Записки "Фригидной Стервы"

ПРОЛОГ

Проснулась сегодня, как всегда, рано. График у меня весьма насыщенный, так что нежиться в постельке пришлось отвыкать. Потом — зарядка, если это вообще — зарядка, а то мой любимый в шутку назвал это комплекс упражнений "спец-тренинг по выживанию для спецназа"! Впрочем, я с детства люблю нагружать свое тело. Дальше — контрастный душ, легкий завтрак и "пробежка" до офиса. Живу я рядом с метро, так что на работу езжу исключительно этим транспортом. Почему? Ни за что не догадаетесь! Чтобы никто не смог проследить ни где я живу (это с работы), ни где работаю (это из "личных" контактов).

Заинтриговала? Думаете, что я какой-нибудь женский вариант агента 007? А вот и нет. Все намного прозаичней, хоть и не без дозы трагичности. По крайней мере для меня. Расскажу свою историю, а уж вы сами решите к какому жанру ее отнести. Начать, правда, придется о-о-очень из далека. С самого детства. Уж извините, но характер, сделавший мне репутацию, не родился вместе со мной, а был получен в процессе взросления под влиянием разных жизненных катаклизмов. Так что примите мой совет: если слишком нетерпеливы, читайте сразу с середины: не очень понятно, зато увлекательно.

Глава 1. Смертельная обида.

Я была единственным ребенком в большой и дружной семье: мама, папа, бабушка с дедушкой-мамины родители, бабушка с дедушкой — папины, да еще папина бабушка (моя прабабка). На свою беду я родилась с пороком сердца и все мои любящие родственники с самого моего появления на свет, жили под страхом моей внезапной смерти.

Это привело к тому, что в семье сформировался "культ здоровья ребенка". Объясняю. Это когда взрослые и здравомыслящие люди перестают вести себя адекватно и делают из ребенка предмет поклонения. Ни к чему хорошему ни для меня, ни для них, это привести не могло. И не привело...

Во-первых — больное сердце это еще и предрасположенность к ожирению. Во-вторых — представьте себе характер ребенка на которого молятся... С этим, правда, мне повезло. От природы у меня не было предрасположенности ни к эгоизму, ни к деспотизму, так что я не злоупотребляла обожанием близких.

Но вот лишний вес и излишняя опека сильно отравляли мне жизнь. Рыхлое, бесформенное тело, бледная, жирная кожа с постоянной холодной испариной, сальные, тусклые волосы, неопределенного серого цвета... Бабули мужественно отрастили из них довольно густую косу, но смотрелась она как невзрачная веревка. Короче: зеркало я старалась обходить стороной. Нужна была сложная операция на сердце, но мои родственники боялись даже думать об этом.

В первый класс я не пошла — родители оформили домашнее обучение. Думаю, то же случилось бы и со всей начальной школой, но тут я впервые взбунтовалась. Не знаю, решилась бы я на это, если бы знала, что меня ждет? Ой, вряд ли! Но так или иначе — я настояла.

Неожиданно меня поддержала "прабушка" ( так я называла прабабушку). Она единственная из всей семьи сохранила остатки здравого смысла в отношении меня. Высокая, сухощавая (в отличии от всех остальных моих родственников, которые в разной степени, но имели "повышенную упитанность"), она и раньше пыталась образумить моих "фанатов", но, к сожалению, без особого успеха. Однако на этот раз, под нашим совместным напором, общественность уступила свои позиции.

Во второй класс я пошла как все. Пожалела? Да тысячу раз!!! Но никогда бы в этом не призналась! Хоть и была еще мала, но хватило ума понять, что если на этот раз дам слабину и признаю правоту взрослых, то никто и никогда меня больше не послушает! В ответ на любой мой протест будет приводиться этот пример и придется до старости подчиняться "старшим".

Мои одноклассники, уже сдружившиеся за первый год и распределившие между собой места в "табеле о рангах", приняли меня в штыки. Я и сама была очень не высокого мнения о своей внешности, к тому же совсем не имела опыта общения с другими детьми, так что опустить мою самооценку до уровня подошвы и зашугать меня до состояния испуганной мыши, им было совсем не сложно.

Единственное, что хорошо — меня не били. Еще в первый день, представляя меня классу, наша классная руководительница предупредила детей о моей болезни. На второклассников мой диагноз "порок сердца", произвел такое сильное впечатление, что воздействовать на меня физически, никто никогда не пытался.

Впрочем мне, домашнему и любимому ребенку, с лихвой хватало и психологического воздействия с их стороны. Когда я попадала в поле зрения своих одноклассниц, то они смотрели на меня с таким брезгливым презрением, как не смотрели бы, наверное, даже на жабу! А одноклассники-мальчишки соревновались в изобретении мелких пакостей и обидных прозвищ для меня. Не знаю, чем бы это все закончилось, если бы не случай...

У нас намечался новогодний утренник. Накануне мои бабушки тщательно вымыли мне голову «снеговой» водой, растопив в выварке целый сугроб принесенный папой с заметенного снегом балкона. Потом они выполоскали мою довольно густую и длинную косу в отваре каких-то трав, отчего волосы, в кои-то веки, перестали лосниться и приобрели золотистый блеск. Потом волосы накрутили (!) на мамины бигуди и локоны побрызгали лаком!

Последним штрихом моего преображения стало воздушное платье из голубого шифона с кружевной нижней юбкой и белые, шелковые колготки. Ах, да! Как же я могла забыть про туфельки?! Чудесные туфельки из нежно-голубого атласа, которые мне торжественно преподнесли мои дедули. В результате всех этих действий, я впервые в жизни почувствовала себя красивой! Ах! С каким ожиданием чудесных перемен я шла на этот утренник!!!

На пороге актового зала мне навстречу попались мальчики из параллельного класса и один из них, самый красивый и нарядный, пораженно вытаращил на меня глаза, а потом заорал во все горло:

- Пацаны! Вы только поглядите как Жаба вырядилась! Теперь она не просто Жаба, а Царевна — Лягушка! - и издевательски-громко рассмеялся...

Земля ушла у меня из под ног в буквальном смысле! В груди дико запекло и перестало хватать воздуха...

Глава 2. Второе рождение.

...Очнулась я уже в палате реанимации. Оказалось, что спасая мою жизнь, операцию мне были вынуждены делать в экстренном порядке. Сделал ее, молодой хирург, у которого такого опыта — вообще еще не было!!! Будь он поопытней, может и не решился бы на подобную авантюру, а так: операция прошла на диво успешно и теперь у меня больше не было порока.

Итак: порока больше не было. Можно было начинать новую жизнь, но вот как раз жить-то мне и не хотелось. Я мрачно смотрела на счастливых родственников, сменявших друг друга у моей постели, на гордых и довольных врачей? во время обхода демонстрировавших меня как значительное достижение хирургии их клиники в частности и страны в целом. Щеголяя моим примером они «выбивали» какие то непонятные дотации. Мои родные получили назад свою толстую игрушку и все были довольны. А что ждало меня? Возвращение в школу к своим мучителям?

Про то, что стало причиной приступа, едва не отправившего меня на тот свет, никто так и не поинтересовался. Мои родственники годами жили в ожидании чего-то подобного, а больше моя судьба никого особо не интересовала.

Мое угнетенное состояние сильно тормозило выздоровление. Периодически поднималась температура, рубец от операции не хотел заживать...

Однажды, очередной бессонной ночью, когда я, по теперешнему своему обыкновению, таращилась в потолок, на мою постель присел молодой хирург, сделавший мне операцию... Этой ночью у него было дежурство и перед тем как уединиться в своем кабинете, так сказать «до востребования», он обходил самых «тяжелых» и увидел, что я не сплю.

- Что тебя мучает, маленькая? - спросил он участливо, положив руку мне на плечо. Я была так погружена в свои мрачные глубины, что аж подпрыгнула от испуга!

- Ну что ты, что ты?! Разве можно так пугаться? Неужели я такой страшный? - попытался успокоить меня доктор. От его внимания, от ласкового тона у меня будто прорвал в груди нарыв:

- Нет доктор, Вы не страшный! Вы красивый! Это я страшная! Жаба противная! - буквально захлебываясь слезами я выложила все, что наболело у меня за мою недолгую жизнь! Все, до капельки, чего никогда и никому не говорила!

Врач слушал молча и только поглаживал меня по плечу. Потом долго сидел опустив голову, покачивая ею время от времени отвечая на какие-то свои мысли. Я чувствовала себя абсолютно опустошенной. Что в голове, что в груди было пусто и как-то холодно. Плакать я давно перестала и теперь только судорожно всхлипывала, и шмыгала носом. Наконец доктор поднял голову и внимательно посмотрел мне в глаза:

- Знаешь, маленькая, то что я тебе сейчас скажу, наверное не говорят детям твоего возраста, но, похоже, ты сможешь меня понять. Так вот: у тебя было физическое ограничение возможностей. Теперь его нет. Это значит, что теперь ты сможешь сделать свою жизнь такой, какой пожелаешь! Я не говорю, что это будет легко. Наоборот — тебе придется очень-очень много потрудиться. Но главное: ты получила такую возможность!

Я слушала его затаив дыхание: «...сделать свою жизнь»? Что он имеет в виду? Нет, в сказках у бедных девушек жизнь часто менялась к лучшему. Но им всегда помогали... Или прекрасный принц спасал красавицу от злодея и расколдовывал ее от страшных чар, или фея-крестная вмешивалась в жизнь девочки и в нее влюблялся принц... Но я-то ведь не заколдованная красавица! Меня не расколдуешь! И ни в одной книжке не говорилось, что бы маленькая девочка сама меняла свою жизнь! Все свои мысли и сомнения я тут же выложила доброму доктору.

Он засмеялся и покивал головой:

- Да-а! Действительно! Опыт сказочных героев тут тебе вряд ли поможет. Завтра принесу тебе одну книгу... Она, правда, тоже на возраст постарше рассчитана, но ты девочка умненькая, думаю осилишь.

Он оказался прав: я осилила. Книга называлась «Повесть о настоящем человеке» и в ней рассказывалась реальная(!) история человека, который очень хотел летать. И который смог полететь вопреки всему! В катастрофе он потерял обе ноги, но тренировками добился того, что никто не верил, что у него протезы!

Сказать, что книга меня поразила — не сказать ничего! Я буквально ею бредила! У меня все части тела были в наличии и я твердо решила, что тренировками сделаю себе не только здоровое, но и красивое тело!

Глава 3. Терпенье и труд.

Своими грандиозными планами поделилась только с Валерием Витальевичем (так звали молодого хирурга, моего спасителя). Родным ни гу-гу: боялась — не позволят заниматься. Он к моему энтузиазму отнесся одобрительно, но предостерег от торопливости.

На следующий день у моей постели появился незнакомый мужчина в накинутом на плечи, белом халате.

- Здравствуй Аленушка! Я Михал Михалыч, тренер. Меня к тебе Валера прислал, Валерий Витальевич, то есть. Я в госпитале с ребятами лечебной физкультурой занимаюсь, если хочешь, то и тебе покажу как правильно начать тренироваться, чтобы беды не наделать. - Надо ли говорить, что я с радостью согласилась?

Не стану утомлять описанием деталей, скажу только, что тренироваться я начала до того, как мне разрешили вставать с постели. Потом была лечебная гимнастика в спортзале больницы, потом я стала ходить в зал госпиталя и заниматься там, вместе с ребятами восстанавливающимися после ранений в «горячих точках».

В это время я познакомилась со многими «афганцами». Нагрузки постепенно росли, а мои жиры таяли будто снег под весенним солнцем, уступая место плотным и сильным мышцам. Сказывался, вероятно, еще и изменившийся метаболизм.

Мои родные, справедливо рассудив, что в этом году мне возвращаться к учебе уже не стоит, взяли мне на два срока путевку в санаторий в Крыму, недалеко от Евпатории. Там лечебной физкультурой заведовала бывшая чемпионка Украины по художественной гимнастике и под ее руководством я начала тренироваться как гимнастка. Мое тело наверстывало упущенное и жадно требовало все новых и новых нагрузок. Кроме гимнастики я плавала в бассейне и, по собственной инициативе, бегала по полосе прибоя по нескольку километров в день.

