Запертые боги 2

Глава 1 Каспея

Яркий солнечный свет заливал лесную поляну, на которой я оказался, как только преступил через арку портала. Пьянящий запах леса кружил голову. В кронах деревьев шелестел лёгкий ветерок.

Лес был наполнен звуками: где-то вдалеке слышался дробный стук дятла, который барабанной дробью дополнял сольную партию соловья, и в этот уже сложившийся дуэт пыталась вплести свой голос кукушка.

Мне кажется, я потерял счёт времени; я просто стоял и наслаждался той безмятежностью, которая наполнила моё сознание. Из этого состояния меня вырвал зайчишка, выпрыгнувший из высокой травы на тропинку. Посмотрев на меня своим безразличным заячьим взглядом и поводив носом, ловя запахи, он снова скрылся в траве, отправившись по своим неведомым мне заячьим делам.

Я оглянулся: арка портала исчезла, а тропинка, на которой я стоял, странным образом начиналась как раз именно с этого места. Ещё раз вдохнув полной грудью пьянящий аромат волшебного леса, я пошёл вперёд, наслаждаясь видами, которые меня окружали.

После двадцати минут ходьбы, кроме того зайчишки, что встретился мне в самом начале, никакой живности мне больше не попалось, но было стойкое чувство, что за мной наблюдают.

Выйдя из-за очередного поворота, я увидел лань, которая при моём появлении подняла голову и посмотрела на меня большими василькового цвета глазами. Странно, я, конечно, не специалист, но память мне подсказывала, что цвет глаз у этого животного какой-то неестественный.

Я резко остановился и замер, чтобы не спугнуть это существо. Вытянув перед собой руку с таким видом, будто держу какую-то вкусняшку, очень медленно стал идти к этой парнокопытной прелести.

— Не бойся, красавица, я тебя не обижу. Смотри, у меня для тебя кое-что есть, — я пошевелил пальцами, словно у меня в руке действительно что-то было.

Лань стояла спокойно, не делая попыток убежать, только склонила голову набок, и во взгляде её необычных глаз как будто появилась ирония. Я даже остановился от этой мысли. Зажмурился, тряхнул головой и вновь взглянул на животное: но чувство, что на меня смотрят с насмешкой, никуда не ушло, мне даже стало казаться, что и губы лани кривит усмешка.

Когда до неё осталась пара метров, она внезапно уверенно пошла мне навстречу. Подойдя, без опаски ткнулась своей мордочкой в мою протянутую ладонь, словно ища там что-то. Не обнаружив в руке ничего интересного, она подняла на меня свои бездонные глаза и посмотрела с таким видом, будто говоря: «А где вкусняшка?» Мне даже стало как-то неловко за свой обман.

Я протянул руку и попытался её погладить, и по её спокойному поведению понял, что она совсем не против. Моя ласка, в виде поглаживаний и почёсывания, ей явно пришлась по душе, она даже иногда прикрывала от удовольствие глаза подставляя то один бок, то другой.

- Эх, жаль ты не можешь говорить, а то может быть, подсказала бы, где искать местных хозяев, - произнёс я оглянувшись по сторонам не переставая водить ладонью по шелковистой шерсти животного

- Ну почему же не могу? Очень даже могу, - раздался голос снизу.

Это было столь неожиданно, что я отпрыгнул от спокойно смотрящего на меня оленёнка.

Вокруг неподвижно стоящей лани стал образовываться локальный туман, который окутывал тело животного. С каждым мгновением туман густел, пока полностью не скрыл её. Так продолжалось буквально минуту, после чего туман рассеялся, и там, где совсем недавно стояла лань, сейчас стояла высокая девушка. По виду мне казалось, что она чуть старше, чем та же Мириит или Тилэя. Но ей это было даже в плюс, так как вот эта «зрелость» предполагала некую мудрость и жизненный опыт. Хотя другая часть сознания шептала, что этим существам много тысяч лет, а внешность — это всего лишь «обёртка», которую они могут сменить в любой момент.

Длинное, до самой земли облегающее темно-зелёное платье выгодно подчеркивало достоинства стройного тела богини, а в том, что это богиня, я не сомневался: особенная «божественная» красота, присущая только этим существам, и место, где мы находились, не оставляли никакого другого варианта.

— Такой большой и такой пугливый, и к тому же обманщик, — приятным грудным голосом произнесла девушка, улыбаясь. В глубине её красивых васильковых глаз плясали весёлые искорки.

— Уважаемая богиня, — я сделал лёгкий полупоклон в её сторону, на что она тоже слегка склонила голову, — вы должны меня понять: не каждый день встречаешь говорящих животных, а касательно меня, так я ещё ни разу в жизни не сталкивался с этим, поэтому на моём месте любой бы занервничал. «Блин, хорошо хоть не заорал как баба от страха, вот было бы позорище!» — пронеслась мысль. — А по поводу обманщика, не совсем вас понимаю…

— Ну как же? Когда я была в образе оленёнка, ты меня подзывал, протягивая руку с таким видом, словно в ней лежит что-то, что могло меня заинтересовать, — не переставая улыбаться, пояснила богиня.

— Каюсь, грешен, но можете мне поверить, у меня не было злого умысла, просто так получилось, — я развёл руки, как бы показывая, что сожалею.

— Хорошо, ты прощён, — она подошла и протянула руку, — Я Каспея, слышал про такую?

— Слышал, но даже предположить не мог, что вы настолько прекрасны! — автоматически включил я режим обольщения и взял её ладошку, нежно коснулся губами пальчиков. — Моё имя Витор, но я думаю, вам это известно.

— Известно, пообщалась тут недавно с четвёркой своих светлых коллег. В общих чертах я имею представление о происходящем. Только мне важно всё услышать из первых уст, ведь Мара — моя, так сказать, непосредственная начальница. Так что пойдём прогуляемся, и ты мне расскажешь всё от начала и до конца, — она взяла меня под руку, и мы неспешной походкой просто пошли по тропинке вперёд.

Когда я закончил свой рассказ, мы как раз вышли на небольшую прогалину на которой стояла практически точная копия избушки, к которой меня в своё время вывел болотный дух, где я встретил богиню Мару в образе Бабы-Яги.

– Можно посмотреть твой медальон? – выдернул меня из воспоминаний голос Каспеи.

Я расстегнул верх куртки и, достав медальон, продемонстрировал его богине.

– Это он! – возбуждённо, с придыханием произнесла Каспея.

Протянув руку, она нежно коснулась его пальцами, словно это величайшая драгоценность, и после взяв его в ладонь, сжала кулачок.

Внезапно её глаза закатились, и она начала оседать. Я подхватил её безвольное тело и стал оглядываться, инстинктивно ища хоть кого-то, кто мог бы помочь. Но в округе, кроме нас, больше никого не было. Звуки, что до этого наполняли лес, внезапно стихли, даже листья перестали шелестеть. На лес опустилась давящая тишина, которая невидимым грузом давила на сознание и психику.

В голове всплыл случай из моей юности: мне как-то ночью пришлось идти через кладбище, я хорошо помнил тот иррациональный страх, который испытывал, даже несмотря на, казалось бы, неопровержимые доводы разума о том, что бояться совершенно нечего.

Вот и сейчас — вокруг было светло и тихо, я не видел никого, кто мог бы каким-то образом мне угрожать, но в душе поселилось беспокойство с пока ещё еле заметными признаками паники и страха.

Я судорожно искал выход из ситуации, как вдруг услышал писк со стороны избушки. В мою сторону кто-то летел. В подлетевшем существе я узнал свою «старую» знакомую — фею, которая меня совсем недавно разбудила и пригласила сюда.

– Что с хозяйкой? – взволнованно пропищала кроха, глядя на безмятежное лицо богини.

– Я не знаю. Она просто потеряла сознание, когда коснулась моего медальона.

– Если ты её обидел, ты пожалеешь! – с грозным лицом пропищала кроха, зависнув напротив моего лица.

– Да я же говорю, что вообще ничего не сделал, она просто коснулась медальона и отключилась!

– И что делать?

– Понятия не имею, я думал, ты знаешь.

– За ту тысячу лет, что я знаю хозяйку, такое впервые, — пискнула фея.

«Блин, ещё одна долгожительница, мне прям везёт на «старых» женщин, ну, за исключением, наверное, только Сим, но у той, скорее всего, ещё всё впереди, ведь она целитель», — пронеслось в моей голове.

Внезапно меня отвлёк посторонний шум за спиной. Держа богиню на руках, я оглянулся. В нашу сторону со стороны леса ковылял огромный медведь.

Чуть в стороне семенила пара волков. Шум в ветвях заставил задрать голову — различные птицы всё подлетали и подлетали, оккупируя деревья вокруг.

Так, походу, прибыла группа поддержки. Под взглядом сотен глаз я чувствовал себя, мягко говоря, неуютно, особенно меня нервировал медведь: по его морде, которая от природы не способна была на мимику, невозможно было понять, что у него на уме. Если вдруг он решит, что я «не прав», то я, наверное, даже обделаться не успею.

— Может, отнести твою хозяйку в дом? — посмотрел я на фею.

— Что, страшно? — с ехидной улыбкой ответила эта маленькая вредина.

— Да нет, — слукавил я, — просто я не смогу «вечно» держать её на руках, а положить «драгоценное» тело твоей хозяйки на землю, ну, как-то не соответствует её статусу.

— Пошли, — и она полетела в сторону избушки.

Я поудобнее перехватил божественное тело и последовал за феей.

В доме было так же уютно, как и у Мары. Меня окутало такое же ощущение спокойствия и умиротворения, которое я испытал, когда оказался у неё после блуждания по болотам, весь грязный, уставший и немного подранный.

Положив Каспею на широкую лавку, я присел рядом на пол. Богиня «мёртвой» хваткой держала мой медальон, а длина цепочки, часть которой тоже оказалась зажата в её руке, не позволяла мне её снять.

