Запертые боги.

Глава 1 Бельчонок.

— Долбанные грибы! — произнёс я в сердцах. Это восклицание за последние три часа я произнёс бесчисленное количество раз. Привалившись спиной к дереву, я пытался отдышаться: долгий бег отнял все силы. В голове всплыл недавний разговор с бабушкой…

— Внучек, не ходил бы ты в лес на ночь глядя, — произнесла она.

— Да я на часок, по опушке пройдусь и вернусь. Часы показывали 15:30, на дворе начало сентября, значит, до темноты как минимум часов пять. Эти расчёты я и озвучил бабуле.

— Бабуль, ну посмотри на меня, — видя тревогу в глазах бабушки, я приобнял её за плечи. — Твоему внуку уже двадцать семь годочков стукнуло, да и силушкой господь не обидел, так что ничего со мной не случится.

Силой и ловкостью господь действительно не обидел, мама говорила, что я пошёл в деда (царствие ему небесное) — её отца, а он, по её воспоминаниям и воспоминаниям бабушки, был мужчина статный: метр девяносто ростом, имел пудовые кулаки, подковы гнул играючи. Да что там говорить, он однажды принёс домой наковальню с заброшенной кузни, а это, на минуту, под сотню килограмм и полтора километра.

Во мне может и не было столько природной силы, хотя от деда я не сильно отставал, но у меня была другая «фишка»: я был инструктором по рукопашному бою и выживанию в экстремальных ситуациях. Обучение ребят из спецподразделений было моей работой.

Я родился, вырос и жил в Москве, но всё своё детство я провёл у бабушки с дедушкой в деревне на Вологодчине. Деревня была небольшая, всего пятнадцать дворов, находилась в лесной глуши и уже в советское время имела статус вымирающей, потому что молодёжь вся в город подалась, и моя мама — в их числе.

Но, несмотря на прошедшие десятилетия, деревенька и не думала умирать. Да, дворов поубавилось, и жили одни старики. Но одним таким стариком был дед Матвей – бывший лесничий. И вот то, чем обладал дед Матвей, давало деревне ещё некоторую отсрочку от полного забвения. Дед Матвей был травником и, к тому же, обладал сильным целительным даром. Среди его пациентов были и сильные мира сего. Поэтому была до деревни и дорога, пусть узкая, но асфальтированная, да и автолавка приезжала раз в неделю.

Сотовой связи в деревне не было, но для связи с «большой землёй» по центру деревни стоял стандартный синий таксофон, который, слава богу, работал.

Воспоминания резко прервались, когда где-то справа закричала выпь. Молочно-белый туман, который меня окружал и который стал причиной того, что я полностью потерял ориентацию в лесу, становился всё гуще. Да и сумерки уже были на подходе, а это вызывало тревогу: бродить по лесу в темноте вообще не вариант – либо без глаз останешься, либо ноги переломаешь. Все мои навыки выживания сейчас никак не могли помочь мне найти дорогу до деревни: солнца не видно, мох, казалось, рос на деревьях вообще со всех сторон, и сказать по нему, где север, я с уверенностью тоже не мог. Лес, кстати, был очень влажный, деревья тонкие и редкие, да и крик выпи наводил на мысли, что я оказался на болоте. А ведь лес вокруг деревни был сухой, уж я его знал хорошо: в детстве с дедом всё кругом исходили и ни о каких болотах он не говорил, да и в последующие годы, когда деда не стало, я и сам всю округу исходил, знал все грибные и ягодные места, и болот в округе точно не было.

Внезапно до меня донёсся звук, как будто кто-то пищит. Я обошёл дерево и увидел, что на земле лежит что-то похожее на круглое гнездо, внутри чувствовалось шевеление. Взял аккуратно гнездо в руки, внутри был бельчонок, совсем ещё кроха. Над головой послышалось шуршание: на высоте нескольких метров, бусинками своих глаз, на меня смотрела белка. Подойдя к дереву, я как можно выше поднял шар гнезда.

– Забирай своего непоседу, – тихо сказал я, глядя на белку. Резво спустившись, она аккуратно вытащила малыша из гнезда и проворно скрылась в кроне.

Одинокий вой, раздавшийся в отдалении, заставил меня затравленно оглядеться: этот вой вот уже как битый час гнал меня по лесу. Развернувшись, я рванул в противоположную сторону, глаза осматривали окрестности, выискивая подходящее дерево, на которое можно было бы залезть, но меня окружали в основном чахлые деревца, среди которых лишь изредка встречались высокие сосны, но их гладкие, без единого сучка стволы не оставляли мне шанса забраться на них.

Снова закричала выпь, через пару секунд ей ответила её товарка. Сумерки сгущались, ещё минут двадцать, и я перестану вообще что-нибудь видеть. В силу своего характера я человек хладнокровный и выдержанный, но я чувствовал, что во мне зарождается паника, хотелось спрятаться и затаиться, вот только спрятаться здесь было негде.

Не знаю, сколько я бежал, но в один момент был вынужден остановиться: лес полностью погрузился в темноту. Я стоял, боясь пошевелиться, глаза безуспешно пытались что ни будь разглядеть, любой звук заставлял нервно вздрагивать, а воображение рисовало такие жуткие картины, что сердце начинало сбоить.

Я проклинал свою беспечность и самонадеянность: как можно было пойти в лес и не взять зажигалку и нож? Я начал ощупывать карманы, коих было довольно-таки много. На мне был хороший камуфлированный тактический костюм, который так любят рыбаки и охотники, кепка такой же расцветки, и всё это дополняли берцы. Осмотр карманов только подтвердил то, что я и так знал: там ни хрена не было, но иррациональная надежда на чудо всё равно заставила меня их проверить. Опустившись на колени, я начал шарить руками по земле, пытаясь найти хоть что-то, что послужит оружием. Мне повезло – рука наткнулась на какой-то сук, ощупав который, пришёл к выводу, что как лёгкая дубинка сойдёт. Да, защита так себе, но уверенности прибавилось.

Внезапно лес начал светлеть, а туман исчез словно по волшебству. На небе светила полная луна, и её света было достаточно, чтобы понять, что я действительно нахожусь на болоте. Нужно было решать, в какую сторону идти, но решение пришло само собой: снова раздался всё тот же вой, на этот раз совсем рядом, протяжный и громкий, именно такой, который рождает первобытный страх, напрочь отключая разум и заставляя бежать, бежать не разбирая дороги, главное — подальше!

Под ногами чавкало, поверхность болота проминалась и пружинила. Ноги всё глубже стали проваливаться в болотину, лёгкие жгло огнём. На следующем шаге нога, пробив поверхность, провалилась по колено в жижу. Я плашмя грохнулся на болотную кочку, всё вокруг пошло волнами. А вот это плохо, похоже, я забежал на топи. Я развернулся и по-пластунски пополз назад. Через десяток метров, почувствовав относительно твёрдую поверхность, перевернулся на спину, пытаясь восстановить дыхание.

Я лежал и просто глядел на звёзды, в голове было пусто. Луна висела над горизонтом, поэтому небо она не засвечивала, и россыпи звёзд, переливаясь всеми цветами радуги, стремились погрузить моё сознание в транс. Но вот реальность была сильнее: холод и влага медленно проникали под одежду, тяжёлый воздух, наполненный миазмами болота, казалось, отравлял не только тело, но и душу. Нужно было что-то решать, я чувствовал, что силы постепенно оставляют меня.

Звук на грани слышимости заставил меня посмотреть в том направлении. В мою сторону медленно, стараясь, видимо, не угодить в трясину, двигалось существо, напоминавшее волка, но крупнее. При этом вид у существа был плачевный: бока ввалились, шерсть висела клоками, из пасти было слышно сиплое и тяжёлое дыхание, в тёмных провалах глаз тлели еле различимые красные угольки.

Превозмогая слабость, я поднялся на ноги, покрепче сжал сук, который так и не выпустил из рук, и с решимостью обречённого принял оборонительную стойку.

— Ну иди сюда, псина облезлая! — крикнул я, разгоняя адреналин по жилам. «Псину» два раза просить не пришлось: существо резко ускорилось, не добежав нескольких метров, взвилось в воздух, широко разинув пасть. Я сместился в сторону, сук, который держал обеими руками, описав широкую дугу, врезался твари в голову. Одновременно с этим мою щёку обожгло болью, всё-таки тварь до меня дотянулась.

Пролетев по инерции ещё несколько метров, псина кубарем покатилась по мягкому мху, раздался неприятный хруст. Тварь лежала без движений, голова была вывернута под неестественным углом, видимо, мой удар отправил существо в нокаут, а приземление на голову свернуло ему шею. Адреналин отступал, давая место «отходняку», меня начала бить мелкая дрожь, правая щека горела огнём. Осторожно дотронувшись до неё, посмотрел на руку — рука была в крови, сознание поплыло, в глазах потемнело…

Когда сознание вернулось, обнаружил себя лежащим на животе, голова разодранной щекой покоилась на мху. С трудом заставив себя сесть, потрогал щёку: рану покрывал слой запёкшейся крови и мха, видимо, мох выступил как кровеостанавливающее средство. Про заражение и сепсис старался не думать, кровью не истёк и то хорошо.

Слева раздалось тихое шипение, я медленно повернул голову. Метрах в трёх из мха вспух пузырь, достигнув примерно тридцати сантиметров в диаметре, рост остановился. Поверхность источала бледный свет, я заворожённо смотрел на него, боясь пошевелиться. Внезапно поверхность пузыря замерцала и с тихим хлопком лопнула. На месте пузыря висел яркий, свистящий шарик, который через несколько секунд поплыл в моём направлении.

Не долетев до меня примерно метр, незваный гость остановился. Не знаю как, но было такое чувство, что на меня как будто смотрят. Я медленно встал, стараясь не делать резких движений. Шар немного отлетел от меня, потом двинулся по кругу, как будто рассматривая.

Завершив круг, шар медленно двинулся в сторону. Я не двигался. Шар остановился, потом вернулся и снова отлетел, как будто приглашая следовать за ним. Меня буквально разрывали сомнения: оставаться страшно, а идти, не зная куда и не зная за кем, ещё страшнее. Вдалеке снова раздался вой, видимо, сородичи той твари, которую я прикончил, напали на мой след. Светляк резко облетел меня и чуть ли не ткнулся мне в спину, словно хотел подтолкнуть, потом опять рванул вперёд, приглашая следовать за ним. Я, больше не сомневаясь, поспешил следом.

По моим ощущениям, мы уже час петляли по болотам – именно петляли: светляк, видимо, выбирал путь, по которому я смогу безопасно пройти. Поверхность под ногами всё так же была зыбкой, иногда я видел окна чёрной воды, и в такие моменты по спине пробегали мурашки. Отражения звёзд в этой воде казались глазами существ, которые навсегда сгинули в этих топях. Машинально взглянул на часы, хотя знал, что мои совсем не дешёвые смарт-часы сдохли, а ведь заряда должно было хватить ещё на пару дней. Видимо, болото вытягивало энергию не только у меня.

Луна и звёзды по-прежнему были яркими, и о приближении рассвета речи пока не шло. Минут через пятнадцать ходьбы почва под ногами стала приобретать твёрдость. Высокие ели пришли на смену чахлым деревцам, что редкими островками росли на болоте. Широкие и густые кроны скрыли луну, лес снова погрузился во мрак, но света моего провожатого хватало, чтобы освещать путь впереди.

Внезапно запах дыма привлёк моё внимание. Я завертел головой, пытаясь определить, откуда он идёт. Впереди между деревьями показался просвет, и через минуту я вышел на поляну.

Посреди поляны, залитой лунным светом, стояла избушка, прямо такая, какую нам описывали в сказках. Нет, курьих ножек не было, но во всём остальном — классическая избушка бабы-яги: бревенчатые стены, подбитые мхом, остроконечная крыша, покрытая дранкой, из печной трубы ввысь струился дымок, а из маленького окошка лился приглушённый свет. Мой провожатый подлетел почти вплотную ко мне, замер на пару мгновений и рассыпался мириадой золотистых искорок, растворившихся в пустоте.

— Спасибо тебе за помощь, — сказал я в пустоту, искренне надеясь, что меня услышали и медленно двинулся к избе, стараясь не шуметь. Подойдя к окошку, осторожно заглянул во внутрь. Прямо у окна стоял стол, на котором горела толстая свеча. Дальше разглядеть обстановку я не успел — за спиной раздался скрипучий голос.

Глава 2 Яга

— Ну, здравствуй, милок, — Моё сердце ухнуло в пятки, а душа чуть не покинула тело, но, видимо, мне было ещё рано умирать. Я резко повернулся и замер, оцепенев. Передо мной стояла баба-яга, настоящая!!! Сгорбленная фигура, крючковатый нос, изрезанное глубокими морщинами лицо. На спине яга держала большую вязанку хвороста.

— И чего застыл как дубовая колода? Помоги бабушке занести дровишки в избу, — с этими словами яга сбросила на землю вязанку и, опираясь на клюку, пошла вокруг дома, скрывшись за углом. Через некоторое время из-за угла раздался скрип дверных петель. Я ухватился за вязанку, закинул на спину и решительно пошёл следом.

Изба встретила меня теплом и каким-то таким умиротворяющим уютом, от которого все страхи и заботы уходили на край сознания.

— Положи дрова за печь, а сам присядь на лавку, я сейчас с делами закончу и займусь тобой, — с этими словами Яга взяла ухват, подцепила глиняный горшок и поставила в печь.

Я, кряхтя как старый дед, присел на лавку, прислонившись спиной к тёплой печи. Всё тело болело и ломило — словно меня долго и усердно пинали, да и щека начала болеть всё сильнее и сильнее. Но даже несмотря на все эти обстоятельства, меня начало морить в сон — усталость делала своё дело.

— Эй! Милый, просыпайся, спать пока тебе нельзя, потому как если ты сейчас уснёшь, проснуться уже не сможешь, — с этими словами Яга потрясла меня за плечо. Я с трудом распахнул глаза. Старуха взяла меня сухой, шершавой рукой за подбородок и стала осматривать рану.

— Тебе повезло, что тебя преследовал старый и больной страж, будь это молодая особь, мы бы сейчас с тобой не разговаривали, но это ещё не всё, — произнесла Яга. — Болотный мох, который запечатал твою рану и остановил кровь, ввёл через рану в тебя свои споры, которые вырабатывают яд. Этот яд нейтрализовал заразу с когтей стража, но при этом этот яд всё равно тебя убьёт, — спокойно произнесла старая, глядя мне своими зелёными глазами.

— И в чём тогда мне повезло? — с безразличием обречённого глядя в глаза старухе, спросил я.

— А в том, что дух леса, в благодарность за спасённого бельчонка, попросил болотного духа отпустить тебя и вывести ко мне, а уж я знаю, как справиться с этой болотной напастью, — с этими словами Яга подошла к сундуку, откинула крышку и извлекла стопку одежды.

— Вставай, — произнесла Яга, — пойдём, буду тебя лечить, — развернулась и пошла на выход. Я с трудом поднялся — сил практически совсем не осталось, но жить очень хотелось, поэтому, преодолевая слабость, поплёлся следом.

Выйдя из избы, пройдя по тропинке метров пятьдесят, мы уткнулись в небольшую баньку. Зайдя внутрь, я огляделся — по стенам был развешан светящийся мох, испускавший мягкий зеленоватый свет, по центру бани стояла большая деревянная бадья, наполненная доверху водой, от которой шёл пар.

— Раздевайся и полезай в бадью, — сказала Яга, глядя на меня глазами, в которых, как мне показалось, плясали весёлые искорки.

— В смысле «раздевайся»? Прямо вот сейчас и при вас? — ответил я, смутившись.

— Ой, да чего я там не видела! — лукаво улыбнулась Яга. — Я на своём веку такого навидалась, что меня уже ничем не удивишь, да и старая я для этого баловство.

И правда, чего я смущаюсь как красна девица? С этими мыслями я скинул с себя грязную одежду.

— Да, славное у тебя «хозяйство», — с улыбкой произнесла Яга, оглядев меня с ног до головы. Я, мысленно чертыхнувшись, подошёл к бадье, потрогал воду рукой и, убедившись, что меня не собираются сварить заживо, погрузил своё измученное тело в воду. Над поверхностью осталась торчать только голова.

Яга положила одежду на лавку, потом открыла небольшой ларец, стоявший на полке, и извлекла оттуда холщовый мешочек. Развязала тесёмки, высыпала на ладонь порошок, поднесла к губам и начала читать какой-то заговор. Язык был совершенно мне не знаком, я даже не смог уловить хоть какой-то схожести с теми земными языками, которые мне приходилось, когда ни будь слышать. Голос ведьмы стал усиливаться, по воде пошла рябь, а воздух как будто загустел – стало тяжело дышать. Яга подошла к бадье, раскрыла ладонь и высыпала порошок в воду, вода тут же забурлила, и от неё повалил густой пар.

Я хотел вскочить, но тело меня совершенно не слушалось. Клубы густого пара сократили видимость до полуметра, не было видно даже противоположного края бадьи.

— Бабушка, вы здесь?

— Да здесь я, здесь — раздался голос позади меня. Через секунду на мою голову опустилась рука, а над ухом раздался шёпот, всё на том же незнакомом языке. Вторая рука стала черпать воду из бадьи и омывать мне рану на щеке. Так продолжалось минут двадцать, после чего всё прекратилось. Ведьма опять скрылась в клубах пара.

— Я пошла в дом, да и ты давай не задерживайся, — раздался её голос, после чего скрипнула дверь, и наступила тишина.

Я посидел ещё немного, наслаждаясь той особой атмосферой, которую можно ощутить только в бане. Онемение из тела ушло, пар уже практически рассеялся, да и вода уже подстыла. Выбрался из бадьи, оделся в одежду, оставленную Ягой, вышел из бани и по тропинке, освещаемой лунным светом, пошёл к избушке.

Ведьма сидела в глубоком кресле напротив очага и смотрела на огонь. При моём появлении перевела взгляд на меня.

— Ну что, Витюша, как тебе банька, как ты себя чувствуешь?

— На удивление хорошо, спасибо вам большое, банька у вас, видимо, волшебная. Чувствую себя как будто заново родился. — На эти слова ведьма только ухмыльнулась. — А скажите мне, бабушка, откуда вы знаете, как меня зовут? — поинтересовался я.

— Откуда надо, оттуда и знаю, сорока на хвосте принесла, — ушла от прямого ответа Яга. — Да ты не стой, проходи, садись за стол, еда на столе, сам себя обслужишь.

На столе стоял глиняный горшок с тушёной картошкой и мясом, а ещё тарелка с маринованными грибочками. Запах и вкус еды были настолько обалденными, что мне стоило больших усилий держать себя в руках и есть не спеша. Наконец, наевшись, я посмотрел на Ягу.

— Спасибо за сытный ужин, да за заботу, даже не знаю, что со мной было бы, если бы я к вам не вышел.

— Да всё как обычно, — сказала Яга. — сгинул бы в болоте, ну или стражи задрали бы, чаще всего так и происходит.

По моей коже пробежал мороз, как только мой живой ум, нарисовал у меня в голове эту картину.

— В общем, послушай, милок, что я тебе расскажу, не перебивай и мотай на ус, вопросы задашь потом, - сказала Яга, задумчиво глядя на меня.

— Тебе не повезло оказаться в ненужное время, в ненужном месте, ты попал в водоворот пространственной реки, течение которой пронизывает бесчисленное количество миров, вот оно и забросило тебя сюда. То место, где мы сейчас находимся, это уже не твой мир, это уже другой мира. А я так вышло, временно приглядываю за этим миром.

В моей голове был полный сумбур, мысли путались: то я думал о том, как там теперь мои родные будут без меня, а через мгновение я уже думал о том, что всё это бред, чья-то неудачная шутка, но реальность происходящего говорила об обратном.

— Витюша! — голос Яги вывел меня из ступора. — Ну что, есть что спросить?

— Бабушка, а как мне домой попасть? — задал я единственный вопрос, который при любом раскладе был логичным.

— Домой ты попадёшь не скоро, если вообще попадёшь. Что бы тебе было понятнее, объясню просто: помнишь, я говорила про реку? Ну так вот, у любой реки есть течение, которое всегда направлено в одну сторону. Из твоего мира она течёт в этот, а из этого — в следующий. И таких миров не счесть. И вернуться к себе можно только если плыть против течения, другого пути из этого мира нет. Возможно, из других миров есть вход в твой мир, но мне это неведомо. А вот чтобы плыть против течения, нужно много сил, да не физических, магия тут нужна особая, а у тебя её нет. Поэтому вернёшься ты домой или нет, будет зависеть только от тебя, ну и от судьбы, конечно, а то вдруг ты, к примеру, с лошади навернёшься и шею свернёшь – то домой тебе будет уже точно не нужно.

Миры, магия, ну точно бред. А может это просто сон? Я незаметно ущипнул себя: больно, значит не сплю.

— Ладно, милок, скоро уже рассвет. Впереди у тебя нелёгкий путь. Вот, выпей отвар из лесных травок и лезь на печь, поспи, а как проснёшься, я расскажу тебе, как быть дальше, — с этими словами Яга протянула чашку с отваром.

Я с сомнением понюхал, на что Яга только ухмыльнулась. Сделал пробный глоток, а потом, мысленно махнув рукой, осушил посудину до дна.

— Вот и молодец, полезай на печь да поспи, а у меня дела, — произнесла Яга и вышла из дома.

Я забрался на печь, которая была застелена овчиной, откинул стёганое одеяло в сторону и растянулся в полный рост. От печи шло приятное тепло, из тела уходило напряжение, мысли успокаивались, и безмятежность, которая меня накрыла, незаметно увела меня в царство Морфея.

Сознание возвращалось медленно. Открыв глаза, я вспомнил, где нахожусь. За окном всё так же была ночь. Отблески огня из печи и лунный свет, проникающий в окошко, давали достаточно света, чтобы разглядеть полностью обнаженную, безумно красивую девушку, примерно моего возраста, сидящую рядом со мной. Копна чёрных, как вороново крыло волос, обрамляла красивое лицо и ниспадала шелковистым водопадом прикрывая грудь. На красивых губах застыла улыбка, а карие глаза с вкраплениями золотистых искорок смотрели с нежностью.

Она медленно наклонилась. Запах луговых трав и весенней свежести, исходящий от неё, опьянял. Протянув руку, она просто стала нежно гладить меня по голове. Её губы шевелились, что-то беззвучно шепча. Я хотел протянуть руку и дотронуться до неё, но не смог: я не владел телом, хотя прекрасно ощущал прикосновение её второй руки, которая сейчас медленно скользила по моему животу, приближаясь к начавшему "просыпаться" бойцу. Вдруг происходящее подёрнулось дымкой, и я провалился в небытие.

Скрип дверных петель заставил меня вздрогнуть и открыть глаза.

– Эй, Витюша, – милок, вставай уже, скоро полдень на дворе, а у нас с тобой ещё дел не початый край.

Я проснулся так быстро, как в бытность службы в армии, когда при команде «подъём» из состояния сна в состояние бодрости ты переходишь буквально за пару секунд.

Спустился с печи, моя чистая одежда лежала аккуратной стопкой на лавке, под лавкой стояли чистые берцы. Я быстро переоделся в свою одежду.

— Скажите, бабушка, а кроме вас тут ещё кто-нибудь есть? — спросил я с таким видом, словно мне это совершенно неинтересно, а спрашиваю просто из любопытства.

— Кроме меня и всяких лесных да болотных духов, более никого. А что?

— Да так, просто спросил, — слукавил я и, чтобы сменить тему, продолжил: — Как я могу отблагодарить вас за заботу? Если я что-то могу для вас сделать, вы только скажите.

— Эх, милок, если бы ты мог задержаться тут хотя бы на несколько дней и помочь мне по хозяйству, этого было бы достаточно, но, к сожалению, задержаться ты не можешь. Уже сегодня к вечеру ты должен покинуть это место, так как ночью здесь произойдёт смещение пластов реальности. Сам ты это не переживёшь, а у меня сейчас просто не хватит сил, чтобы тебе помочь.

Ведьма замолчала, прошла к своему любимому креслу и, усевшись в него, о чем-то задумалась, глядя на огонь в печи.

— Вот как ты думаешь, когда тут был последний раз человек до тебя? — спросила она.

Я молча пожал плечами.

— А я тебе скажу: никогда не был. Вот если бы ты смог однажды вернуться, то я была бы очень рада. Одиночество однажды становится невыносимым.

На глазах Яги блеснули слёзы.

— Тьфу на тебя, довёл бабку до слёз, — проворчала старая, уголком головного платка вытирая слёзы. — В общем, так: садись, завтракай, а я тебя немного подготовлю к твоей новой жизни.

Пока я жевал, Яга поведала такую историю: мир, в который я попаду, населяют три расы: люди, гномы и эльфы. Владения людей и эльфов разделены горами, в которых, как не трудно догадаться, правят гномы. Они служат своего рода буфером между людьми и эльфами, которые, мягко говоря, недолюбливают друг друга. Люди боялись смерти, поэтому завидовали практически бессмертным эльфам, а эльфы боялись забвения, так как дети у них рождались редко, вот они и завидовали людской плодовитости, которая фактически давала бессмертие людям как расе. Ну а гномам было плевать и на тех, и на других: они торговали и, если нужно было, выступали посредниками, имея с этого свой процент.

— В общем, так, милок, только потому что ты мне приглянулся, — глаза ведьмы странно блеснули, и она еле заметно улыбнулась, — я помогу тебе освоить язык, на котором говорят люди, он же является и языком общения между расами, — произнесла Яга. Она встала, подошла ко мне и, прижав свои сухие ладони к моим вискам, начала что-то шептать.

У меня появилось такое чувство, что мозг в моей голове начал вибрировать и нагреваться. Через какое-то время появилась боль, я хотел отстраниться, но меня опять словно парализовало. «Что-то слишком часто это происходит», — мелькнула мысль, я даже не мог закричать. И когда казалось, что я вот-вот отключусь, боль внезапно прошла.

— Вставай, нам пора идти.

— Я пошатываясь поднялся. Яга дала мне в руки небольшой узелок и молча вышла наружу. Я в последний раз оглядел внутреннее убранство избушки и пошёл следом.

Шли молча. Яга одной ей известной дорогой вела меня по лесу. Медленно надвигались сумерки, солнце практически село, стали появляться клочки тумана. Впереди показалось поваленное дерево гагинских размеров, корни которого поросли мхом и образовали естественный шалаш, где можно было укрыться даже от дождя.

— Ну вот, мы и пришли. Ночь пересидишь тут, а утром пойдёшь на восход солнца, выйдешь на земли эльфов. И если повезёт, когда-нибудь доберёшься до людей, а уж оттуда начнёшь познание силы, которая поможет тебе вернуться домой, если, конечно, ты сам этого захочешь, — с этими словами она начертила клюкой у входа в шалаш символ, произнесла несколько слов и резко выбросила перед собой руку, с которой сорвался сгусток огня и ударил в центр символа. На его месте вспыхнул небольшой костёр.

— Прощай, Витюша, ну или до свидания, как решит судьба и боги твоего нового мира. В любом случае желаю тебе удачи. Ах да, чуть не забыла: споры мха, которые в тебя попали, теперь тебе не страшны, это твои помощники, они уберегут тебя от всякой ядовитой дряни. Но помни: наверняка есть что-то, с чем они не справятся, поэтому будь осторожен. — С этими словами она достала из складок своей одежды маленький пузырёк.

— Вот возьми, если захвораешь сильно или будешь при смерти, выпей — это тебе поможет. А ещё вот возьми это, — с этими словами она сняла со своей шеи цепочку из тёмного металла, на которой висел медальон, и надела его на меня. — Запомни, через этот медальон, когда станешь достаточно сильным, ты однажды сможешь со мной связаться, так что постарайся не потерять. Потом развернулась и шаркающей походкой пошла прочь. Я молча стоял и смотрел ей вслед, и уже когда она практически скрылась в тумане, я опомнился и крикнул:

— Спасибо вам, бабушка, я постараюсь вернуться, обещаю!

Она остановилась и медленно обернулась. Взмахнула рукой, и её фигуру окутало серебристое облако. И когда оно развеялось, на её месте стояла высокая красивая девушка: изумрудное платье облегало стройную фигуру, а густые чёрные волосы водопадом струились по плечам. Красивые карие глаза с золотистыми вкраплениями смотрели с грустью, но в то же время в них теплилась надежда — надежда, что я выполню обещание.

Я стоял, словно пыльным мешком пришибленный. Значит, там, на печи, это был не сон. Пока мои мысли хаотично метались под сводами моей черепушки, туман окончательно скрыл фигуру той, к которой я теперь обязательно вернусь, даже если для этого мне придётся нагнуть весь этот мир с его богами, эльфами и гномами!

Ночь прошла без происшествий. Тепла от огня, созданного Ягой… я осёкся. Называть Ягой то создание, скрывавшееся под личиной старухи, язык не поворачивался. Даже не удосужился узнать её имя – вот невежа и лопух! Но я обязательно вернусь и узнаю, а пока пусть будет ведьма, моя ведьма.

Наступил рассвет, я выбрался из укрытия. За моей спиной зарождалась утренняя заря – это направление, в котором мне следовало идти, но мой внутренний голос уговаривал меня идти в другую сторону, туда, откуда мы вчера пришли. Немного подумав, я решил, что обязан попытаться вернуться хотя бы для того, чтобы убедиться в правдивости слов моей ведьмы.

Подобрав прямую и прочную палку, которая могла служить посохом, привязал к ней узелок, закинул на плечо и уверенно потопал в противоположную сторону от восхода. Через час непрерывной ходьбы я наконец сдался. Ведьма не врала, и мне действительно нужно многому научиться, чтобы вернуться к ней, а потом и в свой мир. Присев на поваленное дерево, развязал узелок. Внутри была небольшая краюха хлеба, и кусок вяленого мяса. Пока жевал, взял в руку медальон и стал разглядывать. Медальон явно был изготовлен из какого-то дерева. Тончайшей резьбой на медальоне было вырезано изображение ветвистого дерева, под корнями которого был человеческий череп. С обратной же стороны были вырезаны незнакомые символы, да и древесина была интересная – похожая на моренный дуб, но с золотыми прожилками.

Перекусив на скорую руку, поднялся и пошёл на встречу солнцу, на встречу с новым миром. И как бы меня ни встретил этот мир, я постараюсь не ударить в грязь лицом, не опозорить память предков и показать, что у русского человека – смекалка, сила духа, отвага и честь в крови, и нет силы ни в этом мире, ни в каком другом, способной сломить дух такого человека!

Глава 3 Новый мир.

Близился полдень, солнце было практически в зените. Лес был сухой, светлый и чистый — идти по такому было одно удовольствие. Деревья в большинстве своём почти такие же, как и дома: сосны, ели и берёзы были легко узнаваемы, хотя и имели некоторые отличия. Но встречались и совершенно незнакомые виды.

Один раз удалось увидеть на дереве существо, очень похожее на белку, а ещё иногда был слышен звук, похожий на хорошо знакомый стук дятла. Из еды у меня остался маленький кусочек хлеба. С водой тоже была проблема: по дороге мне не встретился ни ручей, ни какой-либо другой источник воды, и с этим что-то нужно было решать.

Практически весь день шёл без остановки, стараясь выдерживать направление на восход солнца, так как сейчас солнце было за спиной и клонилось к закату — направление я выдерживал верно. Один раз, правда, пришлось отклониться в сторону, когда на пути встретилась поляна метров сто в диаметре, поросшая высокой травой и без единого дерева. Интуиция не просто говорила — она буквально кричала, что идти через поляну точно не нужно, а интуиции я доверял безоговорочно: много раз она спасала мне жизнь и помогала избегать неприятностей. Вот и в этот раз у меня не было оснований ей не доверять, да и к тому же я только сейчас заметил, что стоит полная тишина, как будто лес вокруг вымер. От этой тишины у меня мурашки пошли по коже. Вернувшись немного назад, пошёл по кругу, держа поляну в поле зрения.

Солнце скрылось за горизонтом, на лес опускались сумерки, нужно было решать что-то с ночлегом. Не зная ничего про местную флору и фауну, решил, что ночевать на дереве будет самым верным вариантом. Осталось только найти подходящее дерево, но, как назло, вокруг были деревья, похожие на наши корабельные сосны – высокие и без единого сучка или ветки, по которым можно было бы забраться наверх.

Пока искал подходящее дерево, на небо вышла луна – большая и яркая, так что при желании можно было бы идти даже ночью, но усталость и страх перед местными хищниками требовали провести ночь на дереве, которое как раз кстати и нашлось. Это была ель – с густым и плотным лапником и достаточно толстыми ветвями, на которых вполне можно было пересидеть ночь. Нижний ярус был на высоте двух с половиной метров от земли, но с моим ростом метр девяносто и неплохой физической формой это была не проблема – через некоторое время я на втором ярусе уже устраивал себе «лёжку».

Устроившись поудобнее (насколько это было возможно), попытался подремать, но ночная прохлада – здесь, кстати, тоже была осень, пусть и несколько мягче, чем дома, не позволяла телу расслабиться. Не знаю, сколько я так просидел, вслушиваясь в звуки ночного леса, но усталость брала своё, я всё-таки задремал.

Разбудил меня звук хрустнувшей ветки. По лесу явно кто-то шёл, и этот кто-то, по приближающемуся звуку, шёл в моём направлении. Через минуту, на небольшую поляну перед деревом, приютившим меня, выехали одна за другой две лошади. Верхом на первой лошади сидел мужчина: длинные тёмные волосы собраны в хвост, из-под распахнутого плаща выглядывала рукоять, судя по всему, меча.

За луку седла была привязана верёвка, на другом конце которой была другая лошадь, но иной породы: скорее всего, тяжеловоз, так как была крупнее и мощнее. По бокам тяжеловоза висели две плетёные высокие корзины, в которые при желании мог поместиться человек средней комплекции.

Лошади остановились, всадник спешился и, оглядевшись по сторонам, подошёл к тяжеловозу. Дёрнув за уздечку, заставил лошадь опуститься на землю, корзины при этом тоже встали на землю. Расстегнул ремни, удерживающие их, потом слегка хлопнул лошадь по крупу, та поднялась и отошла в сторону, где принялась спокойно щипать траву, корзины остались на месте.

— Давай на выход, — с этими словами мужчина скинул крышку с корзины и опрокинул её на бок. Из корзины медленно вылезла девушка. По неуверенной попытке встать на ноги было понятно, что ноги у неё затекли.

— Давай быстро вон до тех кустов, делай свои дела и назад, потом поможешь сестре, — с этими словами мужчина подошёл к своей лошади и начал снимать седельные сумки.

Девушка на нетвёрдых ногах пошла в указанном направлении. Тем временем мужчина насобирал валежник. Достал из сумки небольшой пузырёк и плеснул немного жидкости на дрова, взяв другой пузырёк и отсыпав на ладонь немного порошка, бросил его на политые жидкостью ветки. Через несколько секунд раздалось шипение, и над дровами появились языки огня. Пока разгорался костёр, мужчина поставил над огнём раскладную треногу, подвесил котелок и, наполнив его из кожаного бурдюка водой, опустил туда брикет, скорее всего какого-то концентрата.

— Нет! — внезапно раздался крик. Это было так неожиданно, что я чуть не свалился с дерева. Кричала девушка, которая ходила в кусты. Вторая корзина лежала на боку, и девушка пыталась кого-то вытащить оттуда. — Эловин! Нет! — раздался повторный крик.

Мужчина резво подскочил к кричащей и мощным ударом отбросил её в сторону:

– Заткнись, дура! – прошипел он.

Но девушка не собиралась так быстро сдаваться: она вскочила и с яростью дикой кошки бросилась на своего обидчика. Вот только силы были не равны: мужчина комплекцией мало чем уступал мне, а девушка, хотя и была относительно высокой – навскидку где-то метр семьдесят пять или чуть выше, но весом и силой значительно уступала мужчине, который наотмашь ударил её ладонью по лицу, от чего она отлетела от него на несколько метров и упав на землю затихла. Он подошёл к ней, присел на корточки, взял за волосы и, приподняв голову, зло прорычал ей в лицо:

– Ещё раз такое выкинешь, и я сверну тебе шею! Потом встал и подойдя к корзине, заглянул вовнутрь

— Гадство! Проклятый гварх, из-за той твари я лишился половины своего гонорара! – выругался он. Потом посмотрел на небо и тихим, дрожащим от еле сдерживаемой яростью голосом произнёс: — Великий Тиронис, я клянусь своим здоровьем, что найду того торговца, что продал мне поддельное противоядие, и принесу его жизнь во славу твою! – пнув корзину, развернулся и пошёл к костру.

Я посмотрел на лежащую девушку, её сотрясали беззвучные рыдания. Меня разрывали противоречивые чувства: сердце требовало спуститься и надрать этому козлу задницу, но разум говорил, что не нужно пороть горячку. Человек с ножом уже сам по себе опасен, но если у человека в руках острый меч, и он наверняка им умеет пользоваться, то его опасность взлетает до небес. Не имея хотя бы фактора внезапности и какой-нибудь железной и длинной хреновины в руках, выходить с ним на разборки будет самоубийством.

Приняв доводы разума, я продолжал сидеть, не шевелясь и молясь сразу всем богам, чтобы случайно не выдать себя каким-нибудь звуком: ни чихом, ни кашлем, ни пуком. Хотя пуком – это вряд ли, мой желудок давно был пуст, и это, кстати, тоже было проблемой.

Тем временем костёр практически прогорел. Мужик собрал свои пожитки, упаковал всё в сумки и навьючил на свою лошадь. Потом подошёл ко второй корзине и, ухватив тело, которое было внутри, выволок его наружу. Наклонившись над телом, он снял с её шеи что-то похожее на ошейник; во всяком случае, мне так показалось. Я посмотрел на вторую девушку, но воротник куртки не позволял разглядеть, был ли у неё такой же ошейник.

— Попрощайся с сестрой, у тебя минута, – а сам взял корзины и пошёл навьючивать тяжеловоза.

Девушка подошла к телу, опустилась рядом и, положив голову сестры себе на колени, тихо запела. Язык был незнакомый, но очень красивый. В звуках этого языка были слышны и хрустальное журчание ручья, и звонкая трель соловья, и шелест листьев на ветру, но в тихом голосе поющей ощущалась вселенская тоска и печаль, которая рвала и моё сердце. "Если судьба ещё раз сведёт меня с этим уродом, я клянусь, что сверну ему шею", — мысленно поклялся я.

— Всё, время вышло, – раздался голос мужчины: – Забирайся в седло, до рассвета нам нужно покинуть этот проклятый лес, ненавижу его! И вас, остроухих, ненавижу, всех бы передавил, но за вас дают хорошие деньги, вот и приходится терпеть, – с этими словами он слегка пнул девушку: – Вставай, я сказал!

Девушка аккуратно опустила голову сестры на землю, наклонилась, поцеловала в лоб, нежно провела рукой по спутанным волосам и, сказав на прощание несколько слов на своём языке, поднялась на ноги, забралась в седло, и через несколько минут этот мини-караван исчез в сумраке леса.

Выждав некоторое время, я спрыгнул на землю. Сейчас меня больше всего интересовал потухший костёр. Подойдя к кострищу, веткой разгрёб золу. К моей радости, среди золы обнаружились несколько тлеющих угольков. Я быстро сбегал под ель, набрал сухой хвои и мелких сухих веток, и через пять минут моё озябшее тело согревало тепло живого огня.

Немного отогревшись и приведя мысли и чувства в порядок, я посмотрел на мёртвое тело девушки. Да, я её не знал, но был уверен, что она не заслужила такой участи — быть оставленной вот так, не погребённой, на растерзание диким зверям. Не знаю, каким богам она поклонялась, не знаю, какие боги вообще в этом мире правят, но знаю одно: как христианин, я похороню её по-христиански и надеюсь, её покровители меня поймут и не осудят.

С этими мыслями подошёл к телу, опустился рядом на колени, убрал локон тёмных волос с её лба, пытаясь лучше разглядеть черты лица. Света луны было достаточно, чтобы уловить сходство с той первой девушкой: они действительно были сёстрами, только та была блондинкой, а эта — брюнеткой. Ещё она была очень молода — лет двадцать, может, чуть больше, жизни ещё, наверное, толком не видела и так рано ушла из неё. Я обратил внимание на уши: верхние кончики были вытянутые и заострённые. Видимо, это были эльфы — первые эльфы, которых я встретил в жизни. Жаль только, что при таких печальных обстоятельствах.

Девушка была одета в что-то, напоминающее средневековый охотничий костюм: штаны из плотной ткани облегали стройные ноги, сверху была приталенная куртка из тонкой кожи, доходившая до середины бедра, с капюшоном и коротким рукавом; под курткой была белая рубаха с длинным рукавом.

Правое запястье девушки было замотано грязной тряпкой. Видимо, под повязкой была рана, от которой она и умерла. Я опять перевёл взгляд на её лицо, и в этот момент её веки дрогнули! Меня чуть инфаркт не хватил. От неожиданности я отшатнулся и приземлился на свою пятую точку. Вслух кляня свою минутную трусость, снова присел возле девушки. Не переставая всматриваться в её лицо, взял её за руку — странно, не было трупного окоченения, да и рука казалась слегка тёплой. Веки дрогнули ещё раз — значит, мне не показалось! Попробовал нащупать пульс, но его не было, возможно, он просто очень слабый и почувствовать его пальцами невозможно. Всё, что мне оставалось, — попытаться услышать стук её сердца. Расстегнув куртку, приложил ухо к груди. С минуту ничего не происходило, но потом слух уловил слабый удар!

Я вскочил и замер растерянно, в голове металась мысль: «Она жива!», а ещё я понимал, что бессилен в этой ситуации, и от этого бессилия внутри всё переворачивалось. Задрав голову вверх, посмотрел на звёзды, мысленно моля кого-нибудь там, на верху, помочь мне…

«Пузырёк!» — хлопнув себя по лбу. Как я мог забыть, что моя ведьма дала мне какое-то сильное лекарство, которое, судя по её словам, могло спасти даже если уже находишься при смерти. Мысль о том, что оно может пригодиться мне самому, мелькнула на границе сознания и тут же исчезла: помочь другому человеку, даже ценой собственной жизни, было заложено в характере русского человека.

Аккуратно, словно от этого пузырька зависела моя собственная жизнь, вытащил его из кармана. Расковыряв сургуч, которым было залито горлышко, вынул деревянную пробку. Присев рядом с девушкой, стал по капле вливать в слегка приоткрытый рот содержимое склянки. Влив примерно половину, убрал пузырёк обратно в карман. Понаблюдав минуту за лицом эльфийки, я снова прильнул ухом к её груди, пытаясь уловить стук сердца.

Тишину, которая «поселилась» в груди этой несчастной, вдруг нарушил еле слышный «тук-тук»; через несколько секунд снова «тук-тук», и снова «тук-тук»; чистота и сила ударов росла.

— Получилось! — вскочив, закричал я. От избытка эмоций стал прыгать и танцевать, «выдавая коленца». Сторонний наблюдатель в этот момент увидел бы, как вокруг трупа прыгает абориген в каком-то ритуальном танце. Но слава богу, наблюдателей не было, и этот мой перфоманс останется только в моей памяти.

Ночной осенний холод заставил меня поёжиться, и это несмотря на то, что я был одет достаточно тепло. Что уж говорить про лежащую на холодной земле эльфийку, одежда которой не выглядела тёплой. Взял её на руки понёс к костру. Странно, по моим прикидкам, её вес не соответствовал росту и комплекции. Она казалась легче, чем человек с такими же параметрами. Скорее всего, это особенность её расы.

Аккуратно положив её возле костра, побежал собирать по округе лапник. Через двадцать минут насобирал его достаточно для реализации задуманного. Взяв самую толстую ветку из тех, которые удалось найти, передвинул костёр метра на два в сторону. На месте старого кострища от земли шло ощутимое тепло. На это самое место я начал укладывать лапник. Когда с этим было покончено, аккуратно переложил девушку на эту импровизированную постель.

Теперь можно было заняться её раной. Размотав повязку, оглядел запястье: оно было опухшее, и с двух сторон виднелись следы зубов, из ранок сочилась сукровица. Взяв остывший пепел из костра, обильно посыпал им всю рану. По себе знаю, что когда присыпаешь открытую рану пеплом, щиплет так, что начинает, как говорят, «капать с конца», но эльфийка даже не пошевелилась. Видимо, она настолько сильно «почти умерла», что совершенно не реагировала на внешние раздражители. Теперь рану нужно было перевязать. Оглядел её, потом себя и, не найдя ничего подходящего, снял куртку, под которой на мне была одета тёплая тельняшка. Недолго думая, оторвал рукав, потом для симметрии оторвал и второй. Разорвав один рукав на две полосы, стал бинтовать покалеченную руку эльфийки.

Закончив со всеми делами, посмотрел на небо. Луна уже прошла большую часть небосвода, наверное, до рассвета осталось несколько часов. Я чувствовал, что вымотался, нужно отдохнуть хотя бы пару-тройку часиков. Подбросив в костёр самые толстые ветки, лёг рядом с эльфийкой, накидал на ноги остатки лапника, а сверху укрыл (насколько это было возможно) её и себя своей курткой. Из-под лапника шло тепло, пахло хвоей. Обняв и прижав её к себе поплотнее, я практически сразу вырубился.

Утро было, мягко говоря, бодрящим: я проснулся от того, что замёрз. Рассвело, утренний туман стелился по земле, солнце ещё не взошло, но чистое небо и обильная роса обещали солнечный день.

Костёр практически прогорел, и нужно было его срочно разжечь, без него мы тут точно околеем. Посмотрел на эльфийку: смертельная бледность с лица практически полностью отступила, уступив место более естественному для живого человека цвету кожи, дыхание было неглубоким, но ровным. Моё настроение резко улучшилось, даже несмотря на совсем не радостные перспективы: еды нет, воды нет, хоть какого-то плана тоже нет. Но я давно приучил себя решать проблемы по мере их поступления. «Так что поднимай свою задницу, Витюша, и топай разводить костёр», — мысленно подтолкнул я себя.

Поправив на девушке куртку, я поднялся. Тело от холода задеревенело, нужно было срочно разогнать кровь. Начал разминаться, постепенно увеличивая темп, потом провёл бой с тенью, используя свой любимый армейский рукопашный бой, в котором я был мастером спорта и многократным чемпионом различных чемпионатов в тяжёлом весе. Остановился, когда от меня начал валить пар, повернулся к костру и замер. На меня смотрели большие голубые глаза, в которых был страх и непонимание. Да и не мудрено испугаться, когда открываешь глаза, а недалеко от тебя «скачет» здоровый мужик в полосатой безрукавке.

— Кто вы? — раздался тихий испуганный голос.

— Спокойно, милая, я не причиню тебе зла, — вытянув руки перед собой с открытыми ладонями, чтобы успокоить её, медленно подошёл и опустился возле неё на колени.

— Как ты себя чувствуешь? — я протянул руку, чтобы пощупать лоб. Она еле заметно дёрнулась, в глазах снова мелькнул страх. — Успокойся, — как можно мягче сказал я, — мне нужно просто проверить у тебя температуру, — положив руку ей на лоб, убедился, что температуры вроде как нет.

— Холодно, — еле слышно прошептала она, прикрыв глаза, всё её тело сотрясала мелкая дрожь.

— Потерпи ещё немного, я сейчас всё сделаю! — с этими словами я вскочил и, как ужаленный, начал метаться по округе, собирая всё, что может гореть. Очень скоро, костёр полыхал жарким пламенем, даря так необходимое тепло. Подойдя к эльфийке, я убрал лапник и куртку, укрывавшие её, бережно поднял на руки, сам сел по-турецки лицом к огню и в это импровизированное кресло, сделанное целиком из меня, усадил девушку. Её спина была прижата к моей груди, ноги вытянуты в сторону костра, куртку я накинул себе на плечи, руками обхватил её дрожащее тело и прижал к себе.

Глядя на языки огня, мои мысли незаметно для меня улетели назад, в родной мир. Я примерно представлял, что сейчас там происходит: волонтёры и спасатели прочёсывают лес, пытаясь отыскать меня; полиция опрашивает всех, кто видел меня накануне исчезновения, а мама с бабушкой сидят и плачут. От мысли, что я принёс столько горя своим родным, особенно маме, на душе было так скверно, что хотелось выть. Мама была для меня самым дорогим человеком, и её душевное спокойствие было для меня в приоритете. Даже когда меня посылали в командировки в горячие точки, я всегда говорил, что еду на соревнования. А сейчас произошло то, чего я так боялся, – я причинил ей боль, да, пусть не специально, но от этого менее больно ей не станет. Я обязан вернуться домой, и я вернусь. Как говорила моя ведьмочка: «Нужно много сил», – поэтому мне нужно будет стать сильнее, чего бы мне это ни стоило.

— Можно спросить? — слабый голос эльфийки вывел меня из задумчивости.

— Конечно можно, спрашивай.

— Где я, кто вы и что вообще происходит?

— Прежде чем я отвечу, я хочу, чтобы ты не называла меня на «вы». Судя по всему, я ненамного старше тебя, — она хмыкнула, или мне это показалось? Но не суть. И я продолжил: — Хочешь верь, хочешь нет, но я из другого мира…

Я рассказал ей всё, что произошло со мной с того момента, как я заблудился в лесу, и как брёл через болота, и как вышел к ведьме, и как попал в этот мир, и всё вплоть до этого момента. Закончив рассказ, замолчал, дав ей время всё это переварить. Повисла тишина – каждый думал о своём. Тишину прервал голос эльфийки: — Теперь я понимаю, почему вы…

— Мы же договаривались, не «выкать», и, кстати, у меня есть имя — Виктор.

— Забыла, прости. Виктор … никогда такого не слышала, но здесь, у людей есть похожее имя, «Витор». Так вот, я хотела сказать, что теперь я понимаю, почему ты спас меня: ты не местный. Местный бы человек даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти меня, а если бы и спас, то только для того, чтобы продать на рынке рабов, — с печалью в голосе произнесла она.

— Я тут подумал: называй меня Витор, и тебе удобнее и местным не будет слух резать. Хорошо?

— Хорошо.

— Но это пока всё дело будущего, при условии, что нам удастся отсюда выбраться. А вот прямо сейчас у нас есть одна ма-а-а-аленькая проблема: у нас нет ни еды, ни воды, и я не представляю, что делать.

— Будь ты эльфом, ну или хотя бы полукровкой, проблему с едой можно было бы решить, но ты человек… — эльфийка, не договорив, замолчала.

— А вот с этого места подробнее, — потребовал я.

— Есть тут такое растение – ирмас, оно сочное и очень питательное, мы часто его используем при дальних переходах, а так как растёт он в наших лесах практически везде, то эльф с голоду в лесу никогда не умрёт.

— Так это же замечательно! – воскликнул я.

— Для людей он как бы это сказать… немного ядовит. Сразу он тебя не убьёт, но через несколько часов, у тебя случится такое расстройство желудка, что через три дня, если не оказать помощь, ты умрёшь от обезвоживания, — тихо, с нотками вины и сожаления, произнесла эльфийка.

— Так, нужно подбросить дров в костёр и найти этот ваш ирмас, — сказал я бодрым голосом, чтобы приободрить эльфийку. — В конце концов, ты хотя бы поешь, а я что-нибудь придумаю. Опиши мне его, как он выглядит?

— Это невысокий кустарник, с округлыми мясистыми листьями, цвет у листьев синий с красными прожилками.

— Всё понял. Если я тебя пересажу, ты сможешь сама сидеть?

— Можно попробовать, но я не уверена, я чувствую своё тело, но оно как будто ватное и чужое.

— Вот сейчас и узнаем, — взяв её на руки, посадил рядом с собой и медленно убрал руки. Сначала показалось, что всё нормально, и она сидит, но потом она начала заваливаться на бок. Подхватив её, прижал к себе: — Ничего страшного, в следующий раз получится. На её глазах выступили слёзы — чувствовалось, что она находится на грани нервного срыва.

— Отставить слёзы, ничего страшного не произошло, всё будет хорошо, а пока просто полежи, я быстро.

Положив её так, чтобы она могла видеть, в какой стороне я буду находиться, укрыл её курткой, подбросил дров в костёр и пошёл искать этот их ирмас.

Вот только, побродив по округе, ничего похожего на описанный кустарник я не увидел, поэтому, как бы мне ни хотелось оставлять эльфийку без присмотра, но всё равно придётся углубиться в лес. Я посмотрел в сторону костра: эльфийка наблюдала за мной. Помахав ей рукой, развернулся и пошёл в глубь леса. Как я и предполагал, день обещал быть солнечным: солнце уже поднялось над деревьями, запомнив по нему направление, стал искать эти кусты, от которых теперь, возможно, будет зависеть наша жизнь, при этом не забывая периодически надламывать ветви, чтобы наверняка найти дорогу назад.

Пока обшаривал округу, вспомнил тот разговор с ведьмой, где она сказала, что споры мха, которые попали в мою кровь и впоследствии стали моими симбионтами, защитят меня практически от любого яда. И когда эльфийка упомянула о ядовитости ирмаса, я понял, что это мой шанс. Если у меня когда-то и были сомнения в словах ведьмы, то после того, что сотворило её зелье с практически мёртвой эльфийкой, мои сомнения исчезли полностью.

Нужный куст я заметил издалека: всё-таки ярко-синие листья как-то выбивались из привычных красок леса. По пути к заветному кустарнику случилось ещё одно событие – я вышел на тропу. Тропа была вовсе не звериная, как первоначально подумал я: слишком широкая, не заросшая, да и наличие отпечатков лошадиных копыт указывало на то, что тропой недавно пользовались. Я присел и стал изучать отпечаток. След был свежий, скорее всего, это тот человек, который вёз эльфиек, проехал тут.

