Записи Мистера Нуара: Точка пересечения и другие странные истории

Точка пересечения: Спуск

Май. 12. 2120 год.

Я деловито поправил черный галстук, медленно сделал последнюю затяжку и небрежным щелчком отбросил недокуренную сигарету прочь. Затем поднял руки в тонких кожаных перчатках и несколько раз наклонился в разные стороны, больше для того, чтобы проверить, как сидит снаряжение, чем ради разминки. Все идеально.

Придерживаясь из привычки за перекинутый через плечо ремень, на котором за спиной висят ножны с полимерным клинком производства корпорации «Ленг» («самая прочная и легкая сталь Свободной Сети» как гласит реклама), я выхожу на край уступа. Тянуть больше нет смысла, и все же я медлю. Как там говорят, перед смертью не надышишься?

На востоке тем временем неумолимо встает солнце. Бледные лучи прорезают свинцовые облака подобно заточенным лезвиям, ночной мрак отступает лениво, неохотно. Я буквально вижу, как он катится волной прочь, уступая напору мутного дня.

Рассвет я встречаю под порывами прохладного ветра на высоте 516 футов. Вершина, на которой я нахожусь, когда-то, до мистической терраформации, была крышей готического храма, о чем еще напоминают заросшие камнем и растениями помещения внутри скалы, через которые я поднимался наверх. Отсюда открывается крайне захватывающий вид, хотя пейзаж на любителя. Примерно двести лет назад на этом самом месте находился немецкий город Кельн, теперь же это часть домена Короля в Желтом, полубог перестроил его в соответствии со своими желаниями и вкусами. Новый город называется Полуночная Пасть, и с такой высоты он просматривается даже лучше, чем того заслуживает.

Его улицы вьются прихотливыми линиями, словно щупальца спрута, преследующего добычу. По ним неспешно двигаются многочисленные огоньки, тускло сверкая сквозь дымные султаны, ползущие следом. Это процессии религиозных фанатиков, уродов и блаженных, славят своего бога, их тягучие гимны вперемешку с сумасшедшими воплями доносятся даже сюда, сливаясь со скорбным воем ветра.

Здания выглядят неряшливо, в какой-то степени примитивно, и в то же время монументально. Они собраны странным образом, из многочисленных слоев каменных пластин, толщиной не больше дюйма. Пластины разной длины и выпирают в стороны, ближе к верхушке они выгнуты дугой, из-за чего крыши выглядят как полумесяцы. Двух похожих домов нет, безумный архитектор придал каждому индивидуальный вид, варьируются лишь размеры. А в центре этого макабарического лабиринта находится то, из-за чего город получил свое название — громадная идеально круглая дыра, километр на километр в поперечнике. Все дороги оканчиваются возле нее, ныряя в бездну, наполненную густой вязкой чернотой. Говорят, именно из этого колодца в день Пришествия поднялся Король в Желтом. Сегодня мне предстоит спуститься туда.

Я хмуро чешу щеку.

— Ну что, мы уже готовы начать, или так и будем полоскаться на ветру будто драное знамя?

Голос раздается от моего плеча, он низкий, немного грубоват, и при всем этом миниатюрный.

От моего костюма отделяется шарик тьмы размером с мандарин. Через мгновение он выворачивается наизнанку и одаривает меня широкой, полной коварства улыбкой Чеширского Кота, растянутой под двумя большими, небесно-голубыми глазами. Тьма, из которой состоит этот малютка, растрепана и шевелится, будто шерсть мифического чудовища с японских гравюр.

— Немного терпения Хиггс, — отвечаю я, глядя вниз, на город, — нас ждет долгий путь, нужно насладиться моментом.

— Как же, как же, — фыркает он, — а может быть Мистер Нуар не слишком уверен в том, что он хочет сделать?

Я немного кисло улыбаюсь в ответ. Время для сомнений давно уже упущено, ровно в тот момент, когда я подписал контракт на задание с корпорацией «Сагот», взял аванс, и кое-что еще.

К нам подлетает один из дозорных, что нарезают круги над городом. Крупная тварь размером с альбатроса, на этом сходство с любыми птицами заканчивается. Как и на большинстве созданий Короля на ней грязная желтая накидка, под которой скрывается гибкое тело, состоящее из переплетенных ивовых жгутов, вместо крыльев пучки извивающихся щупалец, ими эти твари рулят и могут намертво оплести жертву. Имитирующая человеческую голову комбинация веток внимательно нас изучает, внутри шевелится нечто. Я равнодушно смотрю в ответ.

Хиггс немного раздраженно разворачивается к нашему гостю и удивительно громко для его размеров клацает острыми зубами. Дозорный резко отпархивает назад, и с пронзительным скрежетом уходит штопором вниз.

— Ну и зачем? — Я качаю головой. — Теперь он пожалуется кому надо, и с нас глаз не спустят.

— Глупости, — отмахивается Хиггс, по крайней мере по интонации, ведь рук у него нет, — насколько я помню, у тебя пока еще есть некоторые преференции на территории этого дурака в желтом, никто из его слуг тебя и пальцем не тронет. За иных тварей, конечно, ответственности никто не несет, но с ними и мы можем делать, что хотим.

Он снова широко улыбается.

Ему легко говорить. Хиггс в буквальном смысле частичка бога. Распавшегося Горот’Града, отброса Азатота. Может он и мал размером, но большинство порождений иных богов чувствуют в нем остатки изначальной сущности, и боятся. Честно говоря, иногда его боюсь даже я. Не знаю, почему он до сих пор везде следует за мной. Хиггс говорит, что из-за скуки. И еще ему нравится мой стиль.

Что касается преференций, есть вероятность, что сегодня они и закончатся.

— Ладно, — вздыхаю я и провожу ладонью по лысой голове, — готов совершить акт богохульства?

— Ты же меня знаешь, Мистер Нуар, — осклабливается Хиггс, — я всегда готов.

И частичка тьмы сливается с моим черным пиджаком, предвкушая грядущее.

Остался последний штрих.

Я достаю из подсумка безликую железную маску и монтирую на встроенные в мой череп крепежи. Прорезей для глаз на ней нет, вместо них несмываемыми чернилами нарисованы два круга. Круги с четырех сторон окружены оккультными иероглифами. Сквозь них я вижу так же хорошо, как если бы маски не было вовсе, они позволяют мне видеть то, что невооруженный глаз узреть не способен.

Затем я делаю пару шагов назад, беру короткий разбег и прыгаю.

Пять секунд я нахожусь в свободном падении. Навстречу мне бьет холодный ветер, отклоняя в стороны, галстук мотается за шеей, полы пиджака трепещут как парус в шторм. Захватывающие ощущения. Еще пара секунд и я произношу слово силы, активируя скрытые в костюме крылья из призрачной белой материи, окруженной черным ореолом. Ловя воздушные потоки, я парю будто громадная летучая мышь. Главное не затягивать, у крыльев ограниченное время действия, после которого следует период восстановления. В прошлом пришлось изрядно попотеть, чтобы встроить фантомную плазму в пиджак, но, оно того стоило. Полезно иметь небольшой козырь в рукаве, на всякий случай.

Яма все ближе, ее размер неуклонно возрастает. Меня охватывает невольный трепет. Человеческим рукам создать нечто столь же ужасающее в своих масштабах просто не под силу.

Рядом со мной иногда возникают дозорные в желтых тряпках, но Хиггс был прав, меня они не трогают, лишь наблюдают.

Я спустился уже на столько, что могу чуять мерзкий дым лампад и жертвоприношений. Вопли и песнопения наполняют улицы, катясь по Полуночной Пасти жутким эхом. Процессии не обращают на меня никакого внимания, они будто существуют в отдельной реальности. Жалкие ублюдки в лохмотьях, худые, толстые, мутирующие, находятся в непрестанном движении. Кто-то просто идет, другие дико пляшут и размахивают знаменами, кадилами. Лидеров неизменно тащат десятки носильщиков, сгибаясь под тяжестью тронов, те в свою очередь периодически выкрикивают нечто бессвязное, но грозное, и машут руками, будто отдают приказы. Среди фанатиков можно заметить высокие тощие фигуры в желтых балахонах, плетеные люди, как и летуны. Чувство омерзения охватывает меня против воли, я знаю, что у этих безумцев не было выбора, они оказались во власти сил за пределами понимания человеческого разума, но их фанатичный рабский экстаз все равно мне противен. Я отвожу взгляд.

Наконец я высматриваю более-менее просторное местечко поближе к яме и направляюсь к нему. Когда до земли остается метров десять, я резко принимаю полувертикальное положение и развожу руки в стороны, крылья начинают таять и гасить скорость спуска, затем я ловко приземляюсь на ноги, подняв серую пыль.

Здания держатся от дыры на почтительном расстоянии молчаливыми каменными стражами, большую же часть равнины вокруг занимают многочисленные штандарты, знамена и плетеные религиозные символы на длинных шестах. Между ними стоят стулья с высокими спинками, на которых восседают мумифицированные останки былых лидеров процессий, все смотрят в одну сторону, на место появления их бога. Пока я иду к краю ямы, под подошвами моих ботинок трещат иссушенные ветром многочисленные кости. Тусклое солнце, едва пробивающееся через серые облака, мертвит картину религиозного упадка еще больше. Желтые знамена и штандарты хлопают на ветру.

Пару лет назад я действительно заслужил право беспрепятственно перемещаться по владениям Короля в Желтом, выполнив кое-какую работу для одного из его наместников. При крайней необходимости я даже могу найти в его царстве укрытие от слуг остальных Великих Древних. Ну, или мог. Место восхождения Короля неприкосновенно, как только я начну спуск, все мои привилегии тут же испарятся, не хуже, чем испаряются хакеры, периодически взламывающие кого не следует. Это действительно самый настоящий акт богохульства.

Я еще раз решил проверить координаты искомого объекта, в слабой надежде, что лезть в дыру не придется. Но данные на голографической сетке из миниатюрного ручного проектора, выданные «Сагот», неумолимы, вниз и только вниз. Мои губы расползаются в кривой, слегка горькой ухмылке.