К окончанию срока путевок ко мне приехала моя мама и провела со мной у моря весь отпуск. Потом маму сменила одна из бабушек, потом другая. Так передавая меня из рук в руки мои родственники позволили мне оставаться у моря почти до конца лета. А первого сентября я пошла совсем в другую школу, со спортивным уклоном. Там меня ждала совсем другая, не похожая на прежнюю, жизнь.

...Я стояла в пустом спортивном зале у огромного, во всю стену, зеркала, положив руки на станок для занятий хореографией и внимательно изучала свое отражение. До сих пор не могу привыкнуть, что это не сон, не извращенная игра сознания, что там, в зеркале, действительно я! Что отражение не исчезнет как мираж, оставив после себя только боль разочарования. Что можно не бояться полуночи, когда исчезают волшебные чары. Я сделала это! Я это сделала!

Из глубин зазеркалья на меня пытливо и требовательно смотрела стройная девочка с шоколадным, "южным" загаром, длинными, слегка вьющимися волосами «платиновой» блондинки, необычно темными для светловолосых людей бровями и большими зеленовато-синими глазами. Тонкий нос, по-детски пухлые губы... Ничего удивительного, что в кругу ровесников я теперь считалась красоткой!

Не могу сказать, что меня это оставляло равнодушной. Скромно возражая на похвалы я называла себя хорошенькой, но в душе кто-то пел не переставая : «Красотка! Красотка! Я - красотка!» Знакомые при встрече не узнавали меня и ответив на приветствие, провожали недоуменными взглядами.

Жир, уходя с лица, открыл высокие скулы. Глаза из заплывших щелочек превратились в нормальные, человеческие, довольно большие и с неплохим разрезом. Стали видны густые и длинные ресницы. Губы потеряли мерзкую, болезненную синюшность и налились спелыми черешнями. Волосы выгорели на южном солнце добела и приобрели здоровый блеск. Мне бы очень хотелось, что бы цвет таким и остался. Прежний, неопределенно-серый, который бабули тактично называли "пепельным" — мне совсем не нравился. Впрочем, моя внешность преподнесла мне столько приятных сюрпризов, что я с оптимизмом смотрела в будущее : цвет волос — это такая мелочь! Тем более — легко устранимая подручными средствами. Ведь даже прежде, для утренника, мои бабули смогли сделать мои волосы красивыми. А какой глубокий румянец, заметный даже под загаром, подарило мне мое здоровое и сильное сердце!

Как только пришла мысль о сердце, то сразу вспомнила, что обещала зайти к Валерию — доктору, сделавшему для меня так много. При моем первом, после возвращения «с югов», посещении больницы, Валерий буквально впал в ступор: он долго таращил на меня глаза, тряс головой, а потом громко расхохотался! Если к шоку я была готова и он мне изрядно польстил, то смех вызвал сильное недоумение.

- Помнишь, малышка, ты просвещала меня по поводу сказок? Я тогда еще сказал, что сказки тут не помогут? - спросил он отсмеявшись. Я неопределенно пожала плечами: все что произошло в тот памятный вечер я буду помнить по гроб жизни, но при чем тут смех?

- Теперь я абсолютно уверен, что без феи здесь точно не обошлось! - заявил он серьезным тоном и только веселые чертики в глазах говорили, что он шутит. - Как бы то ни было — я страшно рад, что у тебя все получилось!

И он серьезно, как взрослой, пожал мне руку.

Не смотря на сильную занятость по работе, Валерий настоял на том, что бы я к нему заходила не только если будут какие-то проблемы, но и просто, по-дружески: поболтать и обсудить волнующие меня вопросы. Обходиться без отчества он попросил на наших первых "посиделках", так как ему, по его же словам «претил "официоз" в нерабочей обстановке». Сначала мне было немного не удобно, но я быстро освоилась.

Глава 4. Будни новой жизни.

Учебный год начался трудно. Раньше у меня и радостей всех было, как по быстрому сделав уроки, забиться куда-нибудь с книжкой. Гулять я не любила. Почему? Да потому что одну меня никогда никуда не отпускали. А гулять в компании одной из бабушек с сумкой забитой лекарствами на все случаи жизни... Удовольствие еще то!

На даче мои дедули отгрохали целый сказочный домик, с резными наличниками и перильцами, где я могла возиться со своими игрушками. Построили карусельку и подвесили качели. Поиграть со мной приглашали тихую дочку молочницы.

Правда, после того как я случайно подслушала разговор молочницы с нашей соседкой, в котором она называла меня "забаловатой, зажратой королевишной", я попросила родных никого больше не приглашать. Они долго допытывались о том, что произошло, но я молчала как партизан. Я бы со стыда сгорела рассказывая, что: «...слухайти Вы больша! Серца у ней бальноя! Ремнем ба погоняли, так куды уся болезня и делася! А то ишь, все ей само лутшо токма, что в зад не сують!» Тогда, помнится, меня поразили не столько слова молочницы, сколько лютая злоба пышущая от каждой фразы! За что она так меня ненавидела?! Впрочем, дела прошлые. Чего это я о всякой гадости вспоминать взялась?

Теперь у меня другие проблемы появились и главная из них: как растянуть сутки, чтобы их хватило на все мои затеи? Занятия в школе — это раз, домашнее задание — это два, художественная гимнастика — это три, занятия языками с прабушкой — это четыре, погулять с подругами — это пять. И это все плановые, так сказать, занятия, но ведь жизнь всегда и во все вносит свои коррективы...

Самое необременительное из перечисленного — это занятия языками. Моя прабушка, продукт буржуазного воспитания, французский язык знала чуть ли не лучше русского, да еще и «шпрехала» так, что любой «дойч» мог позавидовать! Благодаря чему во время войны смогла работать переводчицей в немецкой комендатуре. Не долго, правда. Ровно до того момента как ее (комендатуру), не взорвали партизаны, с бабусиной-же помощью... Вот такая у нас "патриархиня" — "бойцовая"!

Немецкий мне не нравился и я учила его пятое через десятое, а вот французский — покорил! Его произношение я совершенно добровольно доводила до абсолюта. На тот момент, знала я его уже весьма прилично и занятия у нас проходили в виде занимательных бесед за каким-нибудь рукоделием.

Еще и почитать хотелось, и с Валерием повидаться и еще одно... Тайна моя великая, на которую уходило масса сил и времени, да еще и скрывать ее приходилось очень-преочень. Узнай мои родные, я не сомневалась, что запретили бы — наотрез...

Дом, в котором живет моя семья, очень старый. Раньше, возле каждого дома, полагалось быть двору. Возле нашего — тоже есть. А поскольку дом большой, и построен в виде гигантской буквы "П", то двор получился очень обособленным. Жильцы засадили его плодовыми деревьями и декоративными кустарниками, разбили цветники. Для детей это был просто рай и типичное напутствие всех родителей "со двора ни ногой!", в нашем, конкретном случае — было скорее подарком, чем ограничением.

За прошедшие годы все посадки сильно разрослись и сейчас имели вид несколько одичавший и запущенный. Когда-то давно, еще до моего рождения, в дальнем углу двора, у глухой стены рядом с заброшенным черным ходом, местные пацаны выгородили для себя местечко в зарослях сирени и построили там "штаб".

Это сооружение из всяческих подручных стройматериалов напоминало беседку : с крышей, лавочками по периметру, столом в центре и почти без стен, так как с двух сторон их заменяли стены самого дома и пристройки черного хода, с третьей был вход, а четвертую стенку заменял большой оконный проем с широким подоконником, играющим роль дополнительного посадочного места. Оставаясь под неизменным названием, это сооружение неоднократно ремонтировалось и перестраивалось всеми поколениями местных мальчишек.

Сравнительно недавно, уже на моей памяти, чей-то "рукастый" папаша не только несколько облагородил "штаб", снабдив его качественной крышей и сделав дощатый пол, вместо земляного, раскисающего в непогоду, но и построил рядом "спортивный уголок". Вкопал турник и брусья, "сварил" такую штуку, специальную, с двумя рогульками по бокам, что бы лежа штангу отжимать.

Днем в "штабе" теперь тусовалась наша компания. Я любила прийти туда немного пораньше и дожидаясь остальных, почитать очередную приключенческую книжечку. Сижу я так однажды, ребята еще не скоро подойти должны, полностью ушла в "Приключения капитана Блада". Кто читал — поймет, почему ничего не вижу и не слышу...

Вдруг рядом кто-то как рявкнет матом! Я с сидячего положения подскочила едва не на полметра! С опаской из-за куста выглядываю: кто это там такой сердитый? А около нашего, так сказать, спортивного комплекса, стоит здоровенный парень в майке и трениках, трясет кистью и выражается-я-я! Я половины таких слов не знаю! Как поняла: он на штангу "вес" пытался добавить, а конец там заржавел и не пускал. Он поднажал! "Вес" съехал и по пальцам его саданул! Грех над человеческой бедой смеяться, но каюсь, не удержалась!

- Эй! Молодой человек! А не могли бы Вы говорить помедленнее? Я запоминать не успеваю, а под запись Вы повторить вряд ли захотите! - и ржу, не могу! Парень возмущенно развернулся в мою сторону и я узнала одного из "афганцев" с которым тренировалась в спортзале госпиталя, сразу после операции.

- Миша! А ты как здесь? - бросилась я к нему.

- Я-то Миша, а вот кто ты, принцесса? И откуда меня знаешь? Я тут ведь недавно... - удивился парень. Только тут до меня дошло, что узнать в блондинистой "принцессе" ту толстую девочку, с болезненно бледной кожей и волосами неопределенного цвета, пыхтящую над простейшими упражнениями, он никак не мог.

- Мы с тобой в госпитальном спортзале тренировались. Помнишь? В прошлом году...

- Ты-ы-ы?! - По тому с какой интонацией был задан вопрос - я поняла, что он меня вспомнил!

Глава 5. Моя «Великая Тайна».

Оказалось что Мише, как бывшему воину-интернационалисту, по какой-то там программе, выделили жилье в нашем доме. Обрадовалась я этому безмерно! Как думаете, почему? Наверное разные "лямурчики" в голову сразу приходят? Не-а! До лямуров я тогда еще не дозрела, а вот до желания заниматься восточными единоборствами — вполне! Мне нужен был тренер-наставник, а кто для этой цели подойдет лучше, чем бывший десантник-"афганец"?

Надо только уговорить его на эту "миссию"! Я озвучила свое желание прямо там, не откладывая в долгий ящик. Миша согласился неожиданно легко: помнил, вероятно, мой фанатизм во время "тех" занятий. Сказал, что сам собирался поддерживать форму и только рад будет компании, так как больше ни у кого из его знакомых такого желания нет.

Надо сказать, что мои родственники, хоть и были страшно рады моему выздоровлению, но кардинальные изменения в моем поведении, воспринимали с большим трудом. Почти никому из них, (за исключением папы и "прабушки") не нравилось, что я так сильно похудела. Приходилось постоянно выслушивать причитания на эту тему и выдерживать настоящие битвы при попытке впихнуть в меня побольше еды. Это при том, что аппетит у меня был воистину "здоровым"! Ни о каких диетах я не заикалась и за столом, отнюдь не привередничала.

Другая проблема возникла с желанием продолжать водить меня везде за ручку. Никого из знакомых нам детей не водили в школу взрослые, но для моих бабушек этот факт не был серьезным аргументом. Мне пришлось заявить, что вообще в школу не пойду, если меня решат водить "под конвоем"!

Что не вызывало никаких нареканий, так это мои занятия художественной гимнастикой, которую дружно объявили "самым подходящим для девочки видом спорта". Представляете, какая разразилась бы буря, если бы я имела глупость объявить о своем желании научиться драться?!?! Так появилась на свет моя "Великая Тайна"!

Думаю, что желание почувствовать себя сильной, научиться давать отпор, было следствием того унизительного чувства беспомощности и полной зависимости, которое мне приходилось испытывать все эти годы. Неосознанно оно появилось еще тогда, когда я впервые увидела показательное выступление ребят - десантников из группы выздоравливающих, которое они давали по местной традиции накануне выписки. На тот момент я едва получила шанс на нормальную жизнь и еще не могла допустить мысль, что теперь мне будет доступно и это тоже!