Наломал охапку веток ирмаса, быстрым шагом направился назад, постоянно сверяясь с оставленными мной метками. Беспокойство о беспомощной девушке занозой сидело в душе, не давая расслабиться. Слава богу, я не заблудился и точно вышел на поляну, но то, что происходило на поляне, заставило меня действовать на пределе своих возможностей…

Ящерица-переросток, раза в полтора крупнее самой крупной игуаны, с остервенением трепала мою куртку, которую она стащила с девушки, и занятая ей, пока к счастью, не обращала внимания на эльфийку. Эловин, видимо, пока ящерица была занята курткой, пыталась отползти от этой твари, но всё, что у неё получилось, это скатиться с подстилки, и сейчас она лежала, закрыв лицо руками, и не шевелилась. Я рванул в её стороны с такой скоростью, что двадцать метров, разделяющие нас, преодолел буквально за три секунды. Ящерица в последний момент почувствовала опасность, но ничего сделать не успела. Тяжёлый армейский ботинок врезался в неё точно по центру тела, раздался хруст, и безвольное тело, отлетев на пару метров, затихло, не подавая признаков жизни.

Я подскочил к эльфийке: — Милая, я здесь, всё хорошо, посмотри на меня. Она так и лежала, не убирая рук от лица. Взяв её на руки и посадив к себе на колени, стал убаюкивать, нежно гладя рукой по грязным, спутанным волосам. Через некоторое время она убрала руки от лица, глядя на меня влажными глазами, произнесла: — Я думала, ты не вернёшься! — и, больше не в силах себя сдерживать, разревелась как обычная девчонка, которой по сути она и была.

Подождав, когда она успокоится, пересадил её на лапник. В этот раз она уже смогла самостоятельно сидеть, было заметно, что к ней постепенно возвращаются силы, и это радовало. Собрав ирмас, который я бросил на краю поляны, и подбросив дров в огонь, сел рядом с эльфийкой, разложив перед ней этот так называемый их походный провиант.

— Ну показывай, как нужно есть эти ваши кусты, — с интересом разглядывая ветку с листьями, спросил я.

— Я же говорила, что тебе нельзя это есть, ну пожалуйста, не надо, — с мольбой в голосе произнесла она. — Вон лучше гварха съешь, мясо у него хоть на вкус и не очень, но вполне съедобное и безопасное.

— Ладно, уговорила, попробую я этого вашего гварха, а ты давай не отвлекайся, жуй свой салат, тебе нужно сил набираться.

Подойдя к ящерице, пнул её носком ботинка. Реакции ноль, значит, точно сдохла. Я за свою жизнь много чего ел: змей, лягушек, личинок всяких, да и много ещё чего. Поэтому гварх вызывал у меня гастрономический интерес куда как более сильный, чем синие листья ирмаса: мясо всегда мне нравилось больше всякой там травы. Присев рядом, стал думать, как мне разделать эту тушку. Так как ничего острого у меня не было, я отломал острый сучок и попытался проткнуть шкуру гварха, но она оказалась прочнее, чем я думал. Через двадцать минут мучений я так и не смог ничего сделать с гвархом. Чертыхнувшись с досады, плюнул на это дело и подошёл к огню.

Пока я мучал себя и бедного гварха, моя немощная эльфийка умяла уже добрую треть ирмаса, который я принёс.

— В общем, так: как ты видела, с гвархом у меня не получилось, поэтому я тоже буду есть вашу траву. К тому же я не из вашего мира, может, на меня его яд и не подействует. Про симбионтов я ей говорить не стал, не настолько я её ещё знаю, чтобы выдавать все свои тайны.

— Но даже если я и умру, то через пару дней ты достаточно окрепнешь, чтобы позаботиться о себе самой.

Видя, что она собирается что-то сказать, я прижал свой палец к её губам. Потом быстро оторвал синий листок от ветки и закинул в рот. Она дёрнулась в мою сторону, видимо, хотела помешать мне, но куда там сейчас с её силами? Всё, чего она добилась, так это того, что чуть не завалилась вперёд, но я вовремя подхватил её.

На вкус он напоминал капусту, которую взяли и посыпали сахаром. Непривычное сочетание, но есть можно. А ещё листья были очень сочными и, помимо голода, хорошо утоляли жажду. Как бы сильно мне ни хотелось есть и пить, здравый смысл меня не покинул, поэтому, съев три небольших листа, заставил себя остановиться. Откинувшись на лежанку, посмотрел на эльфийку, которая с беспокойством смотрела на меня.

— Да не переживай, всё будет хорошо, — с уверенностью, которую даже сам не чувствовал, сказал я. — Ты лучше скажи, как ты себя сейчас чувствуешь?

— Лучше, голова перестала кружиться, да и руки меня уже более-менее слушаются, а вот ноги слушаются плохо: пошевелить чуть-чуть могу и на этом всё.

— Ничего страшного, медленно, но верно, ты идёшь на поправку. Я думаю, в тебе сейчас достаточно сил, чтобы ты немного рассказала про себя и как оказалась в этой ситуации, а ещё я хотел бы узнать хоть что-нибудь про этот мир. Мне, как пришлому человеку, это жизненно необходимо знать. Расскажешь?

— Конечно, вот только решу, с чего начать, — задумавшись, произнесла она.

Глава 4 Эловин

Судя по описанию, здесь сейчас царила эпоха средневековья. О существовании других миров, представители которых иногда попадали в этот мир, было известно, правда было известно это по большей части местной «элите» — правителям этого мира и магам, проходившим обучение в магических академиях (скорее всего именно поэтому, Эловин не сильно удивилась моему рассказу). Самих академий было три, по количеству рас, населяющих этот мир.

В этом мире было два континента, разделённые океаном. Один континент назывался «Суверат», другой носил название «Дортаал». Про «Дортаал» Эловин практически ничего не знала, да меня это сейчас и не интересовало, а вот про «Суверат» рассказала подробно.

Материк, с востока на запад, был практически на всём протяжении разделён горами. На западе горы упирались в океан, на востоке они немного не доходили до океана, упираясь в обширные пустоши, а вот уже пустоши граничили с океаном.

На южной части материка жили люди – они были самой многочисленной расой. Горы принадлежали гномам; сколько их жило на этом свете, точно никто, кроме них самих не знал, и делиться с другими этой информацией они не спешили. Север безраздельно принадлежал эльфам – самой малочисленной, но в то же время самой загадочной и развитой расе. А вот пустоши населяли представители всех трёх рас: искатели приключений, те, кто был в неладах с законом в своих странах, ну и те, кто не по собственному желанию оказался здесь.

Боги тоже присутствовали, но не в том понимании, к которому привыкли мы. У них, к примеру, не было бога войны или торговли. Четыре из пяти местных божеств были олицетворением стихий: земли, воды, воздуха и огня. Бог огня – Тиронис, бог Земли – Радмор, богиня воды – Мириит и богиня воздуха – Тилэя. Пятая же энергия брала свою силу от всего живого в этом мире, и управляла этой силой верховная дриада Каспея. Был ещё демон подземного мира Фарог, но его культ был под запретом во всех землях.

У богов, как и положено, были жрецы, которые в обязательном порядке были сильными магами. Каждый рождённый в этом мире, будь то человек, эльф, гном или полукровка, неважно – бедный или богатый, посвящался только одному богу (за редким исключением) и молитвы, соответственно, возносил только ему, а вот помощи можно было просить у всех.

Раса людей была объединена в империю, занимавшую пятьдесят процентов Суверата. Империя была разделена на семь провинций, где правили наместники, назначаемые императором. Территория людей находилась по южную сторону от гор и представляла из себя преимущественно лесостепи, которые только на самом юге переходили в пустыню.

Гномам безраздельно принадлежали горы, и это примерно пятнадцать процентов площади материка. Централизованной власти у них не было – их государство состояло из трёх горных образований (западной, центральной и восточной), разделённых между собой двумя ущельями, соединяющими север и юг материка. Каждой такой областью управлял совет старейшин, представители которых периодически собирались вместе для координации взаимодействия между собой.

Эльфы были объединены в королевство, в которое входило шесть княжеств. Королевство располагалось по северную сторону гор, состояло в основном из лесов и занимало площадь в тридцать процентов площади материка.

Оставшиеся пять процентов занимали пустоши, представлявшие из себя бескрайние степи. На первый взгляд, это была территория анархии, хаоса и криминала. Бал здесь правили группировки, которые постоянно заключали и разрывали союзы между собой. Конкуренция была жестокой, но даже в этом царстве анархии были те, кто устанавливал правила и законы, нарушить которые боялись даже самые отъявленные головорезы. Ведь за голову такого нарушителя триумвират правящих здесь гильдий — торговцев, духовенства и криминала — давал хорошие деньги, потому что только так можно было поддерживать хоть какой-то порядок.

О себе же Эловин рассказала следующее: она была младшей дочерью князя Лорандила, правителя юго-восточного княжества Лаверат. Так как княжество граничило с пустошами, то на его границах постоянно была напряжённая обстановка, – эльфийские пограничные егеря периодически натыкались на работорговцев из пустошей. Дело в том, что люди у эльфов были дешёвой рабочей силой, рабами, которые выполняли всю грязную и тяжёлую работу. За хороших крепких рабов эльфы платили хорошую цену, а раз есть спрос, то было и предложение. Такие караваны егеря не трогали, пропуская их к месту, где эльфийские перекупщики скупали рабов.

Но у таких деловых отношений была и другая сторона: каждый из таких торговцев, мечтал увезти назад эльфийку. Если им это удавалось, то это было всё равно что сорвать джекпот – денег от продажи всего одной эльфийки хватало на безбедное существование до конца жизни. Вот только таких предложений было ну очень мало: максимум одно-два в год, и от этого цена такого товара была сравнима с ценой большого дворянского поместья.

Егеря, конечно, пытались предотвращать такие попытки и беспощадно уничтожали таких торговцев, но и сами несли потери, ведь такие караваны состояли не только из отъявленных головорезов и искусных воинов, но и боевые маги очень часто в них присутствовали, особенно если было заранее известно, что назад повезут «ценный груз». Да и егеря чисто физически не могли охватить весь приграничный лес, который был протяжённостью в три дневных перехода.

Но самой большой проблемой были охотники-одиночки, которые работали по запросу со стороны эльфов. Какими бы благородными и правильными эльфы ни старались казаться и как бы они ни дорожили собственными соплеменниками, но и им были присущи обычные человеческие слабости: зависть, честолюбие, корысть. Они так же плели интриги и ради своих целей были готовы даже на самый тяжкий для них грех – предательство соплеменника.

Именно жертвами интриг соплеменников и стали они с сестрой. Их отец, князь Лорандил, был уже продолжительное время вдовцом. После смерти жены он целиком посвятил себя воспитанию детей. У Эловин, помимо её старшей сестры Лироэль, был ещё старший брат Алдарин. Как бы сильно Лорандил ни любил свою покойную жену, время притупило боль утраты, да и князь ещё был в самом расцвете сил, поэтому никто сильно не удивился, когда князь после ежегодного приёма у короля по случаю его дня рождения вернулся с новостью.

А новость была в том, что на приёме он познакомился с дочерью одного влиятельного придворного вельможи, притом познакомил их лично король, а уж если в роли «свахи» сам король выступил, то просто отмахнуться от этого было нельзя. Недели, что князь пробыл в столице, хватило, чтобы в его душе появились чувства к этой даме. По прошествии месяца от возвращения домой князь объявил, что к ним скоро приедет в гости его столичная подруга, которая очень хочет познакомиться с его детьми.

По случаю приезда был организован приём, на который была приглашена вся высшая знать княжества. Мириат – так звали невесту князя, а в том, что она невеста, мало кто уже сомневался, видя, какими глазами князь смотрел на неё. Несмотря на то, что она была из столицы и являлась дочерью влиятельного вельможи, в ней не было того высокомерия и пренебрежения, свойственного людям такого статуса, а такое поведение располагало к себе.

За то непродолжительное время, что она пробыла в гостях у князя, она смогла очаровать буквально всех, за исключением, наверное, только нескольких придворных дам, у которых были свои виды на князя. Эловин с сестрой вначале настороженно отнеслись к Мириат, но её природное очарование и доброта по отношению к ним быстро растопили сердца сестёр. Единственный из детей, кто ещё не познакомился с Мириат, был их брат, так как он как раз в это время патрулировал границу в одном из пограничных патрулей.

Все рождённые в этом мире разумные, после того как один из богов принимал их под свою опеку, получали магический дар. Хотя дар получали все, но вот развить его могли лишь единицы. После окончания обычной школы, доступной всем жителям мира, разумный поступал в магическую школу, куда мог попасть только тот, у кого было достаточно денег на обучение, — примерно один из ста. После окончания магической школы разумный мог поступить в магическую академию, но, чтобы туда поступить, нужно было быть не просто богатым, а очень богатым и желательно влиятельным. Поэтому в каждую из академий ежегодно поступало на обучение всего несколько десятков учеников.

От того, на какой стадии изучения магии находился разумный, зависела его сила. К примеру, обычный человек под покровительством бога огня мог при очень сильном желании с помощью магии разжечь костёр. Кузнец — выпускник магической школы — мог уже поддерживать магический огонь в кузнечном горне, а вот выпускник магической академии мог уже генерировать сгустки огненной энергии, способной пробить внушительную дыру в крепостной стене, в которую спокойно проедет всадник.

Эловин с сестрой и их брат учились в магической академии, так как статус их отца и его финансовое состояние позволяли им там обучаться. Эловин была на втором курсе по направлению стихии воды, Лироэль — на четвёртом курсе стихии земли, а Алдарин — на шестом, заключительном курсе стихии воздуха.

С наступлением осени Эловин и Лироэль вернулись в столицу, где продолжили обучение в академии. В один из выходных дней, по случаю какого-то праздника, Мириат пригласила их в своё загородное поместье. Выходные прошли замечательно, но то, что произошло ночью, накануне отъезда из поместья, в корне изменило всю их так тщательно спланированную жизнь…

Эловин проснулась посреди ночи от того, что в комнате было душно. Распахнув окно и вдыхая прохладный ночной воздух, она прислушалась к себе: на душе была какая-то необъяснимая тревога. Пребывая в своих мыслях, она не заметила, как сняла с пальца колечко, подаренное ей на совершеннолетие. Перекатывая его между пальцев, кольцо в один момент выскользнуло из рук, упав на клумбу под окном. Тихо, чтобы не разбудить сестру, Эловин приоткрыла дверь и выскользнула в коридор. Спустившись на первый этаж и выйдя на улицу, двинулась вдоль стены поместья, пытаясь определить, какие окна выходили из их спальни. Несмотря на безлунную ночь, по всей территории поместья горели фонари, поэтому отыскать клумбу, куда упало кольцо, а потом и само колечко, не составило большого труда. Возвращаясь тем же маршрутом и проходя под распахнутыми окнами чьей-то спальни, Эловин услышала голоса. Мужской голос она не узнавала, но вот женский голос принадлежал Мириат. Душу царапнул коготок обиды, от подозрений в том, чем они могли там заниматься, ведь Мириат без пяти минут являлась женой их отца и их мачехой? Но разговор, который она услышала, и слова, сказанные Мириат, буквально выбили почву из-под ног Эловин. Мириат пообещала своему невидимому собеседнику, что как только князь женится на ней, то она постарается как можно быстрее избавиться от князя и его отпрысков.

Услышав эти слова, Эловин непроизвольно дёрнулась: острая ветка кустарника впилась в плечо. Ойкнув от внезапной боли, Эловин замерла, в спальне тоже наступила тишина. Эловин, не теряя ни секунды, быстро и тихо пробежала вдоль стены ко входу, из которого совсем недавно вышла, взбежала по лестнице, заскочила в комнату и, прикрыв дверь, юркнула в свою постель. Через минуту дверь в их комнату неслышно открылась. Эловин сквозь полуприкрытые веки видела, как в проёме двери стоит какой-то мужчина. Притворяясь спящей, Эловин пыталась унять нервную дрожь. Постояв ещё немного, мужчина тихо прикрыл дверь.

В эту ночь Эловин так больше и не уснула. Хорошо, что выходные закончились, и уже сегодня нужно было приступать к занятиям в академии: ей не терпелось как можно быстрее покинуть эти стены и поделиться тем, что она узнала, с сестрой.

На завтрак хозяйка поместья не пришла. Дворецкий, который прислуживал им, сказал, что госпожа плохо себя чувствует и просит у них прощения, что не сможет проводить их, но она обязательно в ближайшее время с ними свяжется. Быстро позавтракав и передав через дворецкого слова благодарности и пожелания скорейшего выздоровления, сёстры сели в заранее вызванный экипаж и отправились в академию.

И только оказавшись в стенах академии, Эловин поделилась с сестрой тем, что узнала. Посовещавшись, они решили, что нужно лично увидеться с отцом, а не отправлять письмо с гонцом. Было видно, что отец очень сильно влюблён в Мириат, и убедить его в том, что она замышляет зло, простым письмом не получится — нужно было лично рассказать ему всё.

В этом мире было два способа перемещения на расстояния: обычный, который требовал времени, а можно было с помощью порталов, мгновенно, на любые расстояния. Вот только стоимость портальных перемещений была настолько высокой, что даже богатые люди предпочитали обычный способ и только в экстренных случаях готовы были раскошелиться на портал.

Исключительно дорогим, этот вид перемещения, делала стоимость портальных кристаллов, заряжать которые могли только магистры: только им боги предоставляли доступ к портальной магии. А магистры, уже сами по себе, были людьми непростыми и за свои услуги брали хорошие деньги. Так же на цену влияло и расстояние, на которое нужно было переместиться: чем дальше, тем больше кристаллов нужно было загрузить в портал.

Достав и объединив все свои сбережения, которые у них были, — а это все сэкономленные деньги за всё время их обучения и те, которые отец выделил им на безбедную жизнь в столице в течение очередного учебного года, — едва хватало на пару перемещений домой. Но это был как раз тот случай, когда цель оправдывала средства.

Чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов, было решено доучиться до конца недели и на выходные отправиться домой. Среди недели к ним заехала Мириат и опять пригласила их провести выходные вместе, но сёстры извинились и сослались на то, что их уже кто-то куда-то пригласил.

Рано утром, в первый выходной день, сёстры приехали на площадь пяти Богов, где находилось здание с аркой портала. В помещении портала никого, кроме мага-портальщика, не было, да это и неудивительно: в таких местах по очевидным причинам очередей не было. Объяснив ему место назначения и оплатив кристаллы, сёстры стали ждать, пока маг настроит и активирует портал. Через минут пять в арке портала замерцала серебристая пелена перехода. Маг сделал приглашающий жест, и сёстры, взявшись за руки, ступили в портал.

Вот только когда они вышли из портала, их ждала ни знакомая портальная комната в их замке, а лесная поляна с одноразовой портальной пентаграммой, на которой они сейчас стояли и бандитского вида здоровый мужик, который глядел на них с ухмылкой. Прежде чем они успели сообразить, что происходит, мужчина бросил в их сторону горсть крупной пыли, которая осела на их одежду. Сёстры сразу поняли, что это пыль ренцала – камня, блокирующего магическую энергию. Но даже без магии эльфы, благодаря своей ловкости и скорости, были сильными бойцами, в том числе и женщины. Вот только и человек, что стоял перед ними, был не прост, и скорее всего под магическим усилением, так как его движения были слишком быстрыми. Не дав эльфийкам опомниться, мужчина подскочил к ним и двумя быстрыми и точными ударами отправил их в беспамятство.

Очнулась она сидящий в корзине, которая мерно покачивались в такт шагам везущей её лошади. Голова кружилась, по всему телу была разлита слабость. Эловин потянулась к силе, но та никоим образом не отозвалась на призыв. Осмотрев корзину и себя, с ужасом нащупала на шее рабский ошейник, в который были вшиты маленькие кристаллы ренцала. В том, что ошейник рабский, она не сомневалась, так как на лекциях, где затрагивалась тема рабства и способы управления и воздействия на рабов, были подробно описаны приспособления для управления рабами, и ошейник, который был надет на её шею, был одним из этих приспособлений.

На одном из редких привалов, которые делал работорговец (в том, что это именно работорговец, сомнений у сестёр не было), Эловин, набирая воду в ручье, не заметила, как в прибрежной траве притаился гварх. Когда она, при подъёме по крутому склону, протянула руку, чтобы ухватиться за траву, гварх атаковал, вцепившись в руку. На шум прибежал похититель и быстро прикончил ящера. Потом обработал рану и дал противоядие.

— Я помню, как с каждым часом мне становилось всё хуже и хуже: противоядие, скорее всего, было подделкой. Потом я отключилась и очнулась уже здесь.

На этих словах Эловин замолчала. Рассказ, который занял продолжительное время, вытянул из неё все силы, которых было и так мало. Она откинулась на лапник и прикрыла глаза, пытаясь отдышаться.

Я машинально взглянул на часы, но чуда не произошло: часы были мертвы, толку от них ноль. Но вот в будущем, возможно, получится впарить аборигенам этот высокотехнологичный девайс. Его можно использовать, например, как зеркальце. Я улыбнулся своему отражению на тёмном циферблате.

Взглянув на небо, определил, что сейчас где-то часа три по полудню, и сидеть дальше тут смысла не было. Нужно искать людей, а там по обстоятельствам. К тому же всё, что могло гореть, я уже по округе собрал, а тратить время и силы на поиск дров не хотелось.

— Эловин, я вот что подумал: сколько тут ни сиди, но рано или поздно нам нужно будет решать, что делать дальше. Так как ты местная, то мне нужен твой совет или предложения, как нам быть дальше, — я замолчал, глядя на неё.

Она думала буквально пару секунд: — Виктор, для меня в этом мире самым близким человеком была сестра, не отец и не брат, а именно сестра, которая после смерти мамы заменила мне её, — в её глазах блестели слёзы. — Всё, чего я хочу, это вернуть её! Я пока не знаю, как это сделать, но я готова на всё ради этого! — она замолчала, видимо, не зная, что ещё сказать.

— Ну значит будем действовать по обстоятельствам. А пока, давай я помогу тебе встать. Тебе нужно потихоньку расхаживаться, нам пора уже отсюда уходить, — сказал я, подходя сзади к сидящей девушке. Просунул руки ей под мышки и легко поднял, поставив на ноги, в очередной раз отметив её лёгкость. Убедившись, что она твёрдо упёрлась ногами в землю, чуть расслабил руки, давая ей возможность почувствовать собственный вес.

— Витор, — раздался тихий голос Эловин: — Твои руки… — Блин, я так сосредоточился на контроле состояния эльфийки, что не обратил внимания на то, что мои ладони лежали на груди девушки.

Я поспешно отдёрнул ладони: — Прости, я правда не специально, так получилось, — с нотками вины в голосе произнёс я, хотя вины, как и любой нормальный мужчина, я не чувствовал. Женская грудь для мужчины имеет сакральное значение – это первый приятный момент в жизни маленького человечка, только что появившегося на свет. Именно женская грудь заставляет младенца замолчать и успокоиться, и маленький человечек ещё долго в процессе взросления будет засовывать маленькую ручку к матери в вырез платья, ища эту заветную «штуку», которая приносит покой, сытость и умиротворение. У мальчиков эта зависимость остаётся на всю жизнь – для нас это в первую очередь вовсе не эротизм и уж тем более не предмет пошлости, для нас это спокойствие и умиротворение, поэтому мы и стремимся всю жизнь быть поближе к женской груди, и женщины, понимая нашу слабость и зависимость, сделали из предмета нашего обожания предмет манипуляции мужчинами.

Я мысленно ухмыльнулся: «Ну ничего, мы тоже не лыком шиты и за долгие века эволюции выработали свои приёмчики, чтобы заполучить эту «штуковину» в свои руки».

Убедившись, что эльфийка может самостоятельно стоять, я переместился вперёд и взял её за руки.

– Так, давай попробуй сделать несколько шагов, – я слегка потянул эльфийку на себя. Эловин неуверенно сделала первый шаг, потом второй и третий. Примерно на десятом шаге её начало потряхивать, на лице выступила испарина, а тяжёлое прерывистое дыхание говорило о том, что силы её на исходе. Подхватив её на руки, отнёс на лежанку.

– Ты молодец, для первого раза совсем неплохо, такими темпами ты через несколько дней будешь в норме, – приободрил я Эловин. – А сейчас нам нужно решить, что мы будем делать дальше. У меня пока есть только два варианта: первый – мы можем вернуться к тебе домой, где ты восстановишься, и мы соберём нужную нам информацию. Потом мы составим некий план по поиску и возвращению твоей сестры. Вот только сдаётся мне, что этот вариант может стать дорогой в один конец. Судя по твоему рассказу, твоя новоиспечённая мачеха и есть та, кто подстроила ваше похищение, и твоё возвращение в её планы не входит. Но тут и много «неизвестных», которые могут повлиять на варианты развития событий. Второй же вариант я вижу так – мы идём по следу того человека, который вас похитил. Кстати, я тебе ещё не сказал, но я тут недалеко обнаружил тропу, по которой, судя по всему, и увезли твою сестру. Так вот, мы ищем твою сестру, а там, как у нас говорится, «куда кривая выведет». Что скажешь?

— Я в любом случае за второй вариант, — немного подумав, произнесла Эловин. — Без сестры я домой не вернусь, я просто не смогу жить с мыслью о том, что Лироэль мучается и страдает, находясь в рабстве.

— Ну вот и решили. Я сейчас соберу наши пожитки, и мы тронемся в путь, — при слове «пожитки» я ухмыльнулся, так как из вещей у нас были только остатки ирмаса и оторванные рукава от моей тельняшки, одним из которых я перевязывал рану эльфийки. Кстати, рана от укуса гварха полностью затянулась, и теперь рука была в полном порядке.

Время было уже где-то ближе к вечеру; ещё три-четыре часа, и солнце скроется за горизонтом. Собрав остатки ирмаса, распихал его по карманам, также прихватил и чистый рукав от тельняшки, который был оторван для симметрии. Я в последний раз оглядел поляну, ну вроде ничего не забыл.

Ну что, милая, поехали? – подойдя к Эловин, сказал я. Она оглядела поляну и с непониманием посмотрела на меня.

— А на чём мы поедем?

Я хохотнул: — Поедешь ты, а я пешком. Сейчас сядешь ко мне на спину, и мы помчимся с ветерком, — я снова хохотнул, довольный своей шуткой.

— Я могу идти! — попыталась возразить Эловин.

— Конечно можешь, но через каждые десять метров ты будешь отдыхать, а такими темпами мы будем до конца поляны идти полдня, и ты это понимаешь не хуже меня. Я подошёл к Эловин, помог ей встать и забраться ко мне на спину. — Ну, с богом, — произнёс я и, напоследок окинув поляну взглядом, потопал в сторону тропы.

Глава 5 Хижина

Шли уже часа четыре, солнце давно скрылось за деревьями, оно наверняка уже коснулось горизонта и скоро наступит темнота. Тропа, по которой мы шли, хотя и была различима среди буйства лесной растительности, но было видно, что ей пользовались очень редко. За всё время нашего пути мы отдыхали всего два раза; хотя я и нёс на спине эльфийку, но особой усталости не чувствовал – на марш-броске в полной выкладке и то было тяжелее.

За то время, пока мы шли, я узнал об этом мире ещё много интересного. Эловин оказалась девушкой разговорчивой и эрудированной, иногда пыталась даже шутить. Наверняка в обычной жизни она весёлая и жизнерадостная, просто сейчас обстоятельства сложились таким образом, что было совсем не до веселья.

Эльфы жили очень долго, и, казалось бы, при таком сроке жизни они могли стать доминирующей расой в мире как по количеству, так и по развитию. Но не всё было так просто. У эльфов было всё как у людей, просто сильнее размазано по времени. Период взросления занимал десятилетия. Только после сорока лет наступало половое созревание. Последующие шестьдесят лет отводились на поиск партнёра и рождение детей. Эльфийка могла родить только троих детей – это максимум, отведённый природой. На деле мало кто мог родить троих, чаще всего одного, в редких случаях двух, и только в исключительных случаях (как в их семье) – трёх. И всё это нужно было успеть сделать до ста лет, после чего организм эльфиек терял репродуктивные функции. Складывалось такое ощущение, словно таким образом природа пыталась уравновесить данное эльфам бессмертие. К тому же болезни, несчастные случаи и войны никто не отменял: эльфы умирали и гибли как обычные смертные.

Но благодаря бессмертию эльфы достигли больших высот по сравнению с другими расами во всех аспектах жизни, будь то магия, наука или искусство. И если бы не проблемы с рождаемостью, эльфы были бы доминирующей расой в этом мире, но плодовитость людей уравновесила чашу весов, и уже многие столетия в этом мире не было войн, хотя отношения между расами оставались очень натянутыми.

— Боюсь теперь даже спросить, сколько тебе лет, — с усмешкой в голосе произнёс я, шагая по тропе и выискивая глазами какое-нибудь подходящее место для ночлега.

После небольшой паузы Эловин произнесла:

— Пятьдесят два.

— Да уж, дела, — я даже немного сбился с шага от этих слов. — Ну что, бабушка? — иронично произнёс я. — Пора нам уже и остановиться, скоро совсем стемнеет.

— Я не бабушка! — с нотками поддельного возмущения тихо воскликнула эльфийка и шутливо стукнула меня кулачком по плечу. — А тебе сколько лет?

— Ну, по сравнению с тобой, я совсем ещё ребёнок, — хохотнул я, — двадцать восемь стукнуло в этом году, — очередной тычок по плечу заставил меня улыбнуться.

Внезапно мы вышли на развилку: основная тропа забирала вправо, и менее хоженая резко сворачивала налево.

«Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево пойдёшь – жену найдёшь, а прямо пойдёшь – жизни лишишься», – произнёс вслух я строки из одного знаменитого в моём мире произведения.

— Почему ты так решил? — выглядывая из-за моего плеча, спросила Эловин. — Да и дороги прямо я тут не вижу.

— Не обращай внимания, это сказочное предсказание из моего мира, которое у нас говорят в шутку, когда оказываются на развилке дорог, как обычных, так и жизненных.

— И куда мы пойдём?

— Налево, — снова улыбнулся я, на этот раз не став пояснять, что и это слово в моём мире имеет двойное значение.

— Почему?

— Ну, если исходить из тех сведений об этом мире, которые дала мне ты, и опираясь на логику и здравый смысл, я предположу, что дорога направо идёт на юго-восток, а в той стороне, как я понимаю, расположены пустоши. Но уже практически стемнело, и нам нужно найти место для ночлега. Лучше это сделать в стороне от тропы, чтобы случайно не быть застигнутыми врасплох.

Я свернул налево и, поглядывая под ноги, чтобы не споткнуться в сгущающихся сумерках, зашагал по тропе, выискивая взглядом подходящее место для ночлега. Но, видимо, судьба была на моей стороне: когда я готов был остановиться, впереди показался небольшой домик, скорее всего охотничий, и, судя по тишине и тёмному окну, в нём никого не было. Повезло так повезло, не придётся ночевать под открытым небом.

Я подошёл к ближайшему дереву и поставил эльфийку на землю:

— Эловин, милая, постой тут, я посмотрю, что там, и вернусь.

Те тридцать метров, что отделяли нас от дома, я постарался преодолеть как можно тише. Всё-таки полностью исключать, что в доме никого нет, не стоило. Подойдя к двери, прислушался: по-прежнему было тихо. Внимательно осмотрев дверь, заметил, что в верхнем углу дверного косяка висела паутина, причём уже старая, забитая пылью и мошкой – хороший знак: в помещении никого нет.

Надавил на дверь, та с тихим скрипом открылась. Постояв минуту, чтобы глаза привыкли к темноте, зашёл в помещение. У окна, на небольшом столе, стояла свеча и лежало обыкновенное кресало — видимо, спички здесь пока не придумали. Ещё несколько свечей лежали рядом, также стояла небольшая каменная чаша, в которой лежал комочек сухого мха. Не нужно иметь «семь пядей во лбу», чтобы понять, для чего всё это нужно. Взяв в руки этот древний инструмент для добычи огня, несколько раз ударил железкой по камню. Сноп искр, упав на мох, практически сразу заставил тот затлеть, ну а раздуть из тлеющего мха огонь было делом пары секунд. Зажёг свечу и оглядел помещение.

Помимо стола и пары стульев, у дальней от двери стены был сложен каменный очаг, по типу камина. Возле камина стояло большое железное ведро, а на стене висел ковш. У противоположной от окна стены стоял широкий топчан, сколоченный из досок; под топчаном в несколько рядов были сложены дрова. Рядом с топчаном стоял большой деревянный сундук, на крышке которого по центру была вырезана руна, при тщательном осмотре обнаружил, что по одной руне вырезано и на других сторонах сундука.

Закончив осмотр, я вышел из хижины и, подняв над собой свечу, чтобы свет не бил в глаза, пошёл по тропе за Эловин. Эльфийка всё так и стояла, прислонившись к дереву.

— Эловин, я вот что подумал: ты не против, если я буду называть тебя Эли?

— Называй, если тебе так удобнее.

— Ну вот и замечательно. А я для тебя буду просто Вит, а то Витор слишком официально звучит. Договорились? - Эловин кивнула.

— В общем, так, — продолжил я, — хижина пустая и, судя по всему, в ней давно никого не было. Так что я надеюсь, что эту ночь мы проведём в тепле и относительном уюте. Эльфийка оперлась на мою руку, и мы неспеша двинулись в сторону хижины. На лес опустилась ночь, небо было затянуто облаками, поэтому тьма была практически кромешной. Света свечи едва хватало, чтобы видеть тропинку.

Войдя в хижину, я усадил тяжело дышащую, с испариной на лбу Эловин на топчан. Было видно, что, хотя её состояние и улучшилось — сейчас она смогла пройти тридцать метров, пусть и с моей помощью, но смогла, а утром еле могла сделать десять шагов, — сил было ещё мало. «Эх, сейчас бы горяченького супчика с мясцом навернуть тарелочку другую, вот тогда и силы были бы, да и вообще, на сытый желудок как-то жить и выздоравливать веселее!» — эта мысль вызвала урчание в животе - желудок был полностью со мной согласен.

Нужно разжечь огонь, а там уже подумаем и над пропитанием. Взяв несколько поленьев из-под топчана, подошёл к камину. Рядом с камином обнаружились кочерга и маленький топорик. Топорику особенно был рад: если ничего подходящего в качестве оружия не найду, то топорик сгодится. Если что, и гварху по черепушке съездить, и двуногому лихому человеку меж глаз зарядить. Да и хлебушек им порезать можно. В общем, очень полезная вещь в походе.

Быстро настрогал щепы, и уже скоро в камине весело потрескивал огонь, наполняя помещение теплом. Ведро, как я и предполагал, было пустым. Если насчёт еды организм ещё терпел — ирмас худо-бедно утолял голод, — то вот с водой была проблема: листья ирмаса, которые мы жевали по дороге, подвяли и уже не давали того количества жидкости, которое было нужно организму.

— Тут недалеко есть источник, — произнесла Эловин, заметив, с каким сожалением я заглядываю в пустое ведро.

— Откуда ты знаешь? — с некоторым удивлением спросил я.

— Ну, во-первых, я его слышу, а во-вторых, я же маг воды, я его просто чувствую. Он в той стороне, — вытянув руку в сторону камина, произнесла Эловин.

Не доверять словам Эловин у меня особых оснований не было: я в этом мире увидел уже достаточно странных вещей, чтобы поверить ей. А то, что я ничего не слышу, ни о чем не говорит: просто у эльфов наверняка слух острее, чем у людей, а может, и не только слух.

— Ну, значит, я за водой, а ты запри за мной дверь. Конечно, маловероятно, что найдётся ещё один сумасшедший, помимо меня, который будет шляться ночью по лесу, но, как говорится, «чем чёрт не шутит». А как вернусь, постучу вот так, — я постучал по столу: — Запомнила?

— Эловин кивнула: — Ну вот и молодец.

Взяв в одну руку ведро и топорик, а в другую — горящую свечу, распахнул дверь. Но вместо непроглядной тьмы, меня встретил призрачный серебристый лунный свет, который заливал округу. Необычайно яркая полная луна висела высоко в небе, от облаков не осталось и следа. Я задул свечу и отдал её Эловин, которая провожала меня, стоя на пороге, придерживая дверь.

— Сегодня последний день осени, это последнее осеннее полнолуние, — взглянув на небо, произнесла Эловин: — Теперь с каждым днём будет всё ощутимее холодать, зима вступает в свои права.

— Оно и заметно, — я поёжился от холода, представив, что с нами было бы, если бы мы не наткнулись на это место. — Все, закрывайся, я постараюсь побыстрее обернуться, — Эловин закрыла дверь и задвинула засов.

Я обошёл дом. С той стороны дома, где располагался камин, к стене был пристроен навес. Что было под навесом, разглядеть я не смог, так как луна была практически точно над головой, поэтому свет от неё под навес не проникал. Ну и ладно, завтра днём посмотрю. Встав спиной к стене с камином, я прикинул примерное направление, куда указала эльфийка, и, стараясь не слишком шуметь, пошёл искать источник.

Источник обнаружился примерно в ста метрах от хижины. Родник бил из-под большого валуна, глубоко вросшего в землю. Как он здесь оказался, было загадкой. За всё моё недолгое путешествие по лесу мне ещё не встречались камни, но ведь очаг был сложен из камней, значит, камни тут есть, просто мне не попадались.

Прямо на том месте, где источник выходил на поверхность, был выкопан приямок, стены и дно которого были выложены всё тем же камнем, из которого был сложен камин в хижине. Приямок был круглой формы, диаметром примерно с метр и глубиной с полметра. Зачерпнув в ладони воды, я сделал глоток: вода была ледяной и необычайно вкусной, хотя мне кажется, что я настолько «высох», что для меня сейчас даже вода из болота показалась бы вкуснейшим нектаром. Вдоволь напившись, умылся и, зачерпнув полное ведро воды, пошёл назад.

После условленного стука раздался звук отодвигаемого засова, и, распахнув дверь, Эловин впустила меня в дом. В помещении уже было тепло, я скинул куртку, чтобы быстрее согреться. Поставив ведро с водой, ополоснул ковш и, зачерпнув воды, отнёс эльфийке.

— Эли, милая, пей мелкими глотками, вода ледяная, может горло прихватить.

Пока она пила, я подошёл к сундуку: — Так, ну теперь можно посмотреть, что там интересного оставили нам прошлые хозяева.

— Вит, пока тебя не было, я осмотрела сундук: на нём лежит защитная магия, вот только это руническая магия гномов, и как её отключить, я не знаю. У нас только с четвёртого курса начинают изучать основы человеческой и гномьей рунической магии, как раз для того, чтобы можно было управлять подобными вещами. В нашем мире много бытовых вещей, которые мы используем в повседневной жизни, основаны на рунической магии.

— Я думал, магия она как бы одна для всех, — произнёс я, отдёрнув руки от сундука.

— Так оно и есть: магические формулы и приёмы управления магическими потоками у всех одинаковые. Но это не касается рунической магии, ведь руны у всех разные.

— Если я правильно понял, такой сундук может быть в любом доме, но как же его открывает обычный крестьянин, если этот не можешь открыть даже ты? — задал я логичный вопрос.

— Если человек не может управлять потоками, ему дают ключ, который отключает защиту. Тот, кто может управлять потоками, получает инструкцию, в какой последовательности и куда перенаправлять потоки для отключения защиты. Совсем другое дело, если человек хотя бы поверхностно знаком с рунами и принципом их использования: такой человек знает, как отключить такую защиту. Но это касается только простой бытовой рунной магии. Если взять, к примеру, руны, которые накладывают на сейф, то такую защиту, наверно, никто, кроме её создателя, без ключа снять не сможет.

— И что делать?

— Ну, тут, в принципе, всё просто. По количеству символов и магическим потокам, которые между ними циркулируют, я могу с уверенностью сказать, что это защитная магия, призванная защитить содержимое, ну, к примеру, от мышей и другой живности, способной испортить то, что внутри сундука.

— Понятно. И как быть, его вообще возможно открыть, не сняв защиту?

— Всё зависит от силы того, кто накладывал защиту, и от количества энергии, которое он в неё вложил. Если это был слабый огневик, то при открытии ты почувствуешь свои руки так, как будто опустил их в горячую воду: да, горячо, но терпимо, вреда тебе это не принесёт. А вот если огневик был сильным, то можно получить реальные ожоги.

— А если я возьму длинную палку и открою сундук ею? — спросил я с надеждой в голосе, но Эли с виноватой улыбкой «убила» мою надежду.

— Не имеет значения, как и чем открывать сундук: палка будет проводником, по которому магическое плетение достигнет того, кто открывает.

— Ну, как говорят у меня на родине: «Двум смертям бывать, одной не миновать». Я быстро протянул левую руку (если что, то хотя бы рабочая правая останется целой) и положил её на крышку сундука. Рука налилась тяжестью и как будто онемела. Я попробовал пошевелить пальцами — пальцы слушались плохо. Я убрал руку и попробовал опять пошевелить ими. Чувствительность постепенно восстанавливалась. Посмотрел на Эли и описал свои ощущения.

— Магия земли, — сразу выдала Эловин. — А что касается силы, то по скорости твоего восстановления, открыть сундук ты сможешь. Смертельного тут ничего нет, хотя и будет неприятно, но это лучше, чем если бы это был огневик — совать руки в кипяток приятного мало.

— Ну что, тогда приступим, — с этими словами я ухватил крышку двумя руками и попытался открыть её одним рывком, но ни тут-то было. Из-за тяжести и онемения в руках, с виду лёгкая крышка вдруг по ощущениям прибавила сразу сотню килограмм. Да и чем дольше я с ней боролся, тем выше по рукам распространялось онемение, уже достигнув плеч.

— Витор, милый, держись! — воскликнула Эловин. — Осталось немного, энергетические потоки скоро порвутся!

«Врёшь, не возьмёшь!» — мысленно прорычал я и, собрав всю волю в кулак, последним усилием рванул крышку вверх. Раздался тонкий звук, как будто лопнула струна, и крышка ударилась о стену. Я на дрожащих ногах подошёл к топчану и присел рядом с эльфийкой. Она взяла мои ладони в свои и стала растирать, пытаясь разогнать кровь в онемевших руках.

— Это было очень приятно, — сказал я, глядя ей в глаза.

— Что было приятно? — не поняв, о чём я, спросила Эли.

— Когда ты сказала «милый», — она замерла, её щёки покраснели, она отвернулась, пытаясь скрыть смущение.

— Это вырвалось случайно, — повернув лицо ко мне, тихо произнесла она. — Я просто сильно переживала, видя, как тебе тяжело. Защита оказалась сильнее, чем я думала, — потупив взгляд, виновато произнесла Эловин.

— Да нормально всё, не переживай ты так, я вон почти уже в норме. Ты мне лучше скажи, в сундук теперь можно заглянуть?

— Да, защита замкнулась теперь только на крышке. Сам сундук, так сказать, отключён, пока крышку не вернут на место.

— Вот и замечательно, — сказал я, вставая. — И ещё… хватит уже смущаться и краснеть, как красна девица. Тебе пятьдесят с лишним лет, ты уже давно не молода…

Глаза Эли сверкнули возмущением, и она попыталась ткнуть меня кулачком в живот, но я резво, со смехом, отскочил в сторону.

— Тихо, бабушка, тихо. Вам нельзя делать резких движений, голова может закружиться, — рассмеялся я, продолжая свой, на мой взгляд, безобидный стёб.

— Я не бабушка! — с возмущением воскликнула Эли. — Я молодая, красивая девушка, а вот ты будь ты эльфом, был бы уже как старый пердун, на которого может польститься только страшная старая карга, да и то не факт, — сверкая своими красивыми ярко-голубыми глазами, громко сказала эльфийка, притворно насупив брови.

Я улыбнулся, она приняла мою игру, и это было хорошо. Я чувствовал, что у нас впереди длинный совместный путь, как минимум, пока мы не найдём её сестру, и нам жизненно необходимо наладить общение — общение на равных.

Я подошёл к сундуку. Первое, что я оттуда достал, была шкура с длинным густым мехом. Я по понятным причинам не смог определить, чья это шкура, но Эловин меня просветила, что эта шкура варсага – дикого северного быка, по описанию похожего на нашего зубра. Размер у шкуры был такой, что её как раз хватило, чтобы застелить топчан. Потом достал два шерстяных пледа, они тоже отправились на топчан. Следом из сундука я извлёк два одинаковых ларя. Открыв которые, я едва не пустился в пляс: лари доверху были наполнены крупой. В одном было пшено, а в другом – перловка. Я показал содержимое ларей Эловин:

— У нас сегодня на ужин будет каша! — вдохновенно произнёс я и снова «нырнул» в сундук. На самом дне которого, помимо всякой кухонной утвари, обнаружился плотно завязанный холщовый мешок. Развязав тесёмки и заглянув вовнутрь, я чуть не потерял сознание от счастья – внутри было примерно с килограмм вяленого мяса, нарезанного тонкими полосками. Я всё-таки не удержался и пустился в пляс. Эловин смеялась, глядя на мои судорожные дёрганья, которые танцем можно было назвать с большой натяжкой.

Когда эмоциональный накал утих, я занялся делом: сделал ревизию кухонной утвари, что была в сундуке. В итоге достал то, что было нужно: железный котелок, пару деревянных мисок, две деревянные ложки. Ножа, к сожалению, не обнаружилось, но у меня был топорик, так что можно обойтись и без ножа.

Насыпал в котелок пшена, залил водой и подвесил на специальный крюк над огнём, который, скорее всего, и был для этого предназначен. Пока закипала вода, мелко порубил мясо и отправил его в закипевшую воду. И уже через час мы наслаждались наваристой кашей: блюдом простым, но очень сытным.

— Если я правильно понял, руны на сундуке предназначены для защиты содержимого от всякой мелкой живности, а вот от порчи продуктов они тоже защищают? — спросил я эльфийку.

— Если я ничего не путаю, то руны, которые снаружи — это только защита от проникновения, а для сохранности продуктов должны быть другие руны, — дуя на горячую кашу в ложке, произнесла Эловин. —Посмотри внутри сундука.

Действительно, внутри сундука так же, как и снаружи, по всем сторонам были вырезанные руны.

— Интересно тут у вас получается, нацарапал какие-то закорючки и можно не переживать за сохранность вещей, — возвращаясь за стол, произнёс я.

— Что значит «нацарапал»?! — во взгляде и голосе Эловин было такое возмущение, как будто я произнёс какую-то ересь, оскорбив сразу всех богов. — Обычный крестьянин этого не сможет сделать, это уровень как минимум выпускника магической школы артефактного направления!

— Всё-всё, успокойся, я же не специально. А ты такое сможешь в будущем делать?

— Нет, большинство магов в этом мире, к коим отношусь и я, — чистые стихийники. Мы раскачиваем наши внутренние источники, чтобы они могли вмещать как можно больше энергии. Мы управляем стихией в основном ментально, а также используя пасы и заклинания. Я, когда закончу обучение в академии и достигну своего пика силы, смогу вызвать дождь в пустыне, смогу на какое-то время остановить реку, а также создать водяной смерч. Но я никогда не смогу создать даже такую простую защиту, которая стоит на этом сундуке, так как это совсем другое направление в магии.

— Но ты говоришь, что в будущем смогла бы отключить такую защиту, — не унимался я.

— Создать и отключить, это вообще разные вещи. Если бы это была эльфийская защита, то я могла бы отключить её уже сейчас, а вот человеческую и гномью смогу только после изучения их рун, и то только простую бытовую, - назидательно ответила Эловин

Эли отложила ложку в сторону, даже не съев и половины тарелки каши. Видно было, что наш диалог дался ей нелегко: на лбу выступили крупные капли пота, и вернулась бледность. Меня это напрягало. Первоначально, по той динамике, с какой она шла на поправку, она должна была уже быть практически здоровой, но теперешний её вид внушал мне опасения, ей как будто становилось хуже.

— Эли, милая, ты как? Что-то вид у тебя не очень, — я подошёл к Эловин и прикоснулся губами ко лбу. — Температуры вроде не было, но я чувствовал, как её охватил мелкий озноб.

— Холодно мне что-то опять становится, — передёрнув плечами, поёжилась эльфийка.

— Так, давай вставай, пойдём приляжешь, — я помог Эловин встать и, доведя до топчана, уложил на мягкую шкуру варсага, укрыв пледом. — Полежи, а я сейчас чай сделаю. Над огнём как раз закипела вода в котелке. Я взял мешочек, который так же нашёл в сундуке, и, отсыпав в ладонь немного травы (Эли, посмотрев на содержимое мешочка, сказала, что это травяной сбор, который можно заваривать и пить), бросил её в котелок. По избе поплыл душистый запах травяного чая. Налив отвар в чашку, подождал, пока он немного остынет, и, присев рядом с эльфийкой, заставил её выпить практически всю чашку.

Эловин задремала. Я подбросил дров в камин, выпил кружку остывшего чая, задул свечу и, стараясь не потревожить эльфийку, прилёг рядом. Блики света от огня, тихое потрескивание горящих дров и тепло сделали своё дело – я провалился в сон без сновидений.

Проснулся внезапно. За окном было ещё темно, судя по тому, насколько прогорели дрова в очаге, проспал часа два. Эловин дышала тяжело и прерывисто. Я потрогал лоб: она горела огнём. Это было плохо. Поднявшись, я стянул с себя тельняшку. В доме было жарко, приоткрыл дверь на улицу, чтобы проветрить помещение. Достав из кармана куртки оторванный рукав от тельняшки и смочив его водой, присел рядом с Эловин. Откинул плед и, распахнув на ней рубашку, оголив её до пояса. На шее у неё, на серебристой цепочке, висел прозрачный медальон в форме капли воды. Отодвинув его в сторону, начал аккуратно обтирать её влажным рукавом: сначала лицо, потом шею, грудь, живот, руки. Это был единственный известный мне способ снизить температуру без медикаментов.

Продолжая её обтирать, я не сразу заметил, что Эловин очнулась и смотрит на меня затуманенным взглядом.

— Что ты делаешь? — спросила она слабым голосом, пытаясь непослушными руками запахнуть рубашку.

— Милая, успокойся, ничего плохого я не пытаюсь с тобой сделать. У тебя высокая температура, я просто пытаюсь её снизить.

Прополоскал рукав в чистой воде, отжал и снова присел рядом с эльфийкой.

— Эли, представь, что я врач, а врач, как тебе, должно быть, известно, – существо бесполое, поэтому стесняться меня не нужно, — нежно, но настойчиво я заставил её вытянуть руки вдоль тела и снова начал обтирку.

— Какой интересный у тебя медальон, никогда такого не видела, — произнесла Эли слабым голосом. Протянула руку, и как только её пальчики дотронулись до медальона, произошло то, чего я никак не ожидал: глаза её закатились, руки обмякли, и она перестала дышать…

— Эли, милая, очнись! — стал я трясти её за плечи.

За всей этой суетой я не сразу заметил, что в помещении вдруг стало светло, как днём. Только когда за спиной раздалось покашливание, я резко повернулся.

Глава 6 Мириит

Посреди комнаты стояла высокая, стройная девушка в платье, словно сотканном из тумана: прозрачном ровно настолько, чтобы разглядеть очертания тела, но при этом скрывающем детали. Она была красива, красива какой-то совершенной и от этого неестественной красотой.

За её спиной была арка открытого портала, из которого она, по-видимому, вышла. По ту сторону портала виднелся водопад, ниспадавший в небольшое, красивое озеро, на берегу которого, утопая в зелени, стояла беседка. Короче, сюр полный. Я даже ущипнул себя на всякий случай — не помогло, всё осталось на месте. Я снова перевёл взгляд на гостью: красивые, лазурного цвета глаза смотрели на меня с усмешкой и в то же время с любопытством.

— Невежливо вот так пристально разглядывать собеседника, — с усмешкой и притворным укором произнесла она.

— Невежливо вот так, без приглашения и стука, входить в чужой дом, — парировал я без капли веселья. Было как-то не до флирта, когда рядом умирал единственный близкий тебе человек, человек, которому ты пообещал помочь. Я машинально оглянулся на лежащую без движений эльфийку.

— Успокойся, пока с ней всё нормально, но хочу сказать, что ты, стараясь ей помочь, чуть её не убил. И то, будет она жить или нет, будет целиком зависеть от того, как пройдёт и чем закончится наш разговор. Ты знаешь, кто я?

— Эловин, посвящена богине воды Мириит. И, глядя на вашу диадему и её кулон, предположу, что вы и есть богиня Мириит, — сказал я спокойным голосом. Незачем дерзить той, от которой зависит жизнь Эли.

— Совершенно верно, — произнесла богиня, и с грацией, присущей, наверное, только небожителям, присела на изящный стул со спинкой, который просто появился у неё за спиной. Момент появления я не уловил: вот его нет, а через мгновение он уже есть. — Ну, раз ты теперь знаешь, кто я, будет справедливо и мне узнать, кто ты и что тут делаешь?

— Я заранее прошу прощения за бестактность, но прежде, чем отвечу, хочу задать встречный вопрос: разве боги не обязаны знать всё и про всех?

— Видишь ли, мальчик, боги вообще мало кому чем-то бывают обязаны, — произнесла богиня с искорками веселья в глазах. — Но тут ты прав: я знаю абсолютно всё про своих последователей, но вот про последователей других божеств я знаю очень мало. Боги, видишь ли, тоже имеют «маленькие тайны» и поэтому ставят ментальные блоки на свою паству, и неважно, кто это — магистр или свинопас, — уже более серьёзно произнесла Мириит.

— Вы можете читать мысли?

— Конечно можем, есть у нас такая привилегия, — снова улыбнулась богиня.

— Так в чем проблема? Возьмите и прочитайте, зачем всё усложнять? С уверенностью могу сказать вам, что никакому местному богу я не принадлежу и блоков на меня никто не ставил, – тратить время на пересказ всего, что со мной произошло, мне очень не хотелось, я снова покосился на неподвижную Эловин.

Мириит встала со стула и, подойдя вплотную, положила свои руки мне плечи. По моему покрывшемуся мурашками телу прошла волна возбуждения. Глаза богини оказались на против моих глаз. Взгляд завораживал, лишая воли и желания сопротивляться. Весь мир вокруг перестал иметь значение, хотелось просто нырнуть в эти два бездонных омута и раствориться в них.