— О, мы уже на месте, — Хиггс отделяется от костюма и зевает.

Показушник, я более чем уверен, он и глаз не сомкнул с момента прыжка.

— Напомни мне пожалуйста, — прошу я, заглядывая в бездонный мрак, — зачем я это делаю?

Хиггс с легким удивлением смотрит на меня, затем расползается в добродушной улыбке палача:

— Потому что ты уже взялся за работу, а контракты с корпорациями так просто не отменить, и потому что ты, Мистер Нуар, самый долбанутый среди остальных Скитальцев. За что тебя и ценю.

Что ж, справедливо.

— Сейчас будем спускаться, — со вздохом говорю я и начинаю подготавливать снаряжение.

Даже самый умелый альпинист с современным оборудованием не смог бы спуститься по гладким стенам этой чертовой дыры. Но, мне было и не нужно ударяться в такую авантюру. Да, я мог бы сохранить крылья, добраться до ямы пешком и попытаться достичь дна мотая круги в парении. С этой затеей имелась бы лишь одна проблема — я не знал расстояние до дна. Я выглядел бы страшно глупо, если во время спуска крылья исчезли, и пришлось провести пару километров в свободном падении. А ощущать себя глупым перед тем, как превратишься в кровавые ошметки, не самое лучшее чувство в мире.

Поэтому, у меня имелось нечто получше. На моей стороне находились чудеса современной науки. И Хиггс.

Из подсумка я извлекаю детали относительно небольшого дрона. В собранном виде он походит на сову, или что-то вроде этого (вообще, это сугубо субъективное восприятие, форма у него была весьма абстрактна). Затем креплю к нему веревку восьми футов в длину из прочнейшего нановолокна и надежно фиксирую системой карабинов. После пристегиваюсь сам. Хиггс все это время нетерпеливо крутится рядом.

Я активирую дрон и подкидываю в воздух. Управляется он с закрепленной на запястье сенсорной панели.

— Ну, наконец-то! — Хиггс подлетает к дрону, описав вокруг него замысловатый зигзаг, и устраивается в специально сделанной для него камере под брюхом устройства. Теперь моя жизнь полностью зависит от моего коварного напарника. Сам дрон не смог бы удержать меня в воздухе, но вместе с Хиггсом, который намного сильнее чем кажется и будет рулить, все должно пройти гладко, как и десятки раз до этого.

Ветер усиливается, гоня по земле костяную пыль. Мне кажется, что дозорных в небе стало больше.

— Готов к поездочке, Мистер Нуар? — с энтузиазмом окликает меня Хиггс. Ему уже явно не терпится посмотреть, что там на дне этой запретной ямы. Дрон под его руководством летает туда-сюда, напоминая разыгравшегося щенка.

— Вполне, — откликаюсь я, все еще разглядывая город, оставшийся позади. Какое-то подспудное чувство не дает мне покоя. Холодный взгляд, бьющий точно в спину.

Какие глупости, мы окружены древним как сама вселенная злом со всех сторон, а это лучшее, что вообразил мой разум. Ерунда.

— Держи меня, Хиггс, — говорю я, берусь правой рукой за ремень ножен и делаю шаг в пропасть.

Несколько метров я нахожусь в неконтролируемом падении, стремительно утягивая дрон вниз, словно кирпич, привязанный ко дну бумажного кораблика, затем Хиггс постепенно выравнивает нас и спуск становится плавным.

Темнота внизу совершенно непроглядна и всеохватна. Вскоре она начинает окружать со всех сторон, а свет над головой отдаляться с каждой минутой. Мы словно спускаемся в океаническую бездну, без дна, без границ.

— Хиггс, — говорю я, пытаясь рассмотреть внизу хоть что-нибудь, даже зная, что это невозможно, — включи прожекторы.

— Нужно ли? — с сомнением отвечает он, а я так и вижу, как он держит себя несуществующими пальцами за подбородок с задумчивым видом, — если там кто-то есть, ну мало ли, мы станем лучшей мишенью в мире. И ничего все равно не увидим. Глубоковато тут, да?! — последнее он произносит с нездоровой жизнерадостностью.

В этом есть резон, трудно не согласиться с подобным доводом, но и перспектива оказаться полностью в бесконечном мраке без единого проблеска света мне тоже сильно не нравится. Увы, моя маска не позволяет видеть в темноте, она для другого. И если на нас нападут, я предпочитаю увидеть противника, а не слышать.

— Ну ладно, ладно...- протягивает этот вредный комочек тьмы, — давай спалим весь темный свет!

Раздается механический щелчок и кристаллические лампы под крыльями и на голове дрона озаряют пространство вокруг на сотню метров. Кристаллы из мертвой плоти порождений Кутугхи — живого пламени, — даже небольшие, светят мощно, подобно вспышке молнии.

— Вот теперь мы поданы и сервированы как положено, — с легким оттенком иронии произносит Хиггс.

— Зато мы, нет, поправка — я, я увижу, что хочет нас сожрать, — отвечаю я. Хиггс и так отлично видит в темноте.

— Я рад, если тебя это утешает...

Мы замолчали.

Внезапно раздался сухой щелчок, эхом прокатившийся по пустоте колодца, и в то же мгновение что-то со звоном ударило в крыло дрона, сильно качнув его в сторону, едва не перевернув.

— Что за черт?! — Воскликнул я, уже зная ответ, ведь ничем другим это попросту не могло быть.

— А то ты не понял! — рычит Хиггс, выписывая зигзаги, то и дело меняя высоту, — по нам стреляют! Из снайперской винтовки... стрелок профи, попал с такого расстояния!

И раздери меня шоггот, мой товарищ прав.

Еще один выстрел проходит мимо, но я буквально почувствовал, как пуля пролетела рядом с головой.

— Да выключи ты уже этот идиотский свет! — Рычу я.

— Ага, теперь ты огрызаешься? — Добродушно отзывается Хиггс. — И кто был прав?

Свет тут же погас. Осколок Горот’Града просто не подумал его выключить сразу, увлекшись суматохой.

Я покопался в подсумке и вытащил маленькую подзорную трубу с цифровым увеличением. Ну же...где ты притаился?

Прикинув угол попадания первой пули, я внимательно осмотрел край ямы, с которого мы и начали спуск. Кажется, мое чутье про недобрый взгляд меня в тот раз не подвело...

— И кому ты в этот раз умудрился перейти дорогу, Мистер Нуар? — ехидничает Хиггс.

— Ты же практически всегда со мной, сам знаешь, что никому. Наверно.

— А как насчет «Сагот»?

— С чего бы им посылать за мной убийцу? Я еще только приступил к выполнению контракта, это глупо.

— Так просто, предположил, — метафорически пожимает плечами маленькое чудовище.

Край колодца пуст, либо несколько неудач подряд заставили нашего загадочного антагониста отступить, либо одно из двух.

— Быть может, — донесся до меня задумчивый голос Хиггса, — кому-то не слишком нравится то, что ты собираешься сделать для «Сагот»? Ассасин не из бедных, не побоялся лезть за нами в царство Великого Древнего.

Черт побери! Я замираю, ошарашенный подобной мыслью. Мой маленький товарищ может быть очень даже прав. Конкуренция между корпорациями и разными тайными обществами (и не слишком тайными) похожа на войну, то, что выгодно одним, может быть не выгодно другим, даже если все вместе они делают вид, что работают сообща на благо человечества. Задумка «Сагот» вполне могла стать кому-то из них костью в горле. А мишень, разумеется, я.

В этот момент нас окружили несколько призрачных глаз с вертикальными зрачками, обдав светом не хуже, чем на подиуме. Глаза Механа Калиостро, теперь мы как на ладони, они будут светить пока чернокнижник не отзовет их, или, пока нас не убьют. Значит, он еще немножко и оккультист. Дело плохо.

— Ага! — только и воскликнул мой напарник, и потащил нас к стене, надеясь оказаться под позицией стрелка. Меня буквально поволокло следом. Но ожидаемых выстрелов не последовало.

Вместо этого загадочный наемный палач решил явиться лично.

Сперва мы услышали над собой стальной скрежет и увидели россыпь искр, отмечающих спуск неведомого злодея, причем довольно быстрый. Кажется, этот сумасшедший скользил по стене на чем-то остром. Я разглядел темный силуэт, почему-то иногда отливающий металлическим блеском.

— А он хорош! — уважительно произнес Хиггс, и потащил нас теперь уже прочь от стены. — Держись, Мистер Нуар, сейчас тряхнет!

Я даже не успел спросить, что он задумал, как почувствовал, что в воздухе меня ничего больше не держит. Хиггс отключил дрон.

Нас стремительно потянуло вниз. Кажется, я сыпал проклятиями. Зато россыпи искр заметно отдалились, хотя все так же неумолимо спускались следом, иногда пропадая, чтобы затем появиться намного ниже. Интересно, а вот я не догадался до такого метода. Хотя, минусов в нем все же больше, чем плюсов, например...

Резкий рывок вернул меня к действительности, это Хиггс вновь активировал машинку, иначе нас могло закрутить в неконтролируемом падении.

Весеннее небо практически слилось с темнотой колодца, а ведь, напоминаю, площадью он в километр, какой же он глубины?

Задумываться об этом, впрочем, особо оказалось некогда. Раздалось несколько громовых раскатов подряд, мимо вновь просвистели пули, как минимум две со звоном вдарили по дрону, но расстояние вновь спасло его от повреждений.

— Черт, да он еще и стреляет из такого положения! — в голосе Хиггса слышались одновременно и возмущение, и уважение.

— Надо достать его самим, — говорю я, — будем пытаться оторваться, он нас все равно рано или поздно доконает, даже если мы от него на ту сторону полетим. Чувствую, у парня еще припасены трюки в запасе, просто так не отделаемся!

— Твоя правда, Мистер Нуар, — соглашается кусочек бога. — Готовимся!

