им уже не надо, а живым в пользу будет. Тут наверно в нём говорил его отец. Но, штуцеров разрешили оставить себе только половину от собранных.

Император, немолодому, опытному генералу нравился. Это третий государь за время его службы. Глаза умные, внимательные, но, может давить взглядом, как отец, покойный Николай Павлович, хотя, не так холоден при общении. Явно весьма силён. Руки в мозолях. Каждый день в кирасе бьётся на штыках и тесаках со своей охраной. Из штуцера-винтовки стреляет, револьвера. На днях говорят, плавал в море.

Немногословен, внимательно слушает, в том числе и советы, которые не боится спрашивать при необходимости. Может к себе расположить человека. Но, строг и суров, пока добирался до Керчи снял и отправил под арест двух губернаторов, и чуть не роту чинов поменьше. Комиссии, комитеты, жандармы, прямо зверствуют, воров и казнокрадов выжигают калёным железом. Невзирая на имена, титулы, чины, должности, связи. Без воли императора так быть не могло бы. Пока молодой император, и то, что он делал сам и заставлял других, старому генералу было по душе.

Из книги ' На службе Франции' генерал-лейтенанта Але́н де Ло́нна, глава 'Война в Крыму'.

'Прибывший с совещания командир полка сообщил, что ночевать мы будем в поле, а утром начнём отходить к Камыш-Буруну. На вопрос почему сразу не сделать это, ведь пройти надо бы всего одно лье, он ответил: 'Казаки. Их уже было несколько полков между нами и городом. И начни мы движение ночью в растянутых колонах, их нападения нам не избежать. Днём же они нам не страшны'.

Нашим генералам хватило опыта отойти на расстояние, которое давало неуязвимость нашим войскам от русской артиллерии. Мой батальон, наш полк и весь десант начал располагаться на ночлег, надеясь хоть немного отдохнуть после столь тяжелого для нас дня.

Я всегда недолюбливал англичан, и их действия в ходе событий только укрепляли мои чувства. Они с руганью и чуть не с дракой заняли место, за французскими частями встав к западу, как можно дальше от русских позиций. Поставив между нами своих шотландцев. Вот они были мне как солдаты и люди ближе и понятней, чем те, кому они служили. Островитяне как бы прикрылись ими и нами от возможных обстрелов и атак русских. Мы, французы тоже не сплоховали, и поставили перед собой остатки турков. Получился такой слоеный пирог, турки, французы, шотландцы и англичане, если брать от русских позиций. Но, как показали дальнейшие события англичане сами себя обхитрили.

Вскоре после того как батальон расположился на ночлег, в его расположении я вдруг услышал шум, крики радости, смех среди вроде уже угомонившихся солдат. Через несколько минут, ко мне подошёл немного взволнованный командир первой роты, и сказал: ' Господин, майор, я думаю понадобиться ваше вмешательство'. На мой вопрос, что случилось он ответил: 'Выпивка среди солдат мсье'. После этого я приказал немедленно собрать офицеров батальона и сержантов, и мы пошли к месту событий.

Оказывается на месте лагеря нашли брошенный или специально оставленный обоз с небольшим количеством провианта, и что было хуже всего с немалым количеством спиртного. Солдаты моего батальона и здесь показали себя молодцами, в драке с англичанами, турками и другими французскими частями они отбили две бочки с этим пойлом. И немало человек уже успели его хлебнуть, судя по их состоянию. Остальные горели желанием тоже это сделать. Ротные офицеры и сержанты навели порядок среди солдат, и я с ними договорился. Они сейчас все для крепкого сна получат пару глотков, а остальное обязательно употребят, но, не сегодня. А когда прибудем в Камыш-Бурун, и устроимся там. Я верил своим солдатам, они верили мне. Это было уже проверено войной. На этом это мы и разрешили ситуацию. В других частях, судя по песням, шуму, дракам, было по-другому.

После этой истории с бочками, у меня возникло чувство тревоги и сомнения. Узнав на этой войне как русские воюют, меня не оставляла мысль, что они, в отличие от нас, с нами ещё не закончили вести сегодняшнее сражение. И начавшийся за полночь обстрел лагеря только подтвердил мои опасения'.

Противник отошёл, встал лагерем, значит можно было начинать ноктюрную часть сражения. Удары должны быть нанесены со стороны УРа 'Керчь', а с запада сводная гвардейско-гренадерская бригада. Они были главным ударным инструментом. Казаки должны были отсечь путь в Камыш-Бурун. Ведь именно туда будет отходить противник, попав под встречные удары русских войск.

С наступлением темноты началось движение с УРа 'Митридат' в УР 'Керчь' туда ушли роты Азовского полка, Православной дружины. Теперь и они перейдут из разряда наблюдателей, в действующие лица.

Я с охраной, легкими единорогами, двенадцатифунтовками, ракетами выдвинулся в расположение сводной бригады. Которая сама выходила на позиции, откуда будет выдвигаться на рубеж атаки. Маршруты были проложены и отмечены заранее, проводники в наличии. Да, и союзники не оплошали, костры жгли.

План ночной атаки был не сложен. С темнотой русские войска займут свои позиции, отдохнут там по возможности. А в это время противнику обстрелами не дадут спать. Разведку проведут. За час до рассвета выход на позиции для атаки. Перед ней артналёт, и уже сама атака. В ходе, которой с десантом должно быть покончено, и русская армия должна будет одержать чистую победу. Не только обороняясь, но, и атакуя.

Из книги ' На службе Франции' генерал-лейтенанта Але́н де Ло́нна, глава 'Война в Крыму'.

' Мне удалось поспать чуть больше часа. Разбудил меня русский обстрел нашего лагеря. Хоть до нас их гранаты не долетали, я всё равно приказ затушить костры. И чувство тревоги меня не покидало. Что-то было не так.

И в момент, когда я посмотрел на часы, и увидел, что было уже без двадцати три ночи. Меня ударила мысль. 'Ночь !!! Чёрт побери, ночь !!! Русские ударят ночью !!!' Они в этом мастера, и наше положение к этому располагает. Лагерь не укреплён, в нём полно раненых, части перемешались, слажено командовать ими сложно. И я тотчас же отдал приказ поднять батальон по тревоге, и подготовить его к отражению атаки с тыла. Перед собой набросать всё, что могло затруднить движение. Так же я отправил своего адъютанта к Депардьё. И через минут двадцать там тоже сыграли тревогу.

И вот примерно около часа ночи по парижскому времени по нам, и частям стоящим вокруг нас начала бить артиллерия и ракеты ... с запада, а не с востока. Обстрел ещё не закончился, как над нашим лагерем зажглись осветительные ракеты и бомбы. Через несколько минут после этого впереди нас у англичан послышались взрывы ручных гранат, началась ружейная стрельба. И после этого мы услышали русское 'Ура !' Ночное сражение, в виде жесточайшей рукопашной схватки началось.

Обхитрившие сами себя англичане не смогли надолго задержать напор русских штыков. А вот стоящие между ними и нами шотландцы, дали нам время побольше. И вот уже в нас полетели ручные гранаты, мы ответили залпами в кричащую и рычащую темноту. Не особо разбираясь, кто там, русские, англичане или шотландцы. В ответ получили огонь из пистолетов, револьверов, и начался уже рукопашный бой. В котором всё закружилось, завертелось, перемешалось, наслоилось, и уже трудно было разобрать, где свои, где чужие. Русские ломили страшно. Я стрелял из револьвера в любого кто хотел выстрелить в меня или ударить штыком, прикладом, рубануть тесаком, когда закончились патроны бил штыком, прикладом, руками, ногами.

В ходе ночной схватки вокруг меня осталось около двух взводов. И мы начали двигаться в сторону Камыш -Буруна. Солнце начало всходить и уже было можно ориентироваться. И тут на нас из темноты и общей свалки, вышли русские, три взвода. Увидев нас, они среагировали мгновенно, и меньше чем за минуту перестреляли из винтовок и револьверов почти всех моих солдат. Тех кто продолжил сопротивляться закололи или зарубили тесаками. И когда я остался с четырьмя бойцами, один из русских, рослый офицер, что-то громко закричал своим, указывая на меня. Я понял, что он хочет сразиться со мной один на один. Своим храбрым солдатам я приказал сдаться. После этого русские стали вокруг нас кольцом. И этот русский сказав мне: 'Commençons, mon ami !', пригласил меня к атаке.

И я с яростью обреченного начал поединок. Мой визави оказался неплохим бойцом. И хотя я был уставшим и вымотанным за день и ночь, кроме в ночных схватках получил несколько ударов по голове и телу. И несмотря на это всё же я сумел нанести ему удар в живот ... и ничего. Штык ударил в защиту, затем противник ударом винтовки, отвёл мою в сторону. В ответ на мой как казалось мне удачный выпад я услышал тревожные крики русских. Сам же русский толи зарычал, толи рассмеялся.

После этого за пропущенный удар я получил мощную атаку, которая закончилась для меня ударом штыка в левое бедро. От дикой боли я упал на колено, и русский занёс винтовку для удара в голову, чтоб прикончить меня. На его лице освещенное лучами восходящего солнца, в глазах я ясно видел желание убить меня. Я бросив винтовку, успел выставить руку, он штыком пробил мне кисть, но, удар мне удалось отвести. И вновь занесённый штык для последнего удара, его лицо с тем же желанием мне смерти, и осознание, того, что сейчас, здесь, в России, всё для меня закончится. Но, вместо смертельного удара сталью, русский, кому-то что-то яростно крича, ударил меня коленом по лицу. Я упал и потерял сознание.

Очнулся, когда было уже светло, перевязанным, с разбитым лицом, и, сразу понял, что я у русских. На этом для меня закончилась война в Крыму и начался русский плен. Для Жерара Депардьё тоже".

Многие наверно бывали в большой толпе, в несколько десятков, сот или тысяч человек. Концерт или праздник. Я тоже бывал в той жизни. Поэтому чувство толпы было мне знакомо. Когда ты заводишься, ощущаешь её силу, тебя прёт в общем. Даже если ты трезвый. Сильное чувство и опасное. Помню, шли мы как-то через город на разборки, группой в человек двадцать пять парней. Все нам уступали и дорогу, и смотрели с опаской. Сила !!!

Так вот здесь я был не в толпе, а среди тысяч солдат. И к тому же я был для них главным. Энергетика от этого всего шла не слабая. На это накладывался дневной успех в сражении. И меня начинало это всё разогревать. Я хотел драки. Сам по себе я не задирой не был, хотя иногда мог начать и первый. Александр Второй тоже трусом не был.

А ещё у меня, как и других нормальных пацанов и мужиков, когда берёшь прут, палку в руки, начиналось это ... ты начинаешь ею махать, бить, рубить, тыкать. Причём в ближайшее доступное человеческое тело. Древние инстинкты они не спят, они только дремят, и то в полглаза, и пробудить их можно очень быстро. Тем более, когда у тебя в руках боевое оружие и возможность его применить, и тебе за это ничего не будет. Впервые такое я пережил в Чечне, когда мы выезжали на выезда или заступали в ночной караул. И вот теперь здесь, в 1855 году снова было, можно. Можно было пустить в ход боевое оружие, и тебе за этого ничего не будет. Даже похвалят и наградят, если ты будешь успешен в его использовании по его прямому назначению ... отправлять врагов в страну вечной зимы.

Александр тоже был человек, мужчина, не трус. Вот и получилось, один плюс один равно два. Я и Александр, может, поэтому и родилось более сильно чувство и желание чем просто подраться. Я или мы, хотели попробовать сделать это ... убивать, но, врага. И ко всему этому, ты, среди тысяч людей, которые это уже делали или готовы сделать. Поэтому к началу общей атаки я был в таком настроении, и соответственно на взводе, и ждал сигнал к ней.

В эту ночь я был иголкой и человеком из стали одновременно. Для охраны моей персоны в бою из солдат сводной гвардейско-гренадёрской бригады отобрали лучших бойцов, целый батальон. В него была встроенная рота дворцовых гренадёров. Причём в неё вместо заслуженных, но, немолодых солдат набрали так же лучших, но, по моложе, и тех кто имел боевой опыт. Это были в основном солдаты, которые прошли венгерскую компанию. К батальону и роте, добавлялся взвод лучших из лучших, плюс взвод моей охраны, то есть тоже лучшие. И часть моего штаба, полсотни человек. Завершали это роскошество, Федот и Георгий. Мои учителя по штыковому и рукопашному бою, и ставшие моими, по сути, телохранителями. Теперь они должны были и стать ещё и моими соратниками.

Поэтому я был иголкой, они яйцом, взводы уткой, рота дворцовых гренадёр зайцем, батальон ларцом, а сводная бригада дубом. Роль Кощея, но, далеко не бессмертного, и отнюдь не в сказке, играл десант союзников.

Сам же я был закован в сплошную сталь. Лучшую сталь в России. Кираса, каска, наручни, поножи, наколенники, налокотники, перчатки. Мои царственные причиндалы, закрывал гульфик ... тоже стальной. Пах и зад оберегала кольчуга из того же металла, как и бармица. Кроме неё бувигер закрывал шею и подбородок.

Поддоспешник был из простеганных слоев самого прочного сукна и обшит таким же шёлком с обеих сторон, рубашка и подштанники на мне тоже были из него. Штаны были кожаные, на бедрах усиленные лосинной кожей. Пулей или штыком меня хрен убьёшь, если только золотое попадание или удар штыком в лицо. Ну, или ядром. И бой ночью будет, не жарко будет, да и майские ночи в Крыму не сказать, что сильно тёплые.

Всё это конечно весило немало, но, ЗОЖ, регулярные занятия, хорошее питание, режим дня за это время позволили улучшить и без того хорошие физические данные Александра. Я пробовал подковы гнуть. В апреле не получалось, в середине мая уже стали поддаваться. Если судить по физическим данным Николая Первого и Александра Третьего, быть подковам и пятакам окончательно гнутыми.

Я тут себя баловал. В Питере ел бутеры 'комбинашка'. Хлеб, масло, икра чёрная, красная, в пропорциях. Или разные виды осетровых. В Крыму с красной икрой был напряг, так, что обходился одной чёрной. Избыток икры и рыбы с Азова, Дона, Волги,Каспия я направил в питание бойцов Керчи, Севастополя и госпиталя Крыма.

Винтовка у меня тоже была из стали, дамасской, а, штык из булата. Точнее штык-нож. Хотя штык-ножом то, что имеет длину лезвия двенадцать дюймов трудно назвать, а сделали по началу вообще шестнадцать! И это ещё так себе вариант. У люттихского штуцера, штык -тесак больше двадцати дюймов и вес более двух фунтов !

К этому добавлялся тоже булатный тесак, и револьвер Кольта. Я хотел ещё ручные гранаты взять, но, подумал на фуя они мне нужны ? В кого я их буду кидать ? Ведь впереди меня пойдут наши войска.

Изготовление и подгонка потребовала от меня пройти несколько примерок и снятия замеров. Особенно прикольно было, когда снимали размеры для гульфика. Зато доспехи сидели на мне идеально, и позволяли быть подвижным.

Федот и Георгий получили снаряжение и вооружение как у меня, и два револьвера. Элитный взвод, взвод охраны, рота гренадёр, отборный батальон подобный вариант доспехов, только со штатными кирасами, касками, железом и кожей вместо стали и кольчуги. Взводы и рота к винтовкам получили револьвер, батальон пехотные офицерские пистолеты. К штыку, добавлялся саперный тесак. Остальная сводная бригада имела кирасы, каски, перчатки, наколенники и налокотники. И то, что успели солдаты и офицеры себе заказать или сделать сами. Вооружены они были так, винтовки, пистолеты, тесаки у всех, ручные гранаты у отдельных солдат на отделение.

Бой уже шёл, наверно более часа, а мне не одного супостата на штык не попалось. Я в принципе понимал почему.

Сначала артналёт бомбами и ракетами, при сближении ручные гранаты от пращников, потом они же просто с рук, далее, когда стало видно в кого стрелять открытие огня из винтовок, но, картечью. Ей в темноте и свалке больше шансов кого-нибудь зацепить. После винтовок шёл последний огневой козырь, пистолеты, тоже с картечью. После этого в дело уже должен был вступить штык, приклад, тесак, кулак, сапог. Правило простое. Коли, руби, бей, топчи, любого, кто говорит, отвечает не по -русски, не имеет опознавательного знака 'свой', и проявляет желание сделать по отношению к тебе тоже самое. Поэтому идущие передо мной три батальона зачищали всё под ноль. Попадались только убитые, раненые и пленные.

Первыми им попались англичане. Их первым ударом гвардейцы и гренадеры просто втоптали в землю. Кто после этого успел выжить, начали сдаваться. Бросали оружие, поднимали руки и кричали: 'Stop !!! Stop !!! Surrender !!! Surrender !!!' Поминали при этом они и Бога, и дьявола.

Шотландцы встретил атаку более организовано, но, гранаты, картечь от рот второй линии, и быстро сломленное сопротивление англичан дали возможность врубится в их ряды, и сойтись уже в рукопашной. Бились мужики в юбках славно, яростно. Но, с ними на бились на равных линейные русские части, теперь же они имели дело с элитой русской армии, ещё и закованную в броню. Поэтому никакой линии у них не получилось, ни тонкой, ни красной, ни в клетку. Но, пленных у шотландцев было меньше, чем у англичан, а убитых и раненых больше.

Самое упорное сопротивление русскому железно-стальному гвардейско-гренадерскому смертоносному потоку оказали три французских батальона. Они встретили его организованно, сделали что-то вроде баррикад, начали бить залпами в ответ на русское 'Ура !!!' идущее на них из темноты. В ответ получили гранаты, пули, картечь, и свирепую русскую рукопашную за первое серьёзное сопротивление и потери.

Ярости русского рукопашного боя они противопоставили свою знаменитую 'la fureur française'. Рубились эти французы точно не хуже чем, их отцы деды, под Бородино, Малоярославцем. Там одолели, и здесь тем более взяли вверх. Ведь, гвардия, это гвардия, а гренадеры, это гренадеры. Ряды французов были прорваны, штыком, тесаком, прикладом, кулаком, матерщиной. И после начали подавляться их ещё организованные очаги сопротивления в виде рот и взводов.

События на восточном участке ночного сражения были не менее интересны. Генерал Хомутов согласно плану сражения выдвинул со своих позиций вперёд батареи двенадцатифунтовок, ½ пудовых единорогов, ракет и начал из них бить по лагерю союзников не давая им столь желанного ими отдыха после тяжелого дня. Союзники на это закономерно ответили атакой на батареи. Не мальчики для битья они были. Мелочиться не стали, и двинули сразу два батальона французов. Спать наверно сильно хотели. Их и встретили огнём Азовский полк, Православная дружина, и сами боги войны картечью. Противник был вынужден отойти. Но, ночная дискотека для него продолжилась. В час 'Х' добавили светомузыки, в виде осветительных снарядов и ракет, басов вбросил артналёт, а дальше пошли уже танцы, правда не с девками, и не в круге, а со смертью.

И для того, что чтоб идущие в атаку русские солдаты после войны, могли и в самом деле сами выйти в удалую плясовую, и смотреть, как это делают их дети и внуки, азовцев тоже не обошла моя щедрая рука, хотя они были экипированы попроще, чем сводная бригада.

Дружинников спонсировали российские и не российские греки, сербы, болгары, армяне. Своим для большего пробуждения патриотизма пришлось делать не тонкий намёк. А то всегда было как. Россия воюй, а мы со стороны посмотрим, и оценим хорошо ли ты нам помогаешь. Э нет, хорош !!! Спасения утопающего, в интересах самого утопающего. Поэтому вооружены, снаряжены, экипированы православная дружина была очень даже неплохо, как и организация быта личного состава и конечно кормёжка.

Азовский полк и дружинники получили уполовиненные кирасы, фас металл, спина кожа, ткань, каски штатные, наколенники, налокотники из кожи, перчатки были не у всех, многие солдаты шили их уже сами. Вооружены были винтовками, пистолетами, тесаками, ручными гранатами, а так же боевым опытом, боевым духом и выучкой. Которые были даже повыше чем у гвардии и гренадеров. Поэтому удар азовцев и дружины был не менее мощным, чем у гвардии и гренадеров.

Здесь под Керчью, и далее в Севастополе будет формироваться и отрабатываться концепция будущей штурмовой пехоты, в советском варианте штурмовых инженерно-саперных бригад, ШИСБр. Ведь скоро именно штурмовым батальонам и ротам вновь быть в авангарде, и брать на штык аулы и крепости на Кавказе и Средней Азии. А в грядущей русско-турецкой может быть штурмовать крепости, Плевну.

Не осталось без дела в ночном сражении и кавалерия лейб - гвардии. Ей выделили отдельный участок для атаки, чтоб она и пехота не мешали друг другу. Поэтому союзников кололи, рубили, топтали, не только штыком, тесаком, сапогом, но, пиками, палашами, саблями, шашками и конями. Кирасиры, уланы, гусары, драгуны, атаманцы, все побывали тут.

Начинало уже светать, когда я услышал среди общего шума сражения более мощное 'У-ра!!!', немного погодя ещё одно и ещё. Это сводная бригада встретилась с Азовским полком и Православной дружинной. Силы противника, значит, были рассечены и окружены. Сражение подходило к финалу. И я уже думал, что моим планам лично побывать в бою, а не около него, не суждено было сбыться. 'Нет, так нет', уже смирился я. Мой боевой запал начал спадать. К этому времени основная часть стального батальона, роты дворцовых гренадер ушла вперёд. Со мной остались Федот и Георгий, элитный взвод, взвод моей охраны и гренадер. В таком составе мы и двигались вслед за главными силами. Но, неожиданно, откуда то сзади, из полутьмы рассветных сумерек и шума сражения вынырнул в метрах ста, какой-то отряд примерно в человек в семьдесят. Кто ? Наши ? Или нет ? Те видать тоже не могли понять, чьи мы. Начали сближаться. Мои бойцы стали кричать им пароль: 'Русь!', ответ должен быть 'Святая'. Но, в ответ на это их офицер закричал: 'Ce sont les russes !!! Еn avant à l'attaque !!!' Они молниеносно развернулись в боевой порядок, дали по нам не густой залп, и яростно крича: 'Viva la France !!! ' бросились на нас в штыки. 'Французы !!! К бою !!!', прозвучало уже в наших рядах. И началась схватка.

Наверно, будь на нашем месте обычные войска, этим французам пусть и с потерями удалось бы прорваться через них. В этом момент они наверно были берсерками, а штыковиками французы были ещё знатные. Но, это было не их начало дня. Не свезло, им попалась не обычная пехота.

Сначала по ним дали залп из винтовок, потом начали лупить из револьверов. Я тоже рванул вперёд и начал стрелять, даже вроде попал. В ходе этого более половины атакующих полегло сразу. Остальных опрокинули встречным ударом. Уже через пару минут осталось стоять в окружении наших солдат четверо французов, и тот самый храбрый офицер. Ещё мгновение и их тела должны были принять в себя русские штыки. Ну, тут в их судьбы вмешался случай в моем лице. Я выйдя в месту событий, заорал: ' Стоять !!! Не убивать !!! Этот мой !!!', указывая на офицера.

Он посмотрев вокруг себя, и увидев только русских солдат, сказал своим: 'Аbandonnez et vivez, vous êtes toujours des héros !!!' (Сдайтесь и живите, вы все равно герои). После того, как французов скрутили, мои бойцы встали в круг в два ряда, лицом во вне и внутрь его. Я снял кобуру с револьвером, тесак, и вышел, где стоял француз. Он ощутимо уступал мне в росте, но, несмотря на его потрепанный вид, изорванный мундир и брюки в нескольких местах, отсутствие фуражки, было видно, что он не стар и хорошо сложен. Федот, Георгий, офицеры моей охраны создали ещё один круг и держали наготове винтовки и револьверы. Я увидел как француз видя это в ответ ухмыльнулся. Выйдя в круг я встал спиной к восходящему солнцу, мой противник вынужден был встать к нему лицом, и приняв боевую стойку, я ему сказал: 'Commençons, mon ami !' (Начинайте, мой друг). И он начал бой.

Я на автомате отбивая его выпады, даже сначала растерялся. Уж больно умело и свирепо он атаковал. 'Не куя себе !!!', бабахнула у меня мысль, когда я получил сильный удар штыком в живот. Неслабые лёгкие моих бойцов выдохнули: 'А-а-о !!! Краем глаза я видел, как мои телохранителя были уже готовы пристрелить отчаянного француза.

После пропущенного удара у меня в башке, что-то быстрее мгновения перезагрузилось, и меня охватила какая-то холодная, спокойная ярость, и я окончательно захотел убить этого человека. В ответ на пропущенный удар я толи рассмеялся, толи взревел, и парировав его очередной удар, сам начал атаковать, заставляя его отступать, и в одном из выпадов всадил ему штык глубоко в бедро, и как меня учили, повернул винтовку вокруг оси. Француз дико закричал, и припал на землю. Мои болельщики-фанаты, радостно выдали: "А-а-а, го-л !!!" И вот тут меня окончательно охватил древний инстинкт. 'Убить !!!',- сиреной выло у меня в голове. Он, заставил меня занести винтовку уже для последнего, смертельного удара, я хотел ударить в глаз, и реализовать своё неуправляемое мною желание. Но, и у моего противника проснулся другой не менее могучий инстинкт и желание, - жить !!!. И движимый этим, он нашёл в себе силы выставить руку навстречу своей смерти. Мой штык с хрустом пробил ему ладонь, брызнула кровь. Но, удар он отвёл, и обессиленный стоял на коленях на земле и смотрел мне в лицо, подняв левую руку вверх, и что-то пытаясь сказать мне.

От этого меня накрыло ещё больше, и следующим ударом я хотел ударить его в горло, чтоб уже наверняка. Шаг вперёд, выверенное часами тренировок движение для нанесения последнего удара, глаза француза, его уже опущенные руки, ходящий вверх вниз кадык, мысль в голове 'убить', штык, и его движение к горлу.

Я отлично помню этот момент, я оскалился, слышал свой рык или урчание, у меня даже слюна начала выделятся. Потом, то с сожалением и неприязнью, то с удовольствием, в зависимости от настроения, я вспоминал этот сильный момент своей жизни.

И вдруг мой штык, чуть-чуть не дойдя до свой цели, начал уходить в сторону. Я его обратно, к французу, но, не вышло. Поднял глаза и понял, почему так. Это мой Федот ... отвёл несущий смерть удар. И вот тут я вновь испытал это, как когда-то ещё в той жизни ... вспышку гнева. От неё я реально ослеп на пару секунд.

-Ты !!!???', - заорал я в ярости, глядя на него.

-Ты !!!???

-Убью, сука !!!,- дико орал я на него. И даже перенаправил на него свой штык, на котором была ещё свежая кровь француза.

Он в ответ стоял, опустив руки, и говорил мне:

- Ты победил, государь. Не убивай. Не бери грех на душу.

- Не надо. Он сдался. Ты не такой,- спокойно говорил Федот, и смотрел мне в глаза.

Наверно в это момент он просил у Бога, за француза, себя и за меня. Я смотрел на свой штык, опущенные руки Федота, его спокойные глаза, до меня стали доходить его слова. Разум начал вытеснять, могучие желания и инстинкты. В меня начал возвращаться человек. Почти. Я с рыком, будучи ещё бешенстве, но, уже контролируемым, врезал французу коленом в лицо. Он упал. Винтовку я отдал Георгию. И потребовал себя коньяка. И немного дрожащими руками взял серебряную походную рюмку, кусок осетрины, и влил в себя сразу четушку коньяка. Махнул рукой, что оставили меня, сел на какой-то ящик, и стал приходить в себя. Вскоре меня начало отпускать окончательно.

Федота я на следующий день, когда поток дел немного ослаб, незаметно подозвал к себе.

-Скажи, мне ты, готов был умереть от моих рук, прося за этого француза ?, -спросил я его.

- Да, государь. Ты победил, он сдался, зачем тебе лишний грех брать ?,- глядя на меня, спокойно ответил он мне.

-А если б я тебя убил в гневе ?,- вновь спросил я.

- Господь бы простил тебя, государь. А я бы грехи свои искупил своей смертью во благо другого человека,-ответил он мне.

Я окуевший от такого хода его мысли, взял его за плечи, и сказал ему:

-Спасибо тебе Федот. Отвёл, спас ты меня от греха.

-Я тебе благодарен за это. Буду помнить, -произнес я, и это было искренне.

Глаза у этого матерого воина, заблестели, он набрал в грудь воздуха, и хотел, мне, что-то сказать. Но, наверно от избытка чувств не смог. Я в ответ немного стиснул его плечи, и сказал: 'Иди'.

Позже мне собрали информацию о Федоте более подробно. Так вот в сражение при Темешваре, в запале боя он перебил несколько венгров, которые уже, по сути, сдались в плен. Вот и тяготило его это. Ну, что ж француз ему теперь зачтется. Да, и отведение меня от убийства беззащитного тоже пойдёт ему в копилку.

К шести утра с десантом у Керчи было покончено. Остались отдельные отряды англо-шотландцев и французов, которые сделали баррикады из телег, пушек, тюков, мешков и даже тел своих убитых товарищей. Они были окружены, но, на предложение сдаться, делать этого пока не хотели.

Я верхом с охраной и штабом двигался по полю сражения к этим островкам сопротивления. Сопротивления по сути моей воли. Ведь именно это событие произошло уже благодаря моему вмешательству. А они этому продолжали противодействовать, хотя было ясно, что в этой истории сражение за Керчь Россия выиграла. А они упёрлись, и не хотели покориться новому повороту событий, которые произошли уже из-за моих действий.

Поле сражения. Я его видел и раньше ... на картинах, и конечно в фильмах. Теперь же имел возможность увидеть всё сам, без подхода художников, режиссуры и операторской работы.

Восходящие светило всё больше и больше освещало место битвы. Повозки, пушки, в разных положениях, мешки, тюки, ящики. Что-то ещё взрывается, горит, дымиться. Картина гигантского хаоса, разгрома, будто здесь прошла толпа пьяных Кинг-Конгов или Полифемов. И везде лежали убитые, раненые. Застреленные, заколотые, зарубленные, разорванные ядрами и бомбами, посеченные осколками, затоптанные ногами людей и коней. Всё это были люди. Теперь уже люди. До этого они были врагом.

Отрубленные пальцы, кисти, руки по локоть, плечо, попадались распластанные тела, и отсеченные головы. Оточенные до уровня бритвы, саперные тесаки в руках гвардейцев и гренадеров, это страшно. Но, ещё страшнее это палаши, сабли, шашки, кирасир, улан, гусар и казаков. Там где прошла конница вообще была сплошная расчленёнка.

Картинка это картинка, пусть даже и качественная 3D. Но, сейчас было не кино. Это была реальность. Поэтому поле битвы имело запах, точнее запахи. Порох, дым, земля, кровь, внутренности людей и лошадей, всё это смешалось в разных пропорциях, и вдыхалось и ощущалось мною. Наши кони с непривычки начали дуреть от всего этого. Вот он истинный запах победы. Ведь для кого это победа, а для кого-то смерть, страдания. У меня были позывы тошноты, но, глубокие частые вдохи, и такие моменты, что в той жизни я крови не боялся ни своей, ни чужой, колол и разделывал хрюшек, даже ради интереса пил их свежую кровь, головы курицам рубил для супа. Видел агонию и смерть на расстоянии вытянутой руки не только поросят, но, и людей упавших с пятого этажа. Да и, фильмы где людям отрубают головы, брызжет кровь, и тому подобное, тоже дали определённую закалку. И всё-же увиденное было конечно в новинку. Но, держался я так сказать молодцом. И даже заметил одобрительно-уважительные взгляды своей охраны и бывалых офицеров штаба. А вот штабная молодежь, проблевалась не слабо, попав в реальные реальности войны. Единичные фотографы, и их помощники, художники, журналисты тоже были вынуждены были освободить свои желудки. Их приводили в чувство просто ... коньяком или водкой. Кому-то совсем стало плохо, и ими занялись бывшие при мне медики.

Профессиональных фотографов было целых ... три. ТРИ, твою мать !!! На всю Россию ! Сергей Львович Левицкий, Андрей Иванович Деньер и Александр Федорович Александровский. Их, то есть фотографов я распорядился найти, и обязать ехать со мной в Крым. Так же со мной прибыли ещё несколько художников и журналистов из ведущих русских газет и журналов. Надо переходить в наступление и в информационной войне.

За фамилию Александровский, я зацепился сразу. 'Уж, не родитель ли это русской торпеды ? Она же лучше была Уайтхеда', -подумал я, услышав я эту фамилию, когда мне представляли уже будущих фоторепортёров, фотохронистов Крымской войны в этой реальности. Его я взял, конечно, на заметку себе. И кстати это он среди бойцов информационного фронта не блевал. Почему? Иван Федорович Александровский до Крымской принял участие в Кавказской войне, в должности армейского художника. Наверно, видел подобное, может только в меньших масштабах.

Так, что теперь Россия, а затем мир узреет моменты дневного боя, итоги ночного, пленных, трофеи, и конечно победителей. Увидит это почти своими глазами, а вот прочитает уже то, что напишут. Причём напишут не только русские воины пера и бумаги, но, и прусские, несколько журналистов и просто желающих пригласили не просто в Россию, а именно в Крым. Интересно сколько из них офицеров ? Надо пошевелить жандармов на этот счёт.

Кроме картинки были ещё звуки поля сражения. В это время это были стоны и крики раненых, сотен раненых. Их только начали собирать и заниматься ими. Но, звуки боли, страданий, надежды на помощь, перекрывало русское, 'Ура !!!'. Я двигался через свои войска, которые встречали меня акустическим ударом в хрен его знает сколько децибел : 'Ура-а императору, ура -а -а !!!', 'Ура-а государю, ура -а -а !!!'. Мощно гремело по округе так, что думаю и в Камыш-Буруне слышали. Это тоже был звук поля битвы, тот, который всегда ласкает слух тех, кто в ней одержал победу. В данном случае это был и я, вместе со своей армией.

'Ура-а !!!', кричал я тоже, и приветственно махал рукой. Что ж, 'Гром победы, раздавайся! Веселися, храбрый Росс !' Победителем быть приятно, что ж скрывать это.

Класть своих солдат штурмуя оставшихся упорствующих храбрецов, я не собирался. Их уговорили сдаться. Главную роль здесь сыграл бог, бог войны, артиллерия. Дали пару залпов поверх голов, а для наглядности разнесли ядрами и бомбами квазиукрепления того отряда, который вел редкий ружейный огонь. Лишняя кровь. Но, лучше кровь противника, чем своих солдат. Этот и остальные отряды после использования наглядного пособия приняли предложение о сдачи. Тем более им пилюлю горечь поражения и сдачи в плен подсластили. Ведь они сдавались целому императору !

Сидя в седле, задрав правую ногу на него, я смотрел на процесс сдачи. И видя как за счёт новых сдавшихся растут колоны пленных, количество трофеев и полковых знамён, испытывал чувство сродни, ' Развалинами рейхстага удовлетворён !!! '

Непрошенных гостей сразу сортировали по национальной принадлежности: французы, англичане, шотландцы, ирландцы, турки. Офицеров отдельно. Раненым начали оказывать помощь. Насчёт них была поставлена задача медицинской службе вытащить из рук смерти как можно больше. Пленные это рабочие руки, и предмет для торга в делах политических. Чем больше пленных, тем лучше позиция на будущих переговорах, ну, и рабочих рук пока до переговоров ещё далеко.

Вот только турков для таких дел здесь осталось совсем мало. Пару сотен всего, почти все раненые. На это были свои причины. Их дважды днём использовали как расходный материал в атаках. Казалось бы, этого достаточно на один раз, но, и после этого, им всё равно не повезло. По расположению турок, ночью ударила силами в полтора батальона ... Православная дружина !!! Обученная, мотивированная, вкусившая днём вкус победы и крови до толе непобедимого противника. И тут на тебе, фигасе ... турки !!! В общем, они стреляли, кололи, рубили, били любого, кто говорил, кричал, просил, молил о пощаде по-турецки. Бумеранг, однако, для турков вышел. А вернее мясорубка.

Новичками в качестве пленных были здесь конечно англо-ирландцы-шотландцы. Ничего обживутся. Туркам и французам быть в таком качестве в России уже не впервой. Программу пребывания в плену старых и новых противников, я продумал заранее. Они будут работать. Здесь в Крыму, на прокладке второго пути на линии Волга- Дон, железной дороги Днепр- Перекоп. И просто дорог. Работы там много, с обеспечением проще. Бежать особо не куда. Если у кого будет рабочая специальность, их ждут заводы. И по моему варианту офицеров будут кормить в плену их же солдаты, у меня их кормить лишних денег нет. Пусть Жаки, Томми, Дугласы порадуются, тому, что на их горбу, офицеры и дальше будут выезжать.

Среди пленных, будет вестись работа. С целью вербовки и посеву прорусских и антианглийских настроений. Почва для этого неплохая, и даже уже удобренная уже самой Крымской войной. А теперь ещё поражение и плен.

Шотландцами, ирландцам, сделают хороший экскурс, с подробностями, в историю отношений их стран и народов с англичанами. Они узнают много интересных подробностей. Для этого специально будут привлечены потомки русских шотландцев и ирландцев. Пусть парни сравнят, кем шотландцы и их потомки смогли стать в России, и что они имеют у себя.

Баркла́й-де-То́лли, Гордоны, Грейг, Кроуны, Фермор, Меке́нзи, Берд, Гарднер, Гаскойн. Это шотландцы, русские шотландцы. Фома́ Фоми́ч Меке́нзи, 3 июня 1783 года положил начало новому городу - Севастополю. Русские доверили шотландцу основать новый город, базу военного флота, а, англичане погибать шотландцам ради своих интересов у Севастополя. Вот такой поворот истории.

Ласси, отец и сын, Броун, О,Рурки,генералы и генерал-губернаторы, Егор Егорович Тет, адмирал, ирландцы, воевавшие, и сейчас сражающие за Россию. Джон Фильд, музыкант, композитор, для которого Россия стала второй родиной и местом упокоения. Ирландцы получившие за верную службу России, уважение, славу, награды, звания, титулы. Пусть 'рыжики', так я, шутя, называл шотландцев и ирландцев слушают, мотают на ус, делают выводы. Дел для тех кто встанет под знамёна прежде всего своей страны и народа впереди ждёт много славных дел.

А пока пленных напоили, накормили, чем было из своего и трофейного, и спать уложили. Мыть будут потом. Да спать. Часика на четыре. Потом им дадут шанцевый инструмент, носилки, куски ткани, и они займутся погребением своих убитых и умерших товарищей. Работы будет у них немало. И в таком деле надо торопиться. Конец мая, Крым. Днём уже не просто тепло, а даже жарковато.

Хоронили убитых и умерших в братских могилах. Французских, английских, турецкой. Тех, кого успевали опознать свои, вносили в списки. Потом над ними кто умеет, прочтут молитвы. Позже сами же пленные сделают памятные камни, и их поставят на братских могилах. Убитым будет память, а живым памятка. Как это оно с Россией воевать.

Тела раздевали до подштанников. Зачем им больше ? Их форма пойдёт в ход для живых, самих же пленных. Постирают, приведут в порядок, и носи на здоровье. Мне в армии из рук заботливых тыловых крыс, двоих из них до сих пор помню. Майор Нуритдинов, сука, в полном понимании этого слова. И прапорщик Андреев, тоже мудило немалых размеров. Хари себе отъели по полцентнера, жратву и форму налево продавали. А мы овёс неделями жрали. Так вот достался мне бушлат бойца, который до того повесился. И ничего, грел.

Конечно живые в процессе раздевания убитых, часть того, что было в их карманах и ранцах, переместят к себе. Вещи, деньги. Но, не надолго. При первой же помывке, всего этого они лишатся. Не одни же они умные.

Из старших офицеров в плен попали, французский генерал Д,Отмар, командир 1-й дивизии, 1-го корпуса, турецкий генерал Рашид-паша. Его дружинники уже хотели на штыки поднять, но, подоспевшие азовцы отговорили их от этого мероприятия. Генерал-лейтенант сэр Колин Кэмпбелл, герой Альмы и Балаклавы, командир бригады шотландских горцев. Здесь тоже стал героем, ему хоть и было уже за шестьдесят, но, он тоже бился в рукопашную. В ней ему отрубили левое ухо, выбили правый глаз прикладом. Чтоб не дать добить или пленить своего командира, шотландцы подставляли под русские штыки и тесаки себя. М-да, жёсткие парни. И вытащили, сберегли, но, всё равно для плена.

Стали нашими пленниками полковники, подполковники, майоры, и офицеры званием ниже. И почти все они имели различные следы сражения на себе. Труса не праздновали. Теперь они будут в русском плену и крымской земли. А армии союзников потеряют опытных офицеров и солдат. На войне за одного битого, не то, что дуэт, квартет небитых могут дать. Год то у нас 1855-й. Армии профессиональные, немногочисленные. Это Россия может выставить ещё полмиллиона кадровых офицеров и солдат. Они у неё есть. На Балтике, в Польше, Молдавии. А у Франции и тем более Англии их нет. Не зря же они сардинцев втянули в войну с Россией. Звали в поход на Восток Австрию и Швецию. Своих армий уже не хватало, опытных военных тем более, а теперь после Керчи таковых станет ещё меньше.

Оказался в плену и нонкомбатант, Уильям Симпсон. Хорошо, хоть не Гомер. Оказалось, художник. Видать надеялся запечатлевать победный марш союзников к Керчи и её занятие. Нет, союзники пройдут по Керчи, но, пленными, пусть это рисует. Да, чистый плагиат выходит. Но, так же как и в 1944 году будет действенно, страна, народ оценит, и запомниться навсегда. Своим и чужим, кто поумней. Получается, взяв идею из будущего, я его будущему и верну. Всё на круги своя получится. Наши проход пленных тоже зарисуют и с фотографируют. Можно будет эти фото в Вену и Стокгольм отправить для выработки решения так сказать в нужном векторе.

А вот генерал сэр Джордж Броун, командующий десантом, ушёл ... падла. Ушёл со своим штабом, английскими и французскими частями в сумме примерно в два батальона. Сумел, курва, замутить броуновское движение. Только не беспорядочное, а целенаправленное. Из лагеря, который стал ловушкой, в Камыш-Бурун. Смогли пробиться через казаков, и вышли к своим тыловикам. А они, кстати, оказались парни не промах. Сложив один плюс один, и поняв, что началось в лагере основных сил. Старший из офицеров в Камыш -Буруне собрал писак, тыловиков, обозников, всех кто был, и выдвинулся в направлении лагеря, вытесняя с дороги на Керчь казаков. В темноте и бардаке силы Броуна и помощь идущая к нему, приголубили друг друга дружественным огнём. Но, всё таки генерал дошёл до своих. А вот на контратаку для помощи своим главным силам он не решился. Отошёл по прикрытие корабельной артиллерии. Ну, это может и к лучшему. Мы получили шанс спокойно и деловито покончить с противником в лагере. И переключить своё внимание на Камыш-Бурун.

Это был рыбачий посёлок в несколько десятков домов, на берегу удобной бухты. В которой утром 25 мая 1855 года стояли десятки различных кораблей, судов, военные, транспорты, которые доставили десант к Керчи. Вот по ним и начали на пределе своих возможностей по дальности бить стянутые двенадцатифунтовки и ½ пудовые единороги, их дополняли ракеты. Утопить не утопят. Но, и стоять на якоре под обстрелом даже таких калибров приятного мало. Достать с моря нашу артиллерию не смогут, берег высокий и по глубинам неизвестный. Заставить замолчать её ударом пехоты или огнём своей артиллерии на суше возможности у союзников нет. Их пушки стали нашими трофеями, а пехота и остальные, явно не хотели присоединиться к тем, которые остались здесь уже навсегда. Да и со своими орудия они не очень желали увидеться вновь. Ну, а чтобы ещё больше увеличить стремление покинуть эти места, ставшие нежданно - негаданно столь негостеприимными. В бухте, по сигналу, подорвали морские мины. Молодцы, не проспали сигнал. Мины были самопальные из бочек, и их было всего шесть.

Бу-у-ух !!! Вспухли, и поднялись вверх водяные столбы. Это я видел сам. Серьёзно зацепили английский транспорт, он пошел, выбрасываться на косу. Две мины взорвались рядом с судами, но, видать без особых последствий для них. Три, увы, ушли мимо цели. Но, не совсем. Они дали страх, панику. В души тех, кто был на берегу, и тех, кто был на судах. Моряки считают умеют, три корабля вчера не вернулись после с боя с русскими. Два из них погибли именно на минах ! Поэтому через несколько минут, после опадения воды после взрывов обратно в воду, на многих кораблях и судах прозвучали команды. Смысл, которых был весьма прост: 'Валим, отсюда пацаны !'

Примерно тоже самое прозвучало и на берегу. Тем более, что казаки и подошедшие русские части, которые не принимали участия в ночном сражении, со свежими силами и боевым задором двинулись вперёд, показывая своё намерение атаковать противника в Камыш-Буруне. Но, только намерение. Под корабельный калибр, войска посылать я не собирался. Впрочем, хватило и демонстрации. Реакция была на это всё была разная.

Часть солдат ломанулись на корабли, другие, толи более решительные, толи более жадные до чужого добра ринулись в поисках добычи. Они решили не уходить с пустыми руками. И начали просто грабить и без того небогатые жилища жителей Камыш-Буруна, и своё же уже свезенное на берег имущество, но, ещё не убывшее в направлении главных сил. А, что ? Зачем обратно пустым уходить ? Снабжение армии союзников улучшилось конечно в сравнении с 1854 годом. Но, бывалый солдат своего при случае не упустит. Кто в армии служил, то поймёт о чём речь. Вот и солдаты хотели попасть сначала на корабли, а потом и обратно под Севастополь, живыми и не с пустыми руками. Вернее ранцами.

Вот именно такое поведение цивилизованных и просвещенных европейцев, и в Камыш-Буруне наблюдали своими глазами три американских врача, Д. Джонс, Э. Дж. Джонсон, К. Кинг. Почти Джонсон и Джонсон, и Кинг в придачу, блин. Они попали в гущу событий по моей воле. Для того, чтоб стать теми свидетелями, которым поверит Европа. Когда у них спросят, европейские и американские журналисты о событиях очевидцами, которых они стали. Три, для того, чтоб меньше было разговоров, подкупили, запугали, 'да они всё врут'. Три это уже система.

Коммандер Купер Фипс Кольз, стоя на мостике своей 'Стромболи', которая шла одной из замыкающих смотрел не вперёд по ходу, а назад, в пролив. Казалось, он хотел запомнить это место. Где под славным флагом Royal Navy вступил в своё первое большое сражение, которое королевский флот неожиданно для себя проиграл. Русские оказались более чем серьёзным противником. Береговая артиллерия, мины, самоходные батареи, управление боем. К этому флот её величества не был готов. За, что и был наказан. 'Везувий', 'Медина', погибли, флагман 'Миранда' вообще станет трофеем этих русских. Это позор для британского флота ! Но, он случился. А в газетах смеялись, что русский флот способен побеждать только турок, и то, имея превосходство в силах. Имея ввиду Синоп. Теперь потешаться будут над ними. Флот Британии не смог пройти какой-то пролив ! Дьявол разбери этих русских с их минами и батареями на берегу.

Вот и сейчас их несколько кораблей в двух милях с небольшим от них наблюдали уход флота союзников. И из-за русских он теперь не сможет испытать в деле своё изобретение, орудийный плот. С него должны были с мелководья вести обстрел русского берега, то есть в упор. Плот состоял из рамы длиной 15 ярдов и шириной 5-ть, опиравшейся на 29 просмоленных бочек, размещённых в шесть рядов. Поверх рамы была устроена дощатая палуба с длинной 32-фунтовой пушкой. Экипаж плота состоял из 18 человек, а малая осадка, чуть больше фута, позволяла ему не бояться мелей и приближаться вплотную к берегу. И получается русские его опередили ! Ведь они сделали нечто подобное. Даже лучше. Их плоты могли сами двигаться, и, судя по конструкции, имели защиту орудий. 'Защита орудий и их расчётов вот, что нужно. Что вроде колпака сверху, крепостной башни'. Отринув в сторону невесёлую реальность, мысли Купера Кольза ушли туда, где он полностью свободен. В изобретательство ! Здесь он был свободен, как ветер в океане.

Григорий Иванович Бутаков, стоял на мостике 'Бойца', и с удовольствием наблюдал уход флота противника. Они отстояли пролив и Керчь ! Англичане, французы биты на море русским флотом !!! Наконец-то настоящее дело, и победа. А не эта возня в бухте Севастополя. Эх, будь у него сейчас вся троица в строю, а не один 'Боец'. Можно было бы используя их скорость и маневренность, прижать хвост уходящим супостатам.

'Да, колесные корабли для боя не годятся. Это мне повезло с 'Перваз-Бахри', что он не смог повредить мне колеса. Вчера в бою, их уязвимость я видел сам. Будущее за винтами. Артиллерию и рубку надо прикрывать защитой, машину наверно тоже', -текли мысли в голове Бутакова уже о будущем флота. ' Хм, а ведь сегодня произошло первый в истории бой эскадр паровых кораблей !!! Пусть и с участие береговых батарей. И паровые бронированные суда приняли в нём участие ! И мы взяли верх ! Причём над британцами. Хвастунами. И я получается на 'Владимире' провёл первый бой паровых кораблей, и теперь первый бой паровых эскадр и броненосцев. Так, кажется, называл император эти плавбатареи. Трижды вошёл в историю. Не многовато ли Григорий Иванович !' Усмехнулся про себя Бутаков. И тут его взгляд притянула к себе неловко приткнувшаяся к берегу 'Миранда', которая была по правому борту. На ней уже были солдаты. Но, Андреевский флаг ещё на трофее не подняли. 'А должны были быть моряки в первую очередь ! Надеюсь, машина цела. И корпус подлежит ремонту. Приведём в порядок, введём в строй. Была 'Миранда' станет Колой или Керчью, ха-ха !'. Улыбнувшись, подумал, проявив в своих мыслях хозяйственно-политический подход, теперь трижды пионер в мировой истории военного флота, русский моряк, Григорий Иванович Бутаков.

После обеда с англо-французским-турецким десантом под Керчью было окончательно покончено. Его остатки были погружены на суда, и они к этому времени уже покидали Керченский пролив. Но, не все. Два английских судна и одно французское остались в бухте Камыш-Буруна. Они из-за поднявшийся суматохи и легкой паники после подрывов мин и обстрелов попали в ДТП, и чтоб не утопнуть и не быть брошенными, были вынуждены вылезти на мель. Экипажи рвать, поджигать свои суда не стали. Некогда было, торопились они. Ведь о них в этом бедламе могли и забыть, а это русский плен. Поэтому взяв, что можно было урвать с собой, прыгнули в баркасы, шлюпки, ялики, и поспешили попасть на борт уходящих союзников. Так, что теперь это законная добыча тех, кто заставил, по сути, бежать из Камыш-Буруна десант союзников. То есть русских.

Досматривать достаточно однообразное, но, приятное душе и глазу действо под названием уход, бегство флота противника из пролива я не стал. Война, войной, а обед по расписанию. И реализовав это истину на практике, тут же под навесом лёг спать. Почти полтора суток без сна, дневной бой, ночной, нервяк, пограничная ситуация, таскание на себе доспехов, умаялся. Делами с пленными, трофеями, займутся Хомутов, штаб, командиры частей. Поэтому через несколько минут я уже засыпал под шум бодрствующей русской армии. Улетал я в сон со спокойной душой и совестью. Победа !!! Я смог её организовать и добиться. Имею право так сказать. Заслужил. Всё. Отбой.

'Нас утро встречает прохладой, Нас ветром встречает река '. Так пелось в песни даже ещё не моего поколения. И почему-то вспомнилась она. Только в моём случае, было море. А душе и впрямь хотелось петь. Хотя ... утро 25 мая 1855 года должно было одновременно меня обрадовать и огорчить. Мне предстоял доклад о потерях противника и наших.

Тоже явно отдохнувшие генерал Хомутов и адмирал Новосильцев в восемь утра были готовы дать первые итоги сражения за Керчь. На суше и море. Я их молча выслушал, делая себя пометки у себя. Потом я пригласил их к завтраку, и за ним тоже продолжили говорить о делах.

Всего как показали старшие офицеры десанта, его численность была восемнадцать тысяч человек. В Камыш -Буруне было около трёх тысяч, тыловики, канцелярия, обозники, медслужба и прочие не боевые подразделения. Пришло под Керчь утром 24 мая, пятнадцать тысяч. По самым последним данным, на восемь часов утра 25 мая, убитых, раненых, пленных, было 12 238 человек. Живых сейчас 6 135 человек. Но, будет меньше. Много тяжёлых. Ещё будут смерти. Данные продолжали уточняться. Наши потери около 4 тысяч, убитые и раненые. Хорошо так в пользу раненых. Убитыми и умершими от ран пока 911 человек.

Флот. Уничтожено четыре корабля противника. Два английских, два французских, пара винтовых шлюпа и пара колесных. Их команды в основном погибли, на четверых спаслись 168 человек. Наши потери у моряков, 28 убитых, 66-ть раненых.

А теперь добыча, трофеи !!! Точнее её материальная часть. Она точно пойдёт на пользу Хомутову, Новосильцеву для дальнейшего усиления имеющихся сил и будущих подкреплений. Но, в основном в Крым, и конечно Севастополь.

Британцы порадовали в основном винтовкой Минье обр.1851 года, в 17,83 мм, немного Энфилдов, карабинами, гладкостволы в 16,5 мм и в 18,6 мм ударно-капсюльные, Кольтам Нави 1851 года, 9 мм, дульнозарядный, в шесть зарядов. Немного, прежде всего у офицеров. Гладкоствольные пистолеты. Артиллерия так, обычная полевая.

Французы нарезняком порадовали меньше. Нарезные линейные и вольтижерские мушкеты обр. 1853 года, карабины Тувенена в 17,8 мм, винтовки 1829 года, как не странно у артиллеристов, 17,6 мм, а потом в основном гладкоствол обр.1840 года, или вообще переделка из ударных, в 18 мм. Пулю Нейсслера они не зря ввели в дело. С нарезняком у французов было не разгуляться. Револьверы были, но, меньше чем у бритов, наверно, у тех, кто купил себе сам. В массе шли обычные ударные гладкоствольные пистолеты. Пушек у французов было конечно побольше, они были же chair à canon для бритов. Значит, и всего у них должно было быть больше. В том числе и потерь, а, вот положительных результатов от войны меньше.

После вооружения шла всякая полезная военная всячина. Порох, пули, амуниция, снаряжение, провиант, медицинская часть, повозки, лошади, личные вещи офицеров, солдат и прочий хабар. Достались и деньги. Немного, но, монетой. Как раз пригодятся для содержания нахлебников офицеров в плену на первое время. Их благородия в плену не должны работать ! Век ведь девятнадцатый ! Хотя можно и заставить. Мы ведь варвары.

Некогда успешная против русских берегов 'Миранда', затрофеена, как и два британских паровых транспорта, и один французский парусный в Камыш-Буруне. В их трюмах тоже было много чего полезного и приятного для солдат во время суровых будней войны. Новосильцев доложил, что морские трофеи подлежат ремонту, перевооружению и введению строй. Отлично ! Так можно думать о поднятие со дна пролива утопленных кораблей или как минимум снятия вооружения с них всего ценного. Прежде всего машин.

Что ж, это чистая победа как не крути. Но, тут придётся биться ещё на фронте информационной войны. Свои потери европеи точно будут занижать. Вот тут будем цифрами и фактами бить. И факты здесь будут как в анекдоте, где Чапаев, Петьке объяснял, как понимать словосочетание 'факт на лицо'.

После обеда я проехался по медсанбатам и госпиталям. Мобилизация хирургов, врачей и всех кто имел отношение к медицине, приложение к этому ресурсов, и всесторонний дроч военных по медицинской части, вроде начал давать плоды. Раненым почти всегда успевали оказать первую помощь и отправить по линии дальше. Кого на операцию, кого на уже излечение. Все подходящие здания и дома в Керчи были оборудованы под госпиталя, женская часть населения города и округи, подростки обоих полов, прошли курсы подготовки, пусть и кратчайшие, медсестёр и можно сказать медсынков и меддочек. И сейчас оказывали помощь, как своим раненым, так и пленным. После Керчи лучших отправят в Севастополь, а из них отберут и отправят учиться на фельдшеров и врачей. Вот и прибавиться в России несколько десятков профессиальных врачевателей. Ранеными пленными занялась и пленённая же медслужба союзников. Пусть вырывают своих из рук костлявой. Людей спасут, и рабочих рук добавят заодно. Готовились к отходу суда с ранеными в Темрюк, Бердянск, Таганрог, Мариуполь, Ейск, Азов, Ростов. Необходимо было разгрузить от непомерной нагрузки Керчь. Да, и снабжать раненых на местах проще.

В ходе обхода раненых, которые порывались встать, и гаркнуть: 'Здравия желаем, Ваше Императорское Величество !!!' Поэтому я беспрестанно говорил: 'Не вставать ! Лежите !', и укладывал их движением рук. Что я мог сказать своим солдатам ? ' Благодарю, братцы ! Спасибо, за службу !' В ответ, опять желание встать, и 'Рады стараться, Ваше Императорское Величество !!!' И в ходе этого обхода у меня возникла мысль: 'А ведь если не мое вмешательство, то почти тысяча человек была бы жива, не было бы столько раненых. Смерть и мучения этих людей уже моих рук дело !' Но, в тоже время чувствовалась искренняя радость, и даже благодарность за одержанную победу. Я это видел в глазах даже тех, кому уже ампутировали руку или ногу. Солдаты, которые своими жизнями и кровью добыли эту победу, меня за неё благодарили. А как они на меня смотрели ! Восторженно, с радостью, как на чудо, и в тоже время были и спокойные взгляды, даже оценивающее, но, главное в их глазах я видел уважение. Которое выказывает солдат солдату, когда они вместе бились в одному строю. Мы теперь с ними соратники, братья по оружию. Один из них, было видно, что из категории лихой солдат, немного выйдя вперёд, спросил меня: 'Ваше Императорское Величество, а правду говорят, что вы в штыковой ихнего офицера одолели и в плен взяли ?'

-Да. Было так,- ответил я. Ведь так и было.

-Но, надо сказать, оказался хорошим бойцом, не сразу дался. Так, что пришлось, попотеть,- с улыбкой сказал я.

-А ты сколько ?, -спросил я его.

-Да, я так,- вдруг смутившись, ответил солдат.

- Троих он положил. И двух ранил, в плен их взяли. Ваше Императорское Величество,-ответил за него вероятно его сослуживец.

- Да, я бы и больше смог,- покраснев сказал первый.

- Если бы не этот ... в юбке. Ногу он мне пропорол,-ответил скромный герой.

- Так ты, троих шотландцев упокоил !?,- удивленно спросил я.

- Ну, если они в юбках ходят, то так. Но, бились они крепко, -ответил он мне.

-Против вас, русские солдаты ! Богатыри ! Никто не устоит ! Хоть в штанах, хоть в юбках,- сказал я с воодушевлением. Было видно, что по душе им мои слова. И в ответ я получил заряд децибел, в виде. 'Рады стараться, Ваше Императорское Величество !!!'

В ходе разговора с солдатами, я услышал от них слова благодарности за каски и бронежилеты, ручные гранаты, пистолеты. Солдаты то понимали, что всё это не только помогло взять верх над противником. Но, и сберегло их жизни, хоть они и получили ранения. Случилось у меня ещё два разговора с ранеными только уже не нашими. Один из них меня разозлил и рассмешил одновременно, другой можно сказать доставил удовольствие.

Посетил я и раненных пленников. И вот там французский генерал Д,Отмар завёл такой разговор. После дежурных вопросов всё ли у них хорошо, и ответов на них. Он спросил меня:

-Могут ли пленные европейцы рассчитывать в дальнейшем на достойное отношение, как к культурным, цивилизованным народам ? Меня просили спросить вас, Ваше Императорское Величество, об этом наши офицеры'. 'Ну, началось !',- подумал я, пристально смотря на него. Ничего, взгляд он держал. 'Что ж поговорим на эту тему'.

-Генерал, достойное отношение только к офицерам или ко всем ? К вашим солдатам ? Туркам ?, - спросил я не без издёвки. - Они же ваши союзники. Коль Франция решила, в какой раз уже выступить в роли их защитника.

- Речь идёт о европейцах. О турках я думаю, сумеют позаботиться их командование и султан, - ответил генерал, всё-таки посмотрев в сторону Рашид-паши. Тот, услышав его ответ, явно заиграл желваками.

- Как же так, генерал ? Вы, европейцы, вступаете в войну против России, заявляя на весь мир, что вы защищаете цивилизованных турок от русских варваров. Объявляете их защитниками Европы от нас. Хозяйничайте у турок как у себя дома, используете их как скот, посылаете в бой впереди себя, а теперь не хотите проявлять о них заботу ? Вы же союзники, генерал ?, - с усмешкой говорил я. Француз в ответ на это, хмурясь промолчал. Я же продолжил:

- И мы же варвары. Так писали и пишут европейские газеты. Нецивилизованный, некультурный народ. Который вы, европейцы, взялись остановить. Хотя наше продвижение было явно, не в сторону Парижа. Мы там уже были.

-И сможем ли мы вам, цивилизованным, культурным, ответит тем, чего у нас нет, по вашему же мнению ?, - недобро усмехаясь, спросил я.

- Как войну объявлять нам, из-за взятых из воздуха обвинений, наши города обстреливать, грабить и жечь, так генерал мы, варвары. А, попав в плен, вы изволили вспомнить по культуру и цивилизацию, -зло и резко сказал я.

-Вы уж решите тут между собой ... европейцами и культурными народами, -ткнув при этом взглядом в турецкого генерала и офицеров,- какой мы народ и страна.

-И из этого исходите про отношение к вам и вашим солдатам с нашей стороны,- начал завершать я разговор.

- И, генерал, всё же, не забудьте про своих союзников, турков. Будьте в ответе за тех, кого приручили,- сказал я, используя выражение будущего соотечественника Д,Отмара. Турецкому генералу, оно не понравилось, судя, по тому, как он немного дернулся. И благодаря этому у меня возникла отличная идея. Тех офицеров, которые будут быковать, качать права, будем отправлять на перевоспитание. Европеев к туркам, англичан к ирландцам и французам. Будем им цивилизованная пресс-хата, культурный обмен, погружение в быт и культуру союзников в одном флаконе.

Д, Отмар меня немного завёл, своим вопросом. Наглые европеи, а, наглецов надо учить. Наглость второе счастье говорят, но, не в этом случае.

-Заныли, господа европейцы. Надо в России и прочих странах максимально осветить тему нашей победы под Керчью, пленных, трофеев. Оказание помощи их раненым. Сделать фотографии, рисунки, написать заметки, статьи. Пусть пленные напишут короткие письма домой. 'Мол, жив, в плену. Если ранен, меня лечат. Жду, чтоб скорее закончилась эта никому не нужная война'. И обязательно проверить в правильном ли они русле всё это будет написано,- давал я указания своему адъютанту, которые вёл направление работы со СМИ.

Немного остыв, пошёл я посмотреть на своего француза, как окаазлось в звании майора. Он находился в этом же здании, и именовался ... Ален де Лонном ! Во, мля как оказалось. Я получается чуть звезду мирового кино, тупо не заколол штыком. Только две дырки успел в нём сделать.

Я вошёл в палату где он лежал ещё с три офицерами. Мне указали на него. А он и впрямь был похож на того Делона. Хоть лицо я расквасил ему сильно. Вся левая сторона была разбита. Я смотрел на него, французы на меня. "Qui est-ce ?(Кто это)", читался на их лицах вопрос.

-Мessieurs, voici l'empereur de Russie (Господа, перед вами император России) !!!, - объявил так сказать меня адъютант. И через несколько секунд после этого их лица стали в разных вариантах выражать большое удивление. Глаза, рты, кто-то сказал: 'Oh Mon Dieu !!!' И они начали вставать.

-Non, messieurs. Vous êtes blessé, couché (Не надо, господа. Вы ранены, лежите.), - сказал я.

-Так значит это я с вами бился, мсье, де Лонн, - начал я с ним разговор.

-Надо сказать вы были достойным противником. Вы хорошо фехтуете на штыках,- говорил я. От том, что он меня пырнул штыком я умолчал.

-Французы, как и русские не боятся боя на штыках. И собираясь на эту войну, я, зная это готовился, сир. Но, вы сумели меня победить,- сказал француз.

- У меня были хорошие учителя. И, русским государям не пристало проигрывать. Даже сильным противникам, - ответил я ему, с вполне явным намёком для тех кто сможет его понять. Этот разговор, но, не весь, станет достоянием мировой общественности.

- Позвольте вас спросить, сир ?, -спросил де Лонн.

- Да,- был мой ответ.

- Я, видел по вашим глазам, что вы хотели меня убить. Почему, вы не сделали это ?, - был его весьма неожиданный вопрос.

-Вы тоже хотели меня убить,- ответил я.

-Но, я не знал, что передо мной, император! Я думал, что офицер в больших чинах, - почти воскликнул он.

- А если б знали, что я император. Не стали бы вести бой насмерть?,- спросил с интересом я.

-Нет. Я бы не посмел. Лучше быть убитым императором, чем убить его,- немного подумав ответил де Лонн.

- Вот как ?,- сказал я. Его ответ меня, честно говоря, изрядно удивил. То Федот был готов приять от меня смерть, теперь и француз. Девятнадцатый век ! Едрён батон !

- Вот, господин де Лонн, тот человек, который вам сохранил жизнь, а мне часть моей души, -продолжил я, и указал ему на Федота.

-Я, благодарен, вам, мсье ...?,- и француз остановился.

- Федот, Разумный. Унтер-офицер, Лейб-гвардии Семёновского полка,- представился он.

- Мсье, Федот, спасибо вам. Я вам благодарен,- говорил француз.

-Не меня, Бога, надо благодарить. Он помог,- ответил тот. Француз внимательно посмотрел на него, как будто пытаясь его запомнить. Федот на него. Так было около минуты, потом Федот отошёл назад. Все кто был в палате, в этот момент молчали.

-Что ж, мсье, де Лонн. Быть взятым в плен императором, всё-таки лучше, чем быть им убитым,- сказал я, улыбаясь.

-Выздоравливайте. И есть ли у вас просьба ?,- спросил я француза.

-Да.

-Говорите.

-Я прошу вас, куда бы нас не отправили после госпиталя. Не разделять с майором Жераром Депардьё. Мы, служили вместе, и в плену тоже хотим быть рядом друг с другом. И показал здоровой рукой на своего товарища.

-Как вы сказали его зовут ?, -офигевший переспросил я.

-Майор, Жерар Депардьё, сир,- ответил де Лонн.

Я посмотрел ещё на одну звезду французского кино. 'Твою мать, они, что издеваются !? Симпсоны, Джонсоны, Кинги, Делоны, Депардьё ! Может если поискать, то можно и Жана Рено найти с Мэла Гибсоном среди пленных. Может и Луи де Фенюса найдём !'

-Да, мсье де Лонн, это возможно. И в Сибирь, вы, не поедите,- ответил я усмехнувшись.- Долго и дорого.

- Спасибо, сир. России, наверно, повезло. Вы настоящий, император. Не, то, что наш,- ответил француз. Последнюю фразу он сказал вполголоса. Но, я её услышал, и запомнил.

На следующий день, отдав последние распоряжения по Керчи. Учесть все слабые места прошедшего сражения, ликвидировать их, перевооружить на трофеи часть гарнизона, здоровых пленных направить строить причалы на Казантипе. Оттуда до Севастополя на 33-ти версты короче, а это дневной переход. И не дожидаясь, Сводной бригады, Азовского полка, Православной дружины и обоза с трофеями. Я помчался по пыльным дорогам Крыма в Севастополь. Взяв с собой только пятьсот винтовок, револьверы, пули и порох к ним.

Глава 6

СЕВАСТОПОЛЬ СИМФЕРОПОЛЬ БАХЧИСАРАЙ

Генерал Эмабль Жан-Жак Пелисье с 19-го мая 1855 года главнокомандующий французскими войсками в Крыму был к вечеру 25-го мая зол и раздражён. Причина была всё та же, ... русские. ’Чёрт бы их побрал !!! Дьявол их разбери !!! Их и их упорство !!!’ Так, и ещё хуже, он про себя и вслух крыл своего противника, после того как получил сообщение, что третья атака на Федюхины высоты отбита вновь с серьёзными потерями. А новые союзники, сардинцы вообще отказались идти в третью атаку, на Гасфортову гору. Генералу Пелисье стало понятно, что без тяжелой артиллерии засевших русских с высот не выбьешь. А её надо ещё доставить к ним с позиций у Севастополя, оборудовать позиции. А это не так быстро, как хотелось. А без занятия Федюхиных высот, горы Гасфорта и вытеснения русских за Чёрную речку, начинать штурм Волынского, Селенгинского редутов и главное Камчатского люнета, укреплений, которые стоят на пути к Малахову кургану, ключевой точке в обороне Севастополя ... бессмысленно и опасно. Балаклавское сражение тому в пример. Британцы пока не обезопасят свою Балаклаву от русских на штурм не согласятся. ’Значит, придётся доставлять мортиры сюда, и ещё здесь выбивать русских с этих позиций. И как быстро это получится, одному Всевышнему известно. Да, этим русским! Fils de pute !!! Pour qu’ils meurent !!!’,- не стесняясь в выражениях, думал про себя главнокомандующий французскими войсками в Крыму генерал Пелисье.

Главнокомандующий русскими войсками в Крыму, генерал-адъютант, князь Алекса́ндр Ива́нович Баря́тинский, в противовес своему визави, был доволен. 12-я дивизия генерал-лейтенанта Па́вела Петро́вича Липра́нди, и гвардейский и гренадерские полк 1-й сводной гвардейской-гренадерской бригады выполнили поставленную перед ними боевую задачу. Они удержали за собой Федюхины высоты и Гасфортову гору. Нанеся при этом противнику ощутимые потери в живой силе.

Доведенная до штата 12-я дивизия, закалённая Венгерским походом, Дунайской кампанией, и уже здесь, Балаклавским и Инкерманским сражениями. Закопанная в землю, перевооружённая 50 на 50 на русские винтовки и Энфлиды, с захваченного ’Таманью’ английского транспорта, и пули Фостера. Дивизия в первой же атаке, казалось на не серьёзные укрепления в сравнении с севастопольскими, хладнокровно подпустив на дистанцию уверенного поражения, ружейным огнём и картечью, дивизия умыла союзников их же кровью. Они ошалевшие от такой встречи, оставляя сотни убитых и раненых в раздрае чувств откатились обратно. Гвардейский полк со своими люттихскими штуцерами учинил, такой же кровавый конфуз противнику на своём участке обороны. Ещё две более мощные атаки после артобстрелов русских позиций, дали такой же результат. Потери и отход. Русские же остались на своих позициях в роли победителей. Свыше 33-х тысяч создаваемого ’Обсервационного корпуса’ союзников, не смогли взять вверх на 23-мя тысячами русских. Без могучих мортир их с этих высот было не выбить.

Генерал Альфонсо Ла Ма́рмора, который оставил пост военного министра Сардинско-Пьемонского королевства, чтоб стать командующим Сардинским экспедиционном корпусом в составе армии союзников, был не из паркетных. Герой войны с Австрией 1848-1849 годов. Командуя двумя артиллерийскими батареями, отличился в нескольких сражениях. 6 августа во время народного восстания в Милане спас короля Карла Альберта. Был произведён в генерал-майоры. В конце 1848 — начале 1849 года дважды назначался на пост военного министра. С 14 февраля 1849 года назначен командующим 6-й дивизии. В апреле того же года заставил капитулировать восставших республиканцев в Генуе. В том же году, после окончания войны с Австрией, новый король Виктор Эммануил II произвёл Ла Мармора в генерал-лейтенанты и в ... третий раз назначил военным министром. В течение шести лет управления министерством Ла Мармора проводил реорганизацию армии: произвёл радикальную чистку Генерального штаба, ввёл новую систему комплектования и порядок чинопроизводства, улучшил положение нижних чинов. И кому как не ему возглавить войска Сардинии в далекой России и добиться для неё и будущей Италии успехов на этой войне.

Он не считал русских слабым противником, историю последних войн он знал хорошо. Да и французы с англичанами даже после поражений русских на Альме, Инкермане, и имея превосходство, так и не смогли взять Севастополь. И все же в победе союзников он не сомневался. Россия пусть и огромная, но, одна, против двух самых сильных стран мира, Оттоманской империи, и теперь ещё и Сардинии. Так почему его королевству и ему самому не стать победителем России? Пусть и на вторых ролях.

Поэтому сардинская 1-я пехотная дивизия генерала Дурандо, в составе двух бригад генералов Ансальди и Фанти, трёх кавалерийских эскадронов и двух батарей, всего семь тысяч человек возглавляемая командующим Сардинским экспедиционном корпусом (СЭК), генералом Альфонсо Ла Ма́рмора. Снявшись с временных позиций у Корани, отогнав кавалерией и огнём берсальеров, разъезды русских, вероятно знаменитых казаков, заняли селение Камары, небольшие возвышенности около него, и двинулись к молчавшей на всё это движение горе Гасфорта, чтоб занять её, и далее Телеграфную гору на правом берегу реки Чёрной. Сардинцы должны были их занять согласно общему плану действий. Для взятия под контроль района Чёрной речки, и не допущения, повторения Инкермана и тем более Балаклавского сражения. Сопротивления русских на этом направлении не предвиделось, по крайней мере, серьёзного. В этом Ла Ма́рмора уверяли французы и особенно англичане. И судя по вялой перестрелки, которая шла между русскими на горе и опять таки берсальерами, которые шли впереди основных сил, так оно и будет. Надежда на легкий успех уже начала было закрадываться в душу сардинского генерала. Была надежда на такой исход первого дела для сардинцев. Была. Но, сплыла, когда их силы в две роты берсальеров, усиливающий их батальон и два эскадрона не подошли к подножью горы примерно на триста метров, и местами уперлись в рогатки прикрытые кустами. Через несколько минут после этого с горы вверх ушла ракета,и меньше чем через минуту вслед за ней гора полыхнула залпом наверно сразу в батальон, и после этого русские перешли на ведение огня, как залпами, так и бегло. Среди этого ружейного огня, выделялся не частный пушечный огонь. Били, конечно, картечью. 25 мая 1855 года на подходе к Гасфортовой горе, на землю Крыма, упали убитыми и ранеными первые десятки солдат ещё пока не Италии. Берсальеры и конница, идущие впереди всех, сделали это первыми.

Всё это генерал Ла Мармора и его окружение видели своими глазами. К его чести в состояние шока и ступора от начавшегося в таком ракурсе боя он пробыл не долго. Несколько минут. Сработал накопленный и оплаченный солдатской кровью боевой опыт. Был отдан приказ отходить как можно быстрее из под огня, разворачивать свою артиллерию, чтоб прикрыть отход. "Батальон, скорее полный. Четыре орудия. Очень даже нам по силам. Справимся",- подумал сардинский генерал, оценивая выявленные первой атакой силы противника.

Немногим более двух часов понадобилось Ла Мармору, чтоб подготовить и начать новую атаку всеми силами. И уже по всем канонам военного дела. Рекогносцировка, определение направлений и сил для атаки, построение боевых порядков, раздались команды и прошли по цепочке. И вот два пехотных полка с батареями двинулись в атаку, и сразу с двух направлений, на эту не приветливую гору. Батареи сардинцев встали на позиции, и открыли огонь по русским, они им почти сразу ответили, началась артиллерийская дуэль.

Солнце грело, прям как на родине. И сардинская пехота ещё не потерявшая от первых потерь боевой дух уверено шла вперёд. Им и командующему Сардинским экспедиционным корпусом генералу Альфонсо Ла Ма́рмора, нужен был успех. Его, и лучших солдат королевства отправили на войну с Россией именно для этого. Чтоб они своим участием, успехами, жизнями, помогли Сардинскому королевству объединить Италию, сделать её единой и сильной. Это понимали офицеры, сержанты, капралы, да, и многие солдаты имели понимание вопроса. И на пути к этому в данный момент истории стояла эта гора и русские, которые её обороняли.

Полку гренадеров, который оборонял Гасфортову гору было глубоко по хрену на Италию и её будущее, у них была своя боевая задача, удержать гору и при этом нанести как можно больше урона противнику. Для этого последние недели они закапывались в её весьма твердую поверхность, опоясав и изрезав её сотнями саженей траншей, брустверов, переходов, десятками блиндажей, командными и наблюдательными пунктами. Поэтому учения по ведению ружейного огня и меткой стрельбы они воспринимали как отдых. И с удовольствием тратили порох, всаживая пули из своих люттихских штуцеров в мишени, которые на разных дистанция изображали построение взвода, роты, и отдельные фигуры будущего противника. Пули, из-за экономии, правда, потом приходилось собирать и, выковыривать, чтоб из них сделать вновь пули, и бить ими уже по настоящему противнику.

Это гренадеры и сделали, когда противник стал выходить на заранее отмеченные на местности дистанции. Сначала в бой вступила артиллерия, только уже вся, четыре батареи, а не одна как было в первой атаке. Далее открыли огонь лучшие стрелки, потом хорошие, следом средние, и после приближения противника на четыреста шагов уже вся пехота начала расходовать свой боезапас.

Генерал Альфонсо Ла Мармора видел, что его войска несут уже немалые потери от неожиданного сильного огня русских, как артиллерийского, так и ружейного. Но, пока они ещё терпели урон, и шли вперёд. Но, вот вновь примерно за триста метров до позиций резко усилился огонь пехоты, часть артиллерии перешла явно на картечь. И этот смертоносный шквал из свинца, ударил по его сардинцам так, что они остановились, как будто на их пути встала невидимая преграда. Остановились ... и всё же пошли вперёд.

Неся кратно растущие потери от усилившегося русского огня, сардинцы, сумели немного пройти за метку ’ триста шагов’. Неослабевающий огонь русских и потери от него заставили их остановиться, и начать быстро отходить, оставляя на крымской земле и под ласковым крымским солнцем после себя светло-серые пятна, из новых, только уже сотен убитых и раненых сардинцев. Их артиллерия, помятая в дуэли с русской, всё же оживилась, и перенесла свой огонь на позиции русской пехоты, чтоб хоть как-то прикрыть и помочь своей пехоте.

Двумя часами позже, генерал Альфонсо Ла Мармора сам объехал части 1-й дивизии, и выслушал доклад её командира генерала Дурандо о потерях. После этого бывший военный министр Сардинского королевства, несмотря на военную и жизненную закалку, про себя ужаснулся, и даже неожиданно для себя обратился с молитвой к Пресвятой Деве Марии. Он понял, что эту гору ему сегодня не взять, а, за неудачу и такие потери в первом же бою, ему придётся отвечать. Причём до конца своей жизни.

’Ура-а !!!, Ура-а !!!’, когда было уже за полночь услышали со стороны русских позиций караулы союзников, которые заступили на посты в самое не любимое время для несения службы ... глубокую ночь. Именно в это время выходили на охоту, именно так на охоту, русские охотники.

И шли они за жизнями, и если кому повезёт из солдат и офицеров коалиции за их телами. Чтоб это тело доставить живым к себе, и оно могло ответить на заданные ему вопросы. Если тело со сведениями было не нужно, у него забирали жизнь, бесшумной пулей, ударом ножа, удавкой, и даже арбалетным болтом. Их находили в телах убитых, точнее в груди в области сердца и головах солдат. Русские убийцы приходили каждую ночь, и действовали они по всей линии позиций. Против них были вынужденные выставлять усиленные караулы, но, и они не всегда помогали. Среди солдат коалиции ходили слухи, что русские вырезают их собратьев по оружию целыми взводами. И за каждого убитого русским платят серебром. Как, когда-то французы и англичане платили за убитых индейцев ! Так говорили между собой офицеры. За них точно платили больше. Только командование скрывает это. Даже начались случаи отказа заступать в ночные караулы, но, вынуждено шли под угрозой петли и расстрела на месте. Заступали в караул, прося у Бога помощи, чтоб он их сберег от русских охотников в эту ночь. Ну, и сами старались из-за всех сил сберечь свои жизни до смены караула.

И вот несущие службу в ночь с 25-го на 26-е мая солдаты союзников услышали со стороны русских позиций всё больше нарастающий звук, это было, ’Ура-а !!!’ Причём по всей их линии укреплений. ’Ночная атака !? Бить тревогу !?’ Но, опыт говорил, что ночью в атаку ходя при полной тишине или прикрытием артиллерийского огня. А тут просто звучит, ’Ура-а !!!’, и никаких атак. Они даже песни начали петь. И казалось, как -то с особым задором и весельём. Ни так как обычно. Через некоторое время у русских всё затихло. Атак не было, и охотники не пришли в эту ночь. И только утром и днём те, кто был в ночном карауле узнали, почему ночью так оживились русские. Пели свои песни со свистом, и кричали своё, столь нелюбимое солдатами коалиции, ’Ура !!!’ Потому-что вместе с ’ура’ начиналась атака русских. А её надо было отразить, и выжить при этом.

Было без двенадцати минут полдень, когда генерал Пелисье услышал какой-то шум в комнате, которая была вроде приёмной, и там располагались его адъютанты. К нему в кабинет вошёл один из них, и с очень хмурым видом доложил:

-Ваше превосходительство ! К вам со срочным докладом, офицеры, с нашего десанта в Керчь!’

— С десанта ? А почему они не в Керчи !?, - спросил Пелисье.

— Зовите,-потребовал он.

В комнату вошли офицеры, он их узнал, это были командиры батальонов из 1-й дивизии, генерала Д, Отмара. Внешний вид у них был такой, который сразу насторожил генерала. Мятые, неопрятные, рваные в нескольких местах мундиры, явно с пятнами крови. У одного была перевязана голова, у другого рука на какой-то верёвке. Лица у них были в ссадинах и синяках. В глаза генералу они не смотрели.

-Что с десантом ? Где генерал Д,Отмар ? Докладывайте !!!,- с тревогой в голосе, но, всё же привычно рыкнул Пелисье.

Тот, у кого была перевязана рука, через несколько секунд после заданного вопроса, шагнул вперёд, поднял глаза, и сказал:

— Ваше превосходительство ! Десант разбит на подходах к Керчи. Генерал Д,Отмар убит или взят в плен. Точно сказать о нём нет возможности.

-Что !!!???,- крикнул Пелисье, через паузу в секунд десять.

-Как, чёрт возьми, разбит !!!???, - ещё не до конца понимая услышанное, спросил генерал. И тут вдруг ему стало больно в груди с левой стороны, в глазах потемнело, ему стало не хватать воздуха. И он был вынужден опираясь на стол почти упасть на плетеное кресло, чтоб не рухнуть на пол. Сквозь шум в ушах, и муть в глазах, он видел и слышал, как забегали вокруг него офицеры. Кто-то расстегивал ему мундир, адъютант закричал: ’Срочно врача !!! Быстро !!!’

Вести он разгроме десанта союзников у Керчи, шли волнами от Балаклавы и Маленького Парижа, который располагался в бухте Камышовая. Причём со скоростью штуцерной пули. ’Десант разбит !!! Тысячи убитых и пленных!’, катился новостной вал о поражении союзников, по их лагерю, позициям, домам, палаткам, траншеям, кораблям и транспортам. Многие солдаты, услышав это поблагодарили Бога, что не попали в состав десанта. Здесь под Севастополем оказалось больше шансов уцелеть.

Один из лучших генералов Сардинии, Алессандро Ла Мармора, после того как его брат и командующий сардинскими войсками в Крыму Альфонсе Ла Мармора, сказал ему: ’ Я уже знаю. Садись’. Налил ему в бокал прохладного вина, наконец-то услышал вопрос на который у него был ответ.

-Что ты думаешь, теперь об этом, Алессандро ?,- спросил Альфонсе.

— После вчерашнего боя за высоту, нашего и французов.,- начал отвечать Алессандро.

— Я, думал, что это случилось из-за неверных сведений о русских, которые нам сообщили. И нашей уверенности в легком успехе,- сказал он.

-Да. Сведений, что у них мало штуцеров. А они били по нам скорее всего только из их, — поддержал его брат. — Убитыми и ранеными мы потеряли около двух батальонов. Пропустив мимо момент про легкий успех. Ведь это он был командующим и принимал решения.

-Теперь же. После новости о разгроме их десанта русскими у Керчи. Я думаю, Альфонсо, что мы крепко вляпались в merda,-говорил Алессандро Ла Мармора, в свою очередь не обратив внимание на взгляд командующего на крепко слово.

-Русские терпели поражения от союзников, но, Севастополь не взят. В 1849 году они разбили в одну кампанию венгров, с которыми не справились австрияки. Теперь они разбили здесь французов и англичан,- рассуждал Алессандро Ла Мармора.

-Ты, этим хочешь сказать, что, русские лучше всех воюют ?,- спросил его Альфонсо.

-Выходит, так,- был ему ответ

-Но, войну они почему-то не выигрывают,- парировал Альфонсо.

-Но, теперь, после своей победы у Керчи, и на высотах, и не проигрывают. Они вернули долг за Альму и Инкерман, -сделал вновь выпад Алессандро.

-Ты, хочешь сказать, что нас обманули. И впереди серьёзные испытания,- вслух рассуждал командующий сардинским корпусом.

-Да, Альфонсо. Но, мы уже здесь, и с этим всем нам придётся иметь дело,- ответил ему его брат и соратник.

-В том числе и с холерой. Надо принять меры, что не подхватить заразу не нам, не солдатам. Я прошу тебя Алессандро будь осторожней,- озвучил свою просьбу командующий.

Тот в ответ молча кивнул, и сделал несколько глотков вина. Хоть оно могло в данный момент доставить ему удовольствие.

Князь Барятинский, командующий Крымской армией, несмотря на позднее время и накопившуюся за день усталость был в отличном настроении. Ещё бы. Федюхины высоты и Гасфортова гора удержаны, противник при этом понёс большие потери. Свои в сравнении с прошлыми боями очень незначительны. Их совместный план с императором сработал. Государь в письмах указывал ему, что там должны быть размещены лучшие части армии, перевооруженные на штуцера, и обученные из них прицельно стрелять, что должно было стать неожиданностью для противника. Пехота усиленная артиллерией, и основательно закопанная в землю. При этом всячески показывать союзникам, что за эти высоты драться они, русские, особо не намерены. Император предложил, он подправил и реализовал в деле. Итог этого, победа !!! Первый его большой успех как командующего Крымской армией. Теперь надо дождаться вестей из Керчи. Как там у императора идут дела ? Десант ушёл ещё 23 мая. Пора бы.

Было уже начало двенадцатого часа ночи, и князь уже был не в мундире, умылся, и работал с бумагами, и после этого собирался лечь спать. Как к нему в кабинет, одновременно входя и спрашивая разрешение на это, почти ворвался дежурный генерал по армии, а за ним видно, что очень уставший, ещё в пыли, со следами пролитой воды на мундир гонец.

-Что? Говори ?, - спросил Барятинский, понимая, что перед стоит вестник из Керчи. С добрыми или недобрыми новостями.

-Победа !, - выдохнул он в ответ, радостно улыбаясь во весь рот.

-Вот записка от императора для вас, Ваше Высокопревосходительство, -сказал он передав пакет, вынув его из футляра.

Князь быстро разорвал пакет, и вынул бумагу. Там было написано рукой царя: ’ Десант разбит и пленён. Победа на суше и море. Керчь и Азовское море наши. Начало положено. Сообщите войскам о победе. Александр’.

-Победа под Керчью ! Государь одержал победу !, - радостно и громко сказал князь, уже тем, кто был в его приемной в это время, войдя в неё.

— Немедленно сообщите это по армии и Севастополю пусть все об этом узнают, -отдал он распоряжение.

-И пусть принесут вина. Такие дела нельзя не отметит, господа. Армии, гарнизону, в госпиталях завтра по чарке,- сказал он.

Князь Барятинский обещал в одном из писем императору, по его настойчивой просьбе, воздерживаться от употребления крепких напитков, вытерпел осмотр врачей и старался соблюдать их рекомендации. Но, тут такое ! Две победы, в один день !!! И это на фоне постоянных неудач. Такое нельзя не отметить. А, государь, поймёт и простит.

Примерно через час над русскими позициями в Севастополе, Крымской армии в ночи стало раздаваться: ’Ура-а !!!’ Это весть о победе под Керчью дошла до солдат и матросов. Будили тех, кто спал, и те не сразу понимали, что происходит, тревога или что ещё. Немногочисленные жители Севастополя, выбегали на улицу узнать, что случилось, что за такой необычный для их ушей шум, вместо взрывов и выстрелов. Разбуженные раненые и больные тоже выходили с растерянными и заспанными лицами. И когда им всем сообщали новость о победе, новые сотни, тысячи голосов вливались в общее русское: ’Ура !!!’ ’Ура !!!’, и звучало оно как-то по новому, не только по боевому, с радостью, с надеждой.

’Десант разбит !!!’, звучало над Севастополем и его окрестностях. Везде, где стояли русские войска и их противники. ’Десант разбит !!!’, это радостная новость днём 26 мая, выплеснулась из Крыма. И помчалась быстрее цунами начав накрывать волной радости и восторга, Россию. Вскоре весть о русских победах должен был узнать и остальной мир.

В Симферополь прибыли утром 28 мая. Часть пути я проделал в карете, часть в дормезе, а так же верхом. В фильмах показывали как классно верхом, да,по степи. Вот я решил попробовать. Рысью, галопом, карьером, иноходью. Оказалось и в правду ... мощно. Степь, солнце, ветер, пыль из копыт, и ты несёшься, как говориться во весь опор, и всю лошадиную силу. За тобой охрана, в пару эскадронов. Устроили конное ралли. Степь гудит ! И-я-я-ха-а-а !!! Ух, опять кровь заиграла ! Так и захотелось, кого-нибудь рубануть. Изыди, как говориться.

Вот эти тучи пыли от коней, ног, повозок, толкнули меня к мысли, что надо войскам на переходах повязки а-ля ковбой. Да, и под фуражки-бескозырки белую ткань от солнца. Оно в Крыму уже жаркое.

Симферополь, предстал передо мной как большой госпиталь и транспортный хаб. В него шёл поток раненых из Севастополя, грузы со стороны Перекопа и Керчи. Из него выписанные и выздоравливающие солдаты, опять же обозы в Севастополь и Крымскую армию. Светится там я не стал. Краткий доклад от властей военных, штатских, отдельно медиков. В ответ я потребовал от них ясно, чётко, сжато изложить свои вопросы, проблемы, нужды. Обещав их рассмотреть и решить своей властью. А вот обобщённый доклад различных комиссий, целью которых была борьба с коррупцией и наведение порядка по линии снабжения военной и штатской части, погрузил меня в состояние тихого бешенства. Сук-а-а, какой же был беспредел !!! Воровали целыми обозами, пароходами, причём даже не в Крыму, а уже в России. Ущерб в сотни и сотни тысяч рублей ... серебром !!! И только по одному большому делу. В итоге у солдат ни нормального питания, ни амуниции, ни медикаментов, корпии, бинтов, ни пуль. Ни хера нет того, что положено, и за что уже уплачено. Зато по бумагам всё в ажуре. И звания и чины у воров, были не малые, генералы, полковники, действительные статские советники, а мелочи типа всех асессоров, коммерции советника так вообще валом. Имя ему легион ! В нём хватало много лиц неправославного вероисповедания, то есть евреев, армян. Греки, они же везде есть, где деньги.

Подозреваемых старались брать по тихому, вечером, ночью, но, были случаи, когда во время облав в ресторанах, кабаках, публичных домах, где спускались ворованные деньги самыми разными способами, от карт до оргий, случались даже перестрелки, рубка на саблях, погони. К тем к кому можно было использовать так, сказать, спецметоды и средства, их применяли. Специальным циркуляром, планку для неприкасаемых даже понизили. Время военное, чрезвычайное. «Антикоррупционный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг!» Поэтому всякие упрямые личные дворяне, почётные граждане, разночинцы и те, кто имел до этого неприкосновенность своих тел, при практическом воздействии спецсредств к их телам кололись на раз. Некоторые только при их виде или даже перспективе их использования, выкладывали всё как на духу. И даже больше. В варианте, гражданина, Горбушкина, из фильма Гайдая «Не может быть».

Масштаб коррупции меня просто вырубал, вгонял в ступор, и вызывал просто дикую злобу.И это только Крым и соседние губернии. А, что будет с столицах !!! А туда ниточки в особо крупных размерах, само собой уводили. Каковы размеры воровства, таковы и их крыши.

Как и должно было быть в такой ситуации, пошёл поток доносов и сигналов доброхотов со знаком минус. Сдавали друг друга в раз. Общество сначала присматривалось к процессу, и, увидев кого, арестовывают, в каких чинах и званиях,с какими связями, активно включилось в дело по борьбе с коррупцией, начало тоже подкидывать работы чистильщикам. Поэтому комиссии и суды работали, как говориться от зари до зари. Кстати, они тоже друг на друга стучали, указывая на недочёты коллег. На это был отчасти расчёт. Пусть присматривают друг за другом, для дела это лучше будет. Всё в общий котёл идёт. Перед отъездом, я вызвал к себе глав комиссий для беседы сглазу на глаз.

-Я благодарю вас, господа, за проделанную вами огромную и крайне важную работу,- сказал я им, и их вид, лихой и придурковатый, немного очеловечился. В глазах засветилось «спасибо».

-От моего имени, объявите благодарность своим людям. Отечество и я, ваши усилия не забудут,- пообещал, я им награды и повышения. И в тоже время поставил новые задачи.

-Но, это только начало пути, — отключил я доброго начальника, и включил требовательного.

-Вы, должны продолжить свою работу. И делать её ещё как можно лучше. Помните каждое раскрытое вами злоупотребление это спасённые жизни людей, и вклад в успешное окончание войны,- давал я установку.

-Вы должны стать воплощением моей карающей руки, для внутренних врагов империи, а значит и моих,- говорил я им, видя как в их глазах зажигаются огоньки хищника, который уверен, что будет сегодня сыт .

— Находите, выявляйте, доказывайте вину, распутывайте клубки связей и отношений. Вновь доказывайте вину. И делайте это не взирая на звания, чины, связи, угрозы. Вы, действуете от моего имени, вы мои помощники в борьбе за наше Отечество с врагами внутренними и внешними. Каждый, кто вредит стране злоупотребления, есть изменник и её враг ! И он должен быть выявлен и наказан !, - говоря это я видел как в их глазах, из огоньков начинает разгораться праведный огонь возмездия. Ведь эти честные, верные служаки, а здесь были только таковые, наверно, всю свою жизнь ждали этого. Воздаяния !!! И по закону ! Тем, кто уходил от того и другого, благодаря титулам, происхождению, родственникам, связям, чинам, звания, деньгам. Благодаря системе, которая любит прикрывать преступления внутри себя красивыми словами о чести мундира, мусора из избы, уроне престижа власти, и прочей красноречивой ерундой для скрытия преступления, и избежания заслуженного наказания.

Я сам несколько лет проработал в одной из самой коррумпированной сфере деятельности ... высшем образовании. Чуть не скурвился. Чуть. Хотя мог за счёт «благодарностей» от студентов, и ипотеку раньше закрыть, и на моря чаще ездить. Да, раза три решил проблемы за деньги. Но, потом сказал себе: «Ну, его нафиг !» И деньги больше не брал, как и их эквивалент в разных вариантах. Хотя и зарплата была так себе. Зато и сейчас бывшие студенты здороваются, и добрым словом меня поминают. От коньяка, конфет от заочников не отказывался. Да, не праведник. Как-то раз даже прикололся. Студенка — заочница, весьма приятной наружности и форм, вручает мне пакет с содержимым. «Мол, от группы, с благодарностью за данные знания, и просто потому-что вы хороший человек и симпатичный мужчина». И надо же как раз перед зачётом ! А ей говорю: «Если вы, это, не возьмёте себе. То зачёт будет для группы проходить в очень изысканных формах, и наверно, даже не два раза !» Надо было видеть её лицо ! Типа: " Ты, ипанутый ???!!!" Потом заслали старосту. Я ему тот же вариант. Он понял, что, я угараю. Он парится, не стал, забрал пакет. Не стал я их конечно сильно мурыжить. Взрослые люди, уже на должностях многие, корочки стали нужны вот и пошли учиться. На хрена им энергетикам, механикам, философия или политология ? И ладно, когда люди реально от бедности берут взятки. Но, когда, уже все есть, и даже больше, чем всё, дальше воруют миллионами, десятками, сотнями миллионами. Миллиардами !!! И плять не могут остановиться ! Ей, Богу, мне это не понять. Точнее могу понять, но, простить нет. Особенно после того как увидел в Керчи глаза, лица простых солдат, которые были готовы умереть, и умирали, «За Веру, Царя и Отечество !» Они за меня умирали ! За царя !!! Который здесь в 1855 году, был для них воплощение веры и отечества. И после этого я должен явить милость к ворам !? Тем более, которые воровали умышленно, и давали это делать другим. И знали при этом, как это отзовётся на снабжении армии. Да, насрать им на армию, солдат. Новых нарожают. На страну. Она большая. Сам отчасти такое на себе испытал. А царь далеко, и он вроде как либерал. Папаня его не смог справится с нами, гидрой, а уж он тем более. Но, я здесь, близко. И для таких, ублюдков, ни разу, ни либерал. Так, что, будет мокруха !

— Но, помните господа ! Если, вы, получив такие возможности для действий во благо отечества, сами преступите закон ради своих интересов или кого-либо. Быть вам на месте тех, кого вы сейчас должны выжигать огнём закона. И вас изобличат, и покарают, даже строже тех. Поскольку, вы, были на страже закона, справедливости, и сами стали изменниками и преступниками. Я, вам, это обещаю !, -говорил я, глядя в глаза этих уравнителей. Человек слаб. Даже отец Сергий, чтоб стать истинным праведником, подался искушению. А им будут предлагать, реально горы золота и серебра, угрожать семьям. Может в этот момент страх перед неотвратимым наказанием удержит их от неверного решения. Но, лучше конечно, чтоб это были — долг, совесть, честь. Верность данной присяги.

Они должны были начать вносить понимания момента в головы тех, кто возомнил себя выше других. В том числе и закона. А ведь закон в России сейчас это, — Я. Как бы это громко не звучало. А перед законом, значит, мною, должны быть все равны. Вот такой вариант правового государства в девятнадцатом веке. И реализовывать его придётся жёстко. Покруче, чем начал своё правление, Николай I-й. Иначе ни как. Другого варианта пока нет, а, может для России, и вообще не другого.

Приняв доклады, отдав распоряжения, пообедав, и устроив себе два адмиральских часа, я, и те, кто был со мной двинулись в Бахчисарай. Туда должны были прибыть 29 мая, Барятинский, Нахимов и Пирогов. Нам следовало озвучить проблемы, пути их решения, оценить силы и ресурсы, выработать план действий, чтоб с прибытием в Севастополь и армию начать его реализовывать. А также принять участие в одном важнейшем мероприятии, которое должно по моей задумке задать так, сказать тон как минимум на среднесрочную перспективу для будущих дел.

Бахчисарай встречал зеленью, кипарисами, пирамидальными тополями, деревьями, которые ещё цвели. М-м, какой аромат от них стоял !!! Сладкий, нежный, пьянящий ! Сказка, просто ! Да, и сам город был как из фильма про Алладина и царевну Будур. После Симферополя, который был европейским южнорусским городом, здесь будто попал на восток. Минареты, мечеть, надписи на арабском на стенах, расписные дома, узкие улочки с оградами из камня. Крымские татары в своей одежде, и на повозках с ишаками, которых охрана прижала к домам и оградам по пути моего следования. Под взглядами конвоя они быстро снимали свои каракулевые шапки, тюбетейки, фески и низко кланялись, принимая меня за очередного генерала. Только наверно очень важного, раз было столько охраны. Помню, помню как вы, крымцы, повели себя во время Крымской войны.

Это вы здесь в Бахчисарае тихие и смирные. Тут войск пруд пруди. А в горах, дальних аулах, Евпаторийском уезде и его округе уже тысячами идёте служить к союзникам. Нападения на имения, русские поселения, обозы, грабёж, насилие. Всё это вы уже совершили, и продолжаете делать. Делайте это ... пока. Ближе к концу войны будет с вас спрос по полной, за всё.

Поскольку царям положено жить в дворцах, въехал я в Бахчисарайский дворец. Ну, после Зимнего, не сказал бы я, что дворец. Так сарайчик. Сарай по-тюрски дворец. Русские в издёвку наверно стали именовать свои хозяйственные постройки сараями. Мол, в сараях, дворцах, по-вашему, басурмане, скотину держим. В отместку за иго, ха-ха ! Посмотрел я и знаменитый, бахчисарайский «фонтан слёз». М-м. Это точно не фонтан.

В 14-00 часов , 29 мая в прохладе Бахчисарайского пусть дворца был начат военный совет в составе: я, верховный главком, князь Барятинский, командующий Крымской армией, Нахимов, командующий Севастопольским гарнизоном в составе Крымской армии, и значит зам Барятинского, и ещё один его зам, Николай Иванович Пирогов, по медчасти. Так же штабные офицеры с трёх сторон, армия, начштаба армии Милютин, Севастополь, начштаба князь Васильчиков, и мои штабисты, которые уже потеряли столичный лоск и тон, и в Керчи нюхнули пороха. И стали превращаться в настоящих штабистов, а не академических. Некоторых, как не оправдавшие надежд, отправили в войска набираться опыта. Флот представлял ... Флот представлял ... Нахимов. Истомина в Крыму уже не было. Он убыл на Балтику, подтягивать там боеспособность флота для будущих дел. Моё письмо успело спасти ему жизнь. Он уцелел, но, всё же частично. Вместо головы ему ядром оторвало кисть левой руки. Но, он уже был в строю. Братья Николай и Михаил, мои глаза и уши в Крыму и Севастополе тоже были здесь.

Когда, я вышел в зал, в ходе и после приветствий и поздравлений с победой у Керчи, все стали меня, не особо скрывая это, рассматривать, а я их в свою очередь. Вот, они, живые, Нахимов, Тотлебен, Пирогов, Барятинский, Милютин, Васильчиков. Я о них в книжках, читал, а, сейчас они стоят передо мной. Живая история и гордость России ! А я их император. Да, выверт так выверт.

Красивые в своей мужественности, волевые лица, спокойные, уверенные взгляды, людей, которые знаю, что делают, и ради чего. И, что надо делать дальше, во, чтобы то не стало. Богатыри ! Не то, что мы.

Они смотрели на меня. Загоревшего, поджарого, с причёской а-ля максимально короткий «бокс», усами вариант подкова. «Так, вот ты, какой ...», читал я в их глазах. Особенно внимательно меня рассматривали братья и Барятинский. Они то Александра знали давно, и хорошо. По их взглядам, я понял, что не такого Александра, они думали увидеть. И ладно, война всё спишет.

-Что ж, господа ! Сразу возьмём быка за рога. Ваши доклады я приму позже,- начал я.

— Первое, Севастополь должен устоять !

-Второе, что нужно сделать, чтоб Севастополь не был взят или оставлен.

-Третье, мы должны заставить противника обороняться, будучи сами в обороне. Для того, что Севастополь устоял, -изложил я цель и план нашей встречи.

- И вот, что для этого предлагается сделать, - и начал излагать наработки, мои и моих штабистов.

— Наполеон хочет успеха в войне, он ему нужен для дел политических, а новый командующий французской армии генерал Пелисье, очень хочет получить маршальский жезл. Виктории и Пальмерстону тоже нужно показать положительный результат войны. И для всего этого им нужно взять Севастополь. Поэтому будет штурм, и не один. Тут руку поднял Барятинский, я посмотрел на него разрешив говорить.

-Ваше императорское величество, по последним данным, полученным от пленных. У союзников ходят упорные слухи, что у Пелисье, после сведений о поражении в Керчи случился удар. Он уже несколько дней не появлялся в войсках, -сообщил он. Это новость вызывало радостное оживление у всех.

— Спасибо, Александр Иванович. Если, это так, то это нам на руку, — сказал я. И продолжил:

— Пока он придёт в себя или назначат нового командующего у французов, пройдёт время. А оно пока работает на нас.

— Ключевая точка, обороны Севастополя, Малахов курган. Что его взять противнику необходимо занять, столь успешно созданные Камчатский люнет, Волынский и Селенгинский редуты. Если они не будут заняты, шансы взять Малахов курган, и Южную часть Севастополя, резко уменьшаются, — говорил я.

-Люнет, редуты, курган надо всемерно укрепить. Всем что уже наработано здесь, так же новинками. Сил и ресурсов для этого жалеть нельзя, — и выразительно посмотрел на присутствующих.

-Я надеюсь, господа, что армия и флот в деле защиты Севастополя нашли общий язык, и окончательно стали соратниками, в общем, для всех нас деле, — произнёс я установку, надавив голосом и взглядом.

Далее мною было озвучена идея от том, что по опыту Керчи надо сделать артиллерийские буксируемые плоты, установить на них мортиры, корабельные, армейские, чтоб обстреливать левый фланг позиций союзников, и прикрывать огнём Волынский и Селенгинский редуты. На северном берегу у Инкермана установить батареи 18-ти, 24-х фунтовые орудия или 1 пудовые единороги. Дальность у них три с половиной или три версты, достанут до редутов и вглубь позиций противника. Для лучшей корректировки огня установить на батареях вышки.

Для прикрытия Камчатского люнета на высотах Южной бухты установить батарею ... из 3-х пудовых береговых батарей и довести их дальность свыше трёх верст. Или хотя бы 1-пудовые единороги. Таких единорогов в береговой обороне Севастополе было 166 единиц, полупудовых, 34-е. 3-х пудовых пушек, 28-мь, 5-ти и 3-пудовых мортир столько же. Я не предлагал оголить береговую оборону, но, то, что флот противника вновь не полезет в бой с береговыми батареями, я знал точно. Эти орудия, корабельные 3-х пудовые мортиры, пушки, карронады переделанные в мортиры, доставленные из крепостей и армии осадные 5-ти и 2-х пудовые мортиры, пудовые и полупудовые единороги должны помочь достичь относительного паритета по тяжёлой артиллерии с союзниками, по крайней мере, в наиболее важных точках обороны. Мортиры и единороги ставить на закрытых позициях. Линию обороны, город и окрестности севастопольцы и так знали на зубок.

Бог войны в Севастополе с русской стороны должен стать воистину Перуном, чтоб громить противника ещё лучше. А в помощницы ему будут приданы ... ракеты. Чтоб не скучно было ему, и супостатам. Так кстати, Тотлебен, и сделал, не очень сильные укрепления Севастополя, а других бы и не успели сделать, насытил артиллерией. А теперь надо просто напичкать.

Гарнизон Севастополя должен был и дальше зарываться в землю. Как можно глубже, и больше.

-Чем глубже зароется солдат в землю, тем больше шансов у него туда не попасть раньше срока самому, а отправив туда противника, — пошутил я в мягком варианте солдатского юмора. Шутка прошла, серьёзные лица членов совета смягчились, некоторые слегка улыбнулись.

Для солдатосбережения путём зарывания в землю, огромным подспорьем стал Керченский железноделательный завод. Да, железо как мне объяснили было не очень хорошее, из-за фосфора, влажности руды. Но, оно было, здесь в Крыму рядом. А сотни мобилизованных кузнецов, мастеровых, инженеры, мастера и бригады рабочих с Луганского завода, заводов Мальцева и Баташева, Питера, Урала, с марта месяца раскручивали маховик производства, превращая Керченский завод в крупное предприятие. Павел Обухов, Василий Пятов были тоже в Керчи. Нечего им в такое время сидеть на Урале и в столицах. Вот они то точно из Керченского завода, если не конфетку сделают, то, точно леденец. Особенно с возможностью привлекать любые силы и ресурсы для этого. Я их знал как металлургов, но, молодой, да ранний Пятов, оказался ещё и знатным механиком. Уехав с Урала учиться в Питер, Пятов не смог попасть в учебные заведения, кому там нужен, бывший углежог. И поступил в услужение к опытному часовому мастеру. Там быстро проявил свои таланты, и стал конструировать новые модели часов. Способности Пятова стали известны профессору Б. С. Якоби, он взял парня к себе в лабораторию на должность «первого рабочего при опытах». И тот проработал у него несколько лет, получив огромный опыт, заряд на будущее и прикоснулся к академической науке.

И корни у Обухова и Пятова были одни, они оба знали и работали с великим Аносовым, в Златоусте, и были друг с другом знакомы. Хотя статус у Обухова был, конечно, на то время был выше.

Во время посещения завода, я не раз с ними говорил, обсуждая проблемы и задачи завода. Во время третьего визита, глядя на них я спросил:

— Война закончится. И после неё готовы ли вы, господа металлурги, инженеры, утереть нос, англичанам, Сименсу, Круппу ?

Обухов и Пятов само собой посмотрели на меня вполне выразительно, чем обычно.

-Тем более, вы, Павел Матвеевич, это уже раз сделали. Ваши кирасы лучше крупповских, — смазал я пряник сгущенкой.

-Благодарю вас, Ваше императорское величество, за высокую оценку моих усилий,- ответил Обухов.

-России после войны нужны будут десятки, сотни, металлургических, машиностроительных заводов, фабрик. Тысячи верст железных дорог, мосты, паровозы, вагоны. Винтовки, пушки, корабли. А это всё металл, чугун, железо и прежде всего сталь! ,- продолжил я, рисую себе и им будущее.

— Вот я вас и спрашиваю, господа, технари и организаторы производства. Сможете ли, вы, каждый из вас, создать и запустит хотя бы по паре заводов, которые будут в раза два, три, больше, чем самый большой завод на Урале или Александровский?,- спросил я, с хитрой улыбкой. Она была честная. Без притворства. Это был не сложный, но, проверенный, дающий результат, педагогический приём, — «на слабо!»

Среди, учеников, конечно, он не всегда работал, особенно с современными детьми. Я им так и говорил, прежде всего студентам и старшеклассникам, — «Вы поколение соплежуев !» "Это как !?",- был в ответ вопрос. "Сначала вы сопли распускаете, а потом их жуете«,- отвечал я им. Кто молча занимал позицию «сам дурак», кому был по фигу, лишь бы быстрее звонок. Но, были и те, кого цепляло, по хорошему. Увы, их, как и положено было немного, но, были.

В этом плане Обухов, Пятов, Путилов, Мальцев, Нобели, Баташевы, Бенардаки, Сибиряков, и другие им подобные люди, были из одного теста, одного поля ягода. Они были для меня беспроигрышным вариантом в плане «на слабо». Они пробьют не точно кирпичные стены, железобетон, состояния, жизнь положат, но, докажут, что им «не слабо». И, что важно многие из таких людей делали это часто не ради денег, хотя и от них не отказывались, и не ради своих амбиций, а ради ... Отечества !!! Ну, разве я могу это не поддержать ? Да, всем чем только возможно, раз я здесь. Ещё и с возможностями демиурга. Но, сначала я должен был услышать их ответ. Хотя и я так знал, какой он будет. Обухов как старший ответил первый:

— Я готов это сделать.

— И я смогу,- с волнением в голосе ответил Пятов. Что мне ещё в ответ могли сказать суровые, настоящие люди дела с Урала.

-Что ж, господа. На слове я вас ловить не будут. Верю, что раз вами сказано, значит, вами будет сделано. Со своей стороны обещаю вам свою всестороннюю помощь. Но, знайте, вы, будете не одни такие. Россия огромна, и нужды её соответствующие,- был им мой ответ.

Теперь после удержание Керчи, вскоре обещали запустить паровые машины, прессы, тигельную плавку, чтоб дать хорошее железо и сталь, и изделия из них. Заложили новые домны. И уголь Донбасса был рядом.

Поэтому завод по нарастающей давал шанцевый инструмент, гвозди, скобы, крепёжные изделия, немного проволоки, прутья, полосы и листы из железа, корпуса ручных гранат, противопехоток, заготовки для броников. Пусть они из железа, но, пулю на излетё, по касательной, осколки, камни, штык они выдержат. Солдат будет цел или относительно цел, и сохранит или быстро восстановит боеспособность.

-Флот отдал старые корабли и лес для блиндажей, перекрытий окопов, переходов и других укреплений, дров ?,- спросил я Тотлебена и Нахимова.

-Так, точно, Ваше императорское величество, -дал Нахимов ответить Тотлебену.

-Бетон начали использовать?

— Провели испытания, сделали заливки на ряде позиций,- был ответ.

-Если есть возможности, ещё шире используйте бетон,- дал я указание.

Далее пошла речь о минных полях, инженерных заграждения нового типа, управляемых фугасах. Все эти ещё неблагородные варианты ведения войны, у присутствующих не вызывало отторжения. Война, она быстро меняет отношение к способам её ведения. Она такая. Только, когда речь пошла об огнемётах и напалмовых фугасах, на меня посмотрели более внимательно. «Ничего себе ! Мы станет это применять !?», можно было бы услышать восклицания и вопросы в молчании военных.

— Да, господа, я, считаю, что использование такого оружия допустимо,- не дожидаясь вопросов вслух, ответил я.

-Не все тут наверно знают, что англичане применили против Одессы бомбы с ядовитым веществом. И, продолжают разрабатывать планы с отравляющими веществами против Севастополя, для Балтики, -просветил я, тех кто не знал этого.

-И европейский Копенгаген, англичане спокойно обстреливали зажигательными ракетами Конгрива.

-И они это делали в обоих случая против мирного города. И вряд ли при этом испытывали душевные терзания,- уточнил я.

-Здесь же идут масштабные боевые действия между армиями. И огненные смеси в войне испокон веков использовались всеми кто их имел. Византия греческим огнём жгла и арабов и русов. Так, что пусть и европейцы вкусят, эту забытую новинку. Мы же, отчасти, наследники Византии. Работы по созданию огнемётов уже идут. И оставьте разрешение дилеммы «можно или нельзя», воинам слова и пера. Нашим славным бумагомаракам и щелкопёрам. Они не менее талантливо, чем их европейские противники докажут, что «можно», в ответ на их «нельзя», — дав историческую справку, и показав, что война идёт и на страницах прессы, закрыл я огнемётную тему.

После этого вновь вернулся на землю, в окопы. Я потребовал, что на ключевых укреплениях их гарнизоны были полностью укрыты в блиндажах, ячейках, перекрытых окопах. Как и проходы, ведущие к ним. Роты и батальоны гарнизонов, люнета, редутов, других ключевых позиций, должны быть полного штата, а не урезанные. Как и резервы для их усиления. Все офицеры, солдаты гарнизонов важнейших укреплений должны иметь полный комплект защитного снаряжения. Железные щиты для стрелков и расчётов орудий дадут им защиту, и возможность дольше и уверенней вести стрельбу.

Для того, чтобы приучить к каскам и броникам я пошёл на хитрость. По моему распоряжению были изготовлены комплекты для Нахимова, Барятинского, Тотлебена, других руководителей обороны Севастополя и армии с генеральскими эполетами. Каска, броник с рукавами и юбкой из кольчуги. Штурмовой вариант. Всё из стали. И весило это всё немало, больше пуда точно. В этом и только в этом они теперь могли появляться на передовой. Пример для остальных, раз, и, два, может таскать на себе кучу металла заставит их лишний раз не бывать на передке. И ловить там пули и ядра. Тем более, что далеко не всегда в этом есть необходимость.

Помимо защиты офицеров и солдат гарнизонов укреплений, будет в разы усилена их огневая мощь. То есть каждый боец должен успеть сделать в идущего в атаку противника несколько выстрелов. Для этого их арсенал должен был быть увеличен кратно. Винтовка и два — три ружья, источник для этого старые, но, исправные ружья, трофеи которые вскоре доставят из Керчи, пистолет, может два у каждого бойца, у офицеров револьверы. Мушкетон, лучше два на взвод, ручные гранаты и мортирки , с ружейной картечью и гранатами а-ля лимонка. Плюс к этому легкие орудия , уж разок, другой, бабахнуть в супостата успеют. Заряд дальней картечи шестифунтовки имел пуль, 41 шт., ближней 99 -ть. Обязательно в кого-нибудь угодит.

Комбинированные заграждения, то есть мин­но-взрывные и невзрывные заграждения, огневое воздействие, в идеале должны были останавливать, или как минимум сбивать темп и ударную силу первой атаки, которая, как правило, бывает самой мощной. Это снизить собственные потери, и даст время для подхода подкреплений. А если дело все-же дойдёт до рукопашной, то броник, каска, наручни, перчатки, тесак, могут помочь выстоять, если противника будет больше. И к моменту штурма люнета и редутов там должно появиться, несколько забытых вундерваффе.

Первое, в лице детей степей. Башкиры, казахи, калмыки. Они будут выполнять роль автоматчиков. Умелый лучник за минуту может прицельно выпустить до шести десятков стрел ! Пусть даже треть из них попадут в цель, и целый взвод выпадает из атаки и боя. Если придётся в рукопашную, то пика, сабля, ножи, ими степняки владеют хорошо.

Второе, так же протоавтоматчиками станут бойцы с улучшенным воздушками Жирардони. Они могли делать до двадцати выстрелов в минуту. Для 1855 году очень не слабо.

Третье, сделали, что-то типа шметилловского пулемёта времён русско-японской в обороне Порт-Артура или многоствольной картечницы. Шесть кавалерийских ружей скрепленные между собой на поворотном станке, и устройством спуска, чтоб бить залпом. При испытаниях такая штука, пулями и особенно картечью, показывала неплохую эффективность по живой силе противника. Но, перезаряжать не быстро, хоть и ружья брались специально с короткими стволами.

Для того, что это всё сработало близко к максимуму, гарнизоны ключевых укреплений и резервы для них, необходимо формировать из самых опытных бойцов полка и дивизии. Увы, но, там нужны лучшие. Принцип римского легиона, к сожалению здесь нельзя было реализовать. Это можно было считать четвертым.

-Теперь, господа, о том, как обороняясь, мы будем наступать, и заставлять обороняться противника,- перешёл я ко второй части совета. И начал свой монолог:

- Федюхины высоты и Гасфортову гору мы удержали. Значит, угроза нашего удара на Балаклаву вновь сохраняется. Французам на это в целом плевать. Они снабжаются с Камышовой бухты, а Сапун-гора прикрывает их с тыла. А вот англичане, сардинцы и турки с Балаклавы. И пока мы стоим на высотах и горе, им оттуда угроза. И её они будут конечно ликвидировать. Без этого штурм Севастополя невозможен, плюс фактор Балаклавы.

-Без больших потерь нас оттуда не выбить, это союзники уже уяснили на примере Севастополя. Его защитники им это объяснили доходчиво. Поэтому я уверен, что против высот и горы они применят тяжёлую артиллерию. С Сапун-горы, которая выше Федюхиных высот, и Семякиных, противник будет давить нашим позиции огнём. Я подошёл к карте и показал высоты и направления.

-Поэтому, как только мы увидим, что в ход пущена тяжёлая артиллерия. С Федюхиных высот войска уйдут,- сказал я.

-Да, господа, уйдём,- повторил я, ловя на себе взгляды - вопросы.

-Нам не нужны бесцельные потери.

-Да, подкреплений стало больше. И будет ещё больше. Пришли две дивизии с Южной армии. Идёт из России гвардия и гренадеры, полк морской пехоты с Балтийского флота, батальоны с крепостей и ополчения. Через несколько дней из Керчи подойдут гвардия, гренадёры, Азовский полк, Православная дружина,- обрисовал я картину собравшимся. Она явно им была по душе.

У России были резервы для Крыма, но, в той истории их держали на Балтике, Польше. Паскевич и столичные стратеги сидели на них как собака на сене. Плохо стратегическая разведка работала до войны и во время неё. Не знали военный потенциал Франции и Англии. А он то не очень и велик был у них. Нет, народу для армий они могут набрать много, но, это будут ещё не солдаты, а просто армия. Из новобранцев надо ещё сделать солдат. Обучить, вооружить, экипировать, заставить погибать в бою, но, выполнить боевую задачу, доставить и снабжать. Это же время и, что более важно деньги.

А у России есть именно солдаты, причём многие с боевым опытом. И по 1854 году можно было уже думать, что бриты, будут действовать и дальше как пираты. Пришли, ударили с моря, ушли. Вглубь они и не собирались лезть. Французы тоже. Имели уже опыт. Нет, надо держать сотни тысяч штыков там, где десанта не будет, а только разговоры о нём. Для того, чтоб там и стояли без дела дивизии и корпуса. С болтунами на такие темы, и находками для шпионов вообще, уже начали разбираться жандармы, и КГБ, СВР, ГРУ, разведка флота. Правда, все эти грозные аббревиатуры для моего времени, ещё пребывали в состоянии зачатия. Но, лиха беда начало. Война для них отличный зачинатель и учитель. И у них всё впереди, чтоб стать тем, кем они стали там в будущем.

С Польшей понятно, надо было её армией во главе со светлейший князь Варшавским, графом Иваном Фёдоровичем Паскевичем-Эриванским придавить. Уж кто, кто, а он то умел усмирять и подавлять. Поляки это на себе ощутили во время последнего мятежа. Поэтому в Польше нужен был именно Паскевич и русские корпуса. Чтоб поляки даже пукали шепотом. И, австрияк сдерживать. Паскевич разгромил венгров в 1849 году, а они в свою очередь люлей отвешивали австрийцам. Вполне доходчивая логическая цепочка.

Но, я то знал на 100500, что десанта не будет на Петербург, и Австрия не вступит в войну. Поэтому и пришлось Паскевичу в письмах объяснять свой вариант маневра резервами, и в приказами заставлять его, отправлять в Южную армию и Крым войска, запасы, тяжёлую артиллерию с крепостей. Обиделся на меня старый вояка, перестал мне письма писать. Но, то, что я от него требовал, уже выполнял, без изложения своих мыслей по поводу моих приказов. Понимал момент, что не время дуться, в отставку не стал проситься. За, что ему большое спасибо. Для воздействия на Польшу и Австрию он бы просто незаменим. Горчаков, командующий Южной армией, просто брал под козырёк, и выполнял. Молодец. Кстати, это школа Паскевича. Так, что и за это ему поклон.

Командующий Северной Армией генерал Ридигер, уже мною лично был на нескольких встречах отшлифован, причём в первый раз, так, что даже побледнел. Но, стерпел мою резкость. И стал во мне сначала видеть Верховного главнокомандующего, а уже потом начинающего императора. В итоге, генерал Ридигер, оказался очень дельным мужиком. Уже на третьем докладе, он просил у меня разрешения предоставить мне записку о войне, проблемах, недостатках в армии, и главное меры как с этим разгребаться. Наверно увидев, что многие моменты по войне, армии, я вижу и делаю не так как принято здесь в 1855 году, и сделал свой ход. Я только «за», поддержка таких людей дорогого стоит. Ведь новшества надо не только пинками заставлять вводить, но, и через таких людей как генерал Фёдор Васильевич Ридигер.

Брат, великий князь Константин, идею по формированию на Балтике усиленного полка морской пехоты, и отправки его в Крым воспринял спокойно. Морпехи, тренд то ой как перспективный. Имей в Петропавловске гарнизон в своём составе роту морской пехоты, и поражение союзников там было бы ещё существенней. И иметь на борту капиталшипа взвод или два морпехов тоже неплохо. Отряд кораблей и тем более эскадра, с морпехами плюс десант с кораблей, может ставить раком не только порты, но, и отдельно взятые страны. История показывала это, и здесь уже не раз. Так, разве может быть мореман, великий князь Константин, быть против морпехов ?

В общем мытьём, катаньем, приказами, морально-волевым фактором с моей стороны, снятием с должностей, понижением в звании, отправкой под арест и следствие за несвоевременное выполнение приказа и халатность, ряда лиц, причём и генералов, я заставил военную машину России проводить операцию «Рокировка». Поэтому дивизии, полки, батареи двигались в Крым и на Кавказ. Вооружение, боеприпасы, порох, амуниция, запасы, медикаменты и многое ещё чего двигалось в сторону главного театра военных действий Крымской войны, в Крым. Чтоб воевать там, а не лежать в арсеналах и складах.

-Уйдём с Федюхиных высот, как только противник начнёт по ним бить тяжёлой артиллерией,- повторил я .

-Пусть потаскает её туда сюда. Это дело не одного дня. А Севастополю от этого только легче будет, - сказал я глядя на Нахимова.

- А вот Гасфортову гору, надо удержать, во, что бы ни стало. С неё, Телеграфной горы и Инкермана будет угроза Федюхиным высотам и Балаклаве. И горы выше высот, с них можно будет и двенадцатифунтовками доставать противника, и вести за ним наблюдение.

-Кроме этого, будет необходимо занять высоту южнее Гасфорта и восточней самой Балаклавы. Она высокая, больше двухсот саженей. И с ней, господа, открывается вполне приличный вид на … Балаклаву !, - с подъёмом в голосе сказал я, показал это на карте. Среди офицеров началось оживление. Я же продолжил:

-Артиллерию туда затащить трудно. Но, это и не нужно. Даже восемнадцатифунтовка с её дальностью в три с половиной версты не достанет до Балаклавы. Но, ракеты, до неё достанут. У четырёх дюймовой ракеты, с 10-фунтовой гранатой дальность, четыре версты и сто саженей, у зажигательной столько же. После этого у многих в глазах возникло удивление. Народ был явно не в курсе ТТХ фейерверков, наверняка, так в армии называли ракеты, и считали их так, баловством.

-Установить на этой горе ракетные установки, и доставить ракеты не так трудно, как артиллерию. Станки для них весят около четырёх пудов, и их можно перевозить на лошадях.,- вводил я дальше в курс дела собравшихся.

- Представите себе залп с двадцати станков сразу. Севастопольцы уже видели это у себя. Сотни, 10-ти фунтовых, зажигательных ракет ударят по тесной Балаклавской бухте. А, там стоят на выгрузке - погрузке десятки судов англичан,- сказал я, и взял паузу, чтоб военные каждый в силу своего воображения мог представить себе картину. И сам тоже предался этому действу. Залп за залпом, десятки ракет, раз за разом уходят в сторону противника. И вот уже начинает подниматься в небо дым от разгорающегося пожара, слышаться взрывы. Стемнело, и в темноте полыхающий пожар в порту, освещающий сколы сопок, отражающийся в воде бухты особенно красив. Лепота !!!

Да, такую картину я себе рисовал не раз. Надо Айвазовского сюда вызывать пусть запечатлеет это, помимо фотографии и своей кистью. Типа «Уничтожение английского флота в Балаклаве», «Гибель флота Англии в Балаклаве». Осталось дело за малым, воплотить планы в жизнь.

Наверно, проще всего было Павлу Степановичу Нахимову. Он в Наварине и Синопе видел, как горит и взрывается флот, пылает город. Ему и воображать не надо, он это видел сам, и дважды был участником и организатором локального Апокалипсиса для турков. В третий раз может и не увидеть, но, организовать точно не откажется, тем более для англичан. Знаю точно, с душой подойдёт Павел Степанович к этому процессу.

- Ваше императорское величество, предлагает окружить армии союзников от Севастополя до Балаклавы, - начал возвращать на землю военных Барятинский.

-Тем самым заставив их создавать против нас линию обороны и для этого отвлекать силы от Севастополя. Ведь не обязательно наступать, можно только угрожать, и держать противника в напряжении, -говорил теперь он. В переписке мы с ним обсуждали мои идеи.

-Да, для этого мы должны будет увеличить протяжённость и своих позиций. От горы Гасфорта до моря около шести вёрст. Но, прибывшие и идущие подкрепления позволяют это сделать. Условия для обороны с нашей стороны неплохие, дикая местность, преобладающие высоты, крутые склоны с кустарником, со стороны же противника равнинный ландшафт. Атаковать и тем более сбить оттуда хорошо укрепившиеся войска будет крайне трудно. Для действий в гористой местности с Кавказа уже идут два батальона отборных солдат, здесь на месте уже формируются ещё шесть горных батальонов, батареи горной артиллерии. Чтоб на их основе создать горные стрелковые полки. К укреплениям на высотах проложить хорошие дороги, устроить склады, лагеря для войск и резервов. После этого я вновь взял слово.

-Этим займется в основном ополчение. В массе своей оно как боевая сила во многом уступают регулярным войскам, но, пользу могут принести в плане устройства укреплений, дорог, мостов, и прочего. Это позволит нам поберечь силы солдат, чтоб они их накопили для боёв.

-Но, перед нашим наступлением, Крымской армии и Севастополю предстоит выдержать и отразить штурмы Гасфортовой горы, Камчатского люнета, Волынского и Селенгинского редута, на других участках обороны. Для этого её, оборону надо укрепить. Поэтому сейчас опираясь на опыт Керчи, поговорим как именно. Так, что, Эдуард Иванович, — обратился я к Тотлебену, — будьте внимательны.

-Мы, попробуем даже, вас, и ваших инженеров немного удивить и подучить, -говорил я в немного шутливом тоне.

— Я, весь внимания, Ваше императорское величество, - ответил Тотлебен, в принципе другого он и не мог сказать.

— Перед ключевыми укреплениями вам следует создать минно-взрывные и невзрывные заграждения в несколько эшелонов. И взяв лист бумаги начал рисовать схему.

— Первый, в дальнем предполье. Ставить сигнальные ракеты, и вот такие, противопехотные мины.

И подойдя к соседнему столу, откинув ткань, я указал на нажимную мину в деревянном корпусе, осколочную а-ля Ф-1, чугунную и стеклянную. Они были в нескольких экземплярах. Все подошли к столу и начали их рассматривать, брать в руки. Я в двух словах объяснил принцип установки, и в этот момент я наблюдал за Тотлебеном, он держал мины в руках, и через несколько секунд в глазах загорелся огонёк, и он слегка улыбнулся. Понравилось. Ещё бы не понравилось. Петру Петровичу Гарднеру однокашнику Тотлебена , который стоял рядом с ним, и уже испытал их в деле, мины были более чем по вкусу.

- Второй эшелон,- продолжил я, и нарисовал его на листе. Все вновь повернулись ко мне.

-Это известные всем чеснок, рогатки, ямы, фугасы, а вот и новинка, колючая верёвка, потом будет проволока, и паутина. И предложил всем выйти во дворик. Там стоял подготовленный фрагмент колючки и паутины в реальном масштабе.

- Смелее, господа, подходите, смотрите, примеряйтесь,- пригласил я к действию, дав несколько минут на это.

— В заграждениях так же можно установить противопехотные мины. А вот перед колючкой и паутиной со стороны наших укреплений будем устанавливать другие мины. Прошу вернуться в зал, — громко сказал я, и офицеры как примерные ученики, быстро вновь окружили меня полукругом. Когда им ещё сам император, будет экскурсии с разъяснениями проводить.

И, откинув очередную ткань, показал их ... МОНку. В корпусе и разрезе с поражающими элементами, проводами. Точнее нечто похожее на МОН, изготовленную на заводе в Керчи. Подошли. Смотрят. Тишина.

— Они, управляемые, господа, — прервал я паузу.

— Их можно подрывать в нужный момент с помощью гальванической батареи. В сражении у Керчи такие фугасы внесли немалый вклад в достижение победы. Эти мины более эффективные за счёт своей формы. Проведённые полевые испытания это показали. Пришла пора проверить на противнике, — объяснил я. И продолжил:

-Третий эшелон, перед позициями вновь из рогаток, ям, противопехотных мин, колючки, паутины. Второй и третий эшелоны должны быть в зоне нашего артиллерийского огня, бомбами, картечью и ружейным огнём. И нарисовал это на схеме.

-Четвёртый, уже перед самыми позициями, это не взрывные заграждения, в зоне досягаемости ручных гранат.

— Всё это должно притормозить движение противника, что даёт время для подготовки отражения атаки, подхода резервов. Нанесёт ему потери, и может остановить его. Даже французов, с их avec leur célèbre fureur française ! И если всё же противника, всё предложенное не остановит, он дойдёт, и сможет ворваться на наши позиции, то это будет уже без кратного превосходства в живой силе. И вот здесь и должна сработать отлаженная система отражения атак и штурма. Его уже должен ждать пятый эшелон ... штык, приклад, и главное подошедшие подкрепления. Но, я думаю, мины, колючка, насыщение гарнизонов укреплений огневыми средствами, поддержка тяжёлой артиллерии, должны сработать. Керчь это показала. У вас, севастопольцев, опыта в подготовке противоштурмовых укреплений ещё больше. Но, век живи, век учись ! Поэтому саперы керченцы, обучат новинкам, поделятся опытом. И вы, сообща, сможете ещё с большей пользой применить проверенные средства, приёмы, добавив к ним новинки. Я, уверен в этом. Обозы с сапёрами, минами, порохом, оборудованием уже скоро прибудут в армию и Севастополь. В его гарнизоне и армии необходимо дополнительно отобрать офицеров, унтеров, солдат, матросов, подходящих для минного дела, обучить азам. Сапёров, минёров теперь понадобиться ещё больше.

А о напалмовых фугасах я умолчал. Всё равно их ещё нет. Появятся, в приказном порядке будут использовать

-Кстати о резервах, -вспомнил я свою мысль. И обратился к Барятинскому.

-Александр Иванович, часть драгун следует перевести в пехоту. Сформировать из них два батальона с резервной ротой. Довольствие и жалование оставить своё. Он молча кивнул в ответ.

На этом я закончил свой очередной монолог. Объявил перерыв в совещании, и пригласил всех на обед. Что само собой вызывало оживление в рядах участников совещания. Во-первых, обед с императором за одним столом, это оценивалась как своего рода награда, во-вторых, всё реально проголодались. У самого в животе уже урчало, у Нахимова с Тотлебеном кстати тоже. Всё равно и там будем, и будут говорить о делах. Перед тем как сесть за стол, всех заставили тщательно вымыть руки. Этот процессом контролировал, Николай Иванович Пирогов, в силу свой должности и специальности. Правда, в шутливой форме.

За столом как и было положено прозвучал тост за императора, его поднял и озвучил по статусу князь Барятинский, генералы, адмиралы, полковники, офицеры не хуже солдат, грянули троекратное «Ура !» После того как я сам и остальные немного подкрепились, в ответ озвучил свой тост. Встав и держа в руке бокал с вином, громко в полной тишине сказал:

— За русскую армию и флот ! За русских офицеров, солдат и матросов ! Мы, русские, с нами, Бог ! За Россию ! За победу ! Ура !!!

«Ура !!!», ударило троекратно в ответ, так, что задрожала, зазвенела сервировка стола, с потолка, что-то посыпалось. А Бахчисарайский дворец окончательно проснулся, и начал вспоминать, что это «Ура !!!» он уже когда-то слышал.

После обеда был объявлен получасовой перекур. После него, пока было хорошее освещение сделали общую фотографию участников совещания. Про фотовспышку я вспомнил ещё в Керчи, видя как фотографы гоняются за светом. Магний там вроде использовали, потом и ламповую сделают.

После фотографирования совещание разделилось на две площадки сухопутную и флотскую. Первой занялся Барятинский, там должны сделать свои доклады Н.И. Пирогов, по вразумлению отцов-командиров по медицинской части, затем в дело вступят керченцы. Полковник Карташевский доложит про огонь по квадратам, улитке, управлением огнём артиллерии по опыту сражения у Керчи. Уже вполне матерые минёры, штабс-капитан Боресков, поручик фон Крут, офицеры саперов лейб-гвардии и гренадёров, об управляемых фугасах, противопехотных минах, опыте их установки, так же о колючке, паутине и другом. Они это сделают лучше, чем я. А потом их ждал штурм ..., но, пока мозговой. Раз все собрались вместе и заряжены на результат. Он будет точно. Здесь же собрались лучшие офицеры русской армии. Оставив Барятинского во главе этой рабочей группы, я взял на себя моряков. Были у меня мысли, идеи для них.

— Господа, «Тамань», «Эльборус» добились успеха, -начал я разговор с Нахимовым, Истоминым, Бутаковым, минёрами с Балтики, флотскими офицерами из Севастополя, после того как мы перешли в другой зал.

— Они нанесли противнику немалый урон, и показали, что русских флот способен это делать, несмотря на их подавляющие превосходство на море. В сражении за Керчь флот, представленный воссозданной Азовской флотилией, сыграл важную роль. Была одержана чистая победа над союзниками, и прежде всего британцами. Если я не ошибаюсь, то в этом веке именно на море они не терпели поражений. Так, что с почином нас, господа ! Курс взят верно, его надо «так держать» и дальше ! И вот какие действия флота видятся мне, — закончил я увертюру, и перешёл к основной части, при этом шагая по комнате, и смотря все ли меня внимательно слушают. Смешно, конечно, чтоб тут императора не слушали внимательно. Но, профессиональная привычка, однако.

-Несмотря на малочисленность и слабость сил. Флот может атаковать. Кстати надо узнать у адмирала Метлина, что из себя представляют захваченные пароходы. Про скорость в первую очередь.

-Владимир Иванович, составьте запрос в Николаев. Я подпишу,- обратился я к Истомину.

-Так же подберите кандидата на должность начальника штаба флота,- посмотрев на Истомина и Нахимова, поставив им ещё одну задачу.

— Из Николаева эту должность трудно исполнять. Адмиралу Метлину и без этой должности забот хватит. И как можно быстрее.

-И, так. Атаковать, господа моряки, мы будем ... Балаклаву и Камышовую бухту. Да !!! Не удивляйтесь. Именно так. Бить в самое больное место, и там где не ждут удара. Удивить — значит победить !, - говорил я с подъёмом, глядя на их всё же удивленные лица.

-Наносить удары одновременно, но, из разных мест. Из Керчи по Балаклаве, из Севастополя и Очакова по Камышовой,- говорил я, показывая их на карте, и направления ударов из них. И после это изложил свой план. Он в набросках был таким.

Корабли Азовской флотилии, Керченский отряд, должен заминировать вход в Балаклавскую бухту. Это программа минимум. Если будет возможность, атаковать суда противника в самой бухте. Артиллерией, ракетами, шестовыми минами, может греческим огнём. Это максимум. Для этого из состава флотилии подходили следующие пароходы:

троица тип «Могучий», винтовые, 415 тонн, 14 узлов;

«Колхида», колесный, 450 тонн, 10,5 узлов;

’Анапа’, 677 т, около 10 узлов;

Аргонавт, винтовая шхуна, 300 тонн, около 10 узлов;

’Бердянск’, «Таганрог», колёсные, 263 т, 10-11 узлов.

Из Николаева, соответственно Очаковский отряд, в Камышовую должен прийти в составе «Тамань», «Эльборус», и желательно ещё два —три парохода из трофеев. И отработать программу максимум против уже французского флота.

Из Севастополя, одноименным отрядом, по французам тоже должен быть нанесён визит. Для это отобрать и подготовить подходящие для это пароходы из имеющихся там.

И, чётко озвучил, что, флот должен одновременно нанести удары с армией. По Балаклаве это точно. Чтоб достичь максимально эффекта от совместной операции армии и флота. Особенно если брать во внимание возможный удар армии по Балаклаве, с целью её занятия и уничтожения там сил и запасов, британцев, сардинцев и турок. Это уже стратегическая операция, которая может реально переломить ход войны в пользу России. Но, о таких планах я пока морякам не сообщил. Об это знал пока только я, Барятинский и Милюков. В силу своих должностей.

— Скажите, мне Павел Степанович, возможно, организовать и провести такую операцию имеющимися в нашем распоряжении силами ?,- спросил я самого опытного моряка русского флота в плане подготовки и воплощению в жизнь морских операций.

-Трудно, Ваше императорское величество. Но, думаю, возможно. Тем более как я понимаю, вы рассчитываете на фактор неожиданности,- ответил мне Нахимов.

-И, Ваше императорское величество, в составе Дунайской флотилии и в Николаеве есть пароходы вполне способные действовать на море. В частности «Дунай», «Дарго» в Николаеве. Они могут усилить, Очаковский отряд. Порадовал меня появившимися подкреплениями адмирал.

-Это очень хорошо, Павел Степанович, спасибо вам, за вашу память, — радостно сказал, и похлопал по столу рукой от удовольствия.

— И да. Вы правы, насчёт неожиданности. Успеха «Тамани», «Эльборуса», поражения под Керчью, думаю мало, для того, что союзники начали всерьёз опасаться действий русского флота в Чёрном море. Надеюсь, они воспримут это как эпизодические неудачи на общем фоне своего господства . Этим мы и должны воспользоваться. Второго такого случая союзники нам уже не дадут. За одного битого уже двух не битых дают,- сказал я в ответ. Моряки со мной в этом моменте согласились.

-Что ж, раз такая операция возможна, то ваша задача, господа, моряки всестороннее её продумать и подготовить. Синхронизация действий отрядов, глубины, течения, приливы - отливы, ориентиры на берегу, опознание «свой — чужой», подготовка кораблей и экипажей, отработка действий, и многое другое. Тем более это можно сделать и в Керчи, лимане и бухте Севастополя.

-От успеха этой операции, как вы, понимаете, будет зависеть судьба Севастополя, флота. И, несомненно, она положительно скажется на ходе войны, в общем. А значит и на судьбе России, сейчас и в будущем,- нагрузил я моряков ответственностью, и надеюсь ещё больше замотивировал.

— Теперь, господа, я раскрою карты, и выложу наши козыря, которые должны будут бить тузы союзников ... морскую и шестовую мину,- сказал я, и начал показывать эскизы самих мин, и в связке с их носителями.

Так же были готовы наброски по установки мин с кораблей с теми дополнениями, которые я внёс. Тележки —якоря, дорожки или рельсы для них, минрепы на заранее выставленную глубину. Везут уже в обозах это и готовые мины в Севастополь и Николаев. Лучше один раз увидеть и пощупать, чем сто раз услышать. Под конец разговора я ещё раз вернулся к артиллерийским плотам.

-Павел Степанович, Владимир Иванович, плоты для мортир нужно сделать и испытать в кратчайшие сроки. Чтоб в нужный час были готовы к действиям. Они в Керчи себя хорошо показали против флота, надо их использовать и против берега. Будут выполнять роль подвижных батарей. Сил и средств на них, как впрочем и на всё остальное не жалеть. Орудия должны быть на поворотной платформе, что не ворочать плот. Это, касается и тяжёлых орудий на сухопутном фронте, которые стоят или будут стоять на закрытых постоянных позициях. А ещё лучше, чтоб орудия можно было выкатывать на позиции и закатывать в укрытие в случае обстрела вместе с расчётами, — отошёл я в сторону от морской темы, хотя и не совсем. Севастополь главная база флота на Чёрном море. Так, что тут всё про флот или около него.

После этого я оставил моряков, которые сразу же устроили мозговой штурм после моего ухода. Модератором это рабочей группы выступал адмирал Нахимов, который, как и все моряки за время обороны Севастополя, конечно, очень сильно соскучился по действиям на море. И если в них не удастся лично принять участие, то, хоть в разработке и подготовке им только в радость.

Оставив моряков заниматься делом, после небольшой паузы, у меня была встреча с глазу на глаз с Николаем Ивановичем Пироговым. Много он чего интересного рассказал приятного и очень неприятного.

Из приятного, что дело по медицинской части сдвинулось и пошло в сторону улучшения. Новые госпиталя, их обустройство, рост числа медперсонала в разы, поток медикаментов, материалов, инструментов, медобозы. Для госпиталей, медпунктов на пути следования санитарных обозов с ранеными, строили здания, по моей подсказке стали активно использовать юрты крымцев-ногаев. Башкиры, казахи, калмыки ещё своих подвезут.

Для питания раненых стали активно использовать кумыс, айран, пошла в ход баранина, степная конина. Баранов и коней на съедение и для кумыса, ещё гонят калмыки, башкиры, казахи. Надо кстати между ними устроить не только соревнования по стрельбе из лука, но, и кулинарный поединок. Посмотрим, кто их них приготовит лучший бешбармак, кумыс сделает. Пошла на столы раненых и в армию, рыба с Азовского моря Дона, Днепра. Рыба не мясо конечно, но, всё равно с неё и навар, и мясо. Всё это далеко не пустая похлёбка. И сил добавит, и на поправку быстрее пойдёшь. Так, что иногда солдатушек баловали и ухой из осетрины. И даже чёрной икрой. Это уже я сам приказал, один хрен эти деликатесы лежат без дела. Их кормили ими от моего имени. Им конечно под такую закусь, чарочку. Чарочку не чарочку, а вино выздоравливающим наливали. В основном красное, гемоглобин раз, и вроде против холеры два, и солдатам приятно три. Добрым словом помянут царя, другим расскажут, как государь их осетриной, икрой кормил и вином поил. Хоть жажда и всё, имидж это тоже важно. Хотя конечно на первом месте стояло солдатосбережение, но, одно другому в этом случае не мешает.

Вино поставляли компании «Золотая Балка», «Инкерман», другие крупные местные виноделы. Но, виноградники война очень многие сгубила. Придётся помогать их после войны восстанавливать. Надо, чтоб вина и шампанское свои вкушали. Не фиг виноделов Франции, Италии поддерживать. Тем более в Крыму после войны будут развивать курорты, игровую зону сделают. Так, что вина надо будет много.

Фрукты тоже давали, но, как заверил меня Пирогов, только после тщательной помывки, и без фанатизма в плане количества. А вот в плане соблюдения гигиены и санитарии Николай Иванович выступал роли великого Инквизитора, его и называли остряки «наш Парацельс Торквемадович», и карал всех и вся за не соблюдения чистоты. Так, что хлорки и более приятного для солдатского нюха спиртового раствора не жалели. Ни для операционных, палат, пищеблоков, коридоров, полов, стен, отхожих мест. А 5-ти процентный раствор йода на воде и спирту, в военно-полевую хирургию вошёл конечно как триумфатор !

Протобанно-прачечные комплекс в Севастополе, Бахчисарае, Симферополе и других местах, мыли солдат, раненых, больных, стирали, прожигали их форму, больничное бельё. Да, да, в медсанбатах и госпиталях стало появляться постельное бельё, одеяла, пижама, подушки и кровати, а не шинели, грязная форма, солома, лежанки и пропитанные кровью, потом, гноем и вшами форма раненых. Хлопка пока нет своего, но, льна, бязи, поскони, дофига и больше. Поэтому легкая промышленность империи и тысячи и тысячи надомников были загружены заказами на постельное бельё, одеяла, пижаму, шлепанцы и лапти. Ткали, шли, плели.

Из неприятного был обычный набор, воровство, гешефты, халатность, нерасторопность, нежелание делать то, что обязан делать хотя бы нормально, нехватка подготовленных кадров. Для борьбы с набором я сделал себе памятки, и подписал ряд поданных Пироговых бумаг, со своими визами в духе «Исполнить немедленно !», «Провести расследование», по кадрам сказал, что скоро прибудет подмога из Керчи, где новички опыт уже приобрели. И ещё из России и заграницы. Звали работать врачей со всей Европы, платить им будут немало, но, это окупиться спасёнными жизнями, неутраченными конечностями и здоровьём, и участь сами, иностранцы и наших врачей, медиков разного уровня научат. После войны будут предлагать по контракту работать, с упором на обучение.

Ещё перед поездкой в Керчь, я вспомнил, как в первую весну в блокадном Ленинграде стали сеять и выращивать всё, что можно будет съесть летом и запасти на зиму. Вот пусть вместо табака садят овощи, зерновые. Под них даже можно и целину вспахать. Лето долгое здесь успеет вызреть. Всё легче будет к осени со жратвой. И про лечебную грязь из Евпатории, тоже вспомнил. Саки. Трудно не запомнить. Брат оттуда привёз грязь, перед попаданием в девятнадцатый век дома её бутыль был. Думаю и она для лечения раненых пригодиться. Заодно и исследуют её свойства для будущих дел.

В общем, Пирогов со свойственной ему энергией и напору, имея теперь звание генерала и должность замкомандарма Крымской армии, мой «вездеход», вполне успешно пробивал и крушил ранее непробиваемые и несокрушимые бюрократические и коррупционные засеки и форты снабженцев. Нанося им существенные потери и в личном составе, по его рапортам и раскрытой цепочке уже целый взвод тыловиков в эполетах был арестован и находился под следствием. Здесь он как истинный хирург, резал и убирал всё лишнее, что мешало ему двигаться к цели. Наладить медпомощь раненым и больным на всех уровнях от поля боя до доставки в госпиталь, и спасти как можно больше человеческих жизней. Вот эта цель. Это он делал по моей просьбе, и конечно в первую очередь как врач и православный христианин.

Н. И. Пирогов «Дневник старого врача». 12 июня. «После того, как государь выслушал мой доклад о состоянии дел по медицинской части в Крымской армии и Севастополе, он задал мне несколько уточняющих вопросов. Просмотрел поданные мною на высочайшее утверждение бумаги, и быстро подписал их. После этого он, ходя по комнате и внимательно смотря на меня, остановившись, спросил:

-Николай Иванович, вы, помните мою записку к вам ?

-Конечно, Ваше императорское величество. Это была просьба настоящего человека и государя,- ответил я. Император молча кивнул в ответ, и продолжил.

— После войны, я хочу создать новое министерство. Министерство здравоохранения. России пора переставать жить в средневековье. Голод, эпидемии, смертность населения, детская смертность, этого в России сейчас недопустимо много ! А люди, это главное богатство страны, империи! И терять это богатство, я как император России категорически не намерен !

-И, вы, Николай Иванович, должны мне в этом помочь, и тоже взяться за это дело. Поэтому я вам предлагаю создать и возглавить министерство здравоохранения. Чтоб вы могли выполнить мою просьбу не только в масштабах войны, а России в целом. Это наш долг с вами ! Поэтому, несмотря на занятость, я вас прошу, начинать думать о целях, задачах, структуре министерства, сети медучреждений по всей России, медицинских изданиях. Людях, которых вы призовёте в свои соратники. Денег, как у военного ведомства, конечно, не обещаю, но, и жадничать не буду. Дело крайне важное и необходимое. Но, сейчас на первом месте всё же должна быть война. Уменьшение потерь от ранений и болезней.

Что на это я мог сказать ? Несомненно только: «Да !!!» Ведь мне предлагали то, о чём я и не мог думать в своих самых высоких мечтах. И дело было даже не в посте министра, а в возможностях провести изменения в пределах всей России. И мне было понятно, что я сразу много чего не смогу изменить в лучшую сторону, но, я должен был начать. А продолжат уже другие. И меня вновь и вновь после этого разговора с государем посещала мысль об уповании на Промысел. Ведь того, чего я желал в душе и в своих мыслях, было мне дано волей Божьей, через нашего государя«.

После Пирогова я пообщался с братьями, Николаем и Михаилом. Моими глазами и ушами в Крыму. Я их просил писать обо всём и всех. Что не нравиться, кто, что, как делает. Так же они были моим лобби на месте, пока «до царя было далеко». Они если надо продавливали мои решения или помогали это делать, оказывали поддержку Барятинскому, Пирогову.

Меньшиков из Крыма уехал, но, но, его дух и люди то остались, поэтому началась чистка армии. А там, особенно в штабах, интендантствах возвели такие фортификационные сооружения, что, даже калибра Барятинского не всегда хватало, чтоб с первого раза выбить оттуда засевших вояк. Поэтому ему на подмогу шли великие князья, и бывало через ор и чуть ли не за шиворот выкидывали из кабинетов наследие Меньшикова и Николая Первого.

Стали братья, великие князья с моей подачи «чистильщиками», утилизаторами уже выступали комиссии по борьбе со злоупотреблениями. Они вкусившие кровь и имеющие высочайшую поддержку в моем лице пока через братьев, начали с марта как всеядные, свирепые вепри пожирать всех и вся, в смысле званий, чинов, родства.

И вот эти двое из ларца, похожие на лица, после приветствий, объятий, сидели со мной за столом и рассказывали о себе, делах в Крыму, Севастополе, отвечали на мои вопросы, я отвечал на их. О смерти их отца Николая, о матери, семье, делах семейных и вообще. Выпили, перекрестились на иконы, помянули ушедшего императора и отца. И за разговором, одновременно уже вблизи рассматривали друг друга. И я, чтоб не отвечать на не очень удобные для меня вопросы спросил их сам:

- Что, братья, изменился я ?

— Да, — кратко ответил Николай.

— Ты, Александр, вроде и ты, но, другой,- сказал Михаил.

-Так и вы стали другими. Возмужали, поумнели. Видно, что из юношей превращаетесь в молодых людей, из столичных, в настоящих боевых офицеров. Так, и я, из наследника в императора, -сказал я. Моя похвала им понравилась. Я продолжил:

-Война и власть требует изменений. Прежде всего, себя. Мы, Романовы, уже не можем быть, кем были до войны. Не я сам, не вы, мои братья. Сейчас во время войны и после неё России нужны будут новые Романовы. Которые, вновь поведут её вперед, и сделают, так, чтоб, подобного как в данный момент более не повторялось в истории России. Я, и вы, должны исправить положение дел, и заложить основу для будущего. Иначе династия имеет все шансы потерять Россию и себя уже через два-три поколения. И, я, уверен, что вы станете для меня в этом деле, первой и верной опорой. И для вверенной нам Богом и историей, России. Об этом и отец говорил со мной в свои последние минуты. И просил передать вам.

-Я, Константин, вы, все Романовы, должны стать единым целым,- говорил я, и одновременно сжимал в кулак поднятую руку, на которую стали смотреть братья.

-Созидать, строить, привлекать, когда надо приласкать, пожурить, во благо России,- продолжал я говорить, и делать соответствующие движения рукой.

-И, когда надо должны отталкивать, карать и сокрушать, — и резко и сильно ударил кулаком по столу, в ответ подпрыгнула и звякнула посуда, приборы, а Николай и Михаил от неожиданности вздрогнули.

-Это мы должны делать сейчас, потом, всегда. Это наш долг. Наша судьба, предназначение. И я хочу, чтоб мы с вами это делали вместе, — закончил я монолог. И спросил их: «А вы ?»

-Несомненно! Конечно! — был ответ братьев.

Далее я разговор с высоких нот перевёл на дела земные, вновь про дела в Крыму сейчас и потом. Вскоре мне доложили, что Барятинский, Тотлебен, Нахимов уже освободились и ожидают приглашения. Мы уже встали, чтоб прощаться. И тут Николай, посмотрев на Михаила, спросил меня: «Скажи, как оно было, в настоящем бою ?» Что ж, тоже ожидаемый вопрос от молодых парней, которые на войне, и им нет и двадцати пяти лет.

-Сложно сказать. Страшно и захватывающе одновременно,- ответил я.

-Хотите сами испытать?

-Да !!!, - разом ответили они.

— Что ж, можно. А может даже и нужно, -сказал я. Братья радостно вдохнули, улыбнулись, переглянулись, глаза заиграли блеском.

-Но, на моих условиях. И только так, — вернул я их, из первого ряда в атаке, где они себя уже наверняка увидели, в реальность. Мне и за себя, и за них перед вдовствующей императрицей Алекса́ндрой Фёдоровной ещё ответ держать. А с другой стороны участие в бою императора, его братьев, присутствие сыновей императора на войне, даёт козыри против неминуемой оппозиции среди дворян, армии, госаппарата и прежде всего аристократии в будущем.

Кто посмеет после этого упрекнуть императорскую семью в том, что она сидела в столице, и не делала всё для успехов и победы ? Только сверхдурень. Ведь могут задать вопрос: «А где ты был в 1854-55 годах ?» И будут задавать. Да, и у тех, у кого душа пожиже или ума побольше, чем у других, такая мысля может в голове появиться: «Если император сам в штыковую ходил, и братьев в бой посылал. То царь конечно дурак, и, дело это его. Но, и жалеть тех, кто против него пойдет, тоже наверняка не будет. Раз своих не жалко, и чужой крови уже не боится». Может и так быть. Точнее будет так. Чтоб мне не говорили, а дворянство со времён декабристов помельчало. И это хорошо.

-И ещё вопрос, если позволишь,- сказал Николай, смотря на меня.

-Да, конечно.

-Скажи, ты, уже принял решение по Затлеру и другим?, — спросил меня он. "Опа ! Братья сами или кто подтолкнул, решили поиграть в серьёзные игры«,- подумал я, глядя на них.

-Почти. Они стали врагами нам и России. И опасней, чем англичане, французы. Они были своими, мы им верили, а они предали, став врагами, причём сами, по своей воле. Они предатели, а мы на войне, -ответил я.

-А теперь назовите мне тех, кто вёл с вами об этом разговоры. Своему императору и старшему брату,- нажав интонацией и взглядом спросил я. Они назвали. Что ж норм. Ожидаемо. После этого я братья вручил подарки. Полный защитный комплект и по паре револьверов в кобурах. Обрадовались как пацаны. На этом мы и распрощались. Длинный совещательный день продолжался, но, уже подходил к финалу.

Выслушав от Барятинского, Нахимова, то, что успели наработать в группах, и, что намечается уже делать, я решить подвести итог работы. Хотя он был и так думая для них понятен. Но, всё же.

-Господа, вот, что я хочу вам сказать,- начал я, когда они закончили.

-Армия, гарнизон, флот, гвардия, гренадеры, штабы, должны стать единым организмом,- говорил я, вновь указывая на пальцы на руке. На организме, сжал кулак. Не такой уж и маленький.

-Цель у всех должна быть одна. Добиться успехов в войне. О победе пока говорить не будем. В Севастополе и Керчи начало положено. Надо закреплять успехи, и иди дальше,- говорил я, обводя взглядом присутствующих, и заметил, что Тотлебен внимательно рассматривает мою руку, на, которой были хорошо заметны мозоли.

-Для это повторю ещё раз, надеюсь в последний. Надо оставить все предрассудки, традиции, порой не нужные, глупые и вредные, рознь, предвзятое отношение. Между армией и флотом, армией и гвардией, между родами войск, штабами, командирами. Хватит меряться статусом, родовитостью, хотя бы здесь, на войне. Доведите это до всех офицеров. Всех кто будет, мается такой дурью, и мешать общему делу, нещадно наказывать своей властью. Вплоть до разжалования в солдаты. Несмотря на звания, титулы, родство, связи. У нас война идёт! И мы её не выигрываем !!!, -немного разгорячился я на это больной теме.

-Если будет необходимо в деле наведения порядка, прежде всего в гвардии, я вам первый помощник, — под конец сказал я.

После этого простясь со мной, Нахимов и Тотлебен ушли. А вот Барятинский судя по его виду не спешил это сделать.

-Ваше императорское величество, необходимо мне с вами обсудить ещё один вопрос,- ответил он на мой взгляд.

-Хорошо. И, Александр Иванович, сейчас давай без титулов,- ответил я, и вновь пригласил его сесть. Но, это не сделал, а подошёл к столу, достал из папки карту, и развернул её на столе. Как бы приглашая меня к ней.

Выслушав предложение Барятинского, данный им расклад сил и средств для его реализации, я сказал ему:

-Ты, прав, Александр Иванович, это нужно сделать. И как можно быстрее, пока эта синица не упорхнула в общую стаю. Даю, добро. Бери, что для этого необходимо, и готовь операцию. И надо сделать всё скрытно и тайно, а не как в первый раз.

— Командовать опять его ?,- спросил я.

-Думаю, да.

-Конечно, поступил он тогда, я бы сказал не очень правильно. Но, лучше его вряд ли кто есть, для этого дела. И пусть зря солдат не кладёт, решив исправиться. Умением пусть берёт, а не солдатской кровью. В этот раз снисхождения не будет, — сказал я.

-Согласен, Александр Николаевич. Я и Милютин, будем рядом.

-Какие сроки для подготовки, — спросил я.

-Думаю через две недели будет всё готово,- ответил Барятинский.

— Отлично ! Сам там буду, с братьями,- сказал я. И после этого выслушал мягко-дружеское назидание от Барятинского, и как я понял от местного генералитета в целом. Мол, что я, храбрец, не хуже Александра Невского и Петра Великого. Доказал это. Но, больше так намерено лучше не делать. Для таких дел есть генералы, я на крайний случай. Генералов много, их не жалко, себя тоже, а ты, ГОСУДАРЬ, и ты один у нас ! Не приведи, Господь, что случиться. Что дальше будет !? Что я мог сказать в ответ на это ? Что во многом он прав, и то, чтоб такого не было, генералы должны лучше воевать. И он как командующий этого должен добиваться. Мне, тоже палец в рот не клади. Кусну ещё как ! После этой обоюдки, ушёл от меня и Барятинский. Время было уже почти полночь, и я стал готовиться спать. День был активный, насыщенный, и надеюсь, в скором времени он даст положительные результаты. Особенно, если получиться, с тем, что предложил Барятинский. Молодцы они с Милютиным ! Уделали меня по стратегии на раз. Что сказать профи ! Надо слушать и советоваться чаще со знающими и опытными людьми. Я, конечно, попаданец. Ещё можно сказать и с бонусом. Но, объять, необъятное невозможно. С этими мыслями я стал погружаться в долгожданный сон, прокручивая в голове события этого дня и отслеживая на втором плане другие мысли.

И вот, когда уже предпоследняя мысль перетекала в последнюю, которая под напором Морфея должна была исчезнуть. Я, вскочил, будто очко мне прижгли раскалённым прутом, и впал в состояние немалого окуения. «Млять !!! Раззвиздяй !!! Ушлепок !!!» И ещё масса мощных слов и выражений, конечно матерных, и всё в свой адрес. И всю потому-что, предпоследней мыслью, была мысль ... о Бессемере !!! Твою ж мать !!! Ведь сегодня уже 30 мая !!! Упущено два месяца ! Про пращи, луки, арбалеты, вспомнил ! А про бессемеровский способ получения ... стали ! Нет !!!

Выйдя через пару минут из окуения, со зла открыв пинком дверь в приёмную, и стоя в ночнушке, я взревёл: «Свет !!! Быстро !!!» Дежурные адъютанты с встревоженными лицами быстрее быстро зажгли лампы Дэви с отражателями и понесли их по моему знаку рукой в кабинет. «О керосиновой лампе не забыл. А о ... стали ! Забыл ! У-у-у !!!», продолжал я себя крыть. Сел, и начал писать и рисовать всё, что знал о бессемеровском способе, дутье воздухом, кислородом, горячем дутье, нарисовал конвертер. Причем двух экземплярах один оставил себе, другой запечатал в пакет и распорядился, что с рассветом фельдъегеря мчались в Керчь, и вручили пакет собственноручно Обухову и Пятову, под их роспись о получении и не разглашении. Утром после копирования, такие же пакеты уйдут в Луганск на завод, на Урал, Питер, Мальцеву, на наиболее продвинутые металлургические заводы. Будем реализовывать вариант развития, «Пусть расцветают сто цветов». После этого успокоившись, и в конец уставший пошёл спать, на часах было двадцать минут второго. Лёг наконец спать, и с мыслью: «Лучше поздно, чем ещё позднее», уснул.

Каждый день у меня крутилась мысль, «Делать это или не делать?» И по мере поступление мне сведений о делах, которые прокручивали эти люди и те, кто были с ними в теме, всё чаще на свой вопрос, я давал себе ответ … делать. Даже решил, что надо увеличить количество объектов в этом важнейшем мероприятии.

Из окружающих, кроме братьев только Барятинский решился со мной говорить на эту тему. Мысль его была о том, что наказать надо, но, что не стоит так жёстко и много. Я вспыхнул, но, сдержался. Учитель же. И провёл с ним работу над ошибками. Достал из бюро несколько папок по делу о злоупотреблениях генерал Затлера, и посадив за стол дал ему посмотреть. Там были уже мои пометки, прежде всего там, где были примерные суммы ущерба. Я уже успел посчитать сколько в совокупности было в рублях серебром, пусть теперь и Барятинский увидит. А то ишь, чистюля. Сам за другим столом занялся другими бумагами.

Минут через десять, князь начал сопеть, потом постанывать, урчать, и вроде как порыкивать. Минут через тридцать он закончил, и сообщил мне об этом. Я посмотрел на него. Вид у него был примерно такой, « Дайте мне финку, я этих сук, прям сейчас порешу !!! На хрен финку, я их, гнид, голыми руками удавлю !!!»

-И это, Александр Иванович, только по Южной и Крымской армии. А сколько по России в целом! Ты, представляешь масштаб !!!, - воскликнул я.

-Вот это всё !,- и ткнул пальцем в сумму,- должно быть здесь, в Крыму ! В виде провианта, снаряжения, пороха, медикаментов ! Будь хотя бы половина этого, война бы шла по другому.

- А этого, у Севастополя и армии, ни … черта нет !!! Ни черта !!!, - сказал я, но, от мата всё же удержался.

-Сколько из-за этого погибло офицеров и солдат ! России теперь веками жить с горечью и позором от поражений, которых может быть и не было, если б, не эти и другие , иуды !!!

-И ты, мне предлагаешь проявит к ним милость !? После вот этого ?!,- сказал я , и указал на бумаги.

-Взять на себя грех, за погубленные ими жизни, поражения и позор. И отказаться от справедливого воздаяния за содеянное ими ? Против Отечества, меня, тебя, - продолжал я.

-Кто это должен сделать если не я ? Скажи мне, Александр Иванович, кто ?, - задал я ему вопрос.

Он, пристально смотря на меня, сказал: « Вы, Ваше императорское величество, это ваш долг. И я вас поддержу».

-Спасибо, Александр Иванович. За верность и понимание,- ответил я , и пожал ему руку.

После этого разговора Барятинский, стал ко мне относиться по-другому, не как к человеку, с которым когда-то весело проводил время, а, как к тому кто может принимать трудные решения.

Утро, 31 мая, я начал обычно подъём, зарядка, завтрак. Доклад, дежурного генерала, что всё готово. «Готово. Что ж и я готов»,- сказал я, и мы выдвинулись к месту казни. Туда где будет осуществлена справедливость, уже, получается по моей воле. Повесят десять человек, которые своими действиями обрекли на гибель тысячи людей. Они воровали для себя и других, а из-за этого погибали от нехватки пороха, свинца, снарядов, отсутствия нормального питания, солдаты, матросы, офицеры, да и генералы. Раненые и больные умирали, по причине недостатка, медикаментов, материалов, из-за отвратных условий для оказания помощи и лечения. Тысячами!!! Так, с какого, х … , я должен быть к осужденным проявить милость !!!???

Я отчасти сам такое прошёл в ранней путинской армии. Где ушлые отцы-командиры и прапоры-снабженцы тырили многое из того немногого, что должно было достаться солдатам. И, я, сам по себе, простой человек, не понимал, такого момента. Вот ты намутил, наворовал. Всё, ты богат до конца жизни, дети, внуки обеспечены выше крыши. Зачем дальше воровать !? Понятно, что ты, в системе. И выйти из неё непросто. Но, если, ты не мелкая сошка, а маститый коррупционер, и можешь уйти уже в сторону. Но, всё равно продолжаешь мутить и воровать. Зачем !? Ей, Богу, точно, что сытый голодного не разумеет.

Поэтому, когда убрали помост из под ног приговоренных, и они начали хрипеть и биться в конвульсиях, я спокойно смотрел на это. Потому-что это было СПРАВЕДЛИВО.

Те кто с холодным расчётом забирают жизни людей, для получения от этого выгоды для себя, поправ все человеческие и божьи законы и нормы, заслуживает наказания, в данном случае … смерти. Забрал чужую жизнь, отдай свою. По крайней мере сейчас смотря на казнь, я был уверен в этом. И так же я знал, что сейчас начинал внушать, страх !!! Мощнейшее природное чувство человека. И это не было плохо. Страх, необходимый элемент для управления.

Я распорядился найти «Государя», но, без афиширования этого действа. Перечитать, освежить, найти ответы. Пусть лучше бояться, чем любят. Хотя те, кто стоял у меня за спиной, и подобные им, за исключением немногих, вряд ли меня будут любить, даже если я буду стелиться перед ними. Бисер перед свиньями. Поэтому пусть лучше боятся. С Макиавелли не сильно поспоришь по таким вопросам.

После казни, я вновь вернулся во дворец к другими делам. После обеда было итоговое совещание, от том, что успели наработать в эти дни рабочие группы. И вот , что они наработали.

Вероятней всего противник отложит общий штурм Севастополя, и вновь ударит по Керчи. Цель, ухудшить снабжение города-героя и армии, разгромить побережье Азовского моря, ну, и взять реванш за поражение. Может пройти по Дону вглубь земель. В связи с этим было решено усилить Керченский отряд генерала Хомутова. К нему должна уйти одна из дивизий из Южной армии, полк морпехов с Балтики, плюс казаки. В сумме это получалось более тридцати тысяч штыков и сабель, более сотни полевых орудий. Задача отряда вновь не пустить противника к Керчи. Находясь в обороне или полевом сражении. Для это было решено половину винтовок, часть ружей, пули, порох взятых трофеями у Керчи отдать Хомутову. И всю трофейную артиллерию.

Решение об усилении береговой артиллерии тяжелыми орудия даже не обсуждалось, тем более, что было сообщено, о том, что приведут к Керчи союзники … броненосцы. Это же касалось и Азовской флотилии, которая должна была в кратчайшие сроки перевооружена на артиллерию способную противостоять бронеутюгам противника. Это были 60-фунтовые пушки конструкции Н. А. Баумгарта образца 1855 года, с длиной канала 17,6 калибра, которые в режиме форс-мажора испытывали с марта по май. И уже лили на Александровском Олонецком и Луганском заводах. Так же выбор пал на пудовые бронзовые единороги. Для этих орудий, чтоб они могли бороться с броней делали стальные ядра, с юбками из меди, для лучшей обтюрации, с целью увеличения скорости. Так же создали особой состав пороха, тоже для роста скорости. Всё это давало шансы на пробитие брони. Обстрел фрагмента воссозданного борта броненосца с деревянной обшивкой и броневыми листами из железа толщиной 4 дюйма (102 мм), 8-мь дюймов (203 мм) подкладкой из дерева показал, что с полторы сотни саженей (320 метров) стальными ядрами с юбками при усиленном заряде, борт уверенно пробивается. Готовили союзничкам и неожиданности по артиллерийской и морской части. Керчь должна быть вновь удержана с суши и моря. Любой ценой.

Планировалось пополнить флотилию паровыми судами, которые строились на Аксайских верфях на Дону. Эти работы возглавил опытный кораблестроитель, Óкунев Михаи́л Миха́йлович, ещё в марте прибывший для этого из Астрахани. В его активе были научные работы «Опыт сочинения чертежей военным судам» (СПб. 1836 г.), «Краткое руководство теории кораблестроения» (1841).

С 1849 года работал старшим корабельным инженером в Николаевском порту по постройке транспортов «Прут», «Килия», «Арагва», «Ренни», парохода «Ординарец» и лоцмейстерского судна «Буг». В порту организовал железное кораблестроение, построил железный бот и собрал присланные из Англии баржу и землечерпательную машину.

В 1851—1853 годах работал на Сормовском заводе Волжского пароходства, где организовал железное и паровое судостроение. Построил восемь железных и четыре деревянных парохода для плавания по Волге. 27 марта 1853 года, по возвращении из командировки, зачислен в корпус корабельных инженеров Балтийского флота. 27 марта 1855 года произведён за отличие в подполковники.

И теперь подполковник Окунёв свои способности кораблестроителя и организатора работ проявлял на Дону. Его усилили инженерами и рабочими с Николаевского адмиралтейства, Сормова. Так, что Азовская флотилия должна была к часу «Х» получить паровые канлодки, и как мне очень хотелось прообраз миноносцев пока с шестовыми минами. В качестве двигателя для тех и других выступала «палочка выручалочка», паровая машина путиловских канлодок. На Сормово их выпуск уже освоили. По Волге, железной дороге, Дону они и доставлялись Окунёву. Ж\д Волга – Дон приобрела стратегическое значение для Крымской войны. И почему её нельзя было использовать в той войне ? Мне это было не понятно. Сейчас это железная дорога набирала пропускную способность, кроме неё от Каховки строили на Перекоп конную ж\д, и от Арабатской крепости в Крыму тоже. Деревянные рельсы с полосами железа на них, ничего сложно. Тем более там сейчас рабочих рук добавилось. Пленные из под Керчи. И ландшафт для таких ж\д близок к идеалу, степь причем местами ровная как стол. Для перевозок в ход пошли местные верблюды. Эти зверюги могут в одно лицо тянуть до тонны груза, а в паре и все две. Это много больше, чем призванные на войну крестьянские лошадки. Пара верблюдов в Великую Отечественную войну ЗиС-3 от Волги до Германии дотянули. Памятник им даже есть.

От действий из Николаева на море было решено пока отказаться. Чтоб не провоцировать союзников на ответные действия. А то решат в ответ пройти в Днепровский лиман и Николаев, а там береговая оборона и флотилия ещё не готовы полностью к встречи. От атаки с моря по Балаклаве тоже можно было уже не думать, все силы и ресурсы были брошены на предстающую Керчь 2.0 на море. Зато армейцы загорелись идей устроить союзникам Балаклавское сражение 2.0 на суше.

Выслушав расклад, я посмотрел на Барятинского, и сказал:

- Если мы снова удержим Керчь, добьёмся успеха по Балаклаве, так же на Балтике, у Карса, то может наступить перелом в войне в нашу пользу. Вряд ли союзникам захочется зимовать в полуосадном положении.

-Дай, Бог, Ваше императорское величество, дай, Бог,- ответил Барятинский.

- На, Бога, надейся, да сам не плошай,- ответил я.

После этого уточнив ряд моментов утвердили следующий план действий на июнь-июль:

Взятие Евпатории, ликвидация главных сил турецкой армии в Крыму.Подготовка Керчи, Очакова, Кинбурна к обороне на суше и море.Удержания за собой Гасфортовой горы и занятие высот к востоку от Балаклавы.Разработка и подготовка Балаклавской операции. Максимум занять и удержать Балаклаву, минимум занять, всё там уничтожить и отойти.Активизация гарнизона против осадной армии. Вылазки, обстрел позиций, батарей противника. Подготовка к отражению штурма и содействию Крымской армии во время Балаклавской операции.Улучшение снабжения армии и гарнизона, и оказания медицинской помощи на всех уровнях.

На этом совещательные дни закончились, все занялись делами, которых было огромное количество. Я же решил, что не будут ждать приезда сыновей, Николая и Александра в Бахчисарай. Меня ждал Севастополь. И я очень хотел встретится с ним и с его защитниками.

Глава 7

РОССИЯ ЕВРОПА КРЫМ

Май Июнь 1855 года

«Керчь !!! Победа !!!» шла волна восторга и ликования по России. И загудела она колоколами, молебнами, крестными ходами, ресторанами, кабаками, кутежами во славу русского оружия и государя императора, радостными разговорами. Победа !!! Соседи бегали или ехали к друг другу, чтоб сообщили новость, «Победа !» Люди стихийно собиралась на улицах, площадях, говорили о новостях, поздравляли друг друга, «Победа !» Госучреждения, салоны, университеты, гимназии, училища, ярмарки, торговые ряды, лавки, улицы. Вся Россия, говорила, только одно слово - «Победа !!!» Она была нужна ей как вдох человеку, которому ударили под дых. И Россия его получила. И задышала конечно ещё не полной грудью, но, всё же более ровно и уверено.

СМИ и без моей прямой указиловки тему побед под Керчью, и под Севастополем подняли на щит, трубили о них во все иерихонские трубы и били победные барабаны. Здесь большую роль сыграли репортёры, которые были прямыми свидетелями сражений. И их репортажи в газетах расходились огромными тиражами, и зачитывались до дыр. В книжных лавках были скупленные все атласы где можно было найти Севастополь, Керчь и Керченский пролив.

Меня бойцы информационного фронта ставили в один ряд с Александром Невским, Дмитрием Донским, которые, как и я сами участвовали в сражении, лицом к лицу с противником. Хотя конечно, я, как они. Мой поединок оброс, как и положено в этом случае, всякими небылицами. Что француз был здоровущий, аки, Голиаф, или, что их вообще было несколько. И все здоровущие. Что ж этого было не избежать. Император ратоборец-поединщик, всё же это неплохой образ среди поданных для начала.

Великий князь Константин Николаевич, как мальчишка чуть не подпрыгнул от радости, а только поднялся на носках, и хлопнул себя по бедрам, когда, взволнованный адъютант радостно выдохнул:

-Ваше Высочество ! Наши разбили союзников под Керчью ! На суше и море! Полный успех! И протянул телеграмму на имя великого князя. Прочитав её, он, глядя на улыбающегося офицера, говорил:

- Он смог ! Смог ! А ведь не верили ! Сомневались. А он смог! И, ты, смотри сам в бою был, на штыках бился. Вот это брат, выдал !

Когда, немного страсти улеглись, Константин Николаевич, поймал себя на мысли, чтоб так, по-хорошему завидует брату. Он сумел добиться такой нужной сейчас для России победы, был сам в бою, выказал умение и храбрость. Как Пётр Великий. И, подумал, о том, что Александра он оказывается знал не так хорошо, как ему казалось. Но, и у него будет возможность отличиться.

Балтийский флот, с почина императора и его усилиями выходил из многомесячного оцепенения. Из четырёх самых быстрых пароходофрегатов сформирован как его назвал брат, «летучий отряд», и ещё два отряда, в один их них входил винтовой фрегат «Полкан». Их перевооружили на крупнокалиберные дальнобойные орудия. Чтоб при встречи со слабым противникам иметь значимое преимущество, с равным иметь просто преимущество. А при встречи с более сильным вести бой на расстоянии. Жаль, что не успели до войны принять на вооружение 60-ти фунтовые пушки Баумгарта. Они бы сейчас были очень кстати, с их дальность стрельбы ядром более восемнадцати кабельтовых, бомбой больше шестнадцати. И теперь их в спешном порядке испытали, и Александровский Олонецкий завод льёт их днём и ночью.

Отряды пароходофрегатов пока у Кронштадта отрабатывали слаженность действий в отрядах, провели стрельбы, и вскоре должны были сделать выход в Финский залив. Подходящие пароходы переделывали в канонерские лодки, в дополнение к путиловским. Чтоб ими вместе с гребными прикрыть Або, Выборг, Котку, Нарову. Но, больше всего внимания и сил по требованию Александра уделялось укреплению Свеаборга.

Там усиливали укрепления, береговую и корабельную артиллерию, по принципу, чтоб калибр был побольше и били подальше. Брат даже дальность назвал, от трёх вёрст. Вскоре должны были начать выставлять мины.

На остров Друмс он приказал отправить не менее двух рот со штуцерами, крепостными ружьями, две батареи пудовых коротких единорогов. Для них указал сделать, как он их называл закрытые позиции, для пехоты надежные укрепления в случае обстрела с моря. Когда перед отъездом в Крым он вновь попросил рассказать как идут дела на Балтике. И на вопрос: «Почему к Свеаборгу столько внимания ?» Он ответил: «Я просто это знаю точно. Они ударят там. Верь мне». И теперь после Керчи, великий князь Константин Николаевич уже насчёт Свеаборга не сомневался, почти. Поэтому теперь сам потребовал доклад о подготовке крепости и флота к отражению нападения противника. И засобирался туда сам. Заодно проверить как идут дела в Выборге, Котке. Да, и финнам в своём лице показать намерение России сражаться дальше, и шведам тоже.

В ходе подготовки Свеаборга к обороне делалось то, что указал Александр. Создание минно-артиллерийской позиции, устройство хотя бы оптического телеграфа между крепостью, батареями, флотом. Заранее пристрелять акваторию, разбить её на квадраты, и подквадраты. Собирались использовать бетон для защиты пороховых погребов, позиций артиллерии. Появились и свои новые идеи, как более выгодно использовать линейные корабли против сил противника. Как не странно их подсказали речники, точнее, морские офицеры, которые видели это на Волге ещё до войны. Уверен брату это понравиться, когда приедет расскажем и покажем.

Генерал Алексей Петрович Ермолов, дремавший в кресле после обеда, вздрогнул, от того, что в комнату вбежав как очумевший денщик, почти заорав, сообщил новость: «Победа, ваше высокопревосходительство !!! Побили вражину под Керчью. Крепко побили !!!» И тряс в руке газетой.

Генерал молча посмотрел на него, глубоко вздохнул, и сбросив с колен толстого кота, встал с кресла, пошёл к образам, и стал молиться как умел. В ней старый воин благодарил Вседержителя и Пресвятую Богородицу, заступницу России, за ниспослание победы русскому оружию в праведном деле защиты Отечества, и истинной веры православной. И просил их и далее не оставлять без своей помощи его Родину. И текли слезы по его старческому лицу, а, рядом с ним стоял его верный денщик, тоже молился, и по-мужски, молча плакал.

После этого генералу прочитали сообщение о победе два раза, и он распорядился принести водки с закуской, выпил за победу, налил и денщику, и сказал:

-Император сам штыковую ходил. Француза одолел. Молодец конечно! Храбрый. Но, не по чину, надо было быть с войсками только. А в атаку коль нужно было, генералов бы послал. Но, победу он сам добыл, для России, и для себя. Этого не отнять. И задумавшись вновь сказал:

-Пригласи-ка, ко мне врачей, да наших, военных, не штатских. Лучших ! Надо напоследок ещё послужить, а не только казнокрадов гонять. Раз сам император на штыках бьётся ради победы, то и старикам нечего дома сидеть. Война идёт.

И выпив третью рюмку, вдруг помолодевшим голосом рыкнул:

-Бумаги и чернил ! Письма писать будем !

- Императора поздравим, с победой. И генералам старым, что надо стариной тряхнуть. Армиями нам конечно не командовать, но, ополчением и снабжение армии от общества заняться мы может.

Светлейший князь Варшавский, граф Иван Фёдорович Паскевич-Эриванский, никогда не обижался. Он считал это уделом слабых людей. А к таковым он себя, не относил. Как, впрочем, и другие. И с этим было спорить просто глупо. На молодого императора он конечно не обижался. Но, был им недоволен. Тот уже открыто игнорировал его советы, которые он давал ему в своих письмах по поводу стратегии идущей войны. Молодой император сразу начал делать по-своему.

Он стал выкачивать войска, артиллерию, порох, боеприпасы, различные запасы, врачей, из столичного округа и Польши в Крым, Кавказ. Стронул с места гвардию и гренадеров. Точнее сказать, перекачивал силы. Из Петербурга, в Польшу, из Польши в Крым и Дунайскую армию, и оттуда тоже в Крым. Вместо убывших частей, прибывали новобранцы. И получалось, что численность армий не снижалась, а в Крым уходили подготовленные и обученный войска. От Горчакова так вообще с боевым опытом. Хорошо было придумано, с этим не поспоришь. Император это делал так, как будто был уверен, что Австрия не вступить в войну с Россией. В чём сам Паскевич сомневался.

Вместо его креатуры Горчакова, назначил в Крым, кавказца Барятинского. Хотя тот выше должности начальника главного штаба войск на Кавказе не поднялся. Но, горцы, суть дикари, и правильной войны не знают, они даже не венгры и поляки, не говоря уже об англичанах и французах.

И в тоже время он положительно оценил меры и действия предпринятые императором, хотя и не совсем был полностью согласен. Должность верховного главнокомандующего и деление на армии, делало управление и командование более чётким. Идея с железной дорогой от Волги к Дону была очень хороша. Почему до него о ней никто не вспомнил ? Отправка всего нарезного оружия в Крым тоже правильный шаг. Хотя это можно было начать и раньше. Ну, тут не его, Паскевича вина. Военный министр Чернышёв имея немалое влияние на императора Николая, так и не решил проблему хотя бы относительной массовости нарезного орудия у русской пехоты. Будь у Меньшикова под Альмой, Балаклавой в 1854 году, ощутимо больше нарезного оружия у пехоты, может быть он не потерпел бы неудачи. Он, бы, точно нет, он же , Паскевич. Но, несмотря на всё меры со стороны императора Александра, в успех в этой войне генерал-фельдмаршал после Инкерманского сражения и тем более Евпатории не верил. Турков не смогли одолеть ! Позор !

27 мая с утра работая у себя кабинете, хотя теперь много меньше чем раньше, из-за контузии под Силистрией в эту кампанию, которая подорвала здоровье старого верного солдата Российской империи. Иван Фёдорович Паскевич, услышал громкие голоса, возгласы сначала на улице, в открытые окна, а затем и за дверьми кабинета.

-Что, такое там случилось,- недовольно сказал он себе, и потянулся к шнуру, что вызвать адъютанта и узнать в чём дело. Но, не успел. В кабинет без стука вошёл дежурный генерал по гарнизону. Вид у него был взволнованный.

-Что, случилось ? Доложите,- строго глядя на него, сев прямо в кресле потребовал Паскевич.

Генерал, встал «смирно», и немного дрожащим голосом произнёс:

-Ваше высокопревосходительство ! Иван Фёдорович ! Государь … Александр Николаевич, … одержал под Керчью полную победу ! Десант противника разбит и пленён ! Флот союзников так же отбит с потерями. Победа ! И протянул бумагу с текстом телеграммы.

Через несколько секунд , когда Паскевич окончательно осознал услышанное, он встал, и подошёл открытому окну встав лицом на улицу. И генерал увидел, как у него стали затрястись плечи и голова, и он несколько раз перекрестился. Минуты через две, сделав движение руками по лицу, наместник Царства Польского повернулся, и привычным голосом для окружающих, то есть приказным, сказал:

- Пусть играют общий сбор. Войска должны узнать о победе немедленно. Дальше, надо, чтоб, в самом последнем фольва́рке, местечке, шинке узнали о победе. И пусть все, газеты, -сделав ударение на «все», - сделают сообщение о победе России, с максимально возможными подробностями о ней. Убитые, пленные, трофеи.

Примерно через час после этого, жители Варшавы, услышав это, стали выходить на улицу, и с тревогой спрашивать друг друга : «Co się stało ? Dlaczego Rosjanie biją dzwony jak szaleni? ( Что случилось ? Почему русские бьют в свои колокола, как сумасшедшие?)»

Юзеф Винцент Пилсудский, молодой шляхтич из Литвы, который был по делам в Варшаве, немного разбиравшийся в православии объяснил окружающим, что это не набат, а торжественной трезвон во все колокола. Это значило, что случилось, что важное. И вскоре по улицам, улочкам, переулкам Варшавы, полилась новость. «Rosjanie rozbili francuzów i brytyjczyków, pod jakimś Kerczem (Русские разбили французов и англичан, под какой-то Керчью)». У панов и панночек, это новость не вызывала радости. Многим из них вести о поражении русских войск от союзников были более приятны для их ушей. Кто-то в ответ на это открыто говорил, что жаль, что выиграли мoskal, а более острожные, кривились, и говорили, что это не та новость, за которую хочется выпить.

И так, и так думал, владелец, и житель парижского отеля «Lambert», Адам Ежи Чарторыйский. Бывший глава МИДа России, член Негласного комитета, ближник императора Александра Первого, а ныне глава польской эмиграции, прежде всего монархистов, и открытый враг России.

На эту войну он возлагал большие надежды. Он рассчитывал, что за тот, вклад который поляки внесли, и вносят в дело борьбы с Россией. Польский вопрос будет поставлен перед ней в ходе мирной конференции, где побеждённая Россия под давлением Англии, Франции, пойдёт на уступки. Конечно о создании независимой Польше, речь не пойдёт, но, о восстановлении положения дел как было до восстания 1830 года вполне возможно. А там дело после него по возрождению Rzeczpospolita продолжат другие.

Поэтому победа русских радовать его не могла в принципе. Мало того, он, будучи корифеем в делах политических понимал, что теперь англичанам и французам после таких потерь понадобятся пополнения. Про состояние у них дел с армиями он то был в курсе. Вот тут то в ответ на просьбу об ускорении формирования Польского легиона для войны с Россией, он, Адам Чарторыйский, который сумел втянуть Россию в III-ю и IV-ю коалицию против Наполеона, настоящего, а, не этого … племянника. И после побед Наполеона было создано Герцогство Варшавское, положившее начало для возрождения Польши. Он, князь Адам Чарторыйский, а не какой-то Иоахим Лелевель, республиканец, или тем более Мицкевич, пусть и тоже Адам и лира Польши, будет говорить о польском вопросе. Который следует поставить на переговорах о мире с побеждённой Россией, в том числе и с помощью поляков.

Александр Иванович Герцен, прочитав из утренних газет о «случайной и нечестной победе» русских под Керчью, испытал вновь за эти месяцы, искрению радость. Первой раз было, когда он узнал о смерти Николая Первого, и вот теперь, победа России в столь неудачной для неё Восточной войне, как её называли здесь в Англии. «Странное, всё-таки существо человек, -думал Герцен. –Победила армия ведомая молодым царём, сыном Николая. А я всё равно рад, этому. Ей, Богу, странные, мы, русские. Радуемся победе того, против кого боремся».

Императора Александра, Герцен ещё пока не понял. Этот манифест «Отечество в опасности!», сосредоточение в своих руках и без того безмерной власти, это было похоже на его отца. И в то же время небывалый размах борьбы с казнокрадством и злоупотреблениям. Когда он читал в письмах своих корреспондентов, носителей каких фамилий и чинов, берут под стражу, очень сильно удивлялся. Это он пока мог объяснить себе только молодостью императора, и желанием сразу показать себя. Но, личное участие в сражение под Керчью, и это рыцарский поединок с французом. Тут некоторые газетёнки позволили себе написать, что жаль, что это был француз, если б, это был англичанин, то Россия бы уже просила мира. Гнусно, с точки зрения благородного человека, но, Александр Иванович живя в Англии уже неплохо изучил англичан, для них вполне допустимо такое озвучивать.

Личное участие в сражение под Керчью и рыцарский поединок с французом, подтолкнула Герцена к мысли, что это похоже на Петра Великого и … Павла Первого ! Особенно если учесть ещё, манифест, перестановки в правительстве, и эти комиссии, которые называли за глаза, «nouvelle oprichina». Это было, что-то неожиданное со стороны нового царя России, Александра Николаевича. Герцен о нём составил себе несколько иное мнение до этих событий.

И как ему теперь писать об этой победе ? Победила Россия, но, во главе с царём, который, подготовил победу, бился на штыках с противником вместе со своими солдатами. Имея это виду получается, что царь и Россия это единая сила. Поэтому, Герцен и прибывал в радостно-растерянном настроении, попав в эту логическую ловушку.

Другому жителю города Лондона, когда он прочитал про поражение Англии и Франции на суше и море, было не радостно. Напротив. Ведь он, Фридрих Энгельс, в своих статья немало хвалил союзную армию, особенно, французов, и критиковал русскую. Назвал войну европейских народов против России справедливой, против её захватнических планов, и во благо общего прогресса, противником, которого являлась царская Россия. А теперь выходит, русские варвары, судя по сведениям разбили в пух и прах, прогрессивные армии. То есть он Энгельс, и его друг и единомышленник Маркс, оказались мягко сказать … не точны в своих измышлениях. «Так, что теперь писать ? ,- размышлял Фридрих Энгельс. «Так, мины, упорная оборона, ночная атака. М-м, значит, коварство и не желание русских сходиться в открытом бою с европейцами. В итоге, победа русских не честная, и скорее всего случайная, эпизод успеха на фоне цепи поражений. Чем и должна закончиться эта война вообще. В этом русле и будем писать. А не писать нельзя», - выработав план своих действий, окончательно успокоился Фридрих Энгельс. И попросил сварить себе ещё кофе. А вот на другом конце Европы страсти только разгорались. Там было не до кофе.

Ками́лло Бенсо ди Каву́р, премьер-министр Пьемонта-Сардинии, он же собиратель земель итальянских во едино под властью Савойской династии, прочитав телеграмму, которую ему принёс секретарь, уже кулаком треснул по столу, и вполголоса длинно и весьма грязно выругался в адрес англичан. И было от чего.

Ему было плевать на потери англичан и французов под Керчью. Хотя их поражение в его планы не входило, тем более, его в этом уверяли, когда, склоняли Сардинию, вступить в войну против России. Гарантировали только победы. А вот за потерю 1 908 человек, убитыми и ранеными в первом же бою, за Гасфортову гору, ему придётся держать ответ перед королём Виктором Эммануилом II-м. Но, это ладно, король поймёт его доводы. Плохо, что теперь оппозиция и его противники получают отличный повод, и вцепятся в него, в парламенте и газетах, с криками: «Вы, премьер, обещали нам победы. И где же они ? За, что гибнут наши доблестные солдаты ?» «Cazzo inglese stronzi !!! Con il suo cazzo di Рalmerstron e la regina e l'imperatore allo stesso tempo (Трахнутые английские придурки !!! С их Палмерстроном, королевой и императором одновременно) !!!', - всё же не удержался он, и крепко выругался в адрес союзников. Затем подошёл к бюро, открыл его, и протянул руку сначала к бутылке с марсалой, но, передумал и взял граппу, налил себе на два, нет на три пальца, и залпом выпил, закусив лежавшим здесь сыром. Через несколько минут, приятное тепло потекло по его уже немолодому, уставшему телу, и он почувствовал прилив сил. 'А этот молодой император Александр, на удивление, оказался не слабаком. Как мне о нём рассказывали. Лично готовил сражение, ещё и сошёлся на штыках с каким-то французом. Если так дело пойдёт дальше ..., - а про дальше Ками́лло Каву́р думать уже не захотел.

В ярости был и Абду́л-Меджи́д I, 31-й султан Османской империи. Ему европейцы обещали быструю победу над Россией после их вступления в войну. И что !? Они сидят под Севастополем уже восемь месяцев . И не могут его взять ! Творят в Варне и других местах его империи, что хотят. Продали недешево своё старое вооружение. И он султан Оттоманской империи терпит это ! А теперь, эти наглые, высокомерные, хвастливые кяфиры из Европы, проиграли сражение русским кяфирам. Причём турецкий полк , под командованием Рашид-паши был уничтожен почти полностью. Лучший полк в корпусе Омер-паши, который был в свою очередь один из лучших в его армии. И теперь вновь, из-за этого успеха русских стоит ожидать волнений или даже мятежей в балканских вилайе́тах, который совсем недавно более менее затихли.

Но, есть в этом поражении и плюс для него, султана. «Теперь, этот Чарльз Стрэтфорд Каннинг, который втянул меня в эту войну с Россией, будет потише. Есть теперь, чем ему крылья подрезать. А то после Синопа он заявил, что, будь турецкие моряки, хотя бы на четверть как британские, русские битыми ушли бы к себе. И где его теперь его хвалёные британские моряки и солдаты ? На дне, в плену и земле лежат. Ещё и два корабля русские взяли трофеями», - думал повелитель Османской империи, предвкушая возможный разговор с надменным англичанином. «Kirli, sadakatsiz domuz (Грязная, неверная свинья) !,- не без удовольствия вслух произнёс он. А вот новый император России Абду́л-Меджи́да насторожил. Рьяно взялся за дело, сам участвовал в сражении. Не хватало ещё Порте, получить в России подражателя Петра Великого. Ему и его отца, Николая I-го с лихвой хватило.

А вот король Оскар I, король Швеции и Норвегии с 1844 года. И всего второй король из дома Бернадотов. Был после прочтения новости и поражении Англии и Франции под Керчью, напротив был весьма доволен. Он даже был русским благодарен за победу. Ведь теперь, ему и его дипломатам будет проще отражать напор бесцеремонных англичан, на предмет вступления в войну против России. Они в четвёртом не могут с ней справятся, ещё хотят и Швецию втянуть. Он хорошо помнил рассказы, о том, как русские пришли … зимой через Ботнический залив в последней войне Швеции с Россией, и чуть было не заняли Стокгольм. Да, и отец пусть и нехотя, рассказывал про свои бои с русскими. А то, что случилось с армией великого Наполеона в России и после неё, он уже, пусть и на расстоянии наблюдал сам.

У него были сыновья, и он хотел передать им власть, и сохранить только – только зародившуюся династию. А война с Россией могла всё это поставить под сомнение. «Нет, уже дорогие британцы, без нас воюйте и дальше. Будет вам наш ответ ни «да», ни «нет». Ваш флот спасёт вас от русских, а меня и Швецию зимой нет. Тем более с таким царём, который сам ходит в бой, чтоб убивать, возможно убивать», - думал король Оскар I. И довольный собой распорядился пригласить к обеду многоопытного Густава Алгернона Шернельда, министра иностранных дел Швеции.

Его коллега на юге Европы, который тоже пытался основать свою династию, король Греции, Оттон I-й. Второй сын короля Людвига I Баварского, любителя и знатока Древней Греции. Через своего предка Иоганна II, герцога Баварского, был потомком византийских династий Комнинов и Ласкаридов. Благодаря всему этому, но, в первую очередь все же достигнутому соглашению великих держав Англии, России, Франции, Оттон и стал королём Греции. Так вот это носитель столь разнообразных августейших кровей, стоял у себя в кабинете, и радостно смеялся. Причиной веселья короля эллинов было сообщение о разгроме войск союзников, русской армией во главе с самим императором Александром.

Вошедшая в этот момент в кабинет приглашённая королём королева Амалия было удивлена увиденным. После англо-французской оккупации Пирея, в мае 1854 года, в ответ на открытую пророссийскую позицию в войне, и желание вести дела Греции самостоятельно, то есть поражения Оттона в делах внешних и внутренних её супруг нечасто был в хорошем настроении. А, тут стоит и радостно смеётся, от души.

- В чём дело ? Чему ты так рад ?

-Амалия, дорогая, моя !,- перестав смеяться, но, улыбаясь, сказал Оттон, идя ей на встречу.

-Русские ведомые в бой самим императором Александром, разбили союзников на море и суше. На суше, можно сказать их просто разорвали в клочья. Тысячи убитых и пленных. Полный разгром, англичан, французов и турок !,- сообщил он ей причину своей радости.

- Какая отличная новость, Оттон !, - радостно ответила королева Амалия.

-Наконец-то, этих союзников хоть кто-то поставил на место. По-моему, никто кроме русских это не способен сделать.

-И они это сделали, в очередной раз,- подхватил мысль королевы король.

-И, император Александр, как Македонский, сам бился в гуще сражения. Однако он храбрец,- немного с завистью сказал он.

Оттон был более чем доволен, благодаря этой победе его позиции в Греции вновь укрепятся, а вот Александр Маврокордатос, ставленник англичан и глава правительства, как его называли «Министерство оккупации» получил неплохую оплеуху. Теперь на него и его хозяев можно будет валить все беды, которые обрушились на Грецию. Холера, занесенная французами, блокада и оккупация полностью подорвали экономику страны.

Весть о победе России всколыхнула Грецию. Вновь началось брожение в армии, среди тех, кто оружие не сложил, а припрятал до поры времени. Не имея возможности продолжить борьбу с турками и их союзниками, оккупантами и грабителями европейцам в Греции и на Балканах. Многие офицеры греческой армии увольнялись или брали длительные отпуска, и через Австрию, Сербию, Болгарию, Валахию устремились в Россию. За ними растущим потоком пошли и те, кто ещё год назад в Фессалии, Эпире, Западной Македонии, Халкидике, сражался с турками. Слава Православной дружины достигла уже и Балкан.

Сербия, Черногория, Болгария тоже не остались в стороне. Балканы всегда для турков были не спокойными владениями, а успех России мог только добавить проблем. Ведь десятки и десятки греков, сербов, черногорцев, болгар, после новости о победе России устремились к ней. К мировому оплоту православия, и его истинного защитника. И после войны они вернуться. Закалённые в боях, с боевым опытом. И каждый из них сможет обучить десятки новых повстанцев. И, что было для турок страшнее всего, то, что, на их губах, после войны на стороне России, навсегда останется вкус … вкус крови поверженного врага. Вкус, который мечтают попробовать очень многие на Балканах. А главный враг для этих многих, это турки и те кто им служит.

Король Пруссии Фридрих Вильгельм IV не любил соседей. Нет, не германскую мелочь, а, настоящих соседей, Австрию, Францию, и конечно Россию. Он хорошо помнил, хоть и бы мальчиком, позор бегства королевской семьи в Восточную Пруссию, после более чем полного разгрома Наполеоном прусской армии в битве при Йене и Ауэрштедте 14 октября 1806 года. Его армии. Ведь он был наследником королевства Пруссии. Помнил, как шли русские войска на запад через Пруссию, добивать Наполеона, который в России потерпел небывалое в мировой истории поражение. Русские шли на запад, освободив по пути Берлин. Его столицу. Уже, тогда он начал опасаться России. Можно сказать, на его глазах, Николай Первый, на несколько десятилетии вперёд решил польский вопрос для России, наплевав на мнение возмущенной Европы в отношении поляков и России, получил от Турции, чего не смог добиться войной, раздавил венгров в 1849 году, когда, с ними не справились сами австрияки. А потом было «Ольмюцкое унижение» Пруссии в ноябре 1850 года. Где опять же Николай продиктовал свою волю, ему, уже королю Пруссии. И она в его лице своего короля была вынуждена принять его волю. За, что ему относиться к России хотя бы хорошо или доброжелательно ? Не за что. Поэтому, когда в войну против России вступили Франция и Англия, он был доволен. Пусть англичане и французы поставят на место зарвавшихся русских. И когда его соседи воюют, он будет, "Auf zwei Hochzeiten tanzen (Танцором на двух свадьбах)".

« Хм. А русские опять оказались сильней чем казалось. Наполеон дошёл до Москвы, и было понятно, что он одержал победу. А в марте 1814 году русские были в Париже,- неспешно рассуждал Фридрих Вильгельм IV, сидя за своим рабочем столом, отвалившись на спинку кресла, и водя карандашом по огромным просторам России на карте. - И вот теперь опять после ряда поражений, победа. Причём не над турками. А над европейскими армиями великих держав. Ещё и на море поддали англичанам. Что ж, это мне только на руку ! Поздравлять с победой молодого императора напрямую я конечно не буду. Но, теперь можно смело отложить на время введение запрета на продажу военных материалов России. Англичане и французы немного, но, поубавят свой напор. А для России это будет сигнал. Ведь она так просит, как раз-таки не делать этого. Фон Мантейфель докладывал, что негласный посланник Александра, Тютчев, призывает не отказывать России в помощи несмотря на её неудачи и давлении из вне на Пруссию. Россия, просит. А ведь и я просил императора Николая, пойти навстречу Пруссии в Ольмюце. Он не захотел». И тут Фридрих Вильгельм IV глубоко задумался, продолжая смотреть на карту, где Россия своими размерами, как бы придавливала своих соседей.

«Что ж пусть воюют дальше. Судя по сведениям из России, молодой император, хочет бороться дальше. Более миллиона солдат под ружьём, разворачивается производство оружия, пороха. Гвардию отправил на войну. Русские опять не собираются сдаваться без боя. И вот , полноценная победа. В будущем Пруссии нужна будет надежно прикрытая спина. То есть доброжелательная Россия. Поэтому не стоит, отказывать России в помощи. Британцы и французы будут давить, конечно, но, не более того. Продажу, показывать, как сделки с частными лицами. А будут наглеть, можно и на союз с Россией им намекнуть. Пруссия прям как богатая невеста. Хе-х !» Довольно хмыкнул король Пруссии. «А вот откуда, русские, узнали такие подробности о «leichtes Perkussionsgewehr-41». Про создателя, механизм, патроны, дальность, скорострельность. Проблемы с иглами, с обрывками гильз в стволе, прорыв газов при выстреле. Просят продать их им. И не скупятся. Но, с этим точно не буду торопиться. А вот с отправкой военных наблюдателей в Крым стоит поторопиться. Думаю, там будет, что посмотреть сразу и потом. Почему этого не сделали раньше? Александр, конечно удивил. Не мальчик, а влез в гущу сражения. Зачем-то бился на штыках с французом. Что, это было ? Бравада, желание показать себя героем. Или принцип, подход к делу ? Ох, если, он в отца пойдёт». После этого король Пруссии, остановил свои размышления, и распорядился пригласить к себе после обеда, Отто Теодора фон Мантейфеля, министра-президента и министра иностранных дел Пруссии. Чтоб обсудить моменты и детали политической игры, условия и правила, которой из-за победы русских под Керчью теперь изменились.

Это и понял, и император Австрии Франц-Иосиф, когда в третий раз прочитал сообщение. «Dummköpfe (Болваны) !!!», - не сдержался он. Союзники проиграли под Керчью по полной России, которую они уже вроде как победили.

«Впрочем, это и плохо, и хорошо,- ушёл в размышления Франц-Иосиф, стоя у окна и глядя на майский сад. –Плохо, что Россия победила и вновь показала свою силу. Теперь ей проще будет добиваться поддержки для себя, прежде всего у Пруссии. Что она, как сообщают из Берлина настойчиво делает. И конечно взамен обещает пруссакам подставить своё плечо, когда они опять вступят в борьбу со мной за главенство в Германии. И пусть в апреле прошлого года в Берлине был подписан оборонительный и наступательный военный союз между Австрийской империей и Пруссией. Борьбы между нами не избежать. И поддержка в ней Россией Пруссии это плохо».

Нет, он конечно был благодарен императору Николаю, за то, что он разгромил венгров и по сути спас Австрийскую империю если не от краха, то точно от поражения и тяжёлых времён. Хотя и пришлось, для этого, прямо скажем, унижаться, просить помощи, и так начинать своё правление. Но, за протянутую руку помощи, подчинять себя воле русского императора, и выполнять роль послушного сына или вассала, он не собирался. И начавшаяся война России с Францией и Англией давала ему такой шанс.

Молодой австрийский император Франц Иосиф I имел свои планы на будущее касаемо России и Австрии. «Наше будущее — на востоке, — писал он, — и мы загоним мощь и влияние России в те пределы, за которые она вышла только по причине слабости и разброда в нашем лагере. Медленно, желательно незаметно для царя Николая, но верно мы доведем русскую политику до краха. Конечно, нехорошо выступать против старых друзей, но в политике нельзя иначе, а наш естественный противник на востоке — Россия». Так его учили люди, которые знали толк в политике и делали её разными способами. Клеменс Венцель фон Меттерних, Феликс цу Шварценберг, Карл Фердинанд фон Буоль-Шауэнштейн. Которые считали, что союзные обязательства и традиции не значат ничего, политическая целесообразность — всё. И он, австрийский император Франц Иосиф I, был согласен с ними.

Поэтому Австрия продолжала давить на Россию. Хотя это она делала не так сильно, как хотелось Франции и Англии. И по мере ухудшения дел у них в Крыму, они в свою очередь давили на Австрию. Угрозы Франции дошли до крайней степени. Французский император Наполеон III фактически поставил ультиматум: «Немедленное подписание договора или разрыв». В случае разрыва французы обещали усиление агитации, революционного движения в Италии поддерживаемого значительными денежными вливаниями и даже немедленно направить на Ломбардию и Венецию войска Пьемонта (Сардинии) и поддержать захват. Пришлось пойти на уступки.

14 декабря 1854 года был заключён союзной договор Австрии с Англией и Францией. Петербург в ответ смягчил свою позицию, и 9 января 1855 году в Вене открылась конференция представителей Великобритании, Франции, России и Австрии. Представлявший Петербург временно управляющий посольством, А. М. Горчаков от имени императора согласился принять требования «четырех пунктов».

1. Установление коллективного протектората пяти великих держав над Дунайскими княжествами (в замен русского покровительства над Молдавией и Валахией). 2. Свобода судоходства по Дунаю и передача контроля за его устьем в руки представителей всех великих держав. 3. Изменение режима Черноморских проливов, установленного Лондонской конвенцией 1841 году. 4. Замена покровительства России православным подданным турецкого султана коллективной гарантией их прав со стороны всех великих держав.

«Четыре пункта» австрийских условий фактически сводили на нет все четвертьвековые достижения русской армии и дипломатии, лишали Россию самостоятельности на Ближнем Востоке и на Балканах. Однако союзники выставили дополнительные условия. Они хотели большего ослабления России. Но, русские не считали себя побеждёнными, и переговоры застопорились, а в марте 1855 года были прерваны. И вот теперь это, поражение союзников под Керчью, на суше и море. А ведь ещё было не взятие каких-то там высот у Севастополя французами и сардинцами. А это тоже поражение. Оно просто было в тени Керчи. Но, в Вене их увидели.

Как это не странно звучало, но, в Австрии была «русская партия», и она имела до войны довольно сильные позиции, опираясь на высшую аристократию, генералитет и часть высшей бюрократии. И она была не просто против войны с Россией, о которой громко говорила «антирусская» партия, а даже против недружелюбного нейтралитета.

Если министр-президент Австрийской империи Карл Фердинанд фон Буоль-Шауенштейн подталкивал Франца-Иосифа к выступлению против России. То глава Имперского штаба, командующий группировкой в Галиции и Трансильвании, фельдмаршал Генрих фон Гесс и значительная часть генералитета были решительно против войны с Россией. Австрийские генералы не хотели воевать не только из-за уважения к Николаю, но и лучшего понимания ситуации в армии. Армия была не готова к войне, генералы просто боялись России. Как она умеет воевать они видели в Венгрии. После поражений России, позиции русофилов ослабли, а ряды поредели. И вот теперь им такой подарок. Победа России !

Именно поэтому император Франц Иосиф I был раздражён. Теперь придётся ему лавировать между «партиями», а ещё есть французы и англичане. Последние особенно настойчиво наседали в последнее время, имея цель втянуть Австрию в войну. При этом не скупились на посулы. Отдавали Дунайские княжества, Дунай, все Балканы, обещали денег на войну. Чужое легко предлагать, кредиты же, конечно были ловушкой. С этими ушлыми островитянами потом вовек не расплатишься, а, вот со своими советами они полезут ещё более настырно в дела Австрии. А с деньгами у неё и так было плохо.

Финансы Австрии, ещё не пришли в себя от потрясений 1848-1849 годов. И вдобавок к этому в 1854 году она мобилизовала и распределила свои силы по направления. 147 000 штыков и сабель стояли в Верхней Галиции, защищая страну от возможного русского вторжения из Польши. 90 000 солдат находились в Трансильвании, блокируя возможный удар со стороны Днестра. Ещё 24 000, заняли Дунайские княжества. Эти массы войск просто стояли, и просто проедали деньги. Годовой военный бюджет был израсходован уже к апрелю. Чтобы хоть как-то покрыть долги, правительство было вынуждено включить печатный станок на полную мощь, выпустив дополнительные 140 000 000 флоринов бумажных денег. Содержание отмобилизованной, но не воюющей армии обходилось Австрии в сотни миллионов флоринов. И глава австрийского финансового ведомства фон Гесс, всё более настойчиво об этом с тревогой намекал, и, то, что война, если она начнётся, превратит Австрию в полного банкрота и несостоятельного должника.

Складывая всё это в общую картину Франц Иосиф I постепенно приходил к выводу, что победа русских ему даже полезна. Она позволит уравновесить влияние «партий», и главное, даст возможность, говорить битым британцам и французам более твердое «нет» в вопросе о вступление Австрии в войну против России, при этом не отказываясь от «да». Таскать каштаны из огня для других он не собирался. Австрия это не какая-то Сардиния. А вот в нужный момент сказать своё слово, и получить за это как можно больше выгоды для себя. Это правильно".

«Что ж, надо приглашать фон Буоль-Шауэнштейна. Обсуждать с ними новое положение дел, которое сложилось, из-за неожиданных побед русских. Можно наверно и с стариком Меттернихом посоветоваться»,- подводил итог своих размышлений молодой император Австрии. И под их конец всё-таки вывел мысль, которая не давала ему покоя, на первый план. «Александр старше меня, только взошёл на престол, и поехал в Крым, решился на личное участие в сражении. И даже взял в плен французского офицера. А я нет в 1849 году. Дал себя уговорить не быть даже при армии, не то, что в сражении. Кто он? Бездумно храбрый царь, или, расчётливый смельчак? Ведь теперь мне с ним придётся иметь дело долгие годы». И вдохнув глубоко напоследок воздух, наполненный благоуханием майского сада, отошёл от окна, сел за стол, и занялся делами своей большой, разноплеменной, лоскутной империи.

«Отличный вечер хорошего дня, - подумал император Франции Наполеон Третий, сидя в беседке сада Тюильри. Перед этим он провёл два часа со своей Евгенией. Они очень хорошо провели время. И у него было приподнятое настроение. В целом дела Наполеона III-го шли неплохо, но, и не так хорошо, как хотелось. Причина, - Севастополь. Город, который не хотел сдаваться и браться штурмом. Из-за этого его не раз посещали мысли, о том, что наверно уже пора начинать выходить из этой войны. Так казалось иногда окружению императора.

В стране росло недовольство войной, новыми наборами в армию. В прессе, начиная со второй половины апреля всё чаще и чаще звучали вопросы: «Зачем Франции эта война ?»,«Что она даёт кроме потерь и расходов ?». Это ему их задавали. Из России приходили тоже противоречивые сведения. Одни источники сообщали, что Россия уже истощила свои средства и что ее армии изнемогают. Другие, наоборот, о новых сотнях тысяч рекрутов, десятках тысяч штуцеров, пудов пороха, тысячах орудий. Генерал-адъютант Ниель, саперный генерал, прибывший в январе 1855 г. в лагерь под Севастополем, через 20 дней уехал, увозя с собой твердое убеждение, что Севастополь взять штурмом не удастся. О чём и сообщил Наполеону в своём докладе. И в тоже время назначенный Пелисье вместо небыстрого Канробера, говорил по телеграфу обратное, и Наполеон III стал смотреть на войну в Крыму гораздо оптимистичнее, чем смотрел на нее в течение всей зимы и весны 1855 года. Пелисье, высказал уверенное мнение, что Севастополь может быть взят. Хотя ценой немалых потерь сверх тех которые уже были. Пусть так. Ему Луи-Наполеону Бонапарту или просто Napoléon III-й, родному племяннику великого корсиканца, нужна была победа. Поскольку проблему, что там пишет пресса о войне, хозяин «Пляс Бово», глава МВД, Огюст Адольф Бийо, если надо будет, решит быстро и успешно. А вот остановить начавшееся с ноября 1854 года длительное и последовательное падение французских ценных бумаг на парижской бирже, не мог никто. Кроме неё … победы. И это движение вниз не очень нравилось тем, кто дал, возможность подняться ему на самый верх, согласие на его приход к власти, но, при этом предпочитали оставаться тени, le gros portefeuille de la France.

Луи-Наполеон Бонапарт, ясно осознавал, что ему никогда не стать, хотя приблизительным подобием его великого дяди. Но, императором то, он, стал, точнее сказать ему позволили им стать. И тех, кто это сделал, не сильно интересовали эти игры в императоров, их интересовали … деньги, большие деньги. Империя с императором должна была давать им возможность получать эти большие деньги. А выигранные войны это, прямой путь к ним. К большим деньгам. И война с Россией пока давала их le gros portefeuille de la France. Именно поэтому, по большей части, Наполеону III-му, нужна была победа над Россией. А разговоры о возвращении исторического долга, реванше, исторической миссии Франции в делах христианства, борьбы против русской экспансии, и спасения от неё мировой цивилизации это было не более, чем красивое папье́-маше́. Деньги просто, деньги. Большие деньги. Ну, и немного амбиций и тщеславия самого Луи-Наполеона. Ему хотелось доказать, что он, Наполеон не только по имени, но, и по делам.

Сидя в беседке сада Тюильри, и наслаждаясь майским вечером, когда май уже переходит в лето, Наполеон III-й ждал новостей из Крыма. Ждал вестей о победе, которую ему обещали Канробер, потом и Пелисье. Должна была быть захвачена Керчь, флот союзников должен был прервать линию снабжения Севастополя по Азовскому морю. Так же русских должны были выбить из окрестностей Севастополя, каких-то там высот. Ухудшение снабжения и очередные поражения должны были наконец подорвать силы и надежду на успех в войне этих упрямых русских, и их нового императора. В стратегии и людях Луи-Наполеон вполне разбирался. Затем должны были последовать общие штурмы, и как их итог, взятие этого пока неприступного Севастополя, и победное окончание войны.

Поэтому, когда он заметил, что к нему спешит адъютант, он сел более официально, и стал ожидать его прихода.

-Сир! Вам срочное сообщение из Крыма,- сказал офицер. И протянул запечатанную сургучом бумагу. Луи-Наполеон взял её сорвал печать, прочитал. Офицер увидел, как император немного пошатнулся, и вдруг очень сильно побледнел. Затем услышал, как он сказал: «Мой Бог ! Не может быть!» И у него вслед за императором с разницей в несколько секунд в голове рванула бомбой мысль: « Поражение !!!»

Его кузен, майор Але́н де Ло́нн, который был в России, с высадки в Евпатории, несколько дней назад сообщал, что, ему предстоит небольшая морская прогулка вдоль побережья Крыма. Посмотрев на карту, можно было понять, что это, - Керчь. В Сен-Сире хорошо готовили офицеров для армии Франции.

« Федюхины высоты и Гасфортова гора не взяты. У нас есть потери. Десант на Керчь разбит и пленён. На суше и море. У Пелисье сердечный приступ. С ситуацией и потерями разбираюсь на месте. Канробер». Вот, что прочитал Наполеон III-й, в сообщении. Он продолжал сидеть в беседке сада Тюильри, но, вечер перестал его радовать.

Немного придя в себя от таких новостей Луи-Наполеон начал обдумывать сложившееся положение дел. «Сообщать уже завтра о поражении не стоит. Публику надо подготовить. Часть вины возложить на англичан, турков и … вновь на фанатичных русских. Можно и на погоду. Кто сейчас будет разбираться какая она там была ? Про потери тоже говорить вскользь. Чёрт, и парировать нечем это поражение ! Перестройкой Парижа ? Так и она вызывает у парижан недовольство. Может, и правда плюнуть и начать выходить из этой войны !? Нет. Нельзя. Это позор. И тяжелые последствия. Дьявол, разбери этих русских и англичан с ними !!! Придётся сделать громкие аресты. Благо у Бийо есть большой список лиц для этого. И надо будет готовиться к визиту лиц из-за Ла-Манша. Уж, теперь с этих островитян я получу всё, что захочу. Пусть, кузе́н Вале́вский, готовит с ними встречу, и воздействует на австрийцев и пруссаков. Хотя сейчас конечно сдавать в этой игре будем не мы».

Через несколько дней, когда Наполеону III-му доложили подробности сражения под Керчью он впал состояние, близкое к ярости. Тысячи убитых, раненых и … пленных. Таких неудач французская армия не знала со времён войн против его великого дяди. Через несколько дней узнав о личном участие императора Александра в сражении, не природный император Франции подумал: «Как молодой Наполеон при А́рколе. Александр, готов быть вместе с войсками, лично храбр … это плохо. Для меня точно. Теперь точно будут говорить за глаза: «Вот у кого настоящий император! У русских». Наверно, придётся ехать мне в Крым. Такие разговоры мне точно не нужны». А разговоры о поражении войск союзников под Керчью пошли волной по Франции. От Страсбурга до Бреста, от Марселя до Кале. Французам, как и любому народу, тем более великому, не нравилось терпеть поражение. Пусть случайное, и мало чего меняющее в войне, которую уже почти выиграли. Так по крайне мере писали газеты.

На другом берегу Ла-Манша о поражении под Керчью узнали одновременно с Парижем, если не быстрее. На Даунинг-стрит,10, в Букинге́мском, Вестминстерском дворцах и Лондонском Сити. Официальная реакция была почти одинаковая, сдержанное недовольство. Только у оппозиции немного взыграли эмоции.

Генри Джон Темпл, 3-й виконт Палмерстон, 35-й премьер-министр Великобритании с 6-го февраля 1855 года, конечно был очень недоволен, и раздражён. Поражение на суше и море ! Тогда, когда, ему сообщали из Крыма о гарантированной победе. И он говорил всем, что, будет обязательно успех. Всем! Королеве, кабинету, оппозиции, Сити. И, как гром среди ясного неба, эта телеграмма о том, что одержана чистая победа … только русскими !!! Это, естественно не меняло его планы по нанесению России тяжёлого поражения, и отбрасывание её как минимум от Проливов и Балкан. Сохранение Турции, способной висеть гирей на России, и продолжать создавать ей проблемы. Вытеснение русских из Персии, и приостановление её продвижения в Азию, в южном направлении, а значит к Афганистану, и самое главное к Индии.

Палмерстон не не любил русских, не ненавидел их. Для него как профессионального политика эти чувства были не то что чужды, они были ему не нужны. Для политика и политики важнее интересы, чем любовь, ненависть. Эмоции, чувства это лишнее для ведения дел. Так по крайней мере он считал. Вот русские, Россия и были угрозой для интересов Британской империи, которой он верно служил. Хотя происходил из старинной ирландской аристократической семьи. И это ему иногда вспоминали, ирландцы. Особенно во время Великого голода.

То, что Россия — это угроза он был уверен. Франция, США, Испания это тоже угроза Британии. Но, Россию Палмерстон ставил на первое место. Если те противники были понятные и как бы «свои». То русские ему были не понятны. Он конечно встречался с ними, общался. Они были как европейцы, но, именно "как". Это он можно сказать почувствовал своим чутьём. Русские были для него не до конца читаемы. Это его и настораживало. А то, что настораживает вызывает опасения. И значит, это угроза.

Сначала по европейским понятиям проиграть войну Наполеону в 1812 году, отдать Москву. А потом её выиграть, и пройти по всей Европе и оказаться в Париже. Он не понимал, как это можно были сделать. Не понимал, почему после подавления восстания в Польше, император Николай сравнительно мягко обошёлся с мятежниками. Поляки дали отличный повод сделать с ними, всё, что пожелаешь после подавления восстания. Англичане не упускали таких возможностей ни во время Ирландского восстания 1641—1652 годов, ни в 1798 году и Великого голода в 1845-1849 годах. Когда даже Абдул-Меджид, султан Османской империи, направил в Ирландию три корабля с продовольственной помощью, а также 1 000 фунтов стерлингов. Индейский народ чокто также собрал и передал деньги в помощь голодающим несколько сот долларов. А королева не очень и спешила спасать своих подданных от голода и эпидемий.

Почему так был мягок Николай с турками в Ункяр-Искелесийском договоре 1833 года. Вот тут можно было выжимать из турок всё, что можно. А не всего восемь лет действия договора. Что и дало возможность свести успехи России потом на нет, в 1841 году заключив Лондонскую конвенцию о проливах. Заключи Россия договор лет на тридцать лет, не было бы и войны сейчас. Так же на его Пальмерстона взгляд, тянули русские и с завоевание ханств в Центральной Азии. За то, что они делали в отношении России, за подобное королевский флот и морские пехотинцы уже давно бы объяснили, как надо относиться к интересам и подданным Великобритании. Что они и сделали в войне с Китаем. Хотя неудачи России против азиатов, Британии были только на руку. Он был очень рад, когда узнал, о убийстве Виткевича. Русского офицера, который сумел добраться до Кабула и переиграть там английского резидента Александра Бёрнса. Русскому удалось склонить симпатии афганского эмира Дост-Мухамед-шаха в пользу России вопреки противодействию Бёрнса, имевшего прямо противоположную задачу. И пришлось надавить на Россию, чтоб Виткевич был отозван, а договор с Афганистаном аннулирован. А вслед за его гибелью генерал Перовский потерпел неудачу в походе против Хивы.

Но, Россия была империей, а империя должна расти, тем более было куда. Хотя в Le Testament de Pierre le Grand ( «Завещание Петра Великого») он не сильно верил. Но, оно было выгодно для ведения дел против России. Иначе бы про него и знать не знали.

Палмерстон видел для своей Британии в России угрозу, поэтому он был сторонником идей о том, что Россия должна постоянно с кем то воевать, и иметь напряжённые отношения. Франция, Кавказ, Польша, Турция, Австрия, Швеция, азиаты. Все они должны были заставлять тратить Россию ресурсы, деньги, время на противостояние и борьбу с ними. При чём делать это за свой счёт, или с незначительным участием британцев. И это получалось! Кавказская война, идущая уже более тридцати лет. И так удачно развязанная эта война с Россией.

Николай Первый так наивно попался в ловушку своей же самоуверенности и гордыни. Решив, что после Венгрии и Ольмюца он может позволить себе всё, что захочет, и является властителем Европы. Думал, что ему позволят добить Османскую империю в войне один на один, получить Проливы, взять себе Балканы, выйти в Средиземное море и укрепить свои позиции на Востоке. Поставить под свой контроль торговый путь из Европы в Персию через Чёрное море и Трапензунд. Ну не наивный ли он глупец ? Кто ж ему мог позволить такое сделать ?

В том, что император Франц-Иосиф будет на стороне противников России, было ясно как божий день тем кто умеет думать. Но, воевать против России Австрия категорически отказывалась. Она во время корсиканца не раз видела, как умеют воевать русские. Вновь это поняла, когда русские помогли им разгромить венгров. Плюс позиция Пруссии. Поэтому нужен был «штык на континенте». Им могла стать только Франция. Поэтому Луи-Наполеон Бонапарт, эта пародия на своего дядю, воистину самого страшного врага Великобритании, не без поддержки мисс Гарриет Говард , сначала стал президентом, а в декабре 1852 года и императором Франции. Зная Николая, было понятно, что в ровню себе он этого выскочку не поставить. И вот он в поздравительной телеграмме обратился к Наполеону III «Monsieur mon ami» («дорогой друг»), вместо допустимого по протоколу «Monsieur mon frère» («дорогой брат»). Подобная вольность конечно была расценена как публичное оскорбление нового французского императора. И в ответ на это русский император получил ответный удар. Спор о контроле над церковью Рождества Христова в Вифлееме, между православными и католиками был решён в пользу Франции. В начале декабря 1852 года ключи от церкви Рождества Христова были переданы Франции. В ответ российский канцлер Нессельроде от лица Николая I заявил, что Россия «не потерпит полученного от Османской империи оскорбления… vis pacem, para bellum!» Началась концентрация русской армии на границе с Молдавией и Валахией.

Другой верный солдат Британии, и тоже выходец из ирландцев, не состоявшийся посол в России, отвергнутый и оскорблённый Николаем Первым в 1832 году, Стра́тфорд Ка́ннинг, с 1842 года готовил очередную войну Османской империи с Россией. И преуспел в этом несмотря на все попытки примирить стороны. Так называемой Венской нотой.

Спорные вопросы русско-турецких отношений должны были решаться при участии держав, подписавших Венскую ноту. То есть Великобритании, Франции, Пруссии и Австрии. Николай готов был принять ноту, составленную главами четырёх европейских держав, но не мог, при этом, позволить, чтобы турки вносили в неё поправки на своё усмотрение уже после принятия им этой ноты , то есть тем самым диктуя свою волю российскому императору. Желание не уронить престиж не позволяло Николаю «идти на поводу у турок». По этой причине нота была царем отклонена. Тем более он ещё был уверен, что ему дадут или он успеет разгромить османов до вмешательства держав. В итоге переговоры зашли в тупик, точнее их завели туда. И османский султан Абдул-Меджид I пытаясь использовать благоприятную возможность сыграть как ему казалось в свою игру, «проучить» Россию руками европейских союзников, и показать себя хотя бы отчасти настоящим султаном, потребовал очищения дунайских княжеств в двухнедельный срок, а после того, как Россия не выполнила это условие, — 16 октября 1853 года султан объявил России войну. 1 ноября аналогичным заявлением ответила Россия. Столь долго и тщательно готовящаяся война … началась. Ловушка для императора Николая захлопнулась !

И тем самым получалось, что Наполеон III-й, был готов воевать с Россией для упрочнения своих ещё шатких позиций, неприязни к русскому императору, и потому, что он … Наполеон III-й. Австрия готова ударить России в спину, поддержав политику Англии и Франции, но, не вступая в войну. Пруссия, вряд ли станет глупить, и будет просто вилять между двумя лагерями. Америка за океанами. Да, и если решиться оказать поддержку России, то только моральную. Ещё много в живых тех, кто помнил как горел Вашингтон в августе 1814 года. Всё !!! Россия в изоляции ! Одна против двух сильнейших держав мира и Турции. И настроенной почти всегда антирусски Европы.

В скором поражении османов в войне один на один с Россией мало кто сомневался. Но, Синопский разгром турков русскими дал повод для вступления в войну Франции и Англии. Ведь в принципе невозможно вести бой с флотом и береговыми батареями избежав попаданий в порт и город, который они обороняют. Особенно, когда корабли встали как раз так, что перелёты уходили именно в город.

С началом войны британская политика фактически сосредоточилась в его руках, лорда Пальмерстона. И он воодушевленный политическими успехами и веря в победу над Россией, позволил себе построить планы на будущее. В котором Великобритания выигрывала Большую Игру. Именно игру, а не очередной раунд, как это было до того. Его точка зрения была изложена им лорду Джону Расселу:

«Аландские острова и Финляндия возвращаются Швеции; Прибалтийский край отходит к Пруссии; королевство Польское должно быть восстановлено как барьер между Россией и Германией [не Пруссией, а Германией]; Молдавия и Валахия и всё устье Дуная отходит Австрии, а Ломбардия и Венеция от Австрии к Сардинскому королевству; Крым, Черкессия и Грузия отторгаются от России; Крым и Грузия отходят к Турции, а Черкессия становится или независимой или связанной с Турцией отношениями сюзеренитета».

И Россия снова отброшена во времена до Петра Первого! Русский медведь загнан в свою берлогу обратно. Где и должен был оставаться. При чём Англия это делала, не прилагая больших усилий. Роль главного охотника, загонщика и своры псов отводилась, Франции, Австрии, Швеции, Турции, горцам, и даже сардинцам. А после победы, Россия будет вынуждена взять у Англии кредиты и открыть себя для английских товаров и продажи ей своего сырья ещё более выгодно. А поскольку русский медведь зверь могучий и свирепый, то загонщику и псам придётся потратить немало сил, что его одолеть. Два главных противника Британии будут рвать друг друга на куски, и истекать кровью борясь друг с другом в угоду её интересам. И чём это может быть плохо? Абсолютно ничем.

Так думал лорд Пальмерстон в начале войны, особенно после победы у Альмы. Но, потом дела пошли всё хуже и хуже. Раненый, но, не поверженный русский медведь не сдавался. Оборонял этот, чертов Севастополь, со звериной свирепостью, как медведица своих медвежат, от выведшего на них одинокого самца. И даже сумел на далекой Камчатке, дать ощутимо сдачи. А охотник и псы, заметно выдохлись. И Британии пришлось самой всё больше и больше втягиваться в войну, что в планы Палмерстона, и тех людей кто за ним стоял не входило. Лондонская биржа не любила, долгих и неуспешных войн. И вот тебе раз! Полное поражение под Керчью ! Русский медведь в обличии нового императора Александра, вылез из своей берлоги, и растерзал посланные против него немалые силы. Лорд Палмерстон, не понимал до конца как это можно было сделать после неудач и поражений. Но, это было сделано. А в ближайшем к нему историческом прошлом подобное могли сделать только сами русские. И ОН, против которого они это сделали. И имя ему … Корсиканец !!! При этой мысли, у старого лорда даже мурашки по коже прошли и захолодело в груди. Он то хорошо помнил, как вся Англия с замиранием сердца и страхом ждали вестей чем закончиться противостояние адмирала Гора́цио Не́льсона с очередной уже французско-испанской армадой. И потом, когда неутомимый Наполеон вырвался с Эльбы, вновь стал императором, собрал армию. Ждали и надеялись, что герцог Веллингтон, Артур Уэлсли, сумеет выстоять в борьбе с ним. И, Бог, был на стороне Великобритании. И помог ей взять вверх над Корсиканцем. Ему вдруг сильно захотелось выпить. Именно выпить. Что он и сделал. Достал из буфета ирландский виски, которому было уже более двадцати лет. И не без удовольствия выпил в три больших глотка напиток родом из его совсем им забытой исторической родины. Вскоре тепло и энергия пошли по его немолодому, но, ещё на зависть многих весьма бодрому телу, не говоря о голове. Мысли перестали метаться в голове, он вернул их в строй, сел поудобней в кресле, и начал думать.