Вдруг, словно волна морозного воздуха, прошла через всё моё тело, сбрасывая наваждение. Я снова мог трезво мыслить. Опустил взгляд вниз — мои руки покоились на талии богини, а её ладошки упирались в мою грудь. «Да уж», — пронеслось в моей голове. Моё тело меня предало, впрочем, это и не удивительно. Хотел бы я посмотреть на того, кто смог бы сопротивляться чарам столь очаровательного существа.

Я поспешно отдёрнул руки:

— Простите, я не понимаю, что произошло, у меня и в мыслях не было вас трогать, — однако в моём голосе не было и намёка на раскаяние, лишь лёгкая усмешка. Я понимал, что это была провокация, и она об этом прекрасно знала.

— Ах-ха-ха, — расхохоталась богиня, немного отстранившись от меня. — Мой милый мальчик, после всего, что сейчас произошло… ты вовсе не обязан на мне жениться, ах-ха-ха! — Богиню снова разобрал смех, из её божественных глаз даже брызнули слёзы. Я чувствовал, что в её смехе нет никакого подтекста, она просто искренне смеялась над своей шуткой. Я тоже улыбнулся, шутка действительно была зачётной.

Отсмеявшись, Мириит вдруг серьёзно произнесла:

— Не знаю, разочарую тебя или нет, но ты уже не принадлежишь всецело себе, на тебе стоит божественная печать, и эта печать не наша. Позволь я посмотрю твой медальон.

И, не дожидаясь моего ответа, вновь приблизилась ко мне практически в плотную и, взяв медальон в руку, стала его разглядывать.

От богини очень приятно пахло. В этом запахе ощущались и бодрящий аромат утренней росы, выпавшей на разнотравье весеннего луга, и свежесть морского бриза. Пока она разглядывала медальон, я украдкой разглядывал её красивое лицо, на котором не было ни единого изъяна. Мой взгляд остановился на её губах. Если бы меня спросили: «Что такого особенного в этих губах?», я не смог бы ответить на этот вопрос.

Я с усилием оторвал от них взгляд и, подняв глаза, увидел, что богиня уже не рассматривала медальон. Она неотрывно смотрела на меня, и в её взгляде я видел что-то похожее на сожаление, как будто ей было стыдно от того, что, разбивая сердца мужчин своей божественной красотой, она не может дать им ничего взамен.

«А будь что будет!» — я, не отрывая взгляда от прекрасных глаз Мириит, потянулся к ней. Мои губы коснулись её губ. Она напряглась, но уже через мгновение расслабилась и прильнула ко мне. Наш робкий поцелуй наполнился страстью.

Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на полу. Попытка вспомнить, что произошло в промежутке между поцелуем и этим моментом, ничего не принесла. Только мои штаны, которые лежали чуть в стороне, наводили на кое какие мысли. Я посмотрел на Эловин: эльфийка спала, её дыхание было равномерным и спокойным. Я подхватил штаны и быстро натянул их на себя.

За окном было светло, свет, проникающий внутрь, хорошо освещал помещение. Подойдя к столу, я обнаружил записку и маленький белый пузырёк. Текст на записке гласил, что как только эльфийка очнётся, нужно дать ей остатки жидкости, что была в склянке. Ещё раз взглянув на эльфийку, я понял, что улучшение её состояния произошло благодаря тому, что кто-то уже дал ей часть содержимого пузырька, и этим кто-то наверняка была богиня. Я взглянул вверх и просто произнёс: «Спасибо!»

Не знаю, как давно погас очаг, но с голым торсом находиться в помещении уже было некомфортно — становилось прохладно. Натянув на себя тельняшку-безрукавку и накинув куртку, я быстро растопил очаг и, взяв ведро под воду, вышел на улицу. На улице было морозное утро, иней посеребрил траву и ветви деревьев. Зайдя за дом, подошёл к навесу — теперь была возможность разглядеть то, что не получилось разглядеть ночью.

Под навесом обнаружилась квадратная купель, выложенная тем же камнем, из которого был сложен камин. Купель была квадратной, со сторонами примерно метр на метр и глубиной сантиметров восемьдесят. Примечательно было то, что одной из сторон купели была наружная стена камина. Я дотронулся до этой стенки — она была горячей. «Это придумал явно гений. Как говорится, всё гениальное просто», — мысленно восхитился я.

Внутри купели стояло ещё одно ведро, точно такое, какое я держал в руках. План созрел мгновенно: сегодня у нас будет горячая ванна. На то, чтобы наполнить купель, мне потребовалось примерно пару часов таскания воды от источника. С ноющими руками, ногами и поясницей, уставший, но с предвкушением водных процедур, я вошёл в дом. Эли стояла возле топчана, держась за него, явно не решаясь отпустить; ноги её подрагивали, она явно боялась упасть. Я быстро подошёл к ней и, обняв, прижал к себе:

— Ты не представляешь, как я рад, что ты очнулась! «Почему ты не позвала меня?» — с укором спросил я.

— Я звала, но ты не слышал, — тихо произнесла она.

«Вот баран ты, Витюша!» — мысленно отругал я себя. — «Через эти стены и здоровый человек не докричится.»

— Это я виноват, нужно было приглядывать за тобой, а я увлёкся и совсем упустил это из виду, — с виноватым видом произнёс я.

— Да всё нормально, я просто в туалет захотела, думала, сама справлюсь, тебя просить мне как-то неловко, — сказала она, стараясь спрятать смущение.

— Вот глупая! Мы взрослые люди, особенно ты, — не удержался я от подколки, на что Эли только фыркнула и легонько тукнула меня локтем под рёбра.

Я усадил её на топчан, надел ей на ноги сапожки, потом помог надеть куртку. Подхватив её на руки, я вышел на улицу. Туалет был в десяти метрах от дома. Поставив её возле входа, я распахнул дверцу и, убедившись, что внутри есть всё необходимое, сделал приглашающий жест.

— Тебе помочь?

— Нет, я справлюсь, спасибо.

— Хорошо, я буду недалеко, — убедившись, что она уверенно стоит на ногах, развернулся и потопал в сторону дома. В доме взял котелок с остатками вчерашней каши и повесил его разогреваться. Посмотрев в окно, увидел, что Эли стоит возле туалета и умывается из умывальника, который я наполнил сегодня утром, когда сам делал свои «дела». Подхватив с камина выстиранный и высушенный рукав от тельняшки (странно, в доме не было ни одного полотенца или любой другой тряпки), который выполнял роль полотенца, и поспешил на улицу.

Занёс Эловин в дом. Сама она смогла сделать только несколько шагов. Усадил за стол и поставил перед ней плошку с горячей, исходящей паром кашей. Пока она ела кашу, я налил в кружку тёплый травяной отвар и незаметно влил туда остатки эликсира, что оставила богиня. Объяснять, откуда у меня это лекарство, я сейчас был не готов. Эли и так испытала за последнее время достаточно потрясений, и ещё одно ей было точно не нужно.

Она сделала маленький глоток, поморщилась и понюхала отвар: — Странный какой-то привкус, — с сомнением глядя на кружку, сказала она.

— У тебя, видимо, со вкусом что-то произошло, я пил и разницы не заметил, — соврал я, даже не моргнув глазом.

Допив отвар, она облокотилась на мою руку, и сама потихоньку дошла до топчана. Я помог ей разуться и снять куртку, уложил, укрыл пледом и чмокнул в лоб: — Поспи немного.

— Спасибо тебе за всё, — произнесла она, схватив меня за руку, и в эту короткую фразу она как-то умудрилась вложить столько благодарности, что я даже почувствовал себя неловко.

— Прекрати, я сделал только то, что обязан был сделать нормальный человек. К тому же я верю в закон кармы. Уверен, что и ты для меня сделала бы то же самое.

— А я вот не уверена в этом, — сказала она, отведя взгляд. — В нашем мире между нашими народами слишком сильна неприязнь, и эта неприязнь прививается нам с детства. Я это уже говорила, но всё равно повторю: будь ты местным, то, наткнувшись на мой труп, ты бы пнул моё остывшее тело, чтобы убедиться, что я действительно умерла, потом плюнул бы на него и пошёл дальше. А если бы я была жива, то связал бы и продал на рынке рабов. Впрочем, эльф поступил бы с человеком точно так же.

— Значит, тебя любят боги, раз на твоём пути встретился именно я. Значит, тебе уготован какой-то особый путь, — произнёс я с такой уверенностью, что было видно: моя уверенность передалась и ей.

— А что это за такой закон кармы?

— Если ты делаешь зло, то и получишь зло, а на добро тебе ответят добром. Короче, нужно относиться к окружающему миру так, как ты хотел бы, чтобы он относился к тебе. Всё, хватит разговоров, тебе нужно поспать, — я поправил на ней плед и пошёл подкинуть дров в очаг.

Этот же мир, другой план реальности, сфера бога огня.

На вершине непреступного скального уступа высился каменный замок, обнесённый мощными крепостными стенами. В большой гостиной ярким пламенем горел камин. Возле камина, на мягких креслах и диванах, расположились четыре бога этого мира: Хозяин замка, бог огня Тиронис, внешне неотличимый от человека, сидел по левую сторону от низкого широкого стола, заставленного всякими яствами. Напротив него, в мягком глубоком кресле, расположился бог земли Радмор, похожий на гнома — невысокая кряжистая фигура, от которой веяло чистой физической силой. Между ними, на широком диване, сидели две девушки: Мириит, богиня воды, была в облегающем платье цвета морской волны, практически идеально подходящего под цвет красивых лазурных глаз; правильный овал лица обрамляли светлые прямые волосы, водопадом ниспадавшие на открытые плечи. Рядом с ней расположилась богиня воздуха Тилэя, не уступавшая в красоте Мириит; лицо обрамляли тёмные вьющиеся волосы, доходившие до плеч. Взгляд необычных глаз, постоянно меняющих цвет, привлекал и завораживал.

— Мириит, — произнёс Тиронис, глядя на богиню поверх кубка, который держал в руках, — судя по той срочности, с которой ты попросила нас собраться, и твоему серьёзному виду, смею предположить, что случилось что-то экстраординарное.

Мириит, которая неотрывно и задумчиво смотрела на огонь, обвела взглядом присутствующих: — Сказать мне особо пока нечего, просто взгляните на это, — и, щёлкнув пальцами, откинулась на подушки, наблюдая за реакцией собеседников. Справа судорожно вздохнула Тилэя, Радмор поперхнулся и поставив большую кружку на стол, прокашлялся, и только один Тиронис остался внешне спокойным, но напряжённый взгляд, которым он смотрел на проекцию медальона, который Мириит видела на шее Виктора, выдавал в нём крайнюю степень напряжения.

— Если я не ошибаюсь, — после продолжительного всеобщего молчания произнесла Тилэя, — это медальон Мары?

— Ты не ошибаешься, это действительно медальон Мары, — Мириит взяла хрустальный бокал и сделала глоток вина. — Можете мне поверить, я держала его в этих руках, и он откликнулся на мой призыв.

Очередной щелчок пальцами, и на месте проекции медальона появляется проекция комнаты, такой, какой её видела Мириит. Перед ней стоит высокий, атлетического вида, симпатичный парень, взгляд спокойный, не выказывающий ни капли страха. За его спиной на ложе неподвижно лежит эльфийка. Богиня приближается к парню, его фигура заслоняет собой весь обзор. Руки богини ложатся на сильные плечи парня. Тем временем его глаза подёрнулись пеленой, но уже через мгновение парень словно встряхнулся, его взгляд прояснился. Он посмотрел вниз, потом посмотрел в глаза богине и, еле заметно усмехнувшись, что-то сказал.

Потом Мириит берёт медальон в руку и начинает разглядывать. На этом моменте проекция истончается и пропадает.

— И что было дальше? — спросила Тилэя.

— Да ничего особенного, поговорили ещё немного, и я поспешила к вам, — ответила Мириит, стараясь выглядеть спокойной, ведь воспоминания поднимали в ней такую бурю эмоций, что сохранять невозмутимость было крайне сложно. Взгляд Тилэи был полон сомнений и подозрений, но дальше она выпытывать подробности не стала: сейчас были дела и поважнее.

— Похоже, спокойные времена закончились, — пробасил Радмор, делая внушительный глоток пенного напитка, который так сильно любил. — Кто напомнит мне, когда ушли высшие?

— Чуть больше четырёх тысяч лет назад, — ответил Тиронис, задумчиво глядя в пустоту.

— И что теперь делать? — обвела взглядом присутствующих, спросила Тилэя. — Лично я не могу просчитать последствия его появления здесь… Может, нам его убрать и забыть всё? В нашем мире тихо и спокойно, мы нигде не отсвечиваем в высших сферах, до нас никому нет дела, живи себе спокойно и радуйся. А сейчас дадим ход этому событию, и припрётся какая-нибудь сущность ранга смотритель и сотрёт нас из реальности.

Тилэя замолчала, закусив губу. Было видно, что она сильно волнуется.

Мириит подсела к Тилэе, приобняла за плечи, заглянула в глаза и сказала мягким, успокаивающим голосом:

— Успокойся, милая, ты слишком драматизируешь. Мы ничего плохого не сделали, чтобы нас стёрли из реальности. Мы сейчас посидим, подумаем и решим, как нам быть.

Пытаясь успокоить Тилэю, Мириит задумалась, тоже стараясь просчитать варианты будущего. Но додумать у неё не вышло. Из задумчивости её вырвал голос Тирониса, который, обладая более острым и логически развитым умом по негласному признанию всех здесь присутствующих, видимо, пришёл к каким-то выводам.

— Я тут на скорую руку провёл анализ последствий наших действий и уверен, что с большой вероятностью окажусь прав. Вариант первый: мы убираем паренька и живём как раньше, но наше спокойствие не будет вечным. Мы не знаем, что случилось с высшими, но почти уверены, что Мара жива, и она сейчас где-то, откуда пока вырваться не может, но смогла отправить сюда своего эмиссара. Итак, продолжим: мы убьём этого паренька, что автоматически делает нас врагами Мары. А если принять во внимание, что Мара — высшая, то всем нам понятно, что с нами будет, когда она вернётся. А то, что она вернётся, сомневаться не приходится: уберём этого — придёт другой, затем следующий, и однажды один из них сделает то, что ему поручила Мара, а потом она займётся нами.

В помещении повисла гнетущая тишина.

— А второй вариант? — пробасил Радмор.

— Мы пообщаемся с парнем, выясним всё, что ему известно, и, если нужно, поможем чем сможем. И когда Мара вернётся, будем надеяться, что нам это зачтётся. Да, и если быть честным, мне уже чертовски сильно надоело это наше четырёхтысячелетнее затишье. Мы тут как в болоте: мир не развивается, мы не развиваемся. На самом деле, мы как в тюрьме, в полной изоляции от других миров! Я думаю, ещё несколько тысячелетий, и наш мир потухнет, как догоревшая свеча. Нет притока энергии, только медленная деградация и затухание энергий.

— Ты прав, — глядя на Тирониса, произнесла Мириит, — ты озвучил то, о чём мы знаем, но боимся признаться сами себе. В общем, завтра приглашаю всех к себе. Порасспрашиваем гостя, и там решим, что делать.

Хижина в эльфийском лесу на границе с пустошами.

Пока возился с очагом и готовил очередную порцию каши, Эловин заснула. Выйдя на улицу, пошёл проверить купель. Вода в купели прогрелась до комнатной температуры, ещё пару часов — и можно будет искупаться. Ещё нужно сходить за водой, вдруг придётся разбавить воду в купели, к тому же начало смеркаться, не хотелось потом переться по темноте. Краем глаза заметил, как будто среди деревьев блеснула вспышка, но, посмотрев в ту сторону, ничего не разглядел, наверное, показалось. Подхватив вёдра, потопал уже знакомой тропой к источнику.

Глава 7 В компании богов

— Привет, — раздался справа незнакомый женский голос. От неожиданности я подпрыгнул и чуть не запустил ведром в ту сторону, но каким-то чудом в последний момент сдержал этот порыв. Из-за деревьев вышла шикарная брюнетка: высокая, стройная, в длинном облегающем платье, словно сотканном из серебристых морозных узоров. На голове была надета диадема с большим кристаллом, внутри которого крутился миниатюрный смерч.

— И вам хорошего вечера. Вот только я, конечно, понимаю, что вы боги, как бы бессмертные, но я-то нет, я обычный человек, и пугать меня чревато, я могу и умереть от испуга, — произнёс я с лёгким раздражением, при этом театрально схватившись за сердце.

— С чего ты решила, что я богиня? — удивлённо, приподняв бровь, спросила девушка.

Я, демонстративно оглядев округу и разведя руки в жесте, который приглашал собеседника тоже посмотреть по сторонам:

— По-вашему, обычная смертная девушка в таком необычном наряде и с диадемой на голове, стоимость которой я даже не берусь предположить, будет совершенно случайно расхаживать по холодному, тёмному лесу? А если учесть, что ваша совершенная красота находится за гранью того, что дано обычным смертным, то мой вывод очевиден, — улыбнулся я.

— Спасибо за столь высокую оценку моей внешности, мне правда очень приятно, — кокетливо произнесла богиня, подойдя вплотную и, словно принюхиваясь, прикрыла глаза…

— Вот же лиса! — внезапно громко сказала богиня. Я даже отпрянул от неожиданности.

— Не обращай внимания, — произнесла богиня, — просто мысли вслух.

Вдруг за спиной богини распахнулся овал портала, и из него вышла Мириит.

— Тилэя, ну мы же вроде решили, что встретимся у меня — с лёгким возмущением произнесла Мириит, подходя к нам.

— Мириит, дорогая, да я всё прекрасно помню, просто пока было время, решила лично познакомиться с нашем гостем, так сказать, узнать его поближе, но не настолько близко, как совсем недавно сделала ты, не переживай — развернувшись к Мириит, произнесла Тилэя с нотками сарказма, сделав акцент на слове «поближе».

В глазах Мириит блеснуло возмущение, и она собралась было уже что-то сказать, но рядом с её порталом открылся ещё один портал, из которого вышли двое мужчин. Один из мужчин был как минимум на полголовы выше меня. Под одеждой угадывалось хорошо развитое, атлетическое тело. Голову украшала диадема с камнем, в котором плясало пламя. Второй мужчина был ростом с меня, но при этом вдвое шире в плечах. По виду он походил на гнома-переростка: такое сходство ему придавали мощное тело, короткие ноги и большая голова с пышной шевелюрой и окладистой бородой. Диадему крепыша венчал похожий на горный хрусталь камень.

«Похоже, бог огня Тиронис и бог земли Радмор», — мысленно решил я.

— Ты был прав, Тиронис, — хохотнув, пробасил крепыш, — у наших красавиц действительно засвербело в одном месте.

— Их можно понять: метка высшей, она действует на них как возбуждающе. Будь на его месте женщина — слюни пускали бы мы с тобой, — совершенно серьёзно произнёс второй мужчина.

— Да что вы несёте?! — возмутилась Тилэя. — Мы просто хотели немного пообщаться с парнем. В конце концов, не каждый день к нам заносит человека из другого мира.

— Тилэя права, — поддержав подругу, произнесла Мириит. — Нам просто любопытно, и нигде у нас ничего не свербит! — возмущённо закончила она.

— Так я про любопытство и говорил. Я сказал Тиронису, что у вас в голове свербит любопытство, и вам захочется узнать странника из другого мира поближе. — А вы про что подумали? — с видом непонимания спросил Радмор. Но даже мне было понятно, что он над ними стебётся, ведь, несмотря на серьёзный вид, его глаза смеялись.

Конечно, было интересно наблюдать за этой божественной пикировкой, но у меня возникли вопросы, и если я не получу ответы, то рискую запутаться окончательно.

— Уважаемые боги, я прошу прощения, но что, собственно говоря, происходит? — обвёл я взглядом четвёрку небожителей.

— Это мы и хотим выяснить. Я, как ты, наверное, догадался, Тиронис, а это Радмор, — подойдя ко мне, произнёс один из мужчин, протягивая руку.

— Витор, — пожал я протянутую руку. Когда я пожимал руку Тиронису, то видел и чувствовал, что он даже без божественной силы физически сильнее любого человека. Но когда я пожал руку Радмору, то понял, что Тиронис по сравнению с ним — слабак. Моя ладонь буквально потерялась в его лапище. Я нутром почувствовал ту чудовищную физическую силу, которая в нём таилась. Ему, наверное, пришлось себя очень сильно контролировать, чтобы ненароком не сломать мне руку.

— Ну что ж, — Мириит сделала приглашающий жест в сторону своего портала, — раз мы уже собрались, то прошу всех к себе, там и поговорим.

Я посмотрел в сторону хижины, оставлять эльфийку одну в мои планы не входило. И я хотел было уже озвучить свой отказ, но Мириит правильно истолковала мой взгляд.

— Не переживай, ничего с ней не случится, она проспит минимум ещё пару часов. А чтобы её никто не потревожил извне, я закрою дом барьером, — она театрально взмахнула рукой, хотя я был уверен, что для этого ей вообще никаких действий делать было не нужно, это было больше для меня. Дом оказался внутри полупрозрачной полусферы, состоящей из мелкой водяной взвеси. Подойдя к барьеру, я протянул руку. Рука упёрлась, словно в упругую стену. — Ну что, убедился, что она в безопасности? — Я кивнул. — Ну, раз убедился, то прошу ко мне в гости, — и богиня взяв меня под руку, повела к порталу, возле которого нас ждала остальная троица.

Этот же мир, другой план реальности, сфера богини воды.

Мы расположились в просторной беседке, находящейся на берегу горного озера. Светило солнце, дул лёгкий ветерок, приносящий запах луговых трав, на другом берегу ненавязчиво шумел водопад. Посреди беседки стоял стол, заставленный различными фруктами, закусками и напитками. Радмор и Тиронис сели в кресла, а меня усадили на широкий диван, на который по бокам от меня уселись богини. Радмор с Тиронисом переглянулись и еле заметно усмехнулись. Богини либо не заметили этой переглядки мужчин, либо, что вернее всего, сделали вид, что не заметили.

— Ну что, если никто не возражает, я начну, — Тиронис обвёл всех взглядом и, не услышав возражений, посмотрел на меня.

— Витор, как ты попал в наш мир? Постарайся вспомнить даже незначительные моменты. Это важно, так как у нас есть кое-какие предположения, и если они подтвердятся, то для этого мира это будет означать важные изменения.

Я на минуту задумался, а потом начал свой рассказ, начав с того момента, как вошёл в свой лес и попал в тот странный туман. Рассказал, как на меня напала та тварь, похожая на вурдалака, и как какой-то огонёк проведя через болота вывел к избушке странной старой ведьмы, которая после прощания превратилась в красивую молодую женщину. Рассказал и про симбионтов в моей крови, а также медальон и склянку с эликсиром.

Закончив рассказ этой части своей истории, я посмотрел на стол. В горле немного пересохло, и хотелось чего-то выпить. Богини ничего не пили, в руках у них были кисточки винограда, который они не спеша ели, слушая меня. Тиронис держал в руке бокал с каким-то красным вином, а вот Радмор пил из большой кружки пенный напиток, похожий на пиво, и если это так, то вот чего я бы с удовольствием выпил.

— Радмор, а что у вас в кружке, можно попробовать? — спросил я здоровяка.

Радмор с интересом посмотрел на меня, а потом молча протянул свою кружку, по объёму как пятилитровое ведёрко.

— Витор, не стоит рисковать, пойло Радмора даже мы не рискуем пить! — встрепенулась Тилэя.

— Кто не рискует, тот никогда не получит главный приз, — перефразировал я земную поговорку, так как сомневался, что тут знают, что такое шампанское.

Взяв кружку, я сделал маленький глоток — напиток действительно по вкусу напоминал пиво, хотя явно был крепче, да и горчинка была ярче выражена, но несмотря на это, вкус мне понравился.

— А мне нравится, можно мне такое же? — отдав кружку, попросил я.

— Конечно, — пробасил Радмор и щёлкнул пальцами.

Прямо передо мной на столе появилась кружка, точно такая как у Радмора, правда, объёмом в два раза меньше. За один присест я осушил кружку почти на треть. — А это действительно вкусно, — сказал я, поставив кружку на стол и пытаясь отдышаться. Радмор и Тиронис смотрели на меня с интересом, а богини — с явной тревогой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Мириит, взяв меня за руку и заглянув в глаза.

— Не тошнит? — спросила Тилэя, взяв за другую руку.

По телу разлилось приятное тепло, словно мне сделали горячий укол хлорида кальция, но уже через минуту всё вернулось в норму.

— Нет, не тошнит, всё нормально, — успокоил я богинь и сделал очередной глоток, после которого у меня случилась отрыжка.

— Фу, Витор, как некультурно! — делано скривилась Тилэя, отстранившись от меня. Тиронис улыбнулся, даже Мириит прыснула от смеха, а вот Радмор так оглушительно заржал, что, казалось, вся живность в округе затихла от страха.

— Простите, я правда не специально, — развёл я виновато руки.

— Да нормально всё, — успокоил меня Тиронис, — покажи лучше тот пузырёк из-под эликсира, что дала тебе та девушка.

Я извлёк из кармана склянку, в которой ещё оставалось несколько капель эликсира, и протянул Тиронису. Тот взял её, покрутил в руках, понюхал и передал Радмору. Пройдя через руки всех четверых, пузырёк вернулся ко мне, и я убрал его снова в карман.

— Витор, — заговорила Мириит, глядя на меня, — ты помнишь, как я сказала тебе, что «ты чуть не убил эльфийку»?

Я кивнул.

— Ну так вот, — продолжила Мириит, — мироздание любит баланс, поэтому магические и божественные энергии имеют две основные ипостаси — светлую и тёмную, правда есть еще нейтральная энергия, но ей могут оперировать только высшие. Я, Тилэя, Тиронис и Радмор относимся к светлым богам, хотя, если быть точными, мы не совсем боги, мы — это олицетворение стихий, которые являются частью этого мира. В противовес нам, в этом мире есть сущности, примерно равные нам по силе, но использующие тёмную ипостась энергии, например, верховная дриада Каспея и демон подземного мира Фарог. Настоящими же богами являются только те, кто создаёт мир, либо берёт управление уже созданным миром. В нашем мире тоже были такие боги, но четыре с небольшим тысячи лет назад случилось что-то, из-за чего мы лишились этих богов.

— И куда они делись? И кстати, а почему тут нет Каспеи, если она такая же как вы? — прервал я рассказ Мириит.

— Потому что она тёмная, и ей тут будет некомфортно. Но я уверена, что она уже знает или очень скоро узнает про тебя и в ближайшее время явится к тебе для того, чтобы узнать подробности твоего появления здесь, — ответила Мириит.

— А по поводу высших богов — мы не знаем, — взял слово Тиронис, — на Дортаале... Ты знаешь, что такое Дортаал?

Я кивнул.

— Большая часть материка сейчас накрыта куполом из нейтральной энергии, — продолжил он, — и мы не в состоянии преодолеть этот барьер. Но что интересно: смертные туда периодически проникают, а некоторые даже возвращаются. Правда, рассказать толком ничего не могут — у многих психика разрушается настолько, что они теряют дееспособность. Те же, кому везёт остаться в здравом уме, говорят о каком то огненном барьере, через который невозможно пройти.

— А что было на том материке, до этого события?

— Мириит, — посмотрел на богиню Тиронис, — создай, пожалуйста, карту, так будет легче объяснить.

Стол исчез, и на его месте раскинулась карта Дортаала. Практически по центру материка находилось образование, очень похожее на кратер от удара метеорита. Вокруг кратера, занимая практически весь материк, была пустыня, и только узкая полоска зелени на побережье окаймляла материк по периметру. Сам же кратер внутри был сплошным белым пятном.

— А что там? — ткнул я пальцем в сторону кратера.

— Там была обитель высших, но что она из себя представляла, никто не знает, нас туда не приглашали — пожал плечами Тиронис. — Пустыня, что окружает обитель, практически необитаема, лишь несколько кочевых племён там обитали. Вся жизнь была сосредоточена на побережье.

— Понятно, что ничего не понятно, — ни к кому не обращаясь, проговорил я, задумавшись. Мне пока было не понятно, зачем мне всё это рассказывают. «Стоп! Мириит же начала рассказ с упоминания пузырька с эликсиром…».

— Мириит, — повернулся я к богине, — вы что-то говорили про пузырёк с эликсиром и баланс в мироздании…

— Пузырёк, это как пример, чтобы ты легче понял структуру этого мира, — вновь взяла слово Мириит. — Твоя эльфийка является моей последовательницей и, следовательно, оперирует моей энергией, которая является светлой. В твоём же пузырьке был эликсир, созданный при помощи тёмной энергии, и для светлых он опасен: если и не убьёт, то силы заберёт много.

— Но ведь Эловин практически умерла, а эликсир вернул её к жизни, — не видя логики, сказал я.

— Вот именно, когда она почти умерла, её энергетические каналы практически опустели, а подпитка извне прекратилась. Твой же эликсир наполнил её каналы тёмной энергией и вернул к жизни. И ввиду отсутствия в них светлой энергии конфликта не произошло. Потом сила эликсира начала ослабевать, но её остатки блокировали приток светлой энергии. Она начала слабеть, и если бы я не появилась вовремя, она была бы уже мертва. Там у тебя кстати ещё осталось немного эликсира. Если добавишь туда обычной чистой воды, которая имеет нейтральную энергию, то через какое-то время она превратится в изначальный эликсир.

— Я вам очень благодарен за спасение Эловин. Если я могу как-то вас отблагодарить, вы только скажите.

— Ты уже отблагодарил, так что забудь, — при этих словах Мириит выразительно на меня посмотрела.

Я хотел было переспросить, что она имеет в виду, но потом меня осенило, что она, скорее всего, говорит про тот промежуток времени, который совершенно выпал из моей памяти, там, в хижине.

— Вот бы и нам узнать, как он тебя отблагодарил — ни к кому не обращаясь произнесла Тилэя, делая глоток вина.

— Тилэя, я имела в виду, что он подарил нам надежду, а ты о чём подумала? — с наигранным непониманием ответила Мириит.

— Да ни о чём я не подумала, просто было любопытно, вот и спросила, — стараясь, чтобы голос звучал безразлично, ответила Тилэя.

Я украдкой посмотрел на Тирониса и Радмора — они улыбались, видимо, догадываясь, о какой «благодарности» говорила Мириит. Им было забавно наблюдать за лёгкой перепалкой двух богинь.

— Тогда получается, что та, которая дала мне этот эликсир, — тёмная? — спросил я Мириит, стараясь, во-первых, увести разговор от «скользкой» темы, а во-вторых, наконец-то впереди забрезжил свет в конце тоннеля моего непонимания.

— Мы думаем, это не просто тёмная, — раздался голос Тирониса. — Мы практически уверены, что это Мара – одна из высших богов. И если это так, то у нас есть шанс... шанс на будущее. Видишь ли, при отсутствии истинных богов, мир деградирует, он как бы вырождается. Энергия, которая была накоплена до того, как боги исчезли, постепенно расходуется, а притока нет. Только высшие были способны брать энергию извне и напитывать ею мир.

Вот дела! Получается, я был в гостях у настоящей богини, а по виду и не скажешь. Я думал, что она просто какая-нибудь ведьма или колдунья – очень красивая колдунья, обладающая магией (на себе испытал её способности), но о том, что она богиня, я и подумать не мог.

— Получается, я тёмный?

— Нет, — ответил Тиронис.

— Ну как же, ведь она дала мне эликсир из тёмной энергии… — я чего-то опять не понимал.

— Из любого правила, практически всегда, есть исключения, — продолжил бог огня. — Большинство существ в этом мире являются проводниками какой-то одной силы. В нашем случае, — он указал рукой на себя и трёх остальных богов, — это силы четырёх стихий. Как правило, мы можем пробудить источник, который воспринимает только одну стихию, и неважно, кто это: человек, эльф или гном. Но вернёмся к исключениям: сейчас в мире есть более десяти тысяч существ, кто оперирует двумя стихиями, около тысячи — тех, кто оперирует тремя стихиями, и только пятнадцать существ, которые могут оперировать всеми четырьмя стихиями. То есть у всех этих существ внутренний магический источник может накапливать в себе силу нескольких стихий, но обязательно только одной полярности. У тёмных, кстати, всё то же самое. Но твой источник — это нечто уникальное: он способен оперировать не просто различными стихиями, он способен работать с тёмной и светлой энергией одновременно. На моей памяти такого никогда не было. Никто из нас не способен такое создать, а твоя, как ты говоришь, «лесная ведьма» смогла. А учитывая, что только истинные боги на такое способны, то она — никто иная, как высшая богиня Мара.

Карта исчезла, и на её месте снова возник стол. Моя кружка стояла там же, где я её и поставил, и, к моему удовольствию, была полна. Тиронис снова сел в кресло и о чём-то задумался. Мириит, Тилэя и Радмор мыслями тоже были где-то не здесь. Я не стал им мешать, взял кисть винограда и, откинувшись на подушки, погрузился в воспоминания.

«Передо мной возник образ моей ведьмы, образ, который она открыла мне в последние мгновения нашего прощания. А ещё я хорошо запомнил тот взгляд: тоска и надежда были в её прекрасных глазах. Такими глазами смотрит тот, кому нужна помощь, но почему она ничего мне не сказала? С другой стороны, если не сказала, значит, на то была причина… Может, она опасалась, что я попаду «не в те руки»? Всё возможно. А ещё я вспомнил, с какой теплотой и заботой она обо мне заботилась: накормила, напоила, излечила и спать уложила. Да, иногда ворчала, но ворчала без недовольства и злобы, я думаю, это была часть её образа старой ведьмы. Мысли переместились на печь, в тот момент, когда я думал, что сплю…

— Витор! — мощный бас раздался над моим ухом. Я вынырнул из воспоминаний, мои руки сжимали медальон. Я бросил взгляд по сторонам: Тилэю загораживала мощная фигура Радмора, Мириит же, с затуманенным взглядом и раскрасневшимся лицом, сидела там же, где и была до этого, но возле неё теперь сидел Тиронис и, придерживая за плечи, что-то говорил на ухо.

— Что произошло? — спросил я.

— Пойдём, прогуляемся немного, по дороге всё расскажу, — придерживая меня за руку, Радмор помог мне встать, и мы, выйдя из беседки, направились в сторону озера.

— Знаешь, что такое эмпатия?

— В общих чертах.

– Тогда поймёшь. Мы — боги очень эмпатичные сущности, гораздо более эмпатичны, чем смертные. Я уверен, что последним твоим воспоминанием, перед тем как я тебя растолкал, были воспоминания о Маре, так?

Я кивнул.

— Аура Мары оставила на тебе свой отпечаток, и теперь в момент твоего сильного эмоционального напряжения её аура начинает воздействовать на окружающий мир. А так как ты мужчина, то аура у тебя приобрела другую полярность, и слава высшим богам, воздействует только на противоположный пол, — он посмотрел наверх и, кажется, с облегчением выдохнул.

До меня начало доходить, почему он так поспешно увёл меня из беседки. Я остановился и посмотрел в ту сторону. – И как они? – я кивнул в ту сторону?

— Мы с Тиронисом, вовремя вмешались…Ладно, давай я тебя уже назад провожу, а то там твоя эльфийская зазноба скоро проснётся.

— Она не моя зазноба, — возразил я.

— Если ты так думаешь, то это вовсе не значит, что оно так и есть, — подняв указательный палец вверх, глубокомысленно и с улыбкой сказал Радмор. Перед нами распахнулся овал портала, в котором виднелся ночной лес, освещённый лунным светом. — Поживите здесь ещё пару дней, а мы за это время что-нибудь придумаем и решим, как быть, и тогда свяжемся с тобой.

Выйдя из портала, я оглянулся. Радмор на прощание махнул рукой, и овал портала схлопнулся, но через секунду вновь распахнулся.

— Чуть не забыл: твоя эльфийка ещё девственница, и в её интересах оставаться такой как можно дольше. Это очень сильно поможет ей в развитии, но это уже вам решать. — и оставив меня переваривать информацию, портал закрылся окончательно.

Хорошо хоть вернули меня на то же место, откуда и забрали. Я подхватил вёдра и пошёл к источнику. Вернувшись назад, проверил воду в купели – вода была как раз нужной температуры. Подхватив одно ведро с водой, двинулся ко входу в дом.

Глава 8 Незваные гости

Эли ещё спала, тихо посапывая. Подбросил в очаг дров, поставил котелок с кашей наверх камина, чтобы всегда была тёплая – вдруг она, проснувшись, захочет поесть. «Блин, вот я лох, – сам в гостях у богов наелся от пуза, а про эльфийку забыл», – от досады я чертыхнулся вслух.

— Вит, — раздался заспанный голос Эли, — долго я спала?

— Пару часиков. Выспалась?

— Вроде да. А ты чем занимался?

— Сюрприз для тебя готовил, — довольно улыбнулся я. — Кстати, хочешь есть?

— Да нет, пока не хочу. А что за сюрприз? — она оглядела хижину, надеясь понять, о чём это я.

— Уверен, тебе понравится. Давай вставай и пойдём посмотрим. Я сейчас тебе помогу, — подойдя к Эловин, помог ей обуться, потом зажёг свечу и, придерживая её за руку, повёл на выход. Не доходя до угла, за которым скрывалась купель, я попросил её закрыть глаза. Подведя её к купели и поставив свечу на специальное место, встал позади, придерживая за плечи.

— Можешь открывать, — предвкушая её реакцию, сказал я.

Она, открыв глаза и потрогав воду рукой, повернулась ко мне:

— Это купель! А я ещё в доме, когда проснулась, почувствовала, что за стеной появилось много воды, которой там раньше не было. Это всё ты сделал?

— Да, и сейчас мы будем купаться! — мечтательно произнёс я, представляя, как тёплая вода обволакивает моё тело, смывая грязь и усталость.

— Мы? Одновременно? — стушевавшись, спросила Эловин.

— Ну да. Да ты не переживай, ничего я с тобой не сделаю. В конце концов, мы взрослые люди. К тому же я всё равно не могу оставить тебя одну, ты ещё слаба, и я боюсь, что ты можешь потерять сознание и утонуть. Подожди минутку, я сейчас… - я метнулся в дом и, схватив плед, вернулся к купели.

Растянув плед на вытянутых руках, я отгородил Эловин этой импровизированной ширмой от себя.

— Раздевайся и полезай в воду.

Раздалось шуршание одежды, и потом тихий плеск воды.

— Я всё, — сказала Эловин.

Я опустил плед. Над водой была только голова эльфийки, в её красивых глазах, отражалось пламя свечи. Я снял куртку, стянул тельняшку и взявшись за ремень брюк, обратил внимание, что Эловин заворожённо смотрела на меня о чём-то задумавшись.

— Милая, у меня под штанами ничего нет, в смысле из одежды ничего нет, поэтому прикрой пожалуйста свои прекрасные глазки, — иронично улыбаясь произнёс я.

— Ой! Прости! Я просто задумалась, —Эловин покраснев, зажмурилась.

Раздевшись, я забрался в воду. «Господи, какая же благодать!» — я прикрыл глаза. Горячая вода, обволакивая тело, снимала напряжение и вымывала весь негатив не только из тела, но и из мыслей. Я сделал глубокий вдох и, задержав дыхание, погрузился в воду с головой.

Внезапно меня кто-то схватил за волосы и резко потянул наверх. Как только моя голова появилась над водой, к моему горлу приставили нож.

— Давай без глупостей, если не хочешь, чтобы я тебе глотку перерезал! — раздался за спиной хриплый, грубый голос. Напротив меня другой мужчина, худощавый, среднего роста, держал эльфийку за волосы, так же приставив к горлу нож. Лицо, в чертах которого было что-то крысиное, кривила довольная улыбка.

— Ну что, Гарид, я же говорил, что рано или поздно нам повезёт по-крупному, — сказал он тому, кто был у меня за спиной. — Не зря я тогда прикупил этот браслетик, как чувствовал, что пригодится.

С этими словами он отпустил волосы Эловин и достал из-за пазухи браслет.

— А ну-ка, девочка, надень себе на руку этот браслет, а то я смотрю, ты магиня, по воде специализируешься, а нам неприятности не нужны, ведь правда? — и сильнее прижал нож к её шее, боясь, что бы она чего не выкинула. Эльфийка обречённо на меня посмотрела и послушно взяла браслет, надев его на руку.

— Да, подфартило, так подфартило, — прохрипел за спиной довольный голос.

— Короче, я с девчонкой пойду в дом, посмотрю, не нашли ли они тайник, а ты тут долго не задерживайся, постарайся по-быстрому уладить вопрос с нашем любителем ночных купаний, - и посмотрев на меня, ухмыльнулся.

— Ну что, милая, пойдём прогуляемся? — и потянул эльфийку за волосы, заставляя встать.

Эловин встала. Вода доходила ей до середины бедра. По гладкой, шелковистой коже эльфийки, капельки воды в которых отражалось мерцающее пламя свечи, сливались в небольшие ручейки и сбегали обратно в купель. Я впервые увидел Эловин полностью обнажённой. Даже несмотря на непростую ситуацию, в которой мы сейчас находились, от этого вида, моё сердце забилось сильнее. Бандит за моей спиной хрюкнул, видимо довольный тем, что увидел.

В глазах эльфийки, которые неотрывно смотрели на меня, не было смущения, но был страх и обречённость.

Я ободряюще ей улыбнулся:

— Ничего не бойся, милая, всё будет хорошо.

За моей спиной хмыкнули.

Крысомордый дёрнул девушку, заставив её выбраться из купели, и, толкнув её в спину, пошёл следом. Через мгновение они скрылись за углом.

— Ну что, и мы пойдём прогуляемся, — ехидно прохрипел голос за спиной. — Негоже гадить там, где живёшь. К тому же чистая вода нам сегодня ещё пригодится: я тоже не против поплескаться в тёплой водичке, особенно в компании твоей подружки. Нож от моего горла он убрал, но на плече легло что-то холодное. Я скосил глаза – это было лезвие меча.

Выбрался из купели и посмотрел на своего визави. Мужик был на полголовы выше меня, лицо было всё в шрамах, нос сломан и наверняка не один раз. Под плотной одеждой угадывалось крепкое, тренированное тело, тело настоящего бойца, прошедшего через множество поединков.

Мы удалялись от хижины. Страха у меня не было, моя подготовка позволяла даже перед лицом смерти сохранять спокойствие. Как говорил мой наставник по психоэмоциональной подготовке: «Запомните, все мы умрём, но умрём мы ровно в тот день и час, который записан у матушки-смерти в блокноте, и не минутой раньше. Так что даже в самой безвыходной ситуации всегда есть выход, просто вы его пока не видите, поэтому просто спокойно наблюдайте, и он обязательно появится!»

Не знаю как, но я почувствовал, когда что-то изменилось. Может, изменилась поступь моего палача, может, как-то по-другому зашуршала его одежда, но я понял: он замахнулся. И прежде, чем мозг принял решение, как быть, тело начало действовать. Вместо того чтобы пытаться разорвать дистанцию, я качнулся спиной навстречу врагу в надежде поднырнуть под удар. Лезвие меча пронеслось надо мной, я же, успев сделать пол-оборота, врезался плечом здоровяку в грудь. От моего толчка он не удержался на ногах и упал на спину, но ещё в падении сгруппировался и перекатом через голову вновь оказался на ногах, выставив меч перед собой.

Я не ошибся, когда подумал, что он опытный боец. Не давая мне времени что-нибудь придумать, он бросился на меня, нанося широкий рубящий удар в средней проекции. Я отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, и, после того как лезвие вновь пронеслось мимо меня, бросился на него, в надежде обезоружить и перевести наш бой в борьбу, где у меня были хоть какие-то шансы. И я почти добрался до него, но в дело вмешалось то, к чему я ещё не привык: магия. Он вскинул руку, я успел заметить перстень с камнем у него на пальце, после чего камень вспыхнул ярким светом, и меня, частично ослеплённого, мощным воздушным потоком отбросило назад. Я врезался спиной в дерево, крепко приложившись головой о ствол. Перед глазами плясали звёздочки. Краем мечущегося сознания я понимал, что это конец. Костлявая, видать, перевернула очередную страницу своего блокнота, и я там иду первой строкой. Сознание было спокойным, я просто ждал последнего удара. Интересно, распахнёт ли апостол Пётр передо мной ворота в рай? А может, даст пинка, и я полечу в ад? А что гадать? Вот сейчас и посмотрим.

Раздался тонкий, еле слышный свист, потом глухой стук падения чего-то большого и тяжёлого. Звёздочки постепенно исчезли. Я открыл глаза, но расфокусировка пока ещё не прошла. После удара, казалось, глаза живут своей жизнью — каждый смотрит в ту сторону, в какую ему нравится. Когда наконец мне удалось собрать их «в кучу», то передо мной открылась такая картина: тело хрипатого лежало на земле, при этом голова лежала отдельно. Над ним стояли Тилэя и Тиронис. Тилэя посмотрела на меня, тяжело вздохнув, развернулась и шагнула в свой портал, который сразу закрылся.

Я подошёл к Тиронису, который стоял мрачнее тучи. — Знаешь, почему мы не вмешиваемся в дела смертных напрямую? — спросил он, глядя куда-то в пустоту.

Я молчал, понимая, что это был риторический вопрос и ответ получу в любом случае.

— Мы потом получаем такой откат, что в следующий раз подумаем даже не десять, а миллион раз, чтобы ещё раз решиться на такое. На нас обрушивается такая боль, что умереть становится самым большим нашим желанием, но ирония в том, что мы бессмертны и нам, хотим мы того или нет, приходится пройти этот путь до конца. Мы все в разное время по глупости проходили через этот опыт. Одного раза было достаточно, чтобы больше не совершать такую глупость. Я не знаю, сможешь ли ты оценить её поступок, но то, что сделала Тилэя ради тебя, должно дать тебе понять, что значит твоя жизнь для этого мира. — Тиронис замолчал, давая мне возможность осознать поступок Тилэи.

Я с детства болезненно переживал, если из-за меня страдал кто-то другой. Я всегда отдавал долги, и сейчас для меня ничего принципиально не изменилось. Я подумал о Тилэи — благодаря ей я не только остался жив, но ещё она подарила вариант будущего, где одна молодая симпатичная эльфийка не будет сегодня изнасилована и продана в рабство. Такой долг имеет очень высокую цену, и очень трудно найти что-то равноценное для отдачи, но я ведь могу побыть хотя бы рядом, даже если просто подержать за руку, когда всё это будет с ней происходить! Медальон на моей груди вдруг потеплел, как будто выражая согласие с моими мыслями. Я взял его в руку, может, показалось? А если так… «Мне нужно попасть к Тилэи?» Медальон снова потеплел.

— Я могу к ней попасть? — спросил я Тирониса.

— Зачем? Вряд ли ты сможешь что-то сделать, даже мы тут бессильны.

— Это трудно объяснить, просто у меня такое чувство, что я должен быть там.

— Понимаешь, одного чувства тут мало, я не знаю, как откат подействует на тебя, но то, что это будет для тебя опасно, я не сомневаюсь. Не для того Тилэя тебя спасла, чтобы я позволил тебе умереть, — твёрдо произнёс он.

— А если я скажу, что вот он мне говорит, что я должен там быть, — и я показал медальон, который сжимал в руке.

Он посмотрел на медальон, потом его проницательный взгляд переместился на меня. Казалось, он смотрит прямо в душу. Не знаю, что он там увидел, но наконец произнёс:

— Ну что ж, можно попробовать, но только если она не заблокировала вход, хотя такое бывает крайне редко.

— Почему?

— В отсутствии высших мы, скажем так, являемся вершиной этого мира, нам просто нечего бояться.

— А друг друга?

— Хозяин сферы априори сильнее гостя. Если, к примеру, я приду в сферу Мириит и начну там бузить, то она может без усилий скрутить меня в бараний рог и вышвырнуть оттуда. Соответственно и наоборот. Поэтому мы блокируем вход только если хотим уединиться, что бывает крайне редко.

— Тогда давайте встретимся здесь через полчаса, мне нужно уладить кое-какие вопросы, — я посмотрел в сторону хижины.

— Подожду тебя у источника. И ещё, этого прикопать придётся тебе, не божье это дело — трупы закапывать, — сострил он, кивнув на труп.

— И не только его, — многозначительно произнёс я и, забрав меч из мёртвой руки покойника, максимально тихо направился в сторону хижины. Найдя свою одежду, по-быстрому оделся и, и глядя под ноги, стал красться вдоль стены. Возле окна остановился и, молясь всем богам, чтобы Крысомордый не смотрел в эту сторону, осторожно заглянул в окно. Эловин сидела на топчане, закутавшись в плед; было видно, что она плачет, постоянно утирая слёзы. Крысомордый стоял на коленях: одна половица была оторвана, и он что-то возле неё копошился. Пригнувшись, я прошёл под окном и, подойдя к двери, замер. Дверь была приоткрыта, я прислушался.

— Послушай, дорогуша, хватит ныть, не зли меня! — раздражённо сказал Крысомордый, всхлипы немного стали тише.

— Дьявол, Гарид, да где ты запропастился? — недовольно произнёс Крысомордый, и я услышал, как его шаги начали приближаться к двери. Встав за дверь, я замер, крепко сжимая меч. Дверь распахнулась, и Крысомордый, спустившись на одну ступеньку, собрался было уже окликнуть своего товарища, но не успел — я, бесшумной тенью, отбросив меч в сторону, метнулся к нему и отработанным до автоматизма движением свернул ему шею. Только противный хруст и глухой звук падения мёртвого тела нарушил тишину ночного леса.

Я поднялся на крыльцо и зашёл в хижину. Очаг практически потух, свет одинокой свечи с трудом разгонял ночную тьму. Эловин со страхом смотрела на дверь, но, увидев меня, её глаза широко распахнулись, словно она не верила, что это я. Через мгновение она вскочила и бросилась ко мне, обхватила за шею руками и спрятала лицо у меня на груди, совершенно не обратив внимания, на то, что плед с неё сполз и сейчас лежал на полу. Я крепко прижал к себе её дрожащее тело. Уткнувшись носом мне в грудь, она громко рыдала, всхлипывая. Я успокаивающе гладил её по спине. Постепенно рыдания затихли, и она посмотрела на меня покрасневшими глазами.

— Вит, у меня спина немного выше, - смущаясь заговорила эльфийка.

Надо же, я совершенно не заметил, когда мои руки успели переместиться на упругую попу Эловин.

— Прости, но когда ко мне прижимается безумно красивая и привлекательная девушка, мои руки живут своей жизнью, — улыбнулся я, пытаясь отшутиться.

— Я так сильно переживала за тебя.

— Всё хорошо, успокойся.

— А где эти двое? — произнесла она и со страхом посмотрела в сторону двери.

— Не переживай, милая, они нас больше не побеспокоят, — спокойно произнёс я, и подняв с пола плед, накинул на эльфийку. Потом подошёл к почти потухшему очагу, и положил на угли несколько поленьев.

— Они мертвы?

— Да, — ответил я, продолжая раздувать огонь.

Наконец дрова разгорелись. Я встал с колен и, подойдя к Эловин, взял её за плечи, посмотрел в глаза.

— Эли, милая, мне придётся сейчас ненадолго уйти уладить кое-какие дела. Но к рассвету я вернусь. Ты главное ничего не бойся, я обещаю, что пока меня не будет, с тобой ничего плохого не случится. Ты сейчас покушай, — я кивнул на котелок с кашей, — и ложись поспи, хорошо?

— Ты правда вернёшься? — её голос дрогнул. Ей было очень страшно, хотя она и пыталась скрыть страх.

— Клянусь! — я поднял руку. — Если я нарушу клятву, то пусть меня покарают все боги этого мира! — я улыбнулся. — Теперь веришь?

— Верю, иди уже и не забудь вернуться, — попыталась она пошутить.

Выйдя на улицу, я подождал, пока Эловин закроет дверь и задвинет засов. Схватив за ногу труп крысомордого, поволок его в ту сторону, где лежал его мёртвый товарищ. Потом оба тела оттащил дальше в лес, решив, что как вернусь, то и прикопаю их.

Тиронис ждал меня возле источника.

— Не передумал? – спросил он.

— Нет, не в моих правилах менять уже принятые решения, мужик должен отвечать за свои слова, - твёрдо сказал я.

— Ну что ж, тогда иди, проход не заблокирован, и пусть боги тебе помогут, и это я не про нас, — намекая на своё бессилие, он нервно хохотнул.

Передо мной распахнулся овал портала. Я шагнул в него, потом, опомнившись, повернулся к Тиронису: — Чуть не забыл, вы не могли бы присмотреть за Эловин?

— Хорошо.

— Спасибо. – кивнул я, и портал закрылся.

Глава 9 Откат

Я огляделся: вокруг простиралась бескрайняя степь. Высокая ковыль, пригибаясь под дуновением ласкового, тёплого ветра, перекатывалась волнами, создавая иллюзию морских волн, только серебристого цвета. Впереди, на расстоянии с полкилометра, возвышался высокий холм, похожий на курган, на котором я разглядел одиноко стоящую фигуру.

— Зачем ты пришёл? — отрешённо спросила, не оборачиваясь, Тилэя, когда я приблизился к ней. Её взгляд был направлен вперёд, туда, где на горизонте, на совершенно безоблачном небе, зарождалось что-то тёмное.

— Хотел сказать спасибо…

— Ты должен знать, — перебила меня богиня, — я это сделала не ради тебя, я это сделала ради нас, ради этого мира. Ты надежда для этого мира и нас, и просто так умереть у тебя нет права. Лично я отказываю тебе в нём и готова заплатить любую цену. А теперь можешь идти, будь спокоен, ты мне ничего не должен.

За моей спиной раздалось еле слышное потрескивание открывшегося портала.

На моём лице появилась ухмылка, и те, кто хорошо меня знал, знали: если я так ухмыльнулся, это означало только одно — я принял решение, и пути назад нет.

Вот и сейчас: — При всём к вам уважении, но только я решаю, кому я должен, а кому нет. Так что прикройте дверку, я остаюсь, — твёрдо сказал я кивнув на портал.

Впервые за этот наш короткий разговор богиня повернулась и, склонив набок голову, с интересом на меня посмотрела.