Я нашарил под пиджаком пульсирующую рукоять био-пистолета, который мгновенно начал проникать под кожу тонкими усиками, соединяясь с нервными окончаниями. Стрельба из него немного точнее, так как он посылает подсознательные сигналы в мозг, корректируя прицеливание. Ощущения, правда, омерзительные. Свободной рукой я на всякий случай взялся за рукоять меча.

— Вот он! — Миниатюрно проревел Хиггс.

Совокупный свет наших прожекторов и глаз Калиостро высветили на стене гибкую фигуру в черной стальной броне. По крайней мере, так мне сперва показалось. В следующую секунду я понял, что большая часть тела ассасина, кроме головы, прошло через кибернизацию, но такой совершенной мне видеть еще не доводилось. Это было нечто за пределами грубоватых технологий нашего времени. Неужели кто-то тайно достиг подобных высот?

Кто бы над ним не поработал, выглядел он весьма стильно. Мозаика пластин брони и аугментика, а также редкие элементы одежды чем-то отдаленно напоминают деловой костюм. Облик как бы заявлял — ничего личного, это всего лишь бизнес.

По стене наш преследователь спускался, впившись в камень острыми железными когтями.

За его спиной висела снайперская винтовка «Борей», характерная теми самыми глухими выстрелами, а рядышком пристроился точно такой же меч как у меня, даже ножны оказались схожи. Лицо ассасина скрывала железная маска с двумя матовыми окулярами. Открытой оставалась лишь совершенно лысая макушка, на которой темнели не то цифры, не то буквы.

Пистолет в его правой руке уставился дулом прямо мне в лоб, я автоматически прицелился в ответ. Курок мы нажали одновременно.

На мгновение я решаю, что мне конец, промахнуться он попросту не мог. Как, впрочем, и я. Однако мы оба все еще живы. Это кажется невероятным, но снаряды попросту столкнулись!

Опомнившись я открыл ураганный огонь, тратя все до последней пули. Цели успела достичь всего пара, от бронепластин на плече и груди разлетелись снопы искр. С завидным проворством ассасин внезапно оттолкнулся ногами от стены и прыгнул в нашу сторону, когтистая рука выхватила меч. Мерзавец решил покончить с нами в красивом пируэте!

Дальше я действовал уже на рефлексах, отточенных годами тренировок. Если бы он решил в этом прыжке стрелять, я был бы уже покойник, но он совершил ошибку, взявшись за клинок.

Мой меч молниеносно покинул ножны. Я выставляю его вертикально, упершись в тыльную сторону рукой с пистолетом.

Все происходит секунда в секунду. Острая кромка его клинка налетает на выставленную мной преграду. От мерзкого скрежета сводит зубы. На мгновение наши взгляды, скрытые масками, встречаются, искры бьют нам в лицо. Я напрягаю руки и отбрасываю мерзавца прочь, в темное чрево ямы. Темнота проглатывает его без следа.

Некоторое время я тяжело дышу, взбудораженный этой короткой, но напряженной схваткой, затем выдыхаю и прихожу в себя.

— Хм-м-м, — задумчиво протягивает Хиггс, — славный был малый, правда, отягощённый чудовищным воображением. Это ж надо такое придумать, прыгнуть на тебя с мечом. Помянем.

И он действительно что-то весело бормочет под нос, имитируя молитву.

— Глаза Механа все еще тут, — немного отрезвляю я его.

— Наверное еще не долетел до дна, — отвечает маленькое чудовище с характерной интонацией, означающей «не заморачивайся».

«Нет уж», подумал я, «слишком просто, он не мог не ожидать подобного исхода, иначе не стал бы так рисковать».

Я напряженно вгляделся в густой мрак, пытаясь уловить хоть что-нибудь. Интуиция не просто подсказывала, она буквально кричала об опасности.

— Держись, Мистер Нуар! — вдруг крикнул Хиггс, и потащил меня в сторону, раскачивая как маятник.

Как же я не люблю, когда чутье не подводит в подобных ситуациях.

Сверкающая в свете прожекторов и глаз Калиостро фигура ассасина взмыла ввысь. Преступно рядом, едва не распоров мне костюм, мелькнул кончик меча, если бы не маневр Хиггса, быть мне распоротым надвое...

Из его спины потоком вились щупальца, такие же, как у тварей Короля в Желтом. У основания спины они были небольшие, но чем выше по позвоночнику, тем крупнее были размеры. Количество его трюков потихоньку начинало раздражать.

— Вот же ведь... — пробормотал я, пытаясь сообразить, откуда он собирается нанести следующий удар.

— Ну что, Мистер Нуар, готов к схватке каких еще у тебя не было? — Весело прокричал Хиггс, пытаясь держать нас напротив ассасина.

— От меня не зависит, выбора нет, и мы его уделаем! — Бодрясь крикнул я в ответ, хотя в мыслях такой же яркой уверенности не было. Не тот уровень маневренности.

Ассасин парил неподалеку, вперив в нас пристальный взгляд матовых окуляров. Мертвый, ничего не выражающий. Бледные щупальца за его спиной хаотично молотили воздух. Он словно над чем-то раздумывал. Затем бросил короткий взгляд вниз.

И тут из океана тьмы раздался вибрирующий, утробный вой. Он нарастал медленно, но неумолимо, окружал, заполнял все, словно потоп. А самое главное, то, что его издавало, поднималось прямо к нам. Я ощущал вибрацию воздуха, словно под нами работал огромный вентилятор. Все сильнее и сильнее.

В этот момент я понял, о чем раздумывает ассасин — оставить нас тому, что идет снизу, или сделать все самому, чтобы наверняка.

— Что там такое, Хиггс? — чуть замирающим голосом поинтересовался я у напарника, не спуская глаз с киборга-убийцы, готовый в любой момент дать ему отпор.

— Итак, — комочек тьмы деловито откашлялся, — оно огромное, может летать, похоже на червя или змею, что больше нравится, сплетено из веток, вся в желтых рваных тряпках, и... даже не знаю, что добавить еще. Наверное, очень злое.

— Все как всегда, одним словом, — подвел я черту.

— Да. А, еще у него много щупалец. И даже плетеные руки.

В этот момент описываемая Хиггсом тварь с жутким потусторонним воем пронеслась неподалеку от нас лицом вверх, вытянув все свое немалое тело в полную длину. Все в точности соответствовало описанию.

Ассасин отвлекся от нас, развернувшись в сторону чудовища Короля в Желтом. Это был идеальный момент, чтобы напасть на него, но вместо этого я поспешно убрал пистолет в кобуру, разорвав с ним связь, и схватился освободившейся рукой за трос.

Тварь, наконец, развернулась, и волнообразными зигзагами, словно мурена-титан, полетела на нас, разинув плетеную пасть сложенного из ветвей человеческого лица с пустыми глазами. По ту сторону ветвей что-то было. Нечто неописуемое. Его острые, будто гнутые иглы зубы заполняли все отверстие, а долгое туловище протянулось через весь каркас. Оно выло, стенало и вскрикивало. Громадные щупальца конвульсивно молотили по бокам, удерживая этот кошмар в воздухе. Описанные Хиггсом руки протянулись к нам будто в мольбе, желая схватить и разорвать богохульников, осмелившихся войти в святая святых.

— Хиииииггс! — Прокричал я, — самое время! Вырубай системы!

Кусочек Горот’Града не спорит. Нас тут же тащит вниз, в этот раз тормозить мы не намеренны.

Ассасин в последний момент уходит от столкновения с тварью и мчится за нами. Порождение Короля текуче меняет направление и не закрывая пасти летит следом за нами всеми. Проклятье!

Хиггс внезапно врубает дрон и нас немилосердно мотает во все стороны, кружа как на адской карусели.

— Дно! — Кричит он, — я вижу землю!

Ассасин решает вновь атаковать, лишь чудом при подобной болтанке я отражаю его яростные рубящие удары, клинки звенят в исступлении.

Адская пасть стража ямы все ближе.

Хиггс тащит нас в одну сторону, ассасин резко бросается в другу, и монстр промахивается мимо, разделив нас и палача.

Мы оказываемся буквально в упор к плетеному телу, вблизи оно еще громаднее, на его фоне мы не более чем крысы перед львом.

Сверху на нас опускается рука с хищно согнутыми пальцами, Хиггс панически что-то верещит, наверное, впервые в жизни, и каким-то чудом вытаскивает нас, но лишь затем, чтобы мы тут же оказались во власти щупалец. Бледные жгуты окружают нас со всех сторон.

— Идем на прорыв! — сообщает мне мой товарищ, вновь бойким голосом.

Может получиться, небольшой зазор все еще есть, к тому же страж двигается п- прежнему вниз, а значит и времени раздавить нас у него не так много. Небольшие временные окна пока он меняет положение своего чудовищно длинного тела наша единственная возможность уцелеть.

Подрагивающие кончики щупалец все ближе, бледные кольца, не видевшие света дня столетиями, сжимаются. Я покрепче перехватываю меч. Столкновение.

Я секу и рублю быстрыми четкими движениями без пауз, превратившись в сверкающую мясорубку. Щупальца конвульсивно содрогаются под ударами, синеватая жижа, заменяющая твари кровь, летит во все стороны широкими мазками. Мы прорываемся. Это занимает пару секунд, но по ощущениям длилось несколько минут. Я слышу собственное хриплое дыхание, заполняющее пустоту под маской. До дна уже близко. Мы у цели. Осталось немного. И, кажется, я начинаю различать то, что мы ищем. Трещину, раскалывающую нашу реальность пополам. Дверь в иной мир.

Разлом реальности выглядит как разбитое стекло, сквозь которое льется неяркий свет пасмурного дня. Окружающая тьма не в силах скрыть его, он выделяется на ее фоне столь же четко, как горящая свеча ночью.

Я указываю в сторону трещины, надеясь, что Хиггс меня поймет, шум стоит такой, что мне его не перекричать в любом случае. Частичка бога, кажется, понимает, и стремительно ведет нас вниз прямо к разлому. В отличии от меня Хиггсу не нужна специальная маска, чтобы видеть скрытое.