«Первое, -сказал себе Пальмерстон, - Александр, точно не Наполеон. Наблюдал я его во время его визита к нам. Ничего не выдающегося. И потом особых изменений в нём не произошло. Как сообщали все эти годы из России. Император Николай не смог создать в своём наследнике некое подобие себя. Александр, как наследник себя нигде особо не проявил. Да, и при таком отце-императоре, трудно это было сделать. Вероятно, и желания особого у Александра не было. И не сказать, что это плохо.

Второе. Придётся теперь мне ехать мне в Париж. И лично убеждать этого Наполеона продолжать войну. Обещать ему многое или даже всё. Обещать, это же не значит делать. Нельзя ему дать выйти из войны. Выход Франции похоронит всё планы по ослаблению России, и самой Франции. Это значит поражение Британии. И вообще приведёт к русско-французскому сближению, против Британии конечно.

Третье. Успокоить Сардинию и турков. Поражение под Керчью преподнести как отдельный неудачный эпизод на общем фоне успехов. На войне всякое бывает. Пусть воюют дальше.

Четвертое. Продолжать работать со Швецией, и особенно с Австрией. В войну их теперь вряд ли втянуть, но, уговорить говорить их об этом можно, и использовать это для давления на Россию. Пруссию бы ещё заставить перекрыть торговлю с Россией военными материалами. Это почти получилось. Но, теперь после Керчи пруссаки опять начнут вилять»,- с раздражением подумал Палмерстон.

Пятое. Ускорить набор войск в Европе. Правда он и так идёт не особо удачно. Пока в Британский немецкий легион набрали всего полк, в Швейцарский всего батальон, а планировали дивизию тех и тех. Испанцев ещё меньше. Совсем они забыли свои традиции наёмничества. Из-за Керчи теперь возникнет ещё больше сложностей. И дороже будет, чем до неё. А вот поляки отличный ресурс, в отличие от прочих. И главное они сами хотят воевать с русскими, ещё и бесплатно. И их много живёт в Европе.

Шестое. Наверно придётся ставить вопрос о переброски из Индии сипаев, сикхов. Одних гурков будет мало. Наверно лучше сразу бригаду или дивизию. Перевести из компании в штат армии, и отправить в Крым. Летом там говорят тепло, так, что, пусть воюют.

Седьмое. Теперь нам нужен полноценный успех. У Севастополя или на Балтике. А лучше там и там. Надо, чёрт побери, чтоб французы и сардинцы взяли эти высоты. Адмирал Дандас пусть на Балтике готовить операцию по разгрому, какой-нибудь очередной русской крепости или Кронштадта.

Восьмое. Что ж придётся мне выдержать бой в парламенте с оппозицией. Ведь он обещал Британии быструю победу. Её нет. Теперь ещё и поражение! Что ж надо думать как выступать, и отвечать на вопросы, шуточки и уколы прежде всего этого Дизраэли. Керчью им меня всё равно не подвинуть, не, то, чтобы свалить. А после победы эти тори и остальные вообще могут забыть о премьерстве и большинстве в палате общин.

Девятое. Королева. Для неё я тоже найду слова и доводы по поводу поражения. Она конечно умело добивается усиления своего влияния в делах. Но, я, лорд Палмерстон, ей не по зубам. Это она поняла ещё задолго до войны с Россией. И за это она меня, Дрина , и не любит. Но, из-за слабых позиций Дерби и Расселла, кабинет формировал именно я. Хотя на аудиенции придётся сыграть вполне смиренного министра, при значимом монархе. Не доросла, и не дорастёт она или как либо другой монарх, чтоб править Британией по-настоящему. Это время давно ушло. Я-то знаю, что нужные решения принимаются не в Букинге́мском, Вестминстерском дворцах. И даже, увы, часто не на Даунинг-стрит, 10».

После виски и умственной работы премьер Великобритании окончательно взбодрился, и принялся за дело. Всё, что он надумал, необходимо ещё раз за разом осмыслить, связать в единую цепь решений, и только потом начать делать так, чтоб решения стали уже событиями.

Королеве Виктории было конечно было очень неприятно узнать о полноценном поражении королевской армии и флота. Её настроение резко испортилось из-за этого, и она уже готова была сорваться в гневную истерику. Но, многоопытное окружение предложили королеве, любительнице вкусно поесть, сделать это немедленно. Что и было сделано. В процессе принятия пищи, Виктория, успокоилась. И не без удовольствия выстраивала свой разговор с премьером лордом Палмерстон, который должен был скорее всего завтра состоятся. Где он, этот старый, нагловатый лорд, который позволял себя слишком вольно и независимо от неё вести дела Британской империи, будет отвечать на её вопросы. «Так где же ваша обещанная нам и моим подданным, скорая победа над Россией ? Почему тысячи моих офицеров, солдат, моряков гибнут и попадают в плен. А реальных успехов, точно обещанной, ВАМИ, победы и не видно ?» Эти вопросы она с удовольствие смаковала на вкус, как пирожное, которое сейчас ела .

На следующий день, после аудиенции с Палмерстон у королевы было отличное настроение. Премьер имел вид конечно не побитой собаки, но, менее вызывающий, и тон разговора был больше похож на разговор министра, пусть и премьер, с королевой могучей империи, а не учителя с ученицей. Он вновь её пообещал победу Британии, хотя она и без него в ней была уверена. Доложил, что он намерен сделать для этого. Именно доложил, а не сообщил. Виктория конечно понимала, что это не более, чем актёрство со стороны лорда Палмерстона . Но, всё равно было приятно. И он ей в разговоре сообщил одну интересную, а может и значимую деталь неудачного для Британии сражения у Керчи. И как заметила королева, старый министр сделал это с некоторой настороженностью в голосе, и это была не игра. Он сообщил её о том, что император Александр был в сражении не просто при войсках, а лично в нём принял участие. И в схватке на штыках взял в плен французского офицера. И вот тут на неё вдруг волной нахлынули воспоминания, которые как казалось ей давно уже забылись. Она вспомнила их встречи, беседы, его глаза, взгляды, слова, … прикосновение рук. Их печальное и трогательное для обоих расставание. Может даже она его … любила. Но, то, что была им сильно увлечена это точно. Ведь от так был хорош во всём! В том, уже далеком мае 1839 года !

Но, чаще всего не монархи вершат свою судьбу в делах любви и брака, в отличии от сотен тысяч, даже миллионов судеб своих подданных и жителей других стран, которые зависели от их решений. За монархов это делает сама мать История. Вскоре после знакомства и общения, Александра и Виктории. Россия и Англия окончательно стали врагами, и вели борьбу между собой. И сейчас по его приказу убивают британских солдат в Крыму, а они в свою очередь и с именем королевы ходят в атаку на русские укрепления. «И всё же каков оказался Александр ! Сам пошёл в бой. Не думала я, что он окажется настолько решителен и смел. Наверно со времён Наполеона, монархи уже даже не бывают при армии. А тут дуэль на штыках!»,- возбуждено по-женски думала королева Виктория, оценивая действия своего некогда кавалера, а ныне смертельного врага Британской империи. Такой Александр, ей как ещё нестарой женщине вновь стал интересен, но, как королеве Великобритании был весьма опасен.

Оригинальней всех из монархов Европы на победу русских под Керчью, отозвалась другая королева, королева Испании Изабелла II. Изрядная любительница не только тоже поесть, но, и мужчин. Моложе себя конечно. Говорят он сказала окружающим следующее: «Él mismo luchó en la batalla ?! Qué hombre tan valiente ! Un verdadero valiente! Un verdadero emperador ! Dicen que también es bueno (Он сам сражался в бою?! Какой смелый человек ! Настоящий храбрец! Настоящий император ! И говорят он хорош собой).

Хотя Испания и была вновь погружена в очередную смуту, она положительно встретила новость о поражении англичан и французов. Потомки конкистадоров и солдат непобедимых испанских терций, не любили ни англичан, ни французов. А на далёкую и непонятную Россию и русских, им был в целом плевать. Поэтому её победе они не радовались, а вот поражением её противников в этой далёкой для них войне остались довольны. Некоторые в салонах говорили: «Finalmente, al menos alguien golpeó bien a estos ingleses en la cara (Наконец, кто - то хорошо врезал этим англичан по роже)». Кто был пообразованней и полюбопытней, даже нашёл на картах не только саму Россию, но, и Крым, и даже Керчь.

Этот человек не был императором, королём или премьер-министром, но, там, где он жил и имел власть он был больше, чем даже император у себя в стране. Хотя и получал последние новости о делах в мире много позже их. Он был имамом, имамом по имени Шамиль.

Когда ему сообщили о поражение неверных и турок от русских под Керчью, он только усмехнулся. «Теперь жди наверняка опять посланцев от турок и этих англичан. Будут опять просить начать действовать против русских, давать свои награды-побрякушки и какие-то громкие титулы, звания. За наивного дикаря меня держат. Считают, что мои воины должны погибать за это и для выгоды их дел !?,- думал хозяин большей части Дагестана, Чечни. Гроза для окрестных земель и их жителей, и огромная головная боль для Российской империи. «Они в своих разговорах обещали быструю победу над Россией. Глупцы. А турки так и вовсе дураки. Они столько раз воевали с Россией и не разу, Аллах, не даровал им над ними победу. И теперь опираясь на помощь гяуров с запада, они решили, что у них получиться. А их просто использую против русских. Но, я не пойду по этому пути. Мне выгодней соблюдать договорённости с новым наместником, чем подастся на лесть и пустые обещания турок и этих европейцев, и начать снова воевать с Россией», -размышлял имам Шамиль. «Даже если они выиграют эту войну, и я помогу им в этом. Новый русский император всё равно не остановится. Русские уже не могут остановиться, не могут не завоевать Кавказ. И когда они продолжат это делать, вряд ли по-настоящему мне окажут помощь турки и неверные с запада. Уж точно воевать за меня с Россией они не будут, -вновь усмехнулся Шамиль, но, уже с горечью, - а хотят, чтоб я это делал для них. Нет. Пусть мои люди отдыхают, набираются сил. Когда придёт время испытаний и войны, силы им понадобятся. Ин ша́’а Ллах». И имам Шамиль, встал на колени лицом к Мекке, и что было с ним не часто, горячо и искреннее прочитал молитву. Прося у Всевышнего защиты и помощи для себя и его страны в грядущие тяжёлые времена. А в том, что они наступят, он не сомневался.

В Крыму, когда ещё не успел развеется у Керчи дым сражения, и подсчитать трофеи и потери. Со словами благодарности к Аллаху обращался Камиль-бей из рода Ширин. Говорил бесконечное количество раз «спасибо» за то, что вразумил его младшего, и любимого внука Арслана. Зато, что он, по воле Аллаха, послушался совета своего умудренного жизнью деда. Внук был молод, и как полагается в этом возрасте горяч и быстр в принятие решений. Услышав от людей, что европейцы и турки собираются захватить Керчь, он с несколькими друзьями, решил перейти на их сторону. Это собирались сделать многие, все они были уверены, что русские вновь проиграют. Камиль-бей убеждал Арслана, не торопиться, и дождаться, момента, когда станет точно ясно, кто победил. И внук, слава Аллаху, не только выслушал старика, но, и услышал его советы. Почему так говорил ему Камиль-бей ? Ему тоже говорили люди, только, о том, что русские в Керчи собирают большие силы, и готовятся к сражению. Делали это днём и ночью, а, особо любопытных, тех кто много расспрашивал, и рассматривал расположение войск и укреплений, солдаты и казаки брали под арест.

Камиль-бей был стар, ему было за семь десятков или под восемьдесят, он уже и сам не помнил. Но, хорошо помнил рассказы своего деда, о том, что, когда-то крымцы жили свободно, имели своих ханов, и ходили за ясырем на соседей и русские земли тоже. И он молодым и уже бывалым аскером участвовал в походах и войнах с русскими. Но, вскоре всё закончилось. Россия раз за разом наносила поражение армии султана, и он не смог защитить Крым от уруских гяуров. И вольный народ Крыма попал под их власть. И когда началась эта война, турки и европейцы пришли в Крым, и нанесли русским поражения, многие крымцы решили, что, всё, пришёл конец русской власти. Перестали ей подчиняться, начали по их словам возвращать своё, то есть просто грабить и разбойничать. Многие и многие открыто перешили на сторону турок, и ушли к ним в Евпаторию. Но, Камиль –бей в отличие от своих многих соплеменников был неплохо образован, пока позволяло зрение много читал, сносно говорил по-русски, несколько раз был России, видел её просторы, города, людей. Побывал даже в Москве и Петербурге. Его родственник, Абдул Кадыр ага, был сотником в Феодосийском полку, воевал с Наполеоном. И много рассказывал ему о войне, русской армии, России. Поэтому, Камиль-бей, в отличие от других, не спешил открыто радоваться поражениям России, и тем более изменять ей. И от этого всячески удерживал своих родственников, особенно внуков. И вот Аллах услышал его молитвы. Это он понял, когда, во двор, вечером, уставший, весь в пыли, с хмурым лицом въехал Арслан. На вопрос выбежавших родных, что, случилось. Он, немного помолчав, ответил: «Русские победили. Я сам видел сражение, а потом пленных. Казаки погнались за мной. Но, подаренный тобой, къартбаба, Ель, не дал им меня догнать». И глубоко поклонился своего деду. То улыбнулся в ответ своему внуку. Жизненный опыт и знания вновь ему помогли, точнее, уже не ему, а его роду. А ему самому уже скоро отвечать на вопросы Мункара и Накира. Камиль-бей этого не боялся. Он знал правильные ответы.

Город-герой Севастополь встречал меня обыденно – буднично огромным военным лагерем на Северной стороне. Расположения частей, госпиталя, мастерские, склады, входящие и выходящие войска, обозы из города, и в город, стоящие, отходящие и причаливающие к причалам пароходы, и понтонный мост через Ахтиарскую бухту. Севастополь своей Северной стороной жил в полный рост жизнью прифронтового города.

В городе я бы сказал было даже стерильно чисто. Понятно, что к моему прибытию готовились. А сведения, что я искренний любитель чистоты, санитарии и гигиены, конечно уже давно были известны. Надеюсь мой пример в этом плане будет заразительным. «Чистота – залог здоровья».

И всё же меня больше всего впечатлили громады линейных кораблей Черноморского флота в бухте. Она была длинная, но, не очень широкая, около версты. Поэтому корабли, как помнил около пяти тысяч тонн водоизмещения смотрелись в ней мощно. Смотря на флот в бухте, мне казалось, что целый город стоит на воде, выбросив свои мачты в небо. Сам флот имел вид немного заброшенный, поникший. Тут я вспомнил картину толи Боголюбова, или Айвазовского «Смотр Черноморского флота». И представил, как эти погрустневшие красавцы под всеми парусами идут в кильватере. «Ничего, линкоры, не печальтесь. Тимберовочку вам сделают, рангоут, такелаж поменяют. И ещё, дай Бог, не только в море выйдите. В океаны! Мир увидите, себя и Андреевский флаг ему покажите», - приободрил я корабли, которые уныло замерли на якорях в бухте Севастополя. И в ответ, как мне показалось, гюйсы и Андреевские флаги, немного встрепенулись. А может и впрямь показалось. Но, креститься я не стал.

Помимо положенных флагов на мачтах были множество сигнальных флагов. Это наверно меня приветствовали, а, вот палить салюты на суше и море в честь меня, я категорически запретил. Лучше этот порох уйдёт на батареи Севастополя, ведь речь идёт о десятках выстрелах. Войска в парадные коробки тоже не строили, смотр не объявляли. И так гарнизону нелегко, ещё и смотрами их напрягать. По себе знаю, что это дроч преизрядный. А тут целый император пожаловал. Поэтому дроч в кубе. Не нужно пока. Другие заботы есть.

Войскам только, когда я въехал в город сообщили о моём прибытии. Поэтому приветствовали меня стихийно, кто шёл в командах организованно. И надо сказать радостно, нет, даже, восторженно. И я видел и чувствовал, что искренне. «Ура !!» «Ура, императору !!!» катилась волна по городу по мере моего продвижение по нему. Офицеры, солдаты, матросы, жителей города, отдавали честь, кланялись, махали мне руками, крестились, многие вставали на колени, бросали верх головные уборы, и шли толпою за моим эскортом. Я в ответ поворачивался в стороны и махал рукой. Честно говоря, такого приёма я не ожидал, или, точнее не был готов. Здесь я убедился, как ещё в России любят царя. И в прямом смысле обожествляют. И поймал себя ещё раз на мысли: «А ведь это мои солдаты и мой народ».

В этот день я не поехал на Южную сторону, спокойно проехался, прошёлся по Северной стороне. Батареи, адмиралтейство, мастерские, пороховые погреба, арсеналы, госпиталя, лаборатории, склады, бани, сухарные заводы. Даже в один из сортиров сунул я свой царственный нос. Там и в других нужных местах я явственно ощутил запах хлорки и карболки. Это хорошо. Чем больше их, тем лучше. Я смотрел, спрашивал, разговаривал. Со всеми, офицерами, солдатами, матросами, рабочими, ранеными, врачами. Многое из услышанного записывали мои адъютанты. На окружающих моё появление производило магическое действие, они замирали, военные вставали «смирно», раненые порывались встать с коек, многие можно сказать теряли дар речи. И смотрели на меня будто я был не живой человек, а архангел с небес или Кощей. Разные взгляды были, восторженные, радостные, преданные, внимательные, спокойные, оценивающие тоже были. Да, пока для этих людей, царь, это нечто сверхъестественное, волшебное, а, через десять лет в той истории в него начнут стрелять. В меня наверно раньше сподобятся.

Михаилу Николаевичу Станюковичу, военному губернатору Севастополя и командиру Севастопольского порта мое усердие в проверке его усердия по исполнению моих указанию было конечно не по душе. Он покрякивал, пыхтел, в ответ на мои замечания, но, служака был старый, матерый, поэтому имел вид лихой и придурковатый. И отвечал мне: «Исправим, устраним, наладим, выправим, Ваше императорское величество». Да далеко не всё было как я хотел, но, как я понял, всё же лучше, чем было до того. Единоначалие и спрос давало свой эффект. Ведь теперь весь Севастополь, военный и гражданский, флот, были подчинены командующему севастопольского гарнизона, Павлу Степановичу Нахимову. Он с свою очередь, князю Барятинскому, командующему Крымской армии. Потом шёл только, верховный главнокомандующий, император. И наличие это императора в Крыму, думаю способствовало росту исполнительной дисциплины, а, может ещё аресты, и казнь даже носителей генеральских эполет тоже внесли свою лепту. Хотя эффект от казни был ещё впереди. Россия о ней ещё не узнала. Весть о ней ещё только шла к ней.

Фамилия Станюкович мне была известна с детства. Во многом через «Морские рассказы» Константина Станюковича, сына адмирала и героя обороны Севастополя Станюковича-старшего, я полюбил морскую и флотскую тематику, и стал как меня называли домашние «комнатным адмиралом». Некоторые сюжеты рассказов я помнил и сейчас. Поэтому после высказывания спокойным тоном своего неудовольствия по ряду моментов, покрасневшему адмиралу, я у него спросил:

-А где сейчас ваш сын Константин? Здесь с вами?»

От такого перехода от темы к теме и вопроса, Станюкович-старший немного оторопел. Я молча на него смотрел, ожидая ответа. Через несколько секунд придя в себя он с удивлением на лице ответил: -В данный момент он и семья находятся в Симферополе.

-Жаль, -сказал я, - я хотел с ним побеседовать.

-Вы, Михаил Николаевич не замечали за ним склонность к словесности?, -спросил я. Адмирал в ответ растерянно мотнул головой. «Мол, нет»

- Константин, станет хорошим моряком, есть в кого, - подсластил я горькую пилюлю от своих замечаний для Станюковича.

-И, если он вдруг захочет ещё стать и писателем. Не противитесь этому. Наверняка, писать о будет о море, русских моряках, флоте. И, может благодаря ему, многие, мальчики, юноши, сделают море и флот, служение Отечеству, смыслом своей жизни. Поэтому передайте Константину, мою поддержку и пожелание успехов во всех его начинаниях во благо России, -сказал я.-Передайте ему от меня подарок.

И мой адъютант передал Станюковичу-старшему писчий набор. Несколько отличных перьев, подставку для них, чернильницы, карандаши. Адмирал всё так же с удивлением на лице, говоря слова благодарности принял подарок

Южную, Корабельную сторону я оставил на следующий день. А Северная сторона продолжала гудеть от возбуждения новостью, что сам царь в городе.

На вылизанном до блеска трофее я обошёл корабли Черноморского флота. Который меня приветствовал кроме сигналов, теперь ещё и, «Здравия желаем, Ваше императорское высочество! Ура !!! Ура!!! Ура !!!», увы, от своих немногочисленных команд. Поэтому звучало оно даже с линкоров, экипажи, которых были до восемьсот человек, конечно не так громогласно. Таким, манером я решил, подбодрить приунывших, но, не павших духом моряков. И, очень надеялся, что мне удастся избежать чёрной страницы русского флота, затопления кораблей. А вместо памятника погибшим кораблям, можно поставить, победившим.

Утром, около полудня, в первый день календарного лета, среди частей осадной армии союзников прошла тревожная волна. Кое-где даже сыграли боевую тревогу. А вновь взваливший на себя командование французской армией под Севастополем генерал Франсуа Канробер, как и фельдмаршал лорд Реглан, командующий английской армией пережили тревожные минуты. Причиной этого было русское «ура!», которое накатывалось со стороны русских позиций. «Русские атакуют!? Где? Какими силами? Днём !!!???», метались мысли у генералов, офицеров и простых солдат. Но, сообщений об атаках и обстрелов со стороны противника не приходили. А «ура» продолжало звучать, переходя от одного места линии обороны к другому. И днём, вечером и ночью у русских было явно весело. Они пели песни, снова свистели. И видать от избытка чувств, с наступлением темноты, неожиданно сильно обстреляли артиллерией и ракетами их позиции и батареи. Устроив себя таким образом салют, а французам и англичанам ощутимые потери. Зато часовые получили очень приятный сюрприз. Со стороны русских ночью, на удивление … никто не пришёл. Никого не задушили, не перерезали горло, не застрелили бесшумно, и не утащили в плен. А это теперь происходило постоянно. И только через несколько дней в армии союзников узнали, что в Севастополь прибыл русский император. Именно этому радовались русские. С одной стороны, эта была хорошая новость. Значит у русских нет новой победы. Свою победу у Керчи они, отмечали своим «ура» и песнями. А с другой стороны плохо. Потому-что, этот император и стал победителем у Керчи. Значит русские, что-то готовят. Или уже приготовили. Так думали все, от генералов до солдат в осадной армии союзников. И эта мысль даже у этих закалённых тяжелой войной воинов, заставляла тяжело вздыхать, чаще обычного биться сердце, и вызывала не очень приятное ощущение в груди. Но, они были солдатами, и были готовы исполнять свой долг дальше.

«Да … окуеть !!!», -думал я, продвигаясь через Южную сторону Севастополя почти к самой передовой. Я видел заброшенные деревни, сёла, разрушающиеся заводы, и конечно кинохронику, фотографии разрушенных городов во время войны. Но, то фотографии, а тут явь. Всё, что было ближе к позициям было, разбито, сожжено, разрушено, обстрелами, сильно или частично. Я увидел ещё одну картину из серии под названием «Война». Грустная картина. Но, в данный момент она была она была наполнена радостью, я даже сказал восторгом.

На передовую меня адмиралы и генералы не пустили. Можно сказать, костьми готовы были лечь. Но, не пустить меня на укрепления и окопы. Хотя все мы были в кирасах и касках. Сильно спорить я с ними не стал. Потом опять от всех выслушивать нотации, закамуфлированные в заботу о моей персоне. Поэтому объезжал я позиции на удалении от передовой, останавливался, и выслушивал доклады начальников, командиров, линий, бастионов, батарей.

Смотря на этих офицеров, героев обороны Севастополя. А героями были все, кто пробыл хотя бы месяц на линии укреплений. Я увидел ещё больше разницу между столичными, паркетными, штабными, гарнизонными офицерами, и ими, севастопольцами. Другие лица, выражения глаз, речь, движения. Вот они, боевые офицеры! Настоящий костяк армии! «Да, армию надо чистить. Начинать сейчас. Не был в действующей армии? Даже рапорта не подавал для этого? При этом ты здоров и не старый. Всё на выход. С минимальным соцпакетом», -такие мысли возникли у меня в ходе поездки по Севастополю. Кстати, со всех небедных можно будет спросить, как он во время войны помогал Отечеству, царю. Составить опросник, и всех, у кого доход более тысячи рублей в год прогнать через фильтр. Не взирая на титулы, звания и заслуги. И дать конечно возможность исправить недоразумение.

Не знаю, как было до моего приезда, но, я сам видел, что работа по улучшению укреплений шла. Сделали и продолжали делать блиндажи, сам в них заходил. Траншеи к передовой открытые и крытые, так же вдоль укреплений. Перекрывали пороховые склады. Увидел даже местную бетономешалку. Рама на упорах, два вала с ручкой, бочка с раствором. И несколько солдат или матросов поздоровее в качестве привода. Мешали и заливали сразу на месте. Понятно, что не железобетон, но, всяко лучше, камней с землёй. Оборудовали закрытые позиции для мортир и осадных единорогов. Их делали на поворотных платформах. Таким образом несколько батарей перекрывали всю линию оборону, позволяли сосредотачивать огонь в нужном направлении, не двигая сами орудия. Тем более намеривались активно применять эксцентрики, а они должны были бить дальше и точнее. Сравниться по количеству тяжёлых мортир с союзниками, наверно не получиться, но, увеличить их число у нас необходимо, причём ощутимо. В первую очередь для противника. Снижать эффективность обстрелов ответным огнём необходимо. По ближе к морю в безопасных местах располагались медсанбаты, места для ночевки, отдыха, бани, постирочные, мастерские по мелочи.

Так я и провёл первый день на Южной стороне, объезжая линию обороны. Которая из-за этого весь день стояла на ушах, и гремела «ура» в мою честь. Встречи с известными людьми в будущем, и нужными для будущего я распределил на последующие дни. А встретился и поговорить было с кем, и о чём.

Он участвовал в русско-турецкой войне 1828—1829, а после неё преподавал фортификацию в различных военно-учебных заведениях, принимая участие в строительстве крепостей. Был автором капитальных трудов по фортификации. Его "Фортификация" была переведена почти на все европейские языки, в том числе на шведский, датский и даже испанский, и принята как руководство во многих военных школах Запада, в том числе и в Сен-Сире. Президент Французской республики, будущий Наполеон III, в 1852 г. прислал в подарок Николаю I книгу Теляковского на французском языке. Очевидно, это было одной из причин производства А. З. Теляковского в генерал-майоры. Человека оценили в Европе , а он в полковниках всё ходит.

Его идеи, которые он излагал в своих работах, отличались от принятого классического изложения курса фортификации тем, что в них предлагается рассматривать фортификационные системы во взаимосвязи с тактикой и стратегией. Теоретическими положениями Теляковского были: связь фортификации с военной тактикой и стратегией, действиями артиллерии, необходимость сочетания укреплений с местностью и потребностями войск, разработка новых типов оборонительных сооружений, необходимость разделения инженерных работ по очереди исполнения и многие другое. То есть точно и делалось теперь в Севастополе,и будет делаться в Керчи, Еникале, Кинбурне, Очакове.

Поэтому Теляковский вместе с офицерами, военными инженерами, был по моему приказу изъят из Главного штаба и процесса преподавания фортификации в военных училищах, и отправлен в Севастополь. Так ему будет чему поучиться у своего ученика, Тотлебена, затем генерала Теляковского, прошедшего курсы повышения квалификации и практику, ждала Керчь. А после войны он переработает полученный опыт, и русская армия обретёт самую современную теорию и практику, по фортификации как долговременной, так и полевой. Что для будущих войн важней. А вот делиться с мировым сообществом полученными кровью и потом, знаниями, более не будем. Хотя они парни не промах, сейчас под Севастополем занимаются тем же. Приобретают знания и опыт. Прям методика взаимного обучения и проверки знаний. Только проверяющие с обеих сторон очень строгие для обучающихся попались.

В Севастополе я провёл двенадцать дней, проводя большую часть времени на Южной стороне. Но, не передовую меня так и не пустили. Когда начиналась какая либо мало-мальская активность со стороны противника, охрана без лишних слов практически брала меня на руки, и уводила в безопасное место, к мосту или причалам где стоял по парами сразу два портовых парохода. В городе я наблюдал за жизнью гарнизона, войск, города, работами. Где считал нужным вмешивался и требовал с целью сделать ещё лучше, чем было. Делали. В основном по линии снабжения, медицины и быта.

Войска гарнизона, население Севастополя за эти дни приободрились, стали чувствовать себя уверенней. Это отмечали, и сообщали мне Нахимов, Тотлебен. Ну, отчасти я для этого прибыл в Севастополь, чтоб показать, что Россия с ним. И он сейчас главный город в России, а, они его защитники и жители.

Каждый день я встречался помимо командования, с офицерами гарнизона, солдатами, матросами, жителями, медперсоналом. Разговаривал, спрашивал, отвечал на вопросы, заходил в землянки, блиндажи, медсанбаты, пробовал еду. Раза два с охраной поучаствовал в транспортировки орудий к месту установки. Мужики то мы здоровые. Охрана у меня была вся ростом за метр восемьдесят, подковы гнули. Надо отметить, что, унтера и солдаты старались при моей персоне, матом выражаться меньше. Бледнели и с опаской смотрели на офицеров, и меня, когда, так сказать всё-таки у них вылетали выражения. Были у меня встречи запланированные и нет, с людьми, которых я знал заочно.

В первый же день мне попался, Михаи́л Григо́рьевич Черня́ев,капитан. По прибытию в Крым с 4-м корпусом сразу стал участником Инкерманской битвы, во время которой отличился своими действиями, личной храбростью и решительностью. За это сражение Черняев был награжден орденом Святого Владимира четвертой степени. Затем находился на Малаховом кургане под командованием генерала Хрулева.

Я смотрел на него, и думал, то ли это Черняев ? 'Ташкентский лев'. Который в 1865 году по собственному почину взял Ташкент. Хотели под суд отдать, но, потом наградили. Победитель же. В 1875 году, по официальной версии добровольцем уехал в Сербию, и несколько месяцев командовал сербской армией. Судя по уже имеющемуся послужному списку это был он. То самый Черняев. И он был мне нужен. Живой. В той войне он выжил, а, как сложиться в этой неизвестно.

-Михаил Григорьевич, я, не могу заставить вас уйти с передовой. Но, прошу вас быть предельно осторожным ... храбрецом. Обещайте мне. Такие офицеры, как вы, России очень будут нужны для будущих дел, -сказал я ему. Сам Черняев и окружающие конечно удивились, моему вниманию, пусть и не совсем обычному, но, всё же просто капитану. Нахимовым моя просьба была тоже услышана и понята, на мой взгляд он слегка кивнул.

-Буду стараться уцелеть, Ваше императорское величество! - ответил мне будущий покоритель Средней Азии. А Ташкент он снова будет брать, чтоб не всё менять в истории, если это возможно. Только сделает это раньше, чем в той истории. Помнил я и о Кауфмане, наверно скорее всего фон Кауфмане. Первом генерал-губернаторе Туркестана и командующим войсками Туркестанского военного округа. Он толковый был военный и администратор. Так, что и теперь, его подготовим для дел азиатских, и вновь туда же отправим. Как и пока ещё наверно даже не полковника Ломакина. А вот этого будущего генерала, и усмирителя гордых туркмен, Михаила Дмитриевича Скобелева уже нашли по моему распоряжению. Ему было сейчас всего одиннадцать лет. Ровесник цесаревича Николая, оба сентябрьские. Как кстати и я ... в той жизни. Девы мы всё втроём. Скобелев по отцу из семьи военных, пока на домашнем обучении. Наверно определю его в класс где будет Николай учиться. А далее конечно путь дорога в военное училище. На Кавказ и Туркестан он наверно здесь уже не успеет, а вот с поляками в бою встретиться. В США наверно рано будет его посылать.

Была у меня встреча и разговор с Пётром Ма́рковичем Ко́шкой, квартирмейстером линейного корабля 'Ягудиил', одним из самых известных героев обороны Севастополя из рядового состава гарнизона. На моё время моего появления в Севастополе за его плечами уже было дюжина вылазок охотником, с отрядами, в группе и одиночку. Кроме него я помнил с рисунка, ещё Афанасия Елисеева, и Заику, как оказалось Федора, и Аксентия. По имени запомнил, а фамилия у него оказалась Рыбаков.

По моему приказу отданному ещё в феврале их нашли, ещё других охотников, которые в вылазках показали самые лучшие результаты в плане уничтожения живой силы противника, его материальной части, и по захвату пленных. Вот такие бойцы получили приказ подобрать себе по десять человек каждый, ловких, сильных, смелых, сообразительных, находчивых, и обучить их всем своим премудростям. То есть создать прообраз диверсионно-разведывательных группы (ДРГ). Команды пластунов Черноморского казачьего войска были в Севастополе с сентября 1854 года. В боях они понесли немалые потери, поэтому их пополнили земляками. Охотники и пластуны давали друг другу мастер-классы, появился конечно соревновательный момент. Как в обучении, так и в результатах вылазок. ДРГ нацелили на разведку, вылазки в группе, секреты, дозоры. Застрельщиков и снайперов выделили отдельно. В снайпера так же брали всех, кто ими уже был, и мог стать. Умел выбирать позицию, скрытно ждать, попадать в цель с первого раза, и продолжать быть незамеченным для противника. Настреляли они уже немало, заставив противника днём вжиматься и зарываться в землю. Даже произошло уже несколько снайперских дуэлей. Счёт был пока в нашу пользу. Плюс ко всему ДРГ начали обучать минному делу. В их группы включать минёров. Чтоб ставить мины там, где их не ждёт противник, и как можно ближе к его позициям. Так же обучали азам военной топографии. И надо честно сказать, я намекнул Барятинскому ещё в письмах, что надо поощрять взятие в плен. Негласный прейскурант был таков: рубль за рядового, два за капрала или унтера и пять за офицера. Серебром. Всё, что принесёт с собой с выхода охотник, его, кроме винтовки. За неё давали двадцать пять копеек. Тоже аргентумом. И как докладывал Нахимов пленных стало больше. Что ж бойцам прибыток, командирам сведения о противнике. Хотя несли, чаще всего конечно винтовки. Судьба их хозяев была скорее всего трагична для их родных.

Мы стояли смотрели друг на друга. Я, в теле императора Александра Второго, и Пётр Кошка. Он стоял, как и полагается во фрунт, ел меня глаза и имел вид лихой. Роста был среднего, но,тело имел поджарое, видно, что сильное и ловкое. Смотрел на меня с озорным любопытством в глазах, но, без вызова. Было видно, что он из породы молодцов, лихих, шаристых бойцов. Смотрел я на него, и видел, что он не Кошка, а скорее ... ягуар. Было это в его взгляде. Интересно сколько от душ уже упокоил, и сколько ещё возьмёт жизней? Сам и со своей группой. А ведь как я помнил он сможет после войны вернуться к нормальной мирной жизни, семья у него будет. И без всяких психологов. Да, другое время, другие люди.

- Скажи, Пётр, в пользу пошла вам, охотниками, новая амуниция? -спросил я, когда была команда вольно.

-Так точно Ваше императорское величество!, - ответил он.

- Что именно?, - спросил я. Тут он немного замялся.

-Ты, и вы, -обратился я к самым опытным охотникам и пластунам, которые тоже были здесь.

-Должны, рассказать, что в амуниции хорошо, что плохо. Нам ещё воевать неизвестно сколько. Надо для себя удобно сделать и для других. Поэтому мне расскажите, потом моим офицерам. Ясно?

-Так, точно Ваше императорское величество !!!, -рявкнул в ответ взвод самых лучших солдат в русской армии по своему профилю. После это мы сели на скамьи, и Пётр Кошка и другие ответили на мой вопрос.

Пришлась им по вкусу конечно воздушка, их просили побольше, ручной арбалет, финка, нож типа стилета, метательные ножи. Хвалили маскхалаты, точнее комбинезоны или штаны и куртку, ременно-плечевую систему, разгрузки, легкий броник, перчатки, защиту колен и локтей, медицинский пакет, бандану. Балаклаву почему-то нет.

-А так вы делаете для скрытности? - спросил я.

Бойцы на меня с вопросительно посмотрели. Мол: 'Как?'

-Так. Принесите как сажу, -распорядился я.

- Вот так, квартирмейстер, Петр Кошка. Подойди ко мне, -сказал я, и начал мазать лицо замершего матроса сажей. Он стоял спиной к остальным, и все с интересом наблюдали за моими движениями. Когда Кошка повернулся, народ стал смеяться.

-Ты, Петруша, теперь не, Кошка, а скорее тигра, - удачно пошутил Афанасий Елисеев. Я, офицеры, бойцы уже захохотали. Матрос, сообразив, как он сейчас выглядит, тоже рассмеялся. Нынешние мои спецы, дргшники, это шаблон с раскраской лица в то, моё время, оценили. А Кошку в Севастополе стали шутя назвать 'Тигрой', и шутить, раз царь к нему руку приложил, то он теперь рукоприложённый, персона теперь важная, и даже приближённая к моей особе.

На Кошку, Елисеева, Заику, Рыбакова, пластунов, и тех, кого они подготовят и они пройдут войну у меня был свой резон. К ним добавят таких же 'кавказцев', и будут они готовить уже армейский спецназ, в направлении ДРГ и спецопераций, как для передовой, так и в тылу противника. Так, что ждут их после войны учёба, экзамены, повышение и дальнейшая служба. А также приятный сюрприз от императора для их родни.

Ещё одного человека я отметил и приблизил к себе. Дашу Севастопольскую. Кого если не её. Ведь она олицетворение служения родине.

Молодая девушка, всего восемнадцать лет, как моей дочки в том будущем времени. Не зная её фамилии, долгое время её называли Дашей Севастопольской. Её настоящие имя и в самом деле была Дарья, отчество, Лавре́нтьевна и фамилия, Миха́йлова. Родилась она в селе Ключищи возле Казани в семье матроса 10-го ластового экипажа Лаврентия Михайлова. В 1853 году её отец погиб во время Синопского сражения. В Севастополь она пришла с армейский обозом с Альмы. В городе в числе первых среди 'севастопольских патриоток' - жен, сестёр, дочерей участников обороны, оказывала помощь раненым и больным защитникам Севастополя. На свои средства она оборудовала первый походный перевязочный пункт. У неё в повозке нашлось белье для перевязки, уксус, вино было роздано для подкрепления ослабевших. С тех пор она почти постоянно находилась на Южной стороне, помогала выносить раненых, оказывала им первую помощью, ухаживала за за ними. Её бескорыстное служение людям с риском для себя было отмечено ещё Николаем Первым, золотой медалью с надписью 'За усердие' на Владимирской ленте для ношения на груди. Сверх того, ей было даровано пятьсот рублей серебром и заявлено, что 'по выходу её в замужество [Государь] пожалует ещё 1 000 рублей серебром на обзаведение'. Кстати, золотой медалью 'За усердие' награждались лишь имеющие три серебряные медали. Приказ о награждении во исполнение воли Его Величества был объявлен по всему Черноморскому флоту.

Глядя на это милое, девичье лицо, которое то краснело, то бледнело, когда, я ней разговаривал. Хотя, конечно, смелости и выдержки у ней было не меньше, чем у Петра Кошки. Я решил, что она должна окончательно стать примером, символом для России. Прежде всего для её женской части. Тургеневских девушек мало, нужно как можно больше сочетания их, вот с такими Дашами. А не институток, с их душевными и не очень мастурбациями на предмет обожания, и часто не пригодных для семейной жизни, и нормальной жизни в обществе. Поэтому я решил, что Дарья, помимо обещанного Николаем Первым, получит уже от меня потомственное дворянство, и, если у неё получиться, займётся общественной деятельностью в сфере здравоохранения.

С Дашей Севастопольской, другими медсёстрами, Кошкой, Елисеев, Заикой, Рыбаковым, остальными бойцами спецназа, сделали фотографии. По отдельности, групповые, массовые. В этой истории тоже надо будет создать галерею героев обороны Севастополя и Крымской войны вообще. Адмиралов, генералов, офицеров, солдат, матросов. Фотоальбомы, альбомы с рисунками. Чтоб современники и потомки, могли увидеть людей, которые наиболее активно творили историю в это время и на этой земле. А то в моей истории, была только одно изображение Нахимова, и то в профиль, и тайком от него сделанное. Здесь я всех заставил сфотографироваться. Поэтому бригада фотографов и художников работала в поте лица. На Северной стороне им выделили дом для проживания, лаборатории и мастерской. Придали людей. Так же дали доступ куда пожелают. Так, что они на радость историкам они наделают немало визуальных источников об это войне.

В ночь с девятое на десятое июня союзники на позициях и в лагере были поставлены на уши по тревоге, и выдвинулись на свои места по диспозиции в случае русских атак. И в ответ за свою исполнительность, понесли серьёзные потери. Это Нахимов и артиллеристы гарнизона, показывали на практике, как они освоили новые виды вооружения, приёмы артиллерийского боя и тактики.

Через визуальную разведку и опрос пленных выявили месторасположения батарей противника, расположение частей, места их выдвижения по тревоге, и ударили по всему этому ракетами и тяжелой артиллерией. Так делали сами союзники, только позже. Выманивали демонстрациями и ложными атаками русских позиций, подкрепления, и у без того немногочисленного гарнизона Севастополя. И использую своё преимущество в тяжёлой артиллерии накрывали их обстрелами, нанося таким образом тяжёлые потери. Я решил, что надо начать так делать первыми.

Подполковник, Филлимо́н Васильевич Пе́стич, получил в свои руки всего пока четыре ракетных батареи. В сумме это было семьдесят две пусковых установок. И распорядился ими он умело. Их расположили так, чтоб, они с разных направлений позиций били по одним целям. Беря их таким образом под перекрёстный огонь, и тем самым повышая вероятность поражения.

Легкими 2-дюймовыми и в 2,5 дюйма ракетами должны были ударить по переднему краю, более тяжелыми, 4-х дюймовыми, вглубь позиций. С каждой установки разрешили выпустить до двух десятков ракет. Был естественно привлечён и тяжёлый калибр мортир и единорогов, число, которых в Севастополе, не так быстро, как хотелось, но, уверенно прирастало. Так вот и артиллерия должна была вести огонь по заранее выявленным и намеченным целям.

И когда было хорошо уже заполночь, на нескольких направлениях, действиями охотников, пластунов, силами в несколько рот, которые шумели,как можно громче, начали создавать видимость ночных атак, вытаскивая по тревоге противника из теплых коек на передовую. И, когда по расчётам и разведанным это произошло. По войскам союзников ударили ракетами и большим калибром. Всё это действо я наблюдал с вышки, которую поставили на возвышенности у Южной бухты.

Когда наши батареи открыли огонь, казалось в темноте, что выстрелы из орудий и ракеты уходят в сторону противника, как бы из-под земли. Красиво смотрелось. Грохот выстрелов, рёв ракет, светящиеся следы от них и бомб, подсветка из осветительных ракет. И через несколько секунд после этого уже пламя и звуки от взрывов на стороне противника. И ещё, и ещё, залп, за залпом. Канонада стояла не слабая. Вот и сэкономленный порох от салютов в мою честь пригодился.

И после обстрела передовых позиций, и под прикрытием ракетно - артиллерийского огня по возможным подкреплениям противниками, в вылазку уже пошли не роты, а батальоны. Причём не простые, а пока околоштурмовые. Но, в касках, брониках, вдобавок к ружьям и винтовкам, пистолеты, ручные гранаты, тесаки. Атаковали позиции противника у Камчатского люнета, Селенгинского и Волынского редутов. То есть там, где будет во время первого общего штурма Севастополя наносить свой главный удар противник. Это я помнил точно. Там стояли французы. Так же, решили пощупать и англичан их позициях. И пощупали, даже неплохо помяли.

А утром, после ночного дела я всё-таки встретился с ним. Не мог с ним не встретиться, и именно здесь, в Севастополе.

Передо мной стоял поручик, Лев Николаевич Толстой. Высокий, крепкий, загорелый, с усами, ещё без бороды. С уверенным, и немного тяжёлым взглядом умных глаз офицера воевавшую вторую войну. Причём не в штабах, а, что не на есть на самой передовой. В наспех почищенном мундире, и с обожжёнными руками.

Его перевели с четвертого бастиона, как его здесь называли «бастиона смерти», в ракетчики. По военной специальности, уже подававший большие надежды в литературе, будущий русский великий писатель был артиллеристом. После взаимных приветствий, я спросил Толстого:

-Как отстрелялись … Лев Николаевич?

На мое обращение к нему по имени отечеству его глаза оживились.

-Из отпущенного боезапаса выпустили восемнадцать ракет из двадцати по указанным целям. Проводили сверку данных, на предмет не произошло ли сбитие прицела. Смею, вас, уверить, Ваше императорское величество, что, моя батарея зря ракеты не потратила. Я сам перед боем, с передовой и вышки вёл наблюдение своих целей, ориентиров и внёс нужные поправки, -ответил он мне.

-Не сомневаюсь, господин поручик. Мне про вас говорили, как про хорошего, дельного артиллериста, - вновь похвалил я Толстого. Он в ответ на это немного вытянулся. И по ходу начал ковать железо пока оно горячо. Хваткий граф то.

- Ваше императорского величество! Четырёхдюймовые ракеты имеют большую дальность, даже больше чем двадцати четырёх фунтовые орудия. Граната у них значительно мощнее, и они в сравнении даже шестифунтовыми пушками, чрезвычайно подвижны. Скорострельность у ракет выше. Ими можно вести обстрел далеко вглубь позиций противника, туда, где он думает, что неуязвим, -немного волнуясь, говорил артиллерист Толстой, а не писатель.

- Ракетные батареи можно быстро доставить к передовой, на бастионы, провести обстрел и так же быстро убрать от ответного огня. И с другой, скрытой батареи или лучше двух, обстрелять открывшегося противника. Но, для повышения действенность обстрелов нужны не только вышки. Нужен … воздушный шар. С него даже если его поднять на десять саженей от земли, позиции противника будут видны как на ладони на многие версты вперёд, - излагал свой план мучитель нескольких поколений советских школьников.

-А данные с шара, вы, намереваетесь передавать, записками, и по оптическому и электрического телеграфу? Так? - спросил я, у переводившего дыхание Толстого.

-Точно так, - с удивлением в голосе ответил он мне.

-Увы. Лев Николаевич. Спешу вас разочаровать в этом вопросе, - продолжил я, решив немного отыграться за школьников.

-Вас опередили. Вы не первый предложили такой вариант. Воздушные шары уже изготавливаются. И скоро будут в Севастополе и в армии, - сказал я. И в ответ на это задорный огонёк в глазах Толстого немного притух.

-Но. Обещаю вам поручик Толстой, что, вы одним из первых поднимитесь на воздушном шаре, и проведёте с него обстрел противника по вами предложенному варианту, - и сказав это, я увидел, что, в его глазах вновь заиграл огонёк.

- Благодарю, Ваше императорского величество, за оказанное доверие !!!, - отрапортовал он мне, встав по стойке «смирно», автор Липунюшки.

«Катать» тему воздушных шаров я начал ещё в феврале. И вновь приятно и неприятно удивился. Летали на шарах, поднимали их в воздух, писали книги о них в России ещё в восемнадцатом веке. А просвещённая Екатерина в 1784 году, даже запретила совершать в России полеты на тепловых шарах в летнее время года (с I/ХI по 1/XII) во избежание пожаров, под страхом штрафа от 20 рублей. 1803 году, 18/VII. Первый полет генерала С. Л. Львова для определения пригодности аэростата для военных целей. 1806 год. Первый в мире пуск шара-пилота для определения воздушных течений, проведенный русской кругосветной экспедицией Крузенштерна. 1828 г., 19-го августа. Полет в Москве первой русской женщины-пилота Ильинской. Даже вот так было. 1847 г., 31/VIII. Первая жертва русского воздухоплавания — погиб при посадке в Ладожском озере А. Леде.

Но, было, кое-что и поинтереснее. В 1841 году некий А. М. Снегирев представил проект дирижабля (соединение аэростата с плоскостями). Он был учителём математики, физики и химии Курской гимназии. Стопроцентнтый предшественник Циолковского в плане увлечений и рода занятий. И даже город у обоих начинается на "К". Так же за свои деньги проводил опыты, и затем написал отчет о своих работах под названием "Опыты над преобразованием аэростатов" и в январе 1841-го направил проект ' управляемого аэростата в Российскую академию наук. Его проект там рассмотрели два академика … Якоби и Ленц, дав свое заключение, в котором признали "здравое суждение и остроумие автора", его осуществимость и принципиальную новизну. Возражения академиков сводились к сложности вертикального маневрирования, поскольку для этого потребуется большое количество балласта и при спусках стравливание значительного количества газа.

Дополненный проект А. М. Снегирев представил уже месяц спустя, в феврале 1841-го изобретатель, пытаясь хоть как-то популяризировать свою идею, опубликовал в петербургском журнале "Маяк" в виде статьи под названием "Русская теория воздухоплавания и аэростатов". И всё на этом. Нужны были деньги , а, он их не нашёл. Деньги нашёл я, а, полиция нашла, Алексея Матвеевича Снегирёва, который служил в управлении госимуществ Курской губернии. Которого бережно и со всяческим уважением доставили в стольный град Москву. Вскоре к нему присоединился капитан, военный инженер, Иустин Иванович Третерский. Он в марте 1849 года представил наместнику Кавказа князю М.С. Воронцову в Тифлисе свой труд на 208 страницах «О способах управлять аэростатами», в котором выступил с предложением о постройке управляемого аэростата – дирижабля – с паровым и пороховым реактивными двигателями. Корпус аэростата предложил делить на несколько самостоятельных отсеков.

В Военно-ученом комитете после заключения профессора Анхудовича, указавшего на ряд неточностей в расчетах скорости движения аэростата и расхода пара и газа, проект был рассмотрен в декабре 1849 года, и комиссия признала, что этот проект «...в практике совершенно не выполним». Поэтому артиллерийский отдел «...хотя и находит, что капитан Третесский за обширный труд свой заслуживает похвалы, однако же, к сожалению, принужден окончить отчет свой заключением, что предложению этого офицера нельзя дать никакого хода». Но, ход истории менялся. И его из Кавказской армии быстро отправили в Москву.

Туда же убыл ещё один энтузиаст воздухоплавания в России, Н. Архангельский, который в 1851 году разработал проект дирижабля с паровым двигателем. Мещанин М. И. Иванин за предложенный им проект управляемого аэростата в 1850 году, тоже был мобилизован и переселен на время в Москву.

И. М. Манцев, так же был чрезвычайно удивлён, когда к нему в начале марта явился явился немалый полицейский чин, и выдал предписание срочнее срочного собираться в первопрестольную. При этом не забыть свои бумаги про воздушный шар. Ведь он ещё только несколько недель назад попытался предложить применить аэростаты в войне. Для бомбардировки с воздуха английской эскадры, если она подойдёт вновь к Кронштадту. Но, Николай I нашел, что это «не рыцарский способ ведения войны». После чего проект был отклонён. И вот теперь его, практически взашей, выталкиваю в Москву для занятия тем, в чём сначала отказали.

А вот автор статьи в «Артиллерийском журнале», «Устройство, приготовление и употребление военных воздушных шаров», которая вышла 1853 году. В которой он, анализируя все сделанные в этом направлении попытки, пришел к заключению, что «...изготовление шаров для бомбардирования не представляет никакого затруднения». Он не смог к сожалению, войти в состав первого КБ по созданию отечественных воздушных шаров и аэростатов. Автором работы был, Константин Иванович Константинов, теперь мой двоюродный брат. Он был занят на Шосткинском казённом пороховом заводе и Киеве, совершенствованием своих ракет и налаживания их производства. Для него первым делом было … ракеты, а шары с девушками или без них, потом.

Во главе КБ аэронавтов поставили капитана И.И. Третерского.

30 марта 1855 года вышло распоряжение о создании «Комиссии по применению воздухоплавания, наблюдательных вышек для военных целей». Пока секретное. Первый взмах крыльев для поднятия России в небо в этой новой истории был сделан. Сделали первые шаги в других направлениях.

Те, кто мало-мальски погружался в тему русско-японской войны обязательно встречал эти две фамилии. И это не Макаров и Того, или Рожественский и Того, Иессен и Камиммура. Это Барр и Струд, и их дальномер для корабельной артиллерии. Так вот и я озаботился дальномерами. Хотя бы примитивными. Чтоб хоть немного, но, повысить точность артиллерийского огня. Схему прибора я помнил, а, дальше уже пусть пушкари, оптики и математики разбираются. Когда мне собрали сведения по этому направлению, я понял следующее. Работы по прицелам и прочим приспособления для точной стрельбы идут. Это радовало. А вот то, что в России не было даже намёка на околопромышленное производство оптического стекла, удручало. При том, что оно и не появилось даже к той же русско-японской войне. Только после того как клюнул в зад петух, что-то начали делать вроде на Балтийском заводе. Сейчас же было с этим, от слова не куя. Совсем не куя. Что ж будет решать и эту задачу. Придётся вновь учиться у европеев, звать к себе. Цейс вроде ещё не так крут, и не зазнался, в Швейцарии не только часы, но, и оптика была хорошая. У французов точно, что есть в этой области, англичан, может уже у американцев. Надо, надо, России как можно скорее обрести свою оптику, часовое производство, через это приборостроение, точмаш. В течение первой пятилетки.

Так вот среди тех, кто занимался прицелами и приборами для артиллерии был некий Василий Фомич Петрушевский.

Все видные химики, начиная от авторитетного Александра Абрамовича Воскресенского, которого уже называли «отцом основателем русской химии», и заканчивая молоденькими Менделеевым и Бородиным. Все, Клаус, Зинин, Бутлеров, Бекетов, Соколов, Ильенков, Скобликов. Все химики, кто уже имел на руках диссертации магистров, кто ещё учился в магистратуре, и уже стал бакалавром. Все они были мобилизованы и направлены на пороховые заводы, химические заводы, в фармацевтику, производство медикаментов, металлургические и военные заводы. Зинин, Менделеев, Бородин убыли на Шосткинский завод, Бутлеров собирал свою команду у себя в Казани, Фадеев, Петрушевский остались в Питере и Охте. Эти группы получили задачи, увеличение выпуска пороха и начало производства пироксилина и нитроглицерина, а, из него уже динамит. Что я им мог дать как попаданец ? Флегматизация. Вот такое вот словечко. Столь нужно для нитроглицерина. Чем именно успокоили его взрывной нрав, я точно не помнил. Торф, целлюлоза, гипс, пемза, опилки, какой-то кремнезём, мыло, желатин, мука, лён, хлопок. Пусть хоть сопли пробуют. Но, дадут продукт, который можно будет с высокой степенью безопасно использовать.

Что я за эти условия парника для взрывников требовал? Здесь всё просто было. Как можно быстрее, это, раз и как можно больше, это два. К августу Н-е количество гранат и бомб начинённых пироксилином должно быть в Крыму и на Балтике. Как и он сам. И желательно в паре с динамитом. Пудами. Неплохо бы, чтоб случилось так. А, чтоб повысить шансы на получения в ощутимых количествах нитроВВ. Помимо созданных условий, я обязал давать отчёты раз в две недели, и … вести в обязательном порядке переписку между группами, чтоб, постоянно шёл обмен сведениями и идеями. Эдакое сочетание мозгового штурма и работы в группах, с целью получения максимального результата. Окончательно тема с ВВ была запущена в последнюю неделю марта, когда, группа Зинина прибыла в Шостку. Раньше всех начал работы, конечно Питер.

Я вновь пригласил Льва Толстого сесть. И продолжил с ним разговор.

- Лев Николаевич, я знаю, что вы, уже попробовали себя в литературе. И не без успеха. Он в ответ на мою похвалу, искренне кивнул.

- Вы уже взялись за второй рассказ о Севастополе? Будете про май писать или про июнь? - спросил я. У Толстого в ответ на мои вопросы глаза стали больше, а густые брови невольно поднялись вверх.

-Знаю, Лев Николаевич, знаю, - ответил я на его немой вопрос. И продолжил:

-Не кажется вам, что настроение в гарнизоне, городе, изменилось? И причина этому, как мне кажется не только мой приезд в Севастополь. Он, наконец увидел, что, вся Россия с ними. А Россия стала понимать, что, это и её война, а, не только армии, флота, и Севастополя.

- Да, война страшное и жестокое событие в жизни стран и народов. И к сожалению, неискоренимое. Но, войны разные. Для нас это война, как и с настоящим Наполеоном, справедливая. На нас напали, мы отбиваемся. Для нас с вами она имеет смысл, для России. Ведь если мы её проиграем. Пощады нам как государству, стране, народу, не будет со стороны цивилизованных победителей. Ещё живы свидетели, и они помнят как вела себя армия двунадесяти языков пришедшая к нам из культурной Европы с войной, по пути к Москве, в ней самой, и на обратном пути. А поляки, шведы во время Смутного времени. Чем все они были лучше крымцев и ордынцев ? Только, что в рабство людей не гнали. Так они хотели ими повелевать, здесь же на месте. Так, что, граф, война имеет смысл и цель. Для кого это грабёж, нажива, рабы, и тщеславное чувство собственного превосходства над другими народами и странами. Что и служит оправданием для войн и захватов с их стороны. Для других война, это защита своей страны и себя в ней. Своей веры, образа жизни, своей истории и свободы. Помощь другим народам. Для России и идёт сейчас такая война, Лев Николаевич! И мы не можем её проиграть. А для этого важно не только количество солдат, пушек. Важно и слово. Как будет рассказано, о этой войне, современникам и потомкам. Ведь вы, как её непосредственный участник, как никто другой может показать смысл войны, не просто как войны, а именно для России, для её настоящей и будущей истории. Рассказать и событиях, людях. Посмотрите на себя, на офицеров, солдат, матросов, жителей Севастополя. Ведь, Лев Николаевич, это и есть Россия. Та, Россия, которая победила непобедимого и великого Наполеона. Та, которая и сейчас сражается против чётырёх стран, две из которых, это Франция и Англия. Такие события меняют мировую историю. И такое под силу только великой стране. Не такой как все. Как об этом не написать правду? Напишите, граф Толстой. Обещайте это мне. И в моем лице, России.

Закончил я свой монолог, который будущий великий писатель, властитель дум, и надеюсь не зеркало русской революции, слушал внимательно, смотря на меня всё это время своими умными глазами. Он вновь стал, и спокойно, без пафоса сказал мне в ответ.

-Я, обещаю вам, Ваше императорское величество, написать об этой войне правду. О людях, за что они воюют и гибнут здесь.

-Правду, Лев Николаевич, именно правду, а не только про бумагу и овраги, - сказал я в ответ. У Толстого по лицу мелькнул вопрос.

-И я слышал, - вновь приглашая его сесть, -что вы хотели бы начать издавать журнал подобный «Инвалиду». И вам отказали. Что ж это поправимо. Начинайте это делать уже прямо здесь, в Севастополе. «Вестник Севастополя», «Голос Севастополя», «Севастопольский боевой листок», может "Военный вестник", например. Вы сами и другие офицеры, кому не чуждо увлечение литературой, пусть через него рассказывают России, о том, как живёт и сражается город, её армия ради неё. Как говориться из первых уст. Это пусть будет первая часть издания, а вторая должна быть только для военных. В ней они пусть делятся опытом ведения боёв, применения разного оружия, средств, излагают свои идеи, что и как сделать лучше в плане вооружения, организации, снабжения.

-Возьметесь, за это, Лев Николаевич? Хватит у вас сил и терпения? -, спросил я его.

-Хватит, Ваше императорское величество. Где сам справлюсь, где другие помогут, - ответил Толстой, без раздумий.

-Отлично. Ручные печатные машины, бумага и рабочие уже на Северной стороне, помещение тоже нашли. Так, что за дело, граф Толстой, за дело !,- сказал я ему улыбнувшись. Вновь удивление в глазах. Готовился я, готовился, к встрече с этим человеком.

-И, ещё, - я махнул рукой, и к нам подошёл адъютант, держа в руках что-то накрытое тканью.

-Это, вам, граф Толстой. Как будущему, уверен, большому русскому писателю, и человеку, который должен, обязан, -выделил я интонацией «обязан», -сделать Россию лучше. Не только же, царям, этим заниматься, -улыбнувшись сказал я. И продолжил:

- Им помогать надо. Словом, и делом. Именно такие, как, вы, Лев Николаевич, офицеры, люди, должны этим заняться. Вы увидели правду жизни, в самой крайнем её проявлении, войне. Узнали на ней наш народ, его силу и слабые стороны. Поэтому, за дело, граф Толстой, за дело. Сначала здесь, на войне, потом после неё.

И после этого, я, снял ткань, и вручил ему свой подарок. Ящик из дорогого дерева с письменными принадлежностями. На внутренней стороне крышки была надпись золотом: «Графу Толстому. Для будущего России. А.Н.»

Толстой взял его глядя прямо на меня. Наверно, запоминал. Глядишь и напишет про нашу встречу и разговор. Чем я хуже Хаджи-Мурата, или казака Ерошки ?

Особых надежд, что Толстой станет уж совсем другим, не оппозиционным я не питал. Но, он сейчас был отчасти на переломном моменте своей жизни. Станет ли он вновь угрюмым, вызывающим у многих неприязнь и страх мужиком и потом стариком, при этом являясь великим писателем и немалым философом? Или теперь начнёт смотреть на жизнь, людей, страну более в светлых тонах. Тем самым оказывая немалое положительное влияние на общество. Надеюсь дело пойдёт в сторону плюса. Ему бы ещё жениться поудачней, чтоб, его жена понимала кто её муж, кем станет и будет для людей, России. Надо это будет не выпускать из вида. А ведь на подходе ещё одна глыба, даже по значительней, чем, Толстой. Достоевский !!! Хотя в отличии от графа, он всё же быстрее расставил себе приоритеты, касаемо людей, жизни, что, было для меня важней, своё отношение к России, её месту в мире, и к самому миру. Меня как императора России оно вполне устраивало. Отзыв Федора Михайловича на взятие Геок-Тепе, иначе как имперским и не назовешь. А его братья Карамазовы, смердяковщина, и бесы, удар в самую суть.

Если получиться, то может успею встретиться в Крыму ещё с одним значимым человеком в русской литературе, хотя конечно не масштаб Достоевского и Толстого. Но, они от него зависели и даже работали на него. Достоевский ещё как, в поте лица, по сути в роли литературного «негра». Это я о Николае Алексеевиче Некрасове, он буржуином и эксплуататором был не хуже прочих акул капитализма. Как мне сообщили он в ближайшее время поедет в Крым. Чтоб увидеть всё своими глазами, и здоровье заодно поправить. Может, что-то наподобие «Василия Тёркина» напишет, вместо Мороз, Красный Нос или деда Мазая. А ещё потому, наверно, что его конкурент, Андре́й Алекса́ндрович Крае́вский, редактор-издатель журнала «Отечественные записки», сам, с несколькими журналистами уже был в Крыму. И вся Россия читала в «Записках» описание сражение у Керчи. И Михаи́л Ники́форович Катко́в, не без моей невидимой помощи, в течении пары недель возродив из пепла аки Феникс, «Русский вестник», тоже сам с командой с середины мая работал в Крыму. Так Крым становился Палестиной для всех крупных и уважающих себя изданий России.

Временно исполняющий обязанности командующий французской армией в Крыму, генерал Франсуа́ Серте́н де Канробе́р был очень не в духе. Ему предстояло отправить телеграмму в Париж с сообщением о прошедшем ночном бое. А он для союзников явно опять не удался.

Сначала с наступление темноты начались достаточно серьёзные вылазки со стороны русских, сразу нескольких местах по линии противостояния. Решив, что это разведка боем, нащупывание слабых мест перед атакой главными силами. Командиры полков, бригад, памятуя о мартовской атаке русских, в ходе которой они перебили и вытеснили с передовых позиций стоявшие там части, и отбили все контратаки. Создав лучшие условия для своей обороны, более выгодной для себя.

Помня об этом командиры частей, стоявших на самой передовой, получив доклады он растущей силе атак со стороны русских, подняли по тревоги свои подразделения и запросили подкреплений. Сделав это, и немного успокоившись, перед ожидаемой атакой, они попали под неожиданно сильный и продолжительный для русских обстрел передовых и удалённых позиций. Огонь вёлся как с русских батарей, так и с кораблей из бухты. Как отметили выжившие участники боя, тяжёлый орудий у них точно стало больше. Особенно сильно обстреливались позиций, которые были напротив, люнета, который прикрывал собой Малахов курган, и двух редутов за Килен-балкой. А после этого русские силами не менее полка, на каждом из направлений атаковали позиции. Понёсшие большие потери и ошеломлённые русским обстрелом, части дивизии Мейрана и Брюне были выбиты из своих позиций, и вынуждены отойти с них. Получив подкрепления, которые к ним уже шли, они должны были контратаковать, и в свою очередь выбить русских со своих позиций. Но, они и подошедшие к ним подкрепления, были вновь обстреляны русской артиллерией и ракетами, что расстроило их порядки, дало новые потери, и сорвало контратаку против русских, которые уже вовсю хозяйничали на оставленных французами позициях.

Союзники англичане не смогли помочь дивизии Брюне. Поскольку сами были атакованы после обстрела, крупными силами со стороны 3-го бастиона. И так же были вынуждены отставить свои передовые позиции. Возникло даже ощущение, что русские хотят прорвать осаду, нанося главный удар вдоль бухты и выйти к Чёрной речке, к своим позициям у Инкермана. Но, новых атак в этом направлении больше не было. Они забрав всё, что можно было забрать с собой, пленных в том числе, часть их отправив с ранеными к нам, через два часа отошли на свои позиции. Взрывая и сжигая, всё то, что осталось на позициях. Горело и взрывалось там ещё пару часов. Только после обеда начали проникать первые смельчаки, туда, где ещё вчера были хорошо оборудованные позиции пехоты и артиллерии.

По данные собранным к трём часам дня, Канроберу доложили, что французы понесли, убитыми, ранеными, пленными, пропавшими без вести 4 367 человек, десятки орудий уничтожены, вместе с боезапасом. И потери только будут расти. Потери англичан его не интересовали.

Когда озвучили эту цифру, офицеры, которые были здесь же, отчётливо услышали, как генерал Канробер заскрипел зубами и застонал. Но, телеграмма о новой неудачи под Севастополем была отправлена в Париж. В этот момент он больше всего на свете хотел, что Пелисье, как можно быстрее шёл на поправку, что он, впрочем, и делал вполне успешно. Поэтому под страхом расстрела Канробер запретил ему сообщать весть он очередной неудачи французской армии под этим уже наверняка проклятым для неё Севастополе. Пусть выздоравливает, и взваливает на себя бремя это всё более неудачно идущей войны.

В свою очередь весть о поражении союзников и победе русских, на своих крыльях полетела в Россию быстрее, чем сапсан, когда атакует добычу.

Я был конечно доволен итогом ночного боя. Уже здесь в самом Севастополе была одержана чистая победа. Противник понёс серьёзные потери в живой силе, вооружении, получил ещё один удар по своему боевому духу и надежде на победу в войне. Мы получили наоборот подъём, уверенность, и неплохие трофеи. Штаб гарнизона Севастополя и Крымской армии опыт подготовки масштабных операций, с привлечением и взаимодействием всех сил и средств. Действенно себя показали себя штурмовые батальоны, в бронекомплектах, с мушкетонами, пистолетами, ручными гранатами и мортирками, тесаками, в дополнение ружьям со штыками. Так же ведение массированного артиллерийского огня по квадратам по заранее выявленными целями.

Большой штурм Севастополя, назначенный на 18 июня, в день сорокалетия битвы при Ватерлоо, вряд ли теперь состоится. Тем более это ещё не все номера программы, которая была приготовлена для союзников. И для того, что поучаствовать в следующем, двенадцатого июня взяв по пути в Бахчисарае, пацанов-царевичей, Николая, Александра, братьев Михаила и Николая. Я рванул по зеленой улице военно-полевого тракта, на всех парах, поднимая ввысь пыль копытами двух эскадронов охраны в Евпаторию.

Там нас ждал следующий номер программы, главным режиссёр-постановщиком, которого выступал сам командарм Крымской армии, князь Барятинский, его помощником, Николай Милютин, начштаба этой армии, оператором-постановщиком был генерал-лейтенант Степан Александрович Хрулёв. Который мог бы озвучить Омер-паше, сидевшему со своим корпусом в Евпатории немного изменённую фразу. «I've returned, Omer –рasha (Я вернулся,Омер-паша) !!!». И, в этот раз без права на неудачу. Хотя, прибыв к Евпатории, в расположение русских войск, 14 июня, после обеда, употребив его по назначению, и поспав около двух часов, и ознакомившись с планом операции, составе сил с нашей стороны, в успехе я был уверен.

Глава 8

Глава 8

Июнь 1855. Россия-Крым

Великий князь Константин Николаевич одним из первых в империи получил сообщение о приведение приговора, вынесенного в Бахчисарае в исполнение. А он не был до конца уверен, что, Александр, решиться на это. Полагал, что, фигуранты получат сроки, их лишат званий наград, дворянства. Но, их лишили этого, и жизни. Причём сразу десять человек! Для России даже после декабристов это по сути гекатомба. И Александр сам присутствовал на казни. От начала до конца. Ещё и устроил целое действо. Генералитет, офицеры Крымской армии и Севастополя, тысячи солдат и матросов, оглашение приговора на четыре стороны, журналисты, заснятие казни на дагеротипы.

«Да, брат, стал другим, - стоя у окна думал Константин Николаевич. - Это непреклонное требование борьбы с коррупцией, как он называет казнокрадство, злоупотребление, мздоимство. Он прямо одержим этим. Это похоже на … опричину. Любой может по сути выкрикнуть: «Слово и дело государево». И его сведения примут к рассмотрению. Такого наверно не было со времён, деда. Императора Павла. И Александр явно решил его превзойти. Точнее уже это сделал, и отца тоже».

Пока великий князь не мог сказать себе, что, он полностью поддерживает брата в этом. Хотя, когда, на заседаниях правящего триумвирата озвучивали суммы, которые теряла казна от этой самой коррупции. Имена, титулы и должности к этому был причастен. Он начинал понимать своего брата и императора. Прежде как императора. И тоже приходил к мысли, что если не победить, то, уменьшить коррупцию можно только вот такой опричниной. Хотя бы страхом возможной каторги, конфискации и эшафотом приостановить, взять под контроль, и начать прижигать отрубленные головы, этой гидре. Одновременно таким образом чистить авгиевы конюшни. Другими способами никто ещё в истории в борьбе с коррупцией не достигал значимых успехов.

Иога́нн Лю́двиг Ге́нрих Ю́лий Шли́ман с каждым днём всё больше скучал по своей родине, настоящей родине, Мекленбурге. Тепло вспоминал о годах, прожитых в Голландии. В России, подданство которой он принял ещё в 1847 году, ему же наоборот нравилась с каждым днём всё меньше и меньше. Хотя именно здесь его дела окончательно пошли в гору, и он стал богатеть. Здесь же наконец женился, на Лыжиной Екатерине Петровне, удачно во всех отношениях. Но, детей ещё не было. Когда началась война его дела вообще пошли в гору. Используя свои широкие связи в России, Европе и США он на войне, как и многие другие делал деньги. Большие деньги. Он торговал серой, селитрой, свинцом, оловом, железом и порохом. Основными его контрагентами стали Военное министерство, Санкт-Петербургский арсенал, Охтенский пороховой завод и Динабургский арсенал. Только в один день — 3 июня 1854 года — он поставил Военному министерству 1 527 слитков свинца. А после чудесного спасения от пожара своего груза на 150 000 гульденов в порту Мемеля. Он окончательно поверил в свою удачу.

Не гнушался он и ещё более легкими деньгами. Большими деньгами. Поставлял в армию форму, обувь и прочее, при чём дрянную, купленную им за дешёво но, цену за это брал настоящую. Получал большие прибыля. Во время войны его месячный оборот достиг миллиона рублей. А, чтоб и дальше так было, делился с кем следовало, и смазанный механизм и дальше работал исправно. Когда царём стал Александр Николаевич, он, уже долго живя в России, опасался, что новая метла начнёт мести по-новому. Поговорил с нужными людьми, они его успокоили, всё будет, как и раньше. И вот, теперь он, Генрих Шлиман, купец первой гильдии, миллионщик, с каждым днём всё больше и больше скучал по своему Мекленбургу. Причина такой тоски, был обман. Его просто, как говориться в России нае…ли, эти самым нужные люди. Поэтому он уже вторую неделю тосковал по своей настоящей родине … в Петропавловской крепости.

В тюрьме ему не нравилось, хотя у него была теплая, сухая камера и еду он получал вполне сносную. Надежда на то, что его из узилища вытянут его деньги и связи, стала тускнеть, когда ему вежливый следователь, сообщил, что сидит как раз в том блоке, где и декабристы. И уточнил, что именно те, которых повесили. Потом он начал называть имена с кем и когда он проворачивал сделки, называл суммы убытков для казны. Следователь же давал ему газеты, где, шли официальные сообщения об арестованных, имена, должности, о процессах над ними. Некоторых он знал лично, кого-то шапочно и заочно. Свет в оконце, окончательно закрыло собой сообщение о казни десяти человек в Бахчисарае. Казнённые занимали очень большие должности в армии. Но, им всё равно накинули петлю на шею, и вздернули как обычных уголовников. А ведь ему предъявляют обвинение в нанесении ущерба казне, которого вполне хватает для того, чтоб он тоже поднялся на эшафот. При этой мысли его пробил пот, и ему стало немного дурно. Генриху Шлиману стало ясно, что, его точно теперь никто не спасёт и не прикроет. Кроме него самого. Поэтому на следующий день на вопрос следователя: «Господин, Шлиман вы надеюсь приняли правильное решение?» Он без колебаний сказал: «Да». После этого в течение нескольких часов называл имена, суммы, снова имена, описывал комбинации, махинации. На память он не жаловался. Он уже знал более десяти языков. И собирался учить древнегреческий. Так прошло ещё несколько дней. Он говорил, помощники следователя записывали. После этого он подписал все поданные ему бумаги. В том числе и о том, что, он возвращает наворованные суммы, добровольно компенсирует нанесённый казне моральный урон не извинениями, а гульденами. И бумагу от том, что со своего согласия берёт на себя обязательства работать теперь, так сказать на Россию. Изучение древнегреческого пришлось отложить. Нужно было заняться более насущными делами. Спасать свою жизнь и состояние.

Вскоре деловое сообщество узнало, что купец первой гильдии Генрих Шлиман, миллионщик, выздоровел после болезни, и с новыми силами принялся делать деньги на войне. Кроме поставок для армии, он начал искать выходы на Карла Сименса, одного из братьев уже известных Сименсов. Так же металлургов Якоба Майера, Круппа, паровозостроителя Аугуста Борзинга, Франца Антона Эгелльса, Луиса Щварцкопфа, которые по-крупному занимались машиностроением. И вполне могли стать конкурентами Борзингу. Шлимана казалось после болезни интересовало всё. Химия, удобрения, электричество, оптика, производство часов, станков, сельхозтехника и само сельское хозяйство. В этом же направлении Шлиман развил деятельность в Голландии и США, где тоже имел неплохие связи и репутацию как успешный делец. Он кстати обратил внимание, что несколько его знакомых крупных коммерсантов, тоже занимавшимися поставками и подрядами для армии, тоже «болели» некоторое время, и выздоровели. Кто-то только начал болеть. А кому-то ещё только это предстояло. Но, об этом он предпочёл умолчать.

«Да, новая метла и впрямь начала мести по новой. И лучше стать прутиком в ней, чем мусором, который она будет сметать», эта мысль пришла Генриху Шлиману, тогда, когда он вылезал из казённой кареты ночью, которая привезла его к дому. И эту мысль он держал у себя в голове всю свою оставшуюся жизнь.

Граф Пётр Андре́евич Клейнми́хель с раздражением бросил на стол свежую газету. Прочитанная им новость в передовице ему очень не понравилась. Больше чем те, которые сообщали о новых арестах лиц, уличенных в казнокрадстве и злоупотреблениях. Коррупции, как всё чаще писали в газетах. И он вдруг почувствовал, что, в глубине сознания, бессознательно шевельнулось это чувство, практически забытое им в последние годы … страх. Он сел, и стал размышлять. «Десять человек сразу. В том числе генералов. Через три месяца после получения власти. Переплюнул отца. Да, и не только его. Эти комиссии, комитеты, жандармы. Как заводные ищут, роят, вынюхивают, арестовывают. Приговоры военно-полевые суды выносят, как говорят в России, как пирожки пекут. И какие приговоры! Лишают дворянства, наград. Причём и совершеннолетних детей осуждённых. Меньше пяти лет каторги не дают, в солдаты отправляют. И в добавок к этому возмещение ущерба, и конфискация! Такого от цесаревича никто не ожидал. И главное он понимает, что ему сейчас можно так делать. Его за эти аресты и приговоры полюбили. А после победы под Керчью, он теперь в России больше чем царь. Он для многих стал и впрямь помазанником Божьим. Хорошо это или плохо пока неизвестно». Невесело усмехнулся граф Клейнми́хель, и распорядился принести себе чая. Попивая отличный чай, доставленный из Англии он продолжил прокручивать сложившуюся ситуацию. «Александр резво взял. И он, судя по его действиям неуправляем. А где он остановиться? А если "Die Katze lässt das Mausen nicht" ? Ведь зная Александра, ему наверняка нравиться быть "Der Hecht im Karpfenteich sein". Под Меньшикова, Чернышева уже капают. Это мне сообщили точно. И некоторых людей, имеющих отношение ко мне, коснулись вскользь. Случайность? Или пробуют и против меня? Мельников наверняка, в стороне не остался. Он сейчас в фаворе. Вывели за штат ведомства, и дали полномочия и средств как у меня. Нет. Александр, не посмеет! Генерал Затлер хоть и был далеко не последним чином в армии, но, МНЕ, всё же не ровня. А Меньшиков сам виноват, надо было лучше воевать. А я слишком много знаю секретов императора Николая. Но, текущие дела привести в порядок. Как говориться: «Береженого, Бог, бережёт». Уже довольный собой, и уверено вновь усмехнулся граф Клейнми́хель, и распорядился срочно вызвать к себе своих помощников по своему ведомству. А был он немного не мало главноуправляющим путями сообщений и публичными зданиями. Очень немаленькая должность для огромной России, с её бедами.

Новость о казни в Бахчисарае шла по России как цунами, стремительно и по нарастающей. Нельзя было сказать, что она была людям не по душе. Она очень многим нравилась. Как не странно и кощунственно бы звучало, но, смерть казнённых давало простым людям … надежду. Да, да надежду. Надежду на СПРАВЕДЛИВОСТЬ. «Да воздастся каждому по делам его», эту цитату из Библии много раз слышали все. От высокородных князей, до самих темных крестьян, которое до сих пор веруют в Бога, через причудливое сочетание православия, язычества и местных поверий. И вот теперь, когда Россия всколыхнулась о небывалой новости об этом выражении вновь вспомнили все.

«Тихон, слыхал новость ?

-Каку сосед ?

-Да,ты што не знаешь !

-Нет ? В поместья,что случилось ?

- Какой там. Хенералов казнили !!!

-Да, ну !!! За, что ?

-Как за что ? За, то, что супротив государя пошли. И воровали окаянные, без совести. Будто креста на них не было.

-Заступился значит, царь за простой народ.

-Да. Сподобил, Господь, царя на благое дело.

-Может после войны легче жить станет?

-Дай, Бог.

-Да. И пусть пошлёт государю здоровья и сил.

-Ну бывай, Тихон. Пойду куме новость расскажу.

-Куме, говоришь ? Пока Никодим в поместье уехал ?

- Ты, зря, то не болтай ! Я просто новость рассказать.

-Поэтому рубаху чистую одел и бороду расчесал ?

-Да, ну тебя. Всё, будь здоров.

От новости о казни больших чинов в головах, душах подданных Российской империи, у многих появилась, возродилась вера, надежда на справедливость, в других боязнь и страх, у кого растерянность, а у некоторых злоба и ненависть. И надежда у них всех была разная. Одни верили, что это только начало, другие, что отгремит война, и на этом всё закончиться. Каждый надеялся и верил в своё. В то, что было ему ближе и нужней.

Оме́р Лютфи́-паша́, думал, и при это поймал себя на мысли, что опять это делает на своём родном, сербском языке. Ведь он был сербом, Михаилом Латасом. Хотя это было так давно, что он уже и начинал забывать об этом. Но, иногда, когда, погружался в глубокие раздумья, его родной язык напоминал ему, кто он был по рождению.

Из-за отца, проворовавшегося на службе, он был вынужден был вынужден эмигрировать из Австрийской империи в Боснию, в город Гламоч, откуда он вскоре переехал в Баня-Луку, в поисках заработка на жизнь.

В Баня-Луке, по рекомендации своего мусульманского начальника, принял ислам и взял имя Омер (Омар). Через два года отправился в Видин. Там он был учителем рисования детей командира крепости, который был доволен его работой и рекомендовал Омера в Стамбул. С этой рекомендацией Омер стал первым преподавателем черчения в Османской военном колледже, а затем учителем шахзаде (наследник престола) Абдул Меджида. Далее Омер Латас попал в адъютанты к Войцеху Хшановскому, преобразователю турецкой армии. Поляку, который будучи в чине капитана русской армии принимал участие в русско-турецкой войне в 1828-1829 годах. Во время польского восстания 1830 года встал на его сторону. После восстание перешёл на службу к англичанам. Трижды прибывал в Османскую империю, и находился в ней в качестве военного советника. Омер-паша и Хшановский были похожи в том, что оба служили врагам своего народа. Может это им где-то помогло сблизится. И Хшановский сделал Омеру-паше протекцию. Его карьера пошла в рост.

А после вступления в 1839 году Абдул Меджида I на престол Омер Латас получил титул полковника.

В войну 1839 года против Мухаммеда Али Египетского Омер-паша дослужился до чина генерал-майора.

В 1840 году подавил восстание в Сирии, в 1842 году занимал пост главы эялета Триполи (Ливан). Отличился при подавлении восстания в Албании 1843—1844 годов , в 1845 году — снова в Сирии, в 1846 году боролся с мятежниками в Курдистане. Проявив себя успешным военачальником и доказав свою преданность империи османов, Омар-паша, в достаточно молодом возрасте, получил чин мушира (маршал).

На Балканах Омер-паша отличился тем, что сломил сопротивление боснийских беев, которые противились реформам султана и сформировали в Боснии и Герцеговине сильную оппозицию. В мае 1850 года султан послал Омер-пашу, своего верного пса, в Боснию подавить восстание. Он это сделал быстро и решительно, утопил восстание в крови, арестовал основных вожаков, в том числе, Али-пашу, который был убит подкупленным своими же охранником в марте 1851 года.

В заключение попало около тысячи ага и беков, а около четырёхсот в цепях были отправлены в Стамбул. После этого Босния успокоилась, а феодальные отношения беков и ага с султаном были навсегда уничтожены. С тех пор Омер-пашу стали называть в Боснии «даур-паша» и величайшим врагом местной знати.

Когда в 1852 году произошел конфликт между Портой и непокорным черногорским князем Даниило I. Омер-паша бы отправлен туда. Ему было поручено верховное командование турецкой армией, действовавшей против черногорцев. Но, особых военных успехов в 1852 году достигнуто не было. Бывшие единоверцы, оказывали умелое и упорное сопротивление. Тогда, он решил удушить блокадой их и их страну. К январю 1853 года маленькая и упрямая Черногория была взята в кольцо окружения, которое постепенно стало сокращаться, успех уже был рядом. Но, дальнейшим действиям помешало посредничество Австрии и России. Омер-паша с армией был отозван.

Встречался Омер-паша и с русскими. В 1848—1849 годах принимал участие в совместной с Россией оккупации Дунайских княжеств, в ходе которой в 1848 году отличился при занятии Валахии и 8 января 1849 года был удостоен ордена Святого Станислава 1-й степени. Русская армия ему понравилась, и не понравилась одновременно. Даже на фоне австрийских войск, русские выглядели хорошо. То есть если придётся воевать с Россией это будет крайне тяжело, это и не нравилось Омер-паше в русских.

С началом войны с Россией Омер-паша, как один из лучших военачальников был отправлен воевать с ней. Командовал он турецкой армией, действовавшей на Дунайской линии. Закрывая русским путь дальше вглубь Болгарии. Держался он против русских войск вполне достойно, и достиг звания сардарэкрем (фельдмаршал).

Оме́р Лютфи́-паша́, думал. И результат его раздумий не внушал ему уверенности и надежд. Европейцы сидели у Севастополя, и не могли с ним ничего толком сделать. Хотя имели как казалось всё, что одолеть русских. Но, они не могли этого сделать, сидели в осаде, несли потери. И вдобавок к этому, ещё и получили полное поражение у Керчи, на суше и море. Русские сбили с них спесь, которая так раздражала Омер-пашу. Но, успех русских его конечно не радовал. Они не выдохлись, не сдались, не пали духом. И готовы были воевать дальше. И как опытный военачальник, он понимал, что после Керчи вряд ли русские бросятся начинать большое сражение у Севастополя, что снять с него блокаду. А могут перейти в наступление в другом месте, где больше шансов добиться успеха. И таким местом была … Евпатория. Где находился он сам и его корпус.

И начав получать несколько дней назад сведения о том, что русские начинают плотно обкладывать город разъездами и пикетами, он насторожился. Говорили, что новый русский царь сам был в сражении под Керчью, и даже бился в рукопашную. Значит от вкусил вкус победы, который был знаком и Омер-паше. Сладкий, дурманящий вкус, который хотеться ощущать ещё и ещё. Наверняка он будет атаковать, его, Омер-пашу, победителя русской армии. И этого его тревожило. Как умеет воевать русские он видел в феврале отражая их штурм. Тогда он добился победы. Всё-таки у него были под командованием самые лучшие войска всей Османской империи. Но, если русские будут повторять штурм, они учтут свои ошибки, направят в бой больше сил. И во главе войск будет стоять их царь, который после Керчи захочет смыть позор поражения в Евпатории. Значит его, Омер-пашу, ждёт может быть самое тяжелое сражение за всю его карьеру. Поэтому необходимо срочно готовиться к отражению штурма. И похвалил себя про себя. И вот за что.

После Керчи, союзники потребовали от него выделить из своего корпуса, для начала два полных полка и перебросить его к Севастополю. Они, точнее англичане, хотели его войсками прикрыть себе свой уязвимый зад, Балаклаву, откуда они снабжались. И он начал всячески умело тянуть с отправкой частей на помощь союзникам. Только после того, как пришло негласное указание из Стамбула, точнее из Топкапы́ это сделать, он собрал всех не лучших, слабых и больных солдат, со своего корпуса и гарнизона смешал их с обычными один к четырём, сформировал из них два полка, и отправил их союзникам. Пусть они их кормят и лечат. Третий полк для отправки к союзникам он начал формировать пока только на бумаге. Из частей гарнизона он наоборот взял лучших солдат, и добавил себе четыре батальона. Ситуация вокруг Керчи его всё больше беспокоила. А, когда до Евпатории дошла новость о ночном бое в Севастополе, которые зазнайки европейцы вновь проиграли. Омер-паша сначала высказал о них своё мнение, так как это умеют делать старые вояки, в независимости на каком языке они говорят. Причём вслух и громко. Потом похвалил себя за правильные принятые решения по отправки своих частей к союзникам. И начал отдавать распоряжения о подготовке к обороне Евпатории. В том, что будет второй штурм, он уже почти не сомневался. Ему сообщали, что начался исход оставшихся греков, иудеев и остальных местных из города, а, крымские татары, наоборот перестали пребывать в него.

Крымским татарам, союзники, да и сами турки по мнению, Омер –паши придавали слишком много значения. Надеялись, что они с появлением войск союзников поднимут большое восстание против России. Да, они пригнали в Евпаторию к высадке армии союзников сотни повод, гнали угнанный или отобранный скот, занялись разбоем и грабежом местного населения, и стали приходить в город и переходит на их сторону. Но, массового мятежа поднимать не спешили.

-Отныне, — торжественно объявил Токарский собравшимся татарам, — Крым не будет принадлежать России, но, оставаясь под покровительством Франции, будет свободным и независимым.

В сопровождении огромной толпы Токарский вместе с Сеит-Ибрагимом отправились в мечеть Джума-Джами, где было совершено торжественное богослужение. Восторгу татар не было пределов. В радостном порыве они подняли и понесли Ибрагим-пашу, целовали руки и одежду турецких солдат. После этого в Евпаторию крымцы пошли сотнями. К концу 1854 года их скопилось до пяти тысяч человек, и это были только мужчины, а были ещё женщины, старики, дети. На татар было всем плевать, у них начался голод. А из города их новые власти не выпускали. После этого некоторые стали перебегать обратно к русскими.

Омер-паша был опытным управленцем, поэтому он привлёк крымских татар к усилению обороны Евпатории. Их усилиями город была обнесён укреплениями, улицы баррикадированы, а перед карантином вырыт ров. За еду они были готовы на любую работу. Часть наиболее пригодных к военной службе мужчин вооружили. Построенные укрепления, и сами татары помогли отбить русский штурм, 17 февраля. Поэтому они вновь были привлечены к работам по приведению в порядок укреплений, отряды крымцев были поставлены на переднем крае. Своих солдат умный Омер-паша намеревался беречь. Татары хотели служить и воевать против русских? Вот пусть и делают это.

Итого в сумме он в Евпатории имел с гарнизоном и татарами немного более сорока тысяч человек под своим командованием. Из которых мог быть уверен только в своём корпусе, в составе двух турецких и египетской дивизий, полка кавалерии и четырёх полевых батарей, всего двадцать шесть тысяч штыков и сабель, чуть более сотни разных орудий. Сводный англо-французский батальон, и превращенный в береговую батарею французский линейный корабль «Генрих IV». Они Омер-паше не подчинялись. А перевела некогда красу и гордость французского флота в такой статус сильнейшая буря 14 ноября 1854-го года.

У Крымского побережья во время этой сильнейшей бури погибло 34 судна и кораблей союзников и американцев, более 40 получили тяжёлые повреждения. Погибло более 1 000 человек, убытки составили более 45-и миллионов франков. Вместе с кораблями и их экипажами на дно ушёл огромный груз зимнего обмундирования, провизии, медикаментов, оружия, боеприпасов и прочего. Утрачено множество припасов, снаряжения, продовольствия, фуража. Потери были огромные!!! Больше чем от большого морского сражения. После бури сильно опасались, что русские решаться флотом выйти на большое сражение. Но, не вышли. Буря случилась ещё и в то время, когда уже почти началась зима. Французский военный министр Вальян уже намеревался отозвать армию из Крыма, но император Наполеон III не позволил. После бури по России и у союзников пошли слухи, что, это Господь помогает России, а тех, кто пришёл против неё с войной, наоборот карает. Из-за потери и нехватки различных запасов, теплой одежды, одеял, медикаментов у союзников началось массовое заболевание солдат простудой, а затем пришла и холера. Санитарные потери резко пошли в гору.

В целом Омер-паша был уверен в своих силах. Город укреплён, войска уже бывали в бою, с моря будет поддержка корабельными пушками, пороха и боеприпасов в достатке. Но, несмотря на это он всё-таки через своего самого преданного адъютанта достиг с кем надо договорённости. Тем более накануне их прибыло в Евпаторию два.

Я прибыл к месту нового сражения где нужно было обязательно достичь успеха. Новая победа в Крыму, должна была обеспечить решительный успех на Кавказском фронте. Корпус Омер-паши, не должен был попасть в Грузию, точнее в Батум и Сухум, то есть Аджарию и Абхазию. Эти земли и в моё время Грузией не были.

В Евпаторию приехал я к Милютину не один. Со мной были мои сыновья, Николай и Александр, братья великие князья, Николай и Михаил Николаевичи. И слово данное держать надо. Обещал, что им быть в сражении, значит будут. Но, на моих условиях. Кроме сыновей и братьев, ещё кое кого привёз Милютину.

Сыновья после того, как они побывали со мной на Северной стороне Севастополя, вернулись в Бахчисарай. Там заканчивали учебный год, причём как положено, итоговыми контрольными работами. Пацанов надо встраивать в новую систему обучения и воспитания. Встретили они меня с радостью. Николай более сдержано, чем Сашка. Тот почти прыгал от радости. Они уже совсем освоились в среде сурового мужского коллектива, намёков на нытьё по дому видно не было. Речь стала более спокойной, сдержанной. Мне даже казалось, что начали двигаться более по-мальчишечьи, руки были в мозолях, уже успели загореть ещё сильней. И оба царевича явно жаждали действий.

Они рассказали мне про свои успехи в учёбе, что они пишут своей матушки в Петербург, что она им. Мне особо времени заниматься с ней перепиской не было. Да, и в той жизни, я не был любителем постоянно поддерживать переписку. А вот мой носитель, писал много. Екатерине Долгорукой он написал хренову тучу всякого характера писем. Лучшем это время на дела тратил. Глядишь чего-нибудь полезного сделал бы, может и пожил бы подольше. Памятуя про Долгорукую, я был уверен, что скоро и мне начнут подсовывать всяческих прелестниц. Отбор кандидаток уже наверняка идёт для игры, «трахни меня раз-другой, а, потом я тебе буду мозги перетрахивать». И будет вариант «ночной кукушки». Я, кстати, грудастых люблю, ха-ха. Ладно, сиськи, мордашки, потом. Сейчас дело по важней, да, и по интересней, война.

План операции по взятию Евпатории разрабатывали Барятинский, Милютин, Хрулёв, так же были привлечены князь Урусов, генерал-майоры Бобылев, Тетеревников, Огарев. Они командовали в первом штурме пехотными колонами. Ещё полковник Шейдеман. Он командовал артиллерией. Так же офицеры из штаба армии. Командовал по сути отдельной ударной армией, генерал-майор Дмитрий Алексеевич Милютин. Не по чину было такими силами, но, он был начштаба Крымской армией. Так,что по должности в самый раз. Его надо набирать вес, для будущей борьбы за реформы в армии. А они будут порадикальней чем его, и намного раньше.

Перед штурмом собирали все возможные данные по силам противника в городе, кто где стоит, сделали подробный план, активно начали использовать для сбора данных лазутчиков и перебежчиков. Это были греки, татары, крымчаки. Конными разъездами плотно перекрыли окрестности вокруг Евпатории. Заодно, казаки, уланы, драгуны переловили и перебили почти все банды крымских татар, которые бродили по округе в поисках добычи. Окончательно наведя порядок в Евпаторийском уезде и в соседних.

План штурма был классический. Артиллерийская подготовка, разрушение укреплений, подавление батарей противника, других выявленных целей, нанесение урона живой силе, надлом его боевого духа. Затем штурм, только не по трём направлениям как в первый раз, а по четырём. Прорыв линий обороны противника, окружение его сил, уничтожение и принуждение к сдаче.

К операции были привлечены, пехотная дивизия, пришедшая с Дуная, в четыре полка, полк четырёх батальонный, полностью укомплектованная всем положенным по штату. В Крым должны были прибывать только полнокровные части, полностью экипированные и обеспеченные. Это был мой категоричный приказ как верховного главнокомандующего. За его неисполнение несколько высокомудрохитрых исполнителей уже лишились своих больших эполет, и находились под следствием, кто был по моложе, потеряв несколько званий были отправлены в Крым воевать. А Горчакову и Паскевичу, Ридигеру, командующим армиями, было пока не официально выражено, мое явное неудовольствие, по поводу того как ими, выполняются мои приказы, по операции «Рокировка». Слабину давать нельзя.

К дивизии добавлялся сводный крепостной полк, собранный из гарнизонов крепостей. Два батальона сапёров. Из «старичков» во втором штурме Евпатории должен был принять участие, Азовский полк, Подольский егерский полк, который с 19 февраля 1855 года стал лейб-егерским Бородинским, Московский драгунский полк, Православная дружина в составе уже трёх батальонов, уланские полки эрцгерцога Австрийского Леопольда (Украинский) и Новоархангельский. И конечно казаки.

Из бывалых новичков, прошедших Керчь, были сводная гвардейско-гренадерская бригада, пехота и конница. Рота дворцовых гренадер. Всего более 44-х тысяч штыков и сабель!!! Причём каких! Сила! Все войска кроме крепостного полка и части сапёров имели боевой опыт. Но, на этом слоёном торте, была и вишенка. Собранная специально для Евпатории артиллерийская группировка. Две батареи полупудовых полевых единорогов, две дюжины осадных пудовых единорога, столько же осадных двухпудовых мортир, восемь пятипудовых, две батареи 18-ти фунтовых осадных пушек. Восемьдесят восемь орудий, которые могут бить ядрами и бомбами свыше полпуда!!! И сто двенадцать полевых орудия. В штурмовых колоннах были свои пушки и мортиры. Ко всему этому присовокуплялись четыре ракетных батареи. Две были местных, две я привёз из Севастополя. Вместе с уже бывалыми ракетчиками, Пестичем и Толстым. Пестичу отдали под командование все ракеты. Так же со мной прибыли и артиллеристы уже имевшие огромный опыт ведения артиллерийского боя. Из Питера же в Евпаторию с осадными орудия прибыли и офицеры, из созданного по моему приказу ещё в феврале Главного артиллерийского управления и Артиллерийского комитета, так же и с Михайловского артиллерийского училища. Чтоб на практике проверять теорию.

И для достижения максимы эффекта тяжелая артиллерия перед штурмом провела учебные стрельбы. Пехота и конница третью неделю отрабатывала действия по преодолению линии укреплений противника, ведению боя в населённом пункте. Для этого были эвакуировано население нескольких сел в округе, и там офицеры и солдаты приобретали и оттачивали свои умения. Были учтены все нюансы и промахи первого штурма, такие как короткие лестницы, нехватка фашин.

Этого я требовал от Милютина выполнять неукоснительно. «Тяжело в учение, легко в бою» в русской армии никто не отменял. Как и «Каждый солдат должен знать свой маневр». Для этого же 15 июня были проведены командно-штабные учения, чтоб ещё раз увидеть, оценить плюсы и минусы, провести работу над ошибками. Для этого сделали подробный макет Евпатории, с указание позиций противника по родам войск, и на нём провели несколько штурмов. В итоге город пал, противник частично уничтожен, и взят в плен. Но, это на макете. А в настоящей Евпатории сидит по данным разведки более двадцати тысяч лучших солдат Османской империи, во главе с её лучшим военачальником в это время. И ещё плюс к этому силы гарнизона. И отступать им некуда, у них за спиной море. Пусть уже теплое и ласковое. Но, это только создаст приятный бонус в процессе утопления.

Штурм я назначил на 18 июня. Годовщина Ватерлоо! Красивая дата! Наполеон Третий был ведь немалым позёром. Поэтому я был уверен, что под Севастополем, на Федюхиных высотах и Гасфортовой горе в это день тоже будет большое сражение. Точнее за них. И тоже штурм. Союзники будут пытаться их взять. Без занятия этих высот, большой штурм Севастополя с их стороны маловероятен. Им надо для этого обезопасить свой тыл, выбить нас с высот. Но, если наш план сработает. То Ватерлоо у союзников не выгорит, и у них должен случиться ватерклозет.

Я ненавижу слово "спать"!

Я ежусь каждый раз,

Когда я слышу: "Марш в кровать!

Уже десятый час!"

Эти строки Сергея Михалкова из своего вполне счастливого советского детства я помнил хорошо. Вот и я спросил Милютина и его штаб: "Зачем туркам спать перед нашим штурмом?" Ответ был верен: "Спать противнику перед штурмом вредно. Вдруг штурм проспят". Молодцы, шутят. А и правильно, не хер им спать. Пусть не спят, и думают, не их ли летит ядро, бомба или ракета? С такими мыслями уснуть не так легко. Особенно, когда регулярно бухают разрывы. А, чтоб могли поспать наши войска и расчёты орудий, обстрел города вели по очереди три батареи 12-ти фунтовых орудий и по две ракетных установки. С флангов и фронта, чтоб был перекрёстный обстрел Евпатории, и никому в ней было покоя. Пушки уверено били на 2 300 метров ядром и гранатой. Решили давать залп с интервалом в десять –пятнадцать минут. Как раз время, чтоб тебя снова начинало клонить ко сну. А тут куяк !!! И, прилетало из двадцати четырёх орудий. Куй, поспишь.

Не спал и Омер-паша, и даже понемногу начинал волноваться. Уж больно плотно за него взялись русские. О них он не знал почти ничего. Сколько их. Количество артиллерии у них. Но, то, что они Евпаторию окружили плотно он знал. И, то что постоянно ведут работы по возведению позиций для артиллерии и пехоты. Всё попытки приблизиться конницей, были решительно пресечены русской конницей. При этом его эскадроны встретили необычно плотный огонь из ружей, и пистолетов. И даже … из луков, несколько стрел вытащили из коней, тел раненых и убитых. До рубки дело даже не дошло. Из посланных специально лазутчиков не вернулся никто. С той стороны за неделю самостоятельно пришло всего несколько человек. И говорили они одно и тоже. Русские собрали силы. Но, сколько их было, что за войска они не знали. Говорили: «Много!» «Для этих детей баранов, и полк, это будет много», - с раздражением думал Омер-паша. - И вот теперь этот изматывающий душу ночной обстрел». И он начал отдавать приказы о приведении своего корпуса и частей гарнизона в полную боевую готовность. Отправил и к своим европейским союзникам сообщение о том, что утром будет штурм.

Войскам перед сражением был объявлен мой приказ-обращение. Суть его была такова. Крым — это исконная русская земля, здесь крестился князь Владимир. На протяжении веков она поливалась кровью и потом русских пленников, воинов и солдат. Поэтому Евпатория должна быть взята, и никак иначе. И если для этого надо вновь залить эту землю кровью, то надо это сделать. Только кровью противника. Её не жалко. Но, про рубль за пленного солдаты помнили и без памяток.

18 июня 1855 года ещё пока не жаркое крымское солнце поднималась как ему и было предписано её законами Вселенной или божественными с востока. Выгодно освещая позиции турков и одновременно слепя их. День обещал был солнечным и даже жарким. Причём не только из-за солнца. Когда стрелка на часах достигла нужно положения, над русскими позициями вверх ушли сигнальные ракеты. На батареях прозвучали команды. Через минуты ракеты вновь поднялись над степью. И уже через несколько секунд, воздух, земля содрогнулись на протяжении и по окружности в несколько вёрст. Это сто двенадцать пушек и легкие ракеты ударили по позициям турок. Второй штурм Евпатории, в этой, другой истории начался.

С вышки, которая возвышалась над ровной крымской степью на десять саженей мне и пацанам было хорошо видно, как даже огнём полевых 12-ти фунтовок неплохо достаётся укреплениям и батареям турок. Огонь вёлся по заранее разведанным целям, и корректировался с таких же вышек, которые стояли по всей линии наших позиций. Расстояние до позиций турков было немного более версты. Солнце только поднималось, а туркам на передовых позиция было уже жарко. Но, это только было начало дня.

Оме́р Лютфи́-паша́ с началом боя окончательно успокоился. «Штурму быть. Да поможет мне Аллах всемогущий», - подумал он про себя. И со своим штабом направился на свой командный пункт. Пока русские действовали, как и во время первого штурма, только для себя он отметил, что огонь их был более сильным, организованным, размеренным, точным, и от того более губительным для его батарей и укреплений. «Ничего все орудия, и войска не перебьют. Будет чем их встретить", - думал он про себя.

Первый обстрел противника длился не долго, не более получаса. За это время батальоны для атаки были уже построенные за артиллерийскими позициями. Их можно было уже рассмотреть и из Евпатории. Вот прошёл сигнал, и войска, с музыкой пошли вперёд. Всем было приказано исполнять одну и ту же мелодию. Это неплохо подбадривает свои войска, и давит на противника. Первыми из пехоты в бой вступили, как и положено стрелки, лучшие стрелки. Они в маскировочных халатах, очень неплохо сливались ещё с не выгоревшей под солнцем местностью. От них туркам доставалось весьма неплохо. Расчёты турецких батарей они после обстрела дополнительно неплохо проредили, и многих смельчаков или смелых дураков, которые решились выйти в полный рост на позиции, упокоили, и наверно Азраил со своими помощниками нашитатами уже собирал их души.

После того, как обстрел закончился Омер-паша отдал приказ выдвинуться на позиции основным силам из своего корпуса. Потери от русского огня понесли прежде всего татары и подразделения из гарнизона. Омер-паша был умён, опытен и бережлив. Поэтому его корпус потери понёс только ночью от случайных попаданий русских ядер и бомб. И теперь был готов в полную силу встретить атаку гяуров. А то, что она будет яростной и решительной сомнений не у кого не было. Здесь все помнили первый штурм. Тем более русские, с музыкой уже двинулись со всех сторон на его позиции. В ответ открыла огонь турецкая артиллерия и стрелки. И вдруг по сигналу своих ракет, русские батальоны … залегли. Омер –паша даже непроизвольно хмыкнул от удивления, офицеры его штаба тоже удивлённо и растеряно переглядывались. «Мол, что это, что всё !?» А с позиций, вскоре донёсся радостный крик тысяч солдат: «Алла !!!» Но, через несколько минут все они услышали вновь это. Нет скорее … ЭТО. Русские снова начали обстрел, и, опытное ухо Омер-паши и всех бывалых офицеров и солдат, явно распознало для себя среди канонады, потом взрывов на своих позициях, большой калибр, даже очень большой, и в немалом количестве. Турецкий командующий понял, что русские его переиграли. Выманили его силы на передовые позиции демонстрацией общей атаки. И теперь будут их избивать из тяжёлых орудий, мортир и ракетами. Что он мог сделать? Только обругать коварных гяуров последними словами, и попросить помощи у Аллаха.

Николай и Александр, когда начался первый обстрел Евпатории, от возбуждения, что-то кричали мне и друг другу, стараясь перекричать рёв десятков орудий, которые стояли и вели огонь около нас. Указывали руками, в сторону города, время от времени отрываясь от подзорных труб. Парни были в восторге. А когда пошли вперёд батальоны они, глядя на это красивое зрелище замерли. Сашка даже рот открыл. Потом они проследили движением головы сигнальные ракеты. В этот время я их прижал к себе. Я-то знал, что сейчас начнётся. И как бывалый артиллерист, сказал им: «Откройте широко рот, и не закрывайте». Когда был дан первый залп уже из всех калибров, парни вздрогнули и, инстинктивно ещё больше ко мне прижались и вцепились в меня. Залп двухсот орудий калибром от 12-ти фунтов до пяти пудов это более чем грандиозно и пугающее. Но, уже когда канонада пошла в разнобой и слилась в сплошной разно тональный гвалт. Николай и Александр, вновь что-то кричали мне и друг другу, показывая руками, на то место где был город Евпатория. Там же стояло сплошное поле от разрывов бомб и ракет. Красиво. Что сказать. Пацанам эта картина тоже нравилась.

Обстрел шёл уже около часа. И с каждой его минутой Евпатория превращалась в руины, которые становились пищей для огня. Первыми с позиций побежали татары, затем части гарнизона. Остатки египетского полка, который стоял в укреплении впереди мельниц, бросив свою артиллерию, без приказа, но, вполне организовано отходили в город. Омер –пашу самого немного оглушило от рванувшей недалеко о него бомбы. Он понимал, что город ему скорее всего не удержать. Хотя он ещё надеялся, получив поддержку с французского «Генриха», с турецких кораблей и союзников, и опираясь на корабельный калибр удержать позиции в городе около порта, и не дать себя скинуть в море и утопить там. Ну, а, если это не получится, то, у него все уже подготовлено.

Час и восемь минут велся огонь почти из всех стволов и ракетных установок. Под его прикрытием штурмовые колоны приблизились на максимально возможный рубеж атаки. Но, так, чтоб не попасть под свой огонь. Это было меньше сотни саженей до передовых позиций турков. Потом надо и начать и вариант огневого вала отрабатывать. И вот постепенно замолчала канонада, вспухли её последние разрывы на позициях противника и в городе. И вслед за этим тысячи солдат пошли в бой. Вместо русской канонады, турки теперь услышали русское «ура». Оно зазвучало от берега до берега залива.

Омер-паша слышал это «ура», его оно не радовало. Русские уже перешли ров, и ворвались на передовые позиции, не особо встречая сопротивления. Давя его числом, силой огня, штыком там, где войска на укреплениях пытались до конца выполнить его приказ, и уже вошли на окраины Евпатории. Завязались перестрелки на улицах. Но, дальше они не пошли, … почему-то остановились. А, когда с моря донёсся голос корабельных орудий. Турецкий фельдмаршал стал надеется на успех сегодняшнего сражения. Морские пушки, это более чем весомый аргумент против войск на суше.

Накануне штурма по данным разведки в бухте Евпатории стояло два турецких судна, одно французское и английское. Они точно было как минимум военными транспортами и имели артиллерию. Помимо их стояли в акватории ещё несколько судов по мельче. Плюс к этому добавлялся «Генрих Четвертый», главная проблема с моря для нашей штурмующей армии. Что ж, для него у меня был в запасе свой Равальяк, как и управа и для других кораблей.

Перед самым окончанием обстрела восемь пудовых единорогов и столько же двухпудовых мортир начали готовить к передвижению вслед за пехотой. Батарея ракет и полупудовых полевых единорогов двинулись сразу на ней. Но, первыми огонь по кораблям противника открыли единороги-малютки, в 1\4 пуда. Они и шестифунтовые орудия играли роль штурмовых орудий. Чтоб ядрами, бомбами и картечью выбивать из домов, с баррикад наиболее упорного противника.

Вскоре после того, как показалось Омер-паше, что русские завязли в уличных боях, он понял почему они активно не пробиваются дальше. Он понял, когда его адъютант указал ему рукой в сторону бухты. Русские начали обстреливать корабли, стоявшие там. Сначала каким-то смешным калибром, а, вот ракеты взрывались сильно. Но, вскоре к ним добавился уже крупный калибр, и корабли начали чувствовать себя в бухте неуютно. В тоже время русские постепенно продвигались вперёд в городе, выдавливая его войска к порту.

Штурмовые батальоны, тем более после такого артобстрела, даже частям корпуса Омер-паши было не остановить. В ответ на организованное или не очень сопротивление, включался механизм на его подавление. Сначала огонь из шестифунтовок, четверьпудовых единорогов, полупудовых мортир или мортир Кегорна обр.1805 года, у кого были ракеты, били и ими. Причём расчёты прикрывали противопульными щитами, если по ним открывали ответный огонь. Их же использовали для продвижения на местности, улице, заходе в здание. Одновременно с пушкарями в дело вступала штурмовая пехота, огонь из винтовок, при приближении добавляли гранат из ручных мортирок, пращей и просто с рук. Затем вновь огонь из винтовок и пистолетов, и, если ещё оставались способные и желающие сопротивляться, они вновь получали гранаты, ружейный огонь, и уже совсем отчаянные бойцы, принимали в себя штык или тесак. Более везучих из них ждал приклад, кулак или сапог не до конца, опьяненного боем и кровью, расчётливого, а может просто милосердного русского солдата. Пленный, хоть и турок, тоже денег стоил. Да, и спросу потом будет меньше на небесах или в аду.

Я стоял на крыше почти целого дома на окраине Евпатории и смотрел в трубу на бухту, позиции турок. Рядом со мной делали тоже сыновья Николай, Александр, Милютин и несколько офицеров штаба. Со мной были, Федот и Георгий. Вокруг нас заняла позиции моя лейб-компания, рота дворцовых гренадер и взвод личной охраны. На крышах впереди и вокруг нас разместились снайпера. Милютин с началом сражения перестал волноваться, и комплексовать по поводу моего присутствия с сыновьями. Он вёл сражение, получал сведения, доклады, отдавал приказы, управлял боем. Я не вмешивался. Особой надобности в этом не было. После того, как дружно из крупных калибров начали обстреливать корабли, заставляя их уйти или погибнуть, бой за Евпаторию можно считать выигранным. Ждать оставалось недолго, а времени было полно. Ведь события, разворачивающиеся под Евпаторией, не добрались ещё даже до полудня.

Генерал Франсуа́ Серте́н де Канробе́р уже второй день прибывал в отличном настроении, его радовало всё. Погода, Крым, офицеры, солдаты, вино. Он можно сказать задышал полной грудью. И причиной это было не то, что он уже второй день позволял так сказать себе больше обычного выпить вина. Хотя и это имело свои последствия.

Генерал Пелисье, в целом тоже был доволен. Во-первых, он снова в деле, а не в койке, с микстурами и нудными врачами, во-вторых Канробе́р, хоть его он лично и недолюбливал, но, к наступлению войска готовил хорошо, в-третьих ответственность за поражение за ночной бой было не на нём. И сейчас, когда он мог начать с чистого листа своё командование армией, ему нужен был успех. И он его готовил.

Командовать корпусом, в составе двух дивизий, который был сформирован для Федюхиных высот, был назначен герой, Альмы, Балаклавы и Инкермана, генерал Пьер Франсуа Жозеф Боске. «Это, гасконец, способен это сделать, -решил для себя Пелисье, рассматривая в подзорную трубу Федюхины высоты, и думал кого назначит командовать корпусом. —Мак-Магон тоже хорош. Но, Боске больше любят в армии. Он решителен, напорист, и не боится проливать свою кровь, и кровь солдат для достижения успеха». Для усиления артиллерии корпуса было приказано передать ему четыре батареи тяжелых мортир. Часть артиллерии должна была бить по высотам с Сапун-гора, которая господствовала на Федюхиными высотами. Другая должна вести обстрел с фронта атаки.

Кроме артиллерии, корпус получил, всю, Иностранную бригаду, «Африканские войска», подразделение Иностранного легиона, зуавов и тиральеров сформированного для участия в войне с Россией. 1-й и 2-й полки легиона. К ним добавили батальон испанцев-карлистов. Легионеры отличились при Альме, сражались при Инкермане, там русские войска атаковали легионеров, стоявшие у траншей Карантина, но были отброшены в жестоком бою. В ночь на 20 января 1855 года части легиона отразили крупную вылазку русских, в дальнейшем, более мелкие действия такого рода предпринимаются обеими сторонами — без особого успеха. А вот дальше удача изменила бесстрашным легионерам. 1 мая бою за позиции у русского редута Шварца, более трети французских потерь пришлось на долю легионеров: из 18 офицеров Первого полка были убиты 16, в том числе его командир — полковник Вьено. Русских с позиций они не выбили. В июне 1854 года командиром Иностранной бригады стал Пьер Бонапарт — племянник императора, прежде командовавший вторым полком легиона.

Привлечены к штурму были и другие лучшие войска Франции. Которые, по крайне мере ему, генералу Пелисье было не жалко. Это были зуавы. Они представляли собой полки и батальоны африканской пехоты, история службы которых началась еще в 1830 году.

Их наименование происходит от берберского «zwawa» — названия одного из племен кабилов, служивших туркам при их владычестве в Алжире. После захвата французами Алжира в 1830 году эти воины переходят на службу Франции: первые два батальона зуавов создаются в том же году, а в следующем году формируются два зуавских конных эскадрона. Практически сразу после появления эти новые части были задействованы в дальнейшем подчинении Алжира.

Довольно быстро выяснилось, что мобилизационный потенциал коренного населения был несколько завышен, и поступило распоряжение набирать зуавов также среди французов, проживающих в Алжире. Вскоре такой подход стал основным, а количество зуавов стало постепенно увеличиваться. В сентябре 1841 года происходит реорганизация состава французской армии, в рамках которой формируется трехбатальонный полк Зуавов. Он состоял добровольцев из метрополии и местных французов Северной Африки с небольшим процентом алжирских евреев. К 1852 году существовало уже три полка Зуавов (в городе Алжир, Оране и Константине). Они были отправлены в Крым, воевать с русскими. Воевали они отлично, лучше, чем обычные армейские части. А командующему нужен был успех. Значит зуавы должны участвовать в штурме Федюхиных высот. Кроме, того сформировали сводный батальон добровольцев, и две роты моряков. Полк гвардии, был оставлен им в резерве.

Пелисье собрал против Федюхиных высот более чем 48-ми тысяч штыков, артиллерии более ста орудий, двадцать четыре из них тяжёлые мортиры. Это всё должно было, по его мнению, сломить русских. Тем более, штурмовать будут не только эти высоты, но, и соседние. Чтоб не дать русскому командующему, Барятинскому маневрировать резервами. И при мысли, кто это будет делать французский генерал невольно поморщился. Это будут союзники, англичане, сардинцы, да турки. Речи об о выделении им в помощь французских войск не могло быть и речи. Об этом Пелисье заявил сразу, как только Раглан, поддержанный Ла Марморой решил заговорить на эту тему. Причём в достаточной обидной форме для обоих. Им он, прямо по-солдатски сказал: «Вы не верите в свои силы, для того, чтоб взять верх над русскими? У вас же будет целое трио. Вот мы собирается добиться победы сами. Без вашей помощи». Союзники промолчали. Обиделись. Но, старому французскому генералу было на это плевать. Но, время начала обстрела согласовали, а когда входить в бой пехоту решать уже буду сами.

Командующий Сардинским экспедиционным корпусом, генерал Альфонсо Ферреро Ла Мармора, был более чем доволен, не смотря на грубый отказ и издёвку со стороны французского командующего. На совещании 16 июня, он добился того, что командовать войсками задача которых была взятие Гасфортовой горы, и затем Телеграфной будет он. Причём всеми, то есть турецкими и английскими тоже. Осман -паша, пытался возражать, но, на него надавили англичане, мол мы тоже идём под командования сардинцев. И то, что единоначалие нужно. «Эх, жаль брат, уже не порадуется этому. И помощь его была бы нужна.Да, перед Богом и болезнью все равны.’,- с грустью подумал сардинский генерал. Генерал-лейтенант Алессандро Ла Мрамора, командир 2-й пехотной дивизии, создатель берсальеров, умер в ночь с 6 на 7 июня 1855 года от холеры.

Всего своих сардинцев, в бой он мог направить более четырнадцати с половиной тысяч штыков и сабель.На них и ляжет главная тяжесть штурма, и генерал это понимал. У Османа —паши под командование с прибывшим из Евпатории подкреплением было более пятнадцати тысяч человек, но, из них далеко не все были способны идти в бой. Англичане конечно «расщедрились», и тут сардинский генерал недовольно хмыкнул. «Два батальона и Морскую бригаду! То есть три батальона. А я рассчитывал на полноценный полк. Зато всю конницу отдали. Почти шесть тысяч. И что они будет делать при штурме высоты более двухсот метров? При этом, что именно с нашей стороны будут крутые склоны. Очень вряд ли, что он захотят повторить свою, толи бесстрашную, толи безумную атаку кавалерии. Про которую мне тут рассказывали, — думал про себя, и делал подсчёт своих сил и средств перед сражением, генерал Ла Мармора. — Наглые эти англичане, хотят чужой кровью решить свои проблемы. Ну, хоть выторговал у них ещё одну батарею тяжелых мортир. Своей и турецкой артиллерии мне мало. Итого ... у меня будет тридцать две тысячи пехоты, под семь тысяч конницы, шестьдесят восемь полевых пушек, двенадцать полевых мортир и шестнадцать тяжёлых. Такой силы у меня под командованием никогда ещё не было».

А сначала они были простыми сербскими парнями, которые росли, работали, ходили в церковь, стояли спина к спине в драках, слушали рассказы и песни стариков о тяжёлой, но, славной судьбе Сербии. Поглядывали на девушек, пели, танцевали, на посиделках и гуляньях молодёжи. И дело уже шло к тому, что сестра Радована, Йована, должна была выйти замуж за Ратко. Но, в их село зашли башибузуки —албанцы, которые преследовали отряд чётников. Свою злобу от понесённых от них потерь башибузуки выместили на жителях села, которых обвинили в поддержке и укрывательстве хайдуков. Село начали грабить, всех кто оказывал сопротивление жестоко убивали. Женщин, девушек, девочек насиловали. Йовану изнасиловали несколько солдат на глазах, избитых и связанных Радована и Ратко. После этого ей за то, что она сопротивлялась, и сумела пнуть в пах одного из них, и он взвыл от боли, а другие над ним смеялись, он отрезал ей живой голову. Двое держали, он резал. Она звала их, и Бога на помощь, но, её никто не смог спасти. Они могли с Ратко, только реветь, кричать и биться от бессильной ярости. Они видели и слышали её смерть. Видели брызнувшую кровь из перерезанного горла, как в предсмертных судорогах билось её поруганное красивое тело, слышали, как под ножом убийцы хлюпает её кровь, трещит плоть и позвоночник. Слышали её последний крик. Видели её последний вздох и взгляд.

Голову Йованы албанцы насадили на столб забора. Сказав им смеясь: «Мы её пробовали. Сербская сука, была хороша. А теперь пусть решают брать её в жёны или нет». Сам Радован после этого чуть не сошёл с ума от горя, а на его голове появились седые пряди. Он хотел даже совершить грех самоубийства, но, батюшка из местной церкви словом и молитвой остановил его. Ратко молчал после это три месяца, и перестал даже улыбаться на многие годы вперёд. А им было по девятнадцать лет. В Джурджевдан (День святого Георгия), получив благословения от своих отцов и матерей они ушли в леса, долины, горы, и стали хайдуками, а значит братьями.

Они не давали друг другу красивых клятв о мести за Йовану. Они просто это делали. За два года хайдучии они стали опытными, смелыми и наверно самыми безжалостными хайдуками в округе, прежде всего для албанцев, турков и тех, кто им служил. Не меньше дюжины на двоих они отправили в ад. Их стали ненавидеть и бояться враги, свои тоже относились с осторожностью к этим двум молодым парням с холодными глазами. За это время они нашли только двоих, кто участвовал в изнасиловании и убийстве так и не спасённой ими и Богом Йованы. Эти нелюди умирали долго, тяжело и страшно, моля убить их. Но, в сердцах Радована и Ратко, для них, и таких как они, не было пощады. Там для них было только возмездие .

За головы молодых хайдуков была объявлена властями большая награда золотом, на них началась охота. И харамбаши их четы посоветовал им уходить, что избежать предательства и страшной смерти, и не подставлять местных жителей под удар. «Идите у Русију. Опет се бори са Турцима, тамо их нико неће спречити да их убију. Могу чак и наградити за то», -сказал он им. Так они и сделали, и с ними ещё два хайдука. Через два месяца пути, потеряв одного из спутников они переплыли Дунай и вышли к русским. Их отправили в одну из крепостей, где собирали таких как они, желающих воевать с турками. Там были сербы, болгары, греки, валахи. Их собрали в отряд дали оружие, проводили учения, но, не отправляли на войну. Тогда часть отряда заявила русским, что они хотя воевать, и просят их отправить в Крым. Так они попали в Греческий легион императора Николая I, были в неудачном деле под Евпатории. Но, уцелели.

В марте легион был переименован в Православную дружину, она пополнилась новыми бойцами. Им дали новую форму, оружие, стали лучше кормить и обеспечивать. Но, и учений и маневров тоже добавилось. В ходе них Радован и Ратко, показали отменную стрельбу. Ведь чем лучше стреляет хайдук, чем больше шансов у него попасть в кого хотел, и уйти от погони. В сражении под Керчью Радован и Ратко, забрали жизни ещё шестерых турок. И их за это похвалили, обещали наградить.Как и сказал им харамбаши. Кроме этого им в добычу досталось два хороших французских штуцера. И после этого они окончательно перешли в стрелки.

И вот теперь молодые сербы снова были у Евпатории, только теперь уже в самом городе. В ходе штурма они ещё добавили работы Азраилу, и горестных вестей в несколько турецких семей. Причём каждый. И сейчас они лежали на крышах соседних домов, в сшитых своими руками, скрывающих их от глаз врага накидках, и терпеливо ждали, когда появится для их молодых глаз, и ещё не остывших от желания мстить сердец, цель. Они другу другу как-то признались, в том, что произошло тот день иногда им снится. Они ждали цель, и она появилась, причём сразу несколько целей. Они привлекли его внимание блеснув на солнце бликом подзорной трубы. «Офицеры», — сразу подумал Радован. Были они правда далековато, но, ничего, стреляли бывшие хайдуки хорошо.

Радован осторожно вынул, и начал смотреть в подзорную трубу. Её он купил у старого грека в Керчи. В конце боя, и после него, никто не был особо против того, что он проверит карманы и ранцы убитых на предмет чего-либо полезного для себя. Так делали и остальные. Вот на это полезное в виде трёх серебряных монет, у него и случилась слабенькая подзорная труба. Но, всё равно она стала им очень полезна. В неё он и разглядывал несколько турок, которые стояли на крыше скорее всего синагоги, и один из которых был явно большим чином. До них было более пятисот шагов, но, он решил всё равно стрелять.

Условным звуком Радован привлёк внимание Ратко. Показал ему рукой на здание, турков, показал на плечи, изображая на них эполеты. И уточнил пальцами, что главная цель стоит третьим от него, и дал знать ему, что он стреляет сразу после него. Ратко в ответ несколько раз кивнул. Прошло несколько ударов сердца, и прозвучал выстрел Радована, затем и Ратко.

Омер-паша, который в сопровождении своих и каких-то примкнувших к ним офицеров, с синагоги решил осмотреть положение дел для его корпуса. Дела были не очень. Русские вошли в город, и сжимали кольцо окружения. "Атаковать в лоб они теперь не будут. Подтянут артиллерию, и просто нас уничтожат. Может в пойти на прорыв ? Куда ? Везде русские !,- думал он, не сказать, что в отчаянии, но, с большой тревогой, и опять по-сербски. И вдруг почувствовал сильный удар в руку, сильную боль, услышал, свой крик или вокруг него. Увидел, как молодой неизвестный ему офицер загородил его, и тут же дернулся как от удара, как его глаза расширились, и он стал падать. Тут и сам турецкий фельдмаршал потерял сознание.

Пришёл в себя Омер-паша уже на борту турецкого корабля. Его командир выполнил договорённость. Поэтому некоторая часть казны корпуса станет его. Хотя пять его матросов заплатили за это своими жизнями, ещё семь получили ранения. Это сделала русская бомба и ракета. Но, как только баркас с Омер-пашой и его людьми, встал у борта. Вращение колёс парохода резко ускорилось. Пары были разведены для этого заранее. Всё, теперь можно было уходить. И как в подтверждение, что это очень верное решение, сразу два по-видимому небольших ядра ударили в борт. Русские начали простреливать бухту Евпатории теперь и с её обеих берегов, а не только со стороны города.

Ранение было тяжелое, пуля сумела перебить кость левого предплечья. Ему её показали. Он спросил, как обстоят дела с корпусом. Ему сообщили, что, город скорее всего будет сдан. А его, штаб решил эвакуировать, пока это было возможно. Французы и англичане тоже стали быстро покидать Евпаторию, и грузиться на свои суда, чтоб побыстрее уйти в море. Русские своими пушками и ракетами сожгли французского «Генриха», зажгли английский корабль, хотя они пожар потушили. "Всё корпус теперь обречен. Но, в это раз даже если б я остался. Всё равно было бы поражение. В это раз, русские, очень хорошо подготовились",- подумал он с горечью, пытаясь себя оправдать. —Это даже хорошо, что меня ранили. Проще будет держать ответ за поражение и отбиваться от нападок«. Вслух же Омер-паша сказал:

-Если есть возможность передать на берег. То пусть туда сообщат следующее. «Вы сражались как львы. Но, враг сильней. Приказываю сдаться. Вы мне нужны живыми». От моего имени обещайте морякам, золото, чины, поддержку семьи, всё, что угодно, но, мой приказ должны узнать на берегу". Один из офицеров тут же вышел из каюты. А Омер-паша спросил:

-Кто тот молодой офицер, который как я понял спас меня от второй пули.

— Это был мülazımı sani (лейтенант) Осман Нури. Из кавалерии,- ответил адъютант.

-Был ? Он убит ? Жаль.

— Нет. Он жив. Хоть и тяжело ранен.

— Хорошо. Позже я с ним познакомлюсь.

Вскоре на ходу с парохода был спущен баркас, и матросы сразу налегли на вёсла, и он пошёл к берегу, через бухту где громадным костром, горел и взрывался французский корабль. Английское, французское и турецкое судна спешно разводили пары, и спустили шлюпки, чтоб начать буксировать себя, и начать наконец-то выходить из-под только усилившегося обстрела бухты русской артиллерией. От берега к ними, и другим судам шли лодки набитые битком. Они видя быстро идущий баркас К берегу, смотрели на тех кто в нём находился как на безумцев. Но, эти люди были свидетельством того, что во флоте и армии Османской империи ещё не перевелись люди готовые пожертвовать собой во имя долга.

Мехме́т Искенде́р Паша́ прибывал в расстройстве чувств, точнее в состоянии бешеной ярости. Его оставили! Нет, его снова предали! Как в 1844 году. ’O kurwa !!! Рsia кrew !!!’ Уже не сдерживая ругался на своём родном, польском, поскольку был, Анто́нием Или́ньским. ’Что мне теперь подыхать среди этих сраных турок!’,- это он уже кричал про себя. В русский плен активный участник восстания 1830 года не хотел. За эти годы между восстание против России и участия в войне против неё. Он прошёл славный и нелёгкий путь.

После восстания принимал активное участие в деятельности консервативного крыла польской эмиграции, возглавлявшего Адамом Чарторыйским. В 1833 году принял участие в неудачной попытке Юзефа Бема сформировать польский легион для участия в свержении режима в Португалии. Участвовал в осаде Герата в 1836 году в войске персидского Мохаммед-шаха, затем отправился в Алжир и в рядах французов в их Иностранном легионе сражался с Абдель-Кадером. С таким уже солидным послужным списком он решил искать службы у турков, которые охотно брали к себе на службу европейцев. Султан Абду́л-Меджи́д I продолжал Танзимат начатый его отцом, особое внимание было уделено как всегда армии.

Но, в 1844 году Илиньского арестовали в Константинополе по просьбе России по обвинению в сотрудничестве с Михаилом Чайковским, в это время формировавшим очередной легион для защиты польской идеи. Чтобы избежать суда, он был вынужден отказаться о истинные веры, и согласился принять ислам под именем Мехмет Искендер. После принятия ислама был немедленно освобождён и принят в турецкую армию майором под именем Искандер-Бег. В 1848-1849 годах снова был помощником Юзефа Бема, на этот раз во время революции в Венгрии. Где снова сражался с русскими в рядах венгерской армии. После Венгрии служил в Румелии под началом Омера Лютфи-Паши.

После начала Крымской войны в 1853 году Искандер-Бегу были поручены организация и обучение отрядов башибузуков вдоль Дуная. И он сумел обуздать этих малопригодных для правильной войны головорезов. И на следующий год он провёл несколько успешных действий против русской армии, за что был повышен в звании, а в начале 1855 года переведён в Евпаторию, вновь под командование Омер-паши, где ему было поручено командование кавалерийским отрядом. Его отряд сыграл решающую роль в отражении штурма Евпатории русскими войсками, за что Илинский получил титул паши, соответствующий генералу. И вот теперь после всего этого, его ожидал скорее всего русский плен. После того как раненого Омер- пашу вывезли на турецкий пароход, желание дальше воевать у турецких и египетских частей стало резко уменьшаться. А после того, когда в их рядах пошёл слух, что им командир приказал им сдаться. Искандер-паша -Анто́ний Или́ньский понял, что получить на свою шею русскую пеньку становиться для него реальностью. И вдруг он увидел, что шанс выбраться из Евпатории у него есть. К причалу, через толпу в несколько тысяч турецких и египетских солдат идут французы и англичане, примерно около двух рот. Часть из них была уже в лодках, и уже начали двигаться в сторону своих судов. Чтоб на них как можно скорее покинуть ставшую ловушкой Евпаторию. Их союзники это понимали, и то, что их с собой брать никто не собирается, тоже. Поэтому они уже ни чинясь крыли ’союзников’, как только могли на своих языках. Французы и англичане им отвечали. Некоторые особо решительные с обеих даже делали угрожающие движения оружием и руками. Вот сквозь такую толпу возбуждённых солдат Искендер -паша с несколькими своими людьми расталкивая их, быстро двинулся к французам. И выйдя к ним он обратился к офицеру на порядок подзабытом французском.

-’Officier ! Je suis рolonais au service turc ! Je vous prie de m’emmener avec vous. (Офицер! Я поляк на турецкой службе! Прошу взять меня с собой). То в ответ, только посмотрел, и отмахнулся от него, спеша к причалам.

-Officier ! Je suis Polonais au service turc ! Le général ! Je vous demande de m’emmener avec moi. En tant qu’européen, vous devez m’aider !!! (Офицер! Я поляк на турецкой службе! Генерал! Я прошу вас взять меня с собой. Как европеец, вы должны мне помочь), -вновь громко и требовательно обратился к французу Искандер-паша -Анто́ний Или́ньский. И крепко взял его за руку. Тот в ответ резко вырвал свою руку, и сказал:

— Un polonais!? Européen!? Tu es circoncis, tu as servi circoncis. Alors servez-les! Vous nous avez mis dans cette merde !!! Suis allé dehors !!! Putain deturcs !!! (Поляк!? Европеец!? Ты сам обрезанный, служил обрезанным. Вот и служи им дальше! Из-за вас мы в этом дерьме!!! Пошёл вон!!! Чертовы турки!!!)

Французский офицер после это успел сделать не более десяти шагов. Поняв наконец-то, что ему ответили, уже Анто́ний Или́ньский, а не Искандер-паша, накрытый волной бешенства, выхватил револьвер, и выстрелил три раза в спину французу. Тот упал, из-за выстрелов на несколько мгновений шум вокруг прекратился. Всё, кто был рядом обратили свои взгляды на застреленного, лежащего между французами и турками. Они молча смотрели на убитого, и друг на друга, и по солдатской привычке в момент опасности подняли оружие. Среди турок кто-то крикнул: ’Алла !!!’ После раздались новые призывы к атаке, за ними выстрелы, и союзники бросились друг против друга в штыки.

В этой схватке турко-египтяне быстро взяли вверх, их было много больше, да и оружие в руках умели держать. Англо-французов убили всех. Раненых без пощады добили. Обоз и трупы были освобождены от теперь не нужных им вещей. День был напряжённый, трудный вот и разрядились уже бывшие союзники на французах и англичанах. Которые к туркам относились на уровне полезного рабочего скота и расходного материала в войне для своих нужд. Но, турки вообще-то были подданными какой-никакой империи. Знали, помнили об этом. Да, и отношение к гяурам никто особо не отменял, русские это или французы, какая разница? Досталось от солдат Османской империи и уходящим лодкам с ’союзниками’, по ним открыли ружейный огонь. Те даже не поняли сначала кто по ним стреляет думали, что это русские уже прорвались в порт. Всего в этой, ’бойни в Евпатории’, как стали позже называть это событие, французы и англичане потеряли 318 человек убитыми и 23 ранеными. Причём без прямого участия русских. Неплохо.

Время было уже два часа дня, а турки ещё не сдались. Хотя уже более как час назад вернулись посланные к ним с предложения о сдачи. Они были незамысловаты, сдача всего оставшегося вооружения, снаряжения, и прочих запасов целыми. И добро пожаловать в плен! Питание и медпомощь нуждающимся гарантируем. Просто так никого убивать не будет. Православные мы, не басурмане же какие. Но, турки гладили вола. А месяц то июнь, место действия Евпатория, то есть жара. Я-то под навесом сидел, мундир снял уже, квас пил с бутерами. А войска то в основном под солнцем загорали. Хотя обеспечение водой и едой солдат, от Милютина и Хрулёва я потребовал на 100500.

-Дмитрий Алексеевич, надо поторопить турков со сдачей. Пусть полупудовые единороги придадут им скорость для принятия решения, — сказал я, борясь с зевотой. Умаявшиеся с утра, полные впечатлений, Николай и Александр уже спали. Я пообещал, что их разбудят, как только начнётся сдача войск противника.

-Только пусть бьют так, чтоб без лишней крови. Зачем губить зря жизни, рабочие руки и подспорье для дипломатов.

-Слушаюсь, Ваше императорского величество, — ответил Милютин.

И минут через пятнадцать, несколько батарей сделали по три залпа. Ещё через несколько минут, после этого Милютин мне доложил:

-Турки в нескольких местах выбросили белые флаги. К нам выдвинулись группы их представителей.

-Вот сразу бы так, — ответил я.

-Видите, Дмитрий Алексеевич, доброе слово, и единорог в придачу, лучше помогает убеждать, чем просто доброе слово, — почти сплагиатил я.

-Имейте это ввиду, когда, будете вести беседы с Шамилем и другими горцами. Начинайте процесс сдачи.

Я, как и обещал разбудил Николая и Александра, и мы двинулись к одному из мест где турки и египтяне сдавались генералу Хрулёву. Он был конечно доволён. Евпатория взята. Но, я решил добавить дегтя на вентилятор.После отданного мне приветствия я спросил его:

-Довольны, Степан Алексеевич данным результатом?

-Так точно, Ваше императорского величество! — радостно ответил генерал.

-Да. Победа — это всегда приятно.

-Ведь, вы, генерал, могли бы её достичь и в первый раз, -сказал я, глядя прямо на Хрулёва.

-А не проводить рекогносцировку, и терять убитыми и ранеными почти батальон. Не слишком ли много для просто рекогносцировки, ещё и против ... турок? -продолжая спросил я. И видел, как он начинает меняться в лице.

— Вот в этот раз, мы, подготовились должным образом, -выделив ’должным’ голосом. -И как итог, победа.

-Так ведь, Степан Алексеевич? -вновь спросил я, продолжая давить взглядом, и по своей привычке начал раскачиваться с пяток на носки .

-Так точно, Ваше императорского величество! — вытянувшись, и уже серьёзным тоном вновь ответил Хрулёв. Я же продолжил его строить.

-Великий Суворов учил нас воевать умением, хотя и про число забывать не стоит. И про подготовку похода, сражения, боя. В первую очередь должны гибнуть солдаты противника, а, не наши, и через это достигаться победы. Солдат у России много, но, они не бесконечны. И ей и мне дорог, каждый солдат. Я как император, вы как генерал, командующий несёте за них ответственность. Я перед Богом и Россией, вы перед мной. Надеюсь вам, как и другим, это не надо объяснять? — спросил, я, и обвёл взглядом окружающих офицеров, были среди них и генералы. Все они стояли по стойке ’смирно’.

Зачем я так резко испортил настроение Хрулёву ? Надо. Надо требовать воевать на результат, а, не просто воевать. Воевать, добиваясь успеха не любой ценой, то есть жизнями солдат и офицеров, да, и своей собственной. А по уму. Добиться победы, и потери минимизировать. Трудно, но, возможно. И на Хрулёва у меня были виды. Скорее всего ему, наверно уже в 1857 году, заниматься приобретением, завоеванием Средней Азии. Он там уже воевал. Под командованием Перовского в июле 1853 года взял Ак-Мечеть. Так, что пусть мотает на свои роскошные усы, мой фитиль, и пересматривает свои взгляды и подходы к способам и методам достижения побед. И другие тоже. Про этот разговор в армии узнают точно. На, что и был мой расчёт.

В кино и на кинохронике я это видел не раз. Теперь вместе с сыновьями, я, как и они видел это впервые в реальности. Я уже надеялся, что это реальность, а, не сон или какое-то особое состояние моего рассудка. Так вот, это были горы оружия, которые продолжали расти, и поток в тысячи пленных. Парни на это смотрели с большим интересом. И тут Александр мне задал вопрос:

-Отец, если мы, победили, почему мы, не может их убить, ведь они враги?

’О как? Неслабый заход для десятилетнего мальчика’,- подумал я.

-Убить их конечно мы можем. Но, они теперь нам не враги, а наши пленники. И я им дал обещание, что, им сохранять жизнь и обеспечат безопасность. А, мы Романовы, должны свои обещания данные друзьям или врагам всегда выполнять. Сразу или позже, но, то, что обещали делать. За это таких людей любят, уважают, а недруги и враги бояться. Запомните это сыновья! — ответил я на вопрос Александра. И задал свой.

-И зачем нарушать данное обещание? Ведь потом, когда, опять кому-нибудь мы предложим сдаться в плен, тем же туркам или другому противнику. Они будут знать, что наше слово верное. И сдадутся. Или наоборот, что мы, слово данное не держим. И решат, что раз всё равно погибать, так, лучше это сделать в бою с нами. Как для нас будет лучше?

-Когда они сами решат, что наш плен им лучше, чем смерть в бою. Там ведь и наши солдаты погибнут, — ответил Николай. Александр в согласие кивнул.

-Верно. И ещё. Посмотрите внимательного кого вы видите в пленных? — спросил я.

Турок, магометан, басурман, бывших солдат, мужиков, набросали мне варианты ответов пацаны.

-Всё это правильно, сыновья. Но, ещё эти пленные, рабочие руки, рабочая сила. Пока они не вернуться домой, они будут работать на пользу России. Посмотрите, как их много. Тысячи и тысячи. Представьте сколько они смогут построить дорог, заводов, зданий, и всего, чего нам нужно. Сберечь нам силы и деньги для других дел. Поэтому их надо беречь. Они для нас ресурс, дополнительные силы к нашим. Поработают у нас, во благо России. Ту же Евпаторию отстроят. Всё должно быть, любая мелочь, обращено, для нашей пользы, для России. Запомните и это, сыновья! — учил я парней, ведь кому-то из них быть императором после меня.

До конца сдачи турков в плен мы оставаться не стали. Этим продолжил заниматься Милютин и генералы. Отдав сыновей воспитателям. Я позволил себе около двух часов поспать. Заслужил всё-таки. Россия вновь добилась чистой победы. Должок вернули, османов в чувство привели. Да, и для дел политических и стратегии один позитив.

Султан вновь загрустит от новостей о том, что лучших частей его армии у него больше нет. Нейтральная и не очень Европа тоже должным моментом оценит победу России. И это позволит активней действовать ’агентам Кремля’ для изменения политической атмосферы для России в Европе на менее враждебную, а в случаи с Пруссией, на более благожелательную. Война же продолжение политики, вот и будем, имея в багаже успехи делать реал-политик. Ковать, пока железо горячо. Князя Ивана Константиновича Багратион-Мухранского теперь можно смело вместе с дивизией отправлять на усиление Муравьёва. А это даёт очень большие шансы на то, что Карс будет взят штурмом ещё летом. Ведь именно ’отборная кавказская пехота’ бригады которой командовал князь состоявшей из полков Грузинского гренадерского и Эриванского гренадерского, Кавказского стрелкового батальона и трёх батарей артиллерии, своей атакой на главную турецкую батарею в сражении при Башкадыкларе 19 ноября 1853 года. И решила его исход, где было турков около 36 000, 46 орудий, против 7 000 пехоты, 2 800 кавалерии, 32 орудия, у русских, в их пользу. Гренадеры штыками опрокинули турецкие батальоны, перекололи артиллерийскую прислугу и взяли батарею с 16 орудиями. Как только турецкая артиллерия смолкла, войска генерала Кишинского атаковали центр турецкого расположения, и сражение было выиграно. За свой подвиг Багратион-Мухранский был награждён орденом св. Георгия 3-й степени и золотой саблей с надписью ’За храбрость’, тогда же он получил и орден св. Станислава 1-й степени. Возросшие силы, упорство Муравьёва, опыт и авторитет генералов Бакланова и Багратион-Мухранского давали мне надежду на то, что Карс будет взят, желательно в июле. А там и до Эрзурума меньше чем 210-ть верст. А его взятие, это уже шах, Абду́л-Меджи́ду I. Можно будет ему уже на сепаратный мир намекать, и раскалывать коалицию союзников. Война без Турции тупо превращается в очередную войну европеев против России, а пиплу то впаривали, что, мол, за хороших турков против плохих русских идём заступаться.

Ведь княгиня Дарья Христофоровна Ливен, этот дипломат и агент влияния в юбке, и её люди в Брюсселе, Париже, Лондоне, Антверпене, Вене зря время не теряли. На выделенные мною деньги пошёл процесс поиска и просто покупки тех, кто будет писать в СМИ, говорить в салонах и раутах о войне с Россией. Которая последнее время пошла не так, как хотелось бы, и, что с этим надо что-то делать по-другому, а, не отправлять на погибель и в русский плен новых солдат. Моя же задача была обеспечить эту самую погибель и плен. Сегодня это задача была выполнена на ’отлично’. И журналисты из Австрии, Пруссии, Бельгии, Голландии могли это оценить уже здесь на месте, в Евпатории. Колоны пленных проходили мимо них, горы трофеев росли на их глазах. Княгиня Ливен тоже была отличницей, и замечательно выполнила это задание. Отечественные акулы пера, с фотокамерами тоже были здесь. Поэтому Россия, а потом и Европа через несколько дней будет читать репортажи о новой победе России. А там и фотографии подоспеют, и пойдёт новая волна об её успехе. Так, что будет двойной информационный эффект. С такими мыслями я улетал в царство Морфея. Снов не видел, или не помнил, хотя день и был насыщен событиями.

Вечером Милютин доложил мне итоги сражения. Турко-египтян и изменников крымцев было взято в плен из более сорока тысяч перед сражением, 33 338 человек. Ни хренасе себе!!! Половина населения моего города в той жизни. Столько пленных Россия не брала наверно со времен 1812 года. Это просто праздник какой-то! Сколько из этих потерь погибло, сколько ушло на судах ещё выясняли. Но, утонуло точно не мало. Пушечные снайпера из береговой артиллерии Севастополя, из 18-ти фунтовок утопили три небольших парусника, а, народу на них могло набиться, сотни. Некоторые в плен сдаваться не торопились. Прятались в городе, пытались уходить по берегу. Омер-паша со своим штабом ушёл, сучок. Жаль. Но, его тяжело ранили. Надо найти этих героев, и мазил одновременно. Хотя Омер -паше можно и спасибо сказать. Он приказал своими войскам сдаваться. Тем самым сберег наших и своих солдат.

Турок, египтян и крымцев я ещё днём распорядился разделить. Последними займутся жандармы, МВД, военно-полевые суды. Десятка — это минимум, на стройках империализма, что их всех ждёт, а, дальше в зависимости от тяжести содеянного и желания к сотрудничеству. На ком кровь гражданских и насилие есть, того ждёт петля.

Турками и египтянами будет заниматься разведка, контрразведка, жандармы. В городах и весях Османской империи, на берегах Нила России нужны будут свои люди для будущих событий. Может кто из подготовленных агентов станет приближённым или советником Араби-паши в Египте? И нужны кадры для пропаганды среди турецких частей в Крыму и в самой Турции уже сейчас. С пленным взятые у Керчи уже начали работать в этом направлении.

Плюс к пленным разных пушек более сотни, к ним боеприпасы, порох и прочий хабар. И пока примерно более тридцати пяти тысяч столов разной стрелковки. Прусские гладкостволы аж 1809 года, по новей 1839-го, капсюльные. Французское и бельгийское старьё, переделанное в капсюльные ружья. Но, были нарезные французские Тувенены. Всё в дело пойдёт. Надо насытить передовую в Севастополе стрелковой по максимуму, чтоб усилить огневую мощь обороняющихся. И эти трофеи будут для этого большим подспорьем. Не надо будет своё старьё тащить в Крым через всю страну.

Наши потери были пока 3 447 человек. Убитыми 557 бойцов. И я отметил для себя, что среди убитых и раненых было много из Православной дружины. Задал вопрос почему так, и получил ответ. Эти туркофобы, тупо резали каждого второго турка, даже если он уже поднял руки и бросил оружие. В ответ на это они получили яростное сопротивление с их стороны, как итог, рост потерь у дружинников.

Как я им и обещал нюхнули пороху и мои братья, Николай и Михаил. Они участвовали в штурме, один в составе батальона гвардии, другой гренадеров. Когда они мне с чувством, жестами за ужином рассказывали о бое, говорили, что даже успели пострелять в противника правда только из винтовок. До револьверов и гранат дело, увы, у них не дошло. Я про тут себя усмехнулся. И не должно было дойти до гранат, я же не зря их отправили именно в гвардейский и гренадерский батальон. Они уже стали штурмовой пехотой. И точно не туркам, пусть и лучшим их частям, под силу было их остановить. Тем более после такой артподготовки. Теперь только Константину осталось побывать в сражении. И пусть хоть одна падла вякнет, что династия прячется за спинами своих офицеров и солдат. Участие в сражениях Крымской войны всех сыновей императора Николая и пребывание сыновей императора в действующей армии станет мощным аргументом для призыва к ответу дворян уклонистов. Император с братьями и сыновьями был в сражениях и на войне, а, ты, где был? Как выполнял свой долг и присягу? Спрашивать будет власть, причём официально. И наверно ветераны войны. Как дворянин дворянина. Я думаю не одну, не две и не три сотни дворян можно будет лишить дворянства, а, с ним и имений.

19, 20, 21 июня я ещё был в Евпатории, подводили итоги сражения. Занимался пленными. Часть их решил оставить в Евпатории, чтоб они уже начали её отстраивать. Часть оставили в Крыму для строительства дорог, большая же часть была отправлена на строительство конки, шоссе и телеграфа от Каховки на Днепре до Симферополя. Там и кормить их проще. Так же я утверждал наградные списки. И когда пробегал взглядом один из них, вдруг остановился на этой фамилии. И очень, очень сильно удивился. О!!! Фет, Афанасий Афанасиевич. Да, да, то самый, из учебников по лит-ре. ’Я пришёл к тебе с приветом рассказать, что солнце встало...’ Так вот это воспеватель природы и лирик. Был штабс-ротмистром лейб-гвардии Уланского полка!!! Ничего себе, лирик! Я честно говоря не знал этого. Так вот он со своими уланами во время штурма был на правом фланге. И в ходе атаки захватил батарею и взял в плен расчёты орудий, и при поддержке пехоты отбил контратаку турецкой кавалерии. Герой! Я думаю войны с него хватит, пусть послужит в Крыму на охране коммуникаций и побережья. А, то не дай, Бог, убьют. И Россия потеряет по моей вине замечательного поэта. Ещё кстати один поэт спешит в Крым, ко мне. Алексей Константинович Толстой. Дружок Александра по играм в детстве. Сейчас он в звании подполковника ехал в Крым. В бой он, церемониймейстера двора, конечно сам не пойдёт, и никого не поведёт, а вот делах бумажных поучаствовать может. Да, и дело у меня к нему есть.

22 июня я с сыновьями, братьями отправился обратно в Севастополь и Крымскую армию. А об успехе Барятинского против союзников, я и армия уже узнали утром 19 июня. Покричали ’ура’, солдатам налили по чарке, выдали усиленный паёк. Пленным туркам рассказали, о неудачах их союзников. Чтоб не так обидно было за себя, и для создания пораженческих настроений.

Победа в Евпатории, и на высотах у Севастополя, план по ведению войны в Крыму принятый в Бахчисарае продолжал реализовываться на практике.

Командующий Крымской армией, князь Александр Иванович Барятинский, глубоко и облегчённо вздохнул. Только, что, он проводил императора в Евпаторию. Пыль, поднятая его колонной из экипажей и охраны, ещё не успела осесть на землю, а, князь уже заметно повеселел.

С таким Александром, другим, не тем, которого он знал раньше ему было трудно, но, интересно. Трудно, потому-то он лез во все дела, доставал свой как он его называл блокнот из своей полевой сумки, и всё время записывал, какое он дал распоряжение, кому, в какие сроки выполнить, что для этого нужно. Или это делали его адъютанты, которых тихо ненавидели все, кто не успел выполнить то или иное распоряжение императора, и с них сняли за это стружку. Проблема была не в том, что записал и записал, кто и что должен был сделать, и ладно. Теперь это ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРОВЕРЯЛОСЬ!!! И очень часто самим Александром ! Здесь он Барятинскому напоминал строгого и дотошного ... учителя. Который ставил себе целью найти любую зацепку, чтоб не поставить ученику хорошую оценку или наоборот, дав ему исправить ошибки и всё-таки получить её. При этом в зависимости от сложности поставленной задачи, он сам говорил давал допуск, день, два, три. Но, затем неукоснительно требовал отчёта, сделано ли, насколько, или нет. Если выполнено, или не до конца, то следовал разбор, кто, и почему, не выполнил приказ, распоряжение. Александр часто говорил в связи с этим такую фразу: «Каждая недоработка, проваленное дело, имеет имя, фамилию, звание или должность». За мелкие промахи устные замечания, с занесением в личное дело, сыпались на военных и гражданских как картечь против пехоты. За более серьёзные недоработки, только так с плеч слетали уже эполеты и чины, за крупные дела, ждал арест, следствие, суд.

Надо сказать, сам Барятинский не сразу втянулся в такой ритм, темп в делах и такой уровень спроса исходя из существующих на тот момент представлениям об ответственности. Такого подхода к ведению дел он от Александра не ожидал. Он его помнил весёлым, беззаботным наследником престола, путешествующего по Европе или России. Который покорял умы и сердца, окружающих своими манерами, умением общаться, располагать к себе, щедростью, обаятельностью, тактом, отсутствием высокомерия. Теперь же раздача замечаний, высочайших неудовольствий, лишение званий и лишение должностей, отдача под суд, шла наверно быстрее, чем они в то время открывали бутылки с шампанским. А делали это они очень часто.

После разговора накануне казни генералов, в которую он, Барятинский до последнего не верил, Александр ему начал ... нравиться ещё больше. Его решимость, напор, энергия, которую император показал по приезду в Крым, начали заводить и его. Ведь сказать честно, когда он прибыл в Крым и начал принимать командование армией у Меньшикова. Он, уже опытный военный, который прошёл путь командира полка, дивизии, корпуса, был начальником левого фланга Кавказской линии и начальником главного штаба войск на Кавказе, несмотря на весь свой задор, опыт, авторитет, энергичность, сначала даже растерялся. Дела в Крымской армии были очень неважные. Но, император поддерживал его из Петербурга словом и делом. К нему из России пошли подкрепления, артиллерия, штуцера, порох, запасы. Александр дал ему в Крыму и соседних губерниях юга России по сути власть проконсула. Помог, дал, ... и начал требовать результат. А молодые великие князья Николай и Михаил, при всём к ним почтении, стали глазами и ушами Александра в Крыму. Это немного задевало сначала Барятинского, но, дела настолько его затянули, что даже думать об обиде на императора было некогда, да и сил на это уже не оставалось. Надо было делать одно большее дело. Об этом писал ему Александр, не дать победить Россию, или сделать победу коалиции пирровой.

И после успешных дел в Севастополе, отбития первых попыток захвата Федюхиных высот и горы Гасфорта, князь начал надеется на то, что такая возможность есть. После чистой победы на суше и море у Керчи, уже начал в это верить. Но, как старый товарищ, взял на себя смелость попенять лично императору за его не совсем верный шаг, биться в сражении самому на штыках. А, может быть и верный. Армии, Россией, нужен был пример, что, надо сражаться несмотря ни на что, и из-за всех сил. Кто его мог лучше дать, если не сам император? После этих успехов и особенно после большого ночного боя в Севастополе 10 июня, когда наконец-то перестали жалеть порох и заряды для противника, сам командующий Крымской армией и его армия стали смотреть на изменившихся ход войны, не как израненный медведь, затравленный собаками, прижатый рогатиной, и способный только грозно рычать, и устало махать ещё опасными лапами, а как лютый бер, которые зализал свои раны, сломал рогатину, и начал рвать псов, которые уже стали его считать своей добычей, и подзабыли с кем они имеют дело.

И вот теперь, сегодня, 18 июня, уже сам Барятинский должен, сам, нанести очередное поражение войскам союзников, ведя сражение от обороны. «Федюхины высоты и Гасфортова гора должны остаться за нами. Кровь из носу. Ни шагу назад. Ты, Александр Иванович, должен в этом сражении пустить как можно больше крови коалиции. Особенно турками и сардинцам. Чтоб отбить у них охоту до конца войны ходить против нас в атаки. Кишки союзникам выпускать будем позже», — так сказал император, когда уезжал в Евпаторию. И не только приказал это сделать, но, и дал для этого всё, что мог дать на данное время. И князь заметил, что у императора опять появился это выражение глаз и чувство на лице, которое он видел и ощущал у Александра раньше, в молодости, когда тот видел привлекательную особь женского пола или на охоте. Здесь он вновь увидел этот взгляд, и почувствовал настрой императора, когда был разговор между ними о казни воров- генералов. Этот состояние были известно и самому князю Барятинскому, и даже намного лучше, чем императору. Это настроение хищника, который увидел добычу, начал её гнать, уже успел вкусить её крови, и ему теперь хочется только одного, догнать и растерзать её. Настроение императора начало захватывать и Барятинского. Это чувство и желание не оставило его, когда шла подготовка к сражению, и тогда, когда перевалило за полночь, и уже начался отсчёт 18 июня. Более того, оно стало только сильнее.

Генерал Жан-Жак Пелисье был спокоен. Армейские эскулапы-коновалы рекомендовали ему как можно меньше волноваться после сердечного приступа, он, так и делал. Зачем волноваться? Он уже понял, что, Федюхины высоты ему сегодня не взять. Поэтому он был спокоен. Тем более вокруг было красиво. Похоже на Алжир, но, климат по лучше. Тоже жарко, но, всё-таки не так. И эти русские, похоже на алжирцев, по сути такие же дикари. Вцепились в этот Севастополь, эти высоты, и не хотят даже на пье сдавать свои позиции. А своих лучших солдат в Крыму, просто так он на убой к русским отправлять более не собирался. Ему после первой атаки и артиллерийской дуэли стало ясно, что ... Ватерлоо сегодня не будет. Точнее оно может случиться, но, увы, не для упрямых русских. Да, он, потерпел неудачу. Но, пусть хоть какая-нибудь морда в Париже попробует его в этом обвинить!!! Пусть сам сюда приедет и попробует чего-нибудь достичь. Поэтому, командующий французской армией в Крыму подозвал к себе генерала Боске и громко сказал ему:

-Всё, играйте отбой. Ватерлоо сегодня не будет, ни для нас, ни для русских. Лавры, пусть и самого Бонапарта мне не нужны, а солдаты ещё пригодятся Франции здесь в Крыму.

Разгорячённый Боске, ещё не остывший от боя, и знающий, что собранных сил против русских ещё более чем достаточно для продолжения сражения, попытался ему возразить. Но, Пелисье взглядом и рукой остановил его, и практически прорычал:

-Играйте отбой, генерал Боске! Или вы не видите, что здесь уже совсем не Альма !!!

— Я, приказываю, вам, играть отбой!!!

Сделал шаг вперёд и уперся взглядом в Боске. Тот в ответ сверкнув гневным взглядом, молча, резко развернулся, и зашагал выполнять, то, чего не хотел. Через несколько минут горн стал играть отбой. И десятки тысяч солдат французской армии возблагодарили вслух или про себя, Бога, судьбу, генерала Пелисье, за то, что по крайне мере сегодня они были избавлены от своей солдатской обязанности идти в атаку на эти высоты, под русские пули и картечь.

В это же время князь Барятинский, после доклада с Федюхиных высот, и собственного наблюдения за сражением с вышки, которая стола на Телеграфной горе понял, что французы на сегодня всё, закончили. Нет, они не выдохлись, просто его визави понял после первой атаки, что сегодня ему цели не достичь. А лишние ему потери, без достижения успеха были не нужны. И главком Крымской армией понимал Пелисье. Он сам сделал так же после того, что того как была отбита первая атака французов, и того, что было после неё. И француз повторять это он не собирался. И на это были свои причины.

Федюхины высоты осталась и во второй раз оборонять 12-я дивизия под командование генерал-лейтенанта Павла Петровича Липранди, за исключение Азовского полка. Его заменил вновь сформированный горный полк из «кавказских» батальонов и собранных из частей Крымской армии. То есть касаемо войны личный состав нового полка были далеко не новички. Поскольку против высоты должны были действовать французы, дивизию усилили, полками гвардии и гренадёров, их до штата в четыре батальона довели, набирая солдат и офицеров прямо из Крымской армии. Неплохой шанс — вот так взять и попасть в гвардию или гренадеры здесь на месте, и причём заслужено. А не по родству и связям. Дополняли эти силы, собранные с гарнизона Севастополя и Крымской армии лучшие стрелки, всего их было две тысячи. Из них полторы уже заняли свои позиции на Федюхиных высотах. Усиливали эти и без того немалые силы, тысяча охотников. Брали тех, кто стрелял лучше обычного. И у этих сил ещё была одна особенность, все они были вооружены нарезным оружием, штуцерами, или как их ещё стали называть винтовками. Это был приказ императора, чтоб, именно против французов у всех, кто будет в них стрелять были винтовки. Артиллерия была представлена, полевыми шести и двенадцатифунтовками, полупудовыми мортирами, четвертьпудовыми единорогами на позициях. Был и крупный калибр, полупудовые единороги и двухпудовые мортиры по две батареи, столько же ракетных. В итоге Федюхины высоты должно было защищать двадцать шесть с половиной тысяч пехоты, бывалых офицеров и солдат, которые прошли уже не то, что не один бой, а не одно сражение, и под сотню орудий. В резерве за Чёрной речкой стояла 17-я дивизия.

Всей группировкой командовал генерал-лейтенант Павел Петрович Липранди. В 1848 году он был произведён в генерал-лейтенанты и назначен начальником штаба Гренадерского корпуса, с зачислением по гвардейской пехоте и Генеральному штабу, в списки Лейб-гвардии Семёновского полка. Поэтому у гвардии и гренадеров вопросов, почему их отдали под командование армейцев, лишних вопрос не возникало. Их вообще старались держать строго. Излишний гвардейский-гренадерский выпендрёж пресекался здесь в Крыму твердо, по принципу, «гвардия, гренадеры элита армии, причём не только по части загулов и разгуляев, но, и её элита именно как АРМИИ. Не нравиться, не получилось быть её элитой? Отправляйся просто в армию. Незаменимых нет». Так, что ротация среди гвардейцев шла достаточно активно, прежде всего среди офицеров.

В сражение за Федюхины высоты упор был сделан на стрелковый бой и картечь, с целью нанесению противнику используя преимущество своих позиций и насыщенность винтовками как можно больших потерь в живой силе, на десерт для противника была тяжелая артиллерия, которая должна была подавить вражескую.

Утром 18 июня солнце уже основательно освещало землю, а точнее балаклавскую равнину по которой вновь должны пойти в атаку солдаты, в ходе неё часть из них упасть и пролить свою кровь на неё. Многие из солдат после этого должны были уже навсегда лечь в крымскую землю, которая за последние месяцы впитала и вобрала в себя наверно столько крови и тел, сколько не было за всю историю Крыма. Сегодня должна была быть получена очередная порция и того и другого. Солнце светило, погода обещала быть хорошей, к новому дню всё было готово. К сражению, которое должно было здесь пройти вновь тоже.

Во время обстрела русские вновь неприятно удивили французов, с высот у развалин Инкермана, они начали вести ответный обстрел позиций французов на Сапун-горе ракетами. Ракеты били неожиданно далеко, взрывались сильно, из-за этого, часть тяжёлых мортир и полевых орудий, которые поставили там открыто в уверенности , что до них не достанут, прекратили вести огонь.

Ещё не окончился обстрел, а французы, сосредоточившись за Семякинами высотами пошли в атаку. Главный удар должен был быть в центре. Пелисье хотел использовать возвышенность, которая была впереди остальных трёх высот, прикрываясь ей накопить там войска и одновременной атакой в центре и флангах пробиться к русским позиция, ворваться на них, ввести в бой подкрепления, и решить сражение за Федюхины высоты в свою пользу. Первая часть плана атаки получилась, с остальными вышел казус.

Атакующие части на всех направления атаки опять встретили заграждения, которые так искусно и коварно умели ставить русские. Французы это уже учли, и разбивали их огнём легких пушек, цепляли кошками и вручную или лошадьми срывали рогатки, верёвки, и тем самым взрывали установленные там фугасы и расчищали себе путь. При этом они попали под огонь не только вдруг ожившей артиллерии русских, но, и из штуцеров, хотя расстояние до русских было ещё более тысячи шагов. И несмотря на это французы шли вперёд, бесстрашные зуавы и легионеры, бравируя своей удалью вырвались даже в авангард авангарда. И первые ощутили на себе то, что им оказывается, кроме уже привычных в Севастополя рогаток, ям, фугасов и картечи приготовили сегодня русские.

В это время собранные с гарнизона Севастополя и армии отборные стрелки на русских позициях беспрестанно вели прицельный огонь. «Один выстрел — одно попадание !!!», так их наставляли их командиры в Севастополе и здесь. Поэтому они стреляли, а, заряжали им винтовки, сразу несколько солдат, которые стреляли хуже. Прицеливание, выстрел, смена винтовки, вновь прицеливание, выстрел. И заново как заводные. Поэтому вскоре атакующим французам уже пришлось продолжать сближаться, идя через тела своих убитых или раненых сотоварищей, которых становилось только больше. Русские вели ружейный огонь так, что, стрельба слилась в один сплошной гул, а, их пули летели навстречу тысячами по всему фронту атаки. Сквозь него было даже не слышно выстрелов их полевых мортир. И всё же, теряя сотнями убитыми и ранеными, батальоны французов шли вперёд, они уже озверев от своей же крови и потерь вошли в состояние «la fureur française» (французской ярости), размахивая знамёнами и крича «Vive la France !!!» рвались к русским позициям, горя яростным желанием в ответ пролить как можно больше русской крови.

Сами же русские были сильно против своей кровопотери, и поэтому спешили как можно больше пустить крови у французам, и с каждой пройдённой ими меткой в поле ружейный огонь только усиливался, в бой вступали уже те, кто стрелял хуже, чем лучшие стрелки, но, тоже неплохо, за ними следующие. Но, французы всё-таки доказали, что на данный момент они наверно лучшие солдаты в мире, после русских конечно. Сыновья и внуки солдат настоящего Наполеона показали небывалую степень мужества и стойкости, достойную их соплеменников при Бородино и Малоярославцем, сумели по заботливо расчищенной по ночам от кустарника местности натянутыми между ними верёвками, небольшими фугасами, через рвы, ямы, рогатки, всё- таки дойти ... до них и до неё. Устилая свой путь телами сумели сквозь шквальный огонь из винтовок достичь знаков, после прохождения которых, были выкачены на русские позиции пушки, и ударили картечью по французам. Через минуты две к ним присоединились молчавшие до этого момента большие единороги и мортиры. После этого ещё по инерции напор французской атаки прошёл ещё несколько десятков шагов, и иссяк. Картечь, бомбы встречным ударом остановили его. Атакующие после первого залпа упали на землю сотнями, убитыми, ранеными и живыми. Новые залпы и новые сотни, и ещё, и ещё. Идущие за ними батальоны, которые теперь из-за этого стали открытые для огня стали поучать свою часть пуль, картечи и бомб. Всё, французская атака захлебнулась в пыли, дыму и собственной крови. И горячая крымская земля вновь впитывала её в себя, ещё теплую.

Французы вынуждены были отойти по всем направлениям. Прикрывая отход своих частей их артиллерия начала бить по русским позициям. И уже через несколько минут стало понятно, что, теперь безнаказанно для неё это не пройдёт. Русские стали отвечать полевой артиллерией, и, что, особенно было неприятно, крупным калибром и ракетами. Помимо этого, русская тяжелая артиллерия стояла на вершинах высот, и так, чтоб её не достали с Сапун-горы, и тем самым была практически неуязвима для ответного огня французов. Также Федюхины высоты господствовали на Семякиными и соответственно балаклавской равниной. Поэтому французы достаточно быстро убедились, что русские более чем достойные противники в артиллерийской дуэли и за пределами Севастополя. Именно после этого штабной горнист протрубил команду «Отбой», и французские части, которые попадали под огонь русских батарей начали спешно отходить из-под огня.

Барятинский получив об этом сообщение по оптическому телеграфу от Липранди, и увидев это сам в трубу. Радостно и громко сказал, тем кто был с ним на вышке и внизу:

-Всё, господа!!! Французы отходят с большими потерями для себя! Федюхины высоты устояли! Здесь успех!!! И вызвал новостями радостное оживление в своём окружении.

-Осталось теперь только сардинцев проучить так, чтоб век помнили, а, то и больше, они, явно собрались атаковать во второй раз. Наверняка теперь сами в бой пойдут. Их ставка на артиллерию и турок, понятно дело не сработала, — бодро говорил Барятинский, глядя в сторону Гасфортовой горы, и чуть пританцовывая, от радости или нетерпения, отдал распоряжение:

-Передайте, Прокофию Яковлевичу, об успехе Липранди. Пусть и он теперь как следует угостит сардинцев. Бомб, картечи, пуль, пороха не жалеть. Надо у них отбить даже желание думать о новых атаках наших войск. Зарубочку поглубже на память им сделать.

Генерал-лейтенант Альфонсо Ферреро Ламармора сидел в окружении своего штаба, грязный, уставший, с перебинтованной рукой. Сидел и вспоминал свои разговоры перед отправкой в Россию с оставшимися участниками похода на Россию в 1812 году в составе Великой армии во главе с великим Наполеоном. То, что ему рассказали ветераны, казалось ему тогда не совсем реальностью.

Невиданное упорство русских в сражении под Москвой, её сожжение, по их словам, самими же русскими, поражение Наполеона под Малоярославцем, и гибельное для итальянцев и остальной армии отступление через русскую зиму и партизан. По их словам, получается, русские, не люди, а сплошь герои и титаны, и ему, прошедшему не одно сражение всё-таки не верилось в это. И вот сегодня он окончательно понял, что ошибался. Старики-солдаты ему не врали, русские лучшие солдаты в мире, и он, боевой генерал Альфонсо Ферреро Ламармора, сегодня сам в этом убедился.

Генерал-лейтенант Проко́фий Я́ковлевич Па́влов пребывал о распрекрасном расположении духа. Его отряд состоящий из его 11-й дивизии, двух батальонов Казанского полка во главе с полковником Всеволодом Гасфордом, первых защитников названной в его честь горы, тысячи охотников, пяти сотен стрелков-штуцерников, полевой артиллерии, двух батарей полупудовых единорогов, батареи двухпудовых мортир и ракет, выиграл сражение за Гасфортову гору в чистую. И приказ императора уничтожить как можно больше именно сардинцев судя даже на глаз по количеству убитых и раненых вдоль русских позиций тоже выполнил. Чем не повод для хорошего настроения? Чем не повод для хорошего настроения?

Сражение он, как и было изначально согласовано начал первым. Выманил противника на начало обстрела ложными батареями и позициями пехоты. Бил он по горе более чем полтора часа, и войска перетерпели обстрел просто отлично. Обманки часть огня принимали на себя, а известняк из которого состояла гора, в которую зарылись русские войска надёжно держал удары даже тяжелых мортир. Так, что не зря были стерты руки до кровавых мозолей у солдат.

Турки, которые пошли в атаку первыми, как и ожидалось себя не показали. Хотя их было не мало, три полка. До ближней картечи они так и не дошли. Они были остановлены редкими инженерными заграждениями, огнём стрелков и артиллерии. Фугасов и мин против пехоты на Гасфортовой горе не стали устанавливать, как и серьёзных заграждений. Командующий армией князь Барятинский на совещании перед сражением, сказал, что их задача удержать позиции уничтожив при этом как можно больше живой силы противника. Но, турки подвели русских, под массированный ружейный огонь и густую картечь они не захотели себя подставлять.

Генерал Павлов видел, как турецких солдат гонят вперёд свои офицеры и стоявшие позади их сардинцы и английская конница с левого фланга. Но, вперед шли лишь отдельные отряды не более роты. Они вырывались вперёд и тем самым привлекали на себя огонь стрелков и артиллерии. Который их быстро уменьшал в численности и заставлял отходить назад. Видя это остальные части турок не спешили идти вперёд, и вскоре, толи, не выдержав огневого воздействия со стороны его войск, толи просто не захотели идти в серьёзный бой дальше, начали отходить назад, тем самым смешав ряды сардинцев и англичан.

Турков, генерал за серьёзных противников не считал ещё с войны 1828-1829 годов, в которой, он офицер Могилёвского пехотного полка участвовал, брал Варну, отличился в бою, и был награждён орденом Святого Георгия IV-го класса. А вот попробовать на зубок очередных европейцев он был не прочь, поляки, венгры, французы, англичане уже были, теперь вот сардинцы. Тем более от командующего пришёл приказ, суть которого была проста. Потерь у них должно быть как можно больше. «Что ж это можно устроить», -сказал он своему штабу, и приказал, подпустить противника ближе чем на триста шагов, и затем уничтожить его картечью и ружейным огнём. Даже если дойдёт до штыков он и секунды не сомневался кто в этом случае возьмёт вверх.

Во время наведения порядка в своих рядах, противник времени не терял зря, гору вновь начали сильно обстреливать. Он ещё шёл, а уже сардинцы, силами четырёх полков, вновь турки, полтора полка и шедшие в задних рядах англичане, целых три батальона, пошли в новую атаку. Их же конница начала изображать, что-то вроде намерения атаковать на своём левом фланге. Что не говори, а, внушительная сила.

По мере приближения противника он начал нести потери, мизерные потери. Самые меткие стрелки, снайперы как их ещё называли, выбивали офицеров в его рядах. С ними в дуэль вступили сардинская легкая пехота, берсальеры, которые как отметил для себя генерал Павлов быстро и умело приближались к его позициям. Вот противник уже разломал редко выставленные рогатки, и сохраняя строй, бодро продолжал идти вперёд. Всё ближе и ближе. Пятьсот шагов. Четыреста. Берсальеры ещё ближе. Триста!

И тут сардинцы шедшие впереди остальных увидели, как вдруг ожили, казалось разбитые и столь уже близкие позиции русских, и на них появились сотни и сотни солдат, орудия. И уроженцы будущей Италии поняли, что сейчас будет. И практически одновременно, те, кто был в первых рядах без команды, дали залп по противнику, из всех сил рванули верх по склону, чтоб успеть как можно скорее приблизиться к позициям русских, не попасть под ружейный огонь, картечь и вступить в рукопашную. Генерал Павлов увидев такие решительные действия сардинцев в решающий момент сражения, обернулся к окружающие его офицерам, и сказал:

-Господа, а эти сардины нет так уже и плохи. Эти их берсальеры так вообще хороши. Смотрите как они решительно и умело действуют. Хотят сблизиться, и сойтись с нами на штыках. Что ж пусть попытают счастья. Может им посчастливиться познакомиться с русским штыком. И довольно улыбнулся своей же шутке.

Хоть сардинские солдаты и бежали вовсю силу, но, услышали, как впереди прозвучали команды, «Цельсь !!!» Понять её они не поняли. Но, своей солдатской чуйкой, они её почувствовали. От этого в груди, животе захолодело, но, они побежали ещё быстрее вперёд. «Пли !!!», -донеслось до их слуха, и они увидели, как вспыхнула и побежала в стороны вспышками неровная линия выстрелов. Затем по них ударил звук сотен, тысяч выстрелов и столько же пуль. Для многих это стало последним, что они увидели и услышали. А потом для остальных наступил ад, хотя солнце продолжало так же светить и греть эту созданную для жизни Богом землю.

«Пли !!!», эта команда звучала многократно. И в ряды сардинцев русская пехота начала вбивать залп за залпом, пушкари тоже не остались в стороне. Хоть у многих солдат на Гасфортовой горе были ещё гладкоствольные ружья, но, пули у них были уже Фостера. Поэтому их стрельба на такой дистанции по атакующим порядкам противника был убийственно для него точна. И первые ряды были выбиты в первый же залп. Остальные солдаты противника всё равно продолжали бежать вперёд, и многие уже получали свою картечину, осколок ручной гранаты всего в пятнадцати-двадцати шагах от таких близких, и всё-таки недосягаемых русских.

Будь у генерала Павлова новички, они не сумели бы наверно поддерживать такой высокий темп стрельбы. И, может не все в первый раз своей ещё душой и разумом человека, который не стал ещё по-настоящему душой и разумом солдатом, выдержали бы эту картину избиения таких же солдат, как и они. Для, который они тоже ещё были бы ... ЛЮДЬМИ. Но, таковых на Гасфортовой горе уже давно не было, там были именно СОЛДАТЫ, прошедшие уже не один бой и сражение. Поэтому они хладнокровно продолжали выполнять поставленную им боевую задачу. Удержать позиции и нанести противнику как можно больше потерь. И действуя как заведённый часовой механизм, залп за залпом уничтожали солдат противника. После того как батальоны шедшие на острие атаки были перебиты русским огнём, идущие за ними следующие остановились под градом пуль и картечи, не смогли его преодолеть, и начали отходить, стремясь как можно быстрее выйти из него. Это у них не совсем получилось. Картечь сменили ядра и гранаты, а русские стрелки с винтовками сотнями покинули свои укрепления, и начали преследование и стрельбу по отходящим сардинцам, забирая новые жизни. Для них это был огонь в спину, для русских вслед отходящему противнику. Боевую задачу по уничтожению живой силы никто не отменял.

Генерал Ламармора был в это время в гуще сражения, но, не в первых рядах, и как положено лихому командующему, на коне. Он решил лично вести своих солдат в бой. К победе. И будучи верхом быстрее других увидел и понял, что начало происходить в авангарде. И после того как идущие там роты и батальоны погибли от огня русских, они принялись на тех, кто шёл за ними. Сначала под ним убило коня, потом пуля или картечь, чирком прошла по его левой руке, пошла кровь. Он был настолько потрясён происходившим, что не заметил, что ранен, и продолжал призывать идти солдат вперёд. И делал это сам. И как будто за это, ещё одна пуля сбила ему эполет уже на правом плече, после этого офицеры, которые его сопровождали просто схватили своего генерала под руки и стали его уводить с того места, которое трудно было назвать сражением. Для сардинцев это было скорее гекатомбой во имя будущей единой Италии, которую позвали в поход против русских варваров, которые были объявлены угрозой для хорошей Европы. Частью которой и должна была стать объединённая Италия. Под этим девизом их отправляли воевать в далекую и совершенно неизвестную им Россию. И теперь офицеры и солдаты королевства Сардиния платили за это своей кровью, и как оказалось такую цену, на которую они совсем не рассчитывали.

Англичанам в это сражении, несмотря на всё их наглое нежелание идти в первых рядах, всё-таки тоже досталось. И вновь коннице. Каким образом четыре эскадрона драгун из кавалерийской дивизии генерала сэра Джеймса Скарлетта оказались в дефиле между Федюхиными высотами, Гасфортовой горой пусть разбираются сами англичане, историки и завсегдатаи исторических форумов. Может они решили быстро пройти опасный участок и занять мост через Чёрную речку у Телеграфной горы, и создать угрозу охвата русских позиций. А может просто тупо заплутали или ещё что. Это направление было перекрыто инженерно-минными заграждением и прикрыто русскими позициями на высотах. И как только не в меру ретивые королевские драгуны, отличившиеся в сражении при Балаклаве против русской конницы, уперлись в заграждения и акведук, наблюдавшие за ними русские, с трёх сторон открыли по ними ружейно- пушечный огонь. Таким образом и англичане ощутили на себе действие винтовок и пуль Фостера. В результате этого из четырёх эскадронов сумели вернуться к себе почти два.

Приголубили русские мортиры, единороги, полевые орудия и ракеты артиллерию сардинцев и тяжёлые мортиры англичан. Оставив на расправу пехоту пехоте и легким орудиям, русские пушкари взялись за вражеских оппонентов. Удобные позиции, большой калибр, эксцентрики, выучка и НП для корректировки огня на высоте в сотню саженей, в ходе обстрела заставили замолчать орудия сардинцев и англичан. Затем русские служители бога войны принялись бить по отходящей в относительном порядке хоть и сильно поредевшей пехоте сардинцев и турков. Те, кто попал под обстрел уже побежали. Противник отошёл примерно на три с половиной версты, и решил, что вышел из под обстрела, остановился, выдохнул ... и вновь попал под обстрел ракетами. Ракетчики били в самые большие его скопления, нанеся противнику решившему, что уже всё закончилось, дополнительные потери и заставили его ещё отойти почти на версту.

Ещё гремели залпы орудий и со свистом бьющим по нервам уходили ракеты в сторону противника на обеих высотах, а, русские уже вышли на поле сражения с банальной целью. Они начали деловито собирать трофеи, оказывать помощь раненым, и брать их в плен. Попались им там и несколько солдат, которые уцелели телом, но, потеряли разум. Даже крепкие нервные системы солдат, не всегда могли выдержать такой интенсивный процесс взаимного истребления людей людьми. Несколько легкораненых офицеров направили к своим, чтоб, предложить заключить перемирие, чтоб французы, сардинцы, англичане и турки могли забрать своих тяжелораненых и убитых. Союзники позже поняли, что проявившие уважение и благородство к побеждённому противнику русские всё-таки их надули. Ни одного даже тяжелораненого офицера, сержанта, капрала не вернулось к своим. Таким образом помимо потерь лишая возможности союзников сохранить и восстановить качество своих войск.

После того как противник в порядке или беспорядке вышел из-под огня русской артиллерии и ракет. Сражение за Гасфортову гору закончилось. А поскольку французы уже давно отошли от Федюхиных высот, то и сражение за высоты, как его стали называть после войны, завершилось. Нового Ватерлоо, в день сорокалетия этого сражения у союзников не получилось. Высоты русские удержали за собой. И хотя они не разгромили окончательно противника как Веллингтон Наполеона. Победа была конечно за ними. Союзники окончательно в этом убедились, когда появились первые данные о своих потерях.

Французы потеряли 8 270 человек, более трети от этого убитыми, остальные ранеными, пропавшими без вести и пленными. Сардинцы, турки и англичане на троих понесли потери в 11 959 человек, из них ближе к половине убитыми. Потери русских составили 3 818 человек , в том числе 814 убитыми.

В результате сражения в Евпатории и за Федюхины высоты и Гасфортову гору турецкая армия в Крыму в один день перестала представлять из себя реальную военную силу. И окончательно перешла на роль обслуживающего персонала армий союзников. Сардинцы на длительное время тоже потеряли боеспособность, а желание ещё повоевать с русскими лицом к лицу пропало у них вовсе. Помимо больших потерь союзников и трофеев русские добились в этот день ещё и того, что в лагере противника у них появился весьма серьёзный союзник ... большой, толстый чёрный, пречёрный кот, который теперь постоянно бегал между участниками антирусской коалиции.

Французы и англичане были вне себя от того, что более трёх с половиной сотен их солдат, презираемыми ими турки перебили в Евпатории как стадо баранов. А наказать виновных они не могут. Об это во всю трубили русские газеты, а, за ними вслед и вся европейская печать. Сардинцы были злы на англичан и французов, за, то, что они не оказали им должной поддержки и выделили от себя мало сил и средств для сражения. Те в свою очередь обвиняли их по сути в трусости и не умение воевать. А то, что в отличии от французов сардинцы почти ворвались на русские позиции, союзниками просто игнорировалось. Раскол среди союзников ещё не произошёл, но, разлад несомненно углубился. Как в Крыму, так и в печати, и на официальном уровне. Трудно стало убеждать и писать об успехах, когда их нет. На страницах французских, английских, сардинских газет явно или исподволь зазвучали вопросы в духе: «А нужна ли такая война дальше?»

С таким же вопросом вышли на улицы Стамбула и Турина сотни людей, произошли уличные беспорядки и погромы. В нескольких военных частях французской, турецкой и сардинской армии произошли волнения, солдаты разгорячёнными новостями о поражении и небывало больших потерях, слухами о том, что их теперь срочно отправят в Крым выступили против такого поворота событий.

Газеты нейтральных стран после того, как стало точнее точного ясно, что победили опять русские, а, не их, некоторое время находились в недоумении. Оценить положительно успехи России, не поймут в столицах воюющих с ней стран, не написать об победах России, не так могут оценить в Петербурге. Который вдруг начал побеждать раз за разом. Поэтому нейтралы, особенно мелкие, на официальном уровне и в прессе показали высокие навыки и умения сидения на двух стульях. Хотя конечно они постарались поудобней усесться на стуле европейской работы.

Только в Греции, Сербии и Черногории открыто радовались победам России. И уже через неделю после новостей о поражениях в Крыму турков и их союзников-европейцев турецкие власти почувствовали, что, активность гайдуков возросла, и вскоре снова стали из Греции проникать вооруженные отряды в Эпир, Фессалию, западную Македонию. Где возобновилась вооружённая борьба против власти османов и их приспешников. В Пирее стычки между греками и оккупантами, французами и англичанами стали постоянным явлением. Кроме этого стали иногда без следа пропадать те офицеры, которые вели якобы археологические раскопки, а, на самом деле просто грабили Грецию, вывозя найденное к себе в страны.

Если Россия сотрясалась от восторга и ликования от новостей о новых больших победах, в городах, селах народ вновь выходил на площади, улицы и открыто радовался победам русского оружия. То многие жители Варшавы, Люблина, Вильно, услышав очередной благовест, исходящий от православных храмов в честь новых побед над европейцами, стали их открыто ругать. За то, что они теперь не смогут помочь им, полякам, в решение польского вопроса в их пользу. Они ждали их побед, а, не москалей над ними. Но, были и те, кто, не особо выставляясь перед своими, выразили свою радость по поводу побед России русским властям, и даже внесли денежные суммы в общероссийский Военный фонд. Нашлись и те, кто вдруг засобирался в путь дорогу, и решил любыми способами покинуть пределы Российской империи, и примкнуть к тем полякам, которые боролись за свободу Польши не только на словах.

Юзеф Винцент Пилсудский, молодой шляхтич из Литвы, который всё ещё был по делам в Варшаве принял на его взгляд разумное решение. При встрече с русскими, которые носили на своих плечах военные и статские звания, улыбался и сдержанно поздравлял с победами. В разговорах с поляками не спешил открыто ругать русских, как это делали многие и сокрушатся от поражения союзников. На намёк, что можно лично помочь в деле общем для всех правильных поляков, он дал ответ, что скорее «да», чем «нет». Но, без уточнения, когда и сколько.

Камиль-бей, снова и снова благодарил Всевышнего. Его строптивый внук Арслан, накануне снова собрался в дорогу. Теперь в Евпаторию, чтоб встать на сторону правоверных, и помочь сделать Крым опять свободным. Он под предлогом своей болезни задерживал отъезд внука, и просил помощи. И, Аллах услышал его вновь. К ним село пришли новости одна за другой. Первая от том, что турки в Евпатории разбиты и взяты в плен, как и те, кто ушёл к ним, затем весть о поражении европейцев у Севастополя. После этого Арслан ходил сам не свой, а Камиль-бей не скрывал своей радости. Так же он позвал к себе своих сыновей, зятьёв, старших внуков, и сказал им, что, в жизни крымского народа скоро начнутся большие события, которое скорее всего затронут очень многих. И к этому надо готовиться. Поэтому некоторые из них должны поступить на службу к русскими, и добиться с их стороны к себе расположения. Это должно будет помочь защитить их большую семью и её имущество от грядущих перемен.

Прибыв утром в Крымскую армию 24 июня, я поздравил князя Барятинского и его армию с большой победой. Принимая в свою очередь поздравления за Евпаторию. При этом князю, офицерам армии я сказал так:

-Ваша победа здесь, господа, как я считаю более значима. Турок, хоть и лучшие войска султана были в Евпатории, все же не француз и даже не сардинец. Вами биты европейские армии, причём не желторотики-новобранцы, а, ветераны Крыма. Это сейчас лучшие армии мира, и русская армия взяла над ними вверх. Значит у нас лучшая армия в мире. И у России она есть, и побеждает всех, кто с ней встретился по новой. И это понимают не только мы и наши противники, но, те кто ещё думает, кого они хотят втянуть в войну с Россией. Поэтому победа здесь, у Севастополя особенна важна, не только для дальнейшего хода войны, но, и для принятия политических решений. Ну, а Евпатория, это приличный довесок к успешному сражению за высоты. Пусть, мой брат, султан, почувствует каково это с Россией по-настоящему воевать и здесь, в Крыму. А, то разбаловался под крылышком союзников.

Конечно офицерам пришлось по душе, такой взгляд на значение побед 18 июня. Прошёлся я и по войскам, которые громыхали в ответ на мои приветствия, -«Ура, императору !!!» Заглянул к раненым, посмотрел на трофеи, которые приводили в порядок. Что ж винтовок, ружей, пороха, пуль, теперь у Севастополя и армии станет по более. Обсудили текущие и будущие задачи, проблемы. В ходе этого решили, что Федюхины высоты не стоит быстро оставлять. Надо убедить французов, что мы готовим второе Балаклавское сражение, с целью рассечь силы союзников, окружить и разгромить их. Это может их подвигнуть на третий штурм, а штурмовать в третий раз высоты они будут только после того, как уменьшат их высоту в ходе обстрелов из тяжёлой артиллерии, заодно сровняв с землёй наши укрепления. Для этого им придётся десятки тяжелых орудий от Севастополя переместить на Сапун-гору и Семякины высоты. Это не так далеко, но, это, оборудования позиций, пороховых погребов и прочего потребует времени и сил. Это облегчит положение Севастополя в свою очередь. А когда французы и англичане серьёзно возьмутся большим калибром за Федюхины высоты, то их надо будет оставить. Зря губить солдат под обстрелами смысла и пользы нет.

А вот свой большой и поменьше калибр в Севастополе мы тоже стали устанавливать и применять.

Во-первых, тяжёлая артиллерия, которая была у Евпатории уже двигалась в город, а, это две батареи полупудовых полевых единорогов, две дюжины осадных пудовых единорога, столько же осадных двухпудовых мортир, восемь пятипудовых. Расчёты уже опытные, так, что неплохо усилят Севастополь.

Во-вторых, на правом берегу Южной бухты если стоять лицом к большой бухте, на возвышенности установили шесть 3-х пудовых береговых орудий. Это реально мощные орудия. Точнее самые мощные какие были у России в береговой обороне. Им переделали лафет, чтоб увеличить угол вертикальной наводки. И по расчётам и уверениям артиллеристов, они должны были бить до четырёх вёрст!!! То есть крыть своими бомбищами все позиции союзников вокруг Севастополя! Орудия имели сектор обстрела в 220 градусов. Для корректировки огня на самой батарее поставили вышку под пятнадцать метров, и на позициях сделали дополнительные НП. Орудия спускали со своих батарей и затаскивали на новое место через систему блоков использовав ... малые пароходы для тяги. Всё лучше и быстрее, чем сотни солдат и матросов тяжкой работой мурыжить.

В-третьих, на Северной стороне установили восемь 24-х фунтовых орудия. Их задача была прикрывать Селенгинский и Волынские редуты, доставать противника огнём во фланг в глубине его позиций, дальность в три с половиной версты позволяли это делать и через Севастопольскую бухту. А с переделанными лафетами и усиленным зарядом достанут ещё дальше. К пушкам должна была добавиться батарея 4-х дюймовых ракет. Этой пушечно-ракетной батареей, с целью сохранения для потомков и человечества в этой меняющейся истории гения литературы, был отправлен командовать уже штабс-капитан, Лев Николаевич Толстой. Повышение он получил абсолютно заслужено, почти без моего участия. В совокупности за Севастополь и Евпаторию.

В-четвёртых, сделали подвижные батареи. На малые пароходы и плоты установили 3-х пудовые корабельные мортиры. Они могли прийти в нужно место до боя или вовремя его. Это должно было быть проще и удобней чем пароходофрегаты двигать по бухте, да и цели они крупные для ответного огня.

В-пятых, артиллерийскую группировку Севастополя и Крымской армии и дальше будут усиливать большими калибрами. Орудия, расчёты, боеприпасы, порох для этого в России есть. Просто и в реале надо было не быть такой собакой на сене. Ведь даже батарея двухпудовых мортир могла стать той соломинкой, которая могла переломить хребет верблюду. Вот теперь этих соломинок должно быть как можно больше.

Я сам по себе человек вполне любознательный, и когда я узнал, что батарея береговых трёхпудовок будет готова в течении нескольких дней, я отложил свой отъезд из Крыма. После крымского неВатерлоо, союзники конечно захотят отыграться, и я знал где, Свеаборг. Им для этого и раздутая их газетами «резня в Ханко» не нужна теперь. Где типа злые русские перебили, высадившийся английский десант, чуть ли не топорами перебили и затравили ручными медведями. Хотя уничтожение десанта противника или принуждение его к сдачи нормальное явление вовремя войны. Особенно если учесть то, что предыдущий десант, сжёг в тех местах финскую деревню.

Но, Свеаборг точно будет не через неделю или две, хотя, несомненно раньше реала. Время терпит. Так, что дебют новой батареи я хотел увидеть своими глазами. Вдруг европеям понравятся, и они вызовут её на бис, ха-ха ! Если не вызовут, то трёхпудовки будут отыгрывать роль по схеме «нас не звали, а, мы припёрлись». Поэтому до начала действа занимался текучкой, и даже немного погрустил и повеселился.

Братья кочевники, башкиры, казахи, калмыки по пять сотен от каждых в начале июня уже все прибыли в Крым. Заодно пригнав табуны лошадей и доставив юрты. Сейчас кони и кобылы нагуливали вес после перегона, а, потом солдатам и матросам просто не будут говорить, что они едят конину. Просто кто не знает, мясо коняк, которые разводятся для мяса, это совсем не то мясо, что, у их рабочих и боевых собратьев. Я ел его, и я знал это. Вкусно!!! Плюс кумыс. Хороший кумыс вполне удобоваримый напиток и для желудков не кочевников. Он пошёл в госпитали, а юрты под них.

В Крым от номадов были отобраны лучшие лучники, с луками и стрелами, и одинаковой экипировкой. В Крыму к ним добавились крымские татары, среди них было достаточно и тех, кто остался верен данной их прадедами и дедами присяги на верность России.

Я хотел использовать лучников как автоматчиков среди пехоты с ружьями. Хороший лучник в минуту может выпустит в массу войск более двух десятков стрел, и сделать двенадцать- пятнадцать прицельных выстрелов начиная от ста метров и ближе. Мой расчёт был на то, что пробовать их применить в ближнем бою для отбития атак на укрепления на самых важных участках. Для этого провели соревнования по быстрой и прицельной стрельбе из лука, отобрали по две сотни лучших, и отправили их на ускоренные курсы изучения русско-солдатского языка, что могли лучше понимать команды. Остальных отправили охранять пленных европейцев. Я, узнав, что сыны степей уже здесь, решил с ними повидаться и поговорить. Вышло вполне эффектно и эффективно.

-Сәлеметсіз бе жігіттер !!! Сізді орыс армиясының қатарынан көргеніме қуаныштымын !!! Сіздің әкелеріңіз бен аталарыңыз сияқты !(Здравствуйте джигиты!!!Рад вас видеть в рядах русской армии!!! Так же как ваших отцов и дедов! ),- зарядил я им сразу, и усмехнулся оценив их реакцию.

Все степняки кроме калмыков были тюрками, и им было понятно, что я сказал. Да, и калмыки в силу исторических причин неплохо знали разговорный казахский. Так, вот услышанного у кочевников остановилось дыхание, а глаза на их крепких загорелых азиатских лицах становились шире и шире. Ещё бы, сам Белый царь, не поленился, пусть часть по бумажке, но, заговорили с ними на их языке. Ход не особо хитрый, но, действенный, особенно с народами не очень искушенных в цивилизованных политесах. В ответ перейдя из состояния изумления в более спокойное они вполне достойно для них, ответили мне: «Здравия желаем, Ваше императорское величество !!!» И как могли имели вид лихой, и пожирали меня глазами. А после моего обращения на их языке, уже не только с восхищением, но, с преданностью. Дальше я им объяснил суть момента и сделал обзор политической ситуации в мире. Россия воюет с врагами, и если она проиграет, то им будет «бздын концерт, аяк талды», а они живут в ней и являются подданными русского царя, и он их вновь призвал их воевать против врагов России, а значит и их врагов. Как это было с их дедами и отцами. И, что, я, их император, не разу не сомневаюсь, что и они будут это делать из-за всех сил. И, на награды и милости я не жадный, для тех, кто их заслужит. Джигиты Великой Степи, от души в ответ троекратно прогремели, «Ура !!!», и далее показали свои умения в джигитовке, стрельбе из лука, ружей, владение холодным оружием, пикой и арканом. Было зрелищно, а, из луков парни, и вправду били быстро и точно. На скаку и пешком. Но, как это они будут делать на передовой, особенно после многочасовых обстрелов, было пока под вопросом.

После марсовых утех, было ещё одно соревнование. Кулинарное. По моей просьбе они приготовили каждый от своего народа ... бешбармак. Это блюдо проще простого, мясо, тесто в лепёшках, лук, сорпа или шорпа, то есть густой бульон. Соль, специи по вкусу. Водка по желанию и возможностям организма. Мне всегда он нравился. Вот тут я и взгрустнул. В той жизни, мы, часто делали бешбармак, устраивали семейные обеды в выходные. Теперь я здесь, а, моя семья неизвестно где. Теперь наверно, будущее будет другими. Касаемо кулинарного поединка, я сказал, что победили все, и, что бешбармак еда настоящих мужчин и воинов. Но, ел я его не руками, как едят иногда до сих пор. Для раненых он тоже кстати хорош.

На Федюхиных высотах моя задумка с лучниками-автоматчиками не сработала. Французы морды подвели, не дошли массово до дистанции действенной стрельбы из лука. По ним так попускали стрелы без особо толка. А вот сардинцы наверно сильно удивлялись, когда в них прилетали не только пули, картечь, ручные гранаты, но и стрелы. Несколько сотен убитых и раненых лучниками на Гасфортовой горе было. Так, что моя задумка оставалась спорной по эффективности. И всё равно уже нюхнувшие пороха кочевники были отправлены в Севастополь. Кто не попал на передовую направили на охрану дорог и пленных. Тюркам доверили французов и англичан. И теперь наверно, они услышат: «Эй, европея, ты туда не ходи, сюда ходи, а, то стрела в башку попадёт, совсем мёртвый будешь!» Калмыкам доверили крымских татар, их давних противников, и турков. Язык они немного понимают, а, вот ключи к их вроде тоже восточной душе фиг они подберут. Степняк-буддист, мусульманина, за своего считать не будет. Степняков называли в армии Наполеона Бонапарта «северные амуры», а теперь наверно будут «крымские церберы».

28 июня состоялся дебют батареи трёхпудовых орудий. Я сам был там. Трёх пудовой побудки не получилось ... из-за солнца. Источник жизни на земле ведь с востока встаёт, и в Крыму летом его много, вот и ждали, чтоб он перестанет слепить расчёты. Решили не выкладывать всё козыри, не показывать максимальную дальность батареи. Обстрелять должны были позиции французов перед Камчатским люнетом, и несколько выявленных разведкой батареи мортир, которые были поближе к нам, но, только из мортир и единорогов. Союзники понятно дело ответят. Вот трёхпудовочки по ним и вдарят своими бомбами, и заставят их замолчать. Желательно навсегда или надолго. Пошла команда, и начали бить мортиры и единороги. Охота на приманку началась.

Командир батареи тяжелых мортир, капитан Жан-Поль Бельмондо не рассчитывал сегодня на то, что его батарея будет вести обстрел. У него были другие планы на этот день. Он хотел попасть в Камьеш или как чаще называли «petit Paris», лагерь французской армии, превратившийся в город, который располагался у Камышовой бухты, и ставший маленьким кусочком Франции, здесь в этой России. Сделать там покупки, выпить хорошего вина, вкусить нормальной еды, а, не стряпню поваров батареи, нанести визиты, причём и мадмуазелям, тем кто будут свободными. И вот он, облачённый в новый мундир, помытый, побритый, надушенный, отдав распоряжения своему заместителю, уже было собрался двинуться в путь. К такому желанному месту, где можно было хотя бы на несколько часов забыть о войне, и всех её неудобствах. Но, чертовы русские нещадно порушили его планы. Они начали обстрел передовых позиций дивизии генерала Брюне из тяжелых орудий, которых за последние два месяца у них стало ощутимо больше. Поэтому капитан, кляня их, как только мог, не меняя мундира отдал приказ готовить батарею к бою. Он не сомневался, что, приказ командования открыть ответный огонь будет. И как только он был получен, его батарея открыла огонь по обнаглевшим русским, которые испортили ему настроение.

Взбешённый капитан Бельмондо не без удовольствия смотрел, как бомбы его мортир как-бы нехотя уходят в сторону позиций русских, чтоб хоть как-то отыграться за то, что превратили ему этот день в merde. И всё было привычно, расчёты и вся батарея работали как часы, но, после второго залпа, вдруг вокруг его батареи упали и взорвались один за другим снаряды калибром, сопоставимый с его 50-ти фунтовыми мортирами. Уж, кто, кто, а он в калибрах и бомбах разбирался отлично. Очередная бомба упала практически на позиции его батареи. И после третьего залпа его батареи, совершено неожиданно на неё обрушились русские бомбы, которые вскоре заставили её замолчать. Три орудия вместе с их расчётами, навсегда. А капитан Жан-Поль Бельмондо в этот день всё-таки попал в вожделенный для офицеров и солдат французской армии «petit Paris». Только без сознания и левой ноги выше колена. Её ему оторвало осколком от русской бомбы. И это мог ещё считать, что ему повезло. На одной из батарей случилось попадание в её пороховой погреб, взрыв которого полностью уничтожил её, вместе с расчётами орудий.

Я, наблюдая за поединком, которые вели между собой наша артиллерия и союзников, жалел, что боеприпасы с пироксилином, «юбочками», и шрапнель сюда не успели. Но, они уже скоро будут в Севастополе и Крымской армии. Вот тогда наши артиллеристы, станут если не богами, то точно полубогами войны. Пироксилин даст рост могущества ВВ с последствиями для противника, «юбочки» повысят обтюрацию снарядов, это даст дальность и точность, шрапнель усилит их убойность против живой силы. К этому должны будут добавиться и новые ракеты Константинова, которые судя по его докладам из Шостки и Киева стали более смертоносными для противника. И может рост количества тяжёлой артиллерии, ракет и их качества, боеприпасов, даст возможность противостоять артиллерии союзников в час Х близко к как на равных. А это значит срыв большого штурма, если союзники на него решаться.

Судя по тому как качнулась у нас под ногами вышка, и взрыву, который вспух и поднялся метров за пятнадцать на французских позициях, бомба попала в пороховой погреб одной из батарей. Через секунды восемь до нас докатился мощный звук взрыва. "Так, значит надо свои погреба защищать ещё основательней чем сейчас",- подумал я, и сразу отдал об этом распоряжение стоящему рядом Нахимову.

Дебют трёхпудовок можно считать удачным. Захотят ли союзники участвовать в их бенефисе вопрос конечно спорный. Особенно, когда начнут получать бомбы с пироксилином и вглубь своих позиций на версты четыре. А батарею назвали — Царской. Понятно, что в честь моего присутствия на ней, и подходящего под статус калибра.

В тот же день после обеда, я, поднимая столб пыли своим эскортом двинулся в путь, теперь с юга на север. В Петербург. Там, и по пути меня ждали люди, дела, встречи, задачи, проблемы. И ещё одно важное сражение Крымской войны, которое я должен был обязательно выиграть. Оборона Свеаборга от атаки флота союзников. Там был шанс ещё сильнее, чем в реале пустит им юшку. Превратить оборону в победу.

Ещё катилось по Европе эхо от грома русских побед, а, они уже начали давать плоды. Победы как вовремя прошедшие дожди, дали жизненные силы для посеянных семян на поле под названием гросс-политик.

Если во Франции, Англии, Сардинии искали ответы на вопросы, «Опять?», «Почему?», "Кто виноват", "что делать" и искали виноватых в поражениях. То по сообщениям Федора Ивановича Тютчева, моего негласного посланника в Германию , Пруссия вопрос о прекращении России продажи, того чего она хочет купить у неё, из-за давления Англии и Франции положила под толстое сукно. И готова это вопрос решать положительно для обеих стран, но, конечно не афишируя это. Многие дельцы в Пруссии уже потирали руки от удовольствия, что они теперь смогут заработать на русских заказах.

В своих сообщения мне Тютчев писал, что пруссаки явно не хотят продавать своё вундерваффе, винтовку Дрейзе. Пушки Крупп уже продал и будет работать с Россией и в России. Вот это полноценное чудо-оружие. Не хотят Дрейзе, и не надо. В США уже купили под восемь тысяч карабинов Шарпса, Дженкса и винтовок Холла. И конечно револьверы! Много, но, кх-м, млять, не дешево. Плюс проблемы с доставкой. Но, оружие на конец июня было уже в Пруссии, и двигалось к границам России.

Швейцарцы после побед России у Севастополя и Евпатории, тоже стали продавать свой федеральный штуцер 1851 года, не по несколько единиц, и чуть ли не на вес золота, а уже партиями в несколько десятков стволов.

Швейцария всегда была продуманным и чётким государство, как их часы и банки, поэтому выбрали можно сказать уникальный для этого времени калибром для своего армейского штуцера, винтовки, всего 10,51 мм. У России был, например, 17,78 и 18,03 мм. Штуцер имел прекрасные показатели кучности, дальнобойности и пробивной силы. При стрельбе по мишени шириной 3,6 метра и высотой 2,7 метра, на дистанции в 800 шагов при безветренной погоде в цель попадало 80—87 % пуль, при порывистом ветре — 63 %. На этой дистанции пуля пробивала 5 дюймовых досок хвойных пород дерева, а на 1 000 шагов — 4 таких же доски. Шедевральные винтовки с берегов озера Люцерн и одноименного города, попадали в руки самых лучших снайперов . И на укреплениях Севастополя и позициях Крымской армии, и сольясь в экстазе от музыки войны со стрелками, винтовки уже забрали не один десяток жизней у своих собратьев европейцев.

На основе швейцарского штуцера была у меня мысля создать для России винтовку, с которой она будет жить до появления условной трехлинейки. И тем самым миновать пресловутую в той истории «ружейную драму». Где имели дело с несколькими типами винтовок, переделок, и как следствием всего этого кучей потраченных средств и сил.

Сначала пойдёт казнозарядка с затвором Крынка, и бумажными патронами, потом металлическими, далее продольно-скользящий затвор. Магазинку сделать, наверно на основе винтовки Спенсера, а, не Винчестера, а, там и классическую магазинку под обойму могут сделать. И к новой русско-турецкой войне, которую скорее всего

Можно было уже уверено говорить, что после побед 18 июня, усилиями Тютчева, княгини Ливен, посла в США фон Стекля, и людей масштаба поменьше, политико-дипломатический механизм европейской политики, а это априори мировой, начинал активней работать в пользу России. Успехи России в войне были отличной смазкой для его работы, так же интересы разных стран, и конечно деньги, немалые деньги.

Победы умело использовал, и князь Алекса́ндр Миха́йлович Горчако́в, посланник в Австрии. Он уже после победы под Керчью начал вести дела более уверенно, а, после дел в Севастополе, Евпатории и высотах австрийцы явно растерялись. Они уже сделали свой выбор в пользу противников России, заключили с ними договор. И тут такой афронт! Русские перестали проигрывать войну! Её теперь по количеству побед на суше и море выигрывает … Россия! Одна против четырёх противников. Два из, которых Франция и Англия. Поэтому ещё до новых побед в Крыму, министр-президент и заодно глава МИДа Австрии Карл Фердинанд фон Буоль-Шауенштейн стал Горчакову проявлять больше внимания а, для этого его стали чаще приглашать на различные встречи. И на одной из них он сказал ему:

- Время идёт, господин Горчаков происходят новые события. И я думаю не пришло ли время попытаться вдохнуть новую жизнь в нашу четырёхстороннюю конференцию". На, что он мог только ответить, что он об этом уведомит Петербург, и конечно сам открыт для общения.

И вот новые победы России! Это для него такой шанс, стать никем иным как министром иностранных дел! Ведь теперь ему будет ещё проще вести дела так, чтоб свести позицию Австрии к нейтралитету. Воевать на стороне тех, кто проигрывает сражение за сражением в войне, теперь днём с огнём не сыщешь. И австрийцам даже выгодны поражения французов и Сардинии. Её главных противников в итальянском вопросе, который висел грузом на ещё крепкой шее Австрийской империи. Использовал Горчаков и прусский рычаг. Он охотно и умело делился сведениями о том, что, как ему известно новый император начал активно сближаться с Берлином. Что, тайно конечно не было. Он только это подтверждал. Лицо опытного фон Буоля при этом оставалось спокойным, но, глаза говорили, что от этого ему становится неуютно.

В том, что он сможет стать новым главой МИДа, князь Горчаков теперь почти не сомневался. Его притеснителя, и пока ещё министра, Нессельроде, по сообщениям из столицы император Александр совсем не жалует. Вести дела самостоятельно не даёт, уехав в Крым поставил в зависимость от графа Киселёва. Кто после этого карлика-носа, станет новым хозяином учреждения на Певческом мосту? Точно не его выдвиженцы. Это кулинар полукровка ведь специально отправил его, Горчакова в Вену, что иметь возможность в случае неудачи с Австрией свалить вину за это на него. А то, что обожаемые Нессельроде австрийцы сразу заняли с началом войны антирусскую позицию стало уже ясно с началом войны даже с турками. Потом и вовсе ударили в спину, заключив договор с Францией и Англией. Но, теперь из-за побед России, которые принёс ей император Александр, он с Буолем разыграет партию так, что Австрия ещё больше начнёт двигаться в сторону более положительного нейтралитета. Тем более в своём письме, по сути инструкции, император это он него и требовал, как он написал «занейтралить» Австрию по-настоящему, и дал возможность говорить об уступках на Балканах и Дунайских княжествах. И также использовать козырь, Пруссию. И вот теперь это будет сделать ещё легче, чем после победы у Керчи. Которую англичане и французы поспешили назвать досадной случайностью для себя и мимолётным успехом для России. Но, теперь после очередного погрома союзников в Крыму, карты в Вене сдавать будет он, князь Александр Горчаков. Будущий глава МИДа России, а значит и вершитель судеб, целых стран и народов.

Следили за ходом Крымской или Восточной войны и в западном полушарии, обеих Америках. Причём не только через европейскую прессу и дипломатические источники, но и напрямую, находясь в эпицентре событий.

Капитан американской армии Джордж Бринтон Макклеллан, выпускник Вест-Пойнта, причём второй в выпуске из пятидесяти девяти, участник войны с Мексикой, всё с большим интересом следил за ходом войны, на которую его за хорошее знание французского, он в 1853 году перевёл с французское пособие по тактике штыкового боя, отправили наблюдателем. Он как бывший отличник аккуратно и подробно вёл записи о ходе боевых действий, о том, как были устроены армии французов и англичан, обо всём, что могло стать полезным для его отчёта и армии США. Но, честно сказать он начал уже скучать, хотя его сначала конечно поразил масштаб противостояния сторон. Десятки тысяч солдат, сотни и сотни орудий. Сражения при Серро-Гордо, сражениях при Контрерас и Чурубуско, штурм Чапультепека в которых участвовал в войне с Мексикой, выглядели бы здесь как обычное дело. И в этом он ещё раз убедился, став свидетелем сражения за высоты 18 июня.

Он вновь удивился упорству и мужеству французов и сардинцев, которые под казалось невозможным огнём противника всё равно шли в атаку. И даже завидовал. Сравнение было не пользу американской армии. Но, ещё больше его поражали русские. Они уже восемь месяцев удерживали за собой свой Севастополь против лучших армий в мире, не имея к нему железной дороги, потерпели поражение в полевых сражениях. И после всего этого, сначала последовала успешная крупная вылазка в Севастополе, разгром и пленение дивизии союзников под Керчью, отбитие первого штурма высот, вновь атака осаждающего Севастополь противника, и вот новые крупные победы. Русские полностью разгромили турков в Евпатории и отбили второй штурм высот, причём с немыслимыми для американской армии потерями у союзников. У него даже мелькнула мысль о том, как хорошо, что Америку разделяет от Европы океан. И ей не достались даже такие соседи и противники как сардинцы, и тем более как французы. Не говоря уже о русских. Наверно, стоило бы и к ним отправить наблюдателя для получения общей картины войны. Война явно выходила на новый круг, и за ней следовало бы понаблюдать с обоих сторон противостояния. Об этом и сообщил в своей последней корреспонденции своим адресатам.

Франси́ско Сола́но Ло́пес Карри́льо, чрезвычайный и полномочный министр Парагвая в Великобритании, Франции и Сардинском королевстве, и по совместительству сын президента Парагвая, Карлоса Антонио Лопеса-старшего, опять мысленно похвалил себя за то, что, не уехал из ставшего для него уже не интересного лагеря французской армии под Севастополем. С конца мая события в Крыму, где Франция и Англия, воевали с Россией, и не могли взять русский Севастополь, пошли потоком.

Эти самые развитые страны мира вначале своего путешествия по ним вызывали у молодого человека из далекой латиноамериканской страны восхищение и трепет. Огромные порты, десятки пароходов, сотни судов, верфи, заводы, фабрики, арсеналы, железные дороги, дворцы и блеск столиц, это не могло не впечатлять молодого эмоционального латиноамериканца. А тут ещё Франция и Англия начали войну с Россией, о которой он имел представление в основном из европейской печати, там писали, что она плохая, ужасная, угроза цивилизации, и видел её на карте мира или глобусе. Огромная. И конечно он отправился на войну, чтоб увидеть в действии лучшие в мире армии и флоты. И с каждой неделей пребывания у Севастополя он понимал, что армии Франции и Англии не могут справиться с одним единственным городом в России в котором засели эти самые русские. Нет, он ещё не разочаровался в них, но, их очарование начало проходить. И тут началось! Поражение союзников под Керчью. На суше и море. Во главе русских стоял их новый император. И даже сам бился наравне со своими солдатами. Смельчак! Настоящий, caudillo ! В тот же день неудачи союзников в первом сражении за высоты у Севастополя. И после это он решил ещё задержаться в Крыму. Сен-Сир от него никуда не денется. А тут он прямой свидетель сотворение истории. И не ошибся! Новые сражения. И вновь победа за русскими. Он своими глазами видел, как французские войска смело и уверенно шли вперёд, и отошли, вновь не выдержав огня русских.

И вот 20 июня он получает приглашение от … русского императора Александра! Он звал его к себе! Позволить себе упустить такой шанс он не мог. Хотя французы его отговаривали. Но, он, Франси́ско Ло́пес принял решение, что он обязательно встретиться с русским царём.

О том, тот самый Лопес из того самого Парагвая, находиться во французском лагере, узнали, от пленных французов. А я точно помнил, что это парень с яйцами из базальта, хотя и дурик. Ввязаться в войну против троих, которые превосходят его пусть и прокачанный Парагвай по населению и деньгам в разы, и не имея при этом союзников. Кого-то он мне напоминает? О, Николая Первого! Одних яиц, будь они даже из нержавейки мало.

И вот 24 июня, в восемь утра передо мной стоял молодой человек с умными, живыми глазами, наверно даже с самоуверенным взглядом, для мажоров это типично, и уже немного пухляш.

-Buenas días, señor López ! Encantado de conocerte. Bienvenido a Rusia !, - ответил я на его приветствие на русском языке ко мне. Шарит, понимает момент. После этого мы перешли на французский. Он поблагодарил меня за приглашение, сказал, что, для него это большая честь. Я ему, что мол хорошим людям мы всегда рады. Далее предложил ему свой вариант завтрака, кофе, хлеб, масло, икра. За всем этим и пошёл разговор, застрельщиком в нём выступил я.

- Господин Лопес, перед нашей встречей я конечно ещё больше собрал сведений о Парагвае, чем знал. И знаете вдруг нашёл, что он во многом схож с Россией, - дал я затравку разговора. Он в ответ замер с чёрно-красным икорным бутером в руке. Я подождал пока он его покладёт на блюдце, воспитанный, не стал его кусать. И в свою очередь укусив свой и пригласив всё-таки это сделать Лопеса, увидел, что ему тоже вкусно. Продолжил:

-Да, похожи. Ведь Россия тоже, когда-то была отсталой страной, и наш великий царь Пётр Первый провёл грандиозные реформы, чтоб преодолеть отсталость. И ваш, отец, делает это уже третье десятилетие, и как я знаю не безуспешно.

-Вы, правы Ваше императорское величество, мой отец, президент Лопес делает много для развития Парагвая, но, многое ещё предстоит сделать, - ответил Лопес.

- В этом, я ему, и вам, как главному помощнику желаю достичь ещё больших успехов, - услышал он в ответ от меня.

- Так вот Россия, до Петра была лишена удобного выхода к морям. Петр долго и упорно воевал с Швецией, чтоб его получить, нашёл союзников против неё, создав новую армию и флот, и добился победы. Россия обрела Балтийское море, и смогла вести большую морскую торговлю. Позже Россия обрела так же в ходе войн с Турцией побережье Чёрного моря. И Парагваю, господин Лопес придётся воевать за выход к морю. Одной Параны, которую может перекрыть даже небольшой военный флот, ему мало, чтоб успешно развиваться и дальше. Но, воевать вам одновременно против Аргентины и Бразилии, которые одинаково не хотят усиление Парагвая, будет очень сложно. Ведь вас ждёт морская или точнее речная блокада. И в итоге будет поражение. Лопес на этом моменте нахмурился. А я как говориться качал ситуацию дальше. И продолжил:

-И ведь ваш Парагвай мешает британцам в этом регионе мира. А они любят и умеют зарабатывать для себя на других странах. Именно поэтому они и воюют сейчас с Россией. Мы не брали у них кредиты, не пускали их товары к себе в страну в том количестве, как им хотелось. Вели себя как нам было выгодно и нужно, вступая с англичанами в борьбу разных частях Европы и Азии. Именно из-за этого, идёт война, а, не из-за того, что англичане вдруг решили защитить от нас бедных турков, и заодно спасти мир от русских варваров.

Лопес внимательно на меня смотрел, и слушал.

-И с Парагваем, так будет, если он, вы, продолжите вести свои дела самостоятельно. Вам устроят войну, да, вам и самим нужен полноценный выход к морю. Поэтому вас будут делать атакующей стороной, и виноватой во всём. Бразилию и Аргентину вам не одолеть, тем более британцы им дадут кредиты для войны с вами. Поражение ослабит вас, и они начнут навязывать свои условия, прежде всего кредиты. А они будут нужны для восстановления страны. И как говориться, господин Лопес, кто платит, тот танцует мадмуазель. Сами же британцы заработают на этой войне дважды, на Парагвае, и Аргентине с Бразилией. Вот так то, господин Лопес, дела делаются в большой политике. С холодным расчётом, чужими руками и кровью, - закончил я свой монолог, и отхлебнул кофе. Лопес помолчал, и спросил:

-А почему тогда Россия воюет сейчас одна, без союзников?

-Скажу вам, прямо, - начал отвечать я на его вопрос, - мы были уверены, что в войне с турками мы обязательно разобьём их, так и было последние сто лет. Так было бы и сейчас. Но, Англия, Франция и Австрия, испугались будущего усиления и без того сильной России после победы. И решили нас сдержать. И , англичане, зная, что им самим нас не одолеть, уговорили французов повоевать опять с нами, и англичанам на пользу. Сыграв на их самолюбии и старых обидах. А те и рады это были сделать.

-Уже не очень и рады, - сообщил мне о настроениях среди французов Лопес, как говориться их первых рук сведения. Я в ответ на это улыбнулся кивнул, и продолжил:

-Но, хочу сразу сказать, наверняка опережая ваш вопрос, что проигрывать её Россия и я, не собираемся. Можете это смело говорить французам, и даже напомнить им про события не столь давние, - улыбаясь сказал я.

-Вы, имеете виду поход в Россию Бонапарта, -спросил Лопес.

-Да, вы совершенно правы. Мы запрягли лошадей, и теперь начинаем езду. А русские, сеньор Лопес, любят ездить быстро и лихо, - почти спёр я выражение как считается у Бисмарка.

-Русская дорога, она у нас такая. Когда мы отступаем, это значит мы вперёд идём, - озвучил я строку из песни Игоря Растеряева, и засмеялся.

-Но, довольно, сеньор Лопес о делах нынешних и будущих. Давайте я вам лучше покажу русскую армию, которая задала накануне очередную трёпку самоуверенным европейцам и обнаглевшим туркам, - перевёл я разговор в другое русло, и мы верхом проехали по расположению частей Крымской армии.

Лопес увидел гвардейцев, гренадер, пеших и конных, артиллерию, казаков, линейную пехоту, сапёров. Одетых, обутых, вооруженных до зубов, сытых, уверенных в себе. Смотрел, сравнивал. Гвардию французов и англичан он видел, как и их обычные части. Было видно, что наша гвардия и солдаты производит на него неслабое впечатление. Ещё бы! Это ведь лучшие солдаты в мире.

В конце встречи ему преподнесли корзины с русскими деликатесами, водкой, вином. При этом я сказал, Лопесу, что вскоре наверняка у него будет повод выпить … за новую русскую победу, что мол русские не бросают так хорошо начавшееся дело. Надеюсь Пелисье и его штаб поймут это правильно, и отвлекут силы и средства от Севастополя на Федюхины высоты.

От себя я одарил Лопеса-младшего, отличной саблей и кинжалом, и таким же конём, английской породы, причём отметил, что это трофей из-под Керчи. Пусть англичан подразнит. Пообещал, что пришлю ему книги по истории России, сборник произведений, её писателей, поэтов. «Бородино» Лермонтова пусть почитает.

-Помните и знайте, сеньор Лопес, что Россия, готова дружить и честно иметь дело со всеми, кто тоже этого желает. Если Парагвай, решит это сделать. То, для друзей, мы, всегда открыты. Вы же можете писать мне напрямую. А нашу договорённость о дипломатических отношениях России и Парагвая, окончательно решат и оформят наши министерства, - сделал я задел на будущее.

-Благодарю вас, Ваше императорское величество, за приглашение, оказанную мне честь с вашей стороны. Я хоть совсем немного, но, узнал про Россию, и понял, как выглядят настоящие императоры, - кинул мне леща Лопес. В ответ я слегка благодарно усмехнулся.

-И, за данные вами советы и урок о большой политики. Теперь я стал лучше понимать, что мир состоит не только из одной Европы.

-Да, сеньор Лопес. В нём есть место и для России, и для Парагвая. Но, за это место надо бороться, и побеждать. Хоть противники сильны, умны и коварны. Россия это сделает в этой войне сейчас, и потом, если возникнет такая необходимость, и, я уверен, что и Парагвай на это способен, тоже сейчас и в будущем. И, я желаю, вам, в этом деле всемерного успеха, - ответил я, мы друг другу пожали руки, и будущий президент далекого Парагвая в сопровождении моих офицеров убыл к линии соприкосновения, и был ими передан французам.

Глава 9

ГЛАВА 9

Белое море - Балтика- Крым

Май-Июнь 1855 года

Новый Архангельский военный губернатор и начальник Архангельского порта вице-адмирал Степан Петрович Хрущов, сменивший умершего в декабре 1854 года Р.П. Бойля, оказался гораздо расторопнее своего предшественника. Он понимал значение Белого моря, Соловецкой крепости и опасался, что союзники, стремившиеся утвердиться в Белом море, могут сделать Соловки главной целью своей политики, подойдут «в настоящее лето к монастырю с большими силами и сделают нападение с большим искусством, нежели в прошедшем году». Так он писал в столицу. В связи с этим губернатор настойчиво просил военное министерство выделить на время войны для управления монастырскими орудиями опытного артиллерийского офицера. В столицы его услышали. И уже в первой половине марта на Беломорье стали сыпаться обоз за обозом с подкреплениями, вооружением, запасами, офицерами, унтерами, как из рога изобилия.

Высыпались из него пятьсот пехотных ружей, и что было неожиданно, 6-ти и 12-ти фунтовые пушки, единороги армейские и корабельные в 1\2 пуда и пудовые! С расчётами и боекомплектом. Да, они были образца 1805 года, и даже 1780-го, но, зато они теперь были! Кроме этого прибыло полные две роты, полностью вооружённые ... штуцерами!!! Пусть кремнёвыми и времён Наполеона. Всё это давало возможность ещё лучше в сравнении с прошлым годом усилить береговую оборону Архангельска, Соловков и прибрежных селений. Но, больше всего как военного моряка, Хрущева обрадовали, чертежи, инженеры, мастеровые, паровые машины и машинные команды для шести винтовых канонерских лодок. Но, со всем этим сказочным богатством, пришёл и приказ императора, гласивших что к открытию навигации, то есть к началу мая, иметь пароходы «Полезный», «Скромный» и «Надёжный» вооружёнными и боеспособными, так же гребные канлодки и другие суда способные встать в строй. К началу июня винтовые канонерки. В том, что Фёдор Тимофеевич Загуляев, получивший звание генерал-майора Корпуса корабельных инженеров и должность начальника Соломбальской верфи, строивший на ней линейные корабли, со всем этим справиться, военный губернатор даже не секунды не сомневался. Император требовал отбить всё нападения противника на селения Беломорья, с нанесением ему максимальных потерь и урона. Особое внимание уделить подготовке к обороне Кандалакши и Лямцы. И составляя 1 августа 1855 года очередной рапорт о положении дел в вверенном ему Беломорье вице-адмирал Степан Петрович Хрущов, мог смело указывать, что поставленную задачу он и данные ему силы выполнили полностью.

9 мая в Архангельском порту началась навигация, и через несколько дней на Кандалакшу ушёл Первый отряд Беломорской флотилии под командованием капитана 1-го ранга Егора Николаевича Броуна, переделанные в канонерские лодки пароходы «Полезный», «Скромный», «Надёжный», отремонтированный бриг «Новая земля», военный транспорт «Гапсаль», и десять гребных канлодок с будущим гарнизоном, пушками, вооружением и запасами на борту. В Соловецкий монастырь, Лямцы, Пуренму, Онегу и другие селения отряды и вооружения, обозы с запасами ушли ещё по зимнику.

Героический Соловецкий монастырь, имевший к осени 1854 года полторы сотни солдат, команду волонтеров и 14 пушек калибра от 3 до 18 фунтов, не считая вырытых из земли и других приспособленных к стрельбе старинных орудий. Получил неожиданно для себя к этому батарею осадных пудовых и полупудовых единорогов, 12-ти фунтовых пушек, две сотни солдат со штуцерами, двести пехотных ружей, боеприпасов и пороха ко всему этому. И, что важно, офицеров и унтеров, которые начали по военной науке ещё больше усиливать оборону монастыря и близлежащих островов. Поэтому архимандрит Александр, который просил помощи и защиты для обители не только у Всевышнего, но, и в столице, вернувшись 4 мая из отпуска и нашел ее «в более чем удовлетворительном по всем частям состоянии касаемо обороны, в сравнении с тем как им она была оставлена». Так она написал Хрущову и благодарил за это.

30 мая английский отряд в составе двух паровых шлюпов и парусного фрегата стал на якорь у Берёзового Бара. В этот же день на берег поступила депеша за подписью командира английской беломорской эскадры кэптена Томаса Бейли, извещавшего, что с этого дня «все русские порты, рейды, гавани и бухты Белого моря от мыса Орлова до мыса Конушина включительно и в особенности порты Архангельский и Онежский поставлены в состояние строгой блокады». Французы пришли 3 июня, и письмо аналогичного содержания прислал и начальник французских морских сил в Белом море капитан Пьер-Эдуар Жильберт.

31 мая Хрущов сообщил консулам иностранных держав, аккредитованных в Архангельске, содержание неприятельских посланий. Те в ответ искреннее возмутились этому. В прошлом году они сумели привести и вывести с грузами сотни своих судов в Архангельск. Теперь этому торговому раю во время войны союзники решили положить конец. В этот же день было направлено специальное уведомление Соловецкому монастырю. Выходить в море русским судам он запретил, хотя они всё равно это делали на свой страх и риск.

В этот раз эскадра состояла из шести кораблей. Английский отряд состоял из 44-пушечного фрегата «Мэндер», 8-пушечного парохода «Ариэль» и 6-пушечного «Феникса». Командовал соединением кэптен Томас Бейли. Французским отрядом из 32-пушечного фрегата «Клеопатра», а также двух 10-пушечных пароходов «Косит» и «Петрэль» командовал уже бывалый П-Э. Жильбер. Он здесь был в прошлом году. Общая численность команд неприятельской эскадры насчитывала 1 134 человека, на кораблях имелось 103 пушки. Для маленького Белого моря это было очень немало. Но, союзники вскоре убедились, что русские так не считают.

15 июня кэптен Томас Бейли на сорока четырёх пушечном красавце фрегате «Мэндер» пришёл с Соловецкому монастырю и встал в менее трёх милях от его крепостных стен. Англичане знали и помнили, что монастырь. Именно, что монастырь!!! Оказал в прошлом году сопротивление, выдержал сильный обстрел с моря, он длился шесть с половиной часов и прекратился, когда оба корабля ведущие его истратили по две трети боекомплекта. Дом божий вёл ответный огонь и отвергнул предложение о сдачи командующего английской эскадрой Эрасмуса Омманея. Неудачное нападение на монастырь вызывал скандал в Европе и самой Англии. Ему досталось и от Первого Лорда:

«Я сожалею о бесполезном расходе боеприпасов, и считаю нежелательным начинать в будущем нападения на строения подобного характера (то есть на церкви и тому подобное) без более решительных проявлений враждебности с той стороны, а также без перспективы более решительного успеха — с нашей стороны».

В этом году решили быть осторожней, чтоб не опозориться вновь. Могучий Royal Navy не смог принудить к сдаче ... монастырь с монахами!!! Это ничто иное как позор!

Поэтому небольшой отряд офицеров и матросов высадилась на Большом Заяцком острове. Монастырские бараны показались им их законной и легкой добычей. Вот там их и встретили лучшие стрелки со штуцерами и перестреляли отряд из засады как зайцев в течении нескольких минут, но, не всех, один матрос успел сдаться, второго нашли в кустах. Посланные на поиски пропавшего отряда два баркаса были осторожны. Заподозрив неладное, высаживаться не стали, и за свою бдительность были обстреляны с берега, так что, без потерь не ушли. Получив доклад о случившимся взбешенный кэптен Томас Бейли отправил переговорщиков в монастырь с требованием вернуть нечестно взятых в плен его моряков. Но, вековые башни и стены монастыря отвечали величавым безмолвием.