Может быть кто-то усомнится в желании взрослого парня возиться с девчонкой-малолеткой, но по-видимому, фанатичная упертость, с которой я занималась, произвела впечатление на взрослых парней, успевших повоевать, посмотреть в глаза смерти, выжить и очень хорошо узнавших цену стойкости и силе духа.

Что бы "не спалиться" мы с Мишей уходили для занятий в лесопосадку. Родным я сказала, что мы вместе бегаем. Они знали, что бег — это еще одно мое пристрастие, появившееся после выздоровления.

Это сейчас родителей бы насторожило общение взрослого парня с их маленьким ребенком, а тогда мир был чище и откровенней и никого не удивляла и не пугала моя дружба ни с Мишей, ни с доктором Валерием. Мужчины принимают участие в жизни ребенка с трудной судьбой — это нормально.

К тому же я была веселой и умненькой девочкой, много читала и понимала многое из того, что было не доступно моим ровесникам. Со мной можно было разговаривать почти как со взрослым, но разве что — менее опытным собеседником.

Я давно мечтала познакомить Мишу с Валерием, но все как-то не складывалось. Но вот однажды... Был чудный, солнечный денек. Как повелось, мы с Михаилом отправились на очередную тренировку и я, как уже несколько раз до этого, попыталась помочь ему бросить курить! Улучшив момент, я стащила у него из заднего кармана тренировочных штанов початую пачку сигарет и быстренько замочила их в ближайшей луже. Увидев подобную диверсию, Михаил со свирепым рыком схватил меня поперек туловища и закинув на плечо потащил в сторону лесопосадки! Я, естественно, вырывалась и верещала. Моему смертоубийству помешал знакомый голос, который с грозной интонацией выкрикнул:

- Отпусти ребенка немедленно! - Изогнувшись из-под Мишиной подмышки, в нескольких шагах от нас, я увидела моего доктора, который грозно нахмурившись и сжав кулаки собирался пресечь мое похищение. Это смотрелось довольно забавно, при том, что внешностью Валерий напоминал эльфа, какими их описывают современные авторы: тонкокостный, большеглазый, с пшеничными кудрями до плеч. Михаил же, наоборот, мог играть на сцене демона с минимумом грима: высоченный, с накаченным телом, смуглый от природы, да еще и загоревший на ласковом солнышке. Прямые, черные как вороново крыло волосы, постоянно падали ему на глаза и придавали хулиганский вид. А на его широченном плече нашлось бы место еще для одной девчонки моей комплекции.

В эту минуту Миша спустил меня на землю и задвинув себе за спину угрожающе набычился, но я не собиралась давать назревающему конфликту ни единого шанса! Аж подпрыгивая на месте от энтузиазма, я замахала руками как ветряная мельница и заверещала:

- Валера! Валера! Миша, смотри — это мой доктор! Он мне сердечко "починил"!

Не лишним будет сказать, что оба моих взрослых приятеля были давно наслышаны друг о друге, но описывать их внешность у меня как-то не было причин. Так что нет ничего удивительного в том, что парни, еще пару секунд назад, смотревшие друг на друга парой волков не поделивших территорию, после моего комментария, уже с искренними улыбками пожимали руки:

- Так это ты, тот бедолага, которого это чудовище истязает на тренировках?

- Ага! А это ты, тот несчастный, которому этот кошмар периодически выносит мозг любимыми героями?

- Ах, так! - вмешалась я в этот милый диалог, - вот уйду от вас, поплачете еще!

Парни тут же, будто сговорившись, дружно изобразили панику:

- Ой! Только не бросай нас! Мы точно плакать будем!

Юмористы, блин...

В тот день Валера пошел с нами на тренировку и даже показал Мише точечный массаж, снимающий боль с его плеча, напоминающего о себе после ранения.

Глава 6. Накануне отъезда.

Школу я заканчивала с красным дипломом и с приличными показателями по гимнастике. Но если говорить честно, то в спорте результаты могли быть и лучше, но я их нарочно занижала, чтобы не стали тянуть в профессиональный. Хоть и была еще глупенькой, но уже понимала, что любительский спорт — это удовольствие, а профи — каторга лютая! Не собиралась я в спорте карьеру делать. Он был мне нужен для здоровья и красоты, а с нагрузками и "химией" профессионалов, не получишь ни того ни другого.

После школы планировала идти на юридический. В нашем городе нужного мне учебного заведения не было и я готовилась покинуть родительское гнездо. Что поступлю — не сомневалась ни капли. Накануне выпускного, мои близкие сделали мне неожиданный подарок: оказалось, что они раскопали в Москве дальнюю родственницу и за моей спиной завязали с ней переписку с тем, чтобы отправить ненаглядное чадо, меня то есть, учиться не куда-нибудь, а в столицу! Я была просто в восторге, целовала-обнимала все свое семейство и ревела от благодарности и облегчения: я-то боялась, что они меня в соседний город отпустить не захотят, а они сами, да еще и в Москву!!!

Выпускной нам отгрохали замечательный! Не знаю, чья это была идея, но наши выпускные классы, на время праздника, было решено объединить с выпускными группами суворовского училища: у них там девушек совсем нет, а у наших классов, с уклонами в художественную гимнастику и спортивные танцы... Ну сами понимаете. С суворовцами выпускной особенно удался: их ведь и этикету учат и танцам — не кавалеры, а мечта!

А то, что как любые нормальные парни, они ухитрились протащить спиртное через бдительные кордоны родителей и педагогов, так это только в плюс засчиталось! Тем более, что как истинные джентльмены, для девчонок они припасли хорошее марочное вино. Улизнув из зала, мы по очереди бегали в спортзаловскую раздевалку и "вкусив запретное", танцевали с еще большим удовольствием!

Вот полная таких замечательных воспоминаний и еще более замечательных предвкушений я и отправилась в Москву!

Перед самым отъездом впервые в жизни сделала стрижку! Нет, у меня вполне хватило здравого смысла, что бы не отрезать свои шикарные волосы. Вопреки моим опасениям, прежний цвет к ним так и не вернулся. Почему? Не знаю. Возможно повлиял тот же изменившийся метаболизм. Без всяких подкрашиваний я превратилась в платиновую блондинку, но не "холодного" тона, а с золотистым, солнечным отливом. Волосы вились на концах и были на редкость послушными.

В парикмахерской, старенький мастер аж за сердце схватился, когда я сказала что хочу подстричься и искренне обрадовался, когда понял, что я не собираюсь избавляться от своей гривы. Он сделал мне чудную стрижку "на длинные волосы". Теперь мое лицо обрамляли короткие пряди, а лоб прикрывала миленькая челочка, благодаря которой, мои сине-зеленые глаза стали глубже и выразительнее. За годы непривлекательности я теперь наслаждалась своей внешностью, тем более, что это был не слепой подарок судьбы, а вполне заслуженная награда!

Художественная гимнастика отточила мою фигуру и сделала походку легкой и грациозной. Занятия единоборствами дали мне хладнокровие и уверенность. Совершенно случайно выяснилось, что у меня буквально талант в метании. Оказалось, что я могу метнуть практически любой мало-мальски подходящий предмет и он, с максимально возможной для него силой, воткнется именно туда, куда я и метила!

Однажды, на даче моего тренера Миши, во время пикника, я в шутку запулила в стоящую у забора доску небольшим складным ножичком, который неожиданно глубоко вошел в древесину. Восхищенные друзья стали требовать повторения фокуса и я, напустив на себя важный вид, стала метать в доску все, что оказалось под рукой. К моему несказанному удивлению (которое я вполне успешно скрыла под самоуверенной миной) и к бешеному восторгу "почтеннейшей публики" — не промазала ни разу!

Мой тренер сразу же "просек" это дело и предложил потренировать меня в метании сюрикенов и специальных метательных ножей. Однако после первого же занятия сказал:

- Это ж надо! Другие годами учатся и тренируются, а тебе все от природы — на блюдечке с голубой каемочкой! Завидно, черт побери! - и подарил мне комплект метательных ножей со специальными ножнами, которые можно было крепить к телу или конечностям, и носить под одеждой. Это было так круто: носить на теле ножи, что я с ними почти не расставалась!

Глава 7. Приятели или поклонники?

Так случилось, что на момент отъезда в Москву, а на это время мне уже было чуть больше семнадцати лет, личного сексуального опыта я не имела. Современным девочкам будет трудно поверить, что дожив до столь серьезного возраста я даже еще не целовалась по настоящему. Назвать поцелуем робкое чмоканье в губы при расставании с проводившим тебя домой парнем — язык не поворачивается.

Произошло это не из-за каких-то моих взглядов и не из-за излишне строгого воспитания, а совсем по другим, я бы сказала, бытовым причинам. Во-первых — очень плотная загрузка в школе, плюс моя личная спортивная инициатива, оставляли слишком мало времени на личную жизнь.

Вторая причина заключалась в том, что еще в раннем подростковом возрасте, у нас сформировалась компания из шести мальчишек и трех девочек и все свободное время мы проводили в компании. Нет, конечно, внутри группы были личные предпочтения, но проявлялись они при таком общении очень не значительно: при походе в кино занималось место рядом, рядом же устраивались при походе на пляж, ну и т. д., в том же духе. Даже проводить свою «симпатию» до подъезда, парню выпадало не часто, так как ежевечерне вся компания провожала сначала всех девчонок, а потом уж расходилась сама.

В моем случае ситуация усугублялась еще и тем, что я нравилась сразу трем парням из нашей компании: Саше, Сереже и Олегу-Маленькому (тот случай, когда прозвище давалось "от противного"). Саша с Сережей: высокие крепкие парни с широченными плечами, очень гибкими суставами и сказочной растяжкой(!), как и я, были фанатами боевых единоборств. Олег — высокий, с массивной фигурой, начинающий, но подающий большие надежды, адепт тяжелой атлетики. Все трое отличались неординарной внешностью.

Сережа: спокойный, атлетически сложенный, улыбчивый парень с ясными, серыми глазами, русыми кудрями и правильными чертами лица.

Александр: высокий, сухощавый, гибкий как хлыст, с грациозными и стремительными движениями дикого зверя, имел совершенно противоестественное сочетание огненно-рыжей шевелюры, чистейшей, без единой веснушки или родинки, кожи и черных, как южная ночь, бархатистых глаз. Доктор Валера, как-то увидев его в моем обществе, только помотал пораженно головой и пробормотал непонятную фразу про «генетический абсурд».

Олег — голубоглазый, кудрявый блондин с фигурой как у древнего викинга или былинного богатыря.

Конкурируя между собой, парни ревностно следили, что бы соперник не получал ни малейшего преимущества. Он и не получал. В результате, я оказалась как бы за забором из трех ревнивых "дубов" и доступа ко мне, не было ни у одного из них, не говоря уж о каком-нибудь юноше со стороны.

Помню как-то, оказавшись ненадолго предоставленная сама себе, я познакомилась с симпатичным мальчиком, приехавшим к кому-то из соседей. Но как только объявились мои "три богатыря" он сразу осознал ошибочность своих намерений. Причем парням не пришлось даже силу применять — юноша оказался на диво рассудительным... Угу, и быстрым...

Почти все ребята (за исключением Олега-Маленького, моего ровесника ) были старше меня и моих подруг на несколько лет, но поскольку учились в ВУЗах нашего города, а жили по соседству, то наша компания сохранялась многие годы.

Представляю, каково было бы моим поклонникам узнать, что я не выделяю ни одного из нашей компании. Я любила их всех... чистой братской любовью!

Переезд в Москву сулил мне, как я надеялась, еще и кучу романтических приключений...

Глава 8. Вариант «от греха»!

Наконец! Наконец!! Наконец я еду!!! Еду! Ура-а-а!

Надо ли говорить, что по "техническим" вопросам были споры и разногласия? Были, да еще какие! Так меня порадовав, согласившись на мою самостоятельную поездку, мои родственники тут же предприняли попытки, эту самую "самостоятельность" всячески урезать! Спасибо папе — на этот раз отбиться от бабушек мне помог именно он.