— И не надо на меня так смотреть, а то я начальству пожалуюсь! — я поспешно вытащил из-за пазухи медальон и показал богине. Глядя в её глаза, я не мог понять, что у неё на уме. Всё-таки я всерьёз опасался, что у Тилэи лопнет терпение, и она даст мне такого пинка, что я вылечу в эту «дверку» с такой скоростью, что остановлюсь только в районе пустошей, хотя даже не знаю, где это.

Богиня улыбнулась: — Вот же жук, ловко и главное вовремя придумал с медальоном! Я уже собиралась ласково проводить тебя на выход, а теперь даже и не знаю… — неуверенно произнесла она. — Пойми, здесь действительно будет опасно, тут такие энергии будут бушевать, что… — она запнулась. — Я даже не знаю, что.

— Собственно, медальон и поддержал меня в моём стремлении попасть сюда, — я поднёс медальон к глазам, золотые прожилки как будто стали ярче, а может, показалось.

— Что значит «поддержали»?

— Ну, когда я подумал, что должен попасть к вам и сказать спасибо, медальон стал тёплым, и когда я решил проверить, не сошёл ли я с ума, и мысленно спросил: «Нужно ли мне сюда попасть?», он вновь потеплел. Собственно, это и убедило Тирониса мне помочь.

— Понятно, но я хочу повторить, что ты мне ничего не должен.

Я быстро подошёл к богине и взял её за руки. Она даже отшатнулась от неожиданности, но я не выпустил её рук.

– Должен! Для меня не важно, почему вы спасли меня, для меня важен сам факт, что вы это сделали. У меня там, – я неопределённо махнул рукой, – в другом мире осталась семья, и я очень хочу их ещё увидеть. И благодаря вам у меня появился шанс когда-нибудь их увидеть. Но и это ещё не всё — меня спасла женщина. Да, она богиня, но для меня она всё равно в первую очередь женщина! Молодая, чертовски привлекательная женщина, которая, зная, какая расплата её ждёт, всё равно сделала это!

— У меня не было выбора…

— Выбор есть всегда! — уверенно произнёс я. — Но вот что действительно сложно сделать, это сделать правильный выбор.

— Наверное, ты прав, — Тилэя высвободила свои руки из моих и вновь повернулась лицом к быстро надвигающемуся тёмному грозовому фронту. — И давай уже на «ты», а то чувствую себя старухой.

— Уф, сам уже хотел это предложить, а то как-то «выкать» той, которая выглядит моложе тебя, как-то неестественно.

— Я только выгляжу молодо, на самом деле…

— Ой, только не начинай рассказывать про свой настоящий возраст, я и так про него уже слышал. Да и вообще, все, кого я здесь пока встретил, старше меня, но при этом, практически все, кроме, наверное, Радмора и той парочки бандитов, гораздо симпатичнее. У меня скоро разовьётся комплекс неполноценности в отношении своей внешности.

— Ах-ха-ха, — расхохоталась богиня, — хорошо Радмор этого не слышит, ведь по меркам гномов, он красавчик.

— Но ты же ему не скажешь? — изобразил я испуг.

— Ну, не знаю, посмотрю на твоё поведение, — она обернулась и лукаво подмигнула. Впрочем, её веселье сразу прошло, как только она вновь взглянула на небо: грозовой фронт практически уже докатился до нас, вокруг потемнело, ветер усилился и стал накрапывать мелкий дождь.

— Встань за мной, и ничего не бойся, — сказала она с лёгкой дрожью в голосе.

Я подошёл к ней сзади, снял куртку и накинул ей на плечи, потом слегка приобнял.

— Это были мои слова, — сказал я ей на ухо.

— Какие слова? — непонимающе оглянулась она на меня.

— «Встань за мной и ничего не бойся!» — повторил я.

Сказав это, я обошёл её и встал перед ней.

— Ну что, госпожа богиня, хватайся за меня и держись крепче! — бросил я ей через плечо, потом перевёл взгляд на чёрное небо в сполохах молний. — Ну, как говорится: «Делай, что должен, и будь, что будет»!

Расставив ноги пошире, зажав в одной руке медальон, а второй придерживая обнимающую меня сзади богиню, я напрягся, ожидая удара. И удар пришёл! Казалось, на нас рухнуло небо всей своей массой, стремящееся расплющить двух букашек, посмевших бросить ему вызов. Ураганные порывы ветра, казалось, стремятся не просто сорвать с нас одежду, они стремились вместе с одеждой сорвать и кожу, чтобы оголить нервы. Разряды молний, разрывая кромешную тьму, слепили, выжигая глаза. Раскаты грома рвали барабанные перепонки. Я что-то кричал, угрожая небесам такими карами, каких они никогда не испытывали. Вот только мой голос тонул в чудовищном завывании стихии, но я надеялся, что жесты, которыми я подкреплял свои слова, «они» увидят. Тилэя опустилась на колени, зажимая уши руками, глаза закрыты, лицо бледное. Я тоже опустился на колени, нависнув над ней, закрывая своей спиной её от беснующейся стихии. Медальон, который я так и не выпустил из руки, горел огнём. Мне казалось, что я чувствую запах палёной кожи. Но огонь, который разгорался у меня в груди и с каждым мгновением становился всё сильнее, очень быстро вытеснил все другие ощущения. В какой-то момент он стал растекаться по всему телу, пока не заполнил меня всего: от макушки и до кончиков пальцев на ногах, и это был тот предел, за которым наступила спасительная темнота.

Прийдя в себя, я обнаружил, что стою на лесной поляне, передо мной избушка — избушка, с которой всё и началось. Скрипнула дверь, и на порог вышла та, которой я обещал вернуться. Сердце ёкнуло, горло сдавил спазм, перехватив дыхание. Как можно описать словами совершенство?! Да никак нельзя совершенство описать словами — человеческий язык слишком беден, чтобы описать тот восторг, что испытывает душа, встретив это самое совершенство!

Она медленно шла покачивая бёдрами, волосы блестящим чёрным водопадом струились по плечам, карие с золотыми вкраплениями глаза неотрывно смотрели на меня. Подойдя практически в плотную, остановилась. Глядя мне в глаза, протянула руку, и коснулась моего лица.

— Виктор, мой милый мальчик, прости, что тебе приходится через всё это проходить и через что ещё предстоит пройти, но ты — единственная надежда, и не только моя.

— Вы, Мара, богиня? — хриплым от волнения голосом спросил я.

— Да.

Я хотел ещё что-то спросить, но она прижала свой пальчик к моим губам.

— На сегодня достаточно, тебе нужно набраться сил, и тогда мы поговорим.

Передо мной поплыло, и я вновь провалился в безвременье.

Вновь придя в себя, я открыл глаза, пытаясь понять, где сон, а где явь. Когда способность трезво мыслить вернулась, сосредоточился на реальности. Я лежал поперёк Тилэи, воспоминания постепенно возвращались. Я вспомнил, что прежде чем отключиться, прикрывал её своим телом. Тилэя лежала с закрытыми глазами, её дыхание было глубоким и ровным. Я поднялся на ноги и пробежался взглядом по богине. Волосы растрёпаны, её некогда красивое платье сейчас было грязным, помятым и местами рваным, а моя куртка, которую я накинул ей на плечи, вообще теперь была не пригодна, для ношения.

Осмотрел себя: тельняшка висела на мне лохмотьями, окончательно придя в негодность. Штанам тоже досталось, наверное, не каждое ателье возьмётся за их починку. Но что удивительно, на мне не было ни одного пореза или синяка, хотя я точно помню, что шквальный ветер кидал в меня всё, что мог подхватить, и я точно помню, что прежде, чем потерять сознание, на мне живого места не было, а сейчас — как новый… да, дела.

Осмотр окрестностей тоже выявил странность: мы находились в центре круга диаметром метров сто, внутри которого всё говорило о том, что здесь прошёл ураган, но за границей круга степь была нетронута.

— Ты как? — раздался за спиной обеспокоенный голос.

Я обернулся. Тилэя стояла вся чистая, ухоженная, в целом в платье, как будто ничего и не было. Ну, конечно, она же богиня, наверное, ей достаточно просто пожелать.

— Ну, если не считать вот этого, — я указал на свой потрёпанный внешний вид, — то я в норме. А как ты?

— Я ничего не понимаю, — растерянно произнесла она, — прошлый раз я на несколько дней выпала из реальности, а потом ещё долго восстанавливала силы, и это если не вспоминать ту адскую боль, что я испытывала во время и после отката. В этот же раз меня как будто слегка зацепило… — Она подошла ко мне и, положив свою руку мне на грудь, в район солнечного сплетения, прикрыла глаза. Так мы простояли примерно минуту. Наконец она открыла глаза, взгляд её одновременно выражал растерянность и потрясение. — Я не понимаю, как такое возможно?! Практически весь удар отката ты принял на себя. Ты не должен был выжить! Но ты живой… — Словно не доверяя своим глазам, она дотронулась до моего лица, провела пальчиками по щеке, дотронулась до губ. — Ты страшный человек, Виктор, — глядя мне в глаза, серьёзно произнесла она.

— Почему? — не понял я. Она ничего не ответила, только отвернула в сторону голову, как будто прислушиваясь.

— Тиронис говорит, что тебе пора возвращаться, скоро рассвет.

В нескольких метрах от нас раскрылся овал портала, по ту сторону которого стоял Тиронис.

— Ну, я пошёл, — посмотрел я на богиню.

— Иди, — в её голосе я услышал сожаление, а может, показалось?

— Витор! — окликнула она меня, когда я уже практически подошёл к порталу. — Спасибо!

Я оглянулся, кивнул и шагнул в портал. Непривычно было как-то: из тёплого солнечного летнего дня мгновенно оказаться в тёмном, холодном осеннем лесу.

— Твоя подруга всю ночь не спала, — кивнув в сторону хижины, сказал Тиронис.

— Переживает, и спасибо, что присмотрел.

— Пустяки, тебе спасибо, что помог Тилэи, — и, махнув на прощание рукой, шагнул в портал, который сразу закрылся.

Постояв немного в раздумьях о том, когда закопать трупы — сейчас или потом, решил, что закопаю потом, как отдохну, так как чувствовал себя вымотанным и физически, и морально.

Начало светать. Я подошёл к двери и постучал условным стуком. Раздались торопливые шаги, которые замерли у двери.

— Вит, это ты? — раздался голос Эли.

— Да, милая, это я.

Раздался звук отодвигаемого засова. Дверь распахнулась, и мне на шею бросилось это милое эльфийское создание.

— Я тоже по тебе скучал, — крепко обняв эльфийку, и не отпуская её зашёл внутрь.

Эловин отстранилась и осмотрела меня с ног до головы: — А где ты был и что случилось?

Блин, я совсем забыл про свой внешний вид – куртки нет, штаны и тельняшка в лохмотьях. Я лихорадочно соображал, стараясь придумать правдоподобную историю того, кто и как так меня «подрал», но на ум ничего не приходило.

— Эли, милая, я не хочу тебе врать, но и сказать правду пока не могу, но могу намекнуть, что это связано с… — я выразительно показал пальцем наверх.

— Понятно, — немного озадаченно, но без удивления произнесла Эловин.

Я сперва удивился её такой реакции, но потом понял, что в этом мире боги реальны, и проявление высших сил здесь норма.

— Ну тогда я пойду умоюсь и вздремну немного, вымотался что-то я.

— Иди, а я кашу пока разогрею, перекусишь и ляжешь.

Так как очаг постоянно горел, то и вода в купели оставалась горячей. Я быстро ополоснулся и, повязав вокруг талии плед, вернулся в дом. Эли лежала на топчане, по самый подбородок натянув плед. Я быстро перекусил, задул свечу и подошёл к топчану.

— Послушай, солнце, у меня плед мокрый, ты же не будешь против, если мы одним пледом укроемся? Я не буду к тебе приставать, обещаю, я так вымотался, что мне вообще не до женщин, даже красивых, я просто хочу спать.

— Конечно, ложись, — она отвернулась к стене.

Я скинул мокрый плед и залез под плед Эловин. Закрыл глаза, расслабился и практически сразу уснул.

Впервые за последние несколько дней я по-настоящему выспался — без сновидений, без внезапных просыпаний, просто проснулся тогда, когда организм решил, что он выспался. За окном был солнечный день, нужно было вставать и завершить то, что не успел ночью, но была маленькая «проблемка»: не знаю, как так получилось, но я лежал на боку, ко мне плотно прижавшись спиной и попкой лежала Эловин, её голова покоилась у меня на руке, плед же скомканным лежал в ногах.

Когда мы легли, в хижине было очень тепло, и кто-то из нас во сне сбросил его. Сейчас же, так как камин погас, было прохладно, и Эли, видимо, замёрзнув, не контролируя себя во сне, нашла единственный источник тепла — то есть меня.

Я прислушался к её дыханию и понял: она не спала, хотя и делала вид, что спит. Наверное, не знала, как выбраться из этой неловкой ситуации. Я чувствовал, что начинаю возбуждаться, и захоти я сейчас, воспользовавшись этой возможностью, добиться близости с эльфийкой, то уверен на девяносто девять процентов, что у меня получилось бы. Но слова Радмора крепко засели в голове: я просто не имел права лишить Эловин шанса стать сильнее. Аккуратно высвободив руку из-под её головы, я медленно встал, стараясь якобы «не разбудить» спящую эльфийку. Взяв плед, я укрыл её, тем самым избавляя от этой неловкой ситуации.

Обернувшись своим уже высохшим пледом, я вышел на улицу, что бы забрать наши вещи у купели. Несмотря на солнечный день, было прохладно — осень давала о себе знать. Вещи Эловин были там же, где она их и оставила. Я хотел отнести их ей, но потом решил, что незачем на чистое тело одевать несвежие вещи, и закинул их в воду. У меня же из вещей остались только рваные штаны и берцы. Немного подумав по поводу, стирать это рваньё или нет, решил, что не стоит, так как в моей голове появились кое-какие мысли, как поменять свой гардероб.

Вернулся в хижину. Эловин завернувшись в плед, сидела на топчане и зевала, старательно делая вид, что только проснулась.

— Я твои вещи в купель бросил постираться, поэтому тебе пока придётся походить так.

— А как же ты? — она кивнула на плед, который был на мне.

— Думаю, я смогу решить эту проблему в ближайшее время, есть у меня кое-какие мыслишки.

Растопил очаг и, попросив эльфийку пока меня не будет, заварить нам чай. Вышел из хижины, взял лопату и пошёл заканчивать не законченное ночью.

Я тайно надеялся, что, возможно, дикие звери решат вопрос с трупами, но, к сожалению, трупы были на месте. Осмотрев внимательно обезглавленного здоровяка, я убедился, что его одежда вполне хорошего качества и не сильно поношена. Размер, правда, был чуть больше моего, но в сложившихся обстоятельствах это не критично. С трудом раздев окоченевший труп, помимо одежды, мне достался кожаный мешочек, в котором позвякивал металл. Точно такой же мешочек я снял и с тела крысомордого. Закончив с захоронением, я собрал трофейную одежду и вернулся к хижине.

Эловин, завёрнутая в плед, была возле купели, и занималась стиркой. Увидев меня с охапкой одежды, не стала задавать лишних вопросов, просто указала на землю рядом с купелью.

— Бросай тут, сейчас со своей закончу и постираю эту.

Я подошёл к ней сзади и чмокнул в шею.

— Спасибо.

Она хихикнула и, передёрнула плечами от щекотки.

— Если мне не показалось, я слышала в той стороне лошадиное ржание, — и она указала рукой в сторону тропинки, по которой мы и пришли к хижине.

«А ведь эти двое наверняка не пешком сюда пришли», — вдруг пришла запоздалая мысль.

— Понятно. Это, скорее всего, лошади тех двоих, — и я машинально кивнул в ту сторону, где их прикопал, — пойду посмотрю, я быстро.

Глава 10 План

Зайдя в хижину, я взял трофейный меч и потопал в сторону развилки.

Лошади были привязаны к дереву. При моём появлении они встрепенулись и стали прясть ушами. Но мой спокойный голос успокоил животных, они позволили мне подойти к ним и погладить себя. Я отвязал поводья и повёл их к хижине.

Моя спецназовская подготовка подразумевала умение обращаться с лошадьми, поэтому расседлать их не составило труда, даже несмотря на некоторое отличие местного способа седлания от земного. К сёдлам были приделаны седельные сумки, но с ними я решил разобраться позже. Сейчас нужно было в первую очередь заняться животными.

Эловин, увидев лошадей, смело подошла к ним. Я хотел предостеречь, чтобы она была осторожнее, но лошади сами потянулись к ней и стали, чуть ли не отталкивая друг друга, искать внимания эльфийки, тычась в протянутые ладошки. Я стоял слегка офигевший, и Эловин, увидев мой взгляд, пояснила:

— У нас, я имею в виду эльфов, более близкая связь с животными и растениями, чем у других рас.

Она сняла с них уздечки, что-то говоря на незнакомом мне языке, который был похож на тот, на котором говорила её сестра, когда прощалась с ней.

— Это эльфийский?

— Да.

— Красивый. А лошади не убегут?

— Нет.

— Тогда давай отведём их на источник.

Вернувшись от источника и оставив лошадей пастись недалеко от хижины, мы с Эловин занялись седельными сумками. В сумках, помимо всякой бытовой мелочёвки, обнаружились несколько мешочков с кристаллами янтарного цвета. По словам Эловин, это марвин – минерал, который добывают только в одном месте: в империи людей, в южной провинции Харидаш. Кристалл ценен тем, что впитывает в себя скрытую магию, такую как порча, сглаз, приворот, отворот и т.д. А ещё в сумках обнаружилась еда: вяленое мясо, сыр, хлеб и три бутылки, судя по запаху, вина (одна початая и две запечатанные).

— Сегодня гуляем! — держа в руках бутылки, довольно произнёс я.

— Я думаю, это контрабанда, — не отреагировав на мою реплику, сказала Эловин, держа в руке кристалл марвина.

Вернувшись в дом, попросил Эловин показать половицу, которую поднимал крысомордый, так как когда я через окно заглядывал во внутрь, то не обратил внимания, какую именно половицу он приподнимал. Половица была не прибита, но так точно подогнана к другим доскам, что заметить, что она поднимается, было просто невозможно. Взяв нож, который забрал у крысомордого, подцепил им доску и, приподняв, убрал в сторону.

Под доской обнаружился железный ящик, на крышке которого, так же, как и на сундуке, было несколько символов, но их было больше.

— Тоже защита? — посмотрел я на Эловин, которая стояла на коленях рядом со мной.

— Да, и защита на нём стоит сейфовая. Открыть этот ящик мы бы не смогли, но я видела, как тот человек что-то шептал и водил рукой над сундуком. Да и потоков энергии я на крышке не вижу, скорее всего, он отключил защиту.

Я дотронулся до крышки — ничего. Значит, точно снял. Взявшись за край, откинул крышку. Внутри лежал один небольшой мешочек. Взяв его в руку, прикинул его вес — где-то с килограмм примерно. Развязал тесёмки и заглянул внутрь — в мешочке лежали явно золотые монеты.

Понимая, что я в местных деньгах ни бум – бум, Эловин провела для меня короткий ликбез касательно денег. Деньги в этом мире были представлены тремя видами монет: золотой кулот был равен десяти серебряным кулотам, а в одном серебряном кулоте было двадцать медных кулотов. К примеру, каравай хлеба стоил две медяшки. На одну серебрушку в средней руке таверне могли плотно поесть два человека. За один золотой в придорожной таверне можно было снять комнату на двоих на неделю с трёхразовым питанием. Ремесленник зарабатывал в месяц в среднем восемь золотых, подмастерье – один-два золотых.

Монет было ровно сто штук — по местным меркам, очень большая сумма. В кошелях, которые я снял с безвременно почившей парочки, было ещё три золотых, десяток серебрушек и несколько медяшек.

— Я так предполагаю, что на некоторое время мы стали довольно-таки богаты, верно? — улыбнулся я Эловин.

— Да, этих денег хватит как минимум на полгода безбедной жизни.

— А с камнями как быть? — спросил я Эловин, перекатывая между пальцев кристалл марвина.

— Камни лучше оставить здесь. Если я всё правильно понимаю, за ними придут мои соплеменники, и если они их не обнаружат, то у нас будут проблемы. Их следопыты нас легко найдут, и даже если мы успеем покинуть пределы леса, то они всё равно пошлют своих эмиссаров, чтобы нас найти.

— Тут я с тобой соглашусь. В моём мире даже есть такая поговорка: «Жадность фраера сгубила».

— Кто такой фраера?

— Фраер, — поправил я её. — Человек, который думает, что умнее и хитрее других, и из-за этого заблуждения он, как правило, плохо заканчивает.

Закинув мешочки с кристаллами в местный аналог сейфа, я опустил крышку и опустил половицу на место. Монеты разделил на две равные части и, сложив их в кошели, отдал один эльфийке.

— Да мне ничего не нужно, — произнесла как-то неуверенно Эловин, когда я пододвинул ей кошель.

— Почему? — я явно чего-то не понимал.

— Скажи, ты собираешься меня оставить? — в её голосе угадывались нотки тревоги, хотя она и пыталась этого не показать.

— Нет! С чего ты так решила? — я искренне был удивлён.

— Но ведь ты же не сможешь вместе со мной передвигаться по тем землям, в которые собрался.

— Это ещё почему?

— Ты, видимо, не понял, когда я говорила, что эльфийки очень ценятся у людей, настолько ценятся, что ты никогда не встретишь свободную эльфийку за пределами эльфийского королевства.

— Да, я помню, что ты говорила про это, но я в тот момент не придал этому значения. Поясни, пожалуйста, сейчас.

Как оказалось, всё дело было в том, что кровь эльфиек после специальной магической обработки значительно продлевала человеческую жизнь. Средняя продолжительность жизни обычного человека здесь составляла примерно семьдесят лет. Человек, окончивший магическую школу, жил в среднем сто лет. Выпускник магической академии мог дожить до ста пятидесяти лет, и только архимаги преодолевали планку в двести лет. Но для всех неизменно действовал закон природы: жизнь конечна, кем бы ты ни был. С каждым прожитым годом становилось всё труднее сопротивляться этому закону, и даже у архимага однажды не хватало сил. А эльфы при удачном стечении обстоятельств легко могли прожить тысячу лет.

Эта зависть не давала людям покоя, и многие из них готовы были заплатить любую цену за несколько дополнительных десятков лет жизни. Такая возможность однажды обнаружилась: кровь эльфиек стала основным компонентом магического эликсира, продлевающего жизнь. На эльфиек открыли настоящую охоту. Естественно, эльфам это не понравилось, и они напали на людей, захватив несколько приграничных людских территорий. Они вырезали всех, кто был заподозрен в похищениях, остальных же угоняли в рабство.

Разразилась война, в результате которой погибло очень много народу, и только благодаря дипломатическим усилиям гномов удалось остановить эту резню. Люди вернули всех живых эльфиек, а эльфы, оставив захваченные территории, вернулись в свои северные леса, навсегда запретив своим женщинам покидать пределы королевства. Земли же, на которых всё это произошло, стали теми самыми пустошами, которые сейчас на ряду с гномьими горами отделяют империю людей от королевства эльфов.

— Теперь ты знаешь, почему тебе со мной там появляться опасно, — она кивнула головой в сторону пустошей и земель людей. — Я слишком ценный товар, из-за которого тебя просто убьют, — с грустью произнесла она.

— Да, ситуация непростая. Но я уверен, что есть выход, и мы его обязательно найдём! — уверенно сказал я, чтобы приободрить погрустневшую эльфийку.

Стук в дверь заставил нас вздрогнуть. Я вскочил и схватил меч, который теперь всегда держал рядом. Эловин же меня удивила: я совсем упустил из виду, что она маг. Притом, если судить по уровню учебного заведения, в котором она училась, то в магическом плане она уже сильнее чем большинство населения этого мира.

Эльфийка вскочила и переместилась в центр комнаты. Взмахнув руками, будто чертя в воздухе какие-то символы, одновременно что-то шепча, она протянула руки в сторону ведра с водой и резко дёрнула на себя. Вылетевшая из ведра вода разделилась на две части: одна часть сформировала прямоугольный водяной полупрозрачный щит перед нами, а водяное копьё замерло в воздухе чуть правее от нас, готовое к атаке. На всё про всё у неё ушло буквально три секунды. Я же стоял и пялился на неё, открыв от удивления рот, даже забыв про причину, по которой мы вскочили. Из этого ступора меня вывели её слова с просьбой, чтобы я встал за ней.

У них что, культ сильных женщин? Или я выгляжу настолько немощно, что любая местная женщина чувствует себя обязанной меня защищать? За неполные сутки уже вторая дама указывает мне спрятаться за её спину. Ну и что, что одна из них богиня, а вторая магесса, для меня это не аргумент!

Я уже собрался было возмутиться, но дверь распахнулась, и в хижину вошла Мириит. Как и подобает богине, она была божественно прекрасна. Сила и уверенность, которые она излучала в пространство, ощущались буквально физически. Если мне это было уже знакомо, и у меня имелся некоторый иммунитет ко всему «этому», дарованный Марой, то на эльфийку всё это произвело сильное впечатление. Она стояла, словно громом поражённая. Всё её водяное оружие пролилось на пол и растеклось там лужей, в которую через секунду грохнулась на колени Эловин, сложив руки в молитвенном жесте перед собой и зажмурив глаза. Она что-то шептала – видимо, какую-то молитву. Наконец, открыв глаза и убедившись, что ей не кажется, она посмотрела на меня и дёрнула за рваную штанину.

— Встань на колени, это богиня Мириит! — Видя, что я никак не реагирую, она посмотрела на богиню и в отчаянье произнесла: — Госпожа, простите его, он не местный!

— Успокойся, дитя, и встань, — сказала Мириит, подойдя к нам. — Я знакома с этим человеком из другого мира. И он уже выразил мне своё… почтение, — с заминкой закончила свою фразу богиня, многозначительно посмотрела на меня и лукаво улыбнулась.

«Вот же коза, — мысленно я расхохотался, — даром что богиня, а ведёт себя как обычная женщина при виде конкурентки. Надо же было всё это сказать таким образом, что любой умный человек уловит в этих словах подтекст, а уж женщина тем более». В подтверждение своих мыслей я поймал на себе пока не понимающий, но уже подозрительный взгляд эльфийки.

— Витор, дорогой, выйди на улицу, там тебя ждёт Тиронис, — Мириит кивнула на дверь. — А мы пока с твоей Эловин посекретничаем немного.

— Я вовсе не его! — не справившись с голосом от волнения, пискнула Эловин.

— Ну да, ну да, - как-то загадочно произнесла богиня.

Я вздохнул, покачал головой и потопал на выход.

Тиронис стоял и гладил лошадей, которые спокойно щипали травку.

— Пойдём пообщаемся, — он повернулся и пошёл вдоль края леса, окружавшего поляну с хижиной. — Мы там посовещались, — иронично ткнул он пальцем в небо, — и разработали план твоих действий на ближайшее время.

— Как там Тилэя? – перебил я бога огня.

— Всё нормально, не переживай, она уже практически в норме.

Я кивнул.

— В общем, слушай, - продолжил он. — Тебе нужно будет добраться до Ваминойса — столицы империи людей и поступить на обучение в магическую академию. Обучение в академии длится четыре года, восемьдесят процентов времени из которых уходит на увеличение объёма внутреннего магического источника. Остальное время студенты тратят на изучение магических приёмов для управления потоками энергий. А так как источник у тебя уже прокачан, то ты, как уникум, которые иногда появляется в этом мире, пройдёшь обучение экстерном за полтора года. Вот только у тебя нет даже базовых знаний, как управлять энергиями, поэтому вступительный экзамен ты не сдашь. Значит, тебе нужен тот, кто даст тебе эти знания. У меня есть такой человек – это отшельник, живущий на южном склоне гномьих гор, в районе ущелья ветров.

Очередной вступительный экзамен в академию будет через полгода. Думаю, этого времени будет достаточно, чтобы добраться до отшельника и получить тот минимум знаний, нужный для допуска к вступительным экзаменам. Правда, тебе ещё нужно будет заработать тысячу золотых для поступления в академию, но я уверен, что ты найдёшь способ, как это сделать. И ещё: это последний раз, во всяком случае в ближайшем обозримом будущем, когда мы общаемся с тобой напрямую. Мы и так своим прямым вмешательством нарушили баланс энергий, на нас уже накатывают откаты. Мы будем за вами наблюдать, но вмешиваться будем в крайнем случае. Ну, вроде как всё. Вопросы будут?

— Что значит «за вами»? Я буду не один?

— С тобой будет Эловин в качестве телохранителя.

— Но она сказала, что эльфийки не могут свободно находиться нигде, кроме своего королевства.

— Всё верно, но с тобой продолжит путь не эльфийка, а полукровка.

— Это как?

— Мириит сейчас как раз этим занимается.

— В смысле занимается?! — я встрепенулся.

— Да не переживай, ничего плохого с ней не случится, просто Мириит немного изменит ей внешность и подправит ауру, — успокоил меня Тиронис.

— Тогда у меня ещё вопрос: что значат твои слова про мой прокачанный источник? Я не помню, чтобы каким-то образом его прокачивал.

— Мы сами немного в шоке. Тилэя сказала, что основной удар отката пришёлся на тебя, и ты, вопреки всему, каким-то образом смог его пережить. Когда мы впервые тебя увидели, твой источник был размером с кулак — это считается хорошим средним уровнем. Самым большим и мощным источником в этом мире до недавнего времени обладал король эльфов, он же верховный архимаг своего королевства. Его источник размером с голову взрослого человека. А сейчас самый большой источник у тебя.

— И какого он размера? — мне стало даже интересно.

— Твоего размера, — хмыкнул Тиронис.

— Это как? – не понял я.

— Ты и есть источник. Твой источник занимает весь объём твоего тела. Даже сложно представить, какое огромное количество энергии ты сможешь накапливать и пропускать через себя, когда научишься управлять потоками этих энергий.

Я вспомнил, что когда в сфере Тилэи боролся с откатом, был момент, когда огонь, возникший в моей груди, растёкся по всему телу. Скорее всего, это как раз и было увеличением моего источника.

Я посмотрел на Тирониса, который, видя, что я задумался, шёл молча.

— У меня ещё вопрос… А вообще, что происходит? Мне бы хотя бы в общих чертах понимать, для чего всё это? — неопределённо взмахнув руками, спросил я его.

Немного подумав, Тиронис сказал: — У нас есть подозрение, что Мара находится где-то, откуда не может выбраться. И ты, судя по твоему рассказу, должен обрести силу, которая поможет ей освободиться. А так как это и в наших интересах, то мы будем по возможности помогать тебе. Скорее всего, как только ты станешь сильнее, Мара свяжется с тобой и скажет, что нужно делать дальше.

Скрипнула дверь, и из хижины вышла Мириит.

— Как войдёшь внутрь, ничему не удивляйся, Эловин тебе всё объяснит, — посмотрев на меня, сказала Мириит. — И вам уже пора собираться, вечером сюда прибудет отряд эльфов за камнями.

— Ясно. Да мы, в принципе, готовы в любой момент, вот только одежда, наверное, не высохла, — с сожалением я посмотрел на развешанную где только можно нашу с Эловин мокрую одежду.

— Мой вам подарок на прощанье, — Тиронис еле заметно шевельнул рукой, и от мокрой одежды повалил пар. Потом пожал мне руку и шагнул в распахнувшийся портал.

— Ну что, Витор, давай и мы прощаться, — подошла ко мне вплотную Мириит. — Жаль, что у нас нет времени пообщаться наедине, — с сожалением в голосе, но с лукавой искоркой в глазах, сказала богиня.

— Обещаю, что как только выпадет возможность, я обязательно пообщаюсь с тобой обстоятельно и содержательно, — принял я её игру. — А то в прошлый раз как-то наше общение прошло скомкано, я даже толком ничего не понял и не запомнил.

— Вот и я о том же, — чмокнув меня в щеку, развернулась и скрылась в портале.

Постояв немного на опустевшей поляне, я зашёл в хижину. Хотя я и был предупреждён, но всё равно не смог скрыть удивления от вида эльфийки.

Тёмные волосы стали русыми, тонкие аристократические черты лица смягчились, острые кончики ушей укоротились и стали более округлыми. Но несмотря на то, что новый вид Эловин стал как бы проще, она всё равно была красива настолько, что, скорее всего, это не она будет меня защищать, а мне придётся защищать её от притязаний других мужчин.

— Что, всё так плохо? — упавшим голосом спросила Эловин, видимо, неверно истолковав моё удивление.

— С чего ты взяла? — я подошёл к ней, с интересом разглядывая её новый образ. — Ты и в этом образе очень красивая. Я опасаюсь, как бы тебя не увели у меня, — улыбнулся я и поцеловал её в кончик носа.

— Правда?

— Можешь даже не сомневаться. А сейчас нам нужно собираться и уезжать, отряд твоих соплеменников к вечеру будет здесь, и нам с ними лучше не пересекаться.

На сборы у нас ушёл час. Я переоделся в выстиранную одежду покойного здоровяка, накинул перевязь и вставил в ножны меч. Эловин облачилась в свою одежду, а сверху накинула плащ крысомордого. Меч, который ей достался в наследство от второго покойника, был тоньше и короче моего и пришёлся ей как раз в пору. Среди имущества, которое нам досталось, был тубус, в котором лежала карта, нарисованная на чём-то, похожем на бумагу очень низкого качества. Да и детализация у карты была так себе, но основные дороги и относительно крупные населённые пункты были нанесены. Первоначально у меня возникли трудности с масштабом, но Эловин каким-то образом умудрилась буквально на пальцах объяснить мне, чему тут равны длины и расстояния. Я на скорую руку переложил на привычные мне метры и километры и был удивлён тем, что местные меры длины практически точно совпадали с привычными мне. Что это, шутка богов? А может, боги просто создают миры по какому-то шаблону? Но что бы это ни было, мне это на руку: не нужно тратить время на вычисления. Разобравшись с расстояниями и определив на карте, где мы сейчас находимся, мы наметили маршрут до ближайшего крупного населённого пункта. Оседлав коней, в последний раз оглянулись на хижину, в которой за такое короткое время произошло столько много событий, и тронулись в путь.

Глава 11 Пустошь

Практически сутки потребовались нам, чтобы выбраться из леса, хотя на карте казалось, что до границы с пустошью рукой подать. На деле мы преодолели несколько десятков километров. Лес закончился внезапно: впереди, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя степь. Каких-то видимых троп или дорог не было, поэтому, сверившись с картой и определив направление по солнцу, мы двинулись на юг. Двигались весь день без остановки. Ближе к вечеру, обнаружив небольшую ложбину, решили сделать привал.

— Эли, а как хорошо ты обращаешься с мечом? — спросил я Эловин, достав свой меч из ножен и разглядывая его.

— У меня с детства был персональный учитель, да и в академии это обязательная дисциплина. По эльфийским меркам, у меня средний уровень, а по меркам людей — выше среднего. А почему ты спрашиваешь?

— Хочешь верь, хочешь не верь, но в моём мире на мечах уже не сражаются, у нас сейчас совсем другие способы избавления от себе подобных. А в этом мире, как я понял, меч - основное оружие. Так что, как ты уже наверное догадалась, мне нужен учитель, который научит меня махать этой острой штукой. Возьмёшься? — спросил я, представив, как это смотрится со стороны: здоровый мужчина просит молодую, с виду хрупкую девушку научить его сражаться на мечах.

— Я попробую, — неуверенно ответила Эловин. — Я, если честно, не знаю, с чего начать. Мне ещё не приходилось никого учить.

— У тебя всё получится, к тому же мне всегда говорили, что я всё схватываю «на лету», — приободрил я эльфийку. — Давай мы отбросим всё, что касается развития силы, ловкости и так далее. Просто будешь показывать мне удары для нападения и защиты, а я буду их отрабатывать. Идёт?

— Идёт.

До самой темноты я под чутким руководством Эловин размахивал мечом, отрабатывая для начала всего пару ударов для нападения и пару приёмов для защиты. Эльфийка сначала робко меня поправляла, но к концу тренировки в её голосе появились командирские нотки, иногда она даже прикрикивала на меня, когда я особенно сильно лажал. Я мысленно улыбнулся: «Сразу видно аристократическую кровь, такую хоть дерьмом измажь, но породу всё равно будет видно».

Стемнело. На небо высыпали звёзды. Яркая убывающая луны давал достаточно света, чтобы не спотыкаться в темноте. Достав тёплые походные одеяла, стали укладываться спать. Одно одеяло использовали как подстилку, а вторым укрылись. Я обнял Эли и прижал к себе. На этот раз Эловин отнеслась к этому спокойно: не напрягалась и не вздрогнула, как в прошлые разы, когда мы оказывались слишком близко друг к другу, а наоборот — даже поёрзала немного, удобнее устраиваясь и плотнее прижимаясь ко мне. Чмокнув её в макушку, я практически сразу вырубился: всё-таки длительный дневной переход и вечерняя тренировка дали о себе знать.

Проснулся я от того, что что-то влажное тыкалось мне в щеку. Открыл глаза. Лошадь Эловин, видя, что я проснулся, убрала от меня свою морду, но не отошла, явно чего-то от меня ожидая. Я посмотрел на вторую лошадь: та стояла возле сёдел, которые лежали на земле, и обнюхивала торбу с зерном. «Теперь понятно, почему они меня разбудили. У них по расписанию завтрак, и их не волнует, что эти двуногие ещё поспали бы часик другой».

— Что, уже пора вставать? — сонно спросила Эльфийка, зябко поёжившись и пытаясь ещё плотнее прижаться ко мне, так как снаружи было действительно холодно, на землю даже лёг заморозок.

— Нет, ещё рано. Я сейчас лошадей накормлю и вернусь.

Накормив лошадей зерном, я хотел было вернуться к Эловин, но, увидев, как она, укрывшись с головой и свернувшись калачиком спит, решил её не беспокоить. Взяв меч и отойдя подальше, начал тренировку. Задеревеневшее от холода тело оживало. Не знаю, сколько я тренировался, но, когда в очередной раз бросил взгляд в сторону нашего лагеря, увидел, что Эловин, отойдя в противоположную от меня сторону, тоже тренируется. Закинув меч в ножны, направился к ней.

Я впервые увидел, как эльфийка владеет мечом. Посмотреть действительно было на что. Помню, как в моём детстве была мода на восточные единоборства. В то время я пересмотрел кучу фильмов, где всякие китайские мастера так искусно владели мечом, что мне казалось это чем-то фантастическим и запредельным — невозможным в реальной жизни. Сейчас же я это наблюдал, как говорится, «вживую», что так владеть мечом действительно возможно. Эловин буквально как вода перетекала из одной стойки в другую, то стремительно атакуя, то так же быстро отступая. Меч, который был немногим меньше моего и подходил больше всё-таки мужчине, в её руках порхал, так стремительно меняя траекторию, словно ничего не весил. Через несколько минут Эловин закончила тренировку и направилась в мою сторону.

— Учитель! Это было великолепно! Ваше мастерство поражает! Если я хотя бы вполовину научусь тому, что можете вы, я буду счастлив! — в шутливой манере, но искренне сказал я и поклонился.

— Вит, прекрати! Ты меня смущаешь, — смутившись, ответила Эловин, но было видно, что ей приятны мои слова.

— Доброе утро, радость моя, но это правда было восхитительно! Может, у вас это и считается средним уровнем, но я ничего подобного ещё не видел.

За завтраком я стал свидетелем ещё одного события. Эловин налила в котелок воды и прикрыла глаза. Вскоре от воды пошёл пар, и уже через минуту вода закипела. Бросив туда щепотку душистых трав, Эловин приготовила чай, который был очень кстати в это прохладное утро.

— И как ты это сделала? Ведь ты маг воды, —спросил я, прихлёбывая горячий напиток.

— Тут всё просто: это базовое владение стихиями, которое доступно любому магу. Ну вот, смотри, — Эловин вытянула руку, и на её ладони вспыхнуло пламя, языки которого поднимались сантиметров на пятнадцать вверх. Погасив пламя, она качнула ладонью, будто подзывая меня к себе, и в ту же мгновение меня в спину несильно толкнул упругий поток воздуха. Потом она качнула ладонью снизу вверх, и подо мной вспучилась земля. Я аж подпрыгнул от неожиданности, чудом не расплескав чай.

Эловин звонко рассмеялась: — Прости, я не хотела, просто так получилось, — продолжая смеяться, выдавила из себя Эловин.

— Ах ты ж! — я погрозил ей пальцем, присаживаясь на выросшую кочку (так было даже удобнее сидеть).

— Это мой максимум в чужих для меня стихиях, — отсмеявшись, продолжила Эловин. — Другое дело моя родная стихия: тут всё ограничивается только количеством энергии, которую может вместить мой источник и пропускной способностью каналов, по которым я могу выплеснуть эту энергию наружу.

— А откуда маги берут энергию?

— Она разлита в пространстве, что нас окружает, но её концентрация относительно невысока, поэтому нужно некоторое время на заполнение источника. Ещё есть места силы, где концентрация очень высокая, и наполнить там источник можно быстро. Кстати, маги могут передавать друг другу энергию.

— Да уж, — произнёс я озадаченно. Мне нужно научиться тому, чего я даже не понимаю. Интересная задача... "Ну да ладно, как-нибудь прорвёмся", — мысленно произнёс я и, залпом допив остывший чай, встал.

Спустя час наш маленький отряд продолжил своё путешествие. Мерно покачиваясь в сёдлах, мы неспешно вели разговор. В основном, конечно же, говорила Эловин, стараясь как можно подробнее отвечать на мои вопросы касательно этого мира. Заодно мы придумали легенду, которая объясняла, кто мы, откуда мы и что мы тут делаем. По легенде, мы муж и жена, занимающиеся наёмничеством. Родом мы из самой западной провинции, из маленького городка, название которого я взял из своего родного мира. Расчёт был на то, что наш вымышленный городок находился за несколько тысяч километров отсюда, и вряд ли здесь мы встретим человека из тех же мест, чтобы уличить нас во лжи.

Уже третьи сутки мы двигались на юг. Казалось, что у этой степи нет ни конца, ни края. На привалах я продолжал тренировки, и, по словам эльфийки, мой прогресс был просто удивителен. Ей ещё не приходилось встречать кого-то, кто мог бы сравниться со мной в скорости изучения этой дисциплины. В тренировки мы добавили спарринги, чтобы закрепить мои навыки.

В принципе, дорога не доставляла каких-то особых неудобств: благодаря магии Эловин у нас всегда была вода, которую она просто добывала из окружающего пространства. Да и климат стал меняться: чем дальше мы продвигались на юг, тем теплее становилось, поэтому замёрзнуть мы не боялись, а вот еда подходила к концу. Хотя в степи и обитали зверьки, похожие на сусликов, и я по прошлой жизни знаю, что они довольно-таки вкусные, если их хорошо приготовить. Но вот как раз с огнём у нас была проблема – за всё это время нам не встретилось ни одно деревце, а огня, что могла сгенерировать Эловин, было явно недостаточно для этой цели. Да и овчинка выделки не стоила: она потратила бы энергии больше, чем получила бы. Но к концу третьих суток, наконец, случилось то, что рано или поздно должно было случиться: мы встретили людей.

Солнце уже коснулось горизонта, когда Эловин вдруг остановила свою лошадь и, привстав в стременах, стала вглядываться в даль.

— Я вижу впереди какое-то скопление, судя по всему, кибиток. Возможно, это караван на ночлег встал.

Я тоже стал вглядываться туда, куда указывала эльфийка, но ничего не видел.

— Точно? Я что-то ничего не вижу.

— Ты забыл? Я же тебе говорила, что эльфы видят и слышат лучше людей.

— Да нет, я помню, просто не думал, что такая большая разница. Ну что, едем знакомиться?

— У нас нет выбора.

Словно в подтверждение её слов, у меня в животе забурчало.

— Вот и он со мной согласен, — кивнув на мой живот, улыбнулась Эловин.

— Ну тогда, как говорится, «с богом», — произнёс я, привычную для любого верующего из моего мира фразу, и, слегка ткнув ногами под бока лошадь, тронулся в сторону предполагаемого каравана.

— С каким? — спросила Эловин.

— Что «с каким»? — не понял я.

— С каким богом?

— Да с любым, который нам поможет, — ответил я.

Через четверть часа мы наконец добрались до кибиток. Это действительно оказался караван, который состоял из десятка повозок, стоявших сейчас кругом. Вдруг раздался лай, и нам навстречу выскочили два крупных пса, судя по размеру, это были волкодавы. Я потянул меч из ножен, но эльфийка меня остановила.

— Спокойно, они нас не тронут, а вот их хозяева могут от нервов и стрелу пустить, поэтому держись ко мне ближе.

Псы держались чуть в стороне, но лаять перестали, только настороженно за нами наблюдали.

Среди кибиток я заметил движение, потом зычный мужской голос прокричал: — Кто такие?!

— Мы просто путешественники, у которых закончилась еда. И если вы будете столь добры оказать нам помощь в решении этой нашей проблемы, мы будем вам очень признательны. Можете не переживать, деньги у нас есть, но если вам не нужны деньги, то мы можем отработать, — крикнул я в ответ.

— И как же так получилось, что вы остались без еды?

— Всё просто: нас нанял один эльфийский вельможа сопроводить его от гномов, а точнее из цитадели Ремар, до княжества Лаверат. Вельможа-то местный, дорогу знал, поэтому до эльфов дошли мы без приключений. А вот назад немного поплутали по их лесу, а потом здесь, в степи, наверное, неверно выбрали направление и сбились с пути. Всё-таки в этих землях мы впервые.

— Значит, вы наёмники. А откуда сами будете?

— Из города Вологда, который находится в провинции Лизар. Может, слышали?

— Про город ничего не знаю, разве их все запомнишь? А про провинцию, конечно же, слышал, хотя и не был ещё ни разу. Вас только двое?

— Да, это моя жена, она маг, — решил я не скрывать этот факт, для того, что бы усилить наши переговорные позиции.

— Маг? — В голосе невидимого собеседника, помимо удивления, чувствовалось и сомнение. Всё-таки, даже при наличии в этом мире магов, их количество в процентном соотношении к простому населению было мизерным. Да, в крупном городе встретить мага было явлением обычным, но вот на периферии, и уж тем более в пустошах, в качестве наёмника, вероятность была ничтожной, хотя и не равной нулю. Магу не нужно было идти в наёмники и рисковать своей жизнью ради денег, так как заработать деньги он мог и так, легко и непринуждённо. Хотя, справедливости ради, отставные боевые маги иногда нанимались в охрану караванов и всякого рода дипломатических миссий, но вот в качестве вольных наёмников это явление было исключительно редким.

На голову эльфийки был накинут капюшон, и в сгущающихся сумерках было непонятно, кто там сидит на лошади.

— Можешь доказать? — тихо спросил я Эловин.

— Конечно, — эльфийка прикрыла глаза.

С минуту ничего не происходило, но потом из лагеря раздался женский визг, который, впрочем, сразу прекратился.

— Нам нужно подумать, дайте нам пять минут.

Пока они совещались, я посмотрел на Эловин:

— Что ты сделала? — кивнул я в сторону кибиток.

— Просто вылила на голову одной из женщин, немного воды, — хихикнула Эли.

— Хулиганка, самой больше полувека, а ведёшь себя как ребёнок, — улыбнулся я и покачал головой.

— Ещё раз скажешь про мой возраст, и я вылью на тебя ведро воды, — сделав грозное лицо, пригрозила Эли.

— Всё, всё, я понял, — нарочито с испуганным видом поднял я в примирительном жесте руки.

— Шутки шутками, — глядя на меня серьёзным взглядом, продолжила эльфийка. — Полукровки живут совсем немногим дольше, чем обычные люди, поэтому лучше не упоминать мой истинный возраст.

Я хотел уже что-то ответить, но в лагере, видимо, закончили совещание.

— Уважаемые наёмники, мы, к сожалению, не можем пустить вас прямо сейчас. Я надеюсь, вы поймёте нас правильно. Но еды дадим. Что скажете?

— Справедливо. Мы переночуем чуть в стороне, чтобы не нервировать ваших собак.

— Мы сейчас вынесем корзину, потом сможете её забрать, плата не нужна.

— Спасибо.

Через несколько минут мы увидели, как между кибитками протиснулся человек и, отойдя метров на пять, поставил корзину на землю и вернулся назад. Я хотел было уже съездить за едой, но Эловин меня остановила.

— Я принесу, — и, спрыгнув с лошади, пошла в сторону лагеря.

Когда она уходила, я заметил, что перед ней появилась еле видимая плёнка водяного щита. Я понимал, что она права, но где-то на задворках сознания всё равно скреблась мысль: «Блин, какой же я беспомощный, что даже хрупкая на вид девчонка сильнее меня».

Отъехав от лагеря примерно на полкилометра, мы спешились, расседлали лошадей и приготовились к очередной ночёвке. Ночь, вступившая в свои права впервые за всё время, была особенно тёмной, так как облака, затянувшие небосвод, скрыли луну.

Эловин сотворила небольшой огонёк, чуть сильнее пламени обычной свечи, чтобы не расходовать слишком много своей энергии, но при этом достаточный, чтобы осветить место, где мы расположились. Из корзины мы достали небольшую краюху хлеба, кусок отварного мяса, пару яблок и маленький кувшин, в котором, судя по запаху, было вино.

Разлив вино по кружкам, я, подняв свою посудину, посмотрел на эльфийку.

— Ну что, моя дорогая супруга, хочу выпить за нас, а именно: чтобы я жил долго и счастливо, а ты просто счастливо, ведь «долго» у тебя уже есть, и чтобы наши желания исполнялись.

— За нас! — улыбнулась Эловин, и мы, чокнувшись, отпили по глотку. Вино было кисловатым и тёплым, но за неимением лучшего было очень даже ничего.

Закончив с поздним ужином, Эловин потушила огонёк и забралась под одеяло. Я посмотрел в сторону лагеря караванщиков, где поблёскивал огонь костра, возле которого сейчас кто-то сидел и наслаждался теплом живого огня. Вздохнув, я тоже забрался под одеяло и, обняв эльфийку, отправился в царство Морфея.

Глава 12 Ночное знакомство

Лёгкий тычок локтем выдернул меня из сна. Эловин зажала мне ладошкой рот.

– В лагере что-то происходит, — тихо произнесла она мне на ухо.

Я приподнялся и посмотрел в сторону лагеря караванщиков. Огонь костра, который по-прежнему там горел, сейчас как будто мигал, а это могло означать, что перед костром кто-то постоянно ходит. Учитывая, что на дворе глубокая ночь, это казалось странным, хотя и не настолько, чтобы быть чем-то из ряда вон выходящим: мало ли кому-то не спится, вот и нарезает круги вокруг костра. Но раз эльфийка говорит, что что-то не в порядке, то нужно к ней прислушаться.

— Ты что-то слышала? — посмотрел я на Эловин.

— Я сквозь сон услышала, как будто кто-то вскрикнул, потом ещё несколько криков и непродолжительный звон металла, скорее всего, звон мечей. Но всё быстро прекратилось. Я сперва подумала, что мне это могло присниться, но, окончательно проснувшись, я заметила в лагере какую-то суету.

Я ненадолго задумался, прикидывая варианты действий: — Я думаю, у нас только два варианта. Первый: мы сейчас по-тихому собираемся и уходим отсюда подальше, в надежде, что нам попадётся «нормальный» караван, ну или мы каким-то другим образом выйдем к людям. Правда, лично меня потом будет терзать совесть — что я не помог людям, которые меня пусть даже просто накормили, но зато я буду жив. И второй вариант: мы сейчас идём туда и, если нужно, пытаемся помочь, но это может быть опасно, — я посмотрел на Эловин, — что выберем?

— Что бы ты ни выбрал, я приму любой твой выбор. Богиня мне сказала, что я должна тебе помогать и оберегать тебя, и в данной ситуации логичным было бы нам уйти отсюда подальше, но мне кажется, ты уже сделал выбор, и он явно не про уход, так ведь? — Эловин смотрела мне в глаза.

— Ты права, но я не имею права и не хочу заставлять тебя делать что-то, что может тебе навредить. У тебя всегда есть право на выбор.

— Это у тебя был выбор, когда ты решил спасти неизвестную тебе эльфийку там, на поляне, которая практически умерла от укуса гварха! Это у тебя был выбор — тащить её полуживую на своей спине или нет и заботиться, как о маленьком ребёнке, не способном даже самостоятельно в туалет сходить. Это у тебя был выбор, когда ты пообещал попытаться найти и спасти её сестру! У неё же перед тобой сейчас только долг, но этот долг не тяготит, так как то, что ты сделал и делаешь для неё, очень важно для неё! — Эловин прошептала это с таким жаром и убеждённостью, что у меня ком в горле встал. Я обнял её и крепко прижал к себе.

— Запомни: ты мне ничего не должна!

— Должна!

— Ладно, давай с этим мы разберёмся после, а сейчас нужно посмотреть, что там творится у наших потенциальных работодателей.

Через некоторое время мы уже шли в сторону лагеря. Темнота была практически непроглядная, поэтому мы шли в полный рост, просто стараясь ступать как можно тише. Благодаря тому, что эльфийка относительно хорошо видела в темноте, то она помогала мне не спотыкались о естественные преграды в виде всевозможных кочек и ям. Когда до лагеря оставалось метров сто, на небе в разрыве облаков выглянула луна. Мы упали на землю и затаились, но по-прежнему было тихо, значит, нас не заметили. Вот только собаки давно должны были нас почуять, но так как они не появились, это говорило о том, что тут действительно что-то произошло.

При свете ночного светила я успел разглядеть несколько лошадей, стоявших снаружи лагеря. Из лагеря доносились голоса, но из-за расстояния ничего нельзя было разобрать. В любом случае нужно было подобраться поближе, поэтому я по-пластунски пополз вперёд. Благо, в этом у меня был огромный навык: я мог ползти так тихо, что в бытность моей прошлой армейской жизни, на учениях, да и не только, не каждая собака могла меня услышать, ну а уж человек тем более. Эловин ползла рядом, в точности повторяя мои движения. Может, у неё и не было тех навыков, что были у меня, но её природная грация и умение владеть своим телом позволяли ей ползти, наверное, даже тише, чем полз я. Подползли мы к ближайшей кибитке как раз в тот момент, когда луна вновь скрылась за облаками, что было нам на руку, так как укрыться, кроме как за кустами редкой степной ковыли, нам было негде. Хорошо что колесо телеги, сквозь которое мы сейчас смотрели на то, что происходило в лагере, служило дополнительной защитой от случайно брошенного взгляда в этом направлении.