Такое отношение к себе Royal Navy стерпеть никак не мог, и «Мэндер» поставив паруса стал подходить, чтоб обрушить свой бортовой залп на русский монастырь. Подошёл, встал, русские молчали, открыл огонь. Ответ прилетел после третьего залпа. И британские моряки поняли, что попали в западню. Монастырь начал по ним бить не только ядрами, но, ещё и бомбами, неприятного для фрегата калибра. Причём сразу из нескольких батарей. Быстро оценив ситуацию не в свою пользу, английский фрегат имея уже повреждения в корпусе, такелаже, убитых и раненых, принял единственное верное решение, уходить из-под огня. Быстрее выпускаемых ядер марсовые помчались вверх по вантам ставить полные паруса. Кэптен Томас Бейли сам лично стоя на мостике подгонял их особыми морскими выражениями английского языка, которые даже самые лучшие знатоки этого языка, вряд ли когда-либо слышали. Помогло. Получив напоследок пожар на корме британский фрегат выходил из боя. Всё стало ясно, без калибра линейных кораблей и сильного десанта этот воинственный монастырь было не одолеть.

Явно горя желанием мщения за новый позор у стен Соловецкого кэптен Томас Бейли решил действовать быстро и решительно.

Сам на 8-ми пушечном пароходе «Ариэль» пошёл к богатому посёлку Кандалакша, а 6-ти пушечного «Феникса» отправил к селению Лямцы. С побитого «Мэндера» на них были взяты люди для усиления сил десанта. Британский и французские фрегаты, и два их парохода остались сторожить выход из Архангельска.

Военному губернатору Архангельска и главному командиру его порта вице-адмиралу Хрущову утром 19 июня доложили, что на рейде из шести, стоит четыре корабля противника, парусные фрегаты и два парохода. Английский фрегат имел повреждения.

-Вот, и дождались, теперь можно и нам ударить., -сказал в слух вице-адмирал.

— Не Наварин конечно, но, отогнать от Архангельска противника мы обязаны.

Далее последовал его приказ Второму отряду Беломорской флотилии готовиться к бою.

20 июня, в самое темное время белой ночи, когда не заходящее солнце за горизонт, продолжало всё равно своим лучами освещать землю и море, которое были тихое и гладкое, как тело молодки, команды английских и французских кораблей неожиданно разбудила боевая тревога. А они уже начали привыкать к спокойной размеренной войне на Белом море. И раз, тревога!!! И вставшие на свои посты офицеры и матросы английских и французских увидели, что на них строем фронта идут шесть ... винтовых явно канонерских лодки, за ними восемнадцать гребных и две парусных шхуны. «Как!? Откуда!? У русских здесь паровые корабли в таком количестве?», — пронеслось у командующего французским отрядом в Белом капитана Жильберта. — Англичане говорили, что у них здесь два никчемных парохода, несколько старых парусных бригов и шхун, да гребные канонерские лодки. Ну, и союзники. Мerde !!!".

А эти корабли, которых здесь не должно было быть приближались, причём довольно смело, даже нагло. И когда они открыли огонь с расстояния в девять кабельтовых, англичане и французы, рассматривая их в подзорные трубы поняли, почему так дерзко они себя вели. На каждой из этих канлодок, на нос могли вести огонь два орудия, всего двенадцать, и калибр был у них судя по всплескам не так уж и мал. На корме наверняка ещё одно орудие. Открывшие вслед за ними огонь гребные канлодки имели то же вполне ощутимый и для фрегатов калибр. Всего получалось тридцать орудий. И ещё, те, что точно были на шхунах. Это всё было больше в бортовом залпе, чем у отряда кораблей союзников!

Они ответили достаточно быстро, но, не очень дружно. Завязался бой. И в нём помимо количества орудий русские имели преимущество в том, что противник стоял к ним бортом, а, они шли к нему носом. И восходящее солнце тоже было за русских, из-за этого обмен попаданиями было очень сильно в их пользу. Поэтому пароходы противника, которые предусмотрительно постоянно стояли под парами, стали брать на буксир фрегаты, и отряд терпя огонь, ведя ответный, получая попадания, начал выходить из боя. Но, настырные русские винтовые канлодки хорошо зная свой бар, прошли через него и преследовали ещё их несколько миль. По сути союзная эскадра бежала из-под Архангельска.

Первый бой серьёзный бой берега с флотом и десантом обновлённая оборона Беломорья дала англичанам 21 июня у села Лямцы, которое они уже грабили в 1854 году.

Десанту с парохода на четырёх баркасах, с сотней человек, дали подойти к берегу на расстояние, когда ещё немного и можно было уже высаживаться, и из укрытий открыли огонь. Его вели сотня штуцерников и 34 местных крестьян под руководством поступившего на вторичную службу рядового инвалидной команды Нурмухамеда Изырбаева, их перевооружили, в руках у них теперь были пехотные ружья с новыми пулями. Приголубили непрошенных гостей и из четырёх шестифунтовых пушек. Именно они и разбили своими ядрами один из баркасов, остальные встретив такой отпор, наполняясь водой и телами убитых, истекая кровью раненых, уходили со всех сил под прикрытие своего корабля. Он, видя такое положение дел у своего десанта стал подходить ближе к берегу и начал его обстрел. Решив, что корабельные пушки помогут взять верх, над оказавшимися вдруг таким недоступным русским берегом. И получил в ответ не только штуцерные пули и ядра легких пушек, но, бомбы шести полупудовых единорогов. К такому раскладу дел британский «Феникс» был явно не готов. И под огнём с берега, получая попадания ядер и бомб, которые ему добавили убитых и раненых, повреждения. Приняв свои баркасы, англичанин начал усилено дымить, поднимать все возможные паруса и огрызаясь огнём стал уходить, как казалось от такой легкой добычи. А с берега ему неслось вслед победное: «Ура !!!», и другие слова, фразы и словосочетания русско-поморского языка, которые произносят в адрес тех кого не ждали, а, они припёрлись, ещё и с желанием взять силой чужое добро. Владимир Даль, наверняка, услышал здесь то, чего ещё не слышал, но, вносить это в свой словарь точно бы не стал.

Десять человек кто сумел выплыть с разбитого баркаса взяли в плен, убитых кого прибило к берегу и подобрали в воде, двадцать четыре тела похоронили на сельском кладбище. Кого сумели опознать, их имена вырезали над деревянной колоде поставленной на могиле. Сколько утонуло англичан с "Феникса" русской стороне было неизвестно. В бою с неприятелем отличились, кроме отставного солдата Изырбаева, крестьянин Совершаев, дьячок Изюмов, архангельский житель Александр Лысков и местный священник Петр Лысков. Но, ещё более славные события произошли на другом конце Белого моря. У Кандалакши.

Капитан 1-го ранга Егор Николаевич Броун своей флотилии и береговой обороне Кандалакши с момента прихода скучать не давал, в ожидании нападения противника он регулярно проводил маневры, стрельбы и даже абордаж. Роль противника отыгрывали бриг «Новая земля», военный транспорт «Гапсаль». Движитель на гребных канонерских лодках кормили как на убой, чтоб они смогли в бою выдать как можно больший ход. Перед отбытием вице-адмирал Хрущов сказал Броуну:

-Егор Николаевич, у Кандалакши, нам нужна полная победа. Император мне указал, захват или утопление противника любой ценой. Составленный нами план действий и данные тебе силы позволяют это сделать. Я помогу тебе здесь, сделаю так, чтоб к тебе пришёл только один корабль. А ты там уже его встреть так, что орлов на плечи получить.

Англичанин пришёл 22 июня. Идя к Кандалакше британские моряки, предвкушая добычу, и чувствуя себя почти Дрейками или Морганами, не заметили, как с диких островов, покрытых густым лесом, мимо которых они шли, засверкали солнечные зайчики в сторону села и других островов.

Вражеский корабль встал в 150 саженях от устья реки Нивы, разделяющей селение на большую и малую («заречную») стороны, и направил к Кандалакше четыре баркаса с десантом. Его встретили ружейным огнём из несколько десятков стволов, и не дали высадиться.

Видя такой ход дела кэптен Томас Бейли отдал приказ подойти к берегу ещё ближе. «Ариэль» это сделал, и прикрывая собой десант открыл огонь по селению, старались ядрами разбить постройки где засели стрелки. Огонь русских начал стихать, и он отдал приказ десанту вновь начать высадку. И когда баркасы вот —вот должны были свои носами уткнутся в берег, английские моряки, увидели, как вверх больше чем на сотню футов взвились несколько ракет и взорвались там, и после этого несмотря на плеск волн, услышали команды, которые разносились эхом по берегу, и после этого по ним дали залп не менее чем в две сотни ружей, а по кораблю ударили сразу шесть орудий. Те, кто из десанта уцелел после первых залпов спрыгнули в воду и прикрываясь бортами баркасов вступили перестрелку с русскими, она шла не в пользу англичан.

Побледневший, но, сохранявший спокойствие Томас Бейли, приказал усилить огонь по берегу до возможного предела, в том числе и из штуцеров, и голосом и знаками приказал начать призывать десант на баркасах или вплавь добираться до «Ариэля», для это даже начали бросать концы в воду для тех, кто сможет доплыть. Бой продолжился, и примерно через двадцать минут , наблюдатель с грот-мачты заорал вниз диким и отчаянным голосом: «Sir, russian warships!!!» Его не сразу услышали, а, когда это случилось кэптен Бейли недоумённо сначала посмотрел на верх, вслед за ним и другие офицеры, бывшие с ним на мостике, но, матрос продолжал орать: «Sir, russian warships!!!», и указывать рукой на то, чего не должно было здесь быть. Он с офицерами бросился на другую сторону мостика и увидел, что с зюйда на него шли десять гребных канонерских лодок, и так ходко, что, наверно, спины гребцов и весла трещали от их усилий, с оста вероятно бриг и шхуна, и ..., но, сначала Бейли очень грязно выругался, стуча кулаком по перилам ограждения мостика ... три парохода!!! И конечно всё это было несомненно вооружено!!! Даже если у всех них по одному орудию, то против его восьми, пятнадцать орудий. А вот тот парусный бриг, только один мог иметь пушек точно не меньше чем «Ариэль». "The devil ! It’s a trap ! (Дьявол! Это ловушка!)«,- прорычал кэптен Томас Бейли, командующий отрядом Royal Navy в Белом море. И сжал зубы и перила так мостика так, что, что-то из них хруснуло.

Большая часть его команды, уничтожается ружейным огнём с берега, уже есть повреждения от пушечного огня у корабля. Сам он окружён со всех курсов кораблями противника. От него требовалось решение. «Бросить десант, и прорыв с боем? -понесли потоком мысли у Бейли. — Но, шансов очень мало. Ширина пролива между островами в заливе всего полторы мили, и его русские уже перекрыли. Большой ход набрать „Ариэль“ не успеет, перебить русских огнём своими пушками он тоже не сможет. Это не его флагман сорока четырёх пушечный „Мэндер“. Чёрт!!! Похоже русские всё заранее подготовили и разыграли партию. Заманили его самый сильный корабль под огонь батарей этого проклятого монастыря, повредили его, и заставили его на это отвечать действиями против своих селений, где успели расставить вот такие капканы. „Феникс“ тоже наверно в таком же положении». И от этой мысли его бросило в пот. К положению дел его вернул звук залпов, которые по очереди произвели гребные канлодки и пароходы с более чем десять кабельтовых. Опытный глаз военного моряка машинально дал им оценку, по калибру и точности. "Шансов нет, — как-то просто подумал Бейли после этого. И тут тот же наблюдатель с грот-мачты сообщил. «Сэр, русские сигналят: «Предлагаем сдачу. Или уничтожение. Думать вам склянки». После это воды, берега, острова у Кандалакши огласили новые залпы русских орудий. Через час после этого, капитан 1-го ранга русского флота, Егор Николаевич Броун, принимал сдачу британского «Ариэля», который был окружён со всех сторон кораблями его отряда. И это ему напомнило гравюру, где было изображено Гангутское сражение. В котором было положено начало победам русского флота. Прощённый императором Николаем Первым лейтенант фрегата «Рафаил», Броун, вернул свой долг русскому флоту. «Ариэль» уже в начале июля указом императора был, переименован в «Кандалакшу», отремонтирован, перевооружён и стал флагманом Беломорской флотилии. Это был конечно не могучий «Ретвизан», которым был под его командованием до войны. Но, зато в июле он стал контр-адмиралом.

Господство флота союзников в Белом море, так и не успев толком начаться на этом и закончилось. Они потеряли убитыми, ранеными, пленными более трёхсот человек, к ним добавлялись неизвестное количество пропавших без вести. До конца навигации силы противника не делали больше попыток реализовать свои пиратские замашки по отношению селений Беломорья. Оно вздохнуло свободно. У Архангельска они вообще не появлялись.

Шах Насер ад-Дин Шах Каджар в этот уже начинающий дышать прохладой вечер хвалил себя и был собой весьма доволен. Доволен тем, что принял верное решение, не стал торопиться, хотя некоторые из его окружения пытались его отговаривать. Но, принял решение сам … и не ошибся в своём выборе.

Началось всё с того, что неожиданно в Энзели пришли сразу четыре русских военных парохода. Русские военные корабли были привычны здесь, но, чтоб сразу четыре. Русские заявили, что у них срочно послание для шаха и для поверенного в делах русской миссии в Персии, Николая Адриановича Аничкова. И вскоре кавалькада всадников двинулась на Решт, потом на Казвин, и далее в Тегеран.

После этого русский посланник озвучил видение дел со стороны России в данное время и в будущем. Она говорила его устами о добрососедстве, взаимовыгодных отношения в различных направлениях, о том, что многие общие проблемы в регионе можно решать сообща. Что означало с дипломатического языка, не надо лезть в войну против России, а, наоборот вместе с ней вести дела против англичан, турков и афганцев.

Насер ад-Дин Шах очень хотел, если не избавиться, то ослабить влияние британцев в Персии. Которые нагло и деловито лезли туда куда считали нужным в его стране, душили её кредитами, вели неравноправную торговлю, помогали его противникам. Ещё он хотел получить то, что не смог его отец, Мохаммед-шах, Герат с землями, забрать то, что он считал своим у Афганистана. Которым помогали против него же англичане. Имел о виды на Систан, земли Омана в Ормузском проливе, Бахрейн и на шиитов, которые жили в землях многовековых врагов персов, османов. Но, Персия была не сильна, и окружена недругам, и без сильного союзника не могла сделать это сама. Таким союзником могла стать Россия, и новый русский царь, Александр, предлагал это. Противники у них общие, турки, да англичане. Поэтому он после очередного просмотра фотографии с пленными и трофеями у себя в рабочем кабинете, принял решение. Он отдал распоряжение на запрет различных недоразумений на границе с Россией, разрешил ей продавать всё, что она захочет купить, отказал в приёме, который срочно запросил британский посол, и отдалил от себя тех, кто вёл разговоры о вступлении в войну против России.

И вот теперь, после очередных доставленных фотографий из Крыма, на которых земля была густо усеяна телами убитых французов и сардинцев, где были тысячи и тысячи пленных турков, опять горы трофеев, горящий огромный французский корабль, после сообщений о новых победах русских в Евпатории и у Севастополя, осаде ими Карса. Шах хвалил себя за верное принятое решение. За то, что не подался уверениям, всё-таки принятого им британского посла, что победа русских под Керчью это нелепая случайность и везение русских. Три идущих подряд большие победы России над своими противниками это уже не случайность. В том, что Россию победить наверно невозможно, убеждали шаха Насер ад-Дина, не только эти её победы, одна против четверых! Но, и попытки сделать это его деда, Фетх Али-Шаха. Хотя ему помогали англичане в обучении его армии и оружием, и несмотря на превосходство в силах в разы на силами русских, у него это не получилось ... дважды. Зачем это делать теперь ему? Если русских не могут одолеть англичане, французы, турки и какие-то сардинцы. То ему зачем лезть в эту войну? Они придут как их царь Пётр с моря, и захватят Астрабад, Энзели, Решт. И кто будет ему помогать справиться с ними? Хитрые и наглые англичане? Или эти сардинцы? Конечно нет. Вот и пусть англичан и турок Россия бьёт и дальше, мешать он ей в этом не будет, ему это выгодно и даже приятно, как эта прохлада, которая спустилась с гор на Тегеран и его дворец. И в отличном настроении правитель Персии Насер ад-Дин Шах Каджар, пошёл в гарём, чтоб продолжить получать удовольствие от столь хорошо начавшегося вечера.

Сто тридцати и один пушечный, винтовой линейный корабль, новейший красавец «Duke of Wellington», флагман эскадры Рояль Нави на Балтийском море, величаво, спокойно и мерно покачивался на его волнах. Это и стоявшая тишина помогала вице-адмирал сэру Ричарду Сондерсу Дандасу командующему эскадрой Роял Нави размышлять, и было о чём.

Когда до него дошли вести о поражении флота и армии под Керчью, он понятно дело расстроился. Но, и только лишь. Это укол не поколеблет господство королевского флота на морях в этой войне. И в тоже время понимал, что из-за Керчи от него потребуют активных действий и понятное дело успехов. К этому он сам и его эскадра была готова. И он начал действовать, а, русские отвечали на это как могли.

5-го и 6-го июня отряд капитан-лейтенанта Штакельберга , четыре винтовых, восемь гребных канонерских лодки при поддержке береговых батарей Гунгербурга имел бой в устье реки Наровы с английским отрядом из 2 винтовых линейных кораблей и 2 паровых канонерских лодок. После 4-часового боя английский отряд ушел в море.

6 июня 1855 года произошло событие, которое повергло британцев в шок или они сделали вид, что в шоке. В этот день британский двадцати пушечный паровой корвет «Cossack» приблизился к мысу Ханко, чтобы высадить там всех пленных финнов, захваченных на торговых судах во время крейсерства. Сначала для разведки высадили свой десант, вдруг кто пленных финнов обидит. И англичан русские как-будто всех беспощадно убили, чуть ли не топорами зарубили. Об этом рассказал выживший морпех мулат Джон Браун, которого подобрала спасательный отряд. Вариант Скрипалей в один в один, только без кота. Ничего не меняется ! Однако английские газеты было уже не остановить: все передовицы пестрели красочными выдуманными подробностями боя, а на заглавной картинке бородатый русский казак с полковничьими погонами, злобно скалясь, вырезал сердце у темнокожего Джона Брауна. Дело дошло аж до парламента. Газеты окрестили действия русских «резнёй в Ханко». На место происшествия выехали следователи III Отделения. Они выяснили, что чуть ранее здесь с британского парохода высадилась партия моряков или солдат, которая сначала ограбила, потом сожгла финскую деревню. И вот новая высадка отряда с английского корабля. И вот новая высадка отряда с английского корабля,и ответная реакция на это. Русский отряд находился недалеко от места высадки и, получив сообщение от дозорных, поспешили навстречу британцам. Они потребовали сложить оружие, но этот приказ был пропущен мимо ушей, поэтому русские открыли огонь на поражение. После первых трёх залпов англичане сдались. В плен попало 78 человек. Позже их фотографии живыми и здоровыми с подтверждением личностей предъявили разным газетам Европы. Там рванул информационный фугас, которые неплохо заляпал дерьмом честный и чистый облик Англии, в в который верили многие в России и Европе. Но, Британия после Керчи и раздутой истории о «резни в Ханко», хотела крови русских и побед над ними. И адмирал Дандас начал прощупывать возможности действий против главных крепостей русской Балтики, Кронштадта и Свеаборга.

9 июня французский винтовой фрегат «D’Assas», канонерки «Merlin», «Firefly» и «Dragon» попытались пройти северо-западнее русской крепости, где сначала их обстреляли русские канонерки, а потом они попали на минное поле. Две мины взорвались под «D’Assas», и он получил ощутимый крен и был вынужден начать дрейфовать, ещё одна сильно повредила «Merlin», несмотря на все усилия экипажа в борьбе за свой корабль крен только увеличивался. К этому французы и британцы были явно не готовы, но, русские на этом не остановились. Из-за форта и самого острова к их отряду полным ходом направились шесть винтовых канлодки, и четыре ... пароходофрегата ! С явным намерением утопить отряд, попавший в ловушку.

В ходе короткого боя, русские паровые фрегаты, имевшие как отметили для себя французы тяжелые бомбические орудия, добили «D'Assas» . Он к своей чести оказал сопротивление и не спустил флаг, на предложение об этом со стороны русских. Вкусив вкус победы они попытались это сделать и с «Firefly», которая успела снять со шлюпок часть команды фрегата, и получив два попадания уходила на всех парах от них. «Dragon» не смог помочь своим, русские канлодки отогнали его своим огнём от гибнущей «Merlin», и уже сами спасали её экипаж. Но, на дно она ушла под своим флагом. Так Рояль Нави получил своё первой поражение на Балтики от русского флота. А адмирал Дандас неудовольствие от Первого Лорда Адмиралтейства Чарльза Вуда, и шумиху в свой адрес в британских газетах. Которые прямо писали, что флот Её Величества направлен на Балтику не для того, что терпеть там неудачи. Французы активно обвиняли в гибели своего фрегата британцев.

10- го июня 1855 г. вновь русские гребные канонерские лодки при поддержке береговых батарей отогнали от Свеаборга английский тридцати шести пушечный фрегат «Amphion», пытавшийся промерить фарватер к крепости.

20 июня от мины пострадал «Vulture», он требовал серьёзного ремонта. Но, самое интересное произошло на следующий день. На 90-пушечном «Exmouth» справа по курсу обнаружили мину и аккуратно вытащили её из воды. Контр-адмирал Сеймур и кэптен Уильям Кинг Холл приказали перенести мину на ют, где начали её исследование. До исследовались до того, что прям там она и взорвалась ... после этого, Сеймура и Холла, и ещё пять человек собирали по кускам по всему юту в вёдра и мешки, ещё полтора десятка получили ранения. Корабль обзавёлся повреждения палубы и рангоута. После такого происшествия мину, которую выловили и на английском флагмане «Duke of Wellington», и тоже хотели изучить. Дандас, приказал незамедлительно надежно утопить. Он понял, что Кронштадт из-за мин, береговой артиллерии и отрядов русских кораблей для него будет неприступен. В этой ситуации Дандас заключил:

«В нынешних условиях и в отсутствие сильной многочисленной флотилии канонерских лодок и малых судов не получится провести эффективную попытку [атаки Кронштадта] и преодолеть такие серьёзные преграды; что бы я там не приказал — с теми средствами, которыми я обладаю, такая попытка гарантированно закончится неудачей».

К Кронштадту корабли он больше не отправлял. Но, решил отыграться за неудачи и потери на Выборге.

-Я дал вам, господин капитан второго ранга, немалые силы для обороны Выборга. Подготовьте к бою их на отлично. И с успехом отразите возможное нападение противника. Или в противном случае быть вам вон там ... на банке. И показал на одну из гребных канлодок. Это сказал командиру отряду кораблей великий князь Константин Николаевич, когда был в Выборге и проверял его готовность к отражению противника.

Капитан 2-го ранга Рудаков, командир отряда на весло сесть не хотел, он хотел стать капитаном 1-го ранга, поэтому и готовил свой отряд, можно сказать эскадру, в поте лица, своего и у команд кораблей. Маневры, стрельбы теперь стали делом регулярным, даже два раза провели пробный абордаж. "Бой будет в узостях, всякое может случиться. Надо быть готовым ко всему«,- так объяснил он свои приказ удивлённо глядящим на него офицерам. Не всегда безопасные воды пролива и залива были ещё раз изучены на лоциях и на практике. Были созданы дополнительные наблюдательные посты.

Один из них ближе к полудню 25-го июня и сообщил, что к проливу Тронгзунд идёт отряд кораблей, 1 пароходофрегат, 2 корвета, 4 канонерских лодки. Это мог быть только противник. Русские силы заняли позицию между островами Равенсари и Николаевский, так чтоб можно было наблюдать со стороны моря прежде всего «Тосно» и гребные канлодки.

Бой шёл очень неплохо для русских. Противник уверенный в своих силах выслал к берегу десант сразу на десяти вооруженных баркасах, с ними пошли две канлодки. Увидев это Рудаков не стал торопиться, выждал, когда баркасы и канлодки отойдут подальше от главных сил, и когда решил, что уже достаточно удалились от них, дал в небо сигнальную ракету. Против крупных кораблей противника он повёл в атаку свои пароходы и винтовые канлодки, пароходы против пароходов, канлодки против канлодок, чтоб не было неразберихи с целями, так же вступили в бой с ним береговые батареи. А против десанта сигналами он направил гребные канлодки.

Британский отряд от такого расклада дел и сил около десяти минут был в состоянии растерянности, и только потом начал не очень слаженный между собой артиллерийский бой с русскими кораблями и берегом. Баркасы и канлодки продолжали идти к берегу, они открыли огонь по русским гребным судам. Но, командира отряда весельных канлодок этим было не остановить.

Канонерские парусно-гребные лодки конструкции адмирала Шанца, были почти идеальными судам для боя в таких условиях. Легкие, манёвренные, вполне быстрые и вооружённые.

Когда английские офицеры на баркасах поняли, что русские идут на сближение, не обращая внимание на их число и наличие паровых канлодок, и думали, что им делать, идти дальше к берегу или возвращаться к своим кораблям, было уже поздно. Восемь русских гребных канлодок уже неслись к ним навстречу, именно неслись для такого класса кораблей, их скорость оценивали наверно узлов в семь.

Русские канлодки не стали вступать в дуэль с английскими, они поступили более коварно ... начали бить по баркасам, по мере сближения открыли даже ружейный огонь. Оценив своё положение баркасы огрызаясь пушечным и ружейным огнём начали разворачиваться, чтоб уйти под прикрытие своих канлодок. Получилось не очень слаженно, они скучились, встали бортами к русским, которые было это на руку, тем более, что они продолжали сближаться. Баркасы начали получать попадания.

Двадцати четырёхфунтовое ядро попадая даже в большой баркас, разбивает его, на куски, в щепу, людей, сидящих в нём, просто разрывает на куски. Из десяти баркасов четыре уже были уничтожены, плавали их обломки, убитые, раненые и уцелевшие моряки. Одна из британских канлодок видя избиение своих баркасов, решительно пошла на сближение с русскими, отвлекая их на себя и прикрывая собой попавших в беду своих моряков. Несомненно, русские оценили самоотверженные действия противника, но, и всё на этом. Вскоре раздались крики удивления и гнева на английском корабле, с неё усилилась ругань в сторону русских, а также пушечный и ружейный огонь, в ответ с русских судов, уже было слышно: «И раз, и раз !!! Навались ребята !!!», и вслед за этим с них последовали ружейные залпы, взрывы гранат, глухие удары и скрежет корпусов, хруст ломающихся весел, и русские, оглашая воды и берега «ура» и прочими выражениями, с двух канлодок пошли на абордаж англичанина. Немногим более чем через четверть часа, раненые и уцелевшие моряки канлодки сдались улыбающимся и довольным собой и боем русским.

Когда командующий эскадрой Роял Нави на Балтике вице-адмирал сэр Ричард Сондерс Дандас, выслушал доклад об итогах боя у Тронгзунда, то с него в миг слетел лоск адмирала флота её величества, и он высказался в адрес русских, этой войны, людей в Лондоне, которые её начали, так как это умеет делать морской офицер всю жизнь, служивший в Роял Нави. Досталось от него командиру и офицерам отряда, в эпитетах и выражения адмирал даже не собирался стесняться. Более тысячи моряков убитыми, ранеными, пропавшими без вести и пленными, повреждённые корабли и взятый на абордаж корабль королевского флота!!! Да, это по потерям сопоставимо с Трафальгарским сражением! Только его Роял Нави выиграл!!! А здесь проиграл!!! И адмирал Дандас не удержался, и ещё раз доказал, что он на британском флоте служит много лет. Хотя было уже менее шедеврально, чем в первый раз.

В газетах адмирала Дандаса даже сравнили с Дэвидом Пауэллом ... Прайсом. На биржах фунт и бумаги качнулись и пошли вниз, лондонский Сити молчаливо выражал своё неудовольствие таким ходом войны теперь и на Балтике. Первой Лорд Адмиралтейства Чарльз Вуд, написал Дандасу просто: «Сэр, мы ждём от вас после всего произошедшего двух вещей. Либо победа, либо отставка». Французские газеты не особо скрывая злорадствовали над поражением великого и могучего Роял Нави, от русских галер.

Командующий эскадрой Роял Нави на Балтике вице-адмирал сэр Ричард Сондерс Дандас, встряхнул головой отогнав неприятные воспоминания, повернулся на каблуках, решительно прошёл через весь адмиральский салон, подошёл к столу и уверенно подписал приказ о начале операции против Свеаборга.

Основанием для плана атаки на Свеаборг помимо неудач у Кронштадта и Выборга послужил и меморандум кэптена Бартоломью Джеймса Салливана, главного инспектора Балтики (chief surveyor in the Baltic), который умудрился в своей записке предложить три разных плана:

-близкую блокаду Российского побережья;

-разрушение Свеаборга и Кронштадта;

-последовательность мелких набеговых операций на русские берега, дабы «заставить всё население России почувствовать зло войны в максимально возможной степени».

Поскольку наиболее детально Салливан в своём докладе рассмотрел именно бомбардировку Свеаборга, то окончательно выбран был этот город.

"Там решиться не только моя судьба, а может и всей этой войны«,- вдруг подумал Дандас. После этого вызвал к себе дежурного адмирала по эскадре, и отдал распоряжение о сборе завтра в восемь утра командиров кораблей эскадры согласно списку, и о приглашении французов к себе на «Duke of Wellington». Назначенное совещание началось почти во время, французский адмирал Шарль Пено с командирами своего отряда немного "задержался«, и закончилось после одиннадцати утра, и уже в четыре часа пополудни корабли союзного флота начали приходить в движение и покидать место стоянки.

После более чем месячной авральной подготовки союзный флот в десятки вымпелов как казалось даже как бы придавливая собой море громадами линейных кораблей взял курс на Свеаборг. На старые крепости вроде Фридрихсгама и Роченсальма было решено не тратить ни времени, ни сил. Свеаборг!!! Вот теперь главная цель кампании 1855 года на Балтике. Разгромить флотом крепость, батареи, город. Всё, что там будет. Высадить десант и уничтожить, что останется после обстрелов. И путь к Гельсингфорсу открыт. После этого можно говорить о отпадении Финляндии от России, и изменении настроя Швеции к своему участию в войне. Британия и Роял Нави не привыкли прощать поражения. И как олицетворение их силы, грозный «Duke of Wellington» под флагом вице-адмирала Ричарда Дандаса, вёл флот к Свеаборгу, где их ждала победа.

Перед отъездом из Крыма помимо встречи с перспективным Лопесом- младшим были ещё две весьма значимые, и я надеялся, что он пойдут России и мне на пользу, сейчас и потом.

Когда, я узнал, что этот человек находиться здесь в Севастополе, да, ещё и часто бывает на Южной стороне. Я, очень, очень сильно удивился. Очень сильно. Речь то шла о Гинцбурге, Е́взеле Гаврии́ловиче Ги́нцбурге, уже на этот момент времени, точно миллионере, и о будущем крупном банкире и акуле капитализма в целом. И со дна бездны вопросов, поднялся этот, который в России так и не решили. Еврейский вопрос. Мой носитель Александр Второй начал его решать, снял ежовые рукавицы времён Николая Первого, Александр Третий вновь затянул гайки. Насколько я знал, евреев он не любил, был прямо скажем антисемитом. И вот теперь им мне волей судеб предстояло решать еврейский вопрос.

Был ли я лично антисемитом? Нет. Доверял ли я евреем как народу и людям? Нет. Точнее, не всем, и не во всём. Почему? Факты из истории и личного опыта давали для этого материал. Фактический. Но, здесь я император, в России живут и будут жить миллионы евреев, подданных России. И еврейский вопрос мне стороной не обойти никак. И его я хотел решить по-иному, более прагматично и рационально чем той истории, и не безвозмездно. Так, мне казалось будет лучше для обеих сторон процесса.

-Господин, Гинцбург, вы, весьма смелый человек, -начал я разговор, когда мой собеседник, увидев меня, весьма заметно ошалел. Но, как человек бывалый он быстро собрался, озвучил в мой адрес положенные в этом случае фразы. И стал изображать из себя одно большое внемлющее ухо.

-До недавнего времени не каждый генерал, хоть и был обязан по долгу службы бывал на Южной стороне. Скажите, вы на всё, готовы ради наживы? Пусть будет прибыли. Исключая конечно самые тяжкие грехи, -продолжил и спросил я.

-Дело не только в получении прибыли, Ваше Императорское величество. Ещё есть понятие успеха, которых, да, конечно выражается и в размерах прибыли. И часть прибыли идёт на благие дела в пользу людей, — ответил мне Гинцбург. А я решил поддать жёскача:

-Но, ведь вы и так уже весьма богаты. Два миллиона уже есть? Три? А, впрочем, я распоряжусь, и жандармы узнают ... всё. Сколько, когда, как, с кем?, — сказав это, я сделал запись к себе в блокнот. Гинцбург видел это, и было видно, что несмотря на выдержку мой собеседник заволновался.

-Это вы с Бенардаки, Кокоревым, Уткиным соревнуетесь в размерах успеха. Или со Штиглицом ?,- спросил я. Он хотел было мне ответить, на я рукой остановил его.

— Мне про вас сообщили и хорошее ... и плохое, — при этом я похлопал рукой по папке, лежащей на столе.

-Кормите, поите солдат за свой счёт, обмундированием снабжаете, это хорошо и правильно. Высочайшую благодарность имеете. Спирт поставляете для медицины. А 100% спирт, который вам разрешили ввозить проще разводить на три части? А то и больше. В такое время кто сильно будет «отжиг», да «усышку» проверять. Тем более в Севастополе, ещё и на Южной стороне. И конкурентов здесь нет. Умно, беспроигрышно. Да, вы, большой стратег и тактик, -продолжил я сыпать перца.

-Но, сейчас не совсем об этом, господин Гинцбург, об этом после. И я руку положил на блокнот, и постучал по нему пальцами. Мой собеседник взглядом проследил моё движение.

— Я знаю, что ваш народ в большинстве своём, не считает Россию настоящей родиной, Отечеством. Это печально и плохо. Для всех. Ведь российские иудеи мои подданные, а если Россия для них не своя, то и царь им не царь. При этом они живут в России в ней и на ней зарабатывают. И очень немало, как вы, например. Она же обеспечивает им внешнюю и относительную внутреннюю безопасность. Да, есть черта, есть законы не в пользу евреев. Но, они, живя и работая, обеспечивая себе на жизнь и даже более чем в России, не доверяют ей, считают злой мачехой, и в ответ на это получая ответное мнение и даже действия от других её народов и решения властей. Но, это не только в России. В Пруссии, Австрии, Франции, Европе, не говоря о турках тоже есть ограничения для иудеев«, -говорил я, и у моего собеседника с каждым моим словом взгляд становился всё внимательней.

— России, мне, нужны свои евреи, которые считали бы Россию своей родиной, Отечеством, чтоб ваши единоверцы и мои подданные, стали таковыми по-настоящему, то есть в жизни, в делах, а не на словах, — на это в глазах Гинцбурга виделся парадокс, верноподданнический взгляд и одновременно сомнение в возможности того, о чём я ему говорю.

-Мне, России необходимы, такие подданные иудеи, которые искреннее, честно ей бы служили, наравне с другими. Не жалели сил, денег, и даже жизни. Как это сейчас делают многие, в том, числе и я сам. Я сам здесь, мои сыновья и братья. Как видите я не жалею себя, своих родных, и даже ... генералов. Никого, ради достижения цели, результата. В данное время — это успешное завершение войны., -твёрдо говорил я, смотря прямо на Гинцбурга, уверен мой намёк им был понят. Тем более, что с марта шла проверка подлинности разрешений для проживания за чертой оседлости. Уличённые в нарушении получали большие штрафы. Теряли деньги, недвижимость и имущество заработанные и приобретенное за это время, и выселялись обратно. Кто не мог уплатить штраф сразу, того ждал срок и опять-таки штраф поменьше. Кроме того, запрет на получения разрешения проживания за чертой на двадцать пять лет тем, кто попался и членам их семьи. Тот кто помогал органам в выявлении нарушений и нарушителей, он получал снисхождение. Совершеннолетние дети могли остаться при условии принятия православия. Гинцбург не мог не знать об этом. Да, это было давление, но, мне нужно было как можно быстрее начать решать еврейский вопрос в положительную сторону для меня, и для другой стороны тоже. И опять же деньги.

Так же полиция, жандармы проводила рейды против воровских кагалов, контрабандистов, от Балтики до Одессы, и, тут под удар попадали не только еврейские ОПГ, а, все «воровские артели», шайки и прочий криминал. Профессиональные попрошайки и босяки тоже шли под жернова. Военное положение отличный повод, объявить криминал независимо от национальности и вероисповедания внутренним врагом, врагом империи. Что, впрочем, так и есть. В стране будет больше порядка и спокойствия, доверия к власти, казан получит деньги, а стройки империализма рабочие руки.

— А, ведь, вы, можете стать кем-то вроде Моисея ... для евреев России. Войти в историю не как самый богатый еврей России или тем, кто из миллионщика стал каторжанином. А тем, кто начал менять судьбу евреев, и может даже не только в России. И добиться успеха не только в виде денег, но, как вы, сами сказали, благих дел, -сказал я. И густые брови Гинцбурга невольно поднялись высоко вверх.

-Да, пророком Моисеем. Спасти, вывести свой народ из плена ...нет не из русского плена, а, плена заблуждений, от том, что они живут в России как в плену. Хотя это далеко не так на самом деле. Особенно если сравнить с пленом египетским и вавилонским для евреев. Или с их жизнью в Европе несколько веков назад. Если вас услышат ваши соплеменники, а через вас меня, и примут условия, то положение дел для евреев в России начнёт улучшаться, постепенно, но, верно. И, запомните, господин Гинцбург, торг... неуместен, -голосом и взглядом я обозначил это положение.

-Либо вы принимаете условия, либо нет. Да или нет! Судьба иудеев России находиться в их собственных руках, она будет от них самих же зависеть. От принятого ими решения в ответ на предложение. Вы и те, с кем вы будете говорить об этом, должны ЭТО понять. И не делать сразу и потом виноватыми всех, кроме вас самих.,- подводил я к концу по сути не беседу, а, монолог с постановкой задачи.

-Вы, готовы, господин, Гинцбург к этому? Мне нужен ответ сейчас, да или нет?, — давил я.

- Вам, полчаса на раздумья. Вас проводят в отдельную комнату, и вызовут вновь для ответа ко мне.

После этого его проводили в эту самую комнату. Если не он, найдём другого, проблем в России с умными евреями, которые не отказываются от предложений сделанных им императором России не было.

Е́взель Гаврии́лович Ги́нцбург был конечно умным человеком, и в обозначенное время сказал мне «да». А потом у этой матёрой акуле-капитализма аж сбилось дыхание, когда он услышал от меня условия .

-Вы, ещё можете оказаться. Как говориться, «свято место, пусто не бывает»., -сказал я ему, глядя на его растерянное лицо. Тут я погрузился в бумаги, а, он остался стоять. Через несколько минут я поднял на него взгляд.

— Я готов, Ваше императорское величество, — уже спокойно и твёрдо ответил он.

-Отлично. Ответ, я, жду как можно скорее. Не тяните. Отправляйтесь в путь немедленно, и займитесь этим делом. Всех денег не заработаешь, — был ему мой ответ. И посланник убыл к своему народу, чтоб сообщить для него благую весть о том, что скоро могут наступить новые, лучшее времена в жизни евреев России. Или наоборот, могут и не наступить.

Потом я узнал, что Гинцбург после встречи на свои деньги открыл в Симферополе госпиталь на триста мест, снабжал его всем необходимым. И внёс в общероссийский фонд ... полмиллиона рублей серебром. Да-да!!! Полмиллиона. Надо понимать это десять процентов от всего, что есть у него, наверное. Это вызвало конечно большой резонанс. Ну, не хочет человек на каторгу, а может и на эшафот с конфискатом. Может всех откупщиков пропустить через воспитательную беседу? Их чуть за две сотни человек. Алекса́ндр Макси́мович Княже́вич, тогда, очень сильно меня полюбит. Ха-ха ! На откупщиков уже пошла охота. Им тоже будет дан сигнал, и возможность в ответ принять правильное решение.

-Об этом всё! Больше не говорим. А на передовую, ты, попадёшь, и не раз. Захочешь пострелять, постреляешь. Но, в бой не пойдёшь. Хоть и подполковник. Ты штатский человек. А твоё перо, талант России и мне нужнее, чем твоя героическая гибель, — так шёл у меня разговор с Алексеем Константиновичем Толстым. Другом детства Александра Второго. Который сидел напротив меня с недовольным лицом. Он, узнав, что Александр в Крыму оставил свои дела в ополчении и приехал сюда.

— Другое, занятие у тебя будет на войне. Не менее важно, чем в бой ходить. Ты, поэт, и хороший поэт, писатель. Вот, напиши рассказы, очерки, поэму про русского человека, русского солдата на войне. Расскажи о нём, покажи его со всех сторон.,- начал я его подводить к главной теме разговора.

— Ты, Алексей Константинович, когда пообщаешься с солдатами поближе увидишь сам, что, это за люди. Сколько в них всего, силы сколько. Россию увидишь в них.

— Я, даже тебе главного героя придумал. Василий Тёркин. Хороший солдат, человек, балагур и весельчак в меру, и в тоже время скромный, лишнего себе не попросит, но, и своего не упустит. Далеко не трус, когда надо выйдет охотником в числе первых, и в тоже не лубочный герой одним махом, — говорил я, а Толстой смотрел на меня.

-«Бой идёт святой и правый. Смертный бой не ради славы. Ради родины своей». Такие мне строки пришли. Используй их пожалуйста, — попросил я, взяв их у великого Твардовского, немного изменив.

-Поэму о войне, простом солдате? А ведь до этого никто не писал подобное, — задумчиво сказал Толстой.

-Почему ? Писали, -сказал я.

-Кто !?

-Гомер. Илиаду, — был мой ответ. И я сам начал смеяться первым своей шутке.

-Да, Лермонтов «Бородино» нам дал, а, ты, поэму напиши. Настоящий поэт он про простую жизнь и людей должен уметь. Пушкин Онегина, ты, Василия Тёркина,- раззадоривал я Толстого. Гомер, Пушкин, Лермонтов, Твардовский достойный ряд, чтоб встать рядом. И было видно, что он, поэт Толстой, начинает загораться моей идеей. Так, то лучше. А то собрался он, церемониймейстера двора, что по табелю о рангах равно подполковнику в бой идти. А Князя Серебрянного, Колокольчики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Тёмно-голубые? Кто будет писать? Пушкин что-ли !? А на меня смотрел автор надеюсь этих будущих строк. Изучал. Александра он то хорошо знал, с детства, на себе даже катал по Зимнему дворцу во время игр.

-Да, Алексей Константинович, другим я стал. Не совсем я тот Александр, которого ты знал, -пошёл я в атаку, чтоб лишнего не надумал обо мне Толстой.

-Ты, сам здесь станешь другим. Более настоящим, что ли. Ты ещё в состоянии живёшь ДО войны, а я уже на войне. Ты поймешь о чём я. Повоюешь, пообщаемся с севастопольцами. Сам поймёшь, объяснять не буду. Поймёшь, обдумаешь, напишешь. Ты сможешь, я знаю, — говорил я молчавшему поэту, и человеку, который Россию любил больше себя.

-Ты, главное пиши об этой войне правду. Про страх, кровь, грязь, без тебя напишут, расскажут. А, ты, расскажи ради чего это война, за, что Россия воюет. Так, чтоб она сама, Россия, это поняла и запомнила, -говорил я глядя на Алексея Толстого.

-А, теперь давай-ка вот, что, сделаем, — сказал я и начал снимать с себя мундир, под удивлённым взглядом своего собеседники. Снял, засучил рукава рубашки, и поставил правую руку на стол.

-Силушкой померяемся. А то ты меня раньше борол, но, я здесь не на печке лежал. Давай, давай.

Толстой тоже снял мундир, и с загоравшимися огоньками в глазах закатывал рукава. Занял свою позицию напротив, и мы взялись хватом руками. Рука у поэта была размерами весьма непоэтической.

-Насчёт, три. Я считаю, -сказал я. И на «три» попробовал рывком и телом одолеть Толстого. Хрен наны. Рука у него ушла вниз от неожиданности, но, он её удержал, и несмотря на мои немалые усилия и пыхтения, завалил меня. А силушки у меня здесь уже было будь здоров. Значит верно писали, что автор «Средь шумного бала, случайно...» обладал силой не только слога стихотворного, но, богатырской.

-Ты, Алексей Константинович, покажи свою силу, солдатам, матросам. Удиви их. Они тебя и зауважают. Через неё сойдись с ними на работах. Уж, не погнушайся. Я сам тут пушки таскал, — сказал я, когда немного отдышался.

После этого мы за ужином уже говорили о делах нынешних и будущих, войне. И в ходе разговора я приходил к мысли, что Алексей Константинович Толстой свой человек. Не свои добровольцами на войну, которую не выигрывают не ездят. После этого нашего разговора я начал питать надежду, что очередной Толстой станет ещё более полезным для России, а, от своего таланта им всё равно не уйти. Вот их таланты, я и пытался направить в более нужное русло, чем вспашка земли и зеркало русской революции.

Был ещё один Толстой, который проявил себя во времена Александра Второго и Третьего. Был он министром просвещения потом главой МВД. Фигура противоречивая при Александре —отце был реформатором, при Александре —сыне стал консерватором. Впрочем, удобный человек, кем надо в данном случае мне, тем и будет.

Занялся я в Крыму ещё одним направлением близким к литературе, эпистолярному жанру. Точнее подметными письмами. Писали их в Севастополе, Крымской армии на всех языках армии противника и во время вылазок оставляли на их позициях или отправляли с везунчиком к своим, которого не убили и не взяли в плен. А сделали почтальоном.

О чём писали солдатам противника? О войне. О том, за кого они здесь воюют. Сначала задавали им это вопрос, потом в письме предлагался правильный вариант ответа. За деньги,только не для себя, а, для дядей, которые на войне делают деньги. Сообщали чем может для них лично эта война закончиться. Смертью, от пули, штыка, осколка, ранения, болезни, увечьем или пленом, и достаточно долгим. Далее поступало предложение покончить с войной для себя, перейдя к нам. Нет. Не в плен. А в состояние временного пребывания в России по причине нежелания воевать с ней. Жизнь, здоровье, кормёжка и быстрое попадание домой, быстрее чем пленные, после войны гарантировалось.

По мере появления взятых в плен, начали писать, и сами пленные. Указывали своё имя, фамилию, звание, часть, чтоб те, кто будет читать листовки могли понять, что это пишут их бывшие сослуживцы. Письма от таких авторов старались доставить в те части где они служили. Писали они, что живы, здоровы, не в Сибири, что, их кормят, не обижают, о том, как много у русских войск и вооружений, и зазывали к себе. То есть переходить к русским. Больше всех перешедших к нам бойцов информационного фронта было конечно среди турков. За это давали послабления режима, лучше кормили, освобождали от работ. Они писали своим остаткам войск в Крыму, и их письма уходили в Карс, в Дунайскую армию.

Письма европейцев должны были попасть в европейские газеты, к родным пленных. Пусть в Европе складывается твердое убеждение, что эту войну им не выиграть. Желающих среди пленных европейцев было меньше, чем у турков, но, были, и постепенно их число росло. Среди пленных запускали слухи, что после войны им быть в плену пока их страны и они сами своим трудом не возместят убытки, нанесённые войной России. Срабатывало. Больше всех было сардинцев из тех, кто стал работать на нашей стороне.

С ирландцами, шотландцами, валлийцами, как я и хотел вели отдельную работу, просветительскую. Повышали им уровень знаний по истории взаимоотношений между их народами и англичанами. Такие занятия как мне сообщали вызывали немалый интерес у солдат НЕ англичан британской армии.И не только потому-что это было вместо работ. На момент моего отъезда уже пошли драки между англичанами и не англичанами, в том числе и среди офицеров. Пленным европейцам здесь устроили Евросоюз. Европеев не делили по странам, содержали вместе, сплошной шенген. И мечта турков сбылась ... их включили наконец-то в него. Заодно и египтян. Так, что среди французов, англичан, ирландцев, шотландцев, тоже находились желающие послужить России. Некоторые из них даже вызывались охранять англичан. Турок в этом деле было опять больше всего. Что ж Россия, это страна возможностей. И не англичане получили возможность охранять англичан. Мусульмане не мусульман и наоборот. Европа уже начала узнавать об этом. Пусть потом Энгельс напишет, что в России нет демократии и свободы. Завались.

Понятно, что следующим этапом шла вербовка среди пленных. Особый упор я распорядился делать на ирландцев, шотландцев, турков и египтян. И конечно не только рядовых, сержантов и офицеров, да побольше. Офицеров, которых с нашей стороны не заставляли работать, как я и планировал содержали за свой счёт солдаты. О чём им было сказано сразу. Это добавляло ещё больше экспрессии в палитру взаимоотношений среди в пленных.

Севастополь и Крым я оставлял вполне спокойным за их будущее в этой войне. Мои усилия вкупе с Барятинским, Нахимовым, Пироговым, Тотлебеном, генералами и офицерами армии, гарнизонов, и конечно солдат и матросов давали мне уверенность в том, что Севастополь армии союзников не взять. Керчь, Кинбурн даже если туда придут броненосцы тоже им не пройти. Их будут таранить, но, не дадут пройти.

Эти месяцы изменили не только ход войны, они сделали людей другими. Пусть это и громко прозвучит, они ощутили себя непобедимыми. Они терпели поражения, оборонялись, и, их не одолели. Теперь они сами побеждают. Наверно, это можно сравнить с эффектом от победы под Москвой в 1941 —м, и ещё больше со Сталинградом. Когда пришло осознание, что, и, мы, можем побеждать. И оба Толстых, Краевский, Катков, Некрасов и другие как раз это должны увидеть, написать об этом, чтоб это осознала уже и Россия. А, когда она это сделает, её уже точно не победить. Кто-то сказал: «Россия, русские побеждают, тогда, когда, считают, что они правы». И война 1812 года это чётко показала. Кто умный это уже наверно понимает, кто, нет, ему дай Бог постараются это объяснить. Я надеюсь, что княгиня Ливен, Тютчев, Горчаков найдут таких людей, которые растолкуют это другим в столицах противников. А моя задача добавить ещё масла в огонь, то есть врезать по союзникам ещё и ещё. Теперь на Балтике.

29 июня подвели на большом совещании итоги последних сражений, и вели разговор о том, как будет дальше воевать Севастополь, Крымская армия, Керчь, Очаков, Кинбурн. И после этого я объехал часть войск, и утром 30 июня по-тихому помчался из Крыма на берега другого моря.

Глава 10

ГЛАВА 10

Россия. Москва.

Двигаясь по стране из Крыма в Москву, Питер, я отмечал для себя, что за эти два с небольшого месяца моего отсутствия на Большой земле, дела на ней пошли в гору. Пошли и уже побыстрее чего было ранее. По крайней мере я это видел сам, по тем местам где я ехал. А маршрут я намерено выбрал не тот, которым ехал в Крым. Видел выправленные во многих местах дороги, отремонтированные мосты, депо, станций для ремонта повозок, карет, смены лошадей стало больше. Для идущих и едущих в Крым и в южном направлении солдат, ополченцев, мобилизованных штатских, увеличилось число мест для ночёвок, отдыха, как в городах, сёлах, так и просто на дорогах. По Днепру шёл поток грузов для Крыма. Недалеко от Каховки рос речной порт, от него в Крым шли дороги и конная ж\д. Заводы, заводики, мастерские, кустари губернских, уездных городов, просто городов и прочих НП работали всё больше и больше на войну.

Из Екатеринославля, двинули в Полтаву, там по отработанной схеме губернатор так же сделал доклад, про вёрсты дорог, мосты, количество повозок, телег, карет, лошадей, пудов провианта, фуража, о собранных налогах и пожертвований, добровольцах по разным направлениям, что и как сделано в губернии по моим указам и решениям ГКО. Сколько задержали, арестовали, осудили, наказали, и как, за действие или бездействие, не выполнение воли императора. Реализация операции «Нож в спину» продолжала набирать обороты. Такой момент чистки имперского Олимпа, дворянства, госаппарата, армии, общества мне упускать было нельзя.

Губернаторы Херсонской и Екатеринославской губернии получили распоряжение, найти геологов и отправить в Кривой Рог, район Никополя и будущий Донбасс искать там то, что и должны были найти. Чего тянуть время с этим. Его, кстати теперь можно было экономить, телеграф ударными темпами уже приближался к Джанкою, а это уже Крым.

После Полтавы я не поехал в Харьков, хотя об этом туда я не сообщал, рванул в Киев. Там меня ждал его арсенал и Константинов, который там на его базе, Киева и окрестностях развернул производство пусковых установок, ракет уже нового образца. В арсенале уже работало несколько паровых машин и более пятисот рабочих. Да, и сам Киев из-за войны становился всё более промышленным городом. Чугунно-литейный цех Киевская кузня стал заводом, на нём уже освоили сборку паровых машин, а инженеры и рабочие с Николаева, мобилизовав в Киеве и округе всех, кто имел отношение с строительства байдаков и барж, плотников и столяров, в Александровской гавани Днепра строили пароходы и баржи, и тем самым создавали будущий Киевский судостроительно-судоремонтный завод. Четыре первых парохода-буксира с баржами за несколько дней до моего приезда уже ввели в строй, и они стояли на погрузке на Подоле, у пристаней Набережно-Крещатицкой улице. На днепровских порогах работы по завершению Нового хода были форсированы, одновременно Старый, Казацкий ход улучшали. Это не только для войны пригодиться, но, и после неё. Как и пароходы с баржами. Пароходы, которые уже были на Днепре, в Николаеве в поте лица передвигали грузы в сторону Каховки, впрочем, как и бурлаки, и течение самой реки. Первоочередные грузы, спущенные ими вниз, подхватывали пароходы, идущие вверх и ускоряли их доставку в Каховку, Николаев, Очаков, Кинбурн.

-Благодарю вас лично, и тем, кто работал с вами в команде, Константин Иванович, за большую и важную работу. Передайте тем кого сегодня не было на полигоне от моего имени слова благодарности, — сказал после показательных стрельб из новинок, которые за это время создало КБ во главе с Константиновым.И сделал себе пометку в блокнот: «Константинов и К. Наградить».

Они сделал передвижное РСЗО калибром в четыре дюйма, повозки с установками, которые напоминали мне Град и немецкую с длинным названием, где направляющие шли по окружности. В принципе, было сделано то, что я нарисовал. Они имели вертикальный и горизонтальный угол наводки, повозки были рессорными и имели съёмные опоры. Направляющими были трубы, где ракета раскручивалась, сопла стали делать из керамики, складных стабилизаторов ещё не было. Зато был электроподжиг, и можно было бить ракетами по одной или залпом друг за другом. С установкой в комплекте шли повозки для расчётов и боекомплектом.

Для тяжёлых ракет сделали легкий вьючный станок с одной трубой, получилась пехотная ракетная установка — ПРУ, в таком же варианте была создана калибром в два дюйма. Первая для батальонов, вторая для рот. Будучи специалистом широко профиля, Константинов сделал и улучшил прицелы для своих ракет и артиллерии, упор был сделан по моему распоряжению для стрельбы с полузакрытых и закрытых позиций. Так же он предложил свой вариант стрельбы по квадратам и улитке. Вот это всё он и показывал мне на полигоне, вели огонь ракетам, из пушек и мортир. Причём ядра и бомбы шли уже с юбочками, по принципу компрессионной пули. А ракеты он обдувал кстати в прототипе аэротрубы. И благодаря этому ракеты, ядра, бомбы, картечь били теперь дальше и точнее на радость пушкарям и ракетчикам, и на горе врагам.

-Испытания с новым порохом в ракетах и бомбах, вы, тоже провели? — спросил я, Константинова, когда мы отошли от группы офицеров.

-Да, Ваше императорское величество.

-Как он себя ведёт?

— В ракетах, Ваше императорское величество, без проблем. А в мортирах и пушках были разрывы. Но, последние стрельбы уже прошли без них, — ответил мне мой двоюродный брат.

-Значит в Шостке научились успокаивать пироксилин и наверно динамит. Это просто отлично!, — и на радостях хлопнул Константинова по плечу. Он в ответ молча улыбнулся. И хотел мне, что-то сказать. Я даже знал, о чём пойдёт речь. Поэтому опередил его с этим, сказав:

— Да, Константин Иванович, я помню своё обещание. Вы поедите в Крым, и испытаете свои новинки в деле. Вы накопили уже достаточно боезапаса из новых ракет?

-На днях должны прибыть обозы с корпусами ракет из Людинова и Брянска. Здесь их снарядим, и еще неделя работы здесь. И, запас новых ракет будет создан, установки разных типов готовы, расчёты подготовлены, производство ракет налажено в Киеве, Брянске, Людиново, Ваше императорское величество, — дал расклад дел мне Константинов.

-Не сомневался в вас! — глядя на него сказал я.

-Севастополь вас ждёт. В нём вы найдёте массу единомышленников и помощников. А противник уверен оценит ваши новинки по достоинству.

Шостка, вот куда я направился после Киева, на пороховой завод. Где Зинин, Менделеев, Бородин, настоящее и будущее русской и мировой химии занимались увеличение производства пороха, созданием новых ВВ — пироксилина и динамита. И налаживанием выпуска этих взрывных парней хотя бы пудами для начала.

'Фильм снят на киноплёнке 'Свема', произведённой Шосткинским химкомбинатом'. Моё поколение и постарше наверняка помнят эту запись, когда на экраны выходило 'Конец фильма'. Так вот этот комбинат сейчас был одним из трёх пороховых заводов Российской империи. Достраивался четвёртый, и он уже начал давать свою продукцию.

Доклад генерал-майора, начальника порохового завода Акима Евдокимовича Носова удовлетворял. Не зря его перевели сюда с Казанского порохового завода. Теперь и здесь он разгонял производство пороха и капсюлей весьма успешно. И помогали ему в этом механизация труда, паровые машины, рост количества рабочих, работа в две смены и центурион химиков, которые были мобилизованные решением ГКО. Манипулировал ими в звании центуриона, в должности начальник опытного производства, Николай Николаевич Зинин, в первых помощниках у него ходили, Бородин и уже начавший выделятся среди других как ему и положено было судьбой, Провидением, Дмитрий Иванович Менделеев.

Химики и технологи решали задачу по увеличению производства пороха, при этом сохраняя его качество. Решили. И вот каким путём. Делать универсальный порох для артиллерии и стрелкового оружия. А не отдельно пушечный, мушкетный, штуцерный, ружейный. Или хотя бы пушечный и единый для стрелкового оружия. Это и рост интенсивности труда давало подъём производства и снижение цены. До этого пуд пороха стоил 6 руб. 73 ¾ копеек, теперь на 63 1\2 копейки меньше, и обещали ещё снизить цену. Если брать, что завод должен был выдавать до 150-ти тысяч пудов пороха в год. То экономия уже шла и будет дальше немалая. Хотя Зинин честно сказал, что мысли про универсальный порох возникли и у его коллег в Охте и Казани. Переписку как я и требовал изначально химики между собой поддерживали. Горы пороха очень радовали глаз конечно. Его грузили на уже сделанную конку и по ней довозили до Десны, 18 -ть вёрст, село Пироговка, где грузили на пароходы, баржи, байдаки, и как можно быстрее отправляли в Киев или сразу вниз по Днепру до Каховки. Оттуда он уже уходил в Севастополь, Крымскую армию.

А вот с чудо-оружием, пироксилином и динамитом ладилось и не ладилось. В созданной при заводе химлаборатории разобрались, как и чего получать, в отдельном цеху запустили производство. Пироксилин пошёл, его уже могли делать пудами, а, вот динамит брыкался. То смирный был, то, шалил. Так, что химики одновременно продолжали химичить, отлаживать технологию и запускали технологическую цепочку. Секретность и технику безопасности, кроме самим химиков блюли военные, жандармы и служащие завода. Всем объяснили, если что, минимум получат от десяти лет каторги, максимум эшафот. Но, и за успехи, рука дающего была щедра.

По нитроВВ положение получалось такое, пироксилином можно было вполне уверенно снаряжать ракеты, бомбы для мортир уже можно. Так же противопехотки и фугасы, морские мины. А вот его дружбаном, динамитом значит, пока только морские мины. К ним меньше всего прилагается резких усилий. А он их не любит. Что ж пусть пока так. Всё равно уже будет чем врезать сильнее обычного по союзникам под Севастополем и Балаклаве. Пару кило пироксилина в бомбе 3-х пудовки, это вам не чёрных порох. Ещё и с доставкой на четыре километра. Тяжелые ракеты вообще имели вес ВВ четыре килограмма! Первые пуды нового ВВ в рессорных каретах, с полным сбережением уже мчались днём и ночью в Севастополь со специалистами и инструкциями, чтоб начать снаряжать им бомбы и ракеты. Эх, жаль не увижу их действия! Хотя стоп! Свеаборг! Как рассказал Зинин, Фадеев, Петрушевский в Питере и Охте, шли по нитроВВ ноздря в ноздрю с ними, Бутлеров в Казани отставал по этой теме. Они его подтягивали. Это понятно Зинин, Фадеев, Петрушевский ещё до войны, и во время неё занимались этой темой. Так, что стану я свидетелем применения новой ВВ по супостату. Надеюсь эффект бабочки, даст немалый эффект.

Во время встречи я разглядывал Менделеева и Бородина, а, они меня. Я и как великого учёного и музыканта, они, меня как императора. Дмитрий Иванович, молодой, без своей растительности на лице, с обожжёнными кислотой руками, в мятом сюртуке и наспех причёсанный. С внешним видом у него всегда были нелады. Но, его лоб уже намекал на будущего гения. Потом наверно, подскажу ему немного с таблицей. И аналог нобелёвки он получит. А то в той истории Менделееву не дали премию за периодическую таблицу !!! Это не ученый комитет и академия, а, сборище гнусных пидоров! Ничего, в этой истории не будет Нобелевской премии, Петербургская, Московская, Императорская, Русская, Романовская, Мальцевская, Путиловская, Обуховская, подберём название, в эксперты назовём лучших учёных, денег не пожалеем. И признают буржуи её, никуда не денутся.

-Александр Порфирьевич,- обратился я к Бородину, когда деловую часть встречи окончили, и перешли к делам более житейским ... к обеду.

- Что в итоге вы всё-таки выберите, музыку или химию ?,- спросил я, видя как на лицах химиков появляется удивление.

-Если всё-таки музыку, и из-за этого Россия потеряет хорошего учёного и преподавателя. То будьте добры стать значимым композитором для неё, -говорил я улыбаясь.

-Николай Николаевичу, вы, важны как учёный, коллега. Но, может быть вы вместо романсов, напишите оперу на все времена.

- И возможно у вас получиться совмещать науку и музыку. И тогда вы сделаете два больших дела. Химией и музыкой будет делать жизнь людей лучше и красивей. От пробирок к партитуре, и обратно. Нелегко вам будет Александр Порфирьевич. Уверен, что у вас получиться, -улыбаясь продолжал я.

-Но, сейчас господа, война на первом месте, -заговорил уже серьёзным тоном.

-Армии нужен порох и новая взрывчатка. Как можно больше и быстрее. И после войны тоже. Поэтому уже в следующем году надо увеличить количество факультетов химии в университетах. И создать ряд научно-исследовательских лабораторий, институтов по разным направлениям. Россия должна стать великой химической державой, господа. О растущей роли химии в жизни людей говорил ещё Ломоносов, не мне вам это объяснять, -давал я установки им и себе, и химики весьма оживились при упоминании факультетов и институтов.

-Поэтому, Дмитрий Иванович, - обратился я будущему великому учёному и патриоту России, который сидел как отрешённо от нас. Тем самым наверно вернув его к нам из этих самых будущих лабораторий и институтов, в которых он наверно уже работал. Он, услышав свой имя встал, и растерянно и с непониманием смотрел на меня.

-Вам, господин, Менделеев, думаю надо продолжить заниматься исследованиями, начать писать диссертацию, и не тратить время на службу в училищах. Быстрее включатся в большую науку, - ещё больше ускорял я ход истории.

-Николай Николаевич, вы, меня поддержите в этом? -спросил я Зинина. Он тоже встал и сказал:

-Конечно, Ваше императорское величество. Господин Менделеев несмотря на свою молодость подаёт очень большие надежды. Я, его будущее отчетливо вижу в науке. Сам же объект внимания, окончательно смутился и покраснел.

Прощаясь со мной, химики пообещали ускорить работы по нитроВВ и увеличить производство. Даже если они это сделают в два-три раза, уже можно будет часть бомб, ракет и мин насыщать пироксилином и динамитом. И если умело использовать их, получить значимый результат.

Теперь мой путь лежал через Брянск, в малоизвестный промышленный район России, который в данное время начал играть очень весомую роль в войне. Возглавлял его, Сергей Иванович Мальцев, кавалергард, генерал-майор в отставке, и ныне успешный продолжатель дела своего отца.

Сергей Иванович Мальцев, продолжатель династии и дела своего отца, как бывший военный и просто русский человек переживал за неудачный ход войны. И был готов исходя из своих немалых возможностей помочь своей стране и армии. Да, за деньги, на то он и заводчик, купец первой гильдии, но, хотел зарабатывать, а, не наживаться на войне, как это делали очень многие поставщики. Ещё в 1854 году не раз обращался в Петербург с предложениями о строительстве железной дороге в Крым, для этого он брался делать рельсы на своих заводах. Его предложение не приняли, хотя ряда заказов для своих заводов он сумел добиться. Но, они могли производить для войны намного больше, чем это делали. И вот после того как императором стал Александр Николаевич, он, к своему большому удивлению получил уже в конце февраля из рук фельдъегеря письмо из военного министерства. В нём был большой список того, чего о него хотели получить военные. Просмотрев его, и сделал для себя пометки. И немедленно дал согласие на выполнение заказов. Даже тех, которые у него никогда не делали. Значит научаться, освоят и будут делать.

И вот теперь его, мальцевские заводы, во всю работали на войну и продолжали набирать обороты. Они делали паровые машины разной мощности, в Киевском и Брянском арсеналах, Шостке, Николаеве, пыхтя и дымя уже работала продукция Людиновского завода. Лафеты для различных орудий, железо, сталь, полосы из железа для конок, кирасы, строительную -дорожную технику: скрепера, грейдера, катки, шанцевый инструмент, разнообразный строительный инструмент, гвозди, скобы, проволоку, ядра, лили корпуса для бомб, ручных гранат и мин из чугуна и стекла, детонаторы для них, ружейные замки под капсюль, стеклянную тару, оборудование и станки для арсеналов и порохового завода и его химической лаборатории, изделия из стекла для неё же. В Дятьково начали заниматься стеклом для оптики и приборов. В госпитали Крыма и в войска шёл и его сахар. Получил он заказ и на разработку паровозов и будущей строительной техники на базе паромобилей. Помимо заказов, по собственной инициативе Сергей Иванович Мальцев начал производство винтовочных стволов, пуль и даже револьверов. С февраля количество рабочих на его предприятиях постоянно росло. Производства расширялись. Мальцевские заводы под влиянием войны и воли императора, превращались в промышленный округ. Именно так сказал император.

Служа в кавалергардах, он не раз видел императора Николая, его семью, в том числе и Александра, ставшего сейчас императором. И вот теперь встреча лицом к лицу. Этот Александр, был другим. Загорелый, коротко стриженный, крепкий телом, со спокойным, даже наверно, холодноватым взглядом. Как у его отца. Но, без надменности. И эта встреча помогла, ему, Сергею Ивановичу Мальцеву, понять, что они с императором, так сказать сойдутся, поскольку мыслят одинаково.

Император начал осмотр Дятьковского завода чуть ли не с рассветом, затем пролетев тридцать восемь вёрст до Людиновского завода, начал изучать и его, причём он ходил по цехам, говорил с мастерами, рабочими, потребовал показать условия жизни рабочих. После этого и его Мальцева доклада, о том, что и как производиться на его заводах, уже за ужином император Александр, поблагодарил его за проделанную огромную работу на пользу России, и государь можно сказать раскрыл ему свои планы. И были они велики.

-Я, Сергей Иванович, намерен сделать Россию, великой промышленной державой. За промышленностью, индустрией будущее. Количеством продукции промышленности теперь измеряются богатства стран, -начал император разговор, который изменил жизнь семьи Мальцевых, и вместе с ними огромного количества людей.

-Вы, тоже, как и я, сторонник промышленного развития. Нас можно назвать технократами, индустриалами. И ваши дела тому подтверждение. Но, надеюсь вы, не утопист. Хотя надо признать, касаясь 'промышленно-научной системы', взглядов на науку, промышленность и грядущие с связи с этим изменения в жизни государства и общества Сен-Симон прав. И развитие Англии это подтверждает она превратилась в 'мастерскую мира', и опираясь на свою экономическую и промышленную мощь извлекает из этого мира максимальную выгоду для себя. Вы, знаете Сергей Иванович, что сейчас англичане строят паровое морское судно длиною в сотню саженей ... из железа! Его создатель инженер Брюнель. Запомните эту фамилию. А у нас только начали речные пароходы в тысячу пудов водоизмещения.

Россия в отличии от века прошлого, уже сильно отстаёт от Англии, Франции, да, даже Бельгии. И идущая война это нам ясно показала. И России придётся догонять ушедших вперёд страны, которые не были и не будут нам друзьями. А быть отсталым, это значит быть добычей для своих недругов. Нас просто сомнут, и подчинят себе не в этот, так в другой раз. Поэтому вас, и вам подобных, я, призываю к себе в помощь, чтоб как можно быстрее преодолеть разрыв в промышленности и перестать быть слабыми. И вам, Сергей Иванович, повезло больше других. И не только потому, что я здесь у вас. Ваш отец и вы сами начали смотреть в будущее, и сделали ставку именно на промышленность. И говорю вам точно, вы, не ошиблись. И подготовились к тому, что необходимо сделать. Сделать, Россию, державой, которая могла обеспечить себя любой промышленной продукцией. От булавок до сотен, тысяч паровозов, пароходов, сложных станков, измерительных инструментов, оптики. Россия должна научиться делать всё сама, -так говорил император. И продолжал:

- Для этого, вы, и другие промышленники получите из казны кредиты, и государственные заказы ... на годы вперёд. Далее в зависимости как у вас и других пойдут дела можно думать и о субсидиях. И, вы, к этому уже готовы в значительно степени. И в этом заслуга вашего отца и ваша собственная. Так, что, Сергей Иванович, набирайте себе новых инженеров, мастеров, рабочих, учите их и их детей в школах, училищах на нужные вам специальности. Создавайте конструкторские бюро, опытные мастерские, что они создавали новую технику, оборудование, станки. Начинайте заниматься ... научной-организацией труда. Я, вам, говорю абсолютно верно, что, подготовленный, обученный рабочий, при хорошей организации труда, будет больше производить за восемь-девять часов работы, больше, чем просто рабочий на том же оборудовании за двенадцать и больше. А если он ещё будет хотеть работать сам, а, не из-под палки, то цены такому работнику не будет. И его производительность перекроет все затраты, на его обучение, безопасность труда, обеспечение приемлемого быта, жалование или заработную плату. Да, Сергей Иванович, даже крепостным рабочим, стоит платить небольшую сумму денег. И работать им из-за этого будет больше желания и смысла. И они же и будут потребителями вашей же продукции.

И после этого император сказал о том, о чём сам Мальцев уже не раз задумывался. И размышляя приходил уверенно к мысли о том, что этого не только не избежать, но, и даже необходимо. Хотя он сам был хозяином более тысячи крепостных. Государь озвучил, это так: -Для развития промышленности, а вслед за ней и торговли, нужны покупатели, миллионы и десятки миллионов таковых. Покупатели, которые могли бы потреблять массовый, недорогой товар, который будет производить индустрия. Ей же самой нужны рабочие руки, рабочие, сначала десятки тысяч, потом сотни, и далее миллионы. И они тоже должны стать для неё потребителями. А без свободы, это, Сергей Иванович, невозможно. Свобода нужна, что человек, работник мог распоряжаться своим трудом и его плодами, во благо страны, семьи, себя. Из этого следует, что крепостное право в России будет отменено. 'Предупреждён, значит вооружён'. Я вас вооружил, дал вам преимущество перед другими. Используйте это с пользой. Хотя, мне, это вам, даже странно говорить. Вы сейчас в расцвете сил, набирайтесь ещё большего опыта, знаний, готовьте людей. И лет через пять, вы получите дело, которое поставит вас в один ряд с Демидовыми в истории России.

Оставив Мальцева дальше заниматься делами и выполнять поставленные задачи, я направился в Калугу. Центр губернии, а по виду город сельского типа. Там был только день. И кортеж помчался в столицу стрелкового оружия России -Тулу. Решение я об это принял ещё в Крыму, но, умолчал. Окружение и охрана отреагировала на моё решение спокойно и деловито, 'Тула, так Тула, хоть обратно в Крым. Мы готовы'. Чем приятно удивили меня.

Путь из Крыма пролегал через города губернские в них точно буду останавливаться, лишний раз страну увидеть, себя показать не помешает, и ручной режим управления никто не отменял. В уездных городах только в относительно крупных делать остановку, в остальных, просто движение через публику. Для провинции проезд императора событие просто огромное, вспоминать и обсуждать это будут и через поколение.

На моём пути в Питер там, где я планировал остановиться, были Мелитополь, Александровск, он стал Запорожьем, Екатеринослав, Полтава, Миргород, то самый, гоголевский, Лубны, Киев, Чернигов, Брянск, Калуга, Тула и Москва.

Программа действий была незамысловатая, проезд верхом по улицам города, через кричащие от восторга толпы людей. Мои подданные кричали здравницы, крестились, крестили, бросали вверх и на землю головные уборы, цветы, пели гимн, становились на колени, плакали, некоторые в порыве верноподданнических чувств рвался, выказать мне их лично. Охрана быстро, вежливо или не очень останавливала его. Я со всеми такими активистами кратко говорил, по-отечески корил за нарушения порядка, и предлагал их энергию и прыть направить на службу отечеству. Что это есть лучше доказательство верности и любви к своему государю.

Если в Мелитополе и Екатеринославле несмотря на всю проведённую работу по подготовке безопасности моей персоны по-новому, моя охрана, теряла мамку и неслабо косячила. Понятно, допустимо, учатся. Провели работу над ошибками. И после Полтавы, Миргорода и особенно Киева дело пошло на лад. Там даже успели взять под контроль крыши и чердаки на улицах где я должен был проехать. Сейчас в меня никто не будет бросаться с кинжалами, кидать бомбы, стрелять. Но, это дело времени, покушения обязательно будут.

Ехал я быстро и не явно, спал я в пути днём и ночью в дормезе. Поэтому в первую очередь уездные города я видел во всех красе, со всеми плюсами и минусами. Мило, но, грустно. Губернаторов всё-таки уведомляли, что едет 'САМ !!!' И как могли они конечно готовились, наводили лоск и блеск.

Схема в городах где я останавливался была следующей, торжественная встреча, молебны увели на второй план, долго больно, время жалко, доклад губернатора или городничего, эти вообще бывало слова от волнения не могли сказать, бледнели, краснели. Доклад губернатору это одно, а, императору другое. Я вместе с ними сравнивал их сведения с теми сведениями, которые собрали для меня скажем так спецслужбы. Осмотр предприятий, образовательных учреждений, больниц, водопроводов и канализации, которых не было даже в Киеве. После этого раздача волшебных пенделей, взысканий, наказаний, поощрений, встреча с губернским или местным обществом, краткая речь перед ним, обед или ужин, и марш-марш дальше.

Теперь во всех городах где я останавливался то чего было мало добавиться, чего не было появится. Школы, училища, больницы к 1-му сентября хотя бы в виде зародыша. Коммуникации конечно позже. Губернаторам указал, что новые улицы в городах делать в три раза шире обычного, с твердым покрытием, освещать. В Киеве запускать конку по городу. Хотя я и был в 'матери городов русских' по сути проездом, две ночёвки. Но, в Софийском соборе помолился как умел, за себя грешного, за дела свои нынешнее и будущие. Красивый он!!! Могучий, завораживающий, впечатляющий, вдохновляющий. Не то, что современная украинская подделка. Походил руками стены потрогал, храм послушал. Место силы. Просил у Вседержителя помощи, ведь особо кроме него помогать мне было по крайней мере сейчас пока не кому было.

«Ту-лу-ла ту-лу-ла-ту-ту-ту-лу-ла. Ветром в голову надуло ла-ла-ла-а!» Вспомнились мне строчки песни из молодости и той жизни. Просто после весьма индустриального Брянска, на удивление планомерно застроенной , но, всё-же провинциальной Калуги я держал путь в совсем промышленную Тулу.

Там если не ошибаюсь ещё в 1632 году Андрей Виниус поставил железоделательные заводы, и начал производить железо, чугун, оружие в промышленных масштабах для того времени. Тула было просто кладезем для России в семнадцатом и восемнадцатом веках, железо, лес, река Упа, и Ока рядом. Но, главное Москва близко. Никита Демидов туляком был. Его путь на Урал, к известности и богатству начался из Тулы. И вокруг этого легендарного города был ... уголь! Много угля. Целый Подмосковный угольный бассейн в миллиарды тонн угля. Правда бурого. И как я ещё помнил, известняк, глина, пески, ещё, что-то для строительства подходящее. Торф. И всё это недалеко от Москвы! Есть всё, чтоб дальше развивать промышленность у себя и первопрестольной. Да, и сельское хозяйство. Но, Тула делала в основном стрелковое оружие и самовары. А это работа с металлами. Точная и тонкая работа, квалифицированная. Хотя с таким потенциалом, по полезным ископаемым и людским ресурсом могла бы и станки, паровые машины, паровозы, рельсы, инструменты и всё, что делалось из железа, чугуна и стали. Но, не случилось. Будем как говориться исправлять. Вернее, уже начали это делать.

Тульские заводы, казённые и частные, пыхтя паровыми машинами, которые сами для себя наконец-то собрали, работали на войну. Стрелковое оружие конечно было главной продукцией города оружейников.

Владельцы различных частных предприятий Тулы могли смело говорить: «Кому война, а кому мать родна». Братья Лялины на своих скобяных фабриках, Степан Федотович Баташов на фабрике самоваров делал прицелы для винтовок и ружей под новые пули, ружейный замки, взрыватели, пулелейки, пули нового образца, корпуса для фугасов, мин, том числе и морских, вместо самоваров. Делали различные точные приборы, механизмы, оборудование для лабораторий, измерительные инструменты и ещё много чего.

Семейство оружейников Гольтяковых выпускало револьверы, снайперские винтовки и духовые винтовки, которые уже заставили немало количество матерей во Франции, Англии и Сардинии рыдать от горя. В 1852 году Николай Иванович Гольтяков получил звание оружейного мастера «Их Императорских Высочеств Вел. Князей Николая и Михаила Николаевичей» с правом ставить на своих изделиях императорский герб. У него в мастерской тогда работало тринадцать рабочих, теперь их было за сотню человек.

Созданная в конце 1853 года на Тульском оружейном заводе Образцовая оружейная мастерская, так же занималась выпуском высокачественного оружия. В числе задач, которые ставились при образовании Образцовой оружейной мастерской инициатором ее создания — инспектором оружейных заводов, князем С. Голицыным, перед ее персоналом, было дальнейшее развитие оружейного дела. Здесь-то и был создан первый русский «Кольт», преподнесенный Николаю I в апреле 1854 года.

Испытания, проведенные в ноябре 1854 года показали, что по боевым качествам русский револьвер не уступает американскому прототипу, а в эксплуатации даже более практичен. В русском подражании «Кольту», например, был предусмотрен пенал в рукоятке для запасных капсюлей, чего у «Кольта» не было, а форма рукоятки русского револьвера и шпора на спусковой скобе способствовали более однообразному хвату, чем у оригинала и уменьшению плеча отдачи, обеспечивая при этом хорошую кучность стрельбы. После успешных испытаний уже русского Кольта Николай 1-й приказать на Тульском заводе изготовить 400 револьверов для флотского гвардейского экипажа. Я их естественно забрал у моряков и отправил в Крым. Боевое крещение они получили в сражении у Керчи.

Теперь постоянное производство револьверов разворачивали в Туле, Ижевске и Сестрорецке. Взялись делать их и несколько промышленников частников. И в результате совместных усилий всех отечественных оружейников, гарнизон Севастополя и Крымская армия начали получали револьверы партиями в десятки единиц по нескольку раз в месяц. И этот тип оружия переставал там быть чем-то полубожественным, хотя и оставался предметом вожделения многих офицеров.

И через свои револьверы придём к классическому патрону, и такому же револьверу, так, что Кольт, Лефоше и прочие Смит-Вессоны ещё покусают локти. России и тех кому она будет продавать своё оружие им не видать. И думаю от слова совсем.

И именно в Образцовой оружейной мастерской Императорского Тульского оружейного завода с учётом множества рекламаций от военных с передовой и с моим не явным участием, на основе драгунского 7-ми линейного ружья образца 1854 года, была создана пехотная винтовка калибром в 7-мь линий (17,78 мм) образца 1855 года. Пуля для него была выбрана Петерса и Тиммерганса, так называемая бельгийская, в 6,9 линии (17,54 мм).Такую удобней заряжать. Они подходили и под калибр французских штуцеров и нарезных мушкетов, 17,8 мм. Вес пули был 10 1\4 золотников (43,7 г) с зарядом для неё в 1 3\6 золотника (6,4 г) любого пороха для стрелкового оружия.

На тульском заводе, как и везде где производилось оружие работала система оценки качества продукции. ОТК, госприёмка в дополнение к тому, что уже было. В ней теперь работали приёмщиками, браковщиками комиссованные из действующей армии офицеры, фельдфебели и унтер-офицеры. А они в отношении качества выпускаемого оружия были мягко сказать недобрые. На себе испытали его нехватку и негодность во время боёв в Крыму. За брак наказывали, за качество и рост производства поощряли. Схема кнута и пряника давала результаты. В июне Тульский завод должен был выйти на восемь тысяч винтовок в месяц, образца 1855 года. Командир Императорского Тульского завода, генерал-майор, Герман Романович Самсон в ходе своего доклада назвал это число, причём сам. Если брать во внимание его фамилию, данные ему ресурсы и полномочия, то боевой офицер, участник русско-турецкой войны 1828–1829 гг. и усмирения польского мятежа 1830 года, отвечал за свои слова. Причём он знал, чем именно и перед кем.

Помимо наращивания производство нарезного оружия, револьверов достойные наследники Левши, выполнили ещё одну поставленную мною задачу. Сделали это. Это то, что сможет и поможет изменить Россию в лучшую сторону. И, как и я и предполагал, сотворили «её» первыми ... самоварщики Тулы. КЕРОСИНОВУЮ лампу!!! И уже с весны серийно выпускали.

По моим рисункам работы над ней начались ещё в феврале в Питере, Москве, Туле, у Мальцева, Баташева, Бенардаки, поэтому будут разные варианты, а, покупатель выберет рублём то, что ему надо. Саму лампу делали на местах, заказ на стеклянные колбы для них разместили на Императорском стеклянном заводе для Питера, для Москвы и Тулы, Кургловском хрустальном заводе, который был основан в 1850 году и принадлежал А.С. Меншикову. У дятьковского Мальцева было идеально, сам лампы делает и колбы к ним, у гусь-хрустального Мальцова колбы и фитили с его же бумагопрядильной фабрики для ламп.

Первый нефтеперегонный завод в России подсуетился построить Дмитрий Егорович Бенардаки у себя в Сормово, он же брался поставлять нефть с Баку, с тоннажем на Волге и Каспии у него особых проблем не было. Так, что скоро появятся полноценные танкеры, тут для ускорения я окажу помощь, а пока нефть в бочках. Керосин шёл на лампы, мазут в топливо на тот же крекинг, на смазку, его производные гудрон, потом битум на асфальт и для судов.

Сам Дмитрий Егорович Бенардаки был доволен жизнью и собой, его дела не шли, летели в гору! Война ! Время делать бОльшие деньги !

7 мая 1854 года «Компания Нижегородской машинной фабрики и Волжского буксирного и завозного пароходства» была преобразована в «Камско-Волжское акционерное пароходное общество» с капиталом 800 тысяч рублей. И он, скупая акции у своих бывших компаньонов и просто держателей, превращался почти в единоличного владельца. Само предприятие располагалось на выкупленном у помещицы Крюковой участок земли на правом берегу Волги между деревнями Сормово и Мышьяковка. Первое название было более звучным, поэтому все стали говорить про Сормово.

В мае 1850 г. со стапелей завода было спущено на воду первое судно — деревянный колёсный пароход «Ласточка», который был оснащен паровой машиной паровозного типа 24 л. с. также сормовского производства. В том же году был построен двухтрубный кабестан «Астрахань» с машиной Берда. Первым пароходом с металлическим корпусом стал «Орёл», спущенный на воду 30 апреля 1852 года. Первые суда шли на оснащение дочернего Волжского пароходства, с 1852 года началось производство продукции внешним заказчикам.

Владельцы фабрики традиционно придерживались курса на независимость и активное внедрение новой техники, строились эллинги, доки, обновлялось оснащение цехов, росло мастерство инженеров и рабочих, увеличивались доходы. Железо поставлялось с Демидовских заводов Урала, лес с реки Унжи, снасти и другие материалы покупались на Нижегородской ярмарке и в соседних губерниях. Это было совсем рядом или относительно, и доставка грузов шла во многом по рекам, а значит это было дешево. Только котловые трубки выписывались из Англии. На заводе работал губернский механик Николай Александрович Корсаков, который проводил испытания котлов и внес ряд усовершенствований в их технологию, и кораблестроитель Михаил Михайлович Окунев. Который работал на верфях Петербурга и Николаева, там организовал строительство судов из железа. В 1851–1853 годах работал на Сормовский заводе Камско-Волжского пароходства, где создавал железное и паровое судостроение. Построил восемь железных и четыре деревянных парохода для плавания по Волге. Предприятие и до войны было уже не маленьким, в 1849 году 95 человек, на момент создания нового общества, 1854 год, на заводе и верфи уже работало 200 человек. Но, война изменила всё ещё круче.

В июне 1855 года на заводе, эллингах, доках, лесопилках работало более 1 500 человек, было под полторы сотни токарных, строгальных, навальных и точильных станков, чертова дюжина паровых молотов, 73 печей и горнов, механизмы обслуживали под полсотни паровых машин. Всё это в свою очередь позволяло производить десятки паровых машин для пароходов, заводов и фабрики, баржи и массу другой продукции из металла и дерева. Заказы от государства с восшествием на престол нового императора на предприятие Бенардаки обрушились как лавина. И он брался за всё. Пароходы, баржи, сталь, качественное железо, кирасы, шлемы, обода для колёс повозок, сами колёса и повозки, проволока, винтовки, револьверы, лампы. Его предприятия делали ВСЁ. Если не умели сами, находили тех, кто умел, учились, и делали. Поэтому взялись и за лампы.

Про их грандиозное будущее и такую же прибыль многоопытный делец рассматривая рисунки сообразил в течении минуты. Поэтому мгновенно согласился на создание лампы и производство, и начал выбивать себе разрешение на строительство завода по перегону нефти, нефтеперегонного. И добился, его к своему удивлению очень быстро, всего за три недели. Но, за это взял на себя обязательство помогать своим соплеменникам бороться против ненавистных для них турок, как в России, то есть Православной дружине, о которой постоянно писали газеты, так и вне России. Помогать понятно дело деньгами, и с подвигнуть на это российских греков. Что было нелегко, ведь они привыкли деньги зарабатывать на других, а, не отдавать другим. Хоть вроде тоже грекам.

Дмитрий Егорович Бенардаки был умён, опытен в делах и умел как говориться смотреть далеко вперёд. Ведь не просто так он стал учредителем «Компании Нижегородской машинной фабрики и Волжского буксирного и завозного пароходства» в 1849 году, вместе с сыном председателя Государственного совета Львом Викторовичем Кочубеем, флигель-адъютантом императорской свиты и сыном главы Морского ведомства Владимиром Александровичем Меншиковым. Они придавали компании статус и их родство помогало преодолевать разные препоны в государственной системе и бороться к конкурентам, которые тоже хотели крепко встань на Волге. Сыновья своих отцов давали их имена и фамилии, а он более 400 тысяч серебром из пятисот для покупки земли и строительства предприятия.

Дмитрий Егорович понимал, что в Нижний Новгород, к Волге, главному речному пути России в ближайшие годы будет проложена железная дорога. И он к этому должен быть готов. И скупая акции у своих именитых компаньонов и других, помельче, готовился. Так же он видел, что будущее за заводами, фабриками, пароходами, паровозами, за промышленностью. Поэтому он не переставая заниматься винными откупами, полученные от них деньги начал вкладывать в промышленность, ну, и землю не забывал покупать при этом.

Его верные друзья, ум и опыт, вновь его не подвели. Действия нового императора доказывали ему это. Заказы на десятки миллионов рублей была размещены на всех крупных, средних и даже мелких промышленных предприятиях Европейской России. У Мальцева, Баташева, Нобеля, Берда, Мальцова, все, кто мог работать на войну получили заказы и подряды. То есть его конкуренты. И Бенардаки это знал. Всё знал, и про всех.

Видя, как бросился развивать промышленность император Александр, как начали строить сотни вёрст железных дорог, сотни пароходов, паровых машин. Дмитрий Иванович понял, что после войны предстоит большая драка среди промышленников за размещение у себя государственных заказов на миллионы рублей и на долгие годы вперёд. Россия страна большая, богатая. Не Греция. А биться за деньги, успех Бенардаки умел и любил, и в последние годы в этом никому не проигрывал. Поэтому он ещё в апреле объявил, что намерен делать не только пароходы, но, и паровозы, вагоны и конечно рельсы, строить железные дороги, а также новые заводы. Будущую железную дорогу Москва- Нижний Новгород он не намеревался никому отдавать, как и Волгу. Для этого он выделил миллион рублей серебром, и его люди по всей России начали поиски заводов и фабрик, которые можно было уже купить, войти в долю, места, где выгодно построить новые, и бросились искать людей масштаба Алексея Ивановича Узатиса, по сути создателя Сормовского завода, и просто инженеров, механиков и мастеровых. Искали с целью найма вновь в Бельгии, так же Пруссии, Австрии, германских государствах. Дмитрий Иванович Бенардаки не привык быть на вторых ролях.

По моему указанию везде где создали пригодные для использования керосиновые лампы, их запатентовали. Чтоб можно было бить по рукам и рублём ушлаганов, которые обязательно захотят на лампах заработать денег, не тревожа себя мыслью, что это не их изобретение.

Крекинг, хотя он так еще не назывался тоже закрыли патентами. Над ним работали сразу три группы химиков в Нижнем Новгороде. Туда нефть удобно доставлять и районы где будут в основном в первое время расходится керосиновые лампы относительно рядом.

Первые лампы сразу с отражателями попали в цехах заводов где их и создали. В первую очередь туда где было особенно востребовано круглосуточное производство. Рост количества ламп в цехах, давал рост производительности. Ночная смена теперь позволяла делать сотни винтовок, десятки револьверов, и много другого сверх того, что могли выпускать днём. И это касалось всей первоочередной продукции для войны. Добыча руды и угля тоже теперь стала вестись круглые сутки. Многие госучреждения перешли на режим работы круглосуточно или в две смены. Так, что Тула теперь застолбила за собой не только оружие, самовары и пряники, но, и керосиновую лампу.

Тут же в Туле делали, паровые машины, станки, промышленное оборудование и для шахт, различные изделия из металлов, пассажирские, грузопассажирские и грузовые дилижансы и повозки. Тысячи мастеровых, которые умели мало-мальски работать с деревом, металлами, были мобилизованы по соседним губерниям и в Москве и направлены на тульские заводы.

К ней от Тулы протянули уже почти восемьдесят верст конно-железной дороги, из столицы клали конку навстречу. Шоссе Тула — Москва делали двухполосным, полоса дороги была разделена для грузовых повозок и более быстрых, делали станции, съезды для проселочных дорог и карманы. На ней отрабатывали вариант будущих шоссе, которые должны были сетью в тысячи вёрст покрыть Россию. И участок Тула — Москва это начало будущих трасс «Дон» и «Крым». Сколько на этом нагрел руки Клейнмихель я узнаю позже, а так дал негласное распоряжение не сильно шерстить эту и другие стройки по его ведомству, а, там вращались десятки миллионов рублей. Ну, не сможет он пройти мимо их без внимания. Схема конечно наивная, но, и Клейнмихель мнит себя ещё тем, которым можно «всё». Вот и ладушки.

Угольные шахты в Богородицком уезде князя Бобринского стали главным поставщиком угля в Тулу, её заводы поглощали его теперь сотнями пудов в день. Поэтому он за свои деньги проложил к реке Уперта конно-железную дорогу от самой большой шахты в деревне Малёвка, которая разрослась до посёлка, теперь в шахтах день и ночь работали сотни людей. И по Уперте шли лодки с углём до Упы, и далее по ней уже до пристаней самой Тулы. Так, что в дураках остались его соседи помещики, которые посмеивались на его затеей с добычей угля. Кто был по деловитей и расторопней из них, увидев выгоду, сами начали у себя на своих землях искать уголь и залежи железной руды.

Слушая доклад обо всем уже сделано и делалось в Туле, исправляющего должность военного губернатора города Тулы и тульского гражданского губернатора, Пётра Михайловича Дарагана. У меня высветилось в голове понятие из будущего, «кластер». Тула становиться, точнее уже давно стала промышленным кластером! Ещё в прошлом веке, то есть восемнадцатом, или даже в семнадцатом!

После доклада с обошёл с ним некоторые цеха завода, посмотрел производственный процесс и увидел в нём зачатие будущей системы научной-организации труда, она же потогонная —эксплуататорская, в просторечье ... конвейер. Если яйцеклеткой были Тульский, Ижевский, Сестрорецкий заводы и ещё ряд других. То семенем для них был я. Такой вот августейший сперматозоид. В итоге такого осеменения, и должна была быть создана эта самая научная-организация труда для реалий этого времени для начала. На оружейных заводах удобно её отрабатывать, деталей, операций для этого хватает, как и квалифицированных рабочих. Оргазм от своих действий я надеялся получить, после финального доклада о том, что, что-то внятное из этого получилось и начало давать ощутимые результаты не только на оружейных заводах.

Пётра Михайловича Дарагана, я в этот же день утвердил в должности военного губернатора города Тулы и тульского гражданского губернатора без и. д, и присвоил звание генерал-лейтенанта. Он честно это заслужил. У боевого генерала, когда я ему об это сказал, глаза немного замокрели. Не всякому не столичному служаке, император лично сообщает о таком. Приглашает на обед, и выпивает за здоровье и успехи награждённого.

После того, когда Дараган в ходе доклада печалился о нехватки квалифицированных кадров для выполнения поставленных задач, я ухватил эту мысль, которая в потоке прочих иногда мелькала. Школы, вечерние школы, профтехучилища — ПТУ, техникумы!!! При казенных заводах. На всех! Теория и практика в одном флаконе! Посадить, загнать за парты всех детей рабочих, и других детей города, посёлка, рабочую молодёжь, самих рабочих до 45 лет тоже обязательно. Занятия сначала вести будут инженеры с заводов, им за это доплачивать четверть от жалования. Как и тем, кто будет учиться. Или землю для усадьбы давать. А кто бросит учёбу, тот ещё и денег будет казне должен. Привлечь разночинцев в учителя. Жильё, прокорм давать им от заводов, жалование как у мастеров сделать. Для запуская процесса и его поддержания заводам Минфин должен был выделить денег. Целевые.

Тех, кто в ходе учёбы в училище покажет отличные результаты, после сдачи экзаменов, за казённый счёт отправлять в вузы России и заграницу. Все рабочие казённых заводов должны быть как минимум грамотными на уровне начальной школы, а, их дети уже иметь диплом об окончании ПТУ и выше. На вольнонаёмных это тоже распространить. Очень даже социальный лифт, шанс подняться наверх на несколько этажей сразу. Ещё и за счёт государства. Надо начинать решать проблему массовым образование. Казенные заводы и крепостное право для это очень хорошее подспорье. Указ об этом я написал в кабинете у Дарагана. С пометкой: «К исполнению сразу после получения». В сентябре — октябре 1855 года десятки тысяч людей, а может и больше сотни должны будут сесть за парты. А её я тут же нарисовал как помнил. Только не тот вариант, за которыми сам сидел или лежал, а старый вариант вместе с сиденьем и откидной крышкой. И отверстием на столешнице для чернильниц.

К Баташёвым, в Окский или Заокский промрайон я не поехал. По сведения из справки об их заводах, дела у Выксунской части наследства, Выксунский, Сноведский, Унженский, Илёвский заводы шли лучше, чем у Гусевской, заводы Ермишинский, Верхне-Унженский, Мердушинский, Сынтульский, Гусевский. Там ещё работали по старинке, то есть по технологиям начала века и восемнадцатого. И долгов наделали к началу войны более чем на 2,7 миллиона рублей. А на братской выксунской группе заводов в 1852 году паровых машин было целых семнадцать! Поэтому решение я принял следующее, выксунские заводы получили возвратную субсидию и госзаказы, гусевская группа тоже самое ... и внешнее управление. Туда ещё в феврале была отправлена комиссия, которая должна была обеспечить выполнение госзаказа. Она свою задачу выполнила, гусевские заводы увеличили выплавку чугуна и железа. Больше с ним пока было нечего взять. Часть продукции с них шла на строительство ж\д Муром — Арзамас, пока конной. Через них всё равно пойдёт ж\д Москва —Казань. Через Арзамас с Нижнего Новгорода на юг. От завода Выксы махом пробросили до Оки тоже конку в десять вёрст, и по ней пошла продукция заводов. Железо, чугун, сталь, её плавили тигелях, изделия из металла, наладили сборку паровых машин разной мощности. Методика организации производства Путилова успешно работала, тем более на металлургических заводах.

Открытая в 1854 году фабрика стальных изделий Муромского 2-й гильдии купца Дмитрия Дмитриевича Кондратова, выпускавшая столовые, поварские, шорные и сапожные ножи. Благодаря своему хозяину ворон не считала. Дмитрий Дмитрович в делах был хват, он в 1853 году исходатайствовал фабричное клеймо для своих изделий. Узнав, что в Муроме остановилась столичная комиссия, едущая на гусевские заводы, он, использовав свои возможности в городе пробился к ней с образцами своих изделий. А они были весьма хороши. Люди в комиссии в металлах и изделиях из них разбирались, и теперь клеймо фабрики Кондратова ставили на ножах разных типов, медицинских инструментах, которые шли в армию. Так же стали делать сверла, другие изделия из стали и хорошего железа. На фабрике к конным приводам добавились две паровых машины, рабочих стало больше сотни.

Выксунский купец А. Я. Бородачёв, видя такой поворот дел в делах железных, для него известных, сумел быстро добиться у владельца села Кулебаки, коллежского асессора Н. Г. Фёдорова жившего в Москве согласия на строительства металлургического завода. И в конце мая уже были заложены фундаменты будущих цехов, и начали по округе бить шурфы и закладывать будущие шахты для добычи руды.

Тулу я покидал, с реальным чувством удовлетворения. В Крымскую армию массово пошли винтовки, револьверы. И теперь к осени есть все шансы насытить гарнизон Севастополя и ударные части Крымской армии винтовками, и ликвидировать преимущество противника. Теперь меня ждала Москва. Её дворянство, купечество и та его часть, которой я хотел предложить или навязать сделку. Получив от неё деньги, которые нужны будут как воздух после войны, и начать врачевать, заживлять глубокую и незаживающую рану в истории, в душе и на теле русского народа.

Генерал-губернатор Москвы Арсений Андре́евич Закре́вский, Чурбан-паша, как называли его московские острословы, в течении часа сменил своё настроение с хорошего на плохое. И он начали нервничать, и видя это его окружение притихло. Оно знало, что Арсений Андреевич, будучи в таком настроении, может наговорить грубостей и резкостей больше обычного. И устроить знатный разгон всего и вся.

Причина - этому как кому-то могло показаться была странной. Дождь, сильный дождь. Который прошёл с утра, и наделал на почищенных по строжайшему приказу площадях и улицах первопрестольной бесчисленное количество ручьев, луж и больших луж. И даже огромных. Город раскис. Даже выметенные мостовые выглядели уже не так презентабельно. Но, это было полбеды. Москва после дождя ещё сильнее ... запахла. А местами просто засмердела. Золотари несколько дней подряд работали не покладая рук, но, все нечистоты и отходы вывести не смогли. А иногда и вообще выливали, вываливали их просто подальше от центра в речки и саму Москву -реку. Ведь канализации у города Москвы не было. Поэтому персонам с особым нежным обаянием не стоило появляется в некоторых районов города, особенно там, где были кожевенные заводы, и забивали скот. Тамошний дух мог довести их до лишения чувств.

А Москва ждала в этот день прибытие самого императора, Александра Второго. И тут природа поднесла такой сюрприз, который грозил превратиться в конфуз. Или даже более того. Московская публика газеты читала, слухи собирала, и знала, что новый государь сын своего отца, и может даже внук деда. На расправу скор и суров. Но, был вроде как справедлив, за малые огрехи, не наказывал строго, давал возможность исправить. А вот за злонамеренные, несущее вред ему и России, был неумолим. Московское общество, впрочем, как и вся Россия несколько дней не могла поверить, что в Крыму были повешены десять человек, которые были до этого в немалых чинах, почете и уважении в обоих столицах. А, когда это всё-таки оказалось правдой, Москва затрепетала, кто от восторга, а, кто и от страха. 'Вот он спаситель Отечества не только от врагов внешних, но и внутренних', говорили многие салонах и при встречах личных и в публичных местах. 'Да, верно, несомненно, именно так, господа! Да, здравствует, государь-император!',- говорили им ответ другие, но, у самих в душе уже шевелился страх. Они уже понимали, что теперь глава 'Комиссии по преодолению злоупотреблений', развернётся во всю ширь. Он это мог сделать, и явно хотел этого. Человеком широким, с размахом, он был и остался таковым, несмотря на своё возраст. Ведь главой комиссии, которая работала в Москве и губерниях, которые граничили с Московской, был ... тот, кого именовали проконсулом Кавказа, Алексей Петрович Ермолов!!! Он уже отдал под суд десятки не малых чинов, от подполковников и выше, ещё десятки были арестованы и по их делам шло следствие. И теперь ему, император, казнью, окончательно развязывал руки. Показав пример, как надо действовать. А старого генерала, и так уже называли московским Аракчеевым. А теперь он и вовсе станет князем-кесарем. Кто-то грядущие времена называл новой опричниной, кто-то диктатурой закона, справедливым воздаянием за деяния или просто справедливостью. Москва ждала своего императора. А хотела первой принять царя-победителя в свои объятия. И в силу географии, и конечно истории могла на это рассчитывать. А тут этот дождь, который не только наделал делов на улицах и площадях, но, испортил вид украшенных домов. И преизрядно намочил публику. Но, дождь был летний, а, настроение у москвичей и тех, кто приехал с округи было всё равно более чем отличное. Ведь они могли в живую увидеть нового, молодого императора, уже овеянного славой военных побед над грозным противником, которой дотоле слыл непобедимым. И это им было приятно, и даже немного льстило.

В Москву я въезжал быстро и не тайно. Вторая столица всё-таки, да, дел в ней было немало. Экономический, политический, культурный, духовный, исторический центр не только империи, а, России как таковой в целом. В прошлом, настоящем и будущем. Третий Рим. Где как не в Москве напитываться силой. Она Орду переборола, поляков обломала, сам Наполеон в ней пуп себе окончательно надорвал, и для фюрера она стала локотком, который не укусишь.

Москва! Как много в этом звуке.

Для сердца русского слилось!

А сердце у меня русское. Поэтому я въезжал в первопрестольную с неким трепетом. Я видел Москву века 21-го, и из окна кареты мельком в нынешнем 1855 году. И теперь я хотел познакомиться с ней поближе.

Непобедимая и легендарная встречала меня летним ливнем. Который сбил жару июля, и заодно пыль на шоссе усмирил.

За пять верст от въезда в город я сел на своего красавца - жеребца, и продолжил путь верхом в окружении эскорта. А вдоль этого пути уже стояли люди, все мужчины без головных уборов, многие на коленях. И по мере приближения к городу их было уже тысячи, и все они приветствовали меня, своего императора, государя, царя. И их приветственные возгласы, здравницы, пение гимна, звон колоколов идущий по нарастающей из города, слились реку звуков, которая накатывала на меня волнами при приближении, и звучало эхом позади. Народу становилось всё больше и больше. Всё улицы, улочки, переулки были забиты разномастным московским людом, который кричал, пел, махал руками, шапками, их же бросал вверх, крестился сам и меня осенял крестом. Но, на крышах и верхних этажах никого не было, кроме солдат и полицейских. Тех, кто пытался ко мне прорваться на подъёме эмоций, оцепление или самых прытких, охрана быстро и аккуратно отсекала. Я ничего в ответ не говорил людям, ни кричал, в этом торжественном гвалте это было бессмысленно. Поворачивался то в одну, то другую сторону и махал руками поочередно. И улыбался, честной, искренней, радостной улыбкой человека, который вдруг ещё раз понял, что его любят. Просто любят и, всё. Как этому не порадоваться. Да, и энергетика от этого всего шла немалая, и положительная.

Заказанный мною молебен во славу России и дарование победы над её врагами отслужили в храме Василия Блаженного. Мой заказ естественно, выполнял митрополит Московский и Коломенский Филарет. Который на меня внимательно поглядывал, временя от времени. Фигура немалая в истории русской церкви девятнадцатого века и не только его. И по собранной о нём информации, я понял, что он мне нужен. А я ему. Для завершения начатых им дел, которые ему мешали довершить.

Я четыре раза был в Москве, но, в храм Василия Блаженного, так и не смог попасть, то ремонт, то закрыт. Поэтому решил воспользоваться служебным положением. Красиво ! Слышно эхо событий, свидетелем, которых был храм. Мечты сбываются. Но, молебен я отстоял по-честному, и молился тоже так.

Народу на Красной площади, улицах к ней идущих, Васильевском спуске, вокруг Кремля, на другом берегу реки было полно. Везде были люди. И я уже начал тревожиться, как бы не возникло давки. Ещё это мне не хватало. Но, местные власти и отправленные заранее офицеры из моего окружения, силами полиции и гарнизона Москвы вполне успешно разводили и направляли массы и потоки людей.

После молебна и крёстного хода, я шёл по созданному охраной коридору через стоящий на площади народ, многие при этом при моём приближении вставили на колени, и все кланялись и крестились. Да, это более сильное ощущение, когда с тобой на улице здороваются твои бывшие ученики и студенты. Приятно, что, сказать. А тут на колени перед тобой! Взрослые, солидные люди! Честно говоря, я себя от этого не очень приятно ощущал. Поэтому быстрым шагом прошёл путь от храма Василия Блаженного к памятнику Минину и Пожарскому, который стоял посреди Красной площади. Это его потом при СССР в 30-е годы передвинули к храму. Парады мешал проводить. Слава Богу ума хватило не сносить или убирать с площади. И взойдя на помост высотой вровень постаментом памятника, получалось, что я, стою как бы вместе с Миниными и Пожарским. Это я сам придумал. И уже с высоты увидел сколько здесь собралось людей.

Встав рядом с этими выдающимися мужами, я поднял правую руку. Барабаны и горнисты трижды проиграли сигнал: 'Слушай' И по-людскому морю и его притоками во все стороны пошло: 'Тихо!!! Государь, говорить будет !!!' И людская масса начала утихать, перестали бить колокола вокруг Красной площади, начали замолкать и дальние. Через пару минут Красная площадь и всё, что к ней прилегало затихло. Народ безмолвствовал и ждал, смотрел на меня. У меня был опыт выступления перед аудиторией в сотни людей, но, тут были тысячи. Я начал немного волноваться, даже когда, смотрел на казнь в Бахчисарае был спокоен, а тут, и стал брать себя в руки.

Настала тишина, и только московские вороны-москвичи продолжали выражать своё недовольство, во всё своё воронье горло, тем, что, растревожило их размеренный образ жизни. А я в свою очередь хотел своим обращением лицом к лицу, из уст в уста, не через печать и манифесты, всполошить, разбудить душу, силу народа, своего теперь народа. И начать стараться направлять эту лавину чувств, цунами любви или все сметающий тайфун ненависти, эту необъяснимую и для меня силу России на пользу ей же самой. Лучше это буду делать я сам, точнее Я это должен делать, а всякие Герцены и Чернышевские, Марксы и Энгельсы и их последыши. Поэтому, когда Спасская башня отбила полдень, я, набрав побольше воздуха, начал как можно громче и чётче говорить, и тысячи людей слушали меня в полной тишине.

'Москвичи!!! Народ России !!! С этого места. С Красной площади, от стен Кремля я обращаюсь к вам. Ваш государь!!! Обращаюсь с призывом, сделать, как всегда делали во времена тяжёлых испытаний наши далёкие предки, наши отцы и деды. Воспрянуть духом, собраться силами и навалиться всей нашей мощью, всей Россией, всем миром, от малого до великого, на врагов наших. Отстоять своё Отечество, свою веру и свою свободу!!! Одолеть противника несмотря на всю его грозную силу. Вновь дать знать врагам нашим, что здесь их ждёт только погибель и позор поражения! Тем более им это не впервой.

Россия сделала это в Смуту изгнав иноземцев и их прислужников, победоносный шведский Карл и предатели бежали битым, и чуть более века после этого, в 1812 году, Россия совершила казалось невозможное ... сокрушила дотоле непобедимого Наполеона, которому покорилась вся Европа. И всё это началось здесь ... в Москве!!! И, я, ваш государь, обращаюсь к народу России. Пришло вновь время защитить своё Отечество !!!

Знайте, когда мы вместе, нет такой силы в свете, которая могла бы над нами взять верх! Надо вновь об этом вспомнить. Вспомнить, что есть Россия на этом свете. И напомнить другим. Так давайте же встанем разом за Отечество наше. За нашу свободу и веру! Поскольку никто это не защитит и не сохранит кроме нас самих. Никто!!! Кроме нас самих!

Мы, Россия !!! Мы, русские !!! С нами Бог !!!', - такими словами я закончил я своё речь. Секунд десять на площади стояла тишина, а, дальше её разорвали крики: 'Слава, царю, государю, императору !!! Ура !!! Встанем за Россию, государь, царь-батюшка ! Веди нас !' И я тоже со всеми кричал 'Ура !', и физически чувствовал приливы волн силы, чувств, любви, энергии, мне казалось ,что даже воздух из-за этого стал как будто гуще, и запахло озоном. И тут площадь начала опускаться на колени. Тысячи людей, лицом ко мне или к храму Василия Блаженного вставали на колени. Я, тоже повернувшись к нему встал на колени, и стал молиться. Вот так и помолились всем миром. В этот момент только фотографы были на ногах, им можно, они на службе.

И когда я вновь шёл по Красной площади в Кремль через восторженно-ликующий народ, меня вдруг поразила мысль: 'А чего я жду!? Зачем мне ждать окончания войны, чтоб начать широкомасштабные реформы!? Надо начинать здесь и сейчас !!!' И после того, как я прошёл Спасские ворота, был уже вполне готов ещё более решительно менять историю. Где это начинать делать если не здесь? В Кремле.

Генерал-губернатор Москвы Арсе́ний Андре́евич Закре́вский, 15 июля 1855 года запомнил до конца жизни. И с гордостью о нём рассказывал о нём своим родным и знакомым. В этот день он стал десницей императора Александра Николаевича в Москве. Да, что там, в России!!! Он его посадил за стол, сам дал бумагу, письменные принадлежности и приказал записывать собственноручно его распоряжения.

'-Первое, -начал император, - в обязательном порядке всех жителей Москвы и тех, кто в ней проживает в данное время, мужского полу от 8 лет до 40 лет переписать и посадить за школьные скамьи 1 октября. Девочек и девушек с 8-ми до 18-ти лет. Классы делать по возрастам с разницей не более одного года и не более 30 человек. С 20 лет возможно до четырёх лет разницы. Мужские и женские классы раздельно.

- Второе, к лету следующего года все обучающиеся должны уметь читать печатный и письменный текст, делать его пересказ, писать краткие записи, читать и записывать целые числа, складывать, вычитать десятками, сотнями, делить и умножать. Знать основные события истории России.

-Третье, к первому октябрю подготовить удобные помещения для занятий, буквари, учебники по арифметике для детей до 14 лет и отдельно для взрослых. И для тех и других с рисунками согласно возрасту. Обеспечить всех ученическими принадлежностями.

-Четвертое, для переписи и обеспечения учительским составом привлечь в обязательном порядке преподавательский и учительских состав всех образовательных учреждений, чиновников до 6-го ранга включительно, священнослужителей, разночинцев, студентов всех курсов, выпускные классы гимназий и училищ, всех отставных военных и статских кто способен по здоровью и возрасту проводить занятия. Провести работу по привлечению добровольцев.

-Пятое, за каждым классом на время обучения прикрепить классного наставника и надзирателя. Занятия проводить не менее четырёх раз в неделю, в рабочие дни три урока в 45 минут, с перерывами 10 минут. В воскресение пять уроков.

-Шестое, всем обучающимся на время обучения сократить рабочий день на три часа. Занятия проводить в светлое время или вечером при достаточном освещении. Учащихся от 8-ми до 16 лет после занятий сытно кормить.

-Седьмое, тем, кто будет вести занятия, и не имеет собственного дохода или если на семью ниже 60-ти рублей в месяц доплачивать за ведение занятий не менее 10 рублей в месяц. Всем служащим на треть сократить срок получения следующего чина.

-Восьмое, всех, частные лица, учреждения, владельцев различных промышленных и торговых предприятий и обществ, кто будет препятствовать обучению указанного населения штрафовать в первый раз на 15 процентов от доходов в год, во второй на 25-ть. Так же и тех, кто будет уклоняться от обязательства обучать так же на 15 процентов от собственного дохода или семьи, для кого не имеет собственного дохода. Во второй раз вновь на 25-ть. Освобождение от обучения для обеих сторон может быть только по причине состояния здоровья, подтверждённое медицинским освидетельствованием.

-Девятое, по окончанию курса обучения провести проверку на предмет усвоения курса обучения. Тех, у кого в классах после проверки будет более четверти от численности обучаемых неудовлетворительный результат подвергнуть штрафу в размере 50 рублей. Тем, у кого все обучающиеся пройдут проверку на предмет усвоения курса обучения произвести поощрительные выплаты в 50 рублей.

- Десятое, с 1 сентября 1856 года ввести в городе Москве обязательное одноклассное бесплатное начальное образование (срок обучения два года) с 8-и лет, в том случае если семья проживает более двух лет в ней. Сироты включительно, -продолжал император диктовать, размерено ходя по комнате. Закревский про себя заметил, что государь проговаривает это всё не с листа. 'Значит, думал над этим, долго и основательно'.

-Одиннадцатое, к 1-му сентября 1856 года открыть учительские училища и ускоренные курсы, учителей начальной школы, для тех, кто имеет полный курс обучения в начальной школе или диплом об окончании трёх классного училища. Открыть учительские институты и ускоренные курсы для тех, кто имеет диплом об окончании гимназии, училища и какого-либо высшего учебного заведения (в том числе и иностранных). Количество институтов, училищ и обучающихся в них должно удовлетворять потребности учительского состава для начального и среднего образования городской системы образования.

-Двенадцатое, количество уездных училищ, гимназий, коммерческих училищ, школ, академий (не высшие учебные заведения) должно быть увеличено двухкратно к 1-му сентября 1856 года. Как и количество библиотек. Для организации, развитии и ведении дел по вопросам образования создать городской департамент образования и отделы образования в районах Москвы с прямым подчинение генерал-губернатору.

-Тринадцатое, к 1-му сентября 1856 года открыть в Москве фельдшерские училища исходя из пропорции один фельдшер на две тысячи человек. В данные училища принимать всех, вне сословий, кто подтвердит удовлетворительный уровень грамотности.

-Четырнадцатое, властям города уделить особое внимание решению проблемы городской канализации и системе сбора и сброса ливневых и весенних вод. Содержанию в порядке и чистоте Москвы-реки, её берегов, притоков и каналов в черте и окрестностях города.

-Пятнадцатое, властям города в кратчайшие сроки разработать план покрытия городских дорог, улиц и площадей твердым покрытием различного вида. Облагородить набережные.

-Шестнадцатое, разработать план развития общественного транспорта на различных видах тяги. Особое внимание уделить паровым и конным городским железным дорогам.

-Семнадцатое, рассмотреть вопрос о масштабной замене вида топлива, переход с дров на торф и уголь'. Диктовал и диктовал император.

Уже после третьего пункта, боевой генерал, который участвовал в войнах с Францией, Швецией и Турцией (1806-1811). В войне 1812 года, и Заграничном походе, начал грустить. Но, матёрый управленец, генерал-губернатор Финляндии (1823-1831), одновременно министр внутренних дел (1828-1831), московский генерал-губернатор с 1848 года, своим видом это не показывал. Несмотря на свой возраст сидел, держа осанку, и смотрел на молодого императора живыми глазами верного слуги царя и Отечества. Каковым, и являлся во плоти. 'Деньги! Деньги где взять на всё это деньги !?' За остальные моменты он не так сильно беспокоился. Москва - это город с большими возможностями. А он в нём уже давно навёл порядок, пусть и на свой манер, и отлично знал его возможности. Но, где на всё это взять денег, он пока не знал.А император как учитель ходил и диктовал, посматривая на него.

"-Восемнадцатое, усилить пожарную службу, увеличить число пожарных команд, на реке, речках, каналах, прудах города установить насосы с выведением от них пожарного водопровода в районы города.

-Девятнадцатое, организовать городскую санитарную службу, с целью достижения и поддержания общей санитарии и гигиены на всей территории города и его зданий независимо от принадлежности и владения. Выработать санитарные нормы для создания благоприятных условий проживания всех горожан. Генерал- губернатор Москвы продолжая записывать всё новые и новые пункты, уже не загрустил, а затужил. И тут вдруг как бочку елея на душу вылили. И он с огромным удовольствием и облегчением записал сказанное императором:

-Двадцатое, для обеспечения выше указанных пунктов ввести обязательный городской налог, с частных лиц и коммерческих организаций, 1 процент с дохода менее 1000 рублей в год, 2 процента от 1 000 до 10 000 рублей в год и 4 процента с дохода более 10 000 рублей в год", - проговорил император, и когда генерал- губернатор поднял голову, он увидел, что государь смотрит на него с улыбкой.

-Ты, Арсе́ний Андре́евич, уже подумал, что, я тебя без денег для таких дел оставлю. И засмеялся.

-Делать надо так, чтоб, Москва больше денег зарабатывала, чтоб они в неё шли, и будет у неё в городской казне их больше для своих нужд. Но, и это ещё не всё, дорогой мой, генерал-губернатор, - сказал он, подойдя к столу.

После этого император продолжил диктовать, и отдал распоряжение, что новые районы начинать застраивать по правильной планировке, а не стихийно, не допускать появление трущоб. Разработать определенное количество вариантов типовых городских, общественных, жилых зданий для упорядоченной застройки. С возможностью рационального отклонения от типового проекта при условии сохранения его функциональности.

В новых районах и при перестройке старых делать проспекты, улицы, проезды, переулки, в три-четыре раза шире обычного. Сохранять при застройке по возможности лесные массивы, закладывать парки, скверы, пруды. Покрыть всю Москву городским телеграфом, кабеля прокладывать под землёй.

Новые промышленные предприятия выносить на окраины и за пределы Москвы, и учитывать при этом розу ветров. Разработать план строительства Московской круговой железной дороги, и на ней располагать новые железнодорожные вокзалы, грузовые станции, и промышленные предприятия с внешней стороны дороги. Так же планировать круговую двухполосную дорогу с твёрдым покрытием, разделительным сооружением в три ряда движения на каждой полосе. От круговых дорог выводить город и из города дороги и общественный транспорт.

Планировать строительство каменных и железных мостов через Москву-реку, и, что особенно удивило Закревского, тоннелей под рекой и создание подземной железной дороги. Метро, метрополитен, так назвал её император.

Распорядился он начать разрабатывать проект неведомых пока Парка культуры и отдыха, и Выставки достижений России. И запретил в радиусе трёх верст от Кремля строить здания выше шести саженей. 'Кремль, Ивана Великого, храм Христа Спасителя должно быть видно издалека',- так сказал государь.

После того, как мы с Закревским пообедали, продолжая говорить о делах, и он нагруженный почти не посильными задачами, всё равно в бодром настроении ушёл от меня. Я, как нормальный русский человек, летом в жару, после обеда, лёг поспать. Первая половина дня было очень непростой, но, запомню я её навсегда. Такой это был день для меня.

Во второй половине дня я решил развить тему образования. С секретарём мы набросали проект указа по ликбезу, развитию образования и городов по -московскому варианту, для Питера, всех губернских город империи и тех где население более 40 тысяч человек. Сроки запуска ликбеза сделал плавающими. Понятно, что Одесса быстрее справиться с этим, чем Архангельск. ВДНХ оставил пока только Питеру и Одессе.

И в этот же день увидел свет проект приказа по армии и флоту, гласящий от том, что теперь все дембеля должны были выходить на гражданку имея как минимум полноценное начальное образование. Тем, кто будет демобилизоваться в 1856, 1857 году прежде чем это случиться предстояло пройти курс ликбеза.

Солдаты и матросы должны получить возможность через повышение уровня образования во время службы в армии и после неё, получить доступ к государственной службе, и через систему экзаменов право на самое младшее офицерское звание. Я надеялся, что это подтолкнёт многих солдат учиться не из-под палки. Да, и срок службы планировалось сократить после войны. Служба в армии должна стать не тяжким бременем, а нелёгкой, но, почётной и выгодной обязанностью.

Занятия само собой будут проводить офицеры и имеющие начальное образование унтера. Им за это будут доплачивать к жалованию, и на срок получения следующего звания это будет положительно влиять. Но, и качество обучения они должны будут показывать.

На начало Крымской войны армия России насчитывал более 1 397 169 солдат и офицеров. С начала войны провели шесть рекрутских наборов, шестой, 13-й частный набор с Западной полосы империи. Проведен в 17-ти губерниях (Виленской, Витебской, Волынской, Гродненской, Екатеринославской, Киевской, Ковенской, Курляндской, Лифляндской, Минской, Могилевской, Подольской, Полтавской, Псковской, Харьковской, Черниговской и Эстляндской). Был объявлен манифестом 24 апреля 1855 года.Сроки его проведения были с 1 июня по 1 июля 1855 года. Сам указ о наборе подписывал. Евреи от поставки рекрутов в этот раз были ... НЕ освобождены. Причём по всей империи.

Вернее, были освобождены, но, только те, кто мог заплатить за это 10 тысяч рублей серебром, и только на три четверти от общего срока службы. Да не сладко по отношению к детям авраамовым. И это я добавил к массовой проверки разрешений на проживание за чертой оседлости, нарушителей ждал арест, штраф с последующим выселением семьи и почти полной конфискацией незаконно нажитого там имущества и капитала, и лишением свободы до трёх лет, так же потрошение криминальных и около того кагалов. Плюс взялись за контрабандистов на западных границах, а в этой теме без евреев ну никак не обходилось. Евреев откупщиков пока не трогали, но, работали в этом направлении всё активней. Впрочем, как и откупщиков других национальностей и вероисповеданий.

И я уже конечно попаду в историю как царь-антисемит. Но, так, у евреев точно улучшится слух и обостриться обоняние, и они быстрее услышат то, что им будет говорить Гинцбург и другие посланники, только не с Синая, а Олимпа власти России, и почуят, что может быть дальше.

Но, кроме этого призыв еврейской молодёжи в армию, вырывал их из болота местечек, из рук раввинов, папашек, мамашек, родни, кагалов. И армия это был для них шанс начать другую, свою жизнь. Да, армия далеко не санаторий. Тем более середины века 19-го. Но, для молодых евреев, это всё же был шанс. Выучат русский язык, получат на нём начальное образование, повысят свой социальный статус. А если примут православие, ещё больше для них откроется возможностей. И эти евреи станут уже другими евреями, и многие, точно не захотят возвращаться обратно в свои местечки.

Шестой набор должен был увеличить численность призванных за время войны рекрутов до 770 тысяч человек. А ведь было ещё ополчение.

К лету 1855 года в центральных губерниях России были сформированы 198 'дружин' ополчения, в которых состояло 203 тысячи 'ратников'. Дружины именовались по номерам и месту создания, каждая дружина получила собственное знамя - полотнище из зелёного шёлка с золотым крестом и надписью: 'За Веру, Царя и Отечество'. И останавливать рост численности ополчения я не собирался. Хотел ещё тысяч двести набрать.

В рядовые 'ратники подвижного ополчения' теперь набирали мужчин от 20 до 40 лет, а не до 45-ти как прежде. По запрошенной мною статистике под 90 % ополченцев были крестьянами!

А почему? За волей они шли! Среди них ходил упорный слух, что, тем кто послужил в армии, после войны будет воля! И я не собирался обманывать их надежды. Но, и вожделенной халявы им не будет.

Каждый рядовой ратник за счет собранных в губерниях средств получал серое суконное обмундирование и особый знак на фуражку - латунный крест с императорским вензелем и надписью: 'За Веру и Царя'. Бороды брить они не спешили, поэтому их стали именовать 'бородачами'. Вооружали их старыми кремневыми ружья, которые ещё турка бивали в войне 1828-29 годов, а многие и даже самого Бонапарта! Задача ратников была теперь проста, в бой их посылать не стоит, биться они будут храбро, но, не умело. Зачем же зря, губить людей? А вот менять их на кадровые части, в армейских частях, крепостях на которые никто не нападёт, в самый раз. И для стройбата тоже они хороши, и службу увидят и много чего полезного сделают.

А волю они получат, лет через пять службы. Можно и раньше и даже с ... землёй. Царь, он же как отец родной, строгий, но, добрый. Но, землю даст, только там, где он укажет. В Урале, Сибири, Дальнем Востоке, Кавказе. Чем дальше, тем быстрее дембель. Там для первого времени бывшим ратникам-стройбатовцам самое место. Крестьянский труд ещё не забудут, по землице ещё скучать будут, а сами уже будут людьми военными, бывалыми, умелыми. Таким и горцы будут по зубам. Особенно если по этим зубам давать прикладом пехотного ружья. Не все, но, уверен многие ополченцы согласятся тянуть солдатскую лямку два-три года, ради земли и воли. Земли и воли, поймал я себя на мысли. В идеале, надо конечно делать так, чтоб никаких "земель и воль, расправ, переделов, народных воль, освобождений труда" не появлялось. Зачистить поле, увы, полностью не получиться. Но, полоть, корчевать и прижигать будут немилосердно подобные попытки.

Дембелям тоже будет предлагаться сократить срок службы и переселиться туда куда царь направит. Там и земли дадут вволю.

На собранное во время войны ополчение приказ об образовании тоже распространялся. То есть в сумме, в 1856 году Россия уже начнёт получать сотни тысяч нестарых, грамотных мужиков на уровне ликбеза, а течении ещё нескольких лет ещё сотни тысяч уже с начальным образованием.

Конечно запуск ликбеза и начального и среднего образования в столицах, губернских и городах сорокатысячниках, на казённых заводах и армии ситуацию с безграмотностью не переломит, но, изменить точно должно. А когда схема будет относительно отлажена, можно будет и уездные города в неё включать. А там и селом можно будет плотно заняться. Но, касаемо, городского образования было, несколько, но. Оно, должно было быть на русском языке, но, допускалось русско-финский вариант, русско- прибалтийский, но, русский в первую очередь. Так, что придётся финнам и прибалтам учить русский язык, ведь деньги за ведение занятий из их карманов в виде налога, будут уходить в карманы русских и русскоязычных. А это им точно не понравиться. Но, Царства Польского это пока не касалось, поляков я решил пока не трогать. У них дури хватит и раньше мятеж начать. А он нужен, тогда, когда нужен. Ни раньше, ни позже. Да, и массово учить на русском там особо некому. Так, что, пусть поляки пока спят спокойно.

День, который должен был ещё больше начать менять историю тёк к исходу, и я, разгуливая по вечернему Кремлю. Он был значительно другой, который я видел до попаданства, советского Дворца съездов не было, зато все церкви и монастыри Кремля были на месте. И был он ухоженный, но, не вылизанный как в будущем. Более живой,что-ли. Ходил, ходил, и пришёл к мысли, что, с форс-мажорным ликбезом в некоторых моментах поспешил. Поэтому взял и перекроил ряд моментов по было не поздно.

Возраст обучаемых взрослых снизил до 30 лет, многие ещё холостые будут, у них времени побольше. Тем, кто старше уже семейным, надо работать, на прокорм зарабатывать. Занятия проводить три раза в неделю, среда, суббота и воскресенье. Разбег в два дня не даст сильно выветриться наработанному материалу. И забранное рабочее время уменьшается, спокойней будут воспринимать дурь, блажь царскую. В основном именно так буду говорить о моей попытки введения ограниченного ликбеза. И снижение числа учащихся проще будет организовать учебный процесс. С утра внесут поправки в проект указа, и Закревскому и другим губернаторам будет попроще его исполнять.

После этого уже поздним вечером меня вновь охватил реформаторский порыв. Я вспомнил о важных моментах. Мелкая моторика. Лепка из пластилина, вырезка фигур из бумаги, потом аппликации, вышивание на трудах в школе, мозаика, дома конструкторы, сборка клеёных моделей — это всё у меня было. Сейчас лего, пазлы, сборные фигурки из киндеров. Точнее, тогда для моей дочери. Лего у меня тут нет, а, вот глины и дерева для малышни полно. Так, что пусть пока лепят и собирают, что-нибудь из глины и деревяшек. А там дойдёт дело и до детских конструкторов, и станций юных техников. Сам ходил в СЮТ правда очень недолго, как и на бальные танцы. Бросил. Но, зато книги читал. А танцевать Александр и так умеет. К моторике я вспомнил о деревянных кубиках с буквами и цифрами и о … рыбьем жире, мне его тоже давали, только я не помнил этого, но, рецепт видел. От дистрофии, рахита, жиры, витамины какие-то. В общем мальчишкам и девчонкам точно будет не во вред, а их родителям на пользу, меньше дети болеть будут. Детская смертность немного да снизиться. А с рыбой в России проблем нет. В бочке мёда для детишек будет ложка рыбьего жира, ха! Надо только, чтоб жир нормальный делали, а не туфту. Ей Богу сам заставлю пробовать поставщиков и их детей. Вообще надо мне почаще заставлять на себе опробовать разные новшества, изобретения, тех кто их предлагает и внедряет. Особенно в армии. Пусть на себе опробуют на полигонах, маршах, при транспортировке, приведении в боевое положение и обратно. Может станут ещё более изобретательными. Офицеров, унтеров и солдат с боевым опытом к этому привлекать.

Москва, это сейчас храмы, церкви повсюду, а при мне это МГУ, МГИМО, МФТИ, МАИ, РУДН, Московский Политех, Баумка. Из всех был только МГУ в наличие. До МФТИ и МАИ ещё далеко, а вот Политех институт или университет нужен кровь из носу, здесь, и сейчас. То есть в Москве. И мне очень быстро нашли фундамент для будущего Московского политеха.

В этот памятный вечер Адольф Андреевич Розенкампф был немилосердно извлечён из состояния засыпания испуганным слугой. Он постучал в дверь и с тревогой в голосе проговорил:

-Адольф Андреевич, вас, там офицер требует … немедленно!

- Что за, чёрт!!! В чём дело! –раздражённо воскликнул разбуженный директор Московского Ремесленного Учебного Заведения. Такого случая, чтоб вот так его из постели выдергивали, он даже не мог и припомнить из своей внушительной служебной биографии. А вспомнить и даже гордиться ему было чем.

Высшее образование в Институте Корпуса Инженеров путей сообщения и по окончании курса был произведен в прапорщики 5 мая 1819 г. постепенно служил в Дирекции где производил работы по построению разных мостов от Яма Чудова до Новгорода с июня 1821 по ноябрь 1823 года составлял проекты и сметы для мостов и труб по Бронницкой дистанции занимался ремонтным исправлением старых и постройкой новых мостов через реку Волхов и Федоровский ручей в 1824 -1831 будучи с марта 1828 года директором по построению мостова с декабря 1830 года директором работ от Твери до Клина,в этой должности Розенкампф 1835 года исполнив много работ по постройке мостов и труб на Московском шоссе и в начале этого же года был произведен в подполковники.В 1837 года Розенкампф был назначен директором Московского Ремесленного Учебного Заведения состоявшего в ведении Московского Воспитательного Дома полный курс обучения и получал звание «учёного мастера» и приравнивался по статусу к выпускнику Петербургского технологического института.

Училище с педантичностью немца-технаря было превращено, Адольфом Андреевичем Розенкампфом, через несколько лет в образцовое. В 1844 году был принят новый устав. С вводом нового устава обучение стало как практическим, так и теоретическим. Теоретическое обучение в заведении составляли следующие предметы: Закон Божий, чистописание, российская грамматика, арифметика, геометрия, алгебра до уравнения высших степеней, плоская тригонометрия, начертательная геометрия, приложенная к рисованию и перспективе, практическая механика, физика и химия, приложенная к ремёслам, география России вкратце, рисование и черчение. По его инициативе в учебный план были введены курсы: "Естественная история", "Счетоводство", "Статистика", "Практическая архитектура", "Механическая технология", и конечно "Немецкий язык". Он сам подготовил и издал оригинальное руководство по основам и технологии строительства промышленных и жилых зданий. Где имел собственный большой опыт и знания.

В 1848-м при училище были созданы механические мастерские, которые были больше похоже на полноценный завод. Он мог выполнять сложные заказы на различные механизмы, на нём собирали паровые машины, станки, оборудование. При заводе был своя контора и магазин. Император Николай I, сам неплохой инженер и любитель техники осматривая училище, остался очень доволен произведенными Розенкампфом нововведениями.

В 1851 году Московское Ремесленное Учебное Заведение впервые приняла участие во Всемирной выставке в Лондоне. А бы кого представлять Россию не пошлют. Заслужить такую честь надо было. С началом войны мастерские училища принимали заказы на изготовление орудийных и последние оказались вполне удовлетворительными и обошлись казне гораздо дешевле чем изготовленные в арсенале

-Добрый вечер, господин, Розенкампф, вас хотят незамедлительно видеть. Немедленно собирайтесь. Экипаж ждёт, - вежливо, но, тоном и взглядом, не терпящим аргументов против, по сути приказал прибывший за ним армейский полковник. Своим настроем, эполетами и видом он пресек у Адольфа Андреевича, желание вступить с ними в пререкание в духе, «по какому праву вы здесь распоряжаетесь». И вскоре поняв куда его мчит карета по почти ночной Москве, он понял, что поступил правильно, но, волноваться стал ещё больше, особенно когда карета загремела по булыжникам Красной площади. «В Кремль»,- вздохнув, пошептал Розенкампф. И увидел, как сидевший напротив и молчавший всю дорогу сопровождавший его полковник, слегка усмехнулся, но, по-доброму. Он то знал, к кому везут позднего посетителя. Ему выполнять такие поручения было уже не впервой.

Через час с небольшим в той же карете домой возвращался уже будущий ректор Московского Политехнического Университета, имени Андрея Константи́новича На́ртова, Адольф Андреевич Розенкампф. И ещё приходя в себя от встречи с императором уже начинал в голове формировать план преобразования своего учебного заведения в высшее учебное заведение. Для этого ему император сразу здесь, в Кремле, дал всё, повышение в чине, полномочия, деньги и свою полную поддержку. Теперь то он точно откроет у себя лаборатории аналитической и технической химии. И вообще у него дух захватывало от открывшихся возможностей. Император ему сказал: «Адольф Андреевич, я буду вашим первым помощником в создании и развитии столь необходимого для России технического университета». А слова русского царя стоили в этом мире очень многого, и новый император уже делами доказал, что способен достигать поставленных целей. А цель, ему, новоиспечённому ректору Розенкампфу, он наметил большую.

В 1856 году с началом учебного года университет должен был принять в себя сотни студентов на свои факультеты. Не менее ста человек на факультет. И только четверть из них должна учиться платно. Студенты с низким доходом должны получать достаточную для нормальной жизни стипендию. Отличники повышенную. Этому Розенкампф немало удивился. Для студентов будут построенные общежития. А в целом должен быть создан полноценный кампус. Университет будет иметь свою типографию, издавать свои журналы, учебники, пособия, свои производственные цеха, лаборатории, чтоб как сказал император полноценно вести, научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы … НИОКР. Про такое он ещё не слышал. Но, суть, понял. Преподавателей подбирать самых лучших, активно привлекать из-за границы. Потому что своих, увы, точно на всё не хватит. При университете должна быть своя школа с физико-математическими, химическими классами куда должны отбираться способные учащиеся со всей России независимо от происхождения. Они будут взяты на полное обеспечение за счёт казны. Так же техническое училище. Но, с этим легче. Оно уже есть. Помимо самого университета в Москве, должны в течении нескольких лет должны быть открыты его филиалы в Екатеринбурге, Перми, Нижнем Новгороде, Брянске, Луганске. Масштаб будущих дел будоражил Адольфа Андреевича. Ведь если он сможет создать такой университет, то его имя навсегда войдёт в историю России! Если не на уровне Ломоносова, то в один ряд с Шуваловым он встанет точно. Хотя его больше интересовал, что он сможет сделать развития технического образования. Поэтому по приезду домой, всё ещё возбужденный Адольф Андреевич, объявил своим встревоженным домочадцам срочным его отъездом, что он был на аудиенции … у самого императора!!! Тем самым вызвав у них одновременно восторг и тревогу. После этого заявив, что, об этом он потом им расскажет, потребовал свечей, кофе в свой кабинет и работал над планом создания будущего технического университета до рассвета.

Ночь с 16 на 17 июля для митрополита Московского Филарета, в миру Васи́лий Миха́йлович Дроздо́в, тоже выдалась бессонной, было уже далеко за полночь, а он не мог уснуть. Причиной тому был визит к нему императора Александра Николаевича.

После взаимных здравниц и благословения он с ходу заявил, что хочет, чтоб, как и отца он, Филарет, венчал на его царство. «Твоими десницами, владыко, истинное православие возложит на меня власть от Бога, крест и освятит моё царствование»,- так сказал ему император. От такого начала разговора он даже растерялся, хотя ему говорили, что новый царь, может быть очень прямолинейным. В ответ он сказал, что от имени православных благодарит императора, что тот, как и подобает православному государю отстаивает православие сам с оружием в руках, одерживает победы, и тем самым показывает, что, тот, кто не сдаётся, сражается, без помощи Божьей не остаётся. «По-другому и быть не могло, владыко. Я примером своим показал, что можно побеждать противника и в этой войне. Это мой долг как государя!», - ответил ему Александр, и как показалось Филарету с некоторым удивлением на его слова. А ведь со времён Петра цари лично в сражениях не бывали, при армии были, но, не в гуще сражения. Хотя не царское дело это штыком махать, но, когда надо, то надо. В эту войну, как считал Филарет, Николай Павлович после сражения при Инкермане, должен быть в Крыму, а лучше и после Альмы. Но, было как было. Теперь сын за отца это сделал с лихвой. И слава Богу уже не единожды добился настоящих побед.

В разговоре император поблагодарил его за активное участие в организации помощи армии в Крыму, сборе денег, снаряжения, за создание и отправку в Крым санитарных обозов с монахами и монашками в помощь армейской медицине, за госпиталь на собранные в Москве деньги. «Хотя батальон имени святого Александра Пересве́та в Крыму не помешал бы, владыко. Чтоб понимания было больше, что, война не за Крым, Севастополь, а за Россию. За её право быть самой собой, а, значит и за православие, -так сказал ему император. И после это он начал поворачивать разговор в нужное ему русло. Филарет этому и не противился, хотя мог это сделать вполне легко и с императором. Уж это он умел делать искусно. Митрополит хотел посмотреть и послушать нового царя, с которым России и ему предстоит идти дальше. Ему то ладно немного осталось, а вот России долго, особенно если учитывать фактор наследников и особенно того, что император сможет сделать или наделать за годы своего правления. И вот Александр начал говорить, и, чем дольше он это делал, тем больше понимал Филарет, что он ставит церкви задачи.

Первое. Император хотел, чтоб церковь активней взялась за просвещение народа через церковно-приходские и монастырские школы. Для этого надо увеличить кратно число школ, поднять уровень образования самих священников, и в первую очередь в приходах. Чтоб поп и попадья могли и помощь медицинскую оказать и про севооборот и травосеяние мужику подсказать.

Второе. Начать менять образ священнослужителя любого сана, монаха, чтоб, не как у Пушкина в его Балде. Любой дьячок — это образ церкви в глазах людей. «А то забыли многие в церкви, что, они служат, а не им. И служат они Богу, через него людям, стране. В этом их предназначение. А не пожертвование и поклоны в свою сторону с мужика выбивать», - так сказал Александр.

Третье. Более умело и рачительно использовать монастырские земли. Делать на них образцовые, передовые хозяйства, открыть курсы агрономии и распространять свой опыт по округе. Как среди помещиков, так и крестьян. А не просто земли и угодья в аренду сдавать. Капиталы на пользу дела пускать, а не процентами ещё больше копить.

Четвертое. Император хотел усилить и систематизировать миссионерскую деятельность русской православной церкви. Создать Русское, Православное миссионерское общество, миссионерские школы. И он сказал, что неплохо бы миссионерству поучиться у католиков, особенно у иезуитов, протестантов. Здесь для православия в самой России поле не паханное. Поволжье, Кавказ, Финляндия, Сибирь, Аляска. Да и идея такого общество не нова. Филарет помнил, что ещё в 1839 году читал он рукопись своего ученика архимандрита Макария Глухарёва, основателя Алтайской духовной миссии , «Мысли о способах к успешнейшему распространению христианской веры между магометанами и язычниками в Российской Державе». Макарий обращался в Синод по вопросу принятие мер по улучшению ведения миссионерства, но, поддержки там не получил. Теперь может дело сдвинется с места.

Пятое. Усилить влияние и связи с православными церквями вне России. И теми, кто близок православию по вере, духу и обряду, Восточными православными церквями. Россия является оплотом и защитницей мирового православия, а не патриарх, сидящий в Фанаре в Стамбуле на османских харчах. Так сказал Александр. «Резок однако император»,- подумал, тогда, Филарет. И тут у него мелькнула мысль о десяти публично казнённых в Бахчисарае. А ведь от наследника такого никто не ожидал. «Хотя и казнённые не агнцы были». Он хотел об этом поговорить с царём, когда узнал, что у них будет встреча, но, увидев и услышав его не стал поднимать это тему.

Шестое. Решение вопроса с сектами в русском православии. В том смысле, что их не должно быть. И император хотел начать сближение с Ватиканом по вопросу совместного противостояния двух ведущих Поместных христианских церквей, новым протестантским псевдохристианским учениям, которые одинаково враждебны православию и католичеству.

Седьмое. Призвал сделать церковь ещё большим помощником царя и государства. Одно дело делаем. И не для себя. Во славу Господа, веры православной и России. Совместно бороться против смуты и бесовщины в душах и головах православных.

«В том числе и перевод Библии на русский язык. И Катехи́зис тоже на нём можно переиздать. Причём в ближайшее время», -сказал император, и улыбнулся при это. Улыбка Филарету понравилась, добрая.

-Но, Синода и моей воли мало, владыко.,- продолжил Александр. - Хотя можно и ломая через колено это всё сделать … как Пётр. Но, так уже было. И у меня нет большего желания повторять. Поэтому нужно твоё участие и других иерархов в пользу начинаний, чтоб поняли о пользе и необходимости их, и делали по своей воле и по совести, а не из-под палки. Призови имением Господа, от его имени, словом пастыря к службе и радению на пользу России всех православных независимо от происхождения и положения. Вразуми, объясни, напомни им про долг перед Богом, Отечеством, царём, от том, что от судьбы России зависит их судьбы и жизнь. Одной власти кесаря для этого мало, нужно дать понять, что это их долг, и проявление воли Божьей в их служении Вере, Царю и Отечеству. Об это тебя и церковь в твоём лице прошу, отче. Те кто услышат ваш призыв, ваше слово, значит его услышат, а , тем кто нет, значит будет уже не слово, а, дело государево». Такого Филарет от нового императора не ждал.

После всего этого император продолжил: «Но, это владыко, не всё. Теперь может о более важном. Раскол!!! И тут Филарет отметил, что правильные и даже красивые черты лица императора ожесточились.

- Эту рану я хочу успеть залечить так, чтоб она начала хотя бы затягиваться начала ещё при мне. С униатами почти решили, а, с расколом нет. Позор и трусость! Наломали мои предки и церковь тут дров. До гарей довели дело! Католики, еретиков и ведьм жгли, православные друг друга и сами себя. Не должно быть двух православных русских народов! Их и без того уже три, а то и больше! Вера скреплять должна, а, не раскалывать. Именуем себя Третьим Римом, стоим во главе православного мира, за святыни, умы и души боремся с католиками, протестантами, нигилистами-безбожниками, а, у самим единства в вере и в народе нет. Трудно будет с этим идти по пути Господом предначертанному. Сохранять и преумножать силу и славу России, укреплять силу и правду православия. Поэтому и прошу у тебя владыко поддержки. Кому как не тебе от имени церкви поднимать вопрос о преодолении раскола ? Тебя услышат, пойдут за тобой. Задача трудная, но, необходимая отче, и тебя я зову для этого помощником и наставником. «Богу – Богово, Кесарю – кесарево» здесь неуместно, воедино должны быть здесь, как и во много другом».

После этого они ещё говорили о делах настоящих и будущих до вечера. Прощаясь Александр сам попросил у него благословения и попросил молиться за него, и улыбнувшись сказал: «Что не может быть правитель безгрешным, но, за грехи, которые пойдут во благо России, я готов отвечать перед Всевышним. И все же такой заступник как Русская Православная церковь, и ты , отче, мне не помешают».

Конечно трудно было уснуть после такой встречи и разговора. Вот Филарет и ворочался с боку на бок, думал. Александр. Какой он сегодня был с ним. Настоящим? Или роль играл? Судя по его планам и знанию людей Филаретом, перед ним был почти настоящий Александр Второй. Почему почти? Через три с половиной месяца от начала его правления петли одели сразу десятку людей в таких чинах и должностях, которые до этого, ни царя, ни Бога, ни чёрта, не боялись. И он прекрасно знал о количествах, арестованных и отданных под суд за это время. Тем более об этом еженедельно в газетах писали. Таковых было уже больше, чем при его отце, Николае Павловиче после мятежа на Сенатской площади. Но, Александр по-видимому и не собирался останавливаться. Война, восшествие на престол, его манифест «Отечество в опасности!», одержанные им самим и без него победы позволяли ему это делать и дальше. И такого подъёма в людях Филарет не видел, со времён 1812 года. Народ и впрямь боготворил нового царя и начинал верить в его богоизбранность.

Приходили и к нему митрополиту Московскому люди непростые прося заступничества за того или иного. Он отказал, не агнцев на заклание отдавали под суд, скорее волков в овечьих шкурах. Которые забыли про страх Божий, долг, совесть, оставил их страх и перед царём. «Да воздастся каждому по делам его». «Наверно, России, сейчас и нужен такой царь, - думал Филарет. -Петра Великого он чтит, но, ошибки его признаёт. И по делах своим он сейчас уже больше похож на деда, чем отца. Хорошо ли это или плохо? Время и дела покажут. Но, крушить отцовское наследство направо и налево он не собирается. И это правильно. Хотя начало правления ему выпало ещё тяжелее, чем у Николая. Но, пока он справляется. На дыбы Россию он не поднял, да, и не надо этого делать. А вот вожжами поддал. Удержал бы теперь их». Хотя слабаком, новый император ему точно не показался. Не с виду, по разговору, тем более по делам своим. И Филарет, прочитав молитву где просил у Вседержителя, заступничества и помощи для государя, России и для себя грешного в делах будущих, всё же уснул. Хотя уже начали тускнеть звезды на июльском небе над Москвой.

Коммерции советник, миллионщик, и всё это уже в 38 лет, Васи́лий Алекса́ндрович Ко́корев, который уже переходил из разряда «тёртый калач» в «палец в рот не клади», как и другие калачи и каннибалы делового мира после этих слов, на несколько мгновений замерли, некоторые даже открыли рты. Он открыл. «И после этого появятся в России православные старого или дореформенного обряда», такие это были слова, а, произнёс их сам, своими устами … Александр Николаевич, царь, император России. И после этого он со озорством в глазах, смотрел на них, московских и российских купчин и дельцов, старообрядцев, староверов и наконец раскольников. Так их именовали в России. Они, наверно, ему напомнили немую сцену из «Ревизора» Гоголя, говорил Кокорев, когда вспоминал или рассказывал об этой встречи 18 июля 1855 года. Встречу, которая коренным образом изменила судьбу староверов. А их в России было несколько миллионов явных и скрытых.

Собирать купчин —староверов в Москве стали больше, чем за месяц до этого события. И звали далеко не всех, тех у кого был капитал от полумиллиона и выше, уважаемых, авторитетных. Им говорил, что, с ними хочет встретиться толи Орлов, толи Киселёв или даже сам великий князь Константин. Но, их в Москве не было, а, император прибыл. В встречу с самим царём верили немногие из собранных, многие говорили, что пришлют тайного советника или генерала и он им передаст, то, чего от них хочет новый император. А чего он от них хотел они знали все безошибочно ... конечно денег!!! Чего ещё! Если за евреев взялись, да крепко взялись. В июне объявили о новом военном заёме и сборе пожертвований, так с евреев негласно сказали, что будут брать больше, чем с других. Теперь пришёл и их черёд, они же уже два века для России раскольники!!! Их положение среди подданных царя, было иногда и похуже чем у евреев. Поэтому от этой встречи, которая отнимала у них, деловых людей время, а значит деньги, староверы не ждали ничего хорошего. Как, впрочем, и последние двести лет со времени раскола.

И когда в зал вошёл уверенным шагом, не старый, высокий, стройный, широкоплечий генерал с сильно загорелым лицом, короткой стрижкой и усами в виде подковы, встал и начал пристально, молча на них смотреть прямым и уверенным взглядом, Васи́лий Алекса́ндрович Ко́корев, быстрее быстрого понял, что это не какой-то присланный генерал. А сам император !!! И он успел встать одним из первых, глубоко поклонится, и первым крикнуть: «Господа!!! Перед нами, Александр Николаевич, император России !!!» После этого уже повставали, повскакивали остальные. И Кокарев заметил, что император отметил его взглядом.

На этом неожиданные повороты в судьбе старообрядцев России не закончились. Император сказал прямо, что он намерен начать преодолевать двухвековой раскол русского народа, и уже в ближайшее время готов даровать своим подданным, православным старого обряда, то, количество прав и свобод, которое даст им признание и позволить начать полнокровно входит в жизнь России. Дальше – будет больше, пока они не станут полноправными его подданными. Но, он должен понять, что его, царя России, лучшие представители староверов правильно услышали и поняли. И готовы пойти ему на встречу. Тут Кокарев и другие лучшие и самые богатые представители будущих православных старого обряда одновременно облегчённо и тяжело вздохнули. Всё-таки деньги. Ну, это им привычно и понятно, сделка. Правда сторона, которая её предлагала вызывала у них опасения. С начала раскола цари и царицы были гонителями староверов. И тут такой поворот в отношениях! Верить или не верить!? Да, новый царь и у староверов вызывал удивление. Манифест, военное положение, налоги со всех поголовно, комиссии и комитеты, аресты, необычно суровые приговоры и для высоких чинов, отъезд в Крым, личное участие в сражении, посещение заводов, беседы с инженерами и даже простыми мастеровыми. Такого царя у России давно не было. Был такой, но, нового Петра старообрядцам на свою голову, ой, как не хотелось. Свят-свят. Изыди как говориться. И вот новый император в отношении их начинает действовать по-петровски, но, к их огромному удивлению … навстречу к ним!!! Такого, староверы никак не ожидали. Поэтому у Васи́лия Алекса́ндровича Ко́корева после того, как , когда отхлынула первая волна чувств. Возник вопрос: «А где здесь подвох то?» И всех остальных, он был уверен, тоже. И тут император, глядя на них с легкой улыбкой спокойно сказал:

-Не ищите, господа, в моих словах очередной каверзы для вас. Её тут нет. Мы, вместе, должны выполнить волю Всевышнего, волю истории, решить проблему раскола. Поэтому от вас для этого, помимо прямой помощи, - и он весьма выразительно при этом посмотрел на них. - Требуется, навести порядок в своих делах. Беспоповцев, и крайних ответвлений от них, скопцы, духоборы и прочие. Православие в России может быть старого и нового обряда, но, оно должно быть едино в борьбе за само православие в ней самой и в мире, и терпеть хлыстов и им подобных нам нельзя.

И в конце встречи, император, на которого самые тугие кошельки староверов смотрели теперь по-другому. Как бы невзначай сказал: «Касаемо железных дорог, банков, я, господа, об этом вам сообщил … первым. Не теряйте времени, принимайте единственно верное решение. И, вы, и мои подданные, православные старого обряда получите больше, чем отдадите». Кокарев как, впрочем, и остальные крепкие духом, умом и телом мужи, немного ошалели от такой встречи и того, что им было на ней им сказано. Ещё и самим царём!

После отъезда императора староверы не разошлись, а, начали ковать железо, пока оно горячо. Открыто никто не говорил, что, то, что было предложено царём очень заманчиво, и сделка по сути выгодна. Отдав сейчас многое, в дальнейшем приобретешь больше в разы. Хотя давать придётся много, ой как много. Царь всё-таки! Поэтому речь пойдёт на следующем собрании о миллионах, вернее о десятках миллионах, причём серебром. И если собирать, то собирать их надо будет со ВСЕХ, а не только со старообрядческой Москвы. На этом и порешили. А за беспоповцев пусть попы берутся, это их удел. Кто-кто, а купчины знали откуда у староверческой церкви деньги берутся.

Москва. 19 июля 1855 года. День сурка продолжается. Встреча с московским обществом плюс Московской губернии, и кто сумел, успел приехать из соседних. Сотни людей. Мундиры, сюртуки, платья, шляпки. Да, дам тоже пригласили, четверть от приглашённых. Богатых. Замужних и вдов от 30 до 50 лет, дворянки и купчихи. Зачем столько баб … женщин? Век то девятнадцатый, ещё весьма полноценный век мужчин. В «Место встречи изменить нельзя», Жеглов говорил, что, красивой женщине так и хочется сделать что-нибудь приятное. А почему только женщине?

Поэтому пока я вещал публике о делах нынешних и грядущих, дамы, которые специально были рассажены в первых рядах, глаз с меня не сводили. Жизненный опыт уж позволял увидеть, как на тебя смотрит и реагирует женщина. А смотрели они на меня так как мне надо было. Восторженно, с обожанием, и с желанием … простым плотским желанием. «Хочу тебя !!!» Это читалось в их взглядах, головы они приподняли, у многих щеки зарумянились, руки тревожно зашевелились, начали платья разглаживать, причёски поправлять, веерами заработали более энергично, глаза заблестели и открыли огонь, крыли залпами, очередями, плечи развернули, грудь, причём у некоторых явно от 3-го размера и дальше, тоже пошла в атаку. Ух-х, как аппетитно и соблазнительно!!! С некоторым сударыням, я бы … слился так сказать в экстазе в разных вариациях раз, да третий. Ничего, скоро в Питер. И держись тогда, Маша, Мария Александровна! Муж из командировки вернулся. А сейчас я вполне спокойно смотрел на эту накатывающуюся на меня раз за разом сексуальную волну, даже цунами. Почему спокойно? Так я учителем и преподом в вузе работал. Уж чего, чего, а сексуальности там хватало. Некоторым барышням в восьмом классе уже третий размер мал, и есть так сказать перспективы для роста. А некоторые студентки так, вообще секс-бомбами были. Так, что в этом плане у меня многолетняя закалка. Ха-ха!

Так вот все эти мокреющие от меня дамы должны были стать моим надежным оплотом в делах нынешних и будущих. Денег дадут для войны и после неё, в том числе для школ, больниц. Запилят вусмерть, если, что, скупых, ленивых мужей, подругам, соседкам про меня расскажут, вовлекут в свои дела, убедят давать деньги для моих, открывать школы начнут, и, хотя бы медпункты по месту жительства. Внушат или вдолбят в головы своих благоверных, детей, окружения, пункт первый, император всегда прав, и всё тут!!! Если сомневаешься, что, не прав, смотри пункт первый. Женщины — это великая сила! Как в созидании, так и в разрушении.

В России кстати благородных девиц, обучающих в разных для них заведениях, влюбляли в мужскую, да и женскую часть императорской семьи. Портреты, встречи, покровительство заведениям. Экзальтация в сторону августейших особ было нормой для институток, до истерик, суицидов и мастурбаций дело доходило. Этот потенциал тоже надо бы на благие дела повернуть. Сотни образованных девушек могут во имя служения своему кумиру много чего полезного сделать для страны. А не только стишки писать, да клитор теребить. Сейчас многие из них уже пошли в медсёстры, теперь ещё в ликбезы, школы пойдут по моему призыву. Уж они научат царя-батюшку любить. По совести, пойдут, не из-под палки. Раз я в кумиры выбился над это для дела использовать.

Отчасти на бабах Александр Второй и погорел. Постарел и поверил, дурик, в любовь Долгорукой. А она типа полюбила его просто жуть как! Как человека, как мужчину конечно. А как император он её совсем не интересовал. Ни разу, ни чуть. Зачем? Любовь же. Хрень полная, понятно дело. Детей с Долгорукой Александр нарожал, при живой жене, жениться на ней думал, с наследником своим отношения из-за своей «последней любви» испортил, репутацию себе в свете и обществе обесценил немало. Борись потом после это с развратом и нигилистами. Коль сам царь в этом грешен.

А через испытание потоком чресл, персями, то есть в целом девицами и их прелестями мне ещё предстоит проходить. Причём постоянно. И будучи императором теперь, выдержать его будет, ой, как, не просто будет. Иногда можно будет … наверно, вдуть особо соблазнительным, но, без обязательств и последствий с моей стороны естественно. В плане потомства. Ещё и узнать, кто её ко мне подвёл. Будут двойным секс - агентами. Рашен Мата Хари ! Ха ! Посмотрим. Эх, Лопеса в Россию бы заманить и любовью до гроба его бы одарить. В реале у него ирландка такой стала, тоже неплохой вариант. Изабелле трахателя бы нужного для дел с Испанией подвести. Она к мужикам слабость немалую имела. Секс, страсть, любовь для политических и во вред могут быть, и на пользу великую.

На всемосковском собрании я говорил ничего нового, по крайне мере для себя.Призывал дворян, купцов исполнить свой долг перед Отечеством, царём и верой. Послужить за Веру, Царя и Отчество. Звал идти на службу, если не на военную, то штатскую, перестать отсиживаться в имениях, когда Родина во главе с царём бьётся с врагами. Денег просил конечно, и побольше. Смотрели на меня носители белой кости и голубой крови, слушали. По-разному. Восторженно, типы а-ля Ноздрёв, всёх порвём, мечтательно, в духе «Маниловы и император — это сила». Варианты Собакевичей, подозрительно, «не дам денег, и на службу не пойду». Другие с умными глазами, слушали и смотрели внимательно, спокойно. Разные были выражения лиц и глаза, когда, я говорил, что надо послужить, помочь Отечеству, выполнить присягу, которую даёт каждый дворян. В своей речи я не упоминал о Жалованной грамоте дворянству, где есть пункты, обязывающие их служить по призыву монарха. И не стал, говорить от том, что «Отечество для тебя, ты для Отечества», и дворянство сословие служивое. Не поймут больше половины, точно. Москва не жила войной, она для неё была, где-то далеко, и даже мешала жить как прежде. Армия, царь воюет, и ладно. Вроде Наполеон, да, не тот, не дойдёт до Москвы. Что ж, пусть будет пока так. Пойдёт в ответ на мой призыв на службу четверть от здесь присутствующих, уже хорошо. А денег всё, дадут, это обязательная часть программы. За то, чтоб, лицезреть просящего дворян императора идти выполнять присягу деньгу гони. Зрелище то, я бы сказал даже драматическое. Где я был в главной роли, и мой герой, император России, должен был по сюжету быть не понят другими действующими лицами и соответственно слегка отвергнут ими. Но, плюс был в том, что, во многом драматургом выступал здесь я, в силу того, что был императором. Позже всем, кто был здесь и слушал меня, проверят слух и уровень восприятия услышанного. Был? Слушал? Почему служить не пошёл? Сына не отправил? Не обязательно же на бастионы Севастополя надо бы идти.

Можно после Свеаборга это сделать. В том, что там будет успех я уже мало сомневался. Письма и отчёты Константина о подготовке к сражению были тому причиной. Он сложа руки не сидел, и другим не давал. Вот под гром победы и обязать дворян и образованных вновь служить. Война. Кто против, тот изменник. После войны сделать обязанность временной, на период восстановления страны. И неплохо бы, чтоб недовольные этим дворяне начали играться в тайные общества, и даже решились на мятеж. Повод мне дали пройтись по ним гребёнкой и прополоть их как следует. Игра с дворянством опасна будет конечно лично для меня. Захотят прибить как Павла. Но, гвардию война хорошо обновит, в жандармы, полицию, будущие спецслужбы аристократы служить не пойдут. Невместно им это. И иностранную агентуру сейчас неплохо чистят. Так, что, уже есть ниточки, которые помогут размотать очень интересные клубки. Но, это несколько позже.

А сейчас я слушал на мой вкус унылый гимн «Боже Царя храни». Пели кстати так же, многие слов не знали. Но, с воодушевлением. И если б не заранее подготовленный Закревским хор, вышел бы конфуз. Гимн и голландско-французский триколор надо будет сменить. И варианты уже есть.

Под конец встречи участниками мужского пола выдали диплом и вместе с ним … памятку куда надо внести деньги. Диплом и памятку выдавали под роспись. И вряд ли кто рискнёт оказаться от них. Если только уж совсем какой-то дурень. Женщинам в довесок к этому давали ещё с красавцем-мужчиной и царём по совместительству, фотографию девять на двенадцать, на память. И с собственноручным автографом государя-императора. Потратил и на это я время. Сделали и большую общую фотографию. И конечно на встрече работали представители прессы. Так, что, пойдёт от неё волна и по России. Москва всё-таки.

Вернувшись в Кремль, я поужинал, поработал с докладами и бумагами, прогулялся по сердцу России, намахнул простокваши, почистил зубы, помолился и лёг спать. Завтра у меня ещё два разговора с людьми, которые меняли и могут менять историю. А потом в Питер, и дальше в Свеаборг. Чтоб набить там Дандасу еб … о так, чтоб, кровавые сопли до Лондона долетели, и визг стоял в парламенте аДский, и Палмерстона отымела оппозиция в своё удовольствие. У Виктории стресс, истерика случилась, и она начала жрать пирожные ещё больше. А там глядишь и … диабет. С этими мыслями я уснул, но, снились мне, не утопленные британцы, а падла, бабы, и конечно голые, да такие грудастые. Вот … я какой впечатлительный!

Толстый, здоровый котяра, который отзывался на Абрека, но, только, когда его звал хозяин, уже третий час лежал на диване и с неприязнью в полглаза посматривал на человека, который сидел на его любимом кресле и разговаривал с хозяином. Который на удивление кота почтительно встречал этого человека на крыльце. Обычно его хозяин был хмур, сердит и все в доме его побаивались. В минуты недовольства и он, его любимец, своим мурлыканием убаюкивающий хозяина и спавший у него ногах, старался не попадаться на его на глаза.

С марта, когда Абрек выходил драться с уличными котами и зазывать уличных кошечек к себе для процесса размножения, заметил, что хозяин стал уезжать утром и часто возвращался даже вечером. И вообще последнее время он как будто приободрился, похудел и даже иногда стал играть с ним. И сегодня в их дом приехал человек, с которым его грозный хозяин разговаривал спокойным, уважительным тоном и даже немного с ласкою в голосе. Что, его удивляло и даже раздражало. Ведь обычно именно с ним, котом, так говорил хозяин. А тут этот человек, ещё и сидевший в его кресле.

Герой Аустерлица, Прейсиш-Эйлау, Кульма и конечно Бородино, гроза персов и Кавказа встречал меня сам хлебом и солью на крыльце своего дома. «Живой участник войн с Наполеоном, человек, который бился на Бородинском поле!!! Мог ли я думать в своём времени об этом!?» И вот перед мной стоял, склонив в поклоне свою голову с густыми седыми волосам, сам … Алексей Петрович Ермолов!!! Офигеть!!! Я, съев кусочек хлеба с солью, поздоровался с ним. И после смотрелок друг на друга в секунд пять, он повёл меня в дом. Я ему сразу сказал, что разговариваем без титулов. Мне он на первый взгляд для своих семидесяти восьми лет показался весьма живым стариком, хотя и был полноват.

Уже за столом, когда выпили за Россию и моё здоровье он мне сказал: «Спасибо тебе Александр Николаевич за победы. Я уж думал помирать будут с мыслями о проигранной войне и сражениях … даже туркам. Но, Господь тебя с подвигнул на то, что отец твой должен был сделать. Прибыть с гвардией в армию и возглавить её. И то, что в сам в бою был, правильно. Это нужно было всем показать. И, что Россию встряхнул, заставляешь воевать как с Бонапартом, тоже верно. Давно пора было так сделать. Поэтому от нас, стариков –генералов, говорю тебе спасибо. Снял с наших голов позор за то, что, не сумели мы замену себе для России подготовить. Теперь и помирать не стыдно». Голос его немного тут задрожал, глаза увлажнились. Он встал, я тоже и Ермолов мне поклонился. Сели за стол и выпили за победу и наш разговор продолжился.

Ермолов меня хвалил за то, что заставлял работать на войну всю страну, за то, что, всё внимание теперь было на Крым и Севастополь. Зато, что не побоялся поднять руку на ворьё. Здесь уже я ему высказал благодарность, за его работу во главе комитета по борьбе с коррупцией и попросил не ослабевать напор и рвение. «Насчёт этого, Александр Николаевич можешь не переживать. Если не в армии, то здесь я Отечеству ещё послужу. Тут враги засели похуже, чем под Севастополем». И в этот момент я увидел то самый ермоловский взгляд, который настораживал недругов и пугал врагов. Хороший взгляд, льва на добычу. Без шансов для тех, кто будет уличён в преступлении.

-А почему, Алексей Петрович, вам не быть в армии? - сделал на заход на то, чтоб воплотить идею в действие. Ермолов посмотрел в ответ на меня.

- После Крымской войны надо будет как можно быстрее заканчивать с Кавказом. Он и так уже много крови и всего остального забрал. Хочу сразу с Шамилем и черкесами покончить. И тебя, Алексей Петрович, зову в советники и помощники. Помочь завершить начатое. Те, кто постарше вас там не сомневаюсь помнят. Прибытие и нахождение Ермолова в Кавказской армии, уверен подтолкнёт многих сложить оружие и покориться силе и воле России», -говорил я и видел, как старый генерал приосанился, глаза ещё больше оживились, дыхание участилось. Наверно сейчас вспомнил старый генерал то многое, что было у него там на Кавказе. Молодость, успех, слава, уважение, страх врагов.

-Коль зовешь, Александр Николаевич. То для Кавказа я найду силы, тряхну костями. Дай Бог коновалы –врачи подлечат меня старого и я смогут помочь. Пусть и в роли пугала, - сказал смеясь Ермолов.

Мой выбор командующего на должность Кавказской армией, а им должен был стать конечно Барятинский он одобрил. Как и кандидатуры командующих Западной, против черкесов и Восточной, против Шамиля группировок. Запад - Григорий Христофорович фон Засс, Восток -Николай Иванович Евдокимов. Про всех троих он знал, они ведь были «кавказцами». Про будущего начштаба армии, Милютина, он уже тоже знал. О нём теперь знала вся Россия и Европа.

Согласился он и с планом будущей войны. Достижение подавляющего превосходства в силах и средствах над противником, одновременные наступательные действия со всех направлений, полная его блокада на суше и с моря. Про информационную составляющую войны я с Ермоловым не стал говорить, хотя он и его прибытие на Кавказ и была одна из операций в этом направлении.

Когда начали говорить о войне в Крыму, старый генерал, посмотрев на меня с хитринкой в глазах спросил: «Барятинский теперь Балаклавой займётся?» Я только кивнул в ответ.

- Правильно! Как я знаю, англичане по жиже будут французов, про остальных и говорить не будут. Видел я этих вояк из Италии в войну с настоящим Наполеоном.

-А козырь, то у него есть? Без него трудно будет, - спросил Ермолов.

-Есть, Алексей Петрович, козыри. Как без них на войне, -был мой ответ. И я рассказал ему о горных частях, которые в данное время практикуются в горах Крыма в вопросе войны в горах и там, где по мнению противника нельзя пройти. То есть опять в горах. О нитровзрывчатке, ракетах, сосредоточении тяжелой артиллерии, штурмовой пехоте. Ермолову такие новости были явно по душе.

-Да, под Бородино бы всё это. Другое было бы сражение и Москву бы точно не отдали, -с грустью сказал Ермолов. Хотел я у него спросить, почему не собрали для Бородино осадные орудия, большие и средние единороги, мортиры новые, старые. Ведь же знали уже, что, Наполеон любитель собирать десятки, сотни орудий воедино и сосредотачивать артиллерийский огонь на одном участке сражения. Из моряков Балтийского, Черноморского флота, с каждого можно было точно сформировать пару, а то и больше полков морпехов. В Финляндии были войска. Они точно бы пригодились в сражении. Но, свой интерес как историка я решил пока подавить, хотя всех ещё живых участников войны 1812 года, других войн и событий мне надо бы усадить за мемуары. Будущие историки будут говорить большое спасибо за это.

Под конец встречи Ермолов напрямую мне сказал следующее: «Мне, государь, Александр Николаевич, по душе как ты начал. Давно России нужно было поддать вожжей! А то зажирели, обленились, дух потеряли … туркам начали проигрывать!!! Но, скажу тебе прямо. Опасайся, государь! Не простят тебе комитеты да комиссии. Бахчисарай тем более!!! Сейчас им страшно. Война. В раз в изменники попадёшь! Затаились они. Так, что жди, что-то вроде Сенатской площади или как против деда твоего, Павла. Будь готов к этому. Не простят тебе они свой страх и решения твои самодержавные. Говорил я с такими, не такого царя они ждали. Растерялись они пока, так, что надо их продолжать бить, пока они в раздрае и страхе. Тем более, что придётся тебе мужикам волю давать. Опасайся, но, не бойся, Александр Николаевич! Россия за тебя есть и будет! Ты, главное иди верным путём. От успеха к успеху, от победы к победе. Не давай слабину не себе, не другим. Народ, он силу любит. Только такую, чтоб, не только его гнула, но, и других. Он, правды от тебя ждёт. Верь мне в этом. Ты, сейчас свою силу показываешь, всех призвал к себе в помощь, на сторону правды встал. Так и иди дальше. И Россия за тебя будет!!! А с ней ты будешь непобедим, а она с тобой. Мы, старики, пока силы есть за тебя будем. Нам сам чёрт ни почём. Поможем тебе и Отечеству. В нас не сомневайся». Что я мог на это сказать? Только благодарность. Её я и высказал Ермолову, когда мы с ним расставались. На крыльце мы со старым генералом обнялись как внук с дедом. А не как царь с подданным, хоть и крайне заслуженным.

Кот Абрек, обнюхав кресло где сидел чужак, пофыркал и умостился наконец-то на нём. И с удивлением смотрел как его хозяин долго и горячо, стоя на коленях, иногда делая движения правой рукой, что-то говорил в то место в комнате, где стояли какие-то доски с изображением странных людей с большими глазами, которые его иногда пугали и часто горел огонь. И откуда его нещадно гнали всякий раз, когда он решал узнать, что там такого важно для людей и доказать ,что он не трус.

Но, это была не последняя встреча в этот день у меня. Меня ждали ещё одни могучие мужи. Два из них уже были относительными властителями умов, другому предстояло им стать. И всё трио были моими коллегами – историками. Никола́й Гера́симович Устря́лов, Михаи́л Петро́вич Пого́дин и Серге́й Миха́йлович Соловьёв.

Первый наряду с С.С. Уваровым создатель «официальной народности»: «православие — самодержавие — народность». Второй один из создателей и лоббистов панславизма в России, активный издатель. Третий будущий крупнейший историк России, спокойный умеренный либеральный-консерватор и одновременно объективный государственник и монархист. Не западник и не славянофил. Уваров и Погодин были кстати из крепостных. И сумели взойти очень высоко на русский Олимп власти.

Они должны были начать создавать новую идеологию для той России, другой, которой она должна была стать в этой истории идущей уже немного иным маршрутом. Написать новые учебники по истории, для уровня ликбеза и академические для вузов. Планомерно через свои труды, преподавательскую деятельность, новую идеологию увести тысячи и тысячи молодых умов от западничества, либерализма, анархизма и прочих «измов». С марксизмом мне придётся решать проблему. Может просто не дать ему появиться, нет тела нет учения, и не дать бурно взойти росткам «Земли и воли», народовольства и всяким европейским «измам». Они оттуда все в Россию и пришли, и часть русской интеллигенции готовая зад вылизывать Западу брала их себе в головы и пыталась на Россию натянуть хоть либерализм, хоть марксизм. И жря русский хлеб, сало, икру, сетовали, мол, страна не та, да народ тёмный, быдловатый. Ну, не цивилизованные европейцы с расовой теорией и человеческими зоопарками и всё тут! И в итоге получили … сталинИЗМ. Который этой же интеллигенции давал 58-ю статью, вплоть до вышки за это самое вариативное преклонение перед Западом. Но, Запад его «измами», созвучно кстати с миазмами, никуда не денется, «железный занавес» не поставишь. Поэтому надо предлагать России и тем, кто с ней будут двигаться по магистрали истории своё в противовес западным «измам»-миазмам. То, что будет всегда в тренде у подавляющей массы людей. Равноправие и благосостояние. Хотя бы относительное. Социальный монархизм! Монархический социализм! Чем он хуже вариантов европейской социализма? Его на практике ещё к 1855--му году не воплощал. Поэтому говорить о том, что монархия и социализм не совместимы можно смело относить к трепотне. Так же как все европейские «измы». От Кампанеллы до Маркса. «Критерием истины является практика». Это из Маркса же. То есть «нет тела, нет дела». Ха-ха!!

Но, Россия не Бельгия, ей одной сытости мало. Ей нужна великая идея, да такая, чтоб на поколения вперёд. Путеводной звездой. И даже не одна идея и звезда нужны. Вот Устрялов, Погодин и начнут их формировать исходя из своих великих идей. «Православие — самодержавие — народность» и панславизм. Только мною переформатированные. А как могут быть великие идеи без великой истории? Никак. Ну, тут легче. Особо выдумывать великую историю не надо, она уже есть и ещё будет. Вот Соловьёв её и напишет. Покажет, как под влиянием социальных, природных, политических, экономических, культурных факторов создавалась, выковывалась в горнилах истории - Россия. Со всеми плюсами и минусами. Плюсов, конечно должно быть больше. Но, и о минусах умалчивать глупо. Без излишней монархической предвзятости и воли Всевышнего, которая опять же проявляется в монархизме, если брать официального Карамзина. И через историзм, Соловьёв, Ключевский их ученики и учебники будут приводить к пониманию умы, что для России историческая закономерность и судьба — это быть великой. А раз так, то от судьбы не уйдёшь. Великой, значит великой. Судьба такая. Чем хуже движения к Граду Божьему Августина, всемирному халифату, светлому будущему или победы демократии во всём мире? И прочих вариантов градов на холме.

Об этом и многом другом говорил я с этой триадой. Не всём им нравилось. Сначала Устрялов, потом Погодин начали со мной спорить. Что за манеры, не выслушав, спорить? Интеллигенция блин. Но, после того как я холодно и вежливо просил Погодина меня не перебивать стали слушать хмурясь, но, спокойно. Соловьёв так вообще слушал, попивая чай. Устрялов и Погодин это титаны, он, уже конечно далеко не рядовой профессор МГУ и все-же пока уровень ниже.

Итак, я предложил «Православие — самодержавие — народность» заменить на «вера – империя – соборность». Устрялов даже встал, услышав такое. На это я строго сказал: «Сядьте, Никола́й Гера́симович, и слушайте дальше». Устрялов покраснел, Погодин и Соловьёв смотрели на нас. Я молча давил взглядом и он сел. -Спасибо, продолжим разговор в рабочей обстановке … без эмоций». Про барышень не стал говорить, всё-таки люди уважаемые и нужные для дела.

И я стал излагать, так как думал. «Православие — самодержавие — народность» это хорошо, но, уже было узко для России на момент принятие этой триады как идеологемы. Она из неё уже вышла после принятия в себя Казани и Астрахани, вобрав в себя миллионы мусульман. Далее появились буддисты, протестанты, католики, армяне, иудеи … и их всех в России на данный момент … миллионы! И в ближайшее время неправославных народов станет ещё больше. Поэтому только православие для России как империи уже мало, узко и непродуктивно. Вера, как вера в Бога в любой его ипостаси это больше, понятней и лучше воспринимается не православными. Вера в Бога, она везде вера. Православие как было, так и останется государственной религией, поскольку она есть историческая вера государствообразующего народа. Взятая им для создание этого самого государства. И это нормально. Но, веротерпимость в России тоже нужна. Рим тоже был вынужден признать и принять христианство, как бы он не был могуч и велик.

Российская империя исторически, идейно и территориально выросла из размера «православия», теперь ей нужна борьба за «веру», веру в Бога, единого для всех кто в него верует. Россия, избранная всеединым Богом страна, кто не верит в это, пусть посмотрит на карту мира и погрузиться в её историю. Россия — это оплот истинной веры в Бога, борец за верующего человека каким его предопределил Бог. Россия несокрушимая крепость на пути безбожия и всего богопротивного. Она за человека с верой в душе и царствие Божье на земле. Чем не тот же Третий Рим, только для всех народов и конфессий? А то, что православие стало ведущей религией в России и готово вести за собой остальные, так может это есть божественное Провидение?

Если ты не можешь остановить пьянку и дебош, то всё это надо … возглавить! «Вера» вместо «православия» и позволит это сделать. Зачем ссать против ветра? Ветра истории. Посеешь ветер - пожнешь бурю. Это как раз про Россию в этом вопросе. В 1903 году вышел указ против армянской церкви и значительная часть армянских националистов сразу ушла в русофобию. В 1903 году и так было уже полно всяких и разных русофобов и борцов за права народов, страна уже закипает. Нет надо было ещё организованных и сплочённых армян против себя окончательно настроить. Это же армянские националисты, а не тунгусские.

Надо расширить поле для религий России, но, для начала надо его хорошо перепахать, прополоть от сорняков, удобрить и на нём дай Бог взойдут новые ростки для новой России.

«Самодержавие», да, оно ласкает слух полноценным монархистам и монархам. Многие августейшие особы завидуют сейчас мне, императору России. Который сейчас воплощает самодержавие и реализует его возможности на практике. Многие монархи мира мечтают получить хотя бы часть той власти, которой сейчас обладаю я, как царь России. Особенно сейчас, когда я стал автократором в полном смысле этого слова.

Но, «самодержавие» в девятнадцатом веке уже звучит, как из седых преданий старины, европейский вариант самодержавия - абсолютная монархия, не устраивает западников из разных сословий и как показали декабристы даже аристократию. Русское самодержавия - европейская абсолютная монархия — это слабое звено в идейном противостоянии с Западом, который весь такой правильный и идёт верным путём развития. Там тоже есть монархии, но, ограниченные. И это типа прогрессивно. А варварская Россия живёт в средневековой деспотии. Хотя та же Виктория с огромным удовольствием разогнала парламент и часть пэров, лордов перевешала, да на каторгу отправила. Но, ей, незя-я, система сдержек - противовесов, демократия, цивилизация. А, я, могу так делать. И буду делать.

А, что, такое «империя»? Это высшая форма существования самодержавия - абсолютной монархии. И страны, государства достигшей разновекторного могущества в регионе, мире. Сохраняющего или продолжающего наращивать своё доминирование. Империя — это прогресс, развитие, стабильность, мир для тех народов кто живёт в ней, даже если она их завоевала. История это доказала не раз и не два. Кто сейчас знает о грузинском кино или прибалтийском? А когда были в империи о них в мире знали. Железная дорога Оренбург-Ташкент тоже продукт империи. Индия, Пакистан, Африка, когда были в империях тоже жили в мире. Да, империи давили на тех, кого подчинили забирали у них их ресурсы, богатства, жизни. Но, были за них и в ответе. Хотя в разных пропорциях если сравнивать различные империи. Самыми добрыми были Римская, Византийская и Российская в отношении своих подданных. Последняя часто в ущерб себе.

И ведь не зря великий Бонапарт создал Французскую империю. Понимал, что это вершина развития государственности и наиболее совершенная форма монархии. Великобритания должна тоже скоро объявить себя Британской империи, Pax Britannica уже создан и продолжает расширятся. Виктория должна себя провозгласить императрицей Индии.

И «империя» — это высшая форма … республики. Res publica с латыни – «общее дело». А империя — это разве не общее дело? «Империя превыше всего!» Пока империи жили этим смыслом они развивались и были непобедимы. Но, этого мало к «империи превыше всего» следует добавить - «Ты для империи, империя для тебя». Империя в ответ на твой вклад в её сохранение и развитие, даёт тебе гарантию внешней и внутренней безопасности, достаток, стабильность, набор прав, через них, справедливость в общественных отношений. Империя может это всё дать. Социальное государство в империи возможно. Империя и император есть гарант этого. Мало того в империи во главе с монархом может быть демократия с выборами и партиями. И империя даёт чувство принадлежности к её величию. Ощущение значимости даже простому человеку. Ведь он подданный, житель великой страны, Империи! Не зря же некоторые, кто и не жил в СССР ностальгирует по нему, а, французы гордятся Наполеоном Бонапартом, хотя он был корсиканцем. Хочется быть причастным к великому и гордиться им.

Если это всё может дать империя зачем, тогда республика как форма правления и демократия как политический режим? Особенно европейского разлива. Этот цирк с выборами ещё и за счёт самого народа. Один хрен в президентских республиках, президенты сосредотачивают в своих руках власть уровня того же самодержавия. И существуют вечные президенты. Которые затем передают или будут передавать власть своими приемникам. Что это если не стилизованный вариант монархии под демократию? Причём вариант ближе к самодержавию.

Поэтому правильно выстроенная империя во всех сферах общественной жизни вполне может стать самой совершенной формой организации и существования государства и общества. Даже когда будет достигнут предел территориального роста и прекратится активная экспансия. После этого главной задачей империи будет достижение и сохранение собственной стабильности. А это вечная тема.

Поэтому «империя» для умов — это лучше, чем просто «самодержавие». Монархия и даже самодержавие из империи некуда не денутся. В России, если пойдёт относительно как хочется ещё лет восемьдесят можно будет говорить именно о самодержавии. Или даже больше, если привести понимание самодержавия к тому, что САМ народ, история, Бог, доверил, дал державу –власть, страну в руки монарху. И сама империя позволяет обосновывать существование монархии и даже самодержавия.

-Теперь о «народности»,- сказал я, с интересом глядя на хмуро-задумчивые лица Устрялова и Погодина. Вызвав и у них оживление. Соловьёв, так тот вообще освоился, слушал и пил чай с печеньем. Я тоже сделал несколько глотков остывшего крепкого чая с лимоном и продолжил политинформацию. Я в школе её кстати вёл, ещё успел зацепить эти времена.

«Народность» у Уварова ближе к нации и конечно к русской нации. А это значить вновь православие и связка царь - самодержавие. Узко, тесно, опасно и непродуктивно для многонациональной и многоконфессиональной империи и даёт основу для вызревания идейно оформленного национализма среди нерусских и не православных народов России. Нужна другая нация, имперская, лучший пример это вариант советского народа, Германии периода Второго рейха, Франции Третьей республики и первые десятилетия Пятой. Где разные народы и разные немцы, французы, оставаясь собой в культуре, языке создавали и не без успеха единую политическую нацию. Поэтому «соборность», «всеединство» мне казалось больше подходит России, чем уваровская «народность».

«Соборность», «всеединство» для империи, где все разные, но, сплочены одной целью, цепью –созданием, развитием и сохранением империи. И каждая нация, народ, народность вносят в это общее дело свой вклад. Получая за это свои бонусы. Шанс на выживание как этноса, развитие и стабильное существование и движение в историческом процессе. Да, в такой империи как Российская был и будет государственно -империя образующий народ, нация, русский. И не обязательно им становиться, как в Римской желали получить статус римлянина, без созревания для этого и понимания, что это накладывает и определённые обязанности на тебя. Представитель любого народа России должен иметь возможность подняться вверх по социальной лестнице, для этого он должен стать имперцем, частью имперской нации, выйти за границы своей нации, народа, при этом оставаясь грузином, казахом, эстонцем или бурятом. 'Империя превыше всего!' в душе, голове и вперёд кто бы ты не был по роду и племени. «Соборность» — это собрание представителей разный народов России в имперскую нацию, духовно, политически, культурно во имя общего дела. Матерью для всех своих народов Россия конечно не станет, но, доброй, заботливой мачехой или опекуном вполне.

«Соборность», «всеединство» созвучно с солидаризмом, идеями корпоративного общества и государства. Только объективно больше по масштабам. Речь должна идти не только о слоях населения, классах, социальных группах, а, о целых народах. Как в пределах России, так и вне её. Европеи как всегда мыслят нет так широко как русские. У нас один Федоров с его космизмом чего стоит.

В этом случае не может быть речь о национализме, фашизме как государственной идеологии. Это удел Запада. Россия самой историей обречена быть соборной, интернациональной, так пусть будет имперский интернационализм, дружба народов, «соборность», «всеединство» во имя общей для всех империи, пусть и Российской. Потом лет через сто, можно и о Евразийской подумать. Примерно так я и излагал свои мысли старым и надеюсь обновленным бойцам информационного фронта. Но, и это было ещё не всё.

Посматривая на Погодина с Устряловым, как мне казалось придавленным выложенными мною идеями о грядущих изменениях в идеологической и духовной жизни России и смотрящими на меня уже другим взглядом, чем на начале разговора. Более настороженным, чем оценивающим как было в начале встречи.

Почему вновь они выбраны мною в основателей новой идеологии ? А кого? Грановского с Кавелиным ? Они западники хоть и вполне взвешенные. Хотя Кавелина можно, он вроде отошёл от западников со сдвигом к консерватизму. Будут к работе привлечены и славянофилы, Хомяков, братья Аксаковы, Киреевские, Самарин, Кошелев, Тютчев конечно. Они кстати далеко не махровые консерваторы, как многие думали про славянофилов, а по нынешнему времени так вообще в либералах ходят. Их плюс в том,что они многие были на государственной службе и мною были привлечены к работе в разные комиссии и комитеты по борьбе с коррупцией, снабжении армии, что суть одно и тоже. Это их ещё больше закалит, сделает менее либеральными и уверен моими если не поклонниками, то сторонниками. И ещё плюс, что они на первое место ставили Россию, а, потом Европу с её прогрессом. Они видели Россию как часть мира, мировой истории, со своей историей, культурой, пониманием истории, жизни, ценностей и не хотели рядить её в обязательном порядке в европейские одежды как это делали западники. Даже если костюмчик или тулупчик ну совсем того, неподходящ и маловат.

И в реале пусть славно и достойно, но, проигранная Крымская война нанесла удар по официальной триаде, идеям Устрялова, Погодина и идейно близким к ним.. По славянофилам. Мол, вот, смотрите ваша самобытно-домотканая Россия проиграла прогрессивной Европе. Мы, западники, либералы были правы. Сейчас война не проигрывается, Европа бита уже не раз. И скоро будем поворачивать войну к завершению в свою пользу. К ничьей точно. То есть Россия войну не проиграет и докажет свою эффективность как империя, государство в том числе и в идеологии. "Православие-самодержавие-народность" докажет свою жизнеспособность. Вот тут ставшие ещё более весомыми и авторитетными создатели триады и выйдут с её пересмотром на более современный и даже либеральный вариант, " вера-империя-соборность". Западникам будет сложнее противопоставлять взгляды об успешности Европы в сравнении с Россией. Тем более если после войны пойдут реформы с либеральными оттенками и нотами.

Смотря на Погодина я сказал: «А теперь, Михаил Петрович, о теме в последние годы близкой к вам. И важной для России».

- Александр Николаевич, -обратился ко мне Погодин, в начале встречи я сразу сказал, что разговариваем без титулований, - вы, позвольте предположить о чём.

-Прошу, вас.

- О славянах, - сказал Погодин, как мне показалось даже с некоторым удовольствием.

-Сто процентное попадание, Михаил Петрович. Он них родимых и не очень, - ответил я. И съев в тишине расстегай с осетриной. Жрать то охота, уже третий час разговоры ведём. Встал и начав ходить по комнате я продолжил излагая следующее.

Панславизм интересен и полезен, но, идеализировать его как идею и тем более самих славян не стоит. Единого славянства нет и быть не может.

Трудно представить, что славянин чех- бюргер, поляк- шляхтич, хорват- католик или босняк сядут с словаком, сербом, русским, русином, типа братом славянином справить нужду на одном гектаре. Щирый поляк с криками «Еще Польска не згинела…» лучше насрёт себе в штаны и будет в этом обвинять русских, чём унизит себя даже таким общим делом с москалём. Ирония конечно, но, не без доли объективности. Чехи, образованные поляки, хорваты, словенцы, то есть славяне-католики и частично православные славяне уже стали и хотят ещё больше стать европейцами. И тут Россия, НЕ европейская страна со своим панславизмом! Типа мы братья-славяне, а, я старший брат, среди вас. Айда, со мной! Но, по их мнению, совсем в другую сторону от прогресса и цивилизации.

Поэтому панславизм должен быть конструктивно-продуктивный, а, не просто забавой интеллектуалов и источником выгод для политиков, политиканов и всяких околонаучных и политических проходимцев.

Для этого панславизм надо сузить, сделать более компактным, управляемым. Чехов, хорватов, словенцев и часть поляков, славян, которые мнят себя европейцами или мечтою об этом, нужно сразу вывести за скобки. Босняков тем более. Бисер перед свиньями. Неблагодарными. Я-то знаю это точно. И не тратить на них силы, время и деньги.

В первую очередь надо говорить о православном панславизме, с братушками для начала моменты развести. Доходчиво внушить им кто есть они и Россия среди православных славян. И выходя за их пределы действовать в русле панславизма в сторону словаков и поляков. Словаков тюкают все, немцы, чехи, поляки, венгры. Вот им русский панславизм будет во многом по душе, с ними можно и нужно работать. Панславизм может дать словакам равноправие и достойное место среди славян. Но, если говорить честно это только в случае если они начнут мигрировать в Россию. Воевать за них и забирать словаков себе ей без особой надобности, увы, но, прагматизм он такой. Но, играя на панславизме можно и словакам понемногу помогать улучшать положение дел и использовать «словакский вопрос» в делах с австрияками. С поляками всё сложнее. Для них нужен внутренний панславизм, что они как славяне в России и среди других славян не есть второсортный народ. Ровня русскими, но, после того, как признают их ведущую роль и их власть. Ведь простые поляки для своей шляхты и интеллигенции по сути есть быдло. Просто за счёт русофобии, юдофобии повышают мнение рядовых поляков о себе. Мол, вы, ещё ничего в сравнении с москалями, русинами и евреями. Большой массе поляков нужно дать понимание, что, им славянам-католикам жить в Российской империи будет точно не хуже, чем в возрождённой Речи Посполитой. Тем более, что этого не случиться. Никогда. Это вечный журавль в небе. А достойная жизнь в России — это синица в руках. Вот это надо особливо внушать. И в ходе будущего мятежа и после него это будут делать очень настойчиво. И я даже знаю кто это будет делать.

Меня слушали коллеги-историки внимательно, и, улучив момент паузы в моем монологе. Погодин дав знак, что, хочет сказать и сделал это.

-Александр Николаевич, да, славяне разные. Может, вы, и правы в том, что на европеизированных славян стоит тратить меньше сил и внимания. И на основе православия будет легче развивать панславизм идейно и на практике. Но, вы, на него смотрите уже больно как-то практически, -он на несколько секунд задумался и сказал, -как на инструмент для дел политических.

-Вы, правы, Михаил Петрович. Я, ведь не мыслитель, я, император России, русский империалист. И моя обязанность обращать всё, что возможно на пользу России. Например, ваши связи с чешскими деятелями. И Славянский комитет, который, вы, создадите в следующем году. Но, Россию я не поведу в атаку на неславянскую Европу, чтоб защитить интересы мнимого всеединого славянства, которого нет и быть не может в том виде в котором, вы, его себе и другие панслависты представляете. Но, и без помощи и поддержки славянство конечно не оставим, - ответил я Погодину. И продолжил тему славянства, восточного.

Великороссы, белорусы, малороссы и русины. Из них и получились русские, белорусы и украинцы. Особенно активно их начали делать таковыми как раз во второй половине века девятнадцатого. И получается в противовес панславизму. А доделали уже в двадцатом, и никто иные как интернационалисты большевики-коммунисты! Парадокс? Дурость или измена!? Чем это всё закончилось я видел собственными глазами. «Москаляку на гиляку», «Украина над усе» и так далее. Война на Донбассе, где русские воюют с русскими против Русского мира за бандеровщену, в основе, которой лежит крайняя русофобия. И раз я здесь, будем это пресекать на корню. Из великороссов, белорусов, малороссов, русин, поморов, сибиряков, рязанских да тамбовских и прочих с Волги или Урала начнём ваять суперэтнос - русских. А эти четыре ветки единого русского древа со временем станут сначала субэтносами, русский малоросс, русский белорус, от русина до русского вообще полшага, их языки диалектами с некоторыми культурно-историческими особенностями. И через два-три поколения они останутся по большей части на страницах учебников. И кто мне в этом должны стать первыми помощниками? Конечно историки! Плюс филологи. Учителя, преподаватели вузов, училищ. Так же публицисты, мыслители, журналисты, писатели, деятели культуры на страницах книг, журналов, газет и со сцен театров и экранов. Единая история, язык, письменность, система образования, идеология, общие успехи и достижения сделают из белорусов, малороссов, русин очень даже вполне русских.

И для этого не дрогнув пожертвую историком Костомаровым и поэтом Шевченко, хотя шанс пойти другим путём, чем в той истории будет им честно предложен. Как и другим членам Кирилло-Мефодиевского общества и их последователям. Выбор будет за ними. Если нет, то значит … нет. Но, этого своим слушателям и собеседникам я не сказал. Люди они интеллигентные, даже где мягкие. Не поймут, не оценят. Они не Муравьёв … который Виленский, он же Вешатель. Он точно поймёт и одобрит. Сделал из белорусов белорусов, сделает из них и русин - русских. А из части поляков молочных братьев русских.

После теории, которая при мне как императоре и моём наследнике будет воплощена на практике, я и перешёл к ней уже с явно подуставшим историкам, уже половина десятого вечера, а работали мы с четырёх дня. Слабаки, я исходя из нагрузки в день бывало по семь-восемь уроков проводил, потом ещё и репетиторствовал. Конвейер конечно, и качество уроков падало ощутимо.

Так вот касаясь практики то мною было озвучено, первое, что до июня 1856 года должна появиться официальная общегосударственная газета. Из вариантов Правды, Российской газеты, Имперский вестник, Вестник России, я выбрал всё-таки Известия. Это издание мне всегда нравилось. Поэтому быть «Известиям» официальным периодическим изданием общеимперского масштаба. И сразу ежедневной газетой и тиражом в миллион! Газету должны были читать во всех уголках России, пусть и задержкой в месяц и более. Стать главным редактором «Известий» я сразу без обиняков предложил Погодину. Такой воз из тех, кто был у меня в активе мог потянуть только он. Хотя в резерве для «Известий» был Михаил Никифорович Катков.

Второе, «Отечественная история», «Родина» или «Отечество», «Ру́сский архи́в», «Ве́стник дре́вней исто́рии» , «Вопро́сы исто́рии», «Исторический Архив» , «Вопро́сы исто́рии», «Средние века» и другие академические, научно-популярные и публицистические издания должно быть созданы и стать периодическими изданиями в ближайшее время. Да, они где-то должны будут следовать некому «Краткому курсу», но, без фанатизма со стороны государства. Наука должна оставаться наукой, даже если это история. Но, в тоже время варианту истории Костомарова и тем более Грушевского не быть!

А ведь сначала или вернее параллельно с журналами ещё нужны единые учебники по истории. Это третье. От уровня ликбеза до вузовских и для истфаков. И сразу для всей империи!

Устрялов, Погодин, Соловьёв слушали меня об этом и я ясно читал в их взглядах, примерно такое: «Это ведь придёт новая эра в развитии исторической науки в России!!! Подобного нигде в мире нет!» Конечно так! Дорогие мои историки!!! Мне шутки шутить, да разговоры говорить некогда. Дело надо делать! Смотря на них я как бы им отвечал. Но, есть один уточняющий момент о котором я спрашиваю почти у всех с кем веду подобные разговоры.

-Да, господа, всё, что я здесь обозначил будет в России в ближайшее время. И мне, России, нужны люди, которые будут всем этим заниматься. Приглашая вас к себе на разговор, я знал, что, вы, сможете это сделать. Это вам по силам, - говорил я и видел, что это триаде историков приятно слышать. Тем более, что это было правдой.

-Но, сможете сделать и будете делать, это разное. Поэтому, я, вас, как император спрашиваю напрямую. Вы возьметесь за это большое, трудное и необходимое для России дело? Даже если сейчас или пока не полностью согласны с тем, о чём я говорил? - спросил я и прямо смотрел на историков. Они, поняв, что, настаёт самый важный момент встречи, а может и в их жизни, переглянувшись между собой, встали. Было видно, что, моей прямотой и напором они обескуражены. Интеллигенция блин.

-Я, не требую ответа здесь и сейчас, - немного ослабил я хватку.

-Завтра. Завтра я жду вашего ответа. От каждого из вас. «Да» или «нет». И пока без любых условностей и оговорок. «Да» или «нет». Если «нет». Свято место пусто не бывает,- вновь придавил я.

После такого дня я реально устал. Поэтому даже не стал заниматься основательно бумагами, прочитал только последние сводки от ГКО, с фронтов. Механизм работает, на фронтах пока тихо, без перемен. Сделал себе нужные пометки, принял душ и прокручивая сегодняшний день лёг спать. Крутились у меня мысли недолго, уснул я быстро и крепко.

КНИГА 2 Глава 1

КНИГА ВТОРАЯ

ПЕРЕЛОМ

ГЛАВА 1

Закавказье -Карс - Балтика

Последние дня два как только он закрывал глаза и видел … их. Аккуратные, безумно красивые, притягательные … золотые монеты. Пятирублевые и нидерландские дукаты русской чеканки. Золото!!! Сотни золотых монет в каком-то там саквояже!!! И только зато, чтоб стать тем, кем и был по своей сути … изменником.

Оно!!! Золото!!! И вместе с ними желание власти виделись Михаи́лу Шерваши́дзе, до принятия православия под давлением отца, Хамуд-бею, владетельному князю Абхазии с 1822 года. Генерал-адъютанту русской императорской армии с 1849 года.

Второй сын абхазского владетеля до крещения в православие Сафар-бея после крещения - Георгия II, помнил всё. Своё обрезание и поучение улемов. И крик отца, приказавшего ему перейти в православие и уехать в Тифлис к русским. Русские батальоны грозные уже только своей давящей стройностью рядов и порядком, которые пришли и подавили желание Абхазии перейти под власть османов. И по сути вручили ему над ней власть. Помнил он и смягчённый приговор самим императором Николаем Первым заговорщикам 1832 года. Когда хотели убить на специально организованном балу у княгини Текле Орбелиани всех разом представителей русской власти в Грузии, поднять мятеж, уничтожить русские войска и возродить Грузинское царство под властью Багратионов. И он, тот, которому чуть больше года назад русские войска помогли удержать власть в Абхазии дал на это своё молчаливое согласие! Его власть в составе Грузии, точно будет больше чем при русских.

Наказания для изменников и заговорщиков оказались на удивление мягкими, многие из них, дворяне прежде всего лет через пять-семь вернулись из ссылок и заняли немалые должности при наместнике. О нём знали, но, его не тронули. Хотя он вынужден был доказывать свою верность. За время Кавказской войны, он князь Шервашидзе неоднократно участвовал в экспедициях российских войск против горцев и за это получил чины генерал-майора, затем генерал-лейтенанта и был пожалован в генерал-адъютанты в 1849 году.

И вот под конец апреля 1855 года через знакомых и верных людей с князем Шерваши́дзе добился встречи некий человек из России. Судя по акценту не русский, но, о делах по обе стороны Кавказа он знал хорошо. И о князе знал многое и уже при второй встречи предложил ему золото, много золота и власть над Абхазией и даже более того. Частью Мегрелии и Сванетии. Что взамен? Изменить России в нужный момент.

Князь не был «диким» туземцем, время проведённое в Тифлисе при штабе главнокомандующего отдельным Кавказским корпусом прошло не зря. Несмотря на победы русских над турками в Закавказье, Михаи́л Шерваши́дзе, склонялся к тому, что Россия войну проиграет. Англия и Франция против неё! Да, неожиданные победы русских под Керчью, Евпатории и Севастополе пошатнули уверенность в этом. Но, человек переубедил его. Он рассказал ему о возможностях Англии и Франции, о их деньгах, десятках, сотнях миллионов подданных у каждой страны, заводах, пароходах. О том, что Австрия, Швеция готовы вступить в войну против России. И после этого русским точно конец. И обещал … золото, много золота и власть над Абхазией и даже больше под покровительством султана. Власть которого будет как стенки сосуда. Которые не влияют на его содержание. Благородное вино ли там достойное высокородных князей или пойло для простолюдинов.

Это человек говорил, что англичане готовят большой десант в Сухум, одновременно с ним ударят по русским в Грузии Шамиль, который в прошлом году захватил Цинандали и взял в плен княгиню Чавчавадзе с детьми, заодно и княгиню Орбелиани с малолетним сыном. Отбить их грузины не сумели, в итоге князь заплатил Шамилю выкуп … сорок тысяч рублей серебром. Вывод - Шамиль по-прежнему силён. Так же выступят черкесы и турки из Аджарии. Выбьют русских из Грузии и заставят сдаться стоящего Муравьева с армией под Карсом. И после этого власти русских в Закавказье и Кавказе придёт конец. И войне тоже. И где будет в это время князь Шерваши́дзе ? Лучше быть на стороне победителей. Тем более, что, для этого ему предлагается тысячи золотых даже не рублей или лир, а именно тысячи … монет. Золотых!!! И князь согласился, начал вести разговоры среди нужных людей, собирать сторонников.

Никола́й Никола́евич Муравьёв, генерал-адъютант, наместник Кавказский и командующий Кавказкой армией с ноября 1854 года. Ему предстояло руководить войсками на Кавказском театре в Крымской войне. В его жизни уже было многое. Война с Наполеоном, Бородинское сражение и увлечение масонством до войны и совместно с Муравьёвым-Апостолом, Перовским и другими лицами. Они даже выработали устав особого общества, члены которого через пять лет должны были основать на Сахалине равноправную для всех республику. Он об этом очень не любил вспоминать. И тем более, когда ему об этом пытались напомнить. Но, таких со временем почти не стало.

Произведённый 1816 года в штабс-капитаны Муравьёв в июле того же года был прикомандирован к командиру отдельного Грузинского корпусаА. П. Ермолову и был послан для осмотра российско-персидской границы. Успешно справился с выполнением задания и в августе 1816 года произведён в капитаны. В 1817 году он отправился в составе чрезвычайного посольства в Персию, вновь будучи при Ермолове, а по окончании миссии остался на Кавказе. И в 1819 году совершил труднейшую экспедицию к восточным берегам Каспийского моря и в Хиву. Среди задач экспедиции было: составление географического описания берегов, разведка полезных ископаемых, изучение возможных путей в Индию и положение начала торговых и дипломатических отношений с туркменами, в видах было также предпринять попытку проникновения в Хиву. За отличное выполнение этого поручения Муравьёв в мае 1820 года был произведён в полковники. С марта 1821 по январь 1822 года вторично совершил экспедицию на восточное побережье Каспийского моря. За эту экспедицию получил 3 сентября 1822 года орден Святого Владимира 3-й степени.

По возвращении в июне 1822 года назначен командиром 7-го карабинерского, впоследствии 13-го Лейб-гренадерского Эриванского полка. С ним Муравьёв участвовал в Персидской войне, в кампании 1826 года оперируя в глубине Персии, а в кампании 1827 года, будучи помощником начальника штаба отдельного Кавказского корпуса, принимал участие в осаде и взятии крепости Аббас-Абада и в делах против наследника персидского престола Аббас-Мирзы, в том числе был при занятии крепости Меренда и города Тавриза. За отличие в кампании Муравьёв 2 октября 1827 года получил алмазные знаки к ордену Святой Анны 2-й степени и 15 марта 1828 года был произведён в генерал-майоры.

В турецкую войну 1828—1829 годов командовал Кавказской гренадерской резервной бригадой. Муравьёв, производя и прикрывая постройку первой параллели под Карсом, невольно отвечая на открытый турками огонь, вовлёк в дело все осаждавшие крепость войска. В результате крепость пала, но ещё во время боя главнокомандующий Паскевич, «изумленный нечаянностью, не знающий, что предпринять… не умея сам ничего ни придумать, ни приказать», разразился гневом на Муравьёва и возвышенным голосом спрашивал его: «Что это значило? Кто это приказал? С какого повода сие сделалось без приказания моего? Как смели?» Несмотря на такое отношение, Паскевич, остыв, представил Муравьёва на награждение орденом Св. Георгия 4-й степени, причём в реляции были отмечены в хронологическом порядке все подвиги его под Карсом.

После Карса Муравьёв под началом Паскевича участвовал в сражениях под Ахалцихом и последующем взятии этой крепости, был в боях при селении Чаборий и взятии там укреплённого турецкого лагеря, в деле при селении Каинля, при занятии Эрзерума и Байбурта. Также за Ахалцих ему в апреле того же года была пожалована золотая шпага с надписью «За храбрость».

Несогласия с графом Паскевичем вынудили Муравьёва покинуть Кавказ; он перевёлся как раз к началу усмирения Польского восстания 1831 г. на должность командира гренадерской бригады 6-го пехотного (бывшего отдельного Литовского) корпуса, «покрывшей себя неувядаемой славой и особенно отличившейся при штурме Варшавы», за что был произведён 15 апреля 1831 года в генерал-лейтенанты и 18 октября того же года получил императорскую корону к ордену Святой Анны 1-й степени; 20 сентября назначен начальником 24-й пехотной дивизии.

В 1832 году именно он Муравьёв, знаток Востока и уже умелый дипломат был направлен Николаем Первым в Александрию к наместнику Египта Мехмет-Али с Высочайшим требованием прекратить военные действия против Турции и примириться с султаном Махмудом II. Мехмет-Али не проявил надлежащего внимания к словам русского посланника. Разбил войска султана и двигался к Стамбулу. И тогда Николай Николаевич Муравьёв стал участником и творцом русского триумфа. В феврале 1833 года Черноморский флот доставили на … Босфор русский отряд, которым и командовал Муравьёв. Потом командующим сухопутным отрядом русских и турецких войск. Русские штыки, флот и чрезвычайный посол и главнокомандующий сухопутными и морскими силами граф А. Ф. Орлов сумели убедить мятежный Египет отступить. Сын хедива Ибрагим-паша подписал с Махмудом II мир. Русские войска простояли на Босфоре до 16 июня, когда после подписания между султаном и Орловым Ункиар-Искелесийского договора, отплыли на родину. Таким образом Муравьёв стал причастен не только к успеху России. Русские войска и флот на Босфоре. Турецкий султан сведён до уровня вассала русского императора. Но, последствиям этого достижения, то есть Крымской войне. Для европейцев, особенно англичан такое положение дел было не допустимо.

В июле 1835 года стал командиром 5-го армейского корпуса. Командовал корпусом Муравьёв два года и вышел в отставку после выраженного ему Государем неудовольствия за смотр. Многие полагают, что якобы Государь отнёсся строго к Муравьёву, помня, как был им побеждён на Красносельских манёврах 1835 года. Об этом Николай Николаевич тоже не любил вспоминать и тем более говорить.

Только в апреле 1848 года Муравьёв, верный солдат империи был принят вновь на службу с назначением состоять по запасным войскам. С декабря 1849 году командовал Гренадерским корпусом, с которым выступил к границам Венгрии. И когда России и императору Николаю, проигрывающему войну, понадобился человек, который сможет добиться успеха на общей картине неудач. И Никола́й Никола́евич Муравьёв, стал генерал-адъютантом, наместником Кавказским и командиром Отдельного Кавказского корпуса. С марта 1855 года волей нового императора Александра Второго, командующий Кавказской армией. Который в своих письмах к нему поставил задачу – разгром войск османов, взятие Карса и других крепостей, вторжение вглубь владений султана. «Вы, уже брали Карс. Россия и я ждём от вас повторения успеха»,- писал ему новый император. В ответ на это Муравьёв решил для себя: «Взял в первый раз, возьму и во второй».

И вот через двадцать восемь лет он вновь был у Карса. Только уже во главе армии. Казалось было это так давно, а, он всё помнил. Многое изменилось здесь с тех пор. Но, местность та же, только более обжитой стала. «Это как раз таки хорошо»,- думал Муравьёв, - а, вот крепость стала более мощной так турки строить крепости уже не умели. Видно, что здесь руку приложили европейцы".

После рекогносцировки Муравьев даже немного растерялся, сейчас ему противостояла крепость с гарнизоном по некоторым данным от 19 до 30 тысяч под командованием муриша Вассиф-паши, там же была группа британских военных советников во главе с полковником Уильямом Уильямсом. Опытным военным, хорошо знавший турков и служивший у них с начала войны в звании ферика - генерал-майора. Ещё близ Баязета находилось около 12 тысяч человек под начальством Вели-паши, в Эрзеруме 11—12 тысяч человек. Взять такой Карс, имеющимися у него силами, было очень непросто. В составе отряда для действий против крепости было всего 25 000 пехоты, 3 500 регулярной кавалерии и столько же казаков, 800 штыков грузинского и армянского ополчения, артиллерийский парк состоял из 98 орудий (в основной массе лёгких). Из России на Кавказ пришли весной подкрепления. Новый император не только требовал, но, и давал подкреплений. Полк пехоты на Кавказе — это сила. Особенно если он изначально «кавказский». Именно такой пришёл по Военно-Грузинской дороге с северной стороны Кавказа и тысяча конницы с казаками. Заодно показав по ходу движения и в Грузии кто здесь хозяин. Было у Муравьева ещё одно подкрепление, собранное уже им на месте по приказу императора Александра. Его стали называть «княжеско-абрекское».

Император приказал собрать помимо уже собранного ополчения ещё отряды из местных дворян и их людей. Раз присягали России, пусть и послужат ей. Война идёт. Но, было указано силой не загонять и в тоже время фиксировать всех, кто под какими-либо предлогами откажется явиться на службу. А таких к удивлению, Муравьева оказалось очень немало. И ещё то, что кроме грузин, абхазов, армян на войну были призваны и кавказские татары. Что тоже вызывало вопросы и разговоры. Но, приказ императора был категоричен. Собирать всех и вести с собой под Карс.

Если ополчение, набранное из простых грузин и армян и обучаемое офицерами и унтерами было похоже хотя бы на войско. Особенно те, кто уже прошёл через бои. То увидев «княжеско-абрекские» отряды у Муравьева, матерого кадрового военного сразу появилось название этому подкреплению … вооружённая толпа.

Разномастная масса вооружённых людей, причём одет и вооружён кто во что горазд исходя из материальных возможностей. Каждый князь, дворянин сам себе командир, постоянные застолья, ссоры, драки со стрельбой и сабельными схватками между теми, кто только что пил вместе вино и говорил в честь друг друга тосты. Раненые, убитые. Грузины, которые были между собой разные, сваны, гурийцы, мегрелы, картлийцы, имеретинцы, кахетинцы и ещё какие-то грызлись и дрались с друг другом, с абхазами, которые тоже были разные и не дружны между собой.

Грузины, абхазы цапались с армянами и кавказскими татарами, а, они с ними и между собой. Образовался полный бедлам с этими поданными России, сплошь благородными князьями, да дворянам, которые при встречи с Муравьёвым клялись всем чем можно в верности новому русскому царю и ему его наместнику на Кавказе и обещали напластать турок «по два, нэт чатыре !!!» По четыре человека на каждого воина их отрядов.

И только после того, когда несколько раз силами роты пехоты, сотней казаков, двумя орудия, приходилось даже давать залпы над головами дерущихся, дубасить прикладам и нагайками всех без разбору, князь не князь. Разогнали очередные пиры, переходившие из-за гонора, слов, которые посчитали обидными и обилия вина в целые бои с десятками бойцов с каждой стороны. Зачинщиков и кто попался отправляли под арест и накладывали штраф. Некоторым особо буйным не дворянам всыпали горячих. Только после этого князья и прочие дворяне со своими абреками стали потише.

И вот имея около 30 тысяч штыков и сабель, полевую артиллерию Муравьёв должен был взять Карс. У которого только периметр осады 50 вёрст и характер местности не позволял прикрыть все возможные пути в Карс. И гарнизон там не менее 20 тысяч человек и за сотню орудий. Трудно. Но, и турок как противник не француз.

24 мая 1855 года главные силы Кавказской армии вступили в поход из Александрополя. По дороге турки сопротивления не оказывали. Проделав трудный путь по горным дорогам, 6 июня русские войска вышли к Карсу. На военном совете всех генералов отряда было Муравьёв озвучил своё решение не штурмовать крепость с ходу, а начать систематическую осаду подступов и полностью перекрыть пути сообщения с Эрзерумом и с кем не было. Инициатором этого решения был сам император . В своём письме он прямо написал: «Карс с ходу не штурмовать. Обложить, морить голодом и пресекать попытки оказания помощи из вне и прорыва из крепости». Муравьёв осмотрев Карс признал правоту императора, решение о осаде поддержали и его ведущие генералы Василий Осипович Бебутов и Яков Петрович Бакланов. Грузинский князь и донской казак.

Бебутов верно служа России начала воевать ещё в турецкую 1806-1812 годов и пропустил только последнюю персидскую кампанию да поляков. И с Муравьевым они были очень хорошо знакомы. Василий Осипович был адъютантом у А. П. Ермолова и в 1817 году сопровождал его при чрезвычайном посольстве в Тегеран.

В 1828 году после взятия Ахалциха, где Бебутов явился одним из главных участников взятия Ахалциха штурмом, за что получил золотую с алмазами шпагу он был назначен начальником местного пашалыка. Это весьма трудная должность. Ахалцих, лежащий у окраины Аджарских гор и жители пашалыка, служившего в продолжении многих веков притоном разбойников, громивших Закавказье, были ненадёжны, но князю Бебутову, благодаря хорошему знакомству с местным бытом, удалось водворить спокойствие в новозавоёванном крае. В 1829 году Ахалцих подвергся нападению турок, произведших при содействии Ахмет-бека Аджарского отчаянный штурм на крепость и только благодаря энергии Бебутова и храбрости войск штурм был отбит, столь же мужественно выдержал гарнизон осаду, пока не подошёл на помощь отряд генерала Муравьёва. Осада была снята, и, преследуя разбежавшегося неприятеля, Бебутов успел захватить два орудия и два знамени. И вот вновь их свела судьба и где это должно было произойти если опять не на Кавказе.

На счету князя были успешные действия против горцев и самого Шамиля. И громкие и важные победы уже в этой войне. С 7 000 пехоты и 2800 кавалерии, при 32 орудиях, князь Бебутов разбил 1 декабря 1853 года под Башкадыкларом наголову 36-тысячный корпус Рейс-Ахмета-паши, причём взял 24 орудия, весь лагерь и запасы. Анатолийская армия турков на время перестала существовать.

Венцом же славы князя стала кровопролитная битва 24 июля 1854 года при селении Кюрюк-Дара, где с 18-тысячным отрядом он нанёс решительное поражение 60 тысячам турок, бывших под начальством мушира Зарифа-Мустафы паши. У обращённого в бегство неприятеля взято 15 орудий, 16 зарядных ящиков, 2 знамени, 4 штандарта, 20 значков и более 2000 пленных.

Бакланов имел за плечами последнюю турецкую войну и Кавказскую, но, он и был значительно моложе Муравьёва и Бебутова. Но, его известность на Кавказе была немалой. На Кавказской войне он воевал уже более тридцати лет. И из сотников до служился до генерал-майора, это звание он получил в 1852 году. За эти годы он стал для горцев очень большой проблемой. Им бывало матери пугали детей, а бывалые воины даже с гордостью рассказывали молодым как они бились с Баклановым и остались живы. А о том, что убить или пленить Бакланова мечтали очень многие горцы. О его личном знамени знали по всей Кавказской линии и в горах.

Однажды в полк на имя Бакланова пришла посылка. В ней оказался большой кусок чёрной ткани, на котором был изображён череп («голова Адама») с перекрещенными костями и круговой надписью, представлявшей собой 11-й и 12-й члены «Символа веры»: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь». Ткань закрепили на древке и Бакланов превратил её в личное знамя.

И у бывалых казаков этот значок вызывал тягостное чувство, горцы же испытывали от баклановского символа если не страх, то немалое смятение в душе. Один из очевидцев писал: «Где бы неприятель ни узрел это страшное знамя, высоко развевающееся в руках великана-донца, как тень следующего за своим командиром, — там же являлась и чудовищная образина Бакланова, а нераздельно с нею неизбежное поражение и смерть всякому попавшему на пути».

Про то как он верхом в чём мать родила возглавил контратаку и сумел отразить внезапное нападение горцев на свой лагерь, уже перешла из разряда баек в быль.

Да, Бебутов и Бакланов были самыми известными генералами в его армии. Хотя надо сказать аристократа Муравьёва часто раздражала манера общения «казачьего» генерала ещё и кавказца. Да, и его письмо Ермолову, где он позволил себе нелестно отозваться о тех, кем ему предстояло командовать, то есть о нынешних «кавказцах» в отношениях с Баклановым проскальзывало. Но, в тоже время казаки под его командованием быстро и с толком перекрыли дороги, пути и продолжали это успешно делать. Другие генералы его армии, кроме Бебутова и Бакланова, Ковалевский, Майдель, Нирод, Бриммер, князь Гагарин были далеко не новичками на Кавказе и тоже хорошо знали своё дело.

К 18 июня крепость была обложена со всех сторон. Протяженность периметра и характер гористой местности не позволял перекрыть все горные тропы и тропки. Гарнизон сохранял небольшие возможности для пополнения припасов. В наиболее труднодоступных местах были расположены армейские и казачьи посты. Сам Муравьев фланговым маршем перевел войска на левый берег реки Карс-чай и разбил лагерь у селения Большая Тикма. Тем самым было прервано сообщение Карса с Эрзерумом. Гарнизон Карса не предпринимал попыток помешать русским войскам. Там, где это требовалось, возвели полевые укрепления с постоянными гарнизонами. По всем известным ближним и дальним дорогам действовали летучие отряды. Они состояли из конницы, казаков, конного ополчения и «княжеско-абрекских» отрядов. Если казаки и ополченцы не особо тревожили местное население изъятием, того, что они считали необходимым для себя. То их соратники скромностью и дисциплиной в отношении местного населения и их имущества не страдали. Но, всё же были свои особенности. Разношёрстые грузины грабили мусульман и немного армян, армяне только мусульман, а вот кавказские татары, и христиан, и мусульман. На вопрос почему? Был ответ: «Они неправильно верят в Аллаха». Абхазы же всех подряд и без каких –либо объяснений. Муравьев терпел, скрипя зубами, боролся с таким поведением «помощников» как мог. И еле сдерживал себя, чтоб не вскрыть раньше времени пакет от императора с надписью: «Закавказское дворянское ополчение», там как указывал император в письме будет решение возникшей у него проблемы.

Вести о победе под Керчью застала армию Муравьёва ещё в пути к Карсу. Местные жители сильно были удивлены, когда русские войска вдруг остановившись начали кричать во всё горло: «Ура!!!» «Слава императору!», бросать фуражки вверх, петь, плясать, обниматься. Муравьёв видел, что армия после таких известий приободрилась и стала как будто легче и веселей преодолевать подъёмы и спуски горных дорог. Солдаты и казаки чаще стали петь при движении и на бивуаках.

Уильям Фенвик Уильямс, ферик (генерал-майор) турецкой армии узнал о поражении армии и флота союзников под Керчью, когда уже имел возможность наблюдать расположившуюся русскую армию вокруг Карса. Он сразу понял, что русского штурма не будет, а жаль. У него было под 30-ть тысяч штыков, правда более 10-ти из них это было ополчение, 144 орудия. И главное, горная местность, которая делала штурм сложнее и кровавей чем просто штурм. Но, русские сели в осаду и стали обкладывать Карс своим отрядами и постами. В Карсе были больше запасы провианты, боеприпасов, пороха и прочего. И все горные тропы русские не смогут перекрыть. И на помощь могут подойти сильные отряды из Баязета и Эрзурума. Поэтому осада не очень его пугала. Хотя качество и стойкость турок как солдат он знал очень хорошо. А вот с русскими в бою ещё не встречался. Поэтому ему даже было интересно. Ведь почему-то армия союзников не может взять эту русскую Трою –Севастополь.

Поэтому сообщение о поражение от русских под Керчью его конечно не радовало, после всех поражений и неудач в Крыму их победа не сильно, но, уже ощутимо влияла на ход войны. Снабжение Севастополя по Азовскому морю прекратить не смогли. Гарнизону Карса такая новость тоже не пришлась по душе. И турки офицеры стали смотреть на него и других англичан по-другому, с неким вызовом что-ли. Как бы говоря: «Вот и вам русские врезали».

Днём 4 июля главный русский лагерь вдруг загудел и взорвался криком - «Ура!!! Скоро это радостное настроение окружило Карс, там, где стояли войска звучало «Ура!!!», а, где стояли не русские части даже немного постреляли в воздух. На штурм это было не похоже. Тем более, что вскоре у стен крепости появились парламентёры. И вскоре в руки Уильям Уильямса и мушира Анатолийской армии Мехмета Вассиф-паши попал пакет, который передали русские.

В нём сообщалось, что турецкий корпус в Евпатории полностью разгромлен и пленён, войска союзников в Севастополе и на высотах около него так же получили полное поражение. Были даже приложены фотографии сотен пленных турок, горы трофеев, усеянные телами убитых высоты, список имён пленных турецких генералов. И в конце было предложение капитулировать с сохранением знамён, личного оружия офицерам и с отпуском ополчения на все четыре стороны. Узнав об этом гарнизон Карса начал волноваться. На Кавказе турки вообще не могли похвастаться успехами, а, тут и в Крыму полный погром армии султана и его хвалённых европейских союзников. Тем более, что в последнее время всё меньшее количество провизии стало попадать в крепость, все попытки отрядов фуражиров выйти из неё русские пресекали, огнём и действием с потерями загоняли их обратно. Только ночью можно было ещё суметь выскользнуть из Карса и то небольшими группами. Но, русские всё лучше и лучше изучали местность вокруг него и затягивали удавку осады всё туже и туже. А тут ещё и вести о новые поражения армии султана и союзников. И никаких о идущей помощи к осаждённым в Карсе. Хотя гонцы с просьбами регулярно отправлялись в Эрзерум и Баязет. Волнения солдат и ополченцев успокоили обещаниями увеличить дневной паёк и тем, что помощь обязательно придёт. При этом наиболее верные части гарнизона были приведены в полную боевую готовность. Страсти пока утихли. Но, появились дезертиры. В ответ обещали вешать кто попадётся.

Вместе с известием о победах в Крыму к Муравьёву шли подкрепления, прочитав это он радостно рассмеялся. Неожиданно даже для самого себя, в последнее время он улыбался то редко, не то, чтоб смеяться. Усиление было из отряда князя Багратиона-Мухранского героя сражения при Башкадыкларе 19 ноября 1853 года. Так вот к Карсу шли два полнокровных четырёх батальонных полка, рота сапёров, три сотни казаков, два батальона и пять конных сотен ополчения, и тут Муравьёв скривился и шепотом крепко по-солдатски выругался. К Карсу помимо этого шло ещё около полутора тысяч «княжеско-абрекского» ополчения. Известия о победах России, обещание щедрых наград и части добычи подтолкнуло часть грузинской, абхазской, армянской, кавказских татар знати и дворянства, оставшихся дома отозваться на призыв выполнить присягу данную русскому царю. Но, то, что в обозе идёт к Карсу осадный парк из двух батарей полупудовых единорогов и столько же … двухпудовых мортир. Вернуло Муравьёву отличное расположение духа. Плюс к орудиям были три батареи ракет.

После того как он в письме от императора получил добро на вскрытие пакета с надписью: «Закавказское дворянское ополчение» и прочитав его два раза, наместник Кавказа, Николай Николаевич Муравьёв крепко задумался. Ведь там ему сам Александр указывал как решить проблему «княжеско-абрекских» отрядов. А после прочтения сжечь и и после исполнения приказа забыть о написанном. И решение это было весьма неожиданным даже исходя из его богатого жизненного и военного опыта. Поэтому Муравьёв и начал вновь думать о новом императоре.

«А ведь он даже не в отца, -сидя в кресле и держа в руках бумагу размышлял он. – Даже круче деда берёт. Повесить сразу десять больших армейских чинов и сделать это публично на глазах тысяч солдат. Ещё фотографии этого показывать по всей России. Это на Петра Великого больше похоже или даже на Грозного. Брат Михаил пишет, что его комиссия имеет в ходу тысячи дел и сотни привлечённых уже получили приговоры. Жёсткие приговоры, невзирая на титулы, звания, чины. За мелочь давали от трёх лет каторги, в зависимости от степени преступления, у кого возраст подходил из офицеров в солдаты, лишение дворянства, в том, числе и совершеннолетних детей, не дворянам или тем, кого лишили даже шпицрутены. И что вообще считалось раньше невозможным … конфискация имущества!!! Полная!!! Хотя жёнам и несовершеннолетним детям оставляли часть средств. И брат писал об этом с удовольствием, это звучало и в письмах Ермолова. А о том, как они оба относятся к вороватым интендантам и тем более штатским Муравьёв знал не понаслышке. Да, что греха таить. Он и сам не без приятного чувства подписывал бумаги как наместник на арест тех, кого раньше и тронуть было нельзя. Приказы императора надо выполнять. Тем более такие. Этот урок он выучил крепко. Да, ещё и такого неожиданно, ошеломляюще жёсткого и быстрого на принятие решений царя.

«В Крым приехал, -продолжал размышлять Муравьёв, - в бою сам был. Хотя можно было и при армии остаться. А всё же решился быть именно в сражении. Лично храбр. Давно такого не было, как раз с Петра, по-моему. И этот приказ о княжеском ополчении. Хотя может так оно и надо. И мне приказали, я выполнил приказ».

В тот же день был составлен приказ по армии о подготовке действий против противника. «Штурм», решили командиры частей и подразделений. Да, и вся армия была после новостей о русских победах, столь долгожданных хотела большего дела.Поэтому штурм Карса стал вопросом времени. Причём ближайшего. А ведь на дворе только июль. Лето в разгаре. И до Эрзерума от Карса всего двести вёрст и дорога туда для русской армии уже хоженая. А это уже были врата в Анатолию.

Это понимал и Уильям Уильямс, когда по оставшимся ещё неизвестным русским горным тропкам приходили скудные пополнения провизии и вести о делах вне Карса. Так и узнал, Уильямс, что к русским пришло большое подкрепление. А это значило одно … штурм. Он понимал, что русские сейчас были на кураже от своих побед. И Муравьёв точно захочет пополнить копилку очередным успехом под названием – крепость Карс. А в Карсе был он, Уильям Уильямс. И в плен к русским ему ой как не хотелось. О неудачниках Британия умела очень быстро забывать.

Некоторые наиболее решительные солдаты гарнизона крепости тоже не хотели в плен и не спешили навстречу с Азраилом. От голода, болезней, их приход в крепость для тех, кто умел думать стали вполне очевидны. Или русской бомбы, ядра, пули или штыка. Поток дезертиров начал расти, но, далеко не всем везло уйти. Поэтому их тела на виселице стоящей плацу для многих становились стоп-сигналом. Это останавливало многих, но, зато они начинали верить ходившим слухам, о том, что, когда русские начнут штурм, тех, кто успеет им сдаться они пощадят. Именно так писалось в листовках, которые и были источником таких разговоров. И, что удивляло турецких солдат и ополченцев, к ним с такими призывами обращались пленные солдаты армии султана. И многих солдаты гарнизона Карса перебежчиков знали, и они оказывается были живы. Русские их не убили и не заставляли креститься и есть свинину, как чаще всего рассказывали им о русском плене.

Горцы Черкесии не хотели массово воевать против России. Зачем ? С началом большой войны русские притихли, сидят в своих крепостях, в горы почти перестали ходить. Геленджик стал открыть для торговли. Захватят европейцы и турки Анапу и Новороссийск так вообще будут красота. Поэтому никакие посылы, обещания, подарки не сдвигали их с места идти против русских большой войной. Несильно хотелось горцам идти под русскую картечь. При этом они не говорили ни англичанам, ни французам, ни туркам «нет, мы не будем воевать». Они просто не воевали и всё, в тоже время, и не отказывались это делать. Такого наглого коварства европейцы и турки не ожидали о тех, кого они считали полезными дикарями, а турки чуть ли не своими подданными.Ещё и борьба между лидерами горцев ухудшало положение дел. Мухаммед-Амин и Сефер-бей не могли поделить между собой Черкесию и даже наличие общего врага —России, в то время, когда она терпела поражения от могущественных противников не останавливало их от вражды.

Противостояние Мухаммед-Амина и Сефер-бея вело к расколу адыгских племен и ослаблению Черкесии. Как сообщали источники русской военной администрации: «Вражда, начавшаяся между Мухаммед-Эмином и Сефер-беем еще во время пребывания последнего в Сухуме, приняла открытый вид. Натухайцы подчинились Сефер-бею, абадзехи и бжедуги удержались на стороне Мухаммед-Эмина, а шапсуги не склонились ни к той, ни к другой стороне. Мухаммед-Эмин, по духу учения мюридизма, проповедовал равенство всех мусульман, а Сефер-бей, происходящий из княжеской фамилии Заноко, подавал надежду князьям и дворянам, давно утратившим свои права между закубанскими черкесами, на восстановление древних их прав. Как представители двух противоположных начал, они были по естественному ходу вещей врагами». От таком положение дел сообщали с Черноморской береговой линии в Петербург императору, наместнику на Кавказе Муравьеву. Донесения с линии не только приняли к сведению, но, отреагировали на них. В Новороссийск и Анапу в конце марта прибыло по роте, четыре шестифунтовых орудия и небольшой обоз с боеприпасами. Полуэскадрон и полусотня в каждую крепость. Вот такая вышла полупомощь, которая всё равно к главным событиям, которые произошли у Новороссийска не успела прибыть.