Было решено покупать билет в плацкартном вагоне, "от греха" как выразилась одна из бабуль. Сначала я мысленно фыркнула, но богатое воображение быстренько набросало мне пару-тройку ситуаций, при которых я, с моими бойцовскими навыками, оказываюсь совершенно беспомощной в узком и тесном купе с противником превосходящим меня в физической силе и я тут же согласилась на вариант "от греха"! Смелость смелостью, но береженого, знаете ли, сам Бог бережет!

От нас добираться до столицы чуть меньше суток. Поезд отправляется поздним вечером, а в Москву прибывает на следующий день после обеда. Перецеловав всех родичей я, наконец, загрузилась. Все пассажиры быстренько разобрали постельное белье и попив ритуальный "вагонный" чаек, завалились спать. На меня никто особо внимания не обратил. Зато утром меня ждало довольно неприятное пробуждение. Еще сквозь сон расслышала чей-то настойчивый шепот:

- Смотри, смотри, какая красотулька! И спит так сладенько, что просто сама под бочек простится! - Я недовольно открыла глаза. Меня прямо в упор, бесцеремонно, разглядывали два типа в трениках и майках на голое тело. Быстро осмотрела себя : слава Богу, все прикрыто.

- Вы адресом не ошиблись? Здесь не цирк и я бесплатных представлений не даю! - попробовала одернуть нахалов. Увы, безуспешно. Парни дружно заржали как будто услышали бог весть какую смешную шутку и один из них, усевшись на мою полку и похлопав меня по ногам поверх одеяла, заявил с похабной ухмылочкой:

- А ты не кипишуй, детка, у нас за платой дело не станет!

Я просто онемела от оскорбления: ничего себе начало самостоятельной жизни! Это же надо, столько времени мечтать об избавлении от надоевшей опеки и вдруг — такое начало!? Ну растерялась я! Растерялась! Раньше со мной всегда "богатыри" были или тренер-Миша. Я уже давным-давно забыла, как это бывает, когда обижают!

Ну и как я должна сейчас реагировать? Заехать ногой по наглой морде? Хороша же я буду, затеяв драку с мужиками(!) в общественном месте! Мысли носились в голове как ошалевшие!

- Эй, мужики! Вы что, не видите, что девушка вам совсем не рада? Шли бы вы... Куда вы там шли? - вдруг раздался за спиной у второго типа уверенный голос. Приятель нахала, усевшегося на мою постель, в это время стоял, прикрывая его от взглядов других пассажиров.

А куда, интересно, девались мои соседи? Когда я садилась, то рядом располагалась пожилая супружеская пара. Я еще порадовалась, что бабусино "от греха" — не оправдалось. "Чего боялась, на то и нарвалась!" - так что ли получается?! А уверенный голос тем временем продолжал развивать тему:

- Я кому говорю, мужики?! Оглохли что ли? Шли бы вы, от греха!

Услышав про "грех" я мысленно захихикала и успокоилась: как видно и тут без защитников я не останусь! Парень оставил мои ноги в покое и скроив презрительную мину вальяжно обернулся, но вдруг вскочил переменившись в лице:

- Да уходим уже, уходим! Не очень-то и хотелось...

- Ух ты! На что это он так отреагировал?! - пробормотала я себе под нос. С моего места за их спинами мне ничего не было видно. Как оказалось — не только на "что", но и на "кого": в проходе стоял крупный парень... в милицейской форме! А за его спиной, чуть дальше по проходу — еще двое и тоже в форме. Оказалось, что пока я спала, мои соседи сошли, а на их место подсели курсанты Высшей Школы Милиции, возвращающиеся из отпуска. Ребята отходили покурить когда меня разбудили таким бесцеремонным способом.

Всю оставшуюся дорогу меня наперегонки смешили и развлекали. Оказалось, что парни после дембеля не захотели возвращаться по домам и решили попробовать "зацепиться за столицу". В ВШМ поступили по дембельским льготам и уже проучились год. Они страшно радовались, что я тоже собираюсь поступать по их профилю, но, как мне казалось, сильно сомневались, что я, со своими мозгами юной блондинки, смогу поступить хоть куда-нибудь!

Я не старалась их переубедить, а наоборот: в благодарность за своевременное вмешательство, чтобы парням было приятней, старательно изображала принцессу спасенную из лап злодеев. Как знала из опыта прежней жизни — это самый желанный образ для сильного пола! ( А еще нас обвиняют в излишней романтичности!) Перед тем как расстаться, они вручили мне телефон своей общаги с перечнем своих имен и фамилий и строгим наказом обязательно позвонить "если вдруг что" или просто захочется пообщаться. Я не упомянула, что буду жить у родственницы и своих контактов не дала, так как сильно сомневалась, что тетушке понравится трезвон телефона по мою душу.

Глава 9. О Боже, какой мужчина!

Тетушка Полина, невысокого роста, щупленькая, но ухоженная и со вкусом одетая пожилая женщина, была по возрасту старше моих бабуль, но из-за своей худощавости и манеры одеваться, выглядела моложе моих толстеньких и простоватых бабулек. Она, как и обещала моим родным, встретила меня прямо у вагона.

Жила тетя в центре Москвы в квартире, так называемой, "не стандартной" планировки. Как она сама мне объяснила, когда-то давно — это были всего две комнаты огромной многокомнатной коммуналки. Вернее, еще раньше, это была квартира богача, которую после революции поделили между работниками какого-то революционного учреждения.

Потом ее отец, с большим трудом, добился разрешение на отделение двух комнат, занимаемых его семьей. Благодаря тому, что эти две комнаты находились в самом конце коридора, ведущего к "черному" ходу и стена одной из них граничила с кухней и санузлами, просто перегородив общий коридор, их вполне можно было изолировать от остальных соседей. После несложной перепланировки в результате одну из комнат разделили на спальню, кухню и совмещенный санузел. А другую, просто перегородили на две половины.

Изначально, обе комнаты были площадью метров по двадцать пять (если не больше) и каждая — с двумя окнами, плюс старорежимные высоченные потолки, так что по любым меркам нашей советской страны, квартирка получилась не хилая! И да, чуть не забыла: оказалось, что весьма приличная прихожая — это и есть часть того самого коридора, который вел к "черному" ходу!

Когда-то давно, семья тетушки была большой, но годы и война сделали свое дело и сейчас она жила там совсем одна и ей было совсем не сложно выделить комнату своей чистоплотной и скромной родственнице — мне, то есть.

Комната мне очень понравилась и хоть сначала я собиралась тайком от родственников добиваться общежития, то после того как познакомилась с тетей и увидела где мне предстоит жить, сильно засомневалась в своих намерениях: люблю уют и думаю, что вряд ли в общаге мне предоставят что-нибудь хоть близко похожее на чудесную комнатку в тетиной квартире.

С одной стороны — конечно хочется попробовать свободы и веселья общежития, а с другой: "дегустировать" и хлебать половником — это разные вещи. Не находите? Ну да ладно, там видно будет, надо еще поступить...

Как сдавала экзамены — расписывать не буду. Думаю, что все через что-то подобное проходили и представляют себе все сами. Расскажу только один эпизод, который лично меня изрядно позабавил.

Был тот самый день, когда должны были вывесить списки счастливчиков прошедших конкурс и зачисленных в ВУЗ. Здоровенная толпа поступающих и сочувствующих собралась в вестибюле и на крыльце главного корпуса. Девушки держались небольшими группками, черпая уверенность в новых знакомых с которыми сдавали экзамены. Парни тоже цеплялись друг за друга и постоянно бегали курить. Я, вместе с несколькими девчонками, с которыми познакомилась на экзаменах, забилась в угол рядом с доской объявлений на которую и должны были вывесить списки студентов. (Студентов!!! Вау!) Все были взволнованны, взвинчены, взбудоражены, возбуждены и так далее. Я не составляла исключения и мандражила по-черному!

Казалось, что в этой атмосфере, появись вдруг толпа клоунов из шапито — на них не обратят внимания! Но так только казалось. Вдруг, по забитому людьми помещению, будто покатилась невидимая волна : все особи женского пола замолкали, замирали и поворачивались в одном направлении. Заинтересованная таким необычным явлением я высунулась из своего угла и поискала глазами причину. Вау! Нет, не так - ВАУ!!!

Через вестибюль к лестнице на второй этаж двигался мужчина в белом, спортивного кроя пиджаке, распахнутом на мускулистой груди, из какой-то, даже на мой неискушенный взгляд, дорогущей материи и в белоснежной водолазке обтягивающей его торс как вторая кожа. Темная, волнистая шевелюра украшала его голову, а под ней — великолепной лепки одухотворенное лицо с яркими, закипенно-синими глазами!

- Владилен! Сам! Владилен Эдуардович! Ректор! - доносилось до меня со всех сторон сказанное то с придыханием, то с молитвенным благоговением. На секунду я даже немного опешила, а потом мой внутренний голос принялся неприлично ржать и топать ногами от избытка чувств: вот и красавчик-ректор пожаловал! Ну прямо "классика жанра"! Вы говорите "стереотипы"? Так вот: нет ничего более стереотипного, чем реальная жизнь!

Подхваченная какой-то хулиганской волной я поспешила наперерез здешнему кумиру. По сторонам я не смотрела, а что-то сосредоточенно разыскивала в своей сумочке. Нет ничего удивительного, что я не заметила идущего скорым шагом мужчину и врезалась в него так, что сумочка вылетела из рук, а я сама, потеряв равновесие, была вынуждена ухватиться за его плечо. Сильные руки рефлекторно поддержали меня за талию, а я, вскинув глаза в лицо ректору, возмущенно воскликнула:

- Осторожнее! Вы меня чуть не убили!

- Извините! - растерялся бедолага и, присев вслед за мной, стал помогать мне собирать разлетевшиеся мелочи. - Вообще-то, по моему, это Вы на меня налетели! - попробовал он все же реабилитироваться, снисходительно мне улыбаясь.

- Не может быть! - заявила я категорично, - я не смотрела куда иду, но Вы-то все видели!

От аргумента в стиле "а ля женская логика" бедный мужик завис на несколько секунд, но быстро сориентировался и тряхнув своей роскошной шевелюрой рассмеялся:

- В таком случае, разрешите мне компенсировать свою неуклюжесть?

Опаньки! Он ко мне клеится никак? Какой шустрый!

- Смотря как Вы собираетесь это сделать... - я потупилась, изображая смущение и закусила пухлую губку.

- А что Вы скажете, например, об ужине? - "ковал железо" красавчик.

Я глубоко вздохнула изрядно колыхнув верхними девяносто. Ужин с ректором? Ничего себе, я похулиганила! Хотя, а почему бы и нет?

- Увы, но это станет возможным, только если на во-он той досочке, - я повела ручкой в сторону доски объявлений, - появится моя фамилия. Иначе настроение будет не то...

Ректор повел глазами за моей ручкой и до него, похоже, только сейчас дошло, что я, возможно, его будущая студентка! Да-а! И как он теперь намерен выкручиваться? Еще есть возможность отработать "задним ходом". Не облегчая ему задачу я смотрела на мужчину самым наивным взглядом, какой только смогла изобразить. Во взгляде Владилена, как там его по батюшке, вдруг мелькнуло что-то хулиганское. Похоже авантюризм ему не чужд. Возможно он решался на один разок, в виде исключения, а может предвкушал как я, вся такая глупенькая и наивная, раскрою ротик от удивления, когда осенью узнаю, что ходила в ресторан с Самим! Хотя... Что я могу знать про мужские мысли и фантазии?

Короче: в ресторан с ректором я все же в тот день сходила. Напилась пьяной и танцевала кан-кан на столе! "Шутю-шутю"! Не пугайтесь! Напротив: все было в высшей степени вежливо и пристойно. И поцеловали мне на прощанье только ручку. И соблазнять наивную дурочку на первом свидании, никто не собирался... А жаль! (шучу!) Не знаю как там было задумано, но своим корректным поведением, мужчина в моих глазах, заработал больше баллов, чем если бы взялся охмурять по полной!

Отметив мое поступление еще и с тетей Полиной, я засобиралась домой. Пока-пока, Москва! До не такой уж далекой осени.

Глава 10. Черная полоса.

Как там гласит житейская мудрость? Жизнь полосатая? Полоса черная, полоса белая? В моей жизни как-то так получилось, что эти полосы оказывались большой протяженностью: восемь лет — полоса черная, потом девять лет — белая и радостная. Ехала домой и не представляла, что следующая черная полоса в моей жизни уже несколько дней как началась...