Я сидел и разглядывал красивое и безмятежное лицо богини. Всё это вдруг мне напомнило одну сказку про спящую красавицу, которую, чтобы разбудить, нужно было поцеловать, правда, перед этим ещё нужно было победить дракона. Я бросил взгляд на маленького «дракончика» в лице феи, которая порхала по дому, занимаясь какими-то своими делами, но при этом не переставая следить за мной.

«Ладно, оставим это на крайний случай», — решил я. Но если богиня в ближайшее время не очнётся, я, пожалуй, прибегну к этому, казалось бы, абсурдному способу вернуть Каспею в сознание.

Запечатанная сфера богини Мары.

Каспея огляделась, это была не её сфера: она чувствовала присутствие силы, которая была сродни её собственной, но вот только качество и концентрация этой силы в определённом объёме пространства были на порядок выше, чем у неё. Всё это было до боли знакомо, эта сила могла принадлежать только… додумать она не успела.

— Ну здравствуй, дитя, как же долго я тебя ждала, — скрипучий, уставший голос, раздавшийся за спиной, заставил резко развернуться.

Это была она, высшая богиня Мара. Сердце, казалось, остановилось, горло, из которого рвался крик радости, сдавил спазм. От переизбытка чувств и нервного напряжения сил у Каспеи хватило только на то, чтобы на ватных ногах подойти к высшей и, опустившись на колени, обнять её ноги, заливая слезами радости подол простой юбки, что была на старой ведьме, в образе которой сейчас пребывала богиня.

— Прости, что я в этом облике, не успела сменить, ты слишком внезапно появилась, — произнесла Мара, успокаивающе гладя по голове всхлипывающую младшую богиню.

— Мне всё равно, в каком вы облике, главное, что я вас нашла.

— Я тоже этому рада, но у нас мало времени, а сказать нужно много, так что вставай и пойдём в дом, — сказала Мара совершенно другим голосом, чистым и сильным.

Каспея подняла взгляд, сейчас она обнимала ноги высокой симпатичной блондинке с необычными лиловыми глазами. Когда Мара успела сменить облик, Каспея даже не поняла; только высшие могли менять вот так облик, младшие же так не могли, всё, что им было дано, так это ненадолго занимать чужие тела, и животных в том числе. Они могли менять окружающих, но только не себя.

— Кстати, ты сейчас в моём любимом теле. Будь с ним аккуратнее, а то Виктор расстроится, если с ним что-нибудь случится, ведь оно ему очень понравилось, — лукаво улыбнулась высшая и, развернувшись, пошла в сторону избушки, оставив Каспею додумывать, что там понравилось Виктору.

«И что ещё за Виктор, он же вроде Витор? А, понятно, это, наверное, его настоящее имя», — сама же ответила на свой мысленный вопрос Каспея.

Но следующая мысль буквально обожгла сознание, заставив забыть обо всём.

«Получается, пока я здесь нахожусь в чужом теле, моё тело…»

— Госпожа! Госпожа! — запричитала Каспея, как только оказалась в доме, — получается, я сейчас там валяюсь без сознания и рядом с моим телом находится этот самый Виктор! А вдруг он… ну вот прямо сейчас он там… — Каспея в отчаянии заламывала руки, пытаясь как-то культурно объяснить свои опасения.

— Сядь и успокойся, — спокойно произнесла Мара, разливая по чашкам ароматный травяной чай. — Даже если ты сейчас там будешь лежать совершенно голая, можешь быть спокойна за свою девичью честь, — ухмыльнулась высшая. — Я заглянула ему в душу и увидела там очень интересную «картину»: у него честь и честность — это его главные ориентиры в жизни, а совесть очень хорошо уживается со здравым смыслом, и этот тандем позволяет ему выходить сухим из любой ситуации, ведь таким личностям очень часто помогают те, кто находится там, — и Мара ткнула пальцем вверх. Каспея машинально посмотрела вверх, пытаясь представить тех, кто был выше высших, и не смогла, так как это было за гранью её понимания.

— Так что успокойся, — продолжила Мара, после того как Каспея уселась и сделала глоток горячего напитка. — Ничего он с тобой не сделает, ну во всяком случае в реальности, а уж что он там себе нафантазирует, глядя на твоё тело, это уже его право, — озорно блеснула глазами высшая.

— Ну, госпожа! Ну, прекратите! — взмолилась Каспея, представив, что там может представить этот смертный.

Мара поднесла чашку с чаем к носу и, прикрыв глаза, вдохнула аромат свежезаваренного чая.

— Ну давай, рассказывай, что там сейчас у вас происходит. Начни с того момента, как потеряла связь со мной, — став серьёзной, посмотрела она в глаза Каспеи.

Богиня ненадолго задумалась.

— Это было так давно, что я уже не помню, по какому вопросу мне нужно было связаться с вами, но я помню, что на мой призыв вы не ответили. Я не придала этому особого внимания, так как такое уже было. Но через какое-то время со мной связался Тиронис, ну этот, который дух огня.

— Ну да, помню, любимец моего брата, — кивнула Мара.

— Ну так вот, он сказал, что не может связаться со своим господином. Подождав ещё некоторое время и не получив от вас ответа, мы решили навестить вашу обитель на Дортаале, но порталы отказывались открываться там, где раньше открывались без проблем. Всё, что мы смогли, — это открыть портал на краю пустыни, недалеко от побережья. Вся центральная часть материка во власти энергетического шторма нейтральных энергий, который, как вы знаете, для нас губителен. Мы пытались послать к обители несколько экспедиций обычных смертных, не обладающих магическим даром, но назад вернулись лишь единицы, большинство из которых практически потеряли рассудок, а те, кто всё же добрался до горы богов и вернулся назад в относительной памяти, сообщили, что за несколько вартов до горы они упирались в стену невыносимого жара, который усиливался с каждым шагом, и проникнуть за этот барьер никому не удалось. С той поры мы просто старались поддерживать порядок в нашем мире, ожидая вашего возвращения. Нам пришлось научиться экономить энергию, ведь с каждым тысячелетием её оставалось всё меньше. По нашим прикидкам, энергии осталось на одно, ну максимум на два тысячелетия, после чего, как я понимаю, магия уйдёт из мира, а вместе с ней уйдём и мы, верно? — напряженным голосом, закончив свой рассказ, спросила дриада.

— Всё верно. Но если вы всё сделаете так, как я скажу, то у нас появится реальная возможность спасти наш мир, – спокойно, отпивая чай мелкими глотками, ответила Мара.

— Правда?! И что для этого нужно сделать?! – встрепенулась Каспея, готовая хоть прямо сейчас броситься выполнять всё, что потребует высшая.

— Для начала, чтобы понять, о чем речь, ты должна кое-что узнать для себя нового, это касается божественной иерархии. Вы – это первая ступень божественной энергии, ниже вас только низшие полуразумные духи, которые вам подчиняются. Вы возникли в результате слияния энергии мира с божественной энергией, которую конкретно в ваш мир принесли мы с моим братом. Мы являемся смотрителями за мирами. Всё, что я сейчас сказала, ты и так знаешь, верно?

Каспея кивнула.

— Но ты не знаешь того, что такие, как я, являются низшими из высших. Над нами, к примеру, стоят кураторы, которые контролируют несколько миров, над ними же стоят… хотя, в принципе, для понимания ситуации этого достаточно. В общем, запереть нас в своих сферах мог только куратор или кто-то выше.

Мара на мгновение замолчала, задумавшись.

— Но это сейчас не важно, — продолжила высшая, выйдя из задумчивости, — сейчас главное – это снять блокировку с моей сферы, а сделать я это смогу, только если у меня будет мой скипетр силы, который находится в обители.

— Но мы же не можем проникнуть в обитель, - робко напомнила дриада высшей.

— Поэтому в вашем мире и появился Виктор, - при упоминании этого имени Мара улыбнулась.

— А кто он вообще такой, этот Виктор? Он, конечно, рассказал нам про себя, но вот некоторые моменты нам непонятны: как он вообще к нам попал?

— То, что произошло, даже для меня кажется невероятным. Он угодил в блуждающий портал, который является ну очень редким явлением. И хвала создателю за то, что этот портал закинул его именно в мою сферу.

— Но сфера же запечатана…

— В этом и есть особенность таких порталов – им совершенно наплевать на законы и запреты: они открываются там, где захотят. Когда он попал сюда, то я увидела в этом шанс, так как совсем недавно я наконец смогла «проковырять» маленькую дырочку отсюда в наш мир, на что ушло пару тысяч лет и уйма энергии. Она слишком мала, чтобы через неё смогла пройти божественная сущность типа тебя или меня, но достаточна, чтобы смог «пролезть» смертный. Я поместила в него крупицу своей силы с нейтральным потенциалом, дала ключ, чтобы он, когда придёт время, смог попасть в мой храм, и вытолкнула к вам, ну а дальше ты знаешь.

— В чем состоит наша задача? – спросила Каспея, под словом «наша» имея в виду себя и светлых богов. — Ведь мы, в принципе, ничего не можем ему дать, потому что он нейтрал. Мы даже его практически не чувствуем из-за этого.

— Я это знаю. Ваша задача – ненавязчиво контролировать мир вокруг него, чтобы ничто не помешало ему осваивать магию и повышать свою силу. В крайнем случае можете уничтожить любого, кто будет угрожать его существованию.

Каспея поёжилась, вспомнив, какая расплата потом придёт за убийство смертного.

От Мары это не укрылось.

– Я прекрасно знаю, что вас потом ждёт, но вы можете попросить Виктора вам помочь пережить откат, у него это прекрасно получается. Я уверена, он не откажет. Да и я умею быть благодарной... — произнесла высшая выразительно посмотрев на дриаду. От этого взгляда, у Каспеи мороз пробежал по коже, так как в нём помимо обещанной благодарности, легко читалась угроза, не сулящая ничего хорошего тому, кто расстроит высшую.