По центру лагеря горел большой костёр, два костра поменьше горели в противоположных концах лагеря. Недалеко от того места, где мы притаились, спиной к нам, на ящике, служившем стулом, сидел не очень крупный мужчина. Мужчина явно был воином: на кожаной шапке и куртке, подбитых мехом, были нашиты металлические пластины, железные наручи на руках, а на боку висел кривой меч, похожий на ятаган. Скорее всего, этот воин был и предводителем этой банды, так как он единственный, кто сидел. По бокам от него стояли ещё двое вооружённых мечами воинов, один из них держал в руках лук с наложенной стрелой. Перед этой компанией стояли на коленях десять человек: четыре женщины и шесть мужчин. Справа, у входа в лагерь, где снаружи стояли лошади незваных гостей, на земле лежали два тела. За спинами стоящих на коленях людей стояли ещё два воина с обнажёнными клинками.

— Как же так получилось, что столь уважаемые люди, как вы, укрываете насильника? — заговорил предводитель этой банды женским голосом.

«Вот это да! А шайкой-то управляет женщина!» — удивился я.

— Мы не понимаем, о чем вы говорите, — хмуро ответил ей стоящий на коленях тучный мужчина.

— Да ладно! А вот этот симпатичный молодой человек, что стоит справа от вас, тоже не понимает, о чем я? — она ткнула пальцем в молодого мужчину, который с испуганным видом затравленно озирался по сторонам.

Тучный посмотрел на парня, потом вновь перевёл взгляд на женщину:

— Мне нечего сказать.

— А ты что скажешь, красавчик? — обратилась женщина к парню елейным голосом.

— Я ничего не сделал! Ты сама была не против развлечься, выпила лишнего, вот и не помнишь, как всё было! Я ни в чем не виноват! — истерично выкрикнул он.

— Ну да, — спокойным голосом, но от этого голоса по спине бежали мурашки, так как за этим спокойствием чувствовалась еле сдерживаемая ярость, не сулящая ничего хорошего, — и порошок горного папоротника я сама себе в вино подсыпала, так получается?

— Я ничего не подсыпал!

— Я дочь шамана, я в травах и целительстве понимаю больше, чем вы все тут вместе взятые! Но я не за этим тут. Если вы не знаете, то я вам скажу: я, лишённая чести, таким вот позорным образом, теперь не смогу найти себе мужа. Ни один кочевник не возьмёт меня в жёны! Ты сломал мне жизнь! И за это я заберу твою! — Она порывисто встала и выхватила ятаган.

Тот взвизгнул и проворно рванул в сторону выхода, надеясь скрыться в ночи. Раздался сухой щелчок, и беглец рухнул на землю; из его спины торчала стрела.

— Приготовься, как только я скажу, нам нужно будет вмешаться, — прошептал я на ухо Эловин. — Сможешь своей магией достать тех двоих, что находятся за спинами пленников, и, если можно, не убивать?

Эловин молча кивнула.

— Хорошо, тогда ждём.

Тем временем в лагере страсти накалялись.

— А скажи-ка мне, друг мой, вот что, — обратилась кочевница к тучному мужчине. — Если я правильно понимаю, то ты хозяин этого каравана, — она обвела рукой кибитку. — Так ведь?

— Да, я хозяин.

— Тогда объясни мне, почему твой караван покинул стойбище ночью?

— А что в этом такого? Просто мы все отдохнули и решили выехать пораньше, — спокойно ответил караванщик.

— Правда? А может, причина в том, что ты пытался спасти ещё кое-кого, того, кто в тот вечер был вместе с той тварью? — кочевница ткнула пальцем в сторону мёртвого покойника со стрелой в спине. — Или ты и сейчас не понимаешь, о чем я? Глаза пухляша забегали, на лбу выступила испарина. Он явно пытался что-то придумать для ответа, но не успел.

Кочевница вытянула руку в сторону пленников, и я, никогда не замечавший прежде за собой такого, каким-то образом почувствовал, как от неё в их сторону дохнуло потоком силы. Пленники, которые до этого ещё как-то шевелились, вдруг в одно мгновение превратились в безмолвные изваяния, способные только моргать и вращать глазами.

Кочевница подошла к парню – совсем ещё мальчишке, что стоял на коленях справа от пухляша, и, присев на корточки, посмотрела тому в глаза.

— Скажи-ка мне, мальчик, ты тоже учувствовал в «этом»? Только прежде, чем ответить, помни, что я легко распознаю ложь. Если ты мне соврёшь, я убью всех, кто здесь находится, а если скажешь правду… умрёшь только ты.

Она обвела взглядом всех, кто стоял на коленях. В глазах женщины, что стояла слева от хозяина каравана, застыл ужас и немая мольба. Наверное, это была мать мальчишки. В глазах караванщика тоже была мольба, он мычал, силясь что-то сказать. В глазах мальчишки были страх и обречённость.

Кочевница щёлкнула пальцами перед лицом пацана.

— Отвечай!

— Д-да, — дрожащим от страха голосом, сорвавшимся на фальцет, пропищал мальчишка.

Кочевница встала, отойдя на несколько шагов, окинула всех взглядом, а потом посмотрела прямо в глаза караванщику.

— Я не настолько кровожадна, как вам может показаться. Но справедливость должна быть восстановлена. Но я сделаю вам подарок — вы не увидите, как он умрёт, — она взмахнула рукой, и все, кто стоял на коленях, повалились на землю без сознания. Только мальчишка остался в сознании.

Кочевница вернулась к ящику и, присев на него, посмотрела на парня, потом посмотрела на одного из воинов, что стоял за спиной у пленника.

— Велюй, сделай это быстро.

Воин встал за спиной мальчишки и, занеся меч для удара, посмотрел на хозяйку, ожидая сигнала.

— Пора! — шепнул я эльфийке и рванул под кибиткой в сторону кочевницы, на ходу доставая меч. Эловин рванула следом, одновременно кастуя заклинания: тугие водяные удавки сдавили шеи двух воинов, одним из которых был Вилюй, и рванули их друг на друга, заставив столкнуться и рухнуть на землю, где они, извиваясь, пытались освободиться от водяных петель. Я же, не теряя зря энергии от набранной мной скорости, в прыжке саданул лучнику ногой в спину. Удар выбил из него весь воздух, и он тряпичной куклой полетел вперёд. На несколько минут он не боец.

Я, погасив инерцию, развернулся к оставшейся паре. Как раз вовремя: второй воин уже приближался ко мне, замахнувшись мечом. Я вскинул свой меч для жёсткой блокировки удара, так как не успевал уйти с линии атаки, как меня учила Эловин, и это чуть не стоило мне жизни. Это был мой первый настоящий бой на мечах, и я, привыкший к спаррингам с эльфийкой, решил, что легко остановлю этот удар, но жестоко ошибся. Несмотря на то, что мой соперник был на полголовы ниже меня и явно легче, это был искусный воин, который наверняка провёл много схваток не на жизнь, а на смерть. Он не спарринговал, пытаясь в последний момент придержать меч. Нет, он бил от души, с единственной целью: как можно быстрее меня убить.

Его удар продавил мой блок, и лезвие его меча больно ударило меня по плечу, в основание шеи. Но так как мне всё-таки удалось частично погасить скорость и силу удара, да и грубая кожа наплечников, нашитых на моей куртке, смягчила удар. Мой визави не стал дожидаться, пока я приду в себя. Отскочив от меня, уворачиваясь от моего неумелого выпада, он вновь бросился в атаку, обрушив на меня град ударов с разных направлений. Я на пределе своих возможностей, как мог, отбивал его выпады, а чаще просто уворачивался, постоянно отступая назад. Я понимал, что так долго продолжаться не может, рано или поздно он меня достанет. Улучив момент, на очередной его атаке, я просто бросил в него свой меч и рванул к нему на сближение. Мне хватило тех мгновений, что он потратил на то, чтобы отбить мой меч в сторону. Я схватил его за запястье руки, сжимавшей меч, и с ходу коленом ударил ему между ног. Он выронил оружие и, схватившись руками за отбитые яйки, рухнул на колени, а потом завалился на бок, тихо подвывая.

Эловин и кочевница яростно рубились, звон стали разносился по округе. Я знал и понимал, что эльфийка действительно хорошо владеет мечом, но, как оказалось, не только она была столь талантлива: кочевница ни в чём ей не уступала. Стремительные атаки и жёсткие блоки, обманные финты и плавные уходы формировали этот красивый танец – танец смерти.

Владение мечом у обеих девушек было примерно на одном уровне, и, поняв, что это может затянуться надолго, в ход пошла магия. Завершив очередную атаку, Эловин отскочила назад и, выбросив руку вперёд, бросила в соперницу водяное копьё, которое, не долетев всего нескольких сантиметров до соперницы, разлетелось водяными брызгами, наткнувшись на невидимое препятствие. Дочь шамана не осталась в долгу: с её губ сорвалось заклинание, и пас рукой послал его в сторону эльфийки. Я вновь почувствовал, как от неё исходит сила, пробежавшая по моей коже словно лёгкое дуновение ветерка, от магии эльфийки, такого эффекта не было. Эловин, способная видеть потоки энергий, наверняка видела то, что летело в её сторону. Тонкая водяная плёнка окутала коконом эльфийку, и через секунду вода, из которой состояла защита, приобрела зеленоватый цвет, впитав магический удар соперницы.

Как только вода впитала заклинание, кокон осыпался на землю мириадой брызг. Но не успели последние капли воды коснуться земли, как дочь шамана рванула к Эловин. Та, приняв защитную позу, дождалась, когда соперница приблизится, и быстро топнула ногой по земле. При очередном шаге нога кочевницы провалилась по щиколотку в землю. Потеряв равновесие, она пролетела мимо сместившейся в сторону эльфийки, которая, недолго думая, плашмя ударила соперницу по голове, отчего та потеряла сознание и, как подкошенная, рухнула на землю.

Я внезапно осознал, что настолько был поглощён сражением двух девушек, что совершенно не обращал внимания на то, что происходило вокруг. "Нужно быть собраннее, а то так и нож в спину получить можно", — мелькнула мысль. Сейчас же окружающая реальность вернулась: фыркали лошади кочевников у входа и лошади хозяев, стоящие в небольшом загоне; недалеко стонал мой соперник, которому я от души зарядил между ног; сидя на коленях, всхлипывал пацан, которому чуть не отрубили голову; за его спиной, лёжа на земле, хрипло втягивая воздух, пытались отдышаться два кочевника, с которых спали водяные удавки, что накинула эльфийка. Ещё один степняк, которому я саданул в спину в самом начале боя, лежал без сознания на земле, судя по всему, крепко приложившись головой о камень, торчащий из земли, который, как нельзя кстати для нас, оказался на этом месте. Я нашёл верёвку и, быстро связав всех степняков, оттащил их ко входу в лагерь. Пока я занимался своими делами, Эловин связала всё ещё не пришедшую в себя степнячку и теперь просто стояла возле неё, ожидая меня.

— Это было что-то! Я, наверное, никогда не научусь так владеть мечом, — высказал я своё восхищение, подойдя к эльфийке. — Окажись я на твоём месте, эта особа, — я кивком указал на лежащую девушку, — порубила бы меня на мелкие кусочки.

— Я сама удивлена, насколько хорошо она владеет мечом. Да и магия у неё на очень хорошем уровне, это либо природный дар, либо как минимум начальный курс академии.

— А что у неё за стихия? Я что-то не понял.

— Это не стихия, это что-то, что мне тяжело тебе описать, потому что я и сама не до конца понимаю природу их силы и способы воздействия на окружающий мир, — Эловин задумалась. — Ну вот, возьмём меня: я беру энергию и превращаю её в воду, придавая ей ту форму, которая мне нужна на этот момент, но это всегда будет вода. Эти же, — она посмотрела на степнячку, — могут заставить растение расти быстрее или, наоборот, погубить весь урожай у «насолившего» им соседа, могут вылечить человека, а могут с лёгкостью и убить, — она указала на до сих пор лежащих без движения людей: — Хотя этих она только усыпила. Здесь их называют целителями, которые помогают окружающим, но могут и вредить, насылая проклятия и порчи, поэтому за спиной их ещё называют ведьмами.

Приближался рассвет, небо, затянутое облаками, начало светлеть. Люди, которых дочь шамана отправила в сон, начали приходить в себя, пытаясь подняться на пока не послушные ноги. Я подхватил на руки всё ещё находившуюся без сознания кочевницу и понёс её поближе к соплеменникам, так будет легче их защитить, если местные вдруг захотят с ними расправиться.

— И как нам быть? — спросил я Эловин, после того как положил кочевницу на землю. Мы посмотрели в сторону местных, которые в большинстве своём уже стояли на ногах и смотрели в нашу сторону, о чём-то перешёптываясь. Тучный мужчина, который, по моему мнению, был тут за главного, тоже стоял, видимо, ожидая наших действий.

— Я не знаю, — эльфийка пожала плечами. — Убьём кочевников — приобретём врагов у кочевых племён, которые правят землями между Гномьими горами и Эльфийскими землями, от Западного океана и до Пустошей. А то, что про это узнают, можно не сомневаться: люди из каравана, — она указала взглядом на караванщиков, — кто-то из них однажды проболтается в каком-нибудь кабаке о том, что здесь произошло, и степняки об этом рано или поздно узнают. Отпустить их и отправиться вместе с караваном, конечно, можно, вот только она, — Эловин кивком указала на кочевницу, — вряд ли простит насильника, да и нас будет считать их пособниками. В погоню за караваном может уже отправиться не горстка степняков, а всё её племя. — Эловин замолчала, глядя на меня.

— Ладно, пойду пообщаюсь с местным главой, а ты пригляди, чтобы местные чего-нибудь не выкинули.

Глава 13 У каждого своя правда

Подойдя к главе, я посмотрел тому в глаза: страха в них не было, только насторожённость.

— Меня зовут Витор, я наёмник, которому вы вчера вечером любезно дали корзину еды, — я протянул руку.

— Минас, — пожал мою руку мужчина своей пухлой, но притом сильной ладонью. — Я хозяин этого каравана. А это моя семья, — он обвёл рукой стоящих за ним людей. — Мы простые торговцы, продаём лекарственные снадобья и травы, так сказать, передвижная аптека.

— Мне жаль, что твоя семья понесла потери, — я посмотрел на три трупа, что лежали невдалеке.

— Слава Каспеи, но мои все живы. Один из покойных – степняк, которого убил наш наёмный охранник, прежде чем погиб сам. Ну а Ясон, который и стал причиной всего произошедшего, тоже был наёмником. А ведь жена отговаривала меня от того, чтобы его нанять, но я её не послушал, — тяжело вздохнул Минас. — Теперь нужно решать, как быть дальше. Ты же тоже про это думаешь, Витор? — проницательным взглядом посмотрел на меня мужчина.

— Ты прав, у меня есть кое-какие соображения, но прежде я хотел бы выслушать тебя, — я выжидательно посмотрел на Минаса.

— Симара, сделай нам, пожалуйста, чаю, — попросил самую старшую женщину Минас. — Давай присядем ближе к огню, — предложил он мне, и, подойдя к костру, присел на низкую скамейку, на которой лежала мягкая подушка. Я последовал его примеру. — Ночи и дни стали холодными, — продолжил он, протягивая ладони к огню, — зима вступает в свои права. На севере у эльфов так и подавно уже снег лежит и метели метут. Не люблю я холод, надо на ту сторону гор идти, в империи сейчас тепло, наверное, туда и двинем дальше, как только решим эту возникшую проблему, — задумчиво произнёс он, глядя на огонь.

Симара принесла и поставила перед нами небольшой чайник и пару кружек. Минас разлил по кружкам чай и, втянув носом аромат, сделал глоток, жмурясь от удовольствия. Я, последовав примеру хозяина, осторожно втянул в себя пар, исходящий от горячего напитка. Запах был наполнен фруктовыми нотками с еле уловимым ореховым оттенком. Сделав глоток, я почувствовал, что вкус напитка был терпкий, но приятный, и, что самое главное, напиток хорошо согревал и бодрил.

— Вот что я думаю, — сделав очередной глоток, произнёс Минас. — Самым верным для меня сейчас решением было бы если они все умерли, а потом спокойно покинуть эти земли и через пустоши уйти в империю, где их сородичи нас уже не достанут. Но сдаётся мне, что вы будете против, так? — выжидательно посмотрел на меня Минас.

Я утвердительно кивнул.

— Даже если я предложу вам хорошо заплатить? — продолжил он.

— У меня есть принципы, от которых я не отступаю, да и если уж быть до конца честными, то они были в своём праве. — спокойно, но твёрдо ответил я.

— Ну тогда я пока не вижу выхода, — допив чай и поставив кружку, сказал Минас. — Что тогда можешь предложить ты?

Я поднялся. — Мне нужно поговорить, так сказать, с другой стороной, после чего я вернусь, и мы попытаемся найти решение, которое устроит всех.

Я вернулся к степнякам, которые уже пришли в себя и теперь от бессилия молча со злобой смотрели на меня. Их предводительница тоже очнулась, и взгляд её красивых миндалевидных глаз с необычным для монголоидной расы зелёным оттенком не сулил мне ничего хорошего. Предводительница кочевников, очевидно, была метиской, при этом она больше взяла от европеоидной расы и совсем немного от монголоидной.

Она дёргалась, пытаясь освободиться от пут, и при этом мычала, силясь что-то сказать, но кляп, которого, кстати, не было, когда я уходил, не давал ей этого сделать. Я вопросительно посмотрел на Эловин.

— Что? — сказала эльфийка, отвечая на мой немой вопрос. — Она, как только очнулась, сразу стала сыпать проклятиями. Насколько я знаю, их заклинания, подкреплённые голосовыми конструктами, намного сильнее, чем если бы она просто мысленно активировала их. А с её уровнем владения это опаснее, чем острый меч в её руках. Я устала блокировать её магию, поэтому решила вопрос таким вот образом.

— Понятно, но дело в том, что мне нужно с ней поговорить и поговорить наедине, чтобы ни эти, ни те меня не слышали, — я кивнул на степняков и на караванщиков. — Есть какой-то способ заблокировать её магию, чтобы я, не рискуя отправиться к праотцам, мог с ней поговорить?

Эловин задумалась: — Я могу создать вокруг неё барьер, который какое-то время будет её сдерживать, но это слишком для меня энергозатратно… Постой! Я вспомнила! Подожди пару минут, я скоро. Только кляп не вытаскивай, — и с этими словами она проскользнула под кибиткой и побежала в сторону нашего лагеря.

Я присел на корточки и стал разглядывать степнячку, которая внезапно успокоилась и тоже начала разглядывать меня внимательным, изучающим взглядом. Закончив осмотр моей внешности, она прямо посмотрела мне в глаза. В глубине её глаз засветились две оранжевые искорки, по моей коже вновь пронёсся лёгкий ветерок силы, и в мозгу зачесалось, словно я нюхнул острой горчицы. Те, кто хоть раз нюхал острую горчицу, поймут, о чём я.

Я понимал, что на мой разум воздействуют, и поначалу даже испугался, представив своим живым и буйным воображением, как превращаюсь в какого-то зомбака. Но осознание того, что я это понимаю и осознаю, и то, что эффект от воздействия стал ослабевать, успокоило меня. Я иронично посмотрел на девушку, после чего улыбнулся и подмигнул. Её глаза удивлённо расширились, она опять попыталась что-то сказать, после чего отвернулась и уставилась в пустоту.

Эловин вернулась через пять минут.

— Помнишь, что это? — она сунула руку в карман и достала памятный для неё браслет, который надел на её руку покойный крысомордый.

Воспоминания на мгновение перенесли меня в хижину в эльфийском лесу, в купель с тёплой водой и тот страх, что я испытал. Страх не за себя, а за Эловин, видя, как к её горлу приставили нож.

— Ещё бы, такое не забыть, — мрачно произнёс я.

Эловин подошла к степнячке, зашла ей за спину, присела на корточки и застегнула на её запястье браслет, блокирующий магию.

— Теперь с ней можно и поговорить. Только будь осторожен, она и без магии способна доставить много проблем.

— Это я и так понял, когда увидел, как она орудует мечом, — я подошёл, легко поставил девушку на ноги.

— Ну что, поговорим? — спросил я кочевницу и осторожно вынул кляп, невольно ожидая гневной тирады в виде проклятий и тому подобного, но она молчала. Видимо, поняв, чего я от неё ожидал, она решила не доставлять мне удовольствия убедиться в своей правоте.

Она была ростом мне по плечи. Наверняка у неё была хорошая фигура, но мешковатая одежда не позволяла в полной мере в этом убедиться. Гордо вздёрнув голову, она твёрдым взглядом смотрела мне в глаза, как бы говоря, что не боится меня и подчиняться не будет.

— Пойми, от того, как мы поговорим и к чему придём, будет зависеть твоя жизнь и жизнь твоих соплеменников. Если тебе наплевать на свою жизнь, то подумай об этих несчастных, которые никогда больше не увидят своих жён, детей, матерей, — я замолчал, ожидая реакции.

Она отвела взгляд и задумалась, потом опять посмотрела на меня.

— Хорошо, давай поговорим, только освободи меня.

Я достал нож и, нагнувшись, разрезал верёвки на ногах. После чего выпрямился и сделал приглашающий жест в сторону выхода из лагеря.

— А руки?

— А что «руки»? Руки ходить тебе не мешают, а вот воткнуть мне в бок что-нибудь острое могут, ну или попытаться глаза выцарапать. Поэтому с руками мы пока подождём, — улыбнулся я.

— Трус!

— Я не трус! Но я боюсь! — вновь улыбнулся я, вспомнив эту крылатую фразу из одного замечательного советского фильма. И, взяв кочевницу за локоть, повёл на выход из лагеря.

Отойдя на расстояние, на котором нас точно не услышат, мы остановились.

— Ну что, давай для начала познакомимся, что ли? Меня Витор зовут.

— Мне не интересно как тебя зовут.

— Мы с моей спутницей — вольные наёмники, — продолжил я. — И с этим караваном мы планировали добраться до ближайшего крупного населённого пункта, но ваше появление спутало нам все планы. Точнее, не спутало, а, как бы это сказать… требует внесения некоторых изменений. Ситуация складывается следующим образом: караванщики за то, чтобы вас убить, так как, если вас отпустить, то они опасаются, что их проблемы на этом не закончатся, а вот если вас отправить к праотцам, то они считают, что у них появится шанс, что на этом всё и закончится. Но я пока против, так как я человек по своей сути добрый и к крайним мерам прибегаю, когда не остаётся выхода. Да и твои претензии к этим, — я кивнул в сторону лагеря, — справедливы. Такое нельзя оставлять безнаказанным, и при других обстоятельствах я бы даже помог свершиться правосудию, но не сейчас. Сейчас…

— Они вас наняли? — прервала меня кочевница.

— Нет, — ответил я, не понимая, к чему это она.

— Мой отец — верховный шаман крупного племени. У нашей семьи очень много денег! Я хочу нанять вас. Я дам вам столько денег, сколько вы запросите. Мне не нужны все их жизни, мне нужна только одна жизнь — жизнь того подонка, который причастен к тому, что со мной случилось. Помогите мне, и я вас озолочу, — она замолчала, тяжело дыша и глядя на меня горящими глазами.

— Извини, но это порочный круг. Ну сама подумай: мы сейчас прикончим мальца, и что дальше? Я думаю, что его родители вряд ли простят нам это. Нам всю жизнь придётся постоянно оглядываться, боясь получить нож в спину от убийц, которых они наверняка наймут. Значит, нужно убить их всех, но это уже откровенно перебор — загубить столько жизней, чтобы удовлетворить месть одной особы, даже если она дочь верховного шамана… ну нет, это бред. К тому же, если я правильно понял, ты и сама частично виновата в том, что произошло.

— Ах ты, сын горного шакала! Ты такой же, как они, поэтому и защищаешь их! — она набросилась на меня, как разъярённая фурия. Её не смущали связанные руки, потому что ногами она, как оказалось, могла махать не хуже Ван Дама. Но тут я, как мастер рукопашник, был в своей стихии. Легко заблокировав её удары, я переместился к ней за спину и крепко обхватил, прижал к себе. Она пыталась ещё какое-то время брыкаться и грязно ругаться, но через пару минут силы её оставили. Она расслабилась и рухнула на колени, её сотрясали рыдания. Внутри этой грозной и безжалостной воительницы жила обычная девчонка со всеми присущими ей женскими слабостями и страхами.

Я присел рядом и, приобняв за плечи, привлёк её к себе. Она не сопротивлялась, уткнувшись носом мне в грудь, продолжая рыдать. Шапка, или правильнее будет сказать — меховой шлем, на её голове перекосился и металлическим остриём царапал мне шею. Я решил его с неё на время снять, в душе надеясь, что у них это не считается каким-нибудь оскорблением. Как только я это сделал, на свет божий показались две шикарные длинные черные косы. Она никак на это не отреагировала, продолжая всхлипывать, поэтому я стал просто гладить её по голове, терпеливо ожидая, когда она успокоится.

Наконец всхлипывания прекратились, она отстранилась и посмотрела на меня покрасневшими глазами.

— И как быть? У нас за подобное только одно наказание — смерть. Я не могу вернуться в стан, пока не отомщу, меня не поймут и не примут, — она уткнулась взглядом в землю, её плечи поникли.

— А откуда они узнают? Просто скажешь, что всех убила, всем отомстила, а если тебя беспокоят твои товарищи как свидетели твоей мести, то я думаю, что смогу договориться с караванщиками, чтобы они помогли разыграть спектакль, где ты якобы убиваешь виновного, а в итоге, как говорится, «и овцы целы, и волки сыты». Что скажешь?

— Клятва. Я должна буду произнести особую магическую клятву, и если я совру, то об этом сразу станет известно. Но дело даже не в клятве: я сама не смогу такое простить. Поэтому я лучше умру и предстану перед Каспеей с чистой совестью, чем опозорю себя и свой род ложью!

— И других вариантов, я так понимаю, нет? — я убрал прядь волос с её лица и заглянул в глаза.

— Может и есть, но я так устала, что мне уже всё равно. Я просто хочу, чтобы это уже как-то закончилось, — усталым и безжизненным голосом сказала она и уставилась в пустоту.

— Ладно, есть у меня кое-какие мысли, как решить эту ситуацию, надеюсь, получится, — я встал и помог ей подняться. Достал нож и разрезал верёвки, которые стягивали её руки. — Я надеюсь на твоё благоразумие, — и, взяв её за руку, мы пошли в лагерь.

Оставив её на попечение эльфийки, я пошёл искать Минаса. Караванщик нашёлся за периметром, на другой стороне лагеря. Он стоял и смотрел вдаль.

Я встал рядом. — И что там интересного? — спросил я и посмотрел в том же направлении.

– Да вот, сын мой единственный куда-то запропастился. Сдаётся мне, ускакал он, так как я пары лошадей не досчитался. Вторую, наверное, для смены взял, чтобы не терять время на отдых. Скорее всего, он уже далеко, – он замолчал и посмотрел на меня, ожидая реакции.

Я усмехнулся: – Так даже лучше. Я сам хотел попросить тебя, чтобы ты его на время спрятал. В общем, план такой: я решу проблему с кочевниками, они оставят вас в покое. Но ты, думаю, понимаешь, что твоему сыну в ближайшее время лучше не попадаться ей на глаза, – я не стал пояснять, кому «ей», думаю, и так всё понятно. – Ну и, соответственно, в их земли путь для вас теперь закрыт. Ещё мне и моей спутнице нужна другая одежда и провизия на неделю. За еду и одежду я заплачу, – я достал золотой и протянул Минасу. – Этого будет достаточно?

– Денег не нужно. Вы, по сути, спасли моего непутёвого сына, за что я вам очень благодарен.

– Я уверен, ты хороший человек, Минас. В нашей жизни, к сожалению, случаются события, которые нас очень огорчают. Это, наверное, расплата за какие-то наши прошлые прегрешения. А деньги ты заработал честно, да и я привык платить по счетам. Понимаешь ли, сплю потом лучше, – я улыбнулся и опустил монету в карман его жилетки.

– Пойду тогда соберу всё, что нужно.

– Давай, а я пока решу вопрос с нашими степными товарищами.

Денёк обещал быть солнечным. Судя по положению солнца, было где-то часов девять утра. Эловин сидела на облучке и, подставив лицо солнцу, наслаждалась его теплом и светом, при этом не выпуская из виду степняков. Дочь шамана суетилась среди своих соплеменников, перемещаясь от одного к другому, водила над ними руками и что-то шептала.

– Что она делает? – спросил я Эловин, глядя на эту суету.

– Лечит. Притом лечит очень хорошо. Как я уже говорила, это либо очень сильный природный дар, либо её очень хорошо учили.

– А как же она лечит? На ней же браслет-блокиратор.

Эловин сунула руку в карман и достала браслет.

– Она попросила снять его, чтобы помочь своим. Обещала не дурить.

– Понятно. Ладно, пойду пообщаюсь. Пора нам уже заканчивать тут и двигаться дальше.

– Её Симина зовут, – тихо, чтобы услышал только я, сказала мне вслед Эловин. Я благодарно кивнул и зашагал в сторону степняков.

– Симина, нам нужно поговорить, – девушка вопросительно посмотрела на меня.

– Наедине, – добавил я.

– Дай мне минуту.

– Я буду ждать тебя у выхода.

Закончив свои лечебные дела, Симина подошла ко мне и заглянула в глаза, как будто пытаясь в них что-то прочесть. Внутри моей черепушки вновь засвербело, но, как и в прошлый раз, это быстро прошло.

— Ты пытаешься прочитать мои мысли? — спросил я её, нахмурившись. Мне как-то не нравилось, если в моей голове кто-то будет копаться без моего на то разрешения. Тем более там много того, о чём я бы предпочёл, чтобы никто, кроме меня, не знал. Вспомнил, как в юности, когда мой организм испытывал на себе гормональный шторм, я нашёл лазейку на чердак городской бани и в «женский день» пробирался туда. Сквозь вентиляционную решётку подсматривал за голыми женщинами. Ну и, как полагается, моя правая рука, не зная усталости, «гоняла лысого», раз за разом отправляя меня ненадолго в нирвану. А ещё я любил иногда посмотреть порнушку, хотя и не испытывал дефицита в женском внимании. Ну вот была у меня такая слабость, и всё тут. И эти свои маленькие тайны я планировал унести в могилу.

— Нет! Что ты, даже в мыслях не было! — она с опаской оглянулась на эльфийку, которая внимательно за нами наблюдала. — Если ты не знаешь, то мысли никто прочитать не может, даже магистр. Всё, что можно, это попытаться прочитать намерения. И обычно, если у человека нет защиты, это получается сделать относительно легко. Но не с тобой, и это странно. Я чувствую, что на тебе нет защиты, но моя сила как будто растворяется в тебе, хотя по идее должна отразиться от твоего разума и вернуться ко мне с информацией. Как ты это делаешь?

— Об этом мы ещё поговорим, если ты примешь моё предложение. Хотя, если честно, у тебя и выбора-то нет.

— Я слушаю, — она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела мне в глаза, как будто говоря: «Только я решаю, как я поступлю».

— Ты говоришь своим парням, что они свободны и могут ехать домой, с вестью о том, что ты одного виновника уже наказала, чему они свидетели, а второго сейчас преследуешь в компании двух наёмников, согласившихся за умеренную плату тебе помочь. Сама же отправишься с нами, вступив в наш маленький отряд как полноправный член, ну или, если хочешь, как наёмница. Что скажешь?

— Зачем тебе это и почему я должна на это согласиться?

— Во-первых, я пообещал караванщику, что вы оставите его в покое. Дай договорить, — поднял я руку, видя, что её глаза возмущённо блеснули и она собралась что-то сказать. — А, во-вторых, мальчишка сбежал, прихватив с собой сменную лошадь, так что догнать вы его вряд ли сможете. Но я тебе могу пообещать, что если мы его когда-нибудь встретим, то я не буду мешать тебе исполнить свою месть. Ну а в-третьих, ты сама говорила, что не можешь вернуться к своим, не свершив месть, так ведь?

— Всё так, только я всё равно не до конца понимаю, какой в этом твой интерес, кроме как обещание, данное караванщику?

«Вот же упёртая, всё ей объясни да расскажи», — подумал я, прикидывая, какую часть своего плана могу ей рассказать.

— Ты очень сильный боец, и я хотел бы иметь тебя в своём отряде, ведь тогда мы могли бы брать более сложные заказы. Естественно, вся прибыль делится поровну, — и, чтобы окончательно подцепить её на «крючок», добавил: — Но наёмничество — это лишь часть той основной задачи, которая стоит передо мной. И если мы поладим и сработаемся, то я обязательно расскажу, в чём она состоит. Что скажешь?

— У меня есть время подумать?

— Конечно, но не затягивай, — я развернулся, собираясь отойти.

— Кто она тебе? — раздался за спиной тихий вопрос.

Я развернулся и посмотрел на кочевницу, прекрасно понимая о ком она: — Подруга, очень близкая боевая подруга.

— На сколько близкая? — не унималась Симина.

— А это ты узнаешь, если согласишься на моё предложение, — я улыбнулся и, подмигнув ей, зашагал в сторону Эловин.

— Значит, подруга… — прищурившись, произнесла Эловин, как только я подошёл.

«Чёрт, всё никак не привыкну, что эльфы слышат очень хорошо», — мысленно чертыхнулся я.

— Я сказал «близкая», точнее, «очень близкая», — подняв палец вверх, уточнил я.

— Ага, а совсем недавно была женой. Но как только на горизонте нарисовалась симпатичная мордашка с упругой «пятой точкой», жена, как по волшебству, превратилась в подругу. Все вы, мужики, одинаковые! — ехидным голосом сказала Эловин и обиженно отвернулась.

— Эли, солнце моё! Ты для меня самый дорогой здесь человек, точнее эльф, нет, полуэльф, блин, совсем запутался, ну ты меня поняла! – я взял её за руки и развернул к себе.

— Правда? – она посмотрела мне в глаза и, бросив взгляд мне за спину, вдруг потянулась ко мне. – Обними меня.

Я прижал её к себе и внезапно услышал еле слышный мычащий звук, такой звук иногда возникает, когда показывают язык.

Я отстранился и посмотрел Эловин в глаза: — Она смотрит на нас?

— Кто!

— Ты прекрасно понимаешь, о ком я.

— Ну смотрит, — Эловин отвела взгляд.

— И ты показала ей язык? Эли, посмотри мне в глаза, ты показала ей язык? – я взял её за подбородок и повернул голову к себе.

— Ну показала! И что?! – с вызовом ответила она мне.

Я улыбнулся и покачал головой: — Ведь взрослый человек, а ведёшь себя как ребёнок. — Эловин насупилась и отвела взгляд. Но от меня не укрылось, что это наигранно: глаза её улыбались.

— Я согласна, — раздалось за спиной.

Я повернулся. Симина стояла передо мной, уперев руки в бока, лицо было решительным.

— Я согласна вступить в ваш отряд на тех условиях, что ты предложил. Но я хочу оставить за собой право покинуть отряд в любое время, если того потребуют обстоятельства, естественно, заранее предупредив вас.

— Идёт, но будет маленькая поправка: в любой момент, кроме того времени, когда мы будем в найме.

— Хорошо. Освободите моих людей, я отправлю их домой.

Я кивнул на оружие, которое мы отобрали у кочевников и сейчас лежавшее возле одной из кибиток: — Можете забрать своё оружие, а мы пока закончим дела с местными. Встретимся у выхода через полчаса.

Минас ждал нас возле самой большой кибитки. В руках он держал два свёртка с одеждой, отдав её нам, показал, где можно переодеться. Одежда, которая нам досталась, очень походила на одежду кочевников, в которую были одеты Симина и её люди, хотя в некоторых деталях и отличалась. После он вручил мне увесистый холщовый мешок, набитый провизией.

— Вы куда сейчас собираетесь отправиться? Спрашиваю потому, чтобы нам случайно не встретиться, — спросил Минас.

— Сейчас отправимся в Фарсу, а оттуда в столицу империи планируем наведаться, — ответил я.

— Ну что ж, мы тогда в сторону восточного побережья сходим, в Фарсу доберёмся где-то месяца через три.

Я протянул руку: — Хорошей торговли.

— А вам хороших наймов, — ответил он на рукопожатие.

Глава 14 Фарса

Симина ждала нас в сторонке, держа под уздцы свою лошадь.

— Не ожидала встретить здесь представителей племени Дарва, — осмотрев нас с ног до головы, с улыбкой произнесла Симина, когда мы подошли.

Эловин закатила глаза и покачала головой, давая понять, что шутка так себе.

Симина, конечно же, заметила это и уже собиралась сказать что-то колкое, но я решил взять инициативу в свои руки и привлёк её внимание.

— У нас лошади и вещи в той стороне, и пока мы идём, расскажи, как у тебя прошла отправка своих людей домой, — я развернулся и пошёл. Девушки, немного посверлив друг друга взглядом, нагнали меня и, встав по бокам, пошли рядом.

— Да нормально прошла, они, конечно, не хотели отпускать меня одну. Всё-таки я дочь шамана крупнейшего племени нашего улуса, к тому же мой отец приходится родным братом эмиру улуса, так что у меня достаточно власти, чтобы просто приказать им вернуться без меня, — произнеся это, Симина с плохо скрытым превосходством посмотрела на Эловин, «мол, смотри, какая я важная и крутая, не то что некоторые».

Эловин встрепенулась, глаза её опасно сузились. Я понимал, что она сейчас на эмоциях может ляпнуть всю правду про себя, забыв, что она сейчас полукровка, а не дочь влиятельного князя в эльфийском королевстве. Я взял Эловин за руку и несильно сжал, тем самым остановив её мстительный порыв. Но я ошибся, думая, что эльфийка промолчит.

— Какая же ты молодец! — с притворным восхищением воскликнула Эловин, глядя на Симину. — А я вот просто мастер меча третьего уровня и магиня водной стихии второго ранга, и совсем недавно надавала по голове одной зазнайке!

— Ты сжульничала! — выкрикнула Симина. — Тебе просто повезло! И ты врёшь, второй ранг можно получить только в академии!

— Так я и учусь в академии, — пожав плечами, спокойно произнесла Эловин.

— Да хватит уже врать! Я тебя там не видела! — глаза Симины горели праведным гневом.

— Ты про имперскую академию?

— Естественно, а про какую ещё?!

— А про гномов ты забыла? Они ничего против полукровок не имеют и с удовольствием принимают их в свою академию, ну если талант есть и денежки, — Эловин театрально вздохнула и посмотрела вверх, покачав головой, словно спрашивая у небес: «Откуда берутся такие тупые особы?»

Лицо Симины покраснело от переполнявших её эмоций, она глубоко вздохнула, набирая полные лёгкие воздуха, собираясь, видимо, выдать что-то длинное и обидное.

Всё, с этим нужно заканчивать, а то они скоро за мечи схватятся.

— А ну цыц, горячие финские парни! — я резко остановился. — Ведёте себя как базарные бабы! — я посмотрел на Симину. — И это при том, что одна является дочерью славного шамана и племянницей самого хана, а вторая… — я запнулся, переведя взгляд на эльфийку, — а вторая тоже не так проста, как может показаться. Мы команда, мы должны поддерживать друг друга, а не собачиться. Мне несказанно повезло заполучить в свой отряд двух настолько сильных бойцов, как вы. Мало того, что вы сильные, так вы ещё и очень красивые, поэтому я считаю, что сорвал джекпот, но вот только радость от этого, я пока что то не испытываю.

Я посмотрел на Симину: — Симина, Эловин уже давно со мной. Мы через многое вместе прошли, поэтому я доверяю ей как себе, я жизнь за неё отдам, если того потребуют обстоятельства! Тебя я не знаю, но я надеюсь, что однажды смогу тебе довериться как ей, и мне не будет жаль пожертвовать собой и ради тебя.

Закончив с Симиной, я повернулся к Эловин: — Эли, солнце, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Всё, что я сказал, правда. Ты очень мне дорога. Я уверен, что Симина хороший человек, просто нужно дать ей время, поэтому прояви, пожалуйста, терпение. Хорошо? — Эловин посмотрела на Симину, потом на меня и кивнула.

Я перевёл взгляд на Симину: — Симина, я понимаю, каково тебе оказаться в одной команде с людьми, о которых ты вчера ещё ничего не слышала. Я не буду говорить за себя, но скажу за Эловин: она добрая и справедливая, но только с теми, кто добр и справедлив с ней. Поэтому хочу попросить тебя так же проявить терпение, пока ты не узнаешь её лучше. Договорились?

— Я согласна, — посмотрев на Эловин, сказала кочевница.

— Ну вот и хорошо! — бодрым голосом сказал я и потёр руки, как будто только что провернул выгодную сделку. — А теперь можете поцеловаться, — с улыбкой произнёс я и свёл руки вместе, как будто приглашая их подойти друг к другу и совершить сей акт. Обе девушки удивлённо уставились на меня, явно не понимая, как реагировать на мои слова. — Что, нет? Ну нет, так нет, я тоже считаю, что ещё рано, — я хохотнул и зашагал в сторону нашего привала.

— Он всегда такой? — раздался за спиной голос Симины.

— Какой такой? — спросила эльфийка.

— Ну, когда непонятно, шутит он или нет.

— А, это да, я сама до сих пор не привыкну к этой его манере.

— А кто такие «финские парни» и почему ты нас так назвал? — спросила меня Симина.

— У меня на родине под таким выражением подразумевают людей, которые громко спорят друг с другом и совершенно не хотят понять своего оппонента.

— Понятно, а что такое джекпот?

— Это значит максимальный выигрыш, который можно получить.

В лагере всё было так, как мы и оставили: вещи были не тронуты, стреноженные лошади паслись недалеко. Время было уже к обеду, поэтому мы быстро перекусили и, собрав свои скромные пожитки, отправились в сторону Фарсы. Направление в котором нам нужно идти, уверенно указала Симина, так как эти места ей были знакомы, да и в столице пустошей она уже была пару раз, когда в качестве целителя сопровождала торговые караваны от степных племён.

За время нашего путешествия до Фарсы я многое узнал о степных народах в целом и о Симине в частности. Её рассказ о своём народе разбил мой стереотип, что кочевники — это люди, которые живут в юртах, чумах и другом быстросборно-разборном жилье и кочуют с места на место. Нет, конечно же, раньше так и было, но сейчас племена жили оседло. Ханство было образовано тремя улусами, которыми управляли эмиры, назначаемые великим ханом. В каждый улус входили несколько племён. В центральном поселении каждого племени были школы, медучреждения, органы судебной и исполнительной власти. В столице улуса, кроме всего прочего, присутствовали также торговые и дипломатические представительства других народов. Формально кочевники были частью империи людей, но фактически они имели автономию, так как от империи их отделяли гномьи горы, и власть метрополии здесь была условной. Близкое взаимное расположение эльфов и кочевников сделало эти два народа более лояльными друг к другу, что положительно сказывалось и на торговле, и на других взаимодействиях.

У шамана, отца Симины, было три жены, и Симина была самой младшей из всех его детей. Среди всех её братьев и сестёр только у неё проснулся дар к целительству, притом очень сильный дар. А сам факт того, что на десять стихийников в этом мире приходился только один целитель, делало её настолько ценной для племени, что эмир выделил деньги на её обучение в имперской магической академии. Закончив первый курс, Симина, проведя каникулы в родном племени, собиралась отправиться в империю, чтобы продолжить обучение, и по случаю своего отъезда решила с друзьями отметить это. Так получилось, что в это самое время в их поселении остановился караван Минаса, где Симина познакомилась с Ясоном. Ну а дальше произошло то, что и привело к тому, что наши пути пересеклись.

Путь до столицы пустошей занял полторы недели. Пару раз мы встречали большие караваны, где нам удавалось купить еду. Три раза ночевали в небольших селениях, которые стояли на торговых путях. По истечении девятого дня наш маленький отряд достиг Фарсы. Из рассказа Симины я узнал, что столица пустошей была достаточно крупным городом, раскинувшимся на четырёх холмах, которые были предгорьями Гномьих гор, видневшихся вдалеке на западе. В Фарсе, как и в большинстве городов, благополучие населения улучшалось с приближением к центру. Окраины были пыльными и грязными, одноэтажные халупы, построенные без всякого проекта, жались друг к другу. Между домами были обычные грунтовые дороги, которые в жару нещадно пылили, а в непогоду раскисали так, что не каждый всадник решался по ним проехать. Но с приближением к центру грунтовки превращались в булыжные мостовые, которые ещё дальше переходили в выложенные брусчаткой чистые улицы. Дома тоже преображались: за халупами шли всё так же одноэтажные, но уже более ухоженные дома, а ближе к центру стояли двух- и трёхэтажные особняки, обнесённые высокими заборами. На вершинах всех четырёх холмов располагались огромные поместья, принадлежавшие правителям этого города и всей пустоши. В долине, по центру между холмами, находилась огромная площадь, бывшая центром этого города. По центру площади стоял Храм Пяти Богов. По периметру площади располагались офисные здания, а также магазины и различного вида забегаловки: начиная от недорогих, для людей с небольшим и средним достатком, и заканчивая ресторанами, на входе у которых стояла охрана, а гостей встречали вышколенные лакеи.

Солнце коснулось горизонта, когда мы подъехали к городу. На въезде стоял сторожевой пост, где у нас спросили, есть ли у нас ранее купленный вид на пребывание. Получив отрицательный ответ, нам предложили приобрести этот самый вид сроком на одну неделю для троих за один серебряный кулот. Вид на пребывание, представлял собой глиняный жетон с сегодняшней датой. Охрану совершенно не интересовало, кто мы такие и зачем мы здесь. Отдав нам жетоны, они потеряли к нам интерес.

— Так, и куда нам теперь? — задал я вопрос Симине, оглядывая окрестности.

— Если я ничего не путаю, то там, впереди по этой улице, в пяти минутах езды будет гостиница «У Гримма». Я в прошлый раз там останавливалась, хозяин — гном, думаю, он меня помнит. Я в прошлый раз дочку его вылечила, может, скидку на проживание сделает. А так, у него много номеров, нормальная кухня и цена приемлемая. Правда, контингент там разнообразный, поэтому может быть «весело», — закончив говорить, Симина посмотрела на меня.

— Веди, посмотрим на этого Гримма, — уверенно сказал я, так как у меня уже всё седалище болело от седла, а сон на жёсткой земле и сухомятка не добавляли настроения. Хотелось поесть чего-нибудь горячего, а после завалиться в мягкую постель.

Через пять минут мы действительно подъехали к вывеске «У Гримма» и стрелке, указывающей в проулок. Пройдя по проулку, мы оказались перед двухэтажным зданием. Свет из окон первого этажа освещал пространство перед постоялым двором. Несколько групп людей стояли на улице недалеко от входа, скорее всего, вышли на «перекур».

Спешившись и привязав лошадей, мы зашли внутрь. Помещение было большим, заставленное столами. Слева от входа располагалась лестница, которая вела на второй этаж. У противоположной от входа стены располагалась длинная барная стойка. Все столы были заняты. При нашем появлении, гомон, который заполнял собой всё помещение, ненадолго стих, но, удовлетворив своё любопытство, люди вернулись к своим делам.

Не найдя свободных мест, мы двинулись к стойке. За стойкой, протирая бокалы, стоял невысокий, примерно мне по плечи, мужчина с непропорционально большой головой и мощными руками. Кого-то он мне напоминал… «Ну точно! Радмора он мне напоминал, только уменьшенного. Так вот, значит, какие они, гномы».

— Добрый вечер, уважаемый, — поздоровался я.

— И вам добрый, — пробасил хозяин, оглядывая нас, потом его взгляд задержался на Симине.

— Малышка Сим? — удивлённо и слегка неуверенно спросил он.

— Да, это я, дядя Гримм, — улыбнулась девушка.

Крепыш вышел из-за стойки и порывисто обнял Симину.

— Эх, жаль, Мириды и жены нет, они в гости к родственникам в горы уехали, оставив меня тут на хозяйстве. Они были бы рады тебя увидеть, — отстранившись, сказал гном.

— Познакомься, — указала на нас Симина. — Это мои товарищи, Витор и Эловин.

Мы обменялись с крепышом рукопожатием.

— Уважаемый Гримм, нам нужна комната примерно на неделю, есть какие варианты? — спросил я хозяина.

— Одну секунду, — гном вернулся за стойку и, открыв небольшую книжицу, пробежался взглядом по записям.

— К сожалению, ничего относительно дешёвого и нормального не осталось. У нас сейчас в городе началась торговая неделя, прибыло много торговцев, все гостиницы и постоялые дворы забиты. У меня остался только один номер, я называю его «королевский». Только в этой комнате есть собственный туалет и душ, и поэтому он несколько дороже, да и кровать там только одна, двуспальная…

— Это не проблема, как-нибудь поместимся, — отмахнулся я. — Если что, я могу поспать и на полу. А по цене что?

— Обычно за эту комнату я беру два золотых в неделю, но ради Сим сделаю скидку, с вас один золотой.

— А сколько будет стоить трёхразовое питание на троих на неделю?

— Один золотой.

— Отлично, мы возьмём с питанием, — я достал две монеты и отдал гному. Он протянул мне ключ.

— Лошади! — пихнула меня в бок эльфийка.

— Нам ещё трёх лошадей нужно пристроить на это время. Можете помочь? — вновь обратился я к Гримму.

— Десять медяшек за лошадь в сутки. За трёх лошадей на неделю получается… — гном на секунду замолчал, прикидывая в уме итоговую сумму. — С вас со скидкой ещё один золотой.

— Отлично, — и отдал ещё монету. «Да уж, вроде как бы и немного потратили, но у денег есть одна особенность: они как-то очень быстро и незаметно заканчиваются, если их не пополнять… Ладно, что-нибудь придумаем, как говорится, «утро вечера не дряннее», завтра подумаем, как быть дальше».

— Располагайтесь пока, ужин будет готов через полчаса. К сожалению, здесь свободных мест нет, но вы можете поужинать в номере, что скажите?

— В номере было бы замечательно, мы сегодня с дороги, поэтому вымотались малость.

— Хорошо, — кивнул гном и пошёл на кухню отдать распоряжение.

Комната располагалась на втором этаже, в конце коридора. Внутри было темно, только свет, проникавший из коридора через открытую дверь, немного разгонял мрак. Я осмотрелся, инстинктивно ища выключатель.

— Зажги уже свет, — раздался за моей спиной голос Симины, которая вместе с эльфийкой стояла в коридоре.

— Я зажгу, — вдруг встрепенулась Эловин и, протиснувшись мимо меня, проскользнула в комнату. На стене, в метре от двери, висел молочно-белый шар размером с апельсин. Эловин подошла и тронула его рукой. Шар засветился мягким белым светом. Два таких же шара, только на специальных подставках, стояли на прикроватных тумбочках.

— Чур, я первая в ванную! — воскликнула Симина и распахнула большой платяной шкаф. В шкафу на полках лежали полотенца, сменное постельное бельё и висела пара халатов. Взяв халат и полотенце, Симина скрылась в ванной.

— Блин, чуть не спалился, — с досадой произнёс я. — Мне ещё не приходилось сталкиваться с местными осветительными приборами.

— Я думаю, она ничего не поняла, — ответила эльфийка. — Может, ты просто не разглядел в темноте.

— А как этим пользоваться? — спросил я и дотронулся до шара на тумбочке. Шар засветился. Я от неожиданности отдёрнул руку.

— Именно так и пользоваться, — произнесла со смехом Эловин, видя мою реакцию. — Это магический светильник, реагирует на прикосновение.

Я вновь дотронулся до шара. Шар сразу потух. Поиграв со светильником некоторое время, я посмотрел на Эловин.

— Есть тут ещё что-то, что мне нужно знать?

Эловин огляделась:

— Да вроде нет.

Открылась дверь в ванную. Симина вышла в накинутом халате, придерживая полы рукой. На голове было намотано полотенце в форме тюрбана.

— Пояска на халате нет, а я и не заметила. Наверное, где-то в шкафу лежит, — она распахнула одной рукой дверцы и стала оглядывать полки.

— Моя очередь, — Эловин встала, взяла полотенце, халат и скрылась в ванной.

— Витор, ты не мог бы мне помочь? — посмотрела на меня Симина. — Возьми светильник, посвети, пожалуйста, а то тут темновато.

Я взял светильник и, подойдя к Симине, встал у неё за спиной. Приподняв над ней шар, осветил внутреннее пространство шкафа. Стоя совсем рядом с девушкой, я почувствовал приятный аромат, исходящий от неё. Наверное, это шампунь либо мыло, которым она мылась.

— Ты приятно пахнешь, — произнёс я, с шумом втянув запах, исходящий от неё.

— Это мыло такое, мне тоже нравится, — она наклонилась и стала шарить рукой в дальнем углу на одной из нижних полок. Халат сзади на ней натянулся, плотно обтянув упругую попку. Я хотел отвести взгляд, но не смог — слишком волнующим был вид. Мне кажется, я даже дышать перестал. Внезапно Симина подалась назад, и её аппетитная задница на мгновение упёрлась мне в пах.

— Ой! Прости! Так неловко получилось! — она выпрямилась и посмотрела на меня, невинно хлопая глазками.

— Ничего страшного, бывает, — ответил я, всё ещё находясь под впечатлением.

— Ой! А вот и поясок! — она достала пояс из кармана халата. — Какая я невнимательная! — посмотрев на меня с усмешкой, прошла к кровати и, размотав полотенце, принялась сушить свои шикарные волосы.

«Вот же чертовка! Всё это было сделано специально. Провела меня как пацана! Ну ничего, в эту игру можно играть и вдвоём!»