Своих родственников о возвращении решила не предупреждать: свалюсь как снег на голову! Тетю Полину тоже попросила им не звонить — сюрприз не портить. Накануне накупила всем разных подарочков - сувенирчиков, а уже на вокзале в родном городе, у какой-то бабульки, купила здоровенный букет роз и пока ехала, ароматом моих цветов пропах весь троллейбус. Такая вот вся праздничная и веселая подвалила к нашему дому.

Пока шла к подъезду на меня все таращились с каким-то странным выражением. Вот уверена: весь наш двор наверняка все это время обсуждал мою поездку в Москву и строил предположения с чем я вернусь. Сейчас все видят по мне, что вернулась с победой, так чего лица какие-то испуганные у всех?

Мое недоумение разрешилось очень скоро. Когда до дверей оставалось пройти всего пару метров, мне наперерез бросилась наша соседка тетя Нюра и приобняв меня за плечи повлекла к ближайшей лавочке причитая:

- Ох, девочка - девочка! Подожди-ка минуточку! Тетя Нюра может и старая дура, а понимает, что так тебя пускать домой не гоже...

- Да что происходит? Теть Нюр? Почему мне домой нельзя? И как это "так"? О чем Вы?

Женщина присела на лавочку, а меня как ребенка поставила у себя между коленей и снизу вверх заглянула в мое лицо:

- Мужайся, деточка, горе у вас... Твой папа умер...

- Как папа? Не может быть! - сердце дало перебой, а потом бешено заколотилось, как будто хотело сбежать куда-нибудь подальше от этого страшного известия! Как же я его понимаю!

Папа умер вскоре после моего отъезда в Москву. Пока я там готовилась к экзаменам, а потом их сдавала, пока гуляла по Москве и морочила голову ректору, пока покупала сувениры и планировала сюрприз — мой папа лежал в больнице и запрещал всем сообщать о его болезни. А потом он умер, но перед этим опять запретил родным что-либо мне говорить. Он хотел что бы я, во что бы то ни стало, выполнила свою задумку. Он сам мне об этом написал... Его письмо ждало меня все это время. Я переписала его дословно...

Глава 11. Боль потери.

"Здравствуй доча! Моя самая любимая доча! Не ругай маму и наших дорогих бабулек-дедулек. Они не виноваты — это я строго-настрого запретил сообщать тебе о своей болезни. Поверь мне, моя девочка, нет ничего глупее, чем сидеть у постели больного и держать его за руку, тем более когда при этом прогуливаешь такие важные экзамены! (В этом месте на бумаге красовалась забавная мордочка - дразнилка.)

Извини, что приходится писать о грустном. Если бы мои дурные предчувствия не оправдались, то ты бы никогда не увидела этого письма и я сказал бы все при нашей встрече. Но сейчас не хочу рисковать и пишу, так как хочу чтобы ты непременно(!) знала: ты всегда была моим счастьем и гордостью.

С самого того момента, как тебя крохотную и пискливую как котенок, привезли из роддома. И хоть сейчас ты превратилась в настоящую лебедь, знай — для меня ты никогда не была гадким утенком! Ты всегда была и будешь моим самым любимым маленьким лебеденком!

Не грусти, Лебеденок! Постарайся выучиться и исполнить все свои мечты. Иди к своей цели и не унывай! Твой папа."

Вот такое письмо я получила по возвращении. Не хочу расписывать в деталях сколько ревела и как переживала: кто терял близкого человека, тот вполне представляет, что я чувствовала. А если кого-то и "минула чаша сия", то поверьте: не испытав на собственной шкуре, понять чье-то горе до конца — не возможно.

То что я не попала на похороны, меня расстраивало не сильно. Болела душа только от мысли, что живым я папу больше не увижу, но предаваться горю возможности у меня не было. Слег дедуля, папин отец. Прогнозы врачей были расплывчатыми, но я видела, что никто из них не верит, что дед поднимется.

Сильно сдала "прабушка". Не смотря на свой восемьдесят седьмой год, наша "патриархиня", как в шутку называл ее отец, до его смерти оставалась подтянутой и крепкой. Но сейчас годы стремительно отнимали у нее все то, что она так успешно у них отвоевывала. Как бы не было горько признавать, но похоже, и ей оставалось не долго.

Я привыкла, что и мама и мои бабули всегда веселые и не унывающие хохотушки. Теперь же все они ходили с заплаканными и какими-то испуганными лицами и затравленным выражением в глазах: страх внезапной смерти опять вернулся в наш дом. Что-то надо было делать с этой ситуацией. Что то нужно было придумать...

Глава 12. Бороться и искать.

Человек не машина и не животное, ему для жизни смысл необходим, или идея, а лучше если и то и другое. Много лет этими двумя факторами для моих домашних были мои жизнь и благополучие. Решение напрашивается само собой: им нужно все это вернуть. Да-а, вот только с моей самостоятельностью тогда придется попрощаться на неопределенный срок, но на какую жертву не пойдешь ради близких... Настроение упало куда-то под стол...

А не сходить ли мне к Валере? Он всегда "зрит в корень" и "раскладывает все по полочкам". Сделав предварительный звонок к нему на работу (а как же без этого!) и убедившись, что туда его "не дернули", сгребла в сумочку гостинцы и поскакала к троллейбусной остановке.

Дорога много времени не заняла. Подходя к подъезду привычно постучала по подоконнику кухонного окна: кухня — любимое место обитания среднего россиянина. На стук в окошке показалась Тата — Валерына жена. Она сначала радостно мне заулыбалась, а потом сразу нахмурилась, видимо вспомнив что я сейчас к улыбкам должна быть не особо расположена. Мотнув мне головой в сторону входа она скрылась в квартире — пошла открывать.

Едва переступив порог их крохотной двушки я подверглась атаке небольшого ураганчика, который, с моей легкой руки, прозывался "Талька Таткин"! Подхватив на руки это трехлетнее кудрявое и хулиганистое чудо — сына Валеры и Таты, я привычно чмокнула его в нос, а он, старательно приглушая голос, поспешил меня предупредить, при этом смешно тараща глазенки и "проглатывая" букву "р":

- Надо тихо говоить! Маиша если пъяснется опять еветь будет!

Я улыбнулась и с заговорщицкой миной покивала ему головой: если кто младшую дочку Валеры и разбудит, то как раз именно он, Виталька, способность которого на тихое поведение можно было засекать с секундомером!

Вообще-то, скажу я вам, семья "моего доктора" — это что-то! Когда Валерий впервые познакомил нас с Наташей (для своих — Тата), я сначала подумала, что он меня разыгрывает! Во-первых — Тата была почти его копией! Эдакий женский вариант эльфа. Я никак не могла поверить, что она невеста, а не сестра. Во-вторых — в свои двадцать два, выглядела она так, что когда спустя восемь месяцев стала ходить с животиком, все окрестные старухи обшипелись осуждая распущенную молодежь, "беременеющую едва ли не с детского сада".

Удобнее всего беременным гулять там, где периодически можно посидеть, но старухи, своим шипением, практически отвадили Тату от ближайшего сквера. Мало того, что она была вынуждена уходить далеко от дома, так еще и постоянно обижалась и расстраивалась. Эта ситуация разозлила меня не на шутку. Во время одной нашей совместной прогулки я уговорила ее пройти через "шипящий" сквер и когда мы проходили мимо лавочки на которой заседал местный комитет по борьбе с безнравственным поведением, я остановилась напротив старух и во весь голос заявила:

- Как вам не стыдно обижать мою мамочку?! Ну и что, что она так молодо выглядит?! Она скоро поедет в больницу мне за братиком! А из-за вас она плачет все время!

Старухи буквально обомлели! Выражения такого глобального потрясения я больше не видела ни на чьих лицах: девка-то бесстыжая и не девка вовсе! Вон у нее какой ребятенок старший! А они, оказывается, почтенную мать семейства тут позорили по-всякому! Беременную(!) женщину до слез доводили!

Позднее, когда я, позволяя Наташе немного выспаться, катала по этому скверу коляску с Митяем, их первенцем, бабульки всегда сладенько мне улыбались, нахваливали за помощь "мамочке" и интересовались "братиком".

Едва я дошла в своих мыслях до этого момента, как в спину меня стукнула дверь и мои нижние девяносто обхватили чьи-то немытые руки... Ага, чьи-то. Как бы мне догадаться — чьи именно? И чья, уверена что чумазая, мордашка уперлась мне в поясницу?

Натискав мальчишек и скормив им привезенные из Москва конфеты, я наконец получила возможность уединиться с их папой. Что мне всегда нравилось в Валерии, так это способность вычленять суть проблемы. Во-первых он меня отговорил от "жертвенного" варианта, а во-вторых подсказал, как его избежать не отказываясь от моей идеи как от таковой. Проведя на дружественной кухне полдня и выпив не меньше ведра чая-кофе, я отбыла в родные пенаты с вполне проработанным планом действия.

Для серьезного разговора с родичами мне предстояло мобилизовать все свои актерские таланты. Хоть и не хотелось лицедействовать перед близкими людьми, но Валера с Ташей убедили меня, что без этого не обойтись: требовался ультиматум, но в такой форме, что бы всем казалось, что они сами пришли к такому решению и не я их, а они меня убеждали в необходимости тех мер, которые следует принять. Как я с этим справилась? Если судить по тому, что спустя два дня я снова уехала в Москву, приводя в исполнение один из пунктов своего плана, то наверное — не плохо ...

Мой "коварный" замысел заключался в том, что бы совершенно однозначно дать понять своим близким, что мое светлое будущее висит на волоске и только от них зависит, сбудется оно или... Чтобы в сложившейся ситуации выучить родное чадо, потребуется мобилизация всех их сил и талантов! Угу, а соответственно на слабость и хандру, времени просто не останется. Я, в свою очередь, тоже сидеть сложа ручки не собиралась: нужно было подготовить плацдарм для штурма храма науки.

Заумно? Ну есть, немного. Проще говоря: я не собиралась полагаться на усилия стариков и мамы — эта версия была нужна больше для них, чем для меня. Сама я хотела попробовать поработать, пока не начались занятия и прикинуть, на сколько реально будет для меня, совмещать работу и учебу. Вот с этими "Наполеоновскими" планами я и сорвалась в Москву задолго до того, как собиралась прежде.

Глава 13. Капризы и подарки судьбы.

Москва встретила меня сюрпризом: тетушка Полина собиралась уезжать на неопределенный срок.

- Ох, Леночка, - причитала она, - тебя мне сам Бог послал! Даже и не знаю что бы делала, если бы ты не поступила! Как раз Сонечке (моей бабушке по маминой линии) звонить собиралась, чтобы они тебя пораньше в Москву отпустили! Я уеду Бог весть на какой срок! Как квартиру без надежного присмотра оставлять в такое время смутное?!

Все это она приговаривала бегая по всей квартире, собирая и перекладывая какие-то вещи. Ну а я, едва поставив в угол свою дорожную сумку, ходила за ней хвостом и по крохам информации проскакивающим в ее причитаниях, пыталась составить общую картину происшествия, которое вынудило сорваться в срочную поездку даму... гхем... весьма преклонного возраста. Попытки получить эту информацию, так сказать "одним пакетом" — успехом не увенчались. Наконец мне все это хождение надоело и я решила воспользоваться способом, с давних пор опробованным на моих старушках:

- Теть Поль, - заныла я жалобным голосом, - я так есть хочу! Со-вчера ничего во рту не было!

Волшебные слова были произнесены и включился "инстинкт выкармливания потомства", как я в шутку называю этот эффект. Тетушка всплеснула руками и потащила меня на кухню — кормить. Вот сколько раз я пользовалась этим способом переключая внимание своих родственниц с темы, обсуждать которую я не хотела, и ни разу он не дал осечки!

В процессе поедания тушеной с мясом картошки мне, наконец, удалось выяснить, что внучатая племянница тети Поли, которую она вырастила с пеленок и которая на данный момент проживала с мужем в счастливом браке в далеком городе Новосибирске, буквально накануне, родила двойню! Мало того, что это событие и само по себе было весьма волнительным для тетушки, так еще и роды прошли на два месяца раньше чем ожидалось и с какими-то осложнениями!