Тварь Короля беснуется, извиваясь кольцами, и завывает, но в этих воплях слышится ликование и упоение. И тут я понимаю, что все это время гигант лишь играл с нами, забавляясь на свой манер. Он четко знал что никуда мы от него не денемся. Более того, я уверен, что осквернителей Восхождения он будет преследовать до края света и дальше. Разлом — наша цель, и единственный путь к спасению.

Есть лишь одна проблема — к нему нужен ключ. Но он у меня имеется. «Сагот» снабдили меня всем необходимым для выполнения контракта. Эта...вещь, вернее, ее копия, настолько ценна и опасна, что одно обладание ею уже подписывает мне смертный приговор, только задание оправдывает мое обладание этой мерзостью. Я знаю несколько людей, которые заплатили бы баснословные богатства, лишь бы владеть ею, но стоит только мне попытаться поиграть в торги, и на Земле не останется такого места, где бы я смог укрыться от агентов «Сагот». Сей простой факт мне обрисовали весьма недвусмысленно. Не говоря уж о том, что правительство тоже не любит разных оккультистов, играющихся с запретными знаниями. А значит я снова между всех возможных огней.

Что же это за вещь? Копия всего одной страницы «De Vermis Mysteriis». Одной из нескольких легендарных книг, наравне с Книгой Эйбона, «Unaussprechlichen Kulten» и другими, считающимися утерянными навсегда. И мне не хочется даже думать о том, где и каким образом агенты «Сагот» обнаружили данный фрагмент, столь идеально подходящий той задаче, что они на меня возложили. Формула на этом фрагменте отпирает тайные тропы между мирами. И лучше бы мне уже начинать работать взломщиком, если я хочу успеть убраться отсюда вовремя.

Я не удержался и бросил взгляд за спину на стража ямы. Чертовы Глаза Калиостро явно делали нас приоритетной целью, слишком уж мы выделялись, а вот ассасина что-то не видать. Сбежал и предоставил сделать дело монстру, или занят своими проблемами?

Я выбросил отвлекающие мысли из головы и спешно нажал пару иконок на сенсорном наруче. Голографическая копия страницы повисла над рукой. Грубо намалеванный рисунок в средневековом стиле, изображающий разлом, из которого тянутся когтистые лапы и жуткие морды потусторонних тварей, несколько молящихся фигур, а под рисунком текст на латыни и формула, разбивающая замки. Придется немножко проявить художественные навыки, я уже пробовал рисовать формулу, но это было в спокойной обстановке. Маска позволит видеть линии и символы, которые предстоит чертить пальцем в пустоте, зачитывая заклятие.

Яркий свет глаз и прожекторов выхватывает из вечной тьмы очертания высоких колонн, собранных по той же манере, что и дома Полуночной Пасти, кажется, они вот-вот должны упасть, но в силу неведомых нарушений физики стоят крепко и нерушимо. Землю устилают циклопические плиты, покрытые трещинами и барельефами, столь стертыми, что можно лишь предполагать, что они изображали. И самое удивительное, по полу вьются толстые кабели и разбросана техническая аппаратура, слишком примитивная на вид, чтобы быть созданной в нашу эпоху. Однако, глазеть по сторонам некогда. Все эти детали я отмечаю довольно бегло.

Я спешно вывожу символы и черты, декламируя заклятие на латыни, которую даже не знаю, что, впрочем, не важно, эффект от этого не зависит. Главное, чтобы формула четко находилась поверх разлома, который уже совсем близко. И стараться не обращать внимание на вьющуюся вокруг тварь, сжимающей вокруг нас кольца своего плетеного тела.

— Новая старая проблема! — вдруг слышу я крик Хиггса, который каким-то образом смог оказаться громче, чем окружающее нас безумие.

Он сбивает заклятие, но спасает мне жизнь.

Ассасин никуда не делся, видимо, оказался ненадолго блокирован стражем, и не мог подобраться к нам близко.

Он налетел сзади со скоростью пикирующего ястреба. Клинок в когтистых руках рухнул сверху четко и резко, словно коса жнеца. Он явно целил в соединяющий меня с дроном трос, но Хиггс сумел поднять нас, подарив возможность блокировать удар.

Самым неудобным образом я запрокинул руки с мечом за голову, выставив лезвие наискось. Клинки столкнулись с оглушительным звоном, мне пришлось напрячь все силы, чтобы меч не вылетел из рук и удержать напор. Ассасин разорвал дистанцию, готовясь к новому заходу.

В этот раз я встретил его лицом к лицу. Он оказался столь же хорош, как и я. Более того, его стиль сильно напоминал мой, казалось он точно знает, что я собираюсь предпринять, куда направлю атаку, как буду блокировать. Клинки в наших руках порхали, слившись в стальном танце из звона и искр. Мы позабыли о страже, его завывания стали фоном, не осталось ничего, кроме нашей схватки. Мне еще никогда не доводилось фехтовать на такой скорости, да еще в подвешенном состоянии.

При том, что он мог свободно летать, а значит был более маневренным, ассасин не торопился пользоваться этим своим преимуществом. Похоже, он соблюдал некий непонятный мне кодекс чести, подразумевающий относительно справедливую схватку, раз уж дистанционная ликвидация провалилась.

Поглощенные боем мы не сразу заметили, что монстр Короля вновь надвигается на нас вопящим валом. Хиггс, кажется, что-то кричал, но мне было не до того.

Он врезался в нас чудовищным тараном. Меня зацепило лишь краем, благодаря бдительности моего хтонического напарника, но ассасин едва не угодил твари прямо в пасть. На моих глазах, с глухим механическим вскриком он вцепился когтями в переплетение ветвей, держась изо всех сил, затем размахнулся и всадил меч по самую рукоять прямо в центр лба.

С ликующим хохотом-воем чудовище волнообразно извиваясь устремилось вверх, громадные руки потянулись к голове, видимо намереваясь раздавить наглеца. Довольно быстро оба скрылись вверху за покровом тьмы.

— Быстрее! Пока оно не вернулось! — Торопит Хиггс, на максимальной скорости ведя нас к земле. Глаза Механа Калиостро внезапно пропадают. Тварь все же добралась до киборга-убийцы. У нас не так уж много времени!

Я на бегу отстегиваю карабины, освобождаясь от веревки.

— Хиггс, приготовься и не отстань! — Бросаю я на ходу.

— Принято, Мистер Нуар! Никуда я от тебя не денусь. Вытаскивай нас отсюда!

Он ведет дрон точно у меня над головой.

Свет прожекторов выхватывает впереди очертания перекошенных стен циклопического замка или храма, и еще больше древней аппаратуры, от которой в его сторону тянутся кабели, затем все внезапно укрывает непроглядный саван мрака. Только разлом между мирами пасмурно сияет, будто рваная рама на теле темноты.

— Я тут, все нормально, — слышу я утробный голос Хиггса, — просто решил, что так будет лучше.

Ну и ладно. Не сбавляя скорости, я черчу формулы и буквально выкрикиваю строки заклятия, быстро поглядывая на страницу проклятой книги.

— Obice destructum est! — последняя строка произнесена. Формула материализуется расплывчатыми кровавыми нитями и броском змеи устремляется к разлому, опутывая его. Нити туго натягиваются, кажется, вот-вот порвутся, но этого не происходит. Вместо этого они медленно начинают тащить края разлома в разные стороны, расширяя его. На мгновение мне вспоминается гравюра со страницы, но адские морды и лапы с той стороны не появляются. Видимо, не та трещина. Я довольно хмыкаю.

Когда до портала остается не более десяти метров вокруг нас вновь вспыхивают глаза. От неожиданности я сбился с темпа и остановился, выискивая взглядом неубиваемого ассасина. Его живучесть уже действовала мне на нервы.

— Вот он, чтоб его вдоль перекрутило! — Бодро сообщает Хиггс, но я все равно не понимаю, куда смотреть, да и черт с ним.

— Не важно, мы уходим, не будем больше злоупотреблять местным гостеприимством! — Отвечаю я и бегу дальше, пальцы сами сжимают тянущуюся через грудь лямку от ножен.

Пять метров. Четыре. Три...

Что-то с тихим звоном вонзается неподалеку в пол, одно за другим. Острые выступы и красные мигающие огоньки подсказывают, что ничего хорошего. Взрывающиеся сюрикены, пять штук! Никогда не любил японские оружейные корпорации «Кодай» и «Кураи» с их тягой осовременивать неожиданным образом классические средства убийств...

Полтора метра. Метр.

— Прыгаем! — Кричу я, и ныряю вперед головой в гущу пасмурного света, льющегося из разлома пульсирующими щупальцами. Хиггс с веселым воплем залетает следом.

Сзади раздается оглушительный взрыв. Горячая волна толкает пинком в спину. Меня нещадно крутит и болтает во все стороны посреди мутной белизны. Впереди мелькают размытые образы, какие-то стены, мазки оранжево-белого неба в арочных окнах, что-то еще, особо не понять.

Затем меня буквально вышвыривает в обширное помещение, рассмотреть которое я толком не успеваю. Мой полет прерывает колонна.

Удар выбивает весь воздух из легких, я медленно сползаю по ней на пол, открывая рот, будто выброшенная на берег рыба. Затем скорчиваюсь от боли, проклиная неизвестного строителя, которому пришло в голову воздвигнуть эту хрень именно тут, на моем пути.

Что ж по крайней мере добрались. Я раскинулся на спине и уставился в потолок.

Точка пересечения: Под алым солнцем

— Давай Мистер Нуар, нет времени страдать, нет времени умирать, нужно подняться и идти вперед, — Хиггс завис прямо над лицом и смотрит мне в глаза, и я в который раз подумал, насколько же они у него бездонно-синие и пронзительные.

Нас окружает давящая тишина, какая бывает лишь в полностью вымершем месте, басовитый голос моего напарника гудит в ней будто далекий гром.