— В общем, как только он получит нужные знания и прокачает свой источник до нужного уровня, то ты поможешь ему связаться со мной, после чего я скажу что делать дальше.

— А как мы поймём, что он достиг нужного уровня силы?

— Ну тут всё просто, он должен будет самостоятельно открыть портал на Дортаал.

Глаза Каспеи расширились от удивления.

— А разве на такое способен смертный? Даже самый сильный, из ныне живущих магистров, изучающий магию больше тысячи лет, не способен переместиться и на треть от этого расстояния. Ведь такое расстояние, можно преодолеть только через стационарный портал.

— Милое моё дитя, поверь мне, этот юноша, ещё вас удивит, — с улыбкой ответила Мара. После чего склонила голову на бок, словно прислушиваясь.

— Время твоего прибывания здесь практически вышло, канал скоро закроется. Пойдём провожу тебя и за одно расскажу, что тебе нужно будет сделать с его источником, что бы местные ничего не заподозрили, а то там такое начнётся, что ему шага не дадут сделать.

Глава 2 Планирование

Сфера Каспеи

«Молодой человек, просыпайтесь», — кто-то несильно тряс меня за плечо, пока моё сознание поднималось из глубин сна.

Я открыл глаза, пытаясь сообразить, что происходит и где я. Моя голова покоилась на чём-то мягком и тёплом. Прямо напротив моих глаз было лицо дриады, на её губах застыла усмешка, а васильковые глаза пристально смотрели на меня.

Я резко выпрямился — сон как рукой сняло, когда я сообразил, что заснул на мягкой груди богини. Помню, что, сидя на маленьком табурете возле лавки, на которой лежала дриада, я начал клевать носом. Я сопротивлялся как мог, но, как часто это бывает, сон победил.

— Ну и как, тебе удобно было? — иронично спросила она, протянув мне руку.

Я помог ей подняться.

— Я клянусь, что не специально. А так — было удобно, спасибо, — спокойно ответил я.

— Знаю, что не специально. Тебе, между прочим, очень повезло: мало кому довелось коснуться её, — разглаживая складки платья на груди, произнесла богиня, лукаво стрельнув в меня взглядом.

— Завидую им, ведь они, в отличие от меня, наверное, помнят, как прикасались к этой части божественного тела, — с сожалением ответил я.

— Ах-ха-ха, — рассмеялась богиня, — да вы, молодой человек, — бабник.

— Ну что вы! Я просто обычный смертный, который не в состоянии сопротивляться вашей красоте.

— И многим ты такое говорил?

— Многим, — немного подумав, ответил я и рассмеялся вслед за богиней.

Внезапно в распахнутую дверь влетела маленькая фурия в образе прелестной феи и начала кружить вокруг богини, что-то радостно щебеча.

— Я тоже рада тебя видеть, Шани, не переживай, со мной всё хорошо, — ответила богиня, глядя на фею.

Фея, немного умерившая свой пыл, подлетела к богине и, приземлившись той на плечо, стала что-то шептать ей на ушко, периодически стреляя в меня глазками. Выслушав фею, Каспея посмотрела на меня, и её губы тронула улыбка.

— Шани говорит, что пока я лежала без сознания, ты якобы бессовестно разглядывал меня. Это так?

— Ябеда, — сказал я, глядя на фею. Та показала мне язык и упорхнула по своим фейским делам.

— Ну а куда мне было ещё смотреть, учитывая длину цепочки, в которую вы вцепились мёртвой хваткой? Либо на печку, либо на вас. И фея ошиблась, я смотрел не бессовестно, а вполне целомудренно, — попытался оправдаться я.

— Ладно, пошутили и хватит. Теперь давай о серьёзном, — произнесла дриада. — И можешь обращаться ко мне на «ты».

— Хорошо, вот только «Каспея» звучит слишком официально. Конечно же, при посторонних я буду называть вас… тебя полным именем, но, когда мы наедине, можно я буду называть тебя, ну, к примеру, Каспи?

— Каспи… а что, звучит неплохо. Хорошо, называй, — дала добро дриада. — А пока пойдём погуляем, расскажу тебе план на твоё ближайшее будущее.

Мы вышли из избушки и по тропинке, по которой я сюда пришёл, пошли в обратном направлении.

— Когда я коснулась твоего медальона, кое-что произошло. Как ты думаешь, что? — спросила меня богиня.

— Не знаю, — я пожал плечами.

— Моё сознание переместилось в сферу Мары. Её сфера сейчас заблокирована, и ты её единственная надежда на освобождение.

— Светлые о чём-то таком говорили, — произнёс я, вспомнив свои разговоры со светлыми богами. — Что мне для этого нужно сделать?

— В принципе, пока всё то, о чём тебе говорили светлые: научиться управлять своей силой. Как только ты станешь достаточно сильным, Высшая скажет тебе, что делать дальше. А пока всё по плану: найдёшь отшельника, он даст тебе начальные знания для поступления в академию.

— Осталось только найти деньги для поступления, — сказал я и мысленно постарался прикинуть, сколько у нас там осталось наличности.

— Тебя примут бесплатно.

— С чего это? — посмотрел я вопросительно на богиню.

— Обладатели двух стихий и выше принимаются бесплатно и с удовольствием.

— А почему с удовольствием-то?

— Потому что, когда они закончат обучение, им уготован особый статус в империи: они все поступают на службу в имперские структуры, а некоторые становятся придворными магами при императорском дворе. А это, как ты должен понимать, хорошо отражается и на самой академии, принося ей и финансовый достаток, и политическое влияние.

— Понятно. Ну тогда я поступлю без проблем. Ведь у меня целых четыре стихии, — с шутливым самодовольствием произнёс я, глядя на богиню.

— А вот тут ты ошибаешься: у тебя нет ни одной стихии, — ошарашила меня богиня.

Я резко остановился, не веря глядя на богиню. Но взгляд дриады был серьёзен. И по этому взгляду я понял, что это не шутка. Появилось такое чувство, что меня обокрали. Лихорадочно засунул руку за пазуху и, нащупав в потайном кармашке кольцо четырёх стихий, достав которое, протянул на ладони Каспеи, мол: «Смотри, вот же свидетельство».

Дриада взяла кольцо и, повертев его в руке, отдала мне его обратно.

— Какие божественные энергии ты знаешь?

— Ну, светлые и тёмные.

— И?.. — протянула богиня, не удовлетворившись моим ответом.

— А, вспомнил, ещё нейтральная, но она только у высших, ну и у меня, если светлые ничего не напутали, — словно студент на экзамене, ответил я.

— Хорошо, что они тебя не слышат, — улыбнулась богиня, — обиделись бы серьёзно за такое сомнение в их способностях, так что в будущем следи за словами, мы существа обидчивые.

Я кивнул, понимая, что поступил опрометчиво.

— Ну так вот, нейтральная энергия — это изначальная энергия, из которой потом получаются все остальные. Вот как ты думаешь, что такое сферы богов?

— Ну, я думал, это ваш дом, ну, то место, где вы живёте.

— Отчасти, верно. Но сфера — не просто наш дом, сфера, по сути, и есть бог. Высшие сперва создают сферу с нужной энергией, и уже из этой энергии появляется будущее божество. Я, Тиронис, Тилэя и все остальные появились именно так. Но сфера создаётся не ради нас, мы всего лишь выполняем роль контролёров за тем, куда и как расходуется энергия сферы. В первую очередь сфера нужна для преобразования нейтральной энергии, которой пропитана вся вселенная, в нужную для конкретного мира, к которому привязана сфера.

Конкретно моя сфера преобразует нейтральную энергию в тёмную, а уже я напитываю пространство этого мира этой тёмной энергией, которую потом используют те, кому она нужна. Но у преобразованных энергий есть одно свойство, из-за которого мы никогда не останемся без работы: они постепенно вырождаются, переходя в свою изначальную форму. Вот и твои источники стихий, которые попытались создать в тебе светлые, просто растворились в твоём основном источнике.

— Так зачем они это сделали? Они же наверняка знали, что ничего не получится? — я озадаченно посмотрел на дриаду.

— Ты ошибаешься. Хотя мы и знаем общие принципы взаимодействия энергий, мы никогда не сталкивались с таким случаем, как у тебя. Так как для поступления в ту же академию тебе нужен привычный для этого мира источник, светлые попытались в тебе его создать, но, к сожалению, ничего не получилось.

— И как быть?

— Прежде чем ты попадёшь к отшельнику, тебе нужно будет обязательно посетить наши храмы ещё раз, где светлые заново сформируют в тебе свои источники. Но вначале ты зайдёшь в мой храм: там я создам в тебе изолированную область, в которой и будут находиться эти источники, а то они опять растворятся.

— А сейчас ты разве не можешь создать во мне эту область? Мы же сейчас там, где сосредоточена вся твоя сила, или я чего-то не понимаю? — посмотрел я на богиню.

— Концентратор. Это та каменная табличка с символами, на которую вы кладёте руку, когда посещаете храм. После строительства храма на алтарный постамент укладывается каменная плита, на которую первосвященник наносит специальные символы, значение которых мы, низшие боги, не знаем — это дар высших богов людям.

После нанесения символов этот же священник читает молитву, и каменная плита принимает тот вид, который ты видел в храме. Это и есть концентратор божественной энергии. И нигде, кроме храма, он не работает: если я, к примеру, принесу его сюда, то это будет просто обычная каменная плита.

— Да уж. Чем больше я узнаю, тем отчётливее я понимаю, что боги оказываются далеко не всесильны, — посмотрел я на богиню.