Военная операция англо-французских войск против Новороссийска началась 10 марта 1855 года. В этот день в Новороссийскую (Цемесскую) бухту, в 8 часов утра, стремительно вошел французский двухмачтовый колесный пароход. Несмотря на предупредительные холостые выстрелы, пароход подошел совсем близко к берегу и тогда по нему был открыт огонь с главной приморской батареи. Получив некоторые повреждения и сведения о береговой обороне крепости пароход спешно покинул бухту. Было понятно, это разведка боем. Главные силы значит на подходе.

12 марта рано утром на взморье у Новороссийска появилась неприятельская эскадра. Как можно было рассмотреть с берега, эскадра состояла из двух фрегатов, одного колесного 20-пушечного и одного винтового 28-пушечного, 13-пушечного корвета, канонирской лодки, вооруженной 4 орудиями и 2-пушечной шхуны.

Войдя в Новороссийскую бухту, они построились в боевую линию и открыли орудийный огонь по городу. Предельная дальность огня русских орудий равнялась тысяче сажен. Произведя несколько безрезультатных выстрелов усиленными зарядами, батарея умолкла. Город оказался совершенно беззащитным. Неприятельские корабли своим огнем беспрепятственно разрушали дома и крепостные постройки. Генерал-майор Дебу, принявший общее командование в крепости, решил вывести за город всех жителей и раненых солдат. Опасаясь штурма Новороссийска соединенными силами мутазигов и десантных войск союзников, он дал знать в Анапу, прося о поддержке. Одновременно с этим он приказал оставить Константиновское укрепление и его гарнизону отойти в Новороссийск. Для прикрытия отхода гарнизона Константиновского укрепления был послан Анапский горский полуэскадрон. Всадники полуэскадрона смело атаковали в конном строю отряд Магомед-Амина, который действовал на восточном берегу Новороссийской бухты, и опрокинули его. Соединившись затем с русской пехотой, вышедшей из укрепления, полуэскадрон с боем отошел к Новороссийску. Ожесточенная бомбардировка города продолжалась до наступления сумерек. Ночью противник несколько раз возобновлял огонь, «но промежуточно и слабо».

Утром 13 марта союзное командование, считая молчание крепостных батарей признаком того, что они подавлены, подтянуло к берегу свои суда. Этого момента только и ожидали артиллеристы крепости. Они немедленно открыли сосредоточенный огонь по неприятельскому флоту. Началась упорная с обеих сторон канонада. Русские артиллеристы обнаружили в этом бою исключительно высокие боевые качества и выучку. В крепости были шестьдесят девять старых орудий. И из них самые новые были времён войны с Наполеоном, и вот располагая этим четырьмя восемнадцатифунтовыми и тремя двенадцатифунтовыми пушками и столько же мортир, они сумели нанести серьезные повреждения судам противника, имевшим на борту мощное артиллерийское вооружение новейшего для того времени образца.

Наскоро исправив полученные повреждения, неприятельская эскадра снова подошла к приморской батарее и осыпала ее ядрами, картечью и бомбами. Однако и эта бомбардировка не сломила духа защитников Новороссийска, и артиллерия крепости продолжала вести ответный огонь по кораблям противника, нанося им новые повреждения. В два часа дня англо-французское командование вынуждено было вывести свои корабли из-под огня крепостных орудий и, отойдя в глубь бухты, вести огонь с прежней дистанции.

Понеся потери в личном составе команд и получив серьезные повреждения судов, союзники попытались бросить на штурм Новороссийска отряды мутазигов, которые собрались в большом количестве на противоположном берегу Новороссийской бухты. Один из паровых фрегатов, отделившись от эскадры, под выстрелами батареи подошел к берегу выше Константиновского укрепления и спустил шлюпку. После переговоров с горцами пароход спустился ниже по бухте и, дав несколько выстрелов, присоединился к эскадре. До этого с эскадры посылались шлюпки и за мыс Хак.

Как выяснилось впоследствии, англичане и французы, убеждая мутазигов атаковать Новороссийск со стороны суши, предлагали выделить им даже одно орудие, но те категорически отказались. В результате длительных переговоров ни к каким серьезным действиям англо-французскому командованию побудить мутазигов не удалось.

В ночь на 14 марта противник прекратил бомбардировку и занялся ремонтом пострадавших судов. Утром командир эскадры сделал еще одну попытку уговорить продолжавших оставаться на берегу мутазигов атаковать Новороссийск. Посланный им офицер в парадном мундире подъехал в шлюпке к берегу и, не выходя из нее, закричал в рупор на турецком языке: «Кто вы? Мусульмане или гяуры? Если мусульмане, то должны собраться в больших силах и во что бы то ни стало не выпустить ни души из Новороссийска!». Потом он стал уверять, что русские подавлены бомбардировкой и ничто не помешает ворваться в город. Но и на этот раз мутазиги остались равнодушны.

Около полудня 14 марта по Новороссийску были даны последние выстрелы, и, истощив запас снарядов, неприятельская эскадра прекратила бомбардировку. Произведя на рейде неотложные исправления сильно пострадавших судов, она вышла в море. Один из паровых фрегатов, у которого русские снаряды повредили машинное отделение или винт, и он потерял способность двигаться был взят на буксир.

Попытка англо-французского командования овладеть Новороссийском атакой с моря и суши окончилась неудачей. Ее обусловили героическое сопротивление гарнизона, хорошая подготовка войск и отказ горских народов поддержать союзников. Поведение черкесов здесь показало также и несостоятельность заверения Магомед-Амина, который заявлял, что если бы союзники начали боевые действия у Новороссийска и Анапы, то горцы охотно бы выставили войска для борьбы с русскими.

Гражданское население Новороссийска также приняло участие в обороне города: из добровольцев-горожан была сформирована сводно-учебная команда численностью 283 человека.

Поражение союзной эскадры под Новороссийском было весьма неприятной неожиданностью для англо-французского командования. Неожиданностью в том числе и для меня. Но, приятной . Об этой победе вполне сопоставимой с Петропавловском, я, до попадания не знал. Вот так-то.

На фоне общего неудачного хода Крымской войны оно явилось очень приочень отрадным событием, обрадовавшим грустную от неудач России. И это было неплохим началом правления. Поэтому об этом успехе я распорядился писать везде, чуть ли не на заборах, во всех газетах, чтоб даже вороны каркали, а собаки гавкали о победе у Новороссийска. Заодно отрабатывалась схема, механизмы информационной стратегии и наступления на будущее.

"Очередная победа России !!!", - возглашали заголовки всех газет, сделали экстренные выпуски тиражами по несколько тысяч. В городах на площадях, больших сёлах, деревнях на сходах, на базарах и ярмарках народу сообщали об успехе в войне и о том, что Господь не оставил без своей помощи Россию и её нового царя. Церковь, причём не только православная, но, и остальные конфессии, вплоть до мулл и монахов в Калмыкии обязали сообщить подданным русского царя победе его армии над его врагами. Россия зашумела молебнами, проповедями и молитвами.

Успех под Новороссийскими послам и посланникам нейтральных стран в России, преподнесли как немалый успех в войне. Пусть впечатляются, думают, делают выводы. Было дано категоричное указание МИДу о том, что «о победе русского оружия должно быть сообщено, как можно быстрее и как можно большему количеству людей» опять же в нейтральных странах и тех, кто воюет с Россией. Поднять шума в пользу России как можно больше и громче. Вот тут я был не против, чтоб Нессельроде сообщил в Вену о успехе России в войне как можно быстрее и в ярких красках. Они там ему ещё вроде как доверяют. Здесь его австрофильство было во благо. А так ему придётся ответит за его деятельность на посту главы МИДа. Следствие думает выявит, была измена или нет со стороны Нессельроде.

По «высочайшему» распоряжению, полученному из Петербурга, всем нижним чинам новороссийского гарнизона было выдано в качестве награды по 2 рубля серебром за участие «в мужественном отражении неприятельского нападения на крепость Новороссийск». К орденам были представлены 6 офицеров и 23 солдата.

После неудачного исхода штурма Новороссийска союзное командование, окончательно разуверившись в возможностях Магомед-Амина поднять горские народы на борьбу с русскими, обратилось к сыну Сефер-бея Карабатыру. Командир эскадры Джиффард, стремясь выправить создавшееся положение, которое грозило серьезным упадком военного престижа союзников в глазах местного населения, прибыл в Геленджик и вызвал к себе Карабатыра, однако тот, прекрасно понимая, с какой целью его приглашают и насколько трудно будет выполнить предъявленные к нему требования, не поехал, дипломатически «отозвавшись, что занят делами». Правда, вместе с этим он просил письменно уведомить его о дальнейших намерениях союзников. В ответ ему было сообщено, что «через пять дней возобновится бомбардирование Новороссийска и что к тому времени горцы должны собраться и под начальством Карабатыра отрезать отступление гарнизону. Крепость бомбардировать предполагалось через четыре дня».

Он в указанный срок отправил гонцов в Геленджик узнать, прибыла ли туда эскадра и каковы ее силы. Командир специально присланного английского корабля принял гонца и передал с ним письмо Карабатыру, в котором писал, что уполномочен высшим союзным командованием известить его о том, что эскадра временно отозвана в Севастополь, но через восемь дней она вернется обратно с десантом, привезенным из Балаклавы. Осада города будет вестись с суши и с моря, «для чего англо-французы предполагают устроить против сухопутной части города батарею в 80 орудий, которая уже совсем снаряжена в Балаклаве».

Трудно сказать, насколько серьезны были намерения союзников немедленно начать новый штурм Новороссийска, но сам факт посылки английского военного корабля для связи с Карабатыром и приказание, отданное ему («быть наготове и озаботиться пригоном в Геленджик скота на продовольствие десанта»), заставляют думать, что такие намерения действительно имели место, но были временно отложены до овладения Керчью.

Карабатыр, фигуру которого все больше и больше выдвигали на первый план союзники и Турция, вскоре получил из Константинополя распоряжение привести все население Западного Кавказа к официальной присяге на верность турецкому правительству. К нему прибыл специальный уполномоченный Порты — некий «Хаджи-Смаил», действовавший весьма решительно, но, не столь успешно как ему хотелось. Тем более, что в последние дни мая в Черкесию пришла новость, которая прогремела как гром в горах в грозу и эхом разошлась по ней. Тем более, что русское командование сделал всё возможное, чтоб её непокорные горцы узнали, как можно быстрее.

«Русские под Керчью разбили и пленили армию англичан, французов и турков !!! И их флот тоже!!! Сам русский царь участвовал в сражении!», шла небывалая весть от селения к селению, от долины к долине, из уст в уста.

В Анапе вице-адмирал Лазарь Маркович Серебряков начальник Черноморской береговой линии Серебряков, держал в дрожащих руках бумагу где сообщалось о победе под Керчью. От волнения на русском и подзабытом родном армянском поблагодарил Всевышнего и почувствовал огромное облегчение. Теперь дела в крепостях и укреплениях пойдут намного лучше. Угроза линии со стороны Азовского моря снята.Успокоившись, он приказал играть общий сбор и отдал распоряжение, чтоб все селения в округе узнали о долгожданной победе как можно быстрее.

В Новороссийске командир гарнизона генерал-майор Александр Осипович Дебу, сделал тоже самое, с той разницей, что, будучи уже ветераном Кавказской войны, после того как перекрестился на иконы, распорядился принести ему водки. За такую новость грех не выпить. «Теперь черкесы будут потише. Особенно если ещё силёнок подбросят. Надо просить».

Если весть о победе под Керчью в Анапу была доставлена из Тамани казачьей сотней 26 мая. То в Новороссийск она пришла от куда не ждали и не гадали ... с моря!

Рано утром 31 мая в крепости сыграли тревогу. В море на горизонте появились дымы. «Опять пришли ... сучьи дети!», — прошептал генерал-майор Дебу, когда ему доложили с наблюдательного поста, что к Новороссийску идут четыре парохода. Это могли быть только корабли противника.

Стоя на бруствере батареи он с офицерами гарнизона рассматривал незваных гостей в трубу и начал недоумевать и удивляться. Во-первых, пароходы были небольшие, в сравнении с тем, что приходили в марте. Во-вторых, те, что были побольше на буксире вели ещё два судна. «Десант? Бомбардирские суда?», покручивал варианты генерал. «Но, горцы не шалят последнее время. О их скоплениях близ крепости сведений не было», это было, в-третьих. И тут он можно сказать впился трубой в головное судно и вскрикнул: «Флаг!!! Господа ... Андреевский флаг!!! Это наши, господа!!!»

«Да, Андреевский флаг!!! Наши !!!», -подтвердили офицеры у которых тоже были подзорные трубы. «Это „Боец“ и „Молодец“ !!! Наши!!! Ура!!!» И через несколько минут весь гарнизон крепости, а вслед за ними и город выбежав на набережную, берег бурно и искренне радовался такому невероятному событию. Вскоре к этому добавился колокольный перезвон.

Да, это был отряд Азовской флотилии, пароходы «Боец», «Молодец», «Анапа», «Аргонавт» «Таганрог» и «Бердянск». Первые на буксире привели ещё и транспорты. После успеха в морском бою под Керчью не воспользоваться таким моментом как отсутствие флота противника в море было не умно и даже более, преступно. Получив одобрение у императора адмирал Новосильцев отдал приказ о подготовке и проведения операции об оказании помощи Новороссийску и возвращению Геленджика. Поэтому после боя суда приводили в порядок днём и ночью, одновременно делая им погрузку. Командовать отрядом был назначен капитан 1-го ранга Григорий Иванович Бутаков.

Весь день суда разгружались. Из трюмов и палуб в Новороссийск ушли запасы провизии, снаряжения, порох, боеприпасы, пять сотен штуцеров, пулелейки новых пуль для ружей, будет, чем теперь потягаться в стрельбе с черкесами. Четыре пудовых единорога, две батареи двенадцатифунтовок для укрепления береговой обороны. Три роты пехоты для усиления гарнизона. Александр Осипович Дебу этому богатству был крайне рад. Но, просто на доставке запасов и подкреплений дело не закончилось.

Ночью 1 июня «Боец», «Молодец», «Анапа», «Аргонавт» с десантом ушли к Геленджику. «Таганрог» и «Бердянск» взялись за возвращение Константиновского укрепления, которое было оставлено в марте.

Почему турецкие кочермы, две английских шхуны не ушли из бухты Геленджика известно было только их капитанам. В городе не знали, что в Новороссийск пришли русские корабли? Вряд ли. Их точно видели в Цемесской бухте и порту Новороссийска. Не верили, что они придут в Геленджик? Если так, то это очень глупо. Ведь русские доказали, что даже находясь по сути в блокаде с моря и суши, готовы были действовать и удивлять своих противников. «Удивить-значит победить!»

В ночь с 4 на 5 июня 1854 года командование береговой линии, получив известие о прибытии в Геленджик нескольких иностранных судов, начало проводить намеченную операцию. Под начальством вице-адмирала Серебрякова по берегу моря к Геленджику двинулся русский отряд при четырех горных орудиях. Одновременно по морю под командой лейтенанта Давыдова была направлена «эскадра» из четырех гребных баркасов, команда которых состояла из 117 солдат линейных батальонов и черноморских казаков. Новоиспеченные моряки блестяще справились с задачей, пройдя на веслах по неспокойному морю сорокаверстное расстояние. Путь этого отряда был опасен еще и потому, что в любой момент из-за мыса, лежащего к югу от Геленджика, могли появиться неприятельские крейсеры.

Сухопутный отряд большую часть ночи двигался по очень тяжелой дороге между Новороссийском и оставленным русскими войсками Кабардинским укреплением. Узкая тропинка, по которой с трудом проходила даже горная артиллерия, вилась по прибрежным отрогам хребта, то поднимаясь на них по краям обрывов, то опускаясь в глубокие ущелья. Пройдя сорок верст, к восьми часам утра войска вышли к Геленджику.

Лейтенант Давыдов, благополучно избегнув встречи с неприятельскими крейсерами, к шести часам утра также вошел в Геленджикскую бухту. Построив баркасы в одну линию между обоими ее мысами, он приготовился к атаке. В это время в бухте стояли один большой бриг и четыре вооруженные пушками турецкие кочермы. Команды судов, полагая, что им придется иметь дело только с четырьмя русскими баркасами, приготовились к бою. Они подтянулись ближе к берегу, чтобы быть под прикрытием ружейного огня, и начали стрельбу из орудий. В этот момент на ближайшей возвышенности показался отряд Серебрякова. Батарея горных орудий открыла огонь гранатами по постройкам на берегу бухты. Внезапное появление с тыла русских войск, атака кавалерии и огонь «эскадры» Давыдова парализовали сопротивление турок, которые бросили свои суда и бежали в горы. После этого все суда были взяты русскими солдатами без всякого сопротивления. Несколько английских и французских офицеров тщетно пытались организовать оборону — их никто не слушал.

На бриге было найдено большое количество материй, сукна и других товаров, привезенных для торговли с горцами, стоимость которых Серебряков определил в 50 тысяч рублей серебром. Кочермы также были нагружены тканями, солью и военными припасами. Вследствие отсутствия в русском отряде матросов, которые могли бы поставить паруса и вести захваченные суда в Новороссийск, пришлось их сжечь вместе с грузами. Уничтожив также склады товаров и зерна, находившиеся на берегу Геленджикской бухты, отряд Серебрякова и «эскадра» лейтенанта Давыдова благополучно возвратились в Новороссийск.

Почти год прошёл после этих событий, турки и горцы о них подзабыли, да и море властвовали корабли англичан, французов да турок. Русские засели в своих крепостях и сидели там. Поэтому всё это время в Геленджике шёл немалый торг. Турецкие и английские суда доставляли в Геленджик различные товары. Турецкие купцы снова начали вывозить отсюда невольников, которых они покупали тут же на геленджикском базаре, где на разостланных коврах сидели девушки и мальчики, привезенные для продажи, а стоявшие рядом продавцы на все лады расхваливали свой товар. Жизнь так сказать наладилась. Вернулась к своим многовековым устоям, которые порушели пришедшие в эти земли русские. Был спрос, было предложение. И не важно было, ткани это или живой товар. Если в Черкесии за девушку или женщину платили от 200 до 800 руб. серебром, то после прибытия в Турцию её цена поднималась до 1500 рублей серебром. Несколько удачных сделок и ты по-настоящему богат! Геленджик с турецкого «белая невесточка» и работорговля шла здесь веками. Тысячи и тысячи людей за это время здесь начали свой путь раба или рабыни. Но, пришли русские и начали бороться против торговли людьми. Ну не варвары ли!? До Крымской войны полностью поток живого товара не перекрыли, но, на горло работорговцам наступили крепко.

Но, грянула война, в 1854 году Чёрное море русские потеряли. И железный закон рынка, спрос рождает предложение начал вновь работать. И во многом именно поэтому Магомет-Амин, Сефер-бей, турки сделали всё, что занять в первую очередь Геленджик. Место то известное. И пошла опять торговля людьми. Ведь кроме потери контроля над берегами, русские войска снизили свою активность против горцев. Отчасти Магомет-Амин и Сефер-бей враждовали из-за того, что вновь открывшийся рынок живого товара не поделили. Сефер-бей был местный, свой, Магомет-Амин пришлый, из Чечни. Но, оба хотели власти и денег, больше власти даёт больше пленных и невольниц, то есть больше денег. Хотя Магомет-Амин, взращённый Шамилем наиб ещё до войны, добивался освобождения от рабства мусульман, именно их, тем самым подталкивая к принятию ислама, делая ставку на простых черкесов их исламизацию и устройство жизни по шариату. Тем самым войдя в противоречия с черкеской знатью. Им терять рабов пусть и из своих же не хотелось. Какая разница кто раб? Но, и простые свободные черкесы хотели иметь рабов и зарабатывать на этом промысле. С этим желанием Магомет-Амин был вынужден считаться.

И турки сразу засели в Геленджике, чтоб сесть на денежные потоки ссылаясь при этом, что, эти земли были, недавно владениями османов. И взяв таким на поводок партнёров из местной знати. Хочешь выгодно торговать, в том числе и людьми, признай властью султана над собой.

Кроме своих людоловов, понаехали и заморские — американцы, англичане, французы, австрийцы и другие просвещенные европейцы. «Ничего личного, просто бизнес». Лихие были, хотели легких денег. Многие из них остались в горах навсегда после встречи с русскими разъездами или конкурентами из местных. При этом море контролировали англичане и французы, которые в 1841 году наложили запрет на работорговлю, и он был подтвержден в пятистороннем договоре Англией, Россией, Францией, Пруссией и Австрией. Но, торговля людьми в 1855 году шла вовсю.

1 июня 1855 года Россия выполнила свои обязательство по борьбе с работорговлей. С рассветом и утренним бризом Геленджик силами русского флота и десанта был взят с моря. Сопротивление русским орудиям и десанту оказали отдельные группы и одиночки, остальные, кто сдался, кто, как и в первый раз убежали в горы. Да, с двух кочерм сделали по паре пушечных выстрелов. В ответ получили залп и внушительные водяные столбы у своих бортов. После этого отдались на милость победителя.

Добычей Бутакова стал весь Геленджик, семь турецких корчем и две английских шхуны. Получили свободу десятки юношей, девушек, были среди невольников и русские пленники. Среди убитых и взятых пленных, мгновенно появившиеся местные лоялисты опознали несколько турок, среди них был и уполномоченный Порты — некий Хаджи-Смаил прибывший для приведения черкесов под руку султана. От штыка его спасла дорогая одежда, вместо него он получил по башке прикладом. За него рядовой 5-го Черноморского линейного батальона, Степан Никанорович Подручный, позже получил Георгия и десять рублей серебром. Ну и как положено, чарку. Её он получил и сразу употребил после боя. Взятых в Геленджике в плен англичан, французов, американцев и австрийцев, Бутаков забрал с собой в Керчь, как и несколько освобождённых невольников и невольниц. В этот раз у русских были те, кто мог управляется с парусами, поэтому все взятые трофеями судами были уведены в Керчь на буксире или под парусами.

Константиновские укрепление в тот же день после обстрела с моря десант занял без боя. Связь Новороссийска с Геленджиком была восстановлена. Россия сумела удержать часть своих позиций на восточном берегу Чёрного моря.

Успех с Геленджиком до побед 18 июня в Крыму был главной новостью в России и Европе. В колокола не били, но, газеты писали о ней громко. И особенно много об освобождённых невольниках для продажи в рабы и тех, кто этим занимался. И тех, кто взялся их защищать от России. В Европе с трудом выписывая и выговаривая очередное «русское» название населенного пункта вновь говорили и писали о новом успехе России в войне. Особенно чутко к эху от сражения у Геленджика прислушивались в Вене, Берлине и Стокгольме. Но, вскоре Евпатория и Севастополь затмили собой Керчь и Геленджик.

Весть о победе русских под Керчью, приход русского флота в Новороссийск и молниеносная потеря Геленджика подтолкнула к успокоению настроений горцев Черкесии против России. Среди знати и в среде простых горцев. Влияние Сефер-бея, его сына Карабатыра сильно упало, а Магомет-Амина, чужака — праведника тем более. А после новости о новых победах русских в Евпатории, Севастополе, которая вновь прогремела в горах Кавказа как гром средь бела дня, их самих и их посланцев практически перестали слушать. Над турками и их европейскими союзникам в Черкессии открыто издевались и смеялись. Говорили: «Обещали победы, а сами тысячами попадают в плен». Магомет —Амин после этого был вынужден даже покинуть Западный Кавказ. Его призывы воевать с Россией уже не вызывали такого отклика среди черкесов как раньше, как и жить по шариату. Во время второго нападения на него он сам был легко ранен, а двое его людей были убиты. За его голову давали немалую цену золотом толи русские, толи Сефер-бей. Магомет-Амин осел в Сухуме и прилагал усилия, чтоб поднять Абхазию против России, на основе ислама и этим вызывал у абхазов заслуженное раздражение и недовольство. Как и вновь битые русскими турки. Сефер-бей же не захотел быть Сухуме со своим уже врагом, да и абхазы его тоже не жаловали. Он из Черкессии ушёл к туркам в Батум. Его сын Карабатыр остался в горах.

Е́взель Гаврии́лович Ги́нцбург последние дни ощущал себя как бы придушенным, придавленным и всё более и более неуверенным в себе. Хотя он сын раввина слабым себя никогда не считал. На него давили обстоятельства. И он при всём своём богатстве, влияние, связях, уме и воли не мог преодолеть. С ним как раньше люди во власти и около неё отказывались вести дела. 'Другие времена наступили',- говорили они. Даже если размер благодарности с его стороны обещал быть больше обычного. Тузы российского еврейства давали ему знать, что им известна в целом суть его разговора с императором, но, они хотели узнать подробности и частности. Сам же русский царь среди евреев России стал в один ряд Навуходоносором. Он тоже как древний царь Вавилонии одновременно изгонял евреев и угонял их к себе в плен. Через несколько дней после разговора с императором Гинцбург узнал, что арестовали дюжину крупных еврейских дельцов, миллионщиков. Их обвиняли как теперь говорили в коррупции, а это могло быть приравнено к измене. А это по нынешним временам могло закончиться и эшафотом. Но, закончилось пятью миллионами рублей, условным сроком и выселением за черту оседлости. В преследовании евреев живших вне черты власти и не думали останавливаться, ровно наоборот. Проверяли всех и каждого, и были беспощадны к нарушителям. А им мог стать каждый еврей. Но, становились как правило не бедные. Хотя за чертой другие и не обосновывались. Подношения как прежде не работали. От каторги и полной конфискации спасали большие штрафы, условный срок, выселение, гласный надзор полиции и передача большей части имущества, недвижимости государству. Нашествие властей сравнимое с Батыевым на кагалы продолжалось, находя любой повод, а их всегда было предостаточно, на еврейские общины накладывали большие штрафы, закрывали школы, синагоги и обязательно кого садили или забирали в солдаты. И заступиться было за гонимых евреев в России было некому. Всё их заступники в России замолчали, а вне неё были в данное время в лагере врагов России или имели статус недругов. И их попытки заступничества могли только ухудшить положение дел. Видя и понимая всё это российские иудеи стали готовиться к ещё более худшему развитию событий ... к возможным погромам. Но, к их удивлению, тех кто, видя такой невиданный накат власти на евреев решал, что можно начинать 'bić żydów' и за этого ничего не будет, власть же жёстко давила. А такие случаи были и прежде всего в Привислянском крае и конечно в Одессе.

И застонали евреи от таких гонений, которые на них обрушил новый русский царь. Который по разговорам в отличие от своего отца, императора Николая, относился к евреям более спокойно и слыл сторонником либеральных взглядов. А тут прям плен египетский. Сначала думали, что он пошёл по пути проверенному временем и историей: 'Во всём виноваты евреи'. Тем самым свалить на них свои неудачи в войне. Но, за коррупцию садили всех, а не только сынов израилевых. После же московского указа и слухов о неких предложения власти к иудеям их лидеры стали понимать, что не так всё просто.

Именно после указа царя Александра начали именовать русским Навуходоносором. В армию начали забривать еврейскую молодёжь ... с шестнадцати до двадцати четырёх лет!!! ВСЕХ!!! За исключением уж совсем негодных к службе. А идёт война. Внести назначенные царём суммы за отсрочку от солдатчины могли очень и очень немногие. И взвыли от горя еврейские матери и молодые жёны, проклинали русского царя, богачей, которые могли заплатить ему за своих сыновей, отсылали они в ад и своих мужей, которые ничего не могут сделать для спасения их детей от русской рекрутчины. Но, за уклонения от службы была всё равно солдатчина и каторга, так же всем кто посмел бы скрываться, укрывать и препятствовать призыву. И штрафы, штрафы и штрафы на весь кагал. Вместо стонов и причитания в ответ на такие неожиданно жёсткие действия властей в местечках стал слышен уже и ропот. Вот тут и пошли разговоры, что царь сделал евреям предложение приняв которое они смогут получить от него послабления. Но, мол, тузы еврейства скрывают это от остальных своих соплеменников и не хотят их принимать, надеясь как всегда откупиться деньгами. Но, гонениям подвергаются из-за этого все иудеи ! Это у простых евреев сыновей забирают на войну! С них берут штрафы и рушат вполне спокойную размеренную жизнь кагалов и местечек. Среди названых имён, тех кто как будто скрывал о делах с властями прежде всего звучало имя - Иосифа-Евзеля Гинцбурга. Ходили слухи, что именно ему русский царь в Севастополе предложил сделку. А он как последний гой молчит об этом. Может он и стал таковым? Предав ради сохранения своих миллионов свой народ? Поэтому Иосиф Гинцбург и чувствовал себя придушенным и придавленным. На него давили со всех сторон. Власть обещала новые казни египетские, только против евреев и просто как минимум посадить, конфисковать его миллионы. Брала за горло и еврейская верхушка, которой тоже крепко доставалось, а старые связи и способы не помогали в решении проблем, они требовали от него подтвердить или опровергнуть разговор с императором в Севастополе. Звучали в его адрес уже и прямые угрозы, его начали винить в нынешних бедах евреев и призывать к ответу. 'Что ж и вправду лучше стать спасителем, чем оказаться заодно с гонителями. Прав оказался царь и этот их Пушкин. 'Всё возьму сказал булат'. И ведь это император сделал так, чтоб евреи начали ссориться между собой и думать о пощаде. Сейчас против силы его власти и злато не срабатывает', - горько ухмыльнувшись подумал еврей-миллионщик Гинцбург. И в тот же день от его имени разошлись приглашения явным и тайным главам евреев России. Откупщикам, зерноторговцам, финансистам, равнинам. Миллионщикам и властителям умов и судьбами евреев России. Хотя многие из них понимали, что далеко не им предстоит решать судьбу евреев в России.

Жители Сухума этой ночью увидели невиданное ранее. Это были десятки огней в море, которые подтверждали ходившие по городу и окрестностям слухи и разговоры последние недели три о том, что придёт флот союзников и высадит большой десант. Который начнёт наступление вглубь Грузии, сначала на Кутаиси, а там дальше на Тифлис. И всё, придёт конец власти России над Абхазией и Грузией. Но, взошло солнце осветило море, а флота то и нет! Зато были рыбаки, которые клялись всеми родными, что видели флот союзников. И что он ушёл к Поти и Батума, чтобы там высадить часть десанта и тем самым отрезать русским пути отступления и соединиться с турками из Батума. А потом вернётся в Сухум. И как доказательство показывали мелкую серебреную монету не турецкую и не русскую вырученную за удачно проданную рыбу и вино. По городу, а затем и по окрестностям новость о скором приходе европейцев разлетелась быстрее, выпитого рога с вином на застолье. В Абхазии Россию не любили, она не давала ей жить как раньше ... вольно. То есть в состоянии постоянной вражды и грызни между родами, князьями. Ушли в прошлое и набеги друг на друга и соседей. О такой жизни рассказывали старики молодым. И вот теперь появлялась возможность вернуть это и даже больше. Именно про вернуть больше чем Абхазия и думал князь Михаил Шервашидзе.

Русские войска в неудачном 1854 году из Абхазии поручено было вывести генерал-лейтенанту князю Михаилу Шервашидзе. Он беспрекословно это поручение исполнил и сам поселился по соседству с Абхазией в Мингрелии, в доме своего тестя князя Георгия Дадиани. Однако, правительница Мингрелии Екатерина Дадиани, враждебно относившаяся к Михаилу, просила князя Мухранского, командира гурийского отряда, удалить Шервашидзе, как интригана. Прибывший в Зугдиди генерал Реад имел с ним серьезный разговор, после которого князь Михаил казался очень взволнованным и раздраженным. Спустя три недели после этого он внезапно выехал из Мингрелии в Самурзакань, где объявил тамошнему приставу, что едет по секретному предписанию Реада. Прибыв 12-го мая в Очамчиру, он собрал там близких к нему князей и отправил их к муширу Мустафе-паше, командующему турецкими силами в Черкесии, Сухуме, Абхазии и Батуме, Аджарии. Посольство, предложило туркам нейтралитет, прибавив, что, если союзники высадят в Сухуме достаточно сильный отряд, то Михаил с абхазцами перейдет на их сторону. Мустафа, а также находившиеся в Сухуме англо-французские агенты Лонгворт и Шампуазо отвергли это предложение. Им нужен вооруженный союзник из местных сейчас. Мустафа-паша, желая лично познакомиться с владетелем на пароходе отправился из Сухума в Очамчиры. Однако, князь Михаил уклонился от свидания. Паша ясно дело рассердился. Чтобы его смягчить, князь послал к нему знаменитого убыха Хаджи-Берзека для переговоров. После них Мустафа вновь прибыл в Очамчиры, где пригласил на пароход Михаила, обласкал его и привёз в Сухум здесь владетель был встречен с воинскими почестями и ему был отведен лучший дом. Князь Михаил Шервашидзе выдвинул условия за переход на сторону турков: 1) всех тех прав и преимуществ, которые были предоставлены его деду Келеш-бею, вассалу Порты; 2) главного начальствования над войсками, расположенными в Абхазии, 3) обещания, что все области, которые оружием и переговорами он успеет присоединить к Абхазии, останутся навсегда в потомственном его владении. Пока Мустафа-паша сносился со Стамбулом, Шервашидзе ездил по Абхазии, собирал своих приверженцев и убеждал их оказывать туркам содействие, но не вступать с ними в сделки иначе, как через него, главу народа. И во время всех этих событий и появился человек с саквояжем набитым золотыми монетами. После побед России у Керчи, Севастополя боевого настроя в Абхазии против русских поубавилось. Но, человек с саквояжем был напорист, уверен и убедителен. На вопрос будет ли десант в Сухум англо-французские агенты Лонгворт и Шампуазо по этому поводу говорили не 'да' не 'нет'. Турки не уверенно, но, убеждали князя, что возможен приход их войск из Батума и Трабзона. Ведь их у султана несмотря на поражения их ещё много. Зато активную поддержку князь Шервашидзе получил у Магомет-Амина, хотя его активность ему конечно не нравилась, по сути чужака в его владения. Но, он обещал в переписке выступить со своими людьми князю в помощь и затем опираясь на пример Абхазии поднять на борьбу тысячи черкесов против русских.

Русские войска гурийского отряда под командованием генерала князя Ивана Константиновича Багратиона-Мухранского провели демонстрацию в мае в кобулетском санджаке почти до самого Чурук-су, ввиду корпуса Мустафы-паши, который, будучи расположен на хорошей позиции, он не трогался с места. Турки очень хорошо понимали, что движение это не имеет никакой цели, кроме рекогносцировки и демонстрации, потому что постоянное занятие кобулетского санджака было бы для русских бесполезным и крайне отяготительным бременем. После этого русские стояли за Ингури в Мегрелии и Гурии тихо. Конечно на сонное царство гурийский отряд князя Багратиона-Мухранского был не похож. Вследствие наставлений князя Мухранского, гурийская милиция, без всякой поддержки регулярных войск, не переставала тревожить неприятеля своими нападениями, всегда успешными, хотя, конечно, не приводившими ни к каким важным результатам. Но, боевой дух это поднимало. Кровь, история, вера давно перессорила старых соседей. Кобулетцы, аджарцы, лазы - одного с ними происхождения, говорят с ними одним языком, считаются фамильным родством между турецкими сановниками очень много есть гурийских уроженцев. Контрабанда и торговля людьми - любимый промысел части гурийцев - поддерживают эти связи через границу. Легко понять, что посреди гурийцев турки могли найти много людей склонных к измене таковые люди были во всех классах общества. Правда, что они не составляли собою какой-нибудь партии, но из исторического опыта известно, что измена легко переходит при благоприятных для этого условий из возможности в практику. Чтобы предупредить в будущем эти неблагоприятные явления, опытный в местных делах князь Мухранский всячески старался в Гурии придать нынешней войне характер личной народной вражды к туркам. Командирами гурийской милиции назначены были люди, если не совсем безукоризненной нравственности, зато обладавшие предприимчивостью, отвагой и удальством. Зимою 1854-го и 1855-го года, турки в Кобулетах не думали со своей стороны ни о каких наступательных действиях и, конечно, всего более желали оставаться с гурийцами в отношениях безмолвного перемирия, которое само собою заключается в зимнее время между передовыми войсками. У гурийцев же при постоянных успехах в стычках с турками, воинственность наоборот разыгралась. Поэтому за Гурию генерал был относительно спокоен. Как и за Имеретию. Сам князь считал, что имеретины основательно преданы русскому правительству. Но, на первое место он конечно ставил свою - родную Картли. Присоединение Имеретии к России не обошлось без волнений и мятежей естественного последствия приверженности народа к прежде царствовавшему дому, но все это и причины, и последствия в настоящее время совершенно изгладилось без сильного отражения на настоящем поколении. Имеретины не так впечатлительны, не так способны к мгновенному увлечению, как другие грузины, характер их обозначается более строгими чертами. За, что они их недолюбливали и не всегда понимали их действия и принятые решения.

Внутреннее положение Мингрелии или Мегрелии никогда не было так тревожно, как в 1854-м и 1855-м годах, в то самое время, когда необходимо было единство для отражения общего внешнего врага. Что вызывало тревогу у нового наместника на Кавказе и командира Гурийского отряда. Трактатом 1803-го года, декабря 2-го дня, Мингрелия или Мегрелия присоединена к России. Её правители князья Дадианы вручили русскому правительству все политическое значение, которым обладали они в кругу более или менее самостоятельных закавказских владетелей, русское правительство обязалось оберегать их от всякого внешнего нападения и за весьма немногими ограничениями, не вмешиваться в способ их управления народом. В итоге получилось так, что Дадианы и их люди опираясь на договорённости и русские штыки делали в Мингрелии всё, что считали нужным. А именно выжимали из населения как можно больше денег. Быть настоящим князем в Российской империи стоило дорого, особенно в Санкт-Петербурге. А князья Дадиани всегда были настоящими князьями. Не этого ждали мингрельцы от русской власти. В других частях Закавказья приверженность ей была основана на сравнении прежнего времени с настоящим, на сознании водворившегося благосостояния и обеспечения прав и собственности каждого. Мингрелия и прежде мало терпела от нападений внешних врагов, во внутреннем быте ее не произошло никаких улучшений, а только издавна вкоренившиеся злоупотребления сделались ощутительнее, при изменившихся понятиях, команды русских войск появлялись в Мингрелии не для охранения ее, а для поддержания несправедливой власти Дадианов, для экзекуций или для поддержания русских таможенных учреждений, весьма естественным образом ненавистных народу вольному, торговому и пограничному. Даже духовенство ненавидело Дадианов, отобравших в пользу свою церковные имения. Поэтому за Мингрелию князь Мухранский не был так спокоен как за Имеретию. Но, там стояли его войска и было тихо по местным мерках. Он даже сумел набрать почти два батальона из мингрел или мегрел в ополчение.

А вот Сванетия которую закрывают от остального мира хребты и перевалы проходимы только в теплое время года, и то с затруднениями, положение дел разворачивалось не в пользу России. Сванов, сванетов считали самыми дикими среди грузин. Сванеты как истинные дети гор весьма склонны к воровству и убийству, но при этом неожиданно не очень храбры для горцев. Народ этот, пользуясь неприступностью страны, легко мог бы сохранить свою независимость и тем легче, что мало мог возбуждать опасений в соседях или служить приманкой их властолюбию. Несмотря на то, подчиняясь естественному закону политического тяготения слабого к сильному, Сванетия вся, непосредственно или косвенно, подчинилась русскому правительству. Немногочисленным сванам, зажатым между Абхазией, Мингрелией, Имеретией, осетинами и черкесами власть России давала спокойствие. Несмотря на численную и моральную слабость сванов, покорность их заключала в себе военно-политическое значение, дополняя окружение Карачая и Кабарды покорными нам народами. Это обстоятельство, важное и при обычном положении дел на Кавказе, еще более должно было обращать на себя внимание, когда началась нынешняя война. Неприятель, заняв Мингрелию и склонив на свою сторону Сванетию, мог беспрепятственно действовать на Кабарду и возмутив ее, угрожать Владикавказу и Военно-грузинской дороге. Которая тонкой линией связывала Кавказ и Закавказье. Поэтому, чтобы иметь возможность предупреждать опасность, прежде чем она успеет обнаружиться, князь Мухранский неусыпно следил за всем происходившим в Сванетии. И не зря. Поведение князя Константина Дадишкилиана становилось всё более подозрительным. Находясь в тесных родственных связях с некоторыми цебельдинцами, горячими приверженцами ислама и турецкого владычества, князь этот вступил в непрерывные сношения с неприятельскими эмиссарами и политическими агентами, которые в то время во множестве рассыпаны были по Кавказу и Закавказью. Сношения эти начались вслед за очищением нашими войсками Абхазии. Материальных средств против князя Константина никаких не было в нашем распоряжении, моральные заключались в одной переписке, всегда бесплодной, когда она не может быть подкреплена военными и материальными средствами. Оставалось прибегнуть к политическим уловкам, поддерживая соперников князя Константина в Сванетии. С этою целью, князь Мухранский сблизился с князем Джансухом Дадишкилианом, который, по богатству, связям и влиянию в Сванетии, ничем не уступал князю Константину и мог парализовать все его замыслы. Дело пошло успешно. Весною 1855-го года, едва открылась возможность проехать через снежные хребты, Джансух отправился в Мингрелию, для свидания с князем Мухранским и для личных с ним переговоров, но тут случилось происшествие, придавшее положению дел в Сванетии новый, весьма неблагоприятный для нынешнего положения дел оборот. По пути, князь Джансух вероломно был убит братьями князя Константина. Последний хотя и отклонял от себя прямое участие в убийстве, но оправдывал его стародавним фамильным кровомщением, не довольствуясь этим оправданием он напал на селения принадлежавшие убитому Джансуху и вооруженною рукою присоединил их к своему владению. Таким образом, князь Константин сделался явным изменником и преступником в глазах русской власти. И легко можно было ожидать, что он не только не остановится на этом скользком пути, и не предпримет завоевание Сванетии столь ещё недавно признавшей над собою власть России. Все это неминуемо должно было вовлечь его в тесные сношения с нашими врагами, которые были вполне доступны для князя Константина Дадишкилиана находясь во множестве в Сухуме. Необходимо было заблаговременно принять против него меры более действительные чем письменные увещания. В начале июня 1855-го года князь Мухранский ходатайствовал о дозволении отправить против князя Константина небольшой отряд несмотря на трудности пути, успех экспедиции едва ли подлежал сомнению, потому что предстояло действовать против по сути дикарей, чуждых всякой военной опытности и никогда не слыхавших еще пушечного выстрела сверх того, в самой Сванетии, многочисленные приверженцы убитого Джансуха поспешили бы присоединиться к русским. Экспедиция против сванов в Тифлисе была признана несвоевременной, но, и отказать не отказали Таким образом, положение дел в Сванетии весной и начале лета 1855-го года было весьма неблагоприятно. Конечно, по отдаленности этой страны, опасность не могла разразиться непосредственно, но, при особом стечении обстоятельств могла повлечь за собою весьма неблагоприятные для последствия для русского владычества в Грузии.

Но, больше всего тревогу у князя Мухранского вызывала конечно Абхазия.. В Сухуме были англичане, французы и конечно турки. Сами абхазы пусть и не все, но, многие были готовы вновь признать власть султана. И князь Шервашидзе своими действиями это показал. На севере у абхазов были непокорённые черкесы. И один из их главарей находился в Сухуме и был активен в делах цель которых заключалась в том, чтобы поднять Абхазию против России. Именно оттуда могло начаться вторжение в Сванетию, Мегрелию, Гурию и дальше в Имеретию. Если это случиться может полыхнуть вся Грузия. Ума или наоборот безумия у грузинских князей на это хватит, уж он то, князь Багратион-Мухранский, знал своих соплеменников как никто другой. А за Грузией и вспыхнет весь Кавказ. И это будет значить для России потерю Закавказья может до самого Каспия и гибель армии Муравьёва осаждающего Карс.

На фоне тревожных новостей из Сванетии и Абхазии были и те которые радовали генерала. Победы России хорошо сказалась на настроениях в Грузии в целом. Стало меньше разговоров, что русский царь проиграет эту войну. Дворяне и простой люд стали активней вступать в ополчение. Дворян прельщали долей в добычи, званиями и чинами, крестьян жалованием и слухами о воле. Мол, кто вступит в ополчение тому после войны дадут волю, а кто отличится в боях даже землю. Так оно или нет будет никто не знал. Но, крестьяне пошли в ополчение. Наиболее подходящих отбирали, обучали азам военной службы и придавали регулярным войскам. Остальных отправляли на работы по устройству укреплений, магазинов, дорог, мостов превратив в сапёров. Особенно были активны гурийцы. Пострелять в давнего врага, турков, и получить за это свою долю добычи, жалование и волю оказалось среди них немало. Из 70 грузинских сотен 35-ть были укомплектованы дворянами и крестьянами из Гурии. Кроме ополчения Мухранский получил вместо отправленных к Муравьеву двух полков, два из Кавказкой армии. Они были только наполовину укомплектованы 'кавказцами', но, вторая половина были не новобранцами.

Войск способных идти в бой в распоряжении князя Мухранского к июлю 1855 года было 23 тысячи штыков и сабель, из них два регулярных полка в полноценных четыре батальона. Восемь тысяч штыков!!! Для Кавказа это сила! И это ему грело душу. Казаков 15 сотен из числа которых четыре линейных, остальные донские. Донские казаки по самому роду вооружения своего, наименее способные к пешему и рассыпному строю приносили мало пользы посреди лесов, гор и болот, князь Мухранский просил заменить их, хотя бы даже в уменьшенном числе, линейными казаками, но просьба его не была исполнена. Линейные ушли на Карс. На без рыбье и рак рыба. Такая кажется у русских есть поговорка. Артиллерию усилили серьёзно, 16-ть батарейных, 16-ть легких, 8-мьчетверть пудовых единорогов и 18-ть горных орудия. А против турков и горцев пушки очень хорошее подспорье. Остальные войска были ополчением. Полк гурийцев, имеретинцев, две тысячи мегрел и тысяча смешанной конницы. На передовой мингрельской линии на реке Ингури, в Зугдиди, Хетах и у хонийского монастыря, находился армейский полк с казаками, три батальона имеретинцев, оба мегрельских, их же конница. Русские войска стояли за рекой Ингури, полностью отставив Абхазию. Полк ополчения и батальон солдат находился на акетской позиции в Гурии, один батальон на кодорской переправе. Два регулярных и один имеретинцев стояли в Кутаиси из-за удобствам квартирования, для гарнизонной службы и разных работ, но части эти были в постоянной готовности к движению в Гурию или Абхазию при первых тревожных известиях. Артиллерия распределена была между всеми частями по соразмерности, кавалерия почти вся находилась в Мингрелии, так как в Гурии мало встречается мест удобных для ее действия. Для обороны Риона, главной реки западной Грузии, которая могла бы принести огромную пользу неприятелю, при помощи речных пароходов как линия снабжения. Опытный генерал ещё в 1854 году на острове против села Чалодид расположил рионскую флотилию, состоявшая из семи баркасов с командою азовских казаков и охотников. Как выяснилось позже баркасы эти слишком глубокосидящие в воде, неповоротливые и вооруженные одними фальконетами, вовсе не удовлетворяли требованиям обороны поэтому в 1855-м году обращено было внимание на оборону Риона с берегов устройством на них руками сапёров-ополченцев укреплений для стрелков в удобных местах и батареи при устье Циве. План действий на 1855 год, составленный князем Мухранским основан был на том, чтобы, избегая решительной встречи с превосходным в силах неприятелем не позволять и ему действовать решительно. Но, по мере накопления сил и роста их готовности генерал уже сам хотел решительных действий. Ему очень хотелось прихлопнуть Сухуми, это осиное гнездо и восстановить в Абхазии власть России, навести порядок в Сванетии. Да и до Кобулети от позиций его войск было можно сказать рукой подать. В высокую стойкость войск Мустафы-паши он не особо верил, а, от Кобулети до Батума, дневной переход. Поэтому генерал писал Муравьёву, что он может уже перейти к активным действиям. Но, командующий Кавказкой армией на его обращения отвечал, что ещё не время. Приказ их начать князь Мухранский всё-таки получил, но, из Крыма, от самого императора, вместе с новостью о победе в Евпатории и под Севастополем. 'Верните под власть России Абхазию, всех изменников призовите к ответу. Атакуйте Батум',- так было написано в послании императора. 'Значит после Евпатории перестали бояться десанта в Абхазию',- прочитав приказ подумал генерал. И в приподнятом настроении вызвал к себе дежурного офицера и отдал распоряжение о созыве завтра на восемь часов утра совещания, чтобы окончательно проработать план действий, уже наступательных и решительных.

Магомет-Амин вытесненный из района Новороссийска и Геленджика, и ушедший в Сухум прилагал огромные усилия, чтоб к своему отряду черкесов добрать абхазов и начать активные действия против русских. Ему даже обещали отдать 4 тысячи ружей, 12 орудий, порох и снаряжение. Всё это завезли для Сефер-паши поверя его уверениям, что он сможет собрать столько людей под свои знамёна. Но, он теперь отсиживался в Батуме, а, оружие лежало мертвым грузом. Теперь такое же условие европейцы и турки поставили и ему. Будут люди, будет оружие, деньги. Но, абхазы не хотели идти под его руку. Они были не менее своенравны чем черкесы, привыкли жить как им виделось, не нравились им призывы Магомет-Амина и его людей дальше принимать ислам и начинать жить как истинные правоверные, то есть в строгости веры. Были у них и свои князья, которые видели в Магомет-Амине угрозу своей власти и влиянию. Им и турок хватало, теперь ещё этот чужак. Который, к тому же бежал от русских к ним в Абхазию. И пришедшие вести о русских победах останавливало абхазов переходить на сторону врагов России. Магомет-Амин за месяц сумел набрать всего немногим более трёхсот человек и у него были немалые сомнения в их преданности в случае серьёзных испытаний. Пока их удерживали те деньги, которые он смог им дать и обещания большой добычи в случае похода за Ингури. Который им тоже был обещан в скором времени.

Владетель Абхазии, князь Михаил Шервашидзе уже серьёзно начал волноваться и из-за этого пил вина больше обычного находясь в своём имении в Очамчире. Прошло уже двенадцать дней со времени ночного появления флота с десантом у Сухума и ухода его в Батум, Поти, а о высадке войск союзников в Сухуме никто ни сном, ни духом. Только слухи, что он вышел из Батума, попал в шторм, вынужден был вернуться. И, что со дня на день будет здесь. Проверить сведения стоит ли в Батуме флот с десантом или нет он не мог. Путь не близкий и на нём были русские войска и преданные им гурийцы. Говорили, что проверяют всех, кто пытается выехать за Ингури из Абхазии. А он уже собрал под свои знамёна уже почти полторы тысячи человек. И готов был с этой силой, во всей красе прийти в Сухум и заявить свои права на Абхазию. Которую он считал по праву своей ... всю и даже больше. Князь ждал новостей и дождался. Рано утром после очередного долгого и шумного застолья, после которого князь выглядел далеко не как князь, его разбудил самый верный кунак. И на его вопрос спросонья: 'Что в Сухум наконец пришёл десант?! Слава Богу !!! Собирай людей!'

- Нет, князь. Казаки. Русские вошли в Очамчиру !!!,- услышал он ответ кунака. - Что-о!!!??? Какие русские!? - Это они. И похоже мы уже окружены. Они все конные. Если только попробовать уйти морем, - своим ответом протрезвил князя его кунак. Князь Шервашидзе обхватил голову руками, начал качаться из стороны в сторону и издавать звуки похожие на рычание. Хмель окончательно уходил из его головы и вместо него туда вошла мысль, что после таких действий, а проще сказать прямую измену его новый царь, который как ходили слухи суров к ворам и изменникам, может и не простить. Вскоре он услышал шум боя. Он приближался. Сдержать внезапное нападение его люди при всех их отваге не могли. Вот уже раздались выстрелы, крики, звуки сабельного боя во дворе его дома. Его охрана укрылась в нём и начала отстреливаться. Вскоре князь и его люди услышали: 'Князь Шервашидзе прикажите своим людям сложить оружие. Ваш отряд разбит и рассеян, дом окружён. Сдавайтесь. В противном случае я имею прямой приказ командующего вам и вашим людям как явным изменникам не являть пощады'. И подтверждая свои слова делом бросили пока в пристройки к дому ручные бомбы и помахали зажжёнными факелами. Кунаки, его охрана смотрели на князя. Он стоял, держал в руке дорого украшенный пистолет и был спокоен, смотря на них о произнес: "Надо, сдаться. Иначе эти русские черти и в самом деле могут нас закидать бомбами или сжечь. Обещаю, что я вас и ваши семьи не брошу". Они приняли решение своего князя. Через несколько минут князь Шервашидзе и с ним шестнадцать человек вышли из дома и под прицелами ружей казаков и побросали на землю своё оружие. После этого им и князю тоже, немилосердно крепко связали руки. В ответ они могли только ругаться. Но, после нескольких ударов прикладами самых языкастых, пленный и опозоренный князь приказал остальным замолчать. Далее их под охраной казачьей полусотни отправили сначала в ставку генерала князя Мухранского, далее уже сразу в Тифлис.

После не очень комфортного по меркам века 21-го преодоления по железной дороге расстояния между столицами, зато наверно в самых комфортных вагонах в мире. Я рано утром 25-го июля без помпы прибыл в столицу. Петербург встречал меня строгостью жизни прифронтового города и белыми ночами. Город жил, работал, служил. И даже воевал, только не Питер, а Кронштадт. Патрули на улицах, никаких увеселений, вечеринок, праздно шатающейся публики, продажи бухла, рестораны стали столовыми, театры ограничено по времени работали. Город был помыт, побрит, вылизан, причёсан и надушен. Павел Николаевич Игнатьев, столичный генерал-губернатор и Смирнов Николай Михайлович, столичный гражданский губернатор навели можно сказать образцовый порядок. Военные служили в армии и флоте, все штатские служили по департаментам, ведомствам и на предприятиях. По моему распоряжению никому не давали возможности сидеть дома. И не только в Петербурге, по всей России. Немудреная, но, действенная агитация тоже работала, плакаты 'Отечество - зовёт', 'Всё для войны, всё для победы', 'Ты чем помог Отечеству?' и другие были во всех присутственных местах, проспектах, улицах столицы.

Еще весной были проведены облавы питерского дна и криминала. Уголовную мелочь и босяков отправили на исправительные работы. В Питере и вне его. После этого тысячи рабочих рук получил Комитет для развития торфодобывающей промышленности. Он был создан в 1851 году. В задачи Комитета входило: "Всемерно заботиться о развитии торфяной промышленности, наблюдать за правильной разработкой торфяников, вводить торфяное топливо в городских и казенных зданиях и наблюдать за продажей выработанного торфа'. Добыча торфа в столичной и Новгородской губернии стала резко расти. Растущим столичным заводам требовалось всё больше и больше топлива.

Если кто-то из 'дна', что-то умел делать руками отправляли на заводы, фабрики и мастерские. В Москве и других густонаселённых городах сделали с социальным 'дном' тоже самое. Тем более, что главой Комитета по торфу был никто иной как генерал-губернатор Москвы генерал Закре́вский.

Старшеклассников училищ и гимназий, студентов младших курсов НЕ технарей и не естественников тоже лишили каникул, привлекли работать в полиции, госучреждениях, предприятиях, комиссиях, комитетах. Писарями, посыльными, на должность 'принеси, подай, иди на хер, не мешай'. Молодежь столиц, губернских и больших городов встраивали в механизм государственной машины, и они начинали жить и действовать в ритме воюющей страны и народа.

Во время войны, когда рекрутские наборы шли один за одним, вдруг прозрели и увидели, что резерва из офицеров для миллионной армии, плюс ополчение недостаёт и условия получения звания в 1854 году для вольноопределяющихся были временно смягчены:

лица с высшим образованием производились в офицеры немедленно при поступлении на службу;

выпускники гимназий дворянского происхождения производились в офицеры после выслуги 6 месяцев;

для всех остальных категорий вольноопределяющихся необходимые сроки выслуги были уменьшены в 2 раза (до 2, 3 и 6 лет соответственно).

Первый пункт не изменился, второй я перекроил, теперь ВСЕХ выпускников гимназий, академий, училищ и школ уровня средне-учебных заведений производили в офицеры после выслуги 6 месяцев, а также студентов духовных семинарий, воспитанников дворянских институтов, по третьему пункту, сроки выслуги для попадания в офицеры уменьшили ещё больше - год, два и три. Добавили четвёртый пункт, кто имел за спиной приходское училище тот после трёх месяцев учебки получал ВУС и звание младшего унтер-офицера с правом получения в будущем низшего офицерского звания. Пятый гласил, что все вольноопределяющиеся после увольнения из армии получат льготы для поступления на госслужбу согласно достигнутому званию перед штатскими.

И молодёжь - разночинцы, которым надоело просиживать за маленькое жалование в учреждения и лебезить перед начальством и дворянчиками сослуживцами или перебиваться на вольных хлебах, мещане и сыновья купцов, хотевшие уйти из-под задолбавшей их опеки отцов семейств, семинаристы, расхотевшие быть священниками. Вот они и пошли хоть и не табунами служить в армию и ополчение. В бой 'пиджаков' никто не пошлёт, про это им тоже намекали, но, заменить где возможно кадровых они смогут. Нет, если есть большое желание, то добро пожаловать в окопы. После войны они пойдут служить в мои родные Внутренние войска, полицию, стройбат. Какие никакие, а подготовленные кадры как для них, так и для гражданки. Низшее и среднее звено чиновничества, и те, кто смогут подняться выше, лично преданное императору.

Для детей погибших офицеров, ставших инвалидами с сентября должны, были открыться суворовские и ушаковские училища. Нахимов в этой истории жив, а фигуры Корнилова и даже Лазарева, очень уступают масштабу и значению Ушакова. И по времени два русских гения войны современники. Так, что будем ковать кадры для армии из наверно самого лучшего материала. Из тех, кто хочет и готов служить. От такого никоим образом нельзя отказываться.

По приезду в Зимний я накоротке встретился с Марией Александровной и детьми. Владимир, просил меня рассказать о войне. Пятилетний Алексей, 'Тот самый',- в очередной раз усмехнувшись подумал я, взяв его на руки, он то же хотел про войну. Кроха Мария посматривала на меня насторожено пряча свою мордашку в мамином платье. Шум, гам, улыбки, радость. Семья - это хорошо. Она помогает, заряжает. С женой я ночью тесно, очень плотно пообщаюсь.Судя по взглядам и она в нетерпении. А пока дела.

Полдень. Здесь уже другая встреча. С расширенным составом Государственного комитета обороны, главы министерств, Военного, Морского, Внутренних дел, финансов, триумвират - великий князь Константин, Киселёв, Орлов и Нессельроде. Именно он его и расширил. Я его тут совсем загонял. Ещё в марте вызвал и потребовал, как можно быстрее улучшить отношения со всеми нейтралами. Прежде всего с Пруссией, США, королевством Обеих Сицилий, возложил на него работу по налаживанию отношений и формированию положительного имиджа России среди нейтралов у властей и общественности. У МИДа были для этого люди, связи. И заставил отчитываться перед мною каждую декаду. Перед убытием в Крым в инструкции Нессельроде я написал прямо. 'Теперь вам необходимо разорвать изоляцию в которой оказалась Россия в этой войне. Отчасти и за проводимой вами линии политики, ваших докладов о положении дел и советов. Вам это и исправлять'. Как мне потом доложили старику сильно поплохело от таких строк. Но, в отставку не стал проситься. Да, я и не принял бы её. Он нужен пока для прикрытия, его в Европе знают и считают, что с ними будут иметь дело. Пусть поработает, может и не повесят его.

Выслушал один за другим доклады членов ГКО я резюмировал, Россия набирала обороты, кажется мы запрягли и уже поехали. Война дала толчок тяжелой промышленности и теперь её продолжали разгонять как можно быстрее и больше.

Металл лили разный - чугун, железо, сталь, медь, бронзу. Из металла делали всё, что из него можно было сделать. От гвоздей до паровых машин для флота, морского и речного и прежде всего для самой промышленности. Паровики собирали на любом заводике и мастерской где могли это делать. Война превращала мастерские и заводики в заводы и фабрики. Заводы и фабрики в большие промышленные предприятия. А большие заводы в промышленные гиганты даже по мировым меркам. Заводы Петербурга - Александровский, Берда, Нобеля, Ижорский, завод гальванопластики, литейный и механический герцога Лейхтенбергского, Воткинский завод, Луганский, Сормово, брянская группа заводов Мальцева. Оружейные заводы, само собой.

Выпуск паровых машин шел уже на сотни в месяц. Тут распространённое пособие Путилова по организации производства стало неплохим ускорителем процесса. А где паровые машины там механизация производства и рост производительности. А это значит ещё больше гвоздей, стволов винтовок и опять же паровых машин. И опять по спирали.

Много железа теперь уходило на конно -бычьи железные дороги. Деревянный брус на него полоса железа и рельс готов. Таких дорог сейчас делали сотни километров. К Севастополю от Днепра, с Керчи и Арабата в Симферополь, из Луганска в Таганрог, Москва -Тула, Царицын- Калач, который на Дону. Тут параллельно конке делали и на паровой тяги. И тут вновь помогли хроноаборигены. Ещё в 1851 году наказной атаман Войска Донского Михаил Хомутов заказал исследование междуречья Волги и Дона на предмет прокладки дороги на паровом ходу. Именно там и находился в данное время Павел Петрович Мельников. Он и его помощники молниеносно приняли решение откуда и куда строить дорогу выбирая из двух вариантов. Причём оба они начинались на Волге у хутора Ново-Никольский и завершались у станицы Пятиизбянская. Первый вариант пути приводил к Калачевскому затону, второй, на 4 версты больше - к месту впадения в Дон реки Карповки.

Они выбрали первый вариант, с удлинением на территории Царицына: дорогу продолжили вдоль берега Волги с грузовыми пристанями Зацарицынского района, от Ельшанского оврага до самой реки Царица. Был учтён неудачный опыт Дубовско-Качалинской дороги, отстоявшей слишком далеко и неудобно от пристаней. Рельсы для полноценной железной дороги шли из Воткинска. И тут для меня встал на практике вопрос о ж\д колее. Пять или шесть футов? Решил я его по соломоновски. Колею класть в пять, поскольку паровозы и вагоны пойдут под неё. Но, шпалы использовать такие, чтоб потом можно было перешить на шесть. Точнее на 1 800 миллиметров. ЦУ об это Мельников от меня получил. Часть пленных европеев взятых у Керчи, отправили туда и ж\д Луганск - Таганрог ударно трудиться. Климат для них вполне и места хлебные для их обеспечения. И по степи особо в бега не ударишься.

И в связи с суперфорс-мажором по строительству ж\д Волга-Дон у меня опять возник вопрос: 'А раньше не могли это сделать?' Тем более изыскания уже провели. Мельников, инженеры были, как и сейчас. Рельсы, шпалы тоже. Построить в ровной степи 73 версты железной дороги пусть и на живульку для такого спеца как Мельников дело нескольких месяцев. Так, что это: 'Дурость или измена?' За дороги ведь Клейнмихель отвечал. И сейчас он этим занимается, старые улучшает, новые прокладывает в направлении Крыма и так, чтоб они и после войны были в транспортной системе России.

Идёт война, значит нужно не только оружие, которое делают из стали, железа, чугуна и бронзы, но, и порох. Вскрытая по моему приказу кубышка флота в Севастополе и западных крепостей дали возможность отвоевать весну и провести сражения в Крыму без гребанной экономии пороха. Так, что в Крыму реально было всё в дыму. Досталось немного адского зелья и виде трофеев в Керчи и особенно в Евпатории. Но, впереди были новые сражения, где Россия должна будет достичь успеха, а, для этого не может быть и речи об экономии. Так, что порох оставался архиважнейшей моей заботой.

Из доклада следовало, что сверхусилия направленные на производство этого важнейшего компонента для ведения войны дали результат. В той истории Россия кстати тоже вышла на нулевой баланс производства и расхода. Сейчас казенные пороховые заводы и несколько частных заводов, хотя скорее пока заводиков в сравнении с казёнными должны были выдать пороха по прогнозируемым потребностям с небольшим запасом. Про пироксилин и динамит знали только избранные, и даже не все члены ГКО. Отправленные на предприятия химики, технологи, механизация, новая организация труда и вложенные сотни тысяч рублей стали давать результат.

Аналогичные меры и даже больше позволили в июле ожидать цифру за 10-ть тысяч винтовок в месяц от казенных заводов и частников. О выпуске револьверов тоже уже можно было говорить, что началось их промышленное производство. Хотя револьверный голод утолялся ещё всё-таки за счёт ввоза сносных моделей из Европы и США. Бельгийцы, фирма Фалис и Трапман после побед России и обещанных жёстких разборок после войны за поставки брака и накрутки цены в нарушение ранних договоренностей исправились. Пять тысячи литтихских штуцеров с четырьмя нарезами под пулю Минье, только калибр в пять линий (12, 7 мм) они уже через Пруссию поставили. Должны были ещё двенадцать.

В Пруссии скупили все доступные револьверы Дрейзе и заказали ещё три тысячи, также заказали двадцать тысяч стволов для винтовок из стали в тот же калибр. Заказ на стволы взялся выполнить конечно Альфред Крупп. Как и ещё много чего из стали. В том числе и его пушки. Он не мог не заглотить такую наживку! И хваткой щуки вцепился в заказ на пять десятков пушек. Из них две батареи были уже в Крыму. Их осваивали уже вовсю. В целом пруссаки точно не пожалели, что услышали просьбы России не закрывать границы для торговли тем, что необходимо для войны. И это позволяло им зарабатывать не только на идущем через русский экспорт в Европу, но, и на том, что они продавали сама и на том, что шло через неё в Россию. А шло оружие не только из Бельгии. Шведо-норвежцы продавали тишком за серебришко свои казнозарядные Каммерладеры, которые могли выпускать по восемь выстрелов в минуту. И были весьма точны. Но, главным поставщиком стрелкового оружия будущего, то есть казнозарядного, для идущей Крымской и войн после неё стали конечно американцы. Эдуард Андреевич фон Стёкль, посол России в США, который за годы службы оброс знакомствами и связями среди политиков и бизнеса, поэтому успешно выполнял роль скупщика винтовок Холла, Шарпса, карабинов Дженкса, различных моделей револьверных винтовок и конечно сами револьверы. А помогал ему в этом Томас Харт Сеймур посол США в России. Который в свою очередь сделал тоже самое в Петербурге, что и Стёкль в Штатах. С наследником, то есть со мной у американца были очень неплохие отношения. Именно он лоббировал и устраивал встречи Самюэля Кольта лично с Николаем 1-м. Не без помощи Сеймура известный в США кораблестроитель Уильям Уэбб почти получил заказ на два линейных винтовых корабля.

31 августа 1853 года генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич (по согласованию с Министерством финансов), разрешил Пароходному комитету заключить контракт с У. Уэббом. Для согласования его статей, рассмотрения и утверждения на месте подробных чертежей и спецификаций будущего винтового линейного корабля в США решили командировать известного кораблестроителя генерал-майора М.Н. Гринвальда и корабельного инженера поручика Ю.К. Тирнштейна. Последний в перспективе должен был отслеживать 'правильность' постройки корабля и соблюдение американцем всех условий контракта. Вскоре к ним прикомандировали инженера-механика поручика А.И. Соколова. Прибыв в США, русские представители 1 января 1854 г. встретились с У. Уэббом для ознакомления с чертежами будущего линейного корабля. Но их в наличии ... не оказалось. Ушлый американец, решив, что русские, что-то вроде белых мексиканцев, в качестве прототипа для составления чертежей представил им модель линейного корабля, которая представляла собой не двухдечный корабль, а большой (более 90 м длины) фрегат с одной открытой и одной закрытой батареями. Увеличенный фрегат типа 'Конгресс' и вставленной в него паровой машиной. Такие фрегаты Россия уже и сама начала себе строить. К тому же выяснилось, что в США пока нет заводов, имевших достаточный опыт изготовления паровых механических установок для линейных кораблей, особенно с винтовым движителем, а два винтовых фрегата, входивших в состав флота США, отличались крайне ненадежными паровыми машинами. В результате русская делегация убыла ни с чем, если не считать заверений У. Уэбба, что российскому флоту скорее нужны большие фрегаты, нежели линейные корабли. И его досады, что не сумел впарить этим русским свой вариант заказа. И поэтому типу Уэббу я отлично помнил, что он таки получит заказа на здоровенный винтовой фрегат 'Генерал-адмирал' в более чем 5 500 тонн. Корабль получиться красивый, мощный, быстрый, а значит дорогой и был он построен американцем из плохого дерева изначально. Поэтому он лет десять отслужил, был выведен из состава флота. А французская 'Светлана' около сорока лет отходила под Андреевским флагом.

Война прервала российско-американские судостроительные контакты. Но, я лично приложил усилия, чтоб морская тема с амерами была возрождена. Это было сделано. И она было ну очень секретной. Попытка военно-технического сотрудничества с американцами по линии стрелкового оружия тоже была в детективно - авантюрном стиле. И начал её опять не я, а Николай Первый.

30 октября 1854 г. Николай I встретился в Зимнем дворце с С. Кольтом и его секретарём Э. Диккерсоном, их беседа продолжалась 1 ч 15 мин. Императору Кольт преподнёс три роскошно отделанные серийные модели - драгунскую, флотскую и карманную. Я из них стрелял и в Крым с ними поехал. Пикантность ситуации придало то, что Кольт приехал в Санкт-Петербург из Англии, где была одна из его фабрик, а английские войска в то время вели боевые действия против России. Русская же армия остро нуждалась в оружии. И несомненно, интересы Империи и Кольта пересекались, а Кольт мог предложить не только револьверы, но и револьверные винтовки. На этой встре?че, помимо указанных лиц, присутствовал шеф жандармов А. Ф. Орлов и министр иностранных дел канцлер К.В. Нес?сельроде. Но, не договорились. Американец ломил цену и хотел ещё, и монополию на много лет в России на производство револьверов. Не зашло. И разошлись как в море корабли. Получив престол налаженные связи с американцами до войны и вовремя неё мною были немедленно реанимированы. Ещё в феврале были отправлены люди в США и начала там действовать. И уже в первой декаде июня первые партии оружия из США начали прибывать в Россию через Данциг. Дальше на конном экспрессе в Крым.

На Холла, Шарпса, Дженкса и револьверы были размещены заказы. Заказали самые новые модели, Холл капсюльный, Шарпса и Дженкса с зажигательной системой Мейнарда. И со съёмными штык-ножами. Всех по десять тысяч и калибром в пять линий (12, 7 мм) и столько же револьверов, половина из них в четыре линии, а если точнее в 10 миллиметров. Это калибр заказали у Смита и Вессона под их новых револьвер. Получили они небольшой заказ и на свой Волканик в том же калибре. Этих мужиков я решил ни в коем разе не упускать из вида. Винтовку Винчестер они мне сделают и с налаживание производства револьверов и унитарных патронов в России помогут. Это Кольт уже зажрался, а, они ещё голодные. Вот им и сделают предложение от которого они не смогут отказаться.

Размещение наших заказов на револьверы у Винчестера и оружейной сладкой парочки, заставило Кольта пойти на уступки в цене на свой Colt Navy 1851. Это оружие, боеприпасы и ЗИП к нему если и не успеют большей частью на Крымскую, которую я хотел и планировал закончить в 1855 году. В русскую армию, а значит на Кавказскую войну и в среднеазиатскую компанию попадут точно. А там дальше жизнь покажет. Англичане и французы конечно знали о поставках оружия и прочего, естественно возмущались. Но, в ответ слышали 'ничего личного, просто бизнес'. И на фоне их неудач в войне с Россией ссориться с Пруссией и США было глупо. Да и русское золото работало не только в плане закупок оружия и материалов. После Керчи и Севастополя в Штатах стали всё чаще писать в газетах о далекой войне и в не очень приятных тонах для Великобритании. В США британцев не любили. Были ещё живы свидетели сожжения Вашингтона в августе 1814 года после поражения американцев в битве у Бладенсберга. Да и на Канаду американцы поглядывали и доктрину Монро англичане не особо чтили в Латинской Америке. Так, что масла в огонь для дел нынешних и будущих не помешает. И людей нужных прикормить. В Пруссии тоже стали слышны голоса о том, что Берлин имеет шанс стать в Европе более значимой столицей, чем был прежде. А для этого нужен сильный союзник. А кто это? Ответ был как бы очевиден.

Касаемо артиллерии, там тоже жизнь кипела. Юбки для бомб и ядер, снаряд Нейслера, чтоб повысить обтюрацию, а, значит дальность и точность, толстостенные бомбы для мортир для возможно боя с французскими броненосцами, просто железные снаряды для проламывания палубы. Для пушек делали уже настоящие бронебойные снаряды из стали. Не ядра, а именно снаряды. Пробовали для это нарезать бронзовые длинные единороги и делать снаряд Минье. Для увеличения дальности пушки и мортиры вдобавок к юбкам, начали модернизировать в варианте а-ля Паррот. Стягивать казенную часть полыми цилиндрами, кольцами, обручами из железа и стали это давало возможность более уверенно использовать усиленный заряд. А он в свою очередь опять давал скорость, дальность и точность снаряду. Всем этим занимался Артиллерийский департамент, точнее уже ГАУ, Главное Артиллерийское Управление. Он теперь централизовано занимался богом войны. А служили ему братья Чебышевы, Маиевский, Баумгарт, Петрушевский и ещё масса не бесталанных людей в области металлургии, баллистики, математики, химии.

Из новых орудий производили в режиме круглосуточного аврала на заводах Питера 60-фунтовые пушки ? 1 конструкции Николая Андреевича Баумгарта, но, несколько улучшенные, стенки казенной части сделали потолще от исходника. Вся для того, повышения тактико-технических характеристик. Первая же четвёрка пушек было отправлена в Свеаборг для установки на батареи. Чтоб стать сюрпризом для противника. Ядро чугунное в 26,2 килограмма улетало за 4 км, бомба 18,16 кг (заряд 1,229 кг пороха) за 3 700 метров. И это без юбок. Будут чем попотчивать супостатов. Тем более, что для Свеаборга готовили бомбы с пироксилином.

Питер, его промышленность набирали обороты, как и другие центры тяжпрома России. Примером, как и в каком ритме начали работать заводы и вообще промышленность России мог служить в частности такой её индустриальный гигант как Воткинский завод.

Алекса́ндр Андре́евич Ио́сса с 1849 год руководил металлургическим заводом в Воткинске. И более чем достойно продолжал дело, начатое Ильёй Петровичем Чайковским. При нём создается завод пудлингово-сварочное производство. При И.П. Чайковском с 1845 года на заводе выделывалось до 450 тысяч пудов железа разнообразного вида и размеров: от тонкой проволоки и часовой пружины до корабельного листа, от прибойного гвоздя до 300-пудового якоря. При нем была начата реконструкция плотины, завершившаяся в 1850 году. Организовано 16 крупных цехов и мастерских. За выдающиеся успехи в руководстве Воткинским заводом И.П. Чайковский был награжден двумя орденами: св. Станислава II степени и св. Анны. 7 мая 1840 года в семье Чайковских родился сын Петр - будущий великий композитор.

В 1850 году уже под руководством А.А. Иосса на заводе была построена первая на Урале газопудлинговая печь. В 1851-1855 гг. был начальником Златоустовского горного округа, сменив на этом посту П. П. Аносова, а с 1855 года горный начальник Камско-Воткинских заводов.

С началом Крымской войны завод вновь, как и в 1812 году все свои ресурсы обратил для обеспечения армией свой продукцией. Но, в начале марта 1855 года на заводы и в первую очередь головной Воткинский, посыпались требования увеличить производство, заказы, ресурсы и даже деньги для этого. И, что было удивительно для А.А. Иоссы ему были вручены бумаги, подписанные самим императором Александром, которые позволяли ему открывать любые кабинеты в своей губернии и соседних. Взамен император требовал только одного, больше чугуна, железа, бадаевской стали и просто стали, паровых машин и пароходов, станков, листов металла, проволоки, пружин, гвоздей, рельс и другой продукции из металла. А также начинать готовить мощности для производства паровозов и вагонов. Так же государь потребовал в кратчайшие сроки наконец-то построить от завода к ближайшему удобному месту на Каме для начала конную ж\д, пристани и причалы. К началу лета это сделали. Леса для шпал и металла для рельса для этого у А.А. Иосса было вдосталь. Заодно начали работы по созданию простенького паровоза и вагонов к нему. А на второй неделе июня ему доставили новый пакет вновь с печатями канцелярии Е.И.В. И когда Александр Андреевич начал читать бумаги у него глаза на лоб полезли от удивления. От него требовали немедленно приступить к работам для получения стали из чугуна новым способом, путём продувки воздухом жидкого чугуна, описание и даже рисунки которого прилагались. Хотя было видно, что всё это было весьма поверхностно. От него требовали немедленно приступить к тому ... чем он уже занимался по собственному почину!!! Как тут глазам на лоб не полезть. 'Что ж придётся ещё меньше спать, ходить в церковь. А может вообще переехать жить на завод',- подумал Александр Андреевич Иосса смотря на разложенные на столе бумаги и рисунки. У него реально от возбуждения зачесались руки, и он хотел немедленно, сейчас же, заняться разработкой процесса получения стали. Чем он и занялся, приказав принести себе чаю и пока к себе никого не пускать. Он хотел ... стали!!! Много стали. Уж он то знал, что это металл будущего.

Век пара требует топлива. Конечно в первую очередь это были дрова и древесный уголь. Вот на дровяной теме у меня в голове из потёмок разума и всплыла ... лесохимия!!! Ведь из леса можно не только дрова, деготь, доски и брус получать, но, ещё много чего. Бумага, целлюлоза и их производные, спирт, уксус, скипидар, канифоль, смолы, гидролиз, пиролиз ещё вспомнил, ещё там чего-нибудь. Поэтому в несколько мест где масштабно жгли древесный уголь отправили опытных химиков с усилением из студентов по профилю.

Вложились ресурсами в добычу угля в Подмосковье, Донбассе, торфа на имеющихся разработках и в новые, а также горючих сланцев. Для добычи угля, сланцев, заодно и железной руды наняли горных специалистов в Чехии и в Неметчине. Стоили они немало, но, своих было мало, и они были нарасхват. Импортозамещение в топливо-энергетическом комплексе и его развитие в целом набирало тоже обороты. Питер на английском угле сидел чуть ли не до Первой мировой. Экспорт и импорт России во время войны упал, особенно в 1855 году, когда англичане провели работу над ошибками и полностью перекрыли морскую торговлю на Балтике и Белом море. Импорт промышленных изделий и товаров покрывался ростом своей промышленности и частично торговлей с Пруссией и Австрии. Вот тут стало видно, как не хватает прямых железных дорог с прежде всего с Пруссией. Ж\д Вена-Варшава в целом на Россию работала слабо. Поэтому было начато ударное строительство конной ж\д Варшава -Брест коло 200-х верст, а дальше в дело вступал Днепро́вско - Бу́гский кана́л. Он построен был 70-е -80-е годы восемнадцатого века Речью Посполитой. И связал между собой Балтийское и Чёрное море. После разделов Польши и вхождения земель Великого княжества Литовского в состав Российской империи канал фактически был заброшен. Дальнейшее развитие канала возобновлено только в 1837 году уже русскими властями. Основные работы осуществлялись в период с 1846 по 1848 год. Были построены (разборные) деревянные плотины, позволявшие поддерживать необходимый для стабильного судоходства уровень воды в любое время навигации.

Конку Варшава - Брест строили за деньги Царства Польского, руками мобилизованных евреев, в Привисленском крае их проживало больше всего в империи, ополченцев и тех, кого наняли. И солдаты конечно, куда без них. Польша, кстати судя по ответу на мой вопрос Орлову о ней, вела себя прилично. Тут спасибо Паскевичу, он ещё придавил и держал крепко. И успехи России в войне роль тоже играли свою роль. Хотя, по имеющимся сведениям, пошёл некий отток молодёжи во Францию. И если к этому добавить информацию об активности польской эмиграции в Париже и рост их контактов с англичанами. То складывая два плюс два равно, что скорее всего пошёл процесс набора польского легиона для Крыма. Как сообщали из Европы после сражений 18 июня в Крыму, желающих за британские деньги воевать с Россией сразу поубавилось. Вот и решили видать вложиться в поляков. Эти сами пойдут воевать с Россией. Ещё и бесплатно. Ибо идейные её вековые враги. Отличное пушечное мясо для использования против неё. Так, что железная дорога Варшава - Брест, продолженная после войны на восток и Днепро́вско-Бу́гский кана́л ещё пригодятся для польских дел. А им быть гарантировано. Вот только их надо будет взять под контроль, управлять ими и извлекать пользу. Тут я думал о варианте операции 'Трест'. Но, это после войны.

В 1842 году двенадцатилетнего подростка хозяин, князь Волконский, отправил в Москву в целях развития художественных способностей, в мастерскую, где производили золотые и серебряные изделия. В мастерской Павел вырос от ученика до мастера. Благодаря приобретённым умениям освободился из крепостных, в 1850 году стал вольным и женился, а на тысячу рублей приданого своей жены организовал своё дело.

В 1851 году Павел Овчинников основал собственную мастерскую, позднее брат передал ему свое хозяйство, и в 1853 году была открыта фабрика по производству золотых и серебряных изделий в Москве, на Таганке, в 1-ом Гончарном переулке, в доме Лежнева. Годовой оборот в 1853 году составил 25 тысяч рублей, в 1854-1855 годах он был уже более 1,5 миллиона рублей. Он работал в русском стиле. Богатая цветовая палитра, драгоценные металлы и русские орнаменты были приспособлены для современности, и изделия отвечали потребностям своего времени. В Москве он сделал мне подарок от себя лично, роскошную братину и весомый взнос драгметаллами в Военный фонд. Быть ему для начала поставщиком Двора цесаревича Николая Александровича. И как кандидат на продвижение бижутерии подходит. Имя он уже себе заработал.

Итак, по импорту не так всё плохо, подвёл я для себя итог. А вот с экспортом был полный швах. Главный продукт экспорта было же зерно. И вывозили его в основном морем. Как и многое остальное в Англию, Францию, другие страны Европы. В этом году всё, калитку закрыли совсем. Но, оставалось ещё одно море, которое озеро - Каспийское. Поэтому уже в марте было обозначено движение с целью увеличения торговли с Персией. Этим до войны занимался Московский торговый дом и вёл дела с персами плохо.

К середине XIX века сложилась следующая ситуация: бакинские и астраханские купцы стали доставлять в Персию в основном третьеразрядные товары и сбывали их по достаточно высоким ценам, не вступая в отношения с крупным купечеством Персии. Они практически не вели там торговли отечественными изделиями, зато скупали иранские товары и вывозили их в Нижний Новгород, оставляя таким образом на севере Персии русское золото. 'К середине 50-х годов XIX века русскими купцами ежегодно оставлялось на юго-восточном побережье до 300 тыс. рублей серебром', следовало из аналитической записки. К тому же собственно астраханских купцов, занимавшихся внешним торгом, было достаточно мало. Так в 'Алфавите астраханских купцов всех трех гильдий' записанных на 1855 год числилось 267 купцов, из которых было только 23 купца II гильдии и только 9 купцов 1-й гильдии. Вследствие вышеизложенных фактов еще в начале 40-х годов на обсуждение поднялся вопрос о возрождении Московского торгового дома в Астрабаде. Эта задача была реализована, но, тем не менее, в 50-е годы развитие торговых отношений России и Персии пошло в разрез с планами правительства. По существу, Московский торговый дом ограничивался ведением торговли только на севере Ирана. Российские консулы в Астрабаде ставили в вину Торговому дому плохое качество товаров, плохой подбор приказчиков, преобладание металлов в экспортной торговле, хотя Торговому дому предписывалось развивать торговлю русскими фабричными изделиями. Таким образом, налицо тот факт, что деятельность торгового дома не соответствовала поставленным перед ним целям и уровню. А поскольку русские купцы не вели торговлю товарами, в которых персидский рынок ощущал естественную потребность, и торговля которыми могла бы значительно расширить и укрепить позиции российского экспорта в целом, то это в свою очередь привело к достаточно негативному стратегическому следствию. Имея возможность зарабатывать на торговле с Персией Россия этого не делала. И через это теряла и позиции в политическом влиянии на персов. А влияние англичан наоборот росло в том числе и через их торговлю. Мало того, персы и армяне занимающие в Персии очень сильные позиции в торговле и сами клювом не щелкали, ребята они в плане зарабатывания денег более чем ушлые.

Испытывая растущую потребность в российских товарах и, имея реальную возможность относительно дешевой их транспортировки, а самое главное - свой собственный рынок сбыта, на котором российские купцы не составляли конкуренции, персидские купцы сами стали ездить за товарами непосредственно на российские ярмарки, где из первых рук скупали лучшие товары за сходную цену и постепенно прибрали к своим рукам русско-иранскую торговлю на юго-востоке Каспия. Так в 1852 году из Астрабадского залива было вывезено в Астрахань товаров на сумму 139 731 рублей 25 коп. серебром. Из этой суммы на долю российских негоциантов приходилось 70 640 рублей В том же году в Астрабадский залив и Мешедисер было привезено товаров на сумму 161 132 рублей 30 коп., из которых на долю российских купцов приходилось 82 тысяч рублей. То есть положение дел было явно не в пользу России.

В 1855 году заканчивался десятилетний срок действия устава Московского торгового дома, и его учредители пожелали продлить срок его деятельности еще на 10 лет, но, учитывая указанные выше недочеты его деятельности, эта просьба не встретила сочувствия у меня и в просьбе было отказано. Вместо неё была учреждена Русско-персидская торгово-промышленная компания с контрольным пакетом плюс ещё Н-е количество акций у государства. Многие московские и волжские первогильдийцы стали акционерами, в том, числе и вездесущий Бенардаки. Задача компании была проста до безобразия. Кратно увеличить русский экспорт в Персию. Николай Адрианович Аничков ставший при мне чрезвычайным посланником и полномочным министром при дворе Насреддин-шаха усилено эту тему продвигал в Тегеране. До Керчи в этом вопросе хитрые персы явно гладили вола, а вот после Керчи и особенно НЕ Ватерлоо 18 июня дела с компанией резко пошли вперёд. И уже в июне она брала в аренду и приводила в порядок все суда на Каспии, которые могли дойти от Астрахани до Астрабада, Энзели. Даже корабли Астраханской флотилии были обращены в военно-транспортные с упором на транспортные. Персия конечно для нашего экспорта в сравнении с Европой мелочь, но, всё равно будет приятно там получить баланс торговли в плюс себе. И демпинг со стороны России должен быть стать неплохим инструментом для борьбы за рынок Персии с британцами. Россия готовилась завалить персов своим зерном, промышленными товарами, всем, что персы готовы будут купить у неё.

А вот туда было девать десятки миллионы пудов зерновых, пшеницы, ржи, ячменя? Массового экспорта зерна не было, а цены росли, особенно в Таврической, Херсонской и Екатеринославской губерниях. Здесь была явно мутная история в духе 'кому война, кому мать родна'. Госмонополией на торговлю зерном и мерами репрессивными спекуляцию остановили, цены снизили и заморозили. Государство выступило решительным регулятором и быть ему таковым, и далее. И как мне показалось я нашёл выход из положения с экспортом зерна. Бумажных денег в России было полным-полно, вот на них и стали скупать зерновые и не только урожай 1854 года, но, и 1855-го года. Производители получат какие-никакие деньги, которые вложат или потратят в России. Купленное зерно за бумажные рубли в итоге будет продано заграницу опять же за рубли, которые надо будет купить у России за звонкую монету. Если войну закончить даже в ноябре, то зерно по морю успеет пойти в Европу по морю даже с Балтики, с Одессы и Азовского моря тем более. В общем мне виделся некий вариант зернорубля по аналогии с нефтедолларом. Так же часть зерна должна была пойти на спирт, монополия не за горами, часть переработана в муку и на макароны. Поэтому была разработана госпрограмма по строительству элеваторов и сразу с учетом логистики, мукомольных, винокуренных заводов, макаронных фабрик. А также начали разрабатывать проекты зерновых и мучных вагонов и судов зерновозов. Сухогрузы, балкеры вроде это были. Зерновой экспорт и вообще любой Россия должна вывозить сама на своём тоннаже и на нём же ввозить импорт. Не хрен давать зарабатывать на этом буржуинам.

А макароны в России уже были с 1797 года, первая фабрика в Одессе появилась. Благодаря князю Потёмкину. В России на 1855 год было несколько макаронных фабрик увеличить их мощности и создать новые дело времени. Зерно есть, муку сделают, а там и до макарон не далеко. А, чтоб ели их больше уже запустили рекламную компанию в их пользу. Императорский двор вдруг был объявлен любителем сего продукта, для армии и конечно флота, макароны по-флотски для меня классика, сделали госзаказы. Доля зерновых пойдёт на фураж, прежде всего на государственные конезаводы и племенные фермы. И ещё зерно пойдёт на прокорм ... крестьян. Да, да, крестьян, основных налогоплательщиков и ресурса государства на протяжении веков.

Голод. Позор, бич и крест России. В стране крупнейшем производителе зерна регулярно повторялся голод. Именно голод, а не недоедание. Это вообще было нормой. Голод мог охватывать несколько губерний и даже десятки. Последствия высокая смертность детская и взрослых, болезни, рахит, дистрофия, водянка, как норма и вновь смертность. Низкие физические данных крестьян и их выживших детей. Короче у меня были одни маты, когда, я читал собранные материалы по голоду. Я был в бешенстве, пинал мебель, хлобыснул дверью так, что, что-то упало с потолка, охрана, секретари, дворцовые видя меня такого мимикрировали под мебель и интерьер дворца, и чтоб выплеснуть ярость пошёл в спортзал и нещадно истыкал штыком и избил прикладом манекен. После этого накатил коньяку и уже немного отпустило.

В 1842 году очередной комитет Николая Первого констатировал, что неурожаи повторяются через каждые 6-7 лет, продолжаясь по два года подряд. Охереть как вовремя! А раньше, сука, не знали об этом?! Были приняты дополнительные меры для борьбы с голодом хлебные магазины, ссуды, деньги частные и государственные, прощение недоимок, поставки хлеба в голодающие районы, бесплатные обеды от Императорского человеколюбивого общества. Но, это было недостаточно. Когда единомоментно десятки, сотни тысяч человек шли в кусочки и Христа ради. Запасов не хватало, денег тоже, хлебные обозы двигались медленно. И главное, что помещики не особо торопились с помощью своим же крестьянам. Он же хлеб съест и всё. Нет хлеба. А его же продать можно. И вообще проблемы негров, шерифа не колышет. Пусть государство помогает крестьянам, хотя, они были их крепостным! И по праву несли перед государством за них ответственность. Которое им дало крестьян вместе с землёй за службу. Ни службы толком уже от дворян не было и на собственных крестьян пох. А после отмены крепостного права проблема голода только увеличилась, всё, мужики теперь стали не дворянские, не свои, а бабла надо ещё больше, прогресс не стоит же на месте. Поэтому денег выжимать со своих бывших крепостных стали больше и на них стало совсем пох, ещё и земельные наделы у крестьян только уменьшались. И прокормиться стало ещё сложней. То есть полный абзац. У Айвазовского картина была, где во время страшного голода 1891-92 годов идёт хлебный обоз ... под американским флагом!!! Из США помогали России с голодом бороться. Её вроде сняли с выставки. Но, от принципа 'недоедим, но, вывезем' не отказались. Этот голод - это кстати цена индустриализации Александра Третьего. А выход виделся для власти и дворян не сложный, вместо голода стал недород и бабы же ещё баб нарожают, и они все вместе нарожают и мужиков. А раз есть мужики и бабы то ещё тех и тех нарожают. Россия, которую мы потеряли ... сука.

Картошка, топинамбур, кукуруза, домашняя птица и всё то, что чем можно прокормиться с огорода и домашнего хозяйства будет потом. А сейчас, то есть в марте я дал распоряжение провести расчёты умникам из Статистического комитета, сколько нужно в среднем зерна на человека, чтоб не быть впроголодь и избежать голода. И сколько было в реальности потребления. До килокалорий ещё далеко. Так, что будут пока пуды.

Посчитали. Получилось по-разному - 13,5, 13,9, 14,2, 14,5, 14,8, 15,3 и максима 16,2 пуда хлеба на человека. А ведь был ещё скот, ему на докорм. Мужик он лучше сам не доест с детьми, лебедой догонится, за 'ради Христа' жену с детьми отправит, но лошадку накормит. Без неё ему совсем конец. Данные получил, надо принимать решение. Картошка, повышения уровня агрокультуры у крестьян, их переселение, отток в город и главное земля для них в количестве достаточном, чтоб хотя бы не голодать в неурожайные годы. Это всё не быстро и не просто. Этот год тоже обещал быть, увы, неурожайным. Но, отсутствие массового экспорта зерна проблему голода сейчас решал. А потом? Что потом? Нужно было решение. И я его принял. 17 пудов, МИНИМУМ, быть должно на человека в год. Хотя надо бы больше. Норма для солдата была 24 пуда только для питания. А крестьянский труд он не меньше килокалорий сжигает, чем, когда тянешь лямку солдатской службы. И в армии мясо или кашу с маслом чаще в котелке видели, чем в горшке даже средней крестьянской семьи. 17 пудов на душу, без учёта скота, только на человека. И это станет в самое ближайшее время законом. Как и отбор в семенной фонд лучших зёрен, а не, а бы каких. Чтоб урожайность в 'самах' хоть немного поднять.

Контролировать и отвечать за это должны будут - губернатор и те, кто под ним ходит, специальное созданное губернское по крестьянским делам присутствие, земский исправник, он же капитан-исправник, а также губернский и уездный предводители дворянства и непосредственно сами дворяне на местах. Хотели дворяне самоуправления? Нате кушайте. Естественно сам помещик и самый низовой уровень контроля, сельские старосты, это они и так должны были делать. Согласно 5 книге Свода уголовных законов, сельский старшина был обязан - 'Противодействовать нищете и бродяжничеству'. Ему вменялось теперь в обязанность сообщать о проблемах с хлебным минимумом не только помещику, но, и дальше вверх по властной вертикали. Губернатор в вопросе обеспечения продовольственного минимума и не допущения голода в его губернии по этому указу будет ответственный лично перед императором, в будущем и перед Генеральным прокурором. А тех, кто не будет выполнять закон по продовольственному минимум ждала уголовная ответственность. Крестьян порка и штрафы, должностных лиц и дворян от двух лет каторги, штрафы, солдатчина, лишение дворянства и до полного конфиската. Всё это будет ясно понятно не по душе дворянам, но, я как бы и сам помещик, причём офигенно крупный и мне, и императорской семье указ тоже выполнять.

Вот и пусть губернаторы хоть пляшут, хоть танцуют или выпрыгивают из штанов, но, повышают уровень агрокультуры у сельского населения вверенных им губерний, прессует дворян, задрачивают зерноторговцев, скупщиков, налаживают экономические связи не хлебородные губернии с хлебными. Кроме императорского указа 'О продовольственном минимуме' в виде кнута губернаторам дадут и пряник. Налог 1% с дохода от 500 рублей в год с землевладельцев губернии. Эти средства могли использоваться только для обеспечения продовольственного минимума и развития сельского хозяйства в губернии.

С конца сороковых и до войны в среднем вывозили до 57 миллионов пудов зерна. Экспорт зерна до войны среднем давал 40 миллионов рублей. Население по 49 губерниям Европейской России по данным 9-й ревизии 1851 года было 52 864 500 человек. Сейчас допустим уже 54 миллиона. В 1850 году крепостных было 22 239 000 человек, оба пола. Пусть будет в 1855 году 22 миллионов. Почему? Число крепостных снижалось. В 1834 году их было 22 369 000 человек. Рекрутские наборы во время войны, ополчение легко съест даже 500 тысяч.

Вывоз в с реднем был 57 миллионов пудов, то есть если к 16,2 пуда накинуть ещё пуд, останется для вывоза 25 миллионов. Но, не все крепостные были бедняками и страдали от голода в неурожаи. Если грубо брать, что половина из них не были бедняками и могли сами выходить на уровень 17 пудов на человека. Значит 22 миллиона делим на два и получается 46 миллионов пудов зерна экспорт, что даёт потерю более двух миллионов рублей. И потерю именно для помещиков. А для государства они покрываются расходами на борьбу с голодом. И выжившими налогоплательщиками.

И в идеале выходит и овцы целы и волки сыты. А для увеличения экспорта зерна при сохранении хлебного минимума, развитие агрокультуры в помощь - рост производительности хозяйств, продукция высокой выделки из зерна на вывоз, наделение крестьян землей при отмене крепостного права, создание условий для развития крестьянского производительного хозяйства. И можно будет уходить от 17 пудов минимума в рост и добиваться, чтоб крестьяне питались нормально, а это решает проблему голода и многие другие. От варианта 'недоедим, но, вывезем' будем отказываться. И пусть я стану даже не 'красным' императором, а 'алым'. Дворянские заговоры или мятежи проще давить, чем сотни крестьянских бунтов, не говоря уже о революции.

И коль большого экспорта не предвидится то в этом году и следующем крестьяне смогут поесть хлебушка вдоволь. Может даже и больше чем по 20-ть пудов достанется на душу, и животине достанется. И получиться, что война накормила мужика досыта в кое веки, но, подано будет, что это сделал царь-батюшка.

Война, рывок в промышленности, любое моё начинание требовало ... денег, денег и ещё раз денег. Ей, Богу, гениально сказано! Деньги были - бумажные. То есть не совсем те, которые нужны были. Нет их начал Минфин двигать по России в нужные место по безналу и наличкой. Но, нужно было ещё серебро и в первую очередь ... ЗОЛОТО!!!

Запрет на вызов драгметаллов в любом виде из страны, пожертвования, взносы, изъятия, аукционы, добровольно-принудительный обмен на наличные по повышенному курсу давали вариант 'курочка по зёрнышку'. В казну и мой личный фонд стекались десятки пудов драгметаллов в разных видах слитки, монеты, ювелирка, посуда, вилки-ложки. Многое шло в переплавку и оформлялось в слитки и монеты. Но, рука на коллекцию уникальных самородков у меня конечно не поднялась, хотя 'Большой треугольник', который нашёл на Царево-Александровском прииске в 1842 году рабочий Никифор Сюткин, весил треугольник - 2 пуда 7 фунтов 92 золотника (36 килограммов 21 грамм). И если его пустить на слитки, потомки не поймут и не простят.

Мало, а, мне всё было мало. А ведь Россия была в лидерах по мировой золото добыче. И это несмотря на хлынувшее в мир золото Калифорнии и Австралии. И где оно? Это золото?

И вот Армстронг открыл двери в помещение где хранилось золото и серебро, и я увидел штабеля слитков золота, ящики, набитые золотыми монетами, и это лежало здесь ... тоннами!!! Как в фильмах про сокровища. Надо сказать, это было охренительное зрелище и ощущения. У меня даже возникло желание насыпать гору монет и зарыться в неё как Скрудж Макдак из мультика. Не заболеть бы золотой болезнью гномов. Хотя о той массы золота Эребора, что показали в фильме я бы не отказался. Да и от дракона тоже. Ручного конечно. Устроил был дракарис Роял Нави. Дракона нет, но, а-ля дракарис уверен получиться при Свеаборге. Думаю уже скоро.

Много золота, и всё равно мало. Мало. Надо было больше, ещё больше. И я знаю конечно где золота много - Аляска, Лена, Колыма, Амур, Чёрный Иртыш, Новая Гвинея, остров Лиайр, Бестюбе, Мурунтау, Конго, Судан, Эфиопия и конечно населенный пункт с чудным названием, ласкающий слух - Витватер ... срант, сранд, сланд, короче 'белая вода в горе', в Трансваале, который уже есть. Где-то золото легкое к добыче, намыл и будь доволен, а где рудники, шахты. Плюс к этому попутное золото и серебро при добыче меди и полиметаллов. И у меня были планы сесть на часть мировых запасов золота собакой на сене, нет не собакой, лютым Цербером. Многие месторождения я мог оставить за собой полностью или частично, а касаемо других не дать дотянутся до них хотя бы на время европеям и амерам. И если они их получат, то через большую кровь для них. Были ещё планы на золотые и серебряные галеоны, в морях, океанах, заливах, но, это со временем. И алмазы Кимберли и Намибии. А, ещё в резерве есть, Золотой Будда. С него можно несколько тонн аурума выплавить. Правда есть тонкий момент, он крайне важен как святыня для Сиама и как произведение искусства. Его можно и по-другому использовать. Но, и об этом позже, после войны. Записи сделаны. Так что полежит золото, алмазы подождут своей новой судьбы. А пока у меня доступно было золото Урала, Сибири западной и восточной, Алтая.

И вот в июне пошёл поток золота с Урала. Прежде всего с Миасса. Первое жильное золото в Миассе было обнаружено Евграфом Мечниковым в июле 1797 года. Первая опытная промывка на реке Миасс произведена управителем миасского завода Порозовым в 1823 году. Это и есть точка отсчета промышленной добычи золота на Южном Урале. В прежние времена, и это подтверждено документами, иногда случалось выйти на такую россыпь, что отец с сыном, вдвоем, за день могли намыть тридцать килограмм золота ... К чему это могло привести? Только к золотой лихорадке!!! Или многие думают, что они бывали только где-то там, в Калифорнии, Аляске. Россию также время от времени лихорадило неслабо.

В 30-е годы XIX века уральская золотая лихорадка достигла высшего предела. Вести из золотой уральской кладовой ошеломляли воображение. За один день на Ташкутаргаике нашли золотой клад из шести самородков общим весом 24 фунта 11 золотников — более восьми килограмм! И сотни, тысячи людей снимались с мест и шли на Миасс. Всё они хотели золота и ещё раз золота. И оно там было.

Вся долина Миасса превратилась в огромный золотой промысел. В 1836 году здесь разрабатывалось 54 рудника и 23 золотые россыпи. По некоторым сведениям, общее число золотых приисков в 30-е годы доходило до 162.

Миасский завод стал крупным центром золотой промышленности России, превосходя по количеству добычи ценного металла старинные Березовские рудники на Урале. В «золотой век» промыслов — 1827 год — здесь было добыто 64 пуда золота. С 1830 по 1837 год добыча колебалась от 52 до 61 пуда в год. Лишь за эти восемь лет Миасская долина дала казне восемь тонн золота. В последующее время, вплоть до 1855 года, добыча шла почти на таком же уровне.

Казне восемь тонн аурума, а где остальное добытое и намытое золото? Где, где. Точно не в ... казне. Золото оно такое липкое и тяжелое. Тяжело было расставаться с ним в пользу государства. Даже, я б сказал невыносимо тяжело. Поэтому в силу своей тяжести оседало в карманах, нычках и закладках. Любой мало-мальский золотопромышленник имел заначку в несколько кг и больше, а, у крупных вообще речь шла о пудах скрытых от государства. Скажите нет!? Конечно, да!!! Это залётный босяк прогудит, прогуляет легкие деньги. Как у Высоцкого:

’ Я на Вачу ехал плача -

Возвращаюсь веселясь!’

А золотопромышленники хоть и шиковали, но, в руках держать себя умели. Вот и предстояло мне вынуть у них эти самые золотые заначки. Увеличение добычи золото это, само собой. Но, на это надо время. А золото мне нужно было здесь и сейчас. И побольше. Поэтому классика жанра -кнут и пряник, пряник и кнут. В разных пропорциях.

Пряник — это снижения налога. Война увеличила потребности государства в золоте. В 1854 году государство приняло новый налоговый закон. Максимальная ставка подати была снижена с 35 % до 20 %, минимальная ставка осталась без изменения — 5 %. Я снизил до 15 %. А это десятки и десятки тысяч рублей ... золотых рублей оставалось и золотопромышленников. Очень даже пряник.

Кнут — это указ о сдачи в казну всего незаконно добытого и ’серого’ золота. За деньги, но, бумажные. Если нет, то можно будет потерять не только скрытый от государства дьявольский металл, но, и от пяти лет свободной жизни, чем больше скрыл, тем больше срок, а также остальное имущество, больше или меньше. Можно было и в солдаты попасть. По сути выбор для выбора решения был не сложен. Или или.

И поскольку местные власти очень вряд ли были способны воплотить мой указ в жизнь быстро в силу ... коррупции. То в связи с этим из Петербурга и Москвы убыли в места концентрации добычи золота специально сформированные группы с прямыми полномочия от меня лично, с помощью, которых они если надо смогут нагнуть и губернаторов, ну не может у местных не быть рыльце в золотой пыльце. Жандармы, военные, МВД, представители Минфина и Департамента горных и соляных дел. Людей туда отбирали аки слеза чистых и готовых довести дело до конца несмотря ни на что. Народ в местах золотодобычи резкий, дерзкий, своевольный и вооружённый, поэтому группы имели в усиление воинские команды, казаков и право подчинять себе местное МВД и воинские части. Боевых действий конечно не было, но, стычки и пострелушки случались. И вот так, действуя кнутом и пряником мои люди, именно мои, заставили потечь золото с Урала десятками пудов в казну. Но, это в сравнении с тем, что должно было прийти с Енисея было можно сказать баловство.

Там большое золото нашли в 1827 году. И всё Енисейскую губернию за лихорадило, затрясло золотой трясучкой. Золото и при мне там добывают компании десятками тонн и втихую на ручьях мыл народ. Мне кстати тоже предлагали летом уйти в тайгу за золотом. Я не пошёл. По тайге и сейчас много лежит останков тех, кто решил попытать удачи в быстром обогащении. Золото оно такое, люди гибнут за этот металл.

В 1828 году купцы Кузнецовы получили привилегию на поиск золота в Сибири. Кунгурский купец первой гильдии Павел Егорович Кузнецов был в числе первых золотопромышленников в Минусинском округе. С 1834 года началась добыча золота в Ачинском, Минусинском и Енисейском округах, спустя два года — по Бирюсе, а с 1838 г. — в Канском и Нижнеудинском округах. Особенно возросла добыча в Енисейском горном округе за счет работ по Севагликону, Актолику и другим прилегающим речкам. Ежегодно здесь добывалось по 1 025 пудов золота — 74% от общероссийской добычи. Ощутимая разница с объёмом уральского золота. Расцвет золотодобычи пришелся на 1840-50-е годы. В 1847 году 119 приисков губернии на реках Казыр, Кизир, на этих реках я на сплаве был, глушь, красота, Амыл, Сисим, в бассейнах Бирюсы, Удерея, Пита и Подкаменной Тунгуски дали 1 305 пудов золота или 90% всей золотодобычи страны. Это 21 376 килограммов золота!!!

Всего к 1855 году было зарегистрировано более 135 приисков, из которых до 100 работали не более восьми лет. Прииски в то время разрабатывались владельцами, арендаторами и золотничниками — старателями. К моему попаданию на приисках в енисейской тайге было добыто более 15-ти тысяч пудов или 75% золотодобычи Сибири. Более 245 тонн ЗОЛОТА !!! Твою мать ... 245 тонн золота!!! А сколько ’серого’? Да не меньше! И где оно!? Поэтому я смеял надеется, что большое золото с Енисея скоро начнёт прибывать ко мне в руки.

Такая же схема кнута и пряника реализовывалась на Алтае и местах добычи серебра и платины. Этот драгметалл добывали опять же на Урал и Россия была самым крупным добытчиком платины в мире. В 1828 году с подачи Егора Францевича Канкрина в Санкт-Петербурге были отчеканены первые в мире платиновые трёхрублевые монеты. С конца 1829 г. в России стали чеканить платиновые шести- и двенадцатирублевки, их называли белыми полуимпериалами и империалами. Платина тогда была в 2,5 раза дешевле золота. Население поверило в платиновую монету, и добыча драгоценного металла на Урале достигала 2 тонн за сезон. До 1845 года здесь было добыто около 40 тонн платины, раз в 20 больше, чем в Колумбии, тоже мировом центре добычи платины. Всего в 1828-1845 гг. было отчеканено платиновой монеты на 4 251 843 рубля. В казну вернулось монет на 3 263 292 рубля, один миллион остался у населения, которое очень неохотно расставалось с платиновыми деньгами. В 1845 году Николай Первый отменил чеканку денег из платины. И выяснилось, что в этом замешаны ... англичане. Владельцы платиновых рудников — Демидовы и Шуваловы платили высокий налог в казну. Опекун малолетнего Демидова князь Волконский, вроде как сговорившись со скупщиками платины из английской фирмы «Джонсон, Маттей и К», стал утверждать, что России не следует самой перерабатывать платиновую руду, а выгоднее продавать сырую платину за границу. Одновременно в окружении царя стали активно распространяться слухи, что за границей, якобы, делают фальшивые платиновые монеты и ввозят их в Россию. Новый министр финансов после Е. Канкрина, Ф. Вронченко, убедил Николая, что монеты из платины не есть хорошо для России, золота уже полно. И в 1845 году платиновые монеты было отменены. Добыча платины постепенно угасла. Хотя нелегально её конечно добывали. И англичане получили возможность покупать сырую платину и в монетах в России. Мои действия по платине были предсказуемы, я хотел её вернуть в оборот. Две тонны платины в год — это немалая лепта в укрепление рубля и преодоление послевоенного финансового кризиса. Поэтому по металлу, который уже становился дороже золота я приказал органам провести с пристрастием разбор полётов и, если проявиться, что так и было. С лиц причастных к этому спросят строго, Вронченко правда уже помер. Ну, ничего есть другие деятели, с них и спрос.

От золотой темы меня реально лихорадило ... от бешества. Вот, что раскопали в архивах мои секретари и канцелярия. Великий Петр Петрович Аносов занимался не только булатом, но, и золотом. На миасских промыслах работала золотопромывочная машина его конструкции. Исследуя существующие способы извлечения золота, он выяснил, что при промывке золотых песков добывали в 131 раз меньше золота, чем его содержалось фактически в песках. Как выход, им был разработан метод добычи золота путём доменной плавки золотосодержащих песков. В процессе плавки золото переходит в чугун, где его можно извлечь путём растворения металла в серной кислоте. Опытные плавки дали выход золота в 28 раз больше (!!!), чем при обычной промывке. В 28 раз!!!

В 1837 году Аносов предложил использовать доменную печь для извлечения золота, будучи начальником горного округа златоустовских заводов. Первое сообщение о них он отправил в Петербург 20 марта. И по меркам бюрократии молниеносно, уже 28 апреля Ученый комитет корпуса горных инженеров принял решение о продолжении опытов Аносова. О них доложили царю и на докладной записке по этому вопросу тот не замедлил написать резолюцию: «Согласен. Мне любопытно знать подробнее сие производство. 30 апреля 1837 г.». Министр финансов Е. Канкрин, направил Аносову письмо: «Объявляю вам мою просьбу и мое приказание обратить на сие дело неусыпное ваше внимание, донося почаще об успехах ваших действий». Казалось куда ещё выше, оказана поддержка с олимпа власти в России.

Однако новый начальник заводов уральского хребта, приехавший в Екатеринбург, В. А. Глинка вместо помощи усомнился в изобретателе, считая его заносчивым выскочкой, как и многие недоброжелатели горного инженера. Лично явившись в Златоуст для ревизии опытов, фактически отстранил автора изобретения от дела. Состав песков не был проверен, плавку вели без контроля и через месяц Глинка послал рапорт, где писал: «Удобства плавки чугуна на песке не подтвердились». На явную дурь это мало похоже. Значит? Коррупция, банальная коррупция. Золотопромышленникам не выгоден ’золотистый чугун’ он снижает себестоимость добычи золота, его самого и их уменьшает их прибыли. Вот и весь сказ про настоящих хозяев богатств Урала.

Аносов отказался подписать «Журнал действий комиссии» и несмотря на запрет Глинки, продолжал сам опыты. Ему снова удалось извлечь золото из золотистого чугуна, и он послал его в Монетный двор. В декабре 1837 года директор Монетного двора сообщал, что получил от Аносова пять пакетов с золотом, извлеченном при плавке песков. Качество металла его более чем устраивало. Но, тему уже закрыли. А опытами Аносова заинтересовались уже за границей. Генерал-майор Андельгонд писал из Парижа, что вся ученая Европа заинтересована опытами Аносова, и что французские химики соглашались их продолжать. Спустя год пришел запрос даже из Египта — вести об аносовских опытах дошли и до египетского паши. Ещё это ведь про золото!!! Что я мог сказать об этом? ’Как же так!? И у меня всё — так будет идти !? Су-ка!!! Нет уж хрен !!!’ Поэтому Влади́мир Андре́евич Гли́нка, ’Царь и Бог’ уральских заводов, генерал от артиллерии, вице-президент Екатеринбургского попечительного о тюрьмах комитета, в апреле попал под следствие по ’золотому делу’ и не свидетелем. И царь в России может быть только один, хоть на Урале, хоть Чукотке, и в данный момент, может и по Божьей воли, царь — это я. Работы Аносова по золотистому чугуну естественно реанимировали и форсировали. В 28 раз больше золота!!! После войны поедут люди в Калифорнию, Австралию набираться опыта по золотодобыче, а драгу уже делают.

Для кнута мне нужны были ресурсы, людские ресурсы. А Отдельный корпус жандармов (ОКЖ) насчитывал в 1855 году.:

генералов — 17

штаб-офицеров — 96

обер-офицеров — 306

унтер-офицеров — 540

трубачей — 22

рядовых — 3570

классных чиновников — 50

нижних чинов (нестроевых) — 530

Всего 5 114 человек. На всю Империю 5 114 человек!!! От Варшавы до Петропавловска-Камчатского.

Вот и попробуй обеспечить государственную безопасность с таким штатом. И вот глядя на этот штат, ещё в феврале после обретения власти начал перекраивать численность корпуса жандармов. Генералов в два раза больше, штаб — офицеров в три, обер-офицеров и унтер -офицеров в четыре раза, рядовых вновь в два, а вот классных чиновников ... в двадцать раз. Писанины и документооборота стало больше. Нестроевых стало больше в три раза. А вот трубачей только опять в два раза. Штат пополняли за счёт МВД, армии, Отдельного Корпуса Внутренней Стражи и штатских из министерств, департаментов, ведомств. Даже в унтер-офицеры брали с уровнем не ниже уездного училища, в рядовые только с документами об окончании приходского училища. Особое предпочтение было тем, кто имел юридическое и экономическое образование. И ... разночинцам. Они шанс круто и в лучшую сторону изменить свою жизнь в отличии от дворян не упустят. Многие, из которых относились к жандармам с позиции, — ’фи, это для нас недостойно’. Разночинцы же злыми будут до службы и служить будут за совесть. И своих же бывших однокашников, сокурсников, собеседников, собутыльников, которые ’пойдут другим путём’ в народ или террор будут давить нещадно. Ведь они станут для них угрозой. И мне будут служить, я им дал эту возможность взять от жизни то, что они смогут взять. Там глядишь уже и из этого призыва дай Бог проявятся люди близкие к уровню Сергея Васильевича Зубатова.

Жалование жандармам увеличили в полтора раза от прежнего, плюс надбавка за военное время и прочие накрутки за особые условия, сложность службы и прочие моменты. Так же шли квартирные и другие деньги для бытовухи. Желающих одеть голубые мундиры оказалось очень немало, поэтому отбор шёл на конкурсной основе. И корпус жандармов всё больше превращался в отдельный орган госбезопасности. Леонтий Васильевич Дубельт начальник штаба Корпуса жандармов, хоть виду и не показал при нашей встречи, но, ему стало понятно, что его ждут нелегкие времена. Но, и масштаб и возможности открывались новые. Он после войны ещё и дела по Пушкину закончит с должным финалом.

Штат МВД в первую очередь офицеров так же увеличился. МВД так же была поставлена задача привести в чувство власти, общество, навести порядок в своей области ответственности и поддерживать его. И одновременно наводить орднунг в своих рядах. И тут им помогали жандармы, Особый комитет при императоре, общественные комитеты и полиция, скрипя зубами терпела их. И сами не упускали момента указать на недоработки ОКЖ. Конкуренция и соревновательный момент среди них должен быть, это на пользу дела, главное не допустить, чтоб это в войну переросло. МВДешникам так же повысили жалование, но, драть за результаты, я обещал министру Бибикову так как это делают в порнофильмах. То есть во все дыры и в три ствола одновременно.Ещё и не вынимая.

Жандармы, Особый комитет(особисты), МВД, комиссии и комитеты, общественные активисты по борьбе с коррупцией и стали по сути моим опричным войском. Мог я без варианта опричнины обойтись для того, чтобы взбодрить и дать пинка России? И чем больше я погружался в дела, я понимал, что ... НЕТ. Нет! Нужна большая зачистка, нужны именно репрессии. Казни, каторга, ссылка, солдатчина, конфискации. Если не массовые, то точно масштабные. Иначе делать то, что я себе на планировал будет трудно. Даже если ты в России ... ЦАРЬ. Война давала мне такую возможность, и я хотел её использовать по полной для того, чтоб почистить авгиевы конюшни, порубать и прижечь головы гидре. Хотя бы отчасти. Чтоб удержать на своих плечах Россию и направить её историю по-другому варианту развития.

Помимо контролируемой опричнины, пошла волна шпиономании. Очень многих англо, франко, австрофилов и европеефилов вообще, начали хватать за языки и яйца, припоминая им то, что они позволяли себе говорить, до войны, во время неё, не говоря уже про делать. Многие кто, был поумней почуяв изменение настроения засунули языки в жопы и притихли. Но, это не всегда теперь помогало. Мой приказ был прессовать как можно больше и сильнее. Невзирая на чины, звания, родовитость или родственные связи. Вплоть до самого высшего уровня власти и императорской фамилии. Но, без общественной огласки. Операция ’Нож в спину’ набирала обороты. Война всё спишет. Теперь любой, кто вякнет, что-то против, автоматом попадал в ряды врагов империи. Поэтому совсем умные, начали приходить к жандармам и особистам сами и предлагать свои услуги.

С пустоголовыми пустобрехами работали громко, с освещением в СМИ, с реальными шпионами и агентами влияния по-тихому, как можно аккуратней, полутонами. Кто был интересен, тех делали двойными агентами. Выбор был опять же прост, либо эшафот, либо задваиваться. Доклад Орлова- Дубельта по делам шпионским и ’пятой колоны’ меня ещё ждал. И для борьбы с иностранными агентами, агентами влияния и просто коррупцией. Мною был вызван для личной беседы, одним из первых после получения престола, тот, кто мог мне очень сильно помочь в этом благородном деле. Да, да именно так, благородном деле. Или действия во благо своей страны, если они даже не очень хорошо пахнут и замазаны кровью таковыми не являются? Не знаю, кто как, а я в этом вопросе ответ находил у великого Макиавелли. И на этом с Ива́ном Петро́вичом Липра́нди мы и сошлись. Было видно, что его моя прямота в этом вопросе удивила. И было видно, что приятно удивила.

Ива́н Петро́вич Липра́нди, потомок знатного испано-мавританского рода. Его отец Педро де Липранди в 1785 году бросает насиженные места в Пьемонте и отправляется по приглашению Екатерины II в Россию. В России он превратился в Петра Ивановича и стал начальствовать над казенными заводами. Он — устроитель знаменитой Александровской мануфактуры. Его сыновья Иван и Павел продолжили честно служить России. Младший, Павел Петрович Липранди, в этой истории очень неплохо заставлял умываться кровью французов при их попытках выбить его 12-ю дивизию с Федюхиных высот. А вот Иван Петрович Липранди имел весьма специфический для России послужной список.

В 1807 году Иван Липранди вступил в службу колонновожатым. Участвовал в Наполеоновских войнах 1808-1809 годах, получил золотую шпагу ’За храбрость’. В Отечественную войну в качестве обер-квартермейстера корпуса Д. С. Дохтурова побывал в битвах при Смоленске, Бородине (за которое отмечен св. Владимиром 4-й степени), Тарутине, Красном, Малоярославце, отличился в битве на реке Кацбах, принимал участие в битве народов под Лейпцигом.

До 1819 года подполковник генерального штаба Липранди оставался во Франции в составе русского корпуса под командованием М. С. Воронцова и М. Ф. Орлова. Назначен командиром военной полиции корпуса. Участвовал во Франции в разоблачении тайного ’общества булавок’. За это время ознакомился с методами агентурной работы шефа тайной полиции Видока, того самого, и был с ним лично знаком, уроки полученные во Франции Липранди с успехом позже применил в России.

После восстания декабристов Липранди был арестован в Кишинёве по подозрению в причастности к Южному обществу, привезён в Петербург на главную гауптвахту, но уже в вфеврале 1826 года освобождён с оправдательным аттестатом. В Кишинёве познакомился с Пушкиным и между ними завязались дружеские отношения. Накануне войны с турками налаживал агентурную сеть военной полиции в Придунайских княжествах и сделан это на отлично. В последней русско-турецкой войне в звании полковника ведает делами разведки и контрразведки. Потом бился с мятежными поляками. Получив 1832 году звание генерала.

В 1839 году отставной генерал возвращается на государеву службу, ’чиновником для особых поручений’ при главе МВД. Липранди достается специфическая, но подходящая бывшему контрразведчику работа — с раскольниками и их сектами. Десятилетний опыт агентурной и полицейской работы с сектантами Липранди обобщил в книге ’Краткое обозрение существующих в России расколов, ересей и сект как в религиозном, так и в политическом их значении’. Её я пролистал, благо она не объёмная была, 83 страницы. Была она под грифом ’секретно’. Липранди советовал противопоставить сектам методичное наблюдение и контрпропаганду, ни в коем разе не рождая ’страдальцев за веру’ разрозненными и несистематическими репрессиями. ’Насильственные понуждения в делах религии только усиливают упорство и фанатизм’, - писал отставной разведчик. Что сказать? Согласен, почти, систематический кнут всё же будет тоже на пользу.

Затем было дело петрашевцев. Где Липранди использовал свой опыт и ввёл в кружок своего агента, который и сдал всех с потрохами. В результате, в ночь на 11 апреля 1849 года 39 человек арестованы, затем 21 человек отправляют на каторгу. В том числе великого и ужасного в своей правде, и гениальности — Федора Михайловича Достоевского. Полный успех операции!!! Тем самым Ива́н Петро́вич Липра́нди стал отцом русской политической провокации. Но, об этом как-то узнаёт Герцен, скорее всего преднамеренный слив и в результате его публикаций дело получило широкую огласку и необоснованную отрицательную оценку общества. Век то девятнадцатый, щепетильный в вопросах достоинства, чести и всё такое. И Липранди, общество и, что самое отвратное ... власть, на которую он работал сказало ’фи’. Мавр сделал своё дело, мавр должен уйти. Хвост виляет собакой. И это при Николае Первом! В 1854 году исключен из штата Министерства внутренних дел, Липранди подает прошение об отправке в действующую армию, но получает отказ.

Поэтому, когда Иван Петрович Липранди услышал от меня, что я предлагаю ему возглавить Особый комитет при императоре, который будет заниматься всем — разведкой, контрразведкой, коррупцией, всем, что может иметь отношение к госбезопасности внутренней и внешней. И будет иметь неограниченные ресурсы и полномочия и подчиняться мне и только мне. Шестидесятичетырёхлетний генерал, как говориться просветлел лицом. Я ему сразу с места в карьер выдал свой план структуры Особого комитета, вспомнив всё, что помнил о КГБ. Именно он, мне и создаст вариант «конторы глубокого бурения». А он это сделает ... 100500. Хотя было и у него слабое место. Девятнадцатый век, век галантный. Поэтому он не был сторонником вовлечения в дела рыцарей плаща и кинжала, женского пола. Очень зря. Но, это дело поправимое. Поправим.

Совещание уже шло более трёх с половиной часов с перерывом на поссать. И подведя его итог, я поблагодарил всех членов ГКО и Нессельроде за проделанную огромную работу. И сказал следующее:

-’Господа! Мы с вами, общество, совместными усилиями, встряхнули Россию, раскрыли в ней новые силы и возможности. Последние успехи в войне, подъём промышленности, дороги, флот, винтовки, порох и главное люди показывают, что, Россия не сдалась и не собирается это делать. Она готова и дальше сражаться за своё величие, свободу, веру, историю, несмотря на всё могущество и коварство её врагов, явных и скрытых, внешних и внутренних. И я хочу, чтоб этом желании и возможностях России узнали все! Все в России. В Польше, Финляндии, на Кавказе, в Верном, Сибири, на Камчатке, Аляске! Узнали друзья, враги, недруги, вся Европа, весь мир должен узнать, что Россия не сдаётся! И готова сейчас и всегда противостоять любому числу врагов. Россия большая, щедрая, всем хватит места на ... погосте’. Говоря это, я несколько раз останавливал свой взгляд на Нессельроде. Этот матерый сановник всё правильно понял. И сообщит прежде всего в Вену, то, что надо. И как надо. А кто надо это проконтролирует. Тем более это будет подкреплено действиями России в плане военном и политическом.

После совещания я предложил сделать всем перерыв на полчаса и пригласил всех на обед. Чтоб уже пообщаться в более неформальной обстановке. Всё равно будем говорить о делах. После этого меня ждали ещё бумаги. А потом ... секс!!! Держись, Маша Александровна! Это мысль меня иногда отвлекала на совещании.

А завтра за дела флотские и по Свеаборгу с Константином засядем. Сражение там должно стать очередной соломинкой, которая будет доводить хребет союзников до угрозы перелома. А это они позволить себе не могут. Значит будут искать выход. А ведь его можно и предложить. Не всем, а кому-то конкретно.

Глава 2

ГЛАВА 2

Балтика

Великий князь Константин Николаевич Романов подустал, не устал, а именно подустал. Они уже восемь часов с небольшим перерывом на обед на котором Константин Николаевич удивился как быстро стал есть император и два раза на кофе. Его состояние отметил брат и сказал ему слегка усмехаясь: 'Константин, тебе надо бросить курить, похудеть, начать делать по утрам зарядку и заняться спортом. У нас много дел впереди, нужны будут силы. Мы, Романовы, всегда должны быть в форме. Ты, моложе меня на девять лет, но, я готов спорить, что я тебя поборю. А нам с тобой предстоит не просто бороться, хребты ломать'.

Александр, приехал с Крыма ещё более другим, чем уезжал туда. Загорелый, было видно, что тело налилось силой, одно рукопожатие чего теперь стоило. Рука была не только крепкой, но, и в мозолях. Брат там копал, катал, таскал, тягал пушки. Но, это было не главное. Он, из Крыма приехал ещё более уверенным, решительным, жестким. Это было понятно, за ним теперь стояли большие победы России после череды неудач и поражений. Того Александра, которого он знал раньше, после Крыма он уже не видел в брате.

Весь день они работали над планом сражение при Свеаборге и подготовки к нему. Буквально ползали по увеличенной карте крепости и его акватории. Александр, спрашивал, он отвечал. То, что они выработали в марте, апреле князь Константин считал, что он выполнил почти всё. Император с этим согласился и отметил, что было сделано даже больше. 'Спасибо, Константин, что помогаешь мне. Одному мне всё не потянуть. Не подвёл. Это будет твоя победа, брат', -сказал ему император.

-Ты, уверен в победе при Свеаборге? Ведь туда придут паровые линкоры. И англичане злы, на нас, за Керчь, Белое море, Выборг. Подготовятся они основательно', -спросил с некоторым удивлением он Александра.

-Теперь, после твоего доклада по Свеаборгу и флоту, уверен. Мы, даже без мин сможем отбиться и нанести потери. А то опять будут ныть, что, не честно воюем, не по-джентельменски. Будем им мордобитие и по-джентельменски! - довольно ответил Александр, засмеялся и потряс его за плечо.

Да, когда он, Константин, начав готовить флот и Свеаборг к боевым действия, начал осознавать, как тяжела ноша ответственности, ещё и личной. Особенно, когда её взвалили на твои плечи, голову и от неё ты не можешь отказаться. По требованию Александра, раз в месяц он приезжал в Свеаборг и лично проверял и контролировал ход подготовки к сражению. Прибыв туда в первый раз 15 мая, он стал лучше понимать, почему, Александр, становился, всё больше и больше таким требовательным и быстрым на наказания.

Приказы и распоряжения, отданные им, братом императора, великим князем, генерал-адмиралом, управляющий флотом и морским ведомством на правах министра, членом ГКО, выполнялись по-разному, некоторые в срок и хорошо, в срок, но, не полностью, другие неспешно, так себе, какие-то на авось, да небось или вообще ещё не были исполнены. 'Это как прикажете понимать!!!???',- спросил ответственных и исполнителей на совещании. И он, воспитанный, сдержанный, тактичный, светский великий князь по-настоящему разозлился и даже позволил себе повысить голос. Но, от ядрёных флотских выражений всё же удержался. Хотя неплохо ими владел. После это случая он окончательно понял слова Александра: 'У нас война, в которой на многие годы вперёд решается судьба России, а, мы, сопли жуём!' Он не без удовольствия отдраил начальных людей в Свеаборге, Гельсингфорсе и даже понизил нескольких в должностях и звания. Пообещав в случае повторения ситуации с выполнением их служебных обязанностей и долга согласно чести и присяги, лично из снять с должностей и отдать под суд. Досталось от него даже генерал-губернатору Финляндии Фёдору Фёдоровичу фон Бергу. Чему последний и остальные очень удивились. Глядя на их лица, Константин подумал: 'Это, вы, с Александром не встречались!' И напомнил, что спрос теперь будет с каждого. И сказал им фразу, которую запомнил в одном из разговоров с государем. 'Каждая недоработка, упущение, невыполнение, имеет ... должность, звание, имя и фамилию'. И когда он приехал через месяц с проверкой уже была другая картина. Работы шли по плану и даже где-то быстрее. Видя, это Константин понимал, что здесь роль сыграло не только его майский разнос, но, и изменение настроя в стране вообще. А после победы у Керчи и Бахчисарайской гекатомбы, как в свете стали называть казнь десяти носителей больших эполет, это стало особенно заметно. 'Наверно, сейчас так и надо. А может и потом', -подумал он тогда.

На следующий день, точнее, когда день только зарождался, они с Александром пошли в Кронштадт на императорской яхте 'Александрия', которая тоже была призвана на войну. Её вооружили тремя пушками и секретным оружием. После переделки и разгрузки от ненужного на испытания яхта выдала 14, 14 узла и стала флагманом отряда кораблей с таким же секретным вооружением. Она быстро доставила его с императором через Маркизову лужу в колыбель Балтийского флота - Кронштадт. И они на яхте обошли корабли флота. Точнее боеспособные корабли. Чтоб сделать их таковыми, Константину потребовалось немало сил, он всё- же начал пускать в ход флотские выражения и отдал под суд несколько человек. Флот не вылазил из Маркизовой лужи, маневры, стрельбы, ремонт, работы и вновь маневры, стрельбы. И так по кругу. Вернее, по спирали. Отряды паровых кораблей выходили в залив и имели несколько перестрелок с дозорами противника.

Это время стало для Константина постоянным авралом крепко приправленный полундрой. Нужно было восполнять упущенное время. Как говорил Александр: 'Ещё позавчера нужно было сделать'. Было неимоверно трудно. Многие офицеры не выдерживали, уходили. Но, им на смену приходили те, кто был готов рвать жилы себе и другим, но, делать. Великому князю так тяжело никогда не было и дай, Бог, не будет потом. Но, император в письмах требовал и требовал. И показывал своим примером, что можно добиваться успеха и побед. Керчь, Севастополь, Евпатория. И как добиваться результата. Аресты, суды, приговоры, казнь. Поощрение, повышения, награды. Требовать с себя и других. 'Сделай или сдохни!!! Другого нам не дано'. Так ему не раз говорил и писал Александр. И великий князь Константин это сделал! Доказал, что и он способен сворачивать горы. А морское министерство и флот гора ещё та. И ему было, как генерал-адмиралу и управляющему флотом и морским ведомством на правах министра, теперь что показать императору.

А Алексею Петровичу Боголюбову в тоже самое время было, на что посмотреть, поскольку он был в Кронштадте и занял максимально выгодное месторасположение, чтоб наблюдать высочайший смотр по сути возрождённого Балтийского флота. Он сам был морским офицером, имел за плечами морские походы. В 1849 году был в числе офицеров корабля 'Камчатка', на котором отправился на Мадейру герцог Максимилиан Лейхтенбергский. Познакомившись с рисунками Боголюбова, герцог посоветовал молодому офицеру посвятить себя искусству.

В 1850 году Боголюбов поступил в Императорскую Академию художеств. И уже в 1852 году получил золотую медаль 2 степени за три картины: 'Вид Смольного монастыря с Охты', 'Бой брига 'Меркурия' с двумя турецкими кораблями' (из турецкой войны 1828 года) и 'Отбытие е.и.в. герцога Максимилиана Лейхтенбергского из Лиссабона'. Про него начали говорить, как про достойного соперника Айвазовскому, который по праву уже считался главным художником-маринистом России. Окончив Академию в 1853 году с золотой медалью 1-го достоинства, А.П. Боголюбов был назначен художником Главного морского штаба, в 29 лет. Но, тяга к живописи взяла своё. Оставив морскую службу в 1854 году, он уехал в Европу дальше учиться искусству. Во время войны, морской офицер. И тем самым породив разговоры, что кровь деда таки взыграла. Ведь он был внуком, Александра Радищева. В апреле 1855 года он получил из России предписание вернуться на Родину, его вновь ждала должность художника Главного морского штаба. И очень рекомендовали это сделать. В том числе и его учителя по живописи, М. Н. Воробьёв и Б. П. Виллевальде. Он вернулся. И увидел, как Россия изменилась со времени его отъезда, другим стал Петербург, другим становился его родной Балтийский флот.

Он уже несколько дней находился в Кронштадте и вместе с флотом готовился к смотру и вот теперь он, видя перед собой мощь и красоту кораблей пребывая в творческом возбуждении работал над будущем полотном. 'Императорский смотр Балтийского флота в июле 1855 года', вероятно так будет называться его работа, а может 'Балтийский флот на рейде Кронштадта'. Но, это потом, а сейчас он упоённо рисовал, тем более, что день обещал быть ясным.

Великий князь Константин при обходе флота видел, что император радостен и доволен, и его и без того хорошее настроение становилось всё лучше и лучше. Александр с восторгом смотрел на строй линейных кораблей, фрегатов, пароходофрегатов и как казалось рой винтовых канонерских лодок. Корабли в ответ на приветствие императора оглашали рейд залпами, правда только салютных орудий, но, большого калибра, так распорядился сам Александр и русским боевым кличем: 'Ура !!!' Салютование поддержали и форты Кронштадта.

Уже на борту флагмана Балтийского флота винтового линейного корабля 'Орёл' в адмиральском салоне в начала совещания в присутствии участников император сказал ему: 'Брат, ты, сделал даже то, что я и не думал увидеть и получить в свои руки. Балтийский флот, флот, готовый к бою! Ты, воистину, великий князь и глава флота России! И думаю пришло время показать противнику, что русский флот есть на Балтике! И он готов вступить в бой!' После этого, Александр, крепко обнял его.

Да, он, великий князь смог это сделать, хотя он понимал, что до настоящей боеспособности ещё далеко. Маневры и стрельбы в Маркизовой луже, выходы к Пулково, давали конечно результат в рост, но, хотелось конечно большего. В июле выставив впереди себя дальние дозоры, линкорами и паровыми кораблями, без канлодок дважды сходили за остров Лавенсаари, посмотрели издалека на сопки Гогланда, но, к нему не пошли. И было видно, что морской воздух ободряюще влияет на флот.

Для подготовки Свеаборга и флота, император дал ему всё. Полномочия, деньги, свою поддержку. И он обратил это в свою пользу. Все верфи, казенные и частные, Петербурга, Гельсингфорса, Або, все заводы столицы и округе работали на него. Отказ от закладки линейного корабля по типу черноморского 'Босфора' в 5 500 тонн и постройки десятков новых гребных канонерских лодок, дал опытных мастеров и сотни рабочих для приведения в порядок кораблей Балтийского флота. Работы шли днём и ночью, тем более, что с конца мая они стали белыми. Природа как бы давало дополнительное время для работы на пользу для дела. Стали использовать новые лампы, чтоб вести наиболее важные работы круглосуточно. Начиная с апреля в Петербург, нанятые в Пруссии, Германии в целом, Бельгии, Австрии, Дании, Швеции, Голландии, были и из Испании, механики, инженеры и опытные рабочие. В июне прибыли даже американцы. Среди них оказался молодой американец, Джордж Бэбкок, чьё имя сильно заинтересовало императора, когда они говорили на тему специалистов-иностранцев. Он распорядился присмотреться к нему и, если он покажет себя, заключить с ним контракт не меньше чем на пять лет. 'А ещё лучше оженить его у нас и оставить жить и работать', - сказал Александр. К нынешнему времени иностранцев в Питере, как столицу часто называл император, работало уже более пятисот человек. И во многом с их помощью были и введены в строй винтовые линейные корабли 'Орёл', 'Выборг', винтовой фрегат 'Аскольд', его из 'Марии' ещё в марте лично переименовал Александр. Всего теперь было четыре винтовых корабля в составе флота -'Орёл', 'Выборг', фрегаты 'Полкан' и 'Аскольд'. 'Да 'Архимед' сейчас был бы очень к месту', -не раз думал про себя Константин. Зато винтовые канлодки Шанца -Путилова и суда других типов на их основе верфи Петербурга, Гельсинфорса, Або выдавали как умелый пекарь пирожки. Все, именно все пароходы способные быть на ходу и нести пушки были включены в состав флота в виде канлодок, посыльных судов и даже пароходофрегатов. Как 'Волга' и Днепр', имевшие тоннаж 940 тонн и были из железа, поэтому без особых усилий были превращены в полноценные военные корабли. Благодаря им количество боеспособных колесных больших пароходофрегатов достигло двенадцати вымпелов.

Ещё в марте на Балтийский флот прибыли для прохождения службы черноморцы, адмиралы - Николай Фёдорович Метлин, Алекса́ндр Ива́нович Панфи́лов, в апреле немного оправившись от тяжелого ранения Влади́мир Ива́нович Исто́мин.

Метлин, воспитанник Лазарева, в 1841-1849 годах командовал 84-пушечным кораблём 'Гавриил'. Хороший администратор и организатор, он был особенно известен в Черноморском флоте своими судовыми расписаниями. Своей неподкупной честности обязан назначением в 1851 году обер-интендантом Черноморского флота и портов, в каковой должности он был задержан почти насильно во время Севастопольской кампании. Сам же он рвался в Севастополь.

Панфилов отчасти для балтийцев был 'свой', он начинал службу на Балтике. Затем служба свела его на корвете 'Наварин' с Нахимовым, он стал его командиром. После этого Панфилов перевёлся на менее как считалось престижный Черноморский флот. Но, это лишь показывало, что его дорога именно служба, а не престиж. Знаком об был и с великим князем Константином Николаевичем, на его 'Двенадцати апостолах', который он принял от В. А. Корнилова, генерал-адмирал в 1850 году провёл пять суток, обративший внимание на образцовый порядок, найденный им на корабле. В Синопском сражении Панфилов на 'Двенадцати апостолах' был командиром 1-й бригады 4-й флотской дивизии и за отличие в котором награждён орденом Св. Владимира 3-й степени с мечами.

Истомин, гардемарином на легендарном 'Азове' участвовал в Наваринском сражении. 'Азовом' командовал Михаил Петрович Лазарев, лейтенант Нахимов, мичман Корнилов тоже служили на нём и после этого сражения стали не только сослуживцами Истомина, но, соратниками, боевыми товарищами. Что Истомин на своём 'Париже' вновь доказал в Синопе и потом на Малаховом кургане.

Адмиралы прибыли на Балтику не одни, с усилением. С ними прибыли мастера и рабочие из Николаева и моряки черноморцы. Капитаны первого и второго рангов, капитан-лейтенанты, лейтенанты, мичмана, боцманы и матросы разных военных специальностей. Желающих было много. Какой моряк не захочет сменить окопы, хотя бы на Финский залив? Но, брали лучших. Нахимов писал ему, Константину и императору, чтоб тоже попасть на Балтику и сойтись в бою с англичанами. Но, он не мог решить это вопрос даже как генерал-адмирал, а верховный главнокомандующий, император, Нахимову отказал. Но, как он сам сказал, мягко и убедительно.

Могли черноморцы, прошедшие Синоп усилить собой Балтийский флот? Несомненно! Но, тут, вылезло вечное соперничество между флотами. Не желали балтийцы ходить под чужаками - черноморцами. Которых считали всё-таки ниже себя. Предвидя это, Александр, когда они решали вопрос о способах приведение в боеспособное состояние Балтийского флота, сказал ему прямо: 'К чёрту эту дурь, балтийцы, черноморцы! Сейчас, война!!! Одна на всех! Одна для всех! Об этом надо думать, а, не мериться у кого хер длинней. Закрой, заткни своей властью всем недовольным рты, кто не услышит, не поймёт, не захочет этого сделать ради общего дела и успехов России, гони с должностей. Будут на Каспийской и Аральской флотилиях выдрючиваться. И сделай это сам ... без меня, брат. Спрос будет с тебя'. И он это сделал. Наорал несколько раз на совещаниях, особо упрямых, спесивых снял и понизил в должностях. Вняли, подчинились. И дела на флоте пошли лучше. И он стал замечать, как на него штаб-офицеры балтийцы, да и черноморцы стали относиться по-другому, с уважением. С таким уважением, которое заслуживают делами, а, не получают в силу происхождения.

И вот 30 июля 1855 года Балтийский флот мог выйти на бой в следующем составе: два винтовых линейных корабля, два винтовых фрегата, двенадцать больших колёсных пароходофрегатов, четыре малых и более сорока винтовых и колесных канонерских лодок. Паровые корабли дополняли двенадцать ... парусных, но, линейных кораблей. Парусные фрегаты не стали приводить в порядок, линкоры были важней.

Вооружение старались привести к единообразию, винтовые корабли и большие колёсники вооружали 2-х пудовыми бомбовыми орудия, тут повезло. На Балтийском флоте их было 141 единица! На Чёрном море ... 10-ть! Вот он плюс 'столичного' флота. Винтовые линкоры заполучили по двенадцать 2-х пудовок, фрегаты по восемь на борт. Вооружали паровые корабли 68-ми фунтовыми орудиями и новинкой ... 60-ти фунтовыми Баумгарта. Самый легкий калибр из тяжелых орудий был как раз у 60-ти фунтовки, ядро 26 кг, бомба 18,16 килограмм. На большие пароходы ставили ещё 1- пудовые единороги. Их на Балтике ещё больше было - 221 единица! На Черноморском всего 20-ть! Как ни крути, а паровым судам вывозить основную тяжесть боя. При встрече с флотом противника их задача его раздразнить и организовать встречу с парусными линкорами и роем канлодок. Если супостат втянется в бой с парусниками и малышнёй, то действуя отрядами паровых кораблей их тяжелыми орудиями наносить отдельным кораблям противника повреждения, вплоть до утопления. Поэтому именно большим пароходам достались новинки - юбки для ядер и бомб, а-ля снаряд Нейслера, бомбы с ... пироксилином и нарезные единороги.

Если не удастся противника втянуть в бой с парусными линкорами и канлодками, то тем более Паровой эскадре, как стали на флоте называть винтовые корабли и пароходофрегаты, придётся вести нелёгкий поединок с лучшим флотом в мире. Вот для этого их и вооружали самыми тяжелыми орудия и придавали им самых лучших комендоров с обеих флотов. Получилось интересно, одно орудие балтийцы, другое черноморцы. Между ними возникло соревнование на стрельбах, черноморцы по началу стреляли значительно лучше своих соратников-соперников, но, балтийцы постепенно догоняли их. Император приказал между артиллеристами флотов устраивать как он интересно выразился мастер-классы и мозговые штурмы, для того, чтобы совокупить опыт обоих флотов. Он, Константин, это распространил на все направления боевой подготовки флота. И гонял в хвост и гриву за это штаб Балтийского флота. Помимо лучших расчётов паровым кораблям уходили все новинки для обеспечения максимально прицельной стрельбы. Их офицеры-артиллеристы и приданные им в усиление математики из Петербурга выдавали регулярно.

Александр хотел получить систему управления артиллерийским огнём - САУО. Или как он говорил хотя бы для начала её прообраз. Наибольший интерес из новинок вызывал у Константина дальномер и оптический прицел. Прибор, который позволял весьма точно определить дистанцию до корабля противника, причём делали это с двум дальномеров, далее производили корреляцию данных и их передавались артиллеристам. И они по ним начинали пристрелку, в ходе её вносили поправки. При накрытии или попадании начинала работать вся артиллерия на поражение. Тут кстати, Александр, вновь показал, как решать проблемы по мере их поступления. С оптикой в России было худо и даже не бедно, а совсем пусто. А для дальномеров и приборов наблюдения без неё никак. В связи с этим всех, кто умел работать со стеклом с намёком на изготовление оптики взяли круто в оборот. Мальцевы в Гусь-Хрустальном и Дятьково начали варить стекло для оптики. В Варшаве нашли "Специальный завод геодезических приборов Г. Герлах", его в 1852 году открыл немецкий инженер и предприниматель Густав Герлах, на базе фабрики открытой ещё в 1816 году инженером Юзефом Мигдальским. Герлах был срочно вызван к самому генерал-губернатору Паскевичу и озадачен им решением задачи. Созданием полноценного завода по производству различной оптики, точных приборов и механизмов. Для этого ему дали денег, поддержку властей. Кроме этого император приказал найти в Германии некого, Карла Цейса и как часто говорил император, сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. А точнее приехать поработать в Россию и основать здесь полный цикл производства оптики всех мастей. А также искать в Европе и США производителей, которые недавно вышли на рынок и пытаются там закрепиться, борясь уже с маститыми конкурентами. И ведь нашли таких: 'Деннерт и Папе', Гамбург, с 1848 года, в том же году возник завод 'Деннерт и Папе' в Гамбурге - Альтоне, 'У.В.Э. Гурлей и КR', W.&L.E.Gurley, США, Нью-Йорк, с 1845-м, 'Отто Феннель', Кассель, с 1851 года. А пока в Европе и США скупали, не скупясь подзорные трубы, бинокли Галилея и Кеплера и заодно мастеров и подмастерьев, имеющих дело с оптикой, часовым делом и тонкой механикой в целом.

Александр предложил использовать дальномеры так. Флагманы отрядов имеют лучших дальномерщиков и артиллеристов, первые получают дистанцию, вторые делают пристрелку и добившись накрытия или попадания, получив 'установку прицела' с флагмана передают данные остальному отряду, там вносят поправки и тем самым не тратят время на свою пристрелку. Настаивал он разработке правил ведение огня отрядом и управление его огнём, манёвр палочку над 'Т', эллипс рассеивания, сосредоточение огня отряда или отдельные кораблей не только на флагмане, а, на удобной цели в данный момент боя. Для лучшего управления отрядами, эскадрой, Александр, ввёл в дело репетичный корабль.

Винтовые канлодки Шанца-Путилова, получали 2-х пудовые и 30-ти фунтовые пушки, но они были прибрежного действия, для Финского же залива канлодки вооружали тремя пудовыми единорогами. Колесные пароходы, которые по тоннажу были между ними и большими пароходами - 'Граф Вронченко', 'Тосно', 'Ильмень и 'Онега', 'граф' и 'озёра' даже имели железные корпуса, вооружались четырьмя пудовыми единорогами и 30-ти фунтовым орудием. Если учесть, что канлодки ходили отрядами в шесть вымпелов, то восемнадцать тяжелых единорогов на борт это весомый аргумент даже против пароходофрегатов, не говоря уже о 2-х пудовках. Парусным линкорам достались опять же 2-х пудовые бомбовые пушки, пудовые единороги, 48-ми и 30-ти фунтовые орудия.

- Константин, брат! Вот она, мощь империи!!! Ты её воссоздал! Посмотри, какая красота! Кто теперь смеет сказать, что у России нет флота!!! Осталось его теперь умело применить, - сказал император с довольным видом, когда они стояли и смотрели на строй кораблей на мостике 'Орла'. Который вёл за собой остальные корабли на большие манёвры. Должны были сходить главными силами до острова Сескар. Пострелять по нему и мишеням, старым судам, которые буксировали пароходы. И должны были запустить 'самоходы', парусники с поставленными парусами и закрепленным рулём без команды. Надо было догнать мишени, переманеврировать их и поразить артиллерийским огнём. Стрельбу вести планировали со средней и дальней дистанции, отдельными кораблями и отрядами. Отряды при манёврах император приказал развести между собой как можно дальше, что уменьшить вероятность опасных сближений и не приведи Господь, столкновений. Эскадра паровых кораблей, дымя десятками труб ушла на манёвры западней острова. Надеялись там встретить дозоры противника и вступить с ними в бой.

Весь день флот проводил учения, а противника так и не встретили, только наблюдали дымы на горизонте. Завтра предстоял разбор манёвров, работа над ошибками, упущениями, их исправление. Фиксирование положительных моментов, опыта, их закрепление и распространение. Наказание провинившихся и поощрение отличившихся. И уже за ужином ещё на 'Орле' император спросил его: 'Скажи, Константин, где ты хочешь быть в предстоящем сражении. В Свеаборге или с флотом?

-После сегодняшнего выхода, если ты позволишь, я, хотел бы быть в бою на мостике 'Орла'. Море взбодрило меня, а паровая эскадра показала свою возросшую подготовку к бою. Если удастся хотя бы ещё раз вывести её на маневры, степень боеготовности возрастёт ещё больше. Это я тебе, обещаю, Александр. И можно будет даже замахиваться на бой с британцами, - сказал великий князь Константин. Он честно говоря, немного и по-хорошему завидовал, Александру и младшим братьям, которые уже побывали в сражении, а, не просто были при армии. Отчасти поэтому, великий князь, так рьяно готовил Балтийский флот к бою. Нет, он был согласен быть в тени императора и не думал о соперничестве с Александром. Тем более с таким, Александром. В тоже время хотел проявить себя не только как управленец и организатор, что у него стало неплохо получаться, но, и в бою, и самостоятельно. И поэтому ощутимо волновался, ожидая решения императора. Где ему быть.

Александр, внимательно посмотрел на него и сказал ему: 'Брат, ты, флот приводил в порядок, готовил к бою. Поэтому будь с ним в будущих событиях. Только я тебе приказываю, не пори горячку, не берись пускать на дно всю эскадру союзников. Не устраивай балтийский Синоп. Британцы - это не турки. Нанести урон и в итоге поражение, это возможно. Чего, мы, с тобой и должны добиться. Я в Свеаборге, ты на море. Завтра об этом со штабом поговорим. А сейчас знаешь, что я сделаю? Залезу как я на марс. Всегда об этом мечтал. Ты со мной брат?' И через несколько минут вахтенные офицеры и все те, кто был в это время на мостике и палубе увидели, как царь и великий князь по вантам поднимаются на марс грот-мачты. У их князя получалось гораздо лучше, чем у царя. Сказывался опыт службы на флоте. Он свой ... моряк. Потом двух августейших братьев моряки наблюдали стоящими и сидящими, ведущими, наверняка, о чём-то важном разговор. О чём ещё могли говорить, император и его брат на марсе самого сильного боевого корабля флота идущем по Финскому заливу балтийским вечером? Наверняка, о том, о чём говорили сейчас все на эскадре, о прошедших манёврах и будущих боях. Это желание, настроение Константин просто ощущал в воздухе, оно просто висело в нём. Балтийский флот хотел боя!!! Он к нему был готов. Хотя великий князь знал и понимал, что он боеспособен, не в такой степени как хотелось ему и адмиралам. И всё-таки флот уже был способен вести бой. И император на грот-марсе флагмана обещал ему бой в лице великого князя Константина Николаевича.

Вице-адмирал Ричард Саундерс Дандас командующий Балтийской эскадрой, но, её состав и численность позволял говорить, что это флот. Так вот командующий союзным флотом, не спал, хотя было уже глубоко за полночь. Не мог уснуть. Хотя и выпил для сна полпинты хорошего бренди. Не помогало. Конечно он понимал, почему не идёт сон. Причиной этому приказ, который он подписал накануне. Приказ о том, что они идут к Свеаборгу. Подвергнут его уничтожающей бомбардировке и после этого может даже будет высажен десант. Который должен дойти до Гельсингфорса, занять его. Это по мнению из Лондона поднимет на борьбу финнов, которым само собой будут обещать свободу, независимость и даже русскую Карелию. А шведам в свою очередь будет обещана Финляндия, может даже Прибалтика, чтоб они вступили в войну против России. При таком положении дел и Австрия выступит против неё уже не только политически, но и вооружённой силой. И после этого России, даже после её побед не устоять. Всё, война закончена будет победой. Как и планировалось, когда её начинали. Так ему писали из Лондона. И начать серию побед должен был он, вице-адмирал Ричард Саундерс Дандас. Стать человеком, который победил русских, уже после их побед над союзников на суше и на море. То есть вроде как непобедимых. Адмирал не был политиком, но, одержать над русскими верх он хотел. Взять реванш за позор у Кронштадта и особенно за Выборг. Где корабль флота Его Величества, из его эскадры был взят гребными канонерками на ... абордаж!!! Он читал, что про него писали газеты после этого. В ответ он мог только грязно ругаться в их адрес и готовить флот для действий против Свеаборга. Готовить как осатанелый. Стрельбы, маневры. Ему из Адмиралтейства негласно сообщили либо он добьётся успеха после неудач и это откроет для него новые возможности в службе и политике, а, если нет, то может ему и доверят командовать парой посудин где-нибудь в жопе мире на старости лет. Или даже вариант встречи с Дэвидом Прайсом. К нему он явно не спешил, а вот стать военно-морским лордом, может даже первым, был не прочь. Лондону тоже нужна была чистая победа, поэтому адмирал Дандас получал всё, что просил. Почти. Подвели, а верней просто обманули, чёртовы лягушатники.

В начале июня, когда к нему пришли 'союзники', хотя должны были они соединится в мае, у французского адмирала Пэно было четыре винтовых линейных корабля, два винтовых фрегата. Один из них 'D'Assas' он потерял в бою у Кронштадта. И обвинили в этом британцев. После это отношения с Пэно стали ещё хуже. После неудач на Белом море и у Выборга французы начали открыто посмеиваться над Роял Нави, особенно над этим чёртовым абордажем у Выборга. И мало того ставить себя на равных с британцами. И вот накануне сражения за Свеаборг, Пэно заявил ему, что у него остаётся только линейные корабли 'Tourville' и 'Austerlitz', фрегат 'Eagle', и, что, вместо обещанных пяти мортирных судов и пяти канонерских лодок придёт только по две единицы тех и других. И не четыре французских мортирных батареи для установки на острове будет, а две. Союзники! 'Fuck them so !!!' До него из Лондона доходили разговоры, что французы готовили самостоятельную операцию флотом на Чёрном море. Против Очакова с Кинбурном или опять Керчи. И хотели применить какие-то чудесные, неуязвимые корабли. Осмелели французы, начали открыто соперничать с Роял Нави. И надо признать их винтовые линейные корабли и фрегаты были неплохи. Что для Британии плохо. И к началу Крымской войны британский флот имел уже 13, а французский 12 винтовых линейных кораблей. Англичане построили 24, а французы 15 винтовых фрегатов, корветов и шлюпов.

Хотя, чёрт с ними. У него из без них было 28-мь канонерских лодок с 12-дюймовой мортирой каждая, 20-ть бомбардирских судов так же с мортирами. Многие из них были не специальной постройки, а, собранные в портах Англии пароходы, наиболее подходящие для канлодок и бомбардирских судов. Главное, что они у него были в качестве военных кораблей. Кроме этого были два артиллерийских плота построенные по замыслу коммандера Купера Кольза, участника неудачного дела для британского флота у Керчи. Хотя это неудача была для него, адмирала Дандаса даже полезна. Первое, опыт полученный там он взял на вооружение, второе адмирал Лайонс, из-за поражения его сынка под Керчью, был не в фаворе. А он конкурент в борьбе за место в Адмиралтействе. Так вот плот Кольза был самоходным, имел осадку в три фута и четыре дюйма, нёс 68-ми фунтовое орудие, и, что было не совсем необычно в нём, пушка и расчёт были укрыты за бруствером высотой пять футов и шесть дюймов из толстых дубовых брусьев и поверх них листы дюймового железа. Малая осадка позволяла не бояться мин, защита орудия и расчёта делала их неуязвимым от ответного огня противника. Если плоты коммандера Кольза покажут себя хорошо, то можно будет думать и о штурме с моря доселе неприступного Кронштадта.

Шесть, из имеющихся канлодок получили новинку, 68-фунтовые нарезные пушки Ланкастера, имевшие дальность стрельбы в 5 000 ярдов (4,5 км) или даже в 5 500 ярдов, они ещё правда только проходили испытания и были склонны к разрывам. Были проблемы и с точностью, но, решили, что, укрепления, батареи, город в конце концов не корабли, дай Бог, попадут в них. Поэтому их всё равно решили применить. Ещё по два орудия Ланкастера установили на двух винтовых блокшипах. 12-ти дюймовки из-за минной опасности и ответного огня береговой артиллерии русских, здесь опять же опыт Лайонса, только уже старшего, был на пользу, так вот мортиры должны были вести огонь на пределе возможного, с максимального угла возвышения, 35 градусов и с увеличением порохового заряда с 16 до 25 фунтов, что давало дальность стрельбы для 12-дюймовок в 3 620 ярдов (3,3 км), а для французских 13-дюймовок - 3 900 ярдов (3,5 км). Правда, при этом вероятность разрыва стволов многократно возрастала. Но, другого пути не было. Приходилось рисковать орудиями и расчётами. Были ещё ракеты Конгрива в запасе. Разлёт у них ещё более дикий на большие дистанции чем у Ланкастеров, но, по крепости и тем более по городу особой точности и не надо. Сожжение Копенгагена в сентябре 1807 года, показало эффективность сочетания бомб и ракет. И адмирал Дандас вновь хотел с помощью этого дуэта покончить со Свеаборгом и если надо будет, и Гельсингфорсом. Но, чтоб это гарантировано сделать. Ему мешали они ... чёртовы русские мины!!! Дьявол разбери их создателей!

Русские подводные мины стали пока непреодолимым барьером для Royal Navy и главной угрозой для него. Офицеры флота Его Величества ломали голову как хотя бы минимизировать минную опасность. Предлагали заставлять их детонировать обстрелом бомбами с замедленным подрывом под водой, но, это сколько нужно бомб? Использовать пловцов для поиска и обезвреживания мин. Но, где их взять? Балтика не теплые моря. Холодная и непрозрачная. Пускать вперёд суда с усиленной плавучестью, чтоб могли выдержать несколько подрывов. Малые суда не годятся, малы и слабы. Большие суда. У королевы конечно много. Но, и русские понаставили сотни мин, если уже не тысячи. Дороговато будет так их обезвреживать. И все ли смогут выявить и нейтрализовать? Эти чёртовы мины, пока для Royal Navy оставались неразгаданной опасной загадкой. Поэтому и решили вести огонь по Свеаборгу на пределе дальности и даже при опасности разрыва стволов, а, десятки мортир и выпущенные ими тысячи снарядов и ракет должны сделать своё дело. Разрушить, сжечь, сокрушить Свеаборг, нанести потери гарнизону, уничтожить корабли его защищающие. После подавления береговых батарей в ход будут пущены сотни орудий линейных кораблей. Они откроют путь к Гельсингфорсу, а затем и в Финляндию, а там по цепочке Швеция, Австрия выступят против русских. И в итоге эта так по-дикарски упрямая и крепко бьющая в ответ Россия будет поставлена на колени. А ему, адмиралу Дандасу будет открыт путь в Адмиралтейство. А на его пути туда могли встать только русские. Все их последние победы, успехи на суше и на море говорили о том, что они, оказались ещё более серьёзным противником, чем думалось до того.

Последнее время русские ему не нравились, от слова совсем, своей активностью и даже наглостью. После боя у Кронштадта русские паровые корабли стали выходить в Финский залив всё чаще и всё дальше на вест. И делали это отрядами в четыре вымпела, в шесть, восемь, десять и осмеливались вступать в перестрелки с дозорами Балтийской эскадры союзников. И не без успеха для себя. Гонять туда сюда против них винтовые линейные корабли он не хотел. Их машины надо поберечь. Поэтому к Кронштадту перестали ходить, сосредоточившись на подготовке к сражению за Свеаборг.

В июне у русских было замечено увеличение количества винтовых кораблей. Было известно, что в строю только большой винтовой фрегат, но, в июне был замечен линейный корабль. И это после заверений из Лондона, что у русских не будет на Балтике больших паровых кораблей? И если в мае с берегов Темзы ещё шли сведения, что там происходит у русских. Хотя тут не надо было семи пядей во лбу, что это понимать. Русские, вернее их новый император Александр готовил Балтийский флот к кампании 1855 года. Ремонтировались и вооружались корабли, парусные и паровые, строились винтовые канонерские лодки, делали сотнями, чёртовы мины. То в июне, новых сведений по его запросам больше не присылали. Балтийский флот и Свеаборг закрылся от него глухой стеной. Хотя наоборот обещали, что ему будут видны дела русских, как будто он на них смотрит из своей каюты. Сраные балаболы.

И хотя было всё готово для достижения победы и сделано даже больше, чем обычно, вице-адмиралу Ричарду Саундерсу Дандасу, командующему Балтийской эскадрой всё равно не спалось. И даже ещё четверть пинты бренди не помогла. А уже начинало светать.

Сражение ещё не началось, шло выстраивание сил сторон. Точнее флот союзников выстраивал против главных укреплений Свеаборга линию канонерских лодок и бомбард-кораблей, на каком расстоянии было ещё не понятно для крепости. Их левый фланг упирался в остров Вестре-Реншер, этот фланг и левый отряд центра явно готовился вести огонь непосредственно по укреплениям самого Гельсингфорса, островам Харака, Лонгерн и по форту Вестер-Сворт. Острова Варгэ, Густав-верке, Сканслад должны были попасть под огонь правого отряда центра и правого фланга линии канлодок и бомбард, который выходил на позиции чуть мористее острова Логхару.

Готовились к бою две английские и две французских батареи на острове Абрамсгольм, которые русские почему-то позволили установить союзникам против себя ещё вчера. За линией канлодок и бомбард на расстояния примерно в трёх кабельтовых занимали позиции пять пароходов. Вероятно, они должны были снабжать боеприпасами носителей мортир. И ещё четыре каких-то странных судна, если смотреть сверху больше похожих на большие плоты. Заостренный эллипс с обрубленной задней частью, где дымила труба, по середине, что-то вроде открытой башни с орудием. Явно с ними заодно были небольшие колёсные пароходы. В одной линии со странными судами стояли и блокшипы. Это бывшие линейные корабли или фрегаты на которые установили паровые машины, но, полноценными паровыми корабля они не являлись. Для обороны портов, стоянок. Здесь их выставили против крепости.И уже за ними в четырёх верстах от русских батарей горделиво и чинно вставали на свои места линейные корабли, восемь паровых и два парусных. Вокруг этих властелинов моря как-то суетливо на их фоне расставлялись на свои места пять паровых фрегатов, два корвета, четыре парохода, два брига, две яхты и четыре транспорта. Два пароходофрегата и транспорт вероятно взяли курс к острову Друмсе. И как заметил внимательный наблюдатель, а, другого на воздушном тепловом шаре, который весёлым, пёстрым пятном висел над Свеаборгом и быть не могло. Подъём шара на высоту тридцать саженей давал русским не малый козырь и прекрасный вид на многие -многие мили вокруг себя. Но, обзор на 360 градусов был не нужен, всё внимание было на море, точнее на флот противника, который небывалой доселе силой в этих местах пришёл и как даже казалось десятками кораблей и судов как бы вдавил Свеаборг в залив и берега. Так вот, наблюдатель чётко видел,что среди этих кораблей не было ... французских! Они были у Свеаборга, но, было видно, что действовать будут отдельно, против батарей острова Сандхамн. В пяти милях восточней от главных сил союзного флота, то есть англичан. И главных укреплений крепости. Два красавца винтовые линейные корабли, такой же фрегат и четыре канонерских лодки. Это давало повод думать, что не всё так хорошо в отношения между союзниками. Но, задача наблюдателя наблюдать и сообщать сведения, а, не думать. О численности флота противника, его расстановке и движениях он уже давно сообщил в рупор на землю и по системе тросов с грузами и футлярами. Дальше сведения уже по проводам электрического телеграфа, который дублировал ещё и оптический и посыльные, ушла в штаб крепости, оттуда уже по фортам, батареям и кораблям. Это было ещё одно преимущество русской крепости над флотом союзников.

Оборону крепости возглавлял генерал-лейтенант А.Ф. Сорокин, силами флота командовал вице-адмирал Я.А. Шихманов, но в крепости уже вторую неделю находился сам император!!! Так, что, кто кого возглавлял и командовал это ещё был вопрос. Император с Сорокиным, Шихмановым и со штабными за это время побывал на каждом форте, батареи, укреплении, корабле, выходил в море проверять как они скрыты и укрыты с моря. Проверки, особенно последние, готовности крепости к сражению великого князя Константина Николаевича были неожиданно весьма суровы, но, император оказался ещё придирчивей. Хотя степень готовности оценил высоко, похвалил за проделанную работу, но, после этого сказал: 'Хорошо. Но, лучшее - враг хорошего! Так, что будем делать ещё лучше!' Делали и сделали. Крепость и город готовили к борьбе с пожарами, укрепления укрепляли, батареи стреляли, корабли выходили на свои возможные позиции и тоже стреляли. Пороха не жалели. И это тоже давало преимущество в будущем сражении.

Сведущий во флотских делах человек понимал, что флот пришедший к Свеаборгу нес на себе более 1 100 орудий и из них более трёхсот имели калибр от 68 фунтов. Именно, что ОТ. Это очень большая концентрация огневой мощи против вполне себе небольшой крепости. И эта мощь могла быстро передвигаться и направляться в нужное направление, точку. И обладатель этой силы, флот союзников был нацелен по победу. И то, и другое было преимуществом перед их противником.

Какие силы приготовил Свеаборг для отражения нападения самого сильного противника в своей истории, знал только он и те люди, которые занимались организацией и созданием силы, которая должна была противостоять силе союзников. Что-то было ясно видно, например, линейные корабли, 130-ти пушечный 'Россия', 74-х 'Иезеркиль', 44-пушечный фрегат 'Цесаревич', отряды винтовых канонерских лодок, которые построили здесь же в Гельсингфорсе. А вот, что получили в ходе подготовки форты и батареи Свеаборга было известно, далеко не всем. А на тех, кто знал, наложили обет молчания. Были ли морские мины? Скорее да, чем нет. Незнание противника о составе и количестве артиллерии крепости и знание о том, что единичное орудие на берегу, это лучше, чем даже несколько орудий на линейном корабле было очередным преимуществом Свеаборга. Но, несмотря на все явные и тайные преимущества русской крепости над флотом союзников. Флот твердо намеривался доказать, что не всегда берег берёт верх на море в противоборстве. И пример тому был, год назад атакой с моря была взята русская же крепость Бомарзу́нд на Аландских островах. Значит возможно ещё раз.

Канонерки союзников, точнее только британские занимали свои позиции напротив главных укреплений Свеаборга, а, русские батареи видя это молчали. Как казалось даже смирено или обречённо. Расстояние было плюс минус три вёрсты до носителей грозных мортир и вероятно русские не могли достать до своего противника. Он же в это время, а конкретно три канлодки, из центра и левого фланга линии, совершали опасные для себя действия. Суда вероятно неверно для себя определили расстояние и вышли за линию построения определённую планом и шли в направление крепости. Которая видя это, как будто встряхнулась, насторожилась и сделала одиночные выстрелы по идущему к ней противнику. Как только произошло накрытие целей ... крепость ударила по ним залпами со своих батарей. Может даже как-то торопливо и нервно. Оно и понятно, начало боя. Два судна противника на это отреагировали мгновенно, были резко переложены рули, добавлены обороты. Было видно с берега как сильнее задымили трубы и при повороте сильно накренились суда. Это их не спасло от нескольких попаданий, но, выйти из-под огня они смогли. Помогло и то, что остальные суда и батареи на острове Абрамсгольм открыли наконец-то огонь по крепости. Сильный огонь, десятками мортир в двенадцать дюймов и больше. И несмотря на это и по причине замешательства третей канлодки, более точные и хладнокровные артиллеристы батарей острова Густав-верке своим огнём сначала разбили, лишили хода противника и затем своими попаданиями вколотили его в поверхность залива. То есть попросту утопили. Весть об этом по проводам и сигналам, на словах быстро разошлась по крепости и Свеаборг на это прокричал 'Ура!!!' Неплохое начало боя. Противник на это же заметно собрался, тоже пристрелялся и усилил огонь. Укрепления, форты начали покрываться разрывами от попаданий тяжёлых бомб. Это потеря только показала, что флот против берега настроен более чем серьёзно.

Остров Абрамсгольм сколько себя помнил жил себе тихо и мирно, вел беседы или переругивался с соседними островами в зависимости от настроения, омывался морем, когда оно было спокойное и ласковое, противостоял ему своими скалами, когда оно злобно било его штормами. Замирал, засыпал зимой, летом грел на солнышке свои старые камни. Люди на нём появляясь крайне редко. Чего с него взять? Камни, водоросли, клочки кустов да мох. Но, этим летом люди начали в нём усилено ковыряться и чего-то закладывать его камни. Сделали это и ушли. Но, вчера появились новые люди, пришедшие с моря. Втащили на него какие-то штуки установили их и сегодня они начали издавать громкий звук и слегка на нём подпрыгивать. Это ему тоже не нравилось. А то, произошло дальше, он людям не простит никогда.

Англо-французская батарея уже пристрелялась и уверено и весьма метко посылала бомбы по форту Вестер-Сворт и ничего не получая в ответ. Остров против острова. Расчётам мортир это несомненно было по душе, они задорно, со смехом делали своё дело, вели огонь без ответного огня со стороны противника. Кому так не понравиться воевать? Ещё и летом. Но, ответ к ним из русской крепости всё-таки пришёл. Сначала был отдан приказ в главном командном пункте Свеаборга, он по проводам долетел до людей, которые его получив, посмотрели друг на друга, перекрестились и глубоко вздохнув ... замкнули контакты. И через мгновения, когда искра воспламенила взрывчатку, старый остров Абрамсгольм содрогнулся от взрывов, которые с огромной силой разорвали его поверхность, вырвали из неё куски камней. И всё это разметало по нему и смело в море то, что до этого называлось англо-французской мортирной батареей. На него упали обломки этих прыгающих штук и ещё что-то теплое, и липкое. Остров всегда об этом потом вспоминал с негодованием. И к людям стал относиться с крайней неприязнью.

После одномоментной гибели сразу двух батарей сражение даже остановилось, на минут пять. Сначала флот и крепость увидели взрыв, потом услышали его звук, флоту он ударил по ушам, а крепость ощутила содрогание земли. Взрыв пророкотал, утих и вдруг наступила ... тишина. Такая, что даже можно было снова услышать крики чаек. Только бой французов с батареями Сандхамна который шёл в шести милях от Абрамсгольма продолжался. Хотя те и другие услышав взрыв, удивлённо посмотрели на небо. Гроза? Признаков нет. Убедились обе стороны. А дальше мнения разделились. На батареях с надеждой подумали, что это рванула крюйт-камера, желательно на линейном корабле. На кораблях надеялись, что это пороховой погреб в крепости. И побольше.

На гибель батарей противника, Свеаборг ответил волной раскатистого 'Ура !!!' Это тебе не канлодку утопить. Наверно не меньше полдюжины мортир в раз замолчало навсегда. Флот в ответ застонал от гнева, заскрежетал зубами, разразился проклятиями ... с уже с холодной яростью продолжил сражение. Потеря не малая, но, не такая, чтоб его остановить и отступить. 'Кто сказал отступить !?', - прозвучал громкий немой вопрос на кораблях Royal Navy. 'Любой, кто об это скажет ... немедленно окажется висящим на рее', - ответил себе и своим морякам Королевский военно-морской флот. Теперь он и они окончательно поняли, что сражение будет тяжёлым, настоящим. И русский Свеаборг всем своими видом только подтверждал это. Противостояние флота и крепости только разгоралось.

Остров Друмс тоже этой весной и летом переживал не лучшее своё время. Причина? Люди. Прибыли сотнями и давай в нём чего копать, перекапывать, закапывать, устанавливать, возиться. Ещё и остались на нём. Только зуд у него был от всего этого. Он даже спать стал хуже.

Вот к этому острову, к его северной оконечности и подошли два британских пароходофрегата с транспортом. Ещё более внимательно всмотрелись в него. Лес до самого берега, он скалистый, но, есть пару мест вполне удобных для высадки. Какие строения, места где лес рубили, укреплений нет. Если сомневаешься, что надо сделать? Правильно обстрелять, то, что вызываете сомнения. Что британские канониры и делали четверть часа. Уроки Новороссийска, Керчи, Белого моря и Выборга, британский флот уже усвоил хорошо. После перепахивания и валки леса ядрами и бомбами берега, остров Друмс закричал от возмущения. Да, так громко, что его услышали соседи острова, которым тоже доставалось от людей. Понастроят сначала чего на их, потом всё какими-то твёрдыми шарами закидывают. Люди, что с них взять. Суетятся что-то, мельтешат.

Вовремя и после обстрела остров молчал, не было и никакого движения там. Это более чем было по душе тем морякам, которые на баркасах шли высаживаться на небольшой пляж среди его каменистых берегов. Подошли, прошли каменный островок, тихо. Только решили высаживаться ... и тут ударили ружейные залпы и пушки, конечно картечью и сразу с трёх сторон. Проклятье!!! Бухточка то всего была около трёхсот ярдов. Залпы, крики, раненые, убитые в баркасах, в воде. Видя избиение своего десанта, британские корабли опрометчиво подошли к берегу на полтора кабельтова от места высадки, что быстрее забрать остатки десанта и вновь открыли полным бортом огонь как оказалось коварному вражескому берегу. И тут в ответ услышали голос 24-х фунтовых морских пушек. Причём с двух сторон бухты. К этому они были точно не готовы.

На Балтийском флоте таких пушек, пушек-карронад и карронад было аж ... 1 516 единиц! Ставь как говориться от души. Вот на Друмсе и поставили две батареи по шесть орудий каждая. В подругах у них ходила двенадцати орудийная батарея пудовых морских единорогов, правда образца 1780 года, но, зато на новых лафетах, который давал им больший угол возвышения, соответственно и дальность. Но, она пока в дела соседок с неприятелем не вмешивалась. Не зачем было.

Встречу с 24-х фунтовыми ядрами борта, надстройки и тем более кожухи колес и сами колёса, а по ним русские били в первую очередь, ещё и на такой дистанции боя пережить не могли. И от британских пароходофрегатов в прямом смысле слова полетели куски, щепки и клочки. Они попали как кур в ощип, а, точнее в заранее подготовленную артиллерийскую засаду. И закружились с разбитыми колёсами на месте, при этом всё же пытались отстреливаться и давали паровым гудком призыв о помощи своим. Но, от главных сил они были скрыты островом Мельке, а, левый флаг канлодок вёл свой тяжёлый бой с русской береговой артиллерией и как оказалось, и флотом тоже.

Итогом боя у острова Друмс стал взрыв котла от попадания ядра на одном из пароходофрегатов и соответственно его быстрая гибель с большей частью команды и командиром. Второй управляемый каким-то виртуозом рулевым и ещё явно каким-то чудом, горя, со сбитыми мачтами, ранеными и убитыми на палубе и у орудий, с креном на правый борт и корму, на одном колесе сумел дойти до северной оконечности острова Мельке и выброситься на берег, благо до него было всего полмили от места боя. Где продолжил гореть и взрываться. А вот растерявшийся транспорт не сумел использовать для своего спасения избиение своих старших товарищей. За это и получил уже бывших на кураже от русских артиллеристов свою долю ядер и бомб. Эта доля для него оказалась слишком тяжела, вынести её он не смог. Поэтому тихо отправлялся на дно в трёх кабельтовых от берега.

Зоркий глаз наблюдателя на шаре не мог не видеть эту победу русского берега над британским флотом. Об этом немедленно узнало командование, штаб, а вскоре весь Свеаборг и Гельсингфорс. Русские от этой новости приободрились ещё больше, их противник не сказать, что приуныл или пал духом, нет. У него ушла самоуверенность, но, уверенность, боевой настрой, упрямое желание добиться успеха всё равно осталась. И коль обе стороны хотели достичь успеха, победы, сражение разгоралось уже во всю. Противники, кто от успеха, кто от потерь закусил удила и пока их было не остановить. Впрочем, они и сами не желали этого делать. Они желали сражаться и продолжили это делать. Тем более, что было ещё всего около одиннадцати часов утра по местному времени. Воюй не хочу.

Капитан 1-го ранга В. К. Поплонский, командир линейного 130-ти пушечного корабля ’Россия’ понимал, что ему на этом большом и красивом корабле уже никогда не выйти в плавание даже по Балтике. Ему уготовили другую судьбу, не самоходного блокшипа. Это ему как настоящему моряку, который многие годы провёл в море по парусам претило. Но, моряк то он военный. Поэтому приказ великого князя Константина Николаевича выполнялся даже с опережением намеченных дат и работ.

Укрепляли пиллерсы, бимсы, карлингсы, ставили дополнительные, на всех палубах и сами палубы, верхнюю и опердек, частично мидельдек. Ответ на ещё не заданный вопрос: ’Зачем?’, был дан наперёд: ’Огонь будет навесной, мортирами’. Усиливали не только досками и брусом, причём исключительно хорошим деревом, но и железом. Набор корпуса, палубы листами и полосами от полдюйма до дюйма. Особой внимание уделили крюйт-камерам. Рангоут и бегущий такелаж убирали беспощадно, от этого действа у моряков сердце кровью обливалось. Усилили и увеличили пожарные и аварийные команды, средства тушения. Изменили и вооружение, убрали карронады, остались четыре 2-х пудовки на гондеке и 48-ми фунтовые пушки: длинные, полупушки, короткие и эти, как стали их называть ... ’ланкастерки’. Это пушка в 48-м фунтов, установленные на мортирный лафет, что давало ей угол до 25-ти градусов. И было это не всё. В Гельсингфорсе им укрепили казённую часть одев на неё футляр из обручей или полос железа. Это давало возможность использовать усиленный заряд. Это и увеличенный угол возвышения давал повышенную дальность, эксцентрики и ’юбки’ давали ещё и точность. На верхней палубе, баке и юте по три в батареи, шканцах и шкафуте по четыре орудия, установили ’ланкастерки’. При этом орудия были на поворотных платформах. Между батареями возвели перегородки из толстенного бруса, а расчёты орудий и все те, кто во время боя будет находиться на верхней палубе в начале июля получили кирасы и шлемы из кожи и железа. Все, это значило и офицеры тоже, вплоть до него, командира корабля. Ворчания и недовольства было много по этому поводу. Но, на учениях с участием великого князя Константина Николаевича, все были в защитном снаряжении, в том числе и сам генерал- адмирал, только оно было у него из стали и красивое. На батареях крепости, которые вероятней всего попадут под обстрел расчётам так же выдали кирасы и шлемы.

С конца июня, после завершения всех работ,начались регулярные учения, пожарные тревоги, стрельбы, смена позиций, выходы на рейд. Да, да, прямо скажем обезображенная ’Россия’ получила возможность двигаться в проливе и на рейде. Было два варианта, буксировка, с одновременным толкание в корму и кабестанирование. Последнему отдавали предпочтение, он был более быстрым. Кабестан подсмотрели у речников, прежде всего на Волге, оттуда даже привезли специалистов, конечно применялся паровой привод лебёдки. Роль буксиров и ’забежек’ для кабестана выполняли винтовые канонерские лодки Щанца-Шестакова-Путилова. Восемь пришли из Кронштадта, ещё двенадцать сделали на верфях Гельсингфорса, в Або их тоже строили. Они были хороши для действий в прибрежных водах и могли уверено выходит в Финский залив. Благодаря им береговая оборона Або, Свеаборга усилилась, стала активной. Это всё-таки не гребные канлодки. Больше, быстрей, лучше вооруженные.

74-х пушечный линейный корабль ’Иезеккиль’ и 44-х орудийный фрегат ’Цесаревич’, кромсали и переделывали так же, как и ’Россию’. Корабль имел двенадцать таких ’ланкастерок’, фрегат девять. И их тоже буксировали или кабестанировали. Флот был готов к большому сражению, хотел его, рвался вступить в бой вместе с крепостью, которая была вообще-то морской. То есть соратник. Совместно они и пошли в сражение.

По плану легкие дальнобойные береговые батареи должны были начать бить по канонерским лодкам противника, которые вели огонь по крепости и кораблям. Здесь в дело вступали 24-х и 30-ти фунтовые пушки, можно было бы использовать и 36-ти, но, увы, нельзя. Их на Балтике просто не было! Зато на Чёрном море было 736 штук. А 30-ти не было, а на Балтики их имелось 180-ть. Более легкие балтийские линейные корабли вооружать 30-ти фунтовыми, а черноморские, которые крупнее, 36-ти. Где логика или подвох? Но, сейчас это было не важно. Главное, что были пушки способные после переделок лафета и усиления казённой части уверенно вести огонь, дальше чем на три версты. И калибр у них для канлодок вполне ощутимый- 30-ть и 24-е фунта. В усиление им придавались улучшенные пудовые единороги. Эти батареи должны были заняться непосредственно канлодками первой линии. Было создано пять сводных батарей в составе шести 30-ти фунтовые пушки, шести единорогов и восьми 24-х фунтовки. Линия таких батарей шла от Гельсингфорса по островам Свеаборга до Сканланда включительно. Линия флота с мортирами против линии береговых батарей. Кто кого.

Корабли же ’Россия’ и ’Иезеккиль’ выдвинувшись на два кабельтова должны были своими 48-ми фунтовыми ’ланкастерками’ заняться второй линией — канлодками-сменщиками, блокшипами, странными судами и пароходами-снабженцами. С берега к ним присоединялись новинки, пушки Баумгарта, 60-ти фунтовые. Не слабо будет для противника получить такой калибр. Должны были стать корабельными, стали береговыми. Но, бить будут согласно предписанию, по кораблям и судам противника. Береговые батареи против канлодок первой линии огнём и маневром поддерживать будут свои канонерские лодки. Вооружены они были 1,5 -пудовыми бомбическими пушками или пудовыми единорогами. Питерские канлодки имели бронированный траверс и бруствер в пять футов высотой из двухдюймовых листов железа и на дубовом основании в полтора фута толщиной.

По винтовым фрегатам, корветам, пароходофрегатам стоящими в следующей линии флота противника, огонь вести будут неожиданные для него калибры с берега. 5-пудовые мортиры дальнего боя. Пятипудовые !!! Предельная дальности у неё была 1890 саженей, это четыре версты! Но, специально для батарей Свеаборга, сделали бомбы-эксцентрики, бомбы с юбками они били дальше и точнее. Было две батареи таких мортир, по пять орудий каждая.

Их изготовили отдельно, с усиленной казенной частью для использования усиленного заряда, поворотный лафет из железа специально для орудия создавали таланты артиллеристов Венгловского, Безака, Дядина. Новый ствол, заряд, лафет и это дало дальность более пяти с половиной вёрст! Без использования снаряда Нейслера, который ещё увеличивал дальность и главное для таких дистанций точность. Эти орудия своим бомбами с новой секретной начинкой должны были дотянуться до так оберегаемой иголки Royal Navy ... линейных кораблей. Без них он значительно терял в силе и блеске. Эта батарея имела сверхзадачу, изгнать британские паровые линкоры из Балтики, хотя бы на ремонт. Британцы, не имея их, не так будут страшны, как они про себя или про них рассказывают, возрождённому Балтийскому флоту. Поэтому на этой батареи были самые лучшие балтийско-черноморские расчёты канониров, офицеры-артиллеристы, в их руках была лучшая наверно во всей России оптика, приборы для прицельной стрельбы, даже для измерения силы и направления ветра, отдельные вышки для корректировки огня, особо тщательно отобранные, изготовленные заряды и снаряды. И специально составленные для этих орудий таблицы стрельбы. Для этого были привлечены молодые таланты — Маиевский, Вышнеградский, уже известный Пафнутий Чебышев и такие столпы математики в России как Никола́й Дми́триевич Бра́шман, Виктор Яковлевич Буняко́вский и Михаи́л Васи́льевич Острогра́дский. Он же автор работ: ’Заметка о движении сферического снаряда в сопротивляющейся среде’, ’Мемуар о движении сферического снаряда в воздухе’, а также ’Таблицы для облегчения вычисления траектории тела в сопротивляющейся среде’.

Кто как не эти люди своими знаниями могли помочь батареи 3-х пудовых орудий и артиллерии Свеаборга в целом проучить пришедшего к русской крепости супостата. Да так, чтоб зарубку себе сделал на вечные времена: ’Не ходить войной на Россию’. Для этого же акватория крепости была разбита на сектора и квадраты для батарей и кораблей, чтоб стрельба крепости и флота была более управляемой и эффективной. И чтоб достичь этого начали стрелять, в июне два раза, в июле учения были уже раз в неделю, с приездом императора два раза. Результаты были положительные, руку набили, глаз и орудия пристреляли. И вот теперь Свеаборг и флот горели желанием перестать только обороняться и терпеть огонь противника. Они хотели начать наступление. Огнём и маневром. На что и был отдан приказ из главного командного пункта Свеаборга.

Приноровившие вести безответный огонь британские канлодки и блокшипы решившие, что так и будет протекать бой дальше: они стреляют по ними нет, к повороту событий были не готовы. И только после того, как накрытия сменились попаданиями поняли, что бой вдруг стал другим. Русские стали бить в ответ и бить больно. В течение получаса линия канлодок потеряла две утопленными и две вышедшими из боя. Ядра и бомбы, 24-х и 30-ти фунтовых орудий и пудовых единорогов эти небольшие суда переносили очень плохо. Тем более при немалом количестве попаданий. На место выбывших канлодок и бомбард в круг вставали другие, они вели огонь по русской крепости она по ним. Но, там была крепость, а здесь канонерские лодки. Крепость была крепче канлодок, даже если на неё падали 12-ти дюймовые бомбы. И русские начали бить в одно место по линии движения канлодок, которые ходили по кругу. Не стали гонятся за каждой отдельно. И британцы сами заходили под сосредоточенный огонь батарей, получали попадания, повреждения, несли потери в командах. Выходили из-под огня, делали круг и вновь получали очередную порцию попаданий.

Вторая линия британского флота не увидела или не обратила внимание на суету вокруг русских линейных кораблей и не сразу поняли, что они вдруг стали ближе чем были. Начавшиеся попадания бомб немаленького калибра заставила это понять. Больше всего доставалось блокшипам, они крупная цель и сами вели огонь по русским батареям. Пароходы-снабженцы ощутили на себе силу попаданий 60-ти фунтовых орудий. Один из них так впечатлился встречей с бомбой данного калибра, что взял и взорвался от радости. Можно сказать, лопнул. Хранившийся на нём запас бомб и зарядов для мортир канлодок разнёс корпус судна в щепки, и оно погибло за несколько минут. Вряд ли кто смог при таких обстоятельствах спастись. Обломки и куски тел моряков упали на близ стоящие суда. На этот взрыв обратили внимание британский флот и крепость, но, уже не так долго и внимательно, как на острове Абрамсгольм. Флот и крепость сошлись в клинче, только теперь со стороны берега он был наступательным. Они были заняты собой, им было уже даже не таких событий. Особенно британцам. Обстрелу подверглась линия пароходофрегатов и корветов, что было для них неожиданностью сопоставимой если сейчас вдруг пошёл бы снег. Тем более, что сверху падали отнюдь не невесомые снежинки, а здоровенные бомбы. На винтовом фрегате ’Impérieuse’ рвануло так, что начала падать фок-мачта. И одновременно со всеми этими события начали беспокоить море своим падением ядра или бомбы около ... британских линейных кораблей!!! Чего быть НЕ могло!!! Но, это БЫЛО! Royal Navy и его моряки в это не верили. Явись сейчас им из пучины сам Кракен, удивления и растерянности наверно было бы меньше. Ведь в него верили многие из них. А вот в способность русских пушек вести огонь без пары кабельтовых на три мили не верили все. Но, попадание русской бомбы в ’Royal George’ начало их убеждать, что это не сон или бред, это явь.

Крепость продолжала атаковать британский флот мощным обстрелом, ещё две канлодки первой линии были утоплены, три вышли из боя. Погиб второй пароход-снабженец. Корабли и суда Royal Navy получали попадания раз за разом. Винтовой корвет ’Tartar’ не смог выдержать двух попаданий бомб с интервалом в несколько минут. Они попали не в крюйт-камеру, но, взорвались очень сильно. Осколками, обломками и взрывной волной выкосив вокруг себя всё живое и не живое, и сделали они это не на верхней палубе, а пробив неё и взрывом вскрыв саму палубу и повредив корпус. Началась сильная течь. Кроме этого они вызвали сильный пожар, который команда, потерявшая единомоментно десятки убитыми и ранеными, и не смогла потушить. От затопления, пожара и взрывов уже своих бомб и зарядов корабль и погиб. Блокшип ’Ajax’ тоже уже очень сильно горел и на нём стали взрывались его же заряды и бомбы, при этом он продолжал подвергаться обстрелу. Что делало его уже не жильцом. Русские конечно хотели его добить.

Британские линкоры сменив удивление на растерянность продолжали получать редкие, но, нежданно мощные по воздействию попадания русских бомб. Они давали сильные повреждения, потери среди команды и сразу вызывали пожары. Их успевали тушить до новых попаданий и попадай русские чаще, неизвестно успевали бы справляться с пожарами.

Британский флот жестоко страдал от столь беспощадного расстрела со стороны русской крепости, тем более, что он стоял на якорях!!! Сам себя подставляя в виде удобной мишени. И кроме крепости русские корабли причём линейные вышли из проливов на рейд и разворачивались бортом уже с открытыми портами, чтоб обрушить свои бортовые залпы на и без того нещадно избиваемые канонерские лодки, ставшие уже достигаемы и для их орудий. Один залп значил гибель одной канлодки. Royal Navy надо было немедленно принимать решение, как дальше вести столь круто изменившиеся сражение. И решение было принято. Отступать и атаковать одновременно. Отходили начали все, кроме поредевшей первой линии канлодок, блокшипа ’Edinburgh’ и четырёх странных судов. Они должны были уже не переломить ход сражения в пользу флота, а прикрыть его выход из боя. Наверняка ценой своей гибели. Корабли и суда начали отход, но, не смогли это сделать в должном порядке. Все они торопились выйти из-под губительного огня и, если можно так сказать столпились на виду у русской крепости и флота. И в этот момент из её главного командного пункта на батареи и корабли ушёл ставшим позже эпическим приказ: ’Бить в кучу’. Что и было выполнено. Из-за этого ещё три канлодки было потоплено, пароход снабженец и большой винтовой фрегат ’Euryalus’. Ему в этом бедламе бомбардирское судно при столкновении повредила руль и винт. И русские батареи видя его положение, просто разорвали его бомбами на куски и сожгли.

Контратака Royal Navy помогала ему самому же дымя пожарами, имея крен, разбитые корпуса и рангоут, неубранные тела убитых и раненых с палуб выходить из сражения, которое уже превратилось в поражение. Потери кораблей и выход из боя под это утверждение подводило обоснование. Контратака нескольких канлодок, блокшипа и четырёх странных судов теперь помогала британцам избежать тяжелого поражения. Но, за это они должны были погибнуть, уйти им русская крепость и флот конечно не дадут. Что они доблестно и сделали, отвлекая на себя огонь русских и даже сумели нанести русским кораблям ощутимые повреждения и потери.

Блокшип ’Edinburgh’ был буквально раскромсан огнём с кораблей и берега, шипя пожаром и как бы стряхивая с себя свою команду в воду тонул, четыре канлодки тоже были сметены с поверхности рейда десятками орудий. А вот с плотообразными судами оказалось сложнее. Их толстые и живучие палубы неплохо держали удары ядер и бомб, а от их брустверов ядра и бомбы к изумлению русских даже отскакивали. Английские 68-ми фунтовые пушки били в ответ, как и подобало такому калибру ... сильно. Сильнее всего от них досталось бортам и корпусу ’России’. Бомбы от мортир она держала неплохо, а здесь пришлось пострадать. Тем более, что суда британцев упрямо шли вперёд. И только подошедшие на два и меньше кабельтовых русские канлодки сумели их остановить. Перебив и оглушив своими попаданиями расчёты орудий, укрывавшиеся за брустверами, сбив трубы. Два судна сумели разбить бомбами, ядрами и они затонули. Остальные переставшие получать распоряжения, ошалелые от попаданий, взрывов, контузий, ранений, жары, дыма, машинные команды убрав ход, положили свои суда в дрейф. Сделав их трофеем русских. Таким образом на рейде Свеаборга впервые в мировой истории флотов произошёл бой паровых бронированных судов. И Royal Navy его проиграл и кому ... русским !

Флот и берег. Противостояние, которое, наверное, началось со времён Архимеда. Когда его легендарные машины став предтечей береговой артиллерии отбили атаку римского флота, так же применявший метательные машины. У острова Сандхамн это многовековое противостояние продолжалось. Только флот был французский, а берег русский.

Береговые батареи здесь был не так сильны, как в самой крепости. Этот участок обороны считался второстепенным. Двадцать орудий, четыре пудовых единорогов, остальные 24-х фунтовые орудия и к ним в довесок шли три батареи из 12-ти фунтовок, по четыре орудия. Батареи -приманки. Они особенно хорошо были видны французскими кораблям. Ими и начал берег бой с флотом, открыв огонь по четырём канонерским лодкам французов, когда те заняли свои позиции, выдавав по ним несколько залпов усиленными зарядами. Расчёты пушек при этом прятались от греха в окопчике с бруствером. Те им ответили более чем не пропорционально ... 13-ти дюймовыми мортирами. Здоровенные бомбы полетели на берег. 12-ти фунтовки ещё пальнули пару раз и позиции расчётами были покинуты. Под шумок, начавшийся дуэли в бой вступили остальные батареи. Французам стало по-жарче. Они в отличие от британцев не стали кругами ходить под огнём, а двигались галсами постепенно приближаясь к берегу. При этом они попадали меньше, но, и в них тоже. Через некоторое время к канлодкам присоединился винтовой фрегат 'Eagle'. Чувствовалось, что он движется с опаской, печальная судьба его собрата 'D'Assas', русские мины, из-за которых он и погиб, наверняка заставляли французских моряков стать в это очень верующими людьми. Но, французы рискнули, увидев, что подрывов канлодок нет. В ответ на их ход русские сделали в ответ свой. Фрегат 'Цесаревич' с обрезанным рангоутом пришёл в движение и в сопровождении четырёх паровых канлодок начал продвигаться в проливе между островами Кунгсхольм и Сандхамн, вскоре во французов полетели более тяжёлые бомбы чем с берега. Они этому удивились и в ответ две канлодки перенесли свой огонь на него.

Адмирал Пено наблюдал за боем и был им доволен. Он шёл не шатко ни валко. Попадания были и в канлодки и фрегат, но, пока терпимы. С вступлением же в бой как оказалось подвижного русского фрегата дела пошли хуже из-за его попаданий одна из канлодок вышла из боя. Он тоже получил в ответ и даже вроде как там начался пожар, но, его быстро потушили. Такой расклад дел адмиралу французского флота уже не нравился. Он не собирался терять свои силы в виде погибших кораблей. Не было у него желание погружать Францию в уныние и так даже газеты перестали громогласно писать об успехах в войне. Заняли без боя какие-то Федюхины высоты у Севастополя. Так это выдали за большой успех и долго и громко писали об этом. И англичанам он не хотел доставить удовольствия потерями во французском флоте. Хватит с них 'D'Assas'. Из-за них его и потеряли. 'Русские мины - это чушь! Их флот не выйдет дальше дальности пушек Кронштадта', -говорил ему Дандас. В итоге полноценный винтовой фрегат, французский, на дне. Подорвался на мине и был добит русским отрядом пароходофрегатов и канлодок. Чёртовы союзники! Поэтому и было принято решение выйти из боя. Пусть эти вечно задирающие нос англичане покажут сегодня силу своего Royal Navy. Судя по канонаде бой с крепостью идёт жаркий. Ведь не надо быть особым умником, что понять, что русские к нему тоже готовились. Кронштадт не по зубам, сожжение прибрежных поселений и обстрел старой беззубой крепости Роченса́льм у русских, за большие военные победы теперь особо не выдашь. Даже в нейтральной Европе с подачи опять же русских стали писать о флоте союзниках как о пиратах и трусах. Грабить и жечь финские поселения особой доблести не надо. А при встрече с русскими на море пока только неудачи - у Керчи, здесь на Балтике и в Белом море. Сдача в плен, абордаж ... кораблей англичан. На французской эскадре долго и зло смеялись над доселе непобедимым нынешним союзником, а в будущем точно соперником ... флотом Её Величества.

Завтра пополнив запасы бомб и зарядов, проведя возможный ремонт они сюда придут вновь и закончат начатое. Добьются успеха! Почему? Просто французский флот нашёл слабое место в обороне острова Сандхамн. Не будут вновь вести бой со всеми батареями на острове и фрегатом, который не хотел загораться даже от 13-ти дюймовых бомб и сам бил в ответ тяжелыми снарядами. А сосредоточиться на правом фланге обороны острова и введя в бой орудия линкоров подавить там русские батареи. Чем не успех? Имея такие планы на завтрашний день французский флот начал отходить за остров Стура-Мьеле. Жалея теперь о том, что у него мало канонерских лодок. Завтра они бы пригодились. Но, их нет. Зато есть бортовые залпы линейных кораблей флота Франции, которым по силам сровнять с землей не то, что батареи, целые города.

Его противник и соперник в прошлом и будущем, то есть Royal Navy так же отходил, только в другом состоянии материальной части и боевого духа. Удалившись на четыре с небольшим мили от Свеаборга и встав вокруг небольших каменных островков британский флот начал считать потери и зализывать раны.

Потери в первый день сражения были чрезвычайно велики для страны, которая именовала себя 'владычицей морей': 2 пароходофрегата и транспорт у острова Друмс, 12 канонерских лодок и бомбард из 48-ми, 3 парохода -снабженца, корвет 'Tartar', фрегат 'Euryalus', блокшип 'Ajax' и 'Edinburgh', четыре судна особой конструкции. Совершенно уничтоженная батарея мортир на острове Абрамсгольм. На этом каменном кусочке суши в 117 на 186 ярдов после взрыва не нашли не одного тела которое можно было бы опознать. Собрали, что смогли. Англичан и французов в общие мешки. Где кто и кому куда, Господь, разберётся уже сам. Плюс к этому многие из оставшихся канлодок и бомбард имели повреждения разной степени, часть из держится на плаву, но, бой вести не смогут. Все наиболее значимые боевые корабли, стоявшие на позиции между линией канлодок и линейными кораблями, получили попадания, и кто больше, кто меньше повреждений от разрывов бомб и пожаров. Часть из них были частично боеспособны, но, второй день сражения с русской крепостью, лицом к лицу, в таком состоянии они точно не переживут. Краса, гордость, мощь королевского флота, винтовые линейные корабли, совершенно неожиданно для себя тоже получили в зубы от русских. И причём безответно со стороны кораблей, что неслабо ударило по их самолюбию. От такого ведения войны на море Royal Navy надо сказать уже отвык. Со времён Наварина его линейные корабли были недосягаемы для противника. А тут у Свеаборга шесть из восьми винтовых кораблей заимели повреждения и потери в экипажах и как выяснилось на всех уже более двух десятков убитых и полтораста раненых. Флагман британцев 'Duke of Wellington' здесь был везунчиком и этой участи избежал. В него попаданий не было. Как и в парусные, по ним русские вообще огонь не вели.

Русские орудия в красу и гордость британского флота попадали на небывалом, немыслимом, невообразимом до сегодняшнего сражения расстоянии ... в двадцать два кабельтовых от берега! Что там для этого они придумали хотелось бы очень узнать. После этих дьявольских штук ... подводных морских мин от них можно было ожидать многого. Но, всё же не результативной артиллерийской стрельбы на такие дистанции, ещё и такими бомбищами. Где такой же эффект от расхвалённых орудий Ланкастера против русских!!! Его не было ни в Севастополе, ни здесь они себе не показали, как было обещано. Ведению огня крепости конечно помогал тепловой шар. Благодаря ему весь флот был у крепости как на ладони. И опять русские его сделали. Не британцы, а русские! Отсталые как о них говорили и писали. Подводные мины, русские, тепловой шар, они, невиданные пушки и бомбы к ним, вновь русские. Так их бомбы как сообщали с кораблей ещё и взрывались несомненно сильнее обычных. Давали больше чем обычные бомбы осколков и вызывали сильные пожары. Это явно намекало на то, что внутри их был точно не просто порох, а нечто более сильное по воздействию. И если б русские били только по одному кораблю, он с большой долей вероятности просто бы сгорел. Но, они себе явно поставили цель нанести повреждения как можно большему числу линейных кораблей. И это, чёрт бы их взял, им удалось! И всё же несмотря на это, главная ударная сила флота сохранила свою боеспособность, хоть и не полностью.

Он оставался равнодушно-спокойным, нет, вернее холодно-спокойным, даже тогда, когда пришли очередные данные о потерях. Они большие, нет они огромны. Британские моряки и корабли погибли, а русская крепость цела и торжествует победу. План сражения в первый день не сработал. Если так. Значит будет второй день сражения. Он принял решение и поэтому был спокоен. Так всегда легче.Если ты решил,что-то.

- Да, джентльмены, будет второй день сражения. Мы не может уйти, не добившись хоть какого-нибудь видимого успеха против русских. Именно видимого, - так он сказал своими офицерам штаба, когда они начали говорить о том, что не стоит продолжать сражение имея такие потери и повреждения кораблей и такую береговую оборону у русских.

- Молите, Всевышнего, чтоб завтра был благоприятный для нас ветер. Мы, сожжём этот ч... Гельсингфорс ракетами и бомбами, как когда-то Копенгаген. Но, для начала мы уничтожим батареи на Друмсе. Высадим десант, разберёмся с гарнизоном если он там есть. С моря и острова покончим с городом, если крепость нам не далась, -говорил адмирал смотря на своих офицеров, они же видели его таким в первый раз. Спокойным и решительным, даже после сегодняшнего поражения. Трудно было это не признать. Дандас же продолжил:

- Не могут быть русские везде сильны. Французы судя по всему тоже нащупали у них слабое место, раз пришли без потерь. Тут он немного скривился.

- Русские рассчитывают, что после такого исхода боя мы уйдём. Но, я имею твердое намерение их разочаровать. Мы должны добиться успеха, джентльмены. Это наш долг перед Британией и королевой, - и посмотрел на офицеров прямым, жестким взглядом. Он говорил, что завтра будет опять бой.И то, что и у джентльменов есть долг и его надо исполнять. 'Да, и на фоне сожжённого Гельсингфорса, сегодняшние потери будут выглядеть по-другому. Политики смогут это повернуть в нужном направлении для себя ... и для меня тоже', - это уже про себя подумал адмирал Дандас.

Да, Свеаборг и его защитники, от императора до последнего рядового надеялись, что всё, первым днём всё закончится. Врезали противнику то будь здоров. Турки точно бы уже не полезли. Но, были люди, в крепости, которые знали, что вряд ли их надежды сбудутся. Англичане и французы не турки. Чтоб придя такой силой, уйти, не нанеся ответный удар. Поэтому крепость готовилась ко второму дню сражения.

Город тоже готовился. Баб, ребятишек и стариков начали вывозить и выводить за его пределы. Весь же мужской пол был от 16-ти до 55- ти лет был призван в ряды пожарных дружин. На улицах были расставлены бочки с водой, ящики с песком, землей, насыплены кучами около домов. С улиц убрали всё, что могло мешать движению людей и пожарных повозок, их количество увеличили в три раза и расставили по городу. Как и пожарные команды и дружины, которые вооружили баграми, топорами, лопатами, ведрами. И с начала августа у них были учения по два раза в неделю. Для этого даже сожгли два старых дома, чтоб максимально приблизить учение к реальности.

День подходил к концу, крепость и город в надежде и тревоге погружались в сон. Даже тепловой шар, это всевидящее око Свеаборга спустили на ночь с небес. Новый день обещал стать решающим в противостоянии берега и моря.

Настали сумерки, за ним шла пусть и не очень темная балтийская ночь, но, всё-таки темная. Луна шла в рост, но, была ещё не яркой. Облачность же для Балтики это нормально. Поэтому временами облака снижали небольшую освещенность моря ещё больше. Крепость и город засыпали относительно безбоязненно. Что им мог сделать флот противника ночью? Ничего. Только если на радость врагу сесть на мель или убиться о скалы. А вот флоты, точнее русский флот мог. Поэтому он и его противник со времён Петра Великого, Royal Navy засыпать в оба глаза не собирались. Британцы прекрасно знали к чему могут привести ночь и пропущенные к деревянным кораблям суда-брандеры. К гибели не только отдельных кораблей, но, сразу нескольких, а то и части флота. Если жертвой брандера станет пусть даже корвет, это одно, а, если линейный корабль? Или два, три. Это уже совсем другое. Это катастрофа. Русский флот тоже об этом знал. И даже так делал в своей истории в Чесменском сражении, с турецким флотом. Который после это перешёл в категорию: 'Был'.

Одним из брандеров там командовал, человек имевший отношение к уже Великобритании. Капитан-лейтенант Фома́ Фоми́ч Меке́нзи, он же Томас Мекензи, шотландец, в Чесменском бою находился в подчинении контр-адмирала С. К. Грейга, тоже шотландца и командовал брандером, при атаке турецкого корабля был ранен. Но, турка он зажёг и в итоге взорвал. После войны уже став контр-адмиралом в почти необитаемой Ахтиарской бухте, Мекензи с помощью судовых команд начал расчистку берегов от леса и 3 июня 1783 года положил начало новому городу - Севастополю. Который сейчас осаждали, проливая свою горячую кровь для пользы англичан, от которых он ушёл на русскую службу, его соплеменники шотландцы. Чем не выверт истории?

Поэтому зная о брандерах и поняв теперь и здесь на Балтике, что за противник эти русские, британский флот готовился к тому, что ночь будет неспокойной. Особенно учитывая, что этот зловредный монгольфье́р висевший до самой ночи, будучи русским, наверняка сообщил своим где и как расположился Royal Navy на ночь. Значит могут придти к нему ночные гости, чтоб сделать своё темное дело и осветить ночь заревом пожара горящего британского флота. Позволить обратить в пепел сосредоточение мощи военного флота Британии, паровые линейные корабли адмирал Дандас не мог себе позволить. Это прямая дорога в петлю через суд и позор или напрямую к Прайсу. Поэтому адмирал и его штаб начали действовать исходя из принципа 'Sadder but wiser (грустнее, но умнее)'.

Русские остались себе верны и продолжали подтверждать репутацию самого опасного противника королевского флота в нынешнее время. Они пришли ночью и атаковали его. Напористо, смело с выдумкой. Но и английских моряков не под забором делали. Хотя для многих из них это был риторический вопрос.

'Мозг' штаба Балтийской эскадры коммодор Салливан, пошёл по проторенной им дороге, он вновь прикрыл линейные корабли, только теперь линиями защиты от ночной атаки.

В первой линии были поставлены ... подранки. Если их утопят они всё равно принесут пользу, обнаружат противника, примут на себя первый удар и тем самым сберегут неповреждённые корабли. Заодно и перестанут быть обузой для него. Это были канонерские лодки и бомбарды имевшие серьёзные повреждения.

Во второй линии шли относительно целые и не повреждённые канлодки, бомбарды и более крупные суда-подранки. И в третьей своими корпусами закрывали от возможных ударов линейные корабли, фрегаты, корветы, пароходы. Их тоже не хотелось терять, но, даже винтовой фрегат - это не винтовой линейный корабль по воздействию своим видом, огневой мощи и стоимости в конце концов. Но, даже это было не всё. Линкоры и другие крупные корабли выставили вокруг себя ещё один заслон из катеров, баркасов, шлюпок. И командами с флагмана суда и корабли линий защиты выставили в шахматном порядке. Чтоб пройти незамеченными было если не невозможно, то по крайней мере трудно. И даже уменьшили количество огней на судах и кораблях. Всё что могло стрелять на кораблях было заряжено и направлено в сторону моря. От 68-ми фунтовых орудий линейных кораблей, до матросских пистолетов. Русские как противник заставили себя если не уважать, надменных британских моряков, но, уже начали вызывать у них, нет ещё не страх, но, опасения точно. А начав бояться, начнут и уважать.И когда наступила самая темная часть ночи они пришли и началось.

Русские действовали умно, коварно, лихо. Атаковали британцев сразу по нескольким направлениям и не брандерами, а отрядами.

Первыми атаковали ... гребные канлодки, не выдавая себя шумом машин и искрами из труб, они тихо подошли и из темноты ударили во фронт позиции британского флота. Били из пушек, до таранов и абордажей не дошло. Выдавая себя за главный удар, завязали бой, создали шум и как им казалось отвлекли на себя всё внимание противника, и потом отошли опять в темноту. И во время боя по сути с галерами, во фланги и даже со стороны моря атаковали другие отряды ночных гостей и это уже были паровые суда. Но, сотни закрывающихся глаз от усталости и желая спать британских моряков, всё-таки почти везде не проморгали или не проспали атаку русских. К этому был у них стимул, желание жить, а не только кулак боцмана. И ночной бой вспыхнул новыми вспышками орудийных выстрелов, осветительных ракет и яростью боя.

Русские действовали так, приблизившись сами на нужное им расстояние или когда их всё-таки обнаруживали,пускали осветительные ракеты, которые к неудовольствию британцев светили ярко и долго и открывали огонь из пушек, пускали ракеты, только уже зажигательные. И было отмечено, что русские намерено игнорировали вставшую на их пути мелочь их огонь по ним и старались дотянуться до главной цели своей атаки ... линейных кораблей. Но, они слишком хорошо были прикрыты линиями защиты из этой самой мелочи и других кораблей. Поэтому вскоре они огонь перенесли на них, пытаясь пробить в их строю брешь и всё-таки дотянуться до линкоров или нанести уже как можно больше урона британскому флоту, уничтожив и повредив как можно больше канонерских лодок, других судов и кораблей.

В своей ночной атаке помимо пушек и ракет русский флот использовал забытое и как казалось фантастическое оружие во времена, когда артиллерийские орудия могут посылать свои снаряды на несколько миль. Но, в ночном бою оно оказалось весьма эффективным и эффектным и именно ночью. Две канонерских лодки и пароход были уничтожены как казалось морским огнедышащим драконом, поднявшимся из пучины, а точнее ... греческим огнём!!!

Русские терпя обстрел из пушек и ружей неудержимо приближались не отвечая. Британцы уже были уверены, что эти безумцы идут на абордаж или самоубийственный таран. И вдруг, когда оставалось ярдов сорок -сорок пять по ним гудя пламенём ударила из темноты струя ... огня!!! Она подожгла судно и часть команды, которая приготовилась отбивать абордаж или спасаться при таране была ею сожжена заживо. Те, кто видел изрыгание огня, полыхающие суда в ночи, пылающую воду, горящих людей, слышал их нечеловеческие крики запомнил это до конца своих дней. Как британцы, так и русские.

В эту памятную ночь моряки королевского флота стали свидетелями применения не только неожиданно возрожденного греческого огня, но, и другого вида морского оружия. Если про греческий огонь можно было ещё, что-то узнать у историков, то про то, что использовали русские против самого могучего флота в мире они вряд ли бы смогли дать ответ. И против этой новинки британские моряки были почти беззащитны. И особенно ночью.

Русское коварство, дерзость, напор, пушки, ракеты, огнедышащие суда, хаос ночного боя, где все стреляют в друг друга без разбора свой - чужой, всё это вместе сумело всё-таки расчистить путь к более значимым целям, чем канонерские лодки, колёсные пароходы да и корветы британского флота.

'They will ram!!! There will be a ram!!! (Будут таранить. Будет таран)',- кричали на винтовом 36-ти пушечном фрегате 'Amphion', когда увидели с расстояния около кабельтова, что на них из темноты несётся судя как определи намётанные глаза моряков колёсная яхта размером с хорошую канлодку.

С фрегата дали залп из орудий, ружей, пистолетов ... и яхта, в ответ взревев гудком и дав залп из пушек, бешено вращая колёсами, хищно продолжила свой неотвратимый бросок к добыче. Перезарядиться орудия уже не успевали и пошли бесконечные секунды до удара. Многие схватились за всё за что можно было держаться, упёрлись руками и ногами. Но ... тарана не было, был мощный взрыв ниже ватерлинии, его силой многих на фрегате сбило с ног. Яхта же отвернула в ярдах двенадцати от борта фрегата, на её борту и колёсном кожухе была широкая белая полоса, кто-то даже увидел русских моряков, их лица, жесты, они явно что кричали, но, взрыв, рёв гудка, шум колёс, страх наглухо закрыл всё звуки вокруг.

Когда столб воды упал, корабль начал резко набирать крен, который рос очень быстро, пошли минуты его нахождения выше уровня моря. Вот уже нижние реи коснулись воды. Корабль неминуемо гибнул. 'Оver board !!! Save yourself !!!' (За борт. Спасайся),- закричали десятки голосов и моряки стали прыгать в воду. Кто так, а кто и не растерялся, схватил, что ему могло помочь держаться на плаву. Но, из трёхсот человек команды фрегата далеко не всем прохладные воды Балтики стали спасительными, для большинства из них они стали последним пристанищем вместе с фрегатом 'Amphion'.

Ночной бой постепенно стихал, русские придя из темноты туда и ушли. Догорали подожжённые суда и некоторое время британские корабли в ночи стреляли во всё, что вызывало у них подозрение, что это русские. А подозрение вызывало ... всё, что они могли разглядеть на поверхности моря. Поэтому ещё часть ночи Royal Navy открывал огонь по самому себе и союзникам французам, они в свою очередь по нему, нанося повреждения и потери в командах друг другу.

Осветившее флот союзников солнце ему сообщило, что в ходе ночного боя британский флот потерял три канонерских лодки, пароход и что было особенно тяжело узнать винтовой 36-ти пушечный фрегат 'Amphion'. Французы потерь в кораблях не имели. Канлодка подранок погибла от артогня, канлодка и пароход были сожжены греческим огнём. Третья канлодка вероятно была утоплена, как и фрегат, взрыв и мгновенная гибель. С рассветом так же выловили тех моряков, кто сумел продержаться до подмоги в не очень теплых водах Балтики. Поднимали на борт и трупы моряков. Сколько не досчитаются моряков после ночного боя выясниться позже. Но, было понятно, что счёт пойдёт на сотни. Сотни моряков королевского флота! Но ... линейные корабли были целы. Только по два попадания, бомбой и ракетой получили 'Caesar' и 'Orion'.

Британский флот уже к десяти часам утра уже привёл себя в порядок после ночного сражения. Он был угрюм и холодно зол. Нет, он был взбешён! Со времён сражения при Гранаде в 1779 году и Чесапика в 1781- м британцев как сейчас никто не бил на море. Жёстко, умело, в кровь. И как казалось и чувствовалось ... с удовольствием. Это было для Royal Navy даже как-то необычно. Отвык он от такого обращения с собой. После Трафальгара где была поставлена точка в многовековом соперничестве с флотами Франции и Испании, Британия воистину стала править морями. И вот какой-то сраный русский Свеаборг, корабли на буксирах, канлодки ... греческий огонь!!! И двадцать семь вымпелов на дне! В том числе и два немаленьких винтовых фрегатов. Это была не просто пощечина, это был нокдаун, причём не далеко флеш. Отсчёт уже пошёл. Но, Royal Navy есть Royal Navy. Взять и уйти с ринга он просто так не мог. Поэтому ближе к одиннадцати часам британский и французский флот начали выдвигаться на новые и старые позиции, чтоб продолжить сражение и суметь всё-таки его переломить в свою пользу.

Заночевав на Густав- верке, даже не позавтракав с утра я был на смотровой вышке и видел сам, что флот противника ... не уходит. Наоборот, явно намеривался дать нам второй день сражения. Причём эти поцы, судя по их действия не собирались вновь биться лбом в центральную позицию крепости. Они решили ударить всеми оставшимися силами по острову Друмсу и Сандхамну. То есть туда где нет по-настоящему тяжелых орудий типа пяти пудовых мортир и 3-х пудовых пушек и позиции батарей не зашиты так плотно как в крепости в камень и бетон. И ведь у них был там шанс на успех. Внешняя акватория, точнее на востоке Сандхамна не полностью прикрыта минной постановкой, у Друмсе минами перекрыт только пролив между ним и островом Мельке. С запада Друмсе минами тоже не был прикрыт. И батареи там были не столько могучи как в крепости. Почему так было? Я, именно, я, рассчитывал, что бриты после трудного дневного боя с крепостью получив крепко по мордам уйдут. Получили очень неслабо, но, не ушли, козлы. Ладно. Понял - принял. Значит мало ? Получите ещё. Ночная атака, спланированная, подготовленная. Командир 'Александрии' капитан 1 ранга А. Белянин, уверял, что потопил шестовой миной если не линкор, то фрегат точно. Высоко висящее и далеко глядящее око Свеаборга, с утра посчитав состав вражеской эскадры подтвердило отсутствие фрегата у британцев. И не только его. Только фрегат даст потерь человек под триста. Всё. Вот он удар, которые должен был согнуть бритов. Но, они вновь не ушли ... суки. Ошибся я в бритах. Их флот на Балтике оказался реально с яйцами. И вот теперь он шёл вновь в бой, при чём, туда, где у меня были самые слабые позиции. Острова Друмсе и Сандхамн. Их план читался легко. Разгром батарей, гарнизона островов, тут в дело пустят не только канлодки, но, и бортовые залпы оставшихся фрегатов и линейных кораблей, а дальше может быть даже высадка десанта. И тогда обстрел Гельсингфорса с Друмсе ракетами и артиллерией гарантирован. От сотен бомб и ракет никакие пожарные дружины город не спасут. Он будет сожжён. А, что это значит? Всё, чистой победы у меня над бритами не будет. Вот падлы, упёртые и умные.

Бой за острова, в первую очередь за Друмсе обещал быть для нас тяжёлым. И для усиления сил там выдвинули отряды канлодок, 'Россию', 'Иезикилль', пехоту с полевой артиллерией, ракетами. Дать добиться успеха после выигранного дневного и ночного сражения бритам я позволить никак не мог. Поэтому приказ был 'стоять до конца', флоту при исчерпании всех возможностей ведения огневого боя ... таран. Но, это уже край. Была у меня и подстеленная соломка или хрен на хитрый британский зад. Козырь в рукаве, коль адмирал Дандас ещё пока не готов сказать: 'Я пас!' и выйти из игры.

Было понятно, что русские батареи 24-х фунтовых пушек на Друмсе будут очень скоро окончательно подавлены. Против двенадцати орудий британский флот выставил двадцать девять 12-ти дюймовых мортир на канлодках и бомбардах, десятки ракетных установок и корабельных орудий. Прибрежные острова и воды, Гельсингфорс и Свеаборг в этот день услышали голос британских линейных кораблей, рёв их залпов накатывал на них волнами и расходился на несколько миль вокруг. В этот день Royal Navy показал, что он не только может держать удар, но, бить в ответ. И при этом бить умно и больно.

Адмирал Дандас и его штаб начали думать ещё с вечера, как утром вести новый бой и добиться в нём успеха. Думали,крепко голову ломали, пили бренди и это помогло им найти решение этой задачи. 'Failures add to experience (Неудачи добавляют опыта)' это и сработало.

Британские канлодки встали за островом Мельке и островками западней Друмсе прикрываясь им от русского огня. Расстояние до батарей было 1,4 мили и 1,2 мили. На островах установили ракетные установки. К отрядам канлодок придали корабли-наблюдатели ими стали наиболее пострадавшие во вчерашнем бою линкоры. Толковых марсовых, которые могли хотя бы определить недолёт или перелёт, правее или левее надо, загнали на клотик фок и грот-мачт. А с высоты в восемьдесят пять ярдов можно много чего увидеть и сообщить вниз. На вантах и марсах поставили матросов, чтоб они быстро передавали данные вниз, а, дальше сигналами уже на канлодки и ракетные батареи. И именно с верхатуры мачт наблюдатели разглядели,что на Друмсе есть ещё одна русская батарея.

Теперь англичане почти безнаказанно избивали русские батареи навесным огнём бомб и ракет. Русские батареи их просто не видели, а, корабли, которые были им видны были для них недосягаемы из-за большого расстояния. Royal Navy быстро выучил вчерашний жёстко преподанный ему урок. И держался сегодня от русского берега подальше. Подошедшие через проливы к северной части острова Друмсе русские канонерские лодки предприняли попытку пройти к позициям своих британских визави, но, не смогли этого сделать. Там им путь закрыли борта британских винтовых фрегатов с открытыми орудийными портами где стояли орудия смертоносные для канлодок как калибром, так и числом. Поэтому там бой шёл пока на большой дистанции. У острова Мельке фрегаты, корветы и даже линейные корабли были готовы прикрыть от атаки русских свои канлодки.

Оценив сложность положения своих сил на Друмсе русские выдвинули на своих странных буксирах к северной части острова Вестер-Реншер свои линейные корабли 'Россию', 'Иезеккиль' и канонерские лодки. Они встав за ним открыли огонь по британским силам у острова Мельке и на нём самом. У них тоже были высокие мачты зоркие и толковые матросы. Тем самым отвлекли на себя часть британских бомб и ракет. Но, батареям на Друмсе это уже мало могло помочь. Упавшие на них сотни ядер, бомб и ракет сделали своё дело. Они были разбиты и расчётам был отдан приказ оставить позиции, что избежать ещё больших потерь и отходить на северную часть острова.

Сначала батареи издалека и укрывшись за островами давили своими бомбами канлодки и бомбарды, с судов и островов добавляли ещё ракет. Затем на разведку вышли два фрегата поменьше и своими корпусами, и жизнями команд подтвердили, что мин нет и огонь русских батарей слаб, а их калибр не страшен бортам линейных кораблей. Вот тут вступили в бой уже их бортовые залпы. Флагман 'Duke of Wellington' 131 пушечный, 'Royal George' 102 -х, 'James Watt' 91 -й, 'Exmouth' 90-то пушечный. Они и добили батареи на острове Друмсе. Русские корабли вставшие у острова Вестер-Реншер перенесли на них свой огонь. А как казалось британцам безумно дерзкие русские канлодки прикрываясь островками в проходе между Друмсе и Мельке даже стали сближаться с линкорами и завязали с ними бой.

Своим огнём отряды британских канлодок и бомбард стоявшие за остров Мельке и ракетные батареи на самом острове, вызвали на русских кораблях пожары, но, увы, для британцев их быстро потушили, но, всё-таки заставили их уйти со своей позиции. Затем они все вместе перенесли огонь и на бесконечно смелые канлодки русских, коль они вели бой с настоящими линейными кораблями. В итоге этого эпизода боя флот русских не сумел отстоять свои батареи на Друмсе. Его было слишком мало даже против понесшего до этого потери Royal Navy. Который был из-за этого зол и настроен решительно на бой. И русские ... отступили. Но, их огонь не был безболезненным для британских линкоров. Больше всех конечно пострадал флагман, 'Duke of Wellington'. Он получил навесным огнём попадания бомбами, была пробита верхняя палуба, взрывы уже внутри корабля принесли потери убитыми и ранеными. Канлодки русских как оказалось имели немалый калибр, ядрами и бомбами они нанесли ему немалые повреждения, шесть орудий было выведено из боя, два из-за попадания бомб навсегда, вместе с большей частью расчётов. Несколько попаданий получил 102-х пушечный 'Royal George', наверняка, из-за того, что был вторым по размерам после своего флагмана. После того как с русскими батареями на Друмсе было покончено и отхода их флота, высадка десанта на остров казалось делом решенным. После этого установка на нём хотя бы ракетных батарей и сотни ракет сожгут Гельсингфорс, тем более, что и ветер сегодня был для этого благоприятный. А это значило, что британских флот несмотря на чудовищные потери для него, сражение ... не проиграл. И даже выиграл. Газеты в этом убедят. А потери спишет война. Как на ней без них. И они уйдут в тень победы.

Получив доклад, что с русскими батареями на Друмсе покончено, вице-адмирал Дандас, качнувшись с пятки на носок довольно улыбнулся. Теперь ему никто, никакая морда во флоте не посмеет сказать, что он лично не был в самом настоящем сражении! А то тыкали ему перед назначением на Балтику, что весь его боевой опыт - это взятие китайских фортов во время Опиумной войны. Русский Свеаборг - это не китайские форты, это даже не бой с батареями Севастополя в октябре 1854 года. Это много больше! Ой, как намного, если считать понесённые потери. После Свеаборга он станет адмиралом с самым богатым боевым опытом в Royal Navy! И тем, кто смог добиться успеха над русскими. Или даже уже так, над самими русскими. А там останется несколько шагов, чтоб встать во главе Адмиралтейства. И отдав приказ к началу высадки десанта и установке на острове батарей вице-адмирал сэр Ричард Сондерс Дандас, командующий Балтийской эскадрой посчитал, что он уже сделал следующий шаг в этом направлении.

Когда французский адмирал Пено вёл свой отряд в первый день сражения от острова Сандхамн на место ночёвки он собой был более, чем доволен. Да, он не сумел до конца додавить русские батареи, но, и потери у него были сравнительно небольшими среди команд, в кораблях их вообще не было. А после того как он сам и его отряд увидел, что из себя стал представлять расхваленный в основном самим собой после боя с русскими британский флот, он начал просто довольно ухмыляться, впрочем, это делали многие на кораблях французского флота. Крестилось и шептало молитвы тоже немало. Конечно известие о полной потери французской батареи мортир на Абрамсгольме его огорчило. Но, это не шло в сравнение с потерями британцев. Русские натопили десятки кораблей и судов, в том числе, фрегат, корвет. Без мин! Только артиллерией! А ведь Дандас предлагал ему со своим отрядом быть на передней позиции. Вновь обещая легкий бой и успех. И как же он, адмирал Пено, благодарен Всевышнему, что своим провидением он не дал ему согласиться на это. Ведь русские пушки достали даже до британских линкоров! Чего быть не могло. Но, следы пожаров и повреждения на них он видел своими глазами.

Поэтому Пено на совещании, где решался вопрос, что делать дальше не смог всё-таки сдержать довольной ухмылки, когда зашла речь о потерях доселе непобедимого Royal Navy. Это вам не с китайцам воевать. Дандас и британские офицеры, которые это заметили ответили ему взглядами полные злобы и играющими желваками. А потом англичане его ... удивили. Они решили продолжать бой! 'Хм, однако. Не ожидал от них такого, после таких потерь. Пошли на повышение ставок. Оно и понятно. Престиж британского флота под ударом. Опять проиграть русскими и по-крупному, - думал адмирал Пено. - Что ж, это мне на руку. Завтра добьём русские батареи. И Франция получит победу своего флота в этой войне. И победу ей дам, я'.

В ночном бою французский отряд от действий русских не пострадал. Вероятно, Господь, продолжил оберегать французов. Горящие суда британцев они видели и слышали мощные взрывы. После которых как выяснилось на рассвете с поверхности моря исчез британский винтовой фрегат. О потерях в его экипаже можно было только догадываться. Но, то, что счёт шёл на сотни, Пено, как моряк не сомневался. И он даже внутренне содрогнулся, представив себе если б это был его 'Eagle' или не дай Бог линейный корабль! Зато в хаосе ночного боя французы понесли потери в командах и имели повреждения на кораблях от собственного огня и союзнического британского. Впрочем, они и сами били в темноте по 'русским', которые были англичанами.

И вот приведя в порядок корабли, адмирал Пено вёл свой отряд снова к острову Сандхамн, чтоб завершить начатое. Добить русские батареи и может даже десант на их позициях поднимет флаг Франции, утопить фрегат с канлодками если придут, то есть достигнуть полного успеха, победы французского флота. Причём самостоятельно и отдельно от британского. Взять реванш у русских за Керчь и Кронштадт.

На второй день сражения к большому неудовольствию Свеаборга и русских батарей на Сандхамне французы пришли вновь и принялись их обстреливать своими здоровенными бомбами, довершая начатое вчера. И на живульку частично восстановленные укрепления были быстро снова разбиты. Но, это было ещё не всё. В бой против берега вступили фрегат и ... линейные корабли. При появлении 'Цесаревича' и сопровождающих его канлодок, французские мортиры перенесли свой огонь на них, их поддержал огнём и манёвром фрегат 'Eagle' и линкор 'Duquesne', поэтому шансы русских помочь своим батареям и остановить 'furia francese' идущую с моря свелись к нулю. Французы уже были в предвкушении победы. Адмирал Пено находясь в отличном настроении на мостике своего флагмана 'Tourville' отдал приказ готовить десантные партии и флаги Франции.

Первым его - козырного туза в рукаве, флеш-рояль, цветного джокера, тройку -семерку -туз или наоборот пиковую даму, увидел русский подпоручик, Комаров Пётр Валерьянович, наблюдатель с воздушного теплового шара или если как его называли по-умному - аэростат. А его и ещё двух членов команды, пилотами - аэронавтами. Красиво! Летали они только пока вверх и вниз с помощью лебедки. Два раза при подъёме и спуски аэростаты был сам император, он их и назвал аэронавтами. Но,верх-вниз, уже стало не интересно и уже не страшно, хотелось настоящего полёта! Зато досрочно обещали в звании повысить за риск и терпение. Посиди-ка с рассвета до заката в тесной корзине смотря постоянно в трубу и справляя нужду в специальный бак, при этом будь предельно внимательным, чтоб видеть и сообщать данные вниз на землю. Наблюдателей на аэростат специально отбирали, из многих выбрали нескольких, вес и рост при этом тоже учитывался. Так вот он и увидел дым на горизонте, о чём немедленно сообщил на землю. Вскоре показались мачты. Кто же мог прийти под парами с юго-востока по морю? Только он. Балтийский флот. Он и пришёл. И почти вовремя.