Потолок странным ломанным каскадом поднимался во мрак, чем выше, тем уже. Снаружи, видимо, он превращается в шпиль. Зал же словно вытесали из монолитного громадного блока, придав всему и вся, кроме колонн, форму кубов разных размеров. Пахнет затхлостью, чем-то приторно гниловатым и в то же время горьким. Неприятно, но терпимо. Кадильницы в Полуночной Пасти воняли гораздо хуже.

Свет, несмотря на большие прямоугольные окна, почти отсутствует, словно боясь переступать каменную границу стен. Отдельные блеклые лучи бесследно растворяются в густых тенях. И в этих тенях притаились десятки, если не больше, неподвижных фигур разных форм и размеров, окружив нас со всех сторон.

— Это всего лишь статуи, — насмешливо фыркнул Хиггс, проследив мой взгляд и отметив то, как моя ладонь инстинктивно легла на рукоять меча. — И их очень много, в соседнем зале тоже все ими уставлено.

— А местные те еще энтузиасты, — я приподнимаюсь на локте, ощущая утомительную ломоту во всем теле, и привалился спиной к шершавой поверхности колонны, — есть мысли куда нас занесло?

— Пока нет, столько возможностей, столько вариантов, я же не могу знать все, — кусочек бога заложил вираж вокруг колоны, и опять завис передо мной на уровне глаз, — могу сказать только, что это не иное измерение, мы все еще в пределах нашей Вселенной.

Я удивленно посмотрел на него:

— Почему ты так думаешь?

— Вибрации, Мистер Нуар. Каждое измерение вибрирует по-своему. Чем дольше находишься в пределах одной частоты, тем больше привыкаешь и сильнее потом ощущаешь изменения, хотя вы люди не способны чувствовать разницу. Зато я могу. И с уверенностью заявляю, мы дома, просто очень далеко шагнули вперед. Другая планета.

— Состав атмосферы, полагаю, похож на земной?

— Ничуть, — осклабился Хиггс, — при переходе через портал тебя облепили защитные чары, как жабу слизь.

— Поэтичное сравнение, — я ощупываю ребра в поисках переломов, целы, зато сильно саднило плечо и бок, — так здесь точно никого?

— Точно, я никого не видел, похоже тут довольно безопасно… — Хиггс уже не обращает на меня внимания, внимательно изучая статуи, как будто ничего интереснее на свете нет.

— Что ж, — я вздыхаю, — хорошо. Дай мне немного времени подлататься и попробуем узнать хоть что-нибудь.

Хиггс издает в ответ какой-то утвердительный звук и ныряет в темноту. Любопытства в нем было всегда побольше моего.

Нужно заняться травмами и уходить. Я сомневался, что ассасин, если он все-таки выжил, последует за нами, ведь у него, в отличии от нас вряд ли были «ключи» от разрывов, но неприятное ощущение преследования все еще царапало мой мозг. Я бы назвал это «предчувствием». Или паранойей.

Но первым делом я активирую поисковый датчик, настроенный на пространственные разрывы, призрачная стрелка указала на север. Впереди нас ждет еще долгий путь к неведомой цели.

Из плеча я достаю вошедший наполовину осколок сюрикена. Видимо энергия портала погасила ударную волну взрыва, только этим я могу объяснить, почему он не вошел глубже. Рубашку и пиджак полностью я снимать не стал, только приспустил.

Затем быстро обрабатываю рану синтетическим гелем, он не только обеззараживал, но после затвердевания становился буквально новой кожей.

По счастью, это единственное мое серьезное ранение. Ребра целы, ничего другого не сломано, на боку будет большой синяк, но с этим жить можно. Особенно после инъекции, которая должна помочь ему быстрее рассосаться. Сильнее жаль, что пострадал костюм, хотя я подозреваю, к концу работы таких дырок на нем будем намного больше…

Немного посидев, чтобы прийти в себя полностью, я заодно употребил скромный завтрак в виде пары калорийных питательных батончиков, с терпким сладковатым вкусом, и запил водой из фляги. После этого я почувствовал себя значительно лучше. Ноющая боль постепенно отошла, осталось только ее эхо.

Прилаживаю маску на прежнее место, разбираю дрон, который Хиггс бросил рядом. Короткая проверка экипировки, и я опять готов продолжать путь. На улице, кажется, стало светлее, густой оранжевый сироп неба приобрел более блеклые тона. Интересно, бывают ли здесь дожди и пасмурная погода?

Осторожно пробираюсь к выходу из комнаты лавируя между статуями. Вблизи я понимаю, что могло заинтересовать Хиггса. Камень, из которого они сделаны, довольно странный, пористый, хрупкий на вид, чем-то напоминает коралл. Очевидно, что хоть истуканы и разного размера, вытесано одно и то же существо. Худой гуманоид с чудовищно разверстым ртом на безликом, усеянном прямоугольными отверстиями лице. У него четыре руки. Две положены на грудь, и две, прижаты по бокам почти до колен, ладони держат кубы все с теми же пористыми отверстиями.

Надо сказать, при полной тишине и полумраке статуи создавали весьма гнетущее впечатление. Самые большие угрожающе нависают над головой, отверстия словно следят за каждым моим шагом, а то, как истуканы толпятся за спиной, невольно заставляет думать о молчаливом преследовании. Или о том, что может таится в темных порах…

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Во-первых, Хиггс уродцев уже осмотрел и ничего не обнаружил, это просто камень, а во-вторых, при моей профессии я видел вещи и похуже, в том числе и такие монументы, перед которыми эти порождения дурного скульптора бледнеют. Однако, неприятное ощущение никуда не ушло. Интересно, куда запропастился мой напарник? Я ухватываюсь правой рукой за ремень ножен и протискиваюсь сквозь особо плотный ряд идолов.

Спустя еще пару минут я наконец выхожу в соседний зал и замираю пораженный. Хиггс говорил, что он тоже уставлен статуями, но о кое-чем умолчал, наверняка ради интриги.

— Ага! — Раздается сбоку, и передо мной повис улыбающийся осколок бога. — Вот и ты. Как тебе вид? Думаю, это он делал все эти чудные статуи, а слуги потом расставляли их повсюду.

Я лишь молча киваю.

В центре монументального зала, под вуалью теней и льющегося сверху оранжевого света, в позе лотоса восседает громадная — примерно 20 или чуть больше футов — неподвижная фигура. Гигант антропоморфен, но только формой тела. Он и сам чем-то похож на статую, сколько веков он тут уже сидит вот так, никем не потревоженный? Или же он изначально так выглядел, а мумификация вовсе ни при чем?

Тонкая черная как ночь кожа натянута поверх ребристого костяного каркаса, позвонки и кости выпирают вперед, похоже больше на какой-то гротескный костюм или скафандр поверх настоящего тела. Голова причудливой формы, с заостренным затылком и совершенно плоским, будто доска, лицом упала на грудь, вместо рта пористая мембрана, из некоторых дырочек свисают иссохшие жгутики, глаза две пустые круглые дыры. Сильные руки с невероятно тонкими, длинными пальцами, которых совершенно точно больше пяти, безвольно опущены по бокам.

Площадка перед ним завалена обломками пористого камня и недоделанными статуями. Никаких инструментов рядом не видно. Мастерская иномирного скульптора стала для него гробницей, а его творения безмолвными стражами.

— Ты уже нашел выход? — Поинтересовался я у друга, осматривая зал, чем-то неуловимо напоминающий внутренности буддистского храма, только более гротескный, со всеми этими кубическими формами и углами.

— И уже давно, — хмыкает Хиггс, — но меня больше всего занимает вопрос для кого или чего он делал эти идолы.

— А еще с кого он их делал?

— Несомненно! — Скалится Хиггс, как всегда в зверски хорошем настроении. Можно только завидовать.

— Надеюсь, с оригиналом мы не встретимся, — пробормотал я.

Осколок Горот’Града насмешливо фыркнул и неспешно полетел куда-то в сторону, явно призывая меня за собой.

Я последний раз бросаю взгляд на существо, чьим единственным смыслом жизни, похоже, было создание статуй невесть кого. Мои губы искажает сардоническая ухмылка, разворачиваюсь на каблуке, и ухожу. Тайны этого мира так и останутся тайнами, не у всего мы способны найти смысл, и не все можем постичь. По крайней мере, так я думал на тот момент.

Источник гнилого запаха снаружи обнаружился сразу. Мастерскую скульптора со всех сторон окружает бирюзовая гладь застойного болота, невидимые испарения колышут воздух, словно знойное марево.

Над водой поднимались многочисленные цветы всех форм и размеров, но неизменно с тяжелыми мясистыми лепестками. Были и такие растения, аналогов которым на Земле не существует. Периодически неподвижную поверхность тревожили невидимые глазу существа, обитающие в глубинах. Но, что примечательно, мы не слышали криков птиц, животных, не ощущали ни малейшего дуновения ветра. Мир вокруг нас словно заснул. Было по-летнему тепло, без жары.

На одной из сторон, довольно далеко от нас, там, где заканчивалось болото, к небу тянулись невероятные деревья высотой с секвойю, может больше. Ветви закручивались вокруг ствола спиралью, каждую венчала пышная, напоминающая одуванчик лиловая шапка не то листвы, не то подобия тычинок.

Я, ощущая некоторое умиротворение после затхлости и мрака склепа, присел на край ступени. Крупная, как раз под стать гиганту. Большая их часть потонула под слоем грязи и воды, но дорога из бледного пористого камня, к которой они спускались, все еще частично высились из бирюзовой жижи. Что радовало, лезть в эту мерзость в костюме совершенно не хотелось. Хиггс же, к моему удивлению, спустился к самой поверхности, изучить цветы. Он всегда находил внезапные развлечения, где-бы мы не оказались.

Небо нежно-апельсинового цвета казалось невероятно далеким и бездонным, и вместе с тем было совершенно прозрачным, словно чистое стекло. Космическая чернота по ту сторону оранжевой вуали сияла мириадами звезд, крупных и ярких, каких не увидишь на Земле. Но словно в испуге они расступались вокруг багрового, напитанного алой чернотой ока местного солнца. Вероятно, оно представляло из себя умирающую звезду, и при своих чудовищных размерах не выжигало глаза даже если смотреть не моргая.