— Ты даже не представляешь, насколько мы не всесильны, — грустно улыбнулась богиня. — По сути, боги — они как люди: со своими страхами, надеждами, радостями и горестями. У нас всё как у людей, просто на другом уровне.

— Ну, зато большинство из вас очень красивы, — попытался я приободрить богиню. — Ну вот ты, к примеру: ты настолько совершенна в моём понимании, что мне хочется раствориться в твоём взгляде, хочется обнять и никуда не отпускать, хочется стать твоей тенью, чтобы всегда быть рядом.

— И что тебе мешает? — без тени кокетства или жеманства спросила богиня, глядя заинтересованным взглядом.

— Я обычный смертный, который когда-то умрёт. На временной шкале твоего существования я промелькну как мотылёк-однодневка. Я, наверное, не имею права, но я спрошу: у тебя были отношения со смертными? Не просто интрижки, а серьёзные, такие, которые прямо до смерти?

— Были, — немного помедлив, просто ответила богиня. По её взгляду я понял, что она сейчас перебирает свои воспоминания. И часть этих воспоминаний для неё были, видимо, очень дороги, так как в её глазах появилась печаль, и они влажно заблестели.

Я подошёл к ней и просто обнял, успокаивающе гладя по голове и спине.

— Я не хочу стать ещё одним воспоминанием, по причине которого из твоих прекрасных глаз будут течь слёзы, — тихо прошептал я ей на ухо.

— Ты прав, — через какое-то время, успокоившись, произнесла богиня. — Но как же это приятно…

— Что? — немного отстранившись, не понимая, о чём это она, спросил я.

— Чувствовать, как твои руки гладят мою задницу, — лукаво глядя мне в глаза, улыбаясь, ответила богиня.

— Блин, прости, я правда не специально, у меня это, видимо, какое-то психическое расстройство, так как такое со мной происходит постоянно, — я отпустил богиню и немного отступил назад.

— Ладно, вся эта романтическая тема, конечно, интересна и увлекательна, но у нас есть дела и поважнее, — произнесла богиня, вновь став деловой и серьёзной. — Пыльца Шани скоро перестанет действовать, и твои подруги проснутся. Так что давай на выход, и не забудь, что я тебе говорила про храмы.

Перед нами распахнулся портал. По ту сторону была видна кровать, на которой спали мои девчонки. Я взял руку дриады и легонько прикоснулся губами к пальчикам.

— Ну я пошёл?

— Иди уже, а то ещё немного, и я тебя никуда не отпущу, — в шутку сказала Каспея, но я почувствовал, что за этой шуткой могут скрываться вполне серьёзные намерения.

«Да уж, аура Мары — убойная штука», — подумал я и шагнул в портал.

Бросив взгляд за окно, отметил, что на улице были предрассветные часы, густой молочно-белый туман укрыл всё вокруг непроглядной стеной. Девчонкам что-то снилось: Эловин дёргала бровками, явно хмурясь в своём сне, а Симина, наоборот, улыбалась.

Я быстро разделся и тихо, чтобы не разбудить, улёгся между ними. Посмотрел сперва на Сим, после на Эли, решая, кого бы обнять перед сном, чтобы не обидеть другую, и, решив, что Сим этой ночью и так досталось от меня достаточно внимания, забрался под простыню к эльфийке и, обхватив её рукой, прижался к её обнажённому тёплому телу.

Мне снилась родная деревня. Я иду по тёмной улице. Света недавно народившегося месяца едва хватает, чтобы различать дорогу. В конце улицы, как раз напротив дома бабушки, горит одинокий фонарь. В моей душе поднимается волна радости от того, что я сейчас увижу своих родных и скажу им, что у меня всё в порядке, чтобы они не переживали.

Но чем дольше я иду, тем отчётливее понимаю, что дом бабули не приближается. Я ускоряю шаг, потом перехожу на бег, я ничего не замечаю вокруг, мой взгляд направлен на одинокий фонарь, который упорно не желает приближаться. Лёгкие горят огнём, я останавливаюсь, больше не в силах бежать.

Вдруг сбоку раздаётся звук открываемой двери. В проёме стоит дед Матвей. Немного постояв, он спускается по крыльцу и подходит к забору из штакетника, внимательно глядя на меня, словно пытаясь разглядеть, кто тут не спит в ночь глухую.

— Витёк, ты, что ли? — подслеповато щурясь, спрашивает он.

— Здравствуй, Матвей Иваныч, я это.

— А куда ты пропал? Тебя тут все обыскались.

Пока я думал, что сказать, чтобы меня не посчитали идиотом, заметил, что картинка вокруг стала терять чёткость.

— Матвей Иваныч, скажите бабуле, что со мной всё хорошо, пусть они не переживают, я обязательно однажды вернусь и всё объясню, — зачастил я, понимая, что сейчас это всё пропадёт. Всё вокруг заволокло туманом. «Ох уж этот туман, что-то слишком много его последнее время в моей жизни», — мелькнула мысль, и наступила темнота.

Открыл глаза и, глядя в потолок, попытался понять: это просто сон или нечто большее? Но так, как однозначного ответа у меня не было, я сел в кровати, и тряхнув головой, прогоняя остатки сна, посмотрел в сторону окна.

Эловин и Симина стояли во дворе и, облокотившись на невысокий каменный забор, о чём-то разговаривали, держа в руках бокалы. Поднявшись и обернув вокруг пояса простыню, я вышел на улицу. Зажмурив глаза, подставил солнцу лицо и, вдыхая свежий аромат горного воздуха, потянулся так, что хрустнули косточки.

— Ну и горазды вы поспать, господин Витор, — улыбаясь и глядя на меня, ехидно произнесла Эли. — Неужели это вас так вчера милашка Сим вымотала?

— Эловин! Прекрати! — возмутилась Симина, покраснев до кончиков ушей. — И вам доброго утра, — я подошёл к зардевшейся кочевнице и, приобняв, поцеловал в щёчку. — Не обращай на неё внимания, просто у неё помимо острых ушек ещё и острый язычок.

После подошёл к эльфийке и, наклонившись, нежно поцеловал за ушком, а после неожиданно зарычал и в шутку, как вампир, впился зубами ей в шею. Эловин взвизгнула и попыталась вырваться из моих объятий, заливисто хохоча. Отпустив эльфийку, я подошёл к забору и посмотрел на окрестности. А посмотреть действительно было на что: наш домик находился на склоне обширной долины. Множество точно таких же домиков, как у нас, было разбросано по всему склону. Окружающий пейзаж напоминал мне австрийские Альпы, в которых мне один раз довелось побывать. Наверняка это место было этаким местным термальным курортом, куда приезжали отдохнуть жители окрестных земель. Эловин и Симина стояли по бокам от меня и тоже наслаждались этим умиротворяющим видом.

— Я бы, пожалуй, когда-нибудь вернулась бы сюда, чтобы просто отдыхать и наслаждаться вот этим всем, никуда не торопясь, — мечтательно глядя на долину, произнесла кочевница.

— И я, — поддержала её эльфийка. — На севере эльфийского королевства есть похожее место, вот только вместо гор ту долину окружает могучий эльфийский лес. Я была там пару раз, волшебное место. Там есть одна интересная особенность: место выхода термальных вод является и местом выхода силы. Есть как источники со светлой энергией, так и с тёмной, поэтому туда приезжают отдохнуть и набраться сил как светлые маги, так и тёмные, вроде тебя, — посмотрела Эловин на Симину.

— Эх, побывать бы там, — мечтательно произнесла кочевница.

— Это да, вот только это, к сожалению, невозможно: эльфы и так не очень жалуют чужаков, а там к тому же заповедная зона, на землю которой, судя по рассказам, ещё ни разу не ступала нога чужака, — эльфийка произнесла это виноватым тоном, словно это она была виновата в том, что эта мечта Симины не осуществится.

— Успокойся, милая, — приобнял я эльфийку, — пути богов неисповедимы: вдруг мы будем первыми, кто нарушит это правило.

— Хорошо бы.

— Так, ладно, — встряхнулся я, сбрасывая это мечтательное настроение. — Помечтать, конечно, хорошо, но реальность никуда от этого не денется, так что давайте будем потихоньку собираться и выдвигаться.

Собрались мы быстро. Лошади нас ждали возле дома смотрителя, который нас вчера встретил.

— Доброго дня. Как отдохнули? — спросил старик гном.

— Доброго. Очень хорошо, жаль только, что мало, — ответил я.

— Ну так вас никто не гонит, поживите ещё.

— Да мы бы и рады, но, как всегда в таких случаях, есть какое-то «но»…

— Тут вы правы. Ну что ж, если ещё будете в наших краях — милости просим.

Мы попрощались и тронулись в путь. По неширокой дорожке выехали на основной тракт, который, петляя между холмов, исчезал вдали. Так как мы немного задержались с отъездом, то пустили лошадей лёгкой рысью, чтобы к ночи успеть добраться до следующего населённого пункта.

Глава 3 Привет из Фарсы.

Солнце клонилось к горизонту. Благодаря тому, что мы ехали без остановок и периодически пускали лошадей рысью, по нашим прикидкам, до темноты мы успевали добраться до небольшой деревеньки, до которой, если верить карте, оставалось где-то пару часов езды.

Дорога, по которой мы ехали, постепенно забирала ближе к горам. На смену холмам пришли ущелья, пока ещё неглубокие, но местами отвесные стены поднимались на несколько десятков метров. По одному такому мы сейчас и двигались.

Я ехал чуть позади девчонок, которые ехали бок о бок и о чём-то разговаривали. У нас так повелось: если я уставал от их расспросов и разговоров или мне нужно было побыть наедине, чтобы что-то обдумать, они оставляли меня в покое. В такие моменты я, как правило, немного отставал от них и ехал, наслаждаясь видом окружающей природы и заодно обдумывая планы на будущее.