Великий князь Константин Николаевич, когда отряд его кораблей был уже на подходе к Свеаборгу вдруг начал для себя заметно волноваться. Хотя до этого он действовал спокойно по плану и тем самым как казалось ему задавал тон всему Действующему Балтийскому флоту. Его разделили на Балтийский по сути прибрежный и Действующий. В его состав входили Паровая эскадра, эскадра линейный кораблей и отряды паровых канонерских лодок и вооружённых пароходов.

Именно Действующий Балтфлот приказом великого князя Константина после получения телеграммы из Свеаборга, что флот противника пришёл, был приведён в двухчасовую готовность. И после этого вышел в полном составе на ... очередные учения. Так было сообщено Кронштадту. Они и на самом деле состоялись. Вновь постреляли по движущимся мишеням, результаты были лучше последних стрельб и это предавало великому князю и морякам уверенности. Ветер был на стороне русского флота, его в Финском заливе хватало всем парусам, поэтому до Гогланда паровые и парусные корабли дружно и споро дошли под полными парусами. Двенадцать линейных кораблей, два винтовых фрегата, дюжина больших пароходофрегатов, четыре малых и шестнадцать канонерских лодок. Силища!!! Даже у бывалых моряков дух захватывало от такого зрелища и ощущения силы. Вот она военная-морская мощь России! Идёт в бой!

Дошли и встали с восточной стороны острова, чтоб вскоре разойтись по разным направлениям.

Винтовые линейные корабли 'Орёл', 'Выборг', винтовые фрегаты 'Полкан' и 'Аскольд', восемь больших пароходофрегатов под командованием великого князя Константина Николаевича и адмирала Александра Ивановича Панфилова пойдут к Свеаборгу. Чтоб встретиться там с флотом противника. Может даже в бою.

Парусные линейные корабли и отряды канонерских лодок, возглавлял адмирал Иван Петрович Епанчин и Николай Федорович Метлин. Их отряд должен был занять позицию между Свеаборгом и Наргеном. Чтоб встретить, перехватить на этом участке флот противника. И усилить собой паровой отряд у Свеаборга. У противника всё-таки тринадцать линейных кораблей и только два из них парусные.

Отряд в составе четыре больших пароходофрегатов и четырёх поменьше, во главе с контр-адмиралом Самуилом Ивановичем Мофетом и Владимира Ивановича Истомина уходили к острову Нарген у Ревеля. Там была главная стоянка флота противника и наверняка мог стоять его 'обоз'. Он мог стать легкой добычей для русского флота. Который там не ждали, на это во многом и был расчёт.

Когда пришло время, Действующий Балтийский флот разделился и от Гогланда начал двигаться по своим направлениям. Вот тут возникли проблемы. Ветер. Ветер изменился. И парусные линкоры резко потеряли в скорости и их теперь особо опекали винтовые канлодки. А паровые корабли показывая в очередной раз перед парусом своё преимущество, спокойно и уверенно, разрезая форштевнями Финский залив продолжили своё движение согласно выработанному плану.

Спарки, тандемы и наверно уже даже спайки - балтиец + черноморец должны были сработать на пользу. Точнее они уже сработали, черноморцы основательно подтянули балтийцев, хотя поначалу и со скрипом. Теперь осталось показать результат совместных трудов в бою. В котором моряки черноморцы и балтийцы окончательно станут напрямую соратниками. Командовал Действующим Балтийский флотом, великий князь Константин Николаевич, как и Балтийским флотом в целом. Было от чего волноваться. Вся ответственность лежала на нём! За успех или не успех. И по ходу подготовки флота великий князь всё больше и больше понимал состояние брата Александра, как и почему он принимал те или иные решения. Ведь на его плечах лежал груз управления целой империи! И вообще с каждой неделей, выходом в море на учения, совещанием Константин отмечал за собой, что становиться все менее и менее тем, кем был до этого. Приятным, воспитанным, обаятельным, тактичным, вежливым, сдержанным, учтивым молодым человеком, образчиком поведения среди мужской половины членов императорской семьи. Возложенная на него императором ответственность, реальные дела, война снимала с него слои ненужного в таких делах этикета и воспитанности. Делала его настоящим. И не сказать, что другой не столично-дворцовый, Константин, не нравился великому князю. И если б ещё сейчас видел его отец, Николай Павлович, то может, если б не гордился им, то доволен был бы точно. Да и другими своими сыновьями, которые были со своей армией, страной на войне. И прежде всего, Александром. Ведь он уже сделал многое из того, что хотел сделать Николай. И ещё сделает. А он Константин, по завету отца перед кончиной обязан ему помогать. Это он ему обещал. Поэтому, когда с высоты салинга прокричали: 'Вижу тепловой шар!', великий князь начал успокаиваться. Впереди был бой. И он как брат императора и представитель династии не мог себе позволить быть не спокойным. Да, и его помощник, советчик и опора адмирал Александр Иванович Панфилов был спокоен, как море в штиль. Хотя, как сумел заметить Константин, после, того, как на мостик сообщили, что наблюдают корабли противника. В глазах адмирала заиграли огоньки сосредоточенного боевого азарта. Он даже как-то вдохнул по-другому, как будто вдохнул запах предчувствия боя.

После того как визуальный контакт с противником был установлен, Паровой отряд ещё раз разделился. 'Орёл', 'Выборг', 'Полкан', 'Аскольд', четыре больших пароходофрегатов взяли курс на обнаруженный отряд противника в составе трёх линейных кораблей, фрегата и по-видимому канонерских лодок. Они вели бой с берегом и русскими кораблями. Остальные четыре самых быстрых пароходофрегата: 'Богатырь', 'Камчатка', 'Олаф' и 'Владимир' ушли на поиски остального флота союзников. Он должен был быть на вест от обнаруженного отряда. Который скорее всего был французским.

Адмирал Пено сумел сдержаться и не побежать на противоположную сторону мостика, после того как ему доложили с дрожью в голосе: 'Это не англичане, господин адмирал ... это русские!' После этого он сам почувствовал, как он побледнел, именно ощутил. И пошатнувшись прошёл на левый борт, чтоб собственными глазами в этом убедиться. Да это были ... русские!!! Два линейных корабля, большие фрегаты ... два и ... они были винтовые!!! Винтовые!!! И ещё четыре больших пароходофрегатов. Восемь паровых кораблей против его четырёх, канлодки он в расчёт уже не брал, 'Diable, salope, merde (чёрт, сука, дерьмо)!!!' с яростью и тоской одновременно произнёс он. Дальше вокруг стоящие офицеры, которые прошли не одну тысячу лье по морям и океанам и сами были знатоками морского специфического жаргона, услышали его в исполнении целого адмирала. После отборной брани, значительная часть, которой досталась англичанам. Ведь по их сведениям у русских не должно было быть винтовых линейных кораблей. Но, они у них были!!! Ещё и с фрегатами и пароходами. И шли на сближение именно с его отрядом, а не с Дандасом. Этим сыном ... шлюхи.

Неожиданно после ругательств и богохульства Пено, вознёс благодарность Всевышнему. Баркасы и шлюпки спустили, но, десант ещё не начал посадку!!! Нет, Бог, всё -таки есть и он хоть немного, но, помогает преданной ему Франции. А дальше они попробуют уже сами, 'Aide toi et le ciel t'aidera (помогай себе, и Бог тебе поможет)'. Три линейных корабля, одни из самых лучших в мире и фрегат - это сила способная противостоять идущему на них русскому флоту. Прозвучали команды, экипажи заняли места по боевому расписанию, корабли начали набирать ход и двигаться навстречу неминуемому бою.

Во второй день сражения при Свеаборге русский берег передал боевую эстафету русскому флоту. Палочкой был и оставался англо-французский флот. Теперь корабли под Андреевским флагом должны был завершить начатое крепостью. Доказать лучшим флотам мира, что русские могут не только обороняться, но и атаковать, и не только ночью. А и вот так, лицом к лицу. Флот на флот. И атаковал именно русский флот! Полноценный, а не канонерские лодки, малые пароходы, гребные суда. Флот пришедший к противнику с моря сам. Чтоб вступить в борьбу с ним за преобладание морем. За Балтику, которую со времён Гренгама считал своей. И коль это так, её нужно было себе вернуть и выпроводить оплеухами, а лучше пинками восвояси заморских наглецов, которые решили это оспорить в очередной раз.

После того как вице-адмиралу Ричарду Дандасу доложили, что с оста идут русские пароходофрегаты. При это на слове 'русские' офицер немного запнулся. На мостике линейного корабля 'Duke of Wellington', в один в один повторилась сцена, что была несколько раньше на мостике французского флагмана 'Tourville'. Личное лицезрение русских кораблей и отборная ругань из уст адмирала, только с разницей, что в полголоса и без упоминания матери французского адмирала.

Смотря в трубу на Андреевский флаги, Дандас понял, что успеха ему сегодня не добиться. Хельсингфорс не будет им обстрелян и сожжён. Оставаться зажатым между русским берегом, этим чертовыми линейными кораблями превращенные русскими в плавучие батареи, их дерзкими канлодками и русским же отрядом, которые отрезал его от выхода в море, он не мог позволить. Вторую ночную атаку русских Royal Navy уже может не пережить. Особенно если русские додумаются к галерам, паровым канлодкам, добавить шлюпки, баркасы с брандскугелями и зажигательными ракетами. И даже может введут в дело большие корабли. Он бы именно так и сделал. Пошёл бы на максимальное повышение ставок. А чем эти русские не решительней и дурней его? Британский флот за эти два дня окончательно убедился в обратном. И сделали это небывало жёстко за последние десятилетия для него. Вот, что значит не встречаться в бою с сильным противником. И корабли с флагами святого Андрея мористее на траверзе его побитой эскадры тому яркое подтверждение. И это наверняка не все силы, которые сюда пришли. Как ему сообщали из Лондона русские вполне могли привести в боеготовность винтовой линейный корабль, фрегат, до десяти больших колёсных пароходов и десятки паровых канонерских лодок. И восемь-десять парусных, но, линейных кораблей. И всё это, чёрт подери, наверняка где-то здесь. Теперь план русских стал Дандасу ясен. В дневном бою с крепостью нанести ему как можно больше потерь и повреждений, ночью добавить ещё, а затем флотом прийти с моря и отрезать ему путь отхода. И попытаться превратить поражение в разгром. Разгром ... Royal Navy !!! Royal Navy !!! Под его командованием!!! Как тут не побледнеть и не вцепиться в перила, чтоб суметь быстро преодолеть минутную слабость. Что и сделал британский адмирал, и меньше, чем за минуту. Слабаки в королевском флоте не дослуживаются до адмиралов. Именно дослуживаются, а не получают звания. А Ричард Дандас не был слабаком и при Свеаборге он это всем доказал. Даже русскими. И сделает это вновь. Не даст им поражение пусть и большое, превратить в разгром.

Великий князь Константин Николаевич вновь отдал приказ в машинное отделение: 'Самый полный ход' и вновь получит ответ: 'Самый полный. Больше не можем'. Русские линейные корабли и фрегаты не могли выдать скорость, чтоб не дать уйти французам. Самым быстрым был 'Орёл' - 9,5 узлов, медленным 'Выборг' - 7,5, 'Полкан' и 'Аскольд' до 8,5 узлов. И это позволяло противнику уходить, его корабли были быстрее. И действовал он неожиданно и напористо. Бросил свои канонерские лодки и сразу пошёл на сближение с русскими кораблями. И огонь открыли французы первыми. Было видно, что они не хотят быть зажатыми между островами, берегом и русской эскадрой. И очень хотят вырваться из этих клещей в открытое море. И это им удавалось, но, не так легко, как им хотелось.

Адмирал Пено был возбужден боем в какой-то момент он уже думал, что уйдёт от русских без потерь. Канлодки в расчёт он уже не брал. Что такое потеря четырёх судёнышек в сравнении с линейным кораблём? Нет он их не бросил, канлодкам был отдан приказ уходить самостоятельно на соединение англичанами. Пока его главные силы уведут за собой главные силы русских. И Пено их уводил. Головным в силу ситуации был фрегат 'Eagle', затем шли 90- пушечные корабли 'Duquesne', флагман 'Tourville' и замыкающим стопушечный 'Austerlitz'. Французские корабли были больше своих русских визави и как выяснилось быстрее. Но, от русских им доставалось неожиданно сильно. Они шли через них как сквозь заросли тёрна, с трудом, болью и кровью. Русские в отличие от них не стреляли лишь бы не давать сближаться. Они заметил Пено наблюдая за ними сначала делали пристрелку и после неё начинали бить плутонгами, не залпами. С расстояния немного меньше мили. И они попадали!!! Его корабли получали попадания. А русские в ответ похоже, что нет. Все французские корабли, кроме 'Eagle' получили болезненные уколы от русского тёрна. Его шипы были бомбами большого калибра, кололи и царапали тела-корпуса кораблей очень больно. Они уже кровоточили пожарами, убитыми и ранеными, замолчавшими орудиями, разбитым рангоутом и такелажем. Русские бомбы по оценки самого адмирала Пено и других офицеров взрывались заметно сильнее, чем их пексановские, которые считались одними из лучших в мире. И всё-таки они уходили от русских, французские паровые машины оказались лучше французских пушек и артиллеристов. И это вселяло Пено надежду на успешный итог боя. И пусть хоть кто попробует упрекнуть его, что он бежал от русских. Он вышел из тяжелого боя с превосходящим противником и это была правда, без потерь в кораблях. Канонерские лодки на фоне возможной гибели и плена сотен моряков с линкоров, и самих кораблей не рассматривались.

Великий князь Константин Николаевич, увидев, как решительно пошли на сближение, а затем и в прорыв громады французских линейных кораблей при этом громыхая залпами в сторону его отряда, немного даже растерялся. Он честного говоря думал, что при виде больших восьми кораблей противник будет вести себя менее решительно.

В свою очередь адмирал Александр Иванович Панфилов, стоящий рядом с великим князем оценил действия французского адмирала по достоинству. На вопросительный взгляд великого князя он сказал: 'Француз действует верно, Ваше Высочество. Он хочет прорваться в открытое море, там ему проще нам противостоять или даже уйти от нас. Как я вижу ход у него большего нашего будет'.

-Тогда нам нужно как можно больше нанести ему повреждений не получив самим. И попытаться навалиться всем отрядом на концевой корабль. И может наши новые снаряды дадут ожидаемый от них эффект ещё больше. На учениях они разбивали в щепки мишени, - ответил ему Константин.

-Да, было бы неплохо сбить ход и далее уничтожить или принудить к сдаче этого не иначе как стопушечного красавца, -с огоньком в глазах сказал Панфилов.

-Это был бы для нас большой успех. Узнать бы как он называется.

-Когда утопим или захватим, тогда и спросим, Александр Иванович, - уже спокойно ответил ему великий князь. Решение было найдено, теперь было необходимо получить ожидаемый результат. Через несколько минут русский отряд начал сближаться с французским. Как бы пропуская его вперёд себя. Всех ...кроме последнего. Он был выбран добычей и стволы русских орудий уже хищно нацелились на него. Русский флот пришёл сюда, чтоб добыть победу и должен был это сделать.

Адмирал Пено не сразу понял маневр русского отряда, точнее не сразу разглядел. Сильный пожар от двух попаданий на корме закрывал ему вид на поле битвы, если так можно было сказать про сражение на море. Из-за сильного пожара ему даже начали предлагать покинуть мостик. Он решительно отказал, сказав своим офицерам: 'Идите и сделайте всё, чтоб потушить пожар, иначе мы все можем взлететь на воздух'. Пожар притушили и он увидел, и сразу понял, что задумали эти русские. Они его ... отпускали. Давали уйти. Ему, но, не его концевому. Своими маневром русские хотели вклиниться между ним и остальным отрядом взяв его в огненное кольцо своих бортовых залпов, а против остальных ввести в бой свой левый борт. А если быть ещё точнее против кормы его и без того уже помятого флагмана. Как всё-таки сильно рвутся эти русские бомбы!

Да в этом бою бомбы, летящие с русских кораблей в противника взрывались сильнее обычных пороховых. Почему? Секрет был прост. Там был новых порох. А именно какой, это было большим секретом. Таким, что несколько человек только за попытки узнать о нём чего-нибудь получили по пять лет каторги и уже работали на торфяниках. Великий князь Константин знал конечно про этот новый порох. Он был одним из организаторов и куратором его производства на Охтинском пороховом заводе.

Новые мощные бомбы - это хорошо, но, они должны попадать в цель. Для этого помимо усовершенствования самих снарядов по принципу пули Нейслера, была создана как её называл брат Александр - Система Управления Артиллерийским Огнём - СУАО. В неё входил - дальномеры, маятники с упредителем, офицеры с рупорами-матюгальниками и ... паровой гудок. Дальномеры давали относительно верную дистанцию до противника, на неё по команде из пункта управления артиллерии выставляли орудия, делали пристрелку, вносили поправки. Маятник давал знать, когда корабль и пушки займут ноль градусов по горизонтали. Первый гудок сообщал команду 'Готовсь!', второй 'Огонь!' И сейчас это СУАО после всех бесконечных учений и стрельб работала. Русский флот бил не часто, но метко. И по мере сближения к концевым линкором французу, попадания в его большой корпус участились.

Русские своим дерзким манёвром для французов сумели отжать концевой корабль от основного отряда. Он уже сильно горел, его огонь с слабел, снижалась скорость. Тем более, что русские поставили его в два огня. Более быстрые пароходофрегаты, чем линейные корабли и фрегат зашли к нему с кормы и француз получил убийственный для своей кормы, а значит винта и мачт анфиладный огонь. И именно пароходофрегаты окончательно убедились, что на растерзание русскому флоту достался французский корабль с очень символичным для России и Франции названием ... 'Austerlitz'!!! Ух, ты!!! Ипённа мать ... Аустерлиц!!! Узнав об этом великий князь Константин и адмирал Панфилов переглянулись и поняли, что у них возникла одна и та же мысль. Взять француза трофеем.

-Ваше Высочество я сомневаюсь, что это возможно, скорее уже невозможно. 'Аустерлиц' уже не жилец, -сказал адмирал глядя на красавец-корабль, которым он был ещё чуть больше часа назад.

- К сожалению, вы, правы, Александр Иванович. Что ж, 'русские утопили Аустерлиц', тоже звучит неплохо. Но, предложить ему сдаться следует обязательно, - с улыбкой сказал Константин посмотрел на адмирала. Тот кивнул в ответ.

Французский корабль после новых и новых попаданий был уже похож на огромный костёр посреди воды, на нём начались взрывы, падали стеньги, рухнула в воду бизань-мачта. Потерянный при этом флаг через несколько минут вновь подняли на грот-мачте. Он терял ход и управление, был крен на левый борт. Русские при сближении вели огонь не только бомбами, ядрами тоже и при сближении они свои весом и скоростью уже были способны пробивать борт на уровне и ниже ватерлинии.

Участь 'Аустерлица' была проста, либо спуск флага, либо гибель. Ему об этом сигналами сообщили. В ответ его плутонги и одиночные орудия посреди огня, дыма, взрывов, тел погибших и раненых своих товарищей продолжали вести огонь по русским. Тем самым французский корабль сделал свой выбор и говорил им -'Нет'. Русские продолжили его уже почти безответное избиение. Когда внутри его произошёл сильный взрыв, который вырвал большой кусок борта, выбросив в море сразу несколько орудий со средней и верхней палубы и людей, разломал палубу, поднялся почти до марса грот-мачты, русские прекратили огонь, стали походить ближе и начали готовить к спуску шлюпки. Французский морской великан погибал. Теперь ему, его экипажу нужно было помочь спасти как можно больше жизней моряков. Он уже был поверженным врагом, из-за своей гордости не попросивший и не принявший пощады. Но, всё-таки её заслуживающий.

Очередной ещё более мощный взрыв, это точно была крюйт-камера, ускорил гибель 'Аустерлица'. Он начал заваливаться на правый борт и громко шипя от соприкосновения воды с пожаром стал тонуть. С не спущенным флагом. С него начали десятками прыгать в воду люди, они старались уплыть от своего ставшим им родным корабля подальше. Они его любили, гордились им, но, жить они тоже хотели. Русские корабли легли в дрейф и выслали шлюпки, баркасы, с грустью и удовлетворением в унисон наблюдали агонию корабля. Грустно было от того, что гибнул такой большой, красивый, а значит совершенный корабль, они были моряки их можно понять. С удовлетворением, потому-то это был противник и это было их рук дело. Они сумели одолеть такого сильного, решительного и несгибаемого противника. Им могут сказать завистники или глупцы, что их было восемь против одного. Но, это ложь. Четверо против восьми. И при этом французские линейные корабли были больше, быстрее и сильнее в вооружении, чем такие же русские. Так что бой был почти на равных и русский флот сумел взять в нём верх. Потому-что не погнался за журавлем в море, а не выпустил из своих орлиных когтей синицу. Хотя стопушечный винтовой линейный корабль в 4 500 тонн водоизмещения и экипажем почти девятьсот человек не совсем уместно сравнивать с синицей. Хотя и на галльского петуха тоже был не похож. Бискайский кит больше подходил для сравнения. Линкор-кит, который был загарпунен русскими линкоробоями и на палубе-море был ими разделан их пушками.

Не остались без внимания канонерские лодки французов. В погоню за ними был отправлен концевой пароходофрегат из отряда великого князя. Не остались они и без внимания всевидящего ока Свеаборга. Висел, увидел, сообщил ... куда надо. Так оно действовало. И на перехват беглецов вышел отряд из самых быстрых кораблей сил флота, приданных крепости, да и всего Балтийского флота, герои ночной атаки, бывшая царская яхта 'Александрия' и её почти копии: 'Александра', 'Александр' и 'Искандер'. Они, бешено крутя колесами и дав самых полный ход сумели канлодки французов перехватить, не дать им дойти до англичан. Так которая шла первой, храня молчание на предложение лечь в дрейф и спустить флаг для избежание потерь отчаянно дымя трубой и выдавая все возможные машинной командой обороты шла на прорыв и открыла огонь из своей мортиры и ружейный впридачу. Вероятно, там находился командир отряда канонерских лодок. В ответ яхты тоже открыли огонь и быстро сократив расстояние стали хлестать на упрямой канлодке картечью. После четвёртого залпа она замолчала, сбросила ход, но, флага не спустила. Когда команда абордажная команда с 'Александрии' сошла с яхты на борт этого маленького гордого судна, борта, надстройки, труба имели десятки пробитий, на палубе были разорванные в прямом смысле слова на куски корабельной картечью люди, то есть только убитые и раненые. Даже в машинной команде были раненые. И всё -же один из её офицеров сумел ранить из револьвера одного из матросов. В ответ был застрелен. Это и был командир отряда. Вторая и третья канонерские лодки сумели выброситься на ближайшие острова. Их здесь хватало. Флаги они не спустили. Третью команда даже смогла взорвать своё судно. Четвертая зажатая между 'Искандером' и пароходофрегатом после того как картечь с него превратило в кровавое месиво расчёт мортиры, легла в дрейф и спустила флаг.

Французский фрегат и два линейный корабля ушли, замыкающий сильно дымил пожаром как стараясь скрыть себя и своих товарищей дымом пожара от русских кораблей, которых здесь совсем не ждали. Тем более в таком количестве и составе. Но, они пришли и перевернули ход сражения во второй день с ног на голову. Превратив его в окончательное поражение теперь и для французского флота. Покоя и места ему теперь на русской Балтике точно не будет. Значит путь был только домой. Но, не в балласте, а с грузом горечи от поражения и потерь.

Контр-адмирал Алекса́ндр Ива́нович Панфи́лов только сейчас начал выходить из боя, хотя боевые вымпелы на «Орле» были спущены почти полчаса назад. Выходить из боя душой, разумом. И в ходе движения из боя в состояние после боя, он вдруг остановил себя на мысли, которая его ударила не просто обухом, это было падение грота-рей на голову.

И он, адмирал Панфилов, был и стал одной из ключевых фигур, усилия ми, которых была до этого дня немыслимая победа достигнута. Русский флот одержал победу над французским и британским флотом. В один день. На двумя самыми сильными флотами ... МИРА!!! Над двумя сразу!!! В море. Борт на борт, залп на залп, линкоры на линкоры. Без береговой артиллерии и мин как в Керчи. По значению это даже не Чесма, одна из самых блестящих побед флота под Андреевским флагом. Морское сражение под Свеаборгом, 19 августа 1855 года, станет для русского военного флота ... вторым Гангутом!!! Вторым рождением в бою или перерождение после позорно-стыдливого затопления своих кораблей и стояния в гаванях под защитой береговых батарей, когда флоты противника хозяйничают в морях, которые Россия уже считала своими. Обстреливали, разоряли, сжигали приморские города, сёла, торговые суда стали добычей.

Ведь Свеаборг для этой войны и флота по значению превзошёл Синоп!

720 русских пушек, 610-ть из которых были на линейных кораблях, против турецких, 476 корабельных пушек и 44 на береговых батареях. У турков фрегат «Низамие», 64-пушечный был самым крупным кораблём в Синопе. Это были турки. А здесь линейные корабли Роял Нави и французские. Их было ... тринадцать!!! И одиннадцать из них были ... винтовыми!!! И после боя союзного флота с русским флотом у них осталось ... десять линейных кораблей. Воистину небываемое бывает! Синоп, конечно будет теперь в тени Свеаборга. Получается он, превзошёл своего учителя, Нахимова !? Получается так. Тут Панфилов довольно, хмыкнул. Хотя и после этого, своего командира, наставника, боевого товарища, он не перестанет уважать и любить, как это случилось ещё со времени службы на корвете «Наварин» под командованием Павла Степановича в далёком 1828 году. Не такой он, человек. И ведь отчасти это победа и Нахимова. Он его сделал настоящим моряком, черноморцем. И остальных черноморцев, прибывших на Балтику и ставшие участниками морского сражения у Свеаборга, офицеров и матросов не обошло влияние Нахимова.

И адмирал уже сейчас отдавал себе отчёт в том, что он сам будет всегда, при жизни и потом тоже на втором плане, в тени ... великого князя Константина Николаевича. Командующего Балтийским флотом. Так же как Фёдор Апраксин при Гангуте и генералы Полтавы в тени Петра Великого. Это удел военных бывших в сражения при монарших особах. Победителями являются они, проигравшими в случае поражения генералы и адмиралы. Таков закон истории. Но, сейчас они были победителями. И кому как не ему знать от той роли, которую сыграл великий князь для того, что она была достигнута. Сам же Константин Николаевич, задрав фуражку на затылок, просто светился и как казалось даже был готов прыгать от радости. От её избытка он до этого несколько раз крепко обнял адмирала. Было от чего и за что. Его первый бой, ещё и в должности командующего флотом и такой успех. Кому как не боевому адмиралу это знать и понимать чувства и настроение великого князя.

И всё же тень недовольства была у Панфилова как адмирала. Его визави Дандас ушёл и увёл свои восемь винтовых линейных кораблей. Столь желанные цели, особенно после уничтожения французского «Аустерлица». И британцу не дали уйти, он смог уйти.

Когда британский адмирал узнал какими силами пришли русские он, выругавшись ... остался спокоен. Чем самым удивил своих офицеров. А что он мог с этим сделать? Обложить ещё раз ругательствами чины из Адмиралтейства, которые дали ему неверные сведения о готовности Свеаборга и Балтийского флота ему противодействовать. Это сейчас могло помочь делу? Нет. Значит на это не стоило тратить время и силы. Сейчас главное не дать русским дотянуться до частично потерявшим боеспособность линкорам. Бой с французами как было видно был для них не так тяжёл, как ему бы хотелось. А вот желание русских вступить с ним в бой было видно яснее ясного. «Какой позор! Британский флот имея преимущество в кораблях должен избегать боя имея против себя четыре корабля, три фрегата, восемь пароходофрегатов и канонерские лодки. Русских!», — подумал про себя Дандас. И последнее сильнее всего ему было не по душе.

Не нравились действия британцев и русской эскадре. На ней думали, что противник начнёт её атаковать силами паровых линейных кораблей, чтоб прикрыть отход остальных сил. И она, разделив между собой цели начнёт их с дистанции, чтоб не попадать под ответный огонь, вести с ними дуэль имея преимущество в артиллерии и вытягивать их в открытое море. Для этого и были приложены усилия для достижения превосходства в артиллерии и взят полуторный боекомплект к орудиям. После того как стало ясно, что делают бомбы с новой начинкой с могучими, но, деревянными линейными кораблями на примере «Аустерлица». Стало ясно, что тот, кто рассчитывал на успех боя против теперь британских кораблей оказался прав. Но, он ошибся касаемо действий самих британцев.

Адмирал Дандас вновь неприятно удивил русских в этот день. Он не бросился атаковать русский отряд. А взял и оставшимися силами отгородился от него прикрыв ими свои линкоры, но, только паровые. Теперь ему, чтоб до них добраться своими бомбами, нужно было пройти через эту изгородь. Потратив на это время, боекомплект. А она была с шипами. И гибнув под русским огнём должна была нанести ему повреждения и ущерб. И главным препятствием должны были стать парусные линейные корабли. Ветер к сожалению, оставался не на стороне Роял Нави. Поэтому парусники были взяты на буксир пароходами с самыми мощными машинами.

У англичан получился вновь слоенный пирог. Сначала вперемешку канонерские лодки, бомбардирские суда, затем парусные линкоры на буксире, оставшиеся транспорты, яхты, бриг, пароходы, корвет и фрегаты. И только потом винтовые линкоры.

Далее англичане сделали то, что вызвало у русских моряков чувство уважения и даже где-то жалости. Канлодки и бомбарды, которые были ещё целые или могли дать хороший ход адмирал Дандас не дрогнувшей рукой отправил в атаку против русской эскадры. И моряки Роял Нави пошли в неё против линейных кораблей, фрегатов. Которые в этом бою имели такой калибр орудий, что одно попадание могло отправить на дно. И русские моряки это знали точно.

Долг и приказ на войне могут быть превыше всего. Британцы шли в убийственную для них атаку и были превыше страха смерти, русские её отбивали и были в этом безжалостны. Война.

Потеря четырех канлодок и двух бомбард дало время британцам окончательно выстроить вторую линию для прикрытия своих линкоров и выйти из лабиринта островов на просторы Финского залива. Что дало возможность для манёвра. Который адмирал Дандас незамедлительно и совершил. Его линкоры, три фрегата, пароходофрегат и пароходы густо задымили и набирая ход стали уходить в сторону Наргена, оставляя для своего прикрытия в арьерга́рде два фрегата, два пароходофрегата, корвет, они были быстрыми и не имели серьёзных повреждений. И ещё два парохода вели на буксире главное прикрытие от русских, парусные корабли. Вокруг них держались оставшиеся многострадальные канонерские лодки и бомбарды. День уже перевалили за три часа пополудни, приближался вечер и шансы уйти о русских в сумерках и темноте возрастал. На это и был расчёт, замотать эскадру русских боем с арьергардом до темноты даже ценой новых потерь, чтоб дать уйти линкорам и получить возможность прикрываясь темнотой покинуть наконец-то воды у Свеаборга. Где как казалось непобедимый Роял Нави потерпел тяжелое поражение от того, от кого и не ждал его получить. Хотя бой ещё не закончился и его ход говорил от том, что потерь у королевского флота станет ещё больше. Больших потерь, но, необходимых, чтоб избежать ещё больших.

Русские сгоряча сначала сплоховали. Начали вести огонь по мелочи, которая прикрывала буксируемые парусные линкоры. Немного остыли, бросили мелочиться и стали бить по парусникам. И вскоре поняли, что опять совершают глупость. Зачем тратить боезапас на то, что и так может стать трофеем? Если останется без буксира. Ветер не хотел стать помощником кораблям противника. И окончательно приведя себя в чувство боевой рациональности, перенесли огонь на пароходы тянувшие парусники. У них же был приказ вести их на буксире, но, не погибать из-за этого. Поэтому, когда им стало жарко и главное больно от русского огня. Они сбросили буксирные тросы, вышли из зоны поражения и начали как им было приказано всячески мешать русским своим присутствием добивать или брать трофеем парусники, и главное вместе с арьергардом организовывать погоню за своими главными силами. Что кстати русские и предприняли отрядом пароходофрегатов в четыре вымпела. Но, их выпад был парирован.

И вроде бы был понятен исход боя, два винтовых линейных корабля и два фрегата, восемь пароходофрегатов против двух парусных линкоров, которые из ветра не могут от них уйти. Но, многие русские моряки открыли рты от удивления, когда проигнорировавшие сигнал с предложением о почётной сдаче для избежания не нужных потерь. Британские корабли получив передышку, начали делать разворот с помощью двух канлодок подранков, ставить паруса ... с явным намерением атаковать русскую эскадру, имея теперь для себя благоприятный ветер. Как тут не удивиться мужеству противника.

Как не стремились британские корабли сойтись на дистанцию уверенного поражения русских кораблей, но, они умело маневрируя не давали этого сделать. А вот их ответный огонь был просто убийственным, русские бомбы рвали на куски борта, такелаж, моряков и грозили сжечь корабли, тем более, что они поставили их в два огня имея преимущество в кораблях и вид движителя. Здесь пар ещё раз доказал своё преимущество над парусом.

Первый приказ адмирала Дандаса командиры парусных линкоров выполнили. Связали боем главные силы русских, не дав им возможности преследовать главные Дандаса. Они сделали даже больше своей ставшей после войны легендарной в истории Королевского флота атакой, «Атакой двух храбрецов» как её стали называть, дали шанс избежать встречи с русскими пушками ещё и арьергарду. Теперь им предстояло выполнить второй приказ, может даже более тяжелый, чем как не странно первый. Сдаться в плен русским. Хотя сделать им это было всё же теперь легче. Они выполнили первый, атаковали без шансов на успех превосходящего по всем статьям противника. Далеко не все моряки военных флотов мира способны на это. Они это сделали. Заплатив за это десятками жизнями британских моряков. И второй приказ, приказ сдаться, был им отдан самим командующим. Он обещал об этом объявить в ходе неминуемых будущих разбирательств на родине. Это снимало с них ответственность в этом позорном для Роял Нави событии. Но, жизни сотен моряков этого стоили. Корабли. Да, жалко. Но, у короля много. И парусники были старые. И век паруса на войне на море закончился. Сегодня они в этом убедились лично. И слава Всевышнему остались живы, хотя оба капитана получили ранения. Что тоже было в их пользу. Труса в бою они не праздновали. И сделали, может главное дело в своей жизни. Не дали сегодня ещё большему числу британских моряков погибнуть и попасть в плен. И своей атакой добавив славы королевскому флоту и убавив груз позора поражения.

Контр-адмирал Владимир Иванович Истомин вытирая с лица пороховую гарь был в двойственном состоянии. Доволен и недоволен исходом боя. Его отряд из четырёх больших пароходофрегатов и четырёх малых, несомненно одержал победу. В жарком бою было уничтожено два корабля британского флота ещё шесть получили повреждения. Уверенная победа! Но, в тоже время англичане не дали ему сделать главное для чего он пришёл к острову Наргену. Уничтожить «обоз» союзной эскадры на Балтике, их стоянку и набрать трофеев. Это и был повод для недовольства. И вот почему.

Первое. Его приход не смог стать неожиданным. Выставленные дозоры заметили его появления более чем десять миль до острова. И бросились на всех парах об этом известить своих.

Второе. Два пароходофрегата начали манёрами всячески препятствовать продвижению к главной цели. Их пришлось отгонять с пути огнём.

Третье. «Обоз» стоял у западного берега Наргена. Нужно было обходить остров.

Четвёртое. К ним навстречу вышли ещё пароходофрегаты и вооружённые пароходы. Шесть вымпелов.

Пятое. Кроме пароходов на их пути встали два блокшипа «Blenheim» и «Hogue». Они были винтовые, 60-ти пушечные и не такими медленными как думалось и хотелось.

Шестое. Именно они и стали главным препоном на пути к «обозу».

Седьмое. «Обоз» бросив все свои дела начал сниматься с якорей и уходить.

Восьмое. Такой организованной встречи и отпора русский флот не ожидал у Наргена.

Поэтому после тщетных попыток пройти, обойти англичан, убрать их с пути огнём и получив в ответ на это попадания. Командующий отрядом Истомин отдал приказ на сосредоточение огня на блокшипах как на наиболее удобных целях в плане размеров и потерь среди команд.

-- Душ четыреста там есть на каждом, -сказал Истомин, обращаясь тоже к контр-адмиралу, Самуилу Ивановичу Мофету, своему заместителю.

— Вполне согласен, Владимир Иванович. Из кораблей их переделали. Умно. Нелегко будет с ними справиться, -ответил он.

— Будем их жечь, не подставляясь под их огонь. Калибры там могут быть так же корабельные.

— Пусть канониры покажут, чему научились. Для чего порох жгли на маневрах, — сказал в ответ Истомин.

— Ракету в небо. И новые бомбы готовить, — уже приказал он.

И вот в небо с флагмана ушла ракета, взоры обратились на него, по его фалам побежали сигналы для кораблей отряда. Вскоре отряд малых пароходов начали своими действиями показывать явное намерение всё же дотянуться до уходящего «обоза» и тем самым отвлёк на себя семь кораблей противника. Большие русские корабли сосредоточили свой огонь на блокшипах, неприятно удивляя британцев калибром, выбранной дистанцией ведением огня, попаданиями с неё, силой взрывов бомб и их способностью поджигать вокруг себя, всё что могло загореться. А их корабли бы совсем не новые и деревянные.

Примерно через час сорок пять минут уже «Blenheim» разгорался не тушимым гигантским костром на морской глади. «Hogue» развороченный взрывами зарядами для орудий ещё раньше перешёл в стадию не тушения. Но, его крюйт-камеры пока хранили молчание. Чем неприминул воспользоваться экипаж блокшипа. Шлюпки, баркасы были набиты людьми и двигались как можно быстрее от своего гибнущего корабля. Тем, кому не хватило места в штатных плавсредствах двигались от него на подручных плавсредствах. На всём, что могло держать людей на воде.

Экипаж «Blenheimа», когда там, что сильно рвануло и горящая фок-мачта упала в море, через несколько минут после этого начал в режиме наверно самого быстрого аврала за службу покидать корабль, превратив море вокруг него в массовый заплыв под девизом — «Быстрее, ещё быстрее и подальше». Первым взорвался «Blenheim», через семь минут упрямый «Hogue». По морю покатился гул от взрывов, услышал его и остров Нарген, который перестал быть невольным помощником для флота противника. На поверхность моря упали на сотни ярдов вокруг обломки кораблей. Их разбитые вырвавшимся на волю порохом останки быстро погружались в море. Русские корабли уже давно прекратившие огонь начали собирать участников заплыва. От установления рекордов они решили отказаться. Те, кто был на шлюпках, баркасах направились к острову. Но, это всё равно вряд ли им поможет избежать попадания в плен. Только отсрочит.

К вечеру 19 августа 1855 года с господством флота союзников на Балтике было покончено. Он из неё уходил побитый, обгоревший, ещё с неубранным на палубах песком пропитанным кровью. Уходил вынуждено топя подранки, которые уже не могли держаться на воде. Три канлодки и две бомбарды отправили на дно. Кроме них балтийские воды в течение нескольких дней принимали тела умерших от ран моряков. От Свеаборга до Зунда по всплескам от брошенных в воду можно было бы проследить путь эскадры.

Русский флот же заходил в свои теперь свободные порты с встречными победными салютами, трофеями и сотнями пленных моряков противника. С радостью на лицах, в глазах, в сердцах. Со смытым своей кровью и противника позором прошлого бездействия и прозябания. С возрождённой славой русского военного флота.

Искра. Из искры возгорится пламя. Искра может спровоцировать взрыв. Искра надежды. Всё это и сделала искра, которая из Гельсингфорса по проводам телеграфа сначала добежала до Санкт-Петербурга сообщив ему от новой большой победе и из него искры новостей о ней помчались по России и в Европу. И вот 20 августа после обеда в течение нескольких часов вновь о победе России над самой сильной частью Европы заговорили от Бреста в Бретани до Москвы и Севастополя.

Россия взорвалась радостью от победы, вспыхнула гордостью теперь за свой флот, которой взял верх над двумя самыми сильными флотами мира, загорелась пламенем надежды, что скоро это тяжёлая война закончиться для неё уже точно не поражением.

Если в России за исключение Польши, части Остзейских губерний, Финляндии и тех людей кто не желал её успехов и побед, радость, гордость охватила всех. То в Европе победа России и поражения Англии и Франции реакция была более разнообразна.

Сначала вдоль телеграфных линий и в столицах, гнев, ярость, боль, ненависть, недоумение, страх, радость - вспыхнули, загорелись, взорвались там одновременно. Люди стихийно выходили на улицы надеясь услышать новость от том, что это всё-таки слухи. Но, сведения о том, что французы потеряли в сражении при Свеаборге линейный корабль, канонерскую лодку безвозвратно, три трофеями, остальные корабли и фрегат имею серьёзные повреждения, к этому добавились сотни убитыми, без вести пропавшими и ещё сотни ранеными и пленными, не опровергались, а наоборот только подтверждались раз за разом. И такие невероятные новости трудно было называть небылицами. Ведь передавали новости в Европу не русские, а сами европейцы.

Почти три десятка корреспондентов и журналистов из Пруссии, Австрии, Испании, Дании, Швеции, Королевства Обеих Сицилий, Баварии, Саксонии, Греции, Сербии, Португалии и США, отобранных и приглашённых. Они лично видели это сражение находясь в Свеаборге. Самые рисковые на нанятых за большие деньги лодки даже выходили в акваторию крепости. Представителям свободной прессы показали издалека даже самого русского императора, который вновь был участником сражения.

Перед тем как допустить сгорающих от нетерпения деятелей прессы к телеграфу, официальный представитель императорской ставки спокойным, ровным голосом и радостью в глазах сообщил им последние данные о потерях союзного флота и России. И тут он, сопровождающего его офицеры, жандармы и телеграфисты с удовольствием наблюдали ответную реакцию на это. Кто-то замер с удивлением на лице и карандашом в руках, у кого-то непроизвольно вырвалось «О-о! или звучные слова и фразы в вариациях: «Ни хера себе!!!». Американцы, датчане, греки и испанцы, услышав о потерях Роял Нави, открыто радовались, одновременно взывая к Богу и чертыхаясь.

Роял Нави. Могучий. Грозный.Непобедимый. Был. Два линейных корабля, два винтовых фрегата, четыре блокшипа, корвет, два пароходофрегата, пять пароходов, четыре судна особой постройки, двадцать пять канонерских лодок и бомбардирских судов из сорока восьми. При этом линейные корабли, пароходофрегат, два особых судна, три канонерских лодки и две бомбарды … вновь взяты трофеями. Сотни погибших, тысячи пленных. Взятые трофеи и пленных было обещано показать и дать возможность с ними пообщаться.

Когда были озвучены русские потери, они были таковы, гарнизона: 82 убитыми и 219 ранеными, больше половины потерь на острове Друмсе, потери на кораблях: 48 убитыми и 159 ранеными. На всех кораблях от линейного до канонерских лодок. «Прошу обратить внимание, господа, НА всех кораблях, принявших участие в сражении», - громко и чётко сказал представитель императорской ставки.

Шок и трепет. Когнити́вный диссона́нс. Разрыв шаблонов. И флага британского флота заодно. Этот процесс, поэтапно был заснят на фотоаппараты. Разорванные куски полотнища, которое было флагом некогда непобедимого Роял Нави, устрашителя целых стран и народов и улыбающиеся лица русских моряков, тех кто сбросил его с пьедестала. Скоро тысячи фотографий, литографий, копий рисунков, с попранным британским флагом, трофеями на которых уже поднят Андреевский флаг, вновь колоннами пленных англичан и французов, увидят не только в России, но, и европейцы, американцы. Они правда за определённую плату. И очень многим увиденное поражение британского флота доставит не только удовлетворение, а нечто большее … удовольствие.

В ответ на эти улыбки победителей в Великобритании прольются десятки галлонов слёз. Ведь только гибель фрегата 'Amphion' дала погибшими и без вести пропавшими 281 человек из экипажа в 320. А были ещё два пароходофрегата, пароходы, ещё один фрегат, корвет, четыре блокшипа с экипажами под четыреста пятьдесят человек. К этому добавлялись потери с линейных кораблей, с канлодок и бомбард. Сотни и плюс ещё сотни к сотням погибших, без вести пропавших, а море пропасть можно было как правило утонув. Хотя в течении нескольких дней по островам у Свеаборга собрали более четырёх десятков голодных, замерших, но, живых робинзонов. Также собирали трупы моряков в море, которых оно почему-то не взяло в свою пучину.

После того как смишники пришли в себя после таких новостей они бросили наперегонки к телеграфу. Куда их конечно не пустили сразу. Там даже возникла нешуточная потасовка за то, кто первым отправит своё сообщение. Верх взяли американцы, но, вмешавшиеся жандармы навели порядок, дав гарантии, что все желающие воспользуются услугами телеграфа в своих целях, но, под присмотром военных цензоров. Для этого труднее всего было найти людей хорошо владеющего испанским и португальским. Но, нашли. Для определения кто всё же будет первым отправлять сообщение тянули жребий … Форту́на улыбнулась баварцам. И они под завистливыми взглядами и разноязыкое шипение коллег по цеху довольные пошли первыми отправлять телеграмму.

Сброшенные на Европу информационные бомбы о невиданной победе России теперь и на море разносили в клочья взращённые представления в больших и малых европейских столицах у публики и обывателей о делах идущей войны с правильной части света с неправильной. Кроме этого и это было важней, сведения о поражении наносили всё более ощутимые удары по экономикам воюющих с Россией стран. Когда туман слухов и домыслов о сражение при Свеаборге был развеян ветром достоверности, на биржах Европы английский и французские бумаги, франк и даже казалось не потопляемый фунт стерлинг, нырнули вниз, вслед за погибшими кораблями и моряками своих флотов. Лихо скакнул верх ценой фрахт для тех, кто собрался выходить в море, особенно, кто собрался идти на Балтику. А пока Европу лихорадило из-за новостей из России она от своей победы уже начала собирать бонусы. Прежде всего от снятия морской блокады теперь и Балтики.

Уже через несколько дней после сражения у Свеаборга в Финский, Ботнический заливы и со всего балтийского побережья России в море вышли сотни шхун, шняв, кечей, лайб и простых рыбацких лодок. Ещё сотни встали под погрузку и готовились выйти в море. Таможенники, торговый люд, кабачники и чего уж греха таит местные портовые шлюхи искренне возрадовались русской победе. Благодаря ей жизнь в портах и на побережье сразу забурлила жизнью.

В русские балтийские порты уже не таясь, но, все-же обходя стороной идущих домой французские и британские отряды, устремились десятки прусских, шведских, датских, американских судов. В их каютах находились десятки людей, а в трюмах тысячи тонн грузов, которые должны были помочь России успешно продолжать войну. Судоходство и рыболовство от Либавы до Оулу было восстановлено. Русская Балтика ожила, задышала полной грудью и из-за этого Россия получила новый приток материальных сил и воодушевления.

Отдохнувший и с хорошим настроением Действующий Балтийский флот в последний день лета взял и появился недалеко от Стокгольма. Туда пришли не только паровые корабли, но и парусные линейные корабли. Шведы с опаской смотрели на стройную мощь кильватерного строя русских отрядов и вдыхали дым из их труб. К такому повороту дел на Балтике в этой войне свеи были не готовы. Им из Лондона обещали иной ход войны. И вот они теперь рассматривали вблизи своих берегов двадцать шесть больших военных кораблей и под Андреевским флагом. Поэтому Стокгольм слегка запаниковал. На военных кораблях были близки к побитию боевой тревоги и выходу в море. Возрождённая русская морская сила на Балтике, показав себя и погрозив собой шведам ушла к Готланду, оттуда к Либаве, там встала Паровая эскадра, парусники ушли в Виндаву.

Но, не только вновь явленная Выборгская губерния приросла землями. Гулять так гулять. Стрелять так стрелять. Поэтому был ещё один указ. Не громкий, но, полезный.

Новая граница столичной губернии прошла от крайней западной точки берега Чудского озёра по какой-то речушке до реки Кунда и одноименного залива. Тем самым прирезав Санкт-Петербургской губернии кусочек Лифляндской и западную часть Эстляндской. Причина? Война. Вдруг так станется, что сломят басурмане европейские оборону Ревеля и марш-марш к столице. А теперь у него на пути будет три реки - Кунда, Нарва и Луга. Если не на первой остановят, то на второй, нет, так на третей точно.

Вот, так, в прямом смысле слова движением руки, росчерком пера, земли русской стало больше. Да, русской, туда в течении ряда лет переселят н-ое количество крестьян из России плюс русификация и всё придёт в норму.

Но, даже новости о появление десятков военных кораблей под Андреевским флагом у берегов Швеции не могли перекрыть то гвал, который стоял в европейской прессе, правительствах и вновь биржах уже несколько дней. Повод к этому опять дали корабли, отмеченные крестом Святого Андрея. Это был мой пятый удар из «Десяти императорских или русских ударов».

Первый это - Керчь.

Второй –НЕватерлоо 18 июня под Севастополем.

Третий –Евпатория.

Четвёртый - Свеаборг. Он и дал зелёный свет для военно-политической стратегической операции - «Перелом». И спустил взведённый курок для пятого удара. Удара туда где его совсем не ждали. Не верили, что это возможно. Просто потому-то это было просто невозможно. Но ... «Я знаю точно: невозможное возможно…» Поэтому я ещё с февраля начал подготовку операции - «Морской конь». Так её мы с моей подачи шутя называли с Константином. О ней знали только мы и ещё три адмирала. Всё. Баста. Чем меньше, тем глуше. Тишь, да глушь, лучший друг тайн и секретов. Так-то.

Джек Деррик, был пьяницей, но, не пропойцей, не забулдыгой. Он был не плохим плотником, мог заработать на жизнь и честную выпивку. Давно женат, да так, что уже и забыл, что был когда не женат. Имел трое детей, но, они слава Богу все жили уже самостоятельно. Вторую дочь, Джоану, он выдал замуж в прошлом году. Поэтому теперь он позволить выпить себе почаще. Это конечно не нравилось его супруге Мэгги и когда он сильно перебирал с виски она его в таком состоянии даже могла немного поколотить и не пустить домой. Но, он её всё равно за что-то любил. Свою, Мэгги. И вот в этот вечер поняв, что домой ему в таком состоянии вновь не попасть, Джек Деррик, напевая не очень пристойную песню про моряка и портовую шлюху, шатаясь и виляя по дороге шёл к себе в нору. Так он называл своё местечко в порту, где, можно было завернувшись в старое одеяло выспаться. А утром в долг или за мелочь, тут он проверил карманы и улыбнулся, там было несколько монет. Здесь же в порту опохмелиться и пойти домой или на работу. Завалившись в нору, он вскоре уснул, пьяно захрапев.

Он проснулся, чтоб поссать, когда уже начало светать. От утренней прохлады было зябко и он ещё пошатываясь пошёл под пирс, чтоб облегчиться. И, когда не без труда затянув ремень на штанах поднял голову, вдруг увидел в заливе недалеко от берега четыре немаленьких судна. Вечером их точно не было. Но, это было не самое интересное. К берегу ходко шли сразу наверно под двадцать баркасов, шлюпок. Ему стало вдруг любопытно, кто это и в таком количестве пожаловал в их небольшой город и порт на самом севере Великобритании. И он зайдя на пирс решил их дождаться.

Дождался. Когда люди стали высаживаться на пирс, Джек Деррик, увидел, что они все были вооружены. У каждого было ружьё и пистолет, а то и по два. Действовали они быстро и слажено. Выгружали тяжелые ящики, мешки и даже ... осёдланных и в конской упряжи лошадей, двухколёсные повозки. Не успел ещё на тяжелую голову чего-либо сообразить, как ему быть, как к нему быстро и молча подошли трое. Один из них с каким-то непонятным акцентом сказал ему: «Hello, my friend!» И улыбнулся или ухмыльнулся. Джек только хотел сказать в ответ тоже приветствие, как другой двинул ему в поддых. Упасть ему не дали и когда он пришёл в себя, подтащили его к человеку, который был тут явно старшим. Он его начал показывать карту города и спрашивать, как быстрее пройти к ратуше, дому мэра, начальнику порта, полиции, есть ли в городе войска, склад с оружием, оружейные лавки, банк. Джек опешил от такого обращения и вопросов незнакомцев. И позволил себе проявить смелость и спросить: «Кто они такие и чего им здесь надо». В ответ получил ещё раз поддых и несколько раз по ребрам. Тут к нему пришло понимание, что эти люди бить умеют, это не его Мэгги или пьяная драка с собутыльниками. И когда снова отдышался, дал ответы на их вопросы и начал показывать дорогу. Так начался захват русским морским десантом небольшого порта в масштабах Британии, но, самого большого порта на её севере – Терсо. Что в Шотландии. Ещё и север Хайленда. Где и так не очень жаловали англичан, а после голодных сороковых годов тем более. Хотя Терсо был портом и жил лучше, и богаче чем окрестности.

Глава 3

ГЛАВА 3

В своём желании взять и вдарить по яйцам бритам я был не одинок. Как там в будущем на форумах и здесь в моём новом настоящем. И вот здесь я, весь такой умный, оказался в роли догоняющего в вопросе подготовки и начала крейсерской войны и каперства. Узнав об этом я приятно удивился и вновь у меня возник вопрос: «А почему без меня нельзя это было сделать?» Ну хоть, что-то попытаться, изобразить движение хотя бы.

Уже в разгар Крымской войны, зимой 1854 года, адъютант дежурного генерала Главного морского штаба капитан-лейтенант Алексей Степанович Горковенко, отправленный в 1853-м в качестве представителя от Российской империи на морскую метеорологическую конференцию в Брюсселе, а потом командированный в Северо-Американские Соединенные Штаты, отправил генерал-адмиралу великому князю Константину Николаевичу записку с длинным названием: «О гибельном влиянии, какое имело бы на торговлю Англии появление в Тихом океане некоторого числа военных крейсеров наших, которые забирали бы английские купеческие суда около западных берегов Южной Америки, в водах Новой Голландии и Китайских». В ней содержались конкретные предложения по ведению крейсерской войны с Англией. Горковенко считал, что в Сан-Франциско можно будет дешево приобрести нужное количество клиперов «отлично-хороших ходоков, во всех отношениях способных к такому крейсерству». Команды для новых крейсеров предполагалось взять с фрегатов вице-адмирала Путятина, находившихся на Дальнем Востоке и Камчатке. Он писал: «Можно, наверно, сказать, что первое известие о взятых нашими крейсерами английских торговых судах произведет сильное действие на Лондонской бирже, цена страхования судов возвысится непомерно, все товары будут отправляться на американских судах и английское торговое судоходство в Тихом океане уничтожится. Те же самые крикуны, которые теперь требуют войны, попросят мира, тем более что поймать наши крейсеры на пространстве океана будет делом почти невозможным, как бы многочисленны ни были военные суда, для того отряжаемые из Англии и Франции. Небольшие клипера всегда могут укрыться там, где появление военного фрегата или корвета тотчас сделается известным...» Весьма любопытной была резолюция великого князя Константина Николаевича на этой записке: «Государю (т. е. Николаю I) эта мысль очень понравилась, и он приказал мне лично переговорить с [К. В.] Нессельроде об исполнении. Пугают только деньги».

Вот так не совсем простой, но всего лишь капитан-лейтенант доходчиво объяснял, что главный удар бриты получат не от прямой потери тоннажа, а на биржах! В яблочко!!! Ещё и про роль лондонского Сити в принятии решений указал. Тройка, семерка, туз!!! А государственные мужи в больших кабинетах и с большими эполетами нет. Или может да, но, решили, что лучше не надо. И я взят одного такого «мужа» за вымя, а именно своего теперь брата Константина, который был по всем морским делам и узнал вот что. Он исполнил приказ отца и государя, и переговорил с Нессельроде. И тот с тревогой в голосе и на лице убедил его, что рейдеров в море никак нельзя выпускать, а каперов от имени России тем паче. Просвещённый мир не поймёт и России сделается ещё хуже. Тем более, что Россия дала своё согласие, что каперством заниматься не будет. И ... убедил! Хотя Николаем Первым вопрос каперства рассматривался вполне серьёзно, в первую очередь как попытка удержать Англию и Францию от вступления в войну против России.

4 января 1854 года рескриптом Николая I было составлено «Особое положение» по каперам. Положением этим было постановлено, что патенты могут быть выдаваемы только русским подданным, а объектом для нападения со стороны каперов должна быть по преимуществу неприятельская публичная собственность, и только те суда нейтральных государств, которые занимаются подвозом военной контрабанды и посягают на нарушение блокады. 28 марта Англия и 29 марта 1854 года Франция издали декларации, где тоже отказывались от выдачи каперских патентов против России. А войну ей они объявили ... 27 марта. Отказывались при условии, что Россия сделает то же самое в их сторону. И ссылались на... «нравственные чувства народов», призыв к ведению войны цивилизованно. Тут мы вдруг стали для них не варвары. А наши европожополизы и рады, белый сахиб за своего признал. Торговый тоннаж России и тоннаж Англии и Франции. Это даже не слон и моська, а скорее кит и килька. Кто в плюсе окажется? Зато цивилизованно ... млять.

Кто у нас прикрыл тему рейдерства и каперов? МИД, а МИД это ... Нессельроде. Вот так-то. Константина он убедил, каперство слил. Министр иностранных дел ... РОССИИ!!! И этот человек с 1816 года у руля внешней политики России, с 1844 года канцлер!!! Твою мать!!! Кто же он!? Дурак? Нет. Дебил? Нет. Так кто же ОН!?

Родом он был из немецкого графского рода Нессельроде, при роспуске Священной Римской империи медиатизованного. Его отец Максимилиан Нессельроде служил в Австрии, Голландии, Франции, Пруссии и, наконец, в России. Типичный попрыгунчик в поисках теплого местечка. Нашёл в России. Мать, еврейка протестантского вероисповедания, Луиза Гонтар была дочерью богатого купца из Гренобля, имела титул баронессы. Еврейка и протестанка !? Это мощно. Богоизбранность в квадрате. Сам Нессельроде родился в Лиссабоне, где отец его был русским посланником. Был окрещен по англиканскому обряду, так как церковь английского посольства была единственной протестантской церковью в Лиссабоне. Он и сейчас оставался протестантом. По высочайшему повелению в 1788 году он был записан в службу мичманом в русский флот — в восьмилетнем возрасте. После обучения в БЕРЛИНСКОЙ гимназии, в 1796 году он приехал в Петербург, однако его успешной карьере во флоте мешала хроническая морская болезнь. Сразу мичманом в русский флот значит можно младшим школьником, а учиться так в Берлине. Что имеем в итоге. Папаня немец, граф-попрыгун, протестант, мамаша еврейка-протестантка, их воспитан и обучен в Берлине. Стопроцентные европеи, сверхлюди по отношению к «рюски барбарус». Что из этого получиться для России? Верно. Точно не в пользу России. Нессельроде и сейчас говорил часто неправильно по-русски. Неправильно по-русски, министр иностранных дел России, если что.

Что-то и кого-то это поипень мне напоминала. А! Вот! Адам Чарторыйский. Поляк, аристократ. Лично видевший последний раздел Польши. Был Александром Первым был поставлен во главе министерства иностранных дел ... России, откровенно указав императору на то, что он может направлять внешнюю политику России не иначе, как в согласии с интересами Польши. Это нормально!? Кто после этого Александр? Тупица, дебил или реально ипанутый либерал!? И где сейчас этот бывший министр? В Париже. Собирает на деньги англичан Польский легион. Часть его уже в Крыму. Наверно это даже хорошо. Поляки оттуда домой не вернутся точно. Минус для будущего мятежа. Идём дальше по министрам. Максим Максимович Литвинов, советский нарком иностранных дел, настоящее имя, фамилию не я не помнил, но, точно, знал, что он стопроцентный еврей. Боролся в Лиге Наций за мир во всём мире. За союз СССР против Германии с Гитлером. Европеи с СССР против Гитлера!? Они для этого дали ему прийти к власти и позволили ему вооружаться? Понятно против кого. После Чехословакии это стало более чем понятно. Так кем был Литвинов? Тупица, дебил или реально сравший на Россию, еврей? Другой министр. Эдуа́рд Шевардна́дзе, грузин. И? Слив по полной при СССР. Став президентом Грузии, повернул её на запад. Боевики из Чечни ходили в Грузию свободно, лечились там. Тупица, дебил или реально сравший на Россию не русский министр иностранных дел?

Андрей Козырев. Мистер «Да». Ошеломлённый красивой обёрткой American Life, перековавшийся и затаившийся после этого советский молодой дипломат. Мегасливатор интересов России. Где жил на момент моего убывания из своего времени? Штат Флорида, США. Бывший министр иностранных дел России на ПМЖ в США!!!??? Был ли он своим для России, русским будучи им по крови? Нет. А кто он? Тупица, дебил или реально ипанутый либерал!?

Вывод какой? Не в том, что виноваты во всём евреи. Ха-ха. Что Александр или Николай были из авраамова племени? Нет. Но, министров они выбирали, назначали, прощали им неудачи. Им за это держать ответ. Вывод другой, не может стоять во главе министерства, тем более МИДа и занимать какой-либо высокий пост, человек по-настоящему не любящий свою родину — Россию. Он должен быть плоть от плоти её. Кровь от крови. Вскормленный, взращенный ей. Который знает точно с чего начинается Родина и дым отечества ему сладок и приятен. Да, если он не очень и русак. Как Андрей Андреевич Громыко, белорус по роду племени. Свою родину-мать он не предаст и не продаст во имя общечеловеческих интересов. Именно так и должно быть. Родина превыше всего. Так было у Чарторыйского, Каподистрии, Горчакова, Литвинова, Шеварднадзе, Козырева. Про Лейбу Бронштейна вообще лучше не вспоминать. Только Россия не была для них родиной по-настоящему. А для кого она была врагом, плацдармом, полем деятельности для себя красивого и во имя прогрессивного человечества. Но, не Отечеством в полном смысле это слова.

И вот теперь здесь у меня был такой же вариант в лице Нессельроде, «карлик-нос» (он был маленького роста и имел не малый шнобель), так его называли его недруги, а у него они были, министр гастроном-кулинар в свободное от работы время. Лавров стихи писал, может и сейчас творит. Это майонезы. Достойное занятие главы МИДа, мороженое, супы, да майонезы выдумывать. Какая на хер может быть Россия, когда надо всех своим супом удивлять. Лайки в свете собирать.

Во время пребывания в Германии Нессельроде познакомился с Меттернихом, тогда австрийским посланником в Дрездене и знакомство это скоро перешло в тесную дружбу. Но, не на равных конечно. Нессельроде смотрел на Меттерниха снизу-вверх; последний казался ему гениальным дипломатом, а его советы — всегда мудро — спасительными. А то как иначе. Это же настоящий европеец, творец истории, что, впрочем, правда. Но, делал её Меттерних в основном после того как Наполеона сокрушила Россия!!! И всё равно вдрызг проигрывающая ему Австрия, была милее сердцу настоящего европейца Нессельроде. Он не мало приложил усилий, чтоб Россия начала Заграничный поход для добивания Бонапарта. Не сделай этого Россия, Европа бы ещё лет пять точно ещё с Францией упражнялась, высасывая из себя остатки сил. И бритам пришлось в войну на континенте более масштабно влазить. А Россия сиди у себя в берлоге и зарабатывай на войне деньги. Шик, блеск, красота! Нет, же пошли спасать Европу. Спасли. И где она сейчас? Одни под Севастополем сидят, другие, дважды спасённые, готовы в спину ударить. Вывод: спасение утопающих — дело рук самих утопающих и за спасение кроме медали надо брать себе нечто более материальное.

В свою очередь Меттерних умел хорошо пользоваться слабостями своего ученика. Например, честолюбием, принадлежностью к настоящей цивилизации и её представлением в России, значимостью выполняемой миссии настоящего европейца в России, ну и благоговением Нессельроде перед ним. А может были ещё какие ниточки. В 1812 году его положение при дворе было упрочено женитьбой на дочери министра финансов Гурьева с немалым приданным. Очень грамотный ход для дальнейшей карьеры.

Воля Николая Первого, ещё заставляла Нессельроде не так явно стараться в плане выполнения своей миссии европейца в России. Но, дело в этом направлении всё равно шло неплохо. Территории на севере, которые веками были за Россией отдали Швеции в связке с подполковником Галяминым, направленный для уточнения границы. С ним было понятно, он был исполнителем воли министра и ему было сказано Нессельроде: «Отдайте им, что попросят. Наших интересов там нет». Так мне подали в сверхсекретной записке о делах Нессельроде. «Наших» это каких для него наших? Их «наших»? Пока не знаю, что за это получил карлик- нос -кулинар, жаль, что ныне покойный Галямин помер, 20 февраля, не успел сообщить. Так вот он сам был награждён двумя тысячами рублей, бриллиантовой табакеркой от имени шведского короля и шведским «Орденом Меча», государственной наградой Швеции, которой награждаются только за военные заслуги.

В 1843 году вице-адмирал Путятин разработал план организации экспедиции к восточным морским границам Китая и Японии. Граф Нессельроде противодействовал ему, опасаясь «возможности разрыва с Китаем, неудовольствия Европы, в особенности англичан». Предлагал признать амурский бассейн принадлежащим Китаю и отказаться от него навсегда. Только смелость и напор Невельского, враги Нессельроде, включение мозга у Николая не дали это осуществить. И ведь по сути это Кисельвроде сделал Николая «жандармом Европы», сам будучи ярым консерватором, подогревал ещё больше тоже самое у Николая Первого. И будучи австрофилом подвёл его под Ольмюцкое соглашение 1850 года.

В мае и октябре 1850 года Николай I-й дважды вызывал к себе представителей Австрии и Пруссии, пытаясь их примирить. Когда это не удалось, Николай I открыто осудил действия Пруссии и обещал Австрии свою поддержку. Тем самым немилосердно нагнув Пруссию. Яснее ясного, что до и после этого Нессельроде убеждал Николая, что теперь в делах с турками нужная для России позиция Австрии обеспечена 100500. Сам верил в это или может делал это специально? Что ж следствие покажет.

Нессельроде я уже ненавидел давно. Ещё там ... в будущем. Открыто, ярко. Там можно было. Здесь нет. Поэтому здесь, в этом настоящем, терпеливо- холодно ненавидел. Вынуждено ждал. Хотя мог одной фразой отправить Нессельроде в узилище. Терпел, стараясь как можно реже встречаться и при встречал включал на максиму свои актёрские способности. Даже улыбался, когда, надо было глядя в лицо человека, которого очень хотелось ушатать и ещё долго пинать ногами. И однажды чуть не сорвался, перед отъездом в Керчь.

Давал ему инструкции, что и как делать. Он возьми и брякни, что неплохо бы сообщить в Вену, что наша активность в делах с Пруссией не направлена против неё. А то мол там волнуются за судьбу Ольмюцкого соглашения. И подобострастно улыбнулся. Это он мне говорит!!!??? Императору России!!!??? Чтоб я отчитался перед Веной, мол, не тревожьтесь всё будет для вас норм. Россия остаётся добродушной терпилой верной своим обязательствам даже если вы кинули её как последнего лоха. Акуеть !!! Сука-а-а!!! У меня аж в зобу дыханье сперло. Я чтоб не перепрыгнуть через стол и не порвать этого карлика в прямом смысле слова, начал кашлять и уронил карандаш под стол, начал его искать и одновременно махая рукой, -«Мол, на выход, потом порешаем». Как сдержался, её Богу не помню. После его ухода около минуты прыгал в кабинете, что гнев утихомирить. Хотя потом весь остаток дня на взводе был. Наверно, Господь, уберег. «Мол, рано ещё». Да, было ещё рано брать Киселявроде за жабры. Нужен он ещё. Как фигура, с которой по мнению многих ТАМ и ЗДЕСЬ можно будет о многом договориться ДО и во время переговоров. После этого момента вокруг Нессельроде по моему указанию, Алексей Федоровичем Орловым, был возведён третий периметр безопасности. Хотя ему и так на стол ложились копии со всех документов Нессельроде, и он знал, о чём и с кем он говорит в своём кабинете, на службе, дома. В той истории именно Орлов в Париже выруливал России приемлемый мир. Даже тот Александр понимал, что Нессельроде отправлять на переговоры нельзя. Сольёт.

Поэтому я уже знал, кто будет после него возглавлять МИД. И это будет не подаваемый в истории как друг Пушкина, Горчаков. Такой же сливатор, просиратель интересов и возможностей России, как Кисельвроде, Литвинов, Шеварднадзе, да Козырев. Очередной европеец, готовый ради европейского концентра положить на алтарь «общих интересов» кровь и плоть своего Отечества. Что успешно и делал. Да были у него и успехи. Договорились с турками о обоюдном наличии военных кораблей в Чёрном море. Дела с Китем. Хотя там Игнатьев всё делал. А Горчаков просто это зафиксировал. Наиболее яркий успех — это отмена в 1870 году ограничений по Черноморскому флоту. Но, после погрома одного из гарантов Парижского мира, Франции, это было сделать не так и сложно. До это и после этого всё на мой взгляд плохо. Не полностью разыгранная карта с сипаями, упущенный шанс отыграться и вернуть своё в 1866 году, Аляска, тягомотина со Средней Азией, Курилы. И апогей этого «плохо» ... Берлинский конгресс. Где жизни русских офицеров и солдат, добывших для России победу, Горчаков бездарно проспал, продремал. В полные восемьдесят лет тягаться с Бисмарком, Дизраэли, вряд ли было это возможно. А Александр тоже мне «управленец», нашёл, кого отправить решать важнейшие дело для России, сливатора и глубокого старика.

Не быть при мне лицеисту министром иностранных дел и даже его товарищем, то есть замом. И дружба с Пушкиным ему не поможет. Хотя за успешное ведение дел в Вене во время войны до меня и при мне, награды он получит. Видел я на Певчевском мосту другого человека. Не друга поэта, а поэта, причём весьма значимого в русской поэзии — Тютчева Федора Ивановича. Кадровый дипломат и работник министерства, с 1848 года занимает должность старшего цензора МИДа, значит знает его работу от альфы до омеги. Все важные документы через него идут. Знает Европу, точнее он её понял. Что она такое по отношению к России прежде всего. Она НЕ друг России. Что и отразилось в его работах «Письмо к г-ну доктору Кольбу» (1844), «Записка царю» (1845), «Россия и революция» (1849), «Папство и римский вопрос» (1850). И вроде как начал работать над большой работой «Россия и Запад». То есть он занимался историософией и геополитикой говоря языком моего времени. Он ДУМАЛ, беря во внимание историю, культуру, прошлое, настоящее, смотрел в будущее. И его взгляды были мне близки и во многом по душе. Почему? Да, просто Тютчев любил свою Родину. И хотел ей только лучшего. Ключевое слово «ей». Для меня он был ... свой.

Хреново, что он на французском печатался. Но, его уже перевели на русский под псевдонимом и сейчас запустили большим тиражом в читающую публику. А всем послам, посланникам, советникам, секретарям и атташе, консулам за границей, ответственным работникам МИДа в России эти работы были обязательны к ознакомлению. И плюс к чтению, нужно было приложить свой отзыв, анализ, согласие несогласие с взглядами Тютчева. Вот и увидим, чем дышат МИДовцы. Хотя и так понятно. Сейчас полно в министерстве нессельродовских выкормышей. Значит будет чистка. Сам Тютчев в статусе негласного посланника императора сейчас мотается по Европе, даёт от моего имени волшебных пенделей дипломатам, решает поставленную перед ним задачу. Усилить позиции России в Европе, нейтральность нейтралов перевести в разряд нулевой или благожелательный для неё. Не вывести Россию из изоляции, это сейчас невозможно, но, если не пробить брешь в ней, то найти лазейки и дырки в заборе можно. В начале было трудно, сейчас пишет, что после побед стало намного легче вести дела.

Я ему даже выражение придумал, когда буду министра предлагать, почти сам — «Поэтом можешь ты не быть, а министром быть обязан». Ха ! Федор Иванович, как я увидел, да, я здесь свободно читал по-французски. Был на моё удивление тоже имперцем, империалистом, только как ему и полагалось, он же интеллигент, поэт, наивным, добрым и мягким. И немало страдал панславизмом. Ну, ничего это поправимо. Я себе и ему тут уже набросал варианты будущей внешней политики. Да, для прикрытия возьмём горчаковскую установку — «La Russie ne boude pas; elle se recueille», «Россия не сердится, она сосредотачивается». А вот дальше.

Доктрина «гарантированного возмездия», право превентивного удара, национальные интересы, свобода в выборе методов и средств для их достижения и защиты, зона ответственности, право настоящих джентльменов при ведении дел, реал-политик, прагматизм, «есть только интересы» и прочие моменты, которые Тютчеву будут в новинку и не особо приятны при реализации. Он хоть и лирик в поэзии, но, не девочка —целочка, уверен многое поймёт. И вот, что я ещё нагородил для себя, него и России в плане ведения внешней политики.

«Доктрина Добра»

1. Россия это — Добро.

2.Добра должно быть много. Не меньше Зла.

3. Добро делают из Зла.

4. Зло это то, что против Добра.

5.Добро — это Россия.

6. Добро должно быть с кулаками.

7.Соседями России могут быть только добрые к ней страны, нейтральные или дружественные ей страны. Или им не быть. См. пункты 1, 2, 3, 4, 5, 6.

Доктрина

Тютчева.

1. Соседи России могут быть либо очень нейтралами, либо её очень добрыми соседями или союзниками. Это императив.

2. В это предполье никто не лезет, признаёт главенство России там или с ней достигается компромисс на основе п.1-го.

3. Россия может иметь национальные интересы, там где сочтёт нужным. И никто ей ни указ, кроме её национальных интересов.

4. Россия вольна защищать себя и реализовывать свои национальные интересы так как считает нужным.

5. «Мир для России, Россия для мира»

И бывший адъютант дежурного генерала Главного морского штаба капитан-лейтенант Алексей Степанович Горковенко, который до 27 февраля 1855 года состоял при главном командире Кронштадтского порта должен был мне начать помогать реализовывать пункт шестой доктрины Добра и четвёртый Тютчева.

Из Свеаборга я шёл по морю в Петербург мчась по Финскому заливу на яхте «Александрия». В её кильватере следовал «Искандер». Александр на Александрии и с Искандером. Это я так шалил и по морю было быстрее и комфортней чем по суше. Да и под шум колёс неплохо спалось. Не сказать, что Свеаборг меня вымотал, нет. Но, подавить массу полноценных шестьсот-семьсот минут с перерывом на поссать и перекус я себе позволил. Вроде как заслужил. Но, не гордый, согласен на медаль. А она за Свеаборг конечно будет. Победа то более чем большая. На гюйс наверно стоит четыре полоски поместить — Гангут, Чесма, Синоп и в этой истории Свеаборг. И подумывал я линейному кораблю «Россия» дать Георгия на флаг, он — она заслужила. Её орудия уничтожили четыре канонерских лодки, нанесли тяжелые повреждения «судам специальной постройки», пароходам и двум британским линейным кораблям, когда нужно было прикрыть своих на острове Друмс. «Россия» выдержала сильный обстрел и понесла самые большие потери по флоту, но, боеспособность сохранила. Хм, символично получается. Россия — страна и «Россия» военный корабль. Выдержали и сохранили.

Это конечно не успех «Азова» в Наварине, но, и британцы не турки. Даже получается своего рода гримаса истории, русский корабль, получит Святого Георгия за то, что набил и повредил так же почитателей этого высокочтимого среди стран и военных святого. Получается Георгий и святой Андрей были на стороне русских. А они оба есть на Юнион Джеке. Как бы ещё раз доказывая, что сила в правде и Бог на её стороне. Наверно есть всё-таки Бог и правда. Только надо верить в них ... и бороться за них. И вот стоя на мостике я вдыхал морской воздух и придавался не только размышления о символах и знаках в жизни и истории, но, и воспоминаниям о не столь далеком прошлом. События начавшиеся тогда должны были изменить настоящее и будущее, ближайшее и на перспективу.

Капитан-лейтенант Алексей Степанович Горковенко вошёл ко мне кабинет 27 февраля. Вошёл, доложился, вытянулся во фрунт и через секунды пять побледнел так, что я заметил хотя он стоял ещё у двери. Значит понял кто перед ним. Я рукой пригласил его сесть, что он с задержкой в несколько секунд сделал, сел и продолжал теперь сидеть во фрунт, был ещё бледен и как положено пожирал начальство глазами. А я его, только я в свою очередь можно сказать ласкал, лелеял и даже носил на руках. И было за что. Этот морской офицер в мае 1854 года вернулся из ... Северо -Американских Соединенных Штатов Америки!!! Это просто фантастика!

В мае 1853 года его волей судеб и начальства отправили на морскую конференцию, правда не знали где она будет. Это Россия детка! Но, зато отвалили 500 червонцев. Поэтому Горковенко убыл в Лондон, в морскую столицу мира, но, там нет никакой конференции, хотел в Париж, но, решил, раз её инициаторами выступали американцы выдвигаться в Америку. Но, и там зеро. Оттуда опять в Ливерпуль и только там выяснилось, что международная морская конференция в Брюсселе. Но, это было только начало его одиссеи.

Конференция была созвана для составления однотипной системы метеорологических наблюдений на море и общего плана для наблюдения морских течений и ветров. В Брюссельской морской конференции приняли участие: Бельгия, Великобритания, Голландия, Дания, Норвегия, Португалия, Российская империя, Соединённые Штаты Америки, Франция и Швеция.

Председателем конференции был избран знаменитый бельгийский учёный-метеоролог Адольф Кетле, активное участие принимал в ней также американец Мэтью Фонтейн Мори. Какой-то известный в морских кругах океанограф, метеоролог, картограф. Результатом конференции было согласие стран-участниц вести метеорологические журналы по одной общей форме. После Бельгии Горковенко махнул опять через Ливерпуль в Америку. И сразу в Бостон ещё и с рекомендательными письмами от Мэтью Мори, который оказался авторитетом среди моряков Штатов. Побывал на частных верфях Бостона, где строили серийные и шедевральные американские клипера. И стал свидетелем спуска на воду клипера "Great Republic«водоизмещение в 4 500 тонн. Он, по-моему, был самым большим парусным деревянным кораблём ... в той истории. В этой есть у меня в резерве парочка парусников и побольше. Так вот сейчас это «Республика», хоть и уменьшенная в тоннаже после пожара взята в аренду монархией, Францией, и гоняет в Крым с грузами. А она было очень быстрой, говорят до 19-ти узлов могла выдать. Вот бы таких «республик» штук несколько на Дальний Восток ходить. Быстро и тоннаж большой. Дональд МакКей, создатель «Great Republic» думаю не откажет в строительстве серии таких улучшенных кораблей у себя и в России. Как и Уильям Генри Уэбб. Он же хотел получить заказ от России на линейный корабль. Получит. Но, из фуфла строить, как он сделал с винтовым фрегатом «Генерал-Адмиралом» ему не дадут. Хотя корабль был хорош. И устроить между ними соревнование в плане стоимость — качество. Учиться у них делать сначала композитные винджаммеры, а потом самим из железа и стали. В реальной истории сумели в середине 60-х заложить и строить броненосные крейсера «Минин» и «Пожарский» тоннажем точно больше пяти тысяч тонн, значит при приложенных усилиях в этой истории железные выжиматели ветра возможны. Для них как раз американец Мэтью Фонтейн Мори уже разработал и создаёт дальше по словам Горковенко карту кратчайших путей в Мировом океане для парусников и пароходов.

Фиксируем, Горковенко был в Бостоне, где клиперов разных и много. В Нью-Йорке установил контакты с нашими послом, консулом, секретарями. Там он вновь встретил этого Мори прибывшего из Европы, и они на почве моря и науки тесно сошлись, установили близкие отношения и поехали вместе в Вашингтон. Где у русского всего на всего капитан-лейтенанта была встреча с морским министром Добинном и ... президентом США Пирсом! Офигено высокий уровень связей! Видать парни решили лично посмотреть на " russian navy sailor«. Который в лице, Алексея Степановича Горковенко, не ударил лицом в грязь и достойно представил Россию и её военный флот.

Будучи в Америке собирал сведения о морском деле и военном флоте США побывал в Балтиморе, Филадельфии, больших портах и центрах кораблестроения. В Норфолке, в главном военном порту США. О, как! И познакомился там с ... Дэвидом Фаррагутом, наверняка, с тем самым, и офицером с фамилией Кеннеди. Дальше больше, Ричмонд, Чарльстон, а это Юг. И оттуда наш герой-непоседа добрался до ... Гаваны!!! Где через русского вице-консула заимел знакомство с местным олигархом сеньором Арриетой. С Кубы в Новый Орлеан, был там три дня и поездом в Вашингтон. И из Нью-Йорка в Бремен, далее Берлин и оттуда в мае 1854 года прибыл Россию ... состоять при главном командире Кронштадтского порта. Несмотря на свою записку: «О гибельном влиянии, какое имело бы на торговлю Англии появление в Тихом океане некоторого числа военных крейсеров наших, которые забирали бы английские купеческие суда около западных берегов Южной Америки, в водах Новой Голландии и Китайских». А ответ ... тишина. Хотя для разворачивания крейсерско-каперской войны на базе США, капитан-лейтенант Алексей Степанович Горковенко был не просто человек — клад, а человек — меч-кладенец. Он там был, у него имелись выходы на нужных людей даже на Кубе! И по нулям. Но, всё же почти.

— Алексей Степанович, вы, слышали такую поговорку. Назвался груздем- полезай в кузов? — спросил я.

— Наверно, нет, Ваше императорское величество, — был ответ всё ещё напряжённо-бледноватого моряка.

— Да, грибы, это вряд ли ваша тема.

— Так, вот что я вам скажу, господин капитан-лейтенант ... инициатива наказуема. Он вновь побледнел.

— Не волнуйтесь так, Алексей Степанович, — сказал я улыбнувшись. — Для вас наказание будет ... поощрением.

— Вы предлагали развернуть крейсерскую войну против Англии с опорой на Америку в своей записке?

— Так точно. Ваше Императорское Величество!

— Вот вам её, с вашим знанием Америки по нашей теме и претворять в жизнь.

Горковенко в ответ на это вновь побледнел и немного пошатнулся. Я даже подумал, что сейчас он у меня тут в обморок упадёт. Он сидел и смотрел на меня с выражением глаз говорящие сначала, что-то вроде: «О-о !!! У-у!!! А-у!!!» Но, секунд через десять и несколько глубоких вдохов — выдохов в его глазах прозвучало такое: «Ии-я-я-я — ха- а-а !!!» По ходу он как говорится вкурил про груздь и кузов. И зачем он здесь предстал перед императором. И наконец-то порозовел лицом. Дальше у пошёл наисекретнейший разговор, о котором даже генерал-адмирал Константин от меня узнал, тогда, когда было уже можно.

В США на Восточном побережье должен был быть создан отряд минимум из четырех вымпелов. Из немаленьких, относительно новых и быстрокрылых клиперов, способных в автономном плавание намотать на лаг не одну пару тройку тысяч миль и не быть при этом пойманным флотом противника. И наоборот самим натопить и напризовать как можно больше тоннажа, и не стесняться захватывать беззащитные порты, приморские поселения англичан и французов на берегах континентов и островах. Некоторые в Атлантике и Тихом океане вообще освободить от гнёта колонизаторов.

Команды рейдеров делать в основном русско-ирландские-шотландские с некоторым вкраплением моряков-профи других народов. Рыжиков для призовых команд, экипажей для потенциальных рейдеров из захваченных трофеев. И в качестве морской пехоты. Закупить даже казнозарядные винтовки, револьверы, холодняк в США не проблема. Как и пушки, для коллекции, например. Было б чем платить. Это ж Америка! За это «I love Аmerica !!!» Корабельные и для пехоты. Ракеты тоже. Всю это движуху прикрыть легендой о сборах в путь дорогу очередных партий искателей золота в Калифорнию. Они именно на клиперах через мыс Горн из Бостона, Нью-Йорка, Балтимора ходили туда регулярно. Готовность к выходу в море первая половина августа. Если Горковенко попадает в США в самом конце марта-начале апреля, апрель, май, июнь, июль для подготовки есть, так может даже успеют раз-другой в море выйти для слаживания. И в США уже были русские военные моряки — Пётр Васильевич Казакевич, капитан 1-го ранга, с конца 1854 года, под фамилией Соловьёв, купец 1-й гильдии, Александр Егорович Кроун, лейтенант, но, тоже купец 1-й гильдии. Внук полного адмирала русского флота шотландского происхождения, Рома́на (Ро́берта) Васи́льевича Кро́уна. Я помнил, что они оба внесли свой вклад в присоединение и освоение Дальнего Востока. В Штатах они делали закупки для Сибирской флотилии. От кораблей до хирургических инструментов. Так, что у Горковенко будут сотоварищи по общему делу уже в Штатах. А из моего кабинета он вышел капитаном второго ранга, ещё не зная об этом. И с очень большими полномочиями, но, об этом до поры до времени знал только я да он. Даже посол в ряде вопрос обязан был ему подчинятся. Точнее, мне, через Горковенко.

Мой план был таков. После получения сообщения из Европы о Свеаборге, неважном какого характера победа или неудача, «Американский отряд» собирается где-нибудь у берегов штата Северной Каролины. И оттуда идут на Бермуды, но, не лезут на хоть как-то укреплённый Сент-Джордж с гарнизоном. А разоряют, жгут, что попроще. Дальше их ждут Багамы. При это призуют и топят, всё, что попадётся под британским и французским флагом. Трофеи, призы и их грузы продать в Майями, на Кубе и не обязательно для этого светиться в Гаване. Трофеи можно продать людям с деньгами договорившись об этом заранее в каком — нибудь портишке поближе к Гаити. После заглянуть на острова Теркс и Кайкос. Скинуть взятые там зипуны на Пуэрто-Рико и пройтись по Малым Антильским островам, английским и французским. В Венесуэле устроить распродажу добычи и двинуться к беззащитным берегам британской Гайаны и Французской Гвианы. Далее идя на юг и освобождая поверхность моря от носителей флагов Англии и Франции. В портах Бразилии будут желающие дешево купить содержимое трюмов трофеев русских рейдеров. Как и в Монтевидео или Буэнос — Аэросе, может, что-то и Парагваю достанется. Там можно добычи набрать много. В тех водах британский трафик богатый. Из Австралии, Новой Зеландии в Англию, из Южной Америки, особенно из Чили. Лови, призуй и таскай на сбыт в порты Ла-Платы. И конечно целью были эти острова, Фолкленды для англичан, Мальвинские для Аргентины.

Сначала мысль, что с ними делать у меня была незатейлива. Захватить Порт-Стэнли, сжечь и утопить там всё. Острова обезлюдить ... в смысле всех вывезти на материк. Объявить его свободной территорий, но, так что точно услышали в Аргентине и хрен с ним. Но, когда из США пришла новость о том, что, после Керчи, сотни американцев, в первую очередь ирландцы, изъявили желание воевать не за Россию, а против англичан вместе с ней. Только из Коннектикута более шестьсот человек заявило об этом в русское посольство и консульство. Ба -бах!!! Рвануло у меня мысль в башке. С пленными рыжиками возня не быстрая, а тут сотни желающих. Ирландская дружина, легион!!! Курс ускоренной подготовки на месте проводить под видом отрядов добровольцев против индейцев, охотников на бизонов, за головами, охраной железных дорог и пр.

Доставлять правда далеко и хлопотно, но, возможно. Сразу в Мемель из Нью-Йорка. После Керчи и поражения 18 июня бриты будут не так уверены в себе, что тревожить нейтральный звездо-полосатый флаг пусть даже на Балтике. После поражения под Керчью Госдепартамент Штатов закатил крупный скандал Лондону, когда бриты позволили себе задержать группу американцев в Портсмуте, где судно, идущее в Бремен из Нью-Йорка, брало уголь. Бриты решили, что они едут в Россию. Что так и было, впрочем. Белый Дом негодовал, вызывал посла на ковёр, «свободная» пресса стала грозить войной за порушение чести и достоинства граждан свободной Америки.Наглые англы были вынуждены дать задний. О чём с удовольствием больше недели писала американская пресса. Или до Бремена, Гамбурга и дальше в Мемель. Или Берлин —Варшава.

Сразу после битья союзников под Керчью на суше и море в нескольких среднего уровня газетах Нью-Йорка и Вашингтона громко зазвучали мысли о том, что, а не упускает ли Америка свой шанс отыграться за действия генерал-майора Роберта Росса и адмирала Кокберна 24-25 августа 1814 года. Живых свидетелей сожжения Вашингтона ещё было не мало. Да и Канада очень похожа на Америку. Так, что даже не различишь где кто. А после сражений 18 июня вновь крепко не в пользу антирусской коалиции и потраченных долларов таких газет и журналистов в других газетах с такими уже призывами стало ещё больше. Зазвучала такая тема на страницах «New-York Tribune» и особенно в «New-York Daily Times» и тем самым далёкая война в где-то на окраинах Европы, и Европы против России американцам стала вдруг ближе. В мае резко вырос поток информации об этой войне, и она сделалась для Америки интересна, и даже выгодна.

Бу-бух!!! А ведь ирландские добровольцы пригодятся не только в командах крейсеров, Крыму, но, и в качестве будущего гарнизона для ... Фольклендов!!! После их захвата пусть ирландцы провозглашают там допустим Морскую республику Эйре, королевство Фениев, да, что угодно, лишь бы ирландское, а значит люто англофобское.

Из очень скудных данных о Фолклендах выяснили, что население там мало, наверно несколько сот человек, гарнизона нет, Порт-Стэнли не укреплён. На островах разводят овец, крупнорогатый скот, лошадей, значит мясо есть. Плюс рыба. Заходят китобои. Хлеб, лес, бухло, шлюх и многое другое можно завести из Аргентины, Уругвая, Бразилии. А из США можно доставить даже на одном судне за раз человек пятьсот — семьсот. Частьиз них с опытом военной службы, нормальным огнестрелом, пушками для береговой обороны и гарнизона и бы хотя одного военного инженера, чтоб укрепления по уму спланировал. В США купить тяжелые орудия для береговой обороны. У Дальгрена, например, заказать.

Пленных мужиков на работы, судьба женщин островов в этом случае понятна. Из тех британских судов, которые попадут к ним зайдя на Фолкленды ирландцы могут сформировать свой отряд рейдеров и сделать корабли береговой обороны, а попадёт к ним в ловушку идущих из Тихого океана немало. В США заказать в разобранном виде бронеплавбатарею, две. На месте собрать. Переизбыток трофеев продавать в Ла-Плате или Бразилии, как и экипажи судов в стране донов Педров, рабство там не отменили ещё. Или за выкуп возвращать. Держать как заложников. А про то как ирландцев англичане продавали в рабы, рыжикам надо чтоб обязательно в красках рассказали.

Так из ирландцев на Фолклендах может получиться серьёзная проблема для бритов. Даже полком морской пехоты подготовленных, вооружённых и мотивированных ирландцев, которых там можно довести и до тысячи, сходу не удалить с островов. Которые находятся даже сейчас в жопе мира. От Монтевидео до Порта-Стэнли 1 100 миль. А британской эскадре с морпехами в Бразилии или в Ла-Плате будут точно не рады. То есть может придётся базироваться на Святой Елене или Кейптауне. А это почти четыре тысячи миль ходу по не лучшей для мореплавания части Атлантики. Если удастся отбить первую попытку, то дело можно будет дотянуть до войны с Персией и сипаев. Внимание, ресурсы переключаться туда. А там ирландцы на Фолклендах могут смело обращаться за покровительством к США или Франции, может к Аргентине или Испании. Американцам это особенно интересно у них путь лежит в Калифорнию и обратно в этом районе. Вынести вопрос Фолклендов на международный арбитраж, конгресс, сходняк, как угодно, как любят делать сами бриты, а там несложно будет доказать, что англы остров просто забрали себе. И пробовать решить вопрос не в пользу бритов. России в этом совсем не обязательно участвовать ... официально, она же сосредотачивается, пусть другие в открытую с Британией собачатся. И кстати Фолкленды неплохо накладывались бы на остров Перим. Это тот, что в Баб-эль- Мандебском проливе, который после пуска Суэцкого канала станет ой какой стратегически важным. И пролив и остров в нём. За Перим можно-нужно стравить англов и франков. Но, для этого его надо «случайно» взять себе. Сделают это героические фрегат «Аврора» и корвет «Оливуца», которые блуданут и случайно посетят остров Перим и чудную страну Джибути.

Извечный вопрос. Что делать? Что делать, чтоб найти где взять деньги на Фолклендско — Мальвинскую- ирландскую авантюру? Придётся сначала вложить свои, они отобьются долей с добычи, трофеями, как и расходы на подготовку рейдеров вообще. На биржах поиграть, когда новости о русских крейсерах, пиратах уронят курсы фунта, франка и бумаг на биржах мира. А дальше по-русски, пустить шапку по кругу среди ирландцев США. Мне нашли сведения, что во время Великого голода в Ирландии в США уехало с Зеленого острова больше миллиона человек. А сколько до по сути геноцида и после него до 1855 года включительно? Сотни тысяч. Даже если доллар с семьи в год это уже сотни тысяч долларов, миллионы. Вот и собирать деньги через общества любителей гэлльских сказаний, музыки, танцев и святого Патрика. Ну и эксы тоже никто не отменял. Подсказать, научить только надо.

С Фолклендов американский отряд должен будет идти через Магелланов пролив в Тихий океан. И чтоб его пройти без проблем ещё в Штатах должны были купить два парохода для океана с хорошими машинами, желательно винтовые, но, можно и колёсные. И чтоб под парусами имели хороший ход. Они идут в Монтевидео вперёд рейдеров и ждут их там. Вооружить и поднять Андреевский флаг на Фолклендах можно будет. Так же по пути туда может получиться взять трофеем один, два подходящих парохода. Чтоб за один раз и быстро пройти капризный пролив. А вот дальше отряд должен будет разделиться. Два-три парусника и пароходы пойдут на север вдоль побережья Южной Америки прилагая усилия для уменьшения тоннажа торгового флота Британии и Франции в этой части Мирового океана. Побережье после чилийской Патагонии обжитое, портов больших и других достаточно.Из Вальпараисо парусники пойдут столбить для России остров Пасхи и дальше с освободительной миссией во Французскую Полинезию. «Вы не были на Таити?» Так вот русский флаг в этой истории там будет поднят. А архипелаг Туамоту также имеет название «острова Россиян», которые впервые нанёс на карту мира Фаддей Фадеевич Беллинсгаузен в 1820 году, так, что своё будем брать своё. Оттуда по пути на Фиджи где будет рандеву зайти на Американское, Западное Самоа в бухту Паго-Паго, чтоб оглядеться там, крест и знак поставить. Бухта, за которую чуть не схлестнулись американцы и немцы, говорят очень хороша. Так отчего ей не стать полезной для России? В этой истории у меня были обширные планы на приобретение земель и островов в южной части Тихого океана.

Пароходы же так и идут дальше на север вылавливая тоннаж Англии и Франции и через порты Боливии, Перу, Эквадора, Колумбии, Коста-Рики, Никарагуа, столь любимой в той России страны... Гондурас, потом Сальвадор, Гватемала, Мексика. Страны посмотрят, флаг России покажут. Польза будет не малая для дел грядущих. Ну, и здравствуй Калифорния! Лос-Анджелес, Сан-Франциско. То есть как и предлагал Горковенко действовать крейсерами в тех водах, только с другой стороны туда прибыть. Затем ввалиться в воды Канады. В Викторию, Ванкувер можно и десант высадить, разорить их. Там ещё селение, что-то вроде Колы или Кандалакши. И заселить их старателями из Калифорнии. Шепнуть, что там на реке Фрезер вроде есть золото. Была правда одна проблема с Канадой. Это её часть была не под прямой властью Лондона, а управлялась Компанией Гудзонова залива. А Аляска зависела от поставок продовольствия, которая по договору 1834 года осуществляла ... да, да Компания Гудзонова залива. Между ней и Российско-Американской компанией в 1854 году была заключена конвенция о нейтралитете. Согласно предложению, переданному в Лондоне представителям английской компании, нейтралитет предполагал:

1) неприкосновенность территории обеих компаний; 2) безопасность их судов и имущества в своих портах; 3) безопасность судов и грузов в открытом море.

Английское правительство утвердило конвенцию в первых двух пунктах. Третий пункт был отклонён на том основании, что безопасность судов и грузов в открытом море составляет предмет «народного права», и поэтому его определение относится к компетенции парламента. То, что доктор прописал ! Не рой яму другому.

Вот такой как ни крути выгодный сейчас для России договорняк. Тоннаж компании можно не трогать, а не её, но, британский потрошить. Но, есть ещё одно «но». Захват Виктории и Ванкувера могут осуществить добровольцы хоть под флагом страны Эйре или республики Калифорния, дать хоть под Весёлым Роджером. А русского флага там и рядом не будет. Поскольку пароходы пойдут на Аляску, наводить в тамошних водах порядок.

Второй отряд клиперов от Магелланова пролива пойдёт по «зерново-шерстяному» маршруту на Новую Зеландию и Австралию. Освободив его от попавшихся английских судов и по пути остров Чаттам от англичан и одарит аборигенов от щедрот своих ... огнестрельным оружием, порохом, пулями и другими дарами, которые будут создавать при попытках вернуть остров проблемы британцам. Например, несколько ирландцев с опытом военной службы и желанием проливать кровь англичан. А аборигены это ... маори. Маори с нормальным огнестрелом и ирландцы — это сила! И направление для работы в перспективе по теме Маорийских войн в Новой Зеландии.

После Чаттама корабли под Андреевским флагом ждали воды родины Питера Джексона. Его эпопея «Властелин колец», «Хоббит» мне нравились. Мне бы полк Леголасов, батальон всяких там троллей, дюжину орлов и мир был бы уже заключён. Ха-ха. Но, особенно симпатичен был мне ... Смауг. Умный, разговорчивый такой. Жадный только. Убили его конечно сказочно легко. Такую совершенную боевую машину и попали именно туда где нет брони. Да и померла такая зверюга больно быстро от одной стрелы. Эх, мне бы его в руки и тот объём золота, которым его залили гномы. И я бы сказку сделал былью намного быстрее и проще. Эпично смотрелось как я на драконе сжигаю осадную армию под Севастополем. Нет, не так. Балаклаву, Маленький Париж в бухте Камышовой, тоннаж союзников в Варне и идущий в Крым. Затем испепеляются Роял Нави и главные порты Англии и Франции. И всё абзац! Армия союзников сдаётся в плен. Да! Сказка! Нечто подобное делается и будет делаться под Севастополем, в том, числе и с помощью крейсеров, но, через титанические усилия и потери. И Британия с Францией не сказочный Смауг, одной стрелой не убьёшь. Но, и не убиваемые они не были. Вот и должны стать оставшиеся «удары императора» стать теми стрелами, которые заставят истекать их кровью и терять силы для дальнейшей борьбы с Россией. Сейчас и потом.

Взять на штык Веллингтон хотелось бы конечно. Точно сколько там население было неизвестно, пара тысяч есть наверно. Значит сотни три-четыре мужиков способных встать под ружье там есть, плюс предместья. А обращаться с ружьями там умели. Даже подуспокоившиеся маори заставляли быть в тонусе. Силы армии была разбросаны по беспокойному острову, но, гарнизоны в главных городах были точно. Это минус. Но, был один большой плюс у Веллингтона, как и у более легкой добычи — Окленда. Второй по населению и значимости город и порт на острове Северный. Ещё был Нью-Плимут. У них не было береговой обороны ... вообще. Поэтому — внезапность или военная хитрость, можно под флагом бритов зайти в порт и начать высадку, организованность, лучшее вооружение — корабельные и десантные пушки, ракеты, казнозарядные винтовки и карабины Холла и конечно Шарпс, револьверы и тоже сотни человек в десанте. И Веллингтон, потом Нью-Плимут и Окленд могут быть взяты на штык. Это несомненно приведёт к ослаблению позиций британцев на Северном острове, а там до Крымской войны и после неё были тяжёлые для британцев войны с маори. Которые кстати англичане до полной победы довести не сумели и пошли с маори на мир на основе обоюдных договорённостей. Теперь же удар по бритам резко ослабит их позиции на острове и маори могут начать войну раньше, они ребята быстрые и решительные. Сопли жевать они не будут, такой шанс они упускать вряд ли станут. Тем более, что им будет от щедрот оставлено оружие, снаряжение, запасы и вновь ирландцы в качестве помощников и военных специалистов. А это значит точно будет война со стороны маори. И нет только маори. Ведь через ирландские Фолкленды даже ещё во время войны на Северный остров успеют прибыть сотни ирландцев и столько же тонн грузов нужных для ведения войны. Англичанка подогревала России Кавказ, Польшу, Финляндию, Среднюю Азию, теперь и она ей будет разогревать и поджигать уже сейчас её потенциальные горячие точки. В эту игру можно играть вдвоём. Концепция бумеранга, гарантированной ответки должна реализовываться неукоснительно. Враги, противники России должны истекать кровью, в прямом и переносном смысле. В данном случае маори умеют её пускать, а ирландцы её жаждут. Это к чему? А к тому, что они должны найти друг друга и слиться в англофобском экстазе.

Далее отряд шёл к Австралии. В Мельбурн лезть не стоит неудобный вход и выход в порт для атаки. Может и береговые батареи там есть, форт или форты. А вот Сидней и Брисбен пощупать можно. Дело в том, что русский военный транспорт «Двина» был в Сиднее в июне-июле 1853 года, что меркам связей Россия — Австралия очень недавно. И его командир, капитан 2-го ранга Бессарабский Петр Николаевич, а ныне первый после Бога на пароходофрегате «Смелый», чётко изложил в своём рапорте, что береговая оборона Сиднея отсутствовала. Точнее её строили на острове Пинчуг, но, так, что успешного результата было совсем не видно. То есть можно войти в порт разгромить и сжечь его на хрен и без высадки десанта. В Брисбене береговой обороны точно не было. В порту изничтожать тоннаж сподручней, чем гоняться за ним по морям и океанам. После него рейдеры должны были освободить от французов острова Новую Каледонию, на Новых Гебридах у торговцев сандалом экспроприировать их деньги, имущество в силу того, что этим там занимались французы и англичане. И после этого добежать до Фиджи, он там рядом совсем. Дождаться или уже встретить там 1-й отряд парусников. Оттуда через Науру в Манилу. Может там уже и узнают, что война закончилась. Если так, то в Николаевск -на —Амуре, по пути обозначив остров южнее Формозы, Люньсуй вроде, крестом и плитой, зайти на Рюкю, в Японию и оттуда наводить порядок в водах русского Дальнего Востока. Ждать прихода отряда кораблей из России. Если нет, то, в Южно-Китайском море есть чем заняться русским крейсерам.

Вот такое планов громадьё. Натопить тоннаж, нахватать призов и трофеев, нанести удары по островам, берегам и портам англичан от Бермуд до Австралии. Нанести пробоины курсу фунта стерлинга, франка и экономикам странам — хозяевам этих валют. Из Фолклендов сделать для бритов большую проблему, из острова Чаттам поменьше, а из Северного острова Новой Зеландии очень большую. Застолбить за собой остров Пасхи, часть Французской Полинезии, Самоа с Паго-Паго, Фиджи, Науру. Усилить силы флота на Дальнем Востоке для будущих дел с Японией и Китаем. Но, это было ещё не всё. Раз назвался груздем, значит полезай в кузов. И это было и про меня тоже.

Великобритания и особенно Англия, именно Англия уже вторую неделю полыхала пожаром гнева, боли, ярости, ненависти, лютой злобы, такой которая просто готова была разорвать сердце, разум. Ненависть и злоба были таковы, что пока затмевали даже холодный, расчётливый британский рассудок. Они жгли изнутри, пылали, распаляя друг друга и требовали выхода, и он был найден. Во всех крупных городах после таких новостей начались стихийные беспорядки. Сотни людей выплеснулись на улицы, площади, парки, скверы. Были разгромлены лавки, магазины, вербовочные пункты, где-то даже полицейские участки, досталось и городским зданиям. На улицах толпа избивала хорошо одетых людей, переворачивала экипажи. Почему такое вдруг случилось? Их обманули, надули, держали за дураков. За баранов, нет овец, которых можно было гнать куда надо и стричь, когда надо. Начиная от простых работяг Манчестера, Бирмингема и до членов вполне приличных лондонских клубов. Причиной всего это была война, которую и это теперь стало понятно всем, Великобритания НЕ выигрывает. Наоборот, проигрывает. Почему? А потому-то вдруг далекая война, про которую писали в газетах взяла пришла в саму Великобританию. И это окончательно стало понятно, когда она залезла ростом цен в кошельки рабочих и тех, кто реально в поте лица своего зарабатывал себе и для семьи на жизнь из-за дня в день.

Джентльмены и около них получили удар по своей уверенности, что «Британия правит морями» и не только ими, но, и тем, что эти моря омывают. Соответственно это и позволяло ей и джентльменами ощущать свою силу, гордиться ею, ну и конечно благодаря этому зарабатывать членам клубов разного уровня и тем, кто ходил в ранге околоджентльменов. И вот теперь из-за невиданной дерзкой наглости русских могущество Британии ставилось под сомнение, а это неминуемо сказывалось на возможности получать от этого выгоду джентльменам. А они к ней уже весьма и весьма привыкли. К хорошему всегда быстро привыкают.

Русские пираты оказались весьма миролюбивы и даже щедры. В Терсо они не насиловали всех подряд, даже не избивали, были опрятно одеты и выбриты. И даже знали несколько общих фраз по-английски и даже ... по шотландски !!! Нет, те смельчаки, решившие им оказать сопротивление с оружием в руках получили пули в свои тела. Погибшие среди местных были, раненым сами же русские оказали помощь. Тем, кто был менее смел, но, всё же решившим открыто сказать пришельцам, что им здесь не рады, получили свою порцию ударов. Жестоко? Наверно, нет. Вместо не столь тяжелых побоев могли схлопотать пулю или удар штыком, а не разбитые морды, сломанные носы и ребра будь на месте русских пиратов, свои ... английские.

Город не подвергли разграблению, да, изъяли городскую казну, взяли то, что считали нужным в магазинах и складах. Раздав насмешливые расписки, что у королевы много, она возместит ущерб. Обращаться по адресу — Англия. Лондон. Букингемский дворец, а также в Лондонское Сити. Причём расписки были напечатаны. С мэра и наиболее уважаемых граждан города были взяты свидетельства, что город не разграблен и не сожжён. И к удивлению горожан, русские начали делать съёмки на дагерротипы города, жителей.

Русские ушли, оставив после себя флаг с крестом Святого Андрея на здании мэрии. Это они тоже сняли на аппарат. Причём не поленились входы и пути на чердак заколотили и завалили, и объявили, что заложили там заряд пороха в пятьдесят фунтов, если полезут снимать флаг, рванёт так, что мало не покажется. Поэтому он реял над Терсо ещё целую неделю, шевеля в головах и душах шотландцев разные думки и чувства по поводу креста святого Андрея в Шотландии над городом, где власть англичан был убрана в течение одного утра. Ведь это был Ха́йленд, а не заплывший жирком Эдинбург. Это были разные Шотландии по уровню жизни и по отношению к англичанам. Хайленд был беден и позволял себе открыто их не любить.

Поэтому русский Андреевский флаг очень раздражал власти, пока не додумались залить чердак водой, чтоб намочить порох. Залили, в том числе и верхний этаж. Не трусы полезли снимать флаг и увидели, что никакого заряда и не было, просто бочки.

Флаг сняли. А вот собрать и уничтожить сотни, тысячи, книжечек и листовок, которые русские сами и с помощью местных мальчишек расклеили по всему городу и раздавали в руки была ещё та задача. Когда представили властей ознакомились с их содержанием им поплохело. Там кратко, но, доходчиво излагалось, кто такие англичане по отношению к Шотландии. Жестокие, лживые, коварные захватчики, вампиры, пьющие веками жизненные силы из шотландцев. Поправшие их историю, культуру, веру и право на свободу для Шотландии. Особенно ярко были описаны наиболее близкие события, изгнание со своих земель ради английских овец и Великий голод. И было приведено количество погибших и пленных шотландцев в Крыму на войне с Россией. Причины этой войны, где сотнями гибнут шотландцы, ради выгоды и власти англичан. Поддано это было так, что после прочтения хотелось англичан ненавидеть.

Смело Шотландия в ногу!

Духом окрепнем в борьбе,

В царство свободы дорогу

Грудью проложим себе.

Вышли мы все из Скотланда,

Дети Альбы свободной.

Кланов братский союз и свобода —

Вот наш девиз боевой!

Долго в цепях нас англы держали,

Долго нас англичанин томил;

Чёрные дни миновали,

Час искупленья пробил.

Если слова куплетов вызывали опасения, хотя и без неё много песен у шотландцев было не очень приятных для ушей англичан. А тут «борьба», «свобода», «союз», «цепи», «искупленье», открыто, дерзко, призывно. Но, припев крыл это всё напрочь, он был в прямом смысле убийственным.

To do this, do not feel sorry for the English, beat the English, kill the English!!!

Do not feel sorry for the English, beat the English, kill the English!!!

(Для этого не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!)

«Не жалей, бей, убей» звучало в голове английских властей, «не жалей, бей, убей ... англичан» и эти чертовы русские показывали раз за разом, что это возможно. Причём теперь и в самой Великобритании, а не где в Крыму. Как после такой песни в головах и душах, после унижения на глазах всей Шотландии власти англичан в ней, вновь в достаточной мере восстановить свою власть среди не забывших и вновь узнавших о своей истории жителей Хайленда ? Это будет сделать нелегко.

Всё это было гораздо хуже, чем розданные русскими более сотни пистолетов, порох и пуль к ним, и собранного в городе же оружия. Его раздавали всем желающим ... шотландцам. Нужно было крикнуть: «Свободу Шотландии!!! Долой англичан!!!» и ружьё или пистолет, пули, порох, тесак попадал в руки нового владельца. Вместе с памяткой, где простым, доступным языком рассказывалось как организовывать тайные общества, скрывать свои действия от властей, вести борьбу с ними, прятать и изготавливать несложное оружие и даже бомбы. И люди кричали, кричали, громко, радостно — «Свободу Шотландии!!! Долой англичан!!!», потрясая при этом полученным оружием.

Русские оказались для местных на удивление нестрашны и щедры. От пленных уроженцев Хайленда и Шотландии вообще из России были переданы весточки для родных. Под восторженные возгласы очень многих горожан были сожжены долговые расписки, изъятые из банков и у местных ростовщиков. Звонкая монета и бумажные фунты так же покинули прежние места хранения. Часть купюр и мелкой монеты была просто роздана горожанам, но после того как прозвучало из их уст - «Свободу Шотландии!!! Долой англичан!!!»

Первая жертва русских пиратов, умеренный пьянчужка, Джек Деррик, получил больше всех. Из толпы жителей его знакомцы русские вытащили можно сказать волоком, горожане замерли ожидая расправы , правда не понятно за что. Но, неожиданно русские говоря ему: "Don't hold a grudge, friend. Here's a good memory for you. Drink to our luck. And a free Scotland ( Не держи зла, друг. Вот тебе на добрую память. Выпей за нашу удачу. И свободную Шотландию. )". Отсыпали ему монет и сунули в карманы несколько купюр. Джек их не все прогулял, мало того и конечно не без участия своей Мэгги, он пустил их в дело и стал владельцем вполне приличной плотницкой мастерской. А бабка оказывается у него была шотландкой из местного клана Синклер.

Банки и дома ростовщиков русские находили подозрительно быстро, так же произошло с местной полицией, мэром и перекрытием дорог из Терсо их конными пикетами. Пытавшихся выехать из города они поворачивали обратно выстрелами в воздух, а особо непонятливых уже по земле перед повозками, экипажами. Убили и несколько лошадей. На вопрос тех, кто терял деньги: «За, что такое наказание !?» Русские посмеиваясь отвечали фразами: «За Колу, Одессу, Севастополь. Ответный визит. Долг платежом-красен». При слове Севастополь на лицах потерпевших начинало видеться понимание того, что далекая война вдруг взяла и пришла именно к ним.

Перед своим уходом русские устроили для местных аттракцион невиданной щедрости. Перед тем как сжечь порт, склады и относительно большие суда в порту. Мелкие посудины не стали трогать. Они это всё отдали горожанам на три часа в бесплатное пользование. Те в ответ на такую любезность не сумели отказать ... русским пиратам. Те, кто терял из-за этого имущество, заработок уже знали куда обращаться с вопросами из разряда: «А нас за что !?». Англия. Лондон. Букингемский дворец, а также в Лондонское Сити. Грохнули три пушечных выстрела с небольшим промежутком и порт Терсо, отобранные суда в нём загорелись. «За Колу, Одессу, Севастополь. Ответный визит. Долг платежом-красен», глядя на пожар вспоминалось горожанам. А у многих молодых шотландцев, да и других в голове и сердце звучало:

Для этого не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Хорошая шхуна и пятьдесят семь молодых шотландцев встали под русский флаг с крестом Святого Андрея, он им взамен обещал дать свободу, деньги, возможность зажить жизнью вольного человека. Неплохой выбор вместо прозябания в своей родной, но, бедной и не свободной Шотландии. Русские ушли, оставив жителей Терсо в раздрае чувств. Для одних они были пиратами, для других тоже пиратами, но, благородными, щедрыми. Многие их запомнили, как людей, которые в раз решили их проблемы с долгами и деньгами. Для местных шотландских мальчишек и молодежи, они стали героями, которые посмели снять и разорвать британский флаг на глазах у самих же англичан. Показав, что это возможно. Которые при этом совсем не выглядели сильными, важными и взгляд у них был не как прежде.

Сначала Великобритания не верила в то, что русские высадили десант на её берега, которые уже веками не знали чужого сапога, захватили город, делали там, что хотели и безнаказанно ушли. Но, вскоре слухи и страхи подтвердились. Русские пришли!!! Они здесь!!! На земле Великобритании!!! Не верилось, что так может быть. Но, события в Терсо это доказывали. Русский десант там был и владел городом более суток. А через несколько дней после этого пришли вести с Оркнейских островов, русские наведались в Стромнесс. Сбросили британский флаг, подняли свой, сожгли несколько складов, судов и ушли в море. Куда? Точно не обратно в Россию. Хотя из России они и не могли прийти. От мысли куда они могли пойти дальше очень многих людей в фешенебельных кабинетах в домах на главных и престижных улицах и районах Лондона бросало от гнева и страха то в жар, то холод и даже некоторых пробирала дрожь. Употреблённые в немалом количестве многолетние вина, портвейны, бренди, виски и выкуренные отличные и хорошие трубки и сигары не особо помогали в борьбе с этим.

От мыслей куда могут пойти русские вдруг сразу вспомнилось о Боге по- настоящему. Всевышний наверно с удивлением слушал мольбы о помощи, исходящие из возгордившегося собой города — Лондона, нового Вавилона, который про него последние пару веков особо то с искренностью и не вспоминал. И тут такой поток обращений «помоги, спаси, убереги, отведи, снизойди, укрепи, накажи, покарай, усмири». И наверно Господь услышал обращение к нему ... но, по -своему. Потому что русские ТУДА, куда так боялись в Лондоне пришли. И это была катастрофа!!!

Область, провинция Ко́ннахт, про неё можно смело говорить ирландская Ирландия, объединяющая графства Голуэй, Литрим, Майо, Роскоммон и Слайго. Коннахт является по климату наиболее суровой и наименее плодородной частью Ирландии. Соответственно такие там были и его жители. Ирландские ирландцы, которые упрямо продолжали говорить на своём Connacht Irish (Коннахт Ирландский) в городах, дома, на улицах. Сюда англичане ссылали непокорных ирландцев. Ненавистный до сих пор и во веки веков для ирландцев Оливер Кромвель говорил о бунтующих: «В ад или в Коннахт». Вот туда, а именно в город, порт Голуэй и пришли русские корабли. Пришли они рано утром, но, в городе ещё до высадки десанта начали происходить интересные события и происшествия.

Примерно с конца июля по Голуэю стали ходить слухи и разговоры о том, что некий, Патрик Бреннан, уроженец города неслыханно счастливо и много разбогател в далёкой Калифорнии на золоте. И решил помочь своему родному городу. После Великого Голода Голуэй пришёл в упадок, население сильно сократилось и из-за массовой бедноты особо нечего было вывозить и ввозить через порт в обезлюдевшее графство Голуэй и провинцию Коннахт вообще. Хотя в 1851 году была закончена постройка железной дороги связавший хиреющий город-порт и Дублин. Всё равно в городе было жить трудно, уныло. Хотя последнее время точнее с мая месяца ирландцам жить стало немного веселее. И причиной была … война.

Там били англичан. Это сладко звучало для ушей ирландцев. Под Севастополем, потом Керчью, на суше и на море. А новость о поражении англичан под Свеаборгом так вообще развесила улыбки на лица ирландцев, которые при встрече об этом только и говорили. Громко, радостно. Хоть кто-то бил англичан, а вернее русские, да так, что местные англичане ощутимо приуныли, стали посматривать на наоборот приободривших ирландцев с подозрением. И всё - же помимо этого, было всё как обычно. Почти. На мэрии, в порту был британский флаг. Шериф, графства, констебли, полисмены, чиновники, достопочтенные горожане из англичан и служивших им местных бдили порядок британской короны, ирландцы под их надзором его соблюдали. Но, английская власть знала, что девиз - "Erin Go Bragh (Ирландия навсегда) !» даже после надлома из-за огромных потерь, унижения от Великого голода и такого же исхода из Ирландии в основном в США, живёт в умах и сердцах ирландцев. От малого до старого. Передаётся можно сказать с молоком матери. И не просто живёт сама по себе, а имеет благоприятную почву для взращивания, чтоб получить плоды. Почвой служила ненависть к англичанам, а плодами должна была стать свободная Ирландия. Да и о Республике Коннахт здесь ещё многие помнили и знали.

Разговоры от том, что должны прийти из Америки несколько кораблей с товарами будоражили горожан, они об этом часто говорили между собой. Тем более, что эти слухи кто-то всё время поддерживал. И говорили, что на этих же кораблях можно будет попасть в Америку. Почти рай на земле, так про неё рассказывали. Поэтому жители города частенько стали посматривать в сторону залива с … надеждой. Но, шли разговоры о кораблях, шли дни, недели. А их не было. Зато с середины августа на стенах домов и в ирландских руках, появились листовки, которые читали по домам, в пабах, на работах. Их содержание было такое, что Джон Уолтер Генри Ламберт, верховный шериф графства Голуэй, заиграл желваками, а главный констебль города даже вспотел. "Erin Go Bragh - Ирландия навсегда!!! Англичан бьют и это помогает приближать свободу Ирландии. Англия не так сильна, как казалось. Пора начать это делать и самим ирландцам с оружием в руках. Ирландия навсегда! Смерть Англии !!!» Вот о чём писали в листовках. Прямой призыв к вооружённому бунту! И это сделали точно не расхрабрившиеся фермеры в подпитии. Листовки было приказано немедленно собрать и уничтожить, тех у кого они были на руках арестовывать и выяснить откуда они взялись в относительно тихом Голуэе. А может быть притихшим и даже затаившимся? Но, листовки прочитали десятки людей, рассказали о них и их содержании сотням, сотни ещё сотням. Прочитали, рассказали, запомнили, задумались.

После новостей о избиении английского флота у Свеаборга, про американскую манну небесную совсем забыли. Новости кстати о поражении англичан пришли не из Дублина, а с континента со шхуной из Роттердама. И Голуэй загудел от таких новостей, причём по разные стороны условных баррикад, с ирландской, горячо и радостно «Опять англичанам врезали!», с английской, было безрадостное удивление, «Как опять !?», «Королевский флот !?», «Не верим !?» Тем более озвучивали такие большие потери у англичан. Но, пришли сдержанные вести из Дублина о поражении в морском сражении под русским Свеаборгом. И после этого началось ещё интересней.

Немного за полночь в ночь с первого сентября на второе, субботы на воскресенье, когда благопристойные горожане уже давно спали, а в многих пабах было ещё весело, на полицейские участки были совершенные нападения, их просто сожгли. Мало того, были подожжены дома Джона Ламберта, совсем недавно вступившего в должность верховного шерифа графства Голуэй, мэра города, его заместителей, главного констебля полиции, его замов, специального констебля и его помощников. Тихий Голуэй от таких событий встал с ног на голову. Шум, крики, беготня, бардак. И в это же время неизвестные лица захватили телеграф, почту и несколькими телегами с камнями и бревнами завалили железнодорожные пути недалеко от вокзала.

А вслед за этими событиями, на рассвете, в порт Голуэя вошли в сопровождении малого парохода, четыре больших парусно-винтовых корабля и буксире парохода парусная шхуна, тоже такая не маленькая. И те, кто их увидел с интересом отметил для себя, что по их бортам уже на воде были баркасы, шлюпки с людьми и … лошадьми, повозками, которые при приближении к причалам, пирсам и просто берегу гурьбой бросились на веслах к ним. Если свидетели этого события смотрели с моря на берег, то они увидели бы, что на берегу неизвестных гостей встречали какие-то люди с фонарями в руках. Но, немногочисленные созерцатели этого действа были на берегу и с интересом и некоторой опаской рассматривали корабли-пришельцы, начиная догадываться, что это наверно и есть те самые ожидаемые суда американского ирландца богача, о котором так много говорили последнее время в городе. Во флагах стран эти люди не особо разбирались, они точно знали, как выглядит британский. Флаг на этих кораблях был чем-то на него похож, только на нём не было креста святого Георгия и полотнище было белое. В ходе последующих событий этот флаг жителей Голуэя запомнят навсегда. Но, по-разному. Потому что он разведёт их по разные стороны баррикад. Которые благодаря ему появятся на улицах прибывающего в упадке ирландского города и порта. И не только в нём.

Ошеломлённый ночными пожарами и последующим за ними бедламом город не смог оказать даже намёком сопротивления русскому десанту и их помощникам. Горожане с растерянностью смотрели на всадников, которые рысью проходили по улицам города куда-то в город и за город. Повозки с одинаково одетыми и вооружёнными людьми, бегущие люди опять же с оружием со стороны порта. Они двигались к мэрии, казначейству, дому шерифа, констеблей, банкам, оружейным магазинам, городскому арсеналу, телеграфу и вокзалу. В ответ на испуганно-вопросительные лица жителей, выглядящих из окон, приоткрытых дверей и ворот, звучало - "Éire go brách !!!". После которого, кто-то начинал улыбаться, махать руками и кричать, что-то своим домашним в дом. Кто-то хмурился и быстро закрывал двери. Тех, кто при этом держал оружием в руках, пришельцы словом, а некоторых выстрелами в воздух и даже в стену дома принуждали сдать оружие, таким не испуганным людям после этого вязали руки и отправляли под охраной в порт. Были убитые и раненые с обеих сторон, но, убитые только среди горожан, в захватчиков,а кто это ещё мог быть, смельчаки стреляли дробью, а в ответ получали полноценные винтовочные и револьверные пули. Что было весьма непропорционально. Перепачканных сажей, пахнувших дымом шерифа, констеблей и их людей задержали около их сгоревших или не совсем домов. Мэра и людей из мэрии тоже. Многие из них были немного даже в прострации, пожары и теперь русско - ирландский десант здесь … в Голуэйе. В Коннахте, в Ирландии. На их глазах был сорван, скинут и порван флаг Великобритании под одобрительные крики тех жителей, которые вышли на призыв «Éire go brách –Ирландия навсегда», на флагштоке мэрии был поднят русский Андреевский и … Зелёный флаг. Знамя свободной Ирландии!!! Что вызывало бурные эмоции у окружающих. Люди обнимались, плакали, поздравляли друг друга. «Éire go brách –Ирландия навсегда» гремело в воздухе, в воздухе которые теперь делал этих людей свободными. Дальше события в Голуэе пошли так, как наполняются кружки с элем в день Святого Патрика. То есть быстро.

Ударили в колокола и побежала по улицам вездесущая пацанва созывая жителей на общий сход крича: «Конец англичанам! Все на площадь! Ирландия навсегда!!!» Активные или любопытные жители, но ещё настороженные, растерянные из-за событий этой ночи и утра стекались к мэрии. Где сами начали вписывать в историю Ирландии новую героическую, славную страницу.

В освобождённом от власти Англии городе выбрали новую власть из авторитетных, опытных людей и конечно ирландцев. Из прибывших с русскими и местных. Больше из прибывших, они как оказалось были людьми известные в Ирландии. Назвали людей и предлагали за них голосовать сразу здесь на месте. Что толпа с удовольствием делала. Причём новая власть заочно утверждалась не только в городе, вот что было принято в этот день на городской площади Голуэя.

1.Было объявлено о провозглашении - Ирландского свободного государства.

2. Целью нового государства провозглашалась свобода всей Ирландии.

3. Руководить государством должен Всеирландский Исполнительный Комитет и Совет Народных Представителей.

4. Все обязательства перед Англией обнулялись и разрывались. Антиирландские законы, решения короны и местные отменялись.

5. Собственность, имущество, деньги короны и англичан и их пособников на территории графства Голуэй, Коннахта и в дальнейшем по всей Ирландии передавалось новому государству.

6. Создавалась армия Ирландского свободного государства. Вооруженные Силы Ирландии - ВСИр.

7. Создаётся Кельтский трибунал для расследования и осуждения преступлений Англии против кельтских народов.

8. Ирландское государство призывает всех ирландцев и народы, которых Англия лишила свободы и право на достойную жизнь подняться на вооружённую борьбу с ней.

Оригинал декларации в виде хартии от имени ирландского народа подписал сам же народ Ирландии в лице жителей Голуэя. Были сделаны копии в местной типографии. К ней позже добавились привезённые. Копии декларации предстояло распространить по всей Ирландии. В первую очередь в городах. В более спокойной обстановки, внимательный наблюдатель заметил бы, что новоизбранная власть из местных, будучи немного под хмельком, а, что, такие дела творятся, только озвучивает и утверждает уже подготовленную кем-то декларацию. Но, таковых наблюдателей на площади Голуэя, со стороны ирландцев не было.

В Голуэе и всех освобождённых городах, поселениях, территориях вводилось военное положение и военный налог 10 % от доходов или стоимости имущества. Но, другие налоги при этом ощутимо снизили, некоторые отменили, а о недоимках не было и речи. Как и об арендной плате лендлордам. Англичан и служившим им ирландцев это не касалось, у них просто забиралось всё. Власть то переменилась. И было принято ещё одно негласное и трудное для русско-ирландской души решение ограниченный … сухой закон. Нет, выпивать можно было, но, только по субботам, праздникам по две трети пинты крепкого на брата или по три эля. Нарушители, покупателей и продавцов ждал запрет на выпивку три месяца, изъятие зелья, денежные штрафы или общественные работы и епитимья. Но, в первый день свободы было решено освободить пабы от запасов выпивки. Праздник же. И бесплатно, за всё же теперь англичане платили. Власть же переменилась.

Сразу начали ковать железо, пока было более чем горячо, а именно, создавать Вооруженные Силы Ирландии. Народное Представительство обороны, Главный штаб. Что за государство без армии? Тем более Ирландия. Тут вдруг проявились молодые и просто не старые мужчины, которые в течении лета приезжали из Америки и Европы по торговым делам в сам Голуэй, графство, провинцию. Были среди них ирландцы и иностранцы, говорящие по-английски и даже немного по-ирландски. Если б взбудораженные событиям люди к ним внимательно присмотрелись и принюхались, то увидели, что многие из них уже пришли с ружьями, револьверами, тесаками и попахивало от них, нет не виски или элем, а … керосином. Сколько было таких негоциантов прибыло и их имена могли сказать местные власти, но, они сами, русские и уже ирландцы начали здесь и сразу основательно бороться с наследием английской власти. В ходе чего документы где были зарегистрированы приезжие были уничтожены. Как и кредитные договоры, об аренде, расписки и вообще все бумаги, по которым ирландцы, что-то были должны англичанам. Под веселые крики: «Мы всё вам прощаем, английские суки!!! Éire go brách !!!» документы были преданы огню прямо на улице. Власть переменилась. И она показала, что слов на ветер не бросает. А, что рождает власть? Оружие и право его применение для обеспечение этой власти.

В городе у англичан и английских ирландцев собрали оружие вплоть до холодного. Надо честно сказать, что брали не только оружие и очень многих при этом слегка или не очень избили. Власть переменилась и те, кто её так нежданно - негаданно получил пользовались ею и таким образом. На домах англичан и лоялистов поставили отметины и запретили им и их домочадцам покидать дома.

Теперь оружие попало в руки, ирландцев и не только то, что собрали по городу, полиции, оружейных лавках, в городском арсенале. В Голуэй оружие пошло и из трюмов русских кораблей. И как отметили про себя и вслух вновь прибывшие и те из местных, кто хоть как разбирался в оружии и имел опыт военной службы, это были нарезные штуцера и карабины, гладкоствольные ружья, пистолеты, причём все ударные. И даже револьверы.

Оружие было армейское совсем новое или в более чем хорошей сохранности, отремонтированное. Штуцера, карабины имели одинаковый калибр, как ружья и пистолеты. Пули были заводского изготовления, к гладкостволам они были какие-то новые, похожие на штуцерные. Во всём это роскошестве пахнущем оружейной смазкой, металлом, возмездием и свободой для одних, и смертью для других. Особое изумление и интерес вызывали казнозарядные нарезные карабины, американские, были и револьверы оттуда. А ещё веселили многоствольные «пистолеты - перечницы». Подошёл всадил в упор несколько пуль сразу, удобно и весело.

К стрелковому оружию, пулям шёл порох, тоже фабричный и такая же бумага для патронов, пулелейки, запас капсюлей, свинца, ремкомплекты. Трюмы были большие, оружия было много и в городе каждый кто смог бы удержать в руках мог получить его, а это могло быть более трёх тысяч человек. Ирландцев конечно. Но, его было больше, явно с расчётом и на округу Голуэя и не только. Помимо стрелкового оружия в руки солдат Вооруженных Сил Ирландии уходили ручные бомбы, штыки-тесаки, холодное оружие, небольшие, ладно лежащие в руке ножи и даже … пушки, 12-ти фунтовые и меньше, мортиры, боекомплекты, заряды и лафеты к ним, ракеты Конгрива. Конская упряжь для верховой езды и для повозок. А ещё были ручные арбалеты с болтами и вновь всё это заводское.

Что такое армия? Порядок. Что такое порядок? Это когда всё в порядке. Это и есть армейский порядок. И вообще какая армия без формы. Поэтому выдавали будущим бойцам и форму. Темно-зеленый шерстяной берет с внутренними отворотами и кокардой в виде трилистника, китель коричнево-зеленый, с бронзовыми пуговицами, из хорошего сукна, штаны чёрно-зеленые, из саржи, кожаный ремень с бляхой. Подштанники, нательную рубаху, шерстяную подстёжку без рукавов, хорошо сшитые, щедро пробитые гвоздями, с набивками на пятке и носке, коричневые высокие ботинки с портянками и обмотками. Они способны выдержать не одну сотню миль дорог Ирландии. Тёмно-зеленый плащ из парусины с суконной подкладкой и капюшоном. Ранец из парусины, одеяло, котелок, ложку, флягу, патронташ, бинты. И опять всё добротно-фабричное и по размерам подходило. Ещё и красиво было. Кроме вооружения, амуниции будущая ирландская армия получила отпечатанные воинские Уставы, «Памятка ирландскому солдату», где чётко по пунктам было расписано за что воюет ирландец и как это лучше делать. Были «Памятки подпольщику и партизану».

Желающий записаться в армию было валом, писали всех, кроме совсем малых, старых и убогих. Много было студентов из Королевского колледжа в Голуэе открытого в 1845 году. В 1850 году он стал частью Королевского университета Ирландии, англичане знали с кем надо работать … с молодежью. Переделывая её под себя, для себя. Но, это была Ирландия, Коннахт. На лекциях им говорили одно, а дома студенты ирландцы с детства слышали другое, да и видели многое сами. Ректору и многим преподавателям такие студенты после ликвидации английской власти в городе припомнили слова и дела. Дом ректора был просто разграблен. Сам ректор Эдвард Бервик немилосердно избит. Не всем оказывается нравилось, когда отлично образованный ирландец, адвокат и педагог настойчиво внедряет в учебную программу английскую историю и английскую литературу в Коннахте. Хотя он был младшим сыном преподобного Эдварда Бервика, священника Ирландской церкви, англиканской, который был настоятелем прихода Эскер, графство Дублин, а затем викарием Лейкслипа. И выпускником Дублинского Тринити-колледжа, где были гонения на католиков. И это всё объясняло. За это ему как предателю Ирландии и сыну предателя досталась своя порция побоев. Власть то переменилась.

В мэрии, прямо на площади поставили столы и составляли списки приписывая сразу к капральствам, ротам, батальонам, батареям. Почти все было навеселе и очень навеселе. Поэтому оружие, форму и аванс жалования не давали в первый день. Зато давали бумажки с указание места, времени куда должен был явиться новобранец … завтра. Здесь проявили подход … время у всех было отмечено после трёх часов дня. Это ж Ирландия, ещё и праздник такой. Из этого получилось следующее. Грешно и смешно.

В первый день пришли, приехали многие сами, часто с лицами оттенка цвета Зеленого знамени, некоторые с трудом, по стенам и даже на карачках, но, прибыли в пункт сбора, других вообще притаскивали и приносили будущие сослуживцы, державшиеся на ногах. Родня, разя при этом неслабым перегаром и говоря при этом: «Что Бреннаны, Конноры, Брауны, Дейли, Кэрроллы, Каллаганы, Коннэллы, Коннолли, О Доннелы, Келли, Хьюзы никогда не были трусами». Многие вновь прибывшие были с побитыми рожами. Даже жёны с детьми на себе притаскивали свои половинки и отцов, на тележках привозили. Таких укладывали проспаться, остальным нуждающимся страдальцам давали по пинте крепкого эля. Хм, такое начало службы было им по душе. Многие приходили и на второй, третий день, четвёртый день с опухшими от пьянки и драк мордами-лица, по-другому было и не сказать. Ругались, кричали, плакали, лезли в драку, били себя в грудь и заклинали святым Патриком понять и простить за задержку. Понимали, прощали конечно, свои же, ставили в строй. Но, были и те, кто не пришёл, и их знали поимённо.

Обучение шло так, шесть полных дней казармы, в субботу вечером на побывку домой, кроме нерадивых и наказанных, воскресенье дома, ночёвка и снова муштра. В учителях и командирах были по началу русские, которые успели оставить свой след не только в памяти ирландских новобранцев, но, и в их словарном запасе и как следствие в Connacht Irish в целом. Ходили в командирах прибывшие с русскими и многие, которые дельцы, торговцы ДО событий и местные, которые когда-то служили в армии. Через четырнадцать дней новобранцев привели к присяге, в которой многие с дрожью в голосе от торжественности момента обещали, как и положено в воинской присяге отдать жизнь за свою родину, свободную Ирландию. Перед её принятием восемьсот семидесяти семи солдатам (не все конечно дошли до присяги, сбежали) выдали наконец-то форму, новые штуцера, до этого учили обращаться и стрелять на конфискованном оружие и гладкоствольных ружьях. Присягали сыны Ирландии ей на верность и погибель Англии на центральной площади города на глазах своих родных и земляков под флагом свободной Ирландии. После этого вполне сносно для двух недельной муштры прошли торжественным маршем, вызывав у горожан крики и слезы гордости и восторга. Особо бурно народ отреагировал, когда прошёл эскадрон конницы на ладных ирландский лошадях и пушечная батарея. У Ирландии появилась своя армия!!! Это не просто заговорщики или вооруженные чем попало фермеры, а именно армия. Ко всему этому выдали жалование за месяц, неожиданно весомое для Голуэя и два выходных. Далее их ждало дальнейшее обучение и выполнение данной присяги. После этого началась третья волна добровольцев по вступлению в ряды Вооруженных Сил Ирландии, и она была больше второй. Это привело к тому, что уже более половины боеспособных мужчин Голуэя ушли в армию. Пошёл приток новобранцев из близлежащих поселений и городов. Швеи, портные, сапожники получили заказы на пошив формы, обуви и снаряжения. За всё это пока платила Англия. Власть то переменилась. Но, это было уже позже, а события в Голуэе набирали ход как карусель на ярмарке, когда все билеты проданы и народ хотел получить удовольствие за уплаченные деньги.

Кроме оружия, даже раньше его в город хлынули листовки, буклеты, брошюры, плакаты на хорошей бумаге с историей отношений Ирландии и Англии, с самыми яркими и ненавистными моментами в ней для ирландцев. Сначала было Слово! И это Слово говорило ирландцам, что они веками были унижены, ограблены англичанами, лишены ими достоинства, свободы, права на хотя бы нормальную жизнь и человеческое, христианское отношение к себе с их стороны. И Великий голод вновь доказал это. Когда Абдул-Меджид, султан Османской империи, направил в Ирландию три корабля с продовольственной помощью, а также 1000 фунтов стерлингов. Хотел больше, но, было нельзя давать денег больше королевы, а она дала … две тысячи фунтов. Всего. Неведомый индейский народ чокто также собрал и передал деньги в помощь голодающим. А закон о суповых кухнях (финансовая помощь местным властям для жертв голода) отменяется в сентябре в 1847 года, в самый тяжелый год Великого Голода. Помощь опять возлагается на частную и местную благотворительность. И это, когда голодают миллионы. Английскими властями открыто и тайно было сделано ВСЁ, что, как можно меньше и медленней помогать со стороны государства. ВСЁ, что как можно больше погибло ирландцев от голода, эпидемий и покинуло Ирландию.

Целенаправленный, выверенный, хладнокровный ГЕНОЦИД, вот, что делали англичане с ирландцами. Это прочитали в Голуэе и прочитают по всей в Ирландии. Прочитают и поймут, многие поймут, что англичане не собираются договариваться с ирландцами об их интересах, правах в …Ирландии. Англичане сделали ирландцев изгоями в своей стране, рабами, стали их непримиримыми гонителями, от которых было невозможно дождаться добровольного даже намёка на понимание положения ирландцев, не говоря на какие-то действия в их пользу. Англичане объявили ирландцев людьми даже не второго сорта, они их с низвели до уровня НЕдочеловека. Оставив им на выбор: предательство своего народа ради лучшей жизни или бедность, унижение, бесправие на своей земле, бегство на чужбину за океан или … борьбу за свободу Ирландии. Выбор был и его делали каждый свой.

После прочтения листовок, буклетов, брошюр, плакатов, которые буквально кричали в лица и сердца ирландцев: «Возмездия!!! Справедливости!!! Свободы !!! Смерть Англии!!!» и вот таких песен:

Erin go Braugh – Ирландия навсегда

Вставай ирландец с колен, добейся для родины свободы,

Возьми в руки оружие, сердце закрой бронёй, кровь врага пролей.

Ирландия навсегда!!! Ирландия навсегда!!!

Для этого не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Встань в строй, зови за собой, идём братья в бой!

Дай Эйре гордость на века! Свободу себе и детям твоим!

Ирландия навсегда!!! Ирландия навсегда!!!

Для этого не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Верни ирландский долг англам сполна, заплати им по счётам.

Сделай Ирландию сильной, счастливой, отчисти её от скверны.

Ирландия навсегда!!! Ирландия навсегда!!!

Для этого не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Смелее в бой, встань за Патрика, за Эйре несокрушимой стеной,

Ирландии радость и свободная жизнь, Англии смерть, смерть, смерть!

Ирландия навсегда!!! Ирландия навсегда!!!

Для этого не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Ещё и на фоне событий в Голуэе всё больше ирландцев делали и сделают выбор в пользу борьбы. И именно для того, чтоб это борьба ширилась, разгоралась, заполыхала пожаром большого восстания под Зеленым знаменем в Коннахт прибыли, проверенные делами, испытаниями бойцы за свободную Ирландию. «Молодая Ирландия», точнее её остатки, но, далеко не жалкие, хотя её участники, были уже не молоды, а многие ушли от борьбы, выдохлись, разочаровались, отяжелели духом, телом или перешли на сторону сил где борьба за Ирландию велась без насилия, цивилизовано. Но, не все. Далеко не все.

Уильям Смит О’Брайен, выпускник Тринити-колледжа в Кембридже. Было потомком какого-то из ирландских королей. Принадлежал к тори и был избран в Палату общин в молодом возрасте: с 1828 по 1831 год был депутатом от Энниса, в 1835 году избрался от Лимерика, сохранив место до 1848 года. Протестант по религии, но, он отстаивал в 1828 году эмансипацию католиков и в первые годы был последователем О’Коннела, вместе с ним стремясь к расторжению унии между Англией и Ирландией, вместе с ним поддерживая либеральные министерства, отстаивая правительственные субсидии школам, свободу торговли и так далее. Через несколько лет между ними начались разногласия: О’Коннел был умеренным и осторожным политиком, а может тайный агент англичан для отвлечения сил ирландцев на разговоры и соглашательство и О’Брайен уже не верил в успех парламентской борьбы и начал возлагать надежды на революционные меры, хотя в этом отношении не шёл так далеко, как Чарльз Даффи и Джон Митчел. В 1846 году он вывел своих сторонников из союза с О’Коннелом.

Ораторский талант О’Брайена был невелик, однако был талантливым организатором и благодаря порядочности, патриотизму, не лишенному романтически-аристократической окраски, а-ля ирландский Байрон, преданности делу и несмотря на немалое тщеславие и властолюбие, аристократ же высшей пробы, умел оказывать на окружающих значительное влияние. В январе 1847 года основал Ирландскую конфедерацию. Великий голод способствовали успеху революционной пропаганды, а февральская революция во Франции окрылила ирландских революционеров. О’Брайен во главе депутации поспешил в Париж просить помощи у временного правительства, но Ламартин, уверив его в своей симпатии делу ирландского освобождения, отказал в активном содействии. Тем не менее О’Брайен посчитал, что настало время сбросить английское иго, и во главе «Молодой Ирландии» занялся в марте 1848 года подготовкой вооруженного восстания. В июле 1848 года ему удалось собрать и вооружить в Баллингарри отряд фермеров, но он разбежался при приближении войск. Да. Это не побеждать англичан с кружкой эля на сельских посиделках. Ещё ранее этого, в мае 1848 года, О’Брайен судился в Дублине по обвинению в государственной измене за созыв 15 мая запрещённого митинга, но был оправдан. Ему аристократу давали шанс красиво уйти из опасной игры. Но, он всё-таки был ирландцем, потомком королей.

29 июля его судили вновь и приговорили к смертной казни через повешение, потрошение и четвертование, а что вполне по-европейски, цивилизовано … потрошение. Такой «просвещённый» приговор ему и его соратникам 5 июня 1849 года был заменён пожизненной ссылкой на Тасманию, после того как ходатайство о его помиловании подписали 70 тысяч человек в Ирландии и 10 тысяч в Англии. На Тасмании предпринял неудачную попытку побега. Там было предательство, за которое позже отомстили его сотоварищи. В 1854 году, после пяти лет ссылки на Тасмании, ему разрешили покинуть остров с условием пожизненного изгнания из Ирландии. О’Брайен поселился в Брюсселе. Под боком у французов и куда после вступления в войну против России Франции переехала замечательная княгиня Ливен, этот Штирлиц в юбке и многие русские.

Уильям Смит О’Брайен отличный пример как ирландец несмотря на все усилия англичан остался ирландцем. И уже в марте с ними начали мягко работать на предмет тряхнуть стариной и используя занятость англичан с Россией организовать и поднять в Ирландии восстание. До Керчи ирландец занял позицию ни «да», ни «нет». После Керчи глаза у него немного заискрились в тренде возможно «да». Победа у Евпатории и НЕВатерлоо, громко-унизительные неудачи со сдачи в плен кораблей Роял Нави на Балтики и Белом море и глаза О’Брайена зажглись недобрым огнём для англичан. Тем более, что к нему стали приходить призывы из Ирландии, США вновь возглавить борьбу против Англии. Этим всем и предложениями, и обещаниями прежде всего материальной помощи, постепенно дожали ирландца в пользу решения «есть ещё порох в пороховницах». Да, он был не молод, но, 51 год — это ещё и не старость. После Свеаборга уже сам ирландец начал торопить русских с началом действий, но, не раз слышал в ответ учтиво-доброе, но, твёрдое «не время ещё». А потом была во многом судьбоносная встреча с ними. Про которых он всегда помнил, но, уже не надеялся встретиться.

Джон Ми́тчел, родился в семье пресвитерианцев. Получив юридическое образование, и вновь Тринити Колледж, университет в Глазго, работал солиситором, адвокатом второго ранга. Был сторонником радикальных средств борьбы за независимость Ирландии. Среди его политических тезисов значилась передача земель лендлордов безземельным крестьянам. Тесно сотрудничал с чартистами. На фоне «Великого голода» и истребления ирландцев возросло движение за независимость и начали готовить восстание, одним из руководителей которого должен был стать Митчел. Но, накануне этого события, в мае 1848 года, он был арестован и приговорён к ссылке в Австралию на 14 лет. В 1853 году ему удалось бежать в США. Где он не бедствовал, имел некий авторитет среди ирландцев в Америке. Образован, герой и всё же не был доволен своим положением. Да и был ещё в расцвете сил 39 лет! Он уже после обработки со стороны русских и Керчи был готов сам собрать отряд ирландцев и высаживаться в Ирландии или биться с англичанами в Крыму. И даже сам начал собирать для этого деньги. Куда ж без них родимых. Какая борьба. Вот после НЕватерлоо, приняв предложение русских, негласно конечно, активнейшим образом и занялся подготовкой по разработанному плану, а не в духе ирландских банд Нью-Йорка. Хотя и оттуда набирали людей, для будущих дел ему нужны были свирепые бойцы, натасканные против англичан и их прихлебателей. В середине августа Джон Ми́тчел с одной из групп своих людей прибыл в Брюссель. И вскоре в неприметном доме за городом встретился с Уильямом Смитом О’Брайеном и Томасом Фрэнсисом Мигером. Ещё с одним не остывшем духом борцом за Ирландию. С телом у него было ещё лучше, чем у Джона Митчела, ему было 32 года. Своей жизнью он, как и О’Брайен и Мигер показал пример, что можно всё-таки остаться настоящим ирландцем, несмотря на все удары судьбы.

Томас Фрэнсис учился в иезуитском колледже в ирландском графстве Килдэр, затем продолжил образование в Иезуитском институте Стонихёрст в Англии. Затем Томас Фрэнсис возвращается в Дублин, присоединяется к движению Репилеров, которые боролись за отмену акта об унии Великобритании и Ирландии.

В январе 1847 Томас Фрэнсис и его сторонники создали партию «Ирландская конфедерация», после чего отправились во Францию изучать опыт революционных движений. В 1848 году в Париже Фрэнсис впервые в истории представил новый флаг Ирландии (зелёный цвет олицетворял католиков, оранжевый — протестантов, а белый — мир между ними), который напоминал флаг революционной Франции.

После попытки восстания в 1848 году Томас Фрэнсис вместе с другими лидерами Ирландской конфедерации, был арестованы и приговорены к тройной смертной казни: «повесить, утопить и четвертовать». В результате общественных протестов, которые распространились в Англии и Ирландии смертную казнь заменили пожизненным заключением на каторге в Тасмании. В январе 1852 года он смог удачно перебраться в Нью-Йорк. То есть просто бежал. Там он изучил журналистику и основал газету «Irish News» и журнал «Гражданин». Был относительно известен среди пишущей братии Нью-Йорка около среднего уровня и более чем среди ирландцев этого города. В Брюссель он попал почти таким же маршрутом как Джон Митчел. Выход русских на него в Нью-Йорке, успехи России в войне, сбор денег и людей, новые победы России, встреча с русскими и Митчелом, достижения согласия в общем деле. После этого резкий рост тиражей его газеты и журнала с нужной тематикой для дела, создания общества Святого Патрика, цель помощь ирландцам. И не важно где, ирландцам и всё. Ведь ирландцы помогали, ирландцам. Которые остались ТАМ.И вспоможение пошло и немалое. Можно было даже открыть небольшой банк. Кстати касаемо денег русские подсказали один быстрый способ их добычи. Но, незаконный, но, зато быстрый и сразу много можно было взять. А свалить можно было на эти ужасные банды Нью-Йорка. Люди, приговорённые к четвертованию и получившие опыт каторги, не долго мучились угрызениями совести по этому поводу. Тем более деньги для дела собирались брать у местных стопроцентных англосаксов, которые не очень-то и лучше англичан, относились к ирландцам в свободной стране Америке.

Далее было прибытие в Европу с частью своих людей и на одном пароходе с Джоном Митчелом, его людьми и русскими. Которые во многом оказались похожим на ирландцев, только более сдержанные и собранные. Хотя было понятно, что с ними взаимодействую в основном военные. Разговоры, планы в пути. Потом был домик вне Брюсселя. Выработка и достижения нового соглашения, появление «Союза свободных ирландцев», изучение и корректировка предложенного плана действий. Вот тут Томас Фрэнсис понял, зачем по объявлениям и через «уличный телеграф» от Бостона до Балтимора, Нью-Йорка до Чикаго искали и вербовали хороших машинистов и кочегаров для паровозов, пароходов, инженеров, опытных рабочих, моряков. И ещё много кого. В первую очередь ирландцев, шотландцев, валлийцев с боевым опытом или военной службы, умеющих ездить верхом и, хотя бы тех, кто умеет обращаться с огнестрельным оружием, а не просто с дубинами, ножами, каменюками как с Угла Пяти улиц или Бауэри. Хотя и таких брали, но, выборочно, немного и не полных, конченных ублюдков. Ирландцев старалась брать побольше таких, кто выжил и видел Великой Голод своими глазами. И мог об это рассказать тем, кто о нём слышал. Им всем предстоял путь обратно … через океан. В континентальную Европу. Но и это были не все ирландцы, которые встретились друг с другом вновь или в первый раз в загородном доме близ Брюсселя.

Майкл Дохэни, Джон О'Мэхони, Джеймс Стивенсон, Майкл Коркоран, Оуэн Консидайн, Джозеф Денифф, Филипп Грей, Теренс Беллью Макманус , организаторы или участники «Молодой Ирландии», восстаний 1848 - 1849 годов, закалённые борьбой, арестами, судами, смертными приговорами, каторгой, побегами, эмиграцией прежде всего в США, Стивенс во Франции. Хорошо образованные, не старые мужчины. Самым страшим был Майкл Дохени, ему было пятьдесят лет, самым молодым, Майкл Коркоран, 36 лет !!! Некоторые из них могли именоваться пророками. Майкл Дохэни и Джон О'Мэхони уже в 1853 году говорили и писали, что война Британии и России скорее всего неизбежна. И решили готовиться к ней, создали - Ассоциацию памятников Эммета (EMA), тайную военную организацию для вооружённой борьбы с Англией с целью освобождения Ирландии. Её назвали в честь героя Ирландии, организатора восстания 1803 года, Роберта Эммета. Восстание было разгромлено, его арестовали. Судили, приговорили к смерти повешению, казни и четвертованию. Был повешен, а затем обезглавлен после смерти. Его жизнь и смерть стали символом для тех ирландцев кто решил бороться за свою родину. Ассоциация быстро распространилась и вскоре насчитывала в своих рядах немалую часть ирландских националистов по всем главным городам США. Джон О'Мэхони и Майкл Дохэни сумели выйти на контакт с русским в Вашингтоне и Нью-Йорке. Получили от них положительный отклик на их предложение воевать против Англии. Представитель русских, говорил, что на них возлагают “самые большие надежды”, и что они получат от русского правительства всю необходимую им помощь, а именно средства для снаряжения вооруженной экспедиции в Ирландию. Но, закончился 1854 год, уже началась весна 1855-го, от русских … тишина. Надежды растаяли как снег на улицах Нью-Йорка. И через три дня после дня Святого Патрика, русские вновь вышли на связь. Не знак ли это свыше ? И ошеломительно предложили им всё необходимое для набора людей и формирования отрядов из ирландцев, то есть дали им денег и много. И пошла, закипела работа во благо будущего Ирландии. По итогам, которой они оказались в пригороде Брюсселя, а затем и на борту русских военных кораблей.

А русские оказались не так просты, как казалось или хотелось. Карты и то не до конца, они открыли только после Свеаборга, который отмечали громко, весело, дружно. Где ирландцы увидели, что у них есть достойные соперники на поле поглощения крепких напитков, песнопения, танцев и мордобоя. Но, последнее не помешало укрепить русско-ирландскую дружбу. Осталось усилить её общим дело против общего врага, победами над ним и его кровью. Чтоб дружба превратилась в соратничество. Со-ратники. Это предстояло сделать в Ирландии, Крыму и на море.

Уильям Смит О’Брайен, Джон Митчел, Томас Фрэнсис, Майкл Дохэни, Джон О'Мэхони, Джеймс Стивенсон, Майкл Коркоран, Оуэн Консидайн, Джозеф Денифф, Филипп Грей, Теренс Беллью Макманус окончательно только на борту корабля «Звезда Севера», когда им рассказали, где, что и сколько всего ждёт своего часа в трюмах ещё четырёх кораблей, поняли, что они смогут сделать для дальнейшей судьбы Ирландии. И уже у себя в каюте Уильям Смит О’Брайен сказал своим остальным: «Нам предстоит положить начало пути для Ирландии к свободе. В тяжелой борьбе. Через свою и чужую кровь. Русские дают нам такой шанс, возможность, пусть и с пользой для себя. Пусть. Это их право, и мы должны это принять. Именно они решили это сделать. Это надо помнить. Помнить даже … когда мы проиграем. Да !!! Мы проиграем! Но, нет так как в 1848 или 1798-м. Англию даже тем, что мы получим и сумеем организовать не победить, вот так сразу. Но, проиграть мы должны так, чтоб укрепить веру в будущую победу, заложить её основу для будущих борцов. Проиграть так, чтоб англичане поняли неизбежность своего поражения. Проиграть так, чтоб желание помогать Ирландии в её борьбе не ушло, а наоборот усилилось. И для этого мы должны сделать всё! И даже больше!» С такими мыслями в головах и готовностью их воплощать в жизнь зашли в залив Голуэй под Андреевским флагом ирландцы, шотландцы, валлийцы и немного тех, кого англосаксы допекли и в Америке.

Джеймс Брюс, граф Элгин и Кинкардин генерал-губернатор Провинции Канада или Объединённая провинция Канада или Соединённая Канада, читал очередное донесение о делах в Квебеке, находясь в самом Квебеке, главном города Квебека или Нижней Канады в провинции Канада. Ох, не зря сюда в 1852 году он перенёс столицу. Потому-что то, что он читал заставляло его хмурить брови.

Опять эти чёртовы листовки! Первый раз они появились через две недели после новости о поражении под Керчью, второй после неудач союзной армии в июне. И вот опять в кабаках и на каждом углу Квебека-города и Квебека провинции читают листовки от том какие англичане плохие и слабые. Про плохих англичан квебекцам рассказывать не надо было, об этом они могли сами об этом рассказывать долго, в красках и с ругательствами. Но, это было привычно. А вот про то, что британского льва бьют и в хвост, и в гриву в России для франкоязычного люда Квебека, а он был здесь в подавляющем большинстве было в новинку. Такое про Великобританию они вообще не читали. Читали и слушали о поражениях англичан не без удовольствия. И после такого чтения вслух листовок, где писалось, что англичан можно бить и их бьют и призывали делать это вместе, пошли разговоры, что многие Пьеры, Жаны, Жаки, Жоржи, Жульены уехали в Штаты, но не деньгу зарабатывать, а чтоб через них попасть в Европу, затем в Россию. Воевать против англичан. Но, горячо и зло квебекцы говорили о том, что из-за поражений теперь англичане их будут забирать в свою армию и марш-марш на войну. Ведь франкоканадцам так легко взаимодействовать с французами. А на войну чёрте где, тем более за англичан, которых колотят раз за разом потомкам французских переселенцев в Канаду очень не хотелось. Листовок на эту тему было много, а разговоров ещё больше. И Квебек - город и провинция из-за слухов о возможном призыве на войну начинал нагреваться.

Генерал- губернатор Джеймс Брюс эти слухи опровергнуть … не мог. Тем более, что новости о поражении Роял Нави у Свеаборга он узнал не из Англии, а из Квебека. Там узнали об этом раньше его!!! Генерал-губернатора! Чёрт, когда же проложат телеграф через океан. Яснее ясного было, что эта весть о новом побитии Британии пришла из Штатов. Как и эти чёртовы листовки. А ведь оттуда могли попадать в Канаду не только листовки, но и оружие и эти ублюдки ирландцы. Которые как ему сообщали сильно возбудились в последние время против Англии в США, а отозваться это может на Канаде. Кто им интересно помогает? Американцы? А может русские? Нет слишком они далеко и туговаты или туповаты на такие дела. Скорее это делала бывшая колония. Всё не могут успокоиться. А, что? Остров далеко, а Канада под боком и с такой границей, которую не перекрыть. То, что эти ублюдки, ирландцы и франкоканадцы быстро споются у него сомнений не было. Потом заявят снова о независимости и американцы придут им на помощь. Защищать сранную демократию. А сил в Канаде, чтоб отразить вторжение и продержаться до прихода помощи считай нет. При мысли, что на фоне поражений Британии в войну может вступить США у Джеймс Брюса холодело внутри. Кем и чем отражать нападение? Да, совсем недавно приняли Закон о ополчении. Он разрешал формирование "Активного ополчения" или милиции так его ещё называли. 5 000 добровольцев вооружены, экипированы и плюс 5 шиллингов в день за 10-ть дней обучения в год, 20 дней для артиллеристов. Капитанам платили 10 шиллингов 6 пенсов в день. Точнее всех их должны были ещё вооружить, экипировать, платить. С набором проблем не было. Желающих уже было с избытком. Обученные за счет налогоплательщиков, мужчины должны были сами обеспечивать себя униформой. Закон разделил Канаду на 18 военных округов. При содействии штабных офицеров-добровольцев каждым районом командовал полковник, а всем ополчением командовал полковник Этьен-Пасхаль Тахе. Он и был его создателем, и стал министром милиции и обороны Канады. Но, милицию только-только начали создавать. А в столе у генерал-губернатора ещё с июля лежала бумага из Лондона о том, что крайне желательно срочно и без лишних вопросов на добровольной основе в обязательно порядке сформировать в Канаде два двухбатальонных пехотных полка, это 3 600 человек, полевую батарею и эскадрон конницы. И конечно вооружить, экипировать, сделать им запасы, платить и отправить в Англию или сразу в Крым за счёт Канады … конечно. И прямо писали при наборе упор делать на франкоканадцев. Умники. Попробуй сделай, нажми. Особенно после очередного проигрыша. Сейчас можно и баррикады получить на улицах. Эти чёртовы квебекцы точно не горят желаем воевать за Британию, в войне которая ею проигрывается. Придётся срочно увеличивать набор в ополчение из своих англоканадцев и на его основе формировать новые части. Поди теперь добейся всего это у парламента. И на чёрта спрашивается в колонии парламент?! Чёртовы лондонские умники!!!

Лорд-лейтенант или генерал-лейтенант, или же генерал-губернатор Ирландии, на выбор как кому симпатичней, Джордж Уильям Фредерик Говард, 7–й граф Карлайл с марта 1855 года. И его правая рука Эдвард Хорсман главный секретарь по делам Ирландии с тоже марта 1855 года. Именно секретарь был ключевым политическим постом в британской администрации в Ирландии. Номинально подчиненный лорду-лейтенанту и официально "Главный секретарь лорда-лейтенанта" с начала 19-го века фактически был правительственным министром, ответственным за управление Ирландией, что примерно эквивалентно роли государственного секретаря.

Так вот они бы просто высмеяли или обругали Джеймса Брюса, генерал-губернатора Канады, назвали нытиком, слюнтяем, бабой, по причине то, что его проблемы в Канаде в сравнении с их в Ирландии были просто несопоставимы.

Британия терпела поражения в войне с Россией и о них в Ирландии подозрительно быстро узнавали, причём не в том варианте, который больше бы подходил для них обеих. Новости о войне больше подходили для Ирландии. Англичан били и били сильно. И об этом всё чаще и чаще говорили в ирландской части Ирландии … конечно с радостью. И это добавляло головной боли прежде всего Эдварду Хорсману, главному секретарю по делам Ирландии. После новостей о Свеаборге в Дублине, Белфасте, Лондондерри, Ватерфорде, Слайго, Корке, Лимерике, Голуэе, то есть во всех крупных городах начиная появились листовки с призывами к борьбе против власти Англии в Ирландии. Разными способами. От массового бойкота английских товаров, уплаты налогов, аренды, языка захватчиков, забастовок и до взятия в руки оружия. На обратной стороне листовки на ирландском и английском была песня «Erin go Braugh – Ирландия навсегда». С недопустимо наглым, дерзким содержанием и особенно припевом:

Ирландия навсегда!!! Ирландия навсегда!!!

Для этого не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Не жалей англичан, бей англичан, убей англичан!!!

Листовки изымали, уничтожали, задерживали распространителей. Это были мальчишки, которые за деньги их раскидывали на улицах, в пабах, заводах, фабриках, клеили на дома, листовки даже приходили по почте. А им их дали какие-то джентльмены, по их словах именно джентльмены. Но, сколько их ещё осталось на руках. И в скольких головах остались строки этой песни.

В Дублине генерал-губернатор и главный секретарь Ирландии понимали, видели, получали сведения, что из-за неудач в войне пошло оживление в ней не в пользу Англии. Было принято решение нажать на наиболее активных деятелей вплоть до арестов, на газеты, повысить активность сторонников мирных договорённостях и действий, чтоб заболтать рост антианглийских настроений. А также провести внеочередной смотр военных гарнизонов и полиции Дублина, Корка, Белфаста, других крупных городах, в центрах графств. На места выслали бумаги с указанием принять меры и усилить бдительность … на местах. Срабатывало раньше и сейчас эти меры как ожидалось должны были дать нужный результат. Ирландцы были слишком неорганизованные и разобщены, чтоб попытаться из-за ослабления Англии, повторить хотя бы восстания 1848-1849 годов. Тем более, что всех наиболее опасных деятелей убрали из Ирландии после этого. Но, дела пошли не так, как хотелось генерал-губернатору Ирландии и его правой руке.

Всё началось с того, что какое-то количество молодых мужчин в Дублине, Лимерике, Белфасте, Дроэде, Донахади второго сентября ближе к вечеру получили телеграммы из Голуэя, о том, что приехал их дядя Томас, брат Артур, тётя Лиззи, посылка получена, сделка оформлена, кузина Сюззи вышла замуж и тому подобное. С кодовыми фразами телеграммы ушли и в Антверпен. Эти фразы привели в движение две парусно-паровые шхуны в порту среди сотен других судов большого порта. В трюмах они имели груз для вечно воюющих внутри себя - Мексики, Аргентины или друг с другом экзотических стран таких как Никарагуа, Коста-Рика, Гондурас, Сальвадора, Гватемалы. Это была последняя часть заказа, остальное ушло в путь несколько дней назад.

Бельгийские производители оружия Фалисс и Трапман всё-таки выполнили взятые на себя обязательства. Им было заказано - гладкоствольных ружей 50 000, нарезных ружей 10 000, штуцеров 4000, заказано … Россией. Но, из-за морской блокады доставить весь заказ было проблемно поэтому он был урезан и частично уступлен говорливым и эмоциональным латиноамериканцам, чьи интересы представляли деловые и хваткие американцы. Количество нарезного оружия в новом заказе стало 15-ть тысяч, гладкоствольных ружей оставили опять же 15-ть тысяч. Все ударные. К ним штыки и устрашающего вида штыки-тесаки. Вместо остального, латиносы-буэнодиосамигосы должны было получить несколько тысяч револьверов и пистолетов. Капсюли, пули, пулелейки, бумагу для патронов, ремкомплекты, холодное оружие. Порох ружейный и артиллерийский, соответственно была и артиллерия. Здесь латиноамериканцы было не притязательны, заказав новые орудия, брали пушки, мортиры, боекомплект к ним и времён Наполеона. Осадные орудия, тяжелые полевые, легкие полевые и классику,12-ти фунтовые, но, новые и старые орудия единые по калибрам и отбирали только годные орудия. Как и стрелковое оружие тоже, чем неприятно удивляли бельгийцев, которые решили поначалу пытаться втюхать не абы что каким-то там американцам. Не вышло, в оружии они разбирались хорошо, так, что отбраковка пошла махом, а за ней и угроза отменить сделку. Вот тут хитрожопые бельгийцы поняли, что могут остаться вообще без денег. Русские бракованное оружие тоже отказались брать и требовали возврата предоплаты и неприятности после войны за такое отношение к себе со стороны казалось проверенного партнёра, а теперь и эти американцы встали в позу. И так же обещали ославить бельгийских оружейников на весь мир нечестными дельцами. Потеря заказа, подмоченная репутация в сравнении с недремлющими хищниками-конкурентами на рынке вооружений, это потеря миллионов франков сейчас и потом. Поэтому заказ Фалиссом и Трампаном был выполнен полностью. Оказавшиеся умелыми дельцами американцы успешно использовали конкуренцию среди производителей оружия в Бельгии. Льеж, Эрсталь, там помимо Литтиха и Фалисса и Трапмана были крупные заводчики – оружейники, Малерб, Лепаж, братья Франкотты, Виктор Коллетт, например, Пьер-Жозеф Лемиль продемонстрировал 362 различных образца огнестрельного оружия на Всемирной выставке, идущей в Париже. Большое количество независимых оружейников, чьи производства находились в Льеже и Нессонво, общинах Эрсталь, Воттем, Упэйе, Вандре, Вивьен и Шерат. Десятки тысяч человек занимались производством оружия. На этом ушлые американцы и сыграли на пользу своему заказчику и наверняка и себе в карман. Пистолеты и револьверы делали у Франкоттов, Жозефа Монтиньи, Жан Жака Германа у последних часть пистолетов были казнозарядные игольчатые.

С вооружением так же к латиноамериканским заказчикам, шёл шанцевый инструмент, комплект формы с большим количеством зеленого цвета в нём, обувь, снаряжение для солдат, офицеров, медикаменты, бинты, мединструменты, палатки, конская упряжь. Подзорные трубы и даже бинокли Галилея. Всё этого было на 16-ть тысяч человек. Видать крепко собрались воевать эти латиносы-амиго друг с другом или с кем-то. Не живётся же людям мирно и спокойно. Как в Бельгии. В ней ещё было и весьма сытно. Вместе с грузами покинули Бельгию американцы, как латино так и северо. И только после новостей о событиях в Ирландии, которые ошарашили Европу, как снег за шиворот летом … ещё и на Сицилии. В Бельгии некоторые кто стоял в иерархии компаний от среднего уровня и выше и имел отношение к выполнению заказа стали понимать куда в итоге он прибыл. Это вызывало у них улыбки, ухмылки, разговоры между собой на эту тему. Ведь помимо латиноамериканского и русского заказа в Бельгии в Льеже, одновременно выполняли английский заказ на винтовки, и порох англичане начали покупать в Веттерене на пороховом заводе Копала. Впрочем, бельгийцам было на это плевать, им хорошо платили те, другие, третьи и они выполняли заказы. На войне всегда можно было хорошо заработать, что они и делали.

Сначала Дублин, генерал- губернатор и его главный секретарь онемели и оглохли в сторону Англии. Вечером 3-го сентября была потеряна телеграфная связь с Белфастом и Донахади, а именно из него шёл морской кабель в Портпатрик, то есть в Великобританию. И не пришли поезда из Белфаста в Дублин, ни пассажирский, ни грузовой. Что бывали и раньше. Но, чтоб сразу телеграф и поезда. Тем более, что кабель в Белфаст был подземным. Для прояснения ситуации туда отправили на следующий день экспрессом малый поезд. Но, не успел ещё развеется дым на вокзале из его трубы, как по улицам Дублина в направлении дворца генерал-губернатора с разницей в более или менее получаса промчались сразу три конных курьера. И в его руки и главного секретаря они вложили донесение, которое положили начало череде сообщений, они по сути и содержанию носили характер … военных донесений. «Захвачен, сожжён, занят, разбит, рассеян, оттеснён» и так далее. Охрана деревянного моста через реку Бойн в Дроэде была перебита в ходе нападения, сам он повреждён взрывом и пожаром, поезда ходить по нему не могут. И новый каменный мост, который был почти готов, но, не настолько, что пускать по нему составы … тоже. Крайне дерзкое нападение!!! Такого не было с 1849 года, да и тогда такого не было. Дальше было больше.

Четвертого сентября в Дублин поздним вечером вновь один за другим влетели три конных курьера, но уже из Белфаста. Лорд-лейтенант графства Антрим в постоянно не спокойной Северной Ирландии, Джордж Гамильтон Чичестер, 3-й маркиз Донеголл сообщил в Дублин: «Ночью на телеграфную станцию в Донахади был совершён налёт, станция и склад где хранились кабеля, оборудование для ремонта сожжены. Кабель оборван и утянут в море. Полиция и гарнизон приведены в повышенную готовность. Из Белфаста в Портпатрик отправлено судно с сообщением о происшествии». Потом позже пришло сообщение, что отправленное судно было перехвачено в проливе неизвестным судном и его судьба неизвестна. И, что вновь в Портпатрик направлены уже два военных судна с донесениями. Позже один из них не жалея кочегаров, котлов, машину на полных парах прошёл 35-ть миль и влетел в Белфаст с сообщением на борту, что с неизвестного судна вчера в Портпатрике высадились вооруженный люди, сожгли телеграфную станцию и вновь склады с оборудованием и кабелями. Телеграфистов забрали с собой и подняли флаги Ирландии и Шотландии, сбросив флаг Великобритании. Обо всём это в Дублине английские власти узнали уже седьмого сентября. Быстрая связь между Англией и Ирландией была на неизвестное время потеряна. Дальше было больше.

4 сентября около часа по полудню по Белому мосту через реку Шаннон, самую большую и главную реку Ирландии, идущую через неё от залива Киллала до залива Шаннон. Река была естественной границей Коннахта и как бы забирала себе графство Клер, провинции Манстер. Прошли на её левый берег два состава один за другим, не по расписанию. Первый вызывал удивление у людей, смотревших на это. У него паровоз был как и положено впереди состава и ещё один сзади! Причём так, чтоб мог тянуть состав в обратную сторону. Это тяни-толкай состав имея впереди себя непонятно откуда взявшихся нескольких всадников … вооружённых, пошёл дальше без остановки железнодорожную станцию несмотря на запретный сигнал семафора, тем самым вызывая у ротозеев ещё больше удивления и непонимания, что же такое происходит. Это объяснил своим действиями второй состав. Сначала он приостановился на правом берегу, когда прошёл мост и из поезда стали выскакивать вооруженные люди, направившиеся к мосту. Потом не спеша пропыхтел оставшиеся семьсот ярдов до станции, встал там и на глазах у ошалевшего начальника станции, и её служащих начал выбрасывать из вагонов десятки вооружённых людей, всадников по выставленным из вагонов помостам в военной форме с зеленоватыми оттенками. Он как представитель власти потребовал у них объяснений кто они такие и что собираются делать. В ответ получил удар прикладом в живот, упал и сквозь боль, возмущение, сбившиеся дыхание и подкованный ботинок на своём лице услышал: «Лежи тихо английская свинья, отвечай на наши вопросы. И может быть уцелеешь».

Явно военные и явно со знанием города направились к мэрии, зданию полиции, банкам, речному порту, оружейным магазинам и туда где хранилось оружие в городе, телеграф был на железнодорожной станции. Тихий город наполнился шумом движения десятков людей, лошадей, криками и даже выстрелами. Что вызвало у горожан испуг и любопытство одновременно. В течении часа небольшой, но, очень важный город Атлон, бескровно для неё был занят армией Ирландского свободного государства. Несколько человек явившие достойной уважения смелость в безрассудной попытке оказать сопротивление до зубов вооруженным людям с трилистниками на головных уборах защищая власть Англии в Ирландии, были ими застрелены. Пару дюжин вразумляли избиением и заключением под стражу. Многие хотевшие было возмутиться с полуслова поняли наведенные на них оружейные стволы молчаливо говорившие им: "Заткнись сам или это сделаю я". Вскоре на мэрии было поднято Зеленое знамя, британский флаг демонстративно, с ругательствами и смехом порван как теперь стало понятно ирландцами. Власть в городе Атлон переменилась. В это же время странный железнодорожный состав на максимально ходу шёл в сторону Дублина. Чтоб в конечной точке своего движения выпустить на волю конные разъезды и они как можно большую территорию вдоль железной дороги отчистили от власти англичан, а самые дерзкие и подготовленные даже дошли до пригородов Дублина. Чтоб страха, паники, бардака нагнать побольше. «Ирландцы в Дублине !!! Как ? Кто ? Спасайся!» Ведь от центра Голуэя до его центра по прямой всего 115-ть миль. Но, это аист, а рядом была синица, её просто надо было взять в руки. Это был Лимерик, город и порт. И он был занят ирландцами лихо и нагло на уровне небываемого.

Сэр Ричард Донеллан де Бурго, 4-й баронет, верховный шериф Лимерика, города и графства получил под вечер 2-го сентября срочную телеграмму от своего коллеги, Джона Ламберта, совсем недавно вступившего в должность верховного шерифа графства Голуэй. Он сообщал, что из Голуэя выступит в Лимерик конный отряд, созданный в Коннахте из местных правильных ирландцев с целью вразумления и склонения других местных ирландцев в пользу власти и подчинения англичанам. С добором добровольцев в отряд. Потом переход в Корк и оттуда отправка на войну. Показать, что Англия и Ирландия могут быть едины. И, что это на контроле у самого главного секретаря Ирландии. Отряд прибудет примерно во второй половине дня 4-го сентября. С ними будут корреспонденты главных газет Ирландии, о событии и людях, принимающих в нём участие, узнают и в Англии. Встречу отряду надо сделать торжественную, как это сделали в Голуэе, власти графства и города на городской площади, силы гарнизона, полиции, лучшие люди города, чистая публика, флаги, музыка. Ричарду Донеллалу докладывали, что ходят разговоры о таком отряде последнее время в городе, вызывая разную реакцию, да и телеграмма о проведения смотра гарнизона и полиции из Дублина была. Шериф вызвал к себе нужных людей, ввёл их в курс дела, отдал необходимые распоряжения. Времени для подготовки было мало, а сделать надо было много. И успели сделать почти всё для торжественной встречи.

Конный отряд в 220 человек, полтора эскадрона, солидно и торжественно вошёл в Лимерик в полвторого дня пополудни. Остановились на окраине, быстро привели себя в порядок после перехода и без десяти минут трёх часов дня вошли на городскую площадь под марш местного оркестра. Красивые! На сытых, ладных конях, близких по масти, с карабинами за плечами, пистолетами на поясе и при седлах, офицеры и сержанты с револьверами, все с саблями, два крайних взвода с даже с пиками. В форме где было много зеленого колора, шляпах с небольшим плюмажем, перчатках, сапогах со шпорами. Сила, стройность, блеск!!! Публика была в восторге. Силы местного гарнизона в сравнении с гостями выглядели в своей не новой форме и таким же оружием можно сказать скромно. Хотя штыки на их старушках Браун Бесс были начищены до блеска даже в этот несолнечный день. И вот как только командир гарнизона хотел отдать общую команду «равнение на флаг». Как вдруг флаг Великобритании знаменосцем конников был брошен на землю, гарнизон и толпа непроизвольно охнула на это, и тут же взамен Юнион Джека, пусть даже и с крестом святого Патрика, было поднято … Зеленое знамя свободной Ирландии!!! После этого командир гарнизона, несколько его главных офицеров, главный констебль, полицейские чины и сэр Ричард Донеллан де Бурго, верховный шериф Лимерика, города и графства, на глазах у гарнизона и публики были застрелены на месте. Было видно, как в них попадало сразу по несколько пуль. И 220 человек вновь по сигналу своего командира проревели в лицо застывшей публики - "Erin Go Bragh - Ирландия навсегда!!!» Крайние взводы быстрой рысью пошли перекрывать улицы с площади и на площадь. Остальные обнажив сабли, шагом двинулись к стоящему с выпученными на это глазами построенному гарнизону и отряду полиции. В онемевшей на несколько секунд после этого толпы разом закричали женщины, пошла паника. Но, не потерявшие в этой смене картинок с благостной на ужасную самообладание несколько офицеров, сержантов среди военных, полицейских стали кричать: «Измена!!! Это ирландцы!!! К бою !!!» Тем самым привлекая к себе внимание, поэтому большинство из них были сразу застрелены и даже зарублены.

Крики людей, паника, стихийные попытки смешавшейся полубезумной толпы вырваться с окруженной площади. В ответ выстрелы по людям и воздух, наезды конями, удары ножнами и саблями, тела, кровь убитых и раненых, их крики и неожиданно жестоких захватчиков города, принуждающих бросить почти бесполезное оружие, сесть или лечь на землю, сумели страхом и жестокостью заставить толпу утихнуть и сделать то, что от них требовали так жестоко и коварно обманувшие их ирландцы. Сразу после наведения относительного порядка на площади и запуска сдачи оружия, часть ирландцев бросилась занимать ключевые точки и устанавливать новую власть в Лимерике по уже отработанной схеме как в Голуэе.

Через несколько часов после этого в порт вошли две паровые шхуны стоявшие до того недалеко в заливе. И в город с её борта сошли новые ирландцы в своей военной форме и масса грузов, которые дали возможность начать Майклу Дохэни, Джону О’Мэхони и их людям формировать - Южную армию, Вооружённых сил Ирландии. На следующий день поезд с отрядом пошёл из Лимерика по ветке на Уотерфорд и взял под контроль перекресток путей Лимерик- Уотерфорд, Лимерик - Корк и Корк –Дублин, соответственно телеграф и окрестности. Конный отряд ушёл в направлении Корка, чтоб охватить как можно большую территорию пожаром восстания на западе провинции Манстер и может быть суметь пошуметь около самого Корка. Самого крупного города провинции и её столицы.

К середине сентября из пока ещё не полных сведений у английских властей в Ирландии и в самой Англии сложилась некая относительно сложенная мозаика из последних нерадостных для неё событий.

1.Русские высадили большой десант в Голуэе и захватили город и окрестности. Потом оттуда Лимерик, Атлон и другие населенные пункты. Это очень плохо.

2.Им точно помогали люди, которые попали в Ирландию в нужные им места задолго ДО высадки. Это плохо. Сожжённые телеграфы, взорванные мосты, захват судна их рук дело. Как и сотни закупленных хороших ирландских коней, на которых теперь разъезжали по западной части Ирландии мятежники.

3.Русские притащили с собой сотни американских ирландцев и самых отъявленных противников англичан. Членов «Молодой Ирландии», организаторов мятежей 1848,1849 годов, помилованных висельников, бывших каторжан. Это очень плохо.

4.Объявлено о создании Ирландского свободного государства. И сделали это не какие-нибудь полуобразованцы, а люди окончившие лучшие … британские университеты. Значит они знают, как создавать государство. Это очень плохо.

5.Мятежники создали единое правительство из образованных и разбирающихся в политике и военном деле людей. Это очень плохо.

6.Смертельным врагом этого государства объявлена Англия. Прозвучали призывы к общеирландскому и даже всекельтскому восстанию. Это очень плохо.

7.Это государство формирует себе армию. Именно армию. И делают это люди, умеющие это делать. Это очень плохо.

8. Для армии у мятежников полно современного вооружения, военного снаряжения, запасов. Его привезли русские, плюс захваченное. Это очень плохо.

9.У мятежников явно есть и общий военный штаб. И заранее разработанный план действий, который они и реализуют. Это очень очень плохо.

10.На мятежной территории мятежники сохранили и используют железные дороги и телеграф. Плюс река Шаннон и озёра. Это очень плохо.

11.Конные отряды ирландцев разгромили и сожгли все телеграфы и станции до которых они сумели дойти. По железной дороге их разъезды дошли до Килкока. А это 18-ть миль от центра Дублина.

12.Мятежники разбирают железнодорожное полотно в направлении Дублина и Уотерфорда. Мосты взорвали или сожгли. Это очень плохо.Корк и Уотерфорд с захватом Трипперэри и Кэра отрезан по линии железной дороги и телеграфа от Дублина. Это очень плохо.

13.Весь Коннахт, кроме Слайго с окрестностями, графство Клэр под мятежниками. Как и почти весь левый берег Шаннон. Мосты и удобные переправы через неё заняты. Захвачены речные пароходы, баржи, лодки. Это очень очень плохо.

14.В Ирландии из-за слухов, бардак, разброд и шатание. Только в городах с кем удалось связаться по телеграфу и курьерами сохраняется относительный порядок. Это хорошо.

15.В Ирландии введено военное положение. Собирают ополчение, добровольцев для усиления правительственных войск и полиции. Обещана срочная помощь с большого Острова. Это хорошо.

17.По ночам в патрули, правительственные здания, казармы, полицейские участки бросают камни, горючую смесь. Нападения на патрули с дубинками и ножами, начали в них стрелять. Есть убитые и раненые. Города на грани взрыва. Это очень очень плохо.

18.Пошли беженцы с территории занятой мятежниками. Их надо кормить, устраивать. Они нагоняют страхи рассказывая про убийства, насилие, грабежи англичан и их сторонников мятежниками. Это плохо и хорошо.

19.В обратную сторону, к мятежникам пошли сотни и сотни ирландцев. Дороги перекрывают, но, всех не остановить. Это плохо и хорошо.

20.Произошли первые стычки с конными разъездами мятежников. Можно говорить, что они их выиграли. У них есть револьверы и верхом они стреляют лучше. Это плохо.

21.И в тоже время у них сейчас мало сил, чтоб развить свой успех взяв под контроль как можно больше территории. Образовались ничейные земли, где нет власти англичан, но, и мятежников тоже. Это хорошо.

22.Объявленная морская блокада Ирландии. Шли работы по восстановлению телеграфа Ирландия - Англия. Это хорошо.

Плохого было больше, много больше. И вообще получилась странное положение дел. Противники не спешили к активным действиям, явно копили силы, готовились. Хотя англичане были всё-таки пока немного в проигрыше. Выйди они сейчас войсками из главных городов Ирландии против мятежников и обратно войти в них уже без боя будет наверняка вряд ли возможно. На фоне такого успеха мятежников и без большего количества войск города наверняка вспыхнут в их поддержку. А это потеря портов, припасов, оружия, связи, а значит уже всей Ирландии. Резня английского населения. Так и Шотландия подняться может. И всё это когда идёт война, которая стала для Великобритании с мая из успешной, тяжёлой и неудачной. И вот именно сейчас Ирландия стала новым театром войны. И судя потому, что там происходит, для того, чтоб там вернуть власть Англии нужен новый поход в духе Кромвеля, новое завоевание Ирландии. А оно, тогда затянулось более чем на три года. Хотя у Кромвеля сразу была закалённая в войне и преданная ему армия, победившая роялистов в Англии. Сейчас же вся британская армия была в Крыму. Можно набрать новобранцев бросить их против ирландцев, как и хотят сделать умники из Лондона сидя в нём. Но, это может и не привести к успеху, и соответственно к ещё большему ухудшению ситуации. Поэтому лучше накопить силы, что их хватило и для удержания городов и ещё подвластных Англии территорий, и для активных наступательных действий против мятежников. Да, для этого нужно будет время. И пусть время будет работать и на мятежников. Ведь у них под контролем большая территория, а это различные ресурсы, люди. Есть попытки создать государство и много оружия, а государство + ресурсы + люди + оружие, это в сумме даст сначала ополчение, потом войско, затем армию. Это плохо, очень плохо. Проигрывать Британии в Ирландии нельзя! Никак нельзя! Ведь на это будут смотреть в Шотландии, Канаде, Индии, враги и недруги британского льва по всему миру. От Вашингтона до Пекина. От Копенгагена до Трансвааля. Но, миру и без Ирландии уже было на что посмотреть, о чём поговорить, почитать в газетах.

Кто-то смотрел на это затаив дыхание, кто-то втихаря довольно улыбаясь, а кто-то наоборот открыто радовался и даже принимал в этом действе участие. В нём кстати ничего нового для зрителей и тем более для Британии не было. Пираты и опять пираты, для Англии. Для России же и других участников, крейсера -рейдеры и каперы. Всё согласно действующим правилам морской войны и призового права, так как для себя считала нужным … Россия. Пираты, крейсера, каперы и вправду ничего нового. Старый, испытанный, верный способ борьбы со своими врагами и противниками на море и вообще, открыто и скрытно. Кому как не англичанам об это не знать? Конечно они знали об этом. И вот теперь в войне против России, флот которой как было объявлено на весь мир гордым Лондоном уничтожен и загнан в порты, шурует по морям-океанам против британского и французского судоходства этим старым, испытанным, верным способом борьбы со своими врагами и противниками на море. И, что важно, открыто. А не как часто англичане когда-то против испанцев за просто так. Хотя это был для многих в первую очередь способ зарабатывания больших денег, именно БОльших. И те, кто их получал были конечно не простые пираты.

Генри Джон Темпл, 3-й виконт Палмерстон уже как несколько дней занимался не очень благовидным для аристократа и человека его уровня и статуса занятием. А именно … опустошением собственных запасов крепких напитков и надо сказать делал это он небезуспешно несмотря на свой возраст. И пока не думал останавливаться. Нет, конечно нет, он не позволял себе набираться как опустившаяся уличная пьянь. Но, и трезвым его нельзя было назвать вот уже несколько дней подряд. И надо сказать ему это помогало, помогало пережить и как не странно осмыслить величайший позор в его жизни и наверняка конец политической карьеры. Хотя после очередной поглощенной за два раза четверти пинты дорогого бренди мысль об окончании карьеры политика, большего политика отступала. Потому-что даже в таком состояние он в Палмерстоне брал вверх и говорил, что он ещё вернётся на своё место, да, да на СВОЁ место. Причина? Мысль, которая не покидала его полупьяную голову, о том, что для Великобритании настают не лучшие времена. Может даже нечто похожее на времена Корсиканца. И сев в кресло он погрузился в воспоминания о тех временах, он там был молод, начинал своё движение к вершинам власти. После речи в защиту бомбардировки и сожжения Копенгагена в которой он не находя возможным оправдывать этого акта насилия соображениями нравственного свойства, тем не менее находил его необходимым и полезным ввиду угрожающих планов Наполеона. Именно тогда о нём заговорили как молодом политике с большим будущем. Воспоминания о прошлом, мысли о будущем переплетаясь между собой, приправленные очередным глотком бренди вскоре погрузили бывшего премьера-министра Великобритании Генри Палмерстона в сон.

Удар Свеаборгом парламент принял мужественно, скрипя зубами, хотя оппозиция конечно метала гром и молнии. Созданной комиссии ещё предстояло выяснить причины поражения Роял Нави, уже чистого, на нечестность и коварство русских в очередной раз уже будет трудно списать неудачу. Сколько это поражение стоило Британии денег, затраты на содержание и подготовку флота на Балтике, прямые потери из-за потерь в кораблях и что тревожило особенно сильно, падения курса фунта и английских бумаг на биржах после новостей о вновь поражении. Война с Россией становилась всё более и более затратной, хотя планы и обещания были с точностью наоборот, что война даст прирост, а не убыль для казны и отдельно взятых лиц, групп лиц. Хотя некоторые на ней и сейчас зарабатывали и очень неплохо. Но, поражения круг эти лиц и групп сужали, что в планы других лиц и групп не входило.

Даже после захвата русскими Терсо кабинет Палмерстона ещё имел некие шансы удержаться. Виги били себя в грудь и обещали исправить положение дел. Но, после высадки опять же русских в Ирландии, начало там мятежа, которые грозился стать полноценной войной, появления русских рейдеров и чёртовых каперов там, где ходят британские суда, торговые, а значит безоружные и легкая добыча. После этого премьера Палмерстона, его кабинет ссанным тряпками погнали с Даунинг-стрит и парламента. Виги в парламенте были абсолютно разгромлены. На них спустили всех собак, слили ушаты помоев, прокляли более чем на вечные времена, обвинили во всём и во вся. Тори были более чем на коне и были объявлены спасителями Великобритании во вновь трудные для неё времена. Королева в письменном виде приняла отставку премьер-министра и молниеносно утвердила нового премьера. Им стал конечно - Джо́рдж Га́мильтон-Го́рдон, 4-й граф Аберди́н, он был ровесник ненавидимого теперь всеми Палмерстона, то есть далеко не молод, а значит опытен, у него был уже готовый состав кабинета и при нём Британия уже начав войну с Россией не проигрывала, а наоборот. Как если не ему быть премьером в такое сложное время для Великобритании? А дела для неё шли не в гору.

« Rule, Britannia! Britannia rule the waves …» это было уже для континентальной Европы даже не забавно. Забавно было, когда там узнавали о сдачи в плен кораблей Роял Нави, взятие их на абордаж. Смешно стало после Свеаборга, когда побежденный без сражений Балтийский флот России взял верх над флотом союзников, над британцами. Ржать и издеваться над Британией стали после новостей о русских десантах Шотландии и Ирландии, русских же рейдерах-крейсерах и разнородных каперах что мол волны явно не на стороне их якобы владетеля. Появилась в европейской печати на эту тему очень злая шутка:

«Правь Британия, Британия правь волнами,

Идут по волнам в Британию корабли с гробами».

И рисунок в духе «Шарля Эбдо», где из Крыма и Свеаборга плывут гробы под флагом Великобритании, медведи укладывают в гробы покойников, а русский царь толкает их ногами в сторону Острова. В эту игру можно играть и вдвоём.

Крейсера и каперы старинный надежный инструмент для войны на море с могучим морским противником, которому в значительной мере уступаешь в морской силе. Кому как не англичанам это не знать? И вот сейчас этим инструментом наносили колото-резаные раны по большому, но, уязвимому телу морской торговли Британии. И не только по нему. Сами потери тоннажа от действий даже дюжины рейдеров, пиратов для британцев сильный укол, больно, но, это даже не болевой шок. Каперы в добавок могут сделать ещё больнее, особенно там, где они могут долго быть безнаказанными. Но, опять же вполне терпимая боль для морской торговли Англии, у Франции дела могут идти похуже. Особенно если война затянется, тогда, счёт захваченных и утопленных судов пойдёт уже на сотни. Вдобавок этому беззащитные порты и берега, многочисленных заморских владений. А это уже будет боль с которой придётся жить, терпя её. Выловить десятки крейсеров и каперов в трёх океанах, и которые будут иметь для себя дружественные берега и порты будет крайне трудно даже Британии и её Роял Нави. Кому как не англичанам об этом знать?Но, новые суда можно построить, организовать охрану морских путей, портов, конвои в конце концов. Это можно сделать. Но, престиж, статус уже будет потерян. Раз не может справиться с флотом, который она якобы победила? Какая же после этого Британия «владычица морей» спрашивается? А к этому она шла сотни лет. А что такое престиж, статус? Это власть. Власть, которой подчиняются даже если не хотят. Поскольку сил ей противиться нет. Или они есть, но, но, борьба будет заведомо проигранной. А, что такое власть кроме власти? Это … деньги. Чем больше власти, тем больше денег. Британия «владычица морей»? Значит это даёт ей власть над мировой морской торговлей, а это не просто деньги, это по сути бесконечные деньги. Для Британии. Владея морями, она способна решать судьбы стран и народов. Голландия и Испания не дадут соврать. Кем они были, когда сами были с усами на морях и океанах и кем стали, когда усы им англичане подрезали. Да и сами англы в ходе «вооруженного нейтралитета» на себе ощутили, что значить потерять превосходство сил на море в столь нужный момент. Потеряли и случилось - «Гудбай, Америка». Именно после этого были Британией приложено столь сил стараний, что стать «владычицей морей». И вот после Трафальгара это случилось, два давних соперника на море Франция и Испания повержены, пусть, как и оказалось касаемо Франции на время, а Россию смогли не пустить в Средиземное море, не давая им добить Турцию и взять себе черноморские Проливы. Всё!!! Правь Британия волнами, морями, мировой морской торговлей, властвуй над ней и получай бесконечный деньги и власть над миром! Статус, престиж, Власть!!! И тут на тебе! Крейсера и каперы! И от кого? От России!? Которую уже победили, а её флот и подавно. Это уже очень больно. Это уже болевой шок. Это удар по статусу, престижу, по … власти. По очень большим деньгам. В сравнении с которыми потеря даже несколько сотен судов не столь велика. Даже ослабление власти даёт несоизмеримо большие потери, причём они могут быть скрытые и проявиться не сразу. Падения курса фунта британских бумаг на биржах, рост фрахта и страховки морских перевозок — это потеря больших денег. Очень больших денег. Но, потеря статуса и престижа — это ещё хуже, Британию после этого перестанут с ней пусть и нехотя считаться, бояться, опасаться и даже трепетать перед ней как раньше. В первую очередь в Париже, Вашингтоне, Мадриде и везде где до этого только фразой: «У Британии это вызовет непонимание» её послы, консулы и даже капитаны военных кораблей могли влиять на принятие решений целых стран. Престиж, статус, репутация, Власть позволяли им это делать.

Теперь ставшей неудачной войной в целом и тем более рейдерами, каперами, восстанием в Ирландии всему миру было показано, что Великобритания не такая уж и сильная, грозная, всемогущая, раз её ранее подаваемый как непобедимый флот терпит серьёзные поражения. А русские крейсера, которых опять же по уверениям англичан быть не может в природе и разноязычные каперы, высаживают беспрепятственно десанты в самой Великобритании, топят и захватывают её суда. А это значит, что? Значит можно успешно противиться власти британцев. И бить их в ответ. А власть это, что? Это деньги. А деньги — это власть. Так кто не хочет оставить себе больше власти и денег? Все хотят. В Тегеране, Пекине, Киото. И теперь после поражений и позора Британии будут это делать более смело. Не говоря уже о Париже, Мадриде, Вашингтоне. С Санкт-Петербургом и так было всё понятно. Лондон, точнее Сити теряло власть и деньги, здесь и сейчас, и главное на неопределённое время после войны. Во многом из-за это и был почти пинками был выгнан из парламента, ныне бывший пьющий премьер-министр Генри Палмерстон. А королева Виктория после новостей о русских в Шотландии и Ирландии по разговорам ударилась сначала в истерику, потом ушла в меланхолию. Поглощает ежедневно гору сладостей, набрала ещё больше веса и покрылась прыщами. А в это же время морские пути в и из Британии и Франции покрывались белыми пятнами. Это с них исчезали утопленные или взятые призами суда под их флагами. В первые дни появления русских крейсеров и каперов счёт таких пятен шёл на десятки. Пока не получили достоверных данных о их появлении и перестали выпускать суда из портов. В первую очередь те, которые шли в Крым и из него. Этот стоп-приказ не сразу, но, скажется минусом на снабжении армии союзников в Крыму, которая ежедневно поглощала в своё ненасытное нутро сотни тонн различных запасов. Которых из-за рейдеров-каперов станет меньше, а впереди была уже пусть хоть и крымская, но, осень. Одного топлива целые трюмы нужно будет. А тут раз и стоп-приказ тем, кто ещё не успел выйти, а сколько ещё не дойдёт.

Родня бывает разной. Есть конечно общие черты, моменты, схожести, например, в поведении. А могут быть и очень сильные различия. Вот и Бурбоны, Испанские и Неаполитанские сначала по-разному относились к войне с Россией. Испанские позиционируя себя как европейские европейцы встали на сторону европейцев. Россия плохая, захватчик и всё такое, её надо наказать. Позиция Испании в конфликте объяснялась ещё и тем, что император Николай I не признавал королеву Изабеллу II законным правителем этой страны. Дело в том, что наследовать королю Фердинанду VII должен был его брат Карл. Однако, узнав о беременности своей жены, Марии-Кристины, Фердинанд издал Прагматическую санкцию, согласно которой родившийся ребенок, независимо от пола, становился правителем Испании. Всё бы ничего и Россия скорее всего признала бы этот документ, однако в 1832 году тяжело заболевший Фердинанд подписал указ об отмене Прагматической санкции. Потом королю стало лучше, и он вновь изменил своё решение, на этот раз подтвердив Прагматическую санкцию. Дон Карлос отказался признавать документы. Он был арестован и отправился в ссылку в Лиссабон. Таким образом, после смерти Фердинанда в 1834 году правительницей Испании в обход дона Карлоса стала двухлетняя Изабелла. В этой ситуации Николай I, монархический монарх, поборник законов и обычаев, принял сторону дона Карлоса и считал Изабеллу не законной королевой, а самозванкой на троне. Поэтому Бурбоны, которые были сейчас на троне в Palacio Real de Madrid на Россию дулись.

Немалую роль в антироссийском настрое сыграл испанский посол в Турции Хуан Прим, граф Реус, он ещё в 1853 году, пообещал султану консультационные услуги своих военных. В середине июля в Стамбул прибыл Военный Комитет. Испанцев приняли великий визирь и сам султан. Делегаты проехали от Стамбула до Пловдива и дальше до Стара-Загоры, Казанлука, Габрово и Тырново к Шумену, где инспектировали турецкие крепости и давали рекомендации по их усилению. Сам же Прим, в испанской армии имевший звание генерала, примкнул к турецкой армии в качестве наблюдателя. Им был создан испанский Военный Комитет на Востоке. В общем вполне было видно в каком ансамбле и на чьей стороне играет свою партию Хуан Прим. Явно не на испанской. 23 декабря 1853 года испанский Военный Комитет на французском судне Osiris отплыл домой. В конце апреля 1854 года испанцы снова явились в Стамбул, причём в том же составе. Их визит был связан с объявлением Англией и Францией войны России. Однако в июле миссия срочно отправилась на родину: в Испании началась очередная толи революция, толи бардак. Испанцам стало не до войны с Россией. Да и Хуан Прим бы большим любителем участвовать в таких делах. Но, тема войны Большой Европы с Россией получила продолжение в печати. Наиболее показательной в этом плане стали статьи майора пехоты и капитана инженерных войск дона Хуана де Кироги, служившего в это время в инженерном полку в Мадриде. Сторонник нейтралитета Испании, он уже в одной из первых своих статей, опубликованных в Военном журнале в начале 1855 г., призывал испанцев не поддаваться как на призывы испанских монархистов поддержать царя, пусть уже и не Николая, так и испанских либералов, которые «вслед за Англией и Францией призывают защищать цивилизацию от варваров». Вот такой оказался непростой майор. Который вступил в заочный спор с целым генералом и даже целым министром.

В марте 1855 года начались первые англо-испанские переговоры о найме 20-тысячного контингента войск. Несмотря на то, что еще в феврале 1855 г. посол России в Берлине барон Будберг сообщил испанским дипломатам о возможности восстановления дипломатических отношений между Россией и Испанией. И конечно с признанием Изабеллы полноценной королевой, хотя она по факту такой не была, в том смысле, что она было обычной, нормальной … дурой-бабой. Ещё и на мужиков падкая, молодых само собой, вплоть до раздвигания ног, а от этого бывают дети. Они у неё от них и были. Помимо признания Изабеллы, Россия делала весьма интересные предложения по торговле и делам политическим. Россия войну проигрывала, Мадрид молчал. Поражение союзников у Керчи качнуло политическую Испанию ближе в сторону нулевого нейтралитета. А о неудачном сражении 18 июня под Севастополем для союзников и разгроме турков в Евпатории Испания узнала уже не через французские и английские газеты, а от испанца. Майора пехоты и капитана инженерных войск дона Хуана де Кироги, взявшего отпуск и уехавшего путешествовать по Европе, как оказалось Восточной, по той её части где климат был близок с его родному. То есть Крым. Он лично наблюдал с Телеграфной горы сражения за Федюхины высоты и Гасфортову гору. После его телеграмм и статей сторонников участия Испании в войне за европейские цели значительно поубавилось, нейтралов и тех, кто поддерживал Россию стало больше. И даже при таком положении дел 22 июня глава министерства иностранных дел Испании Хуан де Забалья де ла Фуэнте сообщил англичанам, что готов предоставить 20 000 солдат с условием, что англичане сами позаботятся об их перевозке, обмундировании и снаряжении. Только стоимость контракта составляла теперь не 1,5 млн. фунтов стерлингов, а уже 2 миллиона. За поражения надо платить.

Сведения об этих предложениях быстро просочились в испанскую прессу. Реакция в обществе была, как и положено в Испании бурная. Ситуация усугублялась ещё толи революционным положением, толи послереволюционным. В стране было брожение, вооруженные стычки, бунты крестьян и в городах, в общем разброд и шатание. И такой торговлей испанцами ещё и с англичанами возмутились и либералы, и консерваторы. Поэтому разразился грандиозный скандал. В этой ситуации Мадрид не рискнул послать войска в Крым даже за такие деньги. Переговоры о «продаже» армии были резко свёрнуты. Англичанам удалось нанять лишь несколько сот человек, которые образовали Испанский Легион. А после Свеаборга Испания уже начала смотреть на войну России с Большой Европой уже не просто с любопытством, а с интересом для себя. Её давних исторических противников Англию и Франции уже не просто били, а били крепко и что важно … регулярно. Что не могло не вызывать в Испании положительных эмоций, несмотря на то, что часть её считала себя настоящими европейцами. А поражения же получали тоже настоящие европейцы от ненастоящих. Тем более, что эти ненастоящие европейцы в течение лета продолжали делать дипломатическо - политические заходы и чего греха таить заносы в нужные здания и к таким же людям. И судя по тональности авторов в некоторых газетах, ставших писать о войне в России постоянно, не безуспешно. Именно после Свеаборга родственные Бурбоны и заняли схожие позиции по отношению войны России с Англией, Францией, Сардинией и Османской империи. И всё же король королевства Обеих Сицилий, Фердинанд II повёл себя более решительно. В силу того, что он просто был достаточно решительный человек и суверенный правитель.

Фердинанду Втором, королю Двух Сицилий завидовали все монархи и правители в Европе. Хотя казалось, чему завидовать? Весьма бедная и неразвитая страна. Имеющая массу внутренних и внешних проблем. Бунты, заговоры. И всё же завидовали, даже император Николай, с которым Фердинанд был дружен и состоял в личной переписке. В 1839 году он был награждён орденом Святого Андрея Первозванного. Причина зависти была для правителей достаточно обычна. У Фердинанда Бурбона были большие и крепкие яйца. Не в плане физиологии, а как у правителя. Например, в 1837 году в Сиракузах вспыхнул холерный бунт, усмиренный жесточайшими казнями и экзекуциями и повлекший за собой долголетнее тюремное заключение даже для не принимавших прямого участия в возмущении, зато замеченных в сицилийском сепаратизме. Вот Фердинанд убил двух зайцев бунт подавил и сепаратизм на Сицилии придавил. В 1844 году братья Аттилио и Эмилио Бандьера, принадлежавшие к партии Молодой Италии, высадились в Калабрии с целью поднять восстание, но были схвачены. 25 июля 1844 года братья вместе с семью их единомышленниками были расстреляны на площади в Козенце. Король сам руководил следствием и судом, как практически всегда это делал в важных случаях.

Его королевство тоже не обошла стороной «весна народов» 1848 года. Она для него началась даже раньше, в январе 1848 года. В январе 1848 года в Палермо вспыхнуло восстание, к которому присоединились местные военные гарнизоны и которое не смогли подавить даже переброшенные с континента войска. 13 апреля 1848 Генеральный комитет во главе с Руджеро Сеттимо провозгласил независимость Сицилии от Неаполитанского королевства. Волнения перекинулись на весь юг Италии, докатившись до Неаполя. Фердинанд был вынужден уступить и ввести модную буржуазную конституцию. Но, совсем ненадолго. В мае его войсками был взят под контроль Неаполь, причём сотни его жителей были убиты, а сам город неслабо пограбили. 5 сентября 1848 года он разогнал представительное собрание и занялся бунтующим островом, повел энергичную военную кампанию против Сицилии. Для показательной экзекуции была выбрана Мессина. В результате пятидневной бомбардировки и штурма Мессины две трети города были полностью разрушены. Фердинанд II велел не щадить «изменников», беспредел над жителями продолжался и после сдачи, рассказывали, что женщин насиловали даже в церквях, куда они убегали в поисках спасения от войск. Особенно свирепствовали помогавшие войскам неаполитанские уголовники, лаццарони и члены каморры. Массы жителей Мессины бежали в горы и к морю, где стояли английская и французская эскадры. Но, флот и войска Фердинанда это не смущало. Действия неаполитанцев были настолько жестоки, что английский адмирал Паркер выразил обеспокоенность. 8 октября при посредничестве английских и французских командиров Фердинанд согласился на перемирие. За беспощадную расправу над «Жемчужиной Сицилии» подданные дали Фердинанду II прозвище «Король-бомба». Своими действиями он чётко показал, что внимательно читал «Государя» Макиавелли. Лис и Лев уживались в Фердинанде очень хорошо. И будучи в положении Льва в письме императору Николаю I, бомбический король недовольно прорычал, что вмешательство Англии и Франции сорвало «моральный эффект экспедиции» и просил о поддержке. Был услышан своим собратом, только, увы, постаревшим Львом для внутренних врагов и в ответном послании 8 ноября Николай сообщал, что Россия предпримет дипломатические акции в Лондоне и Париже. В итоге все компромиссы, предложенные Великобританией и Францией, которые подозревали друг друга в желании закрепиться на Сицилии и поэтому клонившиеся к признанию за ней полного самоуправления, были к неудовольствию защитников прав и свобод отклонены Фердинандом. Он продолжил по своему монаршему усмотрению успокаивать неспокойный остров. К концу мая 1849 года всякое сопротивление на острове было сломлено, и Фердинанд II начал наводить там порядок опять-таки по – своему. Так, что монархи Европы где ещё не погасли костры революций по-чёрному завидовали. Вот им бы так, аресты тысячами, улики путём подлогов и лжесвидетельств, приговоры, каторга без особого судебного разбирательства на десятки лет, расстрелы тех, кто оказывал вооруженное сопротивление.

В 1851 году уже активный и известный политик Уильям Гладстон обнародовал обличительное описание неаполитанских порядков, в особенности обращения с политическими преступниками. Вот он и прорезался явный заинтересант в итальянских делах. Туманный Альбион. Любящий и умеющий сначала напускать тумана вести дела в тумане. Но, Фердинанд оказался правителем, которого британцы не сумели прогнуть в «тумане», пришлось выйти из сумрака туманных дел. Вышли и завели шарманку про цивилизованность, права человека, свободы. Мол обнаружилось, что в тюрьмах сковывают политических арестантов попарно с уголовными, что политические подсудимые по 16 месяцев ждут в тюрьме разбора дела, что шпионы и подкупленные свидетели решают судьбу подсудимых, что в заточении находятся около 15 тысяч человек, министров отправил на галеры и не командовать ими, а в роли движителя. Так это ж влажные мечты любого монарха в послереволюционной Европе!!! Так поступать с оппозицией и всякими там парламентами. Просвещенная Европа конечно возмутилась, что это не цивилизованно, средневековье, азиатчина и тому подобное. Ирландцев тоже как мятежников, а не как борцов за демократию, англичане приговаривали к потрошению плюс повешению и тоже каторге, и точно не отдельно от уголовников. А тут надо же какой жестокий правитель. Ая-яй, нехороший. И что сделал Фердинанд II в ответ на это? А вот что. Послал этих правозащитников. И продолжал делать, что считал нужным. Как тут не завидовать? Поэтому зная, что их ждёт в случае неудачи действий против Фердинанда, те кто поумней из деятелей Рисорджименто сидели тихо. Даже такой неистовый борец за единую Италию как Джузеппе Гарибальди. Хотя ему опыта в борьбе против тиранов не занимать. Взял денег у спонсоров, получил от них задачи, набрал ватагу толи отморозков, толи и впрямь сорвиголов идейных борцов. Высадился. Получил поддержку у нещадно угнетаемого и жаждущего демократии народа и правильно просвещенной части человечества. Сверг ничтожного тирана, и ты суперстар на все времена. Но, было одно, но. Яйца. У Фердинанда II-го были крепкие, как он показал себя даже бронированные яйца. Поэтому быть гарантированно прислонённым к стенке после героической, но, возможно неудачной борьбы мало кому хотелось. Даже такому как, Джузеппе Гарибальди, подаваемому публике в Европе, считай в мире, самым бесстрашным, пламенным и правильным борцом за единую и неделимую европейскую Италию. Да и его заказчикам и спонсорам не хотелось, чтоб под пытками он рассказал много чего интересного про теневую сторону Рисорджименто.

Поэтому будучи по мнению Большой Европы слишком самостоятельным монархом, Фердинанд II-й с началом Крымской войны в отличии от родни, испанских Бурбонов, открыто симпатизировал России. Что вызывало Лондона и Парижа явное недовольство. А после того как начались поражения у союзников и особенно у сардинцев Фердинанд своей нелицеприятной реакцией на это для них, уже начал вызывать зубовный скрежет у антирусской коалиции. В Россию непослушный Бурбон отправил военных наблюдателей … к русским. А, что он в своём праве так делать. И поговаривали, что ещё и какое-то количество добровольцев. И по Европе пошли слухи, о возможной войне королевства Обеих Сицилий против Сардинии. Шанс то весьма неплохой, вместе с войсками папы врезать по Сардинии. Предложив перед этим союз против неё Австрии. И отбить пусть и на время острое желание к объединению под властью Савойской династии у итальянской мелочи - Тосканы, Модены, Пармы, Романьи. Пока Франция и Англия заняты войной с Россией, вдруг ставшей для них при новом русском императоре крайне неудачной. Официальный Неаполь на всё это таинственно молчал, добавляя нервов и без того в нервную обстановку дел в Европе. Турин так вообще был из-за этого молчания на грани истерики. Лучшие армейские части сардинской армии в России и часть флота тоже там. Из-за потерь были отправленные подкрепления, опять же из лучших частей, что оставались в Сардинии. Расходы на войну росли, арсеналы выгребались вновь для войны с Россией. У Фердинанда не ахти какая армия, но, для той, что осталась у Сардинии на месте она была серьёзной угрозой. Тем более, что у России и Неаполитанского королевства, оно же Обеих Сицилий были хорошие отношения ещё с 1777 года, когда их установили на постоянной основе и продолжали поддерживать. Даже сейчас, когда Большая и правильная Европа воюет или настроена против неправильной России.

Поэтому, когда в руки Фердинанда попали полностью достоверные сведения о поражении союзников у Свеаборга. Он достал из тайника личное письмо императора Александра, которое ему передал русский посол Николай Александрович Кокошкин. Перечитал его вновь, поймал себя на мысли, что новый русский царь сын его друга императора Николая ему импонирует всё больше и больше. После этого вызвал к себе секретаря и отдал ему распоряжение о том, что королевство Обеих Сицилий в лице своего монарха разрешает русскому послу выдавать каперские свидетельства против тех стран, которые выберут желающие попытать счастья в добывания легких денег на море. Капером можно было стать в Неаполе и Палермо. Призовым судом стал посол России в Неаполе и генеральный консул в Палермо. Желающие быстро улучшить своё благосостояние нашлись сразу после опубликования королевского решения. А некоторые вскоре ставшие каперами узнали о нём одни из первых, ещё до официального сообщения от лиц, которые в силу своих должностей, статуса получили новость о каперстве быстрее обычной публики. Поговаривали, что и сам Фердинанд снарядил несколько кораблей для каперства. И конечно его родственники и ближний круг. Помог он по-родственному и высокостатусной родне, как Бурбон Бурбонам. Точнее тем людям, которые вращались около испанской августейшей семьи для них некоторое количество патентов было отложено для желающих из Испании капернуть. И судя по количеству заявок, торговый флот Сардинии и Османской Турции в этой части Средиземного моря ждали более чем мрачные времена. Особенно турок. Если сардинцы хоть, что-то могли выставить на море против каперов, то турки в этой части своих владений вряд ли хоть что-то могли изобразить своим военным флотом.

Уже через пять дней после начала выдачи патентов первые каперы вышли в море.Жители Неаполя и Палермо в них могли узнать военные корабли Real Marina del Regno delle Due Sicilie, которые почему-то выходили в море не под военным флагом, а обычном. С уволенными с военной службы командами, но, оставшимися на кораблях. То есть … бывших военных кораблях. Которые имея каперских патент могут посвятить себя этого прибыльному делу. В каперы ушли малые пароходы способные дойти до острова Сардинии схватить там добычу и уйти обратно. Все четыре паровых корвета, восемь из одиннадцати пароходофрегатов и два парусных фрегата и четыре брига. Линейные корабли для приличия оставили-таки в составе военного флота. Но, в море они тоже вышли, на манёвры. Вот, что значит быть настоящим королём, сувереном и у которого есть яйца для принятия нужных и выгодных для него решений.

В тот же день из Палермо тихо и скромно вышло четыре парусно-винтовых судна морского тоннажа. Каждый по одному судну купили судовладельцы из Неаполя и Палермо. Во Франции, Австрии и даже в Сардинии. Но, они быстро продали лицам, которые предложили им за эти суда ещё более хорошую цену. И теперь эти щедрые покупатели, шли на парусах и машине взяв курс на вест и шли не в балласте. И когда вершины Сицилии стали похоже на кочки на горизонте на головном судне появились сигналы и вскоре с небольшим промежутком времени на всех четырёх зазвучали морские дудки командой «Всем наверх» и неожиданно большие команды для вроде как торговых судов выстроились на верхней палубе. Капитаны, что-то громко проговорили командам, отдали команду и флаги Сицилийского королевства по фалам пошли вниз. Были сняты, аккуратно сложены и вместо него был поднят… Андреевский флаг и гюйс. И Тирренское море вновь в девятнадцатом веке услышало русское «ура». После это был объявлен аврал и суда стали превращаться в боевые корабли. Им предстояло заняться более крупной дичью, чем каперам. Благодаря их действиям как можно большее количество британских и французских транспортов должно было НЕ дойти до Крыма. Где союзная армия ежедневно вбирала в себя сотни тонн различных запасов, которые доставлялись по морю. Чем меньше придёт транспортов в Крым, тем большей проблемой станет обеспечение осадной армии. И воевать от этого ей станет ещё тяжелей и грустней. Поэтому русские рейдеры шли на вест подальше от Мальты с её эскадрой, поближе к Гибралтару и дальше в Атлантику, и уже нацелились на появившиеся на горизонте паруса. Возможно это уже были их первые призы.

Поэтому обозначившие себя Андреевскими флагами русские рейдеры исполняя приказы своего флагмана "Звезды Юга" в строе пеленга не очень синхронно начали делать поворот на Кальяри, столицу острова Сардиния. Десант в город высаживать никто не собирался, там есть крепость и гарнизон, а вот утопить несколько посудин и набрать призов в заливе Ангелов на глазах у всего города, это можно сделать. Два корабля бесчинствуют в заливе, два высаживают десанты в беззащитные прибрежные селения залива. Делают это громко, красочно с орудийной пальбой по городу и судам, сжиганием, утоплением и захватом судов. Десант в этом время займётся изъятием денег у одного-двух местных толстосумов, которых все не любят, покупка на них же каких-либо вкусняшек у местных и преданием огню домов мироедов, но, перед этим дать полчаса местным на вынос уже захваченного русскими корсарами имущества. Так же сжечь пару каких-нибудь нежилых строений. При этом жителям, рыбакам, морякам, которых отпустят, зачем их с собой таскать, русские уверенно говорят, что следующие к разграблению Генуя и Марсель. А там уж по телеграфу в варианте у страха глаза велики новость от том, что русские сожгли Кальяри и снасильничали там всё, что имеет отверстия в телах дойдёт до континента. Тем более,что в сторону Генуи двигался неводом каперский флот Фердинанда и пока у страха будут глаза велики он вполне сойдёт за эскадру безжалостных русский пиратов.

А сами русские пойдут подальше от Сардинии, Мальты с её эскадрой, поближе к Гибралтару и дальше в Атлантику. И беря на этом более чем оживлённом морском перекрестке призы отправлять их в порты ... нет не Испании, раз она на стороне Европы воюющей против России, а ... Марокко. Где султан, Мулай Абул Фадл Абд ар-Рахман бен Хашам ибн Сулайман, прилагал огромные усилия, что сохранить вверенную ему Всевышним страну, народ и свою власть над ними как можно дольше независимой от жадных до богатств Марокко европейцев. Французов, испанцев, англичан и даже австрийцев. Хотя надо признать честно сам султан был не без греха. Не смог отказаться от вековой традиции Марокко ... пиратства.При его дяде султане Сулаймане марокканский корсарский флот пришёл в непригодное состояние. Абд ар-Рахман приложил усилия и существенно обновил его, приобретя несколько подержанных кораблей в Гибралтаре, он снарядил их и отправил в море в 1828 году. Чтобы не допустить оттока европейских торговцев из страны, султан убеждал послов, что его корсары не тронут суда под флагами тех стран, которые заключили с марокканцами торговые соглашения. На деле же корсары без уважения отнеслись к этим соглашениям и атаковали торговые суда без разбора. Пираты и есть пираты.Что им даже султан. Из-за чего у Абд ар-Рахмана возникли сложности с европейцами. Вплоть до бомбардировок англичанами Танжера, австрийцы провели бомбардировку Асилы, Эль-Ариша и Тетуана, после чего наконец-то добились прекращения дани, которая платилась султану Венецией. Позорно это как-то было. Справляться с наседавшими европейцами получалось у Сулаймана всё хуже. Если испанцами и англичанам он ещё говорить "нет" на требования открыть Марокко для их товаров, то французам он войну проиграл. И в 1845 году французы принудили султана к подписанию унизительного Лалла-Марнийского договора, который фактически давал французским войскам законные основания вторгаться на территорию Марокко.

Вот с опорой на марокканский берег и должен был поработать сицилийский и ирландские отряды русских крейсеров. Там в портах они смогут пополнять запасы и их будут ждать перегонные команды для призов. Гнать призы придётся в США на призовой суд, Палермо и Неаполь французы и британцы закроют. Команды конечно получатся сбродные, именно так. Сброд из портов Марокко, Испании и опять-таки Двух Сицилий. Офицеры русские, боцманы и небольшая часть матросов тоже. Им для уверенности наведения порядка в случае чего, полагались дубинки, тесаки и револьверы. У команды по условиям найма не должно было быть даже складных ножей, хотя они конечно будут. Представить себе испанского моряка без навахи сложно. Обещали платит хорошо, хотя обязательно кто-то из такой "сбродной" команды получит не только дубинкой по спина, но, и пулю и последнее прибежище в океане.

Почему вдруг султан Марокко возжелал помогать России ? Французы и англичане были его врагами, это раз, во-вторых войну против России они уже не выигрывали, а новости о ней начиная с поражения у Керчи его врагов он получал теперь быстро, в-третьих победы России ему были выгодны, сейчас и потом меньше лезть к нему будут, в -четвёртых у Марокко были дипломатические отношения с США аж с 1786 года !!! И активные торговые отношения.То есть удобно было передвигать русские призы в Америку, в пятых в его окружении были люди, которые убеждали его не отказывать в неофициальной поддержки России. Это были представители весьма многочисленной и влиятельной ... еврейской диаспоры в Марокко. На нужных людей в этой стране Магриба, через своих нужных людей, вышли посланцы из России. Евреи конечно. Соплеменникам проще найти между собой общий язык, особенно когда предлагались для ведения дел весьма выгодные условия. В-шестых султан получал за все эти дела процент как по сути посредник и часть грузов оплату услуг.А среди них было и то, что ему было крайне интересно, современное оружие, военное снаряжение. В-седьмых, марокканцы могли получить каперский патент и выйти на охоту за турецкими, сардинскими, а может даже французскими и британскими судами.Легально заняться традиционным занятием ... пиратством. В-восьмых, султан Марокко, Мулай Абул Фадл Абд ар-Рахман бен Хашам ибн Сулайман и Король Обеих Сицилий Фердинанд II были похожи. Они оба как правители своих стран имели крепкие яйца и были способны принять соответствующее им решения.

Вот такой сложился неожиданный тетраптих Россия - Марокко -Две Сицилии и США в ходе организации крейсерско-каперской войны на море, которая должна была приблизить окончание Крымской войны далеко не в пользу антирусской коалиции. Но, всё-таки окончательный перелом в войне должен был наступить от событий на суше. Под Севастополем и Кавказском фронте. Там планировалось нанести очередные "императорские, русские удары".

Глава 4

ГЛАВА 4

КРЫМ - КАВКАЗ

Россия. Крым. Севастополь и его окрестности. Туда смотрела вся читающая Европа, теперь и США через призму своей и русской прессы, а не только франко-британской, читали репортажи про Севастополь, о великом противостоянии Большой Европы и вновь России. Читали про Севастополь пока не ударили информационные молнии, одна за другой – Свеаборг и русские десанты в Шотландии, Ирландии, Сардинии, каперы. И гром новых побед и успехов России на время приглушил внимание к Крыму, Севастополю. Хотя именно там, несмотря на крымскую солнечную погоду, после этих событий начали собираться грозовые тучи над союзной европейской армией, взявшей вновь на себя обязательства попытаться одолеть эту по-варварски упрямую Россию.

После НЕВАтерлоо 18 июня активность сторон в плане изничтожения друг друга резко снизилась. Так дела шли, по мелочи. Что весьма было по душе солдатам с обеих сторон. Стрелки с обеих сторон продолжали умножать потери меткой стрельбой. Причём европейцы опять были в проигрыше. У русских появились и в не штучном количестве, скорострельные, дальнобойные и точные винтовки. Которыми они заставляли буквально сливаться с землёй вражескую сторону, иначе если не первой пулей, то второй, поскольку эти множители вдов и сирот действовали парами, точно тебя в неё уложат уже навсегда. Французские шассёры и британские стрелки пытались им противостоять, но их нарезные винтовки, карабины и мушкеты, дававшие им совсем не давно преимущество, теперь проигрывали дуэли русским стрелкам. Особенно тогда , когда , не мудрствуя долго по обнаруженным стрелкам с русской стороны начинали бить из небольших мортир.

Так же по ночам по всей линии противостояния приходил с русской стороны ночной бесшумный horreur, в лице chasseurs russes (русских охотников) с раскрашенными лицами, которые как будто ставили, как и их стрелки перед собой цель отправить на тот свет как можно больше вражеских солдат. И делали это рутинно - безжалостно. Оставляли после себя трупы, пушки с разорванными стволами, взорванные пороховые погреба, листовки с призывом сдаваться в плен и сведениями о выставке в Париже, меню в его и лондонских ресторанах, светских раутах и балах, пока они тут сидят в окопах в ожидании пули, штыка, бомбы, удара ножом, холеры или плена для везунчиков. Хотя некоторые в ночных караулах успевали сдаться русским охотникам. И стали переходить, не массово, но, с каждой неделей всё больше. Чаще всего ирландцы и шотландцы из британских частей, прочитав перед этим послания из русского плена от своих соплеменников. Но, всё же по-настоящему покоя не давала союзной армии и заставляла её закапываться в жёсткую крымскую землю всё глубже и глубже артиллерия русских. Хотя всё началось всё-таки с французской и британской.

Генерал Эмбаль Жан-Жак Пелисье главнокомандующий французскими войсками в Крыму, после неудачного штурма Федюхиных высот 18 июня ясно понял, что теперь здесь без тяжелых орудий не обойтись. Без изменения ландшафта с помощью здоровенных бомб русских с этих … чёртовых высот не выбить. А это надо было сделать, иначе можно было получить вторую попытку Балаклавского сражения от русских. Евпатория показывала, что вторая у них получается лучше первой.

И уже 19 июня начались работы по перемещению части французских бомбических 68-фунтовых пушек, 25-ти фунтовых гаубиц, мортир и 50-ти фунтовых на Сапун-гору. Пелисье категорично потребовал от лорда Раглана дать против Федюхиных высот и английские орудия. И успел это сделать, 28 июня командующий британской армией был прибран холерой. Ей всё равно лорд ты или простой солдат. Новый командующий генерал Джеймс Симпсон пытался увильнуть от обещания Раглана, но, глядящий на него в упор Пелисье сказал: «В таком случае Африканских конных егерей может не оказаться в следующий раз поблизости. Бухта Камышовая слишком тесная для двух армий, и она уже занята. А потерю Балаклавы французская армия перенесёт как легкий насморк». Французы на это заулыбались. В ответ он получил от англичан взгляды полные злобы и согласие на участие британских тяжелых орудий и пехоты в деле.

Задача не из легких, перемещать по-настоящему тяжелые орудия, с позиции на новую, а ведь её ещё оборудовать, площадка для орудия, погреба для зарядов и бомб, бивуак для расчётов. Июнь, Крым, жара. Местность удобством для такого дела тоже не радовала. То есть тяжело, не быстро. Но, на двадцатый день после отдачи приказа десятки орудий калибром от 12-фунтовок и до 13-ти дюймовых мортир начали усердно трудиться над изменением рельефа Федюхиных высот. Чтоб стоявшие у них французские и британские войска добились столь желаемого успеха. Британцы после новых препирательств и ругательств с упрямым Пелисье, который наглым образом и тоном требовал дать реальные силы, а не их подобие, выставили два полка пехоты и полк опять кавалерии. Чтоб союзники смогли наконец-то эти высоты взять, занять, захватить, как угодно, лишь бы там не было русских.

Первый день били по русским от рассвета до заката, хорошо били, как, что в Крыму всё в дыму, земля дрожала в округе, гул стоял. С преобладающей Сапун-горы Федюхины высоты под обстрелом казались частью ада. Но, союзники знали, как умеют русские закапываться в землю. Казалось всё, там не может быть ничего способного оказать сопротивления, а нет, находились и отбивали атаки. Поэтому вошедшие раж полуголые, истекающие потом, весёлые расчёты орудий, подносили, заряжали, стреляли, подносили, заряжали, стреляли, благо высоты никуда не собирались уходить, снова и снова подносили, заряжали, стреляли, подносили, заряжали, стреляли. И видя их работу пехота стоящая внизу с удовольствием, смотрела на неё. Ведь чем лучше поработают артиллеристы, тем меньше им будет работы и шансов посмотреть костлявой в глаза или попасть в её объятия. Поэтому пехотные полки радостно гудели, наблюдая как бесконечными разрывами бомб уничтожаются русские укрепления с их защитниками, которые точно там есть. Здесь были части, которые принимали участие в сражении за Федюхины высоты 18 июня и проверили это на себе.

Во второй день били по высотам с рассвета до двух часов дня, с полудня к извергающей разрушения и смерть Сапун–горе присоединилась полевая артиллерия, стоящая высотах Балаклавской равнины. Они били по укреплениям со своей стороны и своим огнём как бы пробивали коридоры для пехоты, о русских минах французы не забыли. За битого двух небитых дают. К этому времени зуавы, легкая пехота начали выходить на рубеж атаки, за ними пришла в движение и остальная пехота. Вот упали последние бомбы и через несколько минут прозвучал сигнал, который заставляет солдата окончательно подавить свой страх и стать полностью солдатом - «Атака!» И шассёры, вольтижеры, тиральеры, зуавы рванули вперёд, вслед линейная пехота. Быстрее, выше, сильнее и ещё быстрее. Вот уже слышно изнутри как удары сердца бьют по ушам от напряжения, но, быстрее, ещё быстрее, вперёд. И одновременно радость от того, что не видно и не слышно противодействия их продвижению. Хотя нет где-то в стороне рвануло несколько раз. И вот уже самые быстрые легкопехотинцы подошли на сотню шагов к развороченным артиллерией русским укреплениям … тишина. Ещё усилие, уже появился азарт, кто первым, оружие наизготовку и первые единицы, десятки солдат на русских укреплениях. Напряжённо идут дальше в ожидании внезапного удара от коварных русских. Нет. Не удара, ни русских. Избитые бомбами и ядрами укрепления, позиции артиллерии … пусты. Растерянные взгляды, вопросительные жесты, возгласы. Русских нет??? Русских нет???!!! Точно. Русских нигде нет. Их нет!!! Просто нет на Федюхиных высотах и всё. «Viva la France!!!», «White Dragon!!!» Успех, победа, наконец-то!!! Вскоре вся союзная армия всколыхнулась, радостно загудела от такой долгожданной новости. Успех!!! Слава Богу! Наконец-то!!! Новость молнией ушла по телеграфу в Варну, оттуда во дворцы и резиденции Парижа, Лондона и уже по всей Европе. В Petit Paris начали залпировать пробками от шампанского и вина больше обычного, в Балаклаве от них тоже не отставали. Солдатам тоже выдали крепких напитков вне очереди и сразу две порции. На радостях французы и англичане стали смотреть друг на друга несколько спокойней и доброжелательней. Совместная победа всё-таки.

Когда Пелисье доложили о занятие высот и полном отсутствии там русских он в первом порыве обрадовался и даже начал улыбаться, чего не было уже давненько. Выпил с офицерами штаба за успех. Но, внутри сидела мысль, которая ему не давала покоя: «Легко. Неожиданно легко. Как-то это не … по – русски». И он принялся собирать подробности занятия Федюхиных высот и как там сейчас идут дела. И когда ему сообщили о брошенных русских пушках из … крашенного дерева. Он сразу понял, что его обманули … как последнюю портовую шлюху. Отымели всех командой во все дыры, а заплатили за один раз. «Мerdе ! Мerdе !!!», - прорычал главнокомандующий французской армией, лицо его покраснело, немного закололо сердце, он тяжело сел в кресло. Его штаб тоже имел вид людей, который сами наелись дерьма, приняв его за столь вожделенное пирожное. А так всё хорошо пошло. Хотя, что такого, что их русские надули? Военная хитрость. Всегда она была в ходу во время войн. Высоты то они оставили, союзные войска заняли. Быстро и без потерь. Так, что … наливайте, господа. Что и продолжили делать, только уже не в штабе. Оставив смурного Пелисье в недовольстве и раздумьях.

Как только с Инкермановских высот в мощные подзорные трубы наблюдатели стали фиксировать завершение работ по оборудованию позиций артиллерии на Сапун-горе и докладывать об этом в главный штаб армии. Командующий Южной армией, князь Александр Иванович Барятинский отдал распоряжение на Федюхины высоты быть готовым сворачивать театральное представление для союзников под названием «Федюхины высоты - неприступная твердыня». И как только прогудели над головами гарнизона высот первые бомбы они быстро, очень быстро по подготовленным переходам стали уходить в сторону Гасфортовой горы. Конец первого акта, занавес. Акт второй, был дан ночью, нескольким группам пришлось вернуться, чтоб сыграть репризу по восстановлению укреплений. Поэтому было много шума, огней. В предрассветных сумерках, акт третий, вновь отыгрывание готовности к обороне, первые разрывы вражеских бомб и прочь с высот. Всё занавес. Хотя часть актёрской труппы, статисты, остались … чучела в русской военной форме рассаженные по окопам. Именно их, точнее клочки от них и деревянные пушки под бронзу и чугун, и нашли в итоге союзники на Федюхиных высотах. Русские отдали их им почти бескровно. Несколько погибших и около двух десятков раненых на минах при неожиданно легком штурме не в счёт. В сравнении со сражением 18 июня за эти же высоты — это бескровно. Но, хорошие актёры, дав хорошее представление, часто вызываются на бис. Русских не звали, они вышли на бис сами. И сорвали оглушительные аплодисменты зрителей, но, только, со своей стороны.