— Красота, правда? — Без тени иронии спросил Хиггс, поднимаясь ко мне. — Наверное, это самое спокойное место из всех, где мы с тобой побывали, а, Мистер Нуар…?

Я киваю. Он прав. Города «Сети» полны движения, интриг, бессонницы, спокойными их не назовешь. Пунктир, отделяющий «Сеть» от доменов Великих Древних, еще хуже. Там тысячи километров ничьей земли, изрытые бесконечными окопами, затянутые колючей проволокой, где кланы независимых от «Сети» воинов две сотни лет сдерживают слуг кошмарных богов. Пунктир полон ужасов, реальность там совсем иная, оккультные силы никто не контролирует, и те, кто живет в тех проклятых местах, давно потеряли связь с миром людей, их действительность искажена. Про домены, после Полуночной Пасти, полагаю, говорить и вовсе нечего.

— …Так и кажется, что где-то затевается некая подлость, — закончил мысль мой хтонический напарник.

Я улыбаюсь под маской, ведь подумал о том же самом. Мнимый покой мог закончится в любой момент, просто пока мы не знали, чего именно опасаться.

— И, — продолжает Хиггс, — я скорее всего знаю где мы. Не планета, не это болото, а в целом, точку вселенной.

— Просвещай.

— Созвездие Гидры, — выпалил кусочек бога.

— Далековато нас занесло, — хмыкнул я.

— Не то, чтобы это нам что-то давало, но я подумал, что тебе будет интересно, — Хиггс одарил меня широким оскалом, затем повис над дорогой, — главное, что нас ждет там.

Я сверился с указателем на пространственный разрыв. Вообще он показывал немного в сторону, но мы же не глупцы, чтобы идти напрямую, по колено в жиже, где может быть все, что угодно.

— Ладно, — я поднимаюсь, отряхиваю штаны, и берусь за ремень ножен, — пойдем.

— А впереди, как всегда, неизвестность? — Хиггс слился с костюмом на плече.

— Как-будто когда-то было иначе, — ответил я и спрыгнул на нижнюю ступень.

Что-то крупное вдарило по воде в отдалении и снова наступила тишина.

Вскоре мастерская оказалась позади. Дорога ныряла в затопленную ручьями из болот заросшую низину, душную и переполненную ароматами гнили и цветения. Плиты здесь уже лежали кое-как, от некоторых остались одни обломки, возможно результат землетрясения или некоего оползня.

Со всех сторон нас окружали диковинные растения, некоторые из них вполне могли сойти за деревья, настолько были высоки. Любопытно, что отсутствовали насекомые, на Земле подобное место просто кишело бы разным гнусом, но на это я жаловаться точно не собирался.

— Интересно, — произносит наконец Хиггс, — все дороги куда-то ведут, кем-то сделаны…

— Ожидаешь встречи с местными? — предугадываю я его ход мыслей.

— Да, если они все еще живы, а не почили как тот каменщик.

— Путь тут один, так что встречи не миновать в любом случае, будем на чеку, наш несколько экзотический для здешних краев вид может сыграть с нами злую шутку, — я перепрыгиваю полный булькающей жижи разлом в плите, успев отметить, что булькает она из-за копошащихся в ней мелких тварей, похожих на каракатиц.

— Угу, с тобой вернее, в виде отравления острой сталью, или свинцом, или из чего здесь делают снаряды и оружие…

Как показали последующие события, опасения моего хтонического напарника были вовсе не напрасны, но, я забегаю вперед.

Пока что мы просто спокойно шли по разрушенной дороге, большую часть времени молча. Хиггс, несмотря на то что был существом божественного плана, любил тем не менее хорошо вздремнуть, чем и занимался сейчас, слившись с костюмом на плече.

Наконец болото начинает мелеть, все больше превращаясь в отдельные, полные пышной растительности, лазурные лужи, посреди моря жидкой грязи. Дорожные плиты впереди заканчивались, за последней на берегу возвышается полуразрушенная механистическая арка. Неизвестные строители использовали металл и камень в равной степени. Выглядит она причудливо, такая же угловатая, как и внутренности мастерской. За аркой начиналась унылая каменистая равнина, усеянная высокими и острыми будто иглы сталагмитами, и каменными столбами, похожими на стволы окаменевших деревьев. А еще дальше, у линии горизонта, возвышалась грандиозная башня, напоминающая формой кинжал. Размеры ее невольно внушали трепет, не хуже, чем яма в Полуночной Пасти. Вершину венчала, наверное, самая титаническая статуя из всех, что я видел, и изображала она все то же орущее создание. Изваяние восседало будто на троне. Судя по компасу, именно туда нам и надо. Типичная моя удача… Я готов был покляться на своем галстуке, что если оригинал, с которого лепили все эти дурные статуи и существует, то именно там мы с ним и встретимся. Слишком уж монументально. Раздраженно цыкаю.

Я подхожу ближе к арке и задираю голову — она довольно высокая. По углам на манер хищных горгулий, высятся две статуи, массивные, но стройные гуманоиды, вооруженные неким подобием мечей со странно изогнутыми, на манер лезвия косы, длинными рукоятями. Казалось, они вот-вот оживут, столь динамичны их черты и позы. Ни о чем особо не задумываясь, я иду дальше.

И вот здесь совершаю ошибку. За столько лет у меня должно было бы выработаться чутье на подобные вещи. И оно обычно срабатывало. Слишком часто твари Древних сидят в засаде, притворяясь частью окружения. Не раз и не два сталкивался я с подобными ловушками, когда, например, безобидный на вид элемент барельефа вдруг оживал, чтобы наброситься, с оружием, а то и зубами, и когтями. Но за последние часы я уже столько насмотрелся на творчество местных скульпторов, что ничего в голове у меня не щелкнуло.

Стоит только мне сделать шаг, как «статуи» оживают.

Тяжело, со скрежетом и хрустом, фигуры распрямились и синхронно взмахнули оружием, стряхивая с него невидимую глазу пыль. Всего мгновение они изучают меня взглядом невидимых под забралами кубических шлемов глаз. Тонкие ноги сгибаются в коленях, и стражи арки спрыгивают вниз, преградив мне путь.

— Угу… — только и протягиваю я, берясь за рукоять меча.

Воины превосходят меня ростом примерно на полметра. Помимо кубических шлемов, на них доспехи из узких прямоугольных пластин разного размера, наложенных друг на друга как попало. Местами пластины сильно выпирают в стороны, и, судя по всему, представляют из себя все тот же невероятный сплав камня и железа.

Отведя оружие в сторону, стражи начинают медленно обходить меня с разных сторон. Оба молчат. Неприятная ситуация.

Затевать драку первым мне совершенно не хочется, во-первых, мои шансы выглядят сомнительно, во-вторых, нельзя исключать, что причина агрессии в моей чужеродности. Если бы только я мог установить контакт, возможно я смог бы объясниться, и…

Они напали одновременно. Рванули крест на крест, намереваясь развалить меня пополам. Я припал к земле, пропуская смертоносные лезвия над собой, и отскочил в противоположную сторону, разрывая дистанцию. Меч сам оказался у меня в руке. По-хорошему, стало быть, не выйдет. Да, моя типичная удача.

Точка пересечения: В тени великих останков

— Что за дела? — Услышал я над плечом недовольное ворчание, — я сплю!

— Встретился с местными, — я напряженно слежу за противниками, они медленно двигаются, выписывая передо мной восьмерку.

— Вижу, — буркнул Хиггс, и отделился от костюма, повиснув примерно в девяти футах над землей.

Я тем временем сую руку за пазуху, сжав рукоять био-пистолета, усики тут же начинают срастаться с рукой.

Не единственный мой козырь, но остальное мне хотелось бы сохранить как можно дольше, кто знает, что еще будет впереди? То, что этого «впереди» могло не быть, я не допускал. Пораженческие мысли ни к чему хорошему не ведут. Выбрались же мы из ямы Короля в Желтом, а там было хуже.

— Они не живые, — слышу я над головой, — это что-то вроде големов.

— И никаких уязвимых мест? — Я всем нутром ощущаю, что сейчас начнется мясорубка, стражи приподняли оружие над плечом.

— Внутри шлема что-то есть, некая сущность, блеклая, словно ускользающее эхо, но все, что ниже, просто зияющая пустота.

— Значит шлем… — бормочу я.

Каменные коробки выглядят невероятно прочными. Сейчас бы мне очень пригодились те самые взрывные сюрикены ассасина. Но, что толку мечтать о несбыточном. Я открываю огонь, быстро всадив по несколько пуль каждому в голову.

Как и ожидалось, неизвестный материал оказался свинцу не по зубам. Все, чего я добился, лишь россыпи искр и града мелких осколков.

— Попробовать стоило, — буркнул я, готовясь к рукопашной.

Стражи синхронно подались вперед. Все в их позах выражало ярость.

Кубы, заменяющие им головы, внезапно распахиваются. Это похоже на всплеск гравитационной аномалии. Мелкие сегменты трепеща разошлись в стороны, удерживаемые вместе неведомой энергией. В центре, посреди осколков, парит призрачная сущность. Полупрозрачное костяное лицо, от которого внутрь доспеха уходят вихрящиеся нити.

Лица стражей искажены гневом и агонией. Рты распахнулись, окрестности огласил замогильный вопль из двух слившихся воедино криков.

Я понял, что сейчас мне не поздоровится.

И тут вдруг маленький комочек тьмы промелькнул у меня над головой, и влетел в шлем-голову одного из големов.

Хиггс зависает перед глазами призрака, будто бы изучая противника. Тот замер статуей, напоминая добычу змеи, под гипнотическим взглядом вертикальных зрачков. Что случилось потом я не увидел. Второй страж налетает на меня, оттесняя в сторону, так что я оказываюсь спиной к Хиггсу и его жертве.

Голем наносит волнообразные размашистые удары, не давая мне ни малейшей передышки. Стиля нет, только чистая механика, направленная на изматывание и уничтожение врага.