Вот и сейчас, казалось бы, едь себе спокойно да любуйся природой и своими красавицами, но во мне совсем недавно вдруг поселилось какое-то беспокойство. Видимых причин для него вроде бы не было: Фарса далеко, если бы на наш след вышли, то настигли бы гораздо раньше; та караванная пьянь, с которой мы вчера повздорили, так это дело обычное. Но как бы я ни пытался себя успокоить, беспокойство только крепло. А доверять своей интуиции я научился ещё по прошлому опыту в своём родном мире.

— Эй! Красавицы! Не желаете познакомиться с бравым солдатом? — решил я немного подурачиться, чтобы хоть немного разбавить внутреннее беспокойство.

Девчонки оглянулись на меня, не сбавляя шага лошадей.

— Не желаем, — ответила Эли.

— Отвали от нас, мы приличные девушки, — поддержала подругу Сим.

— Да ладно вам, давайте просто пообщаемся, я очень интересный в общении.

— Тебе же сказали — отстань, у нас, между прочим, парень есть, — вновь взяла слово эльфийка.

— В смысле у «вас»? Он что, у вас один на двоих? — деланно удивился я.

— Ну да. Потому что он особенный, поэтому может себе позволить, — горделиво задрав нос к небу, ответила уже кочевница.

— И что, интересно, в нем такого особенного? — спросил я, приготовившись услышать в свой адрес кучу всяких «приятных» эпитетов. Но я ошибся: девчонки меня раскусили.

— Не дождёшься! — сказала Эловин и показала мне язык, после чего они звонко рассмеялись. Я тоже не удержался и заржал в голос.

Я догнал их и, втиснувшись между ними, поехал рядом.

— Смех смехом, но у меня совсем недавно внутри появилось какое-то беспокойство, от которого я не могу избавиться. Вы как? Ничего не чувствуете?

Девушки, враз став серьёзными, замолчали и прислушались к себе.

— Я вроде ничего не чувствую, — ответила Эловин.

— Пока ты не спросил, у меня всё было нормально, а сейчас я чувствую беспокойство, но это, скорее всего, от твоих слов, — следом за эльфийкой ответила Сим.

— Не хочу вас пугать, но моя интуиция редко меня подводила. Нет, даже не так: моя интуиция меня ещё ни разу не подводила, это я попадал впросак, когда её не слушал.

— И что она тебе сейчас говорит? — с беспокойством глядя на меня, спросила эльфийка.

— Что нужен план «Б».

— Что такое план «Б»?

— Это когда то, что мы задумали, идёт не так, как надо. Вот на такой случай должен быть запасной вариант, по-другому — план «Б», так говорят в моем мире.

— И какой у нас план «Б»? — спросила Симина.

— Я пока сам не знаю, нам нужно совместно его выработать. Давайте предположим, что нам придётся разделиться; на этот случай нужно назначить место, где мы будем друг друга дожидаться. У кого какие будут предложения?

— Я не хочу разделяться! Я даже думать об этом боюсь! — с тревогой в голосе произнесла эльфийка.

— Милая, я тоже не хочу разделяться, и, возможно, этого никогда не произойдёт, но мы должны быть к этому готовы, — я протянул руку и, взяв ладошку Эловин, слегка сжал её, пытаясь успокоить.

— Академия. Я думаю, нам нужно будет дожидаться друг друга в академии, — вдруг спокойно, по-деловому сказала Симина. — Тебе нужно в академию, я уже там учусь, ну а Эли, если что, может попытаться в неё поступить: я слышала, что те, у кого больше чем одна стихия, могут поступить бесплатно. Правда, она полукровка, но я думаю, в академии вряд ли упустят шанс заполучить владетеля двух стихий.

— Согласен. Значит, на этом и остановимся. Если нам придётся разделиться, встречаемся в академии, — подытожил я.

И кто бы мог знать, что этот наш разговор окажется пророческим. И что я потом много раз буду благодарить судьбу за то, что мы вовремя придумали план «Б»…

В деревеньку без названия мы въехали глубокой ночью. Большинство её обитателей уже спали, и только в небольшой таверне, что стояла возле дороги, светились тусклым светом окна. Толкнув скрипучую дверь, мы вошли внутрь. Несколько коптящих свечей с трудом освещали небогатое внутреннее убранство.

Кроме худого трактирщика, устремившегося к нам навстречу, и компании из трёх мужчин и одной женщины с ярко-синими волосами — «на Эмо похожа», всплыли в голове воспоминания о субкультуре из моего мира, — больше никого не было.

— Добрый вечер, уважаемые, проходите, располагайтесь, — заискивающе затараторил трактирщик, указав на стол, что стоял по соседству со столом этой четвёрки, которые о чём-то тихо переговаривались.

— Вечер добрый, — громко сказал я, обращаясь ко всем присутствующим.

Сидящие за столом посмотрели на меня и, молча кивнув на приветствие, отвернулись, продолжив общение между собой.

Я, вопреки трактирщику, который предлагал нам конкретный стол, развернулся и, кивнув девчонкам, молча прошёл в другой конец зала, к самому дальнему столику.

— К сожалению, кроме остывшего мяса, сыра и зелени, ничего не могу вам предложить: поздно уже, — с сожалением произнёс трактирщик, как только мы уселись за стол.

— Неси что есть, мы не привередливы, — махнул я рукой. — Кстати, есть здесь где переночевать?

— Конечно, можете не переживать, за таверной есть дом с комнатами, и как раз одна свободна, — ответил он и удалился.

Вскоре трактирщик вернулся и поставил на стол одну большую тарелку с мясом, тарелку с сыром и зеленью, небольшой ломоть хлеба и прозрачный кувшин с бледно-розовым вином.

— Я, пожалуй, откажусь, — накрыла рукой свою кружку Эловин, когда я собирался налить в неё вино.

— Сим, а ты? — спросил я кочевницу.

— Я, наверное, тоже откажусь, — с сомнением глядя на кувшин, словно там было самое дешёвое пойло (скорее всего, так оно и было), ответила Симина.

— Ну как хотите, — я плеснул себе в кружку вина. — За ваше здоровье, привередливые, — я одним махом осушил её до дна и, взяв кусок мяса, принялся за поздний ужин.

Внезапно Симина повела носом, принюхиваясь, после взяла мою кружку и, понюхав, провела пальцем по ободку, тихо что-то шепча. Стенки кружки и капли вина, что там остались, вдруг стали фиолетовыми.

Глаза кочевницы расширились от ужаса.

– Вино отравлено, — выдохнула она. И после этих слов в трактире начался маленький апокалипсис.

Четвёрка посетителей за дальним столиком вскочила, опрокидывая стулья. Двое мужчин, выхватив мечи, бросились в нашу сторону. Я успел заметить, как синеволосая, вытянув в нашу сторону руку, метнула водяное копьё.

Время вновь практически остановилось. Я видел, что копьё было нацелено в кочевницу, которая сидела к нападавшим спиной. Она только-только начала подниматься со стула. Я понимал, что она не успеет ничего предпринять. Мысль о том, что Сим сейчас умрёт, обожгла моё сознание, заставив действовать за пределами своих возможностей. Преодолевая сопротивление воздуха, я словно через толщу воды «рванул» в сторону кочевницы в отчаянной надежде прикрыть её от удара. Я чувствовал, как буквально трещат мои сухожилия и мышцы от запредельных нагрузок. И слава богам, я успел. Эльфийским мечом, который я выхватил на «автомате», рубанул по водяному копью, которое было уже рядом. Время вернуло свой обычный бег. Меня обдало брызгами разрушенного мной магического конструкта. Эловин была уже рядом с нами, держа перед собой водяной щит.

— Займитесь магом! — успел я бросить им, а сам с криком «За ВДВ!» бросился навстречу той двойке с мечами, которые уже практически приблизились к нам сбоку. Мой крик и то, что я не стал обороняться, а сам бросился на них, сломало тот сценарий, который они запланировали.

Я набросился на них как берсерк: лёгкий эльфийский меч позволял мне орудовать им с более высокой скоростью, чем обычным мечом. А адреналин и моё явное превосходство в силе и в весе сводило их техническое превосходство на нет; они с трудом сдерживали мой яростный напор.

Краем глаза я заметил, что третий мужчина из их компании оказался вовсе не воином, он был магом, и сейчас они на пару с синеволосой обменивались магическими ударами с моими магинями. Симина стояла за спиной Эловин, которая держала перед собой водяной щит. Губы кочевницы не переставая шевелились, шепча заклинания, тем самым подкрепляя магические конструкты, которые она посылала в своих соперников. Эловин же в основном была сосредоточена на защите, прикрывая себя и Симину от магических атак.

Как это неприятно было сознавать, но мне стало казаться, что маги у напавших на нас были сильнее. По напряженному лицу, на котором блестели крупные капли пота, было видно, что эльфийка уже с трудом сдерживает атаки. Черт, нужно что-то срочно предпринять: если эльфийка не выдержит, Симина долго не продержится со своей небоевой магией.

Мне повезло: в одну из контратак, которые периодически пытались провести мои соперники, один из них оступился, и от этого на мгновение раскрылся. Моя рука с мечом сработала быстрее, чем разум успел оценить обстановку — всё-таки тренировки с Эловин и Симиной не прошли даром. Кончик моего меча, казалось, едва коснулся шеи противника, но этого оказалось достаточно, чтобы он отшатнулся назад, зажимая шею, из которой хлестала кровь, и буквально через пару секунд рухнул без сознания на пол. Из рассечённой сонной артерии толчками выходила кровь, разливаясь лужей на полу.

— Не-е-е-т! — вдруг заорал мужчина-маг и, забыв про моих магинь, развернулся в мою сторону и, глядя с ненавистью, выхватил что-то из кармана и, закинув в рот, стал торопливо жевать.