На радостях от такого легкого исхода боя за высоты союзные офицеры и солдаты забыли об осторожности. А вот русские поставить свои дьявольские фугасы нет. И именно в тех местах, куда при обстреле должно прилететь меньше всего. Поэтому те, кто на что-то наступил, что-то потянул, за что-то зацепился и те, кто были рядом с ними получали порцию взрывной волны от взрыва и Н-е количество чугуна в свои тела. Из-за этого более двух дюжин тел стали трупами, ещё сорок семь человек получили контузия и ранения. Пришлось вести себя более осмотрительно и пробрасывать кошками территорию. Это несколько омрачило радость от успеха, но, те кто не погиб и не пострадал от мин всё - же считали, что день удался на славу.

Хороший солдат — это не только кто хорошо несёт службу и воюет, но, и умеет обустраивать себе быт и создавать возможный комфорт. Причём своими руками, смекалкой, навыками и умениями. «Солдаты шилом бреются, солдаты дымом греются». Каши из топора варят. Русские солдаты всё это умели. Поэтому французам и англичанам достались землянки с укрепленными крышами, далеко не все целые после обстрела, но, те, которые были в наименее уязвимых местах благодаря серьёзным перекрытиям в основном совсем или почти уцелели. После подрывов на бывших русских укреплениях их на наличие смертельных подарков проверили и начали обживать в первый же день. Несколько землянок были большие на полуроту. Заходи, обустраивайся, живи. Хоть тут от русских хоть какая-то польза. А то ничего кроме пули, картечины, штыка или ножа в бок или по горлу. Те, кому землянки сразу не достались расположились бивуаками.

Рядовой роты вольтижёров Пьер Мишле опять проснулся от желания … поссать. Как любой солдат не желая тратить на это время для сна решил перетерпеть. Подавил желание, уснул, но, естество заявило о себе вскоре вновь. Нехотя пришлось это сделать. Встал с лежанки, надел на босу ногу сапоги и пошатываясь ещё в полусне пошёл к выходу сквозь храп, чьё-то бормотание и густой солдатский запах стоявший в землянке от этих самых солдат, в количестве ста семидесяти семи, спящих там. Он был сто семьдесят восьмым. Буркнув, что-то в ответ дежурному на его - «Засанец», вышел из землянки. Уже прилично рассвело на была ещё рань, и Пьер сощурился от лучей восходящего солнца. И сразу ощутил на утреннем воздухе как было душно в землянке, хотя там и были воздуховоды. Глубоко вдохнул свежий воздух, зябко передернул плечами от свежести утра и пошёл под строгим взглядом часового до отхожего места. Их капитан немилосердно карал за нарушение правил в вопросе где и как справлять нужду. Поэтому и отхожее место сделали сразу, точнее начали, продолжили использовать, которое было у русских. И в том момент, когда, сделав дело он повернулся и начал застёгивать штаны земля вдруг ушла из-под ног, он чуть не упал. И тут он увидел, как на месте его землянки встал здоровенный чёрно-огненный взрыв, который поднял над землёй крышу землянки, лежаки, тела и части тел его однополчан. Его ударило взрывом, воздухом и звуком. Смотря на это, он уже бывалый солдат, ветеран Крыма, видевший смерть, кровь, выпущенные кишки, сам убивавшим в бою, подняв руки, дико, не по-человечески заорал, завыл: «А-а-а, у-у-у, а-а-а !!!» и в этот момент по лицу его ударило чем-то липким и тёплым. Он инстинктивно на это среагировал и увидел у себя в руках кусок человеческой плоти. Из ста семидесяти восьми он выжил один. Одновременно с этим прогремели взрывы ещё в двух больших землянках. Так в течении нескольких секунд французы потеряли триста шестьдесят пять солдат, опытных солдат. Британцы сто восемьдесят одного, двое выжили, потому-то, как и Пьер Мишле они вышли по нужде. Все они вошли в историю к спасённые Богом … или Дьяволом.

Нерусские Федюхины высоты от взрывов проснулись, сигнальные трубы прокричали «Тревога!!!». «Тревога русские, атакуют !!!» прокатилось по высотам и через несколько минут хаоса, вышколенные сержантами и войной роты, батальоны построились в ожидании приказов для дальнейших действий. Тем более, что было ясно видно, как за Чёрной речкой, на русском берегу выстроились русские полки, в сумме не меньше дивизии. Значит ой как возможен штурм. Вот тут и началась вторая часть «Адской побудки», именно так это июльское утро вошло в историю французской и британской армии.

До начала второй части операции против союзников на Федюхиных высотах оставалось около четверти часа и князь Александр Барятинский наблюдая с командного пункта на Телеграфной горе за движением неприятеля после взрывов в очередной раз вспомнил свой разговор с императором о действиях против осадной армии. Его начал сам Александр, заметив реакцию князя на слова: «Подрыв землянок ночью». И спросил его: «Что Александр Иванович, не душе такая война? Говори честно. Мне можно и нужно». Барятинский спокойно посмотрел на загорелого императора в расстёгнутой легкой сорочке, шлепанцах, он и сам был в таком виде. Это они называли со слов государя «встречу без мундира». Легкие закуски, квас, карты, бумага для записей и разговор о идущей войне и немного о планах после неё.

- Я б сказал не по чести. Взорвать ночью спящих солдат. Нечестно, даже подло, что-ли,- ответил он. - Они не дикари какие.

-Под флейты, барабаны, со знамёнами, в красивой форме, под картечью, грудь на грудь конечно, более красиво. Честная война, красивая, достойная просвещенных народов, -сказал в ответ ухмыльнувшись император.

-Только, дорогой мой князь в число таких народов мы для наших противников не входим. Да. Нас там нет. Поэтому можно нас травить ядовитыми бомбами, пытаться взорвать Кремль, устраивать конюшни в наших храмах, грабить и жечь наши города, без суда убивать мирных жителей и начинать войну по высосанным из пальца поводам. Почему? Они считают себя не только хозяевами мира, но, и истории. Её вершителями. Поэтому мы, для и есть туземцы, только белые и неудобные из-за своей силы. Скажу больше, мы, для них … НЕдочеловеки. Неправильный народ живущий на слишком богатых землях, и, по их мнению, соответственно подлежащие к исправлению правильными. То есть ими. По их усмотрению и дележ богатств конечно. Правильным всё, неправильным народам, что останется от этого. И то, это надо воспринимать как милость и благо с их стороны. И это несмотря на более восьми веков христианства, без семи лет тысячелетнюю нашу государственность, а то и больше, свои родословные, академии, культуру, Петербург, Ломоносова, Пушкина.

-Не…дочеловеки !?

-Да, Александр Иванович, недочеловеки. Вслушайся в это слово. Пойми, прочувствуй его. Вспомни как о нас писали в Европе до наших успехов. Варвары. Мы, с тобой, варвары. Я правитель азиатской орды, тиран, новый Атилла, а ты верный исполнитель моей злой воли против правильной Европы и вдруг ставшими таковыми турков, - засмеясь проговорил император. Подошёл к столу, налил квасу, сделал себе бутерброд с осетриной и начал его есть. И взглядом пригласил сделать так же Барятинского. Но, он выпил только квасу, крякнув от его резкости. Благодаря императору он вдруг тоже полюбил это напиток. Когда об этом сказал ему, тот смеясь сказал: «Генетика сработала, Александр Иванович!»

-Да, это был хороший ход публиковать то, что пишут о нас, особенно в Англии, да Франции. И политинформация для офицеров и солдат неплохо работает. Многие офицеры в недоумении из-за такого отношения к России. Неожиданно для них. Да и для меня тоже. Тем более, что я сам читал те статьи в оригинале, что от вас передали, - сказал Барятинский. Император продолжил:

- Теперь будут выходить ежемесячные сборники зарубежной прессы о России. И давать материалы в центральных газетах. Чтоб мы сами из первых как говориться уст увидели их отношение к нам, плохое, но и хорошее. Может отчасти поможет снизить уровень жополизства у наших дворян, разночинцев и другой образованной публики. Мне пришлось своим прямым указанием закрыть Английские клубы. Идёт принципиальная война с Англией, а у нас Английские клубы открытые?! Что это, дурь или измена? Неосознаваемая и преднамеренная измена теми, кто в России, мнить и считает себя европейцем, цивилизованным. Поэтому и война такой публикой с Большой Европой не воспринимается как против России. Не видят смысла сопротивления цивилизованной Европе, потому-то она для них своя, не Россия. Россия из-за этого для таких людей стала явным врагом. Она же вознамерилась сопротивляться самой Европе!!! Столь им любимой и родной. А Россия для них неправильная в силу их европеичания. И они готовы помогать её направлять на правильный путь, по указиловкам Европы. А ты знаешь, как у нас. «Заставь дурака, Богу молиться, так он и лоб расшибёт». Вот так в своём рвении сделать «как у них» потому-тому что это единственно правильно, люди и становятся убеждёнными в своей правоте предателями, -говорил император одновременно горячо и угрюмо. Барятинский видел, что ему эта тема ему близка и тревожит. Раньше от такого подхода к этому вопросу за Александром не замечал. «Да, другим стал и становиться император», - подумал князь. А Александр продолжил:

-Да сейчас тон сбавили. Варвары же не могут одерживать победы над правильными народами. Как только их начинают бить, эти цивилизованные басурмане сразу вспоминают о правильной, цивилизованной войне по отношению к ним. И начинают к ней призывать. Ставя нас как бы в один ряд с собой. А мы и рады. Ух ты, нас за своих признали! Разрешили рядом постоять. Хотя за Москву Россия имела полное право сровнять Париж с землёй. Но, нет. Дядя Александр в европейцах ходил. Хотя следовало бы с Франции денег выкачать за их поход на нас. Может сейчас французов и в Крыму бы не было. Очухивались бы ещё. А может и более глубокая зарубка бы сработала. Может, – серьёзно проговорил император.

- Ты, Александр Николаевич, и хочешь такую зарубку сделать? Поглубже, побольнее. Поэтому ты так решительно настроен на увеличение потерь у союзников.

- Да. Верно. Так. Поэтому и стрелков-снайперов как можно больше, охотников, мин. Чтоб забирали как можно больше жизней у врага. Ослабляя его на будущее. Духом и телом. И землянки с ротой спящих солдат для этого взорвать к х … на хрен! Чтоб до усрачки боялись войны с Россией эти и будущие поколения. Хотели, но, боялись. Европа понимает по отношению к себе только силу. Грубую силу и неприемлемые потери для себя. Только через потери, кровь им можно отбить охоту ходить войной на Россию. И для этого крови и потерь у них, этих «правильных» наций должно быть как можно больше в войне против неправильной. Чтоб, приезжая на могилы своих здесь погибших или умерших … впечатлялись размерами кладбищ. Проклинали Россию, ненавидели ею, но и боялись до мокрых штанов. И знали, что кто с мечом к нам придёт, то от меча и погибнет. Причём много больше, чем от их меча. Железом и кровью делать в башках европейцах зарубку - «не ходить в Россию войной, там только смерть, безвестность и долгий плен ждёт меня». А для этого сама Россия должна стать настолько сильной и беспощадной для своих врагов, чтоб зарубка работала как можно дольше. Поэтому, Александр Иванович, в Британии, Франции, Сардинии, у турков должно стать как можно больше вдов и сирот, невест числом больше возможных женихов. И я, и ты должны так сделать как можно лучше. Поэтому, настойчиво прошу тебя, оставить сантименты в адрес наших врагов. Хотя может ты и французский знаешь получше многих французов дворян. Если враг не сдаётся, его уничтожают. Он пока не сдаётся, значит его следует уничтожать любыми доступными способами и средствами и в любом месте и состоянии. Ест ли он, спит ли. Если, ты, ещё или совсем не может себя перестроить на такую войну … просто выполняй мои приказы и совесть твоя будет чиста, - завершил это разговор император. К которому Барятинский, когда отдавал приказы о «нечестных приёмах войны» как командующий возвращался в мыслях. Да, другим стал император. А может это и хорошо? Может так и надо?

Поэтому, когда стрелки на хронометре заняли определенную планом место на циферблате, князь Барятинский махнул рукой и через двенадцать движений стрелки в небо ушли сигнальные ракеты. И началось очередное представление. Русские войска решительно двинулись в атаку. Войска, готовившиеся броситься на штурм высот изображали три полка ополчения, которое в Севастополе, его окрестностях с упорством муравьёв разорённого муравейника делали новые укрепления на Южной стороне, дороги в округе, меняя местность по потребностям войны. Из отобранных и прошедших подготовку ополченцев сформировали подразделения санитаров для эвакуации раненых и оказания первой медицинской помощи. Наиболее успешные в боевой подготовке уходили в резерв для пополнения боевых частей. Не всё же им и не всем лопатами махать на войне. В дополнение к ополченцам штурм показывать должны были ещё два полка пехоты, пришедшие с отдыха и переформирования и три полка конницы. Шли, шли войска в атаку и вдруг как будто уперевшись в невидимую преграду остановились не совсем ровной линий боевых построений на недосягаемой для ружейного огня дистанции. Легкие полевые орудия союзники в спешке только разворачивали в своих построениях.

В это время из рядов вставших русских войск верх поднялись ракеты и по построениям противника на Федюхиных высотах с Телеграфной горы и правого берега Чёрной речки ударили батареи пудовых, полупудовых единорогов, двухпудовых мортир, восемнадцатифунтовых орудий и ракет. Сорок тяжёлых орудий, семьдесят восемь полевых и четыре ракетных батареи в четыре дюйма. Били они по заранее пристрелянным местам, с выставленными ориентирами, туда, где удобней всего выстраивать войска для отражения атаки на более пологие северные склоны высот. Где в отличии от южных, русские даже пальцем не пошевелили для создания каких-либо простейших полевых укреплений. Только кустарники вероятно на дрова вырубили. И стоявшие открыто французы и англичане в течение нескольких минут получили сотни бомб и ракет в свои ряды. Которые из-за этого покинули первые сотни убитых и раненых. Зачем было выводить войска для отражения атаки? Атаки высот, которые русские оставили … сами. Сами ушли с них. И теперь вновь хотят их вернуть?! Чтоб вновь встать под расстрел с Сапун-горы, от которого сами же ушли с высот !? На этот вопрос в Англии и Франции теперь предстоит отвечать всё оставшуюся историю. Русские выставили ловушку, франко-англы в неё попались. На выработанной войной рефлексе. Противник готовиться атаковать, я готовлюсь отражать атаку. Русские показали штурм, его решили отражать, русские продолжали атаковать, только уже, увы, для противника артиллерией в полторы сотни орудий. Вложенный тяжкий труд на доставку орудий, оборудование, маскировки позиций батарей стоил того. Противник в ходе обстрела на двоих потерял убитыми и ранеными, около две трети пехотного полка. Ведь союзники стояли под огнём пока не поняли, что русские не будут штурмовать высоты. А у русских потерь не было. И кроме этого теперь придётся приложить не мало усилий для укрепления Федюхиных высот и тащить на неё десятки орудий в том числе и тяжелых. Без них русские обстрелы высот, которые не прекратятся не остановить. В этот день генерал Пелисье, когда ему доложили об этих событиях и о потерях, вновь почувствовал себя дешевой марсельской шлюхой, которую отдрючила вся команда, а заплатили дай, Бог за троих. А боевой генерал не любил, когда его имели как шлюху. После этого его визави, Барятинский, стал для него личным врагом. А через несколько дней к нему добавился ещё один … Нахимов.

Гу-га !!! Гу-га !!! Ура !!! Гу-га !!! Гу-га !!! Ура!!! Гу-га !!! Гу-га !!! Ура !!! Кричала русская армия в Севастополе. На втором бастионе и Малахове кургане против войск неистового Боске, на третьем против нечувствительного к французским потерям Кодрингтона, на четвертом, пятом и шестом против генерала Салля. Кричала, не давая покоя и сна, французам и их зуавам, англичанам и их шотландцам, вляпавшимся в войну с Россией сардинцам, наёмникам испанцам, немцам, условным итальянцам, уже проклинавшим себя за свою глупость и жадность и спесиво-гонористым добровольцам полякам. Кричала уже шестую ночь подряд. Накрикивала на их головы беду, и беда приходила, и не одна.

Шум на русской стороне и в ответ у союзников 'тревога', 'в ружьё', роты, батальоны, батареи на выходили свои позиции по ordre de bataille, то есть боевому расписанию, резервы занимали своё место. Артиллерия открывала огонь по возможным местам сосредоточения сил для атаки и резервов русских. Но, они кричали по всей линии противостояния и где будет место главной атаки было не понятно. Поэтому бить пришлось в ночь, а это могло быть, что в никуда. Что такое русское "ура", выучили уже и сардинцы. Этот значит ... атака, бой и ой как не хотелось, чтоб не дошло до штыковой-рукопашной. А новичкам бывалые крымские вояки объясняли, про это как смогли. Добавляя многозначительно: 'Придёт время, сами узнаете'. Новеньким рассказы про русское 'ура' нравились не очень, с каждым рассказчиком все меньше и меньше. Хотя конечно среди них находились, те кто к этому относился с легкостью, мол, болтовня не столь смелых солдат. Особенно много таких в первую очередь среди поляков и болтливых хвастунов итальянцев. Ветераны Севастополя в ответ даже не лезли в драку, за намёки в трусости, просто смотрели на них как на ущербных болванов, повторяя многозначительно: 'Придёт время, сами узнаете. И молитесь, чтоб вам не встретились гвардейцы или гренадеры'.

'Ура !!!' было и какая-то созвучная ему 'гу-га', а атаки и боя ... нет? Нет и нет, вместо этого можно ещё опираясь на ружьё или штуцер стоя помлеть со сна в строю. Хотя это получалось далеко не у всех, те кто ещё не заветеранились на этой войне, напряжённо молчали или наоборот слишком весело шутили. Бой, это не смотр или парад. Но, его не было. Вместо этого с русской стороны взлетали осветительные ракеты, с наблюдательных вышек треног глазасто-внимательные наблюдатели за время горения ракет, которые спускались на чём-то схожим с зонтиками и поэтому светили дольше обычного, срисовывали картинку и кричали вниз через рупор вводные. Сведения шли на батареи, командиры батарей склонялись над картами позиций союзной армии освещенные новинками ... керосиновыми лампами, делали своё командирское дело и отдавали команды своим расчётам. После этого на командный пункт сектора обороны с батарей подавался световой сигнал о готовности. По готовности батарей сектора шёл обратный сигнал ... и начинался огневой налёт из орудий и ракетами по изготовившемуся для отражения ночной атаки противнику. Потом опять 'Гу-га !!! Гу-га !!! Ура !!!', шум у русских, у союзников 'тревога', 'в ружьё', вновь осветительные ракеты над их позициями и так же по цепочке действий действия и новый артиллерийский налёт. И бывало до четырёх раз за ночь на отдельных участках линии обороны. Причём били здоровенными бомбами, особенно доставалось от так называемых капральств.

Новый боеприпасов к мортирам появился в войсках уже в конце 1854 года. Разработчиком нового снаряда называют штабс-капитана Корпуса морской артиллерии Филимона Васильевича Пестича. Любимца не только артиллеристов Севастополя, но и Керчи, армии в Крыму и самого государя - императора. Суть его, в общем, то простого предложения сводилась в замене сплошных поражающих элементов в составе навесной картечи, разрывными снарядами, что должно было резко повысить её эффективность, увеличив зону поражения картечи за счёт осколков разлетающихся после взрыва снарядов. Официально разработанный штабс-капитаном Пестичем снаряд, получил название 'гранатной картечи', но в войсках Севастопольского гарнизона он повсеместно стал известен как 'капральство'. Вместо навесной картечи, слоями укладывались гранаты. Гранаты помещались очком к центру снаряда на деревянные круги, в которых имелись вырезы под каждую гранату. В центре чугунного поддона картечной банки и деревянных кругов, разделяющих ряды гранат, находились отверстия, через которые проходил стопин, особый быстро горящий шнур, соединенный с гранатными трубками каждой из гранат 'капральства'. Для снаряжения снаряда наиболее часто использовались 3 и 6-фунтовые гранаты. В 5-пудовую гранатную картечь в варианте с 3-фунтовыми гранатами их входило 36 шт., уложенных в четыре ряда, а в варианте снаряжения более мощными 6-фунтовыми гранатами их в снаряд укладывали 28 шт. (четыре ряда) или 21шт. (три ряда). Количество поражающих элементов в гранатной картечи к 2-пудовыми мортирам было значительно меньше и состояло всего из 18-ти 3-фунтовых гранат. Корпуса картечи и к 2-пудовым и к 5-пудовым мортирам сверху закрывались крышкой с двумя ручками, служившими для переноски и заряжания снаряда. Действовал новый снаряд следующим образом: при выстреле пороховые газы через отверстие в поддоне воспламеняют проведенный по оси снаряда стопин и ломают оболочку картечи, стопин передаёт огонь трубкам гранат и они, падая на большой площади, разрываются, поражая всё вокруг своими осколками.

Гранатная картечь снаряжалась в артиллерийских лабораториях Севастополя и доставлялась на батареи в полностью готовом для использования виде. Правда из-за хронической нехватки материалов в осаждённом Севастополе не всегда удавалось достать все компоненты необходимые для сборки 'капральства' и поэтому зачастую стреляли без чугунных поддонов, используя в место них только деревянные 'полушарные' и даже стреляли вообще без железных картечных корпусов! В последнем случае в ствол мортиры поверх заряда укладывался деревянный поддон, а на него слои гранат. В отличие от стандартного варианта, где гранаты клались очком к центру орудийного ствола, при стрельбе без картечных банок, гранаты располагались очком к стенкам мортирного ствола.

Со второй недели июня, подчиненные заметили, что настроение у их Филимона Васильевича Пестича, уже ходившего как две недели в капитанах и без того было неплохое, стало ещё лучше. Причиной оказались новые гранаты для снаряжения 'гранатной картечи' или 'капральств', 2-х и 5-ти фунтовые вдобавок к 3-х и 6-ти. Те и другие имели теперь новые корпуса с насечками, что давало значительных рост осколков и площадь поражения. А с августа пришёл и новый порох для начинания гранат, бомб, ракет, всего того, что должно было разить врага прилетев к нему на позиции. Намного мощнее чем просто чёрный, а это значит большая поражающая сила и разлёт осколков, а это больше убитых, раненых солдат противниками. Юбки к бомбам и усиленные казенные части у мортир, прибывших из России увеличили дальность со 150 сажень (320 метров) до 220-ка саженей (около 470-ти метров). В полете, масса гранат с горящими трубками напоминала целый рой ярких звездочек. Офицер лёгкой второй батареи 10-й артиллерийской бригады А. И. Ершов, который вёл, как и некоторые другие офицеры дневник на утро после одной из таких ночей сделал запись: 'С четвёртого бастиона послали в это время, должно быть так же по работам в траншеях два капральства. Гранаты букетом светлых звёзд рассыпались над неприятельскою траншею; с перекатным треском стали там лопаться. Показалось ли мне, или это так было в самом деле, - только в след за падениями снарядов, до нас донёсся крик неприятелей'. Уже на третью ночь 'гу-гы' наиболее опытные солдаты союзной армии увидев такой рой звездочёк летящим к ним, без команды разбегались в стороны от приближающей возможной смерти или ранению, полученного ночью, после которой, шансы убыть в мир мной резко повышались. Помимо 'капральств', были бомбы, гранаты, фугасные и зажигательные ракеты и опять же бомбы, которые при разрыве забрасывали, разбрызгивали вокруг себя горючую смесь, которая жгла огнём вокруг себя всё, землю, людей. Поэтому на позициях противника ночью стоял крик от горящих, обожжённых людей и запах горелой человеческой плоти. Испытали на себе в эти адовы ночи союзники и новый вариант английской изобретения, капитана Генри Шрэпнеля ... шрапнель. Её смертоносные стаи могли выгрызть сразу до взвода убитым и ранеными. И даже если солдат успевал впечататься в землю это не всегда уберегало его от получения в свое тело пушечной картечины и всё благодаря изобретательному, Генри Шрэпнелю.

Днём попытки навести на позициях и укрепления порядок, убрать тела убитых и вынести выживших за ночь раненых, хладнокровно со стороны русских карались огнём малых мортир из близлежащих русских укреплений, стрелками и артиллерией. Поэтому потери продолжали расти и после бурно-кровавой ночи. На попытки установить перемирие для уборки тел ранее погибших и уже умерших раненых русская сторона отвечала молчанием или огнём из винтовок перед парламентёрами поворачивая их изрыгающих в сторону русских все возможные проклятия назад. Через четыре дня с начала 'гу-гы' смрад разлагающих тел стал доходить и до русских позиций, можно было представить, что каково было у союзной армии. Там густо стоял запах ... смерти. И на сторону осадной армии стали прилетать мартыны - черноморские чайки, вороны, стервятники за легкой едой, для них это были тела убитых солдат. Королями на этом пиру падальщиков ходили слетевшиеся здоровенные черные грифы и белоголовые сипы. Зрелище не для слабых духом, видеть, как ещё ночью живых боевых товарищей, с которыми ты стоял в строю, уже умерших или обессиливших начинают расклёвывать птицы, начиная с глаз и губ. Запечатлеть это дагеротипщиков-фотографов пустили, но, именно их снимки в Европе увидели только через несколько лет после войны. А вот по России они сделанные русскими фотографами разошлись очень быстро, через выставки о идущей войне, а затем и по Европе. Созданная пресс-служба Военного министерства ещё в марте, работала всё лучше и лучше. Там такие снимки дали шок и трепет. Вот так просто ... европейцев клюют вороны. Наиболее объективные и напрямую проплаченные авторы комментариев к выставкам в прессе добавляли 'опять, вновь, снова' и добавляли 'хорошо, что это опять не пруссаки, баварцы, саксонцы, австрийцы ... как сорок три года назад' и даже мелькали шведы, а опять неуспокоившиеся французы, дуралеи на уровне идиотов сардинцы и наконец-то, зачинщики всего этого англичане. Фото и комментарии к ним и о войне вообще, несмотря на военную цензуру попадали в воюющие страны, особенно такую бардачную как Сардинию. И это влияло на количество желающих посетить вербовочные пункты и настроения в обществе воюющих стран в целом, обретающем всё больше оттенков не за войну. Уж, слишком были красочные черно-белые фотографии и чёрном по белому комментарии к ним.

Птицы-падальщики, падальщики. То есть солдаты европейских армий стали ... падалью ? Здесь в Крыму, в России ... вновь, снова, опять. Едой для птиц. Это знала вся союзная осадная армия. Их пытались отстреливать, при выстрелах ненасытные падальщики с криками злобы на всё округу взлетали, чтоб через минуты вернуться вновь к столу. И своим криком, разбеганием, взлетанием выдавали смельчаков, решившихся вытащить из этого ада своих товарищей раненых или убитых. И против них вступали в дело стрелки-снайперы с той стороны. 'Умножители вдов', 'проклятые матерями', так их называли, с другой стороны.

Осадная армия стала понимать, чувствовать солдатской чуйкой, что русские поставили перед собой цель уничтожить, искалечить, выжечь как можно большее количество солдат. Вселить в них страх, сломить волю, желание воевать с русскими, Россией. Такой войной стала после того, как в Севастополе побывал сам русский император - Александр. Среди союзной армии начали упорно ходить разговоры, что он объявил плату за каждого убитого солдата ... серебром или даже золотом, или за земельный надел. Набил десяток и получи от царя землю. За капрала, сержанта платили дороже, за офицера, конечно ещё больше. Это стало походить на охоту, избиение. Солдаты, опираясь на свои знания Библии стали называть русского царя не иначе как русским Иродом, офицеры проводили параллели с массовыми убийствами протестантов католиками, только здесь православные, суть схизматики и еретики против которых ходили в крестовые походы безбожно, с начертание зверя в своих душах уничтожали и тех и других без разбора. Тут уже совсем неплохо образованные офицеры с грустью, но, к месту вспомнили: 'Caedite eos. Novit enim Dominus qui sunt eius' (Убивайте всех, Господь узнает своих). А некоторые стали про себя подумывать и о варианте - 'Мне отмщение и Аз воздам'. Ведь не зря русские в своих листовках в конце писали:"Nous sommes Russes. Dieu est avec nous!!!', "We are Russians. God is with us!!!" 'Мы русские. С нами Бог!!!'. Только многие не могли дать себе ответ на вопрос за что им - 'Аз воздам?' И полковые капелланы к которым возросло количество обращений за эти дни, тоже не могли дать солдатам ответ на их вопросы. Чаще давали ответы в духе, что по воле Божьей идёт борьба за истинную веру с безбожными схизматиками. Но, горели в этой борьбе заживо не капелланы, а солдаты.

Но, лучшие армии мира не были агнцами на заклание, конечно нет. Совсем нет. После третей ночи, когда стало понятно, что ночные обстрелы русских позиций не дают прекращения "гу-гы - ура" и обстрелов с их стороны ночью и днём, на срочно созванном военном совете союзники приняли решение о подавлении русской артиллерии уже днём. Для этого пришлось перетерпеть четвёртую ночь 'гу-гы-ура' для выявления позиций артиллерии русских. И около восьми утра 28 июля начался обстрел русских позиций, русские приняли вызов и начали бить в ответ. Они как будто даже ждали этого, так быстро и уверено стали давать сдачи. Началась дуэль артиллерии лучших армий в мире. Великое противостояние! Как в Бородино. Кто кого перестреляет, заставить замолчать. Сотни орудий, установок с обеих сторон обрушили на друг друга сотни, тысячи бомб, ядер, ракет. Вот тут и пришло понимание у союзников, того как сейчас не хватало перетащенных против Федюхиных высот мортир. В артиллерийском противостоянии не сложная схема, чем больше, чем лучше, орудий, боезапаса к ним, подготовленных расчётов, закрытых позиций, наблюдательных пунктов, больших калибров. Всего этого побольше и чем побольше, и ещё сверху, тем лучше. "Артиллерии много не бывает!", таков подход опытных военачальников. И в этот день генералы - Эмабль Жан-Жак Пелисье, Джеймс Симпсон, Альфонсо Ферреро Ламармора, командующие своими войсками поняли, что у русских теперь тоже много артиллерии и того, что к ней прилагается так же много. Достаточно, чтоб вести поединок на равных и даже более того с лучшими артиллериями в мире.

Командующий обороной Севастополя, адмирал Павел Степанович Нахимов это тоже знал. Но, молчал до сих пор. Вместе с них хранила молчание пусть и не полное, и артиллерийская группировка Севастополя, которая за эти месяцы, а точнее с момента воцарения императора, Александра Второго, стала другой. Совсем другой.

Грохот сотен орудий с обеих сторон слился в единый сверхъестественный грозный гул, в котором отдельных выстрелов даже не было слышно, а землю как будто било в лихорадке на несколько верст в окрест. Вой ракет, бомб, дым, огонь, летящие в разные стороны бесконечные осколки, беспрестанные взрывы, вспоротая ими поверхность Южной стороны Севастополя, и без того истерзанная войной. Обычный человек попав сюда наверняка тронулся бы умом от этого рукотворного ада. Но, здесь не было обычных людей, здесь были солдаты и они были уже необычными солдатами. Поскольку здесь обычный солдат мог бы утратить свою стойкость, дух, к аду тоже надо попривыкнуть, притереться. Те, кто его сейчас создавал друг друга это уже сделали. Им был и чёрт не страшен.Потому-что одни обороняли Севастополь, другие пытались его взять. И теперь они выясняли кто же из них лучший в … аду. В этот день с помощью артиллерии, крепости укреплений, укрытий и боевого духа.

Отдавая приказ начать отвечать противнику всей мощью артиллерии сухопутного фронта и флота, Павел Степанович Нахимов даже немного заволновался. Ведь как давно он хотел отдать подобный приказ. Бить во всю силу. Во всю накопленную силу артиллерии Севастополя. А копить её он начал ещё с марта, когда в конце февраля пришёл приказ императора максимально использовать артиллерию берега, флота и его запасы боеприпасов и пороха для усиления обороны с суши. Причём использовать по-новому. И было ещё два контролирующих приказа императора и требования отчёта ему лично о сделанном. А когда адмирал стал полноправным и единоличным командующим обороной Севастополя дела пошли ещё быстрее. И братья императора бывая в Севастополе держали дела пушкарские в поле своего внимания, понятно, по чьему решению. Командующий Южной армией князь Барятинский так же принимал самое активное участие в этом вопросе. Плюс к корабельной и береговой артиллерии в апреле начали прибывать крупные калибры, прежде всего осадные, крепостные мортиры и пудовые единороги. Так, если к началу первой бомбардировки города 5 октября 1854 года вследствие острой нехватки мортирных лафетов их успели установить всего 5 штук - 2-пудовых и всего две 5-пудовых, то всего через месяц их количество уже увеличилось до 17-ти единиц - 2-пуд. и 13-ти 5-пуд. В следующем году их число продолжало неуклонно расти, а с апреля пошёл уже поток и к артиллерийской дуэли на батареях, бастионах и редутах крепости стояло уже 80-ть 2-пудовых и 60-ть 5-пудовых мортир. Причём четверть пятипудовок были дальнобойные, более на 2 000 саженей могли отправлять свои бомбищи. Последние три партии мортир и единорогов шли с усиленной казенной частью, это давало возможность использовать усиленный заряд, шёл рост дальности, как и регулированные бомбы и юбки к ним. Это давало ещё и точность. К ним добавлялись осадные, крепостные и корабельные пудовые единороги на переделанных лафетах с увеличенным углом возвышения. Бомба была в 18,2 килограмма, снаряженная порохом в двух вариантах — обычном 0,82 кг и усиленном 1,23 кг и 16,9 килограмма. Да это даже не 2-х пудовые мортиры у которых бомба весом 36,45 килограмма и содержащая взрывчатого вещества 1,23 кг или 2,35 кг. Но, все же пудовая бомба, летящая за три с половиной версты с ещё и как, стали называть с закрытых позиций, это весомо. Особенно если таких орудий на линии обороны было установлено более шести десятков. К этому роскошеству шла добавка из переделанных под мортиры флотские 68-ми и 48-ми фунтовые, 36-ти и 24-фунтовых пушко-карронады. Их и боеприпасов к ним было на Черноморском флоте в достатке. Только на «Вели́ком князе Константи́не» было тридцать два 68-фунтовых бомбических орудия, тридцать восемь 36-фунтовых чугунных пушек, тридцать четыре 36-фунтовых и двадцать четыре 24-фунтовых пушко-карронады. А был ещё такой же 120-ти пушечный «Париж» и 84-х «Императрица Мария», «Чесма», «Храбрый» и «Ягудиил». 3-х пудовые корабельные мортиры тоже пошли в дело.

Для доставки тяжелых орудий и лафетов, боеприпасов и вообще грузов к линии обороны стали использовать так называемую рельсовую конку. Из порта прокладывали пути и по ночам быки и отобранные сильные лошади тянули на позиции, что было нужно. Солдаты не могли нарадоваться на конку, хотя и их часто впрягали, как бурлаков. Но, по рельсам катить тяжелые орудия, лафеты, грузы было намного легче, быстрее и веселее, чем без них. Офицеры начали мечтать о паровой тяге. Конку местами проложили вдоль линии обороны и между батареями углубив её в землю. Это позволяло более легкие 2-х пудовые мортиры, 24-х фунтовые пушко-карронады, теперь гаубицы передвигать на тележках с позиции на позицию. Многие мортиры и замортиренные тяжелые корабельные пушки установили на вращающие платформы, поворот и бомбы полетели к новым целям. Удобно.

На пароходофрегаты, малые пароходы, плоты на таких же платформах установили корабельные орудия а-ля мортира. Подошли они сами под бережок или прибуксировали их на вёслах или паровой тяге. Отстрелялись, сменили позицию если по ним начали отвечать и по-новой. Удобно, практично, эффективно. Для неприятеля же неприятно и хлопотно. А, чтоб достичь максимально возможного полезного результата в применении этого артиллерийского тумена нужна была новая, работающая - система управления артиллерийским огнём -СУАО или система, так её стали называть между собой кто её создавал и управлял. Создавали её, создавали … и сотворили.

Главный артиллерийский штаб крепости, штабы отделений обороны, наблюдательные пункты и вышки, для наблюдения, выявления целей, корректировки огня. В штабы стекались сведения от охотников и разведчиков о старых и новых целях, изменениях у противника, дальше в главный. В главном штабе была большая карта линии обороны Севастополя с обозначенными секторами, своими батареями и то, что уже узнали и узнавали вновь о противнике. Батареи, пороховые погреба, укрепления, места постоянного расположения пехоты, вероятные места сбора и сосредоточения пехоты на позициях вблизи и на удалении и прочие возможные цели. Карта была разбита на квадраты, а они ещё на квадраты. В штабах отделений линии обороны были свои подобные карты. Приходил из главного штаба приказ, квадрат такой, по улитке так то, цель такая-то, столько-то снарядов, такого калибра - «огонь». Или сам начальник артиллерии отделения мог принять решения на открытие огня.

Генерал-майор, а в это звание его произвёл лично император Александр Николаевич на военном совете в Бахчисарае, сказав при этом, «что богу войны пора уже и в генералах ходить», начальник артиллерии Севастопольской крепости Карл Федорович Шейдеман не знал кто предложил - карты позиций, «улитки», квадраты, маскировочные сети, ложные батареи для выявления батарей противника, шлемы и кирасы для расчётов, железные щиты для пушек и другие новшества для его любимой артиллерии. Но, всё это ему было очень по душе. Как и поток приборов для ведения огня, прежде всего с закрытых позиций, подзорных труб, биноклей. Очень впечатлили его новые бомбы и гранаты с новым порохом. Взрывались они так необычно сильно, что у него бывалого артиллериста аж дух захватывало. Одна такая могла заменить две –три штатных бомбы при удачном попадании. Но, пока пришли только несколько партий, поэтому их должны были использовать только по самым значимым целям батареями с самыми лучшими расчётами и по приказу начальника артиллерии Севастопольской крепости. На такие лучшие батареи, которых могло быть несколько в отделении линии обороны, кроме лучших расчётов, шли самые качественные бомбы по качеству изготовления, соотношения по весу между собой, так же выверенные заряды с порохом лучше обычного, такие же картузы для них, лучше и больше приспособлений для точной стрельбы. Всё, чтоб вести борьбу с противником не просто на равных, а превосходя его. Такие батареи среди артиллеристов стали называть «штуцерными». «Штуцерники» у пехоты выделялись для ведения меткого огня из нарезных штуцеров. Хотя штуцера стали сейчас в Севастополе всё чаще называть по-новому – винтовка. И по разговорам с пехотными офицерами, их соратники артиллеристы узнавали, что винтовок с каждой неделей у пехоты становилось всё больше и больше. У неё больше винтовок, у них больше орудий. Значит и воевать можно было по-новому. Впрочем, Керчь, сражения 18 июня и рост активности русской армии в Севастополе это уже показали.

А новый вариант связи между штабами и ключевыми батареями радовал генерала Шейдемана простотой и эффективностью. Телеграф оптический и … особенно электрический!!! Чик-вжик! И через секунды приходят данные для стрельбы и приказ на открытие огня. Были ещё сигналы, флажками и световые, ну и конечно проверенные многими войнами посыльные. Но, больше всего вселяло уверенность и воодушевляло последнее время, количество артиллерии крепости Севастополь, её калибры и запасы боеприпасов к ней. Ещё два месяца назад он мог только о таком пиршестве мечтать. Теперь это всё было в его руках, и он всем этим управлял стоя над картой, принимая решения и отдавая приказы. Наконец-то он получил возможности бросить в бой, обрушить на противника всю накопленную силу, мощь, ярость обновленной артиллерии Севастополя. Выполнить поставленную задачу, нанести максимальный урон противнику в живой силе, артиллерии, материальный, моральный. Сорвать замыслы противника по штурму и взятию Южной стороны используя своё как ему казалось преимущество в тяжелой артиллерии. Отбить даже помыслы о штурме и взятии, Малахового кургана, ключевой точки обороны Южной стороны Севастополя. Ну и вернуть должок за прошлые обстрелы крепости, на которые она могла отвечать совсем не так как сейчас. За гибель своих товарищей, за то, что на один русский выстрел получали в ответ от неприятеля несколько.

Изменил своё отношение генерал Шейдеман к ракетам, когда сам увидел одномоментные залпы с установок двумя дюжинами ракет, узнал о их дальности и веса боевой части. Прикатил установки, навёл, дал два-три залпа и как можно быстрее убрался с этого места. Противник то за эти месяцы тоже в стрельбе поднаторел, так что ответ прилетал довольно быстро, точно и немалым числом и калибром. На ракетные батареи стали ловить как на живца батареи противника. Ударили и убежали. Прилетал ответ на обстрел. Его источник наблюдатели засекали, наводили по СУАО на него несколько орудийных, ракетных батарей и били на подавление, и уничтожение. Что вызывало вновь ответный огонь и завязывались дуэли по несколько батарей друг против друга. Противник не хотел без борьбы отдавать своё преимущество в артиллерии. Вот тут свою роль играли опять ракеты, накрывая залпами четырёхдюймовых ракет позиции супостата. Их 10-ти фунтовые гранаты были хорошим средством против орудий и их расчетов. А новые станки и ракеты системы Константинова уверенно доставляли их более чем на четыре с половиной версты. И всё-таки, Карл Федорович Шейдеман был … артиллерист. Поэтому вишенкой на десерте в виде мортир и ракет он считал всё же пушки. Вот такие.

Трёхпудовые орудия образца 1849 года на новом лафете и поворотном станке, которые делала команда лучших артиллеристов России во главе с мэтром, полковником Венгловским. К лафетам добавлялась собственная вышка на батареи для наблюдения и корректировки, прямая линия телеграфа в главный артиллерийский штаб, отдельная система управления огнём артиллерии и целый комплект приборов, прицельных приспособлений, начиная от отличных даже не труб, а скорее малых телескопов и до устройства для измерения скорости ветра. Для зарядов отбирался лучший порох и его отмеривание шло даже на аптекарских весах, картузы были только из шёлка. Бомбы в сравнении даже с лучшими по качеству изготовления были на уровне шедевра. Ко всему этому прилагались лучшие артиллеристы Севастополя. А это значило на данный момент времени, что они были … лучшие в мире. Лучшие тяжелые орудия, лучшие артиллеристы на погибель врагу.

«Царская батарея» располагалась на правом берегу Южной бухты и стала очень значимым элементом в обороне Севастополя. Её орудия доставали своими бомбами трёхпудовками за четыре версты и это был ещё не предел. Часть бомб делали из стали, чтоб увеличить вес взрывчатого вещества больше от обычного чем в штатной. Были и зажигательные . «Царской» её назвали от того, что сам император участвовал в её строительстве и она царила над всей линией обороны Севастополя. От Карантинной балки на правом фланге до Килен балки и Большой бухты на левом. Вот она своей четырёхорудийной царственной дланью в этот день и заставляла замолкать своими трёхпудовыми бомбищами вражеские батареи, причём на таком расстоянии, на котором они питали надежду остаться недосягаемыми. В этот раз не вышло. Усиленная и обновлённая артиллерия, ракеты и конечно артиллеристы русского Севастополя не давала им такой возможности. Поэтому после обеда союзники прекратили огневую дуэль, несколько уничтоженных взрывами, осколками, выжженные огнём, батарей осадных мортир и ещё больше утративших в разной степени боеспособность, взрывы четырёх пороховых погребов заставили их это сделать. Русские ещё с полчаса постреляли по выявленным целям и тоже угомонились. Порох, бомбы, заряды можно доставить новые, орудия сделав их тоже, а вот разорванные на куски, раскромсанные осколками и сожжённые расчёты орудий и батарей взять было неоткуда. Подготовленные, опытные, обстрелянные, с боевым опытом расчёты, каковыми они стали под Севастополем. Лучшие расчёты лучших артиллерий в мире. Хотя, судя по итогам завершившийся артиллерийской дуэли европейских союзников с русскими, уже наверно нет.

К таким выводам пришла «Delafield Commission (Комиссия Делафилда)», её глава полковник Ричард Делафилд, военный инженер, майор Альфред Мордехай артиллерист, подполковник Джон Бэнкхед Магрудер тоже артиллерист, капитан Джордж Бринтон Макклеллан, инженер, лучшие офицеры армии США, наблюдатели в армии союзников в Восточной войне. Магрудер и Макклеллан участники и герои войны с Мексикой. Их отправил на эту войну военный министр Джефферсон Дэвис в апреле. Они не особо спешили, получая удовольствие от комфортной Европы удивляясь и смеясь над её правилами, нравами, но, после известий о разгроме союзников под Керчью ими был произведён форсированный переход по Европе и уже к середине июня они были в осадной армии союзников.

То, что они увидели здесь их неожиданно поразило, хотя они был далеко не новичками в военном деле. Прежде всего масштаб противостояния, гигантское по меркам Америки количество флота, войск, артиллерии с обеих сторон. Большие, по их мнению, сражения в Мексике при Серро-Гордо, Чурубуско или Чапультепеке, осада Веракруса, где у американцев было под десять тысяч и более штыков и сабель, на фоне осады Севастополя и сражений вокруг него, выглядели весьма блекло. Титанический размах произведённых инженерных работ, вызывал восторг и зависть профессионалов. Но, ещё больше их удивляло ожесточение, с которым вцепились в друг друга противники, упорство с обеих сторон, у одних в желании взять верх, других, наоборот не дать сделать этого. Из-за этого русские их теперь интересовали всё больше и больше. Как они сумели, после ряда крупных поражений, продолжать удерживать Севастополь и нанести в ответ серьёзное поражение казалось уже побеждающим союзникам под Керчью на суше и море? Затем в сражении за высоты и взяли со второй попытки Евпаторию. Но, больше всего их поражали … потери. Небывалые, невозможные для американской армии, в которой они служили. Они были такие, что даже у них, бывалых офицеров видевших войну, шёл холодок в груди, когда они слышали о количестве убитых, раненых, без вести пропавших. В одном сражении 18 июня за Федюхины высоты и Гасфортову гору, они потеряли бы половину американской армии сразу! А в Евпатории … всю!!! Поэтому они все согласились с полковником Ричардом Делафилдом, когда он высказал мнение, что Господь и вправду хранит Америку, отрезав её от Европы с её войнами, армиями, океаном. Хотя от Британии до Канады по морю ближе чем до Крыма.

Делал новые выводы по итогам как казалось отгремевшего сражения, немного оглохший на левое ухо и замазанный гарью ещё один американец, только из Южной Америки. Франси́ско Сола́но Ло́пес, чрезвычайный и полномочный министр Парагвая в Великобритании, Франции и Сардинском королевстве. Военный наблюдатель и по совместительству сын президента Парагвая, Карлоса Антонио Лопеса – старшего. А поскольку республику и демократию в этой далёкой стране понимали очень по-своему, то Лопес-младший, был не кем иным как преемником своего отца. Отправленный им в Европу, чтоб мир посмотреть, опыта набраться и начать активно помогать продолжать модернизировать свой любимый Парагвай. В первую очередь конечно армию. А где лучше всего увидеть в деле лучшие армии в мире? Естественно на войне. Вот и сегодня Лопес-младший имел возможность вновь их сравнить и сделать выводы. И судя потому что он увидел на позициях у французов и британцев, про продолжение посещения Сен-Сира стоит подумать.

Генералы, Жан-Жак Пелисье, сэр Джеймс Симпсон, Альфонсо Ферреро Ламармора, командующие силами союзной осадной армии и их штабы, находясь в разных местах осадной армии, начав получать первые данные о потерях, можно сказать одновременно пришли к мысли, что теперь им Севастополь не взять. Не сделать этого с тем количеством солдат и тяжелой артиллерии, которое есть у них сейчас. Тем более, что артиллерии после сегодняшнего наверно небывалого ранее сражения сотен тяжелых орудий между собой, стало меньше. Вот если увеличить минимум в два раза количества солдат и больших орудий, тогда ещё можно будет надеется на успех. Но, дадут ли им такие силы политики? Если и дадут, то, когда?

В свою очередь командующий обороной Севастополя, адмирал Нахимов, его штаб, как и весь гарнизон города от генерала до солдата и матроса облегченно выдохнули, сбросив напряжение этого трудного и возможно решающего дня. Успех, которого они достигли неимоверным трудом и усилиями был вновь на их стороне. Что несомненно радовало, воодушевляло, придавало ещё больше сил и уверенности. Тем более, что гарнизон мог теперь отдохнуть и нормально утолить голод за весь трудный, но, славный день. Тем более, что наверняка, расчёты орудий, а может и не только их, ждала заслуженная внеочередная чарка полугара, который и после отъезда государя-императора оставался настоящим, а не как раньше.

- Господа, уверен, сегодня на ближайшие время, желание штурмовать Севастополь, мы, у неприятеля отбили. Результат артиллерийского сражения, дуэли, превзошёл ожидаемые мною результаты. Поздравляю всех нас с большим успехом в деле обороны Севастополя, -сказал Нахимов, на совещании штаба, открыв его. -Теперь необходимо так же успешно завершить начатое согласно плану действий.

- Степан Александрович, - обратился он к генералу Хрулёву.

- Дело вновь за вами, вы у нас более, чем просто умелец в таких делах.

- И, вы, Константин Романович, не сильно отстаёте в умение атаковать, -обращаясь теперь, к генерал-лейтенанту Семякину, начальнику войск на городской стороне 1-е и 2-е отделения оборонительной линии Севастополя.

- Наш, козырь к делу готов, Карл Федорович? -спросил он сегодняшнего героя дня и сияющий как бронзовый единорог, начищенный для высочайшего смотра, генерал Шейдеман, дал утвердительный ответ.

- Что ж, давайте, тогда ещё раз пройдём по плану действий, -сказал Нахимов, перейдя к большому столу где лежала подробная карта Корабельной стороны. По его приглашению присоединились и все остальные участники совещания и будущих событий. Был среди них молодой, высокий поручик, артиллерист, с нелегким, но, умным взглядом.

Старший капорале Пьетро Бертолуччи уже несколько раз за этот день вознёс горячие молитвы Господу, Деве Марии и тем святым, которых помнил, за то, что что они в очередной раз уберегают его от погибели в этой войне. Первый раз был, 18 июня, когда во время атаки на Гасфортову гору от его взвода осталось чуть больше половины. За этот бой он и получил повышение, сумев вывести оставшихся из кровавого месива столь неудачного сражения для сардинской армии. Прежде всего для пехоты. Сейчас же он был просто счастлив, что он именно в пехоте. Поскольку уже четвёртый час сидя в траншее со своим капральством он наблюдал идущий по небу со стороны русских беспрестанный поток бомб, ракет на позиции союзной армии, в первую очередь артиллерийские батареи. И слыша заслонивший все звуки вокруг гул взрывов и ощущая под ногами постоянное содрогание земли от них. Пьетро уже бывший в бою мог представить, что сейчас твориться у артиллеристов. Не позавидуешь, хотя раньше бывало завидовал, был грех. Тем, кто служил на гаубицах до русских пуль и штыков было далеко в отличии от него, пехотинца. Теперь он благодарил Создателя за то, что он в пехоте. И когда как казалось бесконечный артиллерийский обстрел, который их миновал закончился он и повеселевшие от этого его солдаты решили, что на сегодня всё. В этой непонятной для них войны с русскими достаточно. Но, видать Всевышний занялся другими делами и забыл на время о верных ему сардинцах в далёкой России. А вот схизматики русские нет, потому-что буквально через четверть часа, когда старший капорале Пьетро Бертолуччи скомандовал «отбой» своим бойцам. С русской стороны закричали, приводя в дикое бешенство всю передовую осадной союзной армии, своё «гу-га-ура». Их батальон был поднят по тревоге, но, не выдвинулся на самый край в ожидании атаки русских как в первые дни «гу-гы». И попадали под обстрелы. Теперь уж нет, обдурить себя русскими они уже не дадут, но, и сна теперь не будет. А ведь и день был не из лёгких. Но, такова военная служба, особенно, когда ты на войне. На ней тоже можно было выспаться и отдохнуть, в лазарете или госпитале, если тебе вовремя окажут помощь и ты выживешь, будут лечить и ко всему этому ещё и Господь ниспошлёт свою милость. Или как мрачновато шутили солдаты … в гробу и то если он тебе достанется.

Уже было хорошо за полночь, разговоры и шутки уже даже у балагуров болтунов иссякли из-за навалившейся усталости, Пьетро Бертолуччи и его люди боролись с накатывающим сном даже сквозь «гу-гу» и он покрикиванием «не спать», тычками и пинками взбадривал бойцов. И вдруг русские … замолчали. Причём не только на их участке и на осадную армию вдруг обрушилась столь желанная для неё тишина. Четверть часа, полчаса, час, второй. Тишина, ни гу-ги, ни обстрелов. Она давила на солдат и они, вбирая коварство тишины в себя начинали засыпать. Трудный день, бессонная ночь и … вдруг тишина, поэтому она начала валить солдат в сон. Сон, вожделенная мечта каждого солдата. Многие были готовы его обменять на лишнюю чарку и даже женщину. Лишь бы можно было поспать всласть, а не урывками, считая каждую минуту. Поэтому посчитав, что русские тоже люди и так же хотят спать, командир их батальона разрешил поспать, но, не покидая позиций. Плевать, лишь бы поспать и тут же буквально попадали на землю. Только мученики часовые остались бдеть на своих постах.

Поэтому они первыми и увидели, как над линией противостояния, верней с их стороны, вверху вспыхнули сразу несколько десятков осветительных ракет, упали такие же бомбы. И услышали первые залпы и ракеты начавшегося со стороны русских обстрела. Они же первыми были и убиты в начавшейся ночной русской атакой, скорее даже наступлением.

Это и было наступление к которому гарнизон Севастополя, Южная армия и денно и нощно готовилась с мая. Первая часть плана была реализована днём, артиллерийское сражение, вторая, часть ночная, артиллерийско–пехотная. Недолгий, но, сильный обстрел позиций противника на участках главных ударов и несильный на второстепенных участках наступления. Затем атака пехоты по такому же принципу, чтоб противник не сразу мог понять, где всё-таки нанесены главные удары.

Для них были выбрано ключевое направление для обороны Севастополя и самое слабое. Ключевое это Волынский, Селенгинский редуты и особенно Камчатский люнет, укрепления – ключи к Малахову кургану, который был в свою очередь дверью, взломав её, открывался доступ на Корабельную, Южную, главную часть Севастополя, падение которой обрекала на гибель оставшиеся корабли Черноморского флота, новые линейные корабли и пароходофрегаты, давало окружение самого города, его гарнизона. После занятия Южной стороны и уничтожения остатков флота союзники могли уверенно говорить о большом военном успехе, победе, даже не заняв Северную сторону Севастополя. Можно было смело заявлять о взятии непобедимой русской крепости, о переломе в войне, военном, политическом, моральном … не в пользу России, особенно на фоне её последних успехов. Из-за этого и неприступности Севастополя в союзной осадной армии уже даже решительно настроенные офицеры подрастеряли уверенность в том, что эту русскую крепость лучшие армии мира со своими союзниками смогут одолеть. И редуты, люнет, Малахов курган стали точкой напряжения сил для противоборствующих сторон. Символом победы или поражения.

Это понимали союзники и сами русские. Поэтому кропотливо днём и ночью превращали Волынский, Селенгинский редуты и Камчатский люнет, 2-й бастион и сам Малахов курган в такие укрепления, которые невозможно было бы взять. А если можно было, то такой ценой, которую противник не был бы готов заплатить. Для этого не новые разобранные корабли пошли на укрепления, блиндажи, как стали называть сильно защищенные землянки, на перекрытие ходов сообщений по которым быстро, незаметно и относительно безопасно можно было бы перебрасывать подкрепление из резервов. Делали деревоземляные огневые точки, ДЗОТы так их мудрёно называли сапёры. В нём были стрелки и заряжающие, которые беспрерывным заряжанием, конвейер, как говорили офицеры, показывая свою образованность, должны были обеспечить стрелкам такое же ведение огня. Для удобства в ДЗОТах использовали гладкоствольные карабины, можно было пули и картечь в ход пускать и не такие длинные как пехотные ружья. Для вытягивания дыма, если во время атаки не повезёт с ветром, сделали в дополнение к дверям воздуховоды и солдатам выдали маски.

В ход всё больше и больше шёл бетон, точнее, веревко-пруто бетон. Им заливали габионы, мешки с щебнем, камнём, крыши блиндажей, делали из него пороховые погреба и перекрытия для них, площадки для орудий, делали из бетона и камней бруствера для артиллерии и пехоты. Усиливали бетоном каменные укрепления 2-го бастиона, самого Малахового кургана или как его ещё называли, Корниловский бастион.

Но, главной опорой, твердыней редутов и люнетов были не бетонные бруствера, а их гарнизоны, по два батальона в четыре роты в каждом укреплении. Батальоны эти были не простые, а штурмовые, в их случае противоштурмовые. Штурмовая пехота, имела кирасы их хорошего железа, с защитой не только груди и живота, но и шеи, плеч, шлемы, пехотные ружья, чтоб можно было пулей и картечью стрелять. Два пистолета, у офицеров, унтеров, лучших солдат револьверы. Под руками были двухстволки, обрезы и переломки из пехотных ружей, опять же для картечи или пуль, мушкетоны. Из старых и трофейных ружей сделали ружейные батареи, шесть и более ружей, прикреплённых к доскам, устройство для одновременного спуска курков и залп картечью или пулями. Если позволял бой можно было и перезаряжать. Всё это должно было при штурме как можно больше и быстрее всадить в атакующего противника пуль и ружейной картечи. Ручные мортирки, пращи и просто руки солдат должны были сделать тоже самое только гранатами.

В штурмовых батальонах, которые в полной защитной экипировке походили на средневековых бойцов, был ещё один неожиданный для 1855 года отголосок тех времён. Лучники. Да, самые натуральные лучники! По сотне и ещё двадцать голимых азиатов в каждом батальоне, по тридцать на роту. Киргиз-кайсаки, башкиры, татары-мишари и калмыки, все эти дети степей славно бились с армией «двунадесяти языков» и дошли до Парижа. И вот вновь их стрелы, выпущенные из луков внуками «северных, азиатских амуров» должны были вновь вкусить кровь и плоть европейцев, явившихся в Россию опять с войной. Нелепо и смешно по началу было видеть азиатские лица в такой же одежде с луками, саадаками и колчанами со стрелами за спиной. Но, когда они показали во что горазды, смешков и фырканий поубавилось. Лучшие из них могли выпустить в минуту две дюжины стрел, а некоторые из лучших даже больше и непросто выпустить, а в цель, попадая в неё, совсем виртуозы ещё и в движении. Пехота атаковать укрепления будет тысячами в колонах и если десять дюжин лучников выпустит в минуту … две с лишком тысячи стрел, то даже если треть из них найдёт себе цель, то минус батальон у противника за минуту. Стрела с специально широким наконечником, чтоб рана и кровопотеря была побольше пробьёт мундир на расстоянии и в сотню саженей, а с десяти саженей можно было получить стрелу не просто в тело, а сразу в грудь или голову, что давало почти беспроигрышный шанс на … смерть. Были у них и особые стрелы, с бомбочкой снаряжённой ружейной картечью. Поджёг выверенный по времени фитиль и пускай в супостата. Убить не убьёт, но, посечь ноги, руки, лицо, тело может, а если ранен, уже неполноценный боец. Даст сотня таких бомбических стрел, две сотни раненых, уже урон противнику, обороняющимся всё легче будет. К лукам лучникам из оружия ещё прилагалась пара пистолетов, сабля, нож был и так свой у каждого. Так, что не просто будет добраться до них в рукопашной. Выдали им кожано-тканевый вариант тягиляя, такие же шлемы, а у некоторых калмыков, башкир и мишарей даже были свои куяки, кольчуги, кожаные доспехи и луки, доставшиеся им от отцов и дедов. Вот такой музей военной старины образовался на люнете и редутах.

Но, и на этом чудеса со средневековьем на ключевых укреплениях Севастополя не закончились. На них установили на поворотных станках почти самозарядные … самострелы, это по-русски, по-европейски арбалеты. А ещё они были скорострельные. Сам арбалет, на нём узкий короб, в него вкладывались болты, то есть арбалетные стрелы, они под собственным весом последовательно подавались в направляющую. Короб при заряжании не давала стрелам выпасть, а после взведения рычагом стрела оказывалась в пазу, «стволе» арбалета, спускалась тетива и выстрел. При взводе рычагом тетивы в «ствол» попадала следующая стрела, снова выстрел. Успевай только заряжать. Плечи арбалета были из железа, как и рычаг, дуга в четыре фута, это позволяло давать хорошее натяжение, которое в свою очередь сообщало болтам убойную силу на 120-ть саженей. Но, момент был в том, что у такого чуда техники из времён княжеских дружин было если можно было так сказать … два ствола. Имея в расчёте сильных, выносливых двух солдат на рычаге, такой стреломёт мог выдать до восьмидесяти выстрелов в минуту с двух стволов, поворотный станок давал угол наклона и сектор обстрела, его можно было вести из-за укрытия.

Два таких арбалета, сто шестьдесят выстрелов, пять, четыреста в минуту. А их было не пять и даже не десять на укреплениях. Вот такое было средневековье во время господства пороха. Среди солдат гарнизона ходили разговоры, что азиатов-лучников привёл с собой сам император Александр и скоротельные самострелы-арбалеты с его приездом появились. Некоторым офицерам, да и солдатам, лучники, арбалеты, казалось царской блажью, дурью, но, в тоже время если это всё сработает хотя бы половину ожидаемого, чем это плохо? Чем больше поляжет врага до того, как он доберётся до тебя, это точно не плохо. И не важно, что его остановит или убьёт, пуля, картечь или стрела.

И вообще даже ещё до приезда царя стало воевать в Севастополе для его рядовых защитников, солдат и матросов касаемо военных припасов лучше, сытней и даже как-то веселей. А после казни генералов в Бахчисарае, которую многие их них видели своими глазами, интенданты, язви их в душу, чудесным образом превратились в рога-изобилия и скатерти-самобранки в сравнении с прежними временами. Как тут не повеселеть солдату. Новой амуниции взамен негодной, кованной железной лопате, ружью или даже винтовке с пулями и порохом в достатке, одеялу, каше с мясом или салом, хлебушку, положенной порядком или заслуженной чарке, он всегда рад. Ведь она может быть сегодня у него последней, если завтра придётся принять ему смерть свою согласно данной присяги «за Веру, Царя и Отечество».

Если дело всё- же дойдёт до рукопашной, то в ход кроме штыка и приклада у штурмовиков должны были пойти сапёрные тесаки, ножи. Если уж совсем на кулаках или в борьбе придётся сойтись, то в помощь тут был коварно-подлый тычковый нож. Но, лучше, ты им нечестно в бок, чем тебя. Для боя лицом к лицу и бережения рук бойцы ещё получали перчатки, в которых можно было даже хватать без опаски за лезвие штык-тесак, саблю, нож. Было что-то типа наручней, поножей, наколенники и нечто вроде панталон из парусины и кожи. Солдаты ругались, смеялись над ними, хотя они надевались поверх солдатских штанов, но, их пользу бывалые солдаты поняли сразу. Смягчить удар чем-либо, выдержать удар штыком по касательной срамные портки могли, да, и мужское хозяйство они прикрывали хорошо. Всё это давалось солдатам гарнизонов редутов, люнета, Малахова кургана, бастионов для того,чтоб они смогли выполнить свою боевую задачу. Задача гарнизонов была проста, удержать укрепления до подхода подкреплений. Устоять, выдержать первый самый страшный натиск, даже после обстрела. Поэтому они закапывались в землю по самую макушку, чтоб не лечь в неё раньше времени. Чтоб выжить, вступить в бой и выполнить боевую задачу. Для этого в штурмовые батальоны брали только бывалых солдат, ветеранов Севастополя или сражений в Крыму. По силе и выносливости выше обычного солдата, защита, оружие, силёнок, чтоб это на себе не только носить, но и вести бой нужно было много больше, чем у среднего солдата. Поэтому штурмовую пехоту кормили лучше и чаще обычного, но, гоняли на учебных стрельбах, штыковом и рукопашном бое до седьмого пота, а кровавых мозолей быть уже не могло. Потому-что руки у солдат были и без того более чем мозолистые.

Для того чтоб всё –таки не дошло до рукопашного боя, на укреплениях были установлены десятки орудий пушек, единорогов, мортир, чтоб потчевать противника при штурме картечью, бомбами, гранатами, стали устанавливать и ракетные установки. Были и метательные машины, чтоб одномоментно выбросить в наступающего противника сотни гранат, просто бочонки с порохом начинёнными картечью или с зажигательной смесью. Установили на редутах, люнете, Малаховом кургане и бастионах странные штуки, ни пушки, ни ракеты … огнемёты. Их расчёты про них особо не рассказывали, но, те офицеры и солдаты, которым довелось увидеть их испытания своими глаза, говорили, что это жуткое, адское оружие, способное остановить атаку и устрашить самого бесстрашного противника. Хотя для заморских басурман в самый раз. Не мы к ним, они к нам пришли с войной. На Россию, веру православную, меч в который раз обнажили. Так, что можно и огоньку им поддать, чтоб память крепче была. Коль всего на сорок годков с хвостиком им хватило.

Но и это было не всё, что должно было остановить или сбить темп и натиск штурма или даже прекратить его. Каждую ночь кропотливо и дотошно, перед люнетом и редутами «засевали» чеснок, высаживали фугасы и мины, расставляли растяжки с гранатами, делали ямы-ловушки с шипами и без, укладывали доски с заточенными как у остроги стрежнями, натягивали новинку … колючую веревку, опять-таки с растяжками. Делалось всё, что как можно меньше вражеских солдат в атакующем порыве добралось до укреплений или вообще не дошли до них, застряли, остановились перед ними и попали под губительный пушечный и ружейный огонь с укреплений и крепостной артиллерии.

Тоже самое устанавливали, расставляли, делали между Малаховым курганом, 1-м и 2-м бастионом и люнетом, редутами. Бережённого Бог бережёт. Ведь передовые укрепления перед ними могли и не удержать, оборону держали против одних из лучших армий мира всё-таки. Воевать они умеют, это они показали и доказали. Здесь в Севастополе и в сражения в Крыму. Так, что никого авось да небось не допускалось. Каждая квадратная сажень получала по нескольку видов заграждения. А перед самыми укреплениями каждый аршин, что-то да приготовил для встречи врага. Дома как говориться и земля помогает. И всё-таки главным помощником для пехоты в отбитии или не допущения штурма должна была стать крепостная артиллерия Севастополя.

И в состоявшимся артиллерийском сражении 28 –го июля она это сделала, выиграв его у противника. Возможен генеральный штурм, даже штурм Волынского, Селенгинского редута и Камчатского люнета без сравнивания с землёй их вместе с их защитниками перед штурмом? Конечно нет. Кроме этого нужно было подавить артиллерию Севастополя и постоянным обстрелам в течении нескольких дней нанести такие потери гарнизону, которые он не мог бы успевать восполнять. Измотать русских обстрелами, нанести им серьёзные потери, обескровить и только потом обрушиться на ключевые укрепления даже не полками, дивизиями пехоты и решить ход осады столь непокорного Севастополя в свою пользу. Таков был план. Но, планы могли составлять и русские. Поэтому и у них был подобный план только против осадной армии. По которому после мощного ночного обстрела по уставшей за день и бессонной ночи осадной армии наносился удар пехотой. По позициям французов перед редутами, дивизиям Мак-Магона, Ламотружа и люнетом, бригаде Мореля, дивизией Дюлака, эти части были под командованием решительного генерала Боске. Он сумел добыть для союзной армии победу в сражении при Альме, но, был крепко бит на Федюхиных высотах 18 июня. И по сардинцам, бригаде Чальдини стоявшей против редута Шварца и 4-го бастиона. Вот они и были тем слабым местом в линии осадной армии. Где слабо там и рвётся в первую очередь.

Против сардинцев был собран ударный кулак в восемь тысяч пехоты, не считая саперов и других частей. С Камчатского люнета по французам должно было ударить двенадцать тысяч штыков, с редутов десять. Они накапливались там в течение всего сражения между артиллериями сторон. На острие атаки шли батальоны штурмовой пехоты, свои из гарнизона, гвардейские, гренадерские и из армейских частей, за ними полуштурмовая пехота, в силу того, что была обличена только в кожано-тканевые кирасы, бронежилеты, как их стали называть здесь по-новому и шлемы. Но, солдаты были благодарны и за такую защиту для сохранения их жизней. Ведь к ней добавлялась собственное умение и сноровка в бою, верный боевой товарищ рядом, его пуля, штык или приклад, а это даже бывает получше, чем и стальная кираса. Ну и от молитвы перед боем, упование на милость Господа, веры в то, что его символ, нательный крест спасёт и сохранит, никто не отказывался. Хотя народ был уже повоевавший знал, молитва, молитвой, но, о «на Бога надейся да сам не плошай», стреляй, прикладом бей, штыком коли верней, не зевай, никто не забывал.

За штурмовой пехотой шла уже масса просто пехоты. Вдобавок к главным ударам на разных участках линии обороны силами от двух рот до пары батальонов должно было быть показано противнику общее русское наступление, чтоб он не сразу разобрался в обстановке и намерениях русских и начал раздергивать свои резервы на разные направления. Пропустив тем самым для себя главные удары в ночь с 28-е на 29-е июля 1855 года под Севастополем. Но, сначала слово было вновь за богом войны, артиллерией и русские для союзной армии, точнее для французов, приготовили очередной сюрприз … неприятный. Анфиладный огонь называется. Как раз по их позициям перед русскими редутами и люнетов в районе Килен-балки и вглубь позиций тоже. Пехоте перед атакой, тем более штурмом без артиллерии в таких делах никуда.

Пьетро Бертолуччи хлебая похлёбку на Северной стороне этого проклятого Севастополя ещё раз уверовал в свою удачу, Вседержителя или во всё сразу. А может он просто быстрее своего дружка Джованни Пуччини, успел бросить свой всё-таки разряженный штуцер и поднять руки, когда из дыма сразу после окончания обстрела на них яростной атакой целыми батальонами навалились русские со своим вынимающим душу ’ура’. Джованни на свирепый крик русского почему-то на итальянском: ’Мani in alto !!!’, и по -русски ’Сука!!!, с третьего раза не бросил ружьё, сделал движение, которое русский оценил как угрозу и сразу после этого получил удар штыком грудь в область сердца, штык с хрустом пробил его насквозь, русский ещё и крутанул ружьём, кровь хлынула из горла и раны, уже убитый, но, ещё живой его боевой товарищ захрипел, упал и бился в конвульсиях на земле, когда штык выдернули из бедного Джованни. Пьетро Бертоллучи стоя на коленях с поднятыми руками пораженный произошедшем, не отрывал взгляда от русского штыка перед собой, с которого капала сардинская кровь на опять же русскую землю. Это ему иногда снилось. Русский крикнул что-то, махнул рукой другому, тот подбежал к нему, быстро, ловко и больно заломил Пьетро руки за спину и связал за спиной. Боль сняла оцепенение, больно ... значит живой. И он заметил, что на поясе у этого русского были заранее приготовленные веревки для таких бедолаг, а может и счастливчиков как он. Среди сотен которых сейчас он и хлебал вполне сносное варево. Здесь с Северной стороны Севастополя начался его, бывшего старшего капорале Пьетро Бертолуччи и других сотен офицеров и солдат сардинской армии долгий путь домой через русский плен.

По итогам предрассветного русского наступления сардинская бригада генерала Чальдини перестала существовать как боевая единица. Убитыми, ранеными, пленными, без вести пропавшими она потеряла больше трети состава. Тех, кто успел убежать от русской пули, штыка или плена вывели из состава осадной армии и отправили в Обсервационный корпус приходить в себя. Появившиеся брешь в линии толи теперь осады или обороны стала причиной крупной ссоры и без того не гладких отношений между французами и британцами. На предложение со стороны сэра Джеймса Симпсона командующего британской армией суть которого была в том, что вместо слабых сардинцев, поставить конечно французские части взяв их из Обсервационного корпуса. На вопрос генерала Пелисье, командующего французской армией, почему это не могут сделать сами британцы, тем более это они привели на эту войну таких союзников как сардинцы. Британский генерал спокойно-вызывающе ответил: ’У Британии не такая большая армия, чтоб воевать вместо союзников, когда это могут сделать другие’. Сказать,что такой ответ «союзника» взбесил Пелисье, которому понятно объяснили, кто он и французская армия есть на этой войне, значит ничего не сказать о его состоянии. Тут видать боевому генералу надоело быть дешевой шлюхой, которою пользуют все, каковой он себя ощущал в последнее время. И он взорвался бомбой самого большого калибра. В ответ при французских и британских офицерах, в стиле нетрезвого сержанта, которого сняли с бабы, после года отсутствия таковой, наорал на своего британского визави, его сопровождающих и послал их всех в место откуда только и могут появляться такие дерьмовые союзники как англичане, то есть в сраку и даже говорят вступил на словах в половую связь с их королевой, причём весьма изощрено, точнее во все дыры. Французские офицеры полностью поддержали своего генерала. Крик, шум поднялся знатный, наиболее горячие даже обнажили сабли. До рубки дело не дошло, но, бокалами и бутылками союзники обменялись. Французы были более точны. В итоге вместо ошалевших от русского наступления сардинцев англичане закрыли всё-таки своими частями. После этого общение между командующими союзных армий стало только через письма. Ругани и стычек между офицерами и солдатами союзной армии стало ещё больше.

По французам русские прошлись артиллерией более основательно чем по сардинцам, знали, что противник другой. Обстреливали французские позиции с фронта и во фланг, анфиладным огнём, то есть продольным. Это делали подошедшие ночью пароходы и плоты с мортирами и батареи с ... Северной стороны Севастополя. Как раз напротив французских позиций. Там установили длинные единороги, 24-х фунтовые осадные пушки на новых железных, поворотных лафетах, которые дали угол вертикальной наводки в 40 градусов, получили они усиленную обручами и кольцами казенную часть орудий, а это дало в руки их расчётов усиленный заряд из отборного пороха в шёлковых картузах. Это и угол наводки обеспечили увеличенную дальность, более четырёх верст. Отдельный пункт наблюдения и корректировки, приборы наведения, более качественные по выделки и развесовке,чем простые бомбы, связь с Главным артиллерийским штабом повышали точность. Здесь был подход как на Царской батарее, которая тоже вела огонь именно по французам, вести огонь неспешно, но, убийственно точно, ’Поспешить, врага не убьёшь’. Для повышения убийственности бомб их делали так же из стали для увеличения веса пороха в них. С единорогами и пушками с Северной стороны били и четыре ракетных батареи, четырёх дюймовыми ракетами, общее командование которыми осуществлял поручик Лев Толстой. Чей рассказ ’Севастополь в июне’ был намного больше заряжен смыслом этой войны чем майский. Где автор себе и другим объяснял ради чего они, русские офицеры и солдаты воюют. Ради — правды. Но, не просто правды о войне. Война — это плохо. А правды, почему эта война сейчас идёт. Она была в том, что на Россию напали за то, что она была, есть и будет сама собой. Выходит, за правду. После обстрела без промедления атаковала пехота и даже не батальонами, а сразу полками. Чтоб не оставить противнику и шанса на какое-либо сопротивление. Штурмовая пехота конечно была на острие атаки.

Из-за длинных и умелых рук русской артиллерии, французские части дивизий Мак-Магона, Ламотружа, Дюлака, бригады Мореля стоявшие перед люнетами и реданом, перед атакой пехоты получили серьёзные потери. А, атаки русских по всей линии осады, начавшийся рассвет и опять же русская артиллерия и ракеты не давали быстро собрать и отправить на помощь атакуемым подкрепления. Пытавшийся это сделать лично, генерал Боске было серьёзно ранен осколком. Нет французы конечно показали себя, как и ожидалось вояками гораздо основательными чем новички сардинцы. Но, дневной обстрел, бессонная ночь, более сильный фронтальный и коварный анфиладный огонь перед атакой резко уменьшили возможность защитников передовых укреплений отразить атаку батальонов штурмовой пехоты гвардейцев и гренадер. Которые через проложенные пути в своих же заграждений сразу же после окончания обстрела ворвались из дымовых занавес на позиции французов. Войдя в кураж атаки, ломили русские люто, страшно, неодолимо. Давя, втаптывая землю, круша любое сопротивление числом, ракетами, пулями, картечью, стрелами, гранатами, штыком, прикладом, тесаком и русским ’ура’.

Сначала союзники даже решили, что русские наступают везде, атаки были по всей линии осады. Поэтому бардак и хаос стоял в осадной армии знатный. Союзники неоднократно открывали друг по друг дружественный огонь. Дивизия Буа приняв бегущих стоящих перед ними сардинцев за наступающих русских в предрассветных сумерках вдарили сначала по ним картечью, ружейным огнём, а потом пошли в штыки. Пока разобрались успели ещё добавит потерь числом до роты и без растерзанной бригаде Чальдини. Нечто подобное произошло и между французскими частями под командование генерала Боске, которые получили самый главный и сильный удар русских. Особенно досталось частям генерала Ламотружа от гвардейской дивизии Меллине, которая стояла за ними.

Русские же дошли до обозначенных самим себе рубежей на позициях противника и начали их ровнять, уничтожать и зачищать. Сразу вслед за пехотой шли — санитары, вязальщики, сапёры, ровнятели, все они были ещё и трофейщиками, хотя были таковые и отдельны. Вязальщики вязали пленных, трофейщики брали то, что взято на штык, от пушек вплоть до сапог с убитых, санитары оказывали помощь раненым, своим и чужим, унося, отправляя и сопровождая их к себе. Ровнятели в бешеном темпе как заведённые обнуляли укрепления противника, засыпая их и в прямом смысле ровняя их с землёй. Саперы взрывали и сжигали всё, что не смогли забрать трофейщики и пехота. В стволы орудий бросали пороховую шашку, быстро ставили заглушку и путь у них был после этого только в переплавку. Часть простой пехоты стала ровнятелями и трофейщиками. Без труда отбив несколько спонтанных дерзких попыток командиров смельчаков отбить утраченные позиции и закончив свои дела на отбитых позициях. Русские начали отходить, получив прикрытие огнём и дымами от своей артиллерии, которая не пускала в контратаку начинающих приходить в себя французов. Последними с изменившихся до неузнаваемости позиций противника уходили саперы-минёры, оставляя после себя взрывы, огонь и расставленные ’подарки’. Причём они получили приказ использовать для этого даже тела убитого противника, сдвинул с места, поднял тело ... и получил новые тела противника. Война. И не мы к ним, а они к нам пришли.

Итоги сражения 28-29 июля для сторон были конечно разные. Русские вновь показали, что, находясь в обороне, осаде они могут серьёзно атаковать и достигать успеха. То, что тяжелой артиллерии у них стало наверно не меньше, чем у осадной армии союзников. И они умело её используют. Явно увеличившийся по численности гарнизон Севастополя и то количество выпущенных по союзникам бомб, ядер, ракет, говорило о том, что снабжение у русских стало лучше. В сумме эти слагаемые давали то, что надежды на удачный генеральный штурм Севастополя для союзников стали весьма малореальны. И это было главный для них итог сражения 28-29 июля. Помимо этого, они понесли серьёзные потери в артиллерии и пехоте. Сардинцы потеряли убитыми, ранеными, пленные, без вести пропавшими от русских и ’дружественных’ французов 2 241 человека. У французов потери были в 4 434 человек, с учётом потерь от своих. Досталось и британцам от штурмовой морской пехоты под командование офицеров Черноморского флота Будищева и Бирилева, героев мартовской вылазки как раз против англичан. Только теперь, первый был уже капитаном 1-го ранга, а второй 2-го. И вместо четырех рот греческих волонтеров, 150-ти охотников флотских экипажей и 200 охотников Минского полка, и лейтенанта Бирилева, из 475-ти охотников флотских экипажей, Охотского полка и 6-го резервного батальона Волынского полка. Они же в деле 29-го июля имели под командованием на двоих, два полных батальона штурмовой пехоты из отборных моряков. Поэтому если в марте англичан выбыло из строя до 100 человек, захвачены в плен 2 офицера и 12 рядовых, то сейчас 623 человек. Причём 43 человека полегло и было ранено от рук своих же. И плюс к этому было ещё и 78 пленных.

Французы и британцы, ощутив на себе действенное действие русской артиллерии после этого сражения начали выбивать из своих больших начальников во Франции и Британии дальнобойную артиллерию, причём в режиме «как можно быстрее» и не таком количестве как была до того батарея Ланкастера из трёх орудий. Теперь были нужны не пушки, а целые батареи. Без них вновь установить превосходство артиллерии союзной армией на русской в Севастополе вряд ли получиться, как и без кратного роста числа тяжелых орудий. Поэтому после вновь неудачного сражения осадной армии, крыли умников из академий и училищ крепким солдатским словом. ’Где, чёрт их дери в зад хвастливое превосходство над русскими!? У них теперь полно штуцеров и здоровенных дальнобойных орудий, ракет!’ Тут же на месте не дожидаясь отзыва на просьбы, стали рассматривать вариант снятия тяжелый корабельных орудий и установки на позициях. Пока дождёшься ответа и помощи от своих министерств, академий, штабов. Не этим же тыловым умникам быть под обстрелом русских бомб и ’царских органов’, так стали называть ракеты.

Новость о новом поражении союзной армии мир узнал не сразу, а, когда узнал то источником сведений была ... Россия. Её гонцы скорее добрались до ближайшего кабеля телеграфа, который Россия тянула в Крым рекордными темпами, днём и ночью. Быстрее чем союзники успели восстановить свой телеграф Крым — Варна. Именно в ночь с 28 на 29-е июля он был именно обрублен на выходе из моря и утащен обратно в море в неизвестном направлении и глубину. Понятно, что это дело рук русских невидимок, которые перебили нерадивую охрану важнейшего элемента войны ... связи. И лишили на время контакта с миром своего противника. Поэтому важнейшая часть белого света, Европа, узнала о новостях Восточной — Крымской войны из России и так как она их подала. Подача естественно была не в пользу союзников. Поэтому газеты нейтральных стран сообщали своим обывателям об очередной победе России, называя число пленных французов, британцев, сардинцев, количество взятых трофеями пушек, ружей. Биржи в ответ на это немного качнулись в минус для валют и бумаг Франции, Британии, Сардинии. Когда через четыре дня пришло осторожное подтверждение о том, что сообщалось из России, биржи после этого уже качнулись изрядно на падение. Война вновь стала дороже, невыгодней, а значит ещё менее популярной. Что особой радости не доставляло ни в Тюильри, ни в Букинге́мском дворце. А главное в лондонском Сити и у тех людей, которые привели или не мешали приходу к власти Наполеона III-го. В Турине после таких вестей из России произошли стихийные выходы потенциальных призывников, их жён, родственников на улицы, площади с желание получить от власти ответы на вопросы. Особенно на такой: «Mamma mia!!!, ни хера себе потери в обещанной легкой войне и победе?» Всё закончилось же на улицах столицы Сардинского королевства пока незначительными массовыми беспорядками. Ками́лло Бе́нсо ди Каву́р, премьер -министр был срочно сначала вызван во дворец к королю Виктору Эммануилу, потом премьера ждали на экзекуцию в парламенте. Воевать с такими потерями за единую Италию, где-то в России простые сардинцы уже не сильно желали. В других столицах Европы ещё с большим интересом стали наблюдать на схватку Франции, Британии и России и делать прикидки и расклады дальнейших дел и выстраивания отношений с ними сейчас и после войны. Исход которой становился всё более не предрешенным, как казалось всего пару месяцев назад.

После сражения 28-29 июля под Севастополем наступило относительное затишье, так изредка артдуэли, уже рутинная работа стрелков-снайперов, которая сильно сократила число курильщиков на бруствере ночью с обеих сторон, их поединки, ночные вылазки друг против друга. Да, союзники тоже поняли, что надо не только ждать со страхом и ненавистью русских ночных охотников, но, и ходить на русскую сторону с ответными визитами. Так, что по ночам становилось на линии и за линией противоборства всё веселей и веселей. А так армии с обеих сторон продолжали закапываться в землю как можно больше и глубже. Особенно активно это начали делать осаждающие. После артиллерийской дуэли у русской стороны добавилось не только боевого опыта и уверенности в своих силах, но, и дальнобойных батарей. 14 августа впервые подала голос и протянула свои длинные руки в сторону противника вторая батарея 3-х пудовых орудий. Бомб и ракет с новым мощным порохом с каждым обозом становилось больше. Появились и новые штуцерные две четырёхорудийные батареи из пудовых единорогов, по той причине, что орудия были у них ... нарезные. Били они далеко и весьма точно.

Рано утром, когда всемирное светило уже начинало свой путь по небосклону 17 августа генерал Пелисье ещё сидя в полусне на кровати в нижнем белье, его окончательно вывел из сна настойчиво-тревожный стук в дверь дежурного адъютанта.

— Господин генерал, прощу прощения, но, срочная новость !!!, -вещал он за дверью.

— Что случилось, в такую рань, чёрт побери, — говоря в ответ и накидывая халат, пошёл открывать дверь командующий французской армией в Крыму.

— Докладывайте, -сказал Пелисье, недобро глядя на адъютанта. -Что произошло, раз такая спешка?

— Господин, генерал! Русские подняли монгофльеры ! Мы теперь у них как на ладони! -с тревожной грустью доложился адъютант.

— Мerde, merde !!!, - через паузу сказал Пелисье, лицо его покраснело, глаза налились кровью.

— Мы, теперь полностью в дерьме! — сказал он, глядя в упор на адъютанта и сжимая кулаки, который старательно изображал позу ’меня здесь нет’.

Дерьмо для осадной армии началось через два с половиной часа после того как были подняты на русской стороне воздушные шары, аэростаты как их ещё здесь стали называть. Один поднялся в городе на Южной стороне, второй на Северной, как раз напротив позиций французов через Большой рейд. Оба на двадцать саженей, ’высоко сижу, далеко гляжу, многое вижу, обо всём куда надо сообщу’, так могли сказать наблюдатели в корзинах аэростатах. Один из них был поручик Лев Толстой, император сдержал своё слово. И когда эти всевидящие очи Севастополя высмотрели, что ими нужно было на позициях осадной армии и сообщили об этом в Главный артиллерийский штаб, он в свою очередь внёс поправки на большой карте, наметил цели для штабов на линиях обороны и отдельных батарей. Тогда в дело вступила артиллерия Севастополя, начав играть с союзниками в игру по принципу ’кто не спрятался, тот получает бомбы и ракеты’, причём и там, где их совсем не ожидали получить, рассчитывая на свою незаметность и удаленность от передовой. Батареи, места стоянок войск, склады и другие интересные болевые места осадной армии. И задымила пожарами, загрохотала взрывами боеприпасов союзная армия в ранее недосягаемых для русской артиллерии местах, потянулись обозы с убитыми и ранеными. И стало понятно от последнего солдата до командующих армиями, что не станет теперь днём покоя от русских бомб и ракет. Любое движение, накопление сил будет обнаружено и подвержено обстрелу. То есть генеральному штурму это треклятого Севастополя скорее всего не бывать. Теперь только земля и ночь помогут укрыться и скрыться от русских глаз, которые конечно будут висеть в воздухе от рассвета до заката высматривая цели для своей артиллерии. Поэтому война ещё больше чем раньше ушла в землю и под землю.

Тупик. Осадный тупик, позиционный. Осадная армия не может ни штурмом, ни осадой взять то, что осаждает. Упирается в оборонительные сооружения и нежелание противника сдаваться.Получается всё, тупик. В него более чем и уперлась союзная армия под Севастополем. Не смогли взять под себя предполье для броска на ключ к обороне города-героев, Малахового кургана, Камчатский люнет и Волынский и Селенгинский редуты. Тупичок, добро пожаловать в него. Поражение под Керчью, НЕВатерлоо с не взятием Федюхиных высот и Гасфортовой горы, ещё больше ухудшило положение дел союзников. Всё это дало в вкупе потери более пятнадцати тысяч человек убитыми, ранеными, пленными, без вести пропавшими. И это только белых, европейских войск, французов, британцев, сардинцев. Турков они не и считали. А вот в Стамбуле вели подсчёты и рвали волосы на разных частях тела и призывали гнев Аллаха на головы своих союзников. Ведь под Керчью полегли и взяты в плен солдаты Англо-турецкого корпуса, то есть лучшие части армии османов по всем параметрам от роста до вооружения. Евпатория дала ещё больший разгром тоже лучших частей турок. Минус более 30-ти тысяч!!! 30-ти тысяч!!! В Крым, чтоб не до конца позориться перед европейскими союзниками направлялись лучшие части армии султана. Теперь их в Крыму у него почти нет. Оставшихся турков тупо использовали как рабочий скот, англичане в первую очередь. Впрочем, Париж и Лондон тоже потерял более чем боеспособные части, уже проверенных зимовкой и боями ветеранов Крыма. Сардинцы понесли немалые потери в лучших частях вообще своей армии. Других они и не могли отправить в Крым. Потери нужно было восполнить и даже более чем восполнить. Перекрыть пополнением. А это для этого нужно время. И вот, что его не терять и пробовать выйти из тупика союзная армия в ответ на растущую активность и результативность артиллерии и гарнизона Севастополя стала углубляться не только в землю, ходы, траншеи, блиндажи, но, даже более того. С новой силой разгорелась … подземная война. Хотя наверно было правильней сказать, война в литосферной поверхности Земли как планеты. Вот, что прочитал в составленной для меня в записке о подземной войне где-то толи в конце февраля, толи начала марта. Там дни шли потоком в потоке дел.

Начали подземно-минную войну французы, в октябре 1854 года, смекнув, что им по поверхности земли Севастополь пока не взять. И они решили сосредоточить свои невидимые атаки против 4-го бастиона, где их позиции сближались с русскими примерно на саженей шестьдесят. Русские дураками не были, точнее русский немец Тотлебен, ожидая подобного и прежде всего конечно от наследников великого Вобана, приказал вырыть пробных два колодца. Так и началась подземная война в Севастополе.

После их обследования выяснилось, что позиция находится на скальном грунте, под которым на глубине 5-6 метров лежит слой глины толщиной 1,2-1,5 метра, ниже опять находилась скальная порода, а на глубине 12-13 метров еще один слой глины той же толщины, что и верхний. То есть грунт не радовал, скальная порода она везде скальная. Но, тут нежданно- негаданно пришла помощь русским сапёрам из самого …Парижа! В делах подземных защитникам Севастополя помогла русская заграничная разведка и склонность французов к зарабатыванию денег на всём, а может и их раздолбайство. А раздалбаи они не хуже русских. Так вот один из наших агентов купил в Париже литографию с изображением осады Севастополя. На ней были показаны французские позиции и … обозначен подкоп, подведенный к 4-му бастиону!!! Мerci beaucoup и grand merci, мусью вам за это !!! Хотя литография и была довольно схематичной, необходимые выводы Эдуард Иванович Тотлебен все же сделал. Талант есть талант.

Начатая в ответ русскими и затянувшаяся на полтора месяца минная контратака велась от вертикальных колодцев, соединенных между собой минными галереями. Из них в сторону противника прокладывались тоннели и слуховые рукава. Вот тут и начал своё вхождение в историю обороны Севастополя, «обер-крот» 4-го бастиона, штабс-капитан Александр Васильевич Мельников. Около 300-350 саперов под его командованием копали круглосуточно, в три смены. Неимоверно тяжкий труд, в полутемноте, теснота, сырость, духота, скудный паек, угроза получить подрыв от противника и быть погребённым заживо, это всё про сапёров. Осложнял работы плохой шанцевый инструмент, часто ломавшийся в ходе отрывки галерей. При этом в малом количестве имелись специальные приспособления – сверла, насосы, вентиляторы, свечи и многое другое. Саперы, как бывалые служивые выходили из положения, используя для вентилирования галерей два весьма примитивных вентилятора. Нередко работы осуществлялись в темноте. Все это замедляло минные работы. Так, например, сначала отрывалось до 4 м галерей в сутки, затем темпы стали снижаться и достигали 1,5-0,6 м. Применявшиеся для освещения восковые свечи от недостатка воздуха гасли. В головах траншей воздух был до того тяжелый, спертый, что невозможно было дышать и приходилось ограничивать число работающих минер. Затрудняли ведение галерей также частые приливы грунтовых вод и обвалы. Но, русские сапёры всё равно с одержимостью ненасытных к золоту гномов шли в атаку на такого же упёртого противника, время от времени останавливали работы и в полной тишине слушали «землю» и услышали первыми. Это почти и решило исход первой подземной сватки в пользу русских.

1 февраля 1855 года русские слухачи первые засекли противника, после чего работы производились с особой осторожностью. Аккуратно подведя тоннель под галерею противника, Мельников и его подчиненные заложили 12 пудов пороха и протянули к ним провода от гальванических батарей. Технический прогресс был на вооружении русских сапёров, благодаря усилиям Карла Андре́евича Ши́льдера, инженер-генерала, новатора, учёного, именно он продвигал электротехнику в русской армии и флоте. Наиболее замечательны его предложения: трубчатые мины, системы контрминной борьбы; подрывы зарядов и мин посредством гальванических электродетонаторов; подводные лодки с шестовыми минами и ракетами; гальванические и гальваноударные подводные мины, разработанные им совместно с академиком Б. С. Якоби, противопехотные мины и фугасы. Но, к сожалении генерал Шильдер умер от раны 23 июня 1854 года при осаде Силистрии. Успев, впрочем, своими методами организовать подрыв укрепления Араб-Табия. Наследство генерала Шильдера, осадный парк, оснащенный всем необходимым для ведения минных работ, столь необходимый в Севастополе остался в Бендерах и не был доставлен в Севастополь. Хотя в Дунайской армии он лежал теперь мертвым грузом. Талант, энергия генерала Шильдера, плюс моя поддержка дала бы многое на пользу сейчас и потом, после войны. Но. Попади я на год раньше в Александра, может смог и войну повернуть по-другому несмотря на наличие Николая Первого в качестве императора и отца. Но, попал, как попал. Могло быть ещё хуже, как было.

Все было готово к взрыву у Мельникова и каждый час промедления грозил сорвать операцию, поскольку французы тоже прислушивались к шорохам русских. Однако Тотлебен тянул время, надеясь порадовать эффектным зрелищем великих князей Николая и Михаила Николаевичей. Ох это желание приглянуться начальству. Не без греха Эдуард Иванович. Человек системы, хотя может и думал использовать это для дел в Севастополь. Сыновья императора как никак! Но, мои братовья в назначенный день не появились в Севастополе, и Мельников решил действовать самостоятельно.

3 февраля 1855 года в 9 часов вечера, после того, как во французской галерее, находившейся всего в 4 метрах от русской, послышался скрип тележки для вывоза грунта, Мельников приказал гальванеру замкнуть провода. Взрыв!!! Французская галерея оказалась разрушена на протяжении 28 метров, а образовавшаяся на ее месте 5-метровая воронка была занята и укреплена русской пехотой. Успех, победа!!! Первая подземная атака отбита! Тотлебен собирался отдать Мельникова под суд за самоуправство, но Николай I наградил «обер-крота» орденом Святого Георгия 4-й степени. Умел всё-таки император иногда с людьми верно работать. После этого побывавший Мельникова в его подземном штабе в гостях журналист Николай Берг писал: «Мы очутились в довольно порядочной комнате, увешанной коврами. Посреди стоял и кипел самовар. По стенам шли земляные диваны, тоже покрытые коврами. Подле одной стены была печь ростом с человека, не доходившая до потолка. На ней сверху лежали разные тетради, бумаги, чертежи - и "Мертвые души"! Куда не проникает гений!». Вот такой читающий «крот».

Французы, разумеется, не успокоились. Продолжили вести другую минную галерею, тоже упрямые. Не любители проигрывать, тем более после первой неудачи. В феврале же саперы во главе с унтер-офицером Самокатовым наткнулись на слуховой рукав противника. Пробив земляную перегородку, шестеро наших солдат ворвались во вражескую галерею и перебили находившихся в ней врагов кирками, ломами да лопатами. Потом ещё и взорвали.И всё равно французы продолжали рыть да копать ведь чем ясней становились союзникам перспективы осадного тупика, тем активней … французы вгрызались в крымскую землю. Подземно -минные атаки пошли против 5-го бастиона, редута Шварца и Малахова кургана. И русские и отвечали. Благо стало очень даже чем.

Штабс-капитан Александр Васильевич Мельников с середины марта стал достаточно часто выходить из-под земли на белый свет. И непросто подышать, а можно сказать за манной небесной. Хотя он её не просил, не ждал, не надеялся, но, она случилась для него и его сапёров. В их руки попал наконец-то по-настоящему хороший инструмент из качественного железа, позже, в конце апреля железо заменила …она!!! Ему были выданы кирки, ломы, кувалды, зубила, клинья, лопаты, молотки, пилы из … стали! Сталь!!! Был дан деловой лес для крепежа, работы, гвозди, скобы, тележки, канаты, линь, мешки. Новая форма, сапоги, рукавицы, одеяла, дрова, свечи, масло для светильников. Шлемы для сбережения голов, маски, что пылью меньше дышать. Ввели усиленный паёк для его сапёров. И даже своего фельдшера дали. И вообще давали всё, что он хотел получить. Интенданты стали прям душки по отношению к нему. Не то, что раньше. Это было волшебство какое-то! В мае пришли лампы –керосинки с отражателями и без, работать стало ещё лучше. Тем более, что к своим «кротам» он отобрал ещё солдат, небольшого роста, но, крепких телом, с духом у севастопольцев и так было в порядке. Работать теперь можно было в четыре смены и это сразу положительно сказалось на темпах работ и их объёме. Со стальным то инструментов и при усиленном пайке. Выдали ему трубки как у врачей для прослушивания больных, только размером больше. Пришло из Петербурга и различное гальваническое оборудование, кабеля и четыре специалиста гальванёра с придачу. Местный гальванёр, поручик Поцейко, был от этого некоторое время от этого свалившегося роскошества в состоянии эйфории. 20 апреля по приказу Тотлебена Мельникову была передана часть ... осадного парка доставленного из Бендер. Для быстрой и успешной подземно-минной войны, отрывки галерей требовалась специальная техника. Её созданием занялся сначала К.А. Шильдер, а затем Э.И. Тотлебен, задолго до Крымской войны.

Шильдером было создано специальное сверло, опробованное в ходе исследовательских работ в 1844-1845 гг. под Киевом. Оно представляло собой пустотелый трубчатый стержень диаметром 6,25 см (2,5 дюйма), составляемый из нескольких колен. Все колени сверла, состоявшие из трех частей, соединялись между собой специальными муфтами, чеками и зажимами. К концу стержня прикреплялся резец с заостренным концом, за ним на стержень надевался цилиндр, состоявший из двух обручей, соединенных между собой четырьмя ножами. Ножи располагались в двух взаимно перпендикулярных плоскостях, проходящих через ось стержня. При помощи этих ножей происходило направление сверла в грунте. По всей длине стержня был устроен архимедов винт, по поверхности которого грунт, разрыхленный резцом, передвигался к отверстию высверливаемой трубы. По мере удлинения трубы удлинялся и стержень сверла путем присоединения новых колен. В целях недопущения изгиба устройства на четвертое и пятое колено надевали цилиндры, аналогичные тем, что располагались за резцом А, но без направляющих ножей. Такое сверло, как выяснилось в ходе опытов, при проходе по грунту давало существенное отклонение вправо и вверх. Тогда Э.И. Тотлебен предложил к дополнительным цилиндрам четвертого и пятого колен прикрепить по четыре ножа длиной 15 см и шириной 6,25 см и установить на первое, четвертое и пятое колени дополнительные фиксирующие обручи. Исследования показали, что дополнительные ножи являются лишними. К тому же стало очевидным, что для повышения эффективности работы сверла целесообразно увеличить острие резца до 22,5 см. Что и было сделано. В дальнейшем в ходе проведения опытных работ с помощью созданного Шильдером и Тотлебеном сверла была отрыта трубная минная (контрминная) система, явившаяся в некотором роде прообразом контрмины под Севастополем. Теперь то, что было создано талантливыми военными инженерами для подземно-минной войны, оказалось там где она активнейшим образом велась. То есть там где и должна была быть и в нужных руках.

Причину таких щедрот Мельникову сообщил сам Нахимов: «Знает про тебя, штабс-капитан, сам император Александр. Дал тебе всё. Не поведи ни его, ни Севастополь». И Александр Васильевич Мельников никого не подвёл. Даже после того как 26 мая, находясь во рве 4-го бастиона, Мельников был контужен разрывом бомбы. От более сильной контузии его спас шлем, и композитная кираса которые с подачи и приказа императора стали носить все офицеры на переднем крае. Несколько ярых непослушников офицеров, после объявленного замечания и даже понижения в звании за неисполнение приказа отправили в арестантские роты тут в Севастополе. От лечившись в госпитале в Бахчисарае, где его два раза осматривал сам Пирогов, в звании уже майора, «обер-крот» Мельников, вернулся через месяц и неделю в строй и продолжил подземную, невидимую войну. Которую благодаря ему и другим «кротам» Севастополь не то, что не проиграл, а выиграл.

Во время обороны Севастополя с октября 1854 по август 1855 года русские саперы проложили более 8 верст минных галерей (из которых больше четырёх пришлись на 4-й бастион), произвели 104 взрыва, израсходовав 20-ть тонн пороха. Французы проложили в пять раз меньше (1580 метров) минных галерей, истратив в три с лишним раза (64 тонны) больше пороха на 131 взрыв. Эти данные показывают, что русские сделали тоннелей в разы больше, а тратили пороха меньше, поскольку их взрывы оказывались результативнее. Во многом благодаря более совершенным способам подрыва, русские саперы взрывали заряды «гальваническим током», то есть с помощью электротехники. Из 104 взрывов у наших войск не сработал только один заряд, и то по недосмотру командира. Неприятель же использовал уже несколько устаревшие способы подрыва, но для них еще подходящие – «вольтовым столбом» и «угольковыми запалами». Для этой цели применялись «огнепроводный шнур Ларивьера с английским фитилем Бикфорда». Такой способ подрыва существенно снижал надежность срабатывания зарядов. Вот вам и отсталая Россия. Участники севастопольской эпопеи с обеих сторон констатировали странный и более никогда не повторявшийся феномен в подземной войне. Осажденные, не ограничиваясь контрминными операциями, сами стали проводить атаки против осаждающих. Русские французов в своей земле перекопали, переслушали, перевзрывали. Так что минно-подземную войну русские выиграли вчистую. Загнав противника и под землёй в тупик, поэтому выход из тупика осады не был найден. Тупик стал ещё более тупиковым. Хотя конечно выход из него был.

Со стороны союзной армии это генеральный штурм, по итогам, которого русские будут выбиты или сами уйдут с Корабельной стороны. Здесь на союзников давило противоречие. С одной стороны, они к нему готовились, шли подкрепления живой силы, пушки, боеприпасы, снаряжение, различные запасы. С другой стороны, они понимали, что русские делают у себя тоже самое. Проложили чуть ли как говорили не железные дороги в Крым и в Крыму и готовятся воевать дальше. То есть уверенности в успехе штурма Севастополя особой не было, ни у генералов с офицерами, ни у солдат. Тем более на фоне череды неудач начиная от Керчи и заканчивая Свеаборгом. Но, и проигравшей стороной союзная армия несмотря на это себя … не считала. Это союзники осаждали Севастополь, русские были в осаде и обороне. Вот и изменить это положение дел и должно было - Большое Крымское сражение. Шестой удар из «Десяти императорских ударов». Первый удар -Керчь, второй – 18 июня НЕВатерлоо, третий –Евпатория, четвёртый –Свеаборг, пятый – рейдеры-каперы.

Шестой удар должен был превратить осаждающих в осажденных. На суше и на море. Поэтому я, покинув Петербург вновь мчался по России очень инкогнито в Крым. Нет Барятинскому, Нахимову я доверял, но, мне нужно было быть там лично, не только для «проверяй» и поднятия духа армии, но, и для дел в будущем. Для пиара, создания ореола победителя. Где император там успех, победа России, поражение её врагов, даже таких, которые казались безмерно могучими и несокрушимыми. А это значит:

Боже, Царя храни!

Сильный, державный,

Царствуй на славу, на славу намъ!

Царствуй на страхъ врагамъ,

Царь православный!

Боже, Царя храни!

С таким реноме и реформы будет проще продавливать и дела внешние вершить, коль русский царь будет подаваться не иначе как десница Вседержителя на земле или его … Alter ego. И так будет тоже. А тож.

Был уже поздний сентябрь, и я ехал по России в Крым, точнее летел по ней, если брать среднюю скорость передвижения на 1855-й год. Летел, не для того, чтоб успеть на завершение бархатного сезона, а чтоб там, в Крыму попытаться закончить другой сезон, очень не бархатный. Но и не только там. Ударить одновременно на Кавказском фронте по туркам. Карс, Батум, Баязет занять, хотелось бы и Эрзерум ещё. Османы после этого и из-за предыдущих поражений будет не просто «больным человеком», а по сути полутрупом. Война против России подавалась европейскому популису как миссия по защите вдруг ставшими цивилизованными турков от русских варваров. Если занять Эрзерум и выйти к озеру Ван, тем самым взяв под контроль восточную часть Турции, получив выход в Анатолию и к Диярбакыру, столице Курдистана. Вот тут полутруп может начать быстро затрупевать окончательно. Тем более, что король Оттон в Греции после очень секретной переписки со мной в течении весны и лета, ни сидел сложа руки. Адриатика не такая уж и маленькая, ночи там темные, берега, острова известные. Королевство Обеих Сицилий совсем не далеко. А приморские греки и их соседи контрабандисты и пираты со стажем, исчисляемым … тысячелетиями. Вот и пошло оружие, деньги, листовки с призывами к борьбе против турков, тех кто им служит и новых захватчиков для приунывшим было повстанцами после англо-французской интервенции в мае 1854 года. Когда просвещенные и демократичные европейцы заставили Оттона прекратить помощь повстанцам, отозвать офицеров и лидеров в Грецию. 14 мая король провозгласил нейтралитет Греции в «Восточной войне» и прекращение деятельности партизанских отрядов. Одновременно Оттон был вынужден сформировать новое правительство, которое возглавил его политический противник Александр Маврокордатос. Стопроцентный выкормыш англичан. Греция была в шоке от действий англичан и французов. Вот так в открытую встать на сторону турков. Но, после успехов России в войне греки по обе стороны границы вновь воспряли духом. Особенно будоражили их рассказы о героической Православной дружине, в составе которого теперь воевал против турков и предателей европейцев Греческий легион. Наиболее решительные греки поехали окольными путями в Россию. Но, дел было полно и здесь на родине. В Фессалию, Эпир, Западную Македонию, Ионические острова начали возвращаться ушедшие оттуда повстанцы. В отряды к Теодоросу Гривасу, Христодулосу Хадзипетросу, Теодоросу Зиакасу, Тсамису Каратассосу и к другим вожаков повстанцев помельче. Греческая армия ни с кем не воюя лишилась более двух третей офицеров … они просто ушли в отставку и длительные отпуска по здоровью. В арсенале выявилась пропажа более двух тысяч ружей, пороха, свинца. С нескольких армейских складов неизвестные так же вывезли оружие и обувь. Сотни греков с оружием в руках переходили границу, к ним присоединялись местные, они собирались в отряды и начинали действовать. И к августу Фессалия, Эпир, Западная Македония вновь запылала пожаром восстаний. Албанцам-башибузукам и турецким частям вновь стало крепко доставаться от повстанцев. Особенно башибузукам, в бой против них вступали отряды уже опытных бойцов усиленные новичками и под командованием бывалых командиров и каких никаких офицеров. В плен османских карателей как правило не брали.

Стамбул сам не справляясь с положением дел, бросился за помощью к союзникам, чтоб они снова надавили на Оттона. Но, он вдруг сильно заболел и контакт с ним был потерян, с королевой Амалией тоже. Премьер- предатель Александр Маврокордатос с армией ничего не мог сделать, его наиболее горячие офицеры пообещали вызвать на дуэль, а кто-то просто пристрелить, если он будет лезть к ним со своими приказами. Интервенты сидели в Пирее. В Афинах после новостей о новых поражениях союзников вслед за Керчью, о которых в Греции узнавали отчего-то очень быстро, за французскую и английскую речь можно было уже и днём получить не только ругательства, камень, но уже и пулю. На Ионических островах лорд-верховный комиссар сэр Джордж Янг её и получил ровно через четыре с половиной месяца после своего назначения на этот пост, 26 августа. В голову, да так, что его мозги собирали с крыльца его дома.

В 1807 по Тильзитскому миру острова были уступлены Франции, но уже через 2 года англичане захватили их, кроме Корфу, последний был отдан им по Парижскому миру ( май 1814). На основании 2-го Парижского мира (ноябрь 1815) острова были преобразованы в полусамостоятельное государство, под покровительством Англии. Внутренними делами на островах, на основании конституции 1817, заведовал назначавшийся Англией верховный лорд комиссар (Lord High Commissioner) законодательная власть принадлежала местному парламенту. Международные сношения островов находились в исключительном ведении лондонского кабинета. Ну очень полусамостоятельное государство. Но, греки хотели свободы. И после освобождения Греции по итогам очередной русско-турецкой войны на островах возникло сильное течение в пользу соединения с ней, которого не могли ослабить ни либеральные реформы, ни кровавые расправы с мятежниками. В 1848 году произошло восстание, жестоко подавленное, но, в 1849 году вспыхнуло новое восстание, поднятое партией, называвшей себя младоионийской. Под влиянием восстаний компрадорское правительство согласилось на расширение избирательных прав, но это лишь усилило позиции в палате депутатов- патриотов. Греция же родина демократии. Вот они и говорили от имени народа Ионических островов. Став выразителем сепаратистских стремлений народа, по мнению британцев конечно, суть оккупантов. С началом Крымской войны младоиониийцы вслед за большой Грецией начали питать надежды, что они скоро с ней воссоединяться. Но, после англо-французской интервенции мечты растаяли, а неприязнь к англичанам стала расти. Новость о победе России под Керчью, затем в Севастополе, Евпатории, опять взволновали ионийцев. Тем более морем стали на острова прибывать люди, деньги и … оружие. Так же листовки, призывающие на борьбу за свободу островов и воссоединений с Грецией.

Говорили, что сэр Джордж Янг в беседе с кем-то сказал, что Ионические острова должны стать колонией Британии и тогда он наведёт на них порядок. Через три недели после этого его служба во благо Британии закончилась вместе с жизнью. Пуля не воробей, вылетит, может и попасть. После убийства британского лорд-верховного комиссара, произошли погромы всего британского и пробританского на островах. Пришедший из Пирея английский военный корабль, эвакуировал подданных королевы, часть их приспешников из местных и тело сэра Янга. Причем два взвода морских пехотинцев с боем были вынуждены пробиваться по улицам Керкиры обратно к порту. И не без потерь, корабль тоже обстреляли с берега и даже лодок. Напоследок англичане саданули по городу четырьмя бортовыми залпами и ушли. И после такого занавеса, с разрушениями и потерями, Ионические острова стали свободными!!!

С началом выдачи Россией каперских патентов, приморская Греция начала просто сходить с ума. Те, кто был менее смел и решителен пошли в Неаполь и Палермо за патентами. Другие очертя голову, стали просто … пиратами. Молниеносно набирали команды, вооружали их чуть ли не аркебузами и бросились в море на поиски добычи. В первые дни с начала охоты было греками было выпотрошено более сотни турецких больших и малых судов. Греческие пирато-каперы рыскали от Дарданелл до Бенгази, Александрии, Бейрута в поиски добычи. И находили её. Вот тут король Оттон и греческие военные моряки покусали локти, когда узнали, что их сосед Фердинанд вывел на законную охоту почти весь свой военный флот. Греки это тоже сделали, распродав его в частные руки, только кораблей у них было намного меньше. Только в 1855 году в Англии были заказаны первые железные винтовые корабли. Это были пароходы «Панопи », «Пликсавра» , «Афроэсса » и «Сфендони» . Османы взвыли от действий греков и Неаполя в отношении себя. Стамбул вновь обратился за помощью в Лондон и Париж. Встретил там понимание, но, в помощи ему отказали. У французов и особенно британцев свои проблемы росли как лавина.

Сербия, Черногория, наблюдая изменения в ходе войны также сделались более … наглыми. К осени в адрес османов с их стороны прозвучали требования о расширении полномочий и прав для себя. Турки как многоопытные дипломаты взялись грозить, юлить, вести переговоры, но, время всё равно работало не них. Сотни молодых сербов уходили в гайдуки, юнаки, многие добирались до России. В результате турки начали терять контроль над целыми районами. А албанцы-башибузуки в попытках противоборства с растущим гайдучеством, начали нести серьёзные потери убитыми, ранеными, пленными, которым попав к гайдукам начинали завидовать мертвым. Количество кольев с головами башибузуков-сорвиголов неумолимо росло вокруг таборов вековых врагов гайдуков.

Первый князь Черногории с 1852 династии Петровичей-Негошей Данило I Петрович. Получив к началу лета в свою казну деньги, для армии оружие, снаряжение. После поражения союзников 18 июня, не чинясь чего-либо, начал отправлять свои отряды понюхать пороху на границу с турками … переходя её для этого. Называя их «отбившимися от рук подданными». И обещая на требования турецких властей сделать всё, чтоб призвать их к порядку. Непослушные же православные горцы не без удовольствия вдыхали пороховой дым во время стычек с турецкими отрядами и башибузуками. Что это было если не подготовка к будущей войне со Стамбулом?

По обеих берегам Дуная тоже было ой как не спокойно. Болгары, валахи после первых побед России стали сотнями уходили в Россию или создавали вооружённые отряды. В городах, больших сёлах по рукам ходили листовки с призывами к борьбе с турками: не платить подати, не выполнять повинности и брать в руки оружие. Вот его, порох, пули понятно, что на русские деньги, они бывало покупали у самих же … турок, которые его на взятые кредиты закупали у своих союзников. Золото да серебро оно ведь русским духом как выяснялось не пахнет. Отряды башибузуков всё чаще получали от мятежников крепко по зубам, в ответ на привычные кровавые попытки усмирить местное население. Во всем этом явно виделись действия России, это прекрасно знали в Стамбуле. Она целенаправленно создавала туркам на Балканах проблемы, нанося удары по османам не только в сражениях.

Неспокойно стало и в Леванте, который и без поражений османов был неспокойным. Началось антитурецкое брожение среди шиитов, друзов, христиан, маронитов и православных. И даже у евреев. Деньги, разговоры, вновь листовки. Поражения прятать становилось всё труднее. И здесь скорее всего тоже не обошлось без России. Такой прыти от русских в Леванте османы не ожидали, на Балканах это было привычно. Теперь они добрались и до Леванта. Битого, беззубого османского волка даже овцы переставали бояться, не то, что шакалы. Им всем было выгодно ослаблении авторитета и власти султана в землях Леванта, как и для Хиджаза. И особенно для Египта. Это был шакал, который уже вырастал до размеров волка и вступал в схватку с османскими и не без успеха для себя.

До султана Абду́л-Меджи́да Первого дошли сведения, что после разгрома в Евпатории 18 июня турецко –египетского корпуса, Мухаммед Саи́д-паша, паша Египта стал принимать у себя неких путешественников из Европы, которые почему дальше окрестностей Александрии не выезжали. И это были точно не англичане с французами. После этого паша, не переставая на словах оказывать поддержку султану в войне, перестал её оказывать делами. Находя тысячу и одну причину делать так. К осени в Египте в окружении паши начали, не особо таясь говорить, что неплохо бы посмотреть на события минувших дней. Славный дней для Египта. Ведь нынешний паша был четвёртым сыном … Муха́ммеда Али́ Египетского. А османы в очередной раз терпят от России поражение в войне, заставляя и Египет нести не нужные для него потери.

Султан Абду́л-Меджи́д глядя на Босфор в этот солнечный сентябрьский денёк понимал, что Османская империя это войну не выиграет, даже если её не выиграет и Россия. А то, что она её не проиграет он стал понимать после поражения непобедимого англо-французского флота под Свеаборгом. Хвастливые гяуры!!! «Мы сумеем быстро победить Россию!» - говорили они ему весной прошлого года. А теперь? Сидят в осаде Севастополя уже год. Наполучав при этом от нового русского императора поражений на суше и море. Армии в Крыму из лучших частей он тоже лишился по их милости. Керчь, Евпатория очередные чёрные страницы для османов в их военной истории. И вновь их автором стали русские. Батум, Баязет в досягаемости сил русских, Геленджик, Сухум-кале потерян. Имам Шамиль, черкесы сидят тихо. Карс в осаде и он на гране сдачи. После этого путь будет открыт в Эрзерум. А если Муравьёв его возьмёт!? Абду́л-Меджи́д, даже дальше не стал думать про это. Сделав глоток кофе, стал размышлять дальше. Греки ведут против него необъявленную войну, поднимают голову сербы, Данило Негош, болгары, валахи, скрытые и явные противники многовековой власти османов от Дуная до Саны. Морская торговля несёт растущий ущерб от каперов и просто пиратов. Но, больше всего его тревожил … Египет. Ведь он стал султаном после поражения своего отца, Махмуда II-го, в сражении при Незибе 24 июня 1839 года, от армии египетского паши Мухаммеда Али. Тогда он, став султаном получил и удержал власть благодаря Англии и Франции. Султаном Махмудом II-м ещё в 1838 году были заключены торговые конвенции с Великобританией и Францией, предоставлявшие привилегии их подданным для экономической деятельности в Османской империи и в результате превращавшие последнюю в полузависимый рынок для них. Терять его из-за вновь взбунтовавшегося вассала султана они очень не хотели.

Преодолев многочисленные разногласия, Великобритания, Россия, Франция, Австрия и Пруссия, выступили единым фронтом, предупредив великого визиря, чтобы тот не спешил заключать соглашений с египетским пашой. 22 августа Стамбул предоставил европейским державам полномочия вести переговоры об урегулировании от лица Османской империи.

Летом 1840 года началась военная интервенция Великобритании и Австрии в Сирию. Действовавшим тогда же турецким корпусом командовал немец Август Иохмус. В Горном Ливане вспыхнуло антиегипетское восстание, перекинувшееся на внутренние области Сирии и Палестины. Египетские войска потерпели ряд поражений: 28 сентября английский адмирал Нейпир заставил капитулировать египетский гарнизон в Сидоне; 3 октября египтяне оставили Бейрут; 10 октября в районе Бейрута англо-австро-турецкий десант под командованием Нейпира нанёс поражение египтянам. 3 ноября, после усиленной бомбардировки, десант Нейпира занял Акру — последний оплот египтян на побережье Леванта. 27 ноября 1840 года в Александрии Мухаммед Али и Нейпир заключили перемирие, которое фактически являлось капитуляцией Египта. По требованию европейских держав правитель Египта отозвал свои войска из Леванта, Хиджаза, Киликии, Крита и вернул султану захваченный флот.

Особыми фирманами султана от 13 февраля и 1 июня 1841 года Мухаммед Али сохранял в наследственном владении Египет и Судан. Египетская армия была сокращена с 150 до 18 тысяч человек, судостроительные верфи уничтожались. Мухаммед Али лишался права производить своих офицеров в генеральские чины и не мог без разрешения султана приобретать и строить корабли. Египетский паша признавал верховную власть султана и обязался выплачивать в османскую казну ежегодную дань. На его владения были распространены все международные договоры Османской империи, в том числе англо-турецкая торговая конвенция 1838 года, открывшая египетский и суданский рынки для европейской торговли. Как же добрым «друзьям» европейцам не соблюсти свой интерес. В результате Мухаммед Али лишился возможности финансировать свою власть … главное армию за счёт государственных монополий, запрещённых по условиям соглашения. И вот теперь султан и его европейские союзники терпят поражение за поражением от русских, раз за разом. А на Востоке уважают силу, силу денег, силу оружия, успехов, военных побед, силу выполненных обещаний, Силу во всех её проявлениях. И новый император Александр показав свою силу, соблазняет Мухаммеда Саи́да-пашу пойти по пути его отца … великого паши Египта, Мухаммед Али. У султана Абду́л-Меджи́да от этой мысли внутри похолодело, хотя его кофе был ещё горячим.

В этот же день султан вызвал к себе нужных и верных ему людей, которые как он знал точно не получали денег от англичан и французов, а если и получали, то не до конца продались им как другие и чаще ставили на первое место интересы, увы, уже не великой, но, всё-таки ещё империи османов. Собрав их Абду́л-Меджи́д им сказал:

- В победу над Россией в этой войне я уже не верю, - и отметил для себя одобрение во глазах и вздохах собравшихся.

- Особенно после поражения флота союзников у Свеаборга, Ревеля и когда русские объявили о каперах и прежде всего с началом восстания в Ирландии. Наши … союзники получили очередной удар от России. Война становиться с каждым днём тяжелее и дороже. И для нашей державы в первую очередь. А помощи ждать нам, кроме как от Всевышнего ждать неоткуда.

- Поэтому, негласно, - тут султан внимательно посмотрел на каждого, - я принимаю такое решение.

- Первое, продолжать добиваться денег, снаряжения для армии от наших «друзей». Тут султан немного скривился. - Вооружать и обучать новые части армии, но, в Крым мы их не отправим. Войска нам нужны будут для наведения порядка после войны. О том, что происходит в Большой Румелии вы знаете. И о чём ходят разговоры в окружении паши Египта.

- Второе, нам придётся дождаться очередного поражения союзников или … нашего. И вновь скривился. - И после этого начинать выходить из этой войны. Русский царь, мне это уже предлагал. Да, именно так! Иначе мы можем дождаться, что Фердинанд Бурбон решит забрать у нас Триполи, а шах Багдад! Или новой войны с Египтом. А может и всё это сразу!!!

- Поэтому, третье. Каковы не были бы тяжелы условия мира для нас от России … нам их придётся принять. Надежды на помощь союзников у меня нет. Сардинцы, которые вляпались в эту войну как деревенский ротозей в коровью лепешку, надеясь получить больше чем потратить, теперь тоже хотят из неё побыстрее выйти. И готовы нас в этом поддержать. Хотя и им веры нет. Свои проблемы мы должны решить сами, даже если цена будет велика. Этот, Александр, явно, что-то готовит ещё. Да, поможет нам, Аллах!

И все собравшиеся во главе с султаном попросили у Всевышнего помощи в делах нынешних и будущих во благо Османской всё-таки ещё империи. И это прошедшее крайне тайное совещание было тому подтверждением.

В нейтральной и уже не очень … к антирусской коалиции Европе в сентябре газеты писали в таком русле –«Спасали турков, спасали, спасали … и не спасли, на черта, тогда воевать с Россией дальше? Тем более, что победы на дни особо не видать на горизонте и за ним. И Россия по очкам уже уверенно войну выигрывает. Европе нужен мир и пересмотренная Венская система мироустройства». Писали, кто сам, а кто и по контракту. Противники России в той же нейтральной Европе говорили о том, что союзники должны добившись успеха подровнять счёт и вот тогда можно думать о мире. Нельзя допускать, чтоб Россия с багажом побед вышла на мирные переговоры. В общем пока пикейные жилеты, салонные стратегии и серьёзные люди в кабинетах строили планы на будущее в войне. Погибшие Жаки, Томми продолжали множить число вдов, сирот, потерявших сыновей родителей, их тезки работяги и их жёны сравнивали растущие цены и отстающие от них заработки. Но, тоже самое было и в России. Победы и успехи радовали и бодрили подданных, но, растущие проблемы в экономике не могли быть решены только заморозками цен на важнейшие продукты и товары, борьбой с коррупцией и бардаком в управлении. Ещё эпидемия холеры на юге, холера её возьми. С ней явно боролись лучше той реальности. Но, боролись, а не побороли. Поэтому нужен нокаут для антирусской коалиции, чтоб завершить войну в текущем году выгодным миром для России. Именно для этого я с максимально возможной скоростью ехал вновь в Крым. Ещё более тайно, чем в первый раз.

Я двигался по России в Россию. В то место где должна была в корне решиться её судьба лет на двадцать, а отголоски рокотать дальними грозами не то что не одно поколения, не один век будут. И не только России, «зри в корень» как говорил Козьма Прутков. И был этим местом Силы … Крым. И пришёл я к этому убеждению уже здесь … в 1855 году. Почему я так стал считать? Вот почему.

Крым это – Херсонес, начало крещения Руси, начало пути, по которому России было переопределено идти сейчас и потом, наверное, … всегда. На Калке, относительно рядом с Крымом, условные русские были размазаны монголами. Что стало началом эпохи Орды в истории России. Крым в лице Крымского ханства дал возможность Ивану Третьему выстоять на Угре, во всех смыслах. Почти избавиться от власти Орды, снизить угрозы от её наследников. После Угры началась история уже Русского государства. Которое терпело и отвечало на удары Крымского ханства, достойного наследника Орды.Она выставила против Руси - России своего последнего сильного бойца – Крымское ханство. Настолько могучего, что крымцы сумели в 1571 году второй раз за семьдесят лет сжечь Москву. В малоизвестной битве с крымцами при Молодях в 1572 году, вновь решилась судьба России, в её пользу. В 1591 году уже окончательно был решён спор кто кого - Россия или Орда. Против Крыма были походы набиравшей силу России в 1687 и 1689 годах. Вблизи Крыма, Петр Первый придя к Азову и взяв его со второго раза, начал путь становления в Петра Великого. В создателя уже Российской империи. Которая забрав Крым себе в 1783 году окончательно покончила с наследием Орды, своего главного противника многие века. На месте Дикого Поля, родилась Новороссия. Откуда родом были мои предки по линии бабушки. Из-под Токмака.

Через Крым и последующие войны с Османской империей, Россия продолжала выковывать из себя Империю, круша турок уже без шанса для них на успех в войне один на один. Крым дал России возможность создать второй полноценный флот – Черноморский, который в итоге сделал Россию хозяйкой в Чёрном море. Севастополь был освобождён от фрицев … 9 мая, 1944 года. Знак или совпадение? Весной 2014 года, Крым дал ход новому повороту в истории новой России и не только. Мира вообще. Если ли сомнения, что Крым для России — это точно место Силы? У меня здесь в этом теперь не было сомнений.

И вот в начале сентября 1855 года, волей неизвестно каких сил, я, попаданец в Александра Второго ехал по России в Крым, заканчивать Крымскую войну. Она в той истории изменила историю России в худшую сторону. В сердца и головы поселился крымский синдром, который был жив и в моём будущем времени. Синдром пораженчества, безнаказанности, слабости, отсталости России в самой России. «Куда нам против Европы !?». И это после победы над самим Бонапартом! Поражение дало козыря в руки, нечистым на руку западникам. Отказывающим России в праве на свой путь в истории. Поколебала веру в силу России у тех, кто был духом и умом послабей.В Крымскую войну в Европе окончательно сложилась идейная и политическая русофобия, как часть политической и духовной жизни Европы. Европа, Запад после успеха в войне с Россией, победой в полном смысле слова вряд ли можно назвать, уже полностью уверовали в свою силу и принялись окончательно нагибать мир под себя.

Крымская дала ход реформам, которые должны были вновь изменить её развитие, историю. Перезагрузить Российскую империю, сделать её вновь сильной и вернуть себе место в мире и истории. Получилось, но, получилось как всегда, исходя из того, что хотели, как лучше. Крымская дала реформы Александра Второго, его реформы привели к 1917 году. То есть Крымская война, со своим синдром поражения, безнаказанности и гнилью в головах и сердцах внесла свой вклад в гибель Российской империи. Которая вернулась в историю в виде СССР. А добил СССР …Форос, что в Крыму. Потом «Крым - это Россия». Третья оборона Севастополя и Крымнаш в 2014 года. Как вам такой выверт или может спираль истории? Так Крым место Силы или нет? Я уже в этом мало сомневался и ехал в Крым по России. И по пути следования отмечал, что это уже была немного другая Россия, чем так по которой ехал в мае в Керчь. Лучше. Она стала лучше. Это было видно, это было приятно, нет, было удовлетворение. От того, что уже мои усилия, усилия тысяч и тысяч людей, их силы, пот, кровь, жизни и смерти начали давать положительный результат. Страна, государство, люди, жизнь начинали становиться мал-мало, но, другими.

Россия одновременно воевала и строила, строила для нужд войны и жизни после войны. Для этого были принудительно и добровольно привлечены можно сказать неисчерпаемые трудовые ресурсы. Тысячи представителей питерского «дна», криминала ударно работали над модернизацией Николаевского железной дороги, торфяных разработках, горючего сланца, в качестве чернорабочих на предприятиях Питера. Кто из них был с руками, головой выбивались на более высокий уровень в рабочие, мелкие управленцы. «Дно» получило штрафы и исправительные работы за антиобщественный и противозаконный образ жизни, к этому добавлялась епитимья для всех, а также шпицрутены за злостное несоблюдение режима и не желание работать, за побег ждала каторга. Женская часть «дна» шла в санитарки, швейные артели, фабрики. Криминал работал у себя на местах или с выходом на объекты. Не забыли и беспризорников, их по предприятиям, артелям, отдавали на перевоспитание, причём их специально размазывали тонком слоем, не давая кучковаться в новых местах по ватагам. В сентябре пацанва и девахи должны были сесть за парты. Буйным была дорога в кантонисты, там быстро дурь и понты уличные выбьют и через это дадут шанс выбиться в люди.

Чистку «дна» провели во всех больших городах России. Донные москвичи вкалывали на строительстве конки-железки и шоссе Москва - Тула, Тула-Алексин, резали торф, ломали уголь, камень, копали руду в Подмосковье. Готовили насыпь для нормальной железной дороги до Тулы и дальше на юг. Днепровские собранные по всему Днепру, расчищали его пороги, сделали дороги в их обход, работы в Киеве, Екатеринославле. Юморные одесситы веселились на строительстве новых укреплений и работах по благоустройству города, порта, варвашцы протянули конку и шоссе Варшава - канал Западный Буг –Днепр, босяков с Волги ждал фронт работы от Перми до Царицына. Конка Волга- Дон и полноценная железка двухпутка в шесть футов, разгрузка –погрузка в портах тоже с их участием. Южное «дно» сотворило в спайке с ополчением конку Луганск-Таганрог, готовило железнодорожное полотно уже для ж\д. Поднимало из недр на поверхность уголь на Грушевских копиях, построило конку от наиболее крупных шахт к Дону и опять же вели работы по нормальной ж\д в очень ближайшем будущем. И уголь пошёл в Керчь на металлургический завод, Азовскую флотилию, по Волге. Причём не просто уголь, а антрацит. В империи все должны были служить или работать, начиная с «дна» и заканчивая верхними этажами имперского Олимпа. Таков был мой посыл. И я его продвигал нагло, используя весь свой административный ресурс. Если кто против … пусть в прокуратуру на меня напишет. За использование служебного положения. Ха-ха.

По этой причине совсем не смешно было подданным иудейского вероисповедания. Еврейскую молодёжь с середины марта нещадно призывали во всеобщее Государственное ополчение, точнее в военные строители, строительные батальоны в его составе, то есть стройбат. Делом их рук стало конная дорога и шоссе Варшава - канал Западный Буг –Днепр, работы по улучшению самого канала. То же самое они сделали на участке Западная Двина –Днепр, дороги Орша-Витебск, с Березинской водной системой. Плюс там уже достраивали железную дорогу между реками и тоже в шесть футов. Во всех губерниях, которые были к западу от черты оседлости шли работы по улучшению старых дорог, строительству новых, благоустройству городов, казенных предприятий и учреждений. Те, кто умел руками больше, чем просто махать лопатой или кайлом, отправлялись работать на предприятия, артели. Шабатт соблюдали, но, учёба в 39-ть запретов не входила. Поэтому молодые евреи учились - русский язык, счёт, история России. Ну и курс молодого бойца, ополчение и ВОЕННЫЕ же строители. И дисциплина была армейская, за «двойку» можно было схлопотать стояние под ружьём или даже нечто большее.

Евреями занимались отобранные отборные кантонисты из евреев же. Их даже повысили в званиях для этого. В выданной новой военной форме, по меркам времени не просто грамотные, а образованные. Евреи, которые вышли в люди. Имеют должности, статус, жалование, командуют. Чем не перспектива для бедной еврейской молодёжи из местечек? Где тягучая рутина жизни во власти семьи, местных богачей, жены, раввинов, ребе, бедности, бесправия. Ведь после службы им было обещано снятие части ограничений, наложенное властью на иудеев. Для молодого еврея со знанием русского, ещё и грамотного, с военной службой за плечами, со снятыми на половину ограничениями (но, не самыми серьёзными), это давало очень большие возможности к другой жизни в отличии от просто молодого еврея из местечка. Но, был более быстрый способ — это всё получить и даже больше. Принять православие. Это поначалу сильно пугало новобранцев, их этим стращали ещё дома. Что русские всеми способами заставляют иудеев креститься. Но, как оказалось дело было не так, креститься не заставляли, а предлагали. После крещения, было не только сокращение срока службы, но и выдача земельного надела, только там, где укажут, набор сельхоз орудий в долгосрочную аренду с правом выкупа. Это вырвавшихся хоть и в армию из унылых местечек молодых евреев немало соблазняло. Хотя конечно далеко не всех.

Да, с евреями я поступал цинично-прагматично, но, их нужно было встраивать в империю, хотя бы часть их. И конечно это должна быть молодежь, она будущее любой страны, государства, общества. И чем больше я, такими и другими способами не дам уйти еврейской молодежи в сионизм, БУНД, революцию, русофобию, тем будет лучше. Разделяй и властвуй. Исходя из этого я поступил подло. Командовать на работах евреями, заниматься питанием, снабжением, я лично приказал ставить … поляков. Зачем? Всё просто. Поляки природные многовековые антисемиты, еврей по-польски это – zyd. Вопросы есть? Вопросов нет. Презирающий евреев до уровня быдла и ниже, поляк командует ими на работах, конечно их обворовывает, а на военных занятиях, учёбе строгий, но, терпимый по отношению к ним русский унтер или офицер, кантонист из «своих». Честный русский начальник приедет наведёт порядок со жрачкой, обеспечением. Тем более я дал жёсткую установку, что призванные евреи теперь служивые и отношение к ним должно быть должное. Со стороны русских. Злой поляк и на его фоне добрый русский. Примитивно, но, точно закладочка сработает, в Царстве Польском и приграничных с ним губерниях … лет так через семь. Исходя из всего этого к сентябрю евреев набрали в ополчение уже под 125 тысяч человек и продолжали набирать. За 150 тысяч должны перешагнуть. И всё же основную роль в всеобщем Государственном Ополчении играли «ратники», они же бородачи, им разрешалось иметь бороду. А почему? 93 процента ратников были крестьяне.

Началась история с ополчением из-за … военного флота. Его неготовности к войне с полноценными морскими державами. С объявлением войны России Англией и Францией стало ясно, что они скоро силой тяжкой придут союзным флотом на Балтику. И будут действовать по отработанной веками «пиратской» стратегии, захват добычи на море и суше. Легкой конечно. Но, поскольку флот всё-таки военный к этому добавлялось прощупывание обороны побережья и атака там, где можно было с высокой гарантией добиться успеха. Бомарсу́нд тому в пример.

Поэтому для противодействия вражеским десантам на обширном побережье Балтики от Риги до Финляндии начали строить малые парусно-гребные канонерские лодки конструкции контр-адмирала Иван Ивановича фон Шанца. Канлодки «путиловки» это его вышедшая в тираж «Стерлядь». Всего за три месяца построили 154-е парусно-гребных канонерских лодок. Это тоже кстати показатель возможностей России. Кадровых матросов для них не хватало, обучать рекрутов не было времени – требовались тысячи людей, знакомых хотя бы немного с большой водой. Поэтому царский указ от 2 апреля 1854 года предписал сформировать «Государственное морское ополчение». Морские ополченцы должны были служить гребцами на канонерках – по 32 человека на каждую лодку, оснащенную двумя «бомбическими» пушками, стрелявшими разрывными снарядами. Эти небольшие суда, скрываясь от британских пароходов в многочисленных островах, бухточках Прибалтики и Финляндии, оказались эффективны против попыток прежде всего англичан совершать налёты на наши берега.Они несли дозорную службу в шхерах и защищали важнейшие фарватеры. Дать от ворот поворот баркасам и шлюпкам с десантом они были способны. Гребные канлодки с лихими командирами даже вступали в бой с большими кораблями. В «Морское ополчение» принимали добровольцев, знакомых с морским и речным делом, из Петербургской, Тверской, Олонецкой и Новгородской губерний — в этих регионах было множество водных путей и часть населения занималась речными промыслами, обладая опытом работы на кораблях. Менее чем за два месяца в «морское ополчение» вступило 7 132 человека. На канонерские лодки для «морского ополчения» собирали деньги по всей России. Петербургский купец Василий Громов за свой счет построил 10 канонерок. То есть было видно, что явно получилось. Поэтому было принято решение развернуть тему ополчения на общегосударственный уровень.

10 февраля нового стиля 1855 года вышел царский манифест «О призвании к Государственному ополчению». Император Николай успел перед кончиной помочь мне здесь, как и со снятие с поста Меньшикова. За это я ему был очень благодарен. Теперь я пытался использовать данным мне ресурс с максимальной пользой во время войны и после неё.

Губернаторы созывали общее собрание дворян, на котором из их среды голосованием избирались начальник ополчения губернии и офицеры ополченческих дружин. Обычно каждый уезд формировал одну дружину, суть батальон — по штату в ней полагалось иметь 20 дворян-командиров и 1100 «ратников», как именовали рядовых бойцов ополчения. По моему распоряжению стали им ещё придавать комиссованных солдат, возрастных, но, крепких телом и духом отпускников, отставников, военных поселенцев. К лету 1855 года были сформированы 350 «дружин» ополчения, в которых состояло 385 тысячи «ратников». Дружины именовались по номерам и месту создания, каждая дружина получила собственное знамя — полотнище из зелёного шёлка с золотым крестом и надписью: «За Веру, Царя и Отечество». Каждый рядовой ратник за счет собранных в губерниях средств получал серое суконное обмундирование и особый знак на фуражку – латунный крест с императорским вензелем и надписью: «За Веру и Царя». Ополченцы давали присягу в канву надписи на знамени, в связи с этим в бородатые головы мужиков вкладывали мысль, что они теперь обязаны служить Отечеству. Это повышало их статус, они теперь не мужичьё, а служивые. В губерниях для содержания своих ополченцев вводился «ополченческий» налог, плюс пожертвования. В рядовые «ратники подвижного ополчения» брали мужчин от 20 до 45 лет. Но, я решил негласно «омолодить» набор, поэтому после сорока лет брали только тех, у кого физические данные были выше среднего чем у сверстников. И вообще я указал не брать в ополчение всех подряд. Больных, слабых отсеивать, явных дурней тоже. У меня были свои виды на бородачей. В ополчение набирали во всех губерниях Европейской России и на Урале. Хуже всего дела шли с набором ясно где, в западных нерусских губерниях. Там набор в ополчение был только добровольным. Но, там добирали евреями. По последнему докладу о наборе в ополчение в начале сентября было сформировано ещё 566 дружин численность в 622 600-ть тысяч человек. Плюс евреи в 125-ть тысяч. «Ни хрена себе», -подумал я, когда мне дали последние данные перед отъездом. И набор ещё шёл. Миллион и сто двадцать пять тысяч молодых и нестарых мужиков. Силища! Одеть, обуть, накормить их было чем. Где жить, ратники сами себе построят. Всех вооружить, нет. Да, это и не надо было. А вот с обеспечением орудиями труда было сначала хлопотно, но, госзаказы и подряды к лету решили это задачи.

Когда количество ополченцев перевалило за 300 тысяч, я вдруг понял, а ведь это лазейка ещё та. Шли то в ополчение мужики от помещиков. То есть во время войны можно вывести сотни тысяч крестьян из крепости! И чем больше, тем лучше будет для будущей отмены крепостного права. К этому добавить ежегодный призыв в армию, ВВ МВД. Ещё сотни тысяч потенциальных раскрепощенных мужиков. Ополченцы послужат годика два, получат ВУС, рабочие специальности, облегченный вариант начального образования, понимание дисциплины и ответственности. А также вбитые отцами-командирами и унтерами на уровне рефлексов навыки и умения личной гигиены и санитарии в целом. Прививки тоже получат. И совсем этим багажом прибудут после дембеля в статус государственных крестьян. Да, не воля. Но и барина над тобой нет. А госкрестьяне для меня огромный ресурс для переселения и репетиции отмены крепостного права. Поэтому я отдал распоряжение набирать в ополчение ещё больше. А недовольство помещиков война спишет. Только дурак открыто выступит против того, что крестьянин, подданный царя, шёл Отечество защищать. А часом не саботаж ли это? А может измена!? Да и тех, кто не громко возмущался или роптал на «откачку» крестьян из барщины или оброка ждали вопросы в духе - «С кем вы деятели … просто деятели?», «А где вы были, когда ваши мужики пошли Отечество защищать?».

Руководить всей это армией в 1 миллион почти 130 тысяч человек, был назначен вновь николаевский орёл, граф Василий Алексеевич Перовский. Он был вызван ко мне, но, одновременно с распоряжением прибыть, стал графом. Подмазал я его. Да. Здесь он догнал старшего брата, Льва Алексеевич Перовского, который был главой МВД 1841-1852 годы. В 1852 году он был назначен министром уделов и управляющим Кабинетом Его Величества. То есть управлять владения и личным имуществом императорской фамилии. На такую должность назначают только тех кому верят и доверяют, тех кто проверен и верен. Тут тоже было полно планов и дел.

После графства Перовскому, я написал лично письмо, где благодарил за службу отцу и призывал послужить теперь мне и России, и уже не на посту генерал-губернатора. В ответ Перовский был краток. «Готов. В пути», прочитал я его сообщение. 20 марта он вступил в должность командующего Государственным ополчением. Стал мои замом по ГКО и как верховного. Для этого его послужной список был хорош, хотя и были и неудачи.

1795 года рождения. Внебрачный сын графа Алексея Разумовского от мещанки Марии Михайловны Соболевской. Да вот так. И братья тоже. Поэтому графство ему было более, чем приятно. Окончив курс в Московском университете, поступил в 1811 году колонновожатым в свиту его величества. В 1812 году участвовал в Бородинской битве, лишился пальца на левой руке, а при последующем отступлении был захвачен в плен, где находился до взятия союзниками Парижа. Хотя про палец в свете ходила и другая версия. В 1814 году был причислен к Гвардейскому главному штабу, состоял в лейб-гвардии Егерском, а затем в Измайловском полку. В 1818 году назначен адъютантом к великому князю Константину Павловичу. Участник раннего этапа декабристского движения, член «Союза Благоденствия». Но, к следствию не привлекался. Как и его старший брат. Сразу при воцарении Николай Первый назначил Перовского флигель-адъютантом. 14 декабря 1825 года находился при императоре, на Сенатской площади получил удар поленом в спину.

В турецкую войну 1828 года отличился, взяв штурмом Анапу, под Варной был тяжело ранен и принужден отказаться от строевой службы, за отличия произведён в генерал-майоры с зачислением в свиту императора. В 1833 году назначен оренбургским военным губернатором и командиром Отдельного оренбургского корпуса. Усердие Перовского при подавлении башкирского восстания 1834—1835 годов заметил император Николай I. Был знаком с Пушкиным ещё с молодости, помогал ему в сборе материала о пугачёвском бунте для своей «Истории Пугачёва», когда тот приехал в Оренбуржье. Предпринятый Перовским в 1839 году поход на Хиву кончился неудачно. Но его опыт всё равно вскоре пригодится. Через три года он оставил управление Оренбургским краем, ещё через год получил звание генерала от кавалерии. В 1845 году был назначен членом Государственного Совета, а в 1847 году — членом Адмиралтейств-совета.

В 1851 году вновь вернулся в Оренбург, став генерал-губернатором Оренбургской и Самарской губерний. В это время были приведены в исполнение ещё ранее задуманные им меры: в степи устроены были многочисленные укрепления, исследовано Аральское море и учреждено на нём пароходное сообщение, а также Аральская флотилия. В 1853 году взята штурмом кокандская крепость Ак-Мечеть, в 1854 году заключён с хивинским ханом выгодный для России договор. За успехи в Средней Азии и Аральскую флотилию для будущих дел, у меня к Перовскому было отдельное спасибо. Не сидел человек без дела как говориться. И вот теперь Василий Алексеевич Перовский, командуя по сути армией, её руками делал Россию лучше уже сейчас и это будет продолжаться и после войны.

Ратники-бородачи несли гарнизонную службу вместо убывших на войну солдат гарнизонов, своей с каждой неделей всё более военной выправкой и растущей стройность рядов, помогали в Польше наместнику графу Ива́ну Фёдоровичу Паске́вичу-Эрива́нскому, держать её в строгости и порядке, заменив собой опять же убывшие в Крым войска. Ополченцы помогали бороться с холерой, обеспечивая мероприятия и карантин, шел отбор среди них в санитары в действующую армию. Формировали резерв и для самой армию из тех, кто показывал лучшие результаты в ходе военных занятий. С появлением большого числа пленных привлекали к охране и конвоированию. Направили часть ратников и на подавление крестьянских даже не волнений, а скорее бунтов. Причиной бунтов была война и набор в Государственное ополчение. Парадокс. Хотя главное всё-таки было в желании крестьян получить … волю. Через службу.

Поводом к началу выступлений крестьян послужило издание в апреле 1854 года царского указа о формировании морского ополчения для участия в военных действиях. С молниеносной быстротой распространился слух, что записавшиеся в ополчение крестьяне вместе со своими семьями будут освобождены от крепостной зависимости.

Несмотря на то что царским манифестом район формирования ополчения был ограничен Петербургской, Олонецкой, Новгородской и Тверской губерниями, а крепостным разрешалось записываться в ополчение только с согласия помещиков, в движение пришло крестьянство многих губерний России, прежде всего Центрального и Центрально-Черноземного районов. Уже в июне 1854 года поднялись с мест десятки тысяч крепостных, пожелавших стать ополченцами и получить волю. Первыми выступили крестьяне Московской, Рязанской и Тамбовской губерний. Целыми селами они оставляли помещичьи работы и отправлялись в Москву записываться в морское ополчение. Хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Ей Богу, классика, для России во все времена.

Правительство разослало циркуляр, разъяснявший крестьянам, кто может вступить в ополчение, однако это не остановило их. В ряд губерний из Петербурга были командированы генералы и флигель-адъютанты для изучения положения на местах и принятия «необходимых энергичных мер». В большинстве случаев волнения крестьян были прекращены при помощи войск. Многие участники движения были наказаны шпицрутенами и сосланы в Сибирь.

Крестьянские выступления вспыхнули с новой силой в начале 1855 году в связи с изданием правительством манифеста о создании мобильного государственного ополчения. Наполненный общими туманными фразами, манифест давал простор для различных, прямо противоположных его действительному содержанию толкований. Слухи о свободе, которую крепостные получат, записавшись в ополчение, распространились и среди крестьян Малороссии, где понятие «ополченец» отождествлялось с понятием «казак». С «казачеством» крестьянство всегда связывало надежды на освобождение от крепостной зависимости. Малороссийские губернии густонаселённые, земли там жирные, урожайные, значит хозяйства мужиков там малоземельные. Земля по - максимуму у помещиков. И понеслась. Когда мне докладывали о развитии событий я просто офигевал от скорости и масштабах.

Слухи о «казачестве», о воле быстро распространялись, передаваясь из села в село. Крестьяне верили, что, записавшись в ополчение (в «казаки»), они получат волю. Крестьяне многих районов были убеждены, что местные власти прячут царский указ, согласно которому они призываются на службу казаками и освобождаются от помещичьей зависимости. Очень быстро в селах распространился слух о том, что тот, кто не запишется в казаки до весны 1855 года, навсегда потеряет право на волю. Возбужденные этими слухами, крестьяне пришли в движение. Оно охватило 16-ть губерний страны, 16-ть!!! За несколько недель!!! Без телеграфа, железных дорог. Особенно большой размах приобрело в Киевской губернии, получив название «Киевской казатчины». В марте крестьянское движение охватило 9 из 12 уездов Киевской губернии. «Твою мать!» и другие совсем нецензурные выражения говорил я, читая сообщения. Крестьяне прекращали работы на помещиков, а от местных священников требовали огласить царский указ и записать их в казаки. В некоторых селах крестьяне заявляли: «Мы знаем, что нет указа о вольностях, но мы хотим, чтобы такой был». Вот, что я читал в донесениях о событиях. Воли хотели крестьяне. Воли и земли. Земли и воли. В апреле в селе Великий Самбор, Конотопском уезде Черниговской губернии, была создана «сельская община», исполнявшая роль руководителя движения. Она направила своих представителей в соседние села для агитации среди крестьян и побуждения их к выступлению. Нередко эти посланцы своей властью запрещали работать тем, кто не присоединился к выступившим. Вот так-то. По сути Советы или махновщина.

Своими силами помещики и власти не справлялись. Только в Киевской губернии бузили 422 села, насчитывавших 183 тысяч крестьянских ревизских душ. Я приказал навести порядок. Были отправлены войска. В наведении порядка участвовало 15 рот пехоты, 25 эскадронов конницы и несколько рот саперов. Привлекали силы и из ополчения. Своего рода испытание для них было. Против своих получается шли, крестьян. Начали столкновения, появились убитые, раненые. Шпицрутены, розги — это обыденность, аресты, военно-полевые суды. Но, к кнуту были пряник. Хочешь волю? Получишь. Но, коль ты уже бунтанул, надо искупать. И уже не через ополчение, а армию, действующую. Повоюй, искупи вину и получи волю. Может и землю. Иначе вроде как изменник. Немногие, но, шли и таким путём к воле. Брали бузотёров кто потише был в ополчение, коль так хотели. Кнутом и пряником заштопали крестьянские бунты и волнения. Это тоже подтолкнуло меня набирать в ополчение как можно больше крестьян.

Получив в руки сотни тысяч рабочих рук, я решил «а зачем ждать окончание войны, чтоб начать строить железные дороги, телеграфные линии, шоссе, дороги, порты, предприятия и всё что нужно стране и после войны?» Части послевоенных проектов можно и сейчас дать ход. Война, как не крути двигатель прогресса во всех сферах. Страна, общество в той или иной степени отмобилизовано, всё больше показывало умение и желание работать пусть очень часто и под воздействием волшебных пенделей и других стимуляторов активности роста полезной деятельности. КПД госаппарата, общества, страны рос. Поэтому более 80 % ополчения стало … стройбатом. Сотни вёрст дорог, уже действующих и будущих, телеграфа, которые складывались в тысячи, в Крыму и в основном в направлении север- юг, юг -север. Сотни мостов, оборудование и строительство морских, речных портов, станций для конок и железных дорог, заготовка, обработка леса, стройматериалов это всё было сделано и продолжало делаться ратниками. Укрепления Одессы, Николаева, Очакова, Кинбурна, Ялты, Феодосии, Керчи, Анапы, Новороссийска возводились их руками и потом. Тем ополченцы, которые умели хоть как-то работать с деревом, металлом, кожей, показали себя с хорошей стороны направлялись на заводы, фабрики, верфи, мастерские, после войны они должны были стать рабочими. Ополченцы своим трудом прокладывали будущие пути для переселенцев в Новороссию, на Северный Кавказ, от Самары на реку Урал и за горы Урал. Для этого чистили Чусовую для улучшения судоходство по ней и уже строили железную дорогу от неё к Екатеринбургу и дальше. Полноценную шестифунтовую железную дорогу. Острейшая необходимость в дороге есть, рабочие руки есть, лес для шпал есть. Даже уголь есть свой на Урале. Кизеловский уголь. Впервые каменный уголь был обнаружен в 1783 году при постройке плотины для Кизеловского чугунолитейного завода на реке Полуденный Кизел. В 1786 году крепостным рудознатцем Моисеем Юговым были обнаружены новые месторождения угля. В 1797 году началась добыча угля в штольне «Запрудная», первой шахте. Вроде, как и первая промышленная разработка угля в России. Да, далековато-то от основных заводов Урала. Но, железные дороги к Каме и Чусовой и потом по Уралу решат это минус. К Перми, зато ближе. Есть оказывается уголь около Челябинска, бурый правда. Месторождение открыто в 1832 году и всё на этом. Теперь будут разрабатывать.

Но, главное на Урале были свои рельсы. Нормальные полноценные рельсы!!! В 1851 году управляющий Нижнесалдинским заводом Яким Семёнович Колногоров, металлург самоучка кстати, а значит от Бога, впервые на Урале осуществил производство железнодорожных рельсов. Первые рельсы производились из пудлингового железа. В 136-ти верстах к северу от Екатеринбурга и в 53-х к востоку от Нижнего Тагила. Когда я это прочитал в справке о том, где и что в России делается из черняшки и цветных металлов. Что я мог сказать? Верно. «Так какого хера раньше не начали делать хотя бы долбанную конку до Чусовой!!!???». Железа, чугуняки, полно, леса полно. Бери да делай!!! Ведь по Чусовой шли миллионы пудов грузов с Урала в Европейскую Россию. А до неё эти пуды доставляли на лошадях в телегах. Грузы с Чусовских пристаней приходили в Пермь через 6 — 10 дней, Казань —27—30, Нижний — 45—48, Петербург— 106— 140 (по Мариинской системе), Саратов— 50—60, Астрахань—7 5 —80 дней. А время — это что? Это деньги. Цена уральского железа на ближайшем рынке —Нижегородской ярмарке—превышала заводскую стоимость на 22%. Цена в Петербурге, куда железо доставлялось по очень длинному пути, была на 39% выше уральской.

Пока железо доходило до Киева, оно несколько раз меняло вид транспорта (водный и гужевой) и достигало конечного пункта следования на другой год. После такой доставки его цена была на 78% выше производственной. Достигая западных границ, железо обходилось в 2 и более раза дороже. И как тут тягаться с английским импортом металла и металлоизделий, когда его по морю трюмами сотен судов завозят в Россию? А железная дорога к приспособленной для судоходства Чусовой, если бы не решила проблему дешевого уральского железа, то цены на него снизила была. Что явно было бы в плюс для России, но, нет, покупали английское. Что это дурость или измена? Уже зная историю с платиной с того же Урала, ближе к измене. Значит и с этим будут разбираться специально обученные и натасканные для этого органы, и люди.

И было ведь не так далеко по российским меркам было сделать для начала хотя бы конку. Ближайшая относительно удобная Ревдинская пристань с гаванью на Чусовой находилась в … 50-ти верстах от Екатеринбурга!!! Пятьдесят вёрст!!! Су -ка!!! До Уткинской казенной пристани 76 верст!!! С неё отправляли свою продукцию Нижне-Йсетский и Каменский заводы, Екатеринбургский монетный двор и механическая фабрика, Мраморский Завод, Колыванская шлифовальная фабрика и Алтайские заводы. Так же Уткинской пристани грузились преимущественно артиллерийские снаряды, орудия, медная монета и даже … якоря. «Так какого рожна не занялись судоходством по Чусовой и дороге к ней?» - стоял колом вопрос. Но, оказалось, как часто оказывалось не так всё было плохо. Интересная всё-таки страна Россия. Гром, мужик, петух, зад.

Инициатором взводного судоходства на реке Чусовой выступили Нижне-Тагильские заводы. Демидовские. Видать подзадалбалась наполеонова родня, время да деньгу терять, а время опять же деньги. Да и с лесом для заводов проблемы появились. И в 1848 году заводоуправление, изыскивая способы охраны лесов, отдало распоряжение поднять от устья вверх по Чусовой до Усть-Уткинской пристани один полубарок. Опыт удался и доказал возможность взводного судоходства по реке Чусовой. В 1851 году для проведения гидрографических работ был направлен заводской служащий Кирилл Серебряков. Он снял топографическую карту реки от Усть-Уткинской пристани до устья реки Чусовой и указал на проведение конкретных и неотложных работ. С 1852 по 1854 г. было поднято 125 коломенок и 38 полубарков. Смогли же начать и развивать!!!

В 1849 году инженер-поручик Обромпальский составил проект постройки упругих заплывей системы Карицкого, уже испытанных на Боровицких порогах. Кроме этого, он представил проект запружения рукава у острова Камасина и другие предложения о дальнейших работах на Чусовой. Общая стоимость устройства заплывей для 52 камней составляла сумму в 30 213 рублей серебром. Проект был утвержден в 1853 году. Война всё заморозила… в той истории. В этой, я, выйдя из смешанного состояния, злости и офуения после прочтения служебной записки про Урал и его потенциал, собственноручно, аки Петр, выдал распоряжение о запуске проекта по развитию и обеспечения судоходства на Чусовой, причём парового, и строительства полноценной железной дороги от Екатеринбурга к ближайшим удобным пристаням, теперь будущим речным портам. Но, это Урал, промышленный район России. А это что значит? Железная дорога … на Восток, за Урал, в Сибирь, в Азию!!! Для начала до ближайшей реки которая имеет полный сезон судоходства бассейна Оби. Зачать Великий водно- железнодорожный путь Волга -Обь.

Зачинателем – оплодотворителем проекта был назначен, Николай Иванович Липин, 1812 года рождения, 100 % транспортник, в 1829 году поступил кадетом в Институт инженеров путей сообщения. Относительно молод в сравнении с тем же Дельвигом, Крафтом, но, уже опытен. В 1832-1833 годах Липин занялся составлением проекта шоссе от Москвы до Бреста. В 1842 году он принимал участие в строительстве Николаевской железной дороги под руководством инженеров Крафта и Мельникова. В 1847 году Липин стал помощником начальника северной дирекции, а в 1850 году — профессором института инженеров путей сообщения по курсу водных сообщений и по постройке машин. Также Николай Иванович был преподавателем начальной математики в Технологическом институте и в училище гражданских инженеров. В яблочко!!! Транспортник универсал!!! Железная дорога + шоссе +водные пути сообщения + наука и преподавание по профилю. Спроектирует, построит ж\д и шоссе, ещё и филиал Института инженеров путей сообщения создаст на Урале. Золото, а не человек! Напутствовал я его лично, перед своим отъездом в Керчь. Обозначив тактические и стратегические задачи, повысив в звании до генерала -майора, выдав «вездеход» и царскую пайцзу «об оказании всяческого содействия» плюс к ней семь жандармов и миллион рублей для начала. Проект получил статус имперский и личный контроль императора. Команду специалистов Липин собирал уже сам, но, с учётом, что их и так край как мало, и есть и другие проекты. На второй и последней нашей встречей перед отъездом состоялся такой разговор.

-Николай Иванович, вы, начнёте прокладывать путь из России в Россию. Да, именно так. В Китай проще и быстрее попасть человеку, письму, грузу, чем в России на Енисей, Байкал, не говоря об Амуре», -говорил я ему на аудиенции. Только слушал в основном он меня.

- Вы, построите, выделил я голосом и взглядом «построите», первую железнодорожную связку великого пути Волга – Обь. А дальше будет что? Как вы полагаете, Николай Иванович? -спросил я его указав рукой большую карту России. Липин и минуты не думая сказал:

-Я, думаю, Ваше Высочество, будет железная дорога, которая свяжет через притоки Обь и Енисей. Вот, Ачинск и Красноярск.

- Абсолютно верно. Только раньше будет дорога и канал, вот здесь, - и я показал на карте место, где в будущем был канал Обь - Енисей.

-Причём мне видеться там ещё такая железная дорога, по которой можно будет перевозить суда вдоль канала из реки в реку, в три или четыре рельса. И линия вновь вдоль канала, чтоб паровозом тянуть суда по нему, -и придвинул к нему рисунки того о чём сказал. Надо было видеть взгляд Липина после моих слов и около минуты на освоение этого инженером практиком и учёным. «Откуда, как!!!??? А так можно!!!??? Вы гений !!!???», взгляд был в это роде. Подобный взгляд был и у Павла Петровича Мельникова, когда мы с ним осуждали настоящее и будущее транспортной связки Волга –Дон, Западная Двина - Днепр, Северная Двина – Кама. Ведь Мельникову сразу после войны быть министром путей сообщений.

- Это … Ваше Императорское Величество, удивительно!!! Потрясающе!!! Железнодорожный … волок! - возбуждённо в ответ сказал Липин.

- И, что важно, Николай Иванович, реализуемо и востребовано для России с её расстояниями и климатом. Коль начали о будущем, продолжим, - сказал я.

- Дальше по Енисею на север и юг, по Ангаре до Байкала и далее по Селенге до Монголии и в Забайкалье. А там Шилка, Амур. И всё за один сезон! Путь Волга-Обь откроет для России - Сибирь! А Сибирь для будущего России очень важна. Она может принять в себя миллионы и миллионы людей, прокормить их, дать свои богатства для развития России. И это будет только началом. Далее должны появиться прямые железнодорожные магистрали в Сибирь и на Крайний Восток, от Санкт - Петербурга, Риги, Калиша до Амура. Вы понимаете о чём я вам говорю, Николай Иванович? - смотря на него и двигая указкой по карте говорил и спрашивал я. Липин понял, я это понял, когда он посмотрел на меня после моей вводной и вопроса. Он ПОНЯЛ. Видя это, я подвёл итоги нашей встречи, сказав Липину:

- Вот и замечательно, Николай Иванович, что вы поняли, ЧТО вам предстоит начать свершать. Пусть это звучит громко, но, по сути я вручаю вам будущее России. Отечество, я, ждём от вас, того, что вы можете и должны сделать!

И он сделал. К осени на Чусовой запыхтели первые на ней пароходы, сделанные Воткинском заводом, конка и грунтовая дорога в две полосы от реки до Екатеринбурга и от Нижесалдинского завода, через Нижний Тагил вновь до Екатеринбурга оглашала местность ржанием лошадей и руганью возчиков. А также звуками большой стройки, идущей от восхода до заката. Урал строил себе железные дороги. По-уральски, спокойно, сурово, настойчиво, с понимаем значимости дела. Раз будет нормальная ж\д значит нужен свой подвижной состав от А до Я, для рек паровые суда разных типов и классов, баржи. Оборудование для заводов, шахт, железных дорог, портов, пристаней, производственные и ремонтные мощности для всего этого. И прелесть была в том, что горнозаводской Урал всё это мог дать сам. Там всё для этого было, а что надо ещё сделают. А это что? То, что - «Урал … моя Прелесть!», «Тагил!!!»

Другой ход войны, запуск проектов строительства железных дорог, конок, шоссе, дорог, продолжение раскочегаривания промышленности, давало вкупе то, что страна занималась делом в больших масштабах. В помощь этому была и идеологическая накачка, моё личное участие и братьев в боях, наличие сыновей царя в действующей армии, военные успехи тут были в самый раз для этого, как и для мобилизации страны, общества, и для изменения отношения к войне в целом. Война становилась общим делом. Я ехал в Крым уже во многом по другой России, не той, что была даже в мае. России, которая начала быстрее запрягать, чтоб, ещё быстрее начать ехать. Спешил в Крым и я, чтоб, дать старт и принять участие в «езде», чтобы привести эту войну к успешному финишу для России. Двигался я быстро, но … не успел.

Новость меня застала в Екатеринославле. Союзники нанесли удар первым. Не дураки, понимают … суки, что войну если ещё не проигрывают, то уже точно не выигрывают. Взбодрились, очки захотели набрать, красивую и правильную картинку для внутреннего и внешнего потребления и использования создать. Пока я получил только первую часть вестей, что союзный флот атаковал крепости приморские крепости и города на Чёрном море. Чем это закончилось для нас и него, пока было не известно. Ждать я не стал, двинул дальше в Крым. Всё равно путь лежит вдоль линии телеграфа в Крым. Так, что узнаю всё ещё по пути. Я был уверен, что атаки будут отбиты, поскольку готовились к такому ходу со стороны противника ещё с весны. Но, элементы волнения были. Поэтому, я днём стал чаще ездить верхом. В Мелитополе получил от Барятинского телеграмму: «Атаки отбиты с потерями у неприятеля». Сразу стало легче и веселей. Реально отпустило. Окружение увидя меня таким, поняв, что вести хорошие, вмиг тоже разулыбалось и повеселело. Я отдал распоряжение сделать сообщение об отражении атак противника уже на всё страну. Барятинский в той же телеграмме порывался встретить меня в Симферополе, но, я ответил, что «нет, работаем по плану». И уже с хорошим настроением продолжил движение в Крым, чтоб нанести уже получается ответные удары по проявившему активность противнику. Удары на суше и на море.

Глава 5

Адмирал Арма́н Жозéф Брюа́, командующий французским флотом на Чёрном море, конечно не был трусом. Он им просто не мог быть. Военный моряк сам по себе не может быть трусом. Не только потому-то он военный и давал присягу, просто те, кто стали моряками уже сами по себе не трусы. Море слабодушие не терпит и не прощает, а военным морякам тем более. Арма́н Жозéф Брюа́ конечно не был трусом, он был смельчаком среди не трусов. Дважды спасал смытых за борт сослуживцев, прыгая за ними в далеко не ласковое в том момент море, причём будучи офицером. В 1825 году у берегов Чили принял боевое крещение. Шлюп «Прилежный» , где он служил лейтенантом захватил каперский корабль, попытавшийся атаковать судно. В 1826 году Брюа возвращается в Левантийскую эскадру, получив назначение 1-м лейтенантом на линейный корабль «Бреслау». Эскадра под командованием адмирала де Риньи принимает участие в Наваринском сражении. В этом бою «Бреслау» способствовал уничтожению двух турецких фрегатов, бросил предписанную боевую позицию и пришёл на помощь английскому кораблю «Альбион», атакованному тремя турецкими судами, а затем прикрыл от огня русский флагман «Азов», русский адмирал Гейден впоследствии признал, что его корабль обязан своим спасением «Бреслау» и лично благодарил его капитана. А теперь волей истории и политиков он воюет во славу Франции против России, против Корнилова, Нахимова, которые на «Азове» тоже были в Наваринской битве. Умение, проявленное Брюа в этом бою, доставило ему Орден Почетного легиона, а в следующем году командование собственным судном.

В 1828 году он получает под командование 16-ти пушечный бриг «Силен». На нём он успешно действует против алжирцев. Но, попадает к ним в плен. Смельчак есть смельчак и в плену. Во время плена Брюа, рискуя жизнью, удаётся переправить командующему французским флотом адмиралу Дюперре записку о состоянии береговой обороны города. Освобождён Брюа только после захвата Францией Алжира 5 июля 1830 года. В 1838 году Брюа возвращается во флот Леванта (Эволюционная эскадра), получив командование над линейным кораблем «Йена». Благодаря постоянным тренировкам и упражнениям, введенным Брюа, канониры «Йены» достигли такого мастерства в стрельбе, что корабль производил один залп в минуту — удивительная скорострельность, замеченная даже хвастливыми англичанами. В 1839 году «Йена» становится флагманом эскадры, а Брюа — флаг-капитаном командующего контр-адмирала Э. Ж. Лаланда. С 1841 года до 1843 года служит в морской префектуре Средиземноморья, ведавшей вопросами обороны, разведки и безопасности в регионе под командованием вице-адмирала Ж. Б. Гривэ.

В 1843 году Брюа назначается французским консулом в королевстве Таити, губернатором Маркизских островов и командующим французскими морскими силами в регионе. В течении четырёх лет ценой больших затрат, потерь, усилий и чаще с помощью военной силы, чем дипломатии устанавливает власть Франции на островах. В июле 1847 года занимает должность Тулонского морского префекта, в обязанности которого входило исполнение полицейских функций во вверенном морском районе (Тулонскому префекту подчинялся Средиземноморский регион), а именно: обеспечение свободного морского и прибрежного каботажа, безопасность морских путей и контроль вылова рыбы. Функции морского префекта Брюа исполняет до 1849 года. В марте 1849 года назначен генерал-губернатором Мартиники. За успешное исполнение своих обязанностей Брюа в 1852 году производят в вице-адмиралы. Покинув Францию республикой, по возвращении Брюа застает её империей. Империю он принял, он был военный, его дело было служить Франции, не важно республика она или монархия, хотя монархия ему была ближе и он продолжил это делать. Император Наполеон III поручает ему в 1853 году командование эскадрой, которая, ввиду нарастающего напряжения между Французской и Российской империями, должна присоединиться к Эволюционной эскадре под командованием вице-адмирала Гамелена. В июле 1853 создается флот Средиземного моря, состоящий из трёх эскадр, командующим назначен Гамелен, его заместителем Брюа, поднявший флаг на линейном корабле «Монтебелло». В этой должности Брюа встречает объявление войны России. Мечтает сойтись в большом сражении с русским флотом. 17 октября 1854 года во время первой бомбардировки осажденного союзниками Севастополя, пробует на прочность его батареи. И убеждается в их и прочности, и точности. Из-за этого чуть не становиться командующим французским флотом, русская бомба чуть не убила адмирала Гамелена. Переживает страшный шторм 14 ноября, борется с холерой среди моряков.

2 декабря 1854 Гамелен получает высший флотский чин адмирала Франции и возвращается в Париж, чтобы занять пост морского министра, командование французским флотом в Чёрном море он передаёт … конечно Брюа. Адмиралу, который знал о флоте, береговой службе, морских перевозках … всё. Боевому адмиралу, храброму адмиралу, адмиралу, который ещё в политике вполне разбирался. А политика началась после успеха русских пароходов и особенно поражения у Керчи, когда оказалось, что у русских есть флот способный вести войну на море. Пусть не могучими линейными кораблями, а небольшими пароходами. Но и они смогли нанести урон и потери французскому флоту. Неудачи союзного флота в Белом море, на Балтике и погром в сражении у Свеаборга окончательно расставили всё по местам и дал в руки адмирала Брюа козыри. Хваленный Роял Нави русские бьют на море, из-за самоуверенности англичан Франция потеряла новый паровой линейный корабль. Ещё и с названием «Аустерлиц». От флота, которого вроде как уже не было. После этого адмирал Арма́н Жозéф Брюа́ смело отправил в Париж сообщение, что французский флот с хвастливыми неумехами англичанами в Чёрном море совместных операции проводить не будет. И что пришла пора действовать только своими силами, тем более, что их было достаточно. Особенно если учитывать, что у флота Франции появилось такое, чего не было в мире ни у кого. То, что поможет добиться успеха против русских и доказать наглым англичанам, хотя гонору они после Свеаборга поубавили, что французский флот не только не хуже, а лучше Роял Нави. Ведь благодаря Наполеону Третьему, военный флот Франции начал активно возрождаться. Что не могло не радовать французских моряков. Рана, нанесённая разгромом французов в Трафальгаре, не затянулась.

Париж в лице самого императора дал «добро» на операцию флота против русских. И французский флот в Чёрном море вошёл в состояние аврала начав готовиться к действиям против русских. По указанию из Парижа, всё-таки Брюа в личной встрече уведомил Эдмунда Лайонса, командующего британским флотом в Чёрном море, что Франция готовит операцию флота. Призвал его присоединиться, но, только действовать отдельно, сказав, что флот Франции после всего случившегося, будет сам действовать и добиваться успеха. С вызовом смотря на англичанина и испытывал при этом немалое удовольствие. Англичанин в ответ на это немного скривился и холодно в ответ сказал: «Как вам будет угодно адмирал. Повоюем в этот раз отдельно друг от друга. И сопоставим результаты». И всё-таки выдавил из себя: «Успехов вам». Хотя выражение лица говорило об обратном. Что ж политес был сохранён, действовать вместе, но, отдельно друг от друга. Тем более, что целей для приложения усилий на берегах Чёрного моря хватало. Но, Брюа решил сразу, что Керчи в этом списке у него не будет. Лезь в узкий, мелкий пролив под береговые батареи на высоком берегу, мины, на бронированные плавучие батареи русских, их паровую флотилию. Он приказал составить участникам доклады о бое у Керчи и лично побеседовал со многими офицерами. Обдумывал всё, что для него смогли собрать о сражении у Свеаборга, сам и заставил свой штаб. После этого брать реванш у Керчи он не собирался. Хотя его к этому призывали здесь в Крыму и Париже. Но, он решил, что … нет. Даже имея то, что не имели другие флоты в мире. Хотя русские в этом вопросе у него вызывали подозрения. Тем более, что они имели у себя для этого - Николаев. Главный центр судостроения России на Чёрном море. И русские после Керчи, Белого моря, Свеаборга стали вызывать у смелого французского адмирал, конечно не страх, нет, опасения. Только дурак не ставит не в грош своего противника. Адмирал Брюа дураком не был и подавно. Он был многоопытным адмиралом и политиком, понимал, что мог дать успех Франции против теперь уже непобедимых русских, причём на море и суше. Шанс. Вариант выхода из войны, которую он лично уже считал, нет не проигранной, не так … не выигранной. Так зачем воевать дальше с Россией? До Парижа она вновь точно не дойдёт. Хотя и они до Москвы тоже нет. Им даже Севастополь не взять. Это ему прямо, тет-а тет, за бокалом вина, как командующий командующему сказал в разговоре генерал Пелисье. Точнее не так. Это проклятый Севастополь можно взять, если увеличить осадную армию хотя бы на четверть, а тяжелую артиллерию на треть и быть готовым положить в штурме десятки тысяч убитыми, ранеными. И это исключительно французов … и без высокой гарантии на успешный исход штурма. И только за Южную сторону Севастополя, а не весь Севастополь.

И наоборот, прекрасно понимал адмирал Брюа к чему мог привести его неуспех. На весах стоял престиж, будущее как не громко бы звучало Франции, ну и его эполеты, должность. Хотя он как политик мог уверенно предположить, поражение ему простить … смогут. Первое … скорее всего. Керчь не чисто его поражение, его виновники британцы. Он всю свою жизнь честно служил Франции, ну почти всегда, честно. Поэтому престиж, слава Франции для него было очень непустым звуком и стояли на первом месте. И исходя из этого будучи смелым военным моряком, адмирал Брюа опасался недооценить русских как противника, тем более они это доказали на деле. И чтоб этого избежать он гонял в ходе подготовки немного обленившихся и упавшим духом моряков, как боцман юнгу-новичка. Без продыха и жалости, и … во все щели, если говорить языком тех же боцманов.

Переждав шторма равноденствия, с восходом светила, 28 сентября союзный флот дымя десятками труб вышёл в море, из разных мест и в разные стороны. Французский пошёл так, что можно было думать, что он идёт в Евпаторию или в Одессу, а может к днепровскому Лиману. Роял Нави, уже не такой могучий, как казалось прежде врагам, соперникам и союзникам взял курс на ост. Опять Керчь? А может Новороссийск? Феодосия? Русские наблюдатели об этом не думали, не их это было дело. Они доложили туда где должны были об этом думать. В штабе Крымской армии голову тоже особо не ломали куда пойдут. Объявили тревогу и полную боевую готовность по всему побережью, от Одессы до Сухум-кале и стали ждать сведений где прорежутся флоты противников. Было тревожно конечно, хотя к действиям против берегов Чёрного моря и после Керчи, готовились упорно и беспрестанно. Пиратская набеговая тактика англо-французского флота просчитывалась легко. А вот, то что союзный флот разделился было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому-что раз разделились, значит нет ладу между союзниками, сил смогут выставить меньше каждый по отдельности. Плохо, из-за того, что два флота могут нанести в два раза больше ударов. Да, слабее, чем вместе, но, всё же сильные удары. Хоть уже и битые в этой войне, но, всё же сильнейшие флоты в мире. А за битого, двух не битых дают.

В час по полудни битый из-за самоуверенных англичан и желающий смыть это пятно со своего реноме французский флот в Чёрном море во всей свой красе и мощи - 4 линейных корабля, 4 корвета, 6 шлюпов, 7 бомбардирских кечей, 7 больших и 10 малых канонерских лодок, транспорты. Заполнил собой акваторию … Евпатории. И ещё были какие-то корабли похожие на … утюги. Три таких корабля.

Адмирал Брюа решил отрепетировать большое сражение малым. Евпатория для этого была идеальным вариантом. Рядом, не крепость. Русские наверняка там сделали береговые укрепления и батареи, но, точно не полноценные. Минами засыпать воды у Евпатории вряд ли будут она для них в качестве порта роли сейчас не играет. И всё же то место где должны были встать корабли на позицию, прошли пароходы с чем-то вроде рыбацкой сети из канатов и тросов. По ним русский берег открыл огонь, тем самым их батареи первыми начали бой и одновременно обнаружили себя. Добились нескольких попаданий. Пароходы шли на малом ходу и были хорошей целью, но и сами начали отвечать берегу. Ещё не закончили чистку пароходы с сетью, а вице-адмирал Брюа уже дал приказ и с его флагмана «Монтебелло» сигналами его передали и вот «утюги» густо задымили не быстро и тяжело пошли на свои позиции, впереди них шли большие канонерские лодки. На Евпатории решил Брюа испытать новинку, чудо военно-морской мысли Франции, которое смогла создать её военная-морская мысль и промышленность. Это был её козырь в войне с русскими и военно-морском соперничестве с британцами, которое никто не отменял. Тем более паровой двигатель давал французам неплохой шанс для этого. И они уже перед войной с Россией и во время неё начали наступать на хвост Роял Нави по количеству винтовых линейных кораблей, больших фрегатов. Один «Наполеон» чего стоил, самый быстрый винтовой линейный корабль в мире! Французский! И вот теперь они - плавучие батареи «Лавэ», «Тоннант» и «Девастасьон» … броненосные. Эти некрасивые, неуклюжие корабли были заложены во Франции в конце лета 1854 года, вот они уже на Чёрное море. При водоизмещении в 1575 тонн каждая батарея несла по шестнадцать 50-фунтовых пушек, её борт до самого верха прикрывался 102-мм плитами кованого железа на 200-мм деревянной подкладке. Поверх деревянного настила палубы имелась 15-мм железная защита. 225-сильные машины, явно слабые для таких кораблей давали скорость не более 4 узлов, поэтому по морю их приходилось тянуть на буксире. Но, их неуязвимость от бомб и ядер даже могучих 68-ми фунтовых орудий перекрывала этот недостаток. То есть эти три батареи могли топить линейные корабли Роял Нави вполне безболезненно для себя. И когда это поняли британские моряки, сначала позволявшие себе ухмыляться, глядя на этих уродцев, смеяться над их глупой самоуверенностью стали уже французские моряки. Хотя и сами считали, бронеутюги как кто из них метко назвал батареи, на фоне стройности и красоты корпусов и мачт кораблей, уродами. В семье не без урода, но, зато боевые качества их были непревзойдёнными в мире.

Вот эти порождения компрачикосов военного флота Франции встали недалеко от остова «Генриха Четвертого» почти в линию и от берега в трёх кабельтовых, между ними встали парами канонерские лодки, так же две перед головным и две за концевым. Махины линейных кораблей возвышались на рейде Евпатории мористее параллельно этой линии, рядом с ними встали корветы шлюпы, прочие военные корабли, транспорты расположились ещё дальше. Русские береговые батареи начали вести огонь по плавучим батареям и явно небольшим калибром. Отвечать первым начал «Лавэ», затем и остальные батареи, канлодки пока молчали. Точнее они не успели начать, так как после четвертого залпа, русские батареи замолчали. Французы восприняли это как должное. Ядра и бомбы отскакивали от французских бронированных бортов реально как горох от стенки. Моряки только слышали удары об броню, которая их надежно защищала от возможной гибели или ранений. Это была уверенная победа флота над берегом.

Секрет быстрого успеха был не только в броне. Когда французы начали часто попадать по батареям, их расчёты по сигналу, дав напоследок по выстрелу из каждого орудия, взяв ноги в руки покинули батареи. Безмерно хваля за эту отличную мысль своё начальство. Канониры точно видели, как даже ядра 18-ти фунтовых пушек, бившие усиленным зарядом не пробивали борта этих некрасивых французских кораблей. О чём командиры батарей сообщили им прям перед боем. Так зачем оставлять на героическую, но, бессмысленную гибель артиллеристов? А пушки было не особо и жалко, ведь это были пушки из турецких трофеев взятых в сражении за Евпаторию. И только четыре были русские осадные 18-ти фунтовые. Сами батареи строили пленные турки. Так, что и их было не жаль. А вот самим турками и изменникам крымцам от французов досталось. После успешного дебюта «подавления» русских береговых батарей французы, подключив канонерские лодки и калибр линейных кораблей прошлись обстрелом по Евпатории, заодно и перетопив на рейде всё, что там было. Двадцать минут огня от бывших союзников обошлось турецким пленным и крымцам изменникам в сто тридцать восемь погибших и сто пять раненых. Оставленные в Евпатории пленные её восстанавливали после сражения. Но, начали это делать сначала с наиболее удаленных районов от моря. Пленных разместили в домах по ближе к морю, чтоб сбежать было труднее. А самых буйных отправляли ночевать или в карцер на трофейные турецкие кочермы. И вот теперь они уцелевшие от русской пули, штыка, бомбы, в ответ на французские бомбы несущие им погибель посылали в ответ самые страшные проклятия своим бывшим заступникам и союзникам.

После того как довольный успехом французский флот ушёл от горящей и дымящийся Евпатории от него в сторону Севастополя быстрым ходом пошёл пароход. Адмирал Брюа был опытен в военной службе, поэтому знал цену … правильно составленному и вовремя отправленному докладу, сообщению. Вот именно такой рапорт об успешном проведённом бое и был отправлен морскому министру Гамелену в Париж через Камьеш. И конечно от министра об этом узнает император, затем и вся Франция, Европа и гордо-чванливые лорды британского Адмиралтейства. О победе французского флота … первой его победе. Почти одновременно с французским судном из Евпатории кратчайшим путём с запасными лошадям так же помчались гонцы в Симферополь с докладом о прошедшем бое, потерях, составе сил противника и куда он пошёл дальше. И уже через несколько часов Россия и Европа начали узнавать, как французский флот безжалостно в Евпатории расстрелял своих бывших союзников. В ряде европейских газет в нейтральных странах написали даже так, что мол подаваемые как жестокие русские, которые гонят всех в Сибирь зимой снег убирать, пленных турков не перебили, а правильные французы пришли и их перетопили и разорвали бомбами. Зная от том, что пленные турки есть в Евпатории. Стамбул после таких вестей встал на уши, там говорили, что французы это сделали специально, в отместку за своих перебитых во время падения Евпатории. Позже появились рассказы свидетелей и фотографии убитых французами пленных турок. Поэтому с подачей новостей о победе французского флота в Европе из-за истории турками вышло очень некомильфо. А уж потом из-за новых новостей всем стало не до попавших под удар турков, хотя осадочек остался … и прежде всего в Стамбуле.

Иван Константинович Айвазовский хотя и предпочитал работать в мастерской, поскольку он обладал феноменальной памятью и своей задачей «на натуре» считал впитывать происходящее. Ощущать и запоминать, для того чтобы, вернувшись в мастерскую, выплеснуть эти ощущения на холст — вот зачем нужна натура. Но, сегодня он был на полноценном пленэре. А ещё он был в мундире. В морском мундире. В сентябре 1844 года Айвазовский становится живописцем Главного морского штаба России с правом ношения морского мундира. Вот в марте он его был вынужден одеть … его призвали на военную службу. От этого он был далеко не восторге, был даже возмущён. Его, которого приходил в Феодосию поздравлять Черноморский флот отправляют служить. Хотел он, будучи в чувствах, писать Нахимову, в Академию и даже великому князю Константину. Но, вспомнил, что именно за его подписью и пришло уведомление о призыве его на службу. Тоже своего рода проявление уважения. И отрезание путей для отказа от службы под каким-либо предлогом, если это он сделает, то это наверно ему точно не простят. Что ж закончились его спокойные дни в любимой Феодосии. Слабым утешением могли быть сведения, что и Боголюбова возвращают из Европы на Балтику. И о том, что многих художников в том числе и «академиков» также призвали в ряды военных, статских своими талантами и умениями видеть и рисовать, служить в армии, на флоте, стройках, заводах.

Дали Ивану Константиновичу в подчинение негодных к полноценной службе матросов, но, не старых, не калек, двуконную повозку и отправили заниматься тем, что он умел делать лучше всего в своей жизни, то есть … рисовать. Рисовал в Керчи укрепления, батареи, Керченский пролив, схемы всего этого и многое другое. Его уникальный глазомер, зрительная память изрядно помогли в создании системы обороны Керчи на суше и море. Работал он и по своему профилю. Здесь он имел возможность видеть сам морской бой, в живую. Это было более, чем красиво. Поэтому и картины получились такие, что даже казалось, глядя на них слышны звуки боя, канонада, гул от подрыва мин. Уже в июне можно было увидеть его несколько работ о морском сражении в Керченском проливе. Больше десяти дней на работу гению Айвазовского не нужно было.

Встречался он там и с императором, имел возможность говорить с ним, сначала как с генералом Строговым, после сражения уже, как и с императором. Если бой в проливе он видел своими глазами, то поле битвы на суше он видел уже после неё. Здесь он увидел, почувствовал … смерть. Его поразила как человека и художника сила разрушения, возможность гибели тысячи людей и не от сил стихии, которую он так искусно мог показать и дать почувствовать другим в своих картинах. А от рук самого человека, возможности которого в разрушении и гибели могли сравниться с самым сильным ураганом в природе.

-Как вам, Иван Константинович, картина человеческой стихии? -спросил его император, когда его подвели к нему и представили.

-Я прекрасно знаю, кто такой Айвазовский, - сказал он в ответ слегка улыбаясь при этом.

- Знаю, кем он был для русской маринистки и кем станет среди художников России. Особенно теперь после увиденного, пережитого, сделанного. Война, она такая, в каждом оставляет свой след, в художнике тем более.

- Так как вам, господин Айвазовский, рукотворный … Девятый вал? Море скрывает, забирает погибших от его же рук к себе. Человек же гордится своей силой, направленной на разрушение и гибель. Выставляет её на обозрение, на радость одним и устрашение, сдерживание других.

- Да, Ваше Величество, это поражает и впечатляет не меньше, чем бушующее море, - растеряно сказал в ответ Айвазовский. Было ясно видно, что поле сражения, увиденное им собственными глазами явно его, очень сильно впечатлило.

- Вы хоть и маринист, но, всё же попробуйте увиденное воплотить на холсте как участник и свидетель событий. Так же как вы умеете увидеть и показать другим людям море, его красоту, силу.

- Я буду пробовать это сделать, Ваше Величество, пусть и баталистика это не совсем моё, - ответил художник, вновь слегка отрешённо.

-Как не ваше, Иван Константинович !? -посмотрел на него император.

- А ваши Чесма, Наварин, Синоп? Теперь уверен будет Керчь, на море и суше. Может её и вами любимая Феодосия добавиться. Война — это как не прискорбно, сильный источник вдохновения. Тем более увиденная собственными глазами, умом, душой. Вас ждёт много работы, господин Айвазовский.

После Керчи была поездка в Севастополь, вновь встречи со знакомыми, моряками, увы, многих из них уже не было в живых. Но, Севастополь и его защитники были на месте. Которые опять его встречали с радостью и даже восторженно. Поскольку теперь он к ним приехал не просто с визитом, а по службе, теперь они стали … соратниками, радеющими за одно дело. И Айвазовский увидел их после успехов в самом Севастополе и побед у Керчи другими чем в последний раз. Не было той безысходной решимости биться, стоять до конца, в силу того, что так надо. В глазах, словах людей была та же решимость стоять до конца, но, с надеждой на лучший исход этого великого противостояния человеческих стихий. В Севастополе вновь его взгляд и память художника немало поработали во благо укрепления обороны города и на погибель врагам. Ведь он видел многое из того, что не увидели другие. Выводили его поработать на передовую линию в затишье и закованным в защитный комплект, работал он с наблюдательных вышек, запечатлевая панораму оборону Севастополя с обеих сторон. Почти каждый день он встречал и своих так сказать конкурентов, дагеротипщиков или как их чаще здесь называли, фотографов. Они на тележках, носилках, на себе таскали свои громоздкие аппараты и делали снимки. Города, бухты, укреплений и защитников Севастополя. В строю, в быту, на отдыхе и даже бою. После Севастополя Айвазовский вернулся в Феодосию, но, отнюдь не отдыхать, работать и не только в своей мастерской. Снова, как и в Керчи рисовальщиком, Феодосия готовилась встречать возможный приход флота противника. Не зря наверно говорил император на встречи ему про Феодосию. После Свеаборга почти все в его окружении, а теперь в нём было много военных, заговорили об ответном ударе союзного флота и даже высадке десанта в Феодосии и её окрестностях. От неё до дорог в Севастополь из Керчи, Арабата меньше восемнадцати вёрст. В связи с этим город ещё больше наполнился офицерами, солдатами, бородачами-ополченцами, из горожан формировали пожарные дружины, ряд зданий отдали под госпитали. Некогда тихий город оскалился клыками орудий береговых батарей, ощетинился штыками пехоты на укреплениях. Днём и ночью по проложенной от основной Крымской конной железной дороге и уже настоящей чугунки, шли толи составы, толи ещё обозы, таскали их в основном … верблюды. Так же, как и по шоссе. Таким образом Феодосия окончательно перестала быть уютным, тихим, приморским провинциальным городом, каким его помнил художник до отъезда. Война вступила и здесь полновластно в свои права.

Реальная близость Керчи с выросшим в разы её чугуноплавильным заводом и портом, связь через него по Азовскому морю, Дону, железной дороги Волга -Дон с Большой Россией, Луганским заводом, наличие в Крыму сети конных дорог, шоссе и не терпящий оговорок приказ командующего князя Барятинского позволило превратить Феодосию, если не в город-крепость, то точно не в легкую добычу для флота союзников. Если вообще она теперь после всех приложенных усилий станет им по зубам. Город, дороги и важные направления прикрывали два полнокровных четырёхбатальонных пехотных полка со штатным составом полевой артиллерии, усиленной батареями полупудовыми единорогами, осадными 18-ми фунтовками, отдельный штурмовой батальон, их подкрепляли четыре дружины ополченцев, по численности тот же полк. Уровень их подготовки был не высок, но, держать оборону в укреплениях во многом построенными их же руками они были способны. Конница была представлена двумя полками донских казаков и двумя драгун с конной артиллерией. Внушительные силы, опыт Керчи сказывался. Но, главной силой обороны Феодосии была артиллерия. Самый малый калибр на береговых батареях был в 18-ть фунтов и то это были «заманушки», а так 24-ти фунтовые орудия, но, количество 36-ти на батареях было больше и пудовые единороги. Самый большой в 68-м, бомбических орудий, хотя нет, снаряды 2-х пудовых корабельных мортир были тяжелее. В сумме набиралось более пяти дюжин орудий, которые способны нанести более чем ощутимый урон даже многопушечным и толстобортным линейным кораблям противника. С каких щедрот такое богатство для обороны небольшого приморского города? Ларчик просто открывался. Восемнадцать вёрст до важнейшей артерии снабжения для несгибаемого Севастополя. Дать её перебить было никак невозможно. Поэтому именно Севастополь и дал Феодосии тяжелые корабельные орудия, способные намять и пробить борта британских и французских линейных кораблей, если они вознамерятся потягаться с берегом, рассчитывая, что здесь не будет серьёзных береговых батарей. Феодосия всеми доступными средствами готовилась их за это проучить. Тем более, что в неё были для этого направлены артиллеристы из Севастополя, Керчи и в середине сентября прибыли из Свеаборга артиллеристы, победители англичан. В связи с этим вдобавок к батареям появились новые командо-наблюдательные пункты, просто наблюдательные пункты и вышки, артиллерийский штаб береговой обороны, другие организационные и технические новинки под названием СУАО. В том числе и электрический телеграф, таким образом в Феодосию пришёл с войной технический прогресс. Тем более, что ветку от железнодорожной линии Керчь - Симферополь – Севастополь, точно сделают ещё наверно во время войны. Если до Свеаборга в Феодосии провели всего два раза учебные стрельбы, то после него береговые батареи стреляли по выставленным и даже движущимся судам- мишеням раз в неделю. С прибытием свеаборцев уже два раза и дальность стрельбы при этом резко возросла. Сначала жителям это было интересно, потом стало почти обыденностью, поскольку Феодосия уже вошла в ритм войны, ждала и продолжала готовиться к приходу флота противника, готовилась именно к бою с ним, а не просто к его приходу. И не зря готовилась, противник пришёл, о чём возвестил набат, тревожно расходившийся по округе. Горожане кто не был, задействовав в обороне уже организовано после ряда учений начали покидать город, на батареях и в войсках сыграли боевую тревогу, тысячи людей встали на свои места согласно боевому расписанию в ожидании грядущего сражения. Именно сражения, поскольку флот противника закрыл собой море перед Феодосией. Прибыл, такой силой, что воодушевлённые прежними успехами русского оружия, уверенностью своей подготовкой феодосийцы притихли, уж больно грозно смотрелся флот противника, паровые линейные корабли, фрегаты, корветы, шлюпы и как казалось слишком много других кораблей поменьше. Хотя бывалые артиллеристы севастопольцы, свеаборжцы посмеиваиваясь говорили керченцам и прежде всего новичкам: «Не ссы братушки! У нас ещё было больше, устояли и сдачи дали крепко. И здесь сдюжим, врежем, отх…ярим так, что и Феодосию сами запомнят и другим расскажут». Говорили и ласково похлопывали, поглаживали стволы орудий, с помощью которых предполагалось сделать очередную зарубку в памяти европейских воителей пришедших к русским берегам в духе: «Не хвались, идучи на рать, хвались, идучи с рати». Правда заморские воители немного удивили, к Феодосии пришёл только … британский флот. Наблюдатели подзорными трубами выглядели каждый вымпел и не нашли на кораблях противника французских флагов. А вот транспорты с возможным десантом были. Что ж, нет французов и нет, это даже есть хорошо, здесь для Феодосии. Чтоб предвидеть сценарий сражения не надо было быть оракулом, предстояла классика жанра, «флот против берега». Флот мощью корабельной артиллерии изничтожает береговую оборону, потом идёт высадка десанта, занятие города. Берег постарается этого не допустить противодействием береговой артиллерии, которой не так много, как на кораблях, но зато они спрятаны в укреплениях, батареям не грозят пробоины ниже ватерлинии, пожары, разрушения корпуса и рангоута. "Флот и Берег" у крымских берегов вновь были готовы сойтись в сражении, чтоб разрешить вечный спор, кто всё же сильнее. Готовился это увидеть и потом показать в своих работах, и Иван Константинович Айвазовский, не каждому художнику выпадает удача во второй раз стать свидетелем настоящего сражения между флотом и берегом.

Командующий британским флотом на Чёрном море контр-адмирал Эдмунд Лайонс привёл к Феодосии меньше сил чем его коллега- соперник Дандас. Коллега потому что оба служат в Роял Нави во благо и славу Британии, адмиралами и командующими флотами. Соперник от того, что Дандас тоже претендовал на должность командующего … всего Роял Нави. После неудачи Лайонса-младшего у Керчи, шансы Дандаса серьёзно возросли. Сам же Эдмунд Мобри Лайонс разрушитель почти беззащитной Колы и битый в Керчи, в прямом смысле слова, своей кровью смыл позор своего поражения и тем самым несколько поправил реноме своей фамилии в этой ставшей не очень пока удачной для неё войне. Он получил тяжёлые ранения при отражении атаки русских на позиции английских войск в Севастополе 18 июня. Израненного Лайонса-младшего вынесли из боя моряки с «Миранды» ставшие морской пехотой, решившие так вернуть русским должок за позор Керчи. Несмотря на усилия лучших врачей армии и флота, сын командующего флота умер от полученных ран у него на руках на следующий день. Русская пуля и штык сделали своего дело. Сына адмирал Лайонс похоронил на английском кладбище здесь же в Крыму, оно его неприятно поразило количеством захоронений, их неожиданно для него было много. Эта война начала стоит для Британии слишком больших потерь. Теперь здесь среди свежих могил лежал и его сын. Он выполнил свой долг как настоящий Лайонс, до конца и он как отец, сделавший его таким, гордился своим героически погибшим, выполнившим долг сыном. Нет, он не давал громких клятв о страшной мести русским, это не к лицу джентльмену, но, теперь эта война стала для него не только долгом, но и личным делом. Да, адмирал Лайонс имел большее желание поквитаться с русскими за сына, его поражение у Керчи, которая привела его к гибели в Севастополе, за подорванную веру в силу Британии среди стран и народов, горькие поражения королевского флота, за то, что они сильно стали мешать ему на пути до намеченной цели. И фамилия у него была всё-таки … Лайонс, обязывала так сказать соответствовать ей делами, свершениями. Такие фамилии просто так не даются.

Шесть паровых линейных кораблей, два десятка фрегатов, корветов и шлюпов, восемнадцать канонерских лодок, дюжина бомбардирских кораблей и десять транспортов. Два фрегата и два шлюпа были отправлены перекрывать Керченский пролив, Азовскую флотилию русских со счётов списывать было категорически нельзя. Это конечно значительно меньше чем было у коллеги-соперника Дандаса против Свеаборга, но, всё равно много. И Феодосия не крепость, так ему о ней сообщили люди, отвечающие за разведку, сбор сведений. Так это он и без знал! Феодосию укрепляют. Это и без высокомерных умников не понятно каких чинов и званий, яснее ясного. Сказали бы лучше, чем и в каком количестве. А не просто сказать, «орудиями вполне крупного калибра».

Феодосия, именно по ней Лайонс намеревался нанести главный удар. Идти в пролив к Керчи в мелководье, на эти чёртовы мины, под огонь с двух берегов и флотилии он и не думал. Тем более линейными кораблями. Анапа, Новороссийск тоже не стоили расхода снарядов. Вот Феодосия, от которой было меньшего дневного перехода до дорог идущей из Керчи в ставшим за последнее время проклятьем для Великобритании - Севастополь. Дороги - шоссе, конно-железная и намечавшаяся железная, были той пуповиной, которая питала, придавала силы этому городу-крепости, связывала с Россией. В Керчи не получилось отсечь Крым от России со стороны Азовского моря и это резко ухудшило положение союзной армии у Севастополя и стало причиной успехов русских.

Британцы начали бой по схеме как сначала казалось «на дурика». Четыре корвета на большом ходу, красиво, строем фронта начали подходить к Феодосии со стороны маяка и открыли огонь просто по городу с максимальной дистанции. Не доходя мили до берега слажено встали в кильватер и начали бить уже бортовыми залпами идя вдоль берега уходя на ост. Им ответили только батареи «заманушки». Вслед за ними ещё четыре корвета повторили тоже самое, Феодосия задымилась пожаром. Следующий заход делали уже фрегаты, а канонерские лодки, бомбардирские корабли стали занимать позиции во флангах от главных сил британцев. К «заманушкам» присоединились еще две батареи небольшого калибра. Случились попадания в корабли противника. В это время в бой пошёл последний квартет корветов. После этого в городе уже было несколько пожаров. И явно стало готовиться последовать примеру фрегатов и корветов первое трио линейных кораблей. Тут русский берег окончательно понял, что ему хотят устроить нечто вроде морского караколя и то, что хватит в ответ валять дурака, заманивать противника под свой огонь, он под него лезет сам, причём не на таких больших дистанция как в Свеаборге. Наверно надеясь на слабость обороны Феодосии, скорость, мощь и количество своих орудий. И если не начать отвечать во всю силу, корабельные орудия превратят Феодосию в развалины. Поэтому по идущим фронтом линкорам сначала пристрелялись и когда они начали перестраиваться, чтоб обрушить на берег мощь бортовых залпов, в эти большие, красивые корабли береговые батареи начали вколачивать свои немалые и большие калибры. Это адмирал Лайонс понял, когда в его красавец флагман, новейший «Агамемнон» идущим вторым в последней тройке линейных кораблей стали попадать снаряды точно не меньше главного калибра его флагмана, а он у него был в восемь дюймов и 68 -мь фунтов. Вдобавок к этому были другие попадания тоже серьёзных калибров, в том числе точно из мортир. Среди этого можно сказать града прилётов, адмирал, да и другие офицеры, моряки «Агамемнона» прошедшего бой 17 октября с береговыми батареями Севастополя в прошлом году, где было убито 4 и ранено 25 моряков. Два раза загорался корабль, получив 240 попаданий с русских батарей, в результате которых особенно сильно пострадал рангоут. Так вот среди разрывов были различимы несколько особенно сильных, которые нанесли гораздо большие повреждения чем просто бомбы пусть и 68-ми фунтовые. Флагман, который как ему и положено собирал на себе большую часть ответного огня и из-за одного такого снаряда заимел серьёзный пожар на шкафуте. Начало доставаться от русского берега и британским канлодкам, бомбардирским кораблям. По ним не вели огонь пока полноценные тяжелые орудия от них доставалось в первую очередь капиталшипам. Но, для них и 18-ти фунтовые попадания были немалым испытанием, ещё и по тому, что русские били по ним неприятно метко.

Адмиралу Лайонсу стало понятно, что русские их здесь ждали. Они научились быть готовыми к встрече везде куда мог прийти противник в лице союзного флота. Везде. От Соловков до Феодосии. И теперь эту готовность ощущал через пробоины в бортах, пожары, разбитый рангоут, тела, кровь на палубах британский флот под его командованием. Феодосию подготовили к возможному бою даже с линкорами Роял Нави. Русские научились это делать. Но, сражение останавливать было нельзя. Было принято решение на втором заходе, может придётся и третий делать, подавить береговые батареи, сосредоточив на них весь огонь флота, а там можно и город добить и думать о десанте. Который в составе двух батальонов, трёх эскадронов, двух батарей ждал своего часа на транспортах, плюс к нему были десантные партии с кораблей флота. Но, для этого нужно было заставить заткнуться русские береговые батареи. И для этого пусть получивший в ответ на свой выпад крепкую сдачу Роял Нави пошёл на второй круг морского караколя. Был отдан приказ с британского флагмана сократить дистанцию для большей результативности против береговых батарей. Батареи и те, кто на них вёл бой и управлял им были не против этого, даже очень «за».

Русские тоже варежкой не торговали. На заранее подготовленные полузакрытые позиции скоренько прибыли четыре батареи полупудовых единорогов и из полевых стали береговыми. Для этого у них было два раза учения со стрельбами по морским целям. Их бомбы в полпуда точно доставят проблем для канлодок и бомбардирских кораблей. Да, Лайонс -старший был прав, Феодосию, готовили к приходу флота противника. Именно поэтому он отказался от третьего захода линейными кораблями против зубасто-клыкастых русских береговых батареи. И кусали они своими бомбами и ядрами целенаправленно "вожаков", головные корабли в отрядах и «Агамемнон» как флагман. После третьего подхода все "вожаки" имели пожары, видимые простым глазом повреждения рангоута, у фрегата был видимый крен на левый борт, огонь этого же борта кораблей заметно ослаб, в отличии от русского берега. Который нанёс смертельный удар по головному корвету последние четвёрки. Его гибель видели с обоих сторон. Сначала невидимое попадание, затем взрыв вспучивает палубу на шканцах, вспышка взрыва, грохот от него докатывается до берега и британских кораблей, летят высоко верх обломки, корвет разламывается и тонет в течение нескольких минут. На берегу гремит русское «ура», сотни рук указывают на поверженного противника, летят вверх головные уборы, британские корабли выдыхают «А-а, о - о !!!» и так же сотни рук одномоментно указывают на гибель своего боевого товарища. Через четырнадцать минут англичане окончательно поняли зачем русские особенно так усердно били по головным кораблям отрядов. Мателоты погибшего корабля поступили по-разному. Идущий за ним начал его обходить, резко переложив руль, точнее место его ошеломительной гибели, мористее берега, а вот третий мателот почему-то взял ближе к берегу. И именно в него как по мановению руки русские батареи десятками орудий начали засаживать одну за другой свои бомбы - клыки. Картина гибели корабля почти повторилась, только было четыре видимых попаданий почти единовременных сильных взрыва, вслед за этим пламя ещё нескольких новых взрывов выплеснулось с обеих бортов через орудийные порты, упали как подрубленные грот и фок мачты, корабль начал очень быстро крениться на левый борт и носом, и уходить под воду. Две минуты и на поверхности остались только обломки и те кому посчастливилось или удалось спастись. Вновь столь разная реакция на гибель нового врага и сотоварища берега и флота.

После уничтожения второго корабля через шесть минут на «Агамемноне» был поднят сигнал, «Всем выйти из боя». Две канлодки избитые русскими ядрами и бомбами, некоторые из которых взрывались гораздо сильнее остальных, выполнить столь нужный для них приказ уже не могли. Русские батареи 18-ти фунтовок и полупудовых единорогов, выбрали их своими главными целями и не обращая на огонь с других кораблей, сначала лишили их попаданиями и пожарами хода, боеспособности, оставив их добивать по одной батареи на корабль, вкусив крови врага взялись остальными батареями за следующую наиболее удобную для себя цель. Прибывшие к ним в усиление ещё три батареи 12-ти фунтовок, которым не стоялось в резерве, так же азартно включились в бой против канлодок и бомбардирских кораблей британцев. Из-за этого ещё восемь кораблей противника получили и продолжали получать повреждения от русских батарей. Потеря четырёх кораблей, давшая на круг гибель несколько сотен моряков за три с небольшого часа сражения, это было уже слишком много. Отдавать явно вошедшим в кураж боя русским новейший винтовой линейный корабль, красу и гордость королевского флота адмирал Лайонс не собирался. Или линкор из первого отряда. А именно на них нацелились русские после такого успеха, мгновенной гибели от их огня двух кораблей. Скорость, точность стрельбы и калибры их береговых батарей убедили адмирала, что они могут не просто вывести из боя линкор, а именно его уничтожить. В свои высокие борта и большие корпуса они получат в разы больше попаданий чем корвет. Такой возможности Лайонс не собирался давать русским, хватит с них и так серьёзного поражения. Его поражения!!! Как же он яростно, люто ненавидел сейчас этих варварски упорных в своё желание не сдаваться и дальше русских!!!

Феодосия оказалась вооружена и подготовлена к бою с сильным флотом не хуже, чем первоклассная морская крепость. И оказалась не по зубам Роял Нави на Чёрном море под командование контр-адмирала Лайонса-старшего. Который стоял на мостике своего флагмана в измазанном сажей и кровью мундире. Крупный осколок от очередной более сильной чем обычно русской бомбы, рванувшей в ярдах пятнадцати от мостика, отсёк по локоть руку стоявшему рядом офицеру. Пульсирующая брызгами кровь залила палубу и рядом стоящих адмирала и офицеров. Они отнеслись к этому вполне спокойно. Не первый раз были в бою. Но, даже сквозь сажу было видно, что адмирал опасно бледен, хотя не был сам ранен. Зато очередную глубокую рану получила Британия, её подаваемый как самый сильный флот в мире в очередной раз не смог справиться с приморским городком … который был превращён русскими в морскую крепость. Сражение у Феодосии 29 сентября 1855 года вошло в историю морских сражений, очередным и неожиданным поражением британского флота, который после это уже почти окончательно потерял статус непобедимого. В глазах французов, американцев, испанцев, датчан, шведов однозначно, обладающие сейчас и когда-то первоклассными военными флотами и помнящие об этом, и даже не оставляющие надежду восстановить хотя бы отчасти свою морскую силу. Тем более пример был перед глазами, русские били в хвост и гриву ранее непобедимых британцев.

Из-за полученных повреждений и потерь не могло быть и речи о продолжении операции. Отправив за кораблями сторожившими Керченский пролив наименее поврежденный корвет, адмирал Лайонс-старший уводил свои побитые, обгоревшие, с выбитой артиллерией корабли к Севастополю. Под полные гордости и радости крики за отлично сделанное дело русских артиллеристов береговых и берего-полевых батарей. На некоторых из них одни говорили другим, сверкая улыбками на покрытым пороховой гарью лицах: «Мы толковали же вам, не ссыте, братушки. Сказали отх…рим и отх… рили !!! Не хуже, чем в Керчи и даже сильнее чем было при Севастополе. Мы аж сами такого не ждали !!! Ядрёный, славный вышел бой !!!» И при этом ласково и даже нежно гладили остывающие стволы своих орудий. Первой о новой победе узнала Керчь, потом также благодаря телеграфу Симферополь, за ним Севастополь. Затем пытавшееся его взять союзная армия. Союзные европейцы уже знали, если русские кричат по всей линии обороны своё «ура», поют свои громкие, ритмичные, весёлые песни, казавшиеся им из-за этого полудикарскими, особенно когда в них звучал свист. Раз это так, значит русские где-то вновь добились успеха. Все знали, что союзный флот ушёл от Севастополя и в разные стороны. Так кто бит? Англичане или французы? Начали заключать пари. Споры кто в этот раз получил от русских шли только среди иностранных наблюдателей в союзной армии, сардинцев, наёмников Британского германского легиона, поляков, турок. Сипаи были уверены в победе своих белых сахибов. 30 сентября выигравшие спор, пари забирали свои причитающиеся. Французы на фоне «большой победы» в Евпатории, смеялись и язвили над англичанами, среди своих открыто и зло. Хотя многие позволяли себе выпады в адрес англичан в их присутствии, от этого «дружба» союзников крепла как никогда. Особенно через дуэли офицеров, перепалки и драки с поножовщинами среди солдат. В petit Paris, кусочке родной Франции в этом русском Крыму, бодро и часто наливали, выпивали за новые успехи Франции в этой войне. Англичане у себя в Балаклаве пили угрюмо и без особых тостов.

Из Симферополя весть о новой немалой победе на самим британским флотом стала волной накрывать Россию с юга на север и пошла гулять по Европе. Нанося очередное поражение союзной европейской армии в информационной войне. Теперь повода для победных карикатур про бегущих с поля боя русских не стало совсем. А через восемь дней после того как отгремело сражение у Феодосии, Иван Константинович Айвазовский, представил публики свой новый шедевр, «Сражение 29 сентября 1855 года у Феодосии». Картина конечно сразу и потом имела огромной успех, первыми её увидели многие из тех, кто сам был в этом сражении участником или его свидетелем. На береговых батареях, тушил пожары в городе или просто наблюдал её с берега, как это сделал великий художник, ставшим прямым свидетелем и отчасти создателем победы русского оружия над грозным, сильным и возгордившимся противником. И победа у Феодосии вновь показывала, что гордыня, тяжкий грех, за который позволявшаяся себе ставить себя выше других Британия, вновь заплатила жизнями сотен своих моряков.

Адмирал Арма́н Жозéф Брюа́, командующий французским флотом на Чёрном море, конечно не был восторженным, наивным гардемарином. Победа у Евпатории поданная в Париж как большая победа была на фоне побед русских на море лишь небольшим успехом. Нет, ну как это эти русские смогли разнести у Свеаборга и у Наргена расхвалённый Роял Нави!? Настолько хвалённый, что даже некоторые французские адмиралы уж слишком явно признавали его превосходство над флотом Франции. Причём не только касаемо количество килей линейных кораблей, фрегатов, это было и так понятно. Но и по вооружению, хотя Анри́-Жозе́ф Пекса́н француз. По судостроению, выучке, тактике ведения боя у таких французских адмиралов, моряков, до сих пор поражённых недугом Трафальгара британский флот, был лучше. Он хорошо помнит какой в школе стоял шум, когда окончательно подтвердились слухи о страшном поражении флота Франции при Трафальгаре. И всё равно несмотря на полное уныние моряков из-за разгрома и прозябании флота после него в 1811 году пятнадцатилетний Арман Жозеф поступает в специальную школу военно-морского флота в Бресте, которую оканчивает в 1815 году в звании мичмана. И начинает как многие другие возрождать военный флот Франции своей преданностью выбранному делу, отдачей службе. И в Наваринском сражении французский флот сумел вернуть себе уверенность в собственных силах, в том числе и усилиями 1-го лейтенанта Арма́н Жозéф Брюа́ на линкоре «Бреслау». Да, турки как противник не англичане, но, при Наварине против британцев, французов и русских, лучших флотов мира, они бились крайне ожесточённо. Поэтому эту победу нельзя было назвать легкой. Но даже после Наварина призрак Трафальгара довлел над французскими морякам и только с приходом нового императора- Наполеона Третьего, Франция вновь по-настоящему, а не трескучей болтовнёй в газетах, кабинетах и салонах, бросает вызов могуществу Британии на морях. И вот у Франции появляются винтовые линейный корабли … лучше британских, винтовые фрегаты, корветы и не единично, а сериями. И вот теперь эти бронеутюги, как кто-то острый на язык из его штаба поименовал плавучие батареи 'Лавэ', 'Тоннант' и 'Девастасьон' должны были сгладить складки на ткани войны на море для Франции в этой Восточной войне. Разгладить недовольство флотом из-за неудач при Керчи, на Белом море и особенно на Балтике. Потеря винтового фрегата и тем более линейного корабля ещё и с названием «Аустерлиц» в чисто морском бою, без участия мин и береговой артиллерии. Это сильно резануло по Франции, хотя приятное изумление от жестокого разгрома британцев русскими у Свеаборга и Наргене, очень, очень сильно подсластило французам горечь их потерь.

И вот теперь отходя от Евпатории с добившимся над непобедимыми русскими успеха флотом адмирал Арма́н Жозéф Брюа́ раззадоренный общим победным настроением решал сделать это или нет? Не сходить ли ему к Одессе, пока батареи изнуряюще медленно для моряков дойдут до главной цели операции, крепости Кинбурн, на Кинбурнской же косе. Крепости, которая прикрывала собой вход в Днепровский лиман. А что такое Днепровский лиман для идущей войны? Это путь к Николаеву, главному центру судостроению России на Чёрном море. Его разгром — это огромный урон для России, прекращения на годы строительства полноценных военных кораблей. По сведениям там сейчас русские строят два линейных корабля, винтовых, которые будут больше чем французские и британские. 130-ти пушечные! А ещё Днепровский лиман — это Днепр по которой снабжается русская армия в Крыму и от которого уже есть конно-железная дорога и строят полноценную железную. А это, всё, лишает союзную армию преимущества снабжения по морю перед русской, тем более, что и от Керчи к этому чёртову Севастополю тоже уже есть подобные дороги. И от Волги до Дона у русских уже есть железная дорога. И теперь русские в Крыму снабжаются с Днепра и Волги всё лучше и лучше. В мае не смогли прорваться через Керченский пролив в Азовское море и в результате, поражение за поражением в Севастополе и под ним. Адмирал Брюа́ сам был свидетелем артиллерийского сражения 28-29 июля и как человек сведущий в делах артиллерийских, сделал вывод что теперь у союзной армии нет преимущество в артиллерии перед русскими в Севастополе. Мало того он узнал, что были прилёты от русских на расстояния в ... 23-ти кабельтовых!!! Это же 2,3 морских мили!!! Ни одно французское орудие не могло бить на такое расстояние! Ни английские орудия Ланкастера, с которыми хвастуны англичане жидко обделались, а русские могли. Причём не ядрами, а бомбами. И судя по осколкам, которые он сам держал в руках они были очень немалого калибра. Хорошо, что Камьеш в два раза дальше чем могут вести огонь эти русские чудо-орудия. Британцы так вообще засели в Балаклаве и снабжают оттуда свои войска под Севастополем по железной дороге, гужевой тяги и с помощью турков в роли носильщиков. Англичане всегда умели устроить свои дела с выгодой для себя. Втянули Францию вновь войну с Россией, чтоб с помощью французов поставить зарвавшихся русских на место, затратив на это как можно меньше своих сил. Адмирал Арма́н Жозéф Брюа́ хорошо разбирался в политике и как её делать. И даже сейчас после всех поражений британцев на Федюхиных высотах стоят французские войска и сардинцев, которые после «Адской побудки» сменили англичан. А за высотами вообще-то была Балаклава, а не Камьеш. Французам на фоне растущих потерь из-за активности и подлости русских это конечно не нравилось, но, из Парижа был установка исполнять долг союзников сполна. Но, Париж далеко, а русские и британцы рядом, поэтому союзнический долг выполняли как считали возможным, причём англичане тоже. Брюа́ и моряки знали от армейцев, что англичане из Европы навезли винегрет из наёмников со всей Европы. Пару рот испанцев, столько же швейцарцев, тысячи две алеманов из Британо-германского легиона, полк Британо-итальянского легиона, какой-то Славянский легион под командованием обрезанного поляка Садык-паши, более четырёх тысяч самих поляков, собранных со всей Европы, они люто ненавидели русских и сами рвались воевать с ними, несмотря даже на неудачи союзников. И англичане через четыре моря притащили в Крым даже ... сипаев! Говорили о двух полках. Очень уж не нравилось англичан раз за разом нести самим не малые потери от воспрянувших духом и телом после Керчи русских. А французы больше не хотели выполнят долг союзников воюя по сути за британцев. Не на суше и не на море. И сами начали вести дела подобно ушлым уроженцам Альбиона, только не бегать по всей Европе нанимая наёмников, дорого, хлопотно и не надёжны они. Пошли другим путём, а именно привлекать для своих действий силы союзников, сардинцев и турок, здесь в Крыму. Не одни англичане такие умные да ушлые, французы тоже умели в такие игры играть.

Часть турок из Англо-турецкого корпуса переманили французы обещаниями лучше снабжать, кормить, лечить, офицерам, сержантам приплачивать и относиться не как к скотам, что практиковали англичане, а хотя бы как к полускотам. Всё приятней, особенно когда ещё и кормят лучше. Желающих было валом, но, слабосильных, больных не брали, отбирали союзников в союзники качеством получше. Набрали 2 326 человек, могли бы и больше, но, начали возмущаться британцы. Хотя «британским» туркам эта ситуация пошла на пользу, их стали лучше кормить, снабжать. Но, скотами для англичан они так и остались. Новый командующий турецкой армией после Омер-паши, Осман-паша охотно дал набрать можно сказать в аренду ещё почти два батальона. Тем самым французы получили полк лучших турков из тех что остались в Крыму. И стали из них делать то что им было нужно, боеспособное подразделение. Из перешедших от англичан поляков получилось сформировать пока две роты, их тоже быстро приводили в боеспособное состояние. Эти славяне-католики рвались в бой, их ненависть к русским иногда удивляла французов. Хотят воевать против русских? Убивать их? Вот и пойдут везде первыми. Но, в Крыму был ещё лучший так сказать материал чем турки и даже пока чем горячие, но, не обученные хотя бы сносно поляки. И это был ... Сардинский Экспедиционный корпус. Соседи. Сардинцы или пьемонтцы с каждой неудачей начинали сближаться с французами. От англичан отталкивала их высокомерность, наглые требования подчинения им, обманутые надежды, британцы хладнокровно и коварно бросили под русские бомбы и штыки, обещав нетяжёлую войну и быструю победу. В итоге более чем серьёзные боевые потери и просто ошеломляющие от ... холеры. Солдаты, офицеры и даже командиры 2-й пехотной дивизии генерал Алессандро Ламармора и 1-й пехотной бригады генерал-майор Дж. Ансальди приняли смерть от неё. В июне по корпусу холерой болело 2 781 человек, а ещё был тиф и даже цинга, это ещё сотни больных. После июльского артиллерийского сражения Альфонсо Ферреро Ламармора, командующий сардинским корпусом стал частым гостем у генерала Пелисье. А возглавлявший Сардинскую морскую дивизию, капитан 1-го ранга, О. ди Негро уже не раз встречался с ним, адмиралом Арма́ном Жозéфом Брюа́. Сардинский флот в Крыму был представлен 18-ти вымпелами, 11-ть кораблей и 7-мь судов, с экипажами в 2 574 человека и 126 корабельными орудиями. Флагман сардинцев был новенький неплохой 45-ти пушечный винтовой фрегат в 3 283 тонны, «Карло Альберто», это наверно потому, что он был построен в Англии. То, что он и ещё два 12-ти пушечных пароходофрегата «Конституция» и «Говерноло» «британцы» было видно сразу. Остальные военные корабли были по французской классификации, авизо с четырьмя орудиями. Сардинцы вроде как хотели действовать совместно с Роял Нави, но, британцы холодно с оттенком брезгливости отказали. Зато французы даже с радостью согласились взять их в дело, как союзника и соседа. Не ахти какая морская сила была у сардинцев на фоне линейных кораблей, но и не пустое место. Но, героями дня, получив свою минуту славы стали турецкие моряки.

На удивление адмирала Брюа́ после предложения принять участие в совместной операции флота против русских, турки перещеголяли сардинцев. Для включения в состав франко-сардинской эскадры они выставили: винтовой фрегат «Мубири Сурур», четыре пароходофрегата — «Меджидие», «Фейза-и Бахри» «Таиф» и «Саики Сади», колёсный корвет «Эсери Седид» и пароход «Васитай-Тиджарет» переделанный в корвет. Если взять во внимание что «Мубири Сурур» имел 2 500 тонн тоннажа, четвёрка пароходофрегатов 1 500 и была почти однотипна, а корветы выглядели как двойняшки, турки смотрелись весьма солидно. Все вместе на борт они давали 84-е орудия, корабельной артиллерии, от 254 мм до 18-ти фунтовых. Поэтому турецкая эскадра произвёл лёгкий фурор даже у битых русскими зазнаек англичан и вызвал открытую зависть у сардинцев. Они правда не знали сколько ранних седых волос ещё не старому султану Абду́лу-Меджи́ду I, каких трудов и денег стоило привести в относительный порядок и подготовить этот отряд кораблей. Султану, османской власти нужен был успех, как вода рыбе, поддетой на крючок и вытащенной на берег. И правитель некогда великой империи ради этого бился как рыба об лёд. Тут он кстати взял пример со своего монаршего брата и противника русского императора. Говорили, что повесил трёх немалых флотских чинов, какое-то количество было отправлено служить на действующих флот с понижением звания и даже матросами. Результат этих действий сейчас красовался свежеокрашенными бортами турецких кораблей, которые гордо и уверенно шли в составе союзного франко-турецкого-сардинского флота. Его состав был таков: французы — 9 линейных корабля, 4 корвета, 6 шлюпов, 7 бомбардирских кечей, 7 больших и 10 малых канонерских лодок, 3 броненосные батареи и 10 транспортов; турки — 1 винтовой фрегат, 4 пароходофрегата, 2 паровых корвета; сардинцы — 1 винтовой фрегат, 2 пароходофрегата, 2 авизо и 4 транспорта.Внушительная морская сила, сопоставимая с английской эскадрой и даже превосходящая её, ушедшая к Феодосии, Керчи. Тут не надо было быть семи пядей во лбу, что понять куда пойдут британцы. Как и куда направится франко-турко-сардинский флот, сила и самостоятельность которого конечно была крайне неприятна для англичан. Вот к чему приводят поражения некогда непобедимого Роял Нави. К катастрофическому падению статуса и влияния даже на ранее послушных турков, что ж говорить про поднявших ещё выше голову французских моряков и начавших смотреть на «непобедимых» англичан с открытой усмешкой.

Цели разошедшихся в разные стороны флотов союзников были ясны, достижение зримого успеха против русского берега, флота, который был жив и боеспособен, чем просто был. Британцы планировали десант в Феодосию и нанесение удара по линии снабжения Керчь-Севастополь, французы захват крепость Кинбурн, вход в Днепровский лиман, сам Днепр, цель перерезать пуповину Днепр — Крым и может добраться до Николаева. Устроить русским погром на Днепре, поскольку Азовский не получился. А для этого нужен не только флот, нужен десант. Французы само собой отказали англичанам дать даже роту для их операции, хотя те имели наглость говорить чуть ли не полке. Но, «бутылка имбирного пива» генерал Пелисье на это сразу сказал «нет» плюс ещё несколько фраз нелицеприятных выражений в адрес «союзничков» и что вопрос закрыт. Опять бросят французов на острие атаки, а лавры победы себе присвоят, в случае же неудачи свалят всё на них же. А то и во все бросят в беде, с англичан станется. Доверия к ним уже не было. Лучше самим, самостоятельно, чем иметь дело с таким союзником. И французы могли себе это позволить, ни в чём не зависит от британцев. А вот Альфонсо Ферреро Ламармора и Осман-паша командующие сардинцами и турками не могли себе позволить быть такими категоричными как генерал Пелисье в адрес британцев, хотя им время от времени очень хотелось и как к союзникам они уже особого пиетета и доверия к англичанам не питали. Но, было «но». Их армии снабжались через Балаклаву, главный пункт снабжения англичан и в придачу почти полностью их транспортным флотом. Против такого ничего такого себе позволить не сможешь. Сразу возьмут за горло по снабжению. Выход был ясен, дать британцам, что они скорее требуют, чем настойчиво просят, поэтому на транспортах у Феодосии ждало своего часа два линейных батальона сардинцев и столько же турков. И когда стало понятно, что британский флот вновь не сумел сломить сопротивление русского берега, НЕ британские части десанта благодарили Всевышнего во всех его проявлениях, за то, что не надо будет высаживаться первыми, а именно так и было по плану англичан. Им не надо будет высаживаться вообще на русский берег, где их точно ждали злобные русские. Этого облегчения на лицах сардинских офицерах и солдат не понимали испанцы, поляки и немцы чьи роты были в составе сардинских батальонов. И это их веселило. Возникло несколько перепалок. Хвастливое дурачьё, не имевшее ещё дело с русскими в бою. Сардинцам же очень запомнился бой за Гасфортову гору, русские обстрелы и атаки в Севастополе. И Вседержитель был сегодня на их стороне и за русских артиллеристов, чей точный огонь, выучка, боевой настрой повысили шансы многих сардинцев и турков уцелеть в этой войне. Хотя человек предполагает, а Бог располагает. А вот во французскую операцию Альфонсо Ферреро Ламармора решил вложиться силами и средствами основательно. Два батальона берсальеров, линейный, полуэскадрон, полурота сапёров, батарея в шесть орудий, 2 880 человек. Командовать этим отдельным отрядом был поставлен командир берсальеров, подполковник Ди Сан Пьетро. «Французские» турки по воли их новых покровителей выставили три полнокровных батальона и четыре пушки, две с половиной тысячи штыков с хвостиком. Привлеченные сардинцы и турки были уже обстрелянными, что было несомненным плюсом для будущей операции. Берсальеры, отобранные откормленные турки, ретивые поляки — это хорошо, но, ядром сил десанта были без сомнения конечно французы. Линейная пехота, естественно зуавы, конница, полевая артиллерия, сапёры, всего 5 380 человек. Все до одного уже обстрелянные бойцы и ветераны этой войны. И к этому ещё 350 штыков добровольцев, сорвиголов, набранных со всей осадной армии. Их было в разы больше, многие устали сидеть в земле, под землёй из-за русских стрелков, обстрелов, хотелось живого, большого дела, а не прозябания в траншеях, в ожидании своей пули, бомбы или холеры, но, лично генерал Пелисье запретил брать всех рвущихся попасть в десант. Они нужны ему были здесь в Севастополе и Федюхиных высотах. От русских он теперь ожидал всего чего угодно, даже большого наступления против Осадной армии и Обсервационного корпуса. Французы, сардинцы, турки, поляки всё это дало в сумме 11 733 человека. Для красивого числа добавили роту добровольцев моряков и вышло ровно 12 тысяч десанта. Командующим десантными силами без возражений со стороны сардинцев и турков был назначен французский губернатор Севастополя бригадный генерал Франсуа-Ашиль Базен. Немалая сила оказалась в его руках, если учитывать, что она будет подкреплена сотнями морскими орудиями, крепкими бортами и даже непробиваемыми. А также большим желанием добиться наконец-то большого успеха над русскими, отыграться за полученные поражения, причём не только от русских и всё-таки переменить ход войны в пользу Франции. Именно Франции, только Франции. Никаких англичан, сардинцев, турков. И это было главной задачей операции, адмирал Арма́н Жозéф Брюа́ прекрасно об этом знал сам и без раздражающих назидательных телеграмм из Парижа, не дуралей же он какой-то. В политике он разбирался не хуже советчиков из Парижа, школу губернаторства в заморских владениях он прошёл хорошую. «Крысы штатско — кабинетные», так моряк Брюа, наиболее мягко их называл про себя, читая их сообщения.

Союзный франко-сардино-турецкий флот с возбужденными командами после наконец-то успешного боя отходил от Евпатории. Медленно, очень медленно, бронеутюги, которые должны были принести долгожданную победу, были очень неторопливы и стали цепями, гирями на ногах достаточно быстроногих отрядов. После Евпатории даже в воздухе ощущалось, что все рвались в новый бой, хотелось ещё боя, успеха. Вкусить вновь уже забытый вкус победы! И адмирал Брюа сам распаленный успешным боем, видя духовный подъём, задор офицеров своего штаба, флагмана, его матросов принял решение сходить быстроходами к Одессе. Поприветствовать её салютами из французских орудий, да, так, чтоб запомнилось покрепче. Император наконец-то после поражений перестал играться в цивилизованность и снял свой запрет на обстрел Одессы. Франции был нужен успех, как тут может быть цивилизованная война? Когда тебя бьют, кто был определён как варвары, в люди как минимум второго сорта, как хорошо организованные и вооружённые ... дикари. Как оказалось, чрезвычайно хорошо организованные и вооружённые дикари. Какая теперь против них цивилизованная война может быть!!!??? Чушь, ерунда, мягкотелость!!! Теперь Одесса должна была сполна ответить за неудачи французов в этой войне. И французам было чем спросить с ней. Реально было.