После того как Эловин вышла из ванной, я взял полотенце и простыню, так как халата мне не досталось, и отправился изучать особенности местного санузла. Стоя под горячими струями воды, я чувствовал, как вместо грязи и пота, смываемых с моего тела, мою душу наполняет блаженство, а тело – бодрость. «Как мало человеку иногда нужно для счастья: просто постоять под душем, и вновь жизнь наполняется красками, и хочется свернуть горы», – поймал я себя на мысли.

Закончив с водными процедурами, я окинул себя взглядом: небольшой излишек жира, с которым я попал в этот мир, сейчас практически полностью исчез. Всё-таки ограниченное питание и постоянные тренировки с мечом сделали своё дело: моё тело приобрело рельеф, глядя на который, даже я был немного в шоке. Поиграв грудными мышцами и проведя рукой по кубикам пресса, взял простыню и, сложив её вдвое, обернул вокруг талии. Напоследок посмотрев в небольшое зеркало, подмигнул своему отражению: «Ну что, начнём? Как говорится, „и месть моя будет жестокой!“»

Распахнув дверь ванной, я вошёл в комнату. Обе девушки одновременно посмотрели на меня, и их реакция на моё появление была для меня как «бальзам на душу»: Симина, которая в этот момент пила воду, поперхнулась и закашлялась; Эловин смотрела на меня с восхищением, затаив дыхание, словно увидела меня впервые, хотя она, в отличие от Симины, уже видела меня с голым торсом. Эльфийка прикусила нижнюю губу, в её взгляде читалось неприкрытое желание.

«Блин, я явно переборщил, моя месть предназначенная для Симины, ударила и по Эловин. Хотя чего греха таить, не будь здесь сейчас кочевницы, я бы уже «подкатывал» к эльфийке, глядя на которую, было видно, что ей тоже было нужно «спустить пар».

Симина надо отдать ей должное, была совсем не дура: взяла меч и, закрепив перевязь прямо поверх халата, как была в тапочках, так и пошла к выходу. — Пойду выпью вина внизу, а вы тут давайте недолго, — со смурным видом сказала девушка и, не сумев до конца скрыть раздражение, хлопнула дверью.

Я повернулся к эльфийке, которая встала с кровати и теперь стояла, нервно теребя пояс халата. Подойдя к ней, я обнял её и прижал к себе. Она обвила мою шею руками, и мы слились в нежном, но в то же время страстном поцелуе. Я не заметил, когда её халат и моя простыня оказались на полу.

Впервые с момента нашего знакомства мы с Эловин были столь близки. Мне стоило титанических усилий, чтобы не переступить ту черту, за которой эльфийка стала бы женщиной. Слова Радмора о непорочности Эловин и моё слово, данное самому себе, помогали мне держать себя в руках. Но, несмотря даже на это досадное ограничение в нашей близости, мой богатый опыт помог мне снять возникшие гормональное «напряжение» и у Эловин, и у себя, не переступив этой черты.

После того как мы немного отдышались, довольная Эловин пошла в душ, а я лежал и глядел в потолок.

А ведь ситуация, которая сегодня произошла, на самом деле является большой проблемой: Симина — здоровая девушка с нормальной ориентацией, а зная то, как на меня в большинстве своём реагирует противоположный пол, могу сказать, что ей сейчас очень не легко.

Я ещё в самом начале нашего совместного путешествия, заметил, что она при любом удобном случае пытается прикоснуться ко мне, особенно это было заметно, когда наступала её очередь тренировать меня владеть мечом.

Когда эльфийка предложила помочь ей в моём обучении, та с удовольствием согласилась, и мои тренировки стали проходить в два раза чаще и интенсивнее. Моё тело такой перемене было не очень-то радо, но мой разум говорил ему: «Если не хочешь почувствовать внутри себя леденящий холод острой стали, нужно терпеть», и оно терпело.

Вот и Симина сейчас терпела, ей пока удаётся справляться с собой, но у любого терпения есть предел, и сегодняшний случай показал: она на грани. Я, конечно же, мог лично решить эту проблему, тем более Симина была девушкой более чем привлекательной, да и каждый мужчина в душе мнит себя «великим любовником», способным удовлетворить целый гарем (гарем я конечно же не потяну), но с двумя красотками я бы наверняка справился. Вот только была маленькая проблемка, и у этой маленькой проблемки были заострённые ушки, острый меч и неслабая такая магия, и как она отреагирует на это, я не знал. Мои размышления прервал стук в дверь.

— Вы там как, закончили? Ужин скоро остынет, — раздался за дверью голос Симины.

Я встал, обмотал вокруг пояса простыню и открыл дверь. Симина держала в руках большой поднос со вкусно пахнущей снедью. Забрав у неё поднос поставил его на стол у окна.

— Ты мог бы одеться? — пробурчала раздражённо девушка, закрыв дверь.

Я открыл шкаф и, взяв ещё одну простыню, накинул её на себя как римскую тогу.

— Как вкусно пахнет! — втянул носом воздух, сказала вышедшая из душа Эловин и уселась за стол.

Ужин прошёл молча, мы просто наслаждались вкусной домашней едой. Закончив ужин и решив, что посуду отдадим утром, стали укладываться спать. Я потушил свет, только на тумбочке со стороны Симины остался гореть светильник. Симина сидела к нам спиной и расчёсывала волосы. Эловин укрывшись одеялом легла посередине. Я быстро скинул простыню, и тоже залез под одеяло. Через какое-то время Симина погасила свет, раздалось шуршание снимаемого халата и тихий скрип кровати, когда она легла. Удовлетворённая Эловин уснула быстро, Симина ещё какое то время ворочалась, но наконец уснула и она. Полежав ещё немного, слушая тихое сопение девчонок, незаметно для себя, уснул и я.

Глава 15 Обладатель четырёх стихий

Я открыл глаза. Утренний солнечный свет проникал через неплотно задёрнутую штору и, ярким солнечным зайчиком отражаясь от стены, заливал всю комнату. Из ванной комнаты слышался шум воды и тихое пение. Я повернул голову. На противоположной стороне, одетая в халат, на боку лежала Симина и просто молча смотрела на меня своими красивыми глазами.

— Прости меня за вчерашнее, — просто сказал я и протянул к ней руку.

Она несколько секунд смотрела на мою раскрытую ладонь и, решившись, вложила свою ладошку в мою.

— И ты меня прости. Обычно я более сдержанная, просто вчера… — она задумалась.

— Давай не будем про «вчера». Я всё понимаю и обещаю, что решу этот вопрос, — сказал тихо я, слегка сжав её ладошку.

— Я надеюсь на это, — так же тихо ответила она.

Шум воды стих. Симина освободила свою руку, встала, подошла к окну, и отодвинув штору прикрыла глаза, наслаждаясь солнечным теплом.

— Проснулся наконец, — выйдя из душевой и вытирая длинные, шелковистые волосы полотенцем, произнесла глядя на меня Эловин. — Давай вставай, делай свои дела, — при этом она кивнула на уборную. — После чего обсудим распорядок дел на сегодня. Мы тут с Симиной, пока ты дрых, наметили несколько дел, которые нам нужно сегодня сделать.

— И нечего я не дрых, просто устал спать на жёсткой земле, вот в мягкой кровати расслабился немного.

Я сел, прикрываясь одеялом. Простыни, которые я вчера бросил на тумбочку, сейчас висели на дверце шкафа. Девчонки смотрели на меня, явно чего-то ожидая, при этом на губах обеих застыла лёгкая усмешка. Им что, интересно, как я выкручусь из этой ситуации?

— Может, отвернётесь! — делано возмутился я, видя, что они не собираются отворачиваться.

— Какие мы стеснительные, — хихикнула Эли.

Я перевёл взгляд на Симину.

— Сим, — я впервые назвал её так. Её глаза на мгновение удивлённо расширились, после чего удивление прошло, а взгляд даже как-то потеплел, словно мы стали немного ближе друг к другу. — Ну, может, хоть в тебе есть капелька совести и стыда? — я со страдальческим видом обратился к ней.

Она тяжело и демонстративно вздохнула и отвернулась, вновь уставившись в окно. Интересно, это был наигранный вздох, или ей действительно было жаль пропускать такое зрелище?

Эловин скрестила руки на груди и уже чуть ли не с вызовом смотрела на меня, видимо, надеясь, что я буду её уговаривать. Ага, сейчас! Не дождётся. Я резко откинул одеяло и встал, уперев руки в бока. От неожиданности Эловин ойкнула, на мгновение впав в ступор, не в силах отвести от меня взгляд. Потом, придя в себя, порывисто отвернулась, густо покраснев.

Но был ещё момент, который Эловин не увидела. На её вскрик инстинктивно повернулась Симина и, естественно, её взгляд зацепился за то, что вызвало столь бурную реакцию у эльфийки. Она не издала ни звука, сразу же быстро отвернувшись, наверное, надеясь, что я не замечу. Но я заметил. И ещё заметил, как её кожу на лице, несмотря на природную смуглость, так же, как и у эльфийки, заливает краска смущения.

— Дурак! — эмоционально сказала Эловин. — Надо же предупреждать!

«Пипец! Женская логика торжествует!» — с возмущением подумал я, проходя мимо эльфийки. Она синхронно поворачивалась ко мне спиной, пока я шёл к шкафу за простынями. Эти чертовки решили с утра немного пошутить надо мной. Но вышло всё наоборот: я улыбнулся и взял простыни.

— Кто-то перехитрил сам себя, да, милая? — я легонько шлёпнул Эли чуть ниже спины, и гордо, отсвечивая своим подтянутым задом, прошествовал в душ.

План на день у нас был следующий. По словам Симины, в более-менее крупных населённых пунктах есть специальные лавки, где за небольшую доплату можно обменять свою одежду на любую другую, которая есть в лавке. Эта практика смены вещей на более подходящие климату и местности была очень распространена в империи, да и здесь, в пустошах, тоже.

Поэтому сменой гардероба мы решили заняться в первую очередь. Натянув на себя свои старые вещи, которые подходили для северных степей, но никак не для империи, где большая часть года была очень тёплой, так как находилась на юге континента и куда мы в итоге собирались попасть, мы вышли из номера.

Внизу, в общем зале, в этот относительно ранний час сидело всего несколько человек, скорее всего, постояльцев. За стойкой стояла женщина в годах. На наш вопрос, где хозяин, сказала, что он отправился на рынок за припасами. Мы заказали завтрак, и пока нам его готовили, я поинтересовался у женщины, не знает ли она случайно лавку, где можно обменять одежду. К нашему счастью, такая лавка была в начале этой улицы, недалеко от центральной площади, и называлась по-простому «Сменная одежда у Страва».

Быстро позавтракав, вышли на улицу и двинулись в сторону площади на поиски лавки. По мере нашего продвижения к центру архитектура заметно менялась. Двух- и трёхэтажные особняки были по большей части огорожены высокими глухими заборами. Между такими поместьями очень часто располагались здания, в которых находились магазины, торговые лавки и всякого рода другие конторы, оказывающие всевозможные услуги. Вот и нужная нам лавка находилась в одном из таких зданий.

Толкнув дверь, мы услышали мелодичный звук колокольчика, оповещающего хозяев о чьём-то приходе. Внутри помещения несколько длинных вешалок с одеждой стояли вдоль стен и по центру торгового зала.

— Одну минуту, — раздался откуда-то из глубины помещения чистый и сильный голос. Чтобы не терять время понапрасну, мы разбрелись по магазину, разглядывая одежду. Хотя вся одежда и была поношенной, но откровенной рванины здесь не было, вся одежда была чистая, на некоторой были видны следы ремонта, но при этом ремонт был качественный и аккуратный.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — с учтивой, но дежурной улыбкой спросил человек, внезапно появившийся из-за ширмы, которая отгораживала торговый зал от остального помещения. Я быстро окинул его взглядом и понял, что это не совсем человек. Это был такой же полукровка, как и Эли, с такими же вытянутыми ушами, светлой кожей и характерными утончёнными чертами лица. Он тоже быстро пробежался по нам глазами, и когда его взгляд добрался до Эловин, он слегка ей поклонился и приложил руку к сердцу. Эловин тоже поклонилась и повторила его жест.

— И вам доброго утра, уважаемый, — ответил я на приветствие, как только хозяин вновь посмотрел на меня. — Мы бы хотели сменить одежду на что-то более подходящее местному климату, но наша конечная цель — столица империи.

— О! Вы как раз по адресу! Я уверен, что вы найдёте здесь всё, что вам нужно! — он широким жестом обвёл помещение. — Простите мне мою бестактность, но я так понимаю, вы вместе? — лёгкий кивок в сторону моих спутниц.

— Вы совершенно правы, — утвердительно ответил я.

— В таком случае я предоставлю вам скидку из-за присутствия в вашей компании представительницы моего, немногочисленного народа, — он вновь обозначил лёгкий поклон в сторону эльфийки, точнее, полуэльфийки, коей она ему и всем окружающим виделась.

— Спасибо.

— Ну тогда приступим, прошу за мной, — и хозяин лавки пошёл туда, откуда совсем недавно появился. За ширмой скрывался проход вглубь помещения. Это был большой склад, где ровными рядами стояли многочисленные вешалки, на которых висели рассортированные вещи: отдельно куртки, отдельно штаны и так далее. Обувь занимала несколько длинных полок.

Как только мы сюда зашли, я заметил, как оживились девчонки. Им было всё равно, что в этом местном аналоге секонд-хенда были только поношенные вещи. Для них это был шопинг. а шопинг он и в Африке шопинг, главное не результат, главное — участие и процесс.

— Уважаемые дамы, — обратился к ним лавочник, — примерочные в том дальнем углу, — указал он им рукой, после чего повернулся ко мне. — Может, я могу чем-то помочь? — видимо, заметив, как я растерянно оглядываю всю эту одежду.

— Может, вы мне что-то посоветуете, а то боюсь, я тут неделю буду выбирать.

— У меня есть готовые комплекты, прошу за мной.

Мы прошли в дальний угол помещения. За неприметной дверцей скрывалась маленькая комната, где вдоль стен, в полный рост, начиная от головного убора и заканчивая обувью, висело с десяток комплектов одежды. Я прошёл вдоль стен, вся одежда была очень хорошего качества, если не обращать внимания на некоторые детали, то можно было бы подумать, что одежда новая. Я остановился, передо комплектом из плотной тёмно-зелёной ткани, похожей на джинсу. Во всех местах, где требовалось усиление, были нашиты кожаные накладки коричневого цвета. Всё это дополнял плащ, с одной стороны тёмно-зелёный, а с другой — тёмно-коричневый.

— Экипировка раванского егеря, помогает быть менее заметным в лесной и горной местности. Кожаные вставки выполнены из кожи раванского кабана, проткнуть или прорубить обычным мечом практически невозможно, — видя мою заинтересованность, сказал лавочник.

— И какова стоимость этого комплекта?

— Пять золотых, но, как и обещал, я сделаю вам скидку, уступлю за четыре.

«Ага, как же! Наверняка сперва накинул золотой, а потом его же мне и скинул, знаем мы эту схему. Ну да ладно. Хотя, с другой стороны, может, я напраслину на человека навожу.»

— А мою одежду во сколько оцените?

Он обошёл меня кругом, намётанным глазом быстро сделав оценку.

— Один золотой, и то только для вас. Одежда степняков здесь довольно-таки распространена, — он с сожалением развёл руки.

— Меня всё устраивает, где я могу переодеться?

— Да прямо здесь и переодевайтесь. Свою одежду оставьте здесь, а я пока пойду посмотрю, как там ваши девушки, — и вышел из комнаты.

«Ваши девушки», а не плохо звучит, — я улыбнулся.

Одежда пришлась как раз в пору. Проверив ещё раз карманы своей старой одежды и убедившись, что ничего не забыл, я вышел из комнаты. За дверью меня ждал хозяин лавки.

— Одежда отлично села, размер как раз ваш оказался, — быстро пробежал он по мне взглядом. — Кстати, девушки просили, чтобы вы подошли в примерочную, — из главного зала, раздался перезвон входного колокольчика. — Оставлю вас ненадолго, — и направился в сторону выхода.

Я подошёл к ширме, за которой слышалось шуршание одежды и тихие голоса девушек, которые хихикая, что-то обсуждали. Это хорошо, что шопинг делает их ближе друг к другу, а то я стал уже уставать от того, что они постоянно цапаются между собой, по любому поводу и без. А крайним, естественно, всегда становлюсь я.

— Эй, там, за ширмой, как у вас дела? — подал я голос.

— У нас всё хорошо, подожди ещё минутку, — ответила Эловин.

Я оглянулся, нашёл взглядом табурет, на котором, скорее всего, сидели, примеряя обувь, и, усевшись на него, принялся ждать.

Первой вышла Эловин.

— Ну как тебе? — покрутилась она передо мной.

— Мне нравится, — сказал я, оценив её новый наряд.

Симина была следующей. Она сначала немного смущалась, позируя передо мной но потом вошла во вкус и, как и Эловин, уже без стеснения крутилась, демонстрируя наряды. Порой мне даже казалось, что она немного «перебарщивает»: то слишком откровенно проведёт по груди, показывая, как хорошо сел жакет, то слегка выпятит попку, демонстрируя, как сели штаны. Созерцание красивых девушек было единственным приятным моментом, который дал мне силы выдержать этот маленький «ад». «Да уж, что в том мире, что в этом, ничего не меняется. Видать, это общая наша межмировая мужская повинность — терпеливо оценивать наряды женщин», — мысленно тяжело вздохнул я.

Не знаю, сколько так продолжалось, но когда моё терпение было на исходе, мне великодушно сообщили, что они закончили. Как будто почувствовав, что мы закончили, появился лавочник. Обновки, за вычетом сданной старой одежды, обошлись нам в семь золотых, что, по словам Симины, было на самом деле дешевле, чем в среднем по рынку. Покинув лавку, мы направились на площадь. Идя по площади в сторону храма Пяти богов, Симина вдруг спросила:

— Вит, я ведь за то время, что мы вместе, так и не поняла, какая у тебя стихия. У Эловин водная, это было понятно сразу, а вот твою я так и не поняла.

— Я не знаю.

— В смысле «я не знаю»? — удивилась Симина.

— В прямом. Некоторое время назад, ещё до встречи с Эловин, я в результате травмы потерял память. Кое-что впоследствии я вспомнил, но вот информацию по своей стихии так и не получилось вспомнить, — соврал я, не моргнув глазом. Рано ей ещё было знать правду.

— Так прошёлся бы по храмам, и легко узнал бы свою стихию.

— Именно это я сейчас и хочу сделать, а там, где я раньше был, не было поблизости храмов.

— И где же ты был, что там не было храмов? — решила видимо докопаться до истины Симина.

Я резко остановился и посмотрел ей в глаза.

— Если я скажу тебе правду, мне придётся тебя убить, — выдал я фразу, когда-то услышанную в каком-то фильме. Говоря это, я старался, чтобы мой голос звучал загадочно, но в то же время угрожающе. Симина в растерянности округлила глаза и приоткрыла рот, силясь что-то сказать, но от волнения слова застряли у неё в горле.

— Витор! — воскликнула Эловин. — Хватит пугать Сим! Сим, не слушай его, это у него такой специфический юмор.

Глаза Симины угрожающе блеснули, она сжала кулачки, вокруг которых стали формироваться зеленоватого цвета всполохи её силы.

— Сим, успокойся! — Эловин быстро встала передо мной и вытянула в сторону кочевницы руки, формируя еле заметный водяной щит.

Я быстро оглянулся вокруг. Немногочисленные в утренний час прохожие останавливались и с интересом наблюдали за нами. А посмотреть было на что: им было интересно, чем закончится эта сцена, где здоровый мужик прячется за спину девушки, которая, используя магию (что само по себе явление редкое), защищает его от другой девушки, так же использующей магию. Да уж, вот это я опозорился. Я представил, как теперь каждый житель этого города при встрече со мной будет тыкать в мою сторону пальцем и говорить: „Смотрите, это тот парень, который прятался за спину женщины“. Но развить эту мысль я не успел, в реальность меня вернул голос Симины.

— Ещё раз так пошутишь, и я сделаю так, что ты неделю с горшка встать не сможешь! Понял?! — всполохи вокруг её рук угасли, но во взгляде до сих пор читалась угроза.

Я вышел из-за спины эльфийки.

— Спасибо, милая, что спасла меня от этой злюки, — улыбнулся я и чмокнул Эли в щёку.

— Сим, ну прости меня, дурака, но я правда не хотел тебя обидеть, — я подошёл к ней, желая обнять, но она отвернулась и скрестила руки на груди, не желая со мной разговаривать. В ней сейчас кипела обида. Я положил ей руки на плечи, но она дёрнула плечами, сбрасывая мои руки. Тогда я просто обхватил её сзади и прижал к себе. Она попыталась вырваться, но куда там!

— Отпусти, — негромко сказала она, но вырываться перестала.

— Отпущу, как только ты скажешь, что я прощён, — тихо сказал я ей на ушко, а потом слегка коснулся губами её шеи. Она вздрогнула и замерла.

— Ты что сейчас сделал? А как же Эловин? – так же тихо, чтобы никто не услышал, произнесла она.

— Просто случайно поцеловал тебя в шейку. А Эловин я надеюсь, ничего не увидела и не услышала, — на этот раз ещё тише произнёс я, хотя прекрасно помнил, каким слухом обладает эльфийка.

Я намеренно разыграл этот маленький спектакль, так как сейчас выпал очень удачный момент, что бы проверить реакцию Эловин, на мой флирт с Сим. В крайнем случае, переведу всё в шутку.

— Я всё видела и слышала, — раздался за спиной ироничный голос эльфийки.

Я, не выпуская Симину из объятий, развернулся к эльфийке.

— Эли, солнце, я ничего такого не планировал делать. Это, наверное, Сим своей магией на меня воздействовала, — виновато произнёс я, стараясь изобразить страх, посмотрел на Эловин.

— Я ничего такого не делала! – возмущённо воскликнула Симина, пытаясь вырваться из моих стальных объятий.

Эловин воздела глаза к небесам.

— Боги, за какие грехи вы послали мне этого убогого? – потом посмотрела на Симину. – Сим, успокойся, этот дурачок, — она кивнула на меня, — опять шутит. Видимо, жизнь его ничему не учит, да и на дурачков обижаться глупо.

— Девушки, смех смехом, но нам пора завязывать. Тут, наверное, уже половина города собралась посмотреть наше бесплатное представление. Сим, я тебя сейчас отпущу, надеюсь, ты меня простила и не превратишь в какую-нибудь жабу.

— Можешь не переживать, я уже успокоилась, да и Эли права — на дураков глупо обижаться.

— Тут я полностью с тобой согласен. Всё, уходим отсюда, — я выпустил Симину из объятий и направился в сторону храма.

Храм богов представлял из себя пятиугольное здание с высокой остроконечной крышей, шпиль которого венчал шар с символами пяти божеств. Ни одно здание в городе не могло быть выше храма богов, исключением было, только если здание располагалось на естественном возвышении. На каждой из пяти сторон храма было по входу, над которыми были расположены символы богов.

— И в какую дверь мы войдём сначала? – спросил я девушек, когда мы подошли к храму.

— В смысле войдём? – уставилась на меня Симина. – В храм можно зайти только по одному. Только с малолетним ребёнком может зайти один родитель. Или ты это тоже забыл? – во взгляде Симины впервые появилось подозрение, как будто она начала сомневаться в правдивости моего рассказа об амнезии.

— Ну да, забыл, мне сильно досталось по голове. Короче, я отсюда начну, — решил я сменить тему, пока Сим не удумала начать глубже «копать» мою историю.

— Ну а мы пока к своим богам сходим, — ответила Эловин, и девушки разошлись в стороны.

Я посмотрел на знак над дверью.

«Ну здравствуй, Тиронис», — мысленно я поприветствовал бога и толкнул массивную дверь. За дверью был маленький «предбанник», в котором за столом сидел служитель храма в оранжевой тоге. На столе стояла чаша, в которой были монеты разного номинала, но в основном медяки. На табличке, что лежала возле чаши, было написано, что вход к алтарю стоит три медных монеты. Я положил деньги в чашу, служитель молча указал мне на следующую дверь. За этой дверью располагалась алтарная комната, по центру которой располагался сам алтарь, представлявший из себя постамент, на котором лежала каменная скрижаль с незнакомыми мне символами. По центру скрижали располагался квадрат без надписей, но зато был очерчен силуэт ладони.

Я подошёл к алтарю, глянул на силуэт ладони. – «Ну что? Как говорится, «погнали наши городских»», – дал я себе отмашку и положил ладонь в центр квадрата. Буквально сразу раздался рокот громовых раскатов, а символы на скрижали засветились оранжевым светом. Через несколько секунд звук затих, а надписи угасли. Я оглянулся вокруг, втайне ожидая звука фанфар, ну или чего-то похожего, но, к моему разочарованию, ничего не происходило. «Ну и ладно, не очень-то и хотелось», – вздохнув, я потопал на выход.

В «предбаннике», при моём появлении, служитель достал из стола шкатулку и показал мне содержимое:

– Желаете приобрести кольцо владетеля стихии?

– Это обязательно?

– Вовсе нет, есть масса и других способов при необходимости подтвердить свою стихию, но так будет проще.

– Тогда, пожалуй, я возьму.

– Один серебряный.

«Да уж, за простое с виду медное кольцо – целый серебряный! По мне так несколько жирно будет, но, если по-честному, у меня был выбор, и я его сделал, а сдавать назад не в моих правилах». Я достал серебрушку и положил на стол. Служитель путём примерки быстро подобрал из кучи одинаковых с виду колец, которые были в шкатулке, кольцо моего размера. Как только кольцо оказалось у меня на пальце, служитель указал мне на выход и потерял ко мне интерес.

Я вышел на улицу. Девчонок, видно, не было, поэтому я пошёл вдоль здания, к следующему входу. Пока шёл, разглядывал кольцо, которое действительно оказалось медным, но по центру был инкрустирован оранжевый камешек размером со спичечную головку.

Подойдя к очередному входу, я посмотрел на символ над дверью – Радмор был хозяином этой обители. Зайдя внутрь, я не удивился тому, что этот «предбанник» был точной копией предыдущего, только тога служителя отличалась цветом: у этого она была коричневой. Заплатив за вход, я прошёл дальше. Такой же постамент и скрижаль, подойдя к которой я положил руку на центр. Символы на скрижали засветились тёмно-красным светом, раздался звук, похожий на камнепад в горах. Как только звук затих, а символы погасли, я вернулся в «предбанник». На этот раз на лице служителя, смотрящего на меня, читалась заинтересованность, в отличие от первого служителя, который смотрел на меня с безразличием.

– Поздравляю вас, молодой человек! Боги считают вас достойным, раз дали две стихии. Это редкий дар. Желаете приобрести кольцо? – не моргнув и глазом, предложил он.

Всё как и везде. Их можно понять: любая религия живёт за счёт пожертвований и продажи атрибутики. А я, как человек верующий, воспринимаю это нормально и считаю, что любая жертва во имя бога ускоряет исполнение тех просьб и желаний, с которыми мы обращаемся к нему.

– Сколько?

– Пять серебряных.

– А с этим что делать? – я показал кольцо, которое приобрёл не далее, чем десять минут назад.

– Я заберу его, так как вы обязаны его сдать, но вам будет выплачена компенсация, которая пойдёт в зачёт нового кольца.

– Хорошо.

Служитель достал небольшой пенал, внутри которого на сукне лежало несколько одинаковых колец разного размера. Кольца были серебряные, с двумя камнями – оранжевым и тёмно-коричневым.

— С вас четыре с половиной серебряных кулота, — сказал служитель, как только кольцо нужного размера оказалось у меня на пальце, а моё первое медное кольцо исчезло в ящике стола.

Вот это я понимаю — бизнес! За десять минут амортизация сожрала половину стоимости моего первого кольца. Я отдал монеты и вышел на улицу. Странно, девчонок и сейчас не было, хотя если я буду входить, а они в этот момент выходить, то тогда всё становится понятным.

«Ну что, раз мне сегодня так везёт, пойдём дальше?» — спросил я мысленно себя и, получив от себя же (это не шиза, а просто внутренний диалог) утвердительный ответ, двинулся к третьему входу, над которым был знак Мириит. Стандартная процедура в «предбаннике», и вот я стою перед алтарём богини воды.

— Ну здравствуй, прекрасная Мириит, — вслух произнёс я и положил руку на скрижаль. Внезапно я почувствовал на своей щеке еле уловимое прикосновение: словно слегка прохладные влажные губы коснулись моей кожи. После чего символы на скрижали засветились, и раздался звук, похожий на звук трещащего льда на водоёме зимой в сильный мороз; он проникал в самую душу, даря восторг и тревогу одновременно.

Я вышел в «предбанник». Служитель, что встречал меня, был молод и в своей жизни, наверное, испытал ещё мало потрясений, которые закалили бы его душу и сделали менее восприимчивым к таким вот событиям: он сейчас стоял, сложив руки в молитвенном жесте, и смотрел на меня так, словно я - живое воплощение его бога.

— Я так понимаю, что мне положено колечко? — спросил я его, видя, что он находится в лёгком шоке и начать общение первым явно не собирается. Его можно понять: если верить рассказу Тирониса о количестве обладателей нескольких стихий, то вероятность встретить обладателя двух стихий очень мала; трёх стихий — вероятность уже стремится к нулю, ну а четырёх — это вообще из разряда чудес.

— Д-д-да, конечно! — заикаясь, произнёс он и дрожащими руками стал выдвигать ящики стола, ища нужные кольца. Наконец, из самого нижнего ящика была извлечена шкатулка, вся покрытая пылью; было похоже, что её ещё ни разу не доставали оттуда со времён постройки храма. Он открыл шкатулку и повернул её ко мне, предлагая самому выбрать кольцо нужного размера, так как было видно, что у него дрожат от волнения руки.

Я снял своё «старое» кольцо и положил его со вздохом на стол (знал бы, что с ним придётся так быстро расстаться, не тратил бы зря деньги). Первое взятое мной кольцо пришлось как раз в пору. Кольцо было выполнено из чистого золота, с тончайшей гравировкой и тремя камнями цвета стихий, расположенными в ряд.

— Сколько я должен? — посмотрел я на служителя.

— Пять золотых, — произнёс служитель с таким видом, будто ему было неловко за столь высокую цену.

Да уж, за двадцать минут я умудрился потратить сумму, на которую мы втроём могли бы две недели жить и не тужить. Когда девчонки об этом узнают, они мне всю плешь проедят, а они обязательно узнают, так как мы договорились согласовывать все траты, потому что бюджет у нас общий. А ещё могут и казну отобрать, основная часть которой была у меня (ещё перед тем, как войти в город, я отдал по пятнадцать золотых Эловин и Симине, объяснив это тем, что опасно хранить все деньги в одном месте). Отдав деньги, я направился на выход, мысленно прикидывая, сколько мы уже потратили.

— Простите! — раздался голос за спиной, когда я уже взялся за ручку двери. — Вы вправе сами решать, но мой вам совет — спрячьте кольцо, если не хотите стать объектом всеобщего внимания, в том числе и криминальных организаций, — служитель уже успокоился, но смотрел с беспокойством, явно за меня искренне переживая.

Я снял кольцо и убрал во внутренний карман.

— Спасибо, — поблагодарил я служителя и вышел из храма. На этот раз Симина и Эловин ждали меня у входа.

— Как у тебя дела? — спросила эльфийка. При этом она была какая-то возбуждённая, словно знала что-то такое, что не могла долго в себе держать, ей нужно было с кем-то этим поделиться.

— Наша Эловин взяла вторую стихию, — с улыбкой тихо сказала мне на ухо Симина.

Эловин энергично закивала головой, подтверждая слова Симины.

— Поздравляю, милая! — я обнял Эловин. — Давайте все подробности обсудим, когда будем дома. Мне осталось ещё два храма, а вам?

— Я уже всё, — сказала Симина. — Если ты не знал или забыл, то целители не посещают храмы других богов.

— А мне осталось только к Радмору зайти, — ответила Эли.

— Я подожду Эловин. А потом мы с ней подождём тебя вон в той таверне, — показала рукой Симина на столики, которые стояли под навесом на краю площади.

— Я быстро, — сказала Эловин Симине и, чмокнув меня в щёку, скрылась за дверью храма Мириит.

— Да и я пойду. Раньше начну, раньше закончу. Я быстро подошёл к Сим, и крепко обнял. Потом отстранился и, коснувшись в лёгком поцелуе её губ, развернулся и пошёл к очередной двери, оставив слегка офигевшую кочевницу молча смотреть мне вслед.

За дверью храма Тилэи, за столом сидел очень пожилой служитель. Было видно, что его время в этом мире подходит к концу. Наверное, только сила его богини не давала его душе покинуть это немощное тело. А вот взгляд был живой, он смотрел на меня с любопытством, словно видел то, что другим было недоступно.

— Интересно, очень интересно, — сухим, надтреснутым голосом сказал старик. — Вы, молодой человек, полны сюрпризов, и, сдаётся мне, что это ещё не всё, — загадочно и как будто с надеждой произнёс он. — Прошу вас, проходите, — и указал на вход в алтарь.

Положив монеты за вход в чашу для подношений, я зашёл внутрь. Возле алтаря со скрижалью я замер и посмотрел наверх, словно пытаясь взглядом проникнуть в сферу Тилэи и увидеть богиню.

«Здравствуй, несравненная Тилэя», — мысленно поприветствовал я богиню и положил руку на скрижаль. Как и в храме Мириит, моей щеки будто коснулись губы, подарив невесомый поцелуй. Скрижаль засветилась, и раздался мелодичный перезвон невидимых колокольчиков, словно потревоженных порывом ветра.

Я вернулся в «предбанник». К моему удивлению, старик не был удивлён, словно таких, как я, он видит чуть ли не каждый день. Он улыбался, а по его щеке медленно катилась одинокая слеза.

— Ты не представляешь, как давно я тебя ждал, — утирая слезу, произнёс старик. — Однажды, очень давно, я сильно прогневал свою богиню, и в наказание за мой грех она сказала, что я получу прощение и возможность умереть только тогда, когда лично вручу перстень четырёх стихий избранному. Поначалу я даже втайне обрадовался такой возможности обрести бессмертие. Но проходили десятилетия, а потом и века, и однажды я понял, что устал — устал жить. В этом мире не осталось ничего, что могло бы меня здесь держать, вот только наказание богине не позволяло мне обрести покой. Но сегодня я получу прощение.

Он приподнял свою правую руку, и я с удивлением увидел на его безымянном пальце перстень с четырьмя камнями.

— Вы обладатель четырёх стихий?! — моему удивлению не было предела. Как может такой человек быть простым привратником в храме?

— Да, но это уже в прошлом, — он снял кольцо с пальца и протянул мне. — Мой тебе подарок, мне оно без надобности, а вот тебе в самый раз. К тому же это не просто кольцо четырёх стихий, в нем есть кое-что, что однажды тебе пригодится. А теперь прощай, — он зашёл в алтарную комнату и тихо прикрыл за собой дверь.

Я стоял, словно пыльный мешок, пришибленный. Эта короткая история незнакомого мне человека почему-то проникла в самую глубину моей души, задев там струны, которые вызывали сочувствие, понимание и уважение к простому с виду, но великому в душе старому человеку.

Блин, а я ведь даже не поблагодарил его за такой подарок и то доверие, которое он мне оказал, подарив своё личное кольцо. Я бросился к двери в алтарь и, распахнув её, заглянул внутрь. В помещении никого не было, только небольшое скопление разноцветных огоньков поднималось под потолок, постепенно исчезая, и затухающий перезвон колокольчиков говорили о том, что здесь только что произошло таинство — таинство перехода в другой мир.

— Спасибо! — глядя на последний оставшийся огонёк, сказал я. Огонёк замер на мгновение, словно услышал меня, потом мигнул на прощание и исчез. Я тихо прикрыл дверь и пошёл на выход. Как только за мной закрылась дверь в храм, раздался щелчок внутри двери, а символ богини, до этого светящийся мягким серебристым светом, потух, сообщая окружающим, что храм закрыт.

Стоя перед последней дверью в храм целителей, я думал: а стоит ли мне туда входить? Если я всё правильно понимаю, то стихии, к которым я только что получил доступ, — это светлые энергии, а целители — это тёмные энергии. Ввиду этого, не произойдёт ли какого-нибудь конфликта? Но, с другой стороны, мне же сказали, что я особенный, так сказать, «не вашим, не нашим». Может, и обойдётся? А, была не была! — и толкнул дверь.

Я думал, что у целителей всё будет как-то по-другому, но всё оказалось таким же — такой же «предбанник». Единственное отличие: за столом сидела женщина.

— Здравствуйте, я могу войти? — указал я на дверь в алтарь.

— Здравствуйте, молодой человек. А это мы сейчас и узнаем, — она взяла в руки монокль, точнее, это был мегамонокль с линзой зелёного стекла десяти сантиметров в диаметре. Секунд десять она смотрела на меня через это чудо местных офтальмологов, после чего, отложив его в сторону, указала на чашу для пожертвований и дверь в алтарь. Положив в чашу монеты, я прошёл в алтарь. Здесь тоже всё было похоже на предыдущие алтари. Подойдя к алтарю со скрижалью, я положил руку в центр… и тишина: ни свечения, ни звука. Я даже испытал лёгкое разочарование, видимо, в глубине души надеясь и здесь что-нибудь «урвать». — «Успокойся, — сказал я сам себе, — ты и так сегодня «учудил», поэтому нужно радоваться тому, что имеешь».

Глава 16 Криминал

Выйдя на улицу, двинулся в сторону таверны, где меня должны были ждать девчонки. Но чем ближе я подходил, тем сильнее во мне поднималась тревога. Я нутром чувствовал, что что-то произошло. В таверне девушек не оказалось. «Может, я просто ошибся заведением?» — мысленно пытался себя успокоить. Для верности быстро пробежался по соседним тавернам, но и там их не оказалось. Вернувшись назад, я подошёл к бармену.

— Здравствуйте. Я прошу прощения, но вы, может быть, видели здесь двух девушек: одна степнячка, другая полукровка?

Он окинул меня цепким взглядом.

— Нет, что-то не припомню, — и поставив бокал, который протирал, схватил ящик с пустой тарой и поспешно скрылся в подсобке.

Странное поведение. Что-то здесь нечисто, бармен точно что-то знает. Я решил дождаться его и пойти другим путём: достав из кошеля несколько серебрушек, я зажал их в кулаке и принялся ждать.

— Не одолжите старому ветерану несколько монет? — раздался за спиной голос.

Я повернулся. Передо мной стоял бомжеватого вида невысокий мужик. Сколько ему лет, я даже гадать не стал. У тех, кто давно и часто злоупотребляет, лицо приобретает выражение, по которому порой трудно определить возраст.

Сколько себя помню, я всегда, если была возможность, подавал милостыню, и неважно, кто был передо мной: бомж, цыганка или монашка. Если Господь «подвёл» меня к ним, значит, так и должно быть. Я вложил монету в протянутую руку и собрался было уже отвернуться.

— Они были здесь, — тихо произнёс он. — Через пять минут в таверне «Солончак». «Ветеран» развернулся и поспешно вышел на улицу. Я вышел следом, но попрошайка растворился в толпе снующих туда-сюда людей. Близился полдень. Практически безлюдная утром площадь сейчас была полна народа. Стихийно возникшие торговые ряды заполняли всю площадь. Вспомнились слова Гримма: «Сейчас торговая неделя».

С высоты своего роста огляделся, ища вывеску нужной мне таверны, но таковой не было. Мысль, которая внезапно меня посетила, заставила сердце учащённо забиться. Я стал судорожно хлопать по карманам, ища кошель, но карманы были пусты. Только в потайном кармашке лежал одинокий перстень. «Да ну нахер! Прям девяностые какие-то!» — мысленно выругался я, вспомнив рассказы о том не спокойном времени. Однозначно карманники сработали. Меня начала накрывать волна отчаяния, и именно в этот момент я нащупал кошель, который лежал за пазухой. «Да, Витюша, да вы, батенька, ещё и склеротик! Вам пора таблетки для памяти начинать пить», — пожурил я сам себя. Я ведь сам его туда переложил от греха подальше, когда вышел из храма целителей и увидел, что народу на площади прибавилось.

— Эй, малец, — схватил я за плечо пробегавшего мимо мальчишку, — где тут таверна «Солончак»?

— Один серебряный, и я вас отведу, — не задумываясь, ответил пацан.

— Два медяка, или я найду кого посговорчивей.

— Три медяка.

— Идёт, — согласился я.

Мальчишка быстро засеменил сквозь толпу, и я двинулся за ним, стараясь не потерять из виду.

Неудивительно, что я не увидел вывеску: таверна располагалась в переулке. Получив свои деньги, мальчишка сразу убежал. Несмотря на то, что таверна располагалась в переулке, классом она была выше, чем у того же Гримма, потому что, как ни крути, но это был центр города. Столики располагались как снаружи на открытой веранде, так и в просторном внутреннем зале. Между столами сновали официантки, обслуживая многочисленных гостей. Тот, кто мне был нужен, сидел за самым дальним угловым столиком и неотрывно смотрел на меня.

— Я присяду? — спросил я, подойдя к нему.

Он кивнул и с опаской оглядел зал.

— Они были там. Я видел, как они сидели за столиком на улице. Они что-то заказали, и когда официант ушёл, я подошёл к ним и попросил немного денег. Госпожа, та, что полукровка, дала мне целый серебряный, — он вдруг замолчал.

— Господа желают что-то заказать? — спросила подошедшая к нам официантка.

— У вас есть пиво?

— Конечно.

— Тогда мне большую кружку пива, — я заметил, как мой собеседник сглотнул при упоминании пива. Я кивнул ему на официантку: — Заказывай что хочешь, не стесняйся.

Он с подозрением посмотрел на меня, ища подвох, но мой спокойный вид придал ему уверенности.

— Мне, пожалуйста, ваше фирменное и тоже большую кружку пива, — тихо попросил он.

— С вас один серебряный.

Получив от меня монету, официантка удалилась.

— Я слушаю, — наклонился я ближе к человеку напротив.

Через некоторое время после того, как им принесли заказ, к ним подошёл мужчина. Было видно, что он пьян. Он сел к ним за столик и стал что-то говорить. Я был далеко, поэтому не слышал, о чём они говорят, но, судя по виду девушек, им это не нравилось, так как они постоянно отрицательно качали головами. Через некоторое время к ним присоединился ещё один человек. Он тоже был не совсем трезв, и они уже вдвоём стали приставать к девушкам. Потом тот, который подошёл первым, положил руку на плечо полукровки. Она её скинула. Он опять попытался положить, но на этот раз она его оттолкнула, и он, споткнувшись, упал. Поднявшись, попытался её ударить, но она оказалась быстрее: так ему зарядила, что он снова оказался на полу. Его дружок тоже дёрнулся, но вторая девушка что-то ему сказала, после чего он успокоился и, подхватив своего дружка, покинул таверну. Я подошёл к ним и попросил их как можно скорее уйти отсюда, так как один из этих двоих был сыном местного криминального авторитета, — наклонившись ближе ко мне, тихо сказал «ветеран», с опаской глядя по сторонам. — Но они, к сожалению, не успели: через несколько минут к таверне подошёл патруль городской стражи и, о чём-то коротко поговорив с ними, увёл их в ту сторону, — он указал направление, просто махнув рукой.

— Ваш заказ, — официантка поставила на стол поднос и, выложив с него всё пред нами, пожелав приятного аппетита, удалилась.

— Если я всё правильно понимаю, то они сейчас должны находиться в местном участке, тюрьме или изоляторе, в общем, я не знаю, как оно у вас тут называется, но где-то там, правильно? — спросил я и отхлебнул пива, которое оказалось вполне себе нормальным.

— Всё так бы и было, — ответил он с набитым ртом. — Если бы их задержали за какое-нибудь хулиганство, ну или там кражу, то их отвели бы в тюрьму при суде, но их отвели не в тюрьму.

— Откуда ты знаешь?

— Тюрьма там, — он указал в противоположное направление от того, в котором увели девушек.

— И что это значит? — напрягся я, чувствуя, что дело начинает приобретать паршивый оборот.

— В том направлении находится особняк этого урода, девушек отвели туда, я в этом уверен, потому что уже такое видел, да и мне самому пришлось через это пройти, — его голос задрожал, и он коснулся длинного шрама на левой щеке.

— Почему ты мне всё это рассказываешь? Ведь ты меня и тех девчонок не знаешь, зачем тебе всё это? — прямо спросил я.

Он молча доел и, запив всё остатками пива, выпрямился на стуле и посмотрел на меня взглядом, в глубине которого плескалась ненависть.

— Девушки были добры ко мне, а я привык платить за добро добром. Но это не главное, главное для меня — это моя ненависть к тем уродам, желание насолить им любой ценой. Если они сдохнут, для меня это будет большим подарком.

Он говорил тихо, но его голос дрожал, а эманации ненависти буквально волнами расходились вокруг, на нас стали даже оглядываться.

Я встал. — Пойдём поговорим в другом месте.

Мы вышли на улицу. Его ещё трясло от переполнявших эмоций. Я положил ему руку на плечо.

— Успокойся. Для начала давай посмотрим, где этот их особняк, заодно расскажешь всё, что знаешь про них.

Эрин, (так звали человека, с которым мы сейчас удалялись от площади), поведал мне о том, что городом в частности, и пустошами в целом управляли четыре структуры: официальные — это генерал-губернатор, отвечавший за силовые структуры; торговая гильдия, которая имела, наверное, самый большой вес в управлении этими территориями, потому что только благодаря торговле эти бесплодные земли были обитаемы. Третьей структурой являлось духовенство с магистром во главе, ну а завершала этот список криминальная структура, которая, естественно, не имела официального статуса, но неофициальная власть была большой, так как криминал брал на себя исполнение особых поручений от трёх официальных структур.

Эрину было тридцать лет, но нелёгкая жизнь последнего десятилетия добавила к его внешнему виду ещё десяток. Десять лет назад у его семьи был небольшой частный бизнес по продаже соли. Соль являлась тем товаром, на котором держалась вся пустошь. Соль была нужна всем: людям, эльфам, гномам. И, естественно, такой ценный ресурс интересовал власть имущих в этом мире. Поэтому очень давно, через некоторое время после войны, была сформирована коалиция по управлению этими землями. От людей назначался генерал-губернатор, от гномов — торговая гильдия, ну а от эльфов — духовенство во главе с магистром. Ну а там, где есть деньги, всегда появляется криминал, который отщипывает от общего пирога свою долю, и власть смотрит на это сквозь пальцы, так как все понимают, что преступность — это неизменное явление любого общества, даже самого благополучного, искоренить которое невозможно. Но преступность, она как раковая опухоль, которая постепенно разрастается, и когда она переходит определённый предел, общество достаёт «скальпель» и начинает радикально с этим бороться, пока не наступает некая ремиссия. Так и здесь, когда преступность выходит из-под контроля, от трёх правящих фракций приходят карательные отряды, которые быстро наводят порядок.

Вот и сейчас местный криминал подходит к той черте, после которой им займутся серьёзные «дяди». Десять лет назад под это разрастание местного криминала попала и семья Эрина. Бандиты начали постепенно подминать под себя частных торговцев, в основном мелкий бизнес.

Когда к ним пришли с предложением продать его, они, естественно, отказались. Во-первых, цена была явно занижена, к тому же их родители были торговцами солью в третьем поколении, и Эрин с братом должны были однажды стать продолжателями семейного бизнеса.

Первым погиб отец. Официальная версия гласила, что погиб он в пьяной драке, хотя в это мало кто верил. Добиться официального расследования не получилось. Через полгода заболела и слегла мать. Это была обычная степная лихорадка, но сердце женщины, пережившей в своей жизни много невзгод, не выдержало. А через два дня после похорон матери, когда они с братом шли с рынка, к ним подошла городская стража и под надуманным предлогом отвела не в участок, а туда, где сейчас скорее всего находились девушки.

Их сильно избили. После подсунули брату Эрина договор купли-продажи, и чтобы он был сговорчивее, один из бандитов полоснул ножом по щеке Эрина, оставив глубокий и длинный порез. Естественно, брат сразу всё подписал. Им дали небольшую сумму денег, чтобы они сразу не умерли от голода, и выкинули на улицу.

Они попытались покинуть город, но на тот момент не было караванов, с которыми можно было бы уехать, а на покупку лошадей и снаряжения, тех крох, что им дали, никак не хватало, а скоро закончились и они. Первое время они перебивались случайной работой. Всё чаще они стали пытаться забыться в бутылке с дешёвым вином. Однажды, после очередной попойки, Эрин, проснувшись утром, не обнаружил брата. Все поиски не увенчались успехом. Вот уже восемь лет, как Эрин жил один на краю города, в заброшенной халупе, занимаясь в основном попрошайничеством.

— Вот этот дом, — кивнул на противоположную сторону улицы Эрин.

Мы остановились в тени раскидистого дерева. На другой стороне, за высоким каменным забором, располагался одноэтажный дом, принадлежавший сыну местного «вора в законе». Именно здесь сынок-извращенец устраивал оргии и расправы над неугодными. Пока мы стояли и негромко переговаривались, решая, как быть и что делать, ворота поместья распахнулись, и оттуда выехали два всадника, которые вдоль улицы направились в сторону холма.

— Это и есть тот самый сынок и его ближайший дружок, — проводив хмурым взглядом всадников, сказал Эрин. — Я давно за ними наблюдаю, они два раза в неделю в это время уезжают в сторону холма и возвращаются не раньше десяти часов вечера. До этого времени, я думаю, ваши подруги будут в относительной безопасности.

— Значит, мне за это время нужно придумать, как их освободить, — я в задумчивости присел на выступающий корень дерева.

— Я помогу, — сказал Эрин, присев рядом.

— Зачем тебе это?

— Всё, о чём всё это время я просил богов, это прежде, чем я уйду за грань, дать мне шанс отомстить. Я уверен, что это и есть тот самый шанс, о котором я просил. Возьми меня с собой! Прошу! — он с надеждой и мольбой посмотрел на меня.

— Да я, в принципе, не против, вдвоём у нас больше шансов на успех, да и к тому же ты там уже был и, соответственно, должен помнить, где там и что расположено.

— Конечно, помню, правда, только то, где был, но думаю, что ваши подруги будут там же.

Я с ним согласился, и мы принялись составлять план.

Этот же мир, другой план реальности, сфера бога огня.

— Мне вот интересно… и когда вы собирались рассказать мне о том, что в нашем мире появился пришелец из другого мира и что у него есть весточка от моей госпожи?!

Тиронис, Радмор, Тилэя и Мириит неотрывно наблюдали, за ходящей перед ними туда-сюда девушке, и словно провинившиеся школьники, выслушивали нравоучения от учителя.

А посмотреть действительно было на что: на вид лет двадцати пяти, высокая, длинноногая, с тонкими правильными чертами лица, и большими фиалкового цвета глазами, которые буквально заглядывали тебе в душу. Длинное, практически в пол, тёмно-зелёное платье, плотно облегало стройное тело, выгодно подчёркивая среднего размера упругую грудь, тонкую талию и широкие бёдра. При этом в длинном разрезе сбоку, доходящем до середины бедра, при каждом шаге появлялась стройная ножка, которая никого из присутствующих не оставляла равнодушным. Вот только если мужчины смотрели на это как на своего рода произведение высокого искусства, то Мириит и Тилэю это бесило.

Наконец, закончив свою отповедь, шатенка уселась в кресло напротив четвёрки богов, закинув ногу на ногу, тем самым явив на всеобщее обозрение уже две соблазнительные ножки. Мириит демонстративно покачала головой и тяжело вздохнула, всем своим видом осуждая такую манеру поведения шатенки. Та лишь ухмыльнулась, видя такую реакцию. Тиронис с Радмором, хотя и пытались не пялиться на такие соблазнительные, в прямом и переносном смысле «божественные» части тела, но выходило это у них откровенно плохо.

— Каспея, — Тиронис встал и, налив в бокал вина, протянул его шатенке. Та кивнула в благодарность и сделала глоток. — Хочешь верь, хочешь нет, но мы собирались поставить тебя в известность, как только стало понятно, что он как-то связан с Марой. Просто всё так внезапно закрутилось, что нам срочно пришлось решать возникшие проблемы.

— Если у вас нет возражений, то я бы хотела услышать всё, что вы узнали и что тут произошло, — сказала дриада и, усевшись поудобнее, окинула взглядом присутствующих.

— Примерно две недели назад я почувствовала странный всплеск энергии, — начала рассказ Мириит. — Он был очень слабым, но в нём было что-то знакомое. Проследовав по направлению сигнала, я вышла на вот этого человека, — перед присутствующими появилось голограмма Виктора в том самом виде, в котором он впервые предстал перед богиней.

— Симпатичный парень. Конечно, не божественной красоты, но для смертного очень даже ничего, — произнесла Каспея, глядя на изображение парня.

Голограмма Виктора исчезла, и на его месте появилось изображение медальона, что висел у него на шеи. Глаза дриады расширились, она вскочила и подошла к изображению, протянув руку, словно хотела коснуться его.

— Это он! «Это медальон госпожи!» —возбуждённым голосом произнесла Каспея.

— В общем, пообщавшись с парнем, — взял слово Тиронис, — мы пришли к выводу, что Мара находится где-то, откуда не может выбраться. Ей каким-то образом удалось закинуть сюда Витора с указанием «стать сильнее», потому что только так он сможет вернуться к ней и в свой мир.

— Что у него с энергиями и знаниями? — спросила Каспея, сейчас она стояла возле камина и протягивала руки к огню. Хотя здесь было тепло, но её немного знобило от волнения и осознания тех масштабных событий, что сейчас зарождались в этом мире.

— Тилэя, расскажи про откат, — попросил Тиронис и с бокалом вина уселся на диван.

Взгляд богини затуманился, она мысленно вернулась в тот момент, когда они с этим юношей встретили удар отката.

— Так получилось, что я лично убила смертного, — взгляд Тилэи прояснился, и она посмотрела на Каспею.

— Сочувствую, — произнесла дриада, и в её взгляде действительно было сочувствие и сожаление от того, что Тилэи пришлось это пережить.

Тилэя кивнула. — Когда до отката оставалось совсем немного, появился этот безумец из другого мира, которого пустил ко мне другой безумец, — богиня осуждающе посмотрела на Тирониса. Тот только пожал плечами и развёл руки, словно говоря: «Я не виноват, так получилось».