С ожившими статуями драться мне еще не доводилось ни разу, я сомневался, что мои трюки и уловки впечатлят эту неумолимую машину смерти, однако до отчаянья было пока еще далеко. Что мне было нужно, так это воспользоваться его бездумным энтузиазмом и постараться скинуть в болотную жижу, коей вдоволь вдоль дороги. Я не знал насколько она глубокая, но надеялся, что она его замедлит и даст мне преимущество. Конечно, есть еще один голем, но я ничуть не сомневался, что Хиггс придумал, что с ним делать.

— Эй, дай дорогу, посторонись! — Раздается сзади окрик и топот тяжелых шагов.

Без лишних вопросов я уклоняюсь от очередного выпада своего противника и бросаюсь в сторону.

Мимо проносится второй страж, но вместо призрака внутри куба парит Хиггс! Я удивлен и заинтригован, за все те годы, что кусочек Горот’Града был моим напарником, он ни разу не обмолвился о подобной способности. Хотя, и с големами мы до этого дела не имели.

Хтонический кусочек бога с разбега наносит удар клинком в грудь моего противника и сбивает его с ног. Удар такой силы, что оружие разлетается осколками. Хиггс отбрасывает бесполезную рухлядь в сторону и запрыгивает на поверженного врага, припечатывая того к плитам. А затем начинается напряженная борьба.

Поверженный страж так легко сдаваться не собирается. Он изо всех сил пытается вырваться из хватки подконтрольного Хиггсу каменного тела, иногда ему это почти удается, но на стороне моего друга есть то, чего нет у него. Смекалки.

Кусочек бога ловко меняет захваты и использует силу противника себе на пользу. При этом он не перестает наносить размашистые удары, пытаясь расколоть шлем. Мне остается только расхаживать рядом, помочь мне ему нечем.

Но вот, очередной удар кулаком, и кусок головы зажатого стража летит прочь. Из трещины льется призрачный свет и слышны глухие вопли, полные ярости. Хиггс запускает внутрь пальцы обеих руки и начинает тянуть края шлема в разные стороны. Напряжение и мощь таких масштабов, что руки захваченного осколком Горот’Града голема начинают трескаться.

Последнее усилие, и шлем с гулким хлопком разлетается на части. Оголенная сущность, управлявшая доспехом, бьется в агонии и вопит как дурная. Хиггс склоняется к ней, широкая улыбка рассекает его черную сущность почти пополам. И в следующий миг, подобно вакуумному пылесосу, он начинает втягивать призрака в себя. Все кончено за считанные мгновения.

Голем Хиггса поднимается, одна рука у него внезапно отваливается, таки не выдержала усилий. Он поворачивается ко мне, не переставая широко улыбаться.

— На вкус как курица, — говорит он.

Каменное тело, которым он управляет начинает идти мелкими трещинами, и за считанные секунды рассыпается в прах.

— Досадно, — бормочет Хиггс, — я почти привык к рукам, полезная вещь, если немного об этом подумать.

Он подлетает ко мне и тут же сливается с костюмом.

— А теперь, полагаю, у тебя есть вопросы.

И маленький кусочек бога тихо смеется.

Но сначала я закуриваю. Не делал этого с Полуночной Пасти.

Снимаю маску, креплю ее на карабине на поясе и делаю затяжку.

Забавно, подумалось мне, а ведь, скорее всего, я первое существо на этой планете, оскверняющее ее атмосферу табачным дымом, да еще потом намусорю вполне себе земным мусором. Я невольно улыбнулся про себя. Другие миры, далекие планеты, а люди везде одинаковы. Мы везде приносим за собой свой быт, где-бы не оказались.

— Ну так и что? — Спрашиваю я Хиггса, выдохнув дым.

— Да в целом все просто, — кусочек бога вылез из ткани костюма и парит немного впереди меня, и даже не оборачивается, в голосе слышны нотки его типичного веселья, — мне захватить такие пустые оболочки, созданные специально для потерянных душ, проще простого. М-м-м, если сущность в ней заключенная недостаточно могучая. А такого про этих двух не скажешь, они почти угасли, пуф — и нет. Так-то.

— Ты о таком никогда не упоминал, — я делаю очередную затяжку, смотрю ему в затылок.

Трудно сейчас не думать о том, что еще может скрывать мелкий негодник. Мелкий… А как ни крути осколок одного из богов, одернул я себя. И если честно, несмотря на долгую дружбу — специфичную, немного странную, но дружбу — я ведь до сих пор не имею четкого представления, что творится в его сознании, откуда проистекают мотивы. Почему он увязался за мной, после того как я случайно высвободил его из искусственного сердца в груди чернокнижника, творившего загадочные, страшные ритуалы в подземельях Нео-Берлина? Может стоит однажды просто спросить напрямую? Однако, без подходящего повода делать мне этого совершенно не хотелось. Пусть все будет так, как есть, решил я.

— Повода не было, — отвечает Хиггс, прервав мои размышления, забавно отзеркалив «повод», — за все время, что я обретаюсь с тобой, конструкты и големы нам особо не попадались, не говоря уж о таких вот анимах.

Справедливо. Повторяет мои выводы.

Дорожные плиты закончились. Сперва мы шли по их осколкам, но вскоре и они скрылись под белым песком. Длинные тени протянулись от каменных шипов, сменивших собой всякую растительность, на этом неприветливом, словно бы выжженном плато. Оранжевое солнце клубилось потоками плазмы.

— То есть, — спрашиваю я, — если мы создадим тебе искусственное тело, скажем, повторяющее человеческое, ты сможешь его занять?

Хиггс некоторое время молчит, словно сраженный подобным предположением.

— Интересная мысль, — наконец произносит он, поворачивается ко мне и летит задом наперед, — только смысла особого в этом не вижу. Вот так, как сейчас, я могу быть с тобой повсюду, ни один из ваших дурацких биодатчиков меня не замечает, да даже не всякие защитные обереги, а значит, и пользы тебе от меня больше. С другой стороны, может в каких-то особых ситуациях это и было бы полезно, не знаю…

Кусочек мертвого бога задумывается.

В целом я был с ним согласен. Прячась в материи костюма, Хиггс всегда рядом и в любой момент может прийти на выручку, пару раз это оказывалось полной неожиданностью для моих противников. Тем не менее, иногда мне не помешала бы лишняя пара рук во время работы. Просто так от этой идеи, пожалуй, решил я, отмахиваться не стоит.

Я взглянул на датчик. Три часа дня по земному времени. Затем бросил докуренную сигарету и растер каблуком, хлебнул из фляги воды и приладил маску назад. На всякий случай.

Дорога пошла под уклон вниз.

Мы с Хиггсом стояли на краю кажущейся неохватной кратерообразной долины и молча рассматривали окрестный пейзаж. А посмотреть было на что. Земля выглядела так, будто однажды резко вскипела, взметнулась волнами и брызгами, бурлила пузырями, а затем столь же резко застыла, навсегда запечатлев момент катастрофы. Мы словно оказались на берегу окаменевшего в бурю моря.

Через маску я видел рвущиеся из земли завихрения энергии ало-черного цвета, слабые, остаточные, но, несомненно, часть той могучей силы, что когда-то перемесила тут все в подобие теста. Угрозы она, по заверению моего хтоничного товарища, для нас никакого не представляла. Потоки добавляли окрестностям инфернального очарования.

Башня возвышалась четко по центру кратера, довольно далеко, однако даже с такого расстояния уже можно было разглядеть многие детали. Выглядела она не лучше арки, тот же упадок, те же разрушения, местами значительные. Самые огромные куски вздымались у подножья. Из дыр, будто ребра из треснувшего гроба, выпирали наружу несущие конструкции и кости арматуры.

Время, или же некое нападение послужило причиной подобных разрушений, судить было сложно, может вблизи узнаем больше. Указатель неумолимо вел прямо к титаническому монументу, чья тень охватывала огромную площадь своей зловещей хваткой.

И еще, башня не была одинока. Сотни и сотни геометрически строгих построек окружали ее молчаливой толпой. Уровень за уровнем, этаж за этажом тянулись они вверх, к своему мрачному повелителю, но в какой-то момент попросту сдавались, не в силах дотянуться до тех же высот. Будто чудовищная паутина многочисленные мосты и тросы связывали между собой все постройки, образуя совершенно дикий воздушный лабиринт. Четыре черные колонны, блестящие под лучами умирающего солнца, возвышались с по углам города, образуя ровный квадрат. Ближе к вершинам колонны плавно превращались в удивительные статуи, каждая из которых держала в мощных руках цепь. Звенья крепились к башне и мерно покачивались, издали доносилось металлическое эхо.

Я лишь молча переглянулся с Хиггсом. Варварский гигантизм произвел впечатление даже на моего обычно веселого товарища.

Он широко улыбнулся и полетел первым. Я вздохнул, взялся правой рукой за ремень ножен и двинулся следом, испытывая самые мрачные предчувствия. Интересно, а когда их у меня в последнее время не было, подумал я.

Точка пересечения: Город цепей

Несмотря на недавнее столкновение со стражами, и тот факт, что милостью портала мы оказались на другой планете, я не мог не заметить, что пока все идет на удивление гладко. На Земле, в домене Короля в Желтом, нам пришлось куда хуже.

Я все еще размышлял периодически о киборге-ассасине, и перебирал варианты, кто мог его послать. Пытался искать зацепки во внешнем виде, вывести из памяти какие-то приметные детали, символы. Ничего. Получалось одно и то же — послать мог кто угодно. Сеть полнилась тайными обществами, анархистами, сумасшедшими учеными, корпорациями и вольными военными образованиями, и все они упорно боролись за сферы влияния. Подковерно, открыто, легально, летально. Кому-то из них план «Сагот» пришелся жутко не по душе. Мысль высказанная Хиггсом тогда, при спуске, оставалась актуальна и пока что единственной. Оговорка имелась лишь одна -этот кто-то имел весьма продвинутый уровень технологий. Подобное могло указывать на конкурирующие с «Сагот» корпорации, но ровным счетом ничего не доказывало, иногда тайные организации оказывались куда изобретательнее и опаснее.