Девять!!! Девять!!! Девять винтовых линейных кораблей имел под своим командованием адмирал Арма́н Жозéф Брюа́ — «Ulm», " Wagram" , «Jean Bart», «Fleurus», «Navarin», «Prince Jerome», «Charlemagne» и «Napoleon». Всего в Крыму к середине сентября французы собрали девять винтовых линейных кораблей. Самым маленьким из них был «Jean Bart», всего 4070 тонн и 76-ть орудий, у остальных 80-ть или 82 орудия. Самым большим был «Napoleon», 5120 тонн и 90-то орудий. Он же стал флагманом. «Charlemagne» самый не быстрым, 9,5 узлов. Что для его союзников турецких пароходофрегатов было быстро. Калибры орудий у линкоров были им под стать, пексановские, как и борта, большие, толстые и прочные. Девятым был 108-ми пушечный «Montebello», но его паровая машина в 140 лошадиных сил не позволяла ему встать в один ряд с другим линкорами «переделками», которые благодаря опыту, полученному на «Montebello» уже более чем в два раза, были быстрее его. Шедевр же Станисласа-Анри-Лорана Дюпюи де Лома, восходящей звезды судостроения Франции, краса и гордость возрождающего флота Франции, «Napoleon», спроектированный с нуля как быстроходный линейный корабль был в быстрее в ... три раза! 12,24 узла!!! На данный момент самый быстрый паровой линейный корабль в мире! Быстрее, чем его союзники-соперники британцы. Их «Agamemnon», тоже чистый паровой линкор, не переделка, был меньше француза по тоннажу и на узел медленнее. А скорость в бою крайне важна. По проекту «Наполеона» было заложено и уже строилось ещё ... восемь кораблей. Восемь!!! Франция смело замахнулась на создание флота способного соперничать с Роял Нави. Тем более битого сейчас как заявлялось британцами «не морскими» русскими. Собирались винтовые линейные корабли под триколором в Камьеше на протяжении июля, августа и сентября. Чтоб не гонять их на ремонт через три моря, два пролива в Тулон и обратно, из Франции в Стамбул, Гемлик, Измит, главные центры судостроения на Мраморном море завезли оборудование, материалы, инженеров, рабочих, привлекали и местные кадры. Турки этому были очень рады, появилась такая возможность познакомиться с передовыми технология в судостроении и судоремонте, ещё и за НЕ свой счёт. В кои веки им даже платят, а не они. Тем более что былое морское могущество Османской империи благодаря усилиям их нынешних союзников и прежде всего русских осталось в истории и на дне морей окружающих империю османов. Поэтому когда пришёл на ремонт французский «Navarin» турки испытывали двоякое чувство. Хотя конечно французские красавцы линкоры вызывали у моряков и корабелов одновременно зависть и восхищение. А ведь сотрудничество турков и французов в области военного кораблестроения было не ново. Как пример, братья Брюн де Сен-Катерин, Брюн де Сент-Ипполит. В течение семи лет он вместе со своим младшим братом кораблестроителем, который приехал в Турцию в 1795 году, построили на турецких верфях 22 военных судна, в том числе линейные корабли «Selimiye» (1797 год), «Fethiye» (1798 год) и 118-пушечный «Mesudiye» (вошёл в строй в 1800 году), а также самый быстроходный парусный 80-пушечный линейный корабль турецкого флота «Седель-Бахр». А дальше с ними случилась очень интересная история. Российский император Павел I, который был осведомлён адмиралом Ф. Ф. Ушаковым и французом на русской службе адмиралом И. И. Траверсе об успешной деятельности братьев-кораблестроителей, поручил российскому послу в Турции В. С. Томаре предложить братьям-кораблестроителям перейти на службу в Россию. И 16 января 1799 года было принято высочайшее повеление о приёме Брюна де Сен-Катерина и его брата на русскую службу. Братья в документах Адмиралтейств-коллегии часто именовались Лебрюн старший и младший. И оба брата до самой своей кончины служили России, строили корабли и похоронены братья в России. Об этой истории адмирал Брюа знал. Все линейные корабли кроме «Montebello» и «Fleurus» сходили к туркам и привели себя в порядок. На первый не тратить силы и средства обошлись ремонтом собственными силами в Камьеше, а второй корабль самым новых из девяти. Он только в январе прошёл ходовые испытания и был из всех, новобранцем в этой войне. Когда все девять линкоров собрались в Камьеше, туда зачастили британские моряки в больших чинах, виду они не подавали, но, такое количество винтовых французских линейных кораблей, сведённых в одном месте их, точно не радовало. Хотя вроде как союзники, должны быть рады такому росту сил союзного флота. Блеск позолоты Роял Нави в этой войне начиная с Керчи и так изрядно поблек, а французские паровые линкоры и сразу девять, как воплощение военно-морской мощи Франции давало немалый повод думать остальным союзникам, американцам, испанцам, чьи военные наблюдатели были в Крыму и даже этому экзотическому Лопесу, из Парагвая или Уругвая, «а не фальшивка ли уже этот самый Роял Нави, как самый сильный и лучший флот в мире?» И в довесок к французским линкорам были ещё русские рейдеры и их десанты на сам Остров и Ирландию. Если турки почти сразу дали согласие на своё участие в операции французского флота ещё до Свеаборга, то Сардиния после того когда в Крым пришёл после ремонта из Стамбула французский седьмой линкор.

И вот восемь французских паровых линейных кораблей, два корвета, два шлюпа, турецкие фрегат и четыре пароходофрегата, сардинский фрегат и два пароходофрегата под тем же флагом. Получив сигнал с флагмана союзного флота: «Следовать за мной. Идём на Одессу», одновременно густо и даже как-то весело задымили, завращали винтами, колесами, подняли паруса. Выстроились в отрядные кильватерные колоны и набирая ход стали уходить от остальной части флота. Во главе, которого теперь горделиво возвышался бортами и мачтами «Montebello»,особенно он сильно контрастировал с плавучими батареями, бронеутюгами «Лавэ», «Тоннант» и «Девастасьон». Самый многопушечный и медленный линкор французов повёл оставшуюся часть к Кинбурну. К одинокой русской крепости на Кинбурнской косе, взятие которой открывало путь в Днепровский лиман, к Николаеву, к речному порту недалеко от Каховки от которого идёт линия снабжения в Крым, в Севастополь. Линия снабжения по которой день и ночь шёл только усиливающийся поток всего того что ухудшало и без того невесёлое положение союзной армии большой Европы в Крыму в войне с Россией. И этот ход дел союзный флот и десант должен был изменить. И без британцев и не для их пользы. А пока, особенно если смотреть сверху, десятки красивых кораблей, красиво шли в сторону красивого приморского города, жемчужины черноморского побережья России — Одессы. Красиво шли, что получить красивую победу, разрушив красивый город. Жители этого города, умеющие как никто другой красиво говорить и жить, были явно не «за» это. Очень не «за». Поэтому в красавице Одессе красиво готовились отбить новое нападение.

Осман-паша, вице-адмирал турецкого флота, настоящий моряк, гроза нерадивых матросов и офицеров уже второй год пребывал в русском плену. Да, это он проиграл Нахимову Синопское сражение. Был в нём ранен и предан … своими же матросами флагмана "Ауни-Аллах". Корабль с сильными повреждениями, выбросило на берег и когда стало окончательно понятно, что турецкому флоту в Синопе конец. То после приказа Осман-паши снять флаг и перенести его на любое другое турецкое судно, которое еще продолжало сражаться. Его же матросы бросили Осман-пашу на палубу, избивали его ногами, плевали в лицо. Сорвали с флотоводца подаренную самим султаном шубу. После чего стянули с адмирала шелковые штаны-шальвары и золотые перстни на руках вместе с кожей. Забрали ключи от каюты командира и выбросили его за борт. Полураздетого и полуживого Осман-пашу вытащил из воды русский мичман Панютин. После чего он доставил пленного турецкого адмирала на линейный корабль "Императрица Мария". Там адмирал Осман-паша признал свое поражение и вручил победителям свой боевой палаш. Но он не сдался сам, а был предан, ограблен и брошен на погибель своими же матросами. И уже год и десять месяцев находился в плену у русских, а именно в Одессе. Относились к нему уважительно, всего у него было в достатке и даже больше. Первое время он был сосредоточение внимания местной публики. Ещё бы пленный турецкий адмирал! Это его раздражало он чувствовал себя диковинкой, на рынке которую показывают за деньги зевакам, а его показывали бесплатно. Потом интерес к нему спал и он стал обычным пленным турецким адмиралом. Война шла и её ход радовал Осман-пашу. Вступление в войну против России Англии и Франции, их победа на Альме, взятие Севастополя в осаду и блокирования там его обидчика, русского флота, это всё предвещало для него скорое возвращение домой. В победившую наконец-то Россию, Османскую империю, пусть и с помощью европейских союзников. Но, взять быстрым штурмом Севастополь не получилось, началась его осада по всем правилам. Поражения России при Балаклаве, Инкермане конечно доставляли ему немалое удовольствие, а после победы османской армии в Евпатории он не скрывал своей радости. Турки сами побили русских! Новость о смерти русского царя, Николая Первого, этого одновременно гонителя и спасителя османской державы, тоже была приятна. Казалось теперь ещё немного и союзники дожмут, заставят Россию сдаться, принять их условия. И Турция получит такую тяжелую и нужную ей победу над доселе непобедимой для неё Россией. Надо просто верить в этом, молить об этом Всевышнего и ждать. Так Осман-паша и делал.

Этот день он запомнил навсегда. Начался он для него как обычно, встал после сна, умылся, совершил намаз, позавтракал, прогулка. Ему нравилась Одесса, большой, красивый приморский город, удобный порт, приветливые, не злые жители. Он любил выходить на берег моря там, где было мало людей и подолгу смотрел на море, слушал его, дышал им. Он моряк, моряк, который уже так долго жил на берегу, чужом берегу. Осман-паша скучал по морю, флоту, службе, родине. И вот когда он возвращался с прогулки вдруг по всей Одессе ударили в колокола, люди вышли на улицы и все они говорили много и радостно. Он уже неплохо понимал по –русски. Хотя русский язык одесситов и тех офицеров и штатских, которые с ним общались был весьма разный. Из разговоров, в которых очень часто говорили слова «победа», «Керчь», «царь», «император», «наконец-то», он понял, что союзный десант под Керчью сокрушительно разгромлен русскими войсками во главе которых был сам царь, флот союзников тоже потерпел серьёзное поражение. От таких новостей он очень расстроился, значение Керчи и контроль над Азовским море для будущей победы над Россией он прекрасно понимал. Причём ещё до войны с ней, когда не раз работал с картами Чёрного моря, Крыма. Неприятное поражение от нового русского императора, но, одна победа не могла взять и вот так изменить ход войны, против четырёх противников, двое из которых Англия и Франция, он считал России всё равно не устоять. Поэтому продолжил верить в победу над Россией, молиться и ждать. И дождался. Когда ему сообщили о разгроме и пленении в Евпатории турецкой армии, Осман-паше стало плохо и весь остаток дня он провёл в постели. Его вера в победу над Россией пошатнулась, но, не ушла. Хотя с новыми вестями о победах России она становилась всё слабей. И когда ему прочитали из газет о разгроме англо-французского флота у Свеаборга и Наргена, позже о русских рейдерах и каперах, восстании в Ирландии против англичан, победа над Россией для него превратилась в парусник, который уходит за горизонт и его уже вряд ли возможно догнать. Воистину Аллах наказывает кичливых гордецов, в данном случае англичан и французов.

Хотя он даже был несколько доволен тем, что русские разбили флот британцев на Балтике. Их наглость, высокомерие и даже презрение он был вынужден терпеть не раз во вынуждено общаясь с ними. В том числе и от мушавира-паши Адольфуса Слейда. И это от тех, которые когда-то в сравнении с великой Османской империей смотрелись карликом. Когда-то. А сейчас османы по сути на побегушках у европейцев. И вот теперь русские своими победами сбили с англичан и французов их спесь превосходства над турками. Уравняли, можно сказать. Наваринское сражение он помнил отлично, в нём он командовал бригом … египетским. Ещё тогда вкусил горечь поражения от русских, англичан, французов. Союзников против турецко-египетского флота. И вот теперь разгром англо-французского флота, союзников Турции только теперь против русских. Осман-паша с огромным интересом изучил всё, что писали русские о сражениях у Свеаборга и Наргена, а писали они много и весьма подробно. И о Аллах ! Оказалось, что в сравнении с его болью и позором до конца дней, Синопом, поражения на Балтике по потерям в кораблях и людях был очень не в пользу ранее непобедимых англичан и французов.

Их Свеаборг, Нарген - два парусных линейных корабля, два винтовых фрегата, четыре больших винтовых блокшипа, корвет, два пароходофрегата, пять пароходов, четыре судна особой постройки, двадцать пять канонерских лодок и бомбардирских судов!!! При этом линейные корабли, пароходофрегат, два особых судна, три канонерских лодки и две бомбарды русскими взяты трофеями. К этому добавляется уничтоженный французский винтовой линейный корабль и четыре канонерских лодки. Тысячи убитых, без вести пропавших, ещё тысячи раненных и пленных.

Его Синоп - семь фрегатов, три корвета, пароход, два вооружённых транспорта, два купеческих брига, четыре береговые батареи. Около трёх тысяч убитых раненых и более двухсот пленных. Но он бился фрегатами против шести линейных кораблей!!! А у англичан было против Свеаборга десять таковых. Десять!!! Восемь из них винтовые и ещё два французских тоже винтовых. Лучших линейных кораблей в мире. И это, не считая винтовых многопушечных блокшипов, фрегатов, корветов, пароходов, десятки канонерских лодок, бомбардирских кораблей. Осман-паша очень внимательно изучал русские газеты, которые к его удовольствию подробно давали расклад сил. Так кто же из них неудачник, неумёха, бездарность? Дандас или он Осман-паша? Особенно если учесть, что Данданс имел линейные корабли боеспособными, но, ушёл от боя с русским флотом, хотя даже после понесённых потерь имел над ним преимущество в кораблях и артиллерии. Так кто же из них неудачник, неумёха, бездарность … и трус?!

Но, даже такими образом восстановленная справедливость и честное имя Осман-паши как адмирала, мало его радовало. Россия после Свеаборга получала вновь в свои руки Балтику, а что такое морская торговля военный моряк отлично знал и как она может помочь России в войне, которую она теперь по сути выигрывала. Отрицать это, надо было быть дураком в разных вариантах. А дураком Осман-паша не был и это было справедливо по отношению к нему. И Россия войну выигрывала по количеству одержанных побед с весны и их влиянию на общих ход войны. Выигрывала … но не выиграла. Севастополь был в осаде, на Чёрном море господствовал союзный флот. И он был уверен, что англичане и французы даже после поражений не оставят желания предпринять попытку изменить ход войны в свою пользу, улучшить своё положение для дальнейшей войны или переговоров о мире. Как человек служивший великой хоть и ослабевшей империи он это отлично понимал, две самые сильные державы в мире не могут взять и вот так просто признать своё поражение в войне, которую они выигрывали. Это им дорого обойдётся сразу и потом в будущем. Осман-паша был образованным человеком и хорошо знал историю … Османской империи. Ин ша Аллах !!!

А новый русский царь, Александр, Осман-пашу одновременно настораживал, нет, даже пугал и вызывал уважение. За несколько месяцев смочь так переломить ход неудачной войны с самыми сильными державами в мире, при не дружелюбности и даже враждебности остальной Европы и отсутствии сильных союзников. А если б его отец, император Николай, умер на год раньше? Он бы наверно уже вернулся из плена. Только чего бы это стоило Турции? И чего будет стоить ей будущий мир с Россией? Если её европейские союзники не достигнут успехов и ещё получат от России поражения? А с таким царём это возможно. То расплачиваться за приемлемый для себя выход из войны с Россией они будут … Турцией. В этом Осман-паша, хоть и военный моряк, но, образованный человек, знающий историю Турции был уверен. Поэтому, когда в этот теплый сентябрьский день в городе пробили тревогу, он почти добежал до своего места на берегу и увидел военные корабли в море и было понятно, что это вновь пришёл к Одессе флот союзников. Восемь винтовых линейных кораблей, два винтовых фрегата, два таких же корвета, два шлюпа и шесть пароходофрегатов. Все союзники в этой войне против России … кроме англичан. Почему их нет? Причина? Но, сейчас об этом Осман-паша не готов был думать. Ведь сейчас у побежденного, взятого в плен турецкого адмирала возникли смешанные мысли и чувства, радость и даже гордость, … потому-то он увидел в трубу военные корабли под турецким флагом. Какие тут могут быть мысли об вызывающих у него злость англичанах? Они видел военные корабли под турецким флагом!!! И какие корабли! Большой винтовой фрегат и четыре пароходофрегата !!! У него от этого перехватило дыхание и даже побежали слезы. Слезы радости. Турецкий флот есть!!! И он здесь!!! Значит боеспособен! Машалла ! Хвала Аллаху!!!

Когда он через несколько минут успокоился, то радость сменилась тревогой. Ведь он сам видел, как готовилась Одесса к отражению возможной новой попытки её атаковать. С прошлым разом как говориться небо и земля. Тогда 22 апреля 1855 года город для обороны имел 32 полевых орудия, 10 единорогов и 6 мортир. Всего. Против линейных кораблей, пароходофрегатов. Тем не менее и корабли союзной эскадры оказались под огнём. Бой начался в 06:30 и длился до пяти часов по полудню. У русских выбыло из строя до 250 нижних чинов, часть города, прилегающая к порту, была разрушена почти полностью, однако причалы порта, склады и, самое главное, русские и нейтральные коммерческие суда, находящиеся в момент атаки в гавани, были почти полностью уничтожены. У союзников повреждено в ходе боя было четыре фрегата, которые для починки отведены были в Варну. Обстрел союзники кстати затеяли в Страстную Субботу, не приняв во внимание этот большой христианский праздник. Хотя Осман-паша помнил, какой был спор между Россией и Францией из-за Святой Земли перед войной, который якобы и стал причинной для вступления в войну Франции. Но, адмирал турецкого флота был образованным и умным человеком. Вот такие французы были христиане. Решили повоевать с христианами накануне Пасхи.

Героем этого сражения стал 21-летний выпускник кадетского корпуса прапорщик Александр Щёголева, который командовал четырёхорудийной батареей №6 расположенной на оконечности Практического Мола. Он первый начал бой с союзным флотом, успешно отстреливался и успел зажечь французский фрегат «Vauban» — которому пришлось прекратить обстрел, выйти из строя и заняться тушением пожара. Батарея Щёголева замолчала только к часу пополудни, закончились уже не раз подвозимые боеприпасы, батарея была разбита ответным огнём, начался сильный пожар, был сильный взрыв. Геройский прапорщик, оглохший от беспрестанной стрельбы, в пороховой гари, построив личный состав непобежденной батареи с барабанным боем вывел её на батарею №5-ть, согласно приказу. Предпринятая попытка сделать высадку на шлюпках в районе Пересыпи была отражена картечью полевых орудий, однако никто из нападавших не пострадал. Осман-паша от такого исхода атаки союзного флота испытал немало разочарование. Явиться с такой морской силой к приморскому городу, не морской крепости с наспех созданной береговой обороной и достичь такого недостойного результата. Уж он то точно знал, что такое настоящий морской бой и бой флота с берегом. А 30 апреля вдобавок британский пароходофрегат «Тигр» из блокирующего отряда кораблей стал добычей русский охотников. Он утром, при густом тумане, в 6 верстах от Одессы, под крутым берегом Малого Фонтана, сел на мель. Сняться с мели сам он не смог. Его быстро обнаружили и примчавшийся русский отряд с полевыми орудия обстрелом принудил его спустить вымпел и поднять белый флаг. Хотя «Тигр» был с клыками, шестнадцать корабельных орудий. Команда более двухсот человек. Ненадолго же хватило англичан. Пленных было 225 человек — 24 офицера и 201 матрос. Больше чем у него в Синопе! Он их видел в Одессе, где они были в плену и стали на время, как и он достопримечательностью Одессы. К англичанам кстати относились с большим вниманием и уважением чем к нему, приглашали в дома, удобно расселили, часто посещали их и высокие чины, и сам губернатор. Умершего от ран командира «Тигра» хоронили его торжественно, приехала его уже вдова. Потом англичан отправили в глубь России и … отпустили домой!!! А его продолжали держать в плену. Русские очень хотели заполучить такой ценный трофей как британский военный корабль, но, снять его с мели тоже не смогли. На следующий день британский корабль уничтожили огнём своих пушек подошедшие на выручку два других корабля союзников — французские «Vesuvius» и «Niger». Был и артиллерийский бой между ними и русскими батареями. Одесса и так не сильно напуганная обстрелом от такого дела была в восторге. Тем более выяснилось, что «Тигр» до войны был одной из яхт королевы Виктории. На улицах несколько дней только об этом и говорили. А молодой офицер, Александр Петрович Щёголев, был награждён самой высокой русской боевой наградой, Георгиевским крестом и как рассказывали ему лично написал наследник Александр Николаевич, нынешней русский император. Надо было признать они были друг другу под стать. После апрельских событий 1854 года Одесса вновь превратилась в мирный приморский город. А пушки с разбитого взрывом «Тигра» русские забрать всё-таки, как и паровую машину, с помощью водолазов. Что у Осман-паши вызвало не поддельное восхищение. Русские кафиры умели удивлять. Береговую оборону после этого русские конечно значительно укрепили, к осени 1854 года было построено 12-ть батарей. Но, в июне 1855 года, больше года после событий, Одесса и её берега вновь зашумели строительными работами, голосами солдат, отрядами ополчения, среди которых как отметил для себя Осман-паша необычно много иудеев. Русские начали рьяно перестраивать и укреплять береговую оборону Одессы. Справедливо думая, что после поражения у Керчи союзники захотят в ответ добиться успеха вновь у Одессы. Именно поэтому он с тревогой смотрел на то как приближаются с намерением атаковать Одессу отряды кораблей под турецкими и сардинским флагами. Он точно знал, что на береговых батареях их ждут под сотню орудий, среди которых 24-х фунтовые были самые маленькие. Русские по морю доставили десятки тяжелых орудий, орудия с английского «Тигра» 96-ти фунтовые и 36-ти тоже были установлены на береговых батареях. Часть орудийных расчётов прибыли из Севастополя, после Свеаборга батареи регулярно грохотали учебными стрельбами. Пороха русские не жалели. Он сам видел, как в предпоследних учениях были быстро потоплены с берега, пущенные самоходом старые торговые парусники, под радостные крики собравшийся поглазеть на такое зрелище публики. На батареях установили вышки, соединили их телеграфом оптическим и даже электрическим. В одесском порту стояло шесть винтовых канонерских лодок, которые часто дымили на рейде трубами и учебными стрельбами. Откуда обо всём этом знал Осман-паша, адмирал турецкого флота? Ему любезно показал две батареи приставленный к нему офицер, его и ещё нескольких он учил турецкому и египетскому языку и отвечал на их расспросы о странах, морях, портах, верфях, флоте, людях. Ещё он общался с несколькими иностранными журналистами, которые его расспрашивали о Синопском бое, как он попал в плен, отношение к нему, условия содержания. Снимали его на дагерротип. Он хотел отказаться от всего этого понимая, что это не пойдёт на пользу его родине, но, в ответ на это, смотря на него холодными серо-голубыми глазами офицер объяснил, что если он поступит так, то будет вынуждено рассмотрен вопрос об изменении его места и условий нахождения в плену и что это приведёт к трудностям с отправкой и получением писем и посылок из Турции. «Сибирь !!!»,- подумал тогда Осман-паша. Он был уже почти стар, да и рана время от времени давала о себя знать. А он очень хотел вернуться домой и к Одессе уже привык. Поэтому он лично видел русские пудовые единороги, двухпудовые мортиры на батареях и как слаженно действуют их расчёты по команде своих командиров. Было от чего тревожиться пленному турецкому адмиралу видя, как уверенно и красиво, правда все-же не очень твердо держа строй кильватера шли в бой корабли под военно-морским флагом Османской империи. Но, что он мог сделать!!! Здесь в плену у русских!!! Только надеяться на милость Всевышнего по отношению к своим верным муслимам. Ин ша Аллах!!! В это время первые выстрелы боя уже прозвучали.

Наблюдаемый бой турецкому адмиралу понравился, хотя союзный флот его … проиграл. Первыми в атаку против русского берега пошли отряды сардинцев и турок. В 8 часов 17 минут по местному времени открыли огонь по известным им батареям и городу. Русские вели поначалу ответный огонь как рассеяно, неуверенно, толи так было задумано у них, толи так получалось. Накрытия были, попаданий Осман-паша не заметил. Турко-сардинцев это подбодрило и на второй заход они подошли ближе к берегу усилив огонь. Несколько снарядов Осман-паша даже услышал над своей головой и затем несколько взрывов в городе. Но, с места не сдвинулся, продолжил оставаться свидетелем очередного противостояния русского берега с союзным флотом. В ходе, которого русские уже добились явных попаданий. Он даже тихо вскрикнул и всплеснул руками, когда взрывом бомбы у турецкого фрегата отсекло бизань мачту выше марса и она удачно для корабля, из-за большого хода, не повредив его упала в море. Может и вправду Аллах услышал его молитвы? А вот сардинскому пароходофрегату так не повезло тоже сбитая бизань-мачта решила упасть на соседку грот-мачту, из-за этого они уже обломками упали на палубу. Нанеся тем самым серьёзные повреждения рангоуту и палубе сардинца. Но, это были мелочи в сравнении со вторым пароходофрегатом под тем же флагом. Крупная бомба пробив кожух колеса взрывом разбила, разрушила само колесо. Корабль как запущенный в круг топач закрутился на месте. «Вот он недостаток колесных пароходов для морского боя с сильным и умелым противником»,- отметил Осман-паша. Меньше через минуту после этого русские запустили вверх три ракеты, огонь ведущих стрельбу по другим кораблям стих и уже через несколько минут Осман –паша увидел, как батареи, которым было удобней всего бить по кораблю –подранку, стали это делать. «Быстро же они перенесли огонь на него. Явно кто-то централизованно отдавал батареям приказы. Эх, мне бы так в Синопе»,- подумал он тогда. Что оставалось стреноженному сардинцу? Только погибнуть. Что он и сделал. Русские бомбы, ядра просто крушили его, разносили на куски, он горел в нескольких местах, были видны и слышны взрывы. Растущий дифферент на корму неумолимо затягивал гибнущий корабль в море на глазах у восторженного народа, облепившего набережную и берег. Люди кричали, свистели, бросали верх головные уборы. Показывали на прыгающих моряков с корабля в море. Довольным весельем провожая поверженного противника на морское дно. К горожанам добавилось русское «ура» с батарей. Одесса ликовала от первой одержанной победой в этом бою над союзным флотом. Но, турецко-франко-сардинский флот явно не хотел уступать несмотря на потери. Турки и сардинцы отошли к французским линейным кораблям, которые в свою очередь стали безошибочно для Осман-паши выказывать намерения вступить в бой, чтоб обрушить мощь своих бортовых залпов на вражеские батареи и уже далеко не мирный для них город. Французские корабли были такие же большие, как и русские, хотя архитектура кораблей отличалась, опытный взгляд моряка быстро находил различия. Русские линейные корабли Осман-паша хорошо рассмотрел, изучил вовремя Синопского сражения. Французские винтовые конечно были красавцы! Особенно флагман. Сразу было видно, что корабль строился для моря и войны. У Турции теперь наверно ой как не скоро вновь появится по-настоящему современный и сильный флот. Он его скорее всего уже не увидит. Ин ша Аллах!!!

Французская военно-морская мощь красиво и уверенно в виде восьми винтовых линейных кораблей пошла в бой, разрушить, разгромить, сжечь красивый русский город Одессу. Турецкий адмирал чуть языком не зацокал, когда видел стройный, почти безукоризненный кильватер французов уже с открытыми орудийными портами заходящий в атаку на приморский город у Чёрного моря. Осман-паша честно желал успеха французам, русские хорошо относились к нему в плену, но, они были его врагами, врагом его империи. Многовековыми врагами. Именно Россия в войнах 18-го и 19-го веков окончательно сокрушила военную мощь османской державы, став одной из причин то, что турки сейчас на побегушках у европейцев. Поэтому ему было не жаль красивой Одессы и даже себя если ему придётся принять смерть от союзного огня, но, мысли об этом отошли куда-то в сторону, его уже захватил азарт сражения, в котором он сам был на вражеском берегу, а его сердце на мостике французского флагмана. Который открыл огонь и за ним тотчас последовали остальные корабли. Море загрохотало канонадой. Русские немедленно ответили и как показалось Осман-паше вступивших в бой береговых батарей стало больше в сравнении с боем с участием турков и сардинцев. Кроме того, канонерские лодки русских сильно задымив стали выходить на позиции сближаясь с противников и открыв по нему огонь. Осман-паша дождался, когда одна из них даст залп и опытным глазом бывалого адмирала определил, что калибр установленных орудий не менее 36-ти фунтов, вполне корабельный калибр, способный нанести ощутимые повреждения и толстым бортам линейных кораблей. Тем более,что у русских канлодок было два орудия на нос и они были прикрыты чем-то вроде бруствера. Шесть на два, двенадцать, двенадцать тяжёлых пушек способных двигаться по акватории и выбирать себе цели. Русские кафиры умели удивлять.

Пороховым дымом заволокло берег, но из-за этого русские темп стрельбы не снижали, с этим им помогали вышки, расставленные на достаточно высоких берегах и система оповещения батарей. Поэтому он даже без трубы увидел, как флагман французов и другие корабли начали получать попадания, некоторые взрывы бомб были необычайно сильные. Из-за одного такого, флагман получил хороший пожар на шкафуте. Батареям и городу от французов тоже начало доставаться, если батареи были серьёзно укреплены и держали удар, то, из-за резкого роста прилётов, линейный корабли — это не фрегат по весу залпа, Одесса начала гореть сразу в нескольких местах. Но, всё это не мешало бою продолжаться. В ходе, которого концевому кораблю от пристрелявших русских батарей досталось особенно сильно, у него был пожар, заметные повреждения рангоута. «Да, - подумал Осман-паша, - с сильными береговыми батареями даже паровым линейным кораблям бороться трудно. Можно в ответ на получать столь пексановских бомб, чтоб и бой дальше продолжить не сможешь. Я бы на месте французов не стал продолжать, иначе и они могут получить свой Свеаборг». Так и поступили, получив одобрение Осман-паши, крики, свист, улюлюканье и «ура» со стороны Одессы французские корабли. Оценив мощь, возможности, настрой русских береговых батарей, союзный флот дымя не только трубами, но и пожарами отошёл на более чем три мили от берега, лёг в дрейф, видимо приводя себя в порядок. А русские видя это … не успокоились. Русские канлодки дав хороший ход пошли на сближение с явным намерением их атаковать. И через некоторое время Осман-паша услышал с моря орудийную стрельбу. Русские кафиры умели удивлять. Канонерские лодки вернулись через два часа под приветствия с берега и вышедших в акватории различных лодок, баркасов, шаланд. Конечно было понятно, что их, дерзких или наглых, отгонят от союзного флота и турецкий адмирал увидел на трёх из них следы от явных попаданий. Простояв в дрейфе ещё три часа союзный флот ушёл от Одессы. Сражение за неё он проиграл, но, Осман –паша был боем как военный моряк доволен. Османский отряд потерь в кораблях не имел, французскому адмиралу хватило ума и опыта даже имея восемь паровых линейных кораблей не втягиваться в бой с русскими батареями и канлодками с малыми шансами на успех, а ведь могли у русских быть ещё и мины. И не дав тем самым русским получить ещё одну большую победу. Будучи из-за этого в хорошем настроение, дома уже за чашкой кофе адмирал решил развлечь себя вопросом: «Куда теперь пойдёт союзный флот? Точно не в Феодосию. Анапу, Геленджик, Суджук-кале, Сухум-Кале или снова Керчь? Туда наверно англичане пошли раз их не было у Одессы». Ещё хорошая память ему быстро в голове расстелила карту Чёрного моря и военный моряк, адмирал на ней явно увидел те места куда скорее всего пойдёт союзный флот от Одессы. Кинбурн, Очаков, бывшие турецкие крепости, ключи к Днепровскому Лиману, Николаеву, Днепру. Он бы именно так и сделал. Взяв с собой ещё и десант. Наверняка судя по Одессе, русские и там подготовились к отражению нападения. Русские кафиры умели удивлять. А что теперь оставалось делать Осман-паше? Только ждать. Ждать, когда война закончиться, теперь правда ещё с большей вероятностью не так как он хотел. Зато вполне возможно быстрее и наконец-то сможет вернуться из русского плена домой. Ин ша Аллах !!!

Одесса в этот раз пострадала конечно сильней, хотя увод горожан по тревоге из возможной зоны попаданий уменьшил количество жертв среди штатских, созданные заранее пожарные дружины вполне успешно боролись с возникающими пожарами. Разрушений зданий, построек, людских потерь убитыми и ранеными, тоже было больше, на батареях, канлодках и среди штатских. Но, очередная попытка нападения с моря на красивый город Одессу, была успешна и вполне красиво отбита. Эта победа стала украшением истории города у Чёрного моря. Чудо техники и одна из причин успеха боя у Одессы, электрический телеграф, в течение несколько часов сообщил России, что её враги вновь биты и ушли от Одессы с потерями. Об этом уже на следующий день сообщила всероссийская газета «Известия», её корреспондент видел сражение своими глазами, вслед за ней и другие издания. Россия вновь ударила в колокола от Варшавы до Читы и радовалась новой победе, благодаря за это Вседержителя, не оставляющего Россию без своей помощи и за … нового царя, с которым она стала добиваться побед. Европа и мир тоже очень быстро узнали от России о новой победе России в этой войне. И как бы не старались французские газеты кричать до хрипоты о своей победе у Евпатории, все говорили о Феодосии и Одессе. О том, как русские вновь смогли отбить нападения лучших флотов мира на свои города и порты. Туркам и сардинцам это даже было в плюс, они из-за поражения союзного флота у Одессы, попали в число лучших флотов мира. Правда это вряд ли стало большим утешение для родных погибших моряков с сардинской «Конституции», а вот Камило Кавуру это точно добавило хлопот, на такие потери сардинское общество в борьбе за общеевропейские, человеческие ценности, защиты цивилизации и прогресса сардинское общество и простой народ явно не рассчитывали. Тем более, что при этом из нецивилизованной России через три дня после сражения пришёл поименный список спавшихся и спасённых сардинских моряков. Которые до конца войны и после неё успешно своими руками устраняли последствия бомбардировки Одессы и сделали много чего полезного для того, что это красивый город стал ещё красивей. Именно пленные сардинцы устанавливали трофейные английские орудия с 'Тигра' в виде памятника для будущих одесситов и таких как они, пришедших с войной к городу у Чёрного моря.

Адмирал Арма́н Жозéф Брюа́ боем союзной эскадры под его командованием с русской Одессой был конечно недоволен. Не таким ему виделся итог боя. От Одессы он ждал несомненно нечто большего чем от Евпатории в плане сопротивления, но, не такого которого получил в ответ на свой новый приход союзный флот. То, что русские батареи с неожиданно большими калибрами утопили сардинский корабль французский адмирал, особо не жалел, для это их и турков, и взяли. Снижать потери французов, как говориться «Ç'est la vie». Франция сильная, турки и сардинцы слабые, они подчиняются, Франция командует ими, распоряжается их жизнями. «Ç'est la vie». Но, в тоже время, подготовленная, сильная береговая оборона русской Одессы, тоже сумела повлиять на его решение … не продолжать бой после первого захода. Поступившие сведения о серьёзных повреждениях, 28-мь убитых и более семи десятков раненых на французских линейных кораблях после боя с батареями и безумными русскими канонерскими лодками. Особенно крепко досталось флагману, «Наполеону» и концевому, им был «Наварин». Такая вот получилась ухмылка Клио. Русские били по кораблю носящем название общей победы флотов Франции, Англии и России над турецко –египетским. И били точно, у «Наварина» было больше всего потерь среди французских кораблей. Потери и остановили разгоряченного боем Арма́на Жозéфа Брюа́ и желавшего его продолжения. Не для Одессы собирали и готовили красу и гордость французского флота. Он несмотря на бушующее в нём желание продолжить бой и разнести эту Одессу в щебень. Как опытный военный моряк понимал, что он сможет это сделать … но цена за это будет уже жизни сотни французских моряков и потери в кораблях. Русские показали свой настрой отстоять свою Одессу, так же как Севастополь, Керчь, Соловки, Свеаборг. А она не главная цель операции союзного флота под его командованием. Под его командованием, а значит и потери будут на нём и срыв операции в целом и в итоге поражение. «Ç'est la vie». Поэтому союзный флот под командованием французского адмирала уходил от очередного русского приморского города побитым и по-английски. Уходил холодно злым, настраиваясь на серьёзное сражение с русскими у Кинбурна и Днепровского лимана. Ведь в его составе был козырный козырь, небывалое ранее оружие против флота и морских крепостей … броненосные батареи. И добиться своего первого успеха французские броненосные батареи намеривались против Кинбурна. Пробив своими как выяснилось на испытаниях непробиваемыми бортами путь для союзного флота и десанта в Днепровский лиман, к Николаеву, в сам Днепр. Чтоб подвергнуть разгрому сердце военного судостроения России на Чёрном море и перерезать днепровскую пуповину, питающую живительными соками от большой России, Крым, Севастополь. Этот треклятый русский Севастополь, который французы стали называть в разговорах меж собою, «эхом 1812 года». Недобрым эхом.

Кинбурн, бывшая турецкая крепость, занятая русскими войсками под командование генерала Леонтьева первый раз ещё в 1736 году без боя, по достигнутому соглашению турки ушли «с ружьем и с пожитками», но без орудий, возвращенная после войны вновь туркам, только взорванная. Турки её восстановили. Место то ключевое. После победы России в русско-турецкой войне 1768-1774 годов Кинбурн уже отошёл к ней навсегда. 12 октября 1787 года непобедимый Суворов туркам это зарубил на их носу полным разгромом их десанта. Хотя сам был ранен и чуть был не убит или взят в плен в ходе турецкой атаки. Гренадер Шлиссельбургского полка Степан Новиков, сумел отстоять Суворова. А будущий генералиссимус, удержав Кинбурн пресёк попытку турок дойти до Херсона, где строились и ремонтировались корабли создаваемого Черноморского флота. Из пяти тысяч десанта, уцелело шестьсот человек. Среди убитых было два французских военных инженера. Так, что Кинбурн для французов как цель был не в новинку.

Раз так уже было и Россия вновь воюет на Чёрном море с могучими морскими державами, значит и Кинбурну быть вновь на передовой. Он как триста, двести, сто лет назад закрывал путь в Днепровский лиман, так это делает и сейчас во время Крымской. Ну не могли, не явится сюда противники России, место тут такое … стратегическое. Поэтому Кинбурн как крепость начал готовиться к ожидаемой встречи с непрошенными гостями. Вернее, не только крепость, а созданный указом императора 1 марта Днепролиманский укрепленный район. В него входили крепость Кинбурн, Кинбурнская коса, крепость Очаков, укрепления и артиллерийские батареи на Днепро-Бугском лимане в три эшелона для защиты Николаева, вновь укрепления и артиллерийские батареи уже на берегах и островах Днепра. Для этого в ход пошли даже орудия «времён Очакова и покорения Крыма» пудовые и 1\2 пудовые корабельные единороги обр.1780 и даже 1760 года. Для 1/2-пудового медного единорога обр. 1780 г. дальность стрельбы ядром при угле возвышения 12 составляла 2 095 метров, а бомбой при том же угле — 1 985 метров. При стрельбе из 1-пудового единорога обр. 1780 г. бомбой (вес заряда 3,07 кг) при угле возвышения 9,5 дальность составляла 1 867 метров, а при угле 15 – 2 706 метров. Только станки, для старых единорогов, которые помнили ещё бои с турками сделали новые и порох для зарядов с тех пор стал лучше. Так вновь призванные в строй для защиты Отечества орудия, стоящие на батареях Днепро-Бугского лимана на обеих его берегах с лихвой, перекрывали его своим огнём. Главное русло Днепра единороги тем более брали под прицел и именно там поставили две четырехорудийные батареи с 2-х пудовыми единорогами обр. 1760 года. Если учесть, что в Днепр смогут войти канлодки, шлюпы, авизо то через эти и другие русские батареи им было не пройти. Днепр, как и Николаев был закрыт для противника намертво. Ибо было установлено и сверхсовременное, уже доказавшее свою силу оружие для войны на воде … морские мины, в данном случае речные. Управляемые и неуправляемые. Капитан Михаил Матвеевич Боре́сков после Керчи здесь расставлял мины и обучал минному делу новоявленных минёров.

В августе он с частью из них поднявшись до Днепровских порогов, где с мая доблестно-ударным трудом от рассвета до заката работали ополченские батальоны продолжая начатые ещё в 1843 году работы по созданию судоходного канала, точнее 9-ти каналов через восемь порогов. Предполагалось сделать каналы шириной около 30 метров, с глубиной до 2 метров. Все каналы были сооружены под левым берегом и образуют искусственный, так называемый Новый ход фарватера. Не был оставлен вниманием, заботой сотен рабочих рук и Старый (казацкий) ход фарватера. Самый опытный минёр на это время в мире капитан Боресков со своими молодцами, взрывными работами, которые велись через гальванический поджиг мин или «кишок» набитый порохом, нанёс череду ощутимых ударов по многовековым врагам судоходства на нижнем Днепре, днепровским порогам. Особенно дело хорошо пошло, когда по Днепру с особой бережливостью доставили из Шосткинского порохового завода новый вид взрывчатки. Она рвала пороги как говориться от души. Михаил Матвеевич Боре́сков смотря на взрывы который производил … динамит так именовался новый порох или правильней было говорит по-новому, взрывчатое вещество. Поскольку это был уже точно не старый добрый чёрный порох, а нечто более могущественное. Видя действие динамита, он был более чем уверен, что им уже дай Бог, снаряжаются мины морские, сухопутные фугасы, бомбы и ракеты. И он очень хотел, чтоб динамита выделывали на пороховых заводах как можно больше. Помимо взрывных работ в бой с Днепровскими порогами вступили и землечерпальные суда. В России подобные машины на паровой тяге стали изготавливаться на Ижорском заводе ещё в 1811 году. От порогов до Ижоры было далеко, поэтому из неё взяли только чертежи, инженеров, мастеровых и рабочих и тех, кто уже работал на землечерпалках. Делали их для Днепра в Киеве, брянском арсенале, заводах Мальцова. В Киеве сами суда, в арсенале Брянска и у Мальцева паровые машины для парохода и самой землечерпальной машины, ковши, передаточные механизмы. Взрывные работы и землечерпалки очень сильно продвинули работы по преодолению многовековой преграды для судоходства по Днепру, грузопоток через Новый и Старый ход рос с каждой неделей. Некогда непокорные пороги сдавали свои позиции перед упорными усилиями тысяч рабочих рук и научно-техническим прогрессом.

По берегам двойного лимана и Днепра были расставлены силы полнокровной шестнадцатитысячной пехотной дивизии, по два полка там и там, с полевой артиллерией. Их усиливали по два полка казаков, по полку драгун и ополчения, которое в основном и строила эти укрепления, батареи, но, они были мало-мальски обучены и ведению боя. Силы обороны на суше усиливала Днепровская военная флотилия. В её составе были уже вкусившие успеха пароходы «Тамань» и «Эльборус». Это они по ночам доставляли в Одессу тяжелые орудия, боеприпасы к ним и много ещё чего другого нужного и полезного прибывшего по Днепру, из Николаева. Поговаривали что это предложил делать сам царь, называя это почему-то «днепровским экспрессом». Превратили в боевые корабли, взятые им трофеи, два морских парохода, которые переделали в приличные шестнадцати пушечные корветы. Мощности Николаевского адмиралтейства, благодаря радению незабвенного Михаила Петровича Лазарева это легко позволяли сделать. Орудия в 18-ть фунтов были у них самые маленькие. И коль был в составе Черноморского флота «Турок» который до 16 ноября 1853 года и взятия без боя русским пароходофрегатом «Бессарабия» недалеко от Керемпе у анатолийского берега был «Меджари-Теджаретом». То трофейный британский пароход стал «Бритом», французский «Франком» … под Андреевским флагом. Для того чтоб собрать флеш-рояль из затрофеенных союзников оставалось обзавестись «Сардинцем». Это можно было сделать, выбрав кандидата из взятых призов русскими рейдерами и каперами в Средиземном море.

Две дюжины винтовых канонерских лодок адмиралтейство освоило и стало строить можно сказать походя. Вышел николаевский вариант балтийских путиловок с паровыми машинами собранные в Брянском арсенале и Мальцовских заводах, они были мощнее исходных, да и качеством лучше. Шесть канлодок «николаевок» ушло в Одессу, остальные восемнадцать остались в Лимане, десять из них были вооружены двумя 68-ми фунтовыми орудия на носу и корме, которые были прикрыты бруствером из дубовых брусьев прикрытые сверху листами железа в дюйм и в два слоя. Получились можно сказать очень канонерские лодки. Четыре канлодки наоборот были и вооружены только «легкими» 24-х фунтовками, четыре орудия, которые могли одновременно вести огонь на любой борт. Они к удовольствию расчётов были с … щитами из толстых опять же дубовых досок, обитых полосами железа. Были на Николаевском адмиралтействе построены и самоходные броненосные плавбатареи, показавшие себя в бою у Керчи и Свеаборге. Вооружены они четырьмя 68-ми фунтовками. В Днепровской флотилии их было четыре, их двигали четыре «николаевки», но, не вооруженные. Но, больше всего моряков удивляли не бронеплавбатареи, а невиданными ими ранее суда похожие как говорили господа, офицеры на … черепаху, только морскую. Размером они были больше канлодок, очень низкобортные, с заостренным носом имеющий явно таран. С торчащей можно сказать из палубы трубой и что больше всего поражало, так это четырёхугольный каземат со стенами под наклоном, портами для орудий, открытый на корме и каземат был полностью покрыт … железом, "панцирем", как и палуба на носу. Такое чудо-юдо русский флот ещё не видывал. Но, на них был Андреевский флаг, значит они были боевыми кораблями в составе русского флота. Таких броненосных черепах в Днепровской флотилии были две. «Опыт» и «Эмпирия» были у них названия, говорили самим императором данные. Дополняли её состоящую из столь разных, но, настоящих боевых кораблей, вооружённые пароходы Дунайской флотилии, которые перегнали с Дуная в Лиман. Командовал Днепровской флотилией, отозванный с Балтики в конце июля вице-адмирал Николай Фёдорович Метлин. Лиман даже не Финский залив, винтовых линкоров и фрегатов здесь нет, но, на то она и флотилия. Для боевого морского офицера, вице –адмирала флотилия была всё-таки не по чину, поэтому с 15 августа Николай Фёдорович назначен «заведующим морской частью в Николаеве и николаевским военным губернатором с подчинением ему Дунайской флотилии" и отдан под его командование Днепролиманский укрепленный район. Нравилось это армейцам или нет, Метлин привёз приказ, подписанный императором, верховным главнокомандующим. Желающих выразить своё неудовольствие по крайне мере публично даже среди генералов не нашлось. Царь показал всем что нравом суров, быстр на расправу, поэтому приказ есть приказ. Был у Николая Фёдоровича Метлина перед убытием вновь на южный театр военных действий разговор один на один с императором.

- Понимаю ваши чувства, Николай Фёдорович, - после взаимных приветствий и приглашения сесть за стол, на котором была развёрнутая карта Днепровского лимана, начал разговор император. В свою очередь адмирал не без интереса рассматривал царя, которого видел впервые так близко. Они были весьма похожи с великим князем Константином Николаевичем,которого последнее время он видел часто. Заметив это, император немного улыбнулся и продолжил.

-Линейные корабли, фрегаты, корветы ещё и паровые. Возможность участия в большом морском бою с флотами самих англичан и французов. И вот оставить всё это и взамен получить … флотилию. Явный мезальянс! Но, Николай Фёдорович, флотилия … Днепровская! Именно она совместно с Очаковым и Кинбурном должна не пустить вражеский флот в Лиман и дальше, Николаев, Днепр, Херсон, - говорил император и одновременно водил по карте небольшой резной указкой из слоновьей кости или моржовой.

- Кому как не вам это сделать, дорогой мой, Николай Фёдорович. Это можно сказать было вашей вотчиной. Вы там знаете всё от А до Я. А винтовые линкоры, фрегаты, корветы, пароходофрегаты я вам там гарантирую. Только вражеские. Что вызвало у адмирала удивление. Император продолжал:

-Да, Николай Фёдорович, и даже многочисленный десант. Так, что будет отнюдь нелегче и значимей отражение нападения противника, чем здесь на Балтике. Закрытый Лиман для союзников — это вопрос бесперебойного снабжения Крыма и Севастополя. Даже более того, вопрос о нанесении серьёзного поражения союзникам в Крыму. Которое должно переломить ход войны в нашу пользу. Хотя это тайна где, но, если хорошо подумать, то тайны особой и нет. И тут император вопросительно посмотрел на Метлина. Он понял, что государь ждёт от него ответа.

-Ваше императорское высочество, разрешите предположить о чём идёт речь? Получив одобряющий кивок, сказал:

-Думаю о … Балаклаве … уверен … Балаклава.

- Отлично, господин вице-адмирал! Всё верно, Балаклава. Со второго раза довершить задуманное. Разгромить Обсервационный корпус союзников, закрыв, заняв Балаклаву, лишить англичан, сардинцев, турок удобного места снабжения. Оставить в руках союзников только то, что сейчас есть у французов. Посадив на один порт … французский, снабжаться всю армию союзников. После этого и его можно будет пусть и на время закрыть для транспортов союзников. А каким бывает Чёрное море осенью не мне вам рассказывать. И что бывает, когда десятки тысяч собранных в одном месте солдат не получают должного обеспечения. Они там … удрищутся! Но для этого Крымская армия и Черноморский флот должны отменно снабжаться всем необходимым через Керчь и по Днепру. Тем более, когда сейчас днём и ночью ведутся работы по строительству нормальной железной дороги до Севастополя от Днепра, - вещал император.

- И хочу вас уверить, что враг приложит очень большие усилия, что попасть в Лиман и войти в Днепр. Ему нужен не просто успех, а стратегический. И для этого он для нас подготовил неприятные сюрпризы, но, мы уже знаем об этом и в ответ приготовили свои, - даже как-то немного с азартом говорил это император.

- И сейчас, Николай Фёдорович, вы о тех и других узнаете лично от меня. И поймёте, что будет труднее, значимей и интересней чем здесь на Балтике. Готовы?

- Так точно, Ваше Императорское Величество! - встав отрапортовал вице-адмирал, у кого явно сменилось настроение в лучшую сторону, чем было в начале разговора. Император движение руки вновь его усадил за стол.

И после этого, Метлин Николай Фёдорович, из уст самого императора Александра Николаевича, узнал военные тайны о которых знали не более десяти человек во всей России на тот момент. О броненосных кораблях, броненосцах как их назвал император. Которые могут выдерживать попадания без особого ущерба для себя даже самых тяжёлых бомбовых орудий. И в ответ безнаказанно топить вражеские линейный корабли и сокрушать приморские крепости. И всё это благодаря паровой машине, винту и броне. Броненосцы в ближайшие годы станут владыками моря. Всё, время высокобортных красавцев с громадами парусов, многопушечных линейных кораблей прошло окончательно. Железо, сталь, пар и уголь пришли на смену дереву, парусам и ветру. Началось соревнование брони и снаряда.

-Броненосцы придут к нам, в уверенности, что нам о них неизвестно и противодействия против них у нас нет. Но, у вас помимо мин, Николай Фёдорович, будет чем их очень сильно, неприятно удивить. Если у них будет броня, значит её надо пробивать снарядами … бронебойными. И они уже нас есть и будут ещё. И орудия для них. И они будут у вас в руках. Таких орудий кстати в Свеаборге не будет. Там у Кинбурна вам придётся вести впервые в мировой истории бой береговых батарей против броненосцев. И может даже броненосцы против … броненосцев. Впервые в мировой истории, Николай Фёдорович, - говорил вице-адмиралу император. На вопросительный взгляд адмирала был ответ:

- Да, у вас тоже будут броненосцы и бронированные суда. Первые русские броненосцы, первые бронебойные снаряды, первый бой берег против броненосцев и броненосцы против броненосцев. В истории! По-моему, это просто замечательно и интересней, чем будет у Свеаборга. Не так ли Николай Фёдорович? - улыбаясь сказал император. - Вы будет просто пионером в истории морских сражений.

После этого император рассказал какие средства, силы и ресурсы будут даны Метлину для того что выполнил возложенную на него императором, Россией задачу. Дано и обещано ещё, было много. Крепости, флотилия, полки, снабжение, власть. Но, была возложена и ответственность, огромная, страшная. Днепр один из ключей к снабжению Крыма. И вице-адмирал Николай Фёдорович Метлин её на себя взял и заметил, что император, получив от него утвердительный ответ, как будто сам сбросил со своих широких плеч одну из гор, которые во множестве на них лежали. После этого он с императором прервался на обед и после него ещё более трёх часов провели над проработкой обороны Днепровского лимана. И цель была поставлена не просто отбиться, что уже несомненно успех, а нанести силам союзников очередное серьёзное поражение на суше и на море. Следующее утро Метлин уже встречал в вагоне поезда Петербург - Москва, оттуда в персональных дилижансах и дормезах в Харьков, далее в Екатеринослав, потом по Днепру он должен прибыть в Днепролиманский укреплённый район. И сделать так, что враг, сильный враг никаком образом не смог пробиться в Днепровский лиман.

Бой у Одессы адмирала Брюа, боевого офицера и человека умеющего в политику, серьёзно насторожил. Если русские так основательно подготовили береговую оборону Одессы, то надо думать тоже самое они сделали на Днепровском Лимане. Однозначно усилили крепости Кинбурн, Очаков, наверняка создали укрепления на самом Днепре, Буге, хотя разведка об этом не сном, ни духом, ни французская, ни расхваленная британская. Хотя тут и так понятно, что русские это сделали. Керчь, Белое море, Кронштадт, Свеаборг и наконец Одесса это подтверждают. И сделав всё это, русские не станут усиливать оборону Днепровского Лимана!? В это он конечно не верил, русские несомненно сделали это. И столь дерзко вступившие с ним в бой их винтовые канонерские лодки у Одессы, против флота! И ведь сумели нанести повреждения. Безумные храбрецы достойные зависти по-хорошему. Так эти канлодки в Одессе не с неба упали, их сделали в Николаеве. Поэтому в самом Лимане у русских точно есть силы флота. Вход в Лиман не такой и узкий, почти две мили, а вот фарватер узкий, а слева Очаков, справа батареи на Кинбурской косе, впереди русский флот, который как оказалось жив –живёхонек и там могут быть … проклятые мины!!! Поэтому несмотря на потери и полученные повреждения у союзного флота план сражения за Лиман и Кинбурн, адмирал Брюа менять не собирался.В Лиман пойдут турко-сардинцы, сардино-турки, ему было совершено на то что их там ждёт (а то, что их там ждут он мало сомневался) мягко скажем …насрать, как они там будут действовать, это как им будет угодно. Он им придаст четыре малых канонерских лодок … в арьергарде, чтоб потом не было разговоров, что союзники подставили под удар союзников. Негласный приказ командирам канонерских лодок, при серьёзном бое, с сюрпризами от русских, «немного пострелять и уходить», французский адмирал дал лично.

- Vous m'avez compris ? Laissez les autres grimper sur les canons et les мines en russe. Nous n'avons pas besoin d'un deuxième Kertch. (Вы меня поняли? Пусть другие лезут на русские пушки и мины.Второй Керчи нам не надо).

-Oui, mon amiral. Plus que. (Да мой адмирал. Более чем.). Таков был итог разговора адмирал с командирами канонерских лодок, где была поставлена боевая задача.

План же был не сложен, а значит эффективен. В первый день выверяется глубины у Кинбурна, возможно бьют по крепости с канлодок и бомбардирских судов … издалека. Прощупывает их, так сказать. Турко-сардинцы идут в Лиман, а там чёрт с ними. Высаживается подальше от крепости десант … в первую очередь сардинцев, турок и немного французов. Которые уйдут по косе на восток, дабы обнаружить там, вдруг готовые к удару русские войска. Или не обнаружить. Во второй день в игру вступает, козырная карта французского флота, arme miracle (чудо-оружие), непробиваемые броненосные батареи. Три вымпела сразу! Они подходят к крепости как можно ближе и подавляют её своей неуязвимостью и огнём 50-ти фунтовых орудий. Тем самым расчищая путь для десанта, в том числе и высаженных с утра во второй день чисто французских батальонов. Шлюпы, канонерские лодки, бомбардирские суда и прежде всего линейные корабли одновременно крушат, вдобавок к броненосным батареям, изничтожают, подавляют сопротивление крепости Кинбурн и последний, окончательно смертельный удар, по которой должен нанести десант. Всё успех, победа! Даже если войти в Лиман не получиться. Здесь вина турко-сардинцев, а не французов. Павший Кинбурн это победа Франции. Это главное!!! Но, вице-адмирал Арма́н Жозéф Брюа́ не был восторженным дуриком, который уповал бы только на броненосные батареи как на arme miracle. Война, неудачи, поражения в ней заставляют ... думать. Тех, кто на это был способен. А русские заставили это делать. Он и его штаб был способен думать, и думал. И надумал.

Первое, установить на броненосные батареи в дополнение к штатному вооружению, ещё две тяжелых мортиры на каждую и на линейные корабли по одной. Двенадцать тяжелых мортир это серьёзных приварок к имевшимся у них калибрам, тем более по навесной траектории.

Второе, к батареям придавались в качестве буксиров корветы. Причём корветы должны были быть готовы по сигналу дать ход и начать вытаскивать батарею из боя, не жалея своих машин. Буксирные канаты между корветами и батареями должны быть готовыми, сами батареи быть готовы дать самый полных ход.

Третье, линейные корабли тоже должны быть под полными парами и быть способны быстро расклепать якорные цепи и уйти из-под огня, если это потребуется или будет отдан на то приказ. Первое, второе, третье было сделало ДО Одессы.

Четвёртое, усилить на кораблях аварийные и пожарные команды, так же меры и средства по борьбе с пожарами. Это уже Одесса с попаданиями необычно мощными русскими бомбами подтолкнули Брюа отдать такое распоряжение. «Un averti en vaut deux», как говорят у французов.

Пятое, передать десанту для усиления пушки корабельных десантов с расчётами, но, только пушки.

И шестое, как казалось невозможное, недопустимое … но. Флот в случае перспектив явного поражения, должен был оставить десант, в том числе и свой на погибель, сдачу в плен. Ради того, что избежать собственного разгрома. Почему? Потому-что флот и армия. Набрать, вооружить и обучить даже пехотный полк проще и дешевле, чем построить, вооружить линейный корабль и обучить команду для него. Во такое «C'est la vie».

Этот последний пункт вице-адмирал Брюа внёс в свой план тоже уже после Одессы. Уж больно она его разволновала и насторожила в преддверии сражения за Кинбурн и Лиман. Русские заставляли начинать ещё сильней думать в этой войне, а не надеется на сведенное уже почти на нет военно-техническое, материальное, политическое, дипломатическое превосходство. И тем более моральное. Русские варвары, коими они были объявлены на весь мир (он сам листал книгу-альбом Гюстава Доре, «Histoire pittoresque dramatique et caricaturale de la Sainte Russie, d'après les chroniqueurs et historiens Nestor Nikan Sylvestre Karamsin Ségur etc.(«Живописная, драматическая и карикатурная история Святой Руси на основании текстов хроникеров и историков Нестора, Сильвестра, Карамзина, Сегюраи т. д. в 500 рисунках с комментариями»), это было забавно и смешно … было. Теперь поданные обществу как смешные варвары русские, бьют на суше и море цивилизованных европейцев и если что, самых сильных в мире, французов и британцев. Если об этом узнают на Таити, Маркизских островах, Мартиники где он был до этой войны губернатором, то у аборигенов несмотря на их дикость возникнут вопросы к французским властям: «А вы вправду так сильны как рассказываете нам? И из-за этого мы признали вашу власть над собой». Про Алжир в этом случае лучше вообще помолчать. А русские судя по их, точно их действиям в Ирландии и Шотландии, могут подобное сделать (упаси Всевышний) в … Алжире. Для того, чтоб подобное не случалось, войны надо выигрывать, хотя бы в газетах. Да, адмирал Брюа разбирался в политике. А войну Франция уже и в газетах, даже и без союзников перестала выигрывать, а с союзниками и подавно. Поэтому после Одессы он был ну очень склонен ждать от русских какой-либо каверзы в Лимане и у Кинбурна. И из-за этого о решении адмирала, что флот и армия не всегда едины, знали и должны были узнать только моряки, командиры кораблей и не всех.

Жизнь забурлила и начала меняться в доселе тихой крепости Кинбурн 14 марта, когда из самого Петербурга прибыла группа военных инженеров. И предъявила такой документ, от которого командир крепости генерал-майор Иван Васильевич Коханович можно сказать впал на некоторое время в большой изумление. И было отчего, бумага была завизирована лично, государём-императором!!! А ещё столичных военных инженеров возглавлял никто иной как, сам … Аркадий Захарович Теляковский, генерал-майор, автор работ «Фортификация полевая» (1839) и второй части «Фортификация долговременная» (1846). Обе части «Фортификация» начали переводить почти на все европейские языки, в том числе на шведский, датский и даже испанский, и приняты были как руководство во многих военных школах Европы, в том числе и в знаменитой французской Сен-Сирской военной школе, где в своё время учился Наполеон I. Президент Французской республики, будущий Наполеон III, в 1852 г. прислал в подарок Николаю I книгу Теляковского на французском языке. Свежеотпечатанные книги привёз сам автор и в Кинбурн. Аркадий Захарович Теляковский в Кинбурне пробыл две недели, затем за ним и частью его людей прибыл пароход из Николаева, их ждал ещё Буг, Днепр, а затем и Крым. Оставив Кинбурну план по его преобразованию в крепость об которую должны обломать зубы самые сильные флоты мира. И после этого началась перекройка, перестройка крепости, как жизни и службы генерала Кохановича, командующего артиллерией крепости подполковника Полисанова и особенно у штабс-капитана Седергольма, командира инженерной службы и ещё тысяч солдат и ополченцев. Чтоб здесь у Кинбурна, в Лимане ещё раз повернуть историю войны, России в другую, благоприятную сторону. Теляковский уехал, зато вместо него прибыли саперные роты, затем ещё ополченцы, суда с инструментом и Кинбурн, его окрестности превратились в одну большую стройку. Усиливали укрепления самой крепости, делали новые, песка, камней, глины, скрепляющих растворов, дерева, свай, железа, как спин и рук солдат и ополченцев не жалели. Со стороны Лимана и моря сделали причалы, от них дороги для повозок и конную, точнее бычью железную дорогу в две колеи. Внутри самой крепости и местах стройки тоже проложили узкую колею для вагонеток, дорожки из досок для ручных тачек. Заводские повозки что пришли позже были с откидывающимися бортами и самосвальные, что немало радовало работников. Поставили две паровые лесопилки, камнедробилки, использовали копёры - ручной, конный, воротовой, в июле пустили в дело паровой, ручные и конные растворомешалки. В деле были конно-бычьи подъёмные краны, скреперы, грейдеры, землехваталки, катки ручные и вновь на бычьей тяге. Пришли и паровые землечерпалки, они работали со стороны лимана у крепости и дальше от неё. Здесь на Кинбурне наверно впервые так небывало широко для России использовали строительную технику. Заводы Петербурга, Москвы, Сормово, Мальцова, Брянский арсенал работали на Кинбурн. «Механизация» труда», так говорили питерские военные инженеры. А во второй половине августа доставили на косу невидаль чудо-техники – паровой … экскаватор!!! Поставили на рельсы, запустили машину и стали копать. Вся крепость кроме часовых собрались посмотреть на это рукотворное чуду-юду. Лязг механизмов, цепей, шум, пар, восторженные возгласы, матерки, крёстные знамения, когда экскаватор ковшом забирал грунт и вываливал в повозки. Строительная техника серьёзно ускоряла и упрощала многие работы. Но, сотни, тысячи пар крепких, рабочих рук солдат, ополченцев всё равно пока делали основную работу. В сентябре в Кинбурн из Очакова провели ещё одно чудо технического прогресса, телеграф только … гальванический, он же электрический. Через Очаков Кинбурн теперь имел связь с Николаевым, Севастополем и всей Россией, перестав тем самым быть забытым местом в огромной системе обороны России. А солдаты то они не дурни какие, понимали, что раз навезли столько рабочих рук, да машин разных, орудия начали новые доставлять, значит быть здесь дело крепкому, иначе всего этого не было бы. Понимая это своим солдатским умом и опытом, они сами, ополченцы-строители, шли путём, «Больше поту - меньше крови». Даже если не им здесь в бою стоять, а другим братушкам солдатам. Тут их подход к делу полностью совпадал с генералиссимусом Суворовым, о военном умении и геройстве которого тут на Кинбурне, против турок и опять же французов им рассказывали господа офицеры. Всё неймётся французам этим, то туркам помогали, то Бунапартий их и других латинян приводил на Россию. Теперь племянник его, решил вновь воевать, прах его побери. Прадеды здесь против превосходящих их числом басурман устояли, победили, деды, отцы от Бунапартия Россию отстояли, и они против его племяша смогут. Не хуже севастопольцев. По-другому и быть не может.

Шла работа от рассвета до заката в две смены, но без праздников и выходных. Кормили хорошо, четыре раза в день, плюс артельный приварок мог быть. Немало было мяса, но рыбы больше и во всех видах и разная, бывала и барская рыба, и даже икра. На кормёжку грех было жаловаться строителям новой крепости Кинбурн, всякой много лучше, чем у себя в деревне, да и в армии. И чарочку полугара по праздникам и по воскресеньям давали, часто как поощрение за хорошую работу отдельно или всему подразделению. Уже через месяц такой службы молодые парни, нестарые мужики стали наливаться телом и здоровьем, можно было сказать, что такая служба была в радость. Но, не всем. Тем, кто думал, что из здесь будет как всегда, по-старому. Воровать конечно пробовали, ещё бы, такие обороты, но, за это крепко здесь давали по рукам, уличённых в этом кто чином пониже, быстро попадал в солдаты здесь же. Имел обстоятельный разговор с теми, кого пытался обворовать, вплоть до попадания в лазарет с диагнозом «впотьмах упал и сильно ушибся». А потом таких дельцов ждала повозка, бочка, ведро, черпак, хлорная известь и обязанность держать в чистоте и порядке отхожие места.

Жили в крепости, в зданиях и около неё в палатках. Лазареты свои были. Врачи, фельдшеры и унтера в первые дни после работы загоняли всех в Лиман, иногда в море, заставляли мыться, стирать рабочую одежду, мыло выдавалось. Потом сами стали это делать, ходили и купаться. Была и повседневная одежда. Когда началась жара выдали шляпы–брыль. Немилосердно заставляли мыть руки перед едой и пить только проверенную врачом воду. Даже заставляли чистить … зубы! Многим в первое время за нарушения доставалось от унтеров, можно было под ружьё за это попасть или получить длинный рабочий день. А за удовлетворение естественных потребностей вне отхожего места светил нарушителям и шпицрутен. Что делать взрослым мужикам после тяжелого рабочего дня, принятие пищи и небольшого по времени сна? Да ещё и на Кинбурской косе, где вокруг море, Лиман и рыбацкое селение, всё, больше ничего. Правильно учиться. Грамоте, счёту, истории, Закону Божьему. Ополченцам ещё и азам военной службы. На возникшие вопросы в духе: «А на што эта грамота нам надобна? И без жили и служили», был предложен кем-то из матёрых унтеров интересный педагогический приём. Шпицрутены? Нет. Зачем? Была наглядно показана сила знания. Солдатам, ополченцам консерваторам, ретроградам так сказать, было предложено прочитать приказ, где говорилось о том, что ждёт тех, кто не захочет обучаться грамоте. Кто его прочитает хотя бы по слогам и сумеет пересказать, тот от таких занятий частично освобождается. Кто не сумеет тому его выполнять, ибо приказ есть приказ. В нём было прописано, что тех, кто не хочет постигать такое учение, ждут другие учения – строевая подготовка, огневая, штыковая, тактическая, возведение полевых укреплений, марш-броски и прочие разные полезности солдатской службы, тут уже зависит от широты знаний и изобретательности офицеров и в первую очередь унтеров. Тем более что именно им это всё и выполнять вместе с солдатами, идущими в отказ от получения света знаний. И всё это после нелегкого трудового дня и до отбоя, с перерывом на ужин конечно, хотя если полевой выход, то какой ужин? Поняв и осознав, что их ждёт, противники просвещения уже через восемь минут вместо данного четверть часа на осмысление ситуации, дружно, строем, с песнями, печатным шагом влились в ряды рьяных поборников духа просвещения. Вот что значит найти и умело реализовать педагогический подход. Прогульщики и неуспевающие исчезли в первую же неделю. Тут либо с унтером дело иметь, под ружьём одному, а то и всей полуротой после отбоя или вместо дневного сна стоять или шагистикой заниматься, чего тебе сослуживцы всяко не забудут, либо проявлять надлежащие усердие и прилежание в учёбе. Дабы сослуживцев своих не подвести, ты теперь в армии. Уже к осени все неграмотные солдаты и ополченцы умели читать, писать, освоили простой счёт. Малограмотные делали это ещё лучше, многие из них неплохо одолели даже арифметику и даже дроби. Тех, кто показал желание, лучшие результаты в обучении в независимости от возраста, после войны ждала учеба до унтер-офицера, на заводского мастера и даже фельдшера. Таким образом перестройка крепости Кинбурн, перестроила и судьбы тысяч своих строителей, а затем наверняка и их детей у кого они уже были или будут. Ведь теперь если дай Бог живы будут, кинбурнцы вернуться домой свободными, грамотными, овладевшие пусть и по-разному военным делом, навыками строителей, мастеровых и с крепко вбитыми в образ жизни правилами личной гигиены и общей санитарии. И так говаривали теперь есть такой расклад по всей армии, флоту, ополчению и даже внутренней страже. Без освоения грамоты, счёта, сдачи экзамена, домой после окончания срока службы и даже войны, государь император повелел никакие наборы не отпускать. Хитро придумал царь-батюшка, коль срок домой идти со службы, хочешь - не хочешь выучишься, даже если уже седина в волосах проявилась. Да и дело если по уму правильное, государственное, солдату грамотой и учениями разными надо владеть, военное дело, да война сейчас уже такая, что не только «бей –коли», одни мины электрические чего стоят, а дальше ещё забористей будет. Так, что дело верное, правильное. Были солдатнёй и деревенщиной, а теперь стали на голову выше очень многих остальных. Теперь и самому в унтер-офицеры, а то потом и фельдфебели можно пойти, кому служба военная по душе стала, если нет, то есть полиция, статская служба, на заводах и фабриках с такими знания и умениями можно хорошо зарабатывать. В приказчики уж точно возьмут, в десятники, может и артельщики, а то и самому дело своё открыть пробовать, артель, торговлю, мастерскую или промысел, а можно и в крестьянах остаться. Ходили слухи, чтоб после войны служивым землицу царь-батюшка будет давать, да много. Другую жизнь, судьбу можно будет себе, родне своей начинать пытать, на новый лад перекраивать.

Для того, чтоб правильно выстроить по-новому оборону крепости, батарей, постоянно привлекали моряков. Против Кинбурна придёт же флот противника. Поэтому отряд пароходов Днепровской флотилии под командованием капитана 1-го ранга, флигель-адъютанта после своего успешного рейда, Андрея Александровича Попова регулярно выходил к Кинбурну со стороны моря, батареям на косе у входа в Лиман. И флот делал так как бы он делал если был бы противником, совершал действия против крепости, высадка десанта. Флот делал так, а крепость на этом училась, выбирая верные решения для будущего сражения. И с каждым выходом росло число вымпелов в отряде, Николаевское адмиралтейство, Брянский арсенал, заводы Мальцова тоже работали с рассвета до заказа. Морякам выходы к крепости и батареям тоже шли только на пользу - манёвры, эволюции, стрельбы, сигналы, обмен ими с берегом, работа над ошибками. Но и это было касаемо флотилии ещё не всё. Выходами к Кинбурну моряки убивали двух и более зайцев сразу. Её держать оборону пролива, входа в Лиман, а туда союзники могли не только фрегат завести, но и линейный корабль, глубины фарватера позволяли, и противник знал об этом. Знали об этом и русские моряки поэтому готовились к этому. Так шаг за шагом под жарким южнорусским солнцем, плеск волн Чёрного моря, Днепровского лимана, крики чаек, через ругань, но, чаще по-доброму, смех, шутки, между русской армией и флотом в боевом союзе на взаимопонимании общей цели и выстраивалась схема обороны Кинбурна и Лимана, на суше и на море. Схема оборона по-другому, по-новому, благо для этого опыта довоенного, уже данного войной было предостаточно, плюс к этому добавлялись подсказки данные «оттуда». Но о подсказках знали в Кинбурне и остальном Днепролиманском укрепрайоне только тем, кому надо было, то есть очень ограниченный круг людей, которые обязались хранить тайну под страхом смерти. И делали это. И дело было не страхе смерти, цель соблюдения секретности как было указано в бумагах для получения преимущества перед противником, который как оказалось должен привести к Кинбурну своё секретное оружие и в свою очередь достичь неожиданного с его стороны преимущества с помощью которого он и собирался достичь успеха, победы. А коль его секрет для русских был уже не секрет, значит в ответ готовили свой ответ … секретный. Сюрприз для противника - это залог успеха против него, особенно когда к сюрпризу он совсем не готов и уверен в своей победе.

Модернизированная крепость Кинбурн должна была стать главным сюрпризом для противника. Со стороны моря её укрепили капитально. Внешние стены деревянными клетями из брёвен более двенадцати дюймов в сажень шириной, усиленные сваями, скреплённые стяжками, забитые камнём и залитые скрепляющими растворами, перед клетями насыпь из утрамбованного песка в две сажени шириной. Насыпь со стороны моря отсыпали крупным камнем слоем в полсажени, залили глиной и утрамбовали. Солнце здесь жаркое, не Балтика, схватилось и высохло быстро. Сделали это без уменьшения угла обстрела орудий, стоящих в казематах крепости. Открытые площадки где стояли орудия усилили новой каменной кладкой, габионами с камнем и раствором, перегородками между орудиями, опять же клеть, камень, раствор. Сами орудия на таких площадках закрыли щитами из … железа! Артиллеристы довольно цокали: «Богато. Надежно». Самый "приморский" бастион-площадку расширили, получив возможность на ней установить новые орудия. Здания в крепости, в которые точно могло прилететь с моря прикрыли клетями, габионами, мешками в них - камень, щебень, песок, раствор. Мортиры спрятали в закрытых позициях, углубились до грунтовой воды, остальное прикрыли брустверами, между орудиями, пороховыми погребами батарей сделали переходы, да такие, что можно было с ручными тачками разойтись. Но из-за воды пришлось делать земляные валы на них. Сами погреба закрыли как говорили солдаты … вусмерть, каменная кладка, залили водонепроницаемым раствором, на земле клеть в сажень с камнём и раствором, затем хорошая насыпь. Крыша в четыре наката из дубовых бревён, полосы железа, залили раствором в аршин и снова накат из брёвен, только сосна и грунт сверху.

Каменную батарею у моря тоже расширили, усилили насыпью, клетями, каменной кладкой, так чтоб совсем не просто её было разбить даже корабельным калибром с небольшой дистанции. Вновь возведенные батареи, Первая, между крепостью и морской каменной батареей вдоль дороги на Перекоп, Вторая, между морской каменной батареей и вновь созданным фортом, опять вдоль дороги. Батареи, которым предстояло биться с французскими сюрпризами стояли на насыпи, на ней слоённый бруствер, клети с каменно-растворным наполнителем, толстый слой земли и камня с глиной, всё это с расчётом чтоб держать обстрел из 68-ми фунтовой пушки бомбами или ядрами с расстояния в триста саженей, между орудиями защитные перегородки. Раз знали кто и чем будет с моря бить, подняли вал и бруствер на нём повыше, а его верх укрепили основательно поскольку именно он в основном будет «ловить» снаряды. Дерева, железа, камня, глины, схватывающего раствора для этого не жалели. В таком же варианте возвели новую батарею, Четвёртую, у западной стороны крепости, ей в помощники, противник придёт силой немалой, поэтому и Кинбурн должен стать сильнее. Защиту сделали и на батареях, обращённых к Лиману, чтоб прикрыть их от обстрела с моря, для них с тыла, может даже линейными кораблями, готовиться надо всегда к … худшему. Вот тут моряки подмогли славно. Они вымеряли глубины где может встать без помех линкор, оттуда дали дистанции до батарей, прикинули траекторию с разных линкоровских артиллерийских палуб и сделали расчёт высоты прикрывающего насыпи с бруствером. И со стороны Лимана их укрепили заново и основательно. А сами эти батареи сделали двусторонними, в сторону Лимана свои родные кинбурновские 24-х фунтовые, в сторону моря опять же свои 2-х пудовые мортиры и новые орудия, подарунок для противника. Вышло что помимо батарей главной крепости, морской каменной, двух на оконечности косы, были сделаны ещё четыре батареи, которые должны были дать отпор флоту противника пришедшего со стороны моря.

Оборону крепости со стороны косы пришлось из-за новых батарей пришлось переделывать, выносить вперёд для их прикрытия от действий десанта, которого будет точно не пара батальонов. Вот тут-то генерал-майор, Аркадий Захарович Теляковский, суть зачинатель русской военной научной фортификации, полевой и долговременной, разгулялся, так как солдат на побывке дома или у какой вдовы моложавой, а ли у солдатки нескромной. Свою теорию фортовой крепости он здесь мог реализовать на практике … хоть и в миниатюре. Размеры косы ограничивали. Сама крепость не ахти какая уже в наличии, осталось сделать фортовый пояс. От бастионных фортов он отказался, спланировал многоугольные. Строить проще и для обороны лучше, фортов было три. Каменным, самым укреплённым был форт со стороны моря, поэтому Морской, именно это его сторона была каменной, был он и самым большим, потому-то на нём размещалась Третья, вновь построенная батарея против моря. Имел он батареи и против суши. По сторонам форта шли валы, своей выверенной высотой с прибавкой для верности прикрывавшие от обстрела с моря второй форт, Срединный, полевые укрепления между первым и вторым фортом. Реданы, люнеты с пушками в линии окопов с брустверами. На валу стояли батареи против моря … только липовые. Третий форт, Лиманный, был укреплён и вооружён против действий из Лимана, на всякий случай. Не так конечно основательно, как Морской. Между фортом Лиманным и Срединным тоже была линия полевых укреплений. Срединный форт был уже чисто сухопутным, против десанта. На нём и установили основную часть снятых с самого Кинбурна 18-ти фунтовок, они картечью с железными поддонами могут и на четыреста саженей бить с результатом печальным для наступающего противника, ядрами и бомбами так вообще за три версты. Касаемо вёрст, то на версту перед линией обороны, от моря до Лимана сделали рукотворную равнину. У брали все дюны, дюночки, дюнюшочки, любые кочки, ямочки, не говоря уже о каких-либо строениях. Такой огроменный плац получился. Наступай хоть шагом, хоть рысцой, под музыку или без. Но, правда под картечью, пулями и бомбами. Вот такой плац-парад.

Что движет человеком? Чаще всего инстинкты, особенно когда опасность, страшно. Человек в такие моменты ищет хоть какое-то укрытие, защиту. Вот поэтому на этом рукотворном плац-параде оставили группы кустарников. По фронту к крепости и к лиману, от двухсот до трёхсот саженях от линии обороны крепости, у берега оставили кусты и у самой воды. А в 180-ти саженях, наступающих на крепость, ждал ров с водой, от моря до Лимана, в ширину больше косой сажени, в глубину сажень, в воде на дне ждали прыгунов доски с шипами в шесть дюймов. На той стороне рва так же доски, прикрытые травой и шипами в восемь дюймов, для тех, кто вдруг сумеет перемахнуть. Ров был не сплошной, было несколько участков в десять – пятнадцать саженей шириной, которые как бы открывали дорогу к укреплениям крепости, но, саженей через пятьдесят на пути атакующих должны были встать рогатки и натянутые между ними колючие веревки, опять же прикрытые вроде как спасительными кустами. Получалось что-то вроде накопителя между рвом и заграждениями, который понятно дело накрывался арт огнём и ружейным с вынесенных фортов, линии укреплений между ними и самой крепости. Перед линией противника вновь ждал ров, заграждения, как раз на расстоянии броска ручной гранаты. Если конечно кто сумеет туда дойти после прохождения плац-парада. Что было под большим сомнением и на это были весомые аргументы.В фортах установили по три 18-ти фунтовых пушки и столько же 1\2 пудовых мортиры, на двух люнетах четыре 12-ти фунтовых и ракетная батарея на всю линию, по две двухпудовых мортиры на крайних фортах, в довесок к этому были четыре канонерских лодки с четырьмя 18-ти фунтовыми орудия бьющими на борт, малых пароходы и плоты с мортирами, чтоб можно было достать противника за дюнами. И всё это против участка косы шириной в двести –триста саженей. А ведь в фортах и укреплениях будет ещё и пехота с винтовками, два четырёхротных батальона. Батальоны, которые бывали уже в бою, из Дунайской армии. В крепости был ещё 5-й резервный батальон Украинского егерского полка, состоявший в основном из старослужащих и новобранцев, но, в августе его на треть усилили обстрелянными солдатами, унтерами и двумя офицерами из опять же Дунайской армии, доведя штат до четырёх рот. По переходам он из крепости мог в течении нескольких минут оказаться на передней линии обороны крепости. Плюс к этому после окончания работ в Кинбурне должны были остаться две роты отобранных из ополченцев, желающих и наиболее годных для военной службы во время войны. Крепость всячески готовили к изничтожению десанта, который будет её пытаться взять с суши. Бомбы, гранаты, ядра, ракеты, пушечная картечь, пули, инженерные заграждения, пристрелянные сектора в предполье и зоны на удалении от передовой полосы обороны. Одна большая смертельная ловушка для десанта противника. Но, для этого нужно было выполнить одно важное и тяжёлое условие, Кинбурн как крепость должен был устоять, сохранить боеспособность в артиллерийской дуэли с флотом. Вновь противостояние Берег и Флот. В который раз в этой войне. Теперь и французы уподобились британцам с их пиратскими замашками действиями против берега. Каких-то полста лет назад великий корсиканец французской армией громил в пух и прах европейские армии, ставил на колени монархов Европы, в Москву вошёл! А сейчас измельчавшие французы сидят сиднем у Севастополя и пытаются добиться успеха против приморских крепостей и городов России. Пока безуспешно. Причём на вторых ролях и в качестве «food for powder» для Британии. Так писали о французах часть газет в нейтральной Европе. Читали это и во Франции, и согласных с таким мнение в ней становилось с каждой новой неделей этой теперь неудачной войны для Франции опять с Россией, всё больше и больше. Это отчасти и стало причиной того что союзный флот … без британцев под командование французского адмирала оказался у Одессы, затем у Кинбурна. Который должен был в противостоянии Флот и Берег продолжить серию побед русского берега над заморским флотом пришедших к нему с мечом. Пусть и одним из самых лучших в мире ещё и с arme miracle в загашнике. Кинбурн должен был стать в этой новой истории, щитом и мечом на южных рубежах России. Щитом в силу того чтоб Кинбурн крепость, мечом от того, что она, отразив удар будет способна нанести ответный. Причём меч не простой, а булатный. Меч способный покарать ворога и нанести ему в ответ смертельный или сокрушающий удар. Ибо сказано - «Мнеотмщение, и аз воздам».

Булатом же выступала новая артиллерия, которая должна была занять верки в крепости Кинбурн. Старые, обновлённые и новые. Взаимодействие с флотом ясно показало, что ожидаемые броненосцы будут своей неуязвимостью и калибром давить ту часть крепости, которая будет противостоять действиям десанта с целью её взятия и подавления сопротивления. Остальную часть крепости, батареи новые и старые будет с моря обнуляться линкоровскими калибрами с добавлением канонерских лодок, бомбардирских кораблей. Соответственно против этого и выстраивалась береговая оборона против моря.

Против прежде всего линкоров в крепости, на новой батареи и обновлённых теперь двухсторонних на косе выставлялись более чем достойный калибр в ответ. Трёхпудовые орудия образца 1838 года, воистину булатный меч береговой артиллерии России, способный пробить доспехи линкоров и нанести им серьёзные повреждения даже бомбами с чёрным порохом. Как этот всесокрушающий меч попал в ножны Кинбурна ? Несложно. Из Петербурга по железной дороге в Москву, из Москвы по одноименной реке в Оку, по ней на пароходах до города Орла. Из Орла по теперь столь часто используемой в России конно -бычьей железной дороге, через поля широкие, реки глубокие, леса дремучие почти по прямой несмотря на мнение местных землевладельцев, но через город Карачев до Брянска. Жандармы не хуже грейдеров и скреперов прокладывали путь через возмущение местных дворян. Которое после нескольких задержаний особо нагло-горластых сошло на нет. А там река Десна, которая впадает в Днепр. Со стороны Орла и Брянска навстречу друг другу работали по два батальона ополченцев от рассвета до заката, не считая сотен набранных местных работяг, прокладывая новый и будущий путь в виде железной дороги и двухстороннего шоссе между большими притоками двух великих русских рек - Волгой и Днепром, то есть Орлом и Брянском. Поэтому технически перемещение орудий весом в 310 пудов не составила прям особых трудностей. Повозки для орудий собрали в Москве. А новые композитные деревянно-железные станки Венгловского - Андреева - фон Шанца для них изготавливали уже в Брянском арсенале и заводах Мальцова. За орудиями последовал и боекомплект как со старыми снарядами, так и с новыми. Таким образом трёхпудовки уже в конце июля начали громыхать учёбными стрельбами, свои минотавровским рыком лаская слух будущих защитников крепости, по подвижным и неподвижным морским целям, которые так заботливо поставляло артиллеристам Кинбурна Николаевское Адмиралтейство. Четыре трёхпудовки получила западная приморская часть стены крепости, четыре новая батарея к западу от крепости, по три орудия ставшие двухсторонними батареи на косе. Чёртова дюжина плюс одно орудие, трёхпудовых, одних их самых мощных береговых пушек в мире на это время, если что. Способных на новых лафетах, порохе, снаряде отправить здоровенную бомбу на четыре версты. Использую при этом уже даже не прицелы Бестужева образца 1839 года, а более совершенные Петрушевского 1855 года образца. Воистину меч карающий для возгордившихся своей силою и уверовавших в неё вражины. Тем более, что командиры батарей и большая часть расчётов этих батарей были трёхпудовыми севастопольцами, свеаборжцами и балтийцами, которых с максимальной скоростью и бережливостью доставили с Балтики в Кинбурн. Для успеха трёхпудовкам придавались пятипудовые мортиры, по пять орудий на батарею, в сумме пятнадцать. Способны ли были палубы вражеских линейных кораблей выдержать разящий удар пятипудового русского меча умноженного на пять стволов. Скорее нет, чем да. А ведь были ещё и четырёхдюймовые фугасные и зажигательные ракеты. По шесть установок на каждой батареи.

Видели когда-нибудь позднеевропейских конных тяжелых рыцарей латников? Я видел. В той жизни в Оружейной палате за деньги и в этой, в палате же, но уже бесплатно. Красота и сила. Неодолимая сила. Особенно когда идут в атаку десятки, сотни таких всадников. С ног до головы несокрушимая, подавляющая, закованная в сталь, казалось ничем и не кем не остановимая атакующая мощь. Но, били и эти средневековые бронетанковые войска. Силой духа, выучкой, пиками, тяжелыми арбалетами, ранним огнестрелом. Вот и мне как попаданцу выпала доля наказать ответной вундервафлей французское чудо-оружие, их броненосные батареи, которые гарантированно придут к Кинбурну, чтоб сокрушить его своей неуязвимостью и огневой мощью. Для этого были нужны не только непробиваемые французскими корабельными калибрами укрепления, обновленного Кинбурна, но и свои калибры способные пробить борта и палубы французских линейных кораблей. И такие калибры у той России в которую я попал в силу неизвестных мне причин, были. А вот против четырёхдюймовой брони броненосных батарей не было и … быть не могло … в той истории. Но, я уже как не громко это звучало творил свою историю. С преизрядным эффектом наверно уже не бабочки, а целого орла, причём двухглавого. Хищный клекот которого возвещал, что история уже идёт другим путём. Ведь по сути мои усилия в роли императора России, Александра Второго (и слава Богу, что на момент смерти Николая Первого) рвали клювом и лапами орла полотно той истории, которой я знал, в клочья. Но, коль я русский, хотя по внешности типичный басурманин с серо-голубыми глазами, гулять млять, так гулять. Поэтому ещё в феврале было мною принято решение, херачить кто бы не пришёл к Кинбурну от души. То есть флот до утопления, десант до низового порога аннигиляции. Ибо гулять так гулять, стрелять так стрелять. Так вроде пел русский еврей Розенбаум. Понял, знал же, о чём сказать России в своих песнях. У него моя любимая была:

«Полем, полем, полем,

Белым, белым полем дым,

Волос был чернее смоли-

Стал седым».

Пронзительно – страшная песня, особенно когда тебе уже за сорок и дай Бог или наоборот ты не тупо пивозавр по жизни. Но и там и здесь у меня при всём трепете и треморе мыслей и чувств касаемо жизни было чем заняться. А здесь в 1855 году и дальше, более чем более чем!!! Занятие делом не даёт особой возможности сопли распускать.

Вот с началом весны Баумгарт, Маиевский, Куликовский, Остроградский, Буняковский, братья Чебышевы, Константинов, Петрушевский, Венгловский, Андреев, фон Шанц и десятки, сотни других людей от студентов-технарей до мастеровых занялись созданием орудий способных пробить броню броненосцев, которые должны прийти к Кинбурну. Занялись и … создали. Да, не без подсказок с моей стороны. Бывало раз несколько вскакивал с постели, чтоб записать на бумагу всплывшие мысли в помощь будущих бронебоев. Таких которые были способны вскрыть броню французов на дистанции до мили. За основу взяли корабельный бронзовый пудовый единорог, калибром 196 мм. Сделали его а-ля «бутылка» + ещё запас прочности, поэтому заряд можно было хоть пуд закладывай, призматического, выверенного суперпороха в шёлковых на зависть мадамам картузах. Два нареза по схеме Куликовского, это проще чем для Минье четыре делать. Снаряд чисто бронебой с двумя ушками, тупоголовый, но можно сказать на 1855 год остроконечный, стальной, но двоякий. Зад «мягкий», чтоб обтюрация, в нарезы вошёл, головка закалённая, бронебойная. Для сравнения, для особо упёртых пушкарей в погонах уровня полканов и генералов сделали усиленный 60-ти фунтовый Баумгарт и устроили состязания с единорогом Куликовского по железной броне четыре дюйма плюс. Баумгарт со стальными ядрами встал на сто саженях пробив при усиленном заряде броню, но не дожав пробитием дубовую подкладку. Снаряд Фостера, бронебойный, пробивал всё на около двухсот саженей. Пушки Куликовского с одноименными снарядами дырявила бронещиты и на пятьсот саженей и даже не с максимальным зарядом. На стрельбах обкатали и новый прицел для орудий, Петрушевского и даже казалось сказочную небывальщину … оптический прицел. Вот тут пушкари-шаропоклонники и сдулись, против фактов продолжать спорить себе боком выйдет. Нарезная артиллерия говорила о том, что она будущее артиллерии уже в ближайшее не только время … ближайшие годы.

Нарезные орудия Куликовского, трёхпудовки образца 1855 года для Свеаборга были штучными орудиями, как и те, которые та же команда пушкарных дел умельцев делала для Севастополя с какой-то ещё более хитрой нарезкой. Поэтому было нарезных орудий немного. Четыре орудия Куликовского встали на вновь созданной батареи против моря к востоку от крепости, три на морской каменной батареи и три на «морском» бастионе-площадке. Итого десять реально бронебойных орудий способных пробивать французское бронированное чудо-оружие по расчётам на дистанции морской мили. В усиление к орудиям Куликовского придавались пятипудовые мортиры, со утолщенными стенками бомбам способные вновь по расчётам проламывать железную бронепалубу в дюйм толщиной. Были они и зажигательные. Как в основном и тяжелые ракеты (до двух пудов) Константинова по восемь установок против каждого бронеутюга. Понятно дело, что на бронебойные орудия, мортиры готовили расчёты по специальной программе из отобранных лучших артиллеристов России. С конца августа вновь установленные орудия на батареях начали проводить боевые стрельбы по два раза в неделю по разным видам морских целей и дистанциях. Артиллерийская начинка Кинбурна получила самую совершенную в мире СУАО, с поправками внесенные после Свеаборга, с вышками, дальномерами, средствами связи. На батареи в сторону Лимана на косе поставили родные кинбурнские 24-х фунтовки, десять орудий в каждой батареи и по пять 2-х пудовых мортиры. На той стороне лимана в Очакове установили восемь пудовых морских единорога. Поэтому даже если в Лиман войдут линкоры, их борта и палубы будет чем пощупать. Это, не говоря о калибрах установленной на кораблях Днепровской флотилии. Расчёты морских и лимановских батарей были облачены в стальные бронежилеты, каски.

Кинбурн уже ко второй половине сентября был готов к сражению. На суше и на море. Но он продолжал готовиться и ждать. И когда пришло известие об атаке на Евпаторию, адмиралу Метлину и генералу Кохановичу стало яснее ясного понятно, что враг обязательно придёт силою тяжкою к Кинбурну. По сему была объявлена высшая степень боеготовности всех сил, обороняющих Днепролимановский укрепрайон. Но, всё же особое внимание было уделено Кинбурну и Днепровской флотилии. От них в первую очередь зависел исход сражения за Днепровский Лиман и уже отлаженно работающую линию снабжения Днепр – Крым - Севастополь. А это значило и за исход войны в целом. И все об этом в Кинбурне и флотилии знали и понимали. Как и на флоте идущего к Кинбурну противника. А когда противники знают за что придётся биться это уже другое сражение, не в варианте «я дерусь, потому-то дерусь». Поэтому сражение обещало быть более чем серьёзное.

Глава 6

Фридрих Энгельс был растерянно-растрепанном виде. Хотя в свои тридцать четыре года он, сын богатых родителей уже повидал немало. И в прусской армии год послужил, пожил в Англии, Франции, Швейцарии, где учился и с головой погрузился в революционное движение в Европе. Когда старушку начали накрывать волны, а затем и бури революций 1848-1849 годов, Энгельс с головой бросился в пучину исторических событий. И ничего, не сгинул там. Несмотря на своё участие в Эльберфельдском восстании. Ему было поручено руководство фортификационными работами и командование артиллерией. Энгельс надеялся превратить части обороны в революционную армию и рассчитывал, что восстание охватит всю Рейнскую область. Он предлагал объединение локальных очагов восстаний в Рейнской провинции, его идея встретила сопротивление умеренных кругов, это привело к тому, что Комитет безопасности восстания запретил ему въезд в город. Восстание Пруссией было подавлено, Энгельс, как и многие другие его участники сумел бежать. Жил вновь в Швейцарии, в ноябре 1850 года он переехал в Манчестер, где работал в торговой конторе своего отца. В 1851 году приступил к систематическим занятиям военной теорией и в этом же году начал работать в американской газете New York Daily Tribune. Там его статьи о войне с Россией имели большой успех. А после того как русские после Керчи стали одерживать победы одну за другой, далекая для Америки война Европы с Россией стали у американцев вызывать ещё больший интерес и даже как он почувствовал из переписки с редакцией, интерес это обуславливался ... победами России! Американцы были явно не прочь, что европейцам, особенно британцам устроили взбучку. А жил Энгельс в это время в Лондоне и писал от том, что британцев бьют до кровавых соплей. И читали это те, кому это было приятно. Парадокс!

'Таким образом, независимо от того, будет ли предпринят штурм или действия в полевых условиях, союзникам придется столкнуться с большими трудностями. Во всяком случае, вялому методу ведения военных действий, которого придерживались союзники с момента прибытия в район Севастополя, приходит конец, и в настоящий момент можно ожидать более значительных событий и операций, представляющих действительный интерес с военной точки зрения'. Это было напечатано в газете 'New-York Daily Tribune' ? 4 411, 8 июня 1855 г. в качестве передовицы. И оказался прав!!! Только действовать начали русские и стали добиваться успеха на суше и на море.

После Свеаборга он уже даже намёком не мог писать о том, что это опять больше невезение союзников, чем их неумение. И наоборот у русских. Ведь ему могли припомнить написанное им же о России и опубликовано 2 февраля 1854 г. 'Европейская война' 'New York Tribune'. 'Великан без рук, без глаз, которому больше ничего не остается, как пытаться раздавить врага тяжестью своего неуклюжего туловища, БРОСАЯ ЕГО НАОБУМ ТО ТУДА, ТО СЮДА, В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ТОГО, ГДЕ ПРОЗВУЧИТ ВРАЖЕСКИЙ БОЕВОЙ КЛИЧ..." Нет он оказался прав, Россия начала бить в ответ союзников с приходом к власти нового царя Александра, только не наобум, а в кровь, весьма умело для этого собирая и перебрасывая своё как оказалось весьма ловкое и сильное туловище, в виде подкреплений и снабжения, чтоб нанести лучшим армия и флотам мира очередное поражение. Руки и глаза у России получается отрасли, как головы у Лейренской гидры. Получается европейскому Гераклу, русская гидра оказалась не по силам. Это несомненно стало представлять действительный интерес с военной точки зрения, ещё какой. Ведь терпели поражения те, которые по всем расчётам должны было победить и даже ранее побеждали. Побеждали. Включение Россией в войну своих рейдеров, желающих легких денег каперов и просто пиратов, высадка в Шотландии и разжигание войны в Ирландии против англичан, его ошеломили. Такого даже от воспринявших духом русских никто не ждал. Они перестали соблюдать взятые на себя правила, и они это сделали. И Мэри Бёрнс, его неофициальная жена ... ирландка, не скрывала своей радости от событий в Ирландии.

И вот он вновь читает в газетах невесело-скудные новости о неуспехе Роял Нави под Феодосией, более живое и с британской издевкой о поражении французов у Одессы. Именно после сообщение об Одессе он сам себе показал пальцем на карте, где будет главный удар французов. Тем более он знал какие силы флота и десанта они для этого собрали. Днепровский залив, крепость Кинбурн - вот цель французского флота. И вновь оказался прав!!! Только то что он прочитал газетах о сражении русских с союзным флотом у этой крепости и заставило его на удивление Мэри влить в себе в течении часа почти бутылку бренди. Таким она и застала его в кабинете, можно сказать пьяного, в расстёгнутой рубашке, с взлохмаченной бородой и головой. Он сидел за столом, на котором стояла бутылка, бокал, лежали газеты и что-то говорил по-немецки с разными интонациями, прислушавшись, она поняла, он ругался. Увидев её, Фридрих Энгельс, смотря на неё пьяно-безумным взглядом, уже по-английски сказал: 'Мы, они ... французы снова проиграли русским ... там у Кинбурна. Вдрызг проиграли!!! Два паровых линейных корабля, три самоходных батареи, два паровых фрегата, корветы, шлюпы!!! Десант! Это русские всё утопили, сожгли, перебили!!! Это ... это !!!' Энгельс пьяно мотнул головой и прокричал, махая газетами в руках, 'Это ... ПОГРОМ!!! Погром! Разгром Европы!!! Россией!!! Опять ... Россией!!! Понимаешь!? И теперь я об этом должен написать!? Здесь в Лондоне!? Где эта война начиналась. Как эти непонятные русские, хорошо вооруженные по сути варвары, вновь берут верх надо силами Европы. Они снова и до Парижа дойдут! Что я теперь должен написать!? Как !?' Он пьяно ударил рукой по столу и вновь перешёл на немецкий, на котором досталось всем, обоим Наполеонам, первому потому-что не смог, второму от того, что не может даже взять хотя бы один город у русских. Англичан за то, что заварили всю эту кашу с Россией, а расхлёбывать придётся Европе, причём долго и не в её пользу. Австрийцам и шведам за то, что они трусливые свиньи, упустившие свой момент, момент для Европы, возможность окончательно затравить русского медведя. И получить за это своё. Теперь они получат, только от русских. Пруссакам за то, что свои интересы поставили выше европейских, думая за это получить поддержку от России в будущем. Американцам за их жадность к деньгам и не понимание кто такие русские. Хотел он пройтись и по ирландцам, но, собрав пьяный взгляд на Мэри, точнее на двух Мэри, сумел себя сдержать. Зато от души прошёлся по России и русским, тут он выдал весь запас ругательств накопленную за его бурную жизнь. Мэри в этом момент увидела совсем другого, неизвестного ей Фридриха, во-первых, он никогда так раньше не напивался, во-вторых не ругался и в-третьих, она увидела и поняла, что он может так сильно, искреннее ненавидеть. Она это увидела, когда он начал говорить о России. Таких глаз она у своего Фридриха ещё не видела, даже когда он распалялся гневом в адрес своих противников и врагов. А их у него было не мало. Пить она ему больше не дала, сумела его раздеть и отправить в постель. И полночи меняла Энгельсу, которому стало плохо тазики и делала ему на утро холодные компрессы от головной боли. В которой Фридрих страдая похмельем обвинил всех участников войны, теперь больше досталось французам, которые имея такие силы флота и десанта, ни черта не умеют добиваться успеха, даже если против них были эти чёртовы русские. Естественно в этот день Энгельс не сел за рабочий стол, как и ещё несколько дней после этого. Он просто не знал, как теперь писать об этой войне. Войне, которую Европа проигрывала России, проигрывала теперь даже в том, что о всех поражениях союзников в Европе, США, остальном мире узнавали от России. Кто эти русские!? Быстро осваивающие достижения европейской цивилизации варвары и использующие их против неё же? Или частично оцивилизованный народ на краю Европы? Полуевропейцы !? Недоевропейцы !? Скорее так. А значит вне цивилизации, вне полноценного человечества, вне его культуры, вне Европы, вне большого мирового европейского Запада, вне его понимания человека, как человека, то есть если русские, недоевропейцы или вообще НЕевропейцы, но, способные создать и иметь государство, свою культуру, современные армию и флот. Как и варварские народы во времена Греции и Рима. Если они 'недо' или 'НЕ', значит они ... недочеловеки, нечеловеки для западного человека! Как это будет по-немецки ... untermensch. У кого-то это было? У Жана Поля в его "Гесперусе" !

То, что русские стали ещё большей угрозой для настоящей Европы, дела революции, сомнений и вопросов у Фридриха Энгельса и его друга Карла Маркса, с котором он в переписке обсуждал все значимые события, абсолютно не возникало. Маркс его полностью в этом вновь поддержал и посетовал на поражения европейских союзников от России. Он писал Энгельсу, что это очень плохо для Европы не только со стороны политики, потому-что из-за поражений Европа теряет статус центра мира, сосредоточение силы, своё лидерство. Непобеждённая и даже более того, побеждающая Россия показывает себя миру как другой центр силы, способный успешно противостоять другому, силу которого уже по сути признали все более-менее относительно культурные страны и народы. И это было бы нормально если бы ... это были свои, европейцы одолели европейцев, но, не Россия!!! Россия в противостоянии с Европой. Но война это одно, другое в том, что русские показывают, доказывают другим и себе в первую очередь, что можно быть сильнее Европы, побеждать её, не являясь при этом самой Европой, но, для своего развития и усиления беря у неё её достижения. И оставаться при этом самим собой, идти своим путём, не отставая в развитии, конкурируя и противостоя Европе. Вот это самое опасное для неё. Вариант другого пути в развитии стран и народов. Хотя они сами с Энгельсом именно этим и занимаются, готовя будущие революции. И конкуренты им в этом не нужны, тем более не из Европы. И тем более Россия, с её царями, православием, которая исторически по сути есть контрреволюция.

Статью в 'New York Tribune' Энгельс конечно написал, контракт обязывал, да и ход мыслей появился. В ней жадным до громких новостей американцам поведал про очередные поражения европейских союзников в войне против России. И указал их причину, а именно следующую. Европейцы и те, кто стал их новой формацией в других частях мира должны перестать активно делиться своими достижениями со всем подряд народами, странами. Это надо делать только со своими, с теми, кто стоит в одном ряду. С теми, кто сможет вместе с Европой противостоять, странам и народам, которые не используют полученные от других знания, достижения для общей пользы цивилизованных народов. А наоборот применяют их для своих целей, вплоть для достижения мирового господства и подавления прогресса в лице его источника и может быть, и достойного продолжателя дела цивилизации и прогресса, пусть и за пределами Европы. Статья эта называлась ... 'Война миров'

Союзный флот пришёл к Лиману, к Кинбурну. Не такой уже уверенно-бодрый после Одессы, неплохо битый, но, зато злой, желающий реванша. Когда с 'Montebello', 'Лавэ', 'Тоннанта' и 'Девастасьона' и с транспортов, отряд под командованием контр-адмирала Пеллиона, рассмотрели повреждения на кораблях, которые сходили к Одессе за лёгкой победой и не увидели сардинский пароходофрегат радости от встречи поубавилось. Пришло понимание что сражение за Кинбурн, Лиман на суше и на море скорее всего будет ой каким забористым. Второй Евпатории точно не видать. 4 октября море с утра после свежего ветра до того окончательно успокоилось, стало вновь спокойным и даже ласковым, черноморское солнце светило и даже грело по-осеннему тепло, небольшие тучки для него не были помехой. Барометр и организмы старых моряков показывали, что с погодой в ближайшие дни всё будет très bien, флот исправил повреждения, настроился на сражение. И начал действовать. К вечеру союзный флот дымами, мачтами заполонил собой море у Кинбурна и входа в Лиман, встав на якоря, вне досягаемости орудий с русского берега. У входа в Лиман был выставлен дозор из канонерских лодок, авизо, вторым эшелоном корветы и шлюпы. Пушки дерзких винтовых русских канлодок у Одессы оказались немалого калибра, а сделали их конечно в Николаеве. Поэтому ночной дозор был более чем необходим.

В ночь с 4-го на 5-е в Лиман прошли четыре малых французских канонерских лодки и два авизо сардинцев, Очаков как не странно светился огнями пусть и не очень яркими. Впереди на удалении явно были огни русских судов, но, они не приближались. Со стороны Очакова и кинбурнской косы по ним безрезультатно постреляли русские батареи. Отвечать не стали, как и далеко заходить в Лиман, промерили фарватер и ободрённый успехом франко-сардинцы ушли. В эту же ночь французские моряки со шлюпок произвели возле крепости промеры глубин, чтобы определить, как близко смогут подойти к берегу плавучие батареи с их максимальной осадкой в 3 метра. Чтобы отметить огневые позиции, лейтенант де Раффен с батареи 'Девастасьон' со шлюпки установил три буя на расстоянии в три кабельтовых от крепости. Русские дали это сделать без противодействия, но, на обратном пути крепость ответила огнём, храбрый лейтенант и ещё два моряка были убиты. Именно они открыли счёт потерь союзников в сражении за Кинбурн и Лиман. Но и гибель была не напрасной, буи были поставлены и броненосные батареи французов получили возможность подойти как можно ближе к русской крепости. И это должно было ухудшить положение русских, батареи же были броненосными, орудия на них полновесного корабельного калибра. Опять флот против берега. В этот раз флот решил зайти с козырей ... коими бы броненосные батареи и десять винтовых линейных кораблей.

С рассветом 5-го октября началась высадка десанта. Местом десанта был выбран пляж в 6-ти верстах юго-восточнее крепости, где ширина косы увеличивалась до 2 -х вёрст, а её низменная песчаная поверхность сменялась дюнами. Даже имея мощное прикрытие флота союзники побаивались активности русских и решили, что высадка подальше от крепости, спокойней будет. От флота общее руководство ею осуществлял начальник штаба командующего флотом Жюрьен де ла Гравье. Поэтому высадка шла достаточно слаженно, народ отобранный в десант был уже бывалый, многих из них конечно с непривычки мутило и покачивало от моря. Но это было лучший вариант чем сидеть под Севастополем в холодной земле теперь под постоянными обстрелами артиллерии и русских стрелков, в ожидании ночных атак или ждать свою очереди в ночной караул. Или вообще получить приказ идти в атаку, особенно после того как проклятые русские в одной из них применили против решивших ответить своей ночной атакой французов небывало жестокое оружие, средневековое ... греческий огонь. У французов в десанте были те, кто это видел и слышал это. Они говорили, что чуть ли не рота сгорела заживо и что не знали, что так могут страшно кричать люди, и ... гореть. Гореть ещё живыми. И даже они, ветераны Севастополя, видевшие кишки на земле, оторванные руки, ноги, после этого имели плохой сон несколько ночей. Русских после этого в союзной армии ещё больше люто возненавидели, но и бояться стали ещё больше. Эти русские раз за разом показывали им, что пощады от них в этом противостоянии не будет. Об этом они писали в своих листовках, причём сразу на всех языках союзной армии, даже на шотландском и Cló Gaelach ('гэльский шрифт') и на всех языках писалось - 'Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет'. Для ирландцев, шотландцев, валлийцев были листовки с исторической частью, где им кратко, но, ярко описывали их историю отношений с англичанами, и кто они для них были, есть и будут. Хотя одновременно в листовках, которые гуляли по всей союзной армии несмотря на запреты и наказания, обещали при сдаче в плен - жизнь, питание, кров, уход если ранение, связь с родными. Но это было там под Севастополем, а здесь солдаты с хорошим настроем, шутками и веселой руганью в ожидании твёрдой земли под ногами, пересаживались с транспортов и боевых кораблей в вёсельные лодки, которые сначала буксировались небольшими пароходами и канонерками, а затем шли к берегу самостоятельно. В первой волне десанта союзники высадили турецкий и сардинские батальоны общей численностью более 2 000 человек при четырёх полевых орудиях. После того как первые роты десанта вступили на косу и не встретили противодействия, только после этого, правее их французы высадили бригаду Эммануэля Феликса де Вимпффена - егерский и стрелковый батальоны общей численностью около 2 000 человек при четырёх полевых орудиях. К полудню удалось выгрузить некоторое количество кавалерии. Высадившиеся войска союзников заняли село Кинбурн. Оно было брошено, но, не разрушено и не сожжено. Занимали его осторожно и не французы имеющие кровавую зарубку от русских касаемо оставленных укреплений, землянок. Пустили в дело турок, они зашли в село, тихо, прошла четверть часа, тихо, полчаса, тишина. После этого в село зашли сардинцы, потом французы. Всё десант теперь перехватил всё косу поперёк. Крепость с суши была блокирована. Французы развернулась фронтом на юго-восток, чтобы воспрепятствовать деблокаде крепости извне, а турко- сардинцы фронтом на северо-запад, чтобы не дать русскому гарнизону прорваться из окружения. После этого на берег сошёл командующим десантными силами бригадный генерал Франсуа-Ашиль Базен. На время операции оставивший Севастополь и Крым ставшими столь печальными местами для французов вновь в России. Базен даже рассчитывал немного передохнуть от Севастополя. Ну и чего греха таить, добиться столь желанного для себя военного успеха здесь в России. В Иностранном легионе, в Алжире и против карлистов в Испании он это сделал. А здесь в Крыму уже будучи бригадным генералом не особо. Хотя был опытен, храбр и одновременно осмотрителен. А вот его отец, Пьер-Доминик Базен, он же Пётр Петрович, генерал-лейтенант Корпуса инженеров путей сообщения в России во время службы, начав с подполковника дошёл до генерал-лейтенанта. Служил исправно и сделал себе имя и карьеру. В январе 1824 года назначен директором института Корпуса инженеров путей сообщения, а также председателем Комитета строений и гидравлических работ в Санкт-Петербурге. Обширная практическая деятельность Базена как инженера-строителя оставила богатые следы в истории сооружений в России. Его главнейшие работы:

устройство Обводного канала в Санкт-Петербурге;

снабжение водой Ямской слободы и Таврического сада;

постройка шлиссельбургских гранитных шлюзов.

Были и другие значимые работы. Но умер он, оставив по болезни службу в России, на родине, в Париже, похоронен на кладбище Монмартр. Очень возможно, что многие его подчинённые, сейчас уже будучи в чинах строили и строят дороги из России в Крым, чтоб русская армия там снабжалась раз за разом всё лучше и лучше. Соответственно и воевала лучше, в том числе и против французов. Так что сын Пётра Петровича Базена, генерала русской армии, Франсуа Ашиль Базен, генерал французской армии, о России знал намного больше и лучше, чем остальные офицеры французской армии. И вот он, служа своей родине Франции, здесь в России, чтоб добиться в войне против неё успеха для Франции, для себя. Здесь на Кинбурне наблюдая сосредоточение военно-морской мощи Франции, ещё и союзники, он был почти уверен в успехе. Флот разнесёт на куски, заставить замолчать крепость, и он с суше её добьёт силами десанта. Двенадцать тысяч штыков сила не малая, хоть и половина из них не французы. Войска союзников высадившись дурью не маялись, а начали возводить полевые укрепления и укрытия для боеприпасов. Песчаный грунт сильно облегчал работу, но уже на глубине выше пояса показалась вода. Ещё днём французские кавалеристы провели разведку полуострова - прошли далеко, на двадцать верст к востоку, осмотрели брошенное жителями большое село Покровку, поживиться в нём было абсолютно нечем. Вывезли всё. На всем пути движения никого не встретили ни местных жителей, ни военных. Прошли ещё немного дальше и встретили конный разъезд русских, которые осмелился вступить с ними в перестрелку. Расстояние было большое, пули жужжали где-то рядом, но, стороны не добились попаданий друг в друга. Вернувшись доложили о положении дел генералу Базену, после этого он отдал приказ выдвинуть конные дозоры подальше на восток от главных сил и усилить укрепления на случай появления русских с той стороны.

Флот в этот день тоже не бездействовал, канонерки и бомбардирские корабли решились подойти к берегу на расстояние 11-ть кабельтовых (2 035 метров) и обстреляли крепость. Решили прощупать на предмет её возможностей против флота. Щупали с моря большим калибром, берег ответил тоже немалым ... но для суши, а для моря 24-фунта не так уж и много. Завязалась не перестрелка, а полноценный бой почти на четыре часа. По докладу капитан-лейтенанта Стеценкова, отправленного в Кинбурн комендантом Очакова генералом Кноррингом для выяснения ситуации, 'наша артиллерия отвечала беглым огнём, и несмотря на не столь значимый калибр, смогла причинить кораблям неприятеля повреждения и вероятно потери в командах ... Урон гарнизона в этот день состоял из 5-х убитых и 32-х раненых. Хорошо себя показали возведённые укрепления для артиллерии, укрытия для расчётов, шлемы и кирасы для них же. В самой крепости были повреждения, но, не значительные'. В итоге флот союзников вышел из боя, значит первый раунд, флот против берега, остался пока за берегом.

Ещё ночью союзные войска на косе начали понемногу подбираться к крепости, выдвигая вперёд аванпосты и подводя ближе к ней свои апроши. К утру 6 октября солдаты из передовых батальонов турок и сардинцев заняли позиции чуть больше версты от крепости. Впереди была ровная местность с некоторыми вкраплением кустов, маленьких холмиков, неровностей, кочек. Дальше явно был виден вал, значит наверно и ров есть и за ним возвышались укрепления русских. И только потом сама крепость. Да, не такое ожидали увидеть союзники на косе против них. Но, они увидели, то что было. Их продвижение было обнаружено - около 7 часов утра из крепости сделали по ним ровно 30 выстрелов, не нанёсших им вреда. За исключением группы турок, стоящих открыто под обстрелом. Одного из них разорвало ядром, трое получили серьёзные ранения. Первая кровь пролилась и на суше. Десант начал готовиться к полноценной атаке. В её авангарде должны были пойти справа турки, слева сардинцы, французы идти за ними на удалении, кроме тех, кто остался прикрывать тыл главных сил десанта. Но, сначала флот должен был разгромить крепость и те укрепления которые были созданы против десанта, и желательно в пыль, количество орудий, их калибр и ширина косы у крепости позволяли уверенно это сделать. Поэтому десант ждал, тем более русские не давали ему скучать. Увидев накопление сил против себя, они совершенно неожиданно для союзного десанта начали бить нешуточным 18-ти фунтовым калибром, ядрами и бомбами. Были ракеты. От них натерпелись ив Севастополе. Один звук от них чего стоил. Начались потери убитыми и ранеными. Отвечать из легких орудий смысла не было. Коса ровная, узкая, десанта на ней собралось много. Пушки у русских оказались неприятно дальнобойные. Пришлось постоянно двигать, прятать силы десанта, это наряду с растущими безответными потерями настрой перед решающей атакой не поднимало. Плюс был только в том, что французы, пока, потерь не несли ... ведь они стояли во втором эшелоне. Но, главные события развернулись на море, Кинбурн крепость морская, поэтому дело было в первую очередь за флотом. Тем более что Кинбурн можно было зажать в тиски бомбардировки с моря с двух сторон, с моря и со стороны Лимана, что флот союзников и предпринял с утра 6-го октября. Сначала дело было в Лимане, точнее в проходе в него.

Союзный флот, в основном турко-сардинцы по проторенной разведкой дорожке силами - два винтовых фрегата, пять пароходофрегатов, два паровых корвета, два авизо и четыре малых канонерских лодок вполне уверено вошли в проход. В ответ на это по ним с косы и с Очакова начали вести огонь русские батареи, неожиданно крупным для союзников калибрами, 24-х фунтовыми пушками с косы и пудовыми корабельными единорогами с Очакова. Это было первый неприятный момент. Вторым был русский флот, уже знакомые винтовые канонерские лодки, какие-то конструкции, похожие на куски крепостных стен на плаву или на фрагмент дека линейного корабля, способные самостоятельно двигаться. Между ними были малые пароходы, за ними уже паровые суда побольше, класс шлюпов и даже корветы. Неприятно много русских боевых судов и все паровые. Но силы союзной эскадры были не шуточные. Флагман сардинцев был новенький неплохой 45-ти пушечный винтовой фрегат в 3 283 тонны, 'Карло Альберто', тридцать шесть орудий у него были 40-ка фунтовые,12-ти пушечный пароходофрегат 'Говерноло', 'Конституция погибла у Одессы. Турки смотрелись полноценной эскадрой - винтовой фрегат 'Мубири Сурур', четыре пароходофрегата - 'Меджидие', 'Фейза-и Бахри' 'Таиф' и 'Саики Сади', колёсный корвет 'Эсери Седид' и пароход 'Васитай-Тиджарет' переделанный в корвет. Если взять во внимание что 'Мубири Сурур' имел 2 500 тонн тоннажа и 22- 64-х фунтовых орудия, четвёрка пароходофрегатов 1 500 и была почти однотипна, с вооружение - 2 254 мм, 28-ми 32-ти фунтовыми, а корветы выглядели как двойняшки, то турки смотрелись очень солидно и были реально сильны. Все они вместе на борт они давали 84-е орудия, корабельной артиллерии, от 254 мм до 18-ти фунтовых. Это серьёзный довод против берега и русского флота.

Первыми шли сардинские авизо, затем 'Карло Альберто', за ним 'Мубири Сурур', за ними турецкие пароходофрегаты, такой же сардинец, вновь турецкие корветы и замыкали строй французские канлодки. Шли уверено благодаря ранее проведённой разведки, но, были вынуждены вести огонь на два борта, против батарей на косе и Очакова, а прилетать в ответ им стало с трёх сторон. В бой вступили русский флот в Лимане, причём более чем серьёзным калибром. Всплески чётко это показывали. Поставленную задачу, вести огонь на подавление батарей и Кинбурна со стороны Лимана, союзным силам флота в Лимане выполнить становилось весьма трудно. Русские явно не намеревались дать сделать это своему противнику. И как в подтверждение этому начались попадания со стороны русских с берега и лимана. И вот когда турко-сардинцы втянулись в тяжелый для них артиллерийский бой, из-за линии русских судов со стороны Очакова, имея хороший ход, на перерез, в сторону фрегатов выдвинулись странные русские суда размеров с небольшой шлюп, какие-то приплюснутые, низкие борта, с надстройкой, с одной тонкой мачтой с русским военным флагом и трубой из которых валил густой дым. Странные уродцы явно набирали скорость и нагло или смело шли на сближение с фрегатами. Поняв, что, что с этими русскими не так, на флагманах прозвучали приказы срочно перенести огонь на приближающегося противника, просигналив и мателотам об этом. Уродцы уже были меньше мили и быстро приближались, но, артиллеристы на кораблях были тоже быстрые и море вокруг непонятных творений русских покрылось всплесками. Русские продолжали сближаться и вдруг на 'Карло Альберто', а затем и на 'Мубири Сурур' десятки моряков своими глазами увидели, как от этих русских судов попавшие в них ядра ... просто отскочили и упали в море!!! Отскочили и упали!!! Не пробив их!!! А орудия у них были в 40-ка фунтовые и даже 64-х ! И это с расстояния в четыре кабельтовых! Вновь попадания уже с 'пистолетной' дистанции, ядра вновь в море, бомбы просто раскололись об надстройку русского судна. Которое шло на таран. Да таран!!! Теперь это поняли все, кто был на верхней палубе, батареях, мостиках обоих фрегатов и то что его не избежать было тоже понятно. Зазвучали крики на турецком и сардинском итальянском на кораблях: 'Таран!!! Будет таран!!! Держитесь !!!', так же взывание к Аллаху и Деве Марии, одновременно проклятья, ругательства, началась беготня по кораблям, кто просто оцепенело смотрел на может быть приближающуюся смерть. Прогремели несколько пушечных выстрелов, ружейных, пистолетных. На 'Карло Альберто' сразу несколько человек во главе с капитаном навалились на штурвал пытаясь как можно быстрее переложить руль. Поздно. Совсем поздно. Русские были слишком быстры, хорошо управлялись и ... неуязвимы. Секунды, ещё секунды, муторно долгие, рёв русских гудков, как боевой клич и вот ... удары кораблей в корабли. Удар, звук удара и пробиваемого борта. В сардинца первого, затем в турка. В обоих в районе шкафута. Протаранены корабли сильно дернулись от ударов. Грохот, треск, от падения сорванных рей, орудий и всего, могло быть сорвано на палубах, внутри кораблей, сбитые с ног люди и даже упавшие за борт, крики от страха, ярости, боли в мгновения искалеченных людей, кровь этих людей, лежащие люди без сознания. Всё это заглушило победные крики на русских кораблях, которые торчали как сулицы в боках фрегатов, ещё не потерявших ход. Поэтому тащившие их с собой и державшиеся ещё из-за этого на плаву. И вот русские начинают давать обратный ход, обороты растут и наконечники тараны начинают выходить из корпусов-тел своих без всяких сомнений поверженных врагов. Вода лимана устремляется вовнутрь кораблей, их гибель неизбежна, причём очень быстро, такая бы пробоина могла бы быть смертельной и для морских великанов - линейных кораблей. Пробоина в длину больше сажени и высотой не меньше на уровне и ниже ватерлинии, заделать её нет возможности, откачать воду тоже, водонепроницаемых переборок нет, быстро растущий крен. Всё ... гибель корабля. Первым погиб 'Мубири Сурур' в силу того, что он был меньше 'Карло Альберто'. Они оба погибли за несколько минут, легли на левый борт и ушли под воду, забрав с собой пока неизвестное число своих моряков.

Сражение частично приостановилось, когда русские первые в истории её флота броненосцы 'Опыт' и 'Эмпирия', бывшие винтовые паровые шхуны 'Салгир' и Дон', шли в атаку и начали получать для себя почти безболезненные попадания. Противники и свои с кораблей смотрели на это действо, берег с берега. Когда случились тараны, русские корабли и батареи Очакова прекратили вести огонь, смотрели на первый полный боевой успех первых русских броненосцев. Когда фрегаты противника начали гибнуть, русская флотилия и берег отметили это криками 'Ура!', бросанием вверх головных уборов, обниманием, крепкими выражениями и хвалой к Всевышнему за вспоможение русскому оружию. Эскадра союзников тоже кричала, пораженная таким исходом русской атаки, видя по меркам морского боя почти мгновенную гибель немаленьких по размерам кораблей, быстрее наверно, когда крюйт-камера взорвётся по полной. После этого среди союзной эскадры начался не просто разброд и шатание. Началась паника. Тем более что отошедшие от такого успеха, минус два самых сильных корабля противника, ещё и флагманы, русские возобновили бой флотом и с берега. Причём флот начал активно пытаться окружить и прижать к берегу, под огонь береговых батарей. И к ужасу союзной эскадры русские неуязвимые убийцы фрегатов точно не собирались останавливаться на достигнутом, они вновь вступили в бой, начав сближаться и открыв огонь по 'Меджидие', который шёл следом за своим флагманом. На русских таранах оказывается были и пушки. В ответ на это союзная эскадра начала просто разбегаться и в сторону выхода из пролива.

Как не странно, но, первыми поняли, что бой пошёл совсем не так командиры французских канлодок. Они шли в арьергарде эскадры и неспешно вели обстрел батарей на Кинбурне, в ответ от них ничего не получая. И когда они услышали истошные гудки впереди идущих союзников, увидели, как начал разваливаться кильватер, опыт им подсказал, что там в авангарде случилось, что-то из ряда вон. Что и делали их союзники турки и сардинец. Фрегатов было не видно совсем. Зато было чётко видно, что турки и сардинец делают поворот, набирают ход, ведя беспорядочный огонь, явно собираясь покинуть Лиман как можно быстрее. Поэтому французские канлодки по сигналу командира отряда, прекратили вести огонь и начали делать тоже самое, уходить из Лимана. Но, они не бежали как их союзники, нет, они выполняли приказ своего командующего, адмирала Брюа, не лезть без толку в бой. Что они сделали, приказ есть приказ. А турецкий 'Меджидие' при всём желании не смог уйти, его русские броненосцы утопили пушками, подошли на кабельтов и прицельно расстреляли, сначала по кожухам колес, потом уже просто на утопление и утопили. Турки вели ответный огонь, попадали в русские броненосцы, но, это им не помогло. Растерявшиеся сардинские авизо шедшие впереди эскадры союзников после гибели фрегатов русские канлодками отсекли от убегающих из Лимана союзников, подошедшие 'Тамань', 'Эльборус', корветы 'Брит' и 'Франк' после нескольких попаданий, можно сказать уговорили сдаться на милость победителя. Сардинский пароходофрегат 'Говерноло' потерявший флагмана и свои авизо метался среди своих турецких союзников и в итоге сель на мель у косы попав под прицел и огонь батареи с неё. Сардинца не стали уничтожать, влепили ему для острастки три попадания, но, пощады он не просил. Только когда подошли русские канлодки, сделали ему накрытия и два попадания, с берега их поддержали, 'Говерноло' тоже сдался на милость победителя. Так ещё до окончания войны в Черноморском флоте появился пароходофрегат - 'Сардинец'. Таким образом получился пасьянс из трофеев - 'Турок', 'Франк', 'Брит' и 'Сардинец'. Вот давний знакомец русского, турецкий 'Таиф' сумел вновь уйти. Сукин сын. Везунчик, а может ещё и умелый боец.

Первый раз 'Таиф' ушёл прям из Синопа, пройдя совсем вблизи русских линейных кораблей, которые могли его остановить и уничтожить двумя полными бортовыми залпами, но 'Париж', 'Три Святителя', 'Ростислав' этого почему-то не сделали. Не до него уже было. Покинув ад Синопа и точно безудержно воздавая за это хвалу Всевышнему, 'Таиф' всё равно не приблизился к спасению. Путь пароходу преградили расположенные мористее основной эскадры 44-пушечный 'Кагул' и 54-пушечный 'Кулевчи'. Имея почти пятикратное превосходство в орудиях, а главное возможность для маневра, русские фрегаты устремились на перехват беглеца. Корабли бортовыми залпами старались прижать 'Таиф' к берегу, но его командир Арап Яхья Бей искусно маневрировал, не забывая при этом и хладнокровно отстреливаться. И не без результата, на 'Кулевчи' в перестрелке с 'Таифом' ранило двух матросов и одного на 'Кагуле'. Турку удалось переиграть русских капитанов и к половине второго 'Таиф' уже почти оторвался от лавирующих против ветра фрегатов, вот здесь сказалось преимущество пара и угля перед парусом и ветром, но впереди показались, явно Иблис забавлялся ... три парохода отряда адмирала Корнилова. Идущего в Синоп на помощь Нахимову. Он приказал своим пароходам 'Крым', 'Херсонес' и 'Одесса' атаковать неприятеля. Пароходы 'Одесса' и несколько отстающие 'Крым' и 'Херсонес' двинулись наперерез 'Таифу', решив взять турецкий корабль на абордаж. Добыча казалось легкой, но и здесь 'Таифу', отчаянно маневрируя, удалось уйти от преследования и нанести повреждения и потери своёму противнику. У 'Одессы', в который с 'Таифа' попало несколько ядер, и на котором был ими разбит штурвал, убит унтер-офицер и ранен матрос. Сама же 'Одесса' выпустила по 'Таифу' 79 снарядов, из них 9 бомб. 'Крым' сделал по нему 83 выстрела, но хотя на нём и были раненые и убитые, остановить турецкий пароход этой канонадой так и не удалось. То есть пальба по нему была изрядная, но цели своей она, увы, не достигла. Капитан 'Таифа' Яхья Бей показал себя умелым и хладнокровным командиром, сумевшим трижды прорваться сквозь превосходящие силы противника и отвлечь на себя пять русских кораблей из одиннадцати. Вот тебе и басурманин. Роль в этом знаменательном для турецкого флота прорыве Адольфуса Слейда, мушавера-паши (главного советника флота) не ясна, может он взял на себя командование 'Таифом', может ограничивался советами капитану. Корабль через день прибыл в Стамбул с известием о гибели эскадры. В пути на 'Таифе' кончился уголь и экипаж был вынужден сжечь почти всё дерево, что было на корабле. По данным французского официоза 'Le Moniteur', корреспондент которого побывал на 'Таифе' сразу после его возвращения в Стамбул, на пароходе было 11 убитых и 17 раненых. И вот вновь 'Таиф' ушёл от русских и снова в роли вестника о поражение турецкого флота и флота союзников в целом. У кораблей тоже есть свои наверно предначертанные судьбы. А вот его брат близнец пароходофрегат 'Саики-Сади' не ушёл, что-то у него случилось с рулём после очередного попадания и он под изумлёнными взглядами артиллеристов с Очакова пошёл прям под их орудия и сел на мель в меньше чем миля от крепости. Турка не стали избивать пудовыми единорогами с берега, зачем? Это же гарантированный трофей и чем целей он будет, тем лучше. А союзный флот, потерявший два фрегата, три пароходофрегата и два авизо убегал из Лимана. Получая вдогонку попадания с береговых батарей и идущими за беглецами канонерок. Эти потери в кораблях давали сотни и сотни погибших, сотни пленных, и четыре неплохих трофея. На авизо уже были подняты Андреевские флаги, пароходофрегаты в Николаеве отремонтируют быстро, фрегаты может даже можно будет поднять, ведь глубины здесь не морские, а лимановские. И прирастёт русских флот вполне себе фрегатами, тем более что сардинский, но английской постройки был совсем новым, с 1854 года в строю, турецкий с 1850 года. Но, это были дела будущие. А сейчас после более чем успешного отражения атаки вражеского флота в Лиман, четыре канлодки, четыре малых парохода ведя на буксире плоты направились к косе. Туда где в ожидании разгрома крепости находился вражеский десант, целых двенадцать тысяч человек собравшихся на весьма ограниченном и специфичном пространстве. Плоская песчаная коса с небольшими дюнами, клоками кустов, брошенными домами, шириной в две с небольшим версты.

Разноязычный десант с любопытством и тревогой смотрел на приближающиеся русские военные суда. Это враг вообще-то. Чего от него ждать? Ничего хорошего, особенно находясь на этой косе. Как только русские подошли на дистанцию возможно ружейного огня, он по ним был открыт, стали разворачивать пушки. Ничего другого у десанта не было. Русские шли под обстрелом из сотен винтовок и ружей, который стал беспрерывным. Меньше кабельтова от берега канлодки развернулись к берегу бортами, сбросили ход и с берега увидели четыре орудия на борт закрытые щитами. На головной канлодке три раза прозвучал гудок и через минуту с небольшим русские дали залп из шестнадцати орудий, картечью, по берегу где собрались сотни любителей пострелять по морским целям с берега из стрелкового оружия. После залпа сотни из них, из живых превратились в убитых, умирающих и раненых. На косе выкосили картечной косой часть десанта. Берег захрипел, закричал от смерти, от боли. Песок Кинбурнской косы начал наполняться кровью, коса стала вспоминать казалось забытый вкус и запах человеческой крови. Живые бросились бежать, прятаться, раненые кто-мог уползать, им вслед с лимана открыли беглый огонь, вновь картечью. 18-ти фунтовый пушки могли ближней картечью на 250-т саженей ( 534 метра) вполне густо бить, дальней по реже зато на все 400-та саженей (854 метра). Шестнадцать орудий, особо далеко можешь и не успеть убежать. Расчёты двух орудий десанта были снесены картечью. Тех, кто был посмелей, собранней и не запаниковал, начали укрываться кустах и даже продолжали оттуда стрелять по таким смертоносным русским канлодкам, но, там их ждала верная смерть. Русские как будто специально подождали пока в кустах соберётся побольше таких боевитых и ударили по ним ближней картечью, это почти две сотни пуль ? 3 (23,6 мм, 47,8 гр.). После этого там оставалось месиво из кустов, песка и раскромсанных человеческих тел. Кинбурнская коса окончательно вспомнила вкус человеческой крови и человеческой плоти. Это война!!! Война вновь пришла на неё. Но, 18-ти фунтовыми орудиями русские не ограничились, с малых пароходов и плотов, за дюны и вглубь косы, куда бежали уцелевшие и находились остальные силы десанта, ударили мортиры и ушли, оставляя дымный след тяжелые четырёх дюймовые ракеты, с гранатами, издавая при этом такой звук, что хотелось руками закрыть уши или уткнуться головой в песок поглубже. Пушки на канлодках перешли на гранаты. Чтоб бомбы, ракеты, гранаты не уходили в песок или даже море с той стороны, два плота у русских были с вышками под три сажени высотой. Разноязычный десант союзников, ругаясь, зовя на помощь, начал разбегаться, расползаться, прятаться по косе от такого нежданного для них обстрела. Они ждали свой флот, а пришёл русский. Больше всего со стороны Лимана досталось туркам, меньше сардинцами, они были к морю ближе, французам средне, они были между ними. Генералу Франсуа Ашилю Базену, командующему десанта, такой расклад совсем не понравился. Он начал тревожиться, а не ловушку ли им устроили русские? Тем более недалеко от него взорвалась бомба и просвистели её осколки. Они с Лимана могут безнаказанно избивать десант до его обескровливания и потери боеспособности. Флот им против русских в Лимане уже не помощник. Это теперь яснее ясного. Теперь надежда была на флот с моря, который должен, обязан, был разгромить русскую крепость и батареи на косе. Иначе им тут придёт конец. Хотя у Базена, французов была подстелена соломка, если дела пойдут совсем плохо. Хотя очень хотелось вернуться домой, именно домой победителем, наконец-то этих русских хотя бы здесь. Про успешный исход войны, он бригадный генерал, который знал, как обстоят дела не понаслышке, имел растущие сомнения. Настолько по-другому стали воевать русские после своего успеха у Керчи. Флот именно флот, должен был добыть Франции здесь победу, размолотив своими сотнями орудиями крепость, её гарнизон, батареи и десант её добьёт, займёт, и конечно же французы поднимут на руинах свой флаг и примут у поверженных русских капитуляцию. Сомнений в этом у Базена, в отличии мнения об окончании войны было мало. Он сам в сопровождении адмирала Брюа прошёлся по артиллерийским палубами его флагмана, ста восьми пушечного 'Montebello', корабельная артиллерия его конечно впечатлила, десятки тяжелых орудий на один борт. И таких линейных кораблей у Брюа было здесь ... десять! Не считая канонерских лодок, тоже с тяжелыми мортирами и три броненосные батареи, которые на фоне красавцев линкоров, особенно 'Napoleonа' казались невзрачными серыми дворняжками. Флот должен был дать бригадному генералу победу над ещё пока непобедимыми русскими. Но, штурмовать Малахов курган после этого, даже если отдадут всё гвардию, он всё равно не будет. Севастополь не Кинбурн и линкоры там против русских не выставишь. А именно линкоры вносили вклад в канонаду, которая гремела, грохотала сражением - флот против берега. Которое развернулось так же с утра, там решалась судьба десанта, Лимана и измениться ли ход войны наконец-то в пользу союзников или они потерпят очередную неудачу, поражение. Здесь на Кинбурнской косе, у славной своими победами, крепости Кинбурн.

Начало боя адмирала Брюа даже воодушевило. Мощь, краса и гордость флота Франции, десять винтовых линейных кораблей быстро и вполне слаженно, успешно выстроились в боевой ордер против главной крепости и батарей западней он неё. Мучения учения перед выходом, действия против Евпатории и Одессы дали свой результат. Брюа приказал после промеров встать как можно ближе к берегу чтоб обрушить на него, на русский берег всю мощь бортовых залпов кораблей. Из них самым маленьким был 'Jean Bart', он имел всего 76 орудий. Впереди линкоров и между ними были поставлены бомбардирские кечи и большие канонерские лодки, двенадцать вымпелов. Линкоры, кечи и канлодки своим построением брали Кинбурн в полукольцо, намереваясь его задавить огнём сотен орудий. Отряд малых канлодок и два шлюпа заняли позиции против батареи на оконечности косы. Против восточного фаса крепости и батарей, которые не французами ожидались, но они были, встали не просто новинка морских вооружений, а то чего раньше вообще не было во флотах мира, козырной туз французского флота, три броненосные батареи - 'Лав', 'Тоннант' и 'Девастасьон'. Каждая батарея несла по шестнадцать 50-фунтовых пушек, восемь на борт, он до самого верха и ниже ватерлинии прикрывался 102-мм плитами кованого железа на 200-мм деревянной подкладке. Поверх деревянного настила палубы имелась 15-мм железная защита, на палубе были установлены две пятнадцати дюймовые мортиры, а вот погонные орудия сняли. Броненосные батареи благодаря учения и опыту Евпатории заняли свои позиции неплохо, но, всё-таки хуже линкоров. 'Девастасьон' встал на якорь в четырёх кабельтовых от крепости, 'Лав' наверно в четырех с половиной, 'Тоннант' дальше всех, в пяти кабельтовых (926 метров). Можно сказать, что лейтенант де Раффен с батареи 'Девастасьон' погиб почти зря, по его замерам можно было встать ещё ближе к берегу, всего в трёх кабельтовых. На убойную дистанцию для русской крепости. Чего бояться бронированным батареям? Приданы в усиление им две канлодки встали между батареями. И за каждой батарей зачем-то около кабельтова встали корветы. Корвет и остальные четыре шлюпа сопровождали, прикрывали отряд транспортов у места высадки десанта. Свой флаг адмирал Брюа вновь держал на 'Montebello', на самом медленном из переделанных из парусных в винтовые линкоры, зато он был ставосьмипушечным и сейчас это было важней чем скорость, ему стоять и биться против крепости.

Русские не были молчаливыми наблюдателями на выстраивание французского флота для сражения. Они вели нечастый огонь, не очень серьёзным калибром, скорее всего если брать русские калибры, то 24-фунта, вели огонь и попадали. Но даже для бортов линейных кораблей это было терпимо, а от борта 'Девастсьона' четыре попавших ядра просто отскочили, именно как горох об стену. Это вызвало радостных смех у французов на самой батареи и у соседей. Получалось, как и рассчитывали, неуязвимые французские корабли против русской крепости. Так рассчитывали, предполагали и пока так получалось. Но, как только французский флот закончил занимать позиции против Кинбурна. Русская крепость вдруг начала вести огонь совсем другими калибрами, такими на которые борта и палубы любых линейных кораблей были уже мало рассчитаны. Это французы поняли, когда услышали рык русских орудий с берега и увидели всплески от их скорее всего пристрелочных снарядов. Это было точно серьёзней чем у Севастополя в прошлом году и нынче у Одессы. Но, десять линейных кораблей, это десять линейных кораблей, броненосные батареи, кечи, канлодки с тяжёлыми мортирами. И флагман французов дал после пристрелки бортовой залп, что и стало сигналом к вступлению в бой всех сил флота, выставленных против русской крепости Кинбурн. Сражение началось, сражение которое должно было изменить ход войны, это понимали обе стороны. Поэтому обе стороны не собирались уступать друг другу, а, собирались заставить уступить, значит проиграть своего противника. И вот уже канонада флота против берега превратилась в рёв какого-то невиданного чудовища, который покрывал расстояние в несколько миль, пороховой дым начал застилать море и берег, сотни, тысячи ядер, бомб, ракет летели в корабли и по крепости, батареям. Круша, взрывая, поджигая, увеча, уничтожая всё вокруг себя, живое и неживое.

Сражение разгоралось и уже через полчаса воодушевление окончательно покинуло адмирала Брюа и его штаб. Оказалось, хуже, чем хотелось. Русские и здесь оказались ГОТОВЫ. Хотя после Одессы можно было быть в этом уверенным. Французский адмирал был уверен, что Кинбурн будет готов и ждёт их. Но не так и не настолько готов, как это выяснялось сейчас в ходе сражения. А именно.

Первое, крепость получила новые батареи и на ней, и на них стояли, крупные калибры. На 'Montebello' и других кораблях которые были в сражении против береговых батарей Севастополя в октябре прошлого года, 'Jean Bart', 'Napoleon' и 'Charlemagne', эти калибры узнали быстро, это были русские 11-ти дюймовые береговые орудия и 13-ти дюймовые мортиры. Самые большие калибры, которые были у русского берега против флота, здесь и сейчас против французского флота.

Второе, французские моряки понимали, что на такие орудия ставят не просто расчёты, а самые лучшие, опытные расчёты. И укрепления им делают соответствующие, особенно на таком плоском берегу как Кинбурнская коса.

Третье, набравшиеся опыта русские явно управляли ведением огня. Большими калибрами они били только по линкорам, лёгкую добычу канонерские лодки и кечи они ими не трогали. И били только по-новым кораблям, в первую очередь, конечно по 'Napoleonу'. Во флагман были только попадания 24-х фунтовых орудий. А ведь он флагман! Но 'Montebello' был старым кораблём, спущен аж 1812 году.

Четвёртое, вели огонь по-разным линкорам ... разными калибрами и батареями, точно для того, чтоб не путать свои попадания с чужими, вести неспешный, сосредоточенный, прицельный огонь по выбранной цели. Что и получалось на погибель французам.

Пятое, у русских кроме таких более чем серьёзных орудий были ещё и ракеты. Зажигательные и с гранатами. Вот ими 'Montebello' обстреляли, слава Богу, слегка. Граната рванула на шкафуте так, что убила и ранила на глаз сразу под десятка два человек, один из офицеров на мостике получил от неё ранение. Зажигательная на баке устроила такой пожар, что пришлось поднимать людей на подмогу с нижних палуб чтоб его потушить.

Шестое, Брюа, да и весь французский флот, когда пошла третья четверть часа, поняли, что прорыв в Лиман и взятие в два огня крепости и батарей не случилось. Вся тяжесть сражения и его судьба на них, а ведь русские могут из лимана прийти своей крепости на подмогу.

Когда погиб 'Napoleon' ход сражения совсем перестал нравиться адмиралу Брюа. Русские конечно специально выбрали его своей первой целью. Наполеон же! Красавец корабль был превращенный огнём русской артиллерии в Гуинплена и Квазимодо одновременно. Русские бомбы рвали его борт, пробивая его, крушили всё внутри, взрывами смешивая живое и не живое, превращая то и другое в груды разбитого хлама и тел, другие бомбы проламывая палубы делали тоже самое, так же вызывая неожиданно сильные пожары, ракеты уничтожали гранатами и огнём всё что можно было уничтожить на верхней палубе, мостике. Такелаж, надстройки, орудия, людей. Из-за пожаров, которые из-за их количества, силы, больших потерь в команде, не могли и не успевали тушить, на орудийных палубах начали гореть и взрываться заряды для орудий, бомбы. При этом продолжали попадать в корабль русские бомбы и ракеты. Экипаж от командира до юнги стали понимать, что их корабль начинает гибнуть и всё равно продолжался вестись огонь по врагу, пытались тушить, пожары, уносились раненные, сыпался песок на палубы. Это всё-таки французский флот!!! Но, когда сильным взрывов вынесло целую батарею в среднем деке и там начался уже не просто сильный, а страшный пожар и из-за пробоин ниже ватерлинии продолжал увеличиваться крен, пришло понимание, что корабль точно гибнет. И вот гордость французского флота, весь охваченный пожарами, с разбитыми орудийными портами и батареями, с уполовиненной фок-мачтой и потерявший бушприт, начал с дифферентом на нос и креном на правый борт погружаться в море. С подбойного борта стали спускать шлюпки, баркасы, катера, они начали наполнятся людьми. Ближайшая канлодка и бомбардирский кеч стали очень быстро выбирать якорь, чтоб прийти на помощь экипажу с гибнущего 'Napoleonа'. Который не перевернулся и не затонул полностью в силу малой глубины, с креном на правой борт он встал на дно и продолжал гореть и взрываться там, куда вода не дошла. Красиво и печально единомоментно. Зато спасаться было удобно, что французские моряки поспешно и делали.

Минут через восемнадцать, так же гремя взрывами и полыхая пожарами, сокрушенный чёртовой русской артиллерией и ракетами, погиб собрат как корабль и брат как брат 'Napoleonа', 'Prince Jerome', восьмидесятидвухпушечный новейший линейный корабль военного флота Франции. Только погружался он кормой и также сел на дно, оставив погибать то, что осталось над водой. К нему бросились на помощь две канлодки. Эти ублюдочные русские после 'Napoleonа' намерено уничтожили его родного брата 'Prince Jerome'. Символичность и преемственность решили соблюсти, а точнее сказать ... издеваются. Под Свеаборгом 'Аустерлиц' утопили, здесь родственников нынешнего императора, которые пытались завоевать Россию. Не иначе как издёвка. Но, не об этом сейчас думал адмирал Брюа. Его как будто ударила мысль о том, что русские решили устроить тут у Кинбурна, флоту Франции под его командованием petit Трафальгар или может даже морскую Bérézina. Не было заметно, что огонь русского берега ослаб, а вот с потерей уже двух линкоров и выхода из боя часть канлодок и кечей огонь флота против берега ослаб серьёзно. И это без выбитой артиллерии на других линейных кораблях, а что её выбили французский адмирал уже не сомневался ни разу. Стряхнув с себя оцепенение от этой мысли, он отдал приказ чтоб быстрее чем просто быстро был поднят сигнал с приказом всем линкорам, канлодкам, кечам немедленно выходить из боя. На самом флагмане якорные канаты начали рубить, стрелять в них, лишь быстрее избавиться от якорей, дать ход и выйти из боя. И Брюа возблагодарил Бога и себя за то, что прислушался к советам своих офицеров из штаба, точнее начальника штаба флота, Жюрьена де ла Гравье, который убедил его отдать приказ держать хорошее давление в котлах для паровых машин. Де ла Гравье после высадки десанта которым он командовал, не вернулся на флагман, открытое нарушение приказа, но, адмиралу Брюа сейчас точно было не до этого. Вскоре он увидел, что его приказ был принят всеми и начал исполнятся, так же спешно, как и на 'Montebello'. Всеми, да не все успели выйти из-под убийственного огня даже для линейных кораблей русских батарей. Близнец 'Prince Jerome', линейный корабль "Fleurus" уже сбросив якоря, густо дымя трубой, дав ход, получил два попадания бомбами и двумя ракетам, после которых пожары, взрывы на палубах было уже не остановить. Новешенький линкор, которых ещё в январе этого года проходил ходовые испытания в своих родных водах, выходил из боя и одновременно погибал у русской крепости Кинбурн, от пожаров, взрывов, повреждений, потерь экипажа. На расстоянии от берега в 12-ть кабельтовых у него рвануло так, что он, быстро зарываясь носом стал уходить под воду, шипя потушенными из-за этого пожарами и сбрасывая с себя десятки людей в воду. Погиб, мачтами отметив место свой гибели. А ещё обломками и людьми в чёрноморской, но уже не очень теплой воде. Кинбурн, это не Тулон, хоть и на юге. Юге России. Потеря трёх новых линкоров, причём столь быстрая и плюс то, что у турко-сардин пришедших с Лимана к главным силам флота, адмирал Брюа не увидел двух фрегатов, пароходофрегатов и корветов. И скорее всего не увидит их совсем. Это уже был точно petit Трафальгар. Уводя оставшиеся линейные корабли от такого опасного для них Кинбурна адмирал Брюа, мало сомневался, что броненосные батареи не смогут выполнить поставленную перед ними боевую задачу. Разбить своим огнём крепость, подставив под её ответный огонь непробиваемые борта, заставить замолчать её артиллерию, тем самым открыть путь для действий десанта. Который должен добить русских и поднять над Кинбурном победные флаги союзников. В первую очередь французский конечно, их с собой взял каждый французский батальон десанта. Но, когда выяснили судьбу броненосных батарей, то ему стало понятно, что он уже претендует скорее на номинацию 'Bérézina marine'. Просто в 1805 году французы ещё не знали о Березине, зато в 1855 году, ещё были живы участники и свидетели это незабываемого для французов исторического события.

Французские моряки с канлодок которое стояли в ордере с броненосными батареями 'Лав', 'Тоннант' и 'Девастасьон' и в первую очередь моряки с самих батарей, те, которые сумели выжить из 317-ти человек команды на каждом корабле, много чего интересного расскажут о причинах гибели ... неуязвимых кораблей французского флота. Новейшего вида морских вооружений, вооружения которое должно было дать столь необходимую победу Франции. Должно, но, не обязано. А поведать было о чём. О специально сделанных толстостенных русских бомбах, которые падая сверху проламывали железную палубу или застревали в ней и взрывались, нанося повреждения на верхней палубе и под ней. А под непробиваемой палубой была артиллерийская палуба на которой было установлено шестнадцать 50-фунтовых (190-мм) орудий. И русские бомбищи взрывами и своими осколками разносили всё вокруг, 13 метров, была наибольшая ширина батарей, так что было во что и в кого попасть осколкам. Прилетали ещё не просто бомбы, а зажигательные, которые быстро своей горючей смесью превращали батареи батарей в некий образец ада, несмотря на усилия пожарных команд, которые выкашивались русскими бомбами, а сделанная принудительная вентиляция для вытяжки порохового дыма, только способствовала усилению пожаров. И для того, чтоб их было больше и сильней, французские моряки, которые многие имели ожоги, расскажут о ракетах, зажигательных. Из которых при попаданиях выбрасывалась на палубу или борт такая горючая смесь, от горения которой начинала дымиться, а потом и гореть краска, затем деревянная подкладка под железной бронёй на бортах и палубе. Вести в таких условиях результативную артиллерийскую стрельбу даже стоя на якоре и не имея волнения на море, не просто сложно, очень сложно. Особенно когда с берега по внутрь корабля прилетают вражеские снаряды калибра тоже в фунтов 50-ть и делают это ... через бронированный борт!!! Непробиваемый, неуязвимый!!! Артиллерийский полигон в Венсене где были проведены опыты по определению оптимальной конструкции и толщины брони, не даст соврать. Как и ожидалось, железные плиты вполне спокойно выдерживали попадания разрывных бомб, но вот со сплошными ядрами ситуация была интересней. После нескольких попаданий плиты давали трещину и начинали ломаться. Тогда попробовали устанавливать броневую плиту на толстую подкладку из деревянных брусьев. Дерево сыграло роль амортизатора, обеспечив железной плите достаточную упругость и тем самым, не позволяя ей ломаться при попадании снаряда. В конечном итоге остановились на 110-мм железной плите, установленной на деревянной подкладке, как оптимальном варианте системы защиты будущих броненосцев. Общий вес брони составил 297,5 тонн!!! Производство брони было разделено между заводами "Крезо" и "Де Рив-де-Жье". У Евпатории и здесь в начале боя борт же НЕ пробивался!!!??? И вот почему-то продукция лучших металлургических заводов Франции теперь пробивается какими-то невиданными орудиями и снарядами с русского берега. Пробивали борт и начинали рикошетировать внутри, нанося свою долю повреждений и потерь. Были попадания и прямо в орудия, которые разбивались и обломками превращали свои расчёты в мёртвых и искалеченных людей. Пробивался борт на уровне и ниже ватерлинии, к такому повороту в бою, команды броненосных батарей были мало готовы. Борт то ниже ватерлинии тоже был бронированным и не должен был пробиваться! Тем более ядрами, который так любят в силу свой формы давать рикошет и от воды тоже. И о том, что небольшие по водоизмещению корабли, 1 575 тонн, начали тоннами принимать в себя воду на них поняли не сразу. Пожары, взрывы, причём уже своих зарядов, осколки, пробития брони весьма сильно отвлекали внимание от почему-то появившегося крена на правый борт.

Первый понял, что бой пошёл точно не так как было запланировано командир 'Девастасьона' и приказал избавляться от якорей, давать ход и просигналить на стоящий на траверсе корвет призыв об оказании помощи. И от подбойного борта к корвету рванула во все весла шлюпка, которая должна была завести буксировочный трос на корвет. И наблюдающие это моряки 'Девастасьона' очень сильно выражали сожаление от том, что трос сразу не завели на корвет. Причём такими выражениями, от которых наверно смутились бы и бывалые портовые шлюхи. Вскоре от 'Лава', 'Тоннанта' к своим корветам также бросились шлюпки с буксирами. Как это с берега через пороховой дым и от пожаров на кораблях увидели русские было не понятно. Но около корветов стали сначала ложиться, а потом и попадать в них ядра. Завести буксирный трос, закрепить его, выбрать якорь, а корветы стали именно выбирать якоря, хоть и быстрее обычного, флотская привычка, затем дать ход, причём так, что не оборвать трос. Это время. И это время русский берег не терял, продолжал попадать во французское чудо-оружие своими чудо снарядами, бомбами, ракетами. Чудо чудом топили. 'Лав', 'Тоннант' и 'Девастасьон' погибали, их уничтожали пожары, взрывы, потери экипажа и вода. Все они имели растущий крен на правый борт, огонь по берегу они прекратили, при погружении в воду их железные бронированные борта и палуба ... шипели и заставляли своей раскалённой броней закипать море. Первым встал на дно 'Девастасьон', мелководье вновь не дало перевернуться и полноценно утонуть, затем 'Тоннант' и 'Лав'. После этого свою долю резко возросших попаданий стали получать корветы отставшие без дела корветы, но, тросами привязанные к уже погибшим кораблям. Поэтому они сбросили тросы в море, отставили спущенные баркасы, шлюпки для спасения моряков с батарей и дали деру в море подальше от такого зубасто-клыкастого русского берега. Который своими снарядами, бомбами и ракетами загрыз до смерти добычу, которая должна была быть ему не по зубам. Канонерские лодки сделали тоже самое, потому-что на них стали обращать внимание уж слишком меткие русские артиллеристы. Повторять судьбу своих казалось неодолимо-грозных броненосных соседей желания у них не было.

Приказ уходить касался только флота, но, не десанта. Десант ждал сигнала к штурму, после того как корабельная артиллерия должна была сделать главное дело, заставить замолчать крепость, подавив у неё возможность и желание к сопротивлению. Ждал и ... прятался. Потому-что русские канлодки с плотами, огнём пушек, мортир, ракетами не давали покоя десанту союзников, гоняя его по косе в поисках места где можно было не опасаться обстрела со стороны Лимана. Вроде нашли, прижавшись к берегу со стороны моря, укрылись за дюнами. Можно было выдохнуть, навести порядок, уточнить потери. Как только начали разноплеменные десантники собираться в свои подразделения, вновь заговорили пушки с крепости, они оказались гораздо дальнобойней чем хотелось, прилетели и ракеты, судя во взрывы не такие мощные как со стороны Лимана, но, всё равно своими осколками несущие смерть и ранения. Снова потери и движение тысяч солдат подальше от прилетающей из такого далека смерти. Русские оказались готовы к встрече с десантом, словно знали, как он будет действовать. Какой тут может быть штурм если сейчас придёт приказ его начать!? Из-за обстрела из крепости, десант отошёл по косе ещё восточней. Тем самым удалившись от крепости. Какой может быть штурм? Только после того как флот превратить сам Кинбурн, укрепления и батареи перед ним на косе в руины и сравняет с землёй.

Начальник штаба командующего флотом Жюрьен де ла Гравье, который производил высадку десанта и сделал это весьма умело, не выполнил приказ командующего флота. После завершения высадки десанта не вернулся на флагман. Более чем серьёзное нарушение. Но, рассматривая в подзорную трубу под обстрелом русских метание десанта по косе и бой флота с крепостью, он, видя горящие французские корабли, терзал себя мыслью, что его там нет. И в тоже время укреплялся в том, что не зря доверился своему чутью и опыту. Бой у Одессы его очень насторожил. Если их ТАК встретили там, то что их может ждать у Кинбурна, которые если что прикрывает вход в Днепровский Лиман, который образует Днепр, который сейчас служит важнейшей линией снабжения Севастополя и русской армии в Крыму. И это без учёта Николаева, главного центра военного судостроения на Чёрном море у России. Ну не могли не прикрыть ВСЁ это крепче крепкого. Керчь, Белое море, Свеаборг, Одесса об этом говорили громко и ясно: 'Русские будут готовы и здесь !!!'. И ему не по душе была бравада флотских офицеров уверенно и даже хвастливо говоривших: 'У нас десять паровых линейных кораблей!!! Броненосные батареи! Их не у кого нет. Только у нас! Корветы, шлюпы, канонерские лодки! Силы союзников!!! Десант. Мы со всем этим не можем не одолеть русскую второстепенную крепость? Это не Свеаборг или Кронштадт!' Да силы флота собрала Франция небывалые со времён Трафальгара, у него самого начинало сердце биться чаще, когда он смотрел на винтовые линкоры под флагом Франции. Но эта война слишком резко пошла по-другому и не в пользу Франции. И это его сильно тревожило. Не нравилось де ла Гравье и то что и адмирал Брюа, по его мнению, поддавался этим настроениям. Особенно после успеха у Евпатории утюгов или бронеутюгов как называли флотские острословы броненосные батареи. Получить победу против временных береговых батарей, ещё поди русские использовали турецкие трофеи, чтоб не таскать свои орудия. На его взгляд не велика победа, а шума среди офицеров, в том числе и штаба было много. Но он, начальник штаба командующего флотом, не подался общему настроению 'victoire', он был обязан это делать и делал. В слабость русских после Свеаборга он не верил и бой у Одессы, эту убежденность в нём только укрепил.

Поэтому Жюрьен де ла Гравье начальник штаба командующего флотом не стал выполнять приказ командующего, после окончания высадки десанта вернуться на флагман, где и должен быть начальник штаба. Он остался на корвете при транспортах и теперь ... нисколько об это не жалел. Видя дымы от горящих линейных кораблей, охваченные пожарами 'Лав', 'Тоннант' и 'Девастасьон' и видя не замолкающие русские батареи в крепости и на берегу, дымные следы от новых и новых летящих ракет во французские корабли, начальник штаба французского флота пришёл к выводу, что сражение за днепровский Лиман его родным и любимым флотом, которому он верно служил с 1828 года ... проиграно. А десант то уже на косе!!! Ещё и под русским обстрелом, это значит потери, снижение управляемости, неразбериха, сложности в организации атаки крепости, особенно с такими союзниками как турки. Если флот уйдёт, бросив десант, то ему конец. Возможна русская ночная атака как в Керчи, может избиение артиллерией, зажатие с двух сторон на косе. Или просто заставят сдаться десант через голод и жажду, запасов у них там совсем мало. Кинбурн осаждать же не собирались. Поэтому после того как командир корвета, тоже следивший за ходом боя броненосных батарей против русского берега, указал ему на гибнущий 'Девастасьон'. Ругаясь вполголоса Жюрьен де ла Гравье в адрес русских, без колебаний отдал приказ о возвращении десанта на корабли. И уже через несколько минут десятки шлюпок, баркасов, катеров пошли к берегу, к тому месту где союзный десант нашёл место безопасное от обстрелов с Лимана и крепости. Стали сниматься с якорей французские корветы, шлюпы, транспорты, давать ход и двигаться к точке где смогут начать принимать десант обратно к себе на борт. Отдавать на убой и в плен русским, свой десант французские моряки по волевому решению Жюрьена де ла Гравье не собирались ни разу. Видя уход французов и так же наблюдая ход сражения не в пользу союзного флота сардинские транспорты немного подумав, спешно подняли якоря и пошли за французами.

Десант увидев и поняв, что флот их не бросит, конечно устроил на берегу ... давку. От радости, что не бросили и страха, что могут не попасть обратно на суда. За почти исключением французов, которые отрядами строем подходили к морю и вполне организованно садились на прибывшие плавсредства, даже сумели два орудия из четырёх забрать. Запасы и лошадей до этого доставленные на берег пришлось бросить. Генерал Базен перестал выкаблучиваться и сам по пояс воде дошёл до баркаса, где его уже подняли в него солдаты. Сардинцы вели себя двояко, где группами и отрядами соблюдая относительный порядок грузились в шлюпки, баркасы, забирали и раненых, где-то у них был ор, драки, многие там были уже без оружия. Хуже всех было конечно у турок. У них только немногие отряды и группы ещё выглядели как армия, большая же часть из уцелевших уже была без оружия и напоминала собой крикливый восточный базар, на котором что-то случилось. Испуганных турок, которые пытались попасть в шлюпки к французам, французы безжалостно дубасили руками, ногами, прикладами, кого-то и штыками, в ответ на их мольбы, тянувшиеся руки, крича им самые тяжелые оскорбления и ругательства. Паника на берегу вспыхнула с новой силой, когда начали кричать, что русские идут со стороны косы. Если у французов и части сардинцев к их чести прозвучали команды: 'К бою!' То турки, кто бросился бежать от берега вглубь косы, другие бросились в море на безумный штурм и без того полных шлюпок, баркасов. Многие из них отделались отбитыми пальцами, разбитыми лицами, а кто-то получил и штык и уже не вышел на берег. Касаемо 'русских', это вышел к своим отряд сардинцев, блудивший по косе. И хватило в этом беспорядке, ума и выдержки не перестрелять друг друга. Шлюпок, катеров, баркасов кстати было даже в избытке для оставшегося десанта, ведь до того он понёс потери от русских обстрелов убитыми сразу, ранеными и умершими от ран. И ещё ... дезертирами. Больше всего как потом выяснилось конечно было у турок, потом сардинцы, меньше всего у французов, но, были. Кто уже на косе решил через сдачу в плен закончить для себя воевать, а некоторые ещё до того, ждали случая. У многих, кто сдался русским в плен на Кинбурнской косе была в руках русская листовка.

К месту где избитый десант, так и сделавший ни одной атаки против крепости, забирал флот, который не смог ему расчистить дорогу для этого, подошли три французских линкора из оставшихся семи, 'Montebello', 'Ulm' и " Wagram" как флагман и наименее поврежденные. Остальные зализывая раны уходили от русского берега прочь в море. С линкорами на помощь десанту пошла и часть канлодок, бомбардирских судов, адмирал Брюа был всё-таки опытным военным моряком и ... политиком. Он был обязан защитить транспорты, десант от возможной атаки русского флота из Лимана, а в том, что он там есть, адмирал, получив доклад о составе бегущей из Лимана турко-сардинской эскадры, уже не сомневался. И судя по потерям союзников там по-видимому русские очень боеспособные и активные. Что они, чёрт бы их побрал и показали вскоре. Ему доложили, что наблюдают отряд из восьми канонерских лодок 'как у Одессы' и четыре парохода. И эти наглецы приближались, идя вдоль берега к месту эвакуации десанта явно с намерением угрозой своими действиями вновь заставить войти линкорами в зону действенного огня русских батарей самого Кинбурна и которые до этого действовали против ныне выступающими обгорелыми остовами из воды броненосных батарей, одна из них до сих пор горела. Против русского отряда Брюа выставил канонерские лодки и бомбардирские суда которые были с ним, линкорами встал между ними и принимающим десант транспортами, пришлось встать к русским бортами с выбитой артиллерией, поэтому он вызвал к себе два корвета и два шлюпа. Транспортов, шлюпок, баркасов для принятия и доставки французской части десанта достаточно, своих в первую голову спасать, а с союзниками уже как получиться. Вон русские уже открыли огонь на предельных дистанциях, ну и наглецы! Французские корветы, канонерские лодки, бомбардирские суда стали отвечать, попасть на такой дистанции не попадут, если только случай, но, придержат прыть без меры обнаглевших русских.

Кинбурнское сражение или сражение за Лиман, началось в 8. 38 утра, с выстрела с французского флагмана ставосьмипушечного линейного корабля 'Montebello', после двух часов по полудню от союзного флота в Лимане, у крепости остались только дымы за горизонтом, трофеи, которые уже деловито осваивали русские, остовы погибших французских линкоров и броненосных батарей и сдающиеся в плен вышедшим из крепости русским войскам остатки десанта из турок, сардинцев, французов. Ещё какая-то часть бывшего десанта разбрелась по косе, их начали собирать конные разъезды. К погибшим кораблям подошли русские суда, на некоторые из них уже первые смельчаки высадились, затем аварийные команды. Ведь несмотря на взрывы, пожары, пробоины с линкоров, фрегатов, батарей можно было взять или поднять со дна много чего ценного и полезного - сотни орудий разных калибров, боеприпасы к ним, остатки и запасы стоячего и бегущего такелажа, паруса, рангоут, паровые машины, уголь к ним, много ещё всякой корабельной всячины, может даже корабельные кассы, сами корпуса кораблей из корабельной древесины, железная броня французских броненосных батарей. Брошенное десантом оружие, пули, патроны, амуницию русские собирали сами. Пленных заставили собирать на косе и выброшенных морем на берег убитых, утонувших, умерших от ран, так же раненых, которым русские начали оказывать помощь на месте и отправлять в крепость. Мертвых раздевали и хоронили тут же на косе, не забыв при этом прочитать молитвы перед погребением, это сделали кто умел из пленных. Кого смогли опознать, записывали, фамилия, имя, часть, откуда родом, чтоб хоть какие-то сведения были о погибших. Всё чин по чину. К этому времени в крепости, на батареях, самой косе появились люди с ящиками на треногах, с планшетами в руках, снимали, писали, рисовали. И ведь было что, погибшие корабли, ряды убитых и умерших участников десанта, группы раненых и уцелевших пленных, горы собранного оружия. Речь среди этих людей звучала русская, немецкая, испанская и даже на большое удивление пленных, английская. На следующий день уже отчасти пришедшие в себя пленные откапывали ядра из песка, которые в них ещё вчера прилетали, чего добру пропадать, в крепости они занимались тем же и начали восстановительные работы.

Три винтовых линейных корабля, новейших, одних из лучших в мире, два неплохих, опять винтовых фрегата, два пароходофрегата уничтожены в бою, три военно-морских новинки, броненосные батареи, получается не оправдавшие возложенных на них надежд, тоже уничтожены, два пароходофрегата, два авизо взято трофеями. Потери в четырнадцать кораблей!!! Из них три линкора! Винтовых, новейших!!! При мысли о потерях в командах адмирала Арма́н Жозéфа Брюа́, сидящего у себя в каюте, бросало в жар, холод, пот поочередно, он понимал, что речь пойдёт о сотнях если не больше, только погибших и только французских моряков, о сардинцах и турках он и не думал. Французский адмирал понимал, что здесь у Кинбурна случился не 'petit Trafalgar', а 'Bérézina marine'. И как раз в то время, когда французский флот за счёт побед над турками, активными действиями на морях и океанах, строительством новых, современных военных кораблей, начал избавляться от наследия поражения Трафальгара, возрождаться, вновь бросив вызов своему давнему сопернику, Роял Нави. Он понимал, что это ему никогда не просят, ни современники, ни потомки. При этой мысли взгляд как-то сам собой обратился к шкафу где у него лежал подарочный набор пистолетов. Отогнав эту мысль, он перекрестился на распятие, быстро и горячо прошептал полузабытую молитву и приготовился получать горестные для Франции доклады о потерях в экипажах вверенной ему даже не эскадре, а флоте. 'Ç'est la vie', точнее 'C'est la guerre', а если ещё вернее, 'À la guerre comme à la guerre'. Но это вряд ли ему поможет. Он адмирал Арма́н Жозéфа Брюа́ до конца жизни и после неё ... навсегда будет теперь в merde. Из-за этой войны, этих проклятых русских и их, гореть ему жарче всех остальных в аду, нового царя. Ведь после его появления начались у союзников, французов неудачи и поражения на суше и море. Он начал каким чудом вытаскивать Россию из merde, одновременно заставляя влазить в него Францию. Хотя адмирал точно знал кто втянул Францию в эту войну, с вытекающими. Наполеон Третий. Вот и он получил свою Bérézina, как дядя, только морскую. И ответственный за это он, адмирал Арма́н Жозéфа Брюа́. Ведь ему дали небывалые силы для достижения победы. И вот итог, четырнадцать кораблей!!! Из них три линкора! Винтовых!!! И он опять посмотрел на шкаф. Тяжело встал, подошёл к нему, открыл, глубоко вздохнул, взял в руки, ощутив прохладу ... бутылки коньяка и налил в бокал сразу на три пальца, выпил. Крякнул, мотнул головой. Надо ещё было принять решение куда идти, в Варну, Севастополь или вообще в Стамбул, ремонтироваться. И Брюа приказал запросить подробные сведения о повреждениях у собирающегося в нечто похожее на единый союзный флот. Только турецких пароходофрегатов было нигде не видно.

Русский адмирал, Николай Фёдорович Метлин, в одном лице - командующий Днепролиманским укреплённым районом, Днепровской флотилией, военный губернатор Николаева, примерно в тоже время тоже выпил коньяку, он был ему в радость. Победа!!! Одержана большая победа!!! Даже неожиданно большая. Настоящее, полное поражение союзного флота и в первую очередь французов. Три новейших винтовых линейных корабля, здесь он превзошёл Нахимова с Синопом и балтийцев с их Свеаборгом, а ведь были ещё утопленные винтовые фрегаты, пароходофрегат, с Одессой два и броненосные корветы. К этому взятые трофеями два пароходофрегата и два авизо. Разгром десанта. Воистину большая победа! Может даже более значимая чем Синоп или Свеаборг. Тут у Кинбурна не пустили противника в Лиман, Днепр, к пуповине, питающей Крым, Севастополь. К Николаеву, туда где создавался и будет и дальше строиться Черноморский флот. Ему как моряку черноморцу это было особенно важно. Да дел теперь, после победы добавиться, но, для важных и приятных. Во-первых, завтра отправить в рейд 'Эльборус', 'Тамань', 'Брита', 'Франка' и ещё пароходы которые смогут дойти до линии снабжения Константинополь - Крым, Варна - Крым. Потеря нескольких судов резко не ухудшит положение дел у армии противника в Крыму, но, хуже сделает, а скоро придут шторма, которые тоже помогут урезать снабжение противника. Во-вторых, в вести в строй как можно быстрее взятые вполне приличные трофеи, команды для них брать надо будет с малых и худших пароходов флотилии. В-третьих, снять с погибших кораблей всё что можно снять, придут шторма, они могут разбить их. В-четвёртых, посчитать свои потери и десанта противника, то, что моряков у него погибло много, адмирал Метлин, обходя на канлодке погибшие корабли не сомневался. На красавцев линкоры, которыми они были ещё утром, ему как моряку было больно смотреть. Избитые бомбами, ядрами, разорванные борта внутренними взрывами, опаленные пожарами, без мачт, погибшие линкоры, были похожи на каких-то поверженных небывалых существ. С интересом адмирал рассматривал вблизи обгорелые железные борта, броненосных корветов, о которых ему говорил император и против которых были созданы специальные бронебойные орудия. Видя аккуратные отверстия в бронированных бортах французского чуда-оружия врага, было понятно, что эти орудия сделали свое дело.

Кинбурн и батареи в сражении потеряли 31 человек убитыми и 96-ть ранеными. Крепость, батареи получили повреждения, но, назвать их серьёзными было бы неправильно. Умения Телятевского и других военных инженеров, месяцы работы тысячи людей, всестороння подготовка дали результат, крепость не только устояла и победила, но и не получила полноценных основательных разрушений, повреждений, пожаров в бою с сильным вражеским флотом. Два бронебойных орудия в конце боя разорвало. Корабли флотилии в Лимане имели единичные попадания, несколько раненых. Первые русские броненосные корабли 'Опыт' и 'Эмпирия' дали течь. Всё-таки из бывших шхун при всех переделках, усилении корпуса настоящие броненосные тараны не случились, на один раз. И за этот один раз своё дело они сделали более чем достойно.

Союзный десант противника в совокупности убитыми, утонувшими и умершими от ран, потерял 406-ть человек, число несомненно возрастёт за счёт новых умерших из тяжелораненых. Раненых 814-ть человек, а вот пленных было ... 2 278 человек, из них 108-мь французов, 1 317 турок, остальные сардинцы. Знатный улов пленных, будет кому крепость и батареи приводить в порядок после сражения. Большинство турок и сардинцев специально остались, чтоб сдастся в плен, французов больше половины. Возвращаться назад в осенний Крым, под Севастополь, в окопы, землянки, грязь, болезни, к вшам, под русские бомбы, пули, штыки, ножи, а туркам ещё и в скотское положение в услужении британцам или французам, они уже не захотели. Их выбором и других пленных стал русский плен, относительно сытый, теплый и полностью безопасный, Сибирь пугала конечно. Но и под Севастополь хотелось ещё меньше. Пленных моряков было под две тысячи, только на сардинском 'Governolo' команда 331 человек, а ещё два авизо, турецкий пароходофрегат, спасённые и попавшие в плен с погибших кораблей моряки. 128 погибших моряков море отдало берегу, их выброшенных на берег собрали пленные. Сколько их ещё завтра окажется на берегу, сколько утонуло, найдут на погибших кораблях, никто не знает. По потерям в людях флот союзников в сражении у Кинбурна мог вполне обойти Синоп. А новых моряков подготовить, это не пехоту обучить, так, что урон флоты союзников получили сильный, сардинцы так наверно вообще с ног сбивающий. Они в этой операции лишились всех своих полноценных морских паровых кораблей в Чёрном море, со всем или большей частью экипажей, а отправили на войну с Россией они свои лучшие корабли. Восстановить флот им будет ой как нелегко. Так же как трудно это будет сделать вновь французскому флоту со своей репутацией. У Кронштадта уничтожение винтового фрегата, Свеаборг, потеря нового линкора, у Кинбурна так вообще полный разгром. Возникает вопрос, а является ли Франция полноценной морской державой? Вот Россия, да. И своими победами над флотами Британии, Франции, которые шли до этого в ранге великих морских держав, доказала это. И мир то большой, мир следил за этой войной теперь с бАльшим, просто огромным интересом. И мир не тимошка, видел не немножко, а достаточно и делал выводы, разные конечно. И делал это вновь так это подала ему Россия. Телеграф в эти дни Николаеве заработал в казну не одну сотню рублей на иностранных отправителях и своих. Через несколько часов после того как замолчали орудия на косе, Россия начала узнавать о новой большой победе. Первыми были Очаков, Николаев, далее весть пошла по линии телеграфа и зазвучали в городах благовесты, народ вышел на улицы, возникли стихийные собрания, застолья, в частях и гарнизонах на общих построениях гремело 'Ура!!!'. В Петербурге и Москве был дан салют в честь победы у Кинбурна, побежали мальчишки-разносчики, по улицам столиц, городов с экстренным выпуском 'Известей', крича: 'Новая победа России!!!', 'Французский флот разбит! Утоплен Наполеон!!!' В коренной России громко и весело радовались победе, возник новый всплеск добровольцев и пожертвований, в Привислинском же крае, Остзейском, Финляндии ещё многие позволили себе не сдерживаться, скривится лицом, фыркнуть в ответ на новость о победе России или сказать, что-то вроде 'опять эти русские победили'. Было нечто подобное и в России, 'опять мы взяли верх над европейцами'. Не всех, но многих из таких взяли на примету или сделали очередную зарубку, соседи, знакомые и просто внимательные люди, которые в последние месяцы, по своей воле или нет обрели околыши, подкладки ... голубого цвета, конечно с внутренней стороны головных уборов, мундиров, сюртуков, камзолов.

Новость о новой, ещё большей победе России, чем у Феодосии над доселе непобедимым Роял Нави, теперь над французским флотом, Европу вновь поставила на уши. Нейтральность многих газет и журналов в нейтральных странах сменилась на нейтральность ... без сожаления по поводу поражения союзников-европейцев от России. В пророссийском направлении в разной концентрации написали больше чем в последний раз, чаще замелькали намёки и даже призывы, что пора начать говорить о мире. Кто-то даже зло с иронизировал, а то Россия получит возможность перетопить флот британцев и французов, построить себе ещё новых железных, дорог, заводов, провести телеграф. В столицах, салонах Европы теперь только и говорили о войне с Россией, её победах, биржи отозвались на Феодосию и Кинбурн не в пользу проигравших, в отличие от русского рубля. Деловые круги Пруссии, Бельгии, США, Австрии, Голландии, германских государств и даже Швеции стали ещё активней, толкаясь локтями друг с другом предлагать русским представителям заключить новые контракты на поставки того чего нужно для войны, для России и наоборот из России. Они умели считать деньги и это подсказывало им, что такая война для союзников может для них скоро закончиться. А что такое война? Это большие деньги и надо успеть заработать большие деньги. Вот они и спешили наперегонки попасть к русским, которые в свою очередь за последнее время поднаторели в делах с европейцами и американскими дельцами расчётливо и деловито пользуясь деловым ажиотажем в сторону России, сбивали цены, заключали контракты на более выгодных условиях, чем прежде, война она учит. Отзывом на поражение союзников у Феодосии и Кинбурна стали карикатуры которые быстро разошлись по России и Европе. В одной из них русский медведь даёт от Феодосии пинка британскому льву и кричит ему: 'На чужой каравай, рот не разевай', с французами обошлись ещё злее. На дне реки под названием Березина, сидят, стоят французские солдаты и с криками 'Vive la France !!!' встречают тонущие французские корабли, ещё одна, где Наполеон Бонапарт смотрит на тонущие корабли под французским флагом и говорит Наполеону Третьему: 'Это у нас семейное'. Так же была карикатуры, 'Россия кладбище кораблей и непобедимости флотов' или где русский царь встречает военные флоты с флагами союзников с топором в руках, а сзади него штабеля дров. Смеялись над англичанами и французами в Европе вполне себе зло. Жизнь жестока или наоборот справедлива, к битым в ответ, хамам, забиякам, жалости как правило не испытывают. Так что 'аз воздам' и 'Ç'est la vie' в одном замесе получилось. Меня весть о победе у Кинбурна застала на пол пути в Крым. Я был безмерно рад. Вновь получилось!!! Удалось! Вышло! Не зря столько сил вложили. И легче на душе сразу стало. Выпили за эту победу и в войне с сопровождающими, 'ура' прокричали от души. Настроение было преотличное. Кинбурн и Феодосия, это был шестой императорский удар. На следующий день я продолжил свой путь в Крым, где полным ходом завершалась подготовка к седьмому удару - Большому Крымскому сражению. На суше и на море.

В это день в самом начале октября Айзенберг Иосиф Мойшевич чувствовал себя очень даже хорошо, даже очень неплохо, точно лучше, чем раньше. Раньше кто он был есть? Еврей, иудей, жид. Понятно, что из семьи евреев, иудеев, жидов. Бедняками они не были, впроголодь не жили. Отец был неплохим портным, имел мастерскую, хотя его предки явно имели дело с железом, работал на заказ, но, прям богатые у него не заказывали не их уровень всё же он был.Заказы были от людей попроще, от не бедных и бедных, он шил всем и имел с этого на жизнь своей семьи. Так же отец вёл дела не очень явные, это ж Одесса! И имел с этого так же деньги на жизнь своей семьи. Кроме отца Мойши у Иосифа, была жена и соответственно его мать и три младших сестры. Отец в Иосифе видел конечно наследника своего дела, только более успешного. Поэтому Иосиф окончил хедер и с неплохими результатами, а в вот в одно из трёх мужских казённых еврейских училищ который были в Одессе устроить несмотря на все попытки не вышло. Евреев в Одессе и в округе было много и многие из них хотели своим детям дать образование на русском, денег и связей у этих многих оказалось больше и лучше, чем у отца Иосифа. Но русский язык Изя знал неплохо и даже грамоту, отец не пожалел денег, розг и заставил ходить к своему знакомому, который выучил его Изю русской грамоте. И через это Иосиф стал читать русские газеты и книги. И вот он к двадцати годам вырос в рослого, ладного лицом и телом еврейского парня, на которого с интересом поглядывали девицы и молодухи в округе. На своей улице, да и на соседних Иосиф в поцах не ходил. Что не раз он доказывал делами и кулаками. Его отец, Мойша, судя по тем шрамам что видел Иосиф, знал о жизни явно больше чем простой портной и учил этому сына, своего наследника. К этому он и готовил своего Изю, к смиренной нелегкой жизни еврея, иудея, жида даже в самом еврейском городе России, Одессе. Но Иосиф видел в той же Одессе, русских книгах, газетах другую жизнь и дело было не только про деньги, достаток, другая жизнь была в том, что там была … свобода!!! В последние время он начал уставать от наставлений, надзора ребе, старших, отца, матери. И от того что его ждёт установленное традициями, устоями нелегкое тихое еврейское счастье. Именно его стали для него готовить отец и мать в лице Бети, дочери Соломона Альпина, знакомого отца. Она была не очень хороша собой, зато Соломон в бедняках не ходил. Бетя конечно мечтала заполучить, причём навсегда на зависть другим девицам такого парнягу как Иосиф. Но он очень совсем не хотел Бетю в жёны. И не потому-что она была некрасавица и была еврейской девицей с традиционным подходом к еврейской семейной жизни, что-то вроде «ты мне всю жизни испоганил», «все живут как люди, а мы из-за тебя как поцы» и так далее. В сердце, душе, мечтах Иосифа уже второй год жила другая, не давая его молодой душе и телу спокойной жизни. Эстер !!! Браверман Эстер Янкелевна. О ней он грезил, мечтал, ходил к её дому, чтоб видеть её. Но умом он понимал, что не быть Эстер с ним. Хотя при знакомстве и редких, но, таких желанных встречах она проявила к нему внимание и интерес. Но желания самой Эстер было мало, причиной этому был дом, в котором жила семья Эстер, у них был свой дом, и её отец был не просто не беден, он был богат по местным меркам. И семья Иосифа была ему не ровня. Это его и вгоняло в темную тоску, не быть ему с Эстер. А он этого хотел большего всего на свете! Но он просто еврей, иудёй, жид! И поэтому не мог взять в жёны даже свою соплеменницу, потому-что она была из других евреев. И почему вокруг такая несправедливость!!! И Иосиф уже совсем пал духом, тем более, что отец Эстер запретил ей встречаться с ним даже взглядом, когда в газетах прочитал, что новый русский царь Александр Николаевич, набирает ополчение из подданных, в том числе и из евреев. За службу и участие в войне им обещалось честь, почет, жалование, крепостным свобода, евреям же … равенство в правах! Вот она свобода!!! Вот возможность для него получить свою Эстер! Думал Иосиф не долго, наверно один день. И решился! Начал готовиться. Деньги им заработанные, полученные честно и не очень он разделил. Большую часть спрятал в тайном месте, остальные взял с собой. Приготовил одежду, отремонтировал обувь и в один из майских дней, когда уже вовсю в Одессе цвели каштаны и акации, украшая собой и без того красивый город у берега моря, собрав съестные припасы и написав родителям записку, ушёл на вербовочный пункт. Написал мол не вините меня, хочу другой жизни, своей. Вам за всё искренне спасибо, обязан вам всем. Но жить как обычные евреи не хочу. Не поминайте лихом. Тут как-то по-русски получилось. Что пойдёт на службу русскому царю не стал писать, сами родители, родня, знакомые, соседи могут это понять. Зачем создавать проблемы и без того ошарашенным его уходом родителям. Своей Эстер, а Иосиф считал её своей, он тоже написал. Передать записку должен был вернейший его дружок. Шлема Гершман, он тоже было хотел с Иосифом рвануть в ополчение. Но семья Шлемы жила хуже, отец болел, младших братьев и сестер хватало и дела все чаще вёл уже он, а не отец. Эстер, Иосиф написал, что любит её и вернётся за ней таким, что её отец не сможет ему отказать. Попросил его дождаться, и он сделает её счастливой.

Первые недели две Иосифу Айзенбергу было в лагере для подготовки новичков которые сами изъявили желание или были отобраны с ополчения в солдаты было так трудно, что, когда вокруг было мало народу он неосознанно подвывал. Хотел бросить всё и вернуться обратно. Но вспоминал слова отца, который говорил: «Сначала трудно, потом легче будет. И это трудно надо перетерпеть, даже если кровью будешь харкать. Только так сможешь чего-то добиться». Вспоминал эти слова и терпел. Но главное Эстер и свобода, которая должна была дать ему возможность получить её в жены. И он терпел. Как и большинство евреев, которые вступили в ополчение сами или их забрали. Последних понятно было много больше. Поэтому на Иосифа они смотрели с непониманием, «сам пришёл служить русским и на войну? О-вей, что делается с евреями!!!» Многие не выдерживали и бежали, трое из их роты повесились. Но он терпел. И вытерпел. Молодой еврей, крепкий телом и не дурак головой, день за днём втягивался в тяжелую армейскую службу, а что, кормили хорошо, даже лучше, чем дома, дали новую форму и даже спали после обеда. Говорят, сам царь так приказал. Знание русского и тем более грамоты пошло ему очень на пользу, для унтеров он вскоре стал Изей. Обучали их русские, кантонисты и поляки. Последних все новобранцы ненавидели, они не иначе как жидами их не называли и не скрывали к ним своё презрение, глумились. То не давали до конца доесть вовремя принятие пищи, занятия устраивали в сон-час, срывали во время него и ночью по учебной тревоге, гоня их по плацу. И искали, и находили любой повод лишний раз наказать, поставить под ружье или врезать палкой. И кормили при поляках хуже. Явно подворовывали. После этого поляков Иосиф ну очень невзлюбил, от слова совсем, нет, среди них есть наверно и хорошие люди, но, таких поляков он ещё не встретил. Приходилось их терпеть, хотя часто мелькала мысль всадить штык в горло ставшими ненавистными полякам. Нет, русские офицеры давали им иногда взбучку за их отношение и поведение, но, ненадолго и после этого ляхи только злей становились. Русские унтера были так же строги и требовательны, дисциплину, армейский порядок требовали неукоснительно, так что шкура трещала, можно было и оплеуху или палку раз другой от них схлопотать, да и под ружьё угодить, не говоря уже про крепкие выражения в свой адрес и кулак пахнущий табаком под нос. Он сам в первую неделю за то, что руки не помыл познакомился с унтерской палкой. Били не прям чтоб сильно, но, доходчиво. Урок он внял. Позже он узнал, что с унтеров старшие командиры дерут три шкуры за каждого «дристуна», а с командиров их начальство. И всё же к своим как они говорили ж … иудеям относились без унижений, презрения, по-людски, так они говорили. Иосифу, нравилось, как это звучало, «по-людски». Кантонистами же он просто любовался, новая форма, звание, должность, даже образование, положение, уважение. Он видел себя таким. Нет лучше, тогда, Эстер точно будет его. Точно ей не устоять. "Эх, Эстрер, где ты? Вспоминаешь ли меня? Всё что я терплю и преодолеваю, это ради тебя. Дождёшься ли ты меня!?"

К середине августа его батальон был уже в Крыму, отмахав для этого не одну сотню вёрст от Одессы, поглядывая с интересом на баб и девок, в селениях, которые проходили и распевая выученные солдатские песни, особенно часто пели «Солдатушки». Её любил их фельдфебель, Нестор Никодимович. Он из помещичьих крепостных и вот с солдата дослужился, был награждён Георгием за венгерскую кампанию. А фельдфебель как узнал шустрый Иосиф, это 14-й класс по Табели, штатский чин, коллежский регистратор, что давало почётное гражданство и обращение было … «Ваше благородие». Значит можно было так. Дослужиться. Хотя ему еврею будет много сложнее, можно и покреститься, конечно быстрее будет, но, тогда Эстер не видать точно. Да и сам он не хотел. Касаемо веры, бывшие в учебных частях раввины быстро растолковали что не соблюдать иудейские ограничения и запреты во время службы не есть грех, поскольку на пользу службе, а служба русскому царю дело праведное и для иудеев. Да и Иосиф честно говоря не был уж таким правильно верующим иудеем не сильно ему нравились эти правила, нормы, требования покорности, кротости, поучения о жизни ребе, да раввинов, стариков, посты.

Уже в августе, потом ещё в сентябре он «нюхнул пороху» побывав в ночных и дневных перестрелках, так новобранцев обкатывали. На сардинцах под Севастополем и потом у Федюхиных высотах. Страшно было, но, вбитые за эти месяцы учебы в голову и тело команды, их выполнение не давали времени испугаться больше чем было положено. А учили их бывалые вояки крепко, во время учебных атак стреляли в них холостыми, ружейные патроны взрывали, чтоб создать эффект настоящего боя, сходились во встречных штыковых. Копали много возводя полевые укрепления, траншеи, окопы. В Крыму их снова стали гонять до седьмого поту и всё больше по штурму высот, укреплений противника, но, кормили хорошо, мясо, рыба, спать в обед тоже давали. Здесь выдали ударные ружья, новые пули к ним, новые ботинки с обмотками. Бывалые солдаты подсказали в них вставить вставки для защиты ног. Парень был не глуп, к хорошим советам всегда прислушивался. Тем более здесь на войне. Иосиф себя показал хорошо и поэтому был направлен в ударно-штурмовой батальон своего полка. Там ему выдали кожано-тканевый шлем, такой же нагрудник, ручные гранаты, так он стал среди своего «гренадёра» и стали выжимать пот на манёврах ещё сильнее, но кормить стали чаще и лучше. Вот на таких манёврах «ударно-штурмовые» иудеи и встретились в учебном бою с настоящими штурмовиками из гвардии.

Выглядели они сказочно-устрашающе. И по-доброму ухмылялись, когда их с опаской рассматривали их противники в учебном бою. Кираса и шлем наверняка стальные, наплечники, наручни, поножи, налокотники и наколенники, короткие штаны по колено из кожи, перчатки, защита горла, шеи, паха, маска с дырками для рта, носа и глаз, даже забрало было … из стекла. Вооружены эти богатыри, а рост у самых низких был не меньше двух с половиной аршин, как и у Иосифа, что было тоже немало. У сына портного глаз был намётан. Вооружены они были какими-то интересными ружьями, говорили, что они с казны заряжаются, не со обычными штыками, а штык - ножами, пистолетами и многие … револьверами, о них и солдаты - ополченцы много говорили меж собою, мечтали о них, были у русских штурмовиков заводские тесаки. Гвардейцы. Красивые, грозные, неодолимые. Особенно те, кто был ростом ещё выше. А среди них были и больше шести футов. Богатыри! Вот их позиции на возвышенности и заставили ополченцев штурмовать после учебного артиллерийского обстрела, часть их них по приказу офицеров стали «убитыми» от ответного огня. Иосиф по их воле уцелел, с положенной дистанции бросил гранаты, выстрелил в учебного противника и с оставшимися в строю, закричав во всю молодую грудь «Ура!!!» пошёл в штыки. Он один из нескольких удальцов сумел пройти сквозь первый ряд гвардейцев и даже сумел по касательно нанести одному из них удар в бок и пошёл было дальше, но сильный удар в грудь откинул его на несколько шагов назад, сбил дыхание, далее оплеуха бросила его на землю, и он потерял сознание. Пришёл в себя от воды которую ему лили на лицо, открыв глаза он увидел троих усачей, один из которых легонько хлопал его по лицу.

- Не зашиб вроде, - сказал он и быстро перекрестился, увидев, что Иосиф открыл глаза, замычал и попытался встать на ноги.

- Да, ладно, лежи покуда браток. Не гомонись, очухайся сперва. На попей. Удержал он его попытку и дал воды из фляги.

- Крепко ты, Федор его приложил, - сказал второй, обращаясь к первому. – Хотя и парень явно не из последних. Ладный жидок.

- Да. Ловкий. Я видел, как он верно гранаты бросал, сумел меж нами в прыжке проскочить и Петра в бок смог задеть.

-Да, вроде ополченец, жид, но, сумели его обучить. Турка, да и сардинца, дай Бог, сумеет одолеть, - сказал третий усач-богатырь. – Ну, оправился? Вставай тогда.

-Звать то, тебя как? –спросил который Федор.

-Иосиф. Всеимперский корпус, рядовой Одесского полка ополчения, первый батальон, вторая рота, - ответил Иосиф и по привычке вытянулся.

- Да, не тянись так, я тебе не унтер. Ты не серчай, Иосиф, что саданул тебя так. Теперь знать будешь что в бою надо сразу бить крепко, а лучше в раз насмерть. Мёртвый в ответ в спину не ударит. Знай это ополченец, - улыбаясь говорил ему Федор.

- На, вот, держи на память и для дела, - и подал ему странный нож.

–Понял, как им бить? Иосиф сразу сообразил, как и показал движения.

- Верно.Соображает, - обратился он к остальным своим товарищам.

- Ладно, иди к своим, Иосиф. Бейся смело и крепко, жив будешь. Удачи тебе. За одно дело стоим. И дружески хлопнул его по плечу своей тяжёлой рукой.

После этого случая Иосифу Айзенбергу русские стали ещё больше по душе. Ведь они могли с ним, евреем, иудеем, жидом, так и не поступать, но, поступили иначе … по-людски, наверно это и по-русски так. А за этот учебный бой свои унтера похвалили его, ротный командир поставил в пример. Не против абы кого, а самих гвардейцев –штурмовиков уже бывалых, сумел умения свои не без успеха показать. После этого Иосифа в роте ещё больше зауважали, а кто и завидовать, пророчили ему ефрейтора. А Иосиф после учебного боя с гвардейцами взялся за иголку с ниткой, управляется с ними он умел лучше, чем просто хорошо. Достав кожи, ткани и даже пластины из железа, он же всё-таки еврей, усилил защиту нагрудника, разумно вшив железную пластину в область сердца, сделал защиту для живота, горла и шеи, наколенник, что-то вроде наручней и взялся шить перчатки. И соображал где ему взять что-то вроде тесака. А может и пистоль. Иосиф Айзенберг, одесский молодой еврей, хотел выжить, побеждая в приближающем сражении. А то что оно вот-вот грянет он понял, потому что они уже третий день кроме как положенной службы по распорядку ничего не делали. Ели, спали, занимались своими дела. Силу копили. Кроме это стало заметно что вокруг как-то все и всё задвигалось, оживилось, повеселело, задора в разговорах стало больше, а говорили все конечно о сражении. А до этого радовались вестям о победах над англичанами у Феодосии и над французами, сардинцами, турками у Одессы и Кинбурна. Когда им на построении читали о бое у Одессы, Иосиф начал переживать. Линейные корабли он видел в бухте Севастополя, когда переходили на Южную сторону и после обратно. Большие, красивые, грозные. И пушки морские видел. Одессе от неприятельского флота конечно досталось. Не случилось ли чего с Эстер? Родными? Он им два коротких письма написал, не указав где он и кем стал. А его родная Одесса молодцом, врезала по врагам хорошо. И коль он из Одессы тоже не должен сплоховать и дальше.

Их батальон ещё день грел пузо на теплом крымском октябрьском солнышке, в Крыму Иосифу нравилось, погода не хуже, чем в Одессе. Только они в удалении от моря стояли, а он к нему привык, зато он увидел настоящие горы. Утром четвёртого октября им объявили сбор и к вечеру они уже были на новом месте, говорили, что у горы Гасфорта и рядом с Телеграфной. Войск вокруг было уже много, и они всё прибывали. Значит сражение вот-вот начнётся. Сражение, которое должно было изменить судьбу молодого еврея и окончательно ход идущей войны в пользу России. После него должен был наступить коренной перелом. Русская армия и флот своей мощью, подготовкой, желанием победить и окончить войну должны были переломить подобное у союзников. И чтоб это несомненно случилось, по частям Крымской армии с разговорами, беседами ходили ветераны, солдаты и офицеры, Отечественной войны 1812 года, Заграничного похода. Седовласые крепкие старики, победители самого Наполеона Бонапарта, видевшие Кутузова, Барклая, Багратиона. Те, кто бился на Смоленских дорогах отступая к Москве, встал насмерть в Бородинском сражении, молча плакал, когда шли через Москву на восток, те кто устоял и одолел француза в Малоярославце и после этого погнал Бонапарта обратно в Европу, освобождал её и вступил в Париж победителем. Собирали их по всей России и с большим сбережением везли в Крым. Царь им хороший пенсион дал, чтоб могли прославленные воины России дожить последние свои дни в достатке и почёте. Земли им дал по пятьдесят десятин в Новороссии, на северном Кавказе и право дать вольную двоим из своей родни.

Среди них был и Василий Николаевич Кочетко́в, 1785 года рождения, участник Отечественной войны 1812 года, русско-турецкой войны (1828—1829), войны с польскими мятежниками (1830—1831), Кавказкой служил и воевал с 1844 по 1849 год, в эту войну он тоже был в строю, удивляя своим настроем «заново отх …ть супостата, коль не уяснил», здоровьем и силами тех служивых которые сами уже не одну войну да поход отвоевали. Рассказывали нынешним солдатам и очевидцы той войны о том, как армия Бонапарта убивала, насиловала мирное население, грабила города, селения, дома, жгла их, хапала к себе всё в обоз, оскверняла и вновь грабила православные храмы. После таких встреч почти все офицеры переставали между собой говорить по-французски, а солдаты этой войны, обещали солдатам той поквитаться с новым Бунапартием и остальными европейцами, давали им слово солдатское, не посрамить славы дедов- победителей. Сдержать свою клятву верности России в будущем сражении, так же, как и они в 1812 году. Фотографы делали на таких встречах общие фотографии с ветеранами. И переснимали всех их по отдельности для карточек и альбомов. Так что русская армия теперь с другим пониманием истории готовилась к сражению против очередных европейцев на русской земле. Уяснили чьи они сыновья да внуки и зачем вновь пришли войной в Россию. Поэтому и спрос теперь с них в будущем бою будет другой, за сейчас и за тогда, за храмы, баб да девок, за Москву. Будет им «мерсис», «пардон» и «се ву пле шерами» с «оревуарами». От души будет.

Сражение, которое развернулось от Чёрной речки до Балаклавской бухты вели старые и новые противники, и его очевидцами стали старые и новые иностранцы добравшиеся до Крыма, хотя не думали, не гадали когда-либо попасть в Россию, не то что в Крым, ещё и на войну, которую уже второй год вели между собой Англия, Франция, Турция, присоединившиеся к ним в этом году Сардинское королевство и Россия. Одна против четверых. И исход этой борьбы был пока не ясен, хотя за лето в ряде сражений на суше и море Россия сумела нанести своим противникам ряд серьёзных поражений и склонить гекатомбами потерь у своих врагов на свою сторону ненасытного любителя кровавой войны, войны ради войны, Ареса – Марса. Но они языческие боги, а лили свою кровь убивая друг друга в этой войне в основном христиане, хоть и разные. Да и поводом к войне послужил спор о Святых местах между христианами. Хотя это конечно особой роли не играло и вообще господь Иисус Христос предупреждал, что войны будут сопровождать всё время земного существования человечества: Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец (Мф. 24:6). Однако если верующие верны Богу, и против них выступили враги, то в таком случае Господь помогает одержать победу, даже несмотря на многократное численное превосходство неприятеля. Вот как говорит пророк Захария о благочестивых воинах: И они будут, как герои, попирающие врагов на войне, как уличную грязь, и сражаться, потому что Господь с ними, и посрамят всадников на конях (Зах. 10:5). И такое положение дел больше подходило для России, поскольку именно ей войну объявили турки, затем ставшие их союзниками Британия, Франция и Сардиния. Все иностранцы, ставшие свидетелями этой войны и нового сражения, были христианами и в разной степени верующими людьми и вольно не вольно были вынуждены считать, чтоб Вседержитель сейчас на стороне России, как и Арес – Марс, заодно с Афиной Палладой богиней честной войны в отличии от Ареса и Никой тоже.

Так наверно могли думать образованные иностранцы, а все те, которые наблюдали сражение, одни на Сапун-горе, другие на Гасфортовой были весьма и даже очень образованными людьми для своего времени. Но свои знания о высказываниях в Библии и античной мифологии о войне они оставили при себе. Потому-что сейчас эта самая война в виде идущего сражения происходила на их глазах, а иностранцы почти все были профессиональные военные, многие даже уже воевавшие и те, кто в ходе своей деятельности обязательно будет заниматься войной, военными делами. И это не они такие, это мир вокруг них такой, раздолье для Ареса-Марса. И видеть лично, как в большом сражении вновь сходятся две величайшие исторические, политические, военные силы – Россия и Большая Европа, было для них более чем просто удача. Это был для них бесценный исторический опыт полученных ими бескровно, бесплатно для себя и своих стран, народов, за счёт потерь и трат воюющих сторон. И помимо этого это было просто интересно … настоящее большое сражение!!!

Я, то есть русский царь, Александр Второй, организатор и участник этого сражения точно знал кто его наблюдает на Сапун-горе со стороны союзной армии и на Гасфортовой со стороны русской армии. На Сапун-гору сейчас точно спешит американская военная миссия – во главе с майором Ричардом Делафилдом, Джоном Бэнкхедом, капитаном Джорджом Бринтон Макклелланом, майором Альфредом Мордехаем. Был там ещё один человек из Америки, только Южной, Франси́ско Сола́но Ло́пес Карри́льо, чрезвычайный и полномочный министра Парагвая в Великобритании, Франции и Сардинском королевстве, для меня здесь он был Лопес-младший. Лопес – старший, его отец, был пожизненным президентом далекой и даже в той будущей России малоизвестной страны под название – Парагвай. Что, я, знал о Парагвае? Что там после войны под крылом местного диктатора скрывалось и жило немало нацистских преступников, что в войне Парагвая с Боливией в 30-е годы, 20-го века, помогли ему победить русские эмигранты офицеры, став военными специалистами в армии Парагвая. Но главное я помнил, что начавшийся развиваться благодаря проводимой обоими Лопесами политики модернизации отрезанный от моря Парагвай при Лопеса-младшем начал войну за прямой выход к морю сразу с Бразилией, Уругваем и Аргентиной. Точно не умно. Воевал более чем упорно, героически, войну конечно проиграл, понеся огромные потери в мужском населении. Сам Лопес-младший погиб в бою и была там какая-то история с ирландкой, которая нарожала ему детей. Встреча с Лопесом-младшим у меня уже была, вполне образованный, по-хорошему активный, патриотично настроенный … мажор. Отправленный отцом-диктатором образовываться дальше в Европу, мир посмотреть, себя показать, про свою страну рассказать. И решивший посмотреть большую войну передовой Европы против доселе неизвестной ему России. Что он сейчас без сомнения и делал с Сапун-горы. Так же я точно знал, что в Крым к союзникам, прибыли военные наблюдатели из Пруссии, Австрии, Испании, Швеции, Баварии, Саксонии. Разные дойчи мало сомневались, что войны между собой за проект Гросс Дойчланд не удастся избежать, поэтому решили напрямую посмотреть на большую современную войну своими глазами. Испанцы из-за постоянно подогреваемого интереса к войне в Европе решили тоже за ней вновь понаблюдать лично, они все-же позначимей страна чем Бавария, да Саксония. С их стороны был генерал-капитан Хуан де Прима с двумя офицерам. Крымская война испанцу была не в новинку он уже бывал при турецкой армии на Дунае в прошлом году. И вот его оправили заново, теперь уже в Крым. Шведы всё не могли ещё успокоиться в отношении беспрестанных поражений от России начиная с Карла 12-го. Поэтому их наблюдатели были здесь на Сапун-горе.

Напротив Сапун-горы на горе Гасфорта на соседнем с моим командно-наблюдательном пункте были тоже иностранные наблюдатели официальные и не очень, некоторые даже инкогнито. Пруссаки, испанцы, датчане, Королевство Обеих Сицилий, греки были открыто. Конечно они все были военными, наверняка лучшими среди своих. От испанцев был дон Хуан де Кирога, майор пехоты и капитан инженерных войск, как-то у них так, там в Испании. Два в одном. Ещё в начале года начал активно писать и посвящать испанское общество в события далекой, большой войны. Он уже в одной из первых своих статей, опубликованных в Военном журнале, призывал испанцев не поддаваться как на призывы испанских абсолютистов поддержать царя, так и испанских либералов, которые «вслед за Англией и Францией призывают защищать цивилизацию от варваров». В очерке «Краткий обзор Восточного вопроса» он писал, а я читал в переводе на … французский, на русский с испанского было точно хуже, вот что: «Истинные причины, побудившие Англию и Францию временно забыть о своих разногласиях и совместно воевать против России, -согласно Кироге,- состояли в их общем стремлении уменьшить ее влияние в регионе и мире». И что это должны понимать испанские политики, выбирая себе друзей. Завершая «Краткий обзор Восточного вопроса», де Кирога проанализировал перспективы отношений Испании с разными странами после Крымской войны и пришел к выводу о том, что, только установив дружественные, а лучше союзнические отношения с Россией (возможно также с Австрией и Пруссией), Испания сможет проводить более самостоятельную политику на международной арене, выйти наконец из тени Англии и Франции и сдерживать США. «Наши естественные союзники сейчас именно эти страны, — писал Хуан де Кирога.— Возможно, потом ситуация изменится». Дон Хуан явно соображал в политике и был за интересы Испании. Это явный ему плюс. После провала попытки по сути продать 20 тысяч испанских солдат Англии и скандала до небес из-за этого. Дон Хуан де Кирога с тремя офицерами в противовес англофилам, да и франкофилам был отправлен в Россию, Крым официально, главой военной миссии. Инициатива она и в Испании наказуема и вот из Мадрида в Россию. Если испанцы застали победу у Свеаборга в Петербурге, то пруссаки, датчане и Королевство Обеих Сицилий направило в Россию, точнее в русскую армию своих наблюдателейпосле Свеаборга, когда стало ясно что исход войны решиться на Чёрном море, в Крыму.

Особый интерес привлекала весьма многочисленная, шумная и говорливая военная миссия из Обеих Сицилий, в ней больше половины состава были слуги. И только я в России … наверное, знал почему. В её составе был никто иной как Франциск Бурбон, 1836 года рождения, наследник сицилийского короля–бомбы Фердинанда Второго. Его наследник был воспитан монахами-пиарами. Помимо трёх традиционных монашеских обетов пиаристы дают обет «бескорыстной заботы об образовании и воспитании детей и молодёжи». Когда монахи-мужики в Европе дают такой обет, для меня сразу пахнуло пидарами и педофилией. Их кстати за это папа Инноккентий Х в 1646 году и распускал, но, не надолго. Ещё бы, ведь надо проявлять заботу о детях. В России уже мой папа, Николай Первый, в 1831—1842 годах закрыл все пиаристские монастыри и школы в Белоруссии и Литве. В Польше они ещё были и их закрою уже я сам. Ну и кого взрастят эти пи … ары ? Особенно из королевского сына. Изнеженного набожного, полупидара, ладно … метросексуала мажора. Да и Фердинанд был непростым отцом, властным, волевым, видел в сыне наследника, а времена для королевства были непростыми. Благодаря уму, наличию яиц и отсутствие гемофобии у Фердинанда как правителя он в бурные 1848-1849 годы сумел удержать власти в своих побольше чем другие монархи в эти годы в Европе. Но силы в Италии и из вне хотели сделать большую Италию и не под властью Бурбонов. Ставку сделали на Савойскую династию и их Сардинское королевство. Значит королевству Обеих Сицилий в Большой Италии места нет. Но не для этого Неаполитанские или Сицилийские Бурбоны кропотливо создавали свою династию и своё королевство, терпели изгнание, унижение от Наполеона, его брата Жозефа и маршала Мюрата в своих дворцах в роли королей их королевства, были в роли просителей у британцев, затем на Венском конгрессе. В большой драке за Большую Италии Бурбоны должны были проиграть, а Фердинанд проигрывать не любил. Тем более что идущая сейчас по-другому Крымская война давала ему для этого неплохой шанс, его смертельные противники в борьбе за Италию, не переставали утирать кровавые сопли и харкать кровью. Война против России как казалось в беспроигрышном варианте союза с Францией и Англией для Сардинии пошла ну совсем не так как думалось в Турине. Как не странно Россия давшая возможность после разгрома Наполеона у себя и в Европе, появиться Королевству Обеих Сицилий, вновь давала ему шанс, теперь сохраниться. Но для этого его наследник на бойца пока не тянул. Фердинанд этого не мог не видеть, наверно поэтому его старший сын Франциск и был отправлен им закалиться в далекой поездке и побывать хотя бы наблюдателем на большой и уже ставшей не такой далекой для королевства Обеих Сицилий войной. За счёт ослабления Сардинии из-за поражений в войне против России Фердинанд усиливал свои позиции у себя и в Италии в целом, а из-за русских рейдеров и за счёт каперства против сардинцев, турок получилось заработать и продолжать зарабатывать весьма неплохие деньги. В виде доли в добычи от каперства и из-за падения морской торговли у сардинцев, турок, судовладельцы Обеих Сицилий не растерялись и быстрее молнии предложили свои услуги. Флаг их королевства в морях вокруг Италии гарантировал безопасность, а именно она и нужна для морской торговли и перевозок

Я смутно помнил, что именно при Франциске, не такое уж и маленькое и слабое королевство даже по меркам тогдашней Европы, как-то быстро слилось при появлении Гарибальди. А скажем прямо в мои нескромные империалистические планы появление единой страны - Италии не очень-то и входило. Вот и писал я своему брату Фердинанду раз за разом, что пусть он в Крым отправит военную миссию и сына инкогнито в её составе, приводил свой пример, что у меня на войне младшие братья и сыновья. Пусть его парень побудет в нормальном мужском коллективе вдали от родины, ощутит себя особью мужского пола увидит, переживёт то что с ним случиться во время этого путешествия. А не сидит робким мажором во дворцах под охраной, ему вообще-то страной править. Полную безопасность сына Фердинанду я конечно гарантировал своим братским монаршим словом. И после Свеаборга и разворачивания каперства в Средиземном море, король Обеих Сицилий, Фердинанд Второй Бурбон уговорился. Поэтому его сын и наследник Франциск был сейчас на горе Гасфорта, в скромном для наследника трона звании младшего лейтенанта. Фердинанд же не дураком оказался давать своему сыну в зарубежной поездке ещё и инкогнито даже майора … в девятнадцать лет то. Так что микромайор Франциск Фернандович Бурбон наблюдал за разворачивающимся сражением с явным интересом.

Греческий король Оттон, так же после Свеаборга отправил своих военных наблюдателей в Россию, Крым. Это был своего рода вызов с его стороны антирусской коалиции. Греция по сути сейчас вела необъявленную войну с турками, а в Пирее во франко-британских интервентов вечером или ночью могли не только бросать камни, но и стали постреливать. Греческие же каперы с настоящими и поддельными патентами, и просто греки, желающие заработать быстрых, легких и порой небезопасных денег, ставшими для это всего на всего пиратами, потрошили турецкий тоннаж от Бенгази до Дарданелл, у берегов Анатолии, Леванта и Египта. Турки истерили из-за этого знатно, просили помощи, союзники их поддерживали … морально, писали требования к Оттону, но помогало это ну никак. Условные потомки аргонавтов жадны были до турецких судов, содержимого их трюмов, кают и карманов команд. Искали наверно руна золотые. А сил флота чтоб дать окорот вконец обнаглевшим греками у османов особо не было, а союзники не хотели этим заниматься. В Крыму же греческие военные наблюдатели открыто посещали греческие подразделения Православной дружины, которые здесь вносили свой вклад в дело дальнейшего освобождения Греции не только от турок, но теперь и от европейцев. Но в бой идти вместе единоплеменниками и единоверцами против общих врагов им было запрещено, поэтому греческие офицеры весьма эмоционально наблюдали сражение со своего места на КНП на горе Гасфорта.

Лопес-младший, Франциск, Хуан де Кирога, греческие офицеры должны были по моим расчётам в разной степени изменить будущую историю своих стран, народов и сделать это не без помощи России, тем самым изменив историю мировую, сделав её отличную от той которую я знал. Поэтому здесь и сейчас на Гасфортовой горе были те которые тоже должны были это сделать причём наверно даже в большем масштабе чем даже Лопес-младший. Хотя у него есть возможность стать для Латинской Америки, чем-то нового Симона Боливара. Но Америка Северная всё же более значимый регион мира чем Латинская, и по причине этого на КНП находились никто иные как … Ро́берт Э́двард Ли, Пьер Гюста́в Тута́н де Борега́р, Джеймс Лонгстрит и Джеймс Юэлл Браун Стюарт. Кто не в курсе, это ключевой и ведущие военачальники Гражданской войны в США, от которых зависел ход этой войны, со стороны Юга. Нет я помнил у южан ещё Дэ́виса Дже́фферсона, Джексона «Каменную Стену», Форреста (из-за фильма), был там какой-то техасский мажор, который за свой счёт создал подразделение имени своей фамилии Сэмптон или Хэмптон. Про атаку дивизии Хилла ещё помнил. А также многих северян, которые так же были ключевыми и ведущими военачальниками, флотоводцами, создателей вооружений и помогли своими талантами Северу добиться победы. Например, конечно Гранта (бывали у меня в руках купюры с его портретом в студенческие годы), Шермана, Шеридана, Бердана, Мида, моряков Фаррагута, Фута, Эриксона создателя «Монитора», пушкарей Дальгрена, Паротта, Родмана. Я как историк был искренне уверен в роли личности в истории, которая может её изменить. Заманчиво был конечно зазвать в Крым Дэ́виса Дже́фферсона, который был сейчас военным министром США и проводил реформы в армии для её пользы, но конечно не реально. Но Клаузевица, да обновленного Жомини ему подарят в хорошем переплете и переводе, чтоб их почитал и аналитику по Крымской и тем войнам который будут до Гражданской в США в мире. Как раз после мятежа Джона Брауна или после победы Линкольна, когда станет вполне понятно куда идёт Америка. В этой истории генерал Дэвис должен был стать прежде всего политиком, а не генералом, это ему весьма мешало на посту президента КША. Ну ничего, мир не без добрых людей … помогут. Вот одним из таких добрых людей и стал, Томас Харт Сеймур, с мая 1853 года, посол США в России. Томас Харт Сеймур, как посол, политик и американец сумел выстроить хорошие отношения с Николаем Первым и со мной, Александром Николаевичем, когда он был ещё оргиналом. И когда Я стал ИМ было грех не использовать такую возможность. И уже в марте резко возросли запросы на поставки из США всего того что России нужно было для войны. Конечно Сеймур имел свой гефешт от этого, и я знал об этом, и Стекль, который Эдуард Андреевич, посол России в США тоже был часто не бескорыстен. Но они делали дело и в России шёл поток нарезного казнозарядного стрелкового оружия, револьверов и револьверных ружей, врачей, причём я указал здесь делать упор по вербовке на южан, оптики, точмеха, инструмента, ИТРовцев, то есть инженерно-технических работников, квалифицированных рабочих и много чего ещё, что было в России по минималке и не хватало. А для войны нужно это было край. Ирландское направление и каперы это была отдельная тема. Вот в массе специалистов из США в Россию и прибыли - Ро́берт Э́двард Ли, Пьер Гюста́в Тута́н де Борега́р, Джеймс Лонгстрит и Джеймс Юэлл Браун Стюарт. Для них это была не поезда, а сплошная лафа. Чтоб я так жил. Прибытие – убытие, содержание за счёт принимающей стороны, плюс неслабое денежное вознаграждение и за то, что просят погостить, посмотреть.

В 1853 году военный секретарь Джефферсон Дэвис предложил увеличить численность регулярной армии, и 3 марта 1855 года Конгресс издал акт о формировании двух пехотных и двух кавалерийских полков. Командиром 2-го Кавалерийского полка был назначен Альберт Сидни Джонстон, а подполковником в полк был назначен Ро́берт Э́двард Ли. Ли был не очень рад новому назначению: это не давало прибавки к жалованию, но означало очередную разлуку с семьёй. 15 марта он принял новое назначение, а 31 марта сдал пост суперинтенданта Вест-Пойнта майору Джонатану Барнарду и отбыл в Арлингтон. 21 апреля Ли получил приказ отправиться в Луисвилл, штат Кентукки и временно принять командование полком в отсутствие командира. Вот там перед отправкой полка в Сент-Луис, штат Миссури, то есть ещё дальше на запад, Роберт Ли и получил предложение от человека которого отправили к нему весьма влиятельные люди. Суть предложения, вместо Миссури, а затем Техаса отправиться в Россию, на войну в качестве путешественника, не платя за это ни цента. Что Техас, что Россия, всё равно семьи не видать, но, зато в России на войне точно будет интересней чем в Техасе. Плюс к этому гарантировали двойную оплату в сравнении с жалованием в Техасе. Подполковник Ро́берт Э́двард Ли, взял без проблем предоставленный ему отпускпо здоровью и после некоторого пребывания с семьёй убыл туда, что даже семье знать не надо было. Он же военный человек.

Пьер Гюста́в Тута́н де Борега́р по такой же схеме с должности главного инженера Федеральной таможни Нового Орлеана, в постоянном звании капитана сапёрных войск армии США отправился через океан на войну о которой внимательно читал последние время в газетах, которые о ней писали с весны постоянно.

Джеймс Ло́нгстрит, после войны с Мексикой служил в пограничной службе в Техасе, в основном в Форте Блисс. Не сказать, что было смертельно скучно, всё-таки Техас, но, рутина гарнизонной службы была. 7 декабря 1852 года получил постоянное звание капитана. Оттуда он и прибыл в Нью-Йорк в длительный отпуск для поправки здоровья, там его след и затерялся. Нью-Йорк уже был большим и опасным городом.

3 марта 1855 года Джеймс Юэлл Браун Стюарт получил постоянное звание второго лейтенанта, и в тот же день военный департамент постановил набрать два новых кавалерийских полка: 1-й и 2-й кавалерийские. Стюарта было решено определить в 1-й кавалерийский полк. Набор полка происходил в форте Ливенворт. Стюарт прибыл в форт 23 июня, и его назначали квартирмейстером и временным командиром роты «H». Но в этой должности Джеймс Юэлл Браун Стюарт пробыл всего две недели, поскольку был вызван почему-то в Нью-Йорк для нового назначения, куда он очень быстро и убыл. Но познакомится с Флорой Кук, дочерью Филипа Сент-Джорджа Кука, подполковника 2-го кавалерийского полка, он успел. И уезжал по совершенно непонятному для него вызову с пониманием кто, скорее всего станет его спутницей в жизни.

В Нью-Йорке Ро́берт Э́двард Ли, Пьер Гюста́в Тута́н де Борега́р, Джеймс Лонгстрит и Джеймс Юэлл Браун Стюарт были посажены в тайне друг от друга на одни пароход который их должен был доставить в Антверпен. Встреча по утру и днём друг с другом, когда они уже было далеко в океане, несомненно была бурной, тем более на борту всё для этого было в достатке. Дальше они через Европу в составе группы американцев разных специальностей, врачи, инженеры, рабочие, должны были попасть в Россию, а там уже именно они в Крым, в русскую армию. Зачем я их собрал в этой истории всех вместе? Ответ прост. Чтоб они вкупе с другими деятелями Гражданской войны со стороны Юга не дали победить Северу. Две враждебных друг другу Америки пусть и на какое-то время, лучше, чем одна большая Америка. А мир не без добрых людей, они помогут КША навешать янки ещё больших люлей в будущей неизбежной гражданской войне в США.

У Ро́берта Э́дварда Ли, Пьера Гюста́ва Тута́на де Борега́ра, Джеймса Лонгстрита и Джеймса Юэлл Брауна Стюарта было много чего общего в знаменателе, они все южане, все кроме Стюарта в силу возраста воевали в Мексиканской войне, Стюарт только успел поучаствовать в охране поселенцев и рейдах против команчей, близко или опосредованно знали уже друг друга. Борега́р, например, даже считал себя несколько обделённым по итогам Мексиканской войны ... из-за Роберта Ли. Надеюсь разберутся по –доброму меж собою, куда им деться-то с парохода. Все они встанут под знамёна КША, но это будет потом, а сейчас все они были вместе на пароходе которых вёз их в Европу и общая альма-матер ... Вейст-Пойнт, пусть и оконченный в разные годы. Было о чём вспомнить, поговорить, поспорить во время пути в далёкую и неизвестную Россию, которая в одиночку успешно противостояла против коалиции из четырех государств, два из которых превосходили их Америку по экономической и военной мощи многократно. Но у России это получалось и не без успехов в последние месяцы и уже это было крайне интересно, а ведь была ещё и сама война, бои, сражения, русская армия, её устройство. Вот её, русскую армию, им американцам показывали всю. От чистого нужника до постоянных госпиталей, медицинские обозы и фургоны, временные-военные госпиталя, вариант выноса раненых из боя и оказания им первой помощи на месте и врачами до попадания в лазарет или госпиталь. Походные кухни на колёсах, банно-прачечные комбинаты постоянные и передвижные, стиральные бочки на ручном приводе. Показали артиллерию с улучшенными снарядами, ракеты, винтовки, ручные гранты, новые пули для гладкоствольных ружей, полевые и долговременные укрепления старых и новых видов, шанцевый инструмент. Рассыпной строй и ведение огня пехотой не только залпами, но и самостоятельно солдатами, команды охотников и стрелков на счёту которых уже был не один десяток убитых. Маскировку, ведение огня артиллерией с полузакрытых и закрытых позиций, приборы для ведения точной стрельбы, инженерные заграждения, мины и фугасы, штыковой бой, которых их особенно впечатлил, когда им показали встречный штыковой бой батальон на батальон. Но ещё больше их всех кроме Стюарта имевших опыт войны с регулярной армией поразили штурмовые подразделения, пехота облачённая в защитные доспехи как старинные воины и вооруженная ружьями –переломками то есть казнозарядными, в том числе револьверами из США и винтовками … Холла и Дженкса ! Роберт Ли и Пьер Борегар будучи военными инженерами особо внимательно смотрели то что им показывали по их профилю, а молодой Джеймс Стюарт ушёл с головой в кавалерию. Кавалергарды, кирасиры, конные гренадёры, уланы, гусары, драгуны, казаки, иррегулярнная конница, конная артиллерия, у него от этого кавалерийского пиршества шла голова кругом. Палаши, сабли, шашки, пики, атака лавой его просто поразила. Джигитовка, рубка и стрельба на ходу, причём рубили и попадали, атака с пиками, так это вообще было что из ряда вон. Раз-з !!! И ты на пике, конный или пеший. В грудь или спину, если пулей не попал, то и штык уже не поможет против пики. Сойдись конница американской армии, которую он знал с русской или другой серьёзной европейской в ближнем бою, исход был для него ясен. Это не индейцев по прериям гонять, даже легкие гусары имели все шансы перебить американцев в рубке.

Полевой электрический телеграф между штабами, частями, батареями быстро привёл бывалых военных к мысли о своей огромной пользе в большом сражении, которое может длиться не один день. Не говоря уже об длительной обороне. Сборные вышки для наблюдения и корректировки артиллерии тоже вызвали интерес, а тепловые шары, с которых можно было увидеть на десятки миль, восторг и немедленное желание заполучить у себя такое. А ещё американцев поражало количество, количество всего, пехоты, конницы, артиллерии, обозов, укреплений. Получалось как они узнали их вся регулярная американская армия сейчас это одна … ОДНА полноценная русская дивизия!!! Как хорошо, что их Америка находиться от Европы за океаном и у неё нет столь сильных и опасных соседей как страны Европы. Где даже армия Саксонии, которая меньше чем некоторые штаты, могла стать более чем опасной угрозой для их страны. А что тогда говорить от таких стран как, Франция, Австрия, Пруссия, Россия, которая поставила под ружьё более … миллиона человек!!! Миллиона!!! Миллион солдат!!! Им даже кадровым военным армии США — это было весьма трудно представить. И когда они опытным глазом военных заметили оживление в русской армии, они поняли, что всё это было так сказать прелюдией перед главным действом, большим сражением между сильнейшими армия мира. Ради такого стоило оставить свои семьи, пересечь океан, промчаться по Европе и России в дилижансах сломя голову. Тут будет сражение в разы, превосходящие по масштабу самые большие сражения Мексиканской войны. Но я как попаданец в первую очередь не для лицезрения сражения всеми правдами и не правдами заполучил в Россию - Ро́берта Э́дварда Ли, Пьера Гюста́ва Тута́на де Борега́ра, Джеймса Лонгстрита и Джеймса Юэлл Брауна Стюарта. Я хотел, чтоб они увидели в первую очередь русскую армию своими глазами, сделали себе заметки, зарубки «плюс» и «минус», затем увидели победу русской армии над лучшими армия мира и сделали выводы, прежде всего для создания армии КША, когда придёт время. И чтоб всё это им в их будущей войне помогало побеждать ещё чаще и значимей чем это они делали в той истории. А в час Х и им в руки попадёт Клаузевиц и обновленный Крымской и войной условного 1859 года Жомини, может и переработанная «Наука побеждать», а также военные уставы по итогам последних войн, и многое чего ещё. Сейчас же будущие победители янки имели возможность наблюдать из своей части гостевого КНП сражение которое вошло в историю как Второе Балаклавское сражение и стала ключевой частью Большого Крымского сражения.

Новость, которая заставила меня серьёзно пересмотреть план Большого Крымского сражения (БКС) застала меня в Мелитополе. Новость плохая для предстоящего сражения поскольку придётся его менять, а это время, с другой стороны эта новость давала шанс на окончание войны точно в этом году и с подачи … противника России. Почему так могло получиться? Весточка то мне пришла от моей родной сестры, Марии Николаевны, вдовы герцога Лейхтенбергского, под номером 3-й. Полностью его Ф.И.О., Максимилиан Жозеф Евгений Август Наполеон де БОГАРНЕ, младший сын, пасынка Наполеона, и Принцессы Августы Амалии Баварской. О, сюжет!!! А Наполеон Третий,нынешний император Франции, сын Гортензии Богарне, а она родная сестра Евгения Богарне. То есть моя родная сестра была женой двоюродного брата Наполеона Третьего. Мы, с ним родня!!! О, сюжет!!! Сестра, Мария, была женщиной интересной, нестандартной, смелой по этим временам, выходила своим поведением за рамки принятого, иногда даже за рамки приличия данного времени. Зная какой может быть реакция, отца, Николая Первого, после смерти в 1852 году своего супруга Максимилиана, всё равно вступила в брак с графом Григорием Александровичем Строгановым. Этот брак был морганатическим, заключённым втайне от императора Николая I при содействии меня и моей жены Марии Александровны. Потом я его признаю законным, а сейчас шла война и сестра включилась в неё в роли звена для неофициальной связи со своей родней по мужу. И после Кинбурна пришла ей весточка, что родственник её покойного мужа, подумывает об окончании войны, но, только в варианте без особо ущерба для него. И для этого он готов отработать вопрос окончания войны с союзниками, но, для этого ему нужны хорошие позиции для дел с ними. Понятно, Наполеон Третий, готов соскочить, только ему это надо сделать красиво, сделав проигравшей стороной союзников – бритов, турков, сардинцев. Самому оставшись непобедимым. О, сюжет! Я-то знал, что Наполеон горазд устраивать кидалово союзников, партнёров в нужный момент для себя. Значит? Значит надо создать этот момент, чтоб он мог вывернуться как минимум у себя во Франции. Меня это устраивает вполне, лишь бы войну закончить побыстрее. В иные месяцы она стоила стране более восьмидесяти миллионов, на юге России холера, крестьянские волнения, бунты стали потише, но, крестьяне ещё бузят. Раз буза, нет работы, нет работы, нет еды, чтоб хотя бы не голодать. Ещё сотни тысяч мужиков ушли в ополчение, вместо того чтоб работать, платить налоги. Благо в стране жратвы полно из-за прервавшийся торговли с той же Англией, Францией. России война тоже уже стала не нужна, тяготила её, тем более она её теперь НЕ проигрывала. Что ж, придётся перекраивать план сражения в Крыму в угоду реал-политик, остальное остаётся в силе.

По варианту «А» один из главных ударов должен был быть нанесён по французам между Килен-балкой и долиной Чёрной речки, повторяя Инкерманское сражение. Таким образом создавалась угроза правому флангу Осадной армии союзников, а именно он был нацелен на Малахов курган. То есть пришлось бы союзникам выстраивать оборону для защиты фланга, тем более что позиции противника теперь бы подвергались обстрелам не во фронт, а вдоль, до того времени пока их не переделали бы. Чтоб добиться успеха на этом направлении были собраны более сотни орудий от полупудового единорога и больше, армией и флотом, ракетные установки. Был собран ударный корпус из чистых штурмовых частей, которые свели в полки и полуштурмовых частей. Плюс к этому по всей линии обороны Севастополя наносились отвлекающие удары. Теперь придётся часть пехоты и артиллерии перебрасывать на более главный удар – Балаклаву. Получается не война, а сплошная работа над ошибками – Керчь, оставление за собой Волынского, Селенгинского редутов и Камчатского люнета у Севастополя, удержание пусть и на время Федюхиных высот, гору Гасфорта не отдали, Свеаборг, Одесса 2.0, Кинбурн. И вот должна была быть переигровка Инкермановского сражения и Балаклавского, но, из-за дел политических осталась только Балаклава. Теперь надо часть сил из Севастополя перебросить на направление второго главного удара БКС – Балаклаву. Хоть это и относительно не далеко, но, топать придётся по горному Крыму, не степному, ещё и орудия тащить, как минимум полупудовые единороги. И находясь в раздрае настроения, изменение плана сражения — это плохо, а сигнал из Тюильри — это хорошо, от меня Барятинскому ушла телеграмма с приказом переброски части сил против Балаклавы и для подстраховки с нарочным с собственноручно мною продублированным приказом. Что у него не было сомнений. «Выполнять. Разъяснения на месте. Александр», так он заканчивался. Подпись, печать, сургуч, ещё печать, всё как положено.

Эх-х!!! Но на Килен-балке атаки с прожекторами всё равно быть! Только теперь с целью отвлечения сил противника и занятию менее значимых позиций. Да атака с настоящими … электрическими прожекторами. Их сделал Александр Ильич Шпаковский, подзабытый в моём времени один из пионеров русской электротехники на фоне Ленца, Якоби, Лодыгина, Яблочкова, Столетова.