Поскольку у Настеньки (так звали молодую мамашу) никого из родных больше не было, а свекровь не только жила в Питере, но и продолжала еще работать, то вполне естественно, что тетушка собралась к племяшке на выручку. Я была немного знакома с процессом выхаживания новорожденных "спиногрызиков" на примере Ташиных с Валерой пацанов, но они рождались в срок и без "осложнений" и о той каторге, которая предстояла Насте, я могла только догадываться.

Меня слегка огорошило то, что я теперь, на неопределенный срок, останусь как бы единственной хозяйкой трехкомнатной квартиры в центре Москвы. Эта мысль одновременно и радовала и вызывала тревожное чувство. Приватизация на тот момент, была делом новым и многие граждане еще не определились в своем к ней отношении. Тетя хоть и была единственной "квартиросъемщицей", но узаконивать права на квартиру до сих пор не спешила. Теперь же, при необходимости срочного отъезда, этот вопрос стал актуальным.

На следующий день я проснулась поздно, так как накануне засиделись мы с тетушкой за планами и прогнозами, далеко за полночь. В квартире было тихо, что могло означать только одно — тети нет дома. Ее присутствие всегда выдавали какие-нибудь звуки: то шарканье разношенных тапочек по паркету, то звяканье кастрюль и другой кухонной утвари, то приглушенное бормотание с которым она отчитывала сама себя за рассеянность.

Я не уставала удивляться ее постоянной занятости. Казалось бы, ну чем таким можно заниматься с утра до вечера, одинокой женщине ее возраста? Но тетя себе всегда находила дела и сидела крайне редко, только за просмотром своих незабвенных мексиканских сериалов!

Я вышла на кухню, что бы сварить себе кофейку, когда грюкнула входная дверь, как-то неуверенно протопали шаги и на кухню вошла тетушка Полина... Мама родная! Это что же надо было сделать, что бы довести ее до такого состояния! На тете буквально лица не было! Бросившись навстречу я подхватила ее под руку и помогла добраться до стула, потом метнулась к холодильнику, справедливо рассудив, что хранящийся там на дверце валокордин, сейчас будет не лишним. Тетушка жадно выпила предложенное лекарство и холодную воду в качестве запивки и только после этого смогла говорить.

Кто знаком с нашей чиновничьей бюрократией не будет сильно удивлен узнав, что тетю довели до предынфарктного состояния наши органы приватизации. Не хочу описывать всю эту муть и жуть, но как результат — тетушка поняла, что если сейчас затеет этот процесс, то к племяшке попадет очень и очень не скоро! Немного продышавшись и всласть поругав власть, тетя Поля решила идти другим путем...

Забрав у меня паспорт и вытащив откуда-то заначку, на следующий день она опять убежала куда-то с утра пораньше. Когда я уже начала волноваться из-за ее долгого отсутствия, тетя появилась усталая чуть не до обморока, но с победным блеском в глазах. Как всегда случается: когда советского человека пытаются не пустить в дверь, он спокойненько разворачивается и влезает в окно! Наших соотечественников так приучили, что этот аварийный вход-выход у них имеется на все случаи жизни!

Тетушка торжествующе шлепнула моим паспортом по столешнице: на одной очень важной страничке там красовался свеженький штамп о прописке! Я онемела! О таком подарке судьбы я даже и мечтать не смела! Ни с того, ни с сего, без всяких усилий с моей стороны, на меня свалилась Московская прописка!

На следующий день, вся обвешанная баулами, я провожала тетю на скорый поезд до Новосибирска. Накануне она собрала по всем комнатам целую кучу каких-то вещей и сложила у себя в спальне, изрядно ее захламив. Сегодня утром, уже перед самым уходом, она заперла спальню на большой, старинного вида ключ и, не успела я обидеться на эти ее действия, как она вручила этот ключ мне со словами:

- У меня там цветочки на подоконнике остались, так ты уж, пожалуйста, не забывай их поливать. А комнату, сделай милость, держи постоянно под замком: мне очень не хочется, что бы кто-нибудь трогал там мои вещи, - она замахала на меня руками, не давая себя перебить, - знаю-знаю, что скажешь! Но это сейчас, пока не обжилась, ты — одна. А чуть погодя и подружки появятся, и молодые люди. Ничего не запрещаю. Ты девочка умная и ответственная, сама сообразишь что и как. Но в мою спаленку — никого не впускай! Это единственное мое условие!

Естественно я тут же заверила, что конечно же выполню ее просьбу.

***

Оставшись в одиночестве, первый день я решила потратить на закупку провизии. Мало ли как там дальше со свободным временем получаться будет. Что бы иметь силы на полноценную жизнь — надо нормально питаться. Да и физические занятия пора восстановить. Что-то я со всеми этими катаклизмами их совсем забросила. Нагрузки мне предстоят, судя по всему, не маленькие. Что бы их выдержать потребуется хорошая физическая форма.

В Москве, в отличие от нашего городка, с продуктами дела обстояли намного проще. Быстро закупившись всем необходимым в расчете, приблизительно, на неделю (только чтобы хлеб свежий покупать и кое-чего по мелочи), я засела за поиски вариантов по работе.

Нужно было решить, смогу ли я учиться и работать? Если не потяну, то даже и не знаю: то ли едва поступив, просить академический, то ли вообще бросать. Очевидно ведь, что мои не потянут мою учебу на свою пенсию, как бы не храбрились. Слава Богу, что до занятий еще куча времени, что бы с этим определиться.

В общем, просидев за объявлениями весь вечер, пришла к выводу, что нужно пробовать себя в риэлтерстве. Почему? На должность агента туда берут без опыта работы, рабочий день не нормированный, т.к. нет оклада, и в любой момент можно слинять отговорившись показами, в случае удачи единовременно получаешь крупную сумму вознаграждения "на руки". Как альтернативные варианты можно рассматривать только сетевой маркетинг и Макдональдс.

Узнав методику работы маркетинга, восхитилась: вот молодцы, как придумали — ты на них работаешь, да еще им же за это платишь! Прибыль их, риски — твои! Нет, такой вариант не по мне. На самый крайняк остался один Макдональдс.

Составила список агентств до которых мне удобнее всего было бы добираться. Начала обзвон с тех, что были поближе. Дело пошло на "ура"! Через два часа у меня были договоренности на собеседование в шести фирмах. Решила побывать во всех, а потом выбрать ту, что больше всех понравится. Мдямс! До чего же я еще наивная..!

...Когда вышла из переговорной шестой фирмы поняла, что надо что-то делать... Ситуация повторялась по более или менее сходному сценарию. Если со мной беседовал мужчина, то не зависимо от возраста начинал поедать меня глазами и через какое-то время — съезжал на флирт. В качестве работницы они меня рассматривали только по одной специальности: с трех попыток догадайтесь по какой? Ну, вот и я догадывалась. И, что характерно, первым делом всегда старались узнать мой телефон, якобы чтобы "перезвонить на счет работы". Всем отвечала стандартно-вежливо:

- Снимаю жилье без телефона. Скажите когда — сама перезвоню!

Почему-то не хотелось, чтобы кто-то из чужих узнал про мою прописку. Так — снимаю и снимаю. Сегодня здесь, а завтра съехала. А постоянный адрес так легко не сменишь...

Каждый раз, возвращаясь после очередного такого "собеседования", я реально недоумевала: им что, просто "для работы", человек был не нужен?! Зачем тогда объявление давали? Или тут срабатывал соблазн поиметь на один оклад "многостаночницу"?! "Секретутку"-"кофедавалку", так что ли?

***

Только много позднее, вспоминая этот период своей жизни, я наконец поняла, что мне, юной и наивной, едва ступившей в самостоятельную жизнь, да еще и из своей "глубинки", "повезло" попасть как раз на тот период, когда возникли "новые отношения", сугубо на коммерческой основе и "новые хозяева жизни" еще упивались этой своей новой возможностью — "купить все за деньги"! Тем более, что безработица, рухнувшая на голову простых граждан, офигевших от этих перемен, да еще вместе с полной неуверенностью в завтрашнем дне, очень этому способствовала. На пороге было время, когда прежние моральные устои рушились, проституция и рэкет становились престижными профессиями, а женщины помоложе и покрасивее, спешили "устроиться", пока их "товар" еще не перешел в разряд просрочки! Но... ведь не все же?!

Впрочем, отвлеклась...

***

С женщинами все обстояло едва ли не хуже: стоило мне войти, как на их лицах появлялось замкнуто-озлобленное выражение, как будто они уже заранее видели, как я коварно увожу у них мужика! Многие сворачивали диалог буквально на первых минутах и, улыбаясь не без ехидцы, с фальшивым сожалением заявляли:

- Увы! Вы нам не подходите!

Другие — "высиживали" до логического, пусть и формально проведенного, но завершения собеседования и отделывались дежурной фразой:

- Ждите, мы Вам перезвоним.

Ага! Так я и поверила! Через минуту мою анкету в унитаз спустишь! И это при том, что я совсем не накрасилась, увязала волосы в наискромнейший пучок и водолазочку одела "под горлышко", да еще и тунику поверх набросила! Джинсики скромные и балетки без каблука! Ну не сажей же мне лицо мазать, как некогда практиковали "злые мачехи", с родными дочерями на выданье?! Мдэ-э-эмс... Что же делать-то? Вдруг и в Макдональдсе та же история повториться?

Когда уже возвращалась домой, совершенно случайно заметила на здании, в котором (с другого бока), находился вход в метро, скромненькую такую вывеску "золотым" по черному: "Атриум-консолидейшен. Юридические и риэлторские услуги". А я ведь как бы еще и будущий юрист, так что естественно, заинтересовалась. Зашла в вестибюль и на ресепшн взяла контакты этой самой "консолидейшен" — позже позвоню. (Чудное название "Атриум-консолидейшн" — смысловое значение которого от меня ускользало, но Россия всегда была богата на любителей непонятных иностранных слов). Может тут мне повезет? Не даром же я на него наткнулась после всей этой эпопеи с собеседованиями? И находится оно, кстати, ближе всех остальных к тетиной квартире, всего несколько остановок на метро и буквально в семи шагах от выхода. Договорилась о собеседовании на завтра.

Утром собралась на встречу: волосы убрала в строгий пучок, одела серую юбку-карандаш чуть ниже колена, батистовую, белую блузку с кружевным воротничком-стоечкой, на ноги босоножки на небольшом каблучке с открытым носком. Старалась выглядеть по деловому, но получилось, если честно, не очень. Правильно бабуля говорила, что на меня сейчас можно одеть хоть мешок из под картошки, но я и в нем буду выглядеть как королевишна.

Когда вошла и увидела полноватую тетку лет за сорок, которая усиленно пытается выглядеть крутой бизнесвумен, поняла что увы, но и тут — мимо! А она, по-видимому, решила поиздеваться над смазливой провинциалочкой и не торопилась закончить беседу. Хамить и уходить хлопая дверью я не стала — пусть уж мымра потешится, потерплю!

- Нет, детонька, все же Вы нам не подходите, - с фальшивым сочувствием вещала тем временем тетка, - мы хоть и берем сотрудников без опыта, но Вы слишком молоденькая! У Вас же еще ветер в голове! А нам нужны люди ответственные!

Я понятливо покивала и уже совсем было готовилась прощаться, как в это время открылась дверь переговорной и перед "менеджером по персоналу" (как представилась дама), появилось новое действующее лицо!

- Не удивлюсь если этого типа зовут Вася, ну или Петя. - ехидно заявил мой внутренний голос.

- Ага, и он по профессии — тракторист, - в кои-то веки, согласилась с ним я. А потом мы на пару мысленно заржали, так как мымра, сделав максимально приветливое лицо, осведомилась у вошедшего крупного мужчины в дорогущем костюме, явно из последней коллекции:

- Вы что-то хотели, Василий Петрович?

Глава 14. Неожиданный прорыв.

Наверняка каждый в течении своей жизни хоть раз да сталкивался с настолько характерным человеческим типажом, что так и хотелось воскликнуть: "Истинная училка!" или "Бухгалтер!", или "Мент!", или "Буфетчица!" и что самое интересное, что определение было правильным!