План… Ирония в том, что я и сам не знаю, в чем конкретно он заключается. Пройти через пространственные разрывы — причем не известно, сколько их всего будет — и забрать то, что ждет в конце, некую вещь. Запрограммированный на необходимую сигнатуру датчик должен привести меня куда надо. Вот все, что мне было известно. По сути, меньше, чем ничего. А вот кто-то другой знал больше. Неприятно. Если уж умирать, то хотя бы с осознанием — за что.

Проникнуть за нами в портал убийца явно не смог, и все же…мне неустанно мерещилось его присутствие. Казалось, вот-вот он появится из-за очередного окаменевшего гребня, или внезапно выскочит из расщелины в земле, мгновенно бросившись в атаку. «Тянет на хорошую такую паранойю», одернул я себя, сам не заметив, что пальцы крепче сжали ремень. Чем-то он меня зацепил, и дело было вовсе не в попытке моей ликвидации. Я ощущал глубокую уверенность — предыдущая встреча не последняя.

Хиггс неспешно снует по сторонам, закладывает виражи вокруг застывших самыми причудливыми формами образований, явно оценивая их с точки зрения собственных эстетических вкусов. Придирчиво осматривает одни и совершенно игнорирует другие. Иногда даже скрывался в расщелинах в земле, чтобы потом вынырнуть немного впереди из другой трещины. Осколок Горот’Града развлекался на собственный манер.

Придерживаясь за каменный гейзер, я осторожно перешагиваю особо широкий провал, откуда бьет эфирное пламя некогда грозной энергии. Тень башни сгустилась, вокруг все тот же бледно-оранжевый день, а мы в сердце бесконечных сумерек. Под ногами сухо скрепят камушки, трещит застывшая пленка земляной накипи. Урод с кубами на вершине башни кажется непомерно огромным, все больше закрывает небо, чем ближе мы подходим к городу, столь же неумолимо увеличивающемуся в размерах.

Я редко стараюсь задумываться об этом, иначе можно пасть духом, а то и вовсе рано или поздно сойти с ума, но в такие моменты ничтожность человека как вида ощущается особо остро. Гнетущая, чужеродная энергетика неземных сооружений, их размеры, отчужденность, давила на душу, тяжело было не ощутить себя бесконечно одиноким и потерянным на их фоне, ощутить незначительность в масштабах вселенной, где подобных, странных и страшных чудес столько, что и за несколько человеческих жизней постичь их все не удастся. Земля столь мала, но заполняет наш разум и восприятие полностью, за ее пределами мы не видим и не хотим видеть ничего, и это понятно, наш маленький островок окружает безбрежное море, и ничего кроме крохотной полосы прибоя нам не ведомо, даже сейчас, когда нас осталось столь жалкое число после прихода Великих Древних. Нужно принимать все как должное, ощутить себя частью этой вселенной, только в этом можно найти превосходство относительно тех ужасов, что ее населяют, и ее бескрайности.

Я на мгновение остановился, разглядывая статую повелителя здешних земель. А кто еще мог это быть? Встретимся ли мы с ним, или же, как и все вокруг, он давно стал прахом? Уверен, что в жизни он куда меньше, чем монумент.

— Что-то ты побледнел, Мистер Нуар, — Хиггс вылетел из трещины у меня под ногами и блеснул огромными синими глазами.

— Забавно, я понял, я в маске, а ты говоришь побледнел…

— Тут и с маской все понятно. Опасаешься того, что может поджидать нас в этих развалинах?

— Вроде того.

Хиггс смотрит вместе со мной на статую.

— Мы определенно в центре всего, что тут творилось, — говорит он.

— Ну, глупо было надеяться, что выход отсюда будет где-нибудь в красивом местечке, с видом на приятный пейзаж.

— Ужасный, ужасный настрой, — гудит кусочек бога, устремляясь вперед, а я за ним, — здесь есть некая интересная тайна, и мне хотелось бы посмотреть на нее хотя бы краешком глаза. Тут что-то знакомое в воздухе, но я не понимаю. Это странно.

Комочек тьмы задумывается.

— Знакомое? — я ощущаю укол нехорошего подозрения.

— Да-да, — Хиггс блестит ухмылкой, — похожее ощущение. Как в домене любого Великого Древнего, но… как-то иначе.

— А в чем разница? — Видимо в моем голосе недовольство скользит слишком уж явно, Хиггс повеселел чуть больше.

— Ну…словно кто-то пытается имитировать силу Древнего, притвориться им. Самозванец.

— Так что-же, — я скептичен, — это самозванец все тут перемесил так своими самозванными силами?

— Никто не говорил, что имитация означает слабость.

Земля под нашими ногами внезапно вздрагивает, поверхность охватывает спорадическая дрожь.

— Берегись! — кричит Хиггс.

Я в последний момент успеваю увернуться, на то место, где я только что стоял, падает крупный кусок застывшей волны, осколки разлетаются хрупким стеклом. Отовсюду слышен треск и хруст, иногда весьма громкий, прямо на наших глазах гейзер высотой с сосну превращается в груду щебня. Я припадаю на колено, потеряв равновесие от особо сильного толчка, и в этот момент все стихает.

— Ого! — Восклицает Хиггс, — хорошо тряхнуло.

— Вот и объяснение разрушениям, — мрачно отзываюсь я, отряхивая костюм.

— Угу… видимо, остаточный эффект, то, что под землей, и рвется наружу, все еще способно на пакости. Ну да ладно, скоро мы уберемся с этой планетки. Верно, Мистер Нуар?

— Жить тут точно не останемся.

Я бросаю очередной взгляд на повелителя этих земель. Неужели то зло, что поглотило половину Земли распространилось и среди звезд? Как далеко простирается власть древних чудовищ, и есть ли планеты, свободные от их хватки? Может мы всего лишь стали последними, и наш закат близок? Ведь что есть суть имитация, как не повторение? А значит, сценарий повторяется, в том или ином виде, и вся наша возня не имеет смысла на фоне хтонических сил космоса.

Мысли были не самые веселые. Но и среди них для себя я нашел просвет. Жизнь, способная преодолевать вселенский ужас, сопротивляться ему, существовать вопреки и даже иногда побеждать, не обречена сгинуть жалкой тенью. Даже если в конце нет ничего, кроме стигийского правления Древних, за так, голыми руками, они его не установят. Даже если люди, или иные виды окажутся сломлены, именно сама жизнь воспротивится им, пока не появятся те, кто отправит тварей обратно в бездну, из которой они вылезли.

Хиггс что-то бубнил себе под нос, вроде песенки, его беззаботность внезапно взбодрила меня, я испытал прилив новых сил. Путь продолжается.

Сухая, мумифицированная земля сменяется первыми плитами мостовой. И что это за плиты! Каждая из них может послужить фундаментом для здания, я ничуть не сомневаюсь, что их толщина не меньше, чем ширина, и на поверхности видна лишь малая часть. Это же наталкивает на мысль, что возведены башня и город были уже после того, как катаклизм испепелил округу и образовал долину-кратер, в противном случае, картина разрушений была бы схожей.

Уходящие каскадами ввысь здания, между которыми вьются мрачные аллеи и улицы, перекрывают собой скудные останки солнечного света, нас окружал зыбкий мрак, полный оранжевых отсветов. Мелькающее в просветах между каменными гигантами небо кажется невероятно далеким и недосягаемым.

Здесь же мы выяснили, куда девались все те статуи, что мы обнаружили в мастерской, из которой начинался наш путь.

Их было много. Улица перед нами заставлена пористыми истуканами. Идолы стоят, лежат, собраны в группы, некоторые разбиты. А между ними валяются останки носильщиков.

Человекообразные гуманоиды, тонкокостные, высокие, в одеждах из металла и ткани. Я из любопытства присаживаюсь на корточки возле тела и осторожно переворачиваю лицом вверх. Это оказывается легко, мумия почти ничего не весит. Несмотря на то, что лицо усохло, черты угадываются хорошо. С людьми общего мало. Почти плоское лицо, с двумя идеально круглыми глазными впадинами, ровная линия рта, полная мелких острых зубов, между которыми виден жалообразный язык, короткий острый нос. Не лишено своеобразной красоты, но совершенно чуждое, несмотря на гуманоидную форму.

Я отмечаю, что нет транспорта, на котором они перевозили все эти многочисленные изваяния, быть может, они им и не пользовались?

Звон цепей теперь звучит гулко, подобно морскому прибою. Стальное эхо периодически прокатывается сквозь пустой город, наполняя его тревожным скрежетом.

Пустой ли? Пока мы никого не видели, но это ровным счетом ничего не значило. Я был бы рад поставить на то, что те, кто его некогда населял, вымерли, но подобные предположения слишком большая роскошь. Неприятная встреча с големами, или, как их назвал Хиггс, анимами, яркий тому пример. Кстати, надо бы у него спросить, в чем разница.

Я уже было собираюсь открыть рот, нарушить гнетущую тишину, но Хиггс вдруг подается вперед, словно гончая, взявшая след. Кусочек бога внимательно вглядывается в улицу, ничего кроме неприятностей это не означает.

Он оборачивается ко мне, сверкая пилой зубов, не то в улыбке, не то в грозном оскале, глаза светятся в полумраке как голубой неон.

— Идем, это интересно, — говорит он, и без объяснений устремляется по улице.

Мне приходится почти бежать за ним. Стоить быть готовым ко всему.

Хиггс останавливается подле сваленных грудой статуй крикуна. И я сразу понимаю, что его так взволновало. На вершине в усталой позе сидит существо. Такое же, как те мумии на улице, только живое, из плоти и крови. Мы лицом к лицу встретились с обитателем этой планеты!

С волнением и напряжением, готовый в любой момент схватиться за оружие, я смотрю на чужака. Он смотрит на нас в ответ. Затем, видимо придя к какому-то решению, поднимается, и к нашему с Хиггсом удивлению, одаривает грациозным поклоном. Неуклюже, со странным смущением, кланяюсь в ответ. Похоже, контакт установлен.