— Морл, портал! — бросив взгляд на своего яростно жующего коллегу, выкрикнула синеволосая.

Из-за стойки выскочил трактирщик, про которого я позабыл, так как в начале боя он спрятался за стойку. Бросив под ноги моим магиням плоский черный камень, он начертил в воздухе светящийся символ и толкнул его в сторону камня.

— Сзади! — выкрикнул я. Симина повернулась как раз в тот момент, когда символ достиг камня и впитался в него. Над камнем распахнулась арка портала. Синеволосая, воспользовавшись тем, что кочевница отвлеклась, активировала на пальце кольцо, которое засияло ярким светом, и, за считанные мгновения сформировав мощный водяной таран, она ударила им в щит Эловин. Удар был такой силы, что эльфийку и кочевницу буквально внесло в портал, который сразу схлопнулся, оставив меня одного против четверых: трактирщик был из их шайки.

С момента как маг закричал, прошло всего несколько секунд, но этого времени хватило, чтобы он дожевал то, что закинул себе в рот, и, проглотив это, закрыл глаза, широко раскинув руки. Синеволосая отступила на несколько шагов назад и прикрыла себя водяным щитом, при этом в её глазах были беспокойство и страх.

Странно, но мне показалось, что боится она не меня, а своего товарища по магическому искусству. Маг распахнул глаза, которые сияли ярким белым светом. Кисти раскинутых в стороны рук тоже начали светиться, с каждым мгновением становясь всё ярче.

— Лир! Уходи оттуда! — закричал лжетрактирщик, со страхом выглядывая из-за стойки.

Мой соперник, который стоял от меня в нескольких шагах, вдруг рванул в сторону. И в этот момент маг ударил. Его глаза ярко полыхнули, а руки сошлись, как будто он собирался хлопнуть в ладоши. Раздался резкий оглушающий звук, а после в меня врезался мощный воздушный таран, который впечатал моё тело в стену и вместе с куском этой стены выбросил наружу.

Пытаясь выбраться из-под обломков, я вдруг почувствовал, что у меня словно закончились силы. Мне с трудом удалось скинуть с себя обломки досок, которые с виду не должны быть такими тяжёлыми, а когда я попытался подняться, то было такое чувство, как будто я отсидел ноги. Опираясь на меч, с трудом встал и посмотрел на дыру в стене. По ту сторону дыры стояла синеволосая и с удивлением смотрела на меня. За её спиной, с таким же выражением на лице, стояли воин, с которым я сражался, и лжетрактирщик.

По телу разливался жар, а в глазах стало двоиться. «Вино отравлено!» — вдруг припомнил я слова Симины. Да, ситуация неприятная, нужно валить отсюда: если я сейчас здесь отключусь, они меня просто добьют, и дело с концом. Выбравшись кое-как из груды обломков, я, держа меч перед собой, стал пятиться назад, не выпуская наблюдавших за мной из виду. Благо ночь была тёмная, у меня были реальные шансы затеряться в ночи, главное, чтобы сил хватило уйти подальше, а там где-нибудь отлежусь, пока симбионты будут обезвреживать отраву. Бросил взгляд по сторонам — с одной стороны виднелись дома с темными провалами окон, а с другой вроде как угадывались деревья.

Повернувшись спиной к таверне в надежде, что преследователи не решатся преследовать меня в темноте, я насколько позволяли силы заковылял на слабеющих ногах в сторону леса.

До леса было всего несколько десятков метров, но они показались мне километрами, и когда мне наконец удалось добраться до ближайшего дерева, мои ноги подкосились, и я ничком рухнул на землю. Тело одеревенело, я его практически не чувствовал, и, что самое странное, я не смог закрыть глаза: они просто смотрели в одну точку, потеряв способность двигаться. Я лежал и слушал стук своего сердца, который становился всё реже и реже, пока совсем не исчез. Наверное, это всё: сейчас сознание угаснет, и что будет дальше, только богам известно. Я ждал, но сознание не угасало, а ещё сохранился слух, так как я услышал шаги и голоса, которые приближались.

— Вон он лежит, — раздался мужской голос.

— Как думаешь, он мёртв? — узнал я голос лжетрактирщика.

— Откуда я знаю? Иди да проверь, — ответил первый.

— Сам проверь! — огрызнулся трактирщик.

— А ну тихо вы! — послышался властный женский голос. — Конечно, он мёртв. Было бы достаточно одного глотка отравленного вина, а он целый бокал осушил. От яда болотного василиска противоядия не существует, хотя были случаи, когда сильные целители спасали отравленных этим ядом людей, но это редкость. А тут целителей нет, да и время, когда можно было бы попытаться помочь, уже давно вышло.

Шаги приблизились. Хотя я ничего не чувствовал, но по меняющемуся углу зрения понял, что моё тело переворачивают на спину.

— Сука! — раздался испуганный возглас трактирщика.

— Заткнись! Он мёртв! — шикнул на него другой мужчина.

— А глаза?

— Яд парализует мышцы, а он просто не успел закрыть глаза, перед тем как умер, — пояснила женщина.

Надо мной склонились три фигуры: трактирщик, который держал факел, воин, с которым я сражался, и синеволосая магичка. Воин протянул руку к моей шее.

— Пульса нет, однозначно мёртв, — констатировал он.

— Странно, что он продержался так долго, яд действует очень быстро, — задумчиво произнесла магичка. — Мой детектор не показал, что он маг, хотя на его подруг он отреагировал. Наверное, у него была какая-то сильная защита, вот он и продержался так долго.

— Да уж. Боги явно были не на нашей стороне. Потерять сразу двух человек — такого у нас ещё не было, — проговорил воин.

— Хорошо, что от магинь удалось избавиться. Они оказались сильнее, чем я думала.

— Если бы Парвис не сорвался из-за смерти брата, вы бы одолели их, и нам бы не пришлось использовать мобильный портал, — с сожалением проговорил трактирщик, словно ему было жаль потраченный портал, а не жизней его товарищей.

— Обыскивать будем? — спросил воин, наклонившись ко мне.

— Нет, — остановила его синеволосая. — У меня такое чувство, как будто мы влезли туда, куда не следовало. От него, даже от мёртвого, исходит какая-то угроза. Поэтому забираем только деньги и меч — меч нужно вернуть заказчику как доказательство выполнения заказа, а деньги оставим себе, заказчик разрешил.

— Его бросим здесь? — спросил воин.

— А есть варианты? — вопросом на вопрос ответила магичка.

— Я тут днём по округе прошвырнулся на всякий случай, — подал голос трактирщик. — Где-то здесь рядом, если я не ошибаюсь, есть заброшенная шахта. Завтра сюда наверняка приедет стража из ближайшей крепости разбираться с тем, что тут произошло, и лучше будет, если его не найдут.

— Наверное, ты прав, — согласилась синеволосая. — Давай мне факел, я буду освещать дорогу.

Я видел отблески света факела на ветвях, которые проплывали надо мной, пока моё бесчувственное тело тащили волоком по земле. Перспектива полёта в шахту сильно пугала. Но надежда на то, что боги присматривают за мной, давала надежду на то, что всё обойдётся.

— Вон она, видишь? — раздался голос трактирщика.

— Вижу, — ответила магичка, которая держала факел.

Меня протащили ещё немного, и после, по тому, как менялся обзор, я понял, что меня просто перекатывают, как бревно. И в один такой перекат перед моим взором мелькнул тёмный провал в земле, после чего всё завертелось и наступила темнота — и в глазах, и в сознании.

Глава 4 Безысходность.

Ваминойс – столица империи. Где-то на окраине.

— Эловин, ты как? — подползла к лежащей на земле эльфийке Симина.

Эловин попыталась сесть, тряся головой и оглядывая мутным взглядом окрестности. Наконец её взгляд сфокусировался на кочевнице.

— Где мы? Что произошло?

— Это я хотела у тебя спросить, — сидя рядом с эльфийкой и придерживая её за плечи, ответила Симина. — Я помню только сильный удар и темноту.

Эльфийка стала растирать виски, пытаясь вспомнить. Кочевница сидела молча, не мешая ей.

— Портал! — вдруг громко сказала Симина. — Точно, я помню, что развернулась на крик Витора и перед собой увидела арку портала. А после — удар в спину, и очнулась уже здесь.

— Скорее всего, у напавших на нас был артефактный мобильный портал, в который нас и вышибли, — сделала вывод Эловин.

— Чёрт! Витор там один остался! Что делать?! Мы можем вернуться?! — кочевница вскочила и, нервно сжимая и разжимая кулачки, посмотрела на эльфийку.

Эловин с трудом поднялась и, взяв кочевницу за плечи, посмотрела ей в глаза.

— Сим, успокойся. Ты не хуже меня знаешь, что вернуться туда сейчас мы не сможем. Мне тоже сейчас нелегко, но мы должны взять себя в руки и следовать плану «Б», — ответила Эловин и привлекла к себе Симину, у которой на глазах выступили слёзы. Она и сама готова была разреветься от отчаяния.

— И что нам делать? — давясь слезами, спросила Симина.

— Для начала нам нужно понять, куда нас забросило, — Эловин оглянулась: они стояли посреди грязной и тёмной улицы. Лишь редкие фонари, освещавшие прилегающие дома, говорили о том, что здесь есть жизнь.

Деревня без названия. Заброшенная шахта.

Боль. Боль, она везде. Я есть боль, или боль есть я? Сознание, медленно разрывая пелену боли, прорывалось на поверхность реальности. Кое-как открыл слипшиеся глаза. «Где я?» — мелькнула мысль, но мозг быстро предоставил последние воспоминания, чему я был рад: не придётся думать и гадать о том, «где я и что случилось». Высоко наверху сиял ярким светом круг входа в шахту, через который меня и сбросили вниз.