Мужчина, своим визитом помешавший "менеджеру по персоналу" (кадровичке, если говорить по-простому!), делать ее работу, с первого же взгляда ассоциировался именно с трактористом. Эдакий "первый парень на деревне", гармонист, весельчак и бабник, привыкший, что все доярочки и свинарочки млеют от одного его взгляда! И как не одевай такого "васю", как не вбивай в него манеры, но и в дорогущем костюме от известного кутюрье, с отмытыми руками и наманекюренными ногтями, все с первого же взгляда узнают в нем все того же Васю-тракториста.

Вот именно таким и был генеральный директор юридической фирмы "Атриум-консолидейшен". Высокий (под два метра), крепко сложенный, с накаченной, загорелой "в красноту", шеей и мощными короткопалыми руками, с вьющимися темно-русыми волосами и яркими голубыми глазами, он был несомненно красив той красотой, которой русские художники наделяют своих богатырей. И, что тоже несомненно: я не встречала человека, который бы в обстановке современного престижного офиса, смотрелся бы более чуждо и неуместно, чем он!

А тем временем, Василий Петрович окинул меня оценивающим взглядом и любезно произнес:

- Я вижу, что Вы заняты, Марь Ванна, у Вас посетительница..? - интонации мужчины явно намекали на развернутый ответ.

- Да вот, девушка приходила по поводу работы... Но к сожалению у нас для нее ничего подходящего нет... Так что она уже уходит... - но мужчина явно имел совсем другие планы.

- Это на какую же должность претендовала девушка, что у нас для нее работы не нашлось? - вроде бы вполне вежливо удивился Василий Петрович, но все же можно было понять, что он издевается над "Марь Ванной" (ой! не могу! классика жанра: Марь Ванна с Василием Петровичем!). Дама помедлила с ответом явно пытаясь справиться с лицом, которое буквально перекосило! Ох и сложные отношения у этих двоих! Вроде любезно общаются, но похоже еле друг друга терпят!

- Вы на какую должность рассчитывали? - не дожидаясь ответа, директор обратился ко мне уже напрямую.

- Агентом в отдел продаж, ну или по аренде. - не стала я скрывать своих планов.

- Россиянка?

- Да.

- Живете у родственников или снимаете?

Черт! Вот как лучше ответить?

- Да, мы тут с родственницей... снимаем! - будто кто-то посторонний выпалил последнее слово вместо меня. Разочарованная гримаса на его лице промелькнула так быстро, что я усомнилась: не показалось ли мне ненароком? Не поняла? А он что рассчитывал услышать? Что у девчонки есть деньги на съем отдельного жилья? Или ему наличие родственницы не понравилось?

- Так это у нас агентов переизбыток? - обратился мужчина опять к кадровичке.

- Девочка молодая совсем, а нам сотрудники ответственные нужны... - опять завела свое Марь Ванна, но по интонациям чувствовалось, что она уже поняла к чему дело идет и мысленно смерилась.

- А ничего-ничего! Для этого испытательный срок и существует! Так что, я думаю, девушка с завтрашнего дня и приступит к работе? - вроде как спросил, но на самом деле — приказал, Василий Петрович.

- Вас как? Устраивает? - это он уже мне и радушно улыбнулся на мое согласное кивание.

***

Ну, что сказать? Я конечно была рада, что мое "хождение по мукам" наконец закончилось, хоть и точил червяк сомнения, нашептывающий мне в ухо, что не так-то просто все для меня будет на моей первой в жизни работе! Только ведь все равно когда-то придется начинать и кто сказал, что потом будет легче?

Глава 15. Подстава.

Офис, в котором мне предстояло работать, производил весьма странное впечатление. В высотном офисном здании в центре Москвы, с реальной, а не формальной, охраной и со стойкой общего ресепшн на первом этаже, аренда площадей стоила бешеных денег. И никто из посетителей не догадывался, что престижное здание было с "двойным дном"!

Какому-то удачливому дельцу удалось затеять приватизацию огромного здания, но как всегда, в нашей "стране дураков", не обошлось без подводных камней, так как оно оказалось подведомственно двум(!) организациям. И если собственность одной из них ему вполне успешно удалось "прихватизировать", то со второй частью вышла накладка.

Точно не знаю, что там произошло, но подозреваю, что появился еще один претендент на лакомый кусок и сунул конкуренту палку в колеса. В результате здание оказалось поделено на две части: один подъезд в собственности у "богатенького Буратины", а другой — государственный (временно, конечно, пока шли судебные дрязги). "Буратина" сделал в своей части евро-ремонт и получал с аренды бешеные бабки, а вторую, не знавшую ремонта со дня постройки, сдавали за гроши.

Владельцы "Атриум-консолидейшн", как истинные русские "хитрые задницы", снимали несколько кабинетов в элитной части и целую кучу помещений — в дешевой. Меня сразу предупредили, что невзрачная дверца с табличкой "служебное помещение" всегда должна закрываться на замок и если по моему недосмотру туда попадет хоть один посетитель...

Простаки-клиенты наверное думали, что за скромной дверкой находится туалет для персонала, а на самом деле за ней скрывалось множество помещений в которых, в основном, и проходила работа агентства. Если элитная часть офиса поражала изысками: от холеного вида и форменной одежды девочек с собственного ресепшн фирмы, до мини АТС и кулера с горячей и холодной водой для посетителей (редкость по тем временам — офигительная!), то рабочая, была более, чем скромная.

Эта двойственность прослеживалась буквально во-всем! "Упакованный" по последнему слову техники директорский кабинет, в котором был даже крохотный, чуть больше сигаретной пачки, но при этом еще и цветной (!), японский телевизор — с одной стороны и старый-престарый гроб-ксерокс, на котором приходилось работать нам, когда требовались копии документов — другая, так сказать, сторона медали. Шик и необдуманные траты сменялись патологической экономией буквально в считанных метрах друг от друга!

Первая неделя работы прошла в мелкой суете, знакомстве с сотрудниками и особенностями работы и, что радовало, без каких-либо явных проявлений недоброжелательности. Директор тоже, как мне показалось на тот момент, не проявлял в мой адрес особой заинтересованности и я немного расслабилась, стараясь тщательнее вникнуть в свои обязанности.

Что меня огорчало, так это то, что никто не собирался меня ничему учить. В первый же день мне сунули под нос газету с объявлениями о продаже квартир и велели обзванивать подряд все объявления и если попаду на хозяев, то попытаться их уговорить, воспользоваться нашей помощью.

Честно говоря, я немного иначе представляла себе способ получения клиентов, но положилась на опыт "старших товарищей" и большую часть своего рабочего времени занималась этими прозвонами. Кроме этого — оказывала мелкие рабочие услуги остальным сотрудникам и пыталась самостоятельно разобраться в тонкостях рабочего процесса.

Работа меня реально разочаровала: нудная, однообразная, не оставляющая места для индивидуальности. Я не спешила делать выводы, но мои непосредственные обязанности настолько сильно отличались от моего представления о них, что я растерялась. Ведь даже если я получала согласие хозяев квартир, то на переговоры с ними, меня даже просто поприсутствовать не приглашали.

Риэлторская часть фирмы делилась на отдел "купли-продажи жилой недвижимости", отделы по "аренде жилья" и по "аренде нежилых помещений", а так же отдел "продажи жилья за рубежом". Этот последний — курировал сам директор и поэтому периодически летал в заграничные командировки. Девушки поведали мне, что в эти поездки он брал с собой то одну сотрудницу, то другую и их обязанности там, по слухам, были далеки от риэлторских услуг. Меня удивило, что никого из девиц такое положение дел не возмущало, а наоборот — многие хотели оказаться на месте этих "счастливиц"!

Все, что касалось риэлторской сферы деятельности фирмы, было под руководством Сан Саныча, высокого, очень сутулого и нескладного мужчины, сорока с небольшим. У него было доброе лицо и почему-то постоянно испуганное выражение глаз. Сам Сан Саныч занимал отдельный кабинет, а наши рабочие места располагались в просторной проходной комнате перед ним. Помещение считалось общим, но за каждым агентом был закреплен стол, верхний ящик которого даже запирался.

У "Боса" не было личной секретарши, поэтому он периодически выглядывал из-за двери своего кабинета и просил нас то сделать ему кофе или чай, то сходить куда-нибудь, то что-то принести или отнести. Судя по тому, что девушки охотно выполняли его просьбы, в том числе и личные — на фирме его любили. Несколько раз за все время, он давал мне деньги с просьбой "купить что-нибудь на обед, на всех" и обедал вместе с нами, в нашей комнате.

В нашем отделе, кроме меня, было еще шесть дам, как я поняла по их действиям — тоже агентов. Но существовал еще и какой-то негласный табель о рангах, который существенно сказывался на их поведении. Самой привилегированной считалась грудастенькая, крашенная блондинка, с невыразительными голубыми глазами фарфоровой куклы, которая требовала, чтобы к ней обращались только с отчеством: Светлана Николаевна. Откуда у молоденькой девушки, двадцати с небольшим лет, взялась эта причуда — я не знаю, но она буквально бесилась, если кто-нибудь окликал ее просто по имени.

В основном, она занималась тем, что договаривалась с клиентами о показах и направляла на эти показы то одного агента, то другого. (Мне такая организация работы казалась не совсем правильной, но естественно — со своим мнением я пока никуда не лезла.) Это занимало у нее очень незначительную часть рабочего дня, а все остальное время, Светлана Николаевна занималась своими ногтями, доводя их до совершенства.

Эта дама была единственной, с кем у меня не задались отношения. Если все остальные девушки, погруженные в работу большую часть своего времени, спокойно восприняли мое появление, то она, маявшаяся от безделья, избрала меня объектом подколов и пренебрежительных шуточек. Мне и раньше доводилось сталкивалась с подобными людьми, которые росли в собственных глазах, исключительно за счет унижения других.

Другое дело, что я для этой цели подходила мало: мне нравилось изводить Светлану тем, что в упор "не понимала" ни ее шуточек, ни подколов, ни попыток унизить. "Валяла дурочку" на той тонкой грани, когда "объект" хоть и понимает, что над ним издеваются, но и придраться ни к чему не может. Одна моя интонация, с которой я произносила: "Да, Светлана Николаевна", "конечно, Светлана Николаевна", "как скажете, Светлана Николаевна" заставляла остальных девчонок буквально утыкаться в столы носами, чтобы скрыть улыбки.

У каждого под-отдела, был еще и свой шеф-куратор. В его обязанности входил контроль за работой агентов и непосредственно — заключение договоров с клиентами. Как я уже сказала, отдел "зарубежной недвижимости" курировал "Сам", то есть Василий Петрович; Сан Саныч приглядывал за "арендой нежилых", ну а нашим начальником, фактически был Марат Андреевич, хоть он и свалил общение с нами на Сан Саныча (благо, что мы у того прямо под кабинетом находимся), а сам появлялся в нашем обществе крайне редко, только непосредственно для юр. сопровождения договоров.

"Арендой жилья", самым многочисленным отделом, занимался Дмитрий Александрович, у которого был еще и помощник — Сережа. Этот отдел занимал три комнаты, не считая кабинета шефа. Я обратила внимание, что все руководящие должности в риэлторской сфере занимают мужчины. Тогда я еще не знала, что в этой фирме мужчины занимают вообще ВСЕ руководящие должности! Ведь нельзя же считать руководителем Марь Ванну, весь штат которой составляла она сама! Хоть по факту она и была зав. кадрами, но в своей жажде экономии, Василий Петрович всю работу взвалил на нее одну.

***

Погода стояла на редкость жаркая и солнечная. Все выходные я провела, прогуливаясь по "старому центру" города. Сейчас здесь были только офисные здания и в выходные было почти совсем безлюдно. В прошлый свой приезд из-за мандража перед экзаменами, мне было не до прогулок, но сейчас я с удовольствием любовалась старинной архитектурой. Пару раз меня пытались "подклеить", но я с радостной улыбкой начинала нести пургу на французском, и парни разочарованно отставали.

А вот новая неделя, для меня началась с подставы! С утра Светлана обрадовала меня известием, что теперь меня тоже будут посылать на показы. Я реально обрадовалась, так как это сулило хоть какое-то разнообразие и побег из офиса под летнее солнышко!