— В общем, когда нас накрыл откат, — продолжила богиня, — этот юноша принял на себя основную его часть, и каким-то чудом часть энергии он поглотил, а часть рассеял по площади, поэтому мне досталось совсем немного.

— Позволь я продолжу? — подал голос Тиронис, обращаясь к Тилэе, видя, что та частью своего сознания всё ещё находится там. Та рассеянно кивнула.

— Когда мы только с ним познакомились, у него уже был источник. Но мы не придали этому особого внимания, так как были заняты тем, что пытались понять, что вообще происходит. Но после этого случая, — Тиронис бросил взгляд на Тилэю, — я более тщательно занялся изучением его источника и тех энергий, что в нём присутствовали. — Бог огня ненадолго замолчал, подливая вина Каспее и себе.

— Вот что такое дикая энергия? — вновь заговорил он, обращаясь к дриаде.

— Известно что: дикая смесь различных энергий.

— Вот именно! Поэтому мы так тяжело переживаем откаты: чуждая нам энергия нас калечит. Но Витор её без особого ущерба для себя впитал, и когда его источник перестал вмещать в себя поступающий поток энергий, он просто одним скачком увеличился до максимально возможного размера, доступного смертному… он занял весь физический объём его тела.

— Значит, у него нейтральный источник, — глядя на пламя в камине, задумчиво произнесла Каспея, ни к кому не обращаясь. — Этот мир ещё не знал таких существ. Такое создать под силу только высшим. Ладно, с этим мы будем разбираться по ходу. Если я правильно понимаю, у вас есть какой-то план относительно этого юноши?

— Всё верно. Ему нужно научиться понимать свою силу и управлять ею, а лучше всего этому могут научить в академии, куда он и должен поступить. А вот когда он овладеет своей силой, тогда мы подумаем, как быть дальше. Но буквально сегодня появилась проблема, которая может помешать ему поступить, и как её решить, мы не знаем. Мы надеемся, что, может, ты поможешь.

— Я слушаю.

— Сегодня мы по очереди попытались инициировать у Витора наши стихии, — пробасил молчавший до этого Радмор. — Инициации прошли без проблем, стихии приняли его, хотя, если быть точным, это он принял их. Но вот в чем загвоздка: никому из нас не удалось сформировать внутри него видимое ядро. Созданные нами источники просто растворились в его источнике. А при поступлении в академию, когда магистр захочет посмотреть на его источник, он, естественно, ничего там не увидит, так как нейтральную энергию он видеть не может. Соответственно, и в поступлении будет отказано, а показать истинную причину отсутствия привычного ядра будет чревато для этого мира, да и для него самого.

Радмор замолчал, молчали и остальные, глядя на задумавшуюся дриаду.

— Я думаю, что смогу решить эту проблему, — Каспея встала, и перед ней распахнулся портал. — Мне нужно пообщаться с юношей. Как только я узнаю что-то новое, сообщу.

— Только будь добра, сильно там не усердствуй, когда будешь общаться с ним, — не сдержавшись, сказала Мириит, сделав акцент на слове «общаться».

Каспея, которая уже практически шагнула в портал, обернулась и посмотрела на богиню воды. На её губах играла весёлая улыбка.

— То, что ты разок «близко» пообщалась с ним, — сделав акцент на «близко», ответила Каспея, — не делает его твоей собственностью. — И, подмигнув ей на прощание, шагнула в портал, который сразу закрылся.

— Так ты всё-таки переспала с ним?! — с возмущением воскликнула Тилэя.

Радмор заржал во весь голос, после достал монету и кинул её Тиронису. — Ты был прав.

Тиронис молча с улыбкой поймал её и посмотрел на Мириит. — Ничего не хочешь рассказать? — его улыбка стала ещё шире.

— Ой, да ну вас! — богиня открыла портал, собираясь покинуть это место.

— Подожди, я с тобой! — кинулась за ней в след Тилэя.

— Ну вот, сейчас у них там начнётся: «а расскажи, как у него, а какой у него?» — хохотнул Радмор, когда за богинями закрылся портал.

— Как ты думаешь, «пообщается» так же Витор с Каспей? — спросил Тиронис Радмора.

— Я думаю, нет, — без раздумий ответил Радмор. — Мне иногда кажется, что наша тёмная недотрога вообще не по мужчинам, если даже у нас не получилось.

— А я думаю, что «пообщается». Если хочешь, можем поспорить…

— А давай!

Глава 17 Ночной визит

Фарса, окраина, халупа Эрина.

— Ну, вроде всё, — Эрин оглядел своё, уже теперь бывшее, жильё, в котором ютился последние несколько лет. — Я готов, пойдём?

Я кивнул, и мы, набросив капюшоны на голову, вышли на тёмную улицу. Накрапывал дождь. Редкие уличные фонари, горевшие тусклым светом, практически не разгоняли темноту, они больше служили как ориентир, чтобы окончательно не потеряться. Мы медленно двигались в направлении особняка.

Когда до цели оставалось всего пара сотен метров, мимо проскакали четыре всадника, которые остановились возле ворот особняка. Над воротами вспыхнули два фонаря, освещая пространство перед ними. Пропустив всадников на территорию поместья, ворота закрылись, а фонари погасли.

Плана как такового у нас не было, мы не смогли придумать ничего путного, ввиду отсутствия понимания происходящего внутри, поэтому решили действовать по обстоятельствам.

Перебравшись на другую сторону улицы, крадучись подобрались к воротам. В воротах была дверь со смотровым окошком. Я встал сбоку от двери, а Эрин напротив.

— Эй! Есть кто-нибудь! — крикнул Эрин, заплетающимся языком изображая пьяного, и стал стучать в ворота кулаком.

Щёлкнула щеколда на смотровом окошке.

— Что орёшь?! — раздался невидимый голос с той стороны. — Вали отсюда, пока я тебе кости не переломал, пьянь сраная!

— Я ищу друга, ик. Он сказал, что будет ждать меня здесь, ик! Позови его, или я за себя не отвечаю, ик! — икая, стал угрожать охраннику Эрин, с трудом сохраняя равновесие.

— А! Так ты ищешь друга? Ну что ж ты сразу не сказал! — вдруг подобревшим голосом заговорил охранник. — Подожди секунду, он сейчас к тебе выйдет, — раздался звук отодвигаемого засова, и дверь резко распахнулась. Эрин от неожиданности подался назад. Из дверей выскочил охранник. Замахнувшись увесистой дубинкой, он бросился на Эрина, не заметив меня, и это стало для него смертельной невнимательностью. Я подскочил сзади, одну руку на затылок, другую за подбородок, резкий рывок — и жизненный путь этого человека в этом мире оборвался.

Заглянул в дверь. От ворот, в сторону дома, шла неширокая аллея, которую освещало несколько фонарей. Сбоку от ворот была маленькая сторожка. Усилившийся дождь скрывал звуки и делал тёмную ночь ещё более непроглядной. Стараясь держаться в тени, я подошёл к сторожке и осторожно заглянул в окно. В помещении был ещё охранник, который сидел, закинув ноги на стол, и что-то вырезал ножом из деревяшки.

Повернулся к Эрину, стоящему у меня за спиной.

— Мы сейчас врываемся внутрь и вяжем охранника. Действовать буду я, ты страхуешь, — прошептал я ему на ухо.

Он молча кивнул и достал из-за пояса длинный нож, больше похожий на маленький обоюдоострый меч.

«Ну что, с богом», — мысленно произнёс я и хотел уже по привычке перекреститься, но вдруг подумал: «Это же другой мир, и боги здесь другие, а тот бог, которому я молился и который мне помогал, наверняка остался там, в своём мире. Ну, значит, и молиться я буду местным. Вот только кому? Приняли-то меня они все… Ну, значит, и молиться буду всем, чтоб не обидеть никого».

Медленно потянул меч, который с тихим шуршанием покинул ножны, и, резко дёрнув на себя дверь, ворвался в сторожку, сразу бросившись к охраннику. Надо отдать ему должное, он оказался тёртым калачом: я не успел сделать и двух шагов, как мне пришлось уклоняться от брошенного в меня ножа, которым буквально только что он строгал деревяшку. Я потерял всего мгновение, но охраннику его хватило, чтобы схватить со стола чёрный продолговатый цилиндр, похожий на тактический фонарь, и направить его на меня. На конце цилиндра вспыхнул яркий оранжевый шар размером с теннисный мяч и устремился в мою сторону. Время остановилось, всё вокруг замерло, звуки пропали, осталась только ватная тишина, которая неприятно давила на мозг. Я видел, как за окном медленно падали капли дождя, в которых отражался свет из окна. Оранжевый шар огня медленно, но неотвратимо приближался. Попытался сместиться в сторону, но тело было словно не моё: оно, как и всё вокруг, замедлилось, только мысли неслись вскачь, ища выход. Сгусток огня всё ближе и ближе. Вот он касается плотной кожи куртки, кожа начинает сморщиваться, чернеть и обугливаться. Огненный шар проникает ещё глубже; я внутренне напрягаюсь, ожидая вспышку боли, но боли нет, шар тускнеет и очень скоро исчезает совсем. Время внезапно вернулось к обычному течению. После давящей тишины любой звук казался непривычно громким: даже падающие за окном капли дождя были похожи на барабанную дробь. Но всё это отошло на второй план, так как я с ходу врезался в охранника, сбивая того с ног и сам падая на него сверху. Короткая борьба, где преимущество было на моей стороне — как в весе, так и в технике: взяв его на удушающий и пережав сонную артерию, отправил своего соперника в глубокий, но недолгий сон.

Пока я связывал этого охранника, Эрин затащил в помещение второго.

— Тяжёлый, падла, — опустил он на пол мёртвое тело и, тяжело дыша, присел на стул, вытирая со лба капли дождя вперемешку с потом.

Ну да, хотя они были примерно одного роста, упитанный охранник явно не испытывал недостатка в еде, в отличие от худого Эрина, который питался от случая к случаю, да и калорийностью пища не отличалась.

Наконец зашевелился наш «соня», открыв глаза, он обвёл помещение мутным взглядом, задержал взгляд на мёртвом коллеге, перевёл его на Эрина, после окончательно придя в себя посмотрел на меня и замычал. Кляп во рту сильно ограничивал возможность понятно излагать мысли, но очень помогал избежать ненужного шума.

— Я сейчас вытащу кляп, надеюсь на твоё благоразумие. Но если сглупишь, я засуну его обратно и сделаю тебе очень больно. Понял?

Его взгляд был злым, но он кивнул. Я вытащил кляп.

— Вы кто такие?! — произнёс он голосом, в котором слышалась угроза, будто это мы сейчас сидели перед ним связанные, а не он. — Вы хоть понимаете, куда вы влезли?! Вы покойники!

— А мы не местные, поэтому будем считать, что мы не знаем, куда влезли, да нам это и не интересно. Но вот что нам интересно, это где сейчас две девушки, которых сегодня днём сюда привела городская стража?

— Ну раз вы не местные, я объясню, куда вы вляпались, — он осклабился. — Это дом сына главы…

Договорить он не успел, удар тыльной стороной ладони заставил его голову дёрнуться, а из рассечённой губы показалась кровь.

— Бла-бла-бла, я же сказал, нам это не интересно, поэтому оставь свои рассказы для тупой шпаны, а меня интересуют только девушки. Ну так что, у тебя есть что сказать? — мой голос был спокоен, можно сказать, даже безразличен, но за этим спокойствием и безразличием скрывалась смертельная опасность, и он это почувствовал.

— Они в доме, на нижнем этаже, — немного помедлив, ответил он.

— Сколько человек в доме, и кто они?

— Шестеро. Хозяин и его друзья.

— Что там происходит?

— Откуда я знаю?!

— Ответ неверный, — удар в солнечное сплетение заставил его завалиться на бок и, как рыба, выброшенная на берег, хватать ртом воздух.

Проверив, не ослаб ли узел на связанных руках, я ухватил его за шиворот и вновь усадил на стул.

— Повторю, что там будет происходить?

— Я правда не знаю! Но скорее всего, хозяин с друзьями сейчас играют в карты, разыгрывая очерёдность…

— Очерёдность чего? — спросил я, хотя уже начал догадываться, о чём это он.

— Кто будет первым пользовать девчонок, — ответил он, с опаской поглядывая на меня.

— Понятно. Ещё охрана на территории есть?

— Нет, сюда никто в здравом уме не полезет.

— Хорошо. Есть ещё что-то, что мне с моим другом следует знать, прежде чем мы навестим твоего хозяина и его друзей?

— Да вроде нет, — ответил он напряжённым голосом.

— Врёт! — раздался голос Эрина. — Браслет на его руке похож на ключ от сигнальных и охранных систем.

— Я просто забыл! — встрепенулся охранник, со страхом глядя мне в глаза.

— Бывает, — я ухмыльнулся и, сняв браслет с его руки, стал разглядывать вязь непонятных символов. — И как это работает?

— Охранная магия просто не реагирует на того, у кого есть браслет, — поспешно ответил он.

Затолкав кляп ему в рот, я наклонился и посмотрел ему в глаза: — Будь хорошим мальчиком, и, возможно, доживёшь до утра.

Он усиленно закивал головой.

Я надел браслет на запястье и пошёл на выход. Эрин, забрав второй браслет у мёртвого охранника, двинулся следом. До особняка мы дошли без проблем, стараясь держаться неосвещённых участков, из опасения, что вдруг кому-то из гостей захочется выйти «покурить». К зданию мы подошли с боку и, держась ближе к стене, направились к задней его части, где, по словам Эрина, есть вход для прислуги.

За углом здания, на уровне земли, располагалось узкое продолговатое окно, из которого выходил свет. Опустившись на колени, я заглянул внутрь: в большом ярко освещённом помещении за большим круглым столом сидели пять человек и играли в карты. Настроение у них было явно хорошее, так как они улыбались, а иногда даже смеялись, о чём-то говоря, при этом периодически кидая взгляды в ту часть помещения, которая сейчас была от меня скрыта.

Я по широкой дуге, чтобы не попасть в полосу света от окна, перешёл на другую сторону и, опустившись на колени, вновь заглянул в помещение. К стене, за высоко поднятые над головой руки в кандалах, были прикованы Эловин и Симина, из одежды на них осталось только нижнее бельё. На лицах и телах были видны ссадины и кровоподтёки.

Вдруг один из мужчин бросил на стол карты и широко заулыбался, другие, сидящие за столом, стали ему аплодировать. Он встал, шутливо поклонился и направился в сторону девушек. Подойдя к ним, он какое-то время разглядывал их, словно делая выбор, после чего подошёл к Эловин, достал нож и разрезав топ, который выполнял роль бюстгалтнра бросил его в кучу одежды, которую, видимо, сняли с них раньше в процессе игры. Затем он положил руки на грудь эльфийки и начал её мять. Эловин задёргалась и попыталась лягнуть его, но цепи на ногах не дали ей этого сделать. Мужчина же рассмеялся и вдруг со злостью отвесил ей оплеуху.

От увиденного меня бросило в жар, и появился лёгкий тремор рук — так было всегда после резкого выброса адреналина. Но самое интересное в моём состоянии наступало потом: меня очень быстро накрывало ледяное спокойствие, эмоции отступали на второй план, и оставался только холодный расчёт.

«Ты труп», — мысленно обратился я к этому уроду, взглядом провожая его, пока он возвращался к столу. — «Вы все трупы, просто ещё не знаете об этом», — взглянул я мельком на других, после чего, кивнув Эрину, что нам пора, двинулся ко входу в здание.

В помещение мы попали без проблем: самонадеянность этих негласных хозяев города была столь высока, что они никого не опасались, и уж тем более им незачем было запирать двери. Внутри был полумрак, магические светильники горели вполнакала. Вперёд вышел Эрин. Окинув взглядом то место, где мы находились, он уверенно повернул направо и по тускло освещённому коридору пошёл вглубь особняка. В конце коридора обнаружилась дверь, за которой была лестница, ведущая вниз. Тихо спустившись по лестнице, мы оказались ещё в одном коридоре. В метрах пяти от нас из приоткрытой двери выбивалась яркая полоска света, и были слышны голоса. Подкравшись ближе, я замер и прислушался.

— Давир, послушай, а почему на них ренцаловые кандалы? Они маги? — раздался голос из-за двери.

— Я точно не помню, но капитан стражи, кажется, сказал, что его амулет-детектор показал наличие магии, поэтому он на всякий случай надел на них эти браслеты, — ответил другой голос.

— А их никто искать не будет?

— Нет. Капитан провёл предварительный допрос и узнал, что они путешествуют вдвоём, просто две подруги решили посмотреть на мир.

— Да. Даже немного жаль их. Им, наверное, обидно, что их путешествие оборвётся здесь, в этом унылом, богами забытом городе.

— Это да. Но зато сегодня им посчастливится побыть в компании столь уважаемых и достойных джентльменов, как мы.

Раздался дружный смех.

— К тому же, — раздался тот же голос, — У кого ни будь уже были магички? Нет? Вот и у меня нет, а очень хочется. Ну что, продолжим игру? До желанного приза осталась пара партий, кому-то сегодня повезёт, скажем так, первым приобщиться к магии, — за дверью вновь послышался смех.

Я наклонился к уху Эрина. — Я пошёл, ты же действуй по обстоятельствам, но постарайся, чтобы отсюда никто не выскочил, — он кивнул.

Я глубоко вздохнул и, резко распахнув дверь, ворвался в комнату. Тот, кто сидел ко мне спиной, даже повернуться не успел: я широким размашистым ударом меча снёс ему голову. Они ещё не до конца осознали, что происходит, и поэтому у большинства из них во взгляде было непонимание, и только у одного в глазах был ужас, ведь в этот самый момент мой меч опускался ему на голову. Он инстинктивно вскинул руки, пытаясь защититься, но, понятно, что это его не спасло. И только после того, как тело второго любителя поиграть в карты рухнуло на пол, заливая всё вокруг себя кровью, остальные наконец спохватились и, вскочив, опрокидывая стулья, бросились в рассыпную. Кто-то доставал ножи, а кто-то лихорадочно крутил кольца на пальцах и нажимал на камни перстней, что-то шепча. Двое ближайших соперников, у которых были ножи, понимая, что их пришли убивать, в отчаянии бросились на меня с двух сторон. Я рубанул в горизонтальной плоскости, стараясь, если и не достать ближайшего соперника, то хотя бы отогнать его, но он оказался умнее и точно умел драться: поднырнув под мой удар, он попытался воткнуть нож мне в бок, но я тоже был не лыком шит: заблокировав свободной рукой руку с ножом, моё колено со смачным звуком врезалось ему в лицо, отправляя его в глубокий нокаут.

На всё это ушло буквально пара секунд, но их хватило, чтобы второй нападающий приблизился ко мне опасно близко и попытался нанести удар в шею. Заблокировать удар я не успевал, но успел немного отклониться и, дёрнув плечом вверх, отвести удар от шеи. Щеку обожгло резкой болью, я отпрыгнул в сторону, стараясь разорвать дистанцию. Вдруг нападающий сдавленно вскрикнул и, рухнув на колени, завалился на пол лицом вниз, из его спины торчала рукоять ножа Эрина.

— Осторожно! — раздался отчаянный женский крик, при том закричали обе девушки одновременно. Хотя я краем глаза держал в поле зрения оставшуюся пару, но вот то, что в этом мире есть магия, периодически упускал из виду. Вот и сейчас резко повернулся в их сторону, готовясь отразить нападение, но они даже не двинулись ко мне. Вместо этого они вскинули руки, и я заметил, как у одного перстень полыхнул оранжевым пламенем, а у другого — белым светом. Время опять замерло, тело погрузилось словно в кисель. Я видел, как в мою сторону летит оранжевый шар огня, который был больше и ярче, чем тот, который запустил в меня, охранник в сторожке. Рядом с огненным шаром летело еле заметное, испускающее бледный свет полупрозрачное копьё

Так как сделать я всё равно ничего не мог — тело хотя и начало смещаться в сторону подчиняясь моей воле, но замедление действовало и на него. Я перевёл взгляд на девчонок: они смотрели на меня, а на их лицах застыл ужас. Я опустил взгляд ниже. Хотя ситуация не располагала получать удовольствие от созерцания полуобнажённых женских тел, я решил не отказывать себе в этом, раз уж время решило предоставить мне такой шанс. Природа явно испытывала вдохновение, когда создавала эти прекрасные тела, вот только ссадины и синяки портили всю эту прелесть.

Я снова посмотрел на эту пару любителей магических перстней: «Вы мне, суки, за каждую царапину, которую оставили на этих телах, ответите».

Магия, которой меня атаковали, уже практически добралась до меня. Особо я не переживал, так как во мне крепло подозрение, что я каким-то образом блокирую магическое воздействие на себя, и это подозрение в первые появилось, когда Симина попыталась воздействовать на меня при нашей первой встрече, и у неё это не получилось. А случай в сторожке только укрепил мои подозрения.

Я приготовился, так как понимал: как только время вернётся к своему обычному течению, мне нужно будет действовать быстро, стараясь не дать им времени на какую-нибудь гадость. И только я об этом подумал, как мир вокруг ожил и понёсся вскачь. Копьё долетело быстрее. Там, куда оно «вонзилось», я почувствовал холод, словно к коже приложили кусочек льда. К счастью, это был весь дискомфорт, который я испытал. А вот огненный сгусток доставил неудобства: сам по себе вреда он не причинил, но последствия его воздействия заставили меня поволноваться: куртка, в том месте, куда он врезался, мгновенно вспыхнула, слегка опалив мне лицо. От неожиданности я шарахнулся назад и, запнувшись о труп обитого Эрином бандита, неуклюже свалился на пол.

— Не-е-ет! — надрывно закричала Эловин, видимо, решив, что меня убили.

Путаясь в плаще, я быстро вскочил на ноги, попутно сбивая остатки огня с одежды. Лица присутствующих выражали разные эмоции: девчонки смотрели с облегчением, хотя толика неверия в их взгляде была. Те же, кто пытался меня убить, смотрели с удивлением и непониманием. Я поудобнее перехватил меч и сделал шаг в их сторону. От этого они словно очнулись – опять вскинули руки. Кольца и перстни на их пальцах вспухли разными цветами, и в мою сторону устремилась волна магии. Я успел инстинктивно прикрыть рукой глаза перед тем, как эта волна достигла меня. Удар был такой силы, что мне пришлось даже сделать шаг назад, чтобы сохранить равновесие. Я чувствовал, как невидимые когти рвали мою одежду, а всполохи огня я видел даже сквозь плотно прикрытые глаза.

Всё стихло как-то внезапно. Я убрал руку от лица и огляделся. В комнате стояло дымное марево. Оглядев себя, немного охренел: одежда тлеющими лохмотьями представляла жалкое зрелище, только плащ и сапоги остались относительно целыми. Сейчас даже бомж по сравнению со мной выглядел бы принцем.

Я поднял глаза и тяжёлым взглядом посмотрел на своих визави. На их лицах застыли страх и паника. Они не привыкли проигрывать, но сейчас осознали, что смерть, она вот рядом, стоит напротив, облачённая в тлеющие и дымящие лохмотья.

— Вешайтесь, суки! — громко сказал я и, улыбнувшись им улыбкой, от которой они побледнели, двинулся на них. Один из них, не совладав с нервами, взвизгнул как девчонка и кинулся к ближайшей двери. Второй рванул следом. Я бросился за ними, но не успел: дверь закрылась перед самым моим носом. С разбегу саданул её плечом, но толку было ноль, только плечо отбил. Дверь, несмотря на свой изящный и дорогой вид, оказалась крепкой.

— Витор, оставь их нам пожалуйста, они не сбегут, там нет выхода, — раздался голос Эловин.

Словно в подтверждение её слов, из-за двери послышалась возня, там двигали что-то тяжёлое, видимо пытаясь забаррикадироваться.

Я задумался буквально на мгновение: «А действительно, у них больше прав на месть. Моя обгоревшая, превращённая в лохмотья одежда не стоит и одной их царапины».

— Да без проблем, — я закинул меч в ножны и подошёл к Эловин, так как она была ближе.

— Я боялась, что ты не найдёшь нас, — вдруг тихо всхлипывая сказала эльфийка, пока я, практически прижавшись к ней, осматривал наручники, пытаясь понять, как их снять.

Я посмотрел ей в глаза. — Милая моя Эли, я бы пришёл за вами, даже если бы мне пришлось развалить этот город до основания, чтобы найти вас.

Повернувшись к Семине, которая смотрела на меня так, будто боялась, что это моё обещание относится только к Эловин, я продолжил: — Я хочу, чтобы вы обе знали: я сотру в порошок любого, кто причинит вам зло! — проникновенно сказал я, не отрывая от неё взгляда. Мне кажется, она прониклась и поняла, что она в моих мыслях тоже есть, так как из её взгляда ушла тревога и на её место пришла вера — вера в моё обещание. Она еле заметно кивнула и отвернулась, пытаясь скрыть волнение и навернувшиеся слёзы.

«Блин, какие они у меня ранимые! На них посмотреть — так и не заподозришь, что перед тобой две магички высокого ранга, способные отправить на тот свет практически любого, кто встанет у них на пути».

Так, нужно заканчивать с этой лирикой. Я отошёл от Эловин.

— Я так понимаю, что от наручников должны быть ключи, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал задумчиво я, оглядываясь.

— Они у того, кто сейчас там, — кивнула на дверь Симина. — Тот, который визжал как баба, и есть хозяин этого дома. Именно ему начальник стражи передал ключи, когда привёл нас сюда.

— Да уж, это проблема. Эти уроды забаррикадировали дверь, у меня вряд ли получится её просто так открыть, — я оглянулся, ища что-нибудь тяжёлое, что можно было бы использовать как таран.

— Я могу помочь, — раздался неуверенный голос от двери.

Я повернулся и посмотрел на Эрина, который стоял в проёме и мялся, смущённо пытаясь не смотреть на полуобнажённых девушек.

— Ты можешь открыть дверь? — я не совсем понимал, о чём он.

— Нет, я могу открыть наручники. Я уже однажды открывал такие, — он порылся в складках своей одежды и достал небольшую связку, судя по всему, отмычек.

— О! Это было бы замечательно! Давай попробуем, — я повернулся к девчонкам. — Дамы, разрешите вам представить того, благодаря кому я смог вас найти. Это Эрин, вы ему, кстати, дали монету там, на площади.

— Эрин, это Симина и Эловин, мои подруги, товарищи и соратники, — представил я девчонок. — С кого начнёшь? Хотя начни с Симины, — спохватился я, вовремя вспомнив о том, что эльфийка, в отличие от Симины, с обнажённой грудью, и излишне смущать её и Эрина не стоило, они и так чувствовали себя неловко.

Я подошёл к Эловин, поднял с пола разрезанный топ и попытался приладил его на прежнее место: обняв, стал на ощупь пытаться завязать узел у неё за спиной. Украдкой посмотрел в сторону Симины, которая смотрела в нашу сторону с таким выражением на лице, словно завидовала эльфийке.

Как только выберемся из этого дерьма, нужно будет срочно решать вопрос с Симиной, а то у девчонки может «крышу снести» от неразделённых чувств.

Я родился и вырос в обществе, где бал правила моногамия. Она была нормой для большинства человечества. У меня никогда даже не возникало мысли о том, чтобы заиметь гарем, так как для меня это было чуждо, да и общество это не поощряло. Максимум, о чем я иногда мечтал, — это о групповушке, ну а кто из мужчин о ней не мечтал?

Сейчас же, в другом мире, эти нормы как-то отошли на второй план, уступив место реальности, в которой в мою сторону «неровно дышали» как минимум две симпатичные особы. Божественных сущностей я в расчёт не беру, так как думаю, что у них там всё сложно, да и, как говорится, «не по Сеньке шапка»: кто я и кто они.

Так вот, эти две особы были мне очень симпатичны, я чувствовал, что привязываюсь к ним, и делать между ними выбор моё сердце не желало, несмотря даже на то, что разум ещё по инерции пытался меня вразумить, мол: «Это неправильно, так нельзя». Но на это у меня был ответ: «Если нельзя, но очень хочется, то можно». К тому же, как я понял, у степняков присутствует многожёнство, значит, со стороны Симины проблем быть не должно, а вот с Эловин всё сложнее, но, судя по её реакции на мой флирт с Сим, сильно против, она тоже не будет.

Раздался щелчок.

— Готово, — облегчённо произнёс Эрин и бросил на пол снятые наручники, после чего, присев перед Симиной на корточки, быстро освободил от цепей её ноги. На Эловин он потратил вдвое меньше времени. Как только девушки оделись, я оглядел нашу маленькую компанию.

— У кого-нибудь есть мысли, как нам быть дальше?

Эрин неуверенно поднял руку.

— Говори, — я ободряюще кивнул ему.

— Город нужно покинуть до рассвета. Утром сюда придёт прислуга и работники, которые, увидев то, что здесь произошло, сразу доложат их друзьям, — он указал на труп. — После чего нашими поисками займутся и банды, и стража.

— Согласен. Сколько вам нужно времени, чтобы здесь закончить? — повернулся я к девушкам.

— Минут пятнадцать? — Симина посмотрела на эльфийку.

— Ну да, за пятнадцать минут точно управимся, может, даже быстрее, — подтвердила Эловин.

— Хорошо. Помощь нужна?

— Нет, ты и так уже помог: они все свои артефакты на тебя разрядили. Кстати, мне очень интересно, как у тебя получилось остаться невредимым, ты же не маг и защитных артефактов у тебя не было.

— Всё потом. Как только выдастся свободная минутка, всё расскажу, — пообещал я.

— Хорошо. Вы нас здесь подождёте?

— Нет. Мы с Эрином осмотрим дом.

Эловин кивнула, и они с Симиной подошли к двери, за которой прятались, по сути, уже покойники. Мы с Эрином направились на выход. Проходя мимо того первого бедолаги, которого я отправил в нокаут, остановились. Он лежал с открытыми глазами и не дышал. Из-под головы растекалась лужа крови. Я, на всякий случай, проверил пульс. Пульса не было, он был мёртв, и умер он не от моего удара, а от того, что, падая, приложился головой о массивную ножку столика, что стоял у стены.

— Жаль, что он умер вот так, — произнёс Эрин.

Я с непониманием уставился на него.

— Это его работа, — он коснулся шрама на щеке. — Я мечтал однажды ему отомстить, но жизнь распорядилась иначе, — с сожалением вздохнул он.

Мы поднялись на первый этаж. Посмотрев в окно, дождь закончился, и в просвете между облаков выглянула луна, разогнав непроглядный мрак и посеребрив всё вокруг, отразившись в мириадах капелек воды. У дальней стены поместья я увидел навес, под которым стояли лошади.

— Эрин, дружище, а ты верхом на лошади можешь? — спросил я его.

На что он кивнул.

— Отлично. А гостиницу «У Гримма» знаешь?

Вновь кивок.

— Там вон стойло с лошадьми. Бери любую и скачи к Гримму. Скажешь, что ты от Витора. Пусть приготовит наших лошадей и провизию на четверых на несколько дней. Нам нужно свалить из города до рассвета.

— Вы берёте меня с собой?! — слегка удивлённо, но в то же время с надеждой спросил он.

— А ты хочешь остаться?

— Нет!

— Ну вот и решили.

Эрин благодарно кивнул и вышел в ночь.

Глава 18 Побег из Фарсы

При тусклом свете коридорных светильников я начал обходить и заглядывать во все комнаты, которые мне попадались и двери которых были открыты. Ничего интересного здесь не было: в основном несколько спален, пара небольших кабинетов, гостиная и одно техническое помещение. В конце коридора обнаружилась лестница, ведущая на мансардный этаж. Поднявшись по ней, я обнаружил массивную дверь. Толкнув её рукой, убедился, что она закрыта. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять: такую плечом не высадишь, такую только взрывать. Я стал более внимательно её осматривать, жалея, что нет Эрина с его отмычками.

— Не это ищешь? — раздался голос за спиной.

От неожиданности я подскочил и резко обернулся, инстинктивно положив руку на рукоять меча. Симина с Эловин стояли ниже на ступеньках и улыбались, наслаждаясь моей реакцией.

— Тьфу на вас! У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, разве можно так пугать?! — с возмущением высказал им я. — А если бы я от неожиданности намочил штаны?

— Ничего страшного, — спокойно ответила Симина, но её глаза смеялись. — Твою одежду, точнее то, что от неё осталось, всё равно нужно менять.

Она показала мне ключ замысловатой формы, на конце которого располагался маленький прозрачный кристалл. Я протянул руку за ключём.

— Нет дорогой мой. А вдруг здесь есть какие-нибудь ловушки? К тому же дверь в добавок под магической защитой. Давай лучше я, — Эловин бесцеремонно оттеснив меня от двери.

— Вообще-то, — деланно возмутился я, — магия мне не страшна.

Я демонстративно развёл руки, тем самым как будто говоря: «Я же жив!»

— Возможно, но вот от отравленного дротика или ещё какой-нибудь пакости твоя защита от магии не поможет, — и она так же демонстративно потрепала мои обгоревшие лохмотья.

— Тут ты права. Будь осторожна, — я коснулся губами её лба и, спустившись к Симине, встал на одну ступеньку ниже, отчего мы с ней стали одного роста. Пока Эловин, укрыв себя водяным щитом, возилась с замком, я обнял сзади Сим и поцеловал в шею. По её телу прошла дрожь.

— Я скучал по тебе, — шепнул я ей на ухо. Она ничего не ответила, просто накрыла своими ладошками мои руки и откинула голову мне на плечо, тем самым давая понять, что ей приятны мои слова.

— Ну вроде всё, — Эловин потянула на себя дверь, которая с тихим шелестом распахнулась. Через мгновение в помещении вспыхнул свет, который, судя по всему, был настроен на автоматическое включение и отключение. Эльфийка, не снимая щита, зашла внутрь и, убедившись, что явной угрозы нет, махнула нам, приглашая зайти.

Нашему взгляду предстала большая мансарда, в которой хозяин оборудовал свой кабинет. Чего здесь только не было: огромный бар был заставлен всевозможными бутылками, стойки с оружием изобиловали разнообразием — начиная от маленьких ножей и заканчивая тяжёлыми алебардами. Что особенно меня порадовало, так это несколько шкафов с одеждой. Пока девчонки второпях обследовали помещение, я занялся гардеробом. Из той одежды, которая была на мне, целыми остались только плащ и обувь, всё остальное было безвозвратно испорчено. Мне даже стало обидно от того, что суток ещё не прошло, как я её купил, а вот теперь придётся выкинуть, а ведь я за неё хорошие деньги отдал. Ну да ладно, зато здесь можно было приодеться на халяву. Быстро, насколько это было возможно, я стал перебирать одежду, которая здесь была. И чем меньше оставалось вариантов выбора, тем сильнее портилось моё настроение.

По большей части вся одежда была парадно-выходная, в такой я буду выглядеть как какой-нибудь франт, а не суровый наёмник. И когда выбор практически закончился, и я был готов уже надеть хоть что-нибудь, как на глаза мне попалась большая коробка, которая стояла на самой верхней полке в последнем шкафу. Внутри коробки обнаружился совершенно новый комплект верхней одежды из плотной однотонной ткани, тёмной расцветки. Когда я его надевал, я молил богов только об одном, чтобы размер подошёл. И боги меня услышали, даже мягкие невысокие сапоги сели почти идеально – жали совсем немного, но я надеялся, что разносятся.

— Поздравляю, — раздался неожиданно сбоку голос. Эльфийка, как всегда, подошла так тихо и незаметно, что я всегда поражался, как у неё так получается. — Знаешь, что за одежда на тебе? — продолжила она, подойдя ко мне и помогая застегнуть плащ.

— Нет. Но судя по тому, что прежний хозяин держал её в коробке отдельно от другой одежды и она неношеная, наверное, в ней есть что-то ценное.

— Верно. Это экипировка эльфийского рейнджера. В свободной продаже её найти практически нереально.

— И что в ней такого особенного?

— По прочности она не уступает твоей прежней одежде раванского егеря, но вот в плане удобства значительно её превосходит, и ты это скоро поймёшь. А ещё она обладает активной маскировкой, но чтобы ей воспользоваться, нужно быть хотя бы магом начального уровня. Но что самое главное… — она сделала паузу, оглянулась на Симину и, убедившись, что та чем-то занята и на них не смотрит, положила руку мне в область груди. Через мгновение одежда на мне начала стремительно менять цвета, произвольно меняя спектр и оттенок, — нужно быть эльфом, — она убрала руку, и одежда приняла исходный цвет.

— Да уж, обидно, — немного расстроился я, расправляя складки на одежде.

— Да не расстраивайся, — попыталась успокоить меня эльфийка, которая сейчас стояла возле стойки с одеждой и без особого интереса её перебирала, — даже без магии это лучшая одежда, которую можно себе пожелать. А по мне ты скучал? —вдруг без всякого перехода тихо спросила Эловин, не глядя на меня.

Я даже не сразу понял, о чём это она. Но потом до меня дошло. «Вот же мнительная егоза!» — подумал я и улыбнулся. Я её понимал: она видела, как развивается ситуация в нашей маленькой команде и, не имея, по её мнению, возможности, а может, и желания как-то повлиять на ситуацию, просто решила «плыть по течению». Но ревность — это чувство, которое присутствует абсолютно во всех людях, даже в самых светлых. Она просто хотела знать, что она вообще для меня значит, или всё то, что между нами было, медленно уходит в прошлое?

— Я это уже тебе говорил, и если нужно будет, повторю ещё тысячу раз: никто в этом мире не значит для меня больше, чем ты, — я подошёл к ней и заглянул в глаза. — Помни, что бы ни произошло, для меня ты всегда будешь на первом месте, — всё это я произнёс практически шёпотом. Не хотел, чтобы Симина услышала, потому что чувствовал, что однажды эти самые слова мне придётся сказать и ей, ведь никому не захочется быть на вторых ролях, поэтому пусть обе будут на первых.

— Кстати, — заговорила Эловин повеселевшим и бодрым голосом, — я тут увидела меч, который тебе очень подойдёт. Она подошла к стойке с оружием и сняла с неё меч в форме удлинённого листа. — Держи, это традиционный эльфийский меч.

Я взял его в руки и сделал пару взмахов. При одинаковых размерах он был легче и удобнее моего нынешнего меча, поэтому без раздумий я снял свой старый клинок и поставил его в стойку, а его место занял новый.

— Вит, Эли, подойдите, пожалуйста, — окликнула нас Симина.

Мы подошли и посмотрели на то, на что явно довольная собой указывала кочевница. Один из ящиков письменного стола имел двойное дно, которое Симина умудрилась обнаружить и открыть. И сейчас я взирал на десяток плотно набитых золотыми монетами мешочков. Также на подставке, обтянутой тёмным сукном, лежало несколько перстней с крупными прозрачными камнями.

— Молодец! — похвалил я явно довольную собой Симину.

— Хоть какая-то компенсация за всё, что нам сегодня пришлось пережить, — тихо проговорила эльфийка и, взяв один из перстней, примерила на свой пальчик. Симина недолго думая сделала то же самое, любуясь блеском крупного кристалла.

— Всё, хватит. Вам дай волю, вы тут до утра зависнете, — я собрал оставшиеся кольца и ссыпал их в пустой мешочек. После мы распихали по карманам и за пазухам всё это богатство и выйдя из особняка, под мелким моросящим дождём, быстро направились в сторону ворот. Я посмотрел на тёмное небо. По моим прикидкам, до рассвета осталось пара-тройка часов. В принципе, время покинуть город и попытаться затеряться в степи до того, как нас кинутся искать, ещё есть, но нужно спешить.

Подойдя к воротам, решил посмотреть, как там охранник, которого мы оставили связанным. Уже практически подойдя к двери, я резко остановился и сделал шаг назад. Из приоткрытой двери сторожки выползала небольшая коричневая змейка, которая ненадолго замерла, после чего, больше не обращая на нас внимания, уползла в темноту.

— Это степная кайра, очень ядовитая змея. Если в течение десяти минут после укуса не оказать помощь, человек обречён, — прошептала за моей спиной кочевница. Я заглянул в сторожку. Охранник, которого мы оставили живым и относительно невредимым, сейчас лежал на боку, всё так же привязанный к стулу, но он был мёртв. Остекленевший взгляд взирал в пустоту, а пена изо рта капала на пол. Одна рука была свободна, а узел на второй практически развязан. Ему совсем немного не хватило времени, чтобы освободиться. Я представил, что было бы, если он освободился… Да, нам крупно повезло, что змея оказалась в этом месте, в это время.

— Странно, что змея здесь оказалась. Они держатся подальше от населённых пунктов и никогда сами не нападают, если их не трогать, — озадаченно прошептала Симина.

— Всё, уходим, — я прикрыл дверь, и мы пошли к воротам. Уже когда я, пропустив девушек вперёд, последним выходил через калитку на улицу, за моей спиной раздалось хлопанье крыльев. Я резко обернулся, и мне показалось, что в полумраке, мелькнул силуэт птицы, которая скрылась в тёмном небе, держа в когтях верёвку. «Странно, зачем птице верёвка? А может, это была не верёвка… Чёрт, а ведь это могла быть и змея, которую мы видели!» — пронеслось в моей голове.

— Кто-нибудь знает, как нам добраться до Гримма? — спросил я девушек, прикрыв за собой калитку. Но, прежде чем они успели ответить, с противоположной стороны улицы раздался тихий оклик, и из темноты переулка вышел Эрин, держа под уздцы лошадь.

— Вас долго не было, я подумал, что вы могли заблудиться, поэтому решил вернуться.

— Тут ты прав, с этим могли бы возникнуть проблемы. Ты нашёл Гримма?

— Да. Он сказал, что всё организует.

— Ну тогда веди, времени у нас в обрез.

Путь до таверны, благодаря тому, что Эрин вёл нас коротким путём по проулкам, занял минут пятнадцать. Лошади были под сёдлами и стояли возле привязи под навесом. Гримм дремал за барной стойкой. Когда мы вошли, он открыл заспанные глаза и вышел нам навстречу.

— Что-то случилось? — спросил он, после того как мы поздоровались.

— Одну секунду, — сказал я ему и повернулся к девушкам. — Эли, Сим, поднимитесь, пожалуйста, в комнату и заберите наши вещи.

Девушки кивнули и скрылись на втором этаже. Я повернулся к хозяину.

— Мистер Гримм, так получилось, что мы тут повздорили с местными бандитами, поэтому обстоятельства вынуждают нас покинуть вашу гостеприимную таверну раньше времени. Наверняка к вам придут и будут расспрашивать про нас, говорите всё как есть, без утайки, мы будем уже далеко. И чтобы компенсировать вам возможные неудобства, примите эту скромную плату, — я достал пять золотых и положил на стойку.

— Господин Витор, это лишнее, — Гримм подвинул монеты ко мне.

— Тогда давайте сделаем так: если однажды какому-нибудь бедолаге негде будет переночевать, вы дадите ему ночлег, а плату возьмёте из этих денег. Идёт?

— Вы добрый человек, мистер, пусть будет так, — он сгрёб монеты и убрал в карман. После достал из-под прилавка увесистый мешок. — Это провизия на пару-тройку дней.

На лестнице раздались шаги. Когда девчонки подошли к стойке, мистер Гримм поставил перед нами стаканы.

— Ну, давайте тогда пригубим на дорожку, — трактирщик достал бутылку и разлил янтарную жидкость. — Удачи вам в будущем! — поднял он стакан.

— Процветания вашему заведению! — пожелал я ему, после чего залпом осушил стакан. Внутри на мгновение вспыхнул огонь, после чего приятное тепло разлилось по всему телу, стало так хорошо, что по коже побежали мурашки.

Эловин с Симиной закашлялись, ловя ртом воздух, а Эрин даже глазом не повёл: ему на дне его непростой жизни, наверняка, приходилось пить и более крепкие напитки.

— Забористая штука, — выдохнул я и занюхал рукавом.

— А то! Гномий самогон. Берегу для особых случаев, — с гордостью ответил трактирщик.

— Ну что, в путь? — задал я риторический вопрос, и мы, попрощавшись с хозяином, покинули это гостеприимное заведение.

Дождь немного утих. Небо начало еле заметно сереть, до рассвета осталось совсем немного времени.

Мы решили покинуть город через те же ворота, через какие и вошли в него. Нам нужно было запутать следы, пусть думают, что мы отправились на северо-запад, в сторону кочевников, а на самом деле, обойдём город стороной и направимся на юг, немного забирая на запад, чтобы попасть на южную сторону гномьих гор.

Возле ворот была небольшая «пробка» из повозок и верховых.

— Кому это не спится в такую рань? — удивился я.

— Ничего странного, — произнесла Симина, — многие стараются выехать пораньше, чтобы за светлый день добраться до следующего населённого пункта. Ночевать в степи небезопасно, особенно если караван не большой.

— Въездной пропуск есть? — спросил стражник, когда подошла наша очередь. Я забрал у девушек их жетоны и вместе со своим отдал стражнику.

— Наш товарищ, — я кивнул на Эрина, — вчера малость перебрал и потерял свой. Как нам быть?

— Со штрафом за потерю — два серебряных.

Я отдал монеты, и мы спокойно покинули город. За воротами обогнали медленно плетущийся караван и рысью помчались по раскисшей дороге.

Через полчаса непрерывной скачки, когда город остался далеко позади и дождливый рассвет сменил ночь, мы свернули на запад, в сторону гномьих гор, и по широкой дуге, постепенно забирая южнее, стали обходить город стороной. Усилившийся дождь приносил неудобства, но он очень хорошо скрывал следы.

Ближе к полудню дождь прекратился, но тяжёлое серое небо грозило в любой момент вновь обрушить на нас потоки воды. Эльфийская экипировка показала себя наилучшим образом: несмотря на то, что дождь до недавнего времени лил не переставая, моя одежда была сухой, вода просто скатывалась с неё, не успевая впитаться, да и терморегуляция была на высоте, отчего я чувствовал себя вполне комфортно. А вот мои спутники явно испытывали неудобства: их одежда, если и не промокла насквозь, то напиталась влагой изрядно.

Сделав короткий привал, чтобы перекусить и немного отдохнуть от длительной скачки, я заметил, что Эловин хочет о чем-то со мной поговорить, но её смущало присутствие Эрина. Хотя он нам и помог очень сильно, но и для меня он был «темной лошадкой»: жизнь научила меня, что поспешное доверие, не подкреплённое делами и поступками, иногда может обернуться болезненными последствиями.

— Эли, мне нужно с тобой поговорить, отойдём? — решил я ей помочь.

Отойдя на достаточное расстояние, чтобы нас не услышали, я вопросительно посмотрел на неё.

— Я просто хотела спросить, насколько ты доверяешь Эрину? Просто я не понимаю, как себя вести, что можно говорить, а чего нельзя.

— Жизнь меня научила, что даже за самыми благими деяниями может скрываться подлость, зло, предательство. Поэтому он для меня просто человек, который нам помог и который за свою помощь достоин благодарности. Так что ведём себя с ним как со случайным попутчиком, а там будет видно.

— Я тоже так думаю, — согласилась со мной эльфийка. — А ещё я хотела рассказать про вторую стихию, которую мне дали боги, — самодовольно улыбнулась она, искренне гордясь этим своим достижением.

Я улыбнулся и взял её за руки.

— Ну, говори.

— А догадайся.

— Ну, пусть будет… земля?!

— Не угадал! Огонь! — её радость была настолько искренней, что я сразу понял, что всю жизнь она втайне сожалела о том, что в своё время ей досталась стихия воды, а не огня. И вот когда её тайная мечта сбылась, она была на «седьмом небе» от счастья.

— Поздравляю! Ты молодец! — я заключил её в объятия. — Я почему-то уверен, что это ещё не предел… — загадочно прошептал я ей на ушко.

— Откуда ты знаешь?! — она отстранилась, ошарашенно глядя на меня.

— Ну а почему бы и нет? Во-первых, ты очень способная, и у тебя явный талант, раз ты смогла поступить в академию. Во-вторых, ты лично знакома с Мириит, а она, как тебе известно, одна из богов этого мира. Ну и в-третьих, ты помогаешь самому могучему герою этого мира, который к тому же невероятно красив и обаятелен, — я шутливо встал в позу «супергероя», широко расставив ноги, уперев руки в бока и задрав голову к небу. Мой взгляд был устремлён в бесконечность, а решительное выражение лица, говорило о том, что я в принципе готов спасти мир от очередного вселенского зла.

Эловин заразительно рассмеялась и шутливо ткнула меня кулаком в грудь, пытаясь что-то сказать, но приступы смеха не давали ей этого сделать.

— Что?! — попытался я изобразить искреннее удивление и непонимание на такую её реакцию и скорчил соответствующую гримасу.

Глядя на эту мою пантомиму, Эловин сложилась пополам, буквально захлёбываясь смехом.

— Что тут происходит? — спросила подошедшая Симина. Она переводила непонимающий взгляд с меня на эльфийку и обратно.

— Я просто сказал ей, что я самый могучий, красивый и обаятельный герой в этом мире и что ей очень повезло сопровождать меня и помогать в борьбе со злом, и я не понимаю, что тут смешного, — я мотнул головой, словно отбрасывая со лба длинную прядь волос, мешающую мне увидеть это самое зло, и вновь встал в позу «супермена».

Симина тоже засмеялась, но её больше веселила реакция эльфийки, чем мой театральный талант.

— Сим, ну разве я не прав? — спросил я кочевницу.

— Ну, я не знаю… — ушла она от прямого ответа, улыбаясь. — Эловин давно с тобой, ей, наверное, лучше знать.

— Вит, милый, — наконец успокоившись, произнесла Эловин, — в принципе, я соглашусь с той характеристикой, которую ты дал сам себе, только ты забыл к этому описанию добавить ещё кое-что.

— И что же?

— То, что ты ещё кобель и бабник, — обвинительно ткнула она в меня пальцем.

— Протестую! — воскликнул я и посмотрел на Симину. — Госпожа судья, — обратился я и к ней, — это всё досужие вымыслы и клевета.

— А я считаю, что обвинения справедливы, — ответила кочевница, принимая мою игру. — И, исходя из показаний свидетелей и собранных доказательств, суд принял решение: в качестве наказания вы больше не сможете понравиться ни одной женщине!

— Не-е-ет! — театрально воскликнул я и, схватившись за сердце, упал на колени.

— Но, в зависимости от вашего поведения, приговор может быть смягчён — с серьёзным видом продолжила Сим.

— И на том спасибо, злюки мои, — сказал я, насупив брови. — Ладно, повеселились и на том пока достаточно. Нам сейчас нужно решить вопрос с Эрином, после чего двинемся к намеченной цели, — продолжил я.

— Я, видимо, чего-то не знаю. Так? — поочерёдно глядя на меня и на эльфийку, спросила кочевница.

Блин, с момента нашего с ней знакомства минуло чуть больше недели, и я настолько привык к тому, что она всегда рядом, что во всей этой кутерьме совершенно забыл, что она не в курсе наших с Эловин «божественных» дел. Я подошёл к Симине, взял её за плечи и посмотрел ей в глаза. В её взгляде поселилась тревога, словно она боялась того, что ей сейчас скажут.

— Сим… — я сделал паузу, глядя в её красивые, встревоженные глаза. — Я сейчас скажу тебе то, после чего у тебя уже не будет пути назад, и это не фигура речи, а констатация факта. Сейчас ты ещё можешь покинуть нас. У тебя достаточно денег, чтобы начать жизнь с чистого листа, а если принять во внимание твой дар и способности, я с уверенностью могу предположить, что ты будешь жить в красивом большом доме, рядом с любящим мужем, в окружении кучи своих детишек и горя не знать. Но после того, что я тебе скажу, покинуть нас ты уже не сможешь, во всяком случае, живой. И это не угроза и не шутка, тебе не дадут покинуть нас с тем знанием, которое тебе откроется.

За этот мой короткий монолог в её взгляде сменилось несколько эмоций: тревогу сменило сомнение, на смену сомнению пришло опасение, и, наконец, опасение сменило спокойствие и решимость.

— Я слушаю, — твёрдо сказала она.

— Это долгая история, подробности которой ты узнаешь чуть позже, а для общего понимания я скажу вот что… — я на мгновение задумался над тем, с чего бы начать, чтобы это было убедительно, ёмко и по делу.

— Я не из этого мира, сюда я попал случайно, хотя сейчас мне кажется, что, скорее всего, и не совсем случайно. Эловин вовсе не полукровка, она чистокровная эльфийка, дочь эльфийского князя. Мало того, она лично знакома с Мириит, богиней одной из своих стихий. Я же знаком со всеми четырьмя богами, повелителями стихий.

Симина слушала молча, но на смену решимости, которая была на её лице перед тем, как я начал говорить, пришла растерянность и даже, как будто, обида от того, что над ней сейчас жестоко шутят. И видя, что она уже на грани того, чтобы принять мои слова за жестокую шутку, я поспешно полез в карман, нащупал в нём кольцо владельца четырёх стихий, достал его, надел на палец и показал ей. Её глаза расширились, и она прикрыла рот ладошкой, заглушая вскрик удивления.

— Не может быть! — Эловин подошла ко мне, взяла мою руку и дотронулась пальчиком до перстня. Камни поочерёдно мигнули цветами своих стихий и вновь приняли обычный вид. — Но как? — вид у эльфийки был растерянный.

— Ну, как-то так. Я сам не понимаю, как так вышло, — я пожал плечами. — Колечко-то дали, а вот как им пользоваться и для чего оно мне нужно, не объяснили, — я снял перстень и убрал туда, где он до этого лежал.

— Теперь я понимаю, зачем боги отправили тебя поступать в академию, — глядя на меня с таким видом, будто узрела истину, сказала Эловин. — Силу тебе дали, а вот ума, чтобы ею пользоваться, тебе придётся набираться самому.

— Поклянись, что всё это не шутка, — в последней попытке убедиться, что над ней не потешаются, попросила Симина, взяв меня за руку.