С большим трудом мне удалось приподнять голову и оглядеться. Я лежал на горе какого-то мусора из полуистлевших деревянных досок, рваных мешков и бог его знает ещё чего; местные, наверное, использовали эту шахту как свалку, куда сбрасывали различный мусор и отходы. Но именно благодаря этой мусорной куче я остался жив, не разбившись при падении с такой высоты.

Насколько можно было, оглядел своё многострадальное тело. Я лежал на спине, левая рука была вывернута под неестественным углом. «Так, один перелом есть», — констатировал я и продолжил осмотр. Ноги, вроде, были целы. Попробовал пошевелить ими, и, о чудо, мне это удалось! Через боль, словно тысячи иголок впились в них, я смог их немного подтянуть к себе и пошевелить ступнями. Правая рука, слава богам, была цела; опираясь на неё, попытался сесть… Сел, но виски сильно заломило, в глазах стало двоиться, и меня вырвало. От рвотных спазмов рёбра прострелило так, что я чуть вновь не потерял сознание, балансируя на грани.

Немного отдышавшись, придерживая сломанную руку, сполз с кучи мусора, на которую приземлился, на дно шахты.

— Ну совсем замечательно, сотрясение мозга и сломанные рёбра — это как раз то, чего мне не хватало до полной кучи, чтобы гарантированно умереть, — с мрачным сарказмом произнёс я.

Привалившись спиной к сломанному деревянному ящику, огляделся. Света, что проникал сверху, едва хватало, чтобы можно было разглядеть то, что было вокруг. Дно шахты было практически круглым, в диаметре метров десять. Прямо напротив меня, под углом примерно сорок пять градусов по отношению друг к другу, зияли темнотой два тоннеля.

Да, дела мои не очень. Сомневаюсь, что к этой шахте часто ходят люди, да даже если и ходят, то вряд ли они меня обнаружат. Я для верности попытался крикнуть, но из пересохшего горла вырвался сиплый хрип, в рёбрах опять стрельнуло, словно напоминая мне, что громче просипеть у меня не получится. Если в ближайшее время не произойдёт чуда, то я вполне могу превратиться в кучу биомусора, который хорошо впишется в местный интерьер. И голод с жаждой тут не на первом месте из за чего я умру — меня быстрее убьют повреждения внутренних органов, которые возникают от падения с высоты.

И что самое обидное, я, по словам тех же богов, чуть ли не самый крутой супер-пупер чувак в этом мире, в котором столько энергии, что никому из местных и не снилось. И при этом не могу зажечь даже маленький огонёк, ну или создать какое-нибудь зелье, чтобы вылечить себя.

— Зелье! — вскричал я и тут же закашлялся от боли.

Когда меня немного отпустило, я сунул руку за пазуху и, нащупав заветный пузырёк, осторожно извлёк его наружу, молясь всем богам, чтобы он был цел. Пузырёк был цел и полон, так как, по совету богов, я наполнил его обычной водой, которая должна была превратиться в изначальный эликсир, остатки которого в нём на тот момент были.

Выдернув пробку зубами, я начал по капле вливать его себе в рот, следя за тем, чтобы не выпить всё: немного нужно было оставить, так сказать, «на развод».

Эффект был мгновенным: меня обдало жаром, словно по моим венам сейчас вместо крови бежал огонь, но не тот огонь, который приносит боль, а огонь, который согревает и успокаивает. Боль в голове и внутри тела стала утихать, только сломанная рука была словно онемевшей. Пользуясь тем, что болевые ощущения в руке практически отсутствовали, я нашёл подходящий обломок доски и, используя теперь ненужную перевязь от меча, соорудил шину, с помощью которой зафиксировал сломанную конечность.

Ваминойс, район магической академии.

— Сим, ты уверена? — эльфийка шла рядом с кочевницей, которая уверенным шагом направлялась ко входу на территорию магической академии.

— Эли, успокойся, всё будет хорошо. Я же тебе уже много раз говорила, что прошла всего неделя с окончания приёмных экзаменов. Из-за наличия двух стихий тебя возьмут в индивидуальном порядке. Только, пожалуйста, не забудь понизить своё мастерство.

С той памятной ночи прошло два дня. Дождавшись утра, девушки поняли, что они оказались на окраине столицы империи. С одной стороны, они оказались в точке, которая была тем местом, которое они обозначили в плане «Б». Но с другой стороны, они оказались слишком далеко от того места, где был Витор. И возвращаться туда не имело смысла: слишком долго добираться, и они обязательно разминутся. Идти к отшельнику, куда они первоначально держали путь, тоже рискованно: боги в любой момент могли поменять планы и цели перед Витором. Поэтому было принято решение: Симина возвращается к учёбе, а Эловин пытается поступить в академию на первый курс. И чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов из-за того, что Эловин полукровка, была придумана целая легенда, в которой Эловин — приёмная сестра Симины, которую отец Симины подобрал ещё младенцем и воспитал как свою дочь. После того как у Эловин внезапно открылся второй дар, было принято решение о её поступлении в академию.

Магическая академия, кабинет ректора.

— Ну здравствуй, Симина, да вы проходите, не стесняйтесь, — сделал приглашающий жест невысокий седовласый мужчина на вид лет шестидесяти, глядя на стоящих в дверях Симину и за её спиной Эловин.

— Здравствуйте, господин ректор, — поприветствовала мужчину Симина. — Позвольте представить вам мою приёмную сестру Элистину, у неё открылась вторая стихия.

— Любопытно, — посмотрел с интересом на эльфийку ректор, после чего подошёл и посмотрел проницательным взглядом в глаза Эловин. — Дитя, мне нужно посмотреть твой дар, протяни руки.

Эловин протянула руки, и ректор, взяв её ладони в свои, прикрыл глаза.

— Вода и огонь, редкое сочетание и при том самая сильная комбинация из двух стихий, — ректор отпустил руки эльфийки. — Я так понимаю, вы, юная леди, желаете у нас обучаться?

— Если вы позволите, господин, — склонив голову, ответила Эловин.

— Не переживайте, Элистина, приказ самого императора: принимать всех, у кого два дара и больше.

— Спасибо, — сделала лёгкий реверанс Эловин.

— Пожалуйста. Сейчас мой секретарь оформит вас, и завтра можете приступать к занятиям. А ты, Симина, можешь уже сейчас идти в свою аудиторию.

— Хорошо, господин ректор. Только у меня к вам просьба: можно сестра будет жить со мной? Просто учитывая её расу…

— Я понимаю, о чём ты. Хотя твои опасения и беспочвенны, но для вашего спокойствия пусть будет так, я распоряжусь.

Деревня без названия. Заброшенная шахта.

«Ну что? Сиди не сиди, но вечно здесь не просидишь», — мысленно сказал я сам себе, выйдя из очередной полудрёмы. Взглянув наверх, определил, что наступил рассвет — рассвет третьего дня, как я здесь оказался. Зелье Мары отработало на все сто. Я чувствовал себя как заново родившийся: полным сил и энергии, вот только голод и жажда напоминали, что смертным, в отличие от богов, нужно есть и пить. В плане физического здоровья тоже было всё в норме, ничего не болело и не беспокоило, но вот со сломанной рукой вышла оказия: видимо, во сне я на неё как-то неудачно надавил, и она, несмотря на шину, немного искривилась в месте перелома и в таком состоянии срослась. И сейчас я каждый раз мысленно вздрагивал, когда мой взгляд падал на эту руку-крюку. В остальном же она проблем мне не доставляла, разве только пальцы плохо слушались, но что-то придержать ими было можно.

На второй день, как только я почувствовал себя лучше, я пытался кричать в надежде, что меня услышат наверху, но, к сожалению, кроме сорванного голоса, я ничего не добился. При обследовании шахты заметил, что из одного из тоннелей вроде как дует лёгкий сквозняк. Чтобы подтвердить это, взял паутину, которой здесь было предостаточно, и подбросил её у входа в тоннель. Как я и предполагал, воздушный поток из тоннеля подхватил паутину и понёс наверх, к выходу из шахты.

За неимением вариантов принял решение попробовать пойти по этому тоннелю: если там не будет выхода, то может хоть воду найду. Вот только передвигаться в абсолютной темноте под землёй было сродни самоубийству, поэтому я вот уже второй день рылся в куче мусора. Факелы соорудить оказалось не проблемой, проблемой было чем их пропитать. В итоге с факелами ничего не получилось, но выход я всё-таки нашёл: мне попался ржавый искорёженный железный ящик, в котором я обнаружил несколько кусков чёрной породы, оказавшейся углём. Уголь, конечно, горит долго, но вот света при этом он даёт очень мало, но это лучше, чем ничего.

Соорудил из различного железного мусора что-то похожее на фонарь, который подвесил на палку. Осталось добыть огонь, и несмотря на то, что мне был известен тысяча и один способ добычи огня, я потратил два часа и стер руки в кровь, прежде чем разжёг небольшой костёр. Ну а разжечь кусочки угля и переложить их в мой импровизированный фонарь было делом техники.

Стоя перед входом в тоннель и держа перед собой фонарь, который разгонял мрак максимум на пару метров впереди, я собирался с духом: неизвестность впереди пугала, но остаться здесь и через пару-тройку дней умереть от жажды было страшней. Напоследок осмотрел себя, проверил, как висит за спиной самодельный «рюкзак», в котором были кусочки угля, я сделал шаг в неизвестность…

Сфера Каспеи. Совет богов.

Четвёрка светлых богов сидела за простым деревянным столом в хижине дриады и наслаждалась особым напитком, который могла приготовить только богиня целителей. Из-за разности энергий напиток, приготовленный дриадой, дарил им состояние лёгкого опьянения, с которым они ничего не могли поделать, и им это нравилось.

- И что вас привело в мою скромную обитель? — спросила Каспея, держа в руках чашку с ароматным чаем.