Переговорив очередной раз с клиентом, Светлана чиркнула на отрывном листочке адрес квартиры, название ближайшего к дому метро и время встречи. Вручив мне этот листок она опять занялась ногтями. Я посмотрела на часы: времени до встречи было не так много. Схватив свою сумочку я помчалась к лифтам...

...На встречу с клиентом я опоздала на полчаса... Вытрепав себе нервы в тщетной попытке успеть к указанному сроку, я не застала на месте ни клиента, ни хозяина квартиры. Мобильников тогда у простых смертных еще не было, квартира закрыта, позвонить, тупо неоткуда!

Вся взмыленная и злая я поехала назад в офис попутно регистрируя время необходимое на каждый этап пути. Когда выходила на своей станции уже знала, что шанса попасть на показ во-время — мне не дали ни одного! Присела на лавочку и потратила еще минут пять, чтобы подготовится: что-то подсказывало мне, что меня будут встречать!

Я, конечно, не ясновидящая, но в нашей комнате я действительно застала Марата Андреевича. Шеф боком сидел на столе Светланы и склонившись почти к самому ее лицу, что-то тихо ей говорил. Повернувшись в мою сторону и с головы до ног смерив меня презрительным взглядом он произнес с непередаваемо-мерзкой интонацией:

- Та-а-к! Явилась? Немедленно в мой кабинет! - с этими словами он встал и быстрым шагом пронесся мимо меня к выходу. Естественно — я поспешила за ним. Я по нескольку раз за день бывала в кабинете Сан Саныча и у него это была просто небольшая, отдельная комнатка, обставленная весьма скромно. А ведь он был начальником всего риэлторского отдела! По кабинету Марата Андреевича я поняла, что и тут действует этот самый "табель о рангах", про который я уже упоминала, но в принципах действия которого, никак не могла разобраться.

Вслед за шефом я вошла в уютное, дорого и со вкусом обставленное помещение, которое хоть и являлось, без всякого сомнения, именно кабинетом, но... Как бы объяснить? Уместнее оно бы смотрелось в чьем-нибудь особняке, а не в рабочем офисе. Что-то неуловимо-интимное было и во-встроенных светильниках, дающих уютный, приглушенный свет, и в мягкой мебели, так и манящей устроится на ней подобрав под себя ноги...

Я растерянно остановилась едва переступив порог. Шеф не стал садиться за стол, а как и до этого — присел на столешницу и опять принялся меня бесцеремонно разглядывать.

- Ну что? Как там тебя? Морозова, кажется? Объясни, как ты ухитрилась сорвать показ! Клиент тебя целый час прождал и так и не дождался! А хозяин?! Ты понимаешь, что человек там не живет и впустую через всю Москву проехался!? - начал он "наезд" с каждой фразой распаляясь все больше и не давая мне вставить ни слова. Его "объясни", по-видимому, было сказано чисто риторически, а на самом деле — моих объяснений он слушать не собирался, а хотел, хорошенько наорав, отправить... Куда, интересно? Назад на рабочее место? Или вообще? Выяснять это я не собиралась, поскольку сильно сомневалась, что это знание мне понравится, а потому на агрессию ответила адекватно!

- Извините! - рявкнула в ответ. В моем тоне не было и намека на просьбу о прощении, а скорее — наоборот: интонация полностью противоречила слову. Такая реакция явно сбила мужчину и он на секунду запнулся.

- Если Вы дадите мне две минуты, то я на фактах докажу, что моей вины в срыве показа не было! Причем, от слова "вообще"!

- Ой! Вот только не надо! - скорчил он пренебрежительную гримасу. - Звонил клиент! Звонил хозяин! Неужели ты думаешь, что я приму твои пустые оправдания!?

- А с чего Вы решили, что я собираюсь оправдываться? Это во-первых. Во-вторых — почему "пустые"? У меня есть конкретные доказательства... Ну и в-третьих — конечно Вы их примите!

После этих слов, бровь шефа иронично изогнулась, а губы сложились в ехидную гримасу.

- Вы не производите впечатление упертого болвана, не способного прислушаться к аргументам собеседника! - не обращая внимания на его мимику, закончила я и не покривила при этом душой: он действительно не производил впечатление болвана, изрядной сволочи — это да, но не глупца.

Сделав несколько шагов я приблизилась к столу и выложила на него свои листочки с записями, и схемку метро на плотной бумаге:

- Вот! Посмотрите, пожалуйста!

Мужчина наклонился в мою сторону и демонстративно втянул носом воздух. Я оторвала взгляд от своих бумажек и только сейчас обратила внимание, что стою к шефу непозволительно близко и он смотрит на меня с каким-то хищным выражением в больших, темных глазах с длинными, как еще не у всякой девушки, ресницами. Опа! Эк я так неосторожно! Сделала вид, что не поняла взгляда и решив отреагировать только на жест, выпалила:

- Что? Потом несет? Ну извините! Я до этой квартиры пятнадцать минут по жаре бегом бежала!

- Бегом? Почему бегом? - шеф, похоже, с трудом возвращался к теме нашего разговора.

- Ну вот же! Посмотрите! - я похлопала ладонью по столешнице.

Мужчина отодвинулся от стола и встав у меня за спиной наклонился, прижимаясь бедром к моей спине. Вот же черт! Что делать-то?! В этот момент кто-то пару раз стукнул в дверь:

- Марат! Девочки мне сказали... - шеф повернулся на голос, а я воспользовавшись моментом отодвинулась от него подальше и втиснулась боком в узкую щель, остававшуюся между столом и стеной. Тоже, не лучшее место, но все же с моей комплекцией, оставляет некоторый простор для маневра. Только слегка обезопасив себя подобным образом я посмотрела на дверь: там стоял Сан Саныч и разглядывал нас поверх очков.

- ...девочки сказали, что ты Леночку к себе вызвал. Она еще не освободилась?

- Нет еще! - рявкнул шеф недовольный, что ему помешали, - она показ сорвала! Я тут решаю, не "освободить" ли ее вообще..! - намекнул этот гад на увольнение.

- Я показ не срывала! - перебила я его, - и сейчас как раз пытаюсь Вас в этом убедить! - и опять похлопала по столешнице рядом с бумажками.

- Ну-ка, ну-ка! - вместо того, что бы уйти, Сан Саныч прошел к столу и потеснив от меня Марата, склонился над моими записями. Поняв, что "продолжение банкета" пока откладывается, тот неопределенно хмыкнул, обошел стол и плюхнулся в свое кресло.

- Ну, что у тебя тут?

- Звонок от клиента был в 14.51 — это можно проверить по списку звонков в телефоне (единственная дорогая вещь в нашем пользовании — это японский радио-телефон с определителем номеров, чтобы, упаси боги, не потерять клиента в случае срыва звонка!). Встреча была назначена на 15.30 — вот, видите, на листочке внизу отмечено рукой Светланы Николаевны? Теперь считаем: 3 мин. — выйти из здания, еще 2 — спуститься в метро. Плюс — два перехода, далее — проезд до нужной станции... Путем элементарного сложения выходит, что только на метро мне требовалось пятьдесят пять минут. От метро до квартиры — еще пятнадцать. Это если маршрутку не ждать или бежать напрямик. На месте я была в 16.00 — значит ждать меня "целый час" клиент не мог никак. И уложиться в запланированные 39 минут я физически не могла!

Я выжидающе замолчала — слово за ними.

Марат молчал пару минут, вглядываясь в мои записи, потом достал калькулятор и стал пересчитывать. Сан Саныч с легкой улыбкой поглядывал на меня — видимо, "в уме" он считал получше коллеги.

- Так... Действительно... Ну и какой из этого следует вывод? - Марат Андреевич опять скорчил ироничную гримаску.

Чего, интересно, он добивается? Думает, что я в партизана играть буду — погибну, но Светку не выдам? Или думает, что продолжить я просто побоюсь?

- Одно из двух, - решила я наплевать на ожидания шефа, - либо Светлана меня умышленно подставила, либо... ("у вас в отделе показы организованы хреново" — так и просилось с языка!), у нас в отделе недостаточно хорошо продумана система показов, - закончила я дипломатично, но при этом скопировала гримасу шефа, намекая на истинный ответ.

- Ну, да! Мы все новички желторотые, а ты такая опытная — только пришла и сразу все недочеты углядела! - решил он ткнуть меня носом в мое слабое место.

- Конечно! - охотно с ним согласилась. - Вы в бизнесе давно, взгляд замылился, а мне, как новому человеку — виднее! - заявила нахально и опять повторила его гримасу.

Зачем я его злила — не знаю. Просто проснулась вредность: если уж уволят, то хоть выскажу все, что думаю. Ну а если оставят, то будут считаться как с личностью! Вопреки моим ожиданиям, Марат не разозлился, а заметно повеселел.

- Может скажешь, что на место Светы тебя поставить нужно? - все же съехидничал он. Я так энергично замотала головой, что будь у меня слоновьи уши — они нахлопали бы меня по щекам!

- Нет!!! Что Вы! - у шефа от такой моей реакции вытянулось лицо, - мне и своей-то работой заниматься скучно, а уж на месте Светланы... гм... Николаевны, я через сутки повешусь!

- Тебе что? Работа у нас не нравится?! - опешил он. Нет, он правда был уверен, что я от этой работы в восторге могу быть?

- При чем тут "у вас"? Мне не нравится то, чем я занимаюсь, а у вас или в другом месте... - опять "сдипломатничала" я.

Могу заблуждаться, но по мимике Марата, по его взглядам и интонациям последовавшего разговора, у меня сложилось впечатление, что едва мелькнувший пару раз за эту неделю в нашем обществе, он до сих пор на меня внимания обратить не удосужился. С подачи Светки — хотел показательно меня отпинав, или вообще выставить из фирмы, или существенно понизив мою самооценку, облегчить Светлане "общение" со мной. По тому как интимно он что-то шептал ей на ушко, их или уже связывали отношения, или он имел на них виды. Разглядев меня получше — шеф решил элементарно сделать "подкат", а чтобы я была посговорчивее — припугнуть возможным увольнением.

Но все пошло не так, как задумалось. Я вернулась с доказательствами на руках и "быть битой" совсем не планировала, "проникаться" чем-либо по желанию шефа — не собиралась, к тому же еще и работой в их компании совсем не дорожила. Да еще и Сан Саныч заявился в неподходящий момент! С одной стороны — Марат был слегка разочарован, но с другой — все могло получиться значительно веселее, чем он мог рассчитывать. Конечно я не могу гарантировать, что все так и было, но выражение радостного предвкушения в глазах шефа, могло означать только одно: мне надо быть начеку, потому что похоже, что кто-то рассчитывает на меня поохотится!

Даже и не знаю! Он, конечно, красавчик: высокий, с вьющимися черными волосами и выразительными карими глазами. Губы, опять же, когда он не кривит их в презрительных гримасах — очень даже ничего. Такие, кажется, называют чувственными? Только вот при мыслях о нем, что-то неприятно шевелится в районе солнечного сплетения... Дискомфорт какой-то... Да и что? Красавчиков я не видала?

Во-время всего диалога, Сан Саныч изображал из себя предмет интерьера: стоял и молчал. Но после моих последних слов ожил и вмешался в разговор.

- Раз с показом все выяснили, то Леночку я забираю? - Марат Андреевич с неприятным прищуром с минуту вглядывался в мое лицо, но потом все же кивнул согласно:

- Да, разобрались. Можешь забирать.

Как только мы оказались в коридоре, Сан Саныч подхватил меня под руку и чуть ли не потащил по коридору.

- Пойдем-ка ко мне в кабинет поскорее. Нам нужно кое-что обсудить...

Я попыталась заглянуть ему в лицо: это что, дубль два, но уже в другом исполнении? У меня всегда была довольно буйная фантазия, но представить, что Сан Саныч сейчас делает мне непристойное предложение — я не смогла.

Дорогие читатели, надеюсь, что вы уже определились, нравиться вам книга или нет, но... Почему тогда я ничего об этом не знаю?! Пожалуйста! "Сердечко" на главной странице книги, очень ждет вашего внимания...

Желающие прочесть книгу полностью, могут найти ее здесь: https://litmarket.ru/marina-chernysheva-2-p116825