Я привлёк её к себе: — Я клянусь тебе своим здоровьем, что всё, что я тебе сказал, правда, и пусть боги меня покарают, если я соврал, — с чувством произнёс я. При этом успокаивающе гладя её по спине, и, как обычно бывает в таких ситуациях, я совершенно не заметил, как мои руки невольно с каждым разом опускались всё ниже.

— Я же говорю, бабник, — раздался сбоку ехидный и завистливый голос эльфийки. Я протянул руку, ухватив Эловин, и привлёк к себе. Теперь мои руки обнимали двух шикарных девушек и гладили их по спине, периодически позволяя себе чуть больше, и возражений я не слышал.

Глава 19 Караван

Когда мы вернулись, Эрин сидел и жевал травинку. Я его понимал, у меня тоже уже сводило живот от голода. Мы с девушками решили, что перед Эрином незачем скрывать магические способности эльфийки, так как они сильно облегчат нам жизнь, но вот уровень её силы не должен выходить за рамки выпускника магической школы. Способности Симины мы решили скрыть, так как целители всегда являлись объектами повышенного внимания.

Когда Эловин зажгла небольшой магический костёр, Эрин, конечно же, удивился, но быстро пришёл в норму и, с интересом разглядывая языки магического пламени, пододвинулся к нему поближе, с наслаждением получая так необходимое всем нам тепло магического огня.

Плотно пообедав, согревшись и немного обсохнув, свернули наш небольшой лагерь и поехали дальше, решив без остановки двигаться до темноты.

Вероятность погони ещё присутствовала, а после того, как Симина сказала, что существуют поисковые артефакты, хотя они очень редки и дороги, мои опасения усилились, и я заставил отряд перейти на рысь, лишь изредка давая лошадям передохнуть, переходя на шаг. В такие моменты я замечал, как девушки отставали от нас и о чём-то говорили. В основном, конечно же, говорила эльфийка, а кочевница слушала, видимо, получая ответы на свои вопросы.

В очередной раз, когда наши лошади перешли на шаг, я решил поговорить с Эрином. Для себя я уже решил, что мне с девчонками в сегодняшних реалиях ещё один член в отряде пока не нужен. На мысли о «члене» я чуть не засмеялся от двусмысленности этого слова, мне даже пришлось кашлянуть, чтобы скрыть смешок. Но в каком бы контексте это слово ни прозвучало, всё равно, ещё один член в отряде нам пока был без надобности.

— Эрин, мне нужно с тобой поговорить, — без обиняков начал я. — Какие у тебя планы на будущее, я имею в виду ближайшее будущее?

Он ненадолго задумался, глядя куда-то вдаль.

— Я много думал об этом. У моей мамы есть родная сестра. Когда я был ещё маленький, она с мужем покинула пустоши и отправилась в империю, как говорила мама, «в поисках лучшей жизни». Кроме неё у меня нет родственников. Я должен её найти и передать от мамы её прощальные слова к сестре, которые она произнесла перед самой смертью. Я дал ей слово, что исполню её волю.

Когда он закончил говорить, я заметил одинокую слезу, скатившуюся по его щеке. Он поспешно отвернулся, стараясь скрыть это своё проявление слабости. Я тоже молчал, давая ему время прийти в себя.

— Значит, план такой, — заговорил я, видя, что он в норме. — Как только появится возможность, ты пойдёшь своим путём. Сразу хочу сказать, что я дам тебе достаточно денег на первое время, за это можешь не переживать. Такой план тебя устроит?

— Да, конечно. И спасибо.

— Это тебе спасибо. Я и девушки тебе очень благодарны. Если бы не ты, я даже не представляю, как всё могло закончиться.

Дольше мы ехали молча. Ближе к вечеру небо наконец посветлело, и далеко на западе, параллельно нашему пути, мы увидели снежные пики гномьих гор, а это говорило о том, что мы двигались в правильном направлении.

Заходящее солнце уже практически коснулось гор, когда мы вышли на дорогу, которая вела как раз в том направлении, куда двигались и мы. Дорога была широкая и изрядно вытоптанная, что говорило о том, что ей очень активно пользовались.

— Совсем недавно здесь прошёл караван, — подтвердила мою догадку Симина после того, как осмотрела следы. — Они прошли здесь относительно недавно. Я думаю, если мы поспешим, то ещё до темноты успеем их нагнать, — наконец заключила она.

— Ну тогда в путь, может, и вправду нагоним, — и пришпорив коней, галопом помчались по дороге, оставляя за собой клубы поднятой пыли.

Караван настигли спустя полчаса непрерывной скачки. Солнце уже скрылось за горизонтом, когда мы подъехали к лагерю, вставшему на ночёвку. Караван был большим, состоящим из нескольких десятков подвод, которые сейчас стояли классическим для таких случаев способом, а именно образовывали периметр, внутри которого располагались люди и лошади.

Возле входа в лагерь нас встретила вооружённая охрана. Как и подобает в таких случаях, мы вкратце рассказали, кто мы такие и что мы не замышляем ничего плохого, а просто хотим переночевать в пределах лагеря и готовы в случае чего помочь хозяевам в защите их каравана во время нашего пребывания у них. Один из охраны ушёл доложить хозяину. Через минуту он вернулся, и нас пропустили на территорию лагеря, где в сгущающихся сумерках горело несколько костров, вокруг которых суетились люди, готовя в подвешенных котлах ужин. Указав нам на один из костров, где в походном складном кресле сидел хозяин каравана, охранник вернулся на пост. Я попросил своих подождать меня здесь, а сам пошёл в указанном направлении.

— Вечер добрый, — поприветствовал я человека в кресле.

— И вам хорошего вечера, — ответил мужчина и указал мне на невысокий табурет, что стоял по другую сторону костра.

— Меня зовут Марук, — продолжил мужчина. — Если я правильно понял, вы наёмники, но работа вам не нужна, а нужен только ночлег, верно?

— Вы совершенно правы, уважаемый господин Марук. Моё имя Витор, и нам действительно нужен только ночлег, за который мы, как и положено, заплатим, — ответил я, давая тем самым понять, что знаком с правилами ночёвки в чужом караване.

— Хорошо. Сколько палаток вам нужно?

— Две.

— Ужин и завтрак включить в стоимость?

— Было бы хорошо.

— Лошади?

— Это самое главное.

Мужчина ненадолго замолчал, прикидывая в уме стоимость его услуг.

— С вас девять серебряных.

Я молча достал один золотой и отдал мужчине.

— Сдачи не надо.

Мужчина кивнул.

— Доран! — крикнул хозяин, и через несколько секунд к нему подбежал мальчишка лет пятнадцати.

— Поставь для наших гостей две палатки, скажи матери, чтобы накормила их ужином, а утром завтраком, и займись их лошадьми.

— Хорошо, господин, — поклонился мальчишка и, подойдя ко мне, жестом пригласил следовать за ним.

— Спасибо и доброй ночи, — кивнул я хозяину.

— Доброй ночи, — кивнул он в ответ.

Мальчишка подвёл меня к костру, возле которого суетилось две женщины, и над огнём висело несколько котелков. Подойдя к одной из женщин, которой на вид было лет тридцать пять, пацан что-то прошептал ей на ухо. Женщина посмотрела на меня, после чего кивнула и подошла, слегка хромая. Было видно, что каждый шаг причиняет ей боль, но она старалась этого не показывать.

— Здравствуйте, — она слегка поклонилась. — Ужин будет готов через полчаса. Доран сейчас поставит палатки.

У неё был приятный голос. Несмотря на простую одежду и обветренное степными ветрами лицо, было видно, что она довольно-таки симпатичная. Из-под платка выбивалась прядь светлых волос.

— Спасибо, хорошо, — поблагодарил я её и пошёл к своим товарищам.

Забрав походные одеяла, мы направились к одной из кибиток, возле которой Доран ставил две небольшие палатки. Мы с Эрином помогли мальчишке с палатками, после чего я попросил Эрина помочь ему и с лошадьми.

Как только они ушли, я повернулся к девушкам.

— Располагайтесь, — я сделал приглашающий жест.

— Боюсь даже спросить, где буду спать я, — посмотрела на меня Симина. Так как она до этого всегда спала отдельно, я не рисковал приглашать её к нам с Эловин под одно одеяло, боясь реакции эльфийки.

— Если ты мечтала ночевать в одной палатке с Эрином, то вынужден тебя разочаровать: с Эрином ночую я, — я расплылся в ехидной улыбке.

— Тьфу на тебя, дурак! — шутливо плюнула в мою сторону кочевница и полезла в палатку, обустраивать её к ночлегу.

— Клоун, — поддержала подругу Эловин и, улыбнувшись, полезла следом.

Пока мы возились с палатками и лошадьми, я иногда кидал взгляд в сторону костра, где готовилась еда. Спустя какое-то время к костру стали подходить люди со своей посудой и, получив порцию еды, отходили, давая место другим. Как только все местные были накормлены, женщина, что была постарше, посмотрела в нашу сторону и, увидев, что я смотрю в их сторону, махнула рукой, приглашая нас подойти.

— Сим, Эли, давайте идите к костру, нас приглашают на ужин, а я за Эрином схожу, — сказал я девушкам, а сам пошёл на другую сторону лагеря, где Эрин разговаривал с одним из охранников каравана.

Когда мы шли назад, Эрин сообщил мне, что, по словам охранника, караван идёт в империю.

— Может, мне поговорить с хозяином каравана, и он позволит мне добраться с ними до империи? — поинтересовался моим мнением Эрин.

— Как говорят у меня на родине: «утро вечера мудреннее». Давай оставим этот вопрос до утра, а утром я сам с ним поговорю. Идёт? — предложил я ему такой вариант.

— Идёт.

Поужинали мы прямо у костра. Еда была простой, но сытной. Лагерь постепенно затихал, большинство людей уже спало. Женщина, что была постарше, дождалась, когда мы закончим с едой, собрала посуду и удалилась. Возвращаясь к палаткам, я заметил, что возле небольшой кибитки, прислонившись к колесу, сидела мама Дорана. Сам же мальчишка сидел на корточках возле неё.

— Вы идите укладывайтесь, я скоро подойду, — сказал я своим и пошёл в сторону мальчишки и его матери.

Хотя небо было чистым и усыпано россыпью звёзд, отсутствие луны делало ночь тёмной, поэтому только подойдя ближе, я увидел, что лицо женщины покрыто испариной, и это несмотря на довольно прохладную ночь. Глаза были прикрыты. Женщина сидела на невысокой скамейке, правая нога была вытянута, а подол юбки поднят до колена. Доран дрожащими руками пытался развязать повязку, которая была наложена на ногу чуть выше лодыжки.

— Давай я помогу, — я присел возле мальчишки. Тот, тихо всхлипывая, подвинулся в сторону.

— Да не нужно, — приоткрыв глаза, вымученно произнесла женщина. — Мы бы справились.

— Да я и не сомневаюсь, у вас замечательный сын, который и палатку может поставить, и лошадь расседлать, и рану перевязать. Но можете мне поверить, в этом у меня опыта больше будет, и мне совсем не трудно вам помочь.

Когда я наконец снял повязку, моему взгляду предстало безрадостное зрелище: нога возле лодыжки распухла, и в свете масляного фонаря, который стоял рядом, я увидел, что кожа приобрела фиолетово-синий оттенок. Из двух небольших ранок сочился, скорее всего, гной.

— Что случилось? — спросил я, взяв женщину за руку. Рука была сухой и горячей.

— Маму три дня назад змея укусила. Господин Марук дал ей противоядие, но ей с каждым днём становится только хуже, — ответил за мать дрожащим голосом Доран.

«Дело дрянь», — пронеслось в моей голове. Тут явно начался сепсис. Даже в моём мире, без сильных антибиотиков и хирургического вмешательства, уже было бы не обойтись, и то прогноз был бы сомнительный. А в этом мире… «А что в этом мире?» — мысленно спросил я сам себя. Я же, по сути, ничего не знаю про местную медицину, может, здесь она круче. А вот сейчас и узнаю.

— В моём отряде есть целитель, — тихо сказал я, глядя в глаза женщине. — Я попрошу её вас посмотреть, но только прошу никому не говорить о том, кем она является.

— Постойте! — остановила меня она. Я видел, что она сильно смутилась. — У нас может не хватить денег, — продолжила было она, но я жестом её остановил.

— Больше ни слова про деньги. Договорились?

— Хорошо, но…

— Никаких «но»! Просто думайте о том, что вам ещё сына поднимать, — и, не дожидаясь очередных возражений, пошёл за Симиной.

Подойдя к палатке девушек, я понял, что они ещё не спят, так как из палатки доносились тихие голоса.

— Сим, можно тебя на минутку? — поскрёбся я к ним.

Полог откинулся, и показалась симпатичная мордашка кочевницы.

— Тебя что, Эрин выгнал? — улыбаясь с ехидцей, спросила она.

— Да я туда пока ещё даже не дошёл. Тут твоя помощь нужна по медицинской части, матери Дорана нужно помочь.

— Ты что, тут уже бабу нашёл?! — рядом с лицом Симины появилось возмущённое лицо эльфийки.

— Ну что ты такое говоришь! Мне кроме вас никто не нужен. Просто я увидел, что с человеком приключилась беда, а сделать вид, что я ничего не заметил и пройти мимо, это не в моих правилах, и ты, милая, тому свидетель, — сказал я, глядя на Эловин.

— Ты прав, прости за шутку про бабу, я не знала, что у неё беда, — с сожалением произнесла Эловин.

— Всё нормально, не переживай, — успокоил я эльфийку, после опять посмотрел на Симину. — Поможешь?

— Конечно! Подожди минуту, я оденусь, — и скрылась в палатке.

Через пару минут Симина осматривала ногу Рамилы (так звали мать Дорана), а мы с Эловин, которая наотрез отказалась остаться в палатке, стояли в стороне.

Наконец, закончив осмотр, Симина подошла к нам.

— Ей очень повезло, что мы оказались здесь. Ещё пара дней — и всё было бы печально. Заражение уже отравило кровь, которая разнесла заразу по организму.

— Но помочь ей возможно, я правильно понимаю? — уточнил я.

— Да. Деревенская травница ей вряд ли бы уже помогла, но для меня ничего сложного здесь нет.

— Ну и отлично. Чем я могу помочь?

— Ты можешь помочь тем, что пойдёшь отдыхать. Мы с Эловин сами справимся.

— Точно?

— Точно. Иди отдыхай.

Симина с Эловин помогли Рамиле подняться, после чего забрались в кибитку и задёрнули полог.

— Не переживай, всё будет хорошо, — я похлопал парня по плечу и отправился к себе.

Эрин, завернувшись с головой, тихо похрапывал. Я, стараясь его не потревожить, лёг и с мыслью о том, как было бы сейчас хорошо прижать к себе тёплое женское тело, провалился в сон.

— Витор, подъём, соня, — сквозь сон пробился до моего сознания голос, и меня тронули за ногу. Я открыл глаза и сразу зажмурился от яркого солнца, что светило мне прямо в глаза, так как полог палатки был откинут.

— Вставай, караван скоро уйдёт, и ты один останешься посреди степи, — сидя на корточках возле входа в палатку, произнесла со смешком Симина.

Я выбрался из полатки и потянулся, после приобнял Сим и чмокнул в лоб. Лагерь потихоньку сворачивался. Яркое утреннее солнце, помимо приятного тепла, дарило и хорошее настроение.

— Дойди до Рамилы, она тебя завтраком накормит, — сказала Сим и пошла по своим делам.

Проходя мимо их палатки, я увидел, как из неё торчит задница Эловин. Сквозь откинутый полог я увидел, как девушка сворачивает одеяло, стоя на коленях.

— Доброе утро! — шлёпнул я её по попке и, посмеиваясь, пошёл дальше. Эловин взвизгнула от неожиданности и, выглянув наружу, погрозила мне кулаком, на что я послал ей воздушный поцелуй.

Рамила с сыном запрягали лошадь в свою подводу. Завидев меня, женщина подошла и, не зная, куда деть от смущения руки, низко поклонилась.

— Так, стоп, — схватил я её за плечи, заставив выпрямиться. — Я обычный человек, а не какой-нибудь там князь, так что бить мне поклоны вовсе не обязательно, — строго глядя на неё, сказал я.

— Мне правда очень неловко, что я не могу вам ничем отплатить, ведь вы не просто спасли мне жизнь, вы спасли и моего сына, не дав ему стать сиротой, — на глазах женщины навернулись слёзы.

Ну вот опять, мало мне моих плакс, так вот ещё одна рёва. А что лучше всего успокаивает плачущую женщину? Правильно, только крепкие объятия. «Главное следить за руками», — напомнил я себе и прижал эту плаксу к своей груди.

Наконец Рамила успокоилась и отстранилась, смущённо глядя себе под ноги.

— Кстати, как ваша нога? — спросил я её, пытаясь отвлечь от этой неловкой ситуации.

— Спасибо, уже практически не болит.

— Ну вот и хорошо. Я, собственно, что пришёл: есть чем позавтракать или я опоздал?

— Ой! Простите, конечно, есть, я специально вам оставила, сейчас принесу, — она развернулась и быстро пошла в сторону уже практически потухшего костра, при этом я заметил, что она уже почти совсем не хромала.

Пока жевал свой завтрак, я оглядел лагерь, и мой взгляд наткнулся на Эловин и Симину, которые, сложив руки на груди, пристально смотрели на меня, нахмурив брови, и этот взгляд не обещал мне ничего хорошего.

«Вот чёрт!» — мысленно выругался я. Скорее всего, увидели, как я тут успокаивал Рамилу.

Закончив с завтраком, отправился искать Марука. Хозяин каравана нашёлся возле дороги, где контролировал, как подводы, покидая лагерь, выстраивались в походную колонну.

— Утро доброе, — поприветствовал я его.

— Доброе, — ответил он на приветствие.

— У меня к вам просьба, — решил я сразу перейти к делу.

— Слушаю.

— Если я правильно понимаю, ваш караван идёт в империю, верно? — он кивнул, ожидая продолжения.

— Ну так вот, одному из моих людей, это мужчина, нужно попасть в империю. Я хотел бы попросить вас взять его с собой.

— У меня полный штат работников, поэтому могу взять только пассажиром. С него три серебряных в день, с меня — питание для него и корм для лошади, в остальном обслуживает себя сам. Идёт?

– Идёт. Сколько по времени вам добираться до Империи?

– Если не будет никакой загвоздки по дороге, то через пять дней будем в Мадже, это приграничный город.

– Отлично, – я достал два золотых и отдал караванщику. – Сдачу оставьте, вдруг не уложитесь в пять дней. Не буду вас больше отвлекать, мы тоже будем собираться. Хорошей дороги, – мы обменялись рокопожатиями.

– И вам удачи.

Я вернулся в изрядно поредевший лагерь, большинство подвод уже стояли в колонне. Рамила с сыном сидели на облучке своей подводы, готовые тронуться в путь. Я подошёл к ним попрощаться. Рамила спустилась на землю и порывисто обняла меня.

– Спасибо вам ещё раз! Я обязательно помолюсь за вас перед своей богиней, когда окажусь в храме, – сказала она, отстранившись.

Я взял её за руку и вложил в её ладошку две золотых монеты, которые приготовил заранее, и сжав её пальчики в кулак, отпустил руку. Она разжала ладошку и, увидев монеты, гневно на меня посмотрела.

– Спасибо, но мы не нуждаемся в помощи, у нас всё есть, – гордо вздёрнув подбородок, холодно произнесла она и протянула мне деньги назад.

– А это вовсе не подачка, как вы могли подумать. Это плата за работу, которую я попрошу вас сделать для меня, – спокойно сказал я и мысленно поблагодарил богов за то, что заранее приготовил эту «отмазку», как раз на такой случай.

– Работу? – переспросила она.

– Именно. С вашим караваном поедет Эрин, это тот мужчина, что в моём отряде. Я хотел попросить вас присмотреть за ним и помочь в дороге, если ему такая помощь потребуется. Присмотрите?

– Конечно. Но я сделала бы это и так, – уже более спокойным голосом ответила она.

– Не сомневаюсь, но так мне будет спокойнее. Всё, езжайте, а то скоро ваш хозяин будет ругаться на меня, что я вас задерживаю.

– Прощайте, – протянула руку Рамила.

– Пути богов неисповедимы, поэтому я скажу до свидания, – улыбнулся я и, взяв её руку, поцеловал пальчики, вызвав очередной приступ смущения.

– Береги маму, – пожал я руку Дорану и направился к ожидавшим меня товарищам.

– Вы говорили с караванщиком? – сразу спросил меня Эрин, как только я подошёл.

– Собирай вещи, дружище, ты отправляешься в новую жизнь! – с патетикой произнёс я и хлопнул его по плечу.

– Я, в принципе, готов, – он проверил свои карманы, оглядел лошадь, словно проверяя, что ничего не забыл. Было видно, что волнуется.

– Ну тогда прощайся с девчонками, а я тебя немного провожу.

Пока он прощался с девушками, которые благодарили его за ту помощь, которую он им оказал, и желали хорошей дороги, я достал из своей седельной сумки, где хранилась часть нашей казны, один мешочек с монетами и положил в карман.

– В общем, расклад такой, – начал я, пока мы медленно шли в сторону вереницы повозок, что уже выстроились на дороге. – Тебя взяли как пассажира, поэтому работать на благо каравана тебе не нужно, за твою дорогу уже уплачено. Дорога займёт примерно пять–шесть дней. Если по каким-то причинам не уложитесь в это время, доплатишь из этих денег, – я достал мешочек и отдал ему.

– Да тут же целое состояние! – ошарашенно сказал он, когда увидел, сколько монет там лежит.

– Там ровно сто золотых. Это не мои деньги, так что не переживай, ты мне ничем не обязан. Эти деньги я забрал у тех уродов в Фарсе. Считай это маленькой компенсацией от них за то, что они сделали с твоей жизнью.

– Пусть будет так, – ответил он. И мы крепко обнялись на прощанье.

– Кстати! Чуть не забыл, – окликнул я его, когда он уже отошёл на несколько шагов. – Держись поближе к Рамиле, она добрая и порядочная женщина, и ей очень нелегко сейчас, простая мужская помощь ей не помешает, – и, не дожидаясь от него ответа, я развернулся и пошёл к моему поредевшему, одиноко стоящему в степи маленькому отряду.

Глава 20 Важный поворот

Расставшись с караваном, который отправился на юг, мы свернули на запад и отправились в сторону гор. Спустя два дня добрались до предгорий. Ровные степи плавно перешли в холмы, между которыми петляла дорога. В одном месте, из-за невозможности обойти холм, дорога серпантином взбиралась на вершину. Поднявшись на неё, у нас перехватило дыхание от восторга на тот вид, что нам открылся. Мощный горный кряж предстал перед нами во всём своём великолепии. Высокие горные пики, покрытые снегом, были главным украшением всего этого.

— Ну что, устроим маленький пикник? — посмотрел я на девушек.

— Пыкник? — немного коверкая непривычное слово, переспросила Симина.

— Пик-ник, — раздельно произнёс я, поправляя её. — В моём мире это означает перекус на природе.

За эти дни, когда пропала необходимость скрывать правду, девушки с интересом расспрашивали меня о моём мире, пополняя свой лексикон новыми словами. Особенно им нравилось расспрашивать меня вечерами, когда мы, теперь уже втроём, лежали под тёплым походным одеялом, глядя на тёмное звёздное небо. Прижимая к себе два шикарных тела, я сожалел только об одном: о том, что сейчас обстоятельства и неудобства походной жизни не позволяли мне заняться «изучением» этих тел более обстоятельно, тем более что эльфийка дала мне негласное согласие на то, чтобы я и Симине уделил своего «особого» внимания.

Сверившись с картой, определили, что от того места, где мы сейчас расположились, до ближайшего населённого пункта, который на карте был обозначен как крепость Изор, оставалось пара часов пути. Поэтому, воодушевлённые тем, что сегодня будем ночевать в тепле и в мягких постелях, вскочили в сёдла и тихой рысью отправились в путь.

Дорога забирала всё ближе к горам. Холмы, между которых она петляла, становились всё выше. Стали попадаться россыпи камней, а иногда встречались и огромные валуны. Путь до намеченной нами точки занял чуть больше времени, и всё из-за того, что мои красавицы периодически отвлекались, увидев красивый цветок или цветущий кустик. В итоге к концу нашего пути эти две воительницы напоминали ходячие клумбы, и на моё замечание, что это немного перебор, ответили, что я мужлан, который ничего не понимает в красоте. Да чего греха таить, я и сам ненадолго «завис» на каменном мосту, под которым несла свои воды бурная горная река.

Весь тот пейзаж, который нас окружал, напоминал мне предгорья Кавказа. И видя всё это великолепие, видя, как наслаждаются жизнью девчонки, вплетая в свои волосы или гриву лошади очередной сорванный цветок, моя рука инстинктивно шарила по карманам, ища смартфон, чтобы сделать красивый кадр. Но увы и ах, всё это сейчас невообразимо далеко. А так, конечно, кадры получились бы отменные, глядя на которые можно было бы подумать, что мы косплееры фэнтезийных миров.

Выйдя из-за очередного поворота, мы увидели обширную долину, на противоположном краю которой возвышалась каменная крепость. У подножья крепости раскинулось поселение.

На полпути к крепости нам встретился конный пограничный разъезд гномов. Гномы передвигались на приземистых и крепких лошадях, способных передвигаться в условиях горной местности и неся на себе немалый вес этих крепких ребят. Коротко расспросив, кто мы, откуда мы и куда мы, нас отпустили и даже посоветовали, где лучше всего остановиться на постой.

Поселение напоминало деревню где-нибудь в Швейцарских Альпах, состоящую из аккуратных домиков, обнесённых невысокими каменными оградами, за которыми было много клумб с цветами. Жителями здесь были преимущественно гномы. Пока мы ехали в сторону постоялого двора по чистой, выложенной камнем улице, я увидел всего лишь один дом, где во дворе возилась с цветами человеческая женщина, рядом с которой стояла и с интересом смотрела на нас маленькая симпатичная девчушка.

Постоялый двор «Гномье подворье» представлял собой крепость в миниатюре: каменное квадратное здание с окнами, похожими на бойницы, и декоративными башенками по углам плоской крыши.

Внутри было людно, и это неудивительно, так как ещё на подъезде мы увидели два небольших каравана, вставших рядом с деревней на отдых, и ничего удивительного, что многие из караванщиков решили скоротать вечерок за кружкой доброго гномьего пива.

Наше появление практически осталось незамеченным. Шум и гвалт стояли знатные: где-то произносили тосты, громко чокаясь кружками, а где-то уже слышались пьяные голоса, которые на повышенных тонах выясняли отношения.

— Добрый вечер, — поприветствовал я гнома, стоящего за стойкой.

— И вам хорошего вечера. Что желаете? — вежливо спросил он, оперившись на стойку.

— Нам бы для начала поужинать, а после с ночлегом определиться.

— Ну смотрите, — выслушав нас, ответил гном. — Если снимаете комнату здесь, то она будет стоить один серебряный с человека за ночь. Если снимете домик с собственным термальным источником, то он вам обойдётся в два золотых. Но прошу обратить ваше внимание на то, что в стоимость будет включён ужин, завтрак и еда в дорогу. Также в стоимость входит уход за лошадьми, — с воодушевлением расписал он нам те перспективы, которые нас ожидают, если мы примем это заманчивое предложение.

Я машинально перевёл местные деньги на привычные мне рубли, получалось где-то двадцать тысяч. В принципе, получалось как бы немало. У того же Гримма номер люкс нам обошёлся бы всего в два золотых на неделю. Даже если сюда прибавить уход за лошадьми и питание, все равно было бы значительно дешевле. Но вот слово «термальный источник» успокоило начавшего было просыпаться во мне скрягу.

Я посмотрел на девчонок, стоящих по бокам от меня. — Что скажете?

— Домик, — с мольбой в глазах тихо сказала Симина.

— Домик, — согласилась с подругой эльфийка.

— Ну, значит, мы берём домик, — посмотрел я на гнома.

— Отлично. Когда завтра планируете выехать? Мне нужно это знать, чтобы к этому времени доставить лошадей.

— А как далеко от вас до следующего населённого пункта? — спросил я гнома.

— А куда вы едете?

— В сторону ущелья ветров.

— Ближайший крупный населённый пункт примерно в двух сутках пути, но по дороге до него будет несколько мелких поселений, до ближайшего из которых примерно полдня пути.

— Ну тогда мы, наверное, ближе к обеду отправимся в дорогу.

— Хорошо. Завтрак вам доставят утром, а вот поужинать сегодня вам придётся здесь, так как доставки на сегодня в термальный посёлок уже не будет.

— Да не проблема, — я оглядел помещение, выискивая взглядом свободный столик.

— Наверху на террасе есть свободные столики, — верно истолковал мой взгляд хозяин. — Проходите туда, ужин скоро будет готов. Только прежде вам нужно сдать оружие во избежание, так сказать, несчастных случаев, ну вы должны понимать… — гном вышел из-за стойки и, подойдя к длинному, во всю стену шкафу, отпер ключом одну из дверей, за которой в специальных нишах и на полках лежали разнообразные колюще-режущие «инструменты». Только сейчас я обратил внимание, что из всех присутствующих лишь у нас было оружие. Я отстегнул ножны с мечом и вместе с ножом положил в одну из свободных ниш. Девчонки последовали моему примеру.

Выйдя на террасу, мы застали как раз тот момент, когда солнце коснулось верхушек гор, стремясь в скором времени скрыться за горизонтом. Сев за свободный столик, мы в ожидании ужина любовались красивейшим закатом. Когда последние лучи солнца скрылись за горами, юная девочка-гном, которая обслуживала гостей, зажгла несколько факелов по периметру крыши.

Тёплая погода, чистое звёздное небо, пляшущие тени от пламени факелов вполне могли превратить обычный ужин в романтический вечер, вот только пьяный гомон и не совсем адекватное поведение окружающих сводили весь этот романтический антураж на нет.

Вскоре принесли ужин, к которому в придачу шёл кувшин вина.

— У меня тост, — я поднял бокал. — Хочу выпить за самых прекрасных девушек, что повстречались мне на моем пути. Я уверен, что в вашем лице приобрёл не только верных и надёжных товарищей, всегда готовых прикрыть мне спину, но и тех, кто… — я наклонился к ним ближе и понизил голос почти до шёпота, — согреет для меня холодную постель.

Я откинулся на спинку стула и, улыбаясь во все тридцать два, наслаждался реакцией девушек, которые ожидали чего-то торжественного и высокого, а получили простое и пошлое.

— Кобель, — словно констатируя факт, спокойно произнесла Эловин, взглянув на Симину, одновременно указывая на меня рукой, словно говоря: «Ну вот что с него взять?»

— Пошляк! — поддержала эльфийку Симина. — Но я в принципе не против, — хихикнув, подняла она свой бокал.

— И я! — улыбаясь, Эловин подняла свой.

Наш ужин уже подходил к концу, когда моё внимание привлёк соседний столик, за которым сидела компания из четырёх крепких с виду мужчин. Все они были уже изрядно навеселе. Трое из них о чем-то спорили, размахивая руками и пытаясь что-то друг другу доказать. А вот четвёртый неотрывно смотрел в нашу сторону, и по его пьяному взгляду я понял, что здравый смысл, присущий всем разумным, у него полностью растворился в алкогольном тумане, а в таком состоянии человек, как правило, чувствует себя практически равным богам, которым море по колено.

Мои подозрения оправдались, когда это тело встало и нетвёрдой походкой потопало в нашу сторону.

— Добрый вечер, уважаемые, — заплетающимся языком произнёс он, оперившись на наш стол.

— И вам не болеть, — ответил я, хотя чувствовал, что болеть кто-то завтра будет сильно, и похмелье будет всего лишь одной из причин.

— Предлагаю вам присоединиться к нашей славной компании, — он кивком указал в сторону своих товарищей, которые сейчас тоже смотрели на нас и плотоядно щерились, поглядывая на спокойно сидящих рядом со мной девушек.

— Спасибо, но мы, пожалуй, откажемся. У нас была тяжёлая дорога, и мы хотим просто отдохнуть, — сделал я ещё одну попытку достучаться до разума этого индивида.

— Понятно. Да ты нам, в принципе, и не нужен. А что вы скажете, красавицы? — перевёл он маслянистый взгляд на девушек. — Я со своими друзьями обещаю вам незабываемый вечер и… ночь, — растянув в похабной улыбке свой щербатый рот, он положил руку на плечо Эловин.

Дальше всё произошло настолько быстро, что я даже не успел насладиться процессом: вскочив и стремительно обогнув стол, хорошо поставленным хуком заставил этого ловеласа сделать оборот вокруг своей оси, после чего он рухнул на пол. Я развернулся в сторону его друзей, которые вскочили и кинулись ко мне. Ближайший молодец широко, по-деревенски, замахнулся, но моя нога врезалась ему в грудь раньше, отправив его в короткий полет с приземлением на стол, который легко пережил это действо — его, видимо, создавали именно с учётом таких ситуаций. Третий, разбив бутылку о край стола, превратив её в классическую «розочку», попытался полоснуть меня по лицу. Резко отпрянув назад, я отработанным лоу-киком «срубил» его ногу, заставив упасть на одно колено, после чего уже моё колено, встретилось с его лицом, со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Убью, сука! — последний из этих горе-бойцов, выхватив из-за голенища сапога нож, который он, скорее всего, чисто случайно «забыл» сдать, и стал размахивать им перед собой, не давая мне подойти. Внезапно за его спиной появился хозяин, в руках которого я разглядел предмет, похожий на полицейскую дубинку. Он ткнул того в спину, раздался сухой щелчок, и этот любитель ножей без сознания свалился на пол.

К гному подбежала официантка, которая всё видела, и быстро зашептала ему что-то на ухо. Выслушав её, он кивнул и посмотрел на меня.

— Прошу прощения за эту ситуацию. Такое, к сожалению, редко, но случается, — с сожалением он развёл руки.

— Это да. Мы, кстати, уже поели, нам бы уже и отдохнуть.

— Конечно. Пойдёмте.

Мы спустились вниз. Гном зашёл за стойку и, достав из бара бутылку с рубиновой жидкостью внутри, вернулся к нам.

— Это компенсация за причинённые неудобства.

Мы вышли на улицу. По освещённой магическими фонарями тропинке обошли основное здание и подошли к небольшому строению квадратной формы. Гном распахнул двустворчатые двери, за которыми обнаружилась клеть лифта. Я с немым вопросом посмотрел на гнома.

— Те, кто впервые сюда попадают, всегда смотрят на меня с таким выражением лица, — хмыкнул он. — Скажите, вы с востока к нам пришли?

— Да, — ответил я.

— Помните реку в двух вартах от сюда, которую вы пересекли по мосту?

— Помним, — я всё ещё не понимал, куда он клонит.

— Ну так вот. Эта река потом уходит под землю и протекает она как раз под нами по туннелю, который сама же и промыла. Этот туннель проходит сквозь всю эту гору, на которой стоит замок нашего славного князя Гриммора, — гном кивнул в сторону холма, который высился перед нами с крепостью на его вершине. — И выходит она с противоположной стороны в долине термальных источников. Когда спуститесь вниз, то увидите вагонетку, в которую вам нужно сесть, после чего потяните рычаг на себя, и вагонетка доставит вас к месту назначения, где вас встретят. Есть какие-нибудь вопросы?

— А лошадей нам также доставят? — с наивностью ребёнка спросила эльфийка.

— Нет, — улыбнулся гном. — Лошадей вам приведут по обычной дороге, которая идёт вокруг горы. Ещё вопросы есть? — и, не услышав больше таковых, сделал приглашающий жест, предлагая нам зайти в лифт.

Мы ступили на платформу, которая слегка просела под нашим весом. У меня от неожиданности засосало под ложечкой. Несмотря на всю мою «крутость», у меня была одна фобия, с которой я боролся всеми силами, и эта фобия — страх высоты. Мой разум предательски подкинул мне образ бездонной черной пропасти под нами, и мне стоило огромных усилий, чтобы подавить этот страх и, что самое главное, не подать вида, что я боюсь. Девчонки были заняты собой, поэтому не заметили моего мимолётного смятения, а вот гном всё прекрасно понял. Он еле заметно ухмыльнулся, когда всё это произошло, но тему развивать не стал, за что ему спасибо.

— Приятного вам отдыха. Если ещё будете в наших краях, то милости прошу в мою таверну.

— Спасибо. Если что, то обязательно заглянем, — поблагодарил я его.

— Кстати, спуск не займёт много времени, тут всего десять мортов, — сказал он и выразительно посмотрел на меня, после чего закрыл двери. Внизу нас ждала освещённая площадка. Ширина туннеля была метров десять, а свод находился на высоте примерно метров пяти. Мы сели в вагонетку, в которой было четыре посадочных места. Я потянул за рычаг тормоза, и наш маленький вагончик, постепенно ускоряясь, устремился вдоль реки вниз по течению. Дорога была проложена таким образом, что спуски чередовались небольшими подъёмами, которые гасили скорость, не давая нашему транспорту опасно разогнаться. Вопреки моим опасениям по поводу того, что нам придётся ехать в полной темноте, стены туннеля были покрыты какой-то органикой, испускающей зеленоватое свечение, которого вполне хватало, чтобы видеть всё вокруг на несколько метров.

Спустя двадцать минут спуск стал более пологим, и скорость нашей вагонетки стала замедляться. А ещё через минуты мы выкатились из тоннеля и остановились возле небольшого домика, на крыльце которого стоял пожилой гном и держал в руках фонарь, хотя территория возле дома была освещена.

— Как доехали? — вместо приветствия вежливо поинтересовался он.

— Слава богам, нормально, - ответил я.

— А вам, милые красавицы, понравилось?

— Это было восхитительно! Я бы ещё раз прокатилась, будь у меня такая возможность, — с восторгом ответила Эловин.

Симина промолчала, но по её довольному лицу было видно, что она согласна с Эли.

— Я уже сорок лет работаю здесь и до сих пор каждый раз, спускаясь этим путём, испытываю восторг, — ответил гном, разделяя восхищение эльфийки. — Что-то я заболтался. Вот вам фонарь, идите вот по той тропинке, она приведёт вас прямиком к вашему домику.

Поблагодарив старика и взяв фонарь, мы пошли в указанном направлении. От площадки, где нас встретили, в разные стороны расходилось множество тропинок, теряющихся в темноте. Скорее всего, все они, как и наша, вели к домикам. Но убедиться в этом сейчас не было возможности: несмотря на чистое звёздное небо, отсутствие ночного светила делало ночь практически непроглядной.

До места нашего отдыха дорога заняла пять минут. Как только мы ступили на огороженную территорию, по углам дворика вспыхнули магические светильники, осветив всё вокруг мягким, приглушённым светом. В бассейне, который располагался по центру двора, тоже вспыхнула подсветка, переливаясь всеми цветами радуги.

Домик представлял из себя небольшое однокомнатное бунгало. Сквозь панорамное окно я разглядел шикарную большую кровать под балдахином. Из бассейна, доверху наполненного водой, над которой клубился пар, по каменному жёлобу непрерывно вытекала вода, а это могло говорить о том, что бассейн находится над естественным выходом термальных вод из-под земли.

— Витор, милый, погуляй тут немного, мы с Сим переоденемся быстренько, а потом ты, хорошо? —спросила Эловин, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

— Конечно, а я пока огляжусь тут.

Девушки едва не бегом поспешили в дом, им, видимо, не терпелось поскорее погрузиться в тёплую воду бассейна и наконец по-настоящему отдохнуть, и расслабиться. И я их понимал, потому что испытывал те же чувства и желания.

Подойдя к бассейну, присел и потрогал воду, которая оказалась достаточно горячей, чтобы хорошо прогреться и расслабиться. Я встал и посмотрел в сторону бунгало, из которого как раз выходили одетые в халаты девушки.

— Всё, иди переодевайся, там за ширмой шкафчик с полотенцами, вот только халатов всего пара была, — с сожалением сказала Эловин, но при этом на её губах играла улыбка. — Но я с уверенностью могу сказать, что видела там простыни. — Её улыбка стала ещё шире, а Симина прыснула от смеха. Я прекрасно понимал, что их так веселит, помнится, у Гримма мне тоже халат не достался.

— Похоже, это становится традицией, — беззлобно буркнул я и потопал в дом.

Завернувшись в простыню, я направился к бассейну, прихватив подаренную бутылку и бокалы, которые обнаружились в специальном шкафчике для посуды.

— Ну-ка, вы тут? Как водичка? — я поставил бутылку и бокалы на край бассейна.

— Это просто неземное блаженство! — восторженно произнесла эльфийка, прикрыв от удовольствия глаза.

Девчонки сидели по шею в воде как раз напротив того места, где сейчас стоял я. Благодаря подсветке в бассейне, сквозь толщу прозрачной воды я хорошо видел их обнажённые тела, пусть и слегка искажённые из-за преломления света. Белокожая эльфийка сидела спокойно и просто кайфовала, а смуглая кочевница была напряжена, и на то была причина. Ведь если разобраться, то мы несмотря на то, что в последнее время уже и спали в обнимку, и я мог игриво шлёпнуть её по попке, и даже дотронуться до груди (правда, это было всего пару раз ночью, когда я делал вид, что сплю), но я ещё никогда не видел её полностью обнажённой. Да и строгие нравы её народа отложили отпечаток на её поведении.

— Ну так что, вы отвернётесь или как? — взялся я руками за края простыни.

— Ой! Да чего мы там не видели, — явно бравируя, сказала Эли, тщетно пытаясь скрыть волнение, которое я прекрасно видел по лёгкому румянцу, проступившему на её щеках.

Симина сидела молча, глядя мне прямо в глаза, но я буквально кожей чувствовал её нервное напряжение.

— Ну, моё дело было предупредить, — я неспеша развернул простыню и бросив её рядом с халатами девчонок, сел на край бассейна, свесив ноги в воду. Что Симина, что Эловин сейчас смотрели в стороны с таким видом, будто увидели там нечто интересное. Я ухмыльнулся и скользнул в воду, решив, что с них пока достаточно. Разлив вино, я вручил бокалы с вином девушкам.

— У меня предложение, — начал я, втянув в себя аромат вина. — Давайте сейчас каждый пожелает то, что для него на этот момент самое важное. Сим, давай ты первая.

Кочевница задумалась, глядя в бокал с вином.

— Хочу, чтобы моя жизнь сложилась так, что когда придёт мой конец, я бы не испытывала сожаления, — она замолчала, но я чувствовал, что это ещё не всё. — А ещё хочу увидеть свою богиню, — она оторвала взгляд от бокала и с улыбкой посмотрела на нас.

— Хорошее пожелание, — поддержал я кочевницу. — Эли, твоя очередь.

— А я очень хочу найти свою сестру, — не глядя на нас, с тоской произнесла эльфийка.

— Мы её найдём, можешь даже не сомневаться, — я её приобнял и поцеловал в лоб.

— Ну а я хочу пожелать, чтобы все ваши желания исполнились, и я уверен, что они исполнятся! — я поднял бокал.

— А для себя ты ничего не пожелаешь? — спросила Симина.

— А у меня всё есть, — с улыбкой ответил я, указав рукой на неё и Эловин, — а то, чего нет, я найду и возьму.

Попивая вкусное вино, сидя в тёплой воде и дыша свежим горным воздухом, мы вели неспешный разговор, говоря обо всём и ни о чём одновременно. Время уже, наверное, перевалило за полночь, когда мы решили, что пора ложиться отдыхать.

— Мы, наверное, уже с Сим пойдём ложиться, — зевнув, произнесла эльфийка. — Или ты ещё посидишь? — посмотрела она на кочевницу.

— Нет. Я с тобой, — слишком поспешно ответила Симина.

— А ты? — Эловин посмотрела на меня.

— Я ещё посижу немного, — я поднял бутылку и посмотрел на остатки вина в ней. — Вот вино допью и приду.

— Хорошо. Отвернись, пожалуйста.

Я повернулся в сторону долины и, задрав голову, стал смотреть на россыпь звёзд, инстинктивно ища знакомые созвездия, которых тут естественно не было.

За спиной раздалось шуршание и удаляющиеся шаги. Я повернулся и посмотрел на девушек, которые зашли в дом и, подойдя к кровати, начали её расправлять. Симина, откинув одеяло, взялась за поясок халата, после посмотрела в мою сторону и что-то сказала эльфийке. Та тоже посмотрела на меня, улыбнулась и погрозила пальчиком, мол, «подглядывать нехорошо». Я улыбнулся в ответ и отсалютовал бокалом. Эловин подошла к стене и дотронулась до выступа, служившего выключателем. Свет погас, а я с сожалением вздохнул, лишённый этого маленького удовольствия.

Мыслями я перенёсся домой, в свой мир. Как там сейчас мама с бабушкой? Времени с момента моего исчезновения прошло ещё немного. Поиски, скорее всего, уже завершены, и меня пока объявили пропавшим. Конечно, это слабое утешение для двух любящих меня родных людей, но это даёт им хоть какую-то надежду на то, что я ещё жив.

Я сидел и ломал голову над тем, как бы им послать весточку, когда меня из моих тягостных мыслей выдернули еле слышные шаги. Я поднял голову: к бассейну подошла Эловин. Она постояла, задумчивым взглядом глядя на меня, после без стеснения скинула халат и с природной грацией потянулась, позволив мне насладиться видом на своё шикарное тело. Мой организм отреагировал на это моментально. Я чувствовал, что начинаю заводиться, а горячая вода, в отличие от холодной, никак этому не препятствовала.

Видя это, эльфийка улыбнулась и спустилась в бассейн, сразу погрузившись в воду по шею, чтобы хоть немного скрыть от меня свои прелести. Я дёрнулся было в её сторону, но она остановила меня жестом.

— Мне кажется, тебе нужно сходить посмотреть, как там Сим, — спокойно сказала она, но в её голосе я чувствовал хорошо спрятанное переживание.

Мне и самому было порой не по себе от той ситуации, которая возникла в нашем маленьком отряде. Конечно, моё мужское эго радовалось тому факту, что я нравлюсь женщинам и что в данный момент в мою сторону поглядывают две прекрасные девушки, к которым я испытываю не только сильное физическое влечение, но и в характере у них есть что-то такое, что цепляет мою душу. Но вот моё человеческое эго понимало всю сложность таких отношений, и сейчас я прекрасно понимал, что чувствует Эловин, ведь она без сомнения была сильно влюблена в меня… и Симина была влюблена, и простого решения тут не существовало.

— Милая, не накручивай себя и не переживай. Я хочу тебе кое-что сказать, но скажу это, когда вернусь, просто подожди немного.

Я вылез из бассейна и, завернувшись в простыню, пошёл в дом. Свет от уличных светильников проникал в помещение, создавая полумрак.

— А где Эли? — взволнованно спросила Сим и натянула одеяло до самого подбородка.

— Решила ещё посидеть в тёплой водичке.

Я подошёл и присел на край кровати рядом с Симиной. Глядя в её прекрасные глаза, медленно наклонился и поцеловал в губы которые были плотно сжаты и напряжены. Постепенно, под моим мягким напором и умелыми действиями она начала расслабляться и отвечать. Её руки обвили мою шею, и она порывисто притянула меня к себе, словно стараясь отдать мне часть той сексуальной энергии, которая накопилась в ней и сейчас переполняла её, переливаясь через край. И я с благодарностью принял этот дар, который унёс нас на вершину блаженства…

Когда всё закончилось, я лежал и крепко прижимал к себе всё ещё вздрагивающее тело Сим.

— Нужно позвать Эловин, — тихо сказала Сим, когда успокоилась, — мне неловко перед ней, за то, что произошло.

— Не забивай себе этим голову. Ты ни в чём не виновата, и она не виновата. Если кто и виноват, то только я, раз не смог найти другого решения. Произошло то, что должно было произойти, — я встал, укрыл Сим и поцеловал нежно в губы.

Эльфийка сидела ко мне спиной, когда я подошёл к бассейну. Она не повернулась и ничего не сказала, просто молча смотрела на звёзды. Я спустился в тёплую воду и встал рядом, тоже устремив взгляд к звёздам.

— Как всё прошло? — без эмоций спросила она, по-прежнему не глядя на меня.

— Хорошо, — честно ответил я.

— Я так и поняла, тут хорошая слышимость. Завидую ей, у меня такого не было.

— Будет, обещаю.

— Ты в этом уверен? — она повернулась и посмотрела на меня.

— Да.

— А я вот что-то сомневаюсь, ведь был уже шанс, но почему-то не случилось…

Я протянул под водой руку и, найдя её ладошку, слегка сжал.

— Поверь мне, я готов хоть сейчас сделать «это», при этом сделав всё возможное и невозможное, чтобы ты была довольна! Но у меня есть серьёзные основания, чтобы пока повременить с этим.

Я замолчал, решая, как быть, ведь сейчас придётся выдать эльфийке, так сказать, «закрытую» информацию, способную очень сильно повлиять на этот мир.

— И что это за основания такие? — прервала затянувшееся молчание Эловин.

— Эта информация не должна уйти дальше тебя, пообещай.

Эловин смотрела в мои глаза, пытаясь понять, не очередная ли это моя дурацкая шутка, но я был серьёзен.

— Обещаю.

— Дело в том, что, по словам богов, чтобы получить несколько стихий, нужно оставаться, так сказать, девственником. Я не знаю всех тонкостей этого ограничения, но я никогда не прощу себе, если стану причиной того, из-за чего ты не станешь по-настоящему сильной.

— Но ведь ты взял все четыре стихии, при этом я уверена, что ты далеко уже не девственник, — саркастически ухмыльнулась эльфийка.

— Не забывай, что я, вообще-то, из другого мира, и к тому же, по словам Тирониса, у меня там внутри с энергиями не так, как у всех. Но я тебе обещаю, что мы наверстаем с тобой упущенное, — подмигнул я ей. — А пока давай ещё немного подождём, хорошо?

— Хорошо, — немного подумав, видимо, взвесив все «за» и «против», ответила Эловин. — Но мы же можем заниматься этим, как в тот раз? – спросила она немного покраснев от смущения.

— Конечно! И поверь мне, я сделаю всё, чтобы ты была довольна, — я привлёк её к себе и впился в её губы страстным поцелуем. Я почувствовал, что начал заводиться, это почувствовала и эльфийка.

— Давай не сегодня, — она отстранилась и быстро выбравшись из бассейна, накинула халат, — сегодня слишком много всего произошло, я что-то вымоталась, хочется лечь и просто выспаться.

— Хорошо. Если честно, я тоже вымотался, - последовал я за ней.

— Не удивительно, наверное, вся долина слышала, как ты «работал», — подколола меня эльфийка.

— Вот же вредина! — я подхватил Эли на руки и закружил по двору. Она обхватила меня за шею и, смеясь, требовала поставить её на землю.

— Вит, дурак, ну прекрати! Ну, пожалуйста!

Наконец, надурачившись, я её отпустил.

— Чуть не забыла, — произнесла Эловин, когда мы подошли к дому. — Ты что-то обещал мне сказать, когда вернёшься от Сим.

Я взял её лицо в ладони и заглянул в глаза. — Я люблю тебя, — просто сказал я.

От такой неожиданности она перестала дышать, глядя на меня широко открытыми глазами.

— Ты серьёзно?! Или шутишь? Если шутишь, то шутка неудачная.

— Я серьёзно! И я хочу, чтобы ты об этом знала. Что бы ни произошло, ты должна помнить об этом.

Она бросилась мне на шею.

– А я тебя очень сильно люблю, – тихо всхлипывая, прошептала она мне на ухо, – я начала влюбляться в тебя ещё там, на поляне, когда ты заботился обо мне.

Сим спала тихо, посапывая. Я лёг на середину кровати, Эловин положила голову мне на руку и, закинув на меня ногу, через пять минут тоже засопела.

«Ну что, Витюша, поздравляю! Ты стал владельцем пусть маленького, но гарема», – мысленно поздравил я себя. Вот только, чтобы владеть таким «счастьем», нужно как минимум быть в два раза сильнее и выносливее, чем большинство мужчин, а ещё придётся иногда выступать третейским судьёй для своих дам, который по итогу окажется виноватым, какое бы решение он ни вынес. Но эта «цена» покажется сущей мелочью, когда на тебя будут смотреть две пары влюблённых глаз, готовых с тобой и в огонь, и в воду.

Я с нежностью посмотрел на мирно спящих по бокам девушек и, довольный, провалился в сон.

«Почему комната зелёная?» – возникла в моей голове мысль, когда я открыл глаза и, глядя на потолок, пытался сбросить остатки сна. Бросил взгляд по сторонам: Эловин с Симиной, отвернувшись от меня, спали. Приподняв голову, я посмотрел на изножье кровати и от увиденного немного прифигел. Возле окна, напротив кровати, была открыта арка портала, от которого и исходил этот зелёный свет, освещавший комнату. Хотя у нас на улице ещё было темно, но там, куда вёл портал, был солнечный день. Лесная тропинка, которая начиналась от портала, сквозь сочную траву, петляя между деревьев, исчезала за стеной густой растительности.

Но не это вызвало моё удивление, всё-таки к порталам я немного уже привык, а то существо, которое стояло на кровати у меня в ногах. У нас их называют феями, которые являются персонажами сказок, а здесь же вот она, стоит воплоти. Внешне она была как обычная красивая девушка: тонкая талия, широкие бёдра, длинные и стройные ноги, сформировавшаяся грудь. Одета она была в короткое красивое платье, вот только ростом она была сантиметров двадцать пять, и за спиной были крылышки.

Симина с боку заворочалась, фея вспорхнула и, подлетев к голове кочевницы, взмахнула маленькой ручкой. В воздухе заискрилась золотистая пыльца, которую Сим вдохнула. Сразу после этого её дыхание замедлилось, и она провалилась в более глубокий сон. Подлетев к эльфийке, фея проделала то же самое, после чего приземлилась мне на грудь и втянула носом воздух.

– От тебя так приятно пахнет, – довольно пискнула она. После чего взлетела и, поманив меня рукой, исчезла в портале.

Ну вот, если боги зашевелились, значит, возможно, появились новые данные, которые помогут мне понять, как быть и что делать дальше, а то эта неизвестность очень сильно нервирует.

Я встал, оделся и, на всякий случай заперев дверь изнутри, шагнул в портал.

Конец первой книги.