Родился Шпаковский в семье дворян Смоленской губернии в 1823 году. В 1839-м, окончив Новгородскую гимназию, поступил вольноопределяющимся в Перновский гренадерский полк. В 1842 году был переведён прапорщиком в гренадерский эрцгерцога Франца-Карла полк, а в следующем году — в Астраханский карабинерный. Не шпак, от слова «совсем». Но ушёл в науку … и слава Богу. Пользы от этого в геометрической прогрессии больше будет. В мае 1847 года он был прикомандирован к Павловскому кадетскому корпусу, в феврале 1851 года утвержден репетитором по физике в корпусе, а в октябре 1854 года назначен преподавателем того же предмета. Пользуясь поддержкой и советами академика Э.Х. Ленца, Шпаковский начал ряд исследований в области электротехники. В этом,1855 году он построил оригинальную дуговую лампу с регулятором более совершенным, чем существовавшие в то время регуляторы Фукса и Серрена. Эта лампа, ну, уже не совсем эта, другой вариант получше, была названа «электрическим солнцем Шпаковского». С классическими лампочками накаливания я к нему пока не лез, учёные они такие, как уйдут в сторону, потом возвращай в нужную канву. Он, как и все «электрики» для их сбережения, получили строгое указание использовать диэлектрики. Макинтошев в России было достаточно для этого, резину тоже нашли, в Европе прикупили каучука. Работы по электричеству в этой истории идут в разы активней, шибанёт током Якоби, Ленца, Шпаковского, потеря будет невосполнимая. Других таких не найти. Зато нашли «кулибинский фонарь» созданный Иваном Кулибиным ещё в 1779 году, принцип работы прожектора, вогнутая поверхность расставленные по схеме зеркала. Его не забросили как многие другие изобретения Кулибина. Использовали как фонарь для карет, в мастерских, маяках, в иллюминациях, даже вроде на флоте,но, без широкого применения. Он от свечи усиливал свет в десятки, сотни раз и давал дальность луча до трехсот метров. А если хорошая керосиновая лампа? Лампы? Электролампы Шпаковского? Это же ещё сотни метров!!! Или даже больше километра! Для прибрежного плавания, по рекам сам Бог велел! Для судов и кораблей. Это точно снизит крушения и столкновения. Это работа по ночам в цехах, на улице, для аварийных работ на суше и на море. Что уже и делали. В общем да будет свет! Вот и хотел я после артобстрела лупануть по французам прожекторами с электролампами перед атакой, тем более Шпаковский со своей командой уже был готов. Значит световой атаке быть, а шуму артиллерия и ракеты добавят. И я точно знал где ещё электропрожектора Шпаковский массово применит … на коронации. Как и электросвет. Народ и гостей заграничных надо будет удивлять и поражать. Касаемо Ивана Петровича Кулибина, то пошла работа по изысканию всех его изобретений, большинство точно уже скоро и потом в дело пойдут. И ещё Ломоносов, Шиллинг, Шильдер и многие другие недооцененые и ныне уже покойные учёные и изобретатели будут прикрытием для того потока ноу-хау которые уже и далее будет литься на мельницу развития экономики, промышленности, науки России. За одну только пневмо, электробормашину можно получить кучу золота и ростовой памятник при жизни из него же от безмерно благодарных пациентов. Особенно если ещё к ним новокаин присовокупить. Кроме прожекторов для атаки, была вторая моя забытая ныне для войн задумка, которая могла добраться до нового рубежа атаки своими ногами. Собаки. Точнее боевые псы и не только псы. Боевые собаки и военные.

Собирали собак крупных, от двух футов в холке, псари были частью профессионалы и частью из инвалидных команд солдат и матросов у кого получалось с собаками. Натаскивали их на французов, поэтому «противник» был в трофейной французской форме. Приучали к командам, звукам боя. Боевой пёс идеальное оружие, предан, значит безотказен, биться будет до конца, в плен не сдастся, не предаст. Он хоть и псина, но, боевой товарищ, поэтому делали псам и сукам доспехи, защита груди, спины, бока. Ошейники с шипами. Некоторые собаководы своим «шарикам», «бобикам», «барбосам», «тузикам» даже шлемы шли. А вот морды им измазать чем-то с фосфором я измыслил, атака то ночной должна была быть на Килен- балке. Ну, ничего они и ранним утром справятся с поставленной боевой задачей, как можно больше покусать, загрызть и принудить к сдаче в плен противника. Многие не бедные офицеры тоже завели себе собак, даже из их имений привозили, много их было у родовитых кавалеристов. Были среди собаки-санитары, на них была «жилетка» с крестом, медпакет, фляга с водой, флакончик с обезболивающим, ремень и парусина для транспортировки. Задача медицинского пса была найти раненого, дать сигнал санитарам или привести их к нему, были собачьи упряжки для вывоза раненых с поля боя. Чисто боевых собак было более восемьсот, теперь им предстояло атаковать восточную высоту Федюхиных высот, там тоже сидели французы. Но сотню псов оставили против французов на Килен-балки.

Была ещё одна инновация в предстоящем сражении, она отпочковалась от ополчения. Ополчение это хорошо и правильно, сотни тысяч крестьян вкусят основы военной службы, армейский порядок, санитарию и личную гигиену, получат свои ВУСы и гражданские специальности, пройдут через ликбез, получат в итоге волю, отличившие в боях и землю, остальные тоже право на землю только там, где им её будут давать, понятно дело в интересах государства - Новороссия, Кавказ, Закавказье, Сибирь, Дальний Восток. Точно помню, 17-го апреля меня мысля посетила, а не выделить ли из ополчения его наиболее боеспособную часть, всё же большая часть ополчения виделась мне как стройбат. Который более чем достойно и успешно сейчас строил дороги разных типов, пристани и делал всё то что нужно было для ведения войны. Но всегда найдутся непоседы, у кого в жопе шило и прочее, те, которые захотят большего и готовы ради это рисковать. Так зачем им в этом отказывать? Армии нужны мотивированные солдаты. Хотят воевать? Будут воевать, в рядах Всемперского корпуса. Корпуса сформированного из разных народов России и не только. В состав корпуса вошла Православная дружина – русские, сербы, черногорцы, валахи, молдаване, болгары, русины, греки, свои русские и тех, кто добрался до России. Это уже была полноценная армейская бригада в четыре полноценных батальона плюс с двумя штурмовыми батальонами, своей артиллерией причём и не очень полевой, конницей. Бойцы, которые прошли Керчь, Евпаторию им по зубам были и французы-ветераны Севастополя, кроме того кроме штатного армейского снабжения помощь дружине шла от единоплеменников из России и из-за границы. Так что это были более чем опытные и мотивированные бойцы в общей картине привлечённых сил.

В составе Всеимперского корпуса были финно-угорская дивизия, финны, мордва, чудь – чухонцы/ эсты, известные в моём времени как эстонцы, корелы, вотяки (это удмурты), пермяки-зыряне, черемисы(марийцы). Больше всего было финнов. "11 июня 1854 г. Николай I, опасаясь вступления Швеции в войну против России, издал манифест, в котором устанавливалось, что часть поселенного финского войска должна быть вновь сформирована, «соображаясь с местными коренными законами и действующими постановлениями. Поселенные войска вновь формируют девять батальонов: Абоский, Вазаский, Улеаборгский, Куопиоский, С.-Михельский, Тавастгустский, Бьернеборгский, Нюландский и Выборгский. В каждом таком батальоне насчитывалось по 673 бойца. Всего в поселенных войсках было, таким образом, 6 057 военнослужащих. Кроме того, 4 654 бойца находились в вербовочных частях (стрелковых батальонах и ротах, и флотских экипажах). После Керчи и летних побед, финнов, вставших под ружьё и русское знамя было уже под двадцать тысяч. Командовал ими генерал-лейтенант, Рамзай Эдуард Андреевич, проверенный делами служака империи, преображенец, давил мятежников на Сенатской площади, создатель лейб-гвардии Финского стрелкового батальон и командуя им уже давил мятежников в Польше. В этой войне командовал отрядами, расположенными на прибрежье Финляндии, и участвовал два раза в отражении десанта англо-французских войск в 1854 году у города Экнеса и у местечка Рунсала, за что был награждён орденом Белого Орла. В сражении при Свеаборге, он командовал правым флангом оборонительной линии.Эдуард Андреевич Рамзай был в русской армии одним из специалистов по стрелковому оружию,в ходил в состав особого Комитета об улучшении штуцеров и ружей. И в 1853 году выдвигал мысль о переходе на калибр в … четыре линии!!! Меньше чем было у винтовки Бердана. В целом полезный и нужный человек. Хотя он и был швед … шотландского происхождения.

Шведов и не шведов коллаборантов, саботажников, длинных на язык и тех, кто рядом с ними был в Финляндии, на Аландских островах, стали прижимать уже с весны, после Свеаборга процесс усилился в разы. Тех, кто был в делах и на словах явно за оккупантов ждало следствие, военный трибунал, приговор где конфискация была точно, срок от десяти лет на стройках империи, а кому и вечная каторга светила, задевало это и родных. Шведы и финны в Финляндии просто охренивали от того пресса кар, который на них обрушили приезжие военные, жандармы, Смерш и те, кто встал из местных на их сторону. Процесс дешведизации Финляндии был запущен. Немногим сообразившим получилось, бросив всё уйти в Швецию. Но империя она же … добрая, суровый и предельно суровый приговор можно было снять … искупив кровью, поэтому давали его достаточно часто. На Аланды, в Гельсингфорс, Або и другие приморские города, селения Финляндии уже после Свеаборга стали вместо убывших шведов, финнов коллаборантов активно заселятся русские поселенцы и прорусские финны в пропорции, финны четверть от общего числа переселенцев. При этом у местных изъяли оружие, переселенцам наоборот дали, русским всем, финнам каждому пятому. И через неделю после Свеаборга в Великом Княжестве Финляндском был введён русский язык как государственный для всех госучреждений и системы образования и не только это. Финляндия должна была перестать незаслуженно быть особой частью Российской империи, решать это не шашкой наголо, постепенно. Но с языком я решил так, пока война идёт и даёт для этого шанс. Кто против, пробуй вякни, в империи военное положение и десятки тысяч русских штыков в самой Финляндии, а работы во благо империи хватит всем. Но находились толи дурные, толи рисковые, толи упёртые в своих убеждениях, они достаточно быстро убывали через военный трибунал на строительство Сайменского канала, порта, промплощадки в Выборге и железной дороги в Петербург с разными сроками. И для того чтоб дело с Финкой в плане вхождения её в империю как нормальной составной частью, без особых привилегий, которые кстати заслужить надо, а шведы и финны ничего такого не сделали для этого, так чтоб дело пошло быстрее и живее, наместником до особого распоряжения туда был назначен … великий князь Константин, мой брат. Пусть попробует полиберальничать с теми, кто даже русских дворян ставит ниже себя и русская власть, коим представителем он будет являться, им не власть. Надо ему и дальше в нормального имперца превращаться. Слава победителя англо-французского флота у Свеаборга давала ему вес в финских делах.

Касаемо горячих финских парней, то из общей массы условных пассионариев отобрали лучших, полк в четыре тысячи штыков и две учебные роты. В учителя им дали оставшиеся на Балтике подразделения Лейб-гвардии Финляндского полка, три батальона из шести, остальные уже воевали в Крыму. Потом им в Крыму и передали вновь сформированный финский полк в подопечные. Мордва тоже дала полк в три тысячи, тем более это было им не в новинку. В 1812 году в Саранском, Инсарском и Краснослободском уездах создавались соответственно 1-й, 3-й и 4-й пехотные полки Пензенского ополчения. Тогда в состав каждого полка вошло около 2 тысяч человек. Остальные финно-угры выставили конечно поменьше отборных бойцов из своей общей массы вступивших в ополчение и просто изъявивших желание повоевать, от пятисот до тысячи. Финно-угры народы даже, где-то упёртые не в меру, солдаты из них хорошие выходили. Поэтому их готовили крепко и им предстояло быть на острие атаки в предстоящем сражении. Я кстати по линии матери сам получается может даже на четверть мордва. О, сюжет!!!

Какая может быть Россия без … тюрков!? Правильно, не может такого быть, так уже случилось в её истории. Во многом Россия стала такой какой стала благодаря роли тюркских народов в её истории. Хотя Лев Гумилев касаемо тюрков и России на мой взгляд всё-таки перебарщивал. Соответственно и во Всеимперском корпусе была сформирована Тюркская дивизия. Командовать ей доверили, Юсуф-беку Таир-бек-оглы Кюринскому, сражавшимуся в Дагестане против войск Шамиля и произведенному в 1852 году в звание генерал-майора. В военную службу вступил в начале 1820-х годов и конечно в кавалерию Отдельного Кавказского корпуса и с 1823 года принимал участие в походах против горцев, служил в кавказских милиционных формированиях. За кампанию 1839 года был награждён орденом святого Владимира 4-й степени с бантом. 18 августа1844 годаштабс-капитан Юсуф-бек Кюринский был награждён орденом святого Георгия 4-й степени. Произведённый вслед за тем в майоры, Юсуф-бек 19 августа 1845 года получил золотую саблю с надписью «За храбрость». За просто так даже знати такие награды не давали. Юсуф-бек Кюринский был ещё по-совместительству и правителем Кюринского ханства. Которое благодаря русским войскам отделилось от Казикуму́хского ха́нства в 1812 году. Казикумухские ханы происходили из рода шамхалов, которые по происхождению были, по одной из версии арабами, а по другой тюрками. По моему решению они стали тюрками. Генерал-майор русской армии, Георгиевский кавалер, Юсуф-бек Кюринский, был правнуком Мухаммад-хана Казикумухского. Вероисповедания он был само собой мусульманин, суннитского толка, поэтому кому как не ему, боевому офицеру командовать единоверцами на пользу и во славу России. Офицеров и унтеров ему дали право набрать из единоверцев.

В состав Тюркской дивизии вошли волжские татары, астраханские, крымские, чуваши, башкиры, мещеряки они же мишари, это помимо тех, кто уже служил в Башкирском войске и были уже в Крыму. Волжских татар из них было больше всего, три тысячи штыков, меньше всего астраханцев, 753 человека. Это были свои, русские тюрки. Юсуф- беку Кюринскому разрешили набрать из своих условно подданных и горцев на русской службе батальон в тысячу штыков и две конных сотни. А были ещё в дивизии так сказать приезжие и неправильные тюрки и мусульмане. Их было более восьми тысяч - турки, крымцы и египтяне. Набрали их из пленных и изменников. Как? Ход был несложный. Либо в Сибирь своим ходом и навсегда, кары семьям крымцам изменникам, либо встать под ружьё на стороне русских и после войны сразу домой отправят или не домой, куда они захотят, хоть в Америку. Крымцев ждала амнистия и право выезда из России, одному или с родными. А для того чтоб выбор был сделан быстрее, в ходе проведения оперативно-следственных мероприятий среди пленных турок, египтян и крымцев устанавливались те, кто совершал военные преступления в наиболее тяжких формах в Евпатории, других населённых пунктах и на территории Крыма вообще. Того у кого была кровь на руках или их действия привели к гибели людей, судили военно-полевым судом и вешали периодически перед строем пленных. Поэтому эшафоты с висельницами не разбирали.Такой вид агитации неплохо давал рост количества желающих повоевать на стороне России, тем более добровольцам обещали, что они не будут задействованы против своих, их не будут кормить свининой и салом, заставлять креститься и служить они будут среди единоверцев, их личности останутся в тайне, а для остальных пленных они убывают в другие места пребывания, то есть в СИБИРЬ. А это значит навсегда. Что в свою очередь давало новых добровольцев. Части из них перемешали, разбили на роты и попрятали в горах на расстоянии дневного перехода к линии фронта. Охраняли их ополченцы и части из Всеимперского корпуса и конечно не мусульмане, чаще всего евреи и поляки. Из взятых в Евпатории трофеев им выдали новую форму, кормить стали получше, вновь набранные солдаты были кадровые с боевым опытом, особо их учить не надо было, поэтому выводили часто на работы. Конечно среди них были умники и смельчаки, которые думали использовать это чтоб бежать и бежали, в первую очередь местные крымцы. Их искали, в том числе с собаками, ловили, судили, жестоко наказывали шомполами и делали это их бывшие сослуживцы и, если они выживали, их ждали кандалы и каменоломни Крыма. До местных же жителей довели, если они будут помогать беглым, они пойдут по суд как за измену, пособничество врагу в военное время и за недоносительство тоже. За помощь в поимки, наоборот награда. И всё равно помогали бежавшим, но, с каждым разом после выявления таких становилось всё меньше, опустевшие дома и их крики, плач, проклятия когда забирали под арест тех кто помогал беглым изменникам, заставляли принимать большинство остальных другие решения. За крымских татар я решил взяться сразу, надо, по –другому, увы, никак. Предательство прощать нельзя.

В корпусе евреев было два полка, шесть тысяч человек плюс запасные роты. Из призванных десятков тысяч молодых евреев в ополчение, отобрали из желающих лучших. Чем заманили встать под ружьё и отправиться на русскую войну иудеев? Свободой, наградами, молодостью. Еврею участнику боевых действий после дембеля полный набор прав подданного и даже землю … но только в Привислянском крае. Для евреев, живущих в черте оседлости это ой как не мало. Для особо отличившихся в боях, дополнительное право дать полный набор прав подданного одному человеку на свой выбор. Уж думаю многие молодые и холостые евреи сумеют это правильно для себя использовать.

Конечно были в корпусе и поляки, как же без них, два полка в три тысячи штыков каждый и опять запасные роты. Набирали в них молодых простых поляков, таковых в Польше было полным-полном и очень многие из них были бедные и прям реально бедные. И помимо этого для польских дворян, многих горожан, да и ксендзов они, простые польские молодые парни были … быдлом. Да, тупым, грязным мужичьём, только вроде как своим, если брать хотя бы католичество. То есть уровень быдла выше чем у православных. Ну и конечно источником дохода, а шляхта, да ксендзы себе отказывать не любят. Что в итоге? А то что простой польский парень имеет весьма немалые шансы остаться по жизни бедным быдлом и дети его тоже. Вот и пошли вести да разговоры по польским селениям, мол русский царь набирает охотчих людей на свою войну. За службу жалование немалое по местным меркам, казённое обмундирование, кормёжка, прощение недоимок в казну для семьи, право на поступление государственную службу и главное … волю и землю даст. Двадцать и не польских моргов, а русских десятин! И не где-то в Сибири, а тут у себя, откуда ушёл на службу. «Мatka boska !!!Тo prawie dar Boży !!!», – сказали отцы и матери простых бедных польских парней и отправили своих чад на службу русскому царю. Шляхичам которые не могли доказать своё дворянство, были его лишены, тоже была дорога открыта на службу, на войну. Добывай себе дворянство! Поляки могут быть очень хорошими солдатами. Тем более в русской армии их было кому обучать даже если и по ускоренному курсу, достаточно было офицеров поляков, унтеров в том числе и из кантонистов. И таких которые на этой войне доказали свою верность присяге. Поэтому быть русским полякам тоже быть на острие атаки в грядущем сражении.

Не могли обойтись во Всеимперском корпусе и без этих жителей Привислянского края – литвинов, литовцев если по-нашему, а где литовцы там и жемайты. Чем зазывали? Тем же набором, воля, земля, награды, статус, жалование. Для бедных молодых литовцев, жемайтов, которые тоже в скотах ходили у своих господ да у поляков, более чем приличный набор. Из желающих отобрали три тысячи отборных и запасные роты и отдали новобранцев для научения учить в заботливые руки старослужащих, унтеров и офицеров лейб-гвардии Литовского полка. Эти научат как правильно воинскую службу править, воевать, царю-батюшку, да Отчество любить.

Как там говаривали «хер да душа у латыша», да под властью остзейцев не забалуешь, быдло и есть латышское быдло, даром что крепостное право отменили аж в 1817 и 1819 году. Латыш? Свободен тогда! В смысле пшёл на хер. Свобода есть, а земли то нет. Вот соси тогда-то что у латыша есть вместе с душой. А про латышских стрелков как царских, так и потом и красных я помнил хорошо. Солдатами и карателями они были очень хорошие. Так что из латышских голодранцев, в полк лучших набрали быстро, опять же в три тысячи с запасной ротой.

Немцев в России исходя из данных IX-й ревизии было много … 778 600 человек. Я даже не думал, что так много! В Прибалтике 104 200 человек, в Новороссии 124 700, а больше всего на Нижней Волге 169 700 человек. Казалось бери да дивизию собирай из немцев. А к немцам как воякам вопросов вообще нет.А вот хренушки, хотя я целый император России! В Новороссии и Нижней Волге переселенцы колонисты, а им давалось:

- Свобода вероисповедания. Переселенцам гарантировалось беспрепятственное отправление обрядов по их вере.

- Освобождение от уплаты налогов на срок до 30 лет.

-Освобождение от воинской повинности.

- Местное самоуправление.

- Компенсация расходов на переезд.

-Льготные кредиты на ведение хозяйства и покупку скота.

- Право на беспошлинную торговлю и основание фабрик и заводов.

- Право селиться в любой губернии и избирать любой род деятельности.

Ещё и земли под … 60-т десятин. Твою мать!!! Можно было три русских семьи расселить. Нет немцам дать. Сука!!! И подданства России принимать не обязательно, русский язык само собой немцы не учили, свои церкви, школы, всё своё, никакого вхождение в жизнь России, только зарабатывали в ней, хотя своим примером в округе повышали уровень агрокультуры и сельского хозяйства в целом. Кто хотел тот учился у немцев. И немцев то переселили замудрённых даже для немецких протестантов … меннонитов, мать их в цугундер и алесс капут. Им мля вера не позволяла брать в руки оружие. Так что хрен с них, а не добровольцы. Точно помню, что в Первую мировую их отправляли служит в медбратья и санитары. Здесь я сделал так же. От каждой общины кто в медицину, в том числе и врачи, большинству в руки лопату. А то полная хёрня получается, живут сотни и сотни тысяч без подданства, живут не бедно, зарабатывают в России и на России, небывалые льготы имеют в сравнении с подданными, но, налоги, повинности и обязанности не несут. Россия для них прям страна дураков. Только дураки не они в ней, а остальные. Не ребяты так дело не пойдёт. Поэтому здесь с моей подачи дали им и другим НЕ подданным русского царя любого роду племени и статусу, год сроку после окончания войны для решения вопроса принимает он подданство и живёт по законам России или скатертью дорога из России. И сделал я себе зарок, что массово, без разбору НЕ переселять в Россию какие-либо народы, религиозные общины, тем более на уровне ересей, всяких баптистов, штундистов, а также не пускать всяких новых пророков, гуру и прочую муть инородную. Да и своих надо будет почистить, про Блаватскую помню точно. Переселять для покрытия убыли в мужиках и для решения задач в отдельных регионах империи молодых, отборных по физическим данным и по соображаловке, генетика она работает, точно знаю, упор делать на православных славянах, благо было откуда брать. Если брать из неправославных европеев то таких как … Иван Драго, то есть Дольф Лундгрен. Девиц тоже брать лепших ликом, телом и не дур конечно. Наверно придётся для переселенцев на Дальнем Востоке по всей Юго-Восточной Азии отборных девах покупать. Молодые семьи без детей или с дитём, но малым, тоже котировались, хороший вариант для переселения. Взрослых же, неправославных зазывать жить в Россию только специалистов в чём-либо, от врачей до высоквалифицированных рабочих или за хорошие деньги … с их стороны. Переселенцам подданство не сразу давать, пусть покажут себя в жизни, в деле, язык выучат, историю России, присягу примут. Россия должна перестать быть пылесборником для переселенцев разных народов и давать выживать, кормиться им за её счёт, получая за это часто предательство.

Кто же из немчуры переселенческой пытался качать права, быстро лишили льгот, кроме свободы вероисповедания, а самых бузетёров под арест с перспективой высылки из России и лишением всего что здесь получили и заработали. И ничего, немцы, быстро вкурили barbarische neue russische оrdnung. Людей отправили куда сказали, деньгами скинулись, провианта, лошадей, повозок согласно предписаниям дали. С немцев остзейцев тоже массово добровольцев набрать как с козла молока. Там дворяне, горожане, да все с образованием, не бедные. Нет офицеров немцев в армии было пруд пруди, но, в корпус то нужны были солдаты. Поэтому набрали три тысячи с хвостиком молодых, рослых, крепких неродовитых немчиков соблазнив их повышением статуса, то есть личным и потомственным дворянством, госслужбой, ускоренной карьерой в ней, наделением землёй, правда не сказали где именно. Кстати были среди них молодёжь, которая решили идти своим путём по жизни, а не как родители да община предопределит. А немцев унтеров и тем более офицеров для них в русской армии было полно, но, назначали туда только по-настоящему русских немцев. А вот немцами, живущими в России, но, относящиеся к ней не должным образом отчасти занимались «Комиссии по соблюдению законов в Российской империи» и делали это они на месте, то есть в Прибалтике. Одна работала в Риге, другая в Ревеле, были и выездные группы на места. Профиль у них был широкий - коррупция, нарушение и несоблюдение законов, пособничество врагам и измена Родине, халатность, саботаж и многое другое. Так вот в рижской комиссии товарищем главы комиссии, а туда подобрали опытных, подкованных в госуправлении и законах людей и надо как сложилось … не одного немца, все православные и доказавшие преданность и верность Отечеству и престолу. И товарищем что есть заместителем, главы комиссии там был - Ю́рий Фёдорович Сама́рин. А он был весьма и весьма сведущ в делах земель прибалтийских и его здесь помнили, и … не любили. И было за что, как обычно бывает за … правду. А дело было так.

Не старый, отлично образованный, Историко-филологическое отделение философского факультета Московского университета, защищенная на диспуте диссертация, государственный чиновник - Ю́рий Фёдорович Сама́рин, который как и многие в те годы увлекавшийся Гегелем и пытавшийся примирить с ним православие. Естественно не получилось. Ушёл в сторону славянофильства под влиянием Хомякова. Богословские воззрения Хомякова он воспринял всецело и попытался провести их в своей диссертации о Стефане Яворском и Феофане Прокоповиче, которую он защитил 4 июня 1844 года в Московском университете.

Так вот в 1846 году молодой, подающий большие надежды госчиновник, Ю́рий Фёдорович Сама́рин перешёл из Сената в министерство внутренних дел и в июле отправился в Ригу вместе с Я.В. Ханыковым, председателем ревизионной комиссии, которой было поручено изучить городское устройство и хозяйство города и составить проект его преобразования. Изучив городские архивы Риги, он написал историю этого города; предназначенная только «для лиц высшего управления», она была издана в 1852 году в Санкт-Петербурге под названием «Общественное устройство города Риги» в ограниченном количестве экземпляров. Но это было не главное. Слухи о насильственном обращением в православие эстов и латышей и о возбуждении их православным духовенством против помещиков, немцев, побудили его написать в 1849 году «Письма из Риги», в которых обсуждалось отношение к России прибалтийских немцев. Письма эти, получившие распространение в рукописи, вызвали неудовольствие влиятельных сфер, где было немцев как желающих выпить на халяву. Самарин был привлечён к ответственности по обвинению в разглашении служебных тайн. О, сюжет! 17 февраля 1849 года К. С. Аксаков сообщал родным: «письма до сих пор возбуждают сильную злобу немцев, везде прославляющих его или шпионом правительства, или опасным, вредным либералом…», а 6 марта он написал: «Дела идут плохо: немцы торжествуют, и Самарин сидит…». Вечером 17 марта состоялась встреча с Самариным и императора Николая I, который сделал ему строгое внушение за разглашение того, что считалось канцелярской тайной, и за возбуждение вражды немцев против русских. А Самарин был на минуточку крестником императрицы Марии Фёдоровны, а это МАМА императора Николая Первого !!! Дело окончилось переводом на службу в Симбирскую губернию. В конце 1849 года Самарин был отправлен, в качестве чиновника особых поручений при министре, в Киев и через год назначен правителем канцелярии киевского генерал-губернатора Д. Г. Бибикова. В 1853 году вышел в отставку. В итоге «Нет повести печальнее на свете, как повесть о русском в России где он про немцев правду». Хотя конечно точно крестная помогла. Из своего тульского имения, Ю́рий Фёдорович Сама́рин и был призван на государеву службу с повышением в чине на должность товарища главы «Комиссии по соблюдению законов в Российской империи» которая работала с июня в городе … Риге. О, сюжет!!! Комиссиям в Прибалтике и Финляндии мною была дана установка, а туда отобрали ярых русофилов имперцев бессребреников … без фанатизма. Из ряда вон вопиющие случаи нарушения законности жёстко пресечь, виновных наказать, самых рьяных их заступников тоже, а так наблюдать круги от брошенного камня, фиксировать, документировать, вербовать, анализировать, прогнозировать, предлагать варианты действий в перспективе ближайшей и подальше. Сейчас гайки можно и резко подкрутить, подтягивая постепенно после войны до часу Х. Но schönes leben немцев в России я был намерен прекратить.

Шведов в Крыму было 578 человек, нет после наката на них в Финляндии их стало больше, семьи к которым были вопросы по поводу их поведения и отношений с оккупантами, отправляли свою молодежь искупать вину службой, особенно поток желающих резко пошёл на увеличение конечно после Свеаборга. Его итог многие шведы могли видеть своими глазами, в том числе и колоны в сотни пленных британцев и французов в Гельсингфорсе. Но тащить через всю страну за казенный счёт сотни вновь набранных новобранцев из шведов было накладно. Поэтому их отправили под Питер служить и постигать азы и тонкости военной службы. На эту войну они уже не успеют наверно, зато есть Кавказская.

Шведы в русской армии в качестве рядовых это экзотика, но, их переплюнула … Кельтская рота, ирландцы, шотландцы, валлийцы, бретонцы. Те, кому занятия по истории взаимоотношений их народов с англичанами и французами, прочистили не только чакры, но и мозги. Их набралось готовых идти в бой, 588 человек. Боевой опыт у них есть, трофейных Энфилдов в достатке, как и амуниции, так что стали их готовить как штурмовиков и обещали дать им возможность сойтись в бою с чисто английскими частями. Хотя если судить по ним самим, то в пехоте таковых наверно у британцев нет. Вот в кавалерии есть, а кавалерии у британцев в Крыму было полно. И высокопородистая, если брать конный парк и его наездников.

Вот такой получился Всеимперский корпус, сформированный из народов, собранных от хладных волн Ботнического залива до жаркой Тавриды. На Кавказском фронте тоже были части корпуса, сформированные из местных, боевые и строительные. Всё также, воля, земля, статус, только в разные сроки. Части и из местных князей с их абреками и дворян тоже. Такие родовитые части отправляли в первую очередь под Карс, к границам Аджарии, к Баязету. Муравьёв мне сообщил, что к нему под Карс неофициально прибыли военные наблюдатели из … Персии. Русская армия их конечно впечатляла. Им самим и тем, кому они напишут свои доклады стало ещё более понятно, почему русские их малым числом били в двух последних русско-персидских войнах. А сдача или взятие Карса на их глазах в этом понимании их только укрепит.

Именно части Всеимперского корпуса должны были нанести в сражении первый удар. Финны, мордва, поляки, литовцы, латыши, евреи, немцы, шведы как самые многочисленные и боеспособные будут атаковать позиции противника на Федюхиных высотах и у Балаклавы. И они не были совсем канон мясом, они всё-таки мои теперь подданные. Всех их в августе, сентябре помимо ежедневных тренировок, учений и стрельб, провели ротами через обстреливание ночью и днём в Севастополе и на Чёрной речке. Так что не на убой пойдут, особенно если брать во внимание интенсивность и силу артобстрела перед их атакой позиций и укреплений противника. И были ещё специфичные части, роты из арестантских рот по желанию и из мест заключения, зэков желающих, брали у кого тяжкие преступления. Да вариант штрафбатов. Первоходок кто за не серьёзные преступления в строительное ополчение и у кого второй срок и статья легкая тоже. Но первым после службы амнистия, а вторым условно-досрочное. Кто хотел быстрее, не вопрос, в Крым воевать. Вот такое разнообразие и пестрота случилась. И как выяснилось по данным разведки у противника, точнее у бритов было тоже забористый и душистый состав сил.

Эмабль Жан-Жак Пелисье, командующий французской армией в Крыму, поздним утром 26-го октября, уже более четверти часа в окружение своего штаба с самой высокой точки Сапун-горы наблюдал за развернувшимся внизу сражением шедшем одновременно на Чёрной речке, на Федюхиных высотах и в Балаклавской долине. Погода была неплохой, на небе небольшие облака, оптика хорошей, высота Сапун-горы 240 метров и ему никто не мешал. И чем дольше он смотрел на сражение, тем больше убеждался, что со стороны русских это … генеральное сражение, которое должно было принести им победу в этой ставшей с мая месяца для Франции столь неудачной войне.

После летних неудач от него Тюильри, Париж начали требовать успешной активности вплоть до генерального штурма и взятие хотя бы Южной стороны Севастополя. Телеграф практически через день выдавал сообщения в таком духе. Столичные болваны, во главе с самым главным!!! Прислали всего две дивизии с небольшим подкреплений и то из слабо обученных новобранцев, две дюжины больших мортир, вместо запрашиваемых минимум четырёх. И они хотят, чтоб он взял Севастополь!!!??? В котором у русских стало тяжелых орудий не меньше чем у союзной осадной армии и на каждое значимое шевеление на позициях осадной армии которое они видят с этих треклятых монгольфьеров, отвечают прицельным огнём. Особенно донимали союзников здоровенные русские бомбические орудия с какими-то чрезвычайно мощными бомбами, которые могли вести огонь на лье точно, слава Богу что сухопутное. Тем более что их стало в два раза больше. И ещё ракеты которые русские выпускали целыми стаями и вновь на большую дальность. Заставив закапываться в землю всё глубже и глубже, и перейти на ночной образ жизни. Так русские со своих шаров сумели определить где пороховые склады. Ударили по ним сначала ракетами, затем своими бомбищами и два больших склада взлетели на воздух, убив и ранив при этом 166 человек. Русскую артиллерию в Севастополе им, увы, не задавить, новые мощные, дальнобойные орудия способные тягаться с русскими только обещают дать. Где их новые орудия Ланкастера, какого-то Уитворта, где наконец французские орудия!? Как и монгольфьеры? Нет!!! Мerde, а значит никакой речи о штурме быть не может. Если только британцы, сардинцы не увеличат численность своих сил раза в два, да турки дадут нормальную, боеспособную одну дивизию, лучше две. Вот тогда можно было бы общим навалом пытаться взять хотя бы Южную сторону Севастополя. И прежде всего Малахов курган. А убиваться об зарывшиеся в землю севастопольские, а этого дорого стоит, русские дивизии, у которых теперь в руках теперь тоже полным-полно нарезных штуцеров, Пелисье, не собирался, тем более что вся тяжесть ляжет на французскую армию, это то он отлично понимал. В конце концов это дергание по телеграфу ему надоело, и он написал в ответ, что раз так, то готов сдать командование армией прям завтра. Пусть сообщат ему имя приемника. И тут телеграф на пару дней замолчал, вновь заговорил, но, тональность сменилась и про штурм перестали писать, остались только активные действия. Генерал Ньель после летних боёв, сражений тоже заткнулся со своей критикой в его адрес. А в начале сентября Тюильри, Париж перенацелились телеграммами на моряков, Пелисье этому был искренне рад. Как и тому, но только совсем немного, когда узнал, что моряков, зазнаек и хвастунов, русские у Кинбурна раздолбали в пух и прах. Потерять три винтовых линейных корабля!!!Да лучше бы они ему орудия с них отдали, не говоря про экипажи, чем теперь они русским достанутся. И после Кинбурна ощутимо активней стали русские, зашевелились. В разы стали чаще ночные и даже дневные перестрелки в Севастополе и у Чёрной речки у Федюхиных высотах. Ой всё это неспроста! Эти русские явно к чему-то готовились. И наблюдая в мощную подзорную трубу сражение которое шло внизу Сапун-горы он понял, чего хотели добиться русские.

Их необычная, почти ночная, точнее предрассветная атака сил генерала Боске у Килен-балки с Селенгинского и Волынских редутов была очень мощной, увы успешной для русских … но не главной. Сначала там силы Боске избивали мощнейшим обстрелом ядрами, бомбами, ракетами. Били мортирами, с суши, из бухты с кораблей и плотов, тяжелыми орудиями с батарей Северной стороны, вела обстрел и убойная русская тяжелая батарея, её так и прозвали в осадной армии союзников «Убойная». Но генерал Адольф Ньель, который управлял осадными работами после смерти генерала Мишеля Бизо, был хорош в своём деле и закопанная в крымскую землю и рассредоточенная по крайне мере французская армия научилась переносить русские обстрелы с потерями которые уменьшалисьраз от раза. Хотя по Боске русские здесь били дольше и сильнее, чем на других участках. И всё равное его части были готовы к отражению неминуемой атаки русских. Упали последние русские бомбы на позиции французов, они изготовились к отражению атаки и тут ударили по глазам … лучи света из каких-то дьявольски небывало мощных фонарей, ослепляя их. Завыли жутко какие-то трубы, ударяя эти воем по слуху и разуму солдат и одновременно со всем этим на французов набросились … сотни собак. Горазды же эти русские на всякие военные выдумки, десятки ракет в залпе, зажигательные ракеты, трудноубиваемая тяжелая пехота, дальнобойные орудия со своими здоровенными бомбами, какой-то новый порох в русских бомбах и ракетах, они даже медь не жалели для изготовления пуль для своих чертовых шассеров. И вот теперь эта свето-шумовая атака вкупе с собачьей.

Свирепые боевые псы, которые своими клыками заставили растеряться даже бывалых ветеранов Севастополя из дивизии неистового Боске, внеся сумятицу в их ряды. И сразу же вслед атаковала русская пехота, более полка, а за ней снова пехота, но уже тяжелая, штурмовая, сразу два полка. Первый удар ещё больше расстроил ряды французов после световой и псовой атаки, второй окончательно их сокрушил. Хотя к удару тяжёлой русской пехоты уже имея опыт готовились, но, неожиданные действия русских спутали карты. Русские заняли выгодные для себя позиции уже на бывших французских и сумели отразить мощные и решительные контратаки частей генерала Боске, решившего попытаться отбить потерянные позиции. При этом было отмечено что у русских штурмовиков появилось в значительном количестве скорострельное стрелковое оружие. Были обстрелы и ночные атаки и на других участках противостояния у Севастополя, русские вновь сильнее били там, где тонко, по сардинцам и британцам. Но это всё и бой у Килен- балки была демонстрация и отвлечение сил и внимания от главного удара, который русские наносили в сторону Балаклавы и явно вдоль так называемых Семякиных высот в направлении Сапун-горы. А что это значит? А то, что дивизии Гербильона, Каму и Фоше, а это 20.200 штыков и 78-мь орудий на Федюхиных высотах могут попасть в окружение. Это гибель и плен. Ведь он знал кем и какими силами британцы прикрыли свою питательную пуповину – Балаклаву. И был уверен в том, что тот удар, который русские научились наносить в последнее время … им не выдержать, и генерал Пелисье своим опытным глазом бывалого военачальника это уже видел в подзорную трубу. Это значит, что 20.200 французских штыков и 78-мь орудий из-за этих сраных союзников могут погибнуть и попасть в плен. «Oh mon Dieu !!!»,- сказал громко генерал Пелисье когда убрал трубу. Потом были ряд фраз в адрес союзников о которых смутились бы наверно и бывалые служивые. Разрядившись генерал отдал приказы, он отменил выдвижение на помощь Федюхиным высотам дивизии Дюлака и о немедленном отходе с этих высот французских сил. Пусть бросают там всё и налегке, максимально быстро поднимаются сюда к Осадной армии, сюда русские точно штурмом не полезут. А вот об Обсервационной армии союзников можно было скорее всего забыть. Но Пелисье это не заботило, плевать ему было на турков, сардинцев, британцев и всех, кого они там к себе навезли - наёмников со всей Германии, испанцев, итальяшек, поляков, сипаев и каких дикарей с азиатских гор, гуркхи что-ли. Не испытывали особо желания британцы сходиться штык на штык с русскими, вот и подсовывали вместо себя дурачьё из Европы и туземцев. А этому разномастному сборищу ну очень сомнительно устоять против крымских русских дивизий и особенно против штурмовых частей, ещё и после теперь традиционно мощного и выверенного артиллерийско-ракетного обстрела со стороны русских. Тем более что с высот, монгольфьера русским видно всё и вся что делалось у британцев и остальных. А на помощь со стороны французов для защиты английской Балаклавы, британцы пусть даже мысли не имеют. От него, генерала Эмабля Жан-Жака Пелисье пока он командует тут французской армией помощи точно не будет. Тем более что именно из-за англичан и одного француза, французы опять в России вынуждены терпеть поражения. И получить ещё одно, причём серьёзное, генерал Пелисье не намеривался, ещё и из-за этих … союзников. Об эпитетах в их адрес от генерала лучше умолчать.

Что ж артиллерия Севастополя, прожектора, собаки, части Всеимперского корпуса и тяжелая пехота свою часть плана Большого Крымского сражения выполнила. Отвлекла и удерживала демонстрациями силы противника, заняли и сохранили за собой новые позиции на левом фланге обороны. С рассветом начали выполняться другие части плана сражения. Одной из такой частью плана был штурм Федюхиных высот … на треть настоящий.

Французские часовые, когда стало светать были ошарашены увиденным, на правом берегу Чёрной речки стояли полки русской армии и в таком количестве, что говорило об их явном намерении штурмовать высоты. Под шум ночного боя в Севастополе, уже привычный ночной обстрел с Телеграфной горы, это был уже четырнадцатый и за длинную осеннюю ночь русские сумели выставить здесь на глаз не меньше двух дивизий пехоты против левой и центральной высоты, а это значит штурм. Сколько было русских против правой не было видно, Телеграфная гора, Гасфорта и высота меж ними скрывали их силы. И начавшийся артиллерийский обстрел развеял все сомнения об этом. Но была у обстрела особенность. По центральной высоте из трёх вели огонь аж из восьмидесяти двух орудий, но … 12-ти фунтовых. А вот по правой высоте, которая была ближе к Телеграфной горе и Гасфорта помимо таких орудий били ещё десятки орудий калибром от полупудового единорога и больше, даже двухпудовые мортиры, ещё и десятки ракетных установок. Поэтому 1-й бригаде дивизии Фоше под таким обстрелом было весьма тяжело несмотря на проведённые масштабные работы по созданию укреплений. На прилёт двухпудовых бомб Обсервационная армия союзников как-то не рассчитывала, а они прилетали заодно с пудовыми от единорогов. Телеграфная гора, Гасфорта были выше чем Федюхиных высот, что давало русским преимущество.

Ой не зря по - моему приказу, части Всеимперского корпуса и армейские гоняли учениями по быстрому передвижению по пересечённой местности, горам и преодолению водных преград на Альме и Бельбеке. А артиллеристы подучились вести прицельный огонь в ситуации, когда позиции противника преобладают над ними, снизу-вверх. Главной ударной силой против центральной высоты выступала турко-крымско-египетская бригада Тюркской дивизии корпуса. Им предстояло взять Трактирный мост, по нему и просто через броды, канал пробиться к позициям французов и попытаться занять и удержать хотя бы передовые из них. Чтоб турко-крымско-египетской бригаде было бодрее наступать, позади их поставили армейские полки, с приказом, если «наши» басурмане будут что-то не то делать, стимулировать их в направлении выполнения поставленной боевой задачи … любыми доступными способами. «Нашим» басурманам это то же доходчиво объяснили, но только тогда, когда они уже выстроились в боевые порядки, они получили патроны, пули и увидели позади себя и с флангов русские части и не мусульманские Всеимперского корпуса. Так что только «Алга!!!», без вариантов. Но басурманскую бригаду не бросали на убой, нет. Им была гарантированная поддержка артиллерией и ракетами дымовую занавесу поставят, когда начнут к реке и каналу подходить. Против правой высоты Федюхины, 1-й бригады дивизии Фоше, первый и может решающий удар наносили поляки, татары, башкиры, чуваши, мишари, всего по численности около пятнадцати тысяч штыков. Поскольку это высоту надо брать и может даже удерживать, а не имитировать штурм, поэтому части Всеимперского корпуса усиливали два полноценных пехотных полка. У поляков в составе сил было три штурмовых батальона, перелинейная пехота и недотяжелая, у татар один, у армейцев по одному на полк. Итого более двадцати трёх тысяч штыков только против одной высоты. Эти силы стояли на Телеграфной горе, за склоном горы Гасфорта и небольшой высотой между ними, по берегам Чёрной речки и канала. Расстояние до позиций французов оттуда от 1,3 до 1,7 версты, но, до выхода на рубеж атаки и даже после этого по ним будет бить артиллерия в режиме артналёта. И помочь им никто не сможет, ни с главной высоты Федюхиных, ни союзники с Семякиных. Поэтому у французов там, тем более после основательной артподготовки удержаться шансов было по сути без шансов. И эти шансы ещё уменьшали, те кто опять будет первыми атаковать … боевые псы, правда, когда уже будет светло, но, и их будет больше чем у Килен-балки. Но и это был не главный удар, главный был по Семякиным высотам вдоль дороги из Севастополя в Байдары на южном берегу, по Балаклавской долине до склона Сапун-горы и с уходом на Балаклаву с целью её захвата. Там британо – сборная или сбродная армия должна была получить полный разгром, как сардинцы и остатки турков. О том, что сборно-сбродная армия у британцев получилась подтверждали взятые «языки», некоторые быстро сами, всё рассказывали, после угроз и посылов, особо ценных, но упорных отдавали на обработку к … кельтам. Вид у пленных был после этого всегда не очень, но, «наши» кельты «языкам» языки умели развязывать. Вот по собранным данным и получалось что на Семякиных высотах, у Балаклавы стояли остатки турков, тысяч десять и примерно 30-ть орудий, сардинцев по больше, двенадцать, вроде как полки дивизии Тротти и Дурандо, сорок орудий. После них стояли легионы наёмников, собранных почти со всей Европы - Германский легион около двух с половиной тысяч, Испанский около восемьсот человек, Итало-британский между двумя тысячами и двумя с половиной и до запрета вербовки бриты успели набрать немного более тысячи швейцарцев. Был создан Польско-славянский, под командованием обрезанного лютого ненавистника России, Михаила Чайковского, нынче Садык- паши призванного с началом войны вновь на службу турками. Его отряды перебросили с Балкан в Крым, в него вливались те поляки, которые приехали воевать с Россией из Франции, тут точно без Чарторыйского не обошлось, Пруссии, Австрии, Царства Польского, всех желающих бриты ставили под ружьё к себе на службу. Поляки, потомки иуд запорожцев и даже … некрасовцы, набрали в Польскл-славянский легион как говорили разведданные больше четырёх тысяч. Когда прочитал я сначала не поверил, тому, что было указано в рапорте о силах союзников у Балаклавы, но, умело допрошенные сержанты англичане и попавшийся офицер вряд ли были фантазёрами. Англичане привезли в Крым … сипаев и … гуркхов. То есть гуркхам всё - таки быть на Крымской войне. И сипаям тоже и всё это точно из меня. Ну что ж, раз так-то и им придётся зарубку делать о том как ходить воевать с Россией. По словам пленных, сипаев, за три тысячи, «детей гор» наверно не больше роты, двух. И чисто британские части, помимо конницы, у Балаклавы под десять тысяч. Итого набирается, сорок семь тысяч штыков плюс три тысячи сабель британской конницы, в сумме пятьдесят тысяч, много, это минус. Но, из них не лучшего качества остатки турков, европеи - наёмники, точно не ландскнехты или кондотьеры по качеству, как и испанцы с швейцарцами в сравнении со своей легендарной пехотой. Поляки конечно собрались идейные, но многие без опыта даже военной службы, иуды из казаков, иррегуляры варианта башибузуков, тем более их вроде как спешили. Реальной какой-никакой силой были всё же кадровые и нюхнувшие уже пороху сардинцы, сипаи, наверняка отборных завезли и гурки, эти как я про них, там у себя читал, воевать умели крепко и до последнего, если надо было. Ну и сами чисто британские части. Тем более что, имея против себя русских на горе Гасфорта, союзники создали более серьёзные полевые укрепления в сравнении с первым Балаклавским сражением. Как никак, а уже учёные были.

В совокупности непростая задача всё это сокрушить, доставалась всеимперцам - шести тысячам евреев, литвины-жемайты три тысячи, латыши три, немцы столько же, шведский батальон 578 человек и Кельтский батальон 588 штыков. У евреев, литовцев, немцев были свои штурмовые батальоны облегченного варианта, кельтов сделали полноценной тяжелой пехотой. Всеимперцев 13 166 штыков, плюс к ним восемь тысяч с хвостиком Православной дружины в ней три тысячи полноценных, бывалых штурмовиков, ещё армейская пехотная дивизия, три полка тяжелой пехоты, гвардейский, гренадерский и армейский, по четыре тысячи каждый и батальон моряков-штурмовиков в тысячу штыков. Ещё к этому конница, да какая! Кавалергарды, лейб-гвардии Конный полк, кирасиры, уланы, гусары, казаки, атаманцы, драгуны, конно-гренадеры и всё это с приставкой лейб. Не полки конечно, по эскадрону, по сотне, кого-то по паре. Блеск, красота, сила! И были сформированные два, как их называли в Крымской армии, «аристократических» полка, ну конечно же конные, ибо невместно голубокровкам в пехтуре то. Там был цвет русской, российской имперской аристократии. Они были созданы с моего посыла, император, его братья на войне, в сражениях лично участвуют, сыновья императора тоже при армии. Так что аристократия тоже встать в строй! Заодно будет проверкой на верность, хитрожопость и гниль для аристократии. И был ещё подарунок для британцев, в виде горных стрелков из специально отобранных солдат с вкраплением для обучения из «кавказцев», тысяча стрелков плюс горные орудия и ракеты с расчётами. Вкупе складывалось 51 тысяча штыков причём более половины от этого лучших в мире на данное время, а часть из них даже лучшие из лучших, а конницы к пехоте … да хоть десять тысяч сабель, палашей да пик. Но бог войны — это артиллерия. Поэтому формировали мощную артиллерийскую группировку, если против французов были двухпудовые мортиры, то против защитников Балаклавы пяти, всего дюжина, но пятипудовые, порох для заряда преотличный, бомбы эксцентрики и она летит не на 1 890 метров, а уже на 2 430 метров. До первых Семякиных высот, которые как раз на пути к Балаклаве мортиры доставали. В боекомплект 5-пудовой мортиры входили бомба весом 96 килограмм, содержащая взрывчатого вещества при стрельбе по открытым целям — 2,46 килограмм и при стрельбе по закрытым целям — 5,46 килограмм. А вести огонь они будут с закрытых позиций и ВВ там будет новое, нитро. Как и в других бомбах, ракетах. Двухпудовые мортиры, пудовые единороги, полупудовые, были 18-ти и 24-х фунтовые осадные орудия, тяжелые, много тяжелей пудовых единорогов, но, зато дальность после доработки немного, но больше четырёх верст. Собрали тяжёлых орудий против Семякиных высот 148-мь, ещё 12-ти фунтовки в добавок и более полутора сотни ракетных установок. Но были ещё так сказать спецпушки. Одну из них я лично разглядывал ещё в конце февраля. Это была шестифунтовая пушка … Круппа … понятно дело стальная. На Великой выставке промышленный работ всех народов 1851 года в Лондоне Крупп представил публике шестифунтовую стальную пушку и кирасы. Эта продукция вызвали интерес у публики и промышленников, но, не более. За интересом заказов не последовало. Тогда Крупп делает маркетинговый ход, он дарит пушки королю Пруссии и императору Николаю Первому. И … сработало!!! Как и в той истории. И при другом русском императоре, Александре Втором, при мне, а значит, раньше и больше.

Крупп уже в марте получил заказ на пять десятков 12-ти фунтовок, четыре 60-ти фунтовки и другие калибры, но, их позже, а большая часть полевых орудий в сентябре уже должны быть в России там, где они должны быть. Заключили контракты на стальные стволы для винтовок, кирасы, медицинский и шанцевый инструмент и много чего ещё из стали и железа для войны и мира. Но, чтоб получить эти военные и послевоенные заказы, Крупп у которого дела в бизнесе шли не очень, согласился на строительство двух больших металлургических завода в России, передачи части патентов, не бесплатно конечно, но, без ценового фанатизма … это для начала. А чтоб герр Крупп быстрее соглашался ему сообщили что переговоры ведутся также с Якобом Майером, Фрицем Штоллингом и конечно с людьми из славного города - мастеров по металлу - Золингена. То есть с его прямыми и давними конкурентами. В свою очередь выставляя как пугало Круппа, Майера или Штоллинга, для Майера же и Штоллинга. У них тоже разместили заказы и по заводу с каждого, только прямо скажем зажравшиеся золингерцы в заводе отказали. И цены задирали. Заключили контракты и с рядом крепких середнячков, их тоже из виду упускать не стоило, на поставки и завод один на двоих. Мне докладывали, что Альфред Крупп не скрываясь морщился, когда упоминали о его конкурентах в ходе переговоров. И всем немцам говорили о … бельгийцах, американцах, шведах, что тоже не давало им лишнюю возможность выкручивать руки русским агентам. И платили за поставки металлом за металл, серебром да золотом. Это тоже было неплохой смазкой для более успешного ведения переговоров. У Борзинга тоже не забыли сделали заказы, но, за паровозный завод он больно много просил. Забронзовел уже, ещё бы, более пятисот паровозов за прошлый год, монополист в Пруссии по паровозам. Вот с Фердинандом Шихау дела шли веселей. Я Шихау помнил по кораблям, эсминцам, крейсеру«Новик», «чехол для машин» как его называли, а сейчас Шихау это машиностроение, паровые двигатели, гидравлические машины и экскаваторы. В 1841 году у Шихау был построен первый плавучий экскаватор в условной Германии, в 1852 году в Эльбинге была открыта собственная судостроительная площадка. Мне сообщили что готовился к спуску на воду первый … стальной … морской пароход прусского производства с винтовым приводом. А где пароходы там и паровозы. Так это то что доктор прописал! Сейчас ряд контрактов на паровые машины и экскаваторы уже подписали и клинья по машиностроительному заводу и судпрому в России подбивали. И вновь на переговорах без бельгийцев, американцев, шведов не обходилось, но и Борзинга для солидности приплетали.

Я хотел 18-ти фунтовые сразу, но тяжелые бы даже из стали получились бы. Отечественные чугунные весили 2 211 кг. И Крупп должен был сделать казенную часть потолще, понятно, что для более мощного заряда. Стальная 12-ти фунтовка должна была весить меньше русской чугунной. 819 килограмм против 740 килограммов. А вот дальность у Круппа должны были получить со всеми улучшениями до четырёх с половиной версты. А это перекрывает больше половины Балаклавской долины, но, с правильной позиции. Поэтому созданный талантами братьев Чебышевых, Остроградского, Маиевского, Баумгарта и других людей, нарезных орудий системы Куликовского у Балаклавы не было, а вот восьмиорудийная а-ля Уитворта 18-ти фунтовая из бронзы была. Она должна была снайперить по позициям противника у Балаклавы, высоты, аэростат и отдельная линия телеграфа из артиллерийского и главного штаба к ней это позволяли делать. И ещё был один артиллерийско-ракетный сюрприз для британо-сбродной армии. На горе Ракетной, которая к югу от Гасфорта и на восток от Балаклавы, имеющей высоту больше двухсот саженей в тайне великой готовили пути доставки и позиции для шестнадцати улучшенных в вопросе дальности полупудовых единорогов и столько же крупповских 12-ти фунтовок, ну конечно ракеты, куда ж теперь без них. Тем самым противник получал анфиладный, то есть продольный огонь своих укреплений на Семякиных высотах в добавок к фронтальному. Накрытие укреплений второго эшелона, между высотами и самой Балаклавой и возможность достать огнём идущие подкрепления, если они будут.

Действия длани бога войны должны были быть следующие. Не столь дальнобойные орудия крушат первый эшелон укреплений британо-сбродной армии стоящие на пути к Балаклаве, это левые высоты Семякиных, если на них с Гасфортовой горы смотреть и укрепления между ними, достаётся им продольным огнём и с Ракетной высоты. Дальнобойные орудия, ракеты подготавливают второй эшелон укреплений, затем третий чтоб они как можно легче достались при атаке русской армии. По Федюхиным высотам работают с Телеграфной горы, из межгорья между ней и Гасфорта, с самой горы Гасфорта и фронтально с левого берега Чёрной речке. Накопленный опыт предыдущих артиллерийских сражений, старые и новые средства связи, то есть телеграф, отличные условия для разведки, корректировки огня, а именно преобладающие высоты, аэростат, позволяли думать об успехе использования артиллерии и ракет во втором Балаклавском сражении и кстати в первом Чёрнореченском. К этому добавляли титанические усилия по созданию дорожной сети для подвоза орудий и боезапаса по принципу «снарядов много не бывает». Тут главную роль сыграло ополчение с лопатами, кирками, ломами, тачками, где уж совсем надо было были взрывные работы и использование дорожно–строительной техники - скреперы, грейдеры, катки, самосвальные телеги на конно-бычьей тяги, ну и ж\д конка, куда сейчас без неё. Оси, колеса, рамы, кузова, другие элементы для такой техники сразу стали делать из железа, чугуна. Дорожно - строительная техника это уже был мой волшебный пендель.

Выигранное сражение приводило к потере Балаклавы, а оттуда снабжались британцы, сардинцы, турки и кого ещё навезли в Крым. Французам на Федюхиных высотах из-за этого грозило почти полное окружение. В сумме это давало обнуление Обсервационной армии союзников в Крыму через разгром турков, сардинцев, британских сил и добавление союзных ртов на французские запасы их осадной армии и снабжение уцелевших во втором Балаклавском сражении через французов. А время то конец октября, совсем скоро шторма придут и снизят интенсивность поставок в сезон непогоды. Да и в плане Большого Крымского сражения была и морская часть.Блокада минами Камышовой бухты и диверсии в Варне в акватории и на суше. В сумме с штормами это даст снижение объёма поставок для осадной армии союзников под Севастополем. А добавление едаков вызовет дефицит продовольствия, медикаментов, топлива, амуниции и прочего. Нехватка приведёт к урезанию пайков, болезням, росту противоречий между союзниками. Если они заупрямится в деле заключения мира, то Осадная армия к весне имеет неплохие шансы просто сдохнуть от голода и болезней, которые обязательно случатся.

Рассвет двадцать шестого октября 1855-го года я встречал на КНП на горе Гасфорта. Барятинский, братья, сыновья тоже были здесь. И как только великое светило, источник жизни на земле стало в достаточной мере освещать позиции противника, пошли в небо сигнальные ракеты с Гасфорта, заработал телеграф, ответом на это прозвучали команды от развалин Инкермана до высоты Ракетной и через несколько минут предрассветную тишь да гладь разорвал на клочки, рёв и грохот канонады из сотен и сотен орудий. Большое Крымское сражение, которое должно было в этой истории изменить расстановку сил под солнцем на земле началось.

Глава 7

Итогами сражения за Балаклаву я как царь, верховный главнокомандующий, политик был удовлетворён, противник был разбит, отступил, бежал, часть сил у него перестали быть качественно и количественно боеспособными частями, были взяты воистину огромные трофеи в Балаклаве и на поле сражения, опять же пленные. Собственные потери при достигнутых результатах невелики. Хорошо ли это? Нет, это не просто хорошо. Это просто замечательно, отлично, блестяще!!!Просто окуительно !!! Если уж по-нашему, по-русски!!! Хотя и грех — это сквернословить. Но это перекрывалось победой. Тем более это было сделало на глазах десятков иностранцев, корреспондентов, военных наблюдателей, официальных и не очень. Причём они были с обеих сторон сражения, так что, если что не сильно дадут друг другу соврать или газетам и выставить Россию в негативе. Мало того среди этих людей есть кто в ближайшем будущем будет творить не только историю своих стран и народов и тем самым влиять на ход истории мировой. И обнуление на их глазах Обсервационной франко-британо-сардино-турецкой армии, с потерей пункта снабжения для трёх последних, Балаклавы, пойдёт на пользу России сейчас и потом, особенно если это достаточно умело использовать, победителей уважают, любят и боятся, но будем честны, и в минус тоже. Потому что победителей не любят и боятся. Как пример победа России над непобедимым для Европы Наполеоном. Ведь именно после этого Европа, увидел, ощутила на себе силу России, испугалась её и так для неё непонятную, и идущая сейчас война — это следствие этого. Ведь когда бояться слабые, они не ищут драки, избегают её, а вот сильные наоборот, из-за страха, характера, интересов готовы её начать, особенно если среди них появиться для этого вожак. Который собирает под свою руку других сильных и слабых для драки.

Как император, политик, не всеми итогам сражения я был удовлетворён. И не тем что мало взяли трофеев, а тем что у противника слишком большие … потери. Да, слишком большие потери. Оксюморон выходит, «у противника слишком большие потери», а у нас слишком много пленных и больше половины из них раненые. По плану сражения, потерь убитыми, ранеными, пленными у противника должно быть меньше. Зачем? Политика, туда её растуды, растак. «Война — это продолжение политики другими средствами», как один умный человек сказал. Надо будет его внимательно почитать и других заставить, своих и других, нужных и полезных. Тем более я здесь по-немецки, очень прилично шпрехаю. Вот я и хотел меньшими потерями у союзников делать политику, выходить на заключения мира. Чем больше едоков в Осадной армии союзников и хуже погода на море, тем быстрее возможно будет заключить мир на выгодных для России условия. К этому ещё добавлялись три «императорских удара» - Карс и дай Бог за ним и Эрзурум; от Баязета продвижение к Агре, её занятие и к озеру Ван; взятие Батума, Хопы и движение вдоль побережья в сторону Ризе. Диверсии в Варне, выход в море на коммуникации противника, но, это уже приятные мелочи. Успех против турок там более чем достижим. Армия Муравьёва готова до давить Карс и попытаться взять изгоном Эрзурум, Грузинский отряд князя Багратиона-Мухранского зайти в Аджарию, взять Батум и идти дальше, отряд кораблей Азовской флотилии готов оказать ему поддержку с моря огнём, манёвром и десантом, был готов идти на Агру, к озеру Ван и дальше к самому НП Вану, Эриванский отряд генерала Врангеля, победителя в сражении 28 июля 1854 года на Чингильских высотах. Где он силами в составе четырёх батальонов, двенадцати сотен кавалерии и восьми орудий лёгкой 7-й батареи, всего же 1,700 чел. пехоты и 1,200 чел. кавалерии. Не просто нанёс поражение, а разгромил шестнадцать тысяч турок из состава Баязетского корпуса. Русские захватили 4 орудия, 6 знамён и 17 значков, 370 пленных и множество разного оружия и лошадей. Потери турок до двух тысяч убитых и раненых. Весь Баязетский корпус османов совершенно рассеялся. С русской стороны в пехоте и донских полках убито: обер-офицер 1, нижних чинов 56; ранено и контужено: штаб-офицер 1, обер-офицеров 14, нижних чинов 262; в милиции убито и ранено 70 и разбежалось более 200 человек. Сам Врангель был легко ранен, но оставался при своих войсках. В награду за победу на Чингильских высотах генерал барон Врангель пожалован орденом Св. Георгия 3-й степени; его сын, поручик Тифлисского егерского полка, взявший с боя неприятельское знамя, получил тот же орден 4-й степени. 31-го июля, Баязета был занят русскими войсками без боя. В Баязете найдено: 3 орудия, одно знамя, большие запасы пороха, 2,5 миллиона патронов и значительное количество провианта. Вместе с тем, нанесён серьёзный удар английской торговле с Персиею. Караваны из Трапезунда и Эрзурума в Тавриз, главный город персидского Азербайджана, ходят через Дохарскую теснину, близ Баязета. Вскоре несколько казачьих сотен перехватили между Баязетом и Диадином караван в 2 325 лошадей и верблюдов, ценность которого простиралась до 8-ми миллионов пиастров, что более миллиона рублей серебром. Неплохой удар по карману британцев. Муравьёв, Мухранский, Врангель для предстоящих активных действий в течение лета и сентября подпитывались подкреплениями, регулярными частями, «кавказцами» и из большой России, и ополчением из местных, артиллерией, боеприпасами, различными припасами, вели разведку. В донесениях докладывали о готовности и ждали приказа к действию, как и отряд Азовской флотилии. Около пяти часов по полудни 26-го октября такой приказ им всем был отправлен с горы Гасфорта, с расчётом что все они должны были начать действовать в синхроне в один день. На ныне очень пугливого турка это окажет серьёзное моральное воздействие. Общее наступление России на Кавказском фронте должно обвалить сопротивление османов на этом театре военных действий. И турки, имея у себя в активе свой полный разгром в Крыму и поражение союзников, необъявленную войну с Грецией, каперство и пиратский беспредел против себя на море, антитурецкие волнения в нетурецких эялетах, да и в турецких тоже, могут вполне дозреть … для сепаратных переговоров о мире. А это обнуляет весь смысл войны Англии, Франции и Сардинии против России, заступников османов, которые очень стремятся стать цивилизованными, а русские barbari им в этом вновь мешают. Вот так война как вариант продолжение политики должна привести к изменению политики в отдельно взятой стране и затем в мире в целом.

Да умён был Карл Филипп Готфрид фон Клаузевиц, талантлив, в этом не отказать. Не зря видать в России служил. Надо, надо его самому читать и других к этому подвигать, своих и других нужных. Карл фон Клаузевиц участвовал в Бородинском сражении 1812 года в качестве начальника штаба корпуса графа Ф. П. Уварова. Он находился при войсках в ходе рейда Платова-Уварова. Не владея русским языком, Клаузевиц не мог отдавать приказы, как тогда в начштабы попал интересно и зачем ? Поэтому сражался как рядовой кавалерист, мужественным поведением показывая пример товарищам по полку. За свои действия в 1812 году Клаузевиц получил от Александра I Орден Святого Георгия и наградное золотое оружие. Его конкурент по влиянию на военную мысль, военную теорию, философию войны века нынешнего и после, Генрих Вильямович или Вениаминович Жомини в данный момент находился на русской службе и весьма успешно вносил вклад в достигнутые Россией в этой истории успехи и победы в Крымской войне. Просился он домой, мол стар, устал. Хитрил мусью. Я, Александр, ведь его знал лично. В 1837 году Жомини был назначен преподавателем стратегии к наследнику цесаревичу. Для этой цели им был написан труд «Précis de l'art de la guerre» («Краткое изложение военного искусства»). И смотря на его хитрованский французский фейс … не верил. Дед он был ой какой крученый! Трудовую жизнь начал клерком в парижском банке, будучи сыном градоначальника. Во время Революционных войн стал командиром батальона к 1801 году, замарался в коррупционном скандале, ушёл из армии вернулся в коммерцию и некоторое время работал в известной компании Дюпона в Париже, которая на тот момент была крупным поставщиком различного снаряжения во французскую армию. Находясь на гражданской службе, Жомини не переставал интересоваться военным делом, изучал военные науки, читал много тематический литературы и в итоге написал и издал в 1804 году свою собственную книгу. Работа называлась «Трактат о крупных военных операциях» (Traité des grandes opérations militaires) и представляла собой исследование военных кампаний Бонапарта и Фридриха Великого. Знал кого с кем сравнивать, шельмец. В 1804 году Жомини вступил волонтёром в ряды французской армии. Наполеон, прочитав труд Жомини, произвёл его в 1805 году в полковники. Соответственно и воевал он в 1812 году в армии Наполеона занимал должность губернатора сначала Вильны, потом — Смоленска. И занимался там в чём стал непререкаемым авторитетом … военной логистикой. Логистику как логистику он впервые упомянул «Précis de l'art de la guerre» («Краткое изложение военного искусства»), то есть в труде, который писал для … меня! О, сюжет!!! Благодаря собранным им сведениям о местности, переправа отступавшей французской армии через реку Березину прошла сравнительно удачно. Уже умел он тогда значит в эту логистику, такой сякой. Кутузова объегорил. Во время кампании 1813 года Жомини, будучи начальником штаба 3-го армейского корпуса маршала Нея, внёс большой вклад в победу Наполеона при Бауцене. Маршал Ней отправленный Наполеном занимать Берлин, а потом им же повёрнутый к армии для участия в генеральном сражении. Приказ Наполеона Нею был отправлен слишком поздно, так что Ней не успел бы к сражению. Однако накануне по совету Жомини Ней сам повернул войска, и, таким образом, подошёл всеми корпусами ко второму дню сражения. Которое закончилось для русско-прусской армии поражением. При Бауцене в армии был Александр Первый и вновь проиграл сражение Бонапарту. Во многом из-за Жомини. Однако в дивизионные генералы из-за недоброжелательства маршала Бертье он произведён не был. Оскорблённый этим, Жомини в день истечения перемирия (14 августа 1813 года) перешёл в стан антифранцузской коалиции. Принятый на службу императором Александром I, битым на поле боя из-за него с чином генерал-лейтенанта и званием генерал-адъютанта, Жомини получил в командование дивизию. Сохраняя в тайне операционный план французов, который ему был известен, Жомини своими советами удерживал союзников от слишком рискованных предприятий. О, сюжет! И я должен был верить этому человеку???!!! Тем более я помнил точно, что Жомини приминал участие в разработке плана войны Франции против Австрии в 1859 году. Так что, э нет ушлый, хитрый французский старче, отслужи, отвоюй Крымскую, подготовь специалистов для России матушки. Только потом поедешь из России в почете и с наградами, куда пожелаешь. И Жомини служил и готовил, во многом та логистика которая заработала с моим появлением, его и его группы работа. А за дедом конечно пригляд наладили, внутри группы и вокруг него. Знаем мы этих европеев, которые служат сюзерену, династии или во благо общечеловеческих ценностей, особенно после ухода с русской службы. Тем более Жомини замечен в любви к легкой атлетике, бегал туда-сюда. Но пока он не попадался, не дурак, смекнул наверно, что да как, после того как ему вежливо напомнили о присяге им данной в 1813 году. Да и генеральские эполеты слетали теперь с плеч только так, а сами они убывали в места ну очень некомфортные для бывших «их превосходительств». Так что были все шансы окончить старость здесь в России, но не в Петербурге.

Жомини, Клаузевиц, Россия получается прям питомник какой-то для военных мыслителей, теоретиках, надо своих взращивать, благо Россия не без талантов. И война для этого только в помощь, глядишь и подготовится Россия к войне современной, а не прошлой. Поэтому, по-моему, приказу все «академики» из Императорской военной академии, к её появлению Жомини руку приложил, мерсис-с ему за это несомненный. Так вот все «академики» от слушателей до годных к военной службе преподавателей с мая находились в действующей армии на Балтике, в Закавказье, но в основном в Крыму, вместе с её начальником, Густавом Фёдоровичем Стефаном, далеко не рядовым военным инженером и ещё более не рядовым военным топографом. Все годные к военной службе из училищ, корпусов ушли на войну, кадеты, курсанты и их преподаватели. Михайлоны, павлоны, констапупы. Ничего это система военного образования в России переживёт. Зато за кафедры и в аудитории вернуться уже другие преподаватели, кадеты, курсанты, слушатели. Пусть даже не все в силу возраста, должностей и обстоятельств примут участие непосредственно в боях, но уже пребывание и служба в воюющей армии воюющей страны, побеждающей армии, сделает их другими военными по опыту, духу, отношению к службе. Да, кто-то отсеется, но, остальные будут делать России новую армию, для грядущих войн, который ей не миновать. Уклонистов без уважительной причины или поддельной болезни ждал суровый спрос с разжалованием в солдаты, гарантированным лишением дворянства кто из дворян, но с правом восстановления в дворянстве и на службе после честной службы, но уже там, где империя прикажет. Покровителей и доброхотов уклонистов за деньги или без тоже ждала ответственность, за содействие саботажу, подрыву обороноспособности в военное время, измене отечеству. Точнее большинство из них уже получили положенное и уклонисты тоже были на войне, только в солдатах.

Поэтому Обручев, Леер, Драгомиров были изъяты из академий и штабов, служили и воевали в Крыму, в войсках согласно своему званию и занимаемой должности, да их умные головы я не собирался положить на острие атаки, но пороху нюхнут, войну они увидят своими глазами. Поймут её и армию на войне изнутри, какая война стала благодаря новому вооружению, тактике, надеюсь, что Драгомиров станет в этой истории другим военачальником, а не тем, каким он стал в той. Ну а если нет, значит нет. Достаточно будет мест где будет уместно использовать таким каким он есть. Уж я-то точно буду за ним присматривать. Ванновский, Гурко и без меня воевали, первый в Дунайской армии, второй здесь в Черниговском полку, Радецкий на Кавказе, Скобелев ещё только растёт. Такая вот политика велась касаемо будущей армии. Все, кто сейчас в обер и штаб – офицерах воюет, будут командовать полками, дивизиями, корпусами, армиями, фронтами. А большую политику мне как раз и подпортила победоносная Русская Императорская армия и Всеимперский корпус всеобщего Государственного Ополчения, в своём желание победить.Установку в плен не брать … а гнать супостата к остальным своим на гору и как можно больше, вероятно была понята и воспринята в частях армии и корпуса, так сказать однобоко, причём так, что вторая часть установки стала побоку. Или покуй!? Даже если царь приказал. Как тут не вспомнить бессмертное: «Это Россия … детка». Хотя какие могут быть особые претензии к тем, кто своими жизнями добывал своей стране победы. Им сказали нужна победа, они победили. Но и в тоже время приказ есть приказ. Да, диллема. Вечная.

Началось всё с французов на восточной высоте Федюхиных высот, несмотря на мощный обстрел, атаку псов, они согласно данной присяге и приказу, атакующим сразу за собаками полякам из Всеимперского корпуса с Телеграфной горы и долины Чёрной речки, оказали серьёзное сопротивление, хотя поляки благодаря как им казалось бесконечным тренировкам по преодоление водных преград, штурму возвышенностей сумели ворваться на позиции французов и уже там завязался бой глаза в глаза, штык на штык. В котором крымские ветераны 1-й бригады дивизии Фоше были опытней чем новички поляки хоть и обстрелянные, тем более что к французам на помощь примчался батальон из дивизии Гербильона. Поляки были остановлены в своём прорыве с ходу выбить противника с его позиций, но, подошедшие им в подмогу татары, башкиры, чуваши, мишари, довели количественное преимущество над французами более чем в два раза и всеимперцы начали давить и продавливать своего упрямого противника, подошедшие за ними вслед передовые роты линейных пехотных полков качественно и количественно усилили напор атаки, французы понёсшие серьёзные потери из-за артподготовки, собак и пехоты стали отходить с восточной высоты Федюхиных высот на позиции частей дивизии Гербильона, которые находились на южной стороне высот. В свою очередь русские их там не атаковали, накапливались на занятых в бою позициях, создавая угрозу, развернули захваченные орудия и затеяли обстрел французов их же ядрами и бомбами.

Синхронно с этими шла фронтальная атака русских войск через Чёрную речку, канал на центральную высоту Федюхиных высот. Сначала артиллерия прошлась артобстрелом, потом и артналётом на подавление своих выявленных разведкой визави и позиций пехоты, как передовых у Трактирного моста, так и на самой высоте. Огня орудий хоть и 12-ти фунтовых которых было без нескольких сотня, хватало противнику на упреждение и для поддержки двинувшимся в атаку войскам. На острие атаки были совсем не русские части, турецко-крымско-египетская бригада из пленных и изменников, она атаковала через Трактирный мост. Ежедневные учения на речках и горах Крыма, нормальное питание пошло им на пользу, а также данная перед атакой категорическая диспозиция, что они могут идти только вперёд, назад их не пустят идущие за ними штыки … штрафников, то есть арестантских рот, а их в свою очередь уже армейские полки, если надо даже и картечь. Получить свободу и прощение только лишь переходом на русскую службу слишком мало, заслужить свободу и прощение придётся в бою. И только в бою. Расклад был прост, впереди смерть, но может быть не для всех и её ты можешь избежать, проявив храбрость в бою, сзади же неминуемая смерть, измене и тем более двойной измене пощады не будет. Только так и не иначе. Наверно поэтому «русские басурмане» громко и грозно крича «Алла!!!» лихо сбили с укреплений у моста французов, по нему и вброд быстро перешли через речку и канал. И даже как-то по –янычарски, то есть очень решительно, даже неотразимо, атаковали позиции удивлённых французов уже на склонах высоты. Французам было чему удивляться. Их атаковали турки в своей турецкой форме, их союзники, но после и продолжающего обстрела русской артиллерией. «Qu'est-ce que c'est !!!???», недоуменно спрашивали некоторые друг у друга. Ответ был у них перед глазами, атакующие их турки и идущие за ними уже точно русские полки. И бывшие союзники французов не без потерь конечно, сумели выбить и занять их передовые позиции на склонах, первую попытку французов вернуть себе потерянное смогли даже отразить сами, вторую более решительную, но и последнюю, уже с помощью подошедших русских и частей всеимперцев, а также благодаря умелому ведение огня «снизу-вверх» русской артиллерией. Вскоре они все и надо сказать не без радости увидели, как французы начали очень спешно оставлять свои позиции, бросая там орудия. Нет, французы не из-за страха перед ними начали это делать, это туркам, египтянам, крымцам, русскими было понятно. Их к этому поспешному отходу, почти бегству подталкивало занятие русскими восточной высоты Федюхиных высот и то что их союзники, там внизу в Балаклавской долине не могли остановить наступление русской армии. С высоты высоты было видно, что русские уже выбили союзников с самой главной высоты перед Балаклавой и явно намереваются, судя по количеству и движение русских сил продвигаться дальше к Балаклаве и что для французов на Федюхиных высотах было опаснее всего, к Сапун-горе. Это для них значило почти полное окружение. Поэтому был отдан приказ бросать всё и налегке, очень быстро уходить по основное дороге, тропам или вообще по склону наверх к Осадной армии. И как раз такой же в точь-точь приказ пришёл и от командующего генерала Пелисье. Что мгновенно добавило ему уважения и любви среди офицеров и солдат, на погибель и плен их не собирались здесь оставлять. И французы с Федюхиных высот можно сказать организованно, но побежали.

Турки побежали с Семякиных высот ещё во время артиллерийско-ракетного обстрела. Выдержать попадания пятипудовых, двухпудовых, пудовых и полупудовых бомб, а также четырёхдюймовых ракет с боевой частью в полпуда было в тех укреплениях, которые у них были, было невозможно. Поэтому начинкой для бомб и ракет был почти всегда чёрных порох, новое ВВ на турок тратили так, каждая десятая бомба от пуда и больше была с нитроВВ, как и ракета. Тем более что это были худшие из оставшихся в союзной армии представителей османского воинства. Лучшие турецко-египетские части были перебиты и взяты в плен в Керчи и Евпатории и часть из них сейчас штурмовала французские позиции на Федюхиных высотах, хотя тот рукотворный филиал ада которые устроили русские и они бы наверно не выдержали. Поэтому высоты, которые занимали турки, евреи всеимперцы взяли для себя неожиданно легко, с удивлением смотря на результат обстрела, перевёрнутые орудия, разрушения, убитые, многие из них были уже просто разорванными телами, кричащих раненые, уцелевших турков, стоявшие на коленях с поднятыми руками и молившие о пощаде. Потом как выяснилось среди пленных турков оказалось много … тунисцев. Их перебросили с Балкан более чем семь тысяч и получалось что «турок» на передовых позициях было больше чем разведала разведка. Так что совсем не зря русская артиллерия утюжила их позиции самым крупными калибрами. Одолев турков, тунисцев воодушевленные евреи, подошедшие к ним литовцо-жемайты и латыши сосредотачивались для новой атаки, впереди их ждали позиции евронаёмников и поляко-украинцев, которые уже обстрелом размягчала русская артиллерия и вновь ракеты. Огонь вели дальнобойные орудия со стороны горы Гасфорта, Ракетной высоты доставали и полупудовые единороги, их огонь был ещё и анфиладный. Наёмники тоже побежали, как выяснилось первыми условные итальянцы, стоявшие за ними их «потенциальные» соотечественники, сардинские части встретили бегущих к ним ругательствами, на которые только был способен североитальянский язык и … ружейной стрельбой. Так же как перед этим евронаёмники и особенно поляко-украинцы встретили бегущих к ними турок. Заставив их метаться и гибнуть меж двух огней. "Братья по оружию" ... пилять.

Весьма частым, но беспорядочным ружейным и выстрелами из редких пушек атаку всеимперцев евронаёмники и поляко-украинцы конечно не остановили, но, первый навал еврейских полков даже после брошенных на их позиции ручных гранат выдержали, не побежали, хотя бой уже шёл на их позициях, но, противник как говориться упёрся … ненадолго. Быстро подошедшие литовцы и латыши, усилили напор всеимперцев, вошли в бой и передовые роты Православной дружины.

Крики ярости и боли, выстрелы, орудийная канонада, вой и визг пролетающих над головами бомб и ракет, убитые, раненые, напряжение боя, в котором тысячи солдат сошлись биться на смерть. Такой в первый раз в жизни увидел войну … Адам Мицкевич, самый известный польский поэт в это время. Который когда-то, в двадцатые годы, был любим в России, имел в ней хороших знакомых и даже друзей. Естественно был знаком с Александром Пушкиным. Но в 1829 году навсегда покинул Россию как говориться душой и телом. Пытался принять участие в Польском мятеже 1830-1831 годов, осел в Париже, где конечно участвовал в делах польской эмиграции, которые были конечно против России. И вот в конце сентября ровно через тридцать лет он вновь был в Крыму, в 1825-м году он был здесь, жил в Евпатории и Гурфузе. Тогда он был в Крыму в «мягкой» ссылке, а теперь как полноценный враг. Ещё во Франции, Мицкевич после смерти жёны в апреле, затем уже в Стамбуле, он в месте с Адамом Чарторыйским, Лю́двиком Меросла́вским , Ю́зефом Высо́цким и другими активными деятелями польской эмиграции в Европе, решил начать ещё активней бороться за свободу Польшу и принял активное участие в создание Польского легиона,позже Польско-украинского и даже … Еврейского. После поражения под Керчью и летом в Крыму, дела по формированию легионов пошли гораздо быстрее, несомненно к этому подключились французы и англичане. Это его радовало, но тревожило то, что Россия с новым царём Александром, вдруг как будто проснулась от спячки и начала воевать как она это умеет делать. А Адам Мицкевич неплохо узнал Россию и русских, поэтому это «пробуждение» его тревожило, волновало и как он уже не раз себе признавался … пугало. Но не настолько что отказаться от борьбы за свободу Польши. И вот он вновь в Крыму среди тысяч пламенных патриотов Польши, которые не словом, а делом решили бороться с оружием против такого сильного врага как Россия, которая перестала проигрывать эту войну, на которую такие большие надежды возлагали поляки в деле освобождения Польши от ненавистной власти, ненавистной для них России. Если поляков для легиона были тысячи, то евреев не набралось и с сотню. Зато сейчас он своими глазами видел, как тысячи евреев с другой, русской стороны атаковали их позиции и сошлись в жестокой рукопашной с тысячами поляков, лютой рукопашной, на уничтожение.

Она такой стало окончательно, когда они услышали в свой адрес от поляков: «Brudni zydzi!!! Zydowskie kurwy !!!» и другие ругательства оскорбляющие их национальную принадлежность. Я бы тоже взъярился, тем более имея в руках оружие и полное право и возможность его использовать в ответ. Никакой мля, политкорректности и толерантности. И вот теперь никто им не мог помешать воздать полякам за всё что они от них, да и не только от них натерпелись в жизни и в последнее время во Всеимперском корпусе. Да и литовцы были не прочь припомнить полякам обиды и унижения, тем более что в основном они были из крестьян и две трети от всех из Привислянского края. Наёмники они и есть наёмники, пусть даже и имеющие опыт военной службы и войны, поэтому, когда им стало понятно, что их просто всех перебьют если не сбежать или не сдаться, что они и начали делать. Кто решил сдаться, бросали оружие на землю поднимали руки, многие становились на колени и кричали на немецком, испанском, итальянском, швейцарских языках, слышался польский и что-то похожее на малороссийский. Кричали все одно и тоже: «Сдаюсь!!! Не стреляйте!!! Не убивайте!!! Сдаюсь!!!» Тем, кто кричал не по-польски и малороссийски повезло … больше, штык в грудь, шею или голову получили десятка два, когда уже решили сдаться, а вот их славянских братьев по оружию в таком виде перебили человек под двести или больше. Получилась спорадическая резня поляко-украинцев. За что боролись, на то и напоролись. Антисемитизм оказалось и в обратку может прилететь.

Потрясенный увиденным Адам Мицкевич пришёл в себя уже когда начался подъём на Сапун-гору. Причём поэт вдруг ясно вспомнил, что двое молодых поляков встали между ним и молодым евреем, который крича по-польски: «Polska kurwa !!! Psia krew !!!» рвался к нему и его молодое, красивое лицо было одновременно в это ярости красиво и ужасно. Одно поляка он заколол штыком ударом в грудь, и поэт видел, как окровавленный штык выходил из тела и кровь брызгала из раны, кровь поляка от рук еврея !!! И глаза, глаза молодого еврея, в этом момент были похожи на глаза, хищного зверя, который радовался, что одолел свою добычу. Второго поляка пытавшегося в свою очередь поразить его штыком и было видно, что храбро, но не умело. Еврей, отведя его удар, сбил с ног ударом приклада и тоже заколол. Его конвульсии Адам Мицкевич тоже отчётливо помнил. Но гибель молодых поляков дала шанс другим полякам, которые прекрасно знали кто перед ними, вывести своего героического поэта из боя, а потом и из сражения. Их для этого специально отправил Садык-паша, он же Михаил Чайковский, командующий Польско-славянским легионом. Его раненого вывезли верхом.

После взятия позиций евронаёмников, поляко-украинцев, всеимперцы остановились в своём наступательном порыве. Многих приходилось останавливать криком и действием. Поскольку впереди были укрепления пусть и полевые, сардинцев. Впереди были армейские полноценные части, а не евросброд, охочие как им казалось до легких денег в войне с Россией, подразделения, которые имели у себя немало офицеров и солдат, с боевым опытом которые получили уже здесь в Крыму. Да и в подкрепление Сардинскому корпусу отправили некого попадя, а вновь лучших представителей сардинской армии, были ещё у неё резервы для этого. И их берсальеры это доказали делом, открыв меткий, губительный огонь по тем, кто без приказа решил продолжать бой. К тому же у сардинцев была своя полевая артиллерия и она уже начала вести не сильный, но, уверенный обстрел своего противника. Чай не турки с тунисцами и не евросброд. Поэтому регулярных сардинцев надо было сначала подготовить к атаке русских войск. Роль главной ударной силы против сардинцев выполняла Православная дружина, немецкий полк и шведский батальон всеимперцев, остальные их части, шли за ними, подстраховывали всё это полки 12-й дивизии. За подготовку сардинцев, морально и физически, к неизбежной атаке отвечала конечно русская артиллерия. С горы Гасфорта немногочисленные 18 фунтовки пока ещё из-за своей новой дальности доставали до сардинцев, ракеты тоже, но, с уменьшенной боевой частью, но, зато с треть ракет была с новым как говорили порохом, то есть с нитроВВ. Им в помощь вслед за пехотой подтягивали 1/4 пудовые единороги полевые, конные, 12 фунтовки малой пропорции,1/2-пудовые мортиры образца 1805 и 1838 года, 6 - и 8 фунтовые мортиры Кегорна. Вес тела мортиры до 26 килограмм, станка ещё 27, 6-фунтовая мортира Кегорна стреляла чугунной гранатой весом 2,56 кг, снаряженной 145 грамм артиллерийского пороха, дальность за счёт улучшений увеличили с 640 метров ещё на полтораста саженей. Маленькие, да всё равно пойдёт. И конечно вновь ракеты. Их БЧ имели начинкой тоже новый порох и зажигательную смесь. Совсем не последнюю роль против сардинских позиций играли 1/2 пудовые улучшенные. единороги, крупповские 12 фунтовки и конечно снова ракеты на высоте Ракетной. Оттуда было прекрасно всё видно. Поэтому сардинцев готовили для встречи с русскими войска, мощным артналётом с фронта и продольным. Сардинским батареям было уделено перед артналётом особо внимание по ним били в том числе как я стал их называть, высокоточным оружием, отечественным вариантом орудий Уитворта. Они кстати и вправду визжали при пролёте, прилёте душевынимающе. Поэтому сначала ими разбили сардинские батареи, аэростат был для этого в помощь, шлифанули сардинских пушкарей после этого ещё с Ракетной горы, с неё тоже было всё видно. Затем артналёт в целом. Он ещё не закончился, а пехота уже двинулась в атаку. Это на учениях специально отрабатывали. Не успеет противник очухаться от обстрела, как вот уже летят в него русские гранаты, сначала из мортирок, потом праща и дальше с рук, за ними уже пули, да ружейная картечь, а там уже штыки и тесаки могут в дело пойти, если кто уцелел и был готов оказывать сопротивление. По такой схеме штурмовые батальоны Православной дружины, всеимперцев, врубились в позиции сардинцев, их атакующий напор сразу поддержали идущие за ними силы. В ближнем бою, штык на штык, в это кровавом месилове, регулярных сардинцев хватило примерно на треть часа, сначала они дали слабину, потом дрогнули, затем побежали и начали сдаваться. Не русские русские их передавили умением, желанием ну и числом тоже.

После сардинцев между русской армией и Балаклавой остались только чисто британские части и привезённые в Крым сипаи и гуркхи, которые они конечно поставили перед собой. Белые сахибы всегда дают возможность принять первый удар на себя тем, кто им служит. Для этого они им и нужны. Для уставших хоть и на кураже всеимперцев и подуставших дружинников, они были бы трудны как свежий и опытный противник. Поэтому для брито-сипаев приберегли элитные сорта так сказать русской императорской армии, это полностью штурмовые гвардейский, гренадерский, армейский полки и морской штурмовой батальон. Вариант штурмовой инженерно- саперной бригады времён Великой Отечественной войны или штурмовая пехота. Вооружены они были разнобразно, но максимально скорострельно на 1855 год. Американские казнозарядки Холла, Дженкса, Шарпса, револьверные винтовки, конечно сами револьверы, пистолеты "волканик", норвежские Каммерладеры, свои переломки гладкостовольные и даже винтовки Дрейзе. Какие-то винтовки сумели закупить на полк, батальоны, какие-то на роты. Дрейзе, жмоты пруссаки продали всего на 550 единиц, но с хорошим запасом ЗИПа и иголок. Задорого продали и взяли золотом, им и соблазнили, хотя хотелка была закупиться сразу на полк. Так что брито-сипаев ждал хороший такой поток пуль и ружейной картечи из казнозарядного оружия, револьверов. Выставлялся против них и Кельтский батальон в качестве штурмовой пехоты, его численность перед сражением довели до 636-ти человек, откормили, натренировали, вооружили трофейными Энфилдами, офицеров, сержантов револьверами, рядовых пистолетами. Из своего выдали им тесаки и бронекомплекты первого поколения, не жалко. Мне нужно что как можно больше британских кельтов повязанных англо-британской кровью осталось в живых для дел грядущих. Но перед как весь этот русский штурмовой стальной поток должен был обрушиться на погибель брито-сипайско-грукхского войска, их ждала согласно алгоритму штурмовых действий огневая подготовка. Вновь сначала уитворты, крупп и ракеты привели к почти к полному молчанию британскую артиллерию, за это время к и на сардинские позиции подтянули 1/4 пудовые единороги полевые, конные, 12 фунтовки малой пропорции, 1/2-пудовые мортиры образца 1838 года, Кегорна, ракеты, уцелевшие пушки сардинцев тоже пошли в дело, а вот 18 фунтовки уже до британских позиций не дотягивались. Да калибры были полевые, кроме ракет и мортир, зато теперь бомб, ракет с нитроВВ и зажигательной смесью в сторону противника летело значительно больше, чем в сардинцев. Три четверти часа била русская артиллерия и ракеты по брито-сипаям, дали им десять минут, чтоб придти в себя перед атакой, но в ответ получили артналёт, и вновь ещё до окончания обстрела пехота вышла на рубеж атаки и двинулась вперед и последнем отрезке перед позициями противника, атакующие применили ещё одно оружие, которое заставляло ежиться внутри даже бывалых и смелых ветеранов этой войны со стороны союзников. Это … русское «ура». Кельты закричали своё в варианте «За Ирландию, Шотландию. Уэльс», но в много тысячном русском ура их не было слышно.

Сипаев с гуркхами которые впали в прострацию после артобстрела, гвардейцы которым они попались на пути, просто разорвали на куски и кусочки, ручными гранатами, стрелковым огнём, штыками и своей неубиваемостью. Ловкий и бесстрашный гуркх ножом кукри, раз гвардейца, а он живой и в ответ штыком да прикладом. Разорвали и втоптали в землю привозных заморских вояк, хотя, как потом рассказали некоторых неистовых гуркхов даже на штыки поднимали, не сдавались горцы Непала. Сипаи пожиже оказались. Хотя к такой войне они точно были не готовы, доверились своим белым сахибам. Да это не себе подобных, да маратхов с сикхами по Индии гонять, не говоря уже про вооружённую чем не попадя голытьбу индийскую. Это русская артиллерия и русская бронированная гвардия. Кто уцелеет и вернётся из сипаев домой, думается сумеет донести ощущения как оно с Россией воевать. Чистые британцы точно хотели достойно встретить атаку русских, но, после арт обстрела, когда двенадцатифунтовая бомба, граната взрывается не меньше как восемнадцати, не говоря уже про полупудовую из мортир, ракеты, шрапнель, горючую смесь, хотели, но не смогли, хотя и не сразу дали себя всё же одолеть, пробовали пободаться, да рога им быстро поотшибали, с корнём вырвали можно сказать и не только рога. Коль британский лев то и клыки, когти и гриву с усами заодно обнулили. Русская гвардия она тот ещё дантист, маникюршик и цирюльник … в одном лице. Имело место в процедуру удаления клыков, когтей, обрития гривы у британского льва у Балаклавы вмешательство сил из вне, не из России, но не без её участия. Дело было в … кельтах.

Не повезло тем британцам, кто встретился в бою с Кельтским батальоном. Эти сукины дети … Ирландий, Шотландий, БрЕтаньий и прочих Уэльсов, оказывается перед боем пообещали другу что каждый из них прикончит не менее двух англичан и под выданный полугар в двойной порции, наверно и без добавки не обошлось, ещё и заспорили, кто шотландцы или ирландцы перебью больше англичан. А их перед самым сражением довели с 588-ми до 636-ти человек в строю и слово данное они сдержали. Ведь они же не обещали убивать тех, кто уже хотел сдаться, но не успел это сделать? Или может быть его намерения не поняли. Бой есть бой. Так что набили кельты англичан … мрак и жуть сколько, именно из-за взращённой в бывших пленных ненависти к Англии, её армия понесла во втором Балаклавском сражении такие большие потери. Но винить в этом кельтскую сборную я не разу не собирался, набили вражин, и молодца, меньше у англичан будет потенциальных рабочих рук, солдат, да налогоплательщиков, сейчас и потом, может и желающих с Россией воевать поубавит, да и жизни солдатушек русских сберегли. Которые в свою очередь для своей родины рабочие руки, солдаты, налогоплательщики, отцы будущих жителей России на поколения вперёд.

В то время, когда русская армия ломала и кромсала пока ещё артиллерией сардинцев, не пальцем деланные английские командиры британской кавалерии видя, что дела разворачиваются для британской армии и её главной базы снабжения - Балаклавы, крайне тревожно, начали действовать. Разворачивать кавалерийскую дивизию в составе, Лёгкая конная бригада, командир Уильям Морисс и Тяжёлая, командир Джеймс Скарлетт, 2 600 и 3 000 сабель, это большая сила, отличный ударный кулак. Им и решили ударить во фланг атакующей русской армии, хоть и небольшая Балаклавская долина, но, позволяла это сделать. Легкая бригада с легкостью это подтвердит. План был прост для исполнения, пройти до ещё не занятых русскими Семякиных высот и вдоль их южной стороны атаковать правый фланг русских. Это точно должно было по их предположению остановить наступление русских, а там и подкрепления придут от Осадной армии, за которыми отправили посланцев ещё когда начался русский обстрел турков. Так и Балаклаву можно будет удержать. Зазвучали горны, и приведённая в полную боевую готовность ещё в начале сражения британская конница заставив дрожать крымскую землю под тысячами породистых копыт начала выдвигаться на средней рыси на обозначенную диспозицию. Нещадно давя при этом попадавшихся им на пути бегущих от русских пуль и штыков турков и тунисцев, ловя от этого даже кураж для будущего боя. Но те люди, которые планировали сражение с русской стороны тоже были зачаты не ущербными родителями, умели думать, тем более зная состав сил противника перед сражением. Поэтому британских королевских, гвардейских драгун Тяжелой бригады, легких драгун, уланов и гусар Легкой бригады, встретила русская кавалерия. Лучшая русская кавалерия по происхождению и с приставкой лейб от кирасиров до атаманцев.

Белокостные и голубокровные «аристократические» полки за которыми в Крым прибыли целые обозы с обстановкой, гардеробами, жратвой, выпивкой, конным парком, собаками, слугами, шлюхами и жратвой для них в свою очередь. Мне пришлось по началу лично дважды поднимать по тревоге и выводить на учения. Смотря на эти высокопородистые, холёные, мятые после перманентных пьянок – гулянок, мой посыл был прост и краток: «Господа, идёт война, война это не увеселительная, прогулка. Война — это труд и подготовка, война — это дисциплина и порядок. Вы в действующей армии. Армия должна побеждать, это суть её предназначения. Поэтому господа, тяжело учении, легко в бою. Вы обязаны научиться побеждать. Я, ваш император, приказываю вам побеждать! Вы представители лучших дворянских родов России, обязаны побеждать! В служении Отечеству и царю предназначение дворян! Россия и я, ждут от вас служения и только побед !!!» Конечно после того как их стали дрючить, пошёл отсев, поехали белокостные и голубокровные обратно домой, кто вдруг заболел, кого домой срочно вызвали, там кто-то заболел. Из таких никого не забыли, всех записали и начали проводить выяснение причин оставление действующей армии. В их случае «война не всё спишет, а война со всех спросит» через дворянские суды чести, от имени царя. Статьи двадцатую и шестую «Грамоты на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства», никто не отменял. Но вместо убывших прибывали новые отпрыски дворянских родов, в итоге за лето и сентябрь из «аристократических» полков мытьём, катаньем, арестами, разжалованием в солдаты, дуэлями сотворили вполне боеспособную кавалерию, снаряжённую и вооружённую по высшему классу, это служившие в полках могли себе позволить запросто. Отличные кони, револьверы, конечно далеко выше среднего холодное оружие, стальные полукирасы, некоторые завели себе боевых псов.. «Аристократы» из-за этого получились межеумками, ни кирасиры и не гусары, не уланы и не драгуны, некое кавалерийское среднее арифметическое. Всех лейб -, драгун, улан, гусар, конногренадёр, казаков, так же по-моему, приказу одели в полукирасы, зачем зря гробить лучших из лучших. Таким образом из-за умных голов у британцев и русских в небольшой Балаклавской долине, через год и две недели вновь развернулось конное сражение только в разы больше чем было, оно стало одним из самых больших после наполеоники.

Герой той Балаклавы генерал Джеймс Скарлетт, победитель русских гусар и казаков, командир Тяжелой бригады опять вёл свою бригаду в атаку лично. И как тогда снова был впереди своих бравых, застоявшихся без боёв всадников. И вот он, бой, сражение! Исход, которого может решит их успешная атака. Он так и сказал своим офицерам: «Мы здесь и сейчас может, ещё раз изменить ход сражения в нашу пользу. Надо это просто взять и сделать». И видя перед собой казаков, как и тогда, был в этом уверен. Их было сотни четыре, но, теперь эти варвары не носились со своими дикими криками туда-сюда, шли в строю, вот они одновременно сделали какое-то движение, и он услышал не дружные, но ружейные залпы, за ними последовала пистолетная стрельба. И уже имея пулю в ноге и груди, Джеймс Скарлетт, сумел дать сигнал для перехода на галоп и увидел как казаки быстро ушли в стороны, и перед собой и идущей уже галопом за ним его Тяжелой бригады, он ещё не потерявший сознания и жизнь увидел другую русскую конницу. «Чёртовы кирасиры!!!», - повернувшись назад и как ему показалось прокричал Джеймс Скарлетт. Так он выполнил в последний раз свой воинский долг. После этого он уже как в бреду видел мелькнувшие мимо него русских кирасир с палашами на изготовке, услышал шум начавшегося сражения, потом удар, огромная боль в груди и … все.

Получилось удачно, тяжелая конница сошлась с тяжелой. С Легкой бригадой сошлись «аристократические» полки, усиленные уланами и казаками. Казаки были так же обманкой и изобразили а-ля караколь, дальше уже была сшибка главный сил, в ход пошли сабли, пики, револьверы. Началось чисто кавалерийское сражение, встречное кавалерийское сражение, с обеих сторон сошлось до десяти тысяч всадников. И оно не могли не привлечь внимание всех тех, кто был в роли наблюдателей на Гасфортовой горе. Наверно особенно внимательно следил за ним, Джеймс Юэлл Браун Стюарт. Впитывал, фиксировал. Да и другие военные, не будучи кавалеристами тоже. Где ещё такое увидишь! Встречное кавалерийское сражение! И не эскадронами, а полками. Ещё и с такого удобного места. Тем более было понятно, что от кавалерийского сражения во многом зависит ход и исход всего сражения. До них дошла звуковая волна, когда тысячные массы всадников сошлись между собой в ближнем бою. «И-и, а-а-р, бра-х-г !!!» и это шум встроился в симфонию Балаклавского сражения, именно в симфонию, поскольку бой конницы у нас в планах был. И кавалерия выступала в роли одного из инструментов, которые упорно и тщательно настраивали в последнее время, для участия в оркестре под название русская армия, оркестр, который должен был исполнить реквием по Обсервационной армии союзников в Крыму и Балаклаве как по порту снабжения британской, сардинской и турецкой армий.

Удар горных стрелков по лагерю для восстановления раненных и больных у замка Чембало со стороны Ракетной высоты и выходом их на Балаклаву со стороны моря бы уже по сути «ударом милосердия» для британской группировки войск в этом районе. В палатках на момент появления русских войск никого не было. Большинство обитателей лагеря стали зрителями развернувшегося сражения, немногие ушли к своим вниз на помощь. Увлечённые наблюдением за сражением британцы прозевали появление русских у себя за спиной, а когда их увидели и поняли кто это, было уже поздно как говориться метаться. Так сотни офицеров, сержантов и солдат, ещё сохраняя удивление и растерянность на лицах быстро перешли в статус военнопленных, хотя наиболее смелые бросились бежать в Балаклаву, за ними по пятам русские горные стрелки, точнее не за ними, а в Балаклаву, чтоб взять её быстро и внезапно для британцев. И желательно целехонькой, поскольку сейчас она представляла из себя огромный склад воюющей армии … которая готовилась зимовать, значит там было полно всего нужного и полезного … для русской армии, которая воевала против британской и тоже готовилась к возможной зимовке. А ведь в бухте ещё стояли десятки судов, создавая своими мачтами лес мачт и у многих из них трюмы были далеко не пустые и само судно уже лакомый трофей. Навстречу горным стрелкам со стороны долины в город входила уже русская пехота. Городских боёв не было, так отдельные смельчаки по одиночке и группами пытались оказать русским войскам сопротивление. Но у русских были большие батальоны, ещё и вошедшие в Балаклаву с двух сторон и эти попытки они решительно свели к нулю примерно за полчаса. Для захвата судов у горных стрелков и пехоты были специально подготовленные группы из солдат, которых в Севастополе не раз и не два погоняли по своим кораблям и пароходам, что знали куда бежать в первую очередь для взятия вражеского корабля, судна по контроль, были непосредственно и сами моряки для быстрого захвата трофеев, стоявших в бухте. Многие британские моряки ушли на ближайшие высоты смотреть сражение, в ходе просмотра поняв, что британская армия и её союзники идут ко дну, решили вернуться на свои корабли и суда, а в городе уже не понятно откуда взявшиеся русские, со стороны долины тоже русские идут. Пришлось любопытным британским морякам сдаваться в плен, тем более что многие из них были не военные моряки.

Командир военного транспортника в две тысячи тонн Джон Марлоу решил испытать судьбу, его корабль именно сегодня должен после обеда уйти из Балаклавы и поэтому стоял под парами. Команда почти вся была на борту и тоже не горела желанием оставаться в Балаклаве. Четыре тысячи футов отделяли его от открытого моря, идти надо было не по прямой и по заставленной судами и кораблями неширокой бухте, но он решил попробовать уйти. Был объявлен аврал, за пару минут обрубили якорные канаты, дали ход, начали двигаться к выходу, жаль что весьма медленно, но с каждым пройдённым ярдом веря в успех своего смелого решения. Но сделать это ему не дали. С левого берега русские открыли ружейный огонь, частый и точный, хотя он специально прижимался к правому берегу, но 120 ярдов для штуцеров и хороших стрелков это немного. Появились убитые и раненые, но Джон Марлоу продолжал идти к выходу из бухты. И тут он сам и остальные увидели, что русские выпустили в них что-то с дымным следом … ракета! Ещё одна и ещё! И первой же попали. Она очень сильно взорвалась на баке, уложив там всех наповал, потом ещё одна такая же, третья тоже. Они перебили и ранили половину тех, кто был на верхней палубе до самого юта. А вот следующие ракеты одна за другой были зажигательными, и они очень быстро превратили своей какой-то особенно сильно горящей смесью идущий к выходу к морю корабль в пылающий большим пожаром. Тушить его было уже особо некому и Джон Марлоу отправив двух матросов в машинное отделение с приказом команде подниматься наверх и быть готовым покинуть корабль. Сам же капитан лично встал за штурвал и повернул свой гибнущий корабль к правому берегу бухты. Корабль уже было не спасти, а его команду, кто ещё жив и цел можно было. И он это сделал. Сойдя на берег, оставив догорать свой корабль, они вдоль него по каким -то тропам или без них прошли более шести миль пока на закате им не встретился французский патруль.

Второму капитану смельчаку хватило для отказа от попытки уйти из Балаклавы винтовочного огня, попадания одной фугасной ракеты и вида пылающего корабля впереди. Вслед за ним такой же выбор сделал и третий капитан военного транспорта сбросив ход и окончательно поняв, что русские из бухты Балаклавы сделали для них ловушку. Причём смертельную при попытке её покинуть.

Трофеи!!! Какое сладкое слово для победителя!!! Сладкое я любил. Хотя тут решил им не злоупотреблять. Поскольку из-за этого отдаваться в руки местных пусть и лучших в России стоматологов.Упаси Господь!!! Свят-свят !!! Нет мысли о бормашине на пневматике, электричестве, пломбах, обезболивающих мною уже были записаны в записи. Но лучше в меру со сладким, чем в руки зубных врачей даже после прогрессорства.

Балаклава была просто набита доверху этими самими трофеями. В складах лежали амуниция, продовольствие, винтовки, револьверы и пистолеты, ЗИПы к ним, порох, пули, свинец, , на набережной в пирамидах и просто кучах тысячи ядер, бомб различных калибров, были конечно и трубки к ними, несколько десятков орудий полевой и тяжелой артиллерии, дрова, уголь, печки как выяснилось позже конструкции Алекса Сойера, добротные, кони, лошади, даже верблюды, конская упряжь, корм для коней, повозки, шанцевый инструмент. И что было удивительно … огромное количество бухла, в основном весьма паскудного качество виски, «кому война, а кому мать родна», что у нас Гинцбург, что у них, были запасы и для офицеров советующего качества. Взяли на штык и узкоколейную железную дорогу Балаклава - позиции британцев у Севастополя, 4 паровоза, 3 стационарные паровозо-машины, 178 вагонов, 213 лошадей и 15 мулов, кони были шайрами-тяжеловозами. Что ж, добро пожаловать в Россию лошадки, теперь вас и покупать не надо будет. Стал трофеем и телеграф, шесть линий шло к Севастополю и по морю в Варну. Плюс к этому более скромные, но тоже приятные трофеи со складов сардинцев. Турки здесь проходили по статье нищеброды, в сравнении даже с сардинцами. Хотя турки дали трофеями 36 орудий, сардинцы 42. Были и деньги, бумажные, золотом, серебро, медные. Войсковые, судовые кассы, деньги торгашей, личные. Фунты, соверены, шиллинги, сардинские лиры, османские пары, курушы. Много денег, десятки тысячи и это была только сама Балаклава. А ведь ещё были трофеи, взятые на позициях войск, лагерях, госпиталях британцев, их наёмников, сипаев, сардинцев, турков.

В совокупности трофеями стали сотни орудий, десятки тысяч винтовок, ружей, здесь была правда разносортница от Энфилдов, Тувененов, сардинских винтовок, ударных и переделочных гладкостволов до кремнёвок у турков, пистолеты, револьверы, к этому добавлялось холодное оружие британской конницы и сотни отловленных хороших кавалерийских их же коней. Позже найденные в массе пленных офицеров подчинённые полковника Уильяма МакМурдо, одного из главных снабженцев британской армии в Крыму выдали сведения, что накануне сражения склады сухопутного транспортного корпуса имели трехдневный паек для 52 000 солдат и 27 000 лошадей, по 175 патронов на человека если их 32 000. Кроме этого в качестве добычи оказался … Army Works Corps - Армейский производственный корпус англичан. Он на момент сражения насчитывал 2 777 человек при 72 офицерах. Корпус принимал на работу моряков, рабочих, прежде всего плотников, кузнецов, молотобойцев, штукатуров, стекольщиков, возниц, слесарей, кладовщиков, клерков, каменщиков, лесорубов, сапожников, мастеров по ремонту палаток, капралов и разных сержантов полиции. В Балаклаве у стоянки плавучей мастерской «Chasseur» размещались литейщики, медных дел мастера, оружейники, формовщики. В целом очень нужные ребята. Нанимались в корпус на три года, получали по 35 шиллингов в неделю и ещё обещали 20 фунтов по окончании контракта. Раз у них контракт с армией пусть пока походят комбатантах, только обслуживать конечно они будут нужды русской армии, ещё и бесплатно. А все претензии что они не военные, но взяты в плен, в Лондон, королеве, парламенту, они войну России объявляли. Не повезло крымцам работавшим у бритов, к ним в работники они попали точно не в бессознательном состоянии. Так что лет двадцать пять строек русского империализма они без напряга получат. Попали в актив трофеев и маркитанки со своими нехитрыми товарами, услугами для солдат и получше для офицеров. В Балаклаве проститутки тоже были. Но были и другие женщины из Британии.

Флоренс Найнтигейл когда началось сражение собрала своих соратниц сказала им очевидную новость: «Скоро у нас будет очень много работы. Необходимо всё приготовить для новых раненых. Делаем так. Тех, кто почти здоров, выпроваживайте из палат и берите их к себе в помощники. Готовим места для раненых даже на полу. Кэтти, Мегги, Джоана, быстро идите в город и зовите всех маркитанок нам в помощь и пусть берут с собой всё нужное. Нэнси, Бетти достаньте и подготовьте запасы для перевязок. Сегодня будет столько раненых, сколько мы ещё не видели. Мы должны помочь как можно большему числу. Это наш долг, для этого мы здесь. Да поможет нам Всевышний в этом!» Дружно перекрестившись девушки и женщины взялись за дела.

И вот теперь Флоренс Найнтигейл со спокойной настороженностью смотрела на русских солдат, когда несколько вошли в их госпиталь, потом ещё подошли солдаты. Они с интересом, в том числе и с явном выраженным мужским рассматривали её и тех, кто стоял за ней. Она сама и её соратницы имели опыт общения с солдатами, получив его работая в полевых госпиталях в Стамбуле. Которые лезли к ним со своими шутками, намёками и не скрываемым желанием принимая их за обычных маркитанок. Но вскоре им объяснили, и они поняли сами что это «другие» женщины и с ними надо по-другому. Здесь тоже были солдаты и на её опытный взгляд человека от медицины, они выглядели хорошо, без каких-либо признаков недомогания, были крепки телом. Но это были … вражеские солдаты. С началом войны она читала в газетах о России, русском царе, самих русских, многое слышала о них от раненых. С началом войны она читала в газетах о России, русском царе, самих русских, многое слышала о них от раненых. И у неё сложилось мнение о русских как о смелых варварах находящихся под жестокой властью своего царя. И теперь она ожидала от них самого худшего что может ждать женщина от вражеских солдат, насилия и надругательства, тем более от тех которые взяли верх над её армией. А раз русские в Балаклаве значит они взяли верх над британцами. И заступиться за неё и её помощниц здесь будет не кому, кроме Всевышнего. Хотя рядом с ней встали несколько ходячих раненых. Но что они смогут против приклада или даже штыка? А русских становилось всё больше, они смеялись, что-то говоря и показывая на них руками, опять что говорили и после этого смеялись ещё громче. Что было бы дальше она не знала, хотя русские не проявляли злобы или желания овладеть ими прям здесь и сейчас. Среди них появился офицер, посмотрел на неё и её соратниц, усмехнулся и дал команду, после которой солдаты с явной неохотой и поглядывая на них стали уходить из госпиталя, осталось только двое из них. Офицер же сам с интересом на них посмотрел и задал вопрос на английском:

- «Здравствуйте! Если я не ошибаюсь, мэм, вы, Флоренс Найнтигейл ? А это ваши помощницы?

- Да. Господин офицер, -ответила она через небольшую паузу. Она не ожидала что о ней русские знают.

-Отлично!, - даже с радостью сказал офицер.

- Ничего не бойтесь, мэм. Скоро к вам начнут доставлять ваших раненых. Много раненых. Ваше армия у Балаклавы разгромлена. И ей показалось что это он выделил особо.

- Поэтому вас ждёт много работы. Будет чем заняться, вам и вашим девушкам. Всё необходимое вам будут давать с ваших же запасов. До свидания».

Подкрутил ус, усмехнулся и внимательно несколько секунд посмотрел на стоявшею справа позади неё Кэтти. Отдал честь, развернулся и ушёл. Через полчаса начали доставлять первых раненых, сначала десятки, потом сотни, ими заняли весь госпиталь, ближайшие здания и суда. Она, её, девушки, маркитанки более чем на сутки погрузились в бесконечные обработки ран, перевязки, стоны и крики от боли, просьбы пить, в страдания и смерть людей. И всё же большинство раненых они смогли уберечь от крымской земли, но тех, кого нет тоже было немало. Уж слишком много было раненых. К команде Флоренс Найнтигейл приставили в помощницы несколько русских сестёр милосердия со знанием английского, с целью подсмотреть что у неё да как положительного для снижения смертности среди раненых и больных, их выхаживания. Чужие знания и опыт, тем более бесплатно, точно не во вред будут.

В Балаклаве кроме складов, того, что было на набережной, в домах, лагерях были ещё трофеи, причём как минимум двойные. Это корабли и суда, стоявшие в бухте Балаклавы. Набились прям как рыба в садок. И это было прекрасно!

Сами корабли и суда это раз. А они все были морскими и не очень бэушными.

Два. Многие из них были пароходами.

Три. Были среди них военные транспортники. А это орудия и боекомплект к ним.

Многие имели у себя в трюмах ещё не выгруженные грузы. Это четыре.

Пять. Команды кораблей и судов обратно в Британию попадут не скоро. Значит резерва моряков для военного флота и транспортников станет меньше.

Шесть. Теперь всё это вместе взятое уйдёт России. А именно пятьдесят восемь кораблей и судов, из них три сардинских и один турецкий. Пятьдесят девятый сгорел при попытке уйти из Балаклавы. Семнадцать из них были пароходами, осенний океан и моря давали о себе знать.

Часть кораблей уйдёт военному флоту, часть будущему РОПиТу, Русскому Обществу Пароходства и Торговли. В той реальности компания стала крупнейшей судоходной в России. В этой истории старт будет ещё лучше, морские суда не придётся покупать. Здесь РОПиТ сразу получит четыре моря точно – Чёрное, Азовское, Балтийское и Средиземное, за них и остальные моря, реки пусть поборется с конкурентами Доброфлотом, частниками. В РОПиТе и Доброфлоте блокирующий пакет акций с «плюсом» будет у государства. Здесь, при мне Россия должна начать свой экспорт и импорт себе вывозить и ввозить на своём морском тоннаже. Не хрен давать тем же британцам давать зарабатывать на России, на её морских перевозках. Это огромные деньги и внешняя зависимость от иностранных морских компаний, страховщиков, а значит это потеря доходов в казну и политическая зависимость от недружественной страны. Также свой тоннаж это для России один из локомотивов индустриализации. Свои морские суда — это миллионы тонн железа, стали, угля, тысячи паровых машин, миллионы тонн грузов, сотни тысяч пассажиров. Это развитие своего экспорта, внешней торговли, морских портов, путей к ним, десятки тысяч подготовленных моряков. Свой морской флот это развитие науки и техники, кораблестроения, а суда и корабли можно делать и на продажу зарабатывая на этом. Так что «у короля много», но теперь станет меньше. И станут англичане на свою погибель благодаря трофейному тоннажу отцами-основателями двух крупных судоходных компаний. Так то, не ходи войной на Россию.

Французы на Федюхиных высотах в отличии от богатеньких буратин англичан в Балаклаве трофеев оставили конечно намного меньше, но и не пусто было. Стрелковой не порадовали, забрали с собой, так, в основном пистолеты бросили, порох, пули оставили к ней, как и всю артиллерию, 78 пушек, одиннадцать из них успели заклепать, было среди трофеев и немало пушк-гаубиц Наполеонов 1853 года. Боеприпасы и заряды к артиллерии французы тоже вынуждено оставили, как и запасы продовольствия, амуниции, по медицинской части на двадцать тысяч штыков, а вот деньги все забрали, в отличии от личного барахла и в первую очередь офицерского. Что ж полноценную дивизию можно накормить, напоить, артиллерии ей дать больше, чем надо. И то хлеб.

Концовку сражения французы немного смазали, сумели подкинуть дегтя в медок победы. Они смогли, а вот англичане нет. Дело бы с ними так.

Изрядно обкромсанный русской гвардией, но сохранивший боеспособность батальон британцев организовано отступал от Балаклавы на гору. И на него вышел сводный отряд кочевников, «крымских амуров» как их стали здесь называть. Киргиз-кайсаки, в моё время ставшие казахами, башкиры, татары-мишари, калмыки и крымские татары, да-да крымские татары. Среди них остались те, кто был верен данной присяги на верность России и те, кто после Керчи и других побед России начал быстро умнеть. Так что были в составе Крымской армии были эскадроны крымцев и два батальона пехоты, остальные были в ополчении. В плюс к тюркам были калмыки. Видать форма кочевникам красивая приглянулась у бритов и решили «амуры» их в ясырь превратить, а его затем в серебро. Да с наскоку на кураже не случилось бритов наарканить, повязать, да к седлу приторочить. Британцы сильно к своим хотели, а не в плен. Стали слажено огрызаться ружейным огнём, но кочевники не отстали, обозлились о такой встречи со стороны вроде как легкой добычи, закрутили свой хоровод со стрельбой из луков и обалдевшие бриты сначала услышали свист сотен стрел, затем стали получать их в свои тела. После того как их вот так ретроградно проредили, «амуры» вновь пошли в атаку крича «алга», «уран», «оран» да «уралан», пальнули из пистолетов при сближении и тут уже пошло у кого как, кто ясырь брал, а кто в горячке боя уже британцев на пику насаживал или саблей рубал. Не получилось у бритов сделать очередную «тонкую красную линию». Перестреляли белых людей азиаты варварские, причём большей частью из луков, порубали сабельками, пиками проткнули, да на арканах по земле потаскали тех, кому повезло выступить в роли ясыря. А вот «аристократическая» кавалерия на французах которые уходили с Федюхиных высот обожглись крепко.

После того как одолели британскую конницу «аристократы» на кураже пошли рубать, стрелять, да конями топтать всех, кто уходил, бежал по Балаклавской долине к Осадной армии союзников у Севастополя. Случился у них массовый:

«Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской! Сабля, водка, конь гусарской, С вами век мне золотой! Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской!»

Напластали «аристократы» сотнями всех подряд турок, сардинцев, европеев-наемников, поляков, сипаев, британцев. Какой к такой-то матери приказ императора побольше дать уйти к Севастополю и брать пленных, им ясырь на хрен был не нужен! «Руби их в песи, круши в хузары!» И с этим настроем нарвались «аристократы» на отходящих в порядке французов, которые организованным ружейным огнём после второй атаки, когда потери перевалили за полторы сотни убитыми и ранеными, охладили разгорячённую русскую белокостную кавалерию. Но на общем фоне разгрома и ухода Обсервационного корпуса, потеря британцами, сардинцами, турками Балаклавы, французами Федюхиных высот, это был весьма незначительный штрих не в пользу русской армии.

Когда из-за бегства, сдачи в плен и гибели вражеских армий сражение сошло на нет, пошла работа по сбору раненых, пленных, трофеев. Уцелевшие пленные хоронили своих павших и умерших от ран. Опознавали кого могли опознать, записывали фамилию, имя, часть, фотографировали длинные ряды тел, раздевали, отпевали и хоронили. Выживших раненых собирали, отправляли в свои лазареты и противников. Но сражение завершилось в Балаклавской долине, в Севастополе, около и далеко от него оно должно было продолжиться, на суше и на море. Сражение, которое должно было дать эффект домино на Кавказском фронте, в делах гросс-политик и в совокупности всех событий стать основой для окончания войны в пользу России.

У меня так и чесался язык отдать приказ хотя бы об артналёте по позициям ближним и дальним Осадной армии подловив её на моменте, когда в неё наверняка будут вливаться бардачным потоком остатки британцев, их наёмников и завезённых сипаев, сардинцев, турков. Французы, показав класс, ушли с Федюхинских высот организовано и прибыли к своим так же, не то, что их союзники. Которые толпами пытались ввалиться и к французам. Эх, сейчас бы «Артиллеристы, император, дал приказ! Огонь, огонь, огонь !!!» чтоб придать происходившему бедламу у союзников ещё больше ускорения, расширить и углубить его. Стоп!!! Нельзя!!! Каждый бы погибший при этом солдат противника это … минус едок в армии противника. А столоваться теперь все союзники будут у французов. Для себя то у них были конечно запасы на какой-то срок, но они точно не рассчитывали ещё на более чем тридцать тысяч едаков. Поэтому русская артиллерия молчала в этот день и потом, и уже как неделю перестали совершаться вылазки, снайперы прекратили свою деятельность, даже листовки с призывами сдаваться перестали доставлять на позиции союзников. Берегли каждого поглотителя французских запасов провианта, фуража и лошадей, а в дело и они пойдут. Чем больше их уцелеет, тем больше они съедят и тем быстрее союзникам придёт желание заключит с Россией мир. Зима-то близко. А жратвы, топлива, жилья, медпомощи на всю ораву союзников точно не хватит. Хотя с топливом лучше и жильём лучше, в Камышовой бухте стоят десятки судов, это жильё и дрова. И всё равно шансы сдохнуть тысячам солдатам от холода, недоедания, болезней велики или сдаться в плен к русским сотнями, тысячами, чтоб не сдохнуть. А это на фоне последних поражений, вчистую проигранная России война. И для того, чтоб дела у союзников в Крыму пошли ещё хуже в этот же день и главное потом, в дело вступил совместный шедевр русских артиллеристов, математиков, металлургов, химиков, инженеров, рабочих. Чуть позже русских флот. И в ход были запущены … диверсанты.

Русские шары висели же второй час … а обстрела не было, хотя из-за пришедших с низу французских частей и беглецов союзников лагерь осадной армии напоминал ярмарку, где стали раздавать бесплатную выпивку. Но русские молчали, хотя конечно с этих проклятых тепловых шаров видели всё прекрасно. Генерал Пелисье, который в этот день вновь доказал сегодня что на данный момент он, лучший военачальник Франции, доказал, отдав приказ о максимально быстром отводе французских войск с Федюхиных высот из ловушки второго Балаклавского сражения, которую замыслили русские. Но из одной ловушки привёл в другую в западню из голода и болезней. И тут он ходивший туда-сюда вдруг остановился. «Вот!!! Вот почему эти канальи русские не начинают обстрел этого бардака! И полностью прекратили в последние дни свою активность на линии обороны. Они берегут солдат союзной армии для будущего голода и болезней. Потому что теперь Осадная армия к зиме совсем не готова. Совсем!!! Запасы французов были только для французов и часть их потеряна на Федюхиных высотах, а теперь придётся ещё кормить всех союзников кто уцелел после сражения с русскими. Русские хотят взять союзников измором, сами теперь взяв их в осаду на клочке земли у Севастополя, согнав их в одну кучу. Осадная армия в осаде!!! Именно так и сделал русский царь и его генералы. Будь они десятикратно прокляты!!! Севастополь не взять, из ловушки теперь не вырваться. Чёрт побери умно и коварно! Армии и флоту после поражений и с такими союзниками, войну теперь достойно не окончить, только если сдохнуть здесь от болезней, голода, холода … достойно. Что ж французская армия это сможет сделать». После таких тяжелых размышлений командующий французской армии в Крыму отдал приказ собрать все данные о количестве запасов от провианта до топлива у армии и флота, вплоть сколько фуража и лошадей есть в данный момент. То, что дело дойдёт до конины и фуража для кормёжки солдат у него сомнений не было.

Начальник артиллерии Севастопольской крепости генерал Карл Федорович Шейдеман, немного нервничал, хотя уже меньше, бриз есть бриз, он неизменный. Его не отменить. Просто надо дождаться вечера и когда солнце будет уходить на закат отдать приказ об открытии огня особыми батареями. Которые к этому давно готовы и ждут этого самого приказа, а пока наблюдатели с аэростатов ещё раз внимательно высматривают цели для этих отдельных артиллерийских батарей, цели, которые уверены, что они недосягаемы для русской артиллерии из-за огромной дальности. Более … шести верст! Когда на секретном совещании Барятинскому, Нахимову и ему Шейдеману, командир отдельных батарей сообщил о дальности орудий, они разом выразили удивление и сомнения. Хотя их сомнения развеял отчёт о последних стрельбах, предоставленный им здесь же начальником батарей. Командовал этим данными им в руки соборным «левшой» чудо-оружием, Николай Иванович Маиевский, секретарь артиллерийского отделения военного-ученого комитета, дабы на практике и супостате проверить свои и не только свои теоретические исследования внутренней и внешней баллистики. Да и пороху нюхнуть, чтоб потом, когда начнётся революция в артиллерии и вокруг неё, никто не мог его упрекнуть что он чистый теоретик, а революционером в артиллерии ему быть точно. И вот когда встало затишье между дневным и вечерним бризом, уже успокоившийся Маиевский, ещё раз сверил последние данные с аэростатов, роль которых в сверхдальней стрельбе ему за последние время стало более чем понятно, еле слышно сказал: «С Богом», и быстро перекрестившись, отдал приказ об открытии огня. И шестнадцать особых пудовых единорога и шесть орудий калибром в шесть дюймов, с полигональной нарезкой ствола начали совершать революцию в артиллерии. Начался обстрел из Севастополя тех мест у противника, где у него были полевые склады на расстоянии больше шести вёрст. Немыслимое расстояние для артиллерии в 1855 году … было немыслимым. На полигоне стреляли и дальше. И вот теперь это чудо-оружие вело пристрелку. После четвёртого залпа, когда с обоих шаров получили данные о накрытии, батареи непривычно задранными вверх стволами начали вести неспешный огонь залпами по точкам на карте, отправляя бомбы и снаряды похожие на пули для винтовок в заоблачную высь. Которые карой небесной, в которую уже особо и не верили, хотя в последнее время в армии союзников пошёл обратный процесс, стали обрушиваться на головы всемогущих и одновременно ненавидимых офицерами и солдатами интендантов и прочих складских тыловых «крыс». Доселе убежденных в своей неуязвимости не только для проверок, но и со стороны русских. Если от проверяющих можно было откупиться «скромными благодарностями» за их нелёгкий труд, то от русских бомб и снарядов нет. Такой сверхдальней стрельбой и весьма точной, в первую очередь по-адски страшно воюющих снарядов был нанёс французам урон материальный. Было уничтожено запасов провианта, казалось бы, всего на несколько дней … но зато для всей французской армии. Урон моральный же состоял в том, что русские их вновь «перестреляли», отвечать им было себе дороже, русские монгольфьеры зорко следили за активностью артиллерии союзников. И если бы они ответили, то в ответ сразу бы прилетели русские бомбищи в сто фунтов и ракеты. Русские точно хищно ждали как у союзников сдадут нервы. Но у союзников не было орудий который могли бы без опаски для себя вести огонь по русским позициях в ответ. Даже с трудом притащенные к Севастополю корабельные орудия не могли себе это позволить. Вновь доставленные орудия Ланкастера тоже молчали, после гибели почти двух расчётов от разрывов орудий, остальные даже под страхом расстрела отказывались открывать ответный огонь. Поэтому союзная артиллерия в ответ на русский обстрел униженно молчала.

Генерал Эмабль Жан-Жак Пелисье в день второго Балаклавского сражения доказал себе и другим что он настоящий командующий. Наблюдая сражение с Сапун-горы и поняв замысел русских, разгромить силы союзников у Балаклавы, занять её и взять в окружение двадцать тысяч французов на Федюхинских высотах. Он, видя и получая доклады о том сколько русские ввели и вводят в бой сил, когда они атаковали позиции сардинцев, отдал приказ о немедленном выводе войск с высот, даже бросив там артиллерию, запасы амуниции, провианта. Удачно используя для этого атаку британской конницы русских, которая дала для этого время. Подумав при этом не без злорадства: «Хоть пользу какую-то получили от этих британцев». Он даже надеялся, что они смогут если не переломить ход сражения, то хотя бы остановить русских. Но нет, те ответили ударом своей конницы. Да, зрелище встречного массового, в тысячи и тысячи всадников с обеих сторон кавалерийского сражения несколько увлекло его, такое наверно было последний раз во времена настоящего Наполеона, но, когда его взгляд мелькнул по тысячам и тысяч бегущим из балаклавской долины наверх к ним союзникам, он вновь из увлеченного зрителя стал командующим армией. Где разместить свои войска он уже примерно понимал, потеснятся в уже имеющихся лагерях, бараках, госпиталях, на 1-й линии обороны у Камышовой, британцы уйдут к себе, сардинцы наверно тоже к своим. А вот куда деть тех кого навезли против русских воевать вместо себя англичане? Наёмники германцы, итальянцы, испанцы, швейцарцы, поляки и какие-то туземцы из Индии. Правильно. Это не его головная боль. Навезли их островитяне, вот пусть об этом и озаботятся. На всех в достатке у него кормёжки просто нет, это он знал абсолютно точно.

Русский обстрел полевых складов Осадной армии на расстояние в лье и больше, погрузил генерала Пелисье в тяжелое раздумье. Провианта стало ещё меньше, а его потребителей меньше не стало. И он принял это решение, тем более что его ему подсказали союзники англичане. Они не пустили к себе в бараки, лагеря, госпиталя НЕ британцев - турков, поляков, своих наёмников и часть туземцев. Гнали их прочь пинками, прикладами, выстрелами в воздух. Случилось даже несколько перестрелок и схваток на штыках между «своими». Оставили ночевать их в чистом поле, оцепив пикетами и караулами. Многие раненые пришедшие и доставленные из Балаклавы умерли в эту ночь. Умирали и днём. После его приказа теперь гнали от себя бедалаг -союзников и французы, но дали им хотя бы воды, сухарей, какой-то похлёбки, парусину для палаток. Но досталось это далеко не всем. После второй ночи, которая добавила новых умерших и безуспешных новых попыток пробиться в лагеря союзников, которые теперь стреляли не только в воздух, в головах, брошенных союзниками на смерть союзников, стала возникать мысль, что спасение для них там, где они избежали смерти … у русских, у них в плену. Третья ночь, которая вновь после себя оставила на земли голые тела умерших, с них снимали одежду, с беспомощных тоже, обрекая их на более быструю смерть от холода. Октябрьские ночи в Крыму далеко не как в августе. Прошёл ещё день, который только потому-то это день был немного легче ночи. После четвёртой «ночи смерти» наиболее смелые стали собираться у дороги, которая вела обратно в Балаклавскую долину, они умоляли пропустить их к русским французских солдат, которые стояли там на вновь созданных укреплениях. И о чудо!!! Прозвучала команда офицера, солдаты растащили рогатки и первые десятки турок, сардинцев, евронаёмников, британских туземцев, перевалив через бруствер пошли вниз к русским, махая кусками парусины в данном случае белыми флагами, некоторые держали в руках русские листовки как святые образа, было и несколько наспех сделанных крестов, громко читали молитвы и пели псалмы. Наверно все из идущих к русским сейчас, пройдя в эти дни через рукотворный ад истово верили в Бога и его милость. И он в лице русских офицеров, солдат, казаков которое встречали толпы страдальцев, услышал их. В течение следующих несколько дней к русским ушли почти все турки, часть сардинцев, большая часть наёмников, сипаев. Остальные не смогли этого сделать поскольку обессилили что было тождественно смерти или уже умерли к этому моменту. Остатки выживших союзников всё-таки разобрали к себе французы, англичане и сардинцы. Меньше всего в плен к русским ушло … поляков. Они умирали, но в плен не шли.

Я, честно говоря, на это и рассчитывал. Мне ли не знать где родина национализма как полноценной идеологии, шовинизма, расизма, фашизма, нацизма, лагерей смерти? Это Европа. Франция, Британия в первую очередь. Поэтому я ждал и дождался пленных с верху. Именно в таком виде в каком и ожидал, англо-французы мои ожидания не обманули, молодцы, не подвели. Да, как люди всё-таки умеют быстро других людей превратить в измученное, раздавленное лишениями, истощенное человекоподобное существо. Цивилизаторы же!

Пленных встречали врачи, в том числе специально приглашённые для это американцы и европейцы нейтралы, осматривали их, сортировали, выдали им трофейных одеял, дали бульона для подкрепления сил, садили и грузили на повозки и отправляли их в карантин. А ещё встречали пленных … фотокамеры, журналисты русские и заграничные. При мере приближения большой группы пленных, разноязыкие гомонящие деятели пера замолкали, а потом и совсем замолчали, видя своими собственными глазами продукт деятельности европейской цивилизации, по отношению к своим союзникам и кого наняли воевать на своей стороне, когда встал вопрос о размере пайка еды и дров для себя. Почти все, смотря на пленных перекрестились, многие вслух обратили к Богу. После тягостного молчания прозвучало много ярких выражений на русском и европейских языках касаемо тех, от кого пришли пленные, заработали головы, зазвучали вопросы, заскрипели карандаши, фотографы начали фиксировать исторический факт. Пусть теперь англо-франки попробуют отмазаться от ими содеянного со своими союзниками, когда всё это видели сами их собратья европейцы. Всё, не вырубишь топором.

Через сутки с небольшим после этого Европу вновь штормило от новостей из России, Крыма. Её накрыло шквалом негодования, когда в европейских газетах публика начала читать о союзнических отношениях в союзной армии в Крыму. В Париже и Лондоне людей в больших кабинетах за большими столами, кого взяла испарина, кто побледнел, когда они читали что пишут газеты нейтральных стран о делах в Крыму. В Гайд -парке, клубах, пабах, на площадях Парижа, салонах, кафе и что особенно настораживало … в казармах вновь с новой силой зазвучали тревожные речи для власти о войне и мире. В Турине народ вообще стихийно вывалил на улицы и пошёл к резиденции короля и премьера, но их уже заблаговременно оцепили войсками и полицией. Народ пошумел, покричал «Fine della guerra!!!», «Soldato a casa!!!» и «Viva l'Italia!!!», попел песни и постепенно разошёлся по своим делам. А вот солдаты уже открыто грозили выступить, если их будут отправлять в Крым. Улица и солдаты — это сила, с которой властям придётся считаться. События 1848 - 1849 годов это хорошо показали по всей Европе, тогда в условной Италии сумели во многом повернуть волну народного подъёма, против Австрии в пользу Рисорджименто. Сейчас идея войны с Россией за будущую Италию уже широкой поддержки не получала. Вопрос о продолжении войны или о мире в столицах воюющих стран с Россией стал главным. Зато у турков была … тишина, хотя конечно слухи об очередном погроме союзников в Крыму приходили с Балкан, куда их принесли из России и Греции и со стороны армянских вилайетов. Разносчики слухов и даже каких-то бумаг с занятых русскими земель направлялись оттуда во все стороны и вглубь империи османов. Многих их ловили, отрезали им языки, но слова о новых победах России ими были уже сказаны и передавались со скоростью ветра среди людей.

У генерала Пелисье была ещё одна причина принять такое бесчеловечное решение по отношению к союзникам. Ночью был обстрелян общий склад продовольствия и склад фуража у Камышовой и Стрелецкой бухт, обстрелян с … моря! Он даже мотнул головой как бык, отгоняющий овода, когда ему доложили об этом, подняв его с кровать среди ночи после такого трудного дня. «С моря!?»,- переспросил он дежурного адъютанта. Ответ был: «Так точно, ваше превосходительство. С моря». Командующий французской армии в Крыму вновь доказал, что он много лет служит в армии, выражения были у него как у матёрого сержанта, который дрючит новобранцев в первый месяц их службы. После этого потребовал себя коньяка и выпил залпом почти демиард. Сказал, что утром разберёмся и снова пошёл спать.

Да обстрел был с моря. Вели его пароходофрегаты «Владимир», «Бессарабия», «Херсонес», «Одесса», «Крым», «Громоносец», пароходы «Турок», «Дунай», «Грозный». На них установили корабельные морские единороги обр. 1830 года, так чтоб четыре орудия у пароходофрегатов на борт могли вести огонь, у малых пароходов было по два орудия, у «Турка» три. Они даже без переделки бомбой при угле возвышения 25,75 градусов дальность стрельбы достигала 3 111 метров!!! Тридцать один пудовый единорог — это ощутимо серьёзно для цели куда прилетят бомбы и брандкугели. Бомба вес пустой 16,9 кг, вес взрывчатого вещества 0,82 кг, брандкугель, вес снаряженного 19,6 кг. К этому добавлялись фугасные и зажигательные четырёхдюймовые ракеты, взятая дистанция для обстрела позволяла использовать максимальное количество ВВ, для такого случая это был а-ля пироксилин и горючей смеси в боевой части ракет. Для того чтоб размер дневного рациона солдат противника в осаде стал меньше нужно было … что больше прилетело по его складам бомб и ракет. Поэтому пароходы привели с собой на буксире плоты-катамараны с ракетами. Первый обстрел, а может и последний должен был быть самым сильным, поскольку его не ждут. Огонь вести должны были по невидимым целям, по координатам на карте. И для того, чтоб не просто вёлся обстрел, а обстрел с максимальным количеством попаданий по цели, моряки и артиллеристы тренировались ещё с лета, ведя огонь по целям на карте. Сначала днём, потом и ночью, чтоб вести огонь без освещения или используя светомаскировку из парусиновых тентов, чёрных цветом конечно. Было сначала как всегда тяжело, дальше пошло лучше и легче, тем более что за дело взялись ну очень далеко не новобранцы в артиллерийском деле.

Обстрел начали с опозданием, в четверть часа ночи, а не в полночь и вели с наглой дистанции, двух кабельтовых от берега, из безымянной бухточки в районе Херсонского маяка. Там береговых батарей союзников, прикрывавших Камышовую и Стрелецкой бухту как раз от удара с моря … не было почему-то. Раз так, этим надо было воспользоваться. Бардак в лагере союзников после Балаклавы 2.0 и ночь должны были этому способствовать. Как и примерное поведение русского флота, который вообще перестал выходить из бухты Севастополя за последние месяцы. Стоял себе там смирненько … по мнению союзников, а сам возрождался аки феникс. И как результат, обстрел с моря складов с провиантом и потенциальным провиантом, фуражом.

Через час с четвертью после начала обстрела, Павел Степанович Нахимов, поднявшись по вантам на марс фок-мачты флагмана «Владимира» отчётливо увидел оттуда зарево пожара на вражеском берегу. Значит трудная, кропотливая подготовка дала ожидаемый результат. Точнее можно будет надеется, что это горят именно склады с провиантом. Целью, конечно, были склады. И озвученная императором формула, «меньше еды на большое количество едаков, должна привести в результате к быстрой сдаче противника на милость победителя», теперь может быть реализована. Да Нахимов сумел уговорить императора подключить его к процессу подготовки операции, она всё-таки морская и флота. А затем назначить его и ответственным за её проведение. Нелегко было убедить в этом императора, но Нахимов сумел. На линии обороны Севастополя было затишье, никто из сторон до второй Балаклавы не предпринимал активных действий. «В Севастополе на линии обороны без перемен» так шло в сводках гарнизона и Крымской армии неделя за неделей. Противники закопались в землю выше макушки, беспокоили друг друга нечастыми артиллерийскими перестрелками, ночными вылазками, союзники тоже стали ими отвечать, да снайперы вели охоту и дуэли между собой. У Севастополя было затишье. Вот император и дал своё добро чтоб морской волк и боевой моряк, герой Наварина и Синопа, вновь вышел с флотом в море. Вернулся в свою стихию, на мостик боевого корабля, в море.

Отряд пароходофрегатов и пароходов размерено вёл огонь ещё час с четвертью, после этого довёл плоты до входа в гавань Севастополя, малые пароходы ушли в гавань, а большие легли в дрейф у входа. Поскольку обстрел складов с моря был только как часть запланированной морской операции.

С началом обстрела, когда всё внимание союзников в районе бухт перебросилось на летящие с моря бомбы и ракеты, малые пароходы «Северная Звезда», «Молния», «Ординарец» и «Скромный» выкрашенные полностью в чёрный цвет и конечно без единого огонька, скромно, но споро, выставляли десятки морских мин на фарватерах и там, где можно было пробовать пройти судами «из» и «в» Камышовую и Стрелецкую бухту. Ставили мины минёры быстро и умело, так как до этого делали это не раз и не два, и даже не шесть, а дюжину раз в Севастопольской бухте, последние четыре раза ночью. Мины сразу были с якорем и канатом, выставленным на нужную глубину, подкатили на тележке, вставили взрыватели и с площадки на корме, бульк в море, на погибель цивилизованным басурманам. Мины имели смешанный заряд взрывчатки чёрный порох и новая, весом в полтора пуда. Так что взрыв будет то что надо, скорее всего смертельный для тех, кто найдёт свою мину.

Вышедшее светило освещать этот бренный мир не принесло союзникам, охреневшим от второй Балаклавы и ночного обстрела складов с моря успокоения. Вечное светило показало Осадной армии и остаткам Обсервационной густой дым от ещё горящих складов. Те, кто умел думать, понял, что это горят скорее всего именно склады провианта, а не бордели со шлюхами и театром в Камьеше. Командующими силами союзников об этом уже получили точные донесения, что горели именно склады с провиантом и тем, что могло им стать. Русские, гореть им в аду, знали, что обстреливать, но главное не это, главное, что у них это получилось. А кто в этом виноват!!!??? Уж точно не армия. Флот и чёртовы англичане!!! Они даже после Керчи кричали что русский флот не сможет появиться в Чёрном море во время войны. Тогда что увидели и о чём доложили Пелисье посланные им офицеры в Камьеш как только начало светать? Они увидели своими глазами … русский флот. Шесть больших пароходофрегатов, три малых парохода и три … линейных корабля. Линейных корабля … ТРИ!!! И все эти якобы не способные выйти в море боевые корабли стояли у бухты Камышовой и Стрелецкой. И это были не фантомы, призраки, а реальные русские военные корабли. Всё. Теперь Осадная армия с суши и моря в осаде! И сообщить об этом можно в Варну, Стамбул только по морю. Телеграф в Балаклаве в руках у русских, французская телеграфная станция этой ночью была вновь захвачена, взорвана и сожжена. При этом целый взвод охраны был почти весь перебит, с дежурными телеграфистами поступили мягче, им переломали пальцы. Кабель утащили и бросили где-то в море. Теперь докричаться о помощи из Крыма союзникам будет практически невозможно. Только если эти дармоеды моряки сумеют собрать отряд кораблей из стоящих в Камьеше и пробьются через русских. Или пришедшее судно, корабль в Крым сумеет не попасться русским, уйти от них и сообщит о том в какую ловушку попала Осадная армия. «На месте русских, я бы молчал об этом до последнего. Чтоб как можно больше наловить в трюмах судов, так теперь нужных грузов для Осадной армии»,- подумал генерал Пелисье.

120 пушечные «Великий князь Константин», «Париж» и 84 пушечная «Императрица Мария», корабли лежали в дрейфе на траверсе бухт Камышовой и Стрелецкой. Как они там оказались? Благодаря усилиям моряков-черноморцев, решению отдельно взятого русского царя, которого активно отговаривали от этого как от «невозможного». Но царь-то знал, что возможно и не только такое, будущее, которое он знал это только подтверждало.

С середины июля линейные корабли, пароходофрегаты встали на ремонт, корпуса, мачты, реи, всякий такелаж, вооружение, котельно-машинные установки. Всё приводили в порядок, согласно флотскому порядку. Из гарнизона Севастополя отозвали моряков кто остался в живых на свои корабли, с других экипажей кораблей набрали недостающих, часть мастеровых прибыли из Николаева. Мастерские Севастополя выковывали, лили, собирали, делали всё необходимое для приведения красавцев линкоров вновь в боеспособное состояние. На страх и удивление супостатам. Конечно, приводили в состояние боеготовности самые новые корабли. Самым «возрастным» был «Париж», спущен на воду в октябре 1849 года, «Императрица Мария» была прям молодкой, в мае 1853 года, «Константин» в сентябре 1852 года. Работы было много, но это всё-таки не хорошо б\ушные корабли восстанавливать. Работа кипела от рассвета и до заката и даже под освещение керосиновых ламп. Моряки хотели в море, они хотели домой! О полном штатном вооружении кораблей, значит и экипажа речи и не было конечно. Добавили к оставшимся ещё тяжелые орудия, в балласт погрузили в трюмы каменные блоки. Добавили парусов, тщательно чистили днища линкорам и пароходам, не то, что каждый узел, каждая десятая узла будет важна. Уголь для пароходов жгли из дерева разобранных судов, доставили немного донбасского антрацита. Флот союзников был бит у Феодосии, Одессы и Кинбурна , но всё-таки гораздо сильнее даже такой русской эскадры. Поэтому при встрече с равными силами можно будет пробовать и сойтись в бою, а вот при превосходстве сил у противника, придётся отходить и уходить. Давать возможность вбросить ложку дёгтя в бочку мёда в системность русских побед начиная с Керчи никак нельзя. «Россия долго запрягает, но быстро едет», это не я сказал … Отто фон Бисмарк. Который, будучи послом Пруссии в России в той истории понял её. Так почему бы не воспользоваться этим? В европейских столицах точно не идиоты сидят в больших кабинетах. Да русские войска не дойдут даже наверно снова до Дуная, но то, что Россия способна обнулить войска европеев более чем 200 тысяч у Севастополя, выход ЧФ должен показать, что Россия запрягла и поехала. И мало ли чего там ещё к тому что уже есть наделают в Николаеве, Петербурге к весне. Крупнейших центрах военного судостроения России. Крути не верти, а выходит и значит и мирового, не везде строят сейчас строят корабли в 5 500 тонн водоизмещения, пусть и с дерева. Да и на Белом море верфи Соломбалы точно не в зимней спячке находятся.

Выход сил Черноморского флота из Севастополя для проведения пусть и демонстрационной морской операции, это уже победа. Которая бьёт ещё один козырь в колоде союзников. Особенно это кроет карту получившего здесь по сусалам Роял Нави. Тут и Armada Española, задышит в сторону бритов по-другому, более … дерзко, особенно если дать испанцам подсказки касаемо пара и брони, не говоря уже про пусть и тоже битый в большую кровь в этой истории военный флот Франции, а там и американцы хотя бы со своими суперфрегатами рядом. Для этого надо показать, что Черноморский флот России не просто есть как собрание кораблей и судов … он боеспособен.

Три русских линейных корабля своими бортами с тяжелыми орудиями, с пароходами закроют путь в Камышовую, Стрелецкие бухты транспортам союзников, покажут себя там для нагнетания ещё больше уныния осаждённой Осадной армии союзников. Затем линкоры пойдут к Кинбурну, к ним там присоединяться - «Эльборус», «Тамань», «Франк» и «Брит». Такой дружной ватагой они своим появлением обрадуют город у Чёрного моря. От Одессы к устью Дуная к наиболее судоходным гирлам, показать там Андреевский флаг, морских мин на глазах у наблюдателей набросать, натопить, да набрать призов, заставить вздрогнуть гарнизоны турецких крепостей на Дунае, а с ними и дворец Долмабахче, куда из Топкапы́ переехал османский султан. И от Дуная ... нет не к Варне, обратно в Севастополь, лишний раз не надо дергать тигра за усы. Черноморский флот своим появлением у своих берегов и противника, и так шуму наделает на весь белый свет.

Русское пароходофрегаты после демонстрации себя пойдут по неспокойному, но по родному Чёрному морю к Босфору. Чтоб показать туркам и всего миру чего стоит союз с Англией и Францией против России. Их войска у Севастополя, а русский флот у Босфора. Так-то. Пусть мировое сообщество занимается геополитической арифметикой. Выход русского флота из Севастополя видели своими глазами десятки иностранных журналистов из США, Пруссии, Испании, Бельгии, Австрии, Швеции, Дании, Голландии, Двух Сицилий, Греции. В Крыму уже был собран целый крымский пул мастеров пера и сенсаций. Несколько фотокамер сняли выход кораблей из Севастополя, снимки уйдут в «Известия», другие русские издания, попадут на информационные стенды на улицах, площадях, в присутственных и публичных местах, университетах, училищах, школах, заводах, фабрик. Вся Россия об этом узнает!!! Попадут снимки и в руки иностранных представителей СМИ, и за немалые деньги. «Якобы погибший русский военный флот из Севастополя выходит в море!!!», «Русские у Босфора!», «Вновь грядут сражения за Чёрное море!» буду кричать заголовки газет голосами мальчишек продавцов. Это более чем сенсация!!! А значит стоит денег со стороны нейтральных СМИ. И больших денег это будет стоит на биржах для тех, кто решит на этом заработать. Особенно если желающим и могущим это сделать сообщат об этом несколько заранее.

Для того чтобы линкоры вышли в боевой поход, по сути, был создан … ЭПРОН – Экспедиция подводных работ особого назначения, это я сам вспомнил. Когда я запросил информационную справку на эту тему, то водолазному колоколу я не удивился, знал о нём, а вот о том, что в России есть почти готовое к работе водолазное снаряжение приятно удивился. Водолазный скафандр ещё в 1829 году создал, Карл Эрнст Гаузен, он был из флотских конечно. Сконструировал водолазный скафандр, состоящий из металлического шлема, в который с поверхности подавался воздух, водонепроницаемого костюма и грузов. Он сам ещё был жив, но уже старенький был, 1792 года рождения. Водолазное снаряжение Гаузена, представляло собой персональный водолазный колокол . Шлем крепился на плечах водолаза металлической шиной и не был соединён с костюмом герметично, так что избыток воздуха выходил из-под нижнего края шлема. То есть водолазный колокол на плечах у водолаза. В 1838 году для Черноморского флота были закуплены водолазные костюмы английского инженера Чарльза Дина. И их на складах нашли, не все конечно и не в полной комплектации. На Балтийском и Черноморских флотах нашли всех, кто имел отношение к водолазным работам. А они были. Тут Нахимов помог. В 1848 году он использовал водолазов для подъема военного корабля-тендера «Струя», затонувшего в районе Новороссийской бухты на глубине более десяти сажен. Мещанина Василия Вшивцева тоже нашли с его идеей. Он предложил в 1853 году автономный водолазный аппарат с дыхательной трубкой, идущей от поплавка с поверхности, и клапанной коробкой с клапанами вдоха и выдоха. Собрав всё и всех, что и кто имел отношение к подводным работам, водолазному делу, 5 мая 1855 года по моему распоряжению, одновременно в Севастополе и Кронштадте были созданы отдельные отряды водолазов и водолазные школы в составе флотов. Работы у них много будет и во время войны и потом. Водолазное снаряжение конечно сейчас и потом сделают лучше, мягкий, жесткий скафандр, акваланги думаю тоже по силам сделать, как и батисферы, их точно можно сделать в этом мире, до батискафов же ещё относительно далеко. И суда специальные для подводных работ тоже создадут. И с помощью этого много чего можно будет на дне морском найти и поднять. Серебро да золото … тоннами. Другие ценности да сокровища. Даже на Балтике много чего можно ценного найти, за века накопилось, не говоря уже про Средиземное море, Карибах, Персидском заливе, водах Азии. Хоть и придётся делиться с той же Испанией. Но тонны драгметаллов — это тонны драгметаллов.

«Корабли лежат разбиты,

Сундуки стоят открыты.

Изумруды и рубины осыпаются на дно».

Вспомнились мне слова песни из отличного советского мультика про парнишку, который попал к морскому царю и решил несмотря на то, что много чем его соблазняли не становиться «нашим королём». Там какое-то морское чудовище крутит мясорубку, туда попадают корабли, а выходят сундуки. Да и историки с археологами точно в стороне не останутся от возможностей, которые им сможет дать ЭПРОН. Но сокровища «золотых» галеонов и поиски Атлантиды — это потом, может даже уже в среднесрочной перспективе. У эпроновцев в штате были свои врачи, фельдшера, условные физики для исследований и обследований, усиленное питание, условия для отдыха. Медикам я как можно доходчиво изложил, анонимно, конечно, про декомпрессию и кессонную болезнь, барокамеры.

В начале августа черноморцы и балтийцы бывалые и вновь обученные водолазы и ныряльщики, этих сделали из отобранных хороших пловцов, моряков и солдат, маску, ласты, груз создать было не сложно, обследовали затопленные корабли 11 сентября и в ноябре 1854 года, в феврале нынешнего, которые преградили собой как истинные герои вход в гавань Севастополя. Надо было топить или не надо будут разбираться историки позже, а начатое следствие уже начало это делать в рамках «Крымского дела», А.С. Меньшиков уже давал показания по этому вопросу и многим другим.

«Три Святителя» спущен на воду в 1838 г., «Уриил» в 1840 г., «Селафаил» в 1840 г., «Варна» в 1842 г., «Силистрия» в 1835 г., «Сизополь» в 1841 г. и «Флора» в 1839 г. При этом, и не все они были из боевого состава флота - корабль «Силистрия» к этому моменту, уже несколько лет числился портовым блокшивом и использовался в качестве учебно-артиллерийского судна. Корвет «Орест» тоже утопили, но почему-то в Карантинной бухте, то есть вне гавани, хотя завести его в неё была прекрасная возможность. Все корабли были довольно старые, выслужившие по 11-19 лет. Но корабль для моряка — это как … дом. Но с кораблями в спешке утопили и их артиллерию. А она то не абы какая, а корабельная. Тем более что топили линкоры и фрегаты. То есть пушек на кораблях много, и они больших калибров, вместе с орудиями на дно ушли и тысячи снарядов, тонны пороха. Когда пушечно-снарядно-пороховой голод прижал гарнизон Севастополя, тогда и стали спрашивать, как же так вышло и кто виноват. С Корнилова уже не спросишь, а с Меньшикова, Нахимова, других адмиралов и каперангов можно. И ведь есть за что спросить. Всего, без учёта шлюпочной артиллерии, на затопленных кораблях и фрегатах находилось 474 крупных орудия:

36-фунт. пушек – 236 шт.

24-фунт. пушек - 56 шт.

18-фунт. пушек – 8 шт.

1-пуд. единорогов – 16 шт.

36-фунт. пушко-карронад - 34 шт.

24-фунт. пушко-карронад - 104 шт.

36-фунт. карронад - 20 шт.

Плюс ещё 29 орудий (что именно это были за пушки, мне неизвестно) находились на борту учебно-артиллерийского блокшива «Силистрия». Одни маты!!! Вот так взять и утопить более пяти сотен тяжелый орудий, с готовыми боеприпасами к ним и пороховыми зарядами. И корвет в придачу. Ну ничего следствие разберётся. ЭПРОНовцы совершили подвиг и к середине октября подняли чуть более двух сотен орудий, ядра, бомбы к ним тоже. Тем самым основательно подкрепили орудийную группировку Севастополя. Приведение в порядок днищ кораблей тоже была их заслуга.

Но море есть море, шторма на Чёрном море бывают очень свирепые. Сам видел, там в будущем. Поэтому преграда, созданная 10 сентября 1854 года, хоть и просуществовала всю войну, но к весне 1855 г., вследствие осенне-зимних штормов, всё же пришла в негодность. Первым пострадал блокшив «Силистрия», штормом 29 октября 1854 года его очень сильно разломало. Промеры показали, что над кораблем «оказался проход глубиною местами до 36 футов», 11 метров по-будущему. 130-ти пушечный линкор пройдёт без проблем в полной осадке. Для ликвидации этой прорехи в заграждении, 5 ноября, у места затопления «Силистрии» на дно положили 84-пушечный линейный корабль «Гавриил». Чуть позднее на мелководном участке между фрегатом «Сизополь» и Константиновской батареей были затоплены корвет «Пилад» и одно купеческое судно. После этого, усиление первой линии «утопленников» больше не производили.

15 декабря 1854 г. князю Меншикову ушёл рапорт от адмирала Нахимова следующего содержания, я его сам читал:

«Крепкие западные ветры и большие волнения разрушили преграду их затопленных кораблей у входа на Севастопольский рейд; тщательный промер, сделанный по моему приказанию, показывает, что по всей линии глубина превышает 28 футов (8,5 м). Важность этого обстоятельства обязывает меня не соблюдая формы, поспешить донести прямо Вашей Светлости». То есть необходимость защиты рейда никуда не делась, поэтому, в начале февраля 1855 года, уже в глубине рейда была устроена вторая линия заграждений из затопленных кораблей. От Михайловского форта на Северной стороне до Николаевской батареи на Южной появилась вторая заградительная линия из шести затопленных линкоров и фрегатов. На дно легли «Двенадцать апостолов», «Ростислав», «Святослав», «Кагул», «Месемврия» и «Мидия». Так что памятнику затопленным кораблям в Севастополе всё равно быть.

Около полудня русские пароходофрегатырассмотрев и поняв что на берегу у безымянной бухточки южнее Херсонского маяка ничего нет чем могли бы им ответить, подошли и начали размеренный обстрел того, что не успело сгореть ночью и утром. Заодно и тех, кто продолжал тушить горевшие запасы и вывозить то, что осталось от них. Линейные корабли, малые пароходы и парусники остались стоят стражами напротив Камышовой бухты отбивая свои грозным видом желание у французов сделать попытку выйти из неё. Французам было обидно, досадно и даже наверно видно, как русские на кораблях упиваются своей безнаказанностью в деле уничтожения и без того не столь богатых запасов продовольствия и того, что могло бы им стать. Особенно в виду того, что ртов теперь добавилось после бегства, ухода союзников из Балаклавы и её окрестностей.

Когда генералу Пелисье доложили, что русские опять обстреливают склады, теперь и днём, он начал рвать и метать. Наорал на свой штаб за то что отправить хотя бы для начала полевую артиллерию, чтоб хоть как-то ответить русским, можно было и без его приказа. Прошёлся и по морякам, которые штаны обмочили при виде всего трёх русских линкоров. Но это он сделал всё-таки до того, когда состоялось совместное совещание с моряками на тему- «Что мы получили, что имеем и что с этим всем теперь делать». Решили скрупулёзно провести ревизию запасов продовольствия и всего что может им стать, даже тех запасов, которые были в ресторанах, борделях, у маркитантов и маркитанток в Камьеше, того, что есть у флота в трюмах и на камбузах, и у грузовых судов тоже. И взять всё что найдут под жесточайший контроль, сделать расчёт пайков для солдат и матросов, кому больше, кому меньше и сколько достанется штатским. Для этого был издан совместный приказ о введении особого положения во французской армии и флоте в связи с усложнившейся обстановкой. Союзников решили пригласить позже и ознакомить с приказом, если они не согласны с ним пусть решают свои проблемы с провиантом для себя сами. Пелисье до умопомрачения надоели эти «союзнические» отношения, в ходе которых французы уже не раз и не два помогали союзникам, платив за это своей кровью, теперь в ультимативной форме он предложит новые отношения исходя из сложившихся обстоятельств союзникам. Либо они ему подчиняются, и он их кормит, либо пусть голодают. И рано или поздно всё равно подчинятся, только ещё с большим унижением. Ведь это именно они просрали Балаклаву, свои запасы там и порт для своего же снабжения. И чуть было не погубили больше чем французскую дивизию, вынуждая бросить десятки орудий и опять же запасы провианта и прочего. Для решения проблем с топливом решили, что будут разбирать на дрова грузовые корабли и ему, как и флотским было плевать что они чья-то собственность. Пусть с этим министерские разбираются. Его солдатам нужно топливо для тепла и приготовление еды. Хоть с дровами проблем не будет. Голодать в тепле всё же приятней чем в холоде. Флотские клятвенно пообещали, что завтра будут готовы вступить в бой даже против русских линейных кораблей с пароходофрегатами. Главное заставить их уйти от Камышовой и тем самым дать возможность самым быстрым пароходам дойти до Варны или Стамбула и сообщить о том, что Осадная армия и остатки Обсервационного корпуса сами теперь попали в осаду. И пусть в столицах воюющих против России государств думают, решают, как закончить войну что избежать излишних потерь и уже полного поражения на суше как казалось ещё недавно непобедимой антирусской коалиции.

Ночью русский флот огнями обозначил себя, показывая, что он стоит в море и сторожит желающих выйти из бухт. Ночного обстрела не было. Перед рассветом исчезли огни, а с восходом всемирного светила и русский флот. Французские моряки с грота-салингов самых высоких мачт в подзорные трубы рассматривали море до горизонта на вест, зюйд, в сторону Севастополя, но русских кораблей нигде не было. Раз так, значит немедленно, вперёд!!! Выходить в море!!!Поэтому три самых быстрых парохода уже стоявшие под парами задымили ещё гуще, дали ход и друг за другом двинулись к выходу из Камышовой бухты по фарватеру. Прошли растащенное для них боновое заграждение, береговые батареи, ещё шаг, другой и вот оно, открытое море!!! Где можно было дать команду в машинное отделение «самый полный ход» и испытать облегчение от мысли что из ловушки по крайней мере уже получилось уйти. И у капитанов кораблей, моряков и тех, кто наблюдал с берега за движение этого отряда кораблей эта мысль уже появилась … как вдруг водяной столб от взрыва встал у борта головного корабля и до берега докатился глухой его раскат, эхом ему откликнулись сотни возгласов моряков с кораблей идущим вслед за ним. На них с разным временным интервалом после взрыва прозвучали команды «стоп-машина», «самый полный ход», но уже назад. Вместе с этими командами рухнули и надежды на свободный выход из Камышовой бухты для французского флота. Русские мины!!! С которыми французские моряки уже имели дело во время сражения в Керченском заливе, у Кронштадта. Где всё закончилось для них гибелью кораблей и потерями в командах. И вот теперь и здесь на их глазах гибнул корабль, с которого уже даже не спускали баркасы и шлюпки, а просто прыгали в воду, так быстро уходил под воду с растущим креном на правый борт и на нос, корабль тоннажем не менее чем полторы тысяч тонн. Всё, теперь стало понятно. Русские своим уходом от Камышовой устроили французам приманку и дав поняв через потерю корабля что путь в море преграждён не только флотом, но и минами. И что не понятно на какое время кораблям и судам не выйти и не войти в Камышовую бухту и в Казачью скорее всего тоже. Русские окружили силы союзников в Крыму со всех сторон, на суше и на море. Выходы из окружения всё же были и это не прорыв с боем, хотя флот если сможет убрать мины вполне может русских не только отогнать от бухт, но и пробовать нанести им поражение, сил у него для этого хватало. Оставалось только решить проблему с русскими морскими минами. Если нет, то скорее всего это плен или смерть от голода и болезней. Поскольку стало ясно что тратить своих солдат, снаряды, пули, порох русскому царю для уничтожения армии союзников в Крыму скорее всего не надо будет. Это сделает за него голод, холод, болезни, угасание надежд на спасение и помощь, идущие за этим страх, отчаяние. Как и было во все времена во время осад. Время работало на приближение победы России под Севастополем, а значит и в войне. Плен … или быстрый мир без сдачи Осадной армии у Севастополя в плен. Но тут уже решать императору, а вернее всего императорам, французскому и русскому. Даже мнение англичан очень сомнительно что будет принято во внимание, не говоря уже об остальных союзниках. Не в том они сейчас положении чтоб пытаться чего добиться в своих интересах от французского императора, ещё и за счёт Франции.

Вышедший из Севастополя русский флот, выполнив у Камышовой часть плана операции, в ходе которой через потерю корабля французы поняли, что выход закрыт не только флотом, но и минами, продолжал реализовывать следующую часть, но уже с внесёнными на месте изменениями и крайне категоричными от исходного. Все линейные корабли и пароходофрегаты вернулись после полудня к Камышовой, к ним присоединились малые пароходы «Северная Звезда», «Молния», «Ординарец» и «Скромный», «Дунай», «Грозный», парусные бриги, шхуны. Нахимов, получив данные от том сколько и какие корабли сумели разглядеть и насчитать с мачт линейных кораблей наблюдатели решил, что одних мин как замок на выходе из бухты будет недостаточно. Французы могут, теряя суда расчистить смельчаками себе проход в море через минное заграждение, далее несколько самых быстрых парохода имеют шансы при прорыве уйти от русских, особенно если их связать боем другими кораблями. Потеря нескольких судов явно несоизмерима с потерей армии, так что очень даже могут попытаться. «Таиф» сумел же уйти от русских при Синопе, а французы не турки, противник более чем серьёзный, на суше они вновь показали, что могут биться не хуже, чем их деды и отцы в 1812 году. Могут и моряки себя не пожалеть, до таранов с брандерами дойти, может даже и днём. Беглецы приведут из Варны и Стамбула флот союзников, который снимет морскую блокаду Камышовой, снабжение армии союзников восстановится. А Севастополь с моря союзники, после выхода из него русского флота и сотворённых им дел точно заблокируют намертво. Из-за этого Андреевский флаг у Босфора сейчас не главное, здесь у Камышовой он важней и нужней. Чем дольше русский флот сможет блокировать с моря армию союзников, тем больше шансов на более быстрое окончание войны, успешное для России. Ведь Нахимов то знал, что бить противника будут не только в Крыму. Поэтому он принял решение что все главные силы сторожат вместе с малыми пароходами, парусниками выход из Камышовой. Об своём решении с доводами отправил уведомить императора с посыльным на «Ординарце». «Турок» идёт к точке рандеву, где ждали «Тамань», «Эльборус», «Брит» и «Франк». Им так же идти к Дунаю, точнее с Сулину, может там кто из турок попадётся, заглянут на остров Змеиный и после этого возвращаются в Лиман. В целом скучный выход, но с учётом того черноморцы сидели почти безвылазно в Севастополе уже второй год из-за господства на море флота союзников это была овация, в смысле малый триумф. Триумф для черноморцев это был Синоп, Керчь, Кинбурн. Предаться же веселью должны были оставшиеся корабли у Камышовой.

Линкоры, пароходофрегаты, пароходы вступили в перестрелку с береговыми батареями союзников, которые были между Круглой и Камышовой бухтами, и прикрывали последнюю. Русские моряки жаждали полноценного дела, союзники хоть и были готовы, но такой наглости от русского флота не ожидали. Бой шёл полтора часа и был весьма сумбурным, обе стороны учились стрелять либо заново, либо вообще. Русские с моря против берега, французы с берега по кораблям и в итоге батарея противника умолкла. На одной береговой батареи черноморцы не остановились, сообща с 10-й батареей, с моря и суши было покончено с французской батареей у Карантинной бухты. Она была крайне неприятна для выхода-захода кораблей в Севастополь и обратно. С ней справились быстрее, за час. Батарею взяли в два огня и заставили замолчать. Затем настал черёд батарей у Стрелецкой и Круглой бухт. После этого все береговые батареи от Камышовой до Карантинной насовсем или надолго уничтожены. Русские стреляли плохо, французы ещё хуже, но были попадания и с их стороны, чаще попадали французы с батареи у Карантинной, у них был опыт перестрелок с 10-й батареей. Черноморцы получили удобный прямой путь от Севастополя к Камышовой и, кроме этого, у Стрелецкой бухты с моря позиции шестой французской дивизии оказались в досягаемости орудий русского флота. Чем Нахимов не преминул тут же воспользоваться, заставив французов отведать пусть и не долгий обстрел, но из морских орудий и анфиладный. У русских с батареями ожидаемо получилось, орудий у «моря» категорически было больше против «берега», хотя Нахимов, конечно, был боем не доволен, стреляли черноморцы недопустимо плохо, маневры тоже. И одновременно он был … в восторге! Черноморский флот ведёт бой!!! И он вновь на мостике. Именно Черноморский флот, а не Азовская флотилия. Хотя у него и в мыслях не было умалять значение победы флотилии в сражении в Керченском проливе. Тем более что командовал ей истинный моряк черноморец, Федор Михайлович Новосильский. Он командовал артиллерией брига «Меркурий» в его легендарном бою.

Бой был нужен в первую очередь русскому флоту, именно бой, а не просто выход в море. Чтоб вновь почувствовать и понять, что он вновь есть, может и готов вести войну как морской флот. Этим выходом в море и именно боем пусть и частично смыт позор сидения черноморцев в бухте Севастополя. Черноморский флот есть!!! И теперь об этом узнает Россия и её враги, но далеко не сразу. Тем дольше союзники будут не знать о блокаде их армии с моря, тем хуже для их армии. Поэтому на сведения о выходе русского флота в море был наложена строжайшая печать молчания. Раскрыть секрет почему замолчал Крым должны были сами союзники, теми кораблями и судами, которым получиться уйти от русской погони. Для того чтоб это случилось как можно позже, с русскими пароходофрегатами сделали всё возможное и более того, чтобы они смогли выдавать максимально возможный быстрый ход. И чтоб французы как можно дольше не могли выйти и зайти в Камышовую и Казачью бухты ночью малые пароходы выставили ещё одну линию морских мин. Мины теперь производили в Николаеве, Киевском, Брянском арсенале, на заводах Мальцева, в Сормово, Луганске, Керчи и Ростове- на-Дону. Это были улучшенные и одновременно ухудшенные мины Нобеля и управляемые Якоби, последних было конечно меньше. Улучшенные по количеству ВВ, качеству взрывателей и креплений, безопасности, способов постановки, ухудшенные, потому что, например в Николаеве, Керчи, Ростове- на-Дону корпуса для мин делали из дерева. Днепрово-Бугский лиман, Измаил, Одесса, Евпатория, Севастополь, Феодосия, Керченский пролив, Анапа, Новороссийск, Геленджик везде были нужны мины. Флот союзников был всё же непомерно силён в сравнении с Черноморским, у британцев уже было боеготовыми две бронеплавбатареи, у них и у французов ещё четыре в достройке. Как не крути, а даже после триумфа у Кинбурна снаряда над бронёй, при поддержке линкоров, фрегатов, корветов и других боевых кораблей, против Измаила, Одессы, Евпатории, Феодосии, Анапы, Новороссийска, Геленджика, даже Керчи, это более чем серьёзный аргумент. Везде варианты другого Кинбурна успеть сделать невозможно. Подавят флотом береговые батареи, с моря поддержат высадку десанта и его действия … всё крепость, город взяты, сожжены, вражеские флаги над ними подняты.Победа, успех! И сразу появится другой тон у англо-франков в разговорах об окончании войны и другие нотки у Австрии, Пруссии, Швеции. Поэтому МАПы (минно-артиллерийские позиции), предыдущие поражения флота союзников, где они сработали, должны были сдерживать желание союзников рискнуть или даже пойти ва-банк в режиме атакующего носорога против русских приморских городов и крепостей на Чёрном море или на Балтике. И все эти титанические усилия, затраченные ресурсы на создание, улучшение береговой обороны на обоих морях, сейчас и потом, радикально-категорически приводили меня к мысли, что лучше это сделать, обеспечив безопасность касаемо Чёрного моря взятием себе Россией черноморских проливов и в союзе с тем, кто сможет помочь России сделать Балтику тоже безопасной, исключив в ней появление вражеских флотов из вне Балтики как сейчас. Но это много позже, а в данное время черноморцы утром на следующий день после уничтожения батарей у Камышовой и Севастополя решили в третий раз и вновь днём обстрелять склады полагая что с них ещё не всё успели вывезти. Подошли пароходофрегатами опять южнее Херсонского маяка вновь комфортно расположились там, открыли огонь и ... менее чем через десять минут получили с берега ответный огонь из более десяти орудий. Чему конечно, очень сильно неприятно удивились. Калибр был в ответ явно не морской, скорее всего 12-ти фунтовый, но для пароходофрегатов с их даже нефрегатовскими деревянными бортами, колёсами, неприятен, а повреждения колёс так вообще не нужны. Несомненно, русские корабли своим корабельным калибром разнесли бы французские пушки с их смелыми расчётами к чёртовой бабушке, но французы оказались не только смелыми, но и опытными. Используя высокий берег, они установили свои пушки так что с моря их было не видно, а русские корабли для их наблюдателей как на ладони. Поэтому после нескольких явных накрытий и попаданий в «Крым» и «Одессу», Нахимов с «Владимира» отдал приказ о выходе из боя. Французы показали свой класс как одна из лучших армий в мире, безнаказанно избивать себя с этой стороны они больше не дадут, подтянут более серьёзные калибры и закроют это слабое место окончательно. Теперь главная задача черноморцев пресечь попытку французского флота вырваться из ловушки если она будет, поймать суда снабженцев и посыльных в Крым, чтоб как можно дольше союзники были в неведении отчего нет никаких сообщений из Крыма после балаклавского погрома. В русскую ловушку за это время попали два судна, которые ничего не подозревая пришли в Балаклаву и были приняты в теплые объятия русских и одно судно попало к ним идя к французам в Камышовую. Наверно больше таких даровых «посылок» не будет, про Балаклаву известно, а к французам из-за молчания отправят теперь уже гонца-разведчика. Так что обманки и догонялки были ещё впереди. Когда союзники всё же направят к Крыму уже силы флота способные разбить русских на море, надо ещё не прозевать их появление дальней разведкой, чтоб успеть уйти в Севастополь под прикрытие минно-артиллерийской позиции.

Черноморский флот днём и ночью стоял у Камышовой сторожа французов. Днём было понятно, что не выйти, а вот ночью на шлюпке, баркасе под парусом, на вёслах, шанс был. И чтоб его уменьшить или вообще отбить желание попытаться это сделать. Ночью создавали линии охраны из малых пароходов, пароходофрегатов, линкоров и парусных кораблей и судов которые были в Севастополе приведены в порядок и поставлены в строй. Бриги, шхуны, тендеры, транспорты, купеческие судна были вновь призваны на войну, моряки были совсем не против сменить укрепления Севастополя вновь на палубы кораблей и судов. Все привлечённые корабли и суда получили систему опознавания «свой - чужой», свой эшелон и график движения, прожектора, осветительные ракеты. Поэтому французы с ругательствами и интересом смотрели на ту иллюминацию которые им устраивали русские, пуски осветительных ракет и особенно их удивили яркие и бьющие на большое расстояние лучи прожекторов. Через такие препоны наверно было не пройти даже тем отчаянным смельчакам кто решиться на прорыв и потом уже по не очень спокойному морю добраться до своих, если им выкрасить в чёрный цвет не только лица, но даже и зубы. И всё же две такие попытки были купированы уже в третью ночь, французы сложа руки не сидели и труса не праздновали. Не все храбрецы попали в плен, кто-то погиб от картечи и ружейного огня, кого не успели спасти после того, как пароходом, это была «Северная Звезда», протаранили шлюпку. Осадная армия союзников в Крыму должна была невольно играть в молчанку любой ценой.

Для того что молчание длилось как можно дольше события развернулись и произошли во владения Османской империи, на западном побережье Чёрного моря, в Варне и её окрестностях. Ведь каждый день «молчаливая» армия союзников будет поглощать, судя по сведениям полученные от пленных не столь и великие запасы прежде всего провианта, французские запасы. И можно было иметь надежду чтоб нормы пайков для армии теперь уже в осаде не сразу установят меньше обычных для сбережения имеющегося, а если и установят, то не сразу начнут это норму соблюдать. Вдобавок к этому количество едоков на теперь только французские запасы более чем ощутимо добавилось. Каждый день нахождения в осаде Осадной армии союзников соответственно ухудшал их положение, чтоб и должно было происходить при осаде. Тем более что осада стала полной, без подпитки из вне.

На Варну у меня по началу были большие планы. Прорыв защиты порта, брандеры, взрывы, горючие смеси, уничтожение кораблей и судов союзников, стоящих в Варне, нападения диверсионных групп на телеграф, склады с провиантом, медикаментами, боеприпасами. Одновременно с этим в портах Стамбула, Смирны, Салоники, Трабзона, Бейрута, Яффы что-то вроде варианта Галифакса, когда там в порту рвануло судно с боеприпасами и ВВ в трюме, «Монблан» вроде. Лев Скрягин «Корабль, который погубил город» так вроде называлась книга, которую я ещё советским школьником купил в книжном магазине. Там был подбор о самых крупных катастрофах кораблей и судов на морях, реках, озёрах в портах. Но люди, которые были относительно в теме подобных дел мне императору … крылья подрезали. Слишком много нюансов и весьма непростых. Я сначала упёрся, но подумал над их доводами, подумал сам и с ними согласился. Покупка судов, причём пароходов для прорыва бонового заграждения в Варне, пороха, появление реализаторов акций в Варне, портах османов, подборка и найм команд прорывателей, брандеров. Сложно, дорого, слишком громко даже для Османской империи образца 1855 года. Поэтому журавль вскоре усох до синицы. Отряды диверсантов против складов в Варне, телеграфа в нём, телеграфных линий от Варны до Стамбула, от Варны до телеграфной станции на мысе Калиакрия, что в 60 верстах к северо-востоку от Варны. Уничтожение самой станции телеграфа полностью и кабель утащить как можно дальше в море, телеграфистов … пальцы им переломать. Убивать или ослеплять их не обязательно.

Мыс Калиакрия. Слава русского оружия!!! Русского военного флота ! Там, где Федор Федорович Ушаков, русский гений морской войны, 31 июля 1791 года разгромил превосходивший его силы османский флот. Семь линейных кораблей против восемнадцати, десять фрегатов против семнадцати, ещё и береговые батареи у османов, 990 русских орудий против 1 500-1600 орудий у турок … и всё равно полная победа. Что это если не военный гений?! Как это у него получалось? Хотя у меня здесь вроде тоже пока получается.

Обнулили знающие и понимающие люди мои мечты, желания и про Весёлый Роджер в рядах … китайских пиратов.

Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведёт до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Я точно знал и собранные сведения подтвердили, что именно сейчас в обоих китайских морях есть самые настоящие пираты, которые реально пираты по беспределу. Пираты с китайскими капитанами и командами, и белыми капитанами, европейцы, американцы со смешанными командами. Пиратские суть адмиралы командовали десятками морских кораблей, в основном это были конечно китайские джонки, но вооруженные артиллерией и иногда весьма приличной. У пиратов были свои люди для ведения дел во всех крупных портах региона, дельцы, чиновники, свои острова, поселения, верфи, ремонтные базы, по сути пиратские государства. Численность пиратов исчислялась тысячами и тысячами. Они там настолько распоясались, что власти ввели конвои для торговых судов и то на них не без успеха пираты нападали. Из-за пиратов морская торговля в регионе пошла на спад. Против пиратов британцы, французы, американцы были вынуждены проводить полноценные военные морские операции, даже совместные, в ходе которых происходили настоящие морские сражения с участием десятков кораблей, высадка десантов на пиратские базы. Самым пиратским пиратом в данное время был американец - Элай Боггс. Потрошил он всех подряд торговцев и особенно гонялся за судами с опиумом. Это же гарантированная суперсверхприбыль. На его счету к 1855 году уже были десятки английских и голландских судов. Другой белый пират в китайских водах - Балли Хейз, продавал местным даже взятых в плен белых моряков. Бизнес, видать точно ничего личного. Вот и была у меня задумка подлить там в первую очередь британцам масла в огонь. Они в 1854 году реально до мокрых штанов боялись появления русских фрегатов «Дианы», «Авроры» у берегов Австралии, а у Гонконга так тем паче. Русские фрегаты и китайские пираты в Южно-Китайском море могли резко снизить морскую торговлю бритов в регионе. Но фрегаты в феврале 1855 году были уже не у дел, вот и не оставляла меня, как пираты жажда золота мысль, от отправке нескольких групп военных моряков в регион, чтоб они там в Макао, Маниле, Сингапуре, Гонконге купили, снарядили корабли, набрали экипажей, подняли пиратский флаг и вуаля … ушкуйники китайских морей. Но там у России слишком слабые позиции и слишком много сильных противников, сами пираты, британцы, французы, американцы, китайские власти. Поэтому пока не реять на ветру Весёлому Роджеру с русским оттенком в морях Юго-Восточной Азии. Слишком мало времени для подготовки, слабые позиции в регионе, удалённость. Поэтому усилия и прилагаемые к ним возможности ушли на операцию с условным названием «Морской конь», это рейдеры и каперы, на ирландцев, подготовку действий против Варны и судоремонтных мощностей у османов. А также алжиро-корсиканские дела.

Для Варны и диверсий на турецких верфях отбирали болгар, греков, армян из Православной дружины, тех кто служил в частях Дунайской армии, из греков из османских владениях, самой Греции. Отбирали не «мясо», людей, тех кто мог и горло перерезать без сантиментов и в контакт с людьми войти, собрать нужную информацию. Российские греки, армяне, евреи дали людей, которые смогут оказать помощь на месте. Жильё, деньги, устройство на работу в нужные места, свести с полезными людьми. Главное разведывательное управление Генштаба хоть и было само ещё в состоянии новорождённого, но уже выполняло поставленные перед ней задачи. Училось в ходе их подготовки для реализации. Уничтожение складов в Варне хотя бы частично создаст дополнительную точку напряжения для союзников по снабжению раненых и больных в госпиталях, которые там находились и снижает роль Варны как перевалочного пункта. Диверсии на турецких верфях, арсеналах затормозят скорость ремонта кораблей союзников, их обслуживание, это минус боеспособности их флоту. Уничтожение телеграфа — это минус связь с Крымом, «туман войны» в отношении Осадной армии союзников на неделю, может и больше. Пока они силами флота всё-таки не разнюхают что их силы в Крыму сами попали в осаду осаждая Севастополь. Ну и создание атмосферы уязвимости противника у себя в тылу, угроза антитурецких волнений и даже вооружённых выступлений ещё и в Болгарии, Валахии, Молдавии.

После поражения в июне турок в Евпатории, союзников в сражениях в Крыму «неВатерлоо», король Греции Оттон, не без совета умных людей, молчаливо-дипломатично послал англо-франков в греко-баварские дали, перестал отвечать на их запросы, попытки встретиться, отправляя их к премьеру Александру Маврокордатосу, во главе с ним новое правительство получило в народе имя «Министерство оккупации». Все нынешние беды Греции, позор оккупации, эпидемия холеры сваливались на Маврокордатоса. В противоположность этому Оттон вновь как в начале войны собрал вокруг себя значимых людей страны из штатских и военных, которые выступали за борьбу с османами различными способами, самые «ястребы» настаивали на вступление в войну против турков. Рейтинг короля католика, но потомка византийских династий Комнинов и Ласкаридов в православной Греции после этого пошёл в рост. После поражения союзников у Свеаборга, получив материальную подпитку от российских греков, Греция как с цепи сорвалась на османов несмотря на заявленный ранее ею нейтралитет. Которую объявили под военным давлением и оккупации Пирея англо-французов. Иван Эммануилович Персиани, чей статус ещё в начале апреле был вновь поднят с поверенного до посланника был завален прошениями о выдаче каперского патента, прожектами об освобождении греков от османов … конечно, с помощью России, захвате Стамбула и создании новой Византийской империи. Прожекты оставили прожектёрам, а вот патенты стали выдавать десятками, и первыми их по достоверным слухам получили люди, которые были близки к окружению короля, имели хорошие отношения с кругом общения русского посланника и российскими греками. Отряды в сотни штыков снова, не особо таясь, да с песнями переходили границу и Фессалия, Эпир, Западная Македония, Халкидика, Пиерия вновь запылали огнём восстаний, теперь к ним присоединился Крит, Додеканесы. Тысячи сносно вооружённых, экипированных и организованных по местным мерках повстанцев вновь выдавливали турков и брали под свой контроль целые районы, деревни, села, города.Османы уже не обладали такими силами для сопротивления как в прошлом году, к тому же в Сербии также развернулась серьёзная для турок по размаху хайдучия, некоторые харамбаши имели там отряды в сотни штыков. Что также приводило к потери османами целых районов. Башибузуков, которых, как всегда, отправили туда восстанавливать их способами власть турок, гайдуки извели быстро, гроздьями развешивая в петлях на ближайших деревьях.

Черногорский князь Данило ПЕтровИч, вновь в помощниках у которого ходил Ковалевский Егор Петрович. Весьма известный в Черногории человек. В 1837 году по просьбе черногорского владыки Петра был направлен в Черногорию для поисков и разработки золотоносных отложений. Нашёл золото или нет толком неизвестно, но то, что Ковалевский начал принимать участие в составе сербских отрядов в пограничных схватках с турками, австрийцами, известно точно, ну так получилось у него. Понимая, что может быть наказан за это по возвращении в Россию, он, следуя рекомендации князя А. М. Горчакова, подал подробную объяснительную записку Николаю I. Прочтя её, император начертал на полях: «Le capitaine Kowalewsky a agi en vrai russe» («Капитан Ковалевский поступил, как истинный русский»). Участник неудачного Хивинского похода 1839 года, где проявил себя умелым, храбрым офицером. В 1847—1848 годах Ковалевский провёл геологические исследования на северо-востоке … Африки, где ему удалось одному из первых указать правильное географическое положение истоков Белого Нила (Бахр-эль-Абьяд), он первый не только русский, но и белый человек который побывал в этих районах Судана и Эфиопии, которые были очень не безопасные вообще для людей, начиная от всяческих местных болезней, зверюг до аборигенов. До Ковалевского все знания об Эфиопии сводились к картам и информации Птолемея (II век нашей эры), а также к работам арабского путешественника ал-Идриси ( ХII век). Но и после этого этот смелый человек, настоящий имперец, как говориться не угомонился … в хорошем смысле. В 1849 году сопровождал духовную миссию в Пекин и настоял на пропуске наших караванов по удобному «купеческому тракту», вместо почти непроходимых аргалинских песков, что доставило неоценённые удобства для торговли и обогатило географические познания о Монголии. Но ещё важнее был заключённый, при посредстве Ковалевского, Кульджинский договор 1851 года, способствовавший развитию торговли России с западным Китаем и послуживший основой для последующего расширения влияния в Заилийском крае. Потом вновь из огня да в полымя. В начале 1853 года, при нападении Омера-паши на черногорцев, Ковалевский был опять отправлен в Черногорию для вспоможения православным против басурман. Черногория устояла, конечно, не без помощи России при участии в делах Ковалевского. И вот теперь в этой истории ещё в марте Егор Петрович Ковалевский был найден, как и было положено такому человеку в действующей армии и чтоб не терять времени на прибытие в столицу и убытие из неё после получения вводных. Он их получил их на месте от фельдъегеря в виде письма с грифом «совершенно секретно», «после прочтения уничтожить». В письме он узнал тех людей, с которыми он будет совместно работать, назвал имена своих кандидатов, обозначил что ему ещё нужно кроме денег для его деятельности и был откомандирован своим командованием туда куда было указано в приказе касаемо Ковалевского. И вот вновь при поддержке России Черногория уже в июне снова начала помогать православным собратьям в Герцеговине против осман и тех кто им служил, оружием, боеприпасами, снаряжением, добровольцами, на границе начали со стороны Черногории постреливать в сторону турок, а отдельные отряды переходить её, углубляясь во владения осман на несколько дневных переходов. Омер-паши как в войне 1852-1853 годов против Черногории не было, как и сил чтоб пресекать действия вконец обнаглевшего особенно после Свеаборга князя Данило. И когда султану Абдул-Меджиду I не поднимая на него глаз доложили о пожарах на лучших судостроительных, а значит и судоремонтных верфях его империи, он среагировал на это весьма вяло. Через некоторое время после этого он подумал, что это даже было как ни странно … хорошо. Значит эти союзники … лживые кафиры, неудачники, будут дольше ремонтировать свои корабли. И них убавиться возможностей, может и желания продолжать, особенно после потери Балаклавы, ещё и с началом зимы на Чёрном море, уже, по сути, проигранную войну. Для его империи это было абсолютно понятно, как то, что солнце восходит на востоке, а уходит за горизонт на западе. Поэтому события в Варне его тревожили гораздо сильнее, чем пожары на верфях. Восстановить верфи, а заодно и модернизировать их будет очень намного дешевле, чем подавлять мятежи теперь ещё и в Болгарии. Тем более что особо и сил для этого у него нет, лучшие, хорошие и неплохие войска его армии погибли или попали в плен к русским в Крыму. Башибузуки для этого не годятся, убивать, насиловать, грабить, безоружное население или вооруженное вилами, да косами одно, а против вооружённых и сбитых в отряды тех же гайдуков уже другое, как и против хотя бы сносно вооруженные, собранные и обученные хотя бы на начальном уровне отряды мятежников. А лучшие из оставшихся армейских частей отзывать на Балканы из Леванта, Месопотамии, Османской Армении было никак нельзя. Там и так из-за поражений османов и их якобы«непобедимых» союзников из Европы начинало закипать варево из шиитов-двунадесятников или иснаашаритов, шиитов-алавитов, шиитов-исмалитов, друзов, христиан - малоазиатских греков, православных Антиохийской церкви, Сирийской православной церкви(яковиты),маронитов, местных католиков, армяне, ассирийцы, ещё иудеи, езиды, и главной приправой этого иблиского варева было … неповиновение османской власти. Балканские дела и вот это, было гораздо важнее чем пострадавшие от пожаров верфи Терсане-и-Амире, Касымпаша с арсеналом, Ташкизаке, в Измите, Чанаккале, Гемлике.

Если русские сумели устроить англичанам в Ирландии такой мятеж, а что происходило в Ирландии султан знал очень хорошо, ему в обход британцев и французов, специально поставляли сведения об ирландских делах. То, что это было дело рук русских сомнений не было, ну не сами же ирландцы в благодарность за оказанную султаном помощь хлебом и деньгами во время Великого голода делали это. Если русские через океан доставили в Ирландию сотни людей, ружья, пушки, амуницию, боеприпасы, различные запасы для создания войска мятежников в десятки тысяч штыков. То по Дунаю, по морю в Болгарию можно завести оружия на сотню таборов, тысячи болгар, которые сейчас воюют и служат в русской армии, сами русских, и они смогут из тысяч болгарских крестьян создать поначалу хотя бы ополчение. Как это может сказаться на его империи султан даже не хотел думать, а придётся, поскольку он султан. И ему не только думать, думальщиков и советчиков у него хватало, но и принимать решения, поскольку он султан.

Болгары как подданные султана были не такими буйные как греки, сербы, явных вожаков и поддержки из вне у них нет, но это может пока нет или не было. Хотя гайдуки у них были и уходили болгары воевать против османов в русско-турецкие войны прошлого века и те, что были до этой войны. Болгары участвовали и в восстаниях соседних балканских народов — сербов и греков против османской власти. То что болгары будут бороться не то что за улучшение своего положения как подданных султана, а даже за создание своего государства показали самостоятельные попытки восстановления независимого болгарского государства в 30–40-е гг. XIX в.: Велчова завера 1833–1835 гг. и так называемые Браильские бунты 1841–1843 гг.. Массовые восстания были организованы и в северо-западных землях (вблизи Видина, Лома, Беркова, Пирота, Ниша). Важную роль в привлечении внимания к болгарскому вопросу сыграли Нишское (1841 г.) и Видинское (1850 г.) восстания, в районе верхнего Дуная 1849–1850 и 1853 годов. И это привлекло внимание европейской дипломатии (не без усилий России) к судьбе зависимого болгарского населения в Османской империи, его империи. А ведь на фоне тяжелых поражений от России за последние полгода самих турок и их европейских союзников, он, султан, если в Болгарии начнутся вооружённые мятежи, окончательно выйдет из-под контроля Сербия, владения султана с греческим население на полуострове и островах, Черногория опять полезет в войну, а может даже и Греция, имеет очень большие шансы потерять свои почти все европейские владения. Проливы русским, конечно, не отдадут, но поделить меж собой европейские османские многовековые владения … Австрия и Россия, сговорившись вполне смогут. Воевали они в союзе против османов до этого не раз и не два. И его нынешние … битые Россией союзники Англия и Франция ему в таких делах против России и Австрии точно будут не помощники, наоборот, как бы не захотели получить свою часть от его империи за соглашательскую позицию. При Наварине Россия, Англия и Франция вместе уничтожили османо-египетский флот. Россия ещё и в Персии накручивает шаха против османов, хотя англичане очень обещали, что персы, наоборот, ударят по России. Персы России, конечно не друзья, но сейчас точно врагами стать не захотят, а вот османам персы точно не добрые соседи уже не первый век соседства. Имам Шамиль и прочие горцы окончательно затихли после побед России и никакие щедрые посылы не могли их расшевелить против русских, Абхазия тоже потеряна. А ещё русские стояли у стен Карса, держа его уже в полной осаде, немалые были у них силы в Аджарии против Батума, может и Баязет имели желание вновь занять, а он открывает дорогу на Ван. Карс на Эрзурум, а про дальше султан и думать уже боялся.

Со времён мятежника Муха́ммеда Али́-паши не было у Османской империи таких тяжёлых времён и испытаний, и всё из-за английских и французских кафиров, которые сумели его убедить что с их помощью они вместе быстро одолеют многовекового противника османов – Россию, ненавистную Россию. И вот теперь только с помощью Всевышнего и его султана принятыми решениями придётся выводить империю османов из очередного поражения от России, уже третьего по счёту за последние полвека. Третьего за пятьдесят лет!!! Два поражения до того, это уже было слишком много. Отчасти поэтому он и решился на новую войну с Россией, вместе с Британией и Францией, сильнейшими военными державами мира, чтоб наконец-то добиться победы, как казалось тогда, когда всё только начиналось. Но сейчас в октябре 1855 года, через два года всё стало по-другому. Над многовековой, некогда непобедимой, державшую в покорности раньше и сейчас многие страны, народы, империей османов, грозовыми тучами нависла угроза небывалого поражения со времён «Kutsal İttifak Savaşları (Войны Священной лиги)», которая положила конец османскому наступлению в Европе и как не было бы горько ему, султану Османской империи, это признавать, поражение в этой войне стало началом ослабления её силы и могущества. И именно Россия ещё с этих времён стала главным врагом османам, и раз за разом в последующих войнах наносила османам поражения, вышла к Чёрному морю, забрала Крым, земли на побережье, Грузию, Молдавию, нацелилась на Балканы и Проливы. И вот теперь вновь поражение … вместо так давно ожидаемой победы над ненавистной Россией. Султан Абдул-Меджид I всё ещё погружённый в тяжкие мысли о делах своего многострадального государства, которому Аллах вновь посылает испытания приказал себя больше не беспокоить, принести сладостей, кофе и удалился в свои покои.

ПРОДА

Карс к 10 июню был обложен со всех сторон. Периметр обложения составил около 50 вёрст, но сам характер гористой местности не позволял перекрыть все тропки. Пока не позволял, но прибывающие подкрепления и верно поставленная работа с местным населением с каждой неделей затягивали удавку полной блокады всё туже и туже. И гарнизон Карса постепенно терял и без того небольшие возможности для пополнения припасов. Сам Муравьев фланговым маршем перевел войска на левый берег реки Карс-чай и разбил лагерь у селения Большая Тикма. Тем самым было прервано сообщение Карса с Эрзерумом. Гарнизон Карса в ответ на это сидел тихо, не предпринимал попыток помешать русским войскам отрезать себя от линии сообщения по которой к нему могла прибыть помощь. Русские явно были не против этого, сидит себе гарнизон в крепости, ну и пусть сидит. Там где это требовалось, всё-таки на случай попытки прорыва из крепости, деблокады возвели небольшие полевые укрепления с постоянными гарнизонами. И по всем известным ближним и дальним дорогам, тропам, тропкам действовали летучие отряды, пикеты, разъезды.

По приказу из Петербурга кавказский наместник в кампанию 1855 года привлек значительные иррегулярные силы, которые состояли из добровольцев и не только добровольцев. В состав Отдельного кавказского всеимперского корпуса, в составе Кавказской армии, который подчинялся командующему Кавказкой армии, вошло более 22 тысяч человек, закавказцы – гурийцы, мегрелы, кахетинцы, имеретинцы, картлийцы, хевсуры, месхетинцы, рачинцы, тушины, пшавы, грузины, бацби́йцы, абхазы, армяне, кавказские азербайджанские татары, карапапахи талыши, удины, таты, курды, осетины. Новый император приказал собирать все народы Кавказа под знамёна России служить и воевать согласно данным им присягам и договорам на верность России. Добровольно или не добровольно сейчас это роли не играло. Присягнул, подписал договор … выполняй. Тем более что в империи было введено военное положение. Так писал в письме император Александр, наместнику и командующему Кавказкой армией Николаю Николаевичу Муравьёву. В большинстве своём эти крикливо-хвастливые местные князья, князьки, дворяне со своими нукерами у него кадрового, боевого офицера, знавшего Кавказ, симпатий не вызывали, он знал цену их боеспособности и верности. Касаемо верности, согласно негласному, но официальному приказу императора всех, кто не явился по призыву очень скрупулёзно учитывали и тех, кто явился, но потом уходил самовольно тоже. Многие откупались от службы не официально по болезни и иным обстоятельствам, их и тех, кто им в этом помог тоже не коим образом не забывали внести в проскрипции.

Вот с набором в простые ополченцы особых проблем не было, условия вступления во Всеимперский корпус устраивали многие тысячи молодых мужчин на Кавказе, воля кто был крепостным, наделением правами согласно статусу после войны, землёй кто захочет, полностью или частичное(в зависимости от суммы) прощение недоимок государству, обмундирование, кормёжка, небольшое жалование. После десяти дней вживания в армейские порядки русской армии, тех кто получше отбирали во Всеимперский корпус и начинали делать из них по быстрому хотя бы подобие солдат, остальных отправлялись на формирование строительных частей ополчения. Полки, батальоны, роты, сотни формировали по национальному признаку, землячеству, стараясь не сильно смешивать, особенно народы, которые были с друг другом в не очень хороших отношениях. Части корпуса позволили усилить силы Багратиона-Мухранского против Аджарии и Батума, прикрыть перевалы, дороги, тропы со стороны Северного Кавказа от горцев, побережье, князе-дворянско-нукерская конница и пехотные части всеимперцев были отправлены и под Карс.

Командованию гарнизона Карса предлагали капитуляцию на почетных условиях, но в ответ получили ожидаемый отказ. Было бы предложено как говориться, дальше будет только хуже. Командующий мушир Вассиф-паша надеялся на скорую помощь, силу гарнизона и неприступность укреплений Карса. К тому же в крепости были большие запасы провианта. Русская армейская конница и из Всеимперского корпуса предприняли несколько попыток выманить противника в «поле», но действия кавалерийских разъездов, задиравших противника, не увенчались успехом. После нескольких столкновений конницы, турки перестали выходить за линию укреплений. Под Карсом стало без особых перемен. Перестрелки, дневные и ночные стычки, редкие и не долгие обстрелы крепости русскими, турки отправляли отряды из крепости за провиантом, русские войска их старались перехватить: 12 августа генерал Бакланов разгромил сильный отряд турецких фуражиров, 16 августа отряд графа Нирода разбил ещё один вражеский отряд.

И итоге блокада Карса усиливалась и она постепенно ослабляла гарнизон: солдаты гибли в стычках, перестрелках, все больше защитников старалось просто дезертировать. Часть беглецов перехватывали, другие разбредались по окрестным селениям, многих из них местные выдавали русским, кого-то брали в работники, местные из набранного османами ополчения старались пробраться к себе, а кто просто сгинул. Эти беглецы были источниками для получения сведений о состоянии гарнизона. 18 августа разъезда драгунского эскадрона во главе со штабс-капитаном Андреевым схватил группу беглецов из крепости – 86 человек. Они рассказали, что всё продовольствие было сосредоточено в трёх крупных мечетях, которые охраняли лучшие и надёжные части, за это они получали паёк больше остальных. Две из них уже пусты и начали расходовать запасы из третей, а караулы из наиболее верных частей вокруг неё усилили. Продовольствия ещё осталось примерно месяца два, если выдавать далеко не полный паёк. По данным беглецов, численность гарнизона уже уменьшилась на треть. Основные потери от стычек, дезертирства, многие голодные солдаты просто бегут, лучше в плен чем умирать с голоду. Много умерших от болезней. Больше всего пострадала кавалерия, фуража было мало и изнуренных от голода лошадей перебили и съели. Часть кавалерии перевели в пехоту. Кроме того, беглецы поведали, что командование решило оставшуюся в крепости конницу – около 2,5 тысячи всадников, бросить на прорыв. Конный отряд должен был действовать в русских тылах, чтоб тем самым облегчить положение осажденных, уменьшить количество едаков в крепости и пытаться пробивать бреши в блокаде, чтоб доставлять туда провиант. Это был вполне шанс для чтоб гарнизон Карса смог бы продержаться до прихода помощи из Эрзурума, где для этого османы копили силы. Несколько перебежчиков также подтвердили эти сведения. Муравьев ожидаемо решил перехватить вражеский отряд, недалеко от крепости, по дороге в Эрзурум. И заодно выполнить то, о чём ему в уничтоженном письме после прочтения приказал сделать император Александр.

Против отряда противника на пути его движения была выставлена засада из княжеско-дворянско-нукерской конницы, 2 225 по списочному составу разномастных, разноязыких, разных вероисповеданий сабель, которых только поверхностно сумели загнать в рамки воинской дисциплины, боевых построений, выполнения приказов. В их экипировки и вооружении тоже чёрт ногу сломит, от модных нынче револьверов, до кремневых пистолей и ружей местного изготовления … несколько десятилетий тому назад, от сабель, кинжалов из дамаска и булата наверно времён царицы Тамары, до так себе местного производства, были те, у кого были и кольчуги, хотя были среди них в достатке и те, кто имел очень приличное оружие по качеству изготовления и украшению. На вечно воюющем Кавказе и в Закавказье умели делать хорошее оружие. Такую саблю и кинжал отменного качества и красоты подарили самому командующему Кавказской армии, вместе с прекрасным жеребцом туркменской породы, роскошным полным набором конской амуниции. Конный парк княжеско-дворянско-нукерской конницы тоже был ей под стать, очень разномастный, от уровня вполне обычных строевых коней до скакунов за многие сотни рублей. Видя всё это иррегулярное воинство ещё и не лучшей выучки и понимая, что против них выйдет биться регулярная конница, хоть и турецкая, и ослабленная осадой, но регулярная. Николай Муравьёв принял решение подпереть своих конных всеимперцев, пехотным батальоном в четыре роты с четырьмя легкими орудия и ракетными установками такими же всеимперцами, только сформированным в основном из крестьян и на добровольной основе. И этот батальон был по составу закавказско-православным, так решил Муравьёв. Ополченцы пройдя через руки русских унтеров, «дядек» и местных кто уже служил в русской армии, через перестрелки, вылазки против турок у Карса стали по степени выучки и подготовки очень приличным боеспособным ополчением. Но и здесь было решено соломки подстелить … в виде двух чисто русских пехотных рот с двумя орудиями, ракетами, четырёх эскадрон драгун и двух сотен казаков из бывалых кавказцев. Бережёного, Бог бережёт

В ночь на 20 августа русские посты, как и было им приказано «не заметили» очень крупный вражеский отряд, но само собой дали знать засаде о его выходе. Турецкому отряду дали прилично удалится от крепости, разогнать перед собой русские сторожевые разъезды, почувствовать, что наверно получилось и может получится совсем. Вот тут -то они и сошлись с княжеско-дворянско-нукерской конницей в рубке, которая не выполнила данный ей по диспозиции приказ. Простой до тупости приказ, стоять и ждать приказа на атаку.

Сначала услышав приближение турок всеимперцы дворяне начали воинственно разноязыко орать, наверно, как всех сейчас порубают, а завидев их бросились гарцевать в одиночку, по нескольку всадников перед идущими уже в боевых построениях регулярной конницей турок. Такие смельчаки – дуралеи и сорвали в атаку без сигнала на атаку, а значит в стихийную атаку, в которой кто-то вырвался вперёд, а кто-то вообще остался стоять на месте, княжеско-дворянско-нукерскую конницу, которую турецкая встретила вполне слитными залпами и только ночь помешала конным всемперцам получить большие потери от огня турок. А дальше турки огласив ночь своим «Алла!!!, пришпорив коней, обнажив сабли, опустив пики, сами пошли рубиться во встречной атаке, с теми, в ком они не распознали русскую конницу или казаков. Но им было сейчас всё равно, они шли на прорыв, и неорганизованная атака против них которую они увидели своим опытным глазом, их конечно более чем устраивала.

Тем более что турецкая конница, оказалась не одна и это было совсем неожиданно для встречающего и уверенного в своих силах противника. Как узнали после боя от пленных, на наиболее сильных коней посадили двух бойцов, сам всадник и пехотинец.Ровно тысячу штыков, причём не ополченцев, а регулярную турецкую пехоту. Поэтому первый удар не всех турок конные всеимперцы сумели выдержать и пошёл страшный ближний ночной сабельный бой, рубка. Уворачивайся, стреляй, руби, коли без разбору того, кто хочет рубануть тебя и бей лучше первым. Сабельный бой ночью … это страшно. Ещё страшнее чем днём. Стрельба, крики, топот, ржание коней, звуки сабельного боя накрыли местность и разорвали ночную тишину. И вот когда, сбросив с себя пехоту ударила с криками «Алла!!!» остальная тысяча турецких сабель, державшаяся за счёт числа княжеско-дворянско-нукерская конница сначала как-бы пошатнулась от нового удара, но устояла, но и турки видя свой успех на прорыв, рубились яро и также давили, яростней и все громче и громче звучало их «Алла!!!» над полем боем и конные всеимперцы начали отходить, а когда увидели, поняли, что к туркам подходят подкрепления в виде пехоты, уже побежали. На них на кураже тут же насела более искушённая в ведение кавалерийского боя регулярная турецкая конница и бегущая за ней пехота, не обращая на своих и вражеских раненых, хотя многих кого распознали как не своего добивали саблей или штыком. Успех, поверженный противник, вкус боя, часто отключает у солдата чувство жалости, наоборот включая древний спящий инстинкт победившего хищника, который диктует простую истину в бою … добей своего побежденного врага, вкуси вкус полной победы над ним.

Вот так гоня, рубя и рассеивая перед собой уходивших от них конных всеимперцев уже поверив, что прорыв удался, турецкая конница и вышла на загодя выставленные рогатки перед пехотой всеимперцев, их пушками и ракетными установками. В рогатки турки впотьмах, на полном скаку и вошли, хотя сначала это сделали уходившие от турок остатки княжеско-дворянско-нукерской конницы. И по приказу, именно по приказу своих командиров, которые дождались, когда турок в этом месиве из коней и людей соберётся побольше, пехотный батальон Отдельного кавказского всеимперского корпуса, начала бить залпами - ружейным огнём, пушками и ракетами. Залп, залп, залп. Ещё и ещё. Залп, залп, залп. Русские унтера и добавленные к ним старые служаки, матом, кулаком, да шомплом и по-солдатски добрым словом, крепко научили, как они говорили «своих нерусей», быстро перестраиваться после выстрела, заряжать, вновь целиться и стрелять по команде. «Чем больше пальнёшь по турку, тем самому лучше будет, глядишь штык на штык не придётся идти с ним. Хотя всегда так турка били …мы били, а вы, кто вас знает? Так что стрелять надо часто и много, чтоб потом только в спину супротивника бить. Так-то. Мотай себе на ус и держи в голове». Поэтому в турков и уходил - залп, залп, залп. Ещё и ещё. Хотя и в штыки были готовы принять турок всеимперцы пехотинцы их и штыковой русские хорошо учили, по-солдатски.

Ещё полностью боеспособная пехота турков и сохранившие порядок отряды их конницы, очень хотели, но не смогли, организованно пройти сквозь свалку из коней и людей, лежащих, бегающих, ползущих, агонизирующих, кричащих и дойти пусть и под огнём русской пехоты до неё. И всё-таки попытаться её смять, и прорваться через неё … туда к Эрзуруму, к своим. Может и смогли бы дойти до своего врага и сойтись с ними в отчаянной для турков рукопашной и быть в итоге всё равно уничтоженными, потому-что за батальном всеимперцев, которых тоже надо было ещё одолеть, стояли чисто русские пехотные роты и не просто роты, а кавказцы, суть ветераны войны на Кавказе. Которые точно бы не дали бы себя басурманам даже в их превосходстве себя одолеть, тем более пушки, ракеты, да пули новые для гладкоствольных ружей у них были. Но турки до русских не дошли, а получили классические мини Канны, охват с флангов русской конницей, которая взяла их в клещи и сжала так, что заставила уходить обратно в Карс. Только одиночки счастливчики сумели в темноте и кутерьме сражения не попасть в руки русских и то только двое из них, остались верны данной присяги, добрались до Эрзурума и сообщили весть о полном погроме попытки прорыва из Карса. Можно было порубать к херам всех турок при их отступлении, сродни бегству, но был наистрожайший приказ самого Муравьёва, загонять обратно турок в крепость. И тут отличились вновь в минус княжеско-дворянско-нукерское воинство, некоторые из них придя в себя после ночного сражения, а по большей части те, кто в нём и не принял участия. Они попытались, наскакивая на отступающих турок добиться для себя успеха, но даже битая регулярная турецкая конница весьма жёстко огрызалась в ответ против условно русской совсем иррегулярной конницы. Так что конным иррегулярам всеимперцам такое желание по-геройствовать обошлось себе дороже. В итоге пресечение попытки прорыва и ухода турецкой конницы из Карса обошёлся туркам в потерю более половины из трёх с половиной тысяч убитыми, ранеными и пленными. Остальные вернулись в Карс и стали вновь дополнительными ртами для невеликих запасов провианта крепости. Хотя почти всех коней, которые они привели обратно до сдачи крепости успели пустить под нож. Русский засадный отряд тоже потерял много, и прежде всего это были потери дворянской конницы, в рубке с турками, потом в отступлении, бегстве от турок и далее от огня на рогатках и от прижавших их к ним турках она потеряла убитыми и ранеными более половины от своего изначального состава. Многие раненые у них не дожили до главного госпиталя у Карса. Те же кто из княжеско-дворянско-нукерской конницы «потерялся» в ходе выдвижения на позиции или не вступил в бой по прибытию в Карс или позже были взяты под стражу и преданы военному трибуналу ещё в ходе войны и после неё. Некоторые при аресте решились оказывать вооружённое сопротивление представителям имперской, русской власти в одиночку и даже отрядами, таких просто перестреляли и перерубали в ответ без лишних сантиментов, причем в основном делали это отряды из неблагородных всеимперцев. Объявив после ликвидации ликвидированных изменниками и государственными преступниками. Две дюжины человек с таким приговором кого взяли живыми были преданы казни через повешение. Сотни отправились в солдаты, на каторгу и ссылку, ещё сотни были лишены дворянства. Кто-то навсегда, кто-то с правом восстановления. Тем самым такие запредельно жёсткие чем ранее действия русских властей, немало уменьшили число дворян в Закавказье, их земли перешли в собственность государства или самого царя, а также к ряду местных дворян, отличившихся на войне против турок и в дальнейшем против горцев. Таким образом уже во время войны в наиболее умные головы с папахами многочисленных закавказских князей, беков, шамхала и прочих дворян стала проникать мысль что при новом царе, русская власть будет делать дела здесь по-новому. Совсем не так и одновременно так, как при императоре Николае. Наказывать небывало жёстко за неисполнение данной присяги русскому царю и в тоже время щедро, как и прежде награждать кто решил верой и правдой согласно данной присяги служить русскому царю и России. Тем более что уже под конец войны всех обязали переприсягнуть в Закавказье на верность России, царю и горе было сразу и потом тем, кто это не сделал. В Закавказье пришли новые порядки, впрочем, как и на всю Россию.

Турецкое командование даже после неудачной попытки прорыва из Карса решило усилить помочь гарнизону Карса не только морально, из Эрзурума был послан сильный отряд под командованием Али-паши, чтоб он начал на себя отвлекать силы русских от Карса, тем самым попытаться ослабить петлю блокады и найти в ней слабые места для проводки помощи Карсу. Муравьев, узнав об этом от тех кто служил русским в Эрзуруме, своевременно выслал навстречу туркам отряд под началом генерала Ковалевского.

Из рапорта генерала Муравьева князю Долгорукому, через две недели после победы под селением Пеняк 29 августа 1855 года. В литературном изложении для журнала «Русский инвалид».

«Русские войска под командованием командующего Кавказкой армией и наместника Кавказа Н.Н. Муравьева получили от лазутчиков сведения о том, что у селения Пеняк скопились турецкие войска с артиллерией. Цель их - пробиться в окруженную крепость Карс, ударив в тыл русским. Чтобы "разрушить сии надежды", к селению Пеняк с выделенными силами отправился генерал-лейтенант Ковалевский.

"Распросы о путях, ведущих к Пеняку ... убедили, что все дороги, туда идущие, пересекаются горными кряжами, подъемы и спуски с которых весьма трудны, что лучшая из этих дорог, - единственная, по которой можно провезти артиллерию идет, через ... перевал"

Идти предстояло 70 верст, но Ковалевский решает перебросить войска одним дневным переходом. Он уверен, что командует людьми "привыкшие к трудным переходам, и для которых утомление исчезает, когда является надежда на близкую встречу с неприятелем"

Впереди пехоты, замедлившейся с началом подъема на перевал, пошла кавалерия: 6 сотен линейных казаков, две ракетные команды, дивизион Донской казачей батареи, 4 дивизиона драгун, 3 конных сотни всеимперского ополчения, сотня охотников гвардии полковника Лорис-Меликова.

Дойдя до горы Аллах-Экбер, кавалеристы с помощью подзорной трубы убедились, что в Пеняке стоит турецкий лагерь. Оставив артиллерию, Ковалевский приказал кавалеристам идти ускоренным шагом. Путь был каменистый и узкий " в один конь". Отряд растянулся и вскоре был замечен турецким постом.

До турецкого лагеря было еще 12 верст. Силы турок исчислялись 1 700 сувари (регулярная кавалерия), около 1 200 башибузуков, 6 горных орудия и еще несколько сотен кавалеристов без лошадей. Командовал ими "старый и храбрый генерал" Али-паша. Узнав, что русских мало и у них нет артиллерии, он решил вступить в бой. Али-паша разместил пехоту на нижних уступах гор, а башибузуков на хребтах перед деревней. Позади выстроились сувари с пушками в середине боевого построения.

Когда передовые казаки вышли к выходу из ущелья, ведущего к Пеняку, на них обрушился мощный ружейный огонь со стороны турок. Не обращая на него внимание, казачий старшина Демидовский стянул две свои сотни и вместе с охотниками сбил башибузуков с первого хребта, изрубив попутно часть пеших кавалеристов.

Подошла ракетная команда сотника Вакульского: "Несколько удачно пущенных ракет заставили башибузуков отойти за второй хребет, а спешенных кавалеристов - подняться на верхнии уступы"

Ковалевский, узнав о начале боя, рысью повел драгун к месту сражения, пустив впереди себя последнюю, резервную сотню казаков. В это время Демидовский занял второй хребет, а Вакульский начал обстрел ракетами, и заставил башибузуков спрятаться за основными войсками. В ответ турки начали огонь из орудий. В это время показались драгуны.

Демидовский, увидев приближении драгун, вместе с подоспевшей резервной казачьей сотней вновь "понесся в атаку".

"Грозный вид стройно несшихся линейцев и приближение страшных для Турок драгун поколебали их решимость"

Левая часть построений турок с 2-мя орудиями и частью башибузуков "не дождавшись удара", стала отступать. Правый фланг, среди которого был Али-паша, остался на месте. По казакам ударила картечь и ружья башибузуков, укрывшихся в кустах. Сувари выдвинулись на встречу.

Есаул Сердюков "опрокинул" регулярную кавалерию турок и отбил пушку ударом с правого фланга. Есаулы Тришатный и Мунлыкин ударили во фронт и слева. Турки "пораженные паническим страхом, бежали". Али-паша геройски сражался до последнего и был захвачен в плен Сердюковым.

Турки побежали по двум дорогам, и казаки преследовали их 20 верст, не давая закрепиться на выгодных для обороны позициях. Погоня закончилась только в 11 часов вечера пополудню. Казаки, отдохнув полчаса, вернулись и ночевали в турецких шатрах и палатках. Турки потеряли 6 орудий, до 500 человек убитыми и 77 пленными, включая "старого и храброго генерала" Али-пашу. У казаков были ранены четверо и еще шестеро человек у ополченцев. Ввиду стремительной победы казаков, драгуны так и не успели включиться в бой.

Муравьев рапортовал: "Столь ничтожный, сравнительно с неприятелем, урон можно объяснить только внезапностью нападения и паническим страхом, объявшим Турок вовремя и удачно произведенной общей атаки"

Трусом он не был, как и дураком и поэтому сначала он опасался. Но после того, как пришли в крепость последние новости из Крыма, он стал бояться, а доставили их опять-таки русские, специально конечно, новости о новом большом поражении союзников в Балаклаве. От таких новостей он сам впал на некоторое время в какую-то прострацию. Вновь поражение!!! Как же так! Весть об этом молнией разошлась по гарнизону, и он голодный, больной, мерзнущий, теряющий с каждым днём надежду на помощь из вне против русских, которые взяли крепость в полную блокаду по недоброму зашумел, загудел, заволновался.

Гарнизон уже не мог по ночам высылать небольшие партии фуражиров и для добывания дров, их русские пикеты, разъезды в боестолкновениях заставляли вернуться в крепость ни с чем, частично уничтожали или брали в плен. Осенние холода принесли новые бедствия – нехватку дров и недостаток теплой одежды. Топлива тоже уже не было в городе, вырубили все деревья, сады, кустарники, сжигали всё что могло дать тепло. Горожане и те из окрестностей кто в нём укрылся от русских кафиров в Карсе, который теперь стал для них ловушкой стали выражать недовольство всё сильнее. Беглецов и дезертиров становилось все больше, хотя их регулярно ловили публично били палками и всё чаще даже вешали. И всё равно их становилось все больше и больше, особенно много беглецов было среди ополченцев. Гарнизон и население города стал терять беглецами или умершими от болезней до 200 человек в день. Суточный паек резко снизился. Почти всех лошадей уже давно перебили и съели, и не только лошадей, всех кого можно было употребить в пищу, даже птиц и крыс, остались только люди. И этих людей после известий о поражении при Балаклаве, русские стали изматывать ещё больше ночными и дневными обстрелами, имитациями штурмов, не давая спать и заставляя солдат гарнизона которых поднимали по тревоге тратить на занятие позиций и без того невеликие остатки сил.

С новостями о новом разгроме ещё полгода назад непобедимых союзников, русские конечно, как и прежде сообщили в крепость условия сдачи. Русские листовки постоянно попадали в крепость с той стороны. Плен, но вместе с ним нормальная еда, тепло, помощь раненым и больным, то есть шанс выжить. Офицерам сохранение личного оружия, имущества и конечно приемлемые для их положения условия плена. А тем, кто сделает это, после сдачи крепости, немедленно получит свободу, даже без письменного обещания больше не участвовать в идущей войне. Поэтому теперь он стал бояться, потому что жил и служил в этой стране почти четырнадцать лет. Знал и понял эту страну и её народ, точнее народы. Он для них тоже кафир, неверный, только полезный для них кафир. И пока он им нужен и под защитой своей могучей страны, от которой зависела их страна, его приказы выполнялись, перед ним склонялись, открыто заискивали, искали у него расположения к себе. Но сейчас он чувствовал, как даже через стены проникает ненависть по отношению к нему среди офицеров гарнизона, не говоря уже о солдатах. Теперь он не мог доверять даже тем, кому раньше мог. Даже его слуги из местных стали по-другому на него смотреть, не совсем как слуги. И даже его верные друзья … два револьвера Адамса, которые теперь всегда были у него с собой не давали ему былой уверенности. Он боялся предательства тех, кто ещё вчера старался заслужить его хотя бы благосклонный взгляд или кивок. Не могла его сейчас защитить и его великая родина, потому что в глазах этих людей она стала слабой. А здесь понимали, принимали, уважали, подчинялись силе, боялись только силу, и конечно деньгам. И он не ошибся, его британского подданного, полковника королевской армии, кавалера ордена Бани, ферика (генерал-майор) турецкой армии на службу которой с поста британского комиссара Анатолийской армии с началом этой войны он перешёл. Его Уильяма Фенвика Уильямса, командующего гарнизоном крепости Карс, арестовали турецкие офицеры в … нужнике, в прямом смысле со спущенными штанами в том момент когда он сел справлять большую нужду. И даже специально переселённый Уильямсом в соседние комнаты его адъютант Кристофер Чарльз Тисдейл, другие британцы и казавшимися наиболее надежными из иностранцев офицеры не смогли ему помочь или хотя бы предупредить об измене. Их самих схватили и связали турецкие офицеры, одного даже зарубили, подло турки арестовали и других британцев, поляков и венгров на турецкой службе. И уже бывшие его подчинённые зло пошутили над ним, сказав ему: « Сэр, Уильям, подтирайте свой зад и одевайте штаны. Мы же не можем, вас, отдать русским, засранцем !!!» И конечно при этом нагло и самодовольно просто заржали. Когда Уильямса, Тисдейла и других британцев вели по конвоем под арест. Попавший на их пути мушир целой Анатолийской армии Мехмет Вассиф-паша, отвёл взгляд от взгляда Уильямса, давая перед этим опять же взглядом понять «а что я мог сделать ?» , показывая что он и сам был в окружении высших офицеров гарнизона Карса. Хотя сэр Уильямс был более чем уверен, что минимум с молчаливого согласия Мехмета Вассиф-паши решение о сдачи Карса на условиях Муравьёва очень вряд ли было бы принято.

В принципе и сам Уильям Уильямс был уже давно готов сдать русским Карс, зная безнадёжное положение осаждённых под его же командованием.Хотел, но на своих условиях для себя, британцев и части иностранцев … и не успел. Не успел и теперь его ждёт позорная передача турками в руки русских. Он, конечно, знал, что его не убьют и не отправят в Сибирь и что он станет разменной монетой в будущих мирных переговорах и козырём в руках русских. Пусть. Он честно, до конца выполнял свой долг перед Британией. И то, что его предали турки, сдали крепость и его русским даже где-то и хорошо, его честь чиста, не он сдал Карс, а сами турки, ещё и так подло. Поэтому на родину он вернётся из плена с незапятнанной репутацией честного служаки во благо Британии, героем, его ещё и наградят за это. Так что его карьера совсем не порушена, совсем наоборот, а как это сделать в плену у него будет времени предостаточно подумать. Весть о том, что крепость будет уже завтра сдана русским, гарнизон и мирные жители встретили более чем бурным ликованием. Пришёл конец наконец их испытаниям и мучениям. Которые уже казались им бесконечными и безнадёжными.

10 ноября 1855 года гарнизон капитулировал. В плен сдалось 16 345 человек гарнизона, не считая 2 627 больных и раненых, оставшихся в госпиталях. Все сдавшиеся были объявлены военнопленными, в их число входили турецкий и английский главнокомандующие, 10 пашей и 617 офицеров. В городе русскими взято 136 орудий, более 28 000 ружей и большие запасы снарядов и пороха, военного имущества. Русским также досталось 10 больших знамён, а всего — до 60. Иностранные волонтеры на султанской службе … не отпускались в Турцию. Здесь Муравьёв выполнял приказ императора. Такое решение резко меняло судьбу многочисленных поляков и венгров, бывших мятежников, которые скрылись от заслуженного наказания на турецкой службе и продолжили воевать с Россией. Теперь их ждал трибунал за деяния прошлые и нынешние, кого-то и выдача Австрии. Турецким офицерам сохранялось как личное оружие шпаги, часть имущества, предоставлялась возможность за выкуп из плена быстро попасть домой. В отношении тех офицеров кто сделал это, русская сторона выполнила всё что обещала заэто. Султанская Анатолийская армия сдавалась как военнопленная, а Карская крепость — со всем наличным вооружением и военным имуществом. Была проведена торжественная церемония капитуляции Анатолийской армии.

Султанская Анатолийская армия, уже бывшая, выйдя из крепости, выстроилась на равнине перед рядами русских войск. Командующий Кавказкой армией, наместник Кавказа, Николай Николаевич Муравьев с муширом Вассиф-пашой, бывшим командующим Анатолийской армией вышли к ним вместе. За ними двинулась блестящая в парадных мундирах свита из русских офицеров. Пройдя мостик через речушку, все сели на коней и не торопясь поехали к войскам.

Сначала кавказский главнокомандующий под приветственные возгласы полков, батальонов, эскадронов, сотен и батарей объехал ряды русских войск и всеимперцев. Барабанщики от всей души отбивали «ход». Затем Муравьев направил своего коня к выстроившимся напротив молчаливыми рядами анатолийцев. Вот тут случилась интересная заминка.

Ему навстречу с неподдельно виноватым видом выехал Керим-паша. По условиям церемонии капитуляции он должен был поднести русскому полководцу символические ключи от города Карса. Но он подъехал к Муравьеву смущенный, весьма растерянно разводя руками. Тот спросил пашу:

— Где же ключи от крепости?

На что султанский генерал только раскланялся и извинился. Оказалось, что таковых ключей у городских властей просто не оказалось, как и не было раньше. В ответ на это пребывающий в отличном настроении командующий кавказкой армией и наместник Кавказа, Николай Николаевич Муравьёв только махнул рукой, Азия — не Европа. Крепость и город, и без ключей сдалась на милость победителя. После этой небольшой заминки началась церемония капитуляции вражеской армии.

Англичане, Уильям Уильямс лично в разговоре с Муравьёвым, чтобы не терять достоинства британской короны в глазах победителей и побежденных, просили командующего и наместника разрешить им не присутствовать при сдаче в плен Анатолийской армии. Но получили для себя неожиданный отказ от русских и в ответ долго и зло между собой ругали этих варваров русских, которые таким образом позорили, унижали их и Великобританию в их лице. Поэтому британцы и иностранцы на службе у турок прошли отдельной группой среди колон пленных, им, как и турецким офицерам сохраняли как личное оружие шпаги.

Колоны пленных, горы сложенного оружия, ряды орудий, пронос османских знамён. Всё это видели, записывали, зарисовывали и фотографировали русские и иностранные журналисты. Всё это видел и прибывший под Карс в начале октября сартип (полковник) Касим-хан, второе лицо в шахском посольстве и главный военный разведчик в его составе. Посольство во главе с доверенным лицом персидского шаха Насер ад-Дин Шах Каджара, высокопоставленным сановником Сейф-Уль-Мульком прибыло в Тифлис ещё в начале сентября. Посольство собирало сведения, вело неспешные, ничего не обещающие переговоры о межгосударственных делах, о торговли они шли живее, по этому поводу вели переписку с Петербургом, Тегераном и Муравьёвым как наместником. Сам Касим-хан до весны 1855 года являлся консулом Персии в России с резиденцией в Тифлисе и потому хорошо знал лично многих военачальников Отдельного Кавказского корпуса, теперь армии. Кому как не ему представлять персидского шаха в русской армии у Карса.

Муравьёв перед приездом доверенного лица шаха Персии, его «глаз и ушей», отдал специальное распоряжение о встрече посланца с «приличною важностью». Ответственными за организацию встречи гостя Николай Николаевич назначил начальника своей походной канцелярии действительного статского советника А.Ф. Крузенштерна. В помощники ему он выделил своего адъютанта капитана Ермолова, сына бывшего кавказского полководца и наместника А.П. Ермолова.

Наместник устроил шахскому сановнику «блистательную встречу» в полном смысле. От города Александрополя сартипа Касим-хана сопровождал Почетный кавалерийский эскорт из драгун и полусотни из отборных азербайджанцев, карапапахов, талышей и курдов. У границы осадного лагеря под Карском высоких гостей встречали и приветствовали уже конные сотни воинов-мусульман — азербайджанцев, карапапахов, талышей и курдов, входивших в состав кавказских войск. Это произвело на персов немалое и должное впечатление, поскольку немалую часть населения Персии составляли эти народы. В самом лагере пехотные батальоны, опять-таки из народов Закавказья, чего не мог не заметить Касим-хан, выстроившийся вдоль дороги, под барабанный бой четко и слаженно отдали воинские почести прибывшим гостям. Дипломатические переговоры под стенами осажденной султанской крепости прошли весьма успешно. Всегда проще вести переговоры с кем бы то не было, если твоя страна не проигрывает войну, а когда выигрывает тем более. Касим-хан конечно понимал что Россия точно эту войну не проигрывает. У сартипа-разведчика в ранге шахского дипломата во время визита сложилось реальное представление о положении дел в войне русских против Оттоманской Порты, многовекового противника Персии, при любой правящей в ней династии.

Это представление еще больше закрепилось после того, как Муравьев любезно предоставил персидскому посланцу возможность увидеть большое количество пленных турок и побеседовать с ними. Рассказы беглецов из крепости лишь только укрепили уверенность шахского разведчика в том, что Карс в скором времени падёт. И вывод из этого был прост, Персии вступать в войну против России ну совсем противопоказано. Куда её так хотели втянуть сторонники Англии и Франции в Тегеране, которые находились на «содержании» посольств этих двух европейских держав, воюющих с Россией. Для того что принять решение об этом окончательно и было отправлено персидское посольство в Тифлис, а профессиональный военный и разведчик сартип Касим-хан в русскую армию под Карс. Во время сдачи крепости, в том момент, когда перед Муравьёвым и тем кто был рядом с ним, в том числе и Касим-хан, пошли среди других пленных, британцы и иностранцы на турецкой службе в статусе пленных. Русский командующий, внимательно смотря на него сказал, так чтоб услышали и окружающие: «Вот видите, господа, как может случиться, если принимаешь необдуманное решение с кем дружить, с кем воевать и кому служить». И не без удовольствия рассмеялся. Тем самым вызвав среди окружения, за исключением Вассиф-паши конечно, ободрительные возгласы и отзывы. Восток дело тонкое, а намёк сделанный Муравьёвым был более чем … тонкий.

В русском лагере был большой праздник, отмечали победу генералы, офицеры, солдаты, всеимперцы, которые окончательно стали соратниками для русских по оружию и победам. Много еды, выпивка, речи, тосты, песни, музыка, пляски. Радость от большой победы, по-настоящему большой победы. Длительная осада завершилась полной победой, без больших потерь со стороны русской армии. И ведь падение Карса по значимости не меньше чем падение Балаклавы. Карс открывал дорогу в Восточную Анатолию, пусть и восточную, но Анатолию. Карс давал возможность русским пойти дальше, как это было в прошлой войне, поднять против власти османов немусульманские и мусульманские народы, а это десятки тысяч мятежников. И вооружить их за счёт взятых трофеев в Карсе было делом не сложным. Поэтому сдача Карса подняла значимость Кавказской армии в идущей войне, пусть не до уровня Крымской, но уж точно выше чем Дунайской.

Русские великодушно накормили голодающих османских солдат и офицеров праздничным обедом в честь своей победы над ними, что вновь зафиксировали журналисты в своих записях и на фотокамеры. И то, что местным жителям, конечно, была дана возможность покинуть Карс, кто захочет. Сама же крепость превратилась в огромный госпиталь, где русские и привлечённые пленные начали оказывать помощь раненым, больным как солдатам, так и жителям кто остался. Тех, кто из набранного османами ополчения был местным, милосердно отпускали домой … но только больных, которые требовали хорошего лечения и длительного ухода, но не более. Победа было одержана большая, значимая, но война ещё была не закончена, продолжалась и должна была продолжаться для России и дальше успехами и победами. И особенно здесь, во владениях османов.