- Дело в том, что мы потеряли из виду Витора, — глядя на дриаду, ответила Мириит. — Я сегодня, как обычно, через свою подопечную хотела посмотреть, где они находятся и как у них дела, но обнаружила её в столице империи, в магической академии. Витора нигде в округе я не обнаружила. Заглянув в воспоминания этой девушки, увидела, что у них по пути произошла стычка с неизвестными, в процессе которой её и твою подопечную выкинуло через портал в Ваминойс. Я, естественно, проверила то место, но физически его там не обнаружила, а почувствовать его ауру у меня не получилось, хотя раньше получалось, пусть с трудом, но получалось.

— Теперь точно не получится обнаружить его по ауре, — произнесла дриада. — Он сейчас стал стопроцентным нейтралом, растворив все изначальные энергии, которые в нём были. Даже я его не чувствую. Но могу с уверенностью сказать, что он жив.

- Значит, ты уверена, что с ним всё в порядке, верно? — проведя рукой по усам и окладистой густой черной бороде, пробасил Радмор.

- Не совсем так. Я уверена только в том, что он жив, но вот в каком он состоянии или где он, я сказать, к сожалению, не могу.

- Тогда откуда ты знаешь, что он жив? Ты же сама сказала, что его не чувствуешь, — спросила, глядя на дриаду, Мириит.

- Я встречалась с Марой.

Наступила мёртвая тишина. Четыре пары глаз ошарашенно уставились на дриаду. После светлые вскочили и, обступив её со всех сторон, начали наперебой задавать вопросы, перебивая друг друга. Каспеи с трудом удалось угомонить своих светлых коллег, после, долив в их кружки своего волшебного напитка, она в подробностях рассказала о встрече с Марой.

- В общем, теперь вы знаете ровно столько, сколько знаю я, — закончила свой рассказ Каспея.

- Да уж, дела, — произнёс Тиронис. — Но теперь хотя бы понятно, что произошло и что нам теперь делать.

- Вот только из всего сказанного я не поняла, как ты узнала, что Витор жив? Ведь ты тоже его не чувствуешь, — спросила Тилэя.

— Медальон Мары, который на Виторе, сейчас полностью привязан к его источнику, от него он и питается энергией. Высшая привязала медальон вот к этому кольцу, — дриада продемонстрировала кольцо с прозрачным кристаллом, внутри которого горел маленький янтарный огонёк. — Ну и, как вы должны догадаться, пока Витор жив, этот огонёк будет гореть.

— Ох уж этот Витор! — в сердцах воскликнула Тилэя. — И как нам за ним следить и помогать, если мы не можем его «видеть»? Ведь Высшая знает, что из-за законов этого мироздания мы не можем долго находиться в физическом мире смертных. Вот как нам быть? Где его сейчас искать?

— Тилэя, дорогая, успокойся, — пробасил Радмор и успокаивающе приобнял богиню.

— Высшая и так совершила практически невозможное, отправив сюда Витора. А уж как нам помочь ему в выполнении его миссии — это уже наша задача, — окинул взглядом присутствующих Тиронис. — Сейчас первоочередная цель Витора — попасть к отшельнику, вот там и будем его дожидаться.

Заброшенная шахта. Где-то глубоко под землёй.

Прошло уже несколько часов, как я вступил в туннель. Шёл не спеша, так как из-за недостаточности освещения опасался сверзнуться в какую-нибудь пропасть или трещину. Как я и предполагал, это была угольная шахта. Туннель постоянно менял направление, видимо, следуя за угольными пластами. Теперь я не переживал за то, что у меня закончится топливо для фонаря: куски угля попадались постоянно, и я, отбирая лучшие, складывал их в сумку.

Несколько раз туннель разветвлялся; в таком случае я просто по пламени огня в фонаре определял, откуда идёт поток воздуха, туда и сворачивал. Сейчас же, на очередной развилке, поток воздуха из одного из туннелей стал намного сильнее, его движение можно было почувствовать и без пламени, да и влажность стала выше. Мечтая о воде, сглотнул густую вязкую слюну.

Не знаю, сколько я шёл по новой ветке туннеля, так как от давящей обстановки, монотонности и обезвоживания сознание находилось как в тумане, но в какой-то момент я наткнулся на то, что поставило жирный крест на всём моём путешествии, да и на жизни, видимо, тоже. Туннель обрывался пропастью. Где-то далеко внизу, в кромешной темноте, шумел бурный поток воды. Я крикнул, пытаясь определить размеры пещеры, хотя мне это было и не нужно — так, просто любопытство. Запоздалое эхо сообщило, что пещера огромна, а брошенный вниз горящий кусок угля из фонаря погас, пролетев, по моим прикидкам, метров пятьдесят.

Прислонившись спиной к прохладной поверхности тоннеля, я медленно сполз на пол. Прикрыл глаза, вслушиваясь в такой близкий и одновременно далёкий шум воды. Прикинул варианты, которых было всего два: остаться здесь и гарантированно умереть либо прыгнуть вниз, где вероятность умереть уже ниже, а точнее — пятьдесят на пятьдесят. Вывод как бы очевиден, вот только нужно как-то преодолеть свою фобию.

В затуманенном сознании стали всплывать образы из моей жизни: первый класс, я иду с букетом цветов, полный радости и гордости, ещё не зная, что школа — это совсем не про радость; первая любовь — ещё не настоящая, но всё равно такая волнующая; спортивная секция, потом армия, контракт и горячие точки; мама, мечтающая меня женить и понянчить внуков; избушка и Баба-яга, которая совсем не Яга; Эловин — такая нежная, но сильная, и Симина — такая сильная, но нежная.

Странно, что моё сознание решило сейчас прокрутить передо мной мою жизнь; неужели опасалось, что в последнее мгновение может не получиться?

Здоровой рукой потянул за цепочку медальона, что висел на шее. Достав медальон, вложил его в ладонь покалеченной руки и сжал непослушными пальцами. Прикрыв глаза, стал мысленно просить его придать мне сил и решимости совершить этот «прыжок веры».

Глава 5 Фарог.

Вздрогнув, открыл глаза. Заторможенное сознание не сразу дало осознать реальность. С трудом, но понимание вернулось: всё тот же тоннель, фонарь с тлеющими углями и всё тот же шум воды где-то там, далеко внизу. Видимо, отключился — то ли задремал, то ли потерял сознание, но не суть.

Огляделся. Было такое ощущение, как будто что-то не так, но вот что? Стал мысленно перебирать окружающую обстановку. «Туннель на месте, руки, ноги на месте, фонарь на месте, сумка с углём на месте, два огонька на месте». «Стоп! Какие два огонька?!» В глубине туннеля светились две маленькие точки, словно два глаза. Внезапно точки стали покачиваться из стороны в сторону и как будто приближаться. Я сидел неподвижно, страха не было, я скорее испытывал апатичное любопытство. Вскоре на небольшой, освещённый тусклым светом фонаря пятачок выползла небольшая ящерка с яркими оранжевыми пятнами на чёрной коже. Где-то я уже такое видел… точно, она очень похожа на огненных саламандр моего мира.

Ящерка замерла на мгновение, повертела головой, словно пыталась разглядеть меня под разными углами, а после торопливо засеменила ко мне на своих коротких лапках. Забравшись на вытянутые на полу ноги и не сводя взгляда с моей левой руки, быстро добралась до сжатой в кулак ладони, ткнулась в неё мордочкой, словно требуя показать, что я там прячу.

Я разжал кулак. Увидев медальон, по телу ящерки прошла дрожь. И в следующее мгновение мне пришлось зажмуриться от яркого света, что резанул по отвыкшим от него глазам.

Когда глаза немного привыкли, я увидел посреди туннеля арку портала, по центру которой стоял чистой воды демон — такой, каким я обычно его себе представлял: мускулистое тело, красноватая кожа, рога, вертикальные зрачки. Правда, с голым торсом и в кожаных штанах. За спиной демона, по ту сторону портала, был виден форменный ад: текущая лава, сполохи огня, дым и так далее.

«Интересно, меня устали ждать и решили сами за мной явиться, не дожидаясь, когда я сверзнусь в пропасть? Наверное, переживают о том, что я могу и выжить», — пронеслась истерично-ироничная мысль.

Инстинктивно я перекрестил демона со словами «сгинь, нечистый».

— Кто бы говорил. Видел бы ты себя со стороны, — раздался низкий грудной голос демона.

— Я извиняюсь, оно как-то само собой получилось, — сиплым голосом попытался оправдаться я, пожимая плечами.

— Бывает, — демон подошёл и, присев напротив меня на корточки, стал внимательно рассматривать медальон, не касаясь его. — Ну вот, наконец-то хоть какие-то изменения в этом болоте. Рассказывай, — посмотрел он на меня своими необычными глазами.

— Воды…

— Чёрт! Прости мою невежливость, у меня так давно не было гостей, что я уже и забыл, как это. Давай, поднимайся, я помогу, — он ухватил меня под левую руку и легко поставил на ноги. При этом от меня не укрылось, как он посмотрел на мою руку-крюку.

— Сам чинил? — заметив мой взгляд, кивнул он на руку.

— Ну да. С инструментами была проблема, так что получилось то, что получилось, — сказал я, подтверждая его догадку.

— Понятно. Но зато я теперь знаю, что если я когда-нибудь что-нибудь себе сломаю, ты будешь последним, к кому я обращусь за помощью, — хохотнул он.

Придерживая меня под локоть, мы прошли к порталу, переступив который я оказался в месте, которое с уверенностью можно было назвать одним из филиалов ада. Я огляделся: мы стояли на скальном уступе. Небо было сплошь закрыто грязно-серыми облаками, долина, что простиралась до горизонта, представляла из себя каменистое плато, изрезанное каньонами и трещинами, по которым текла лава. Периодически из недр вырывались струи кипящей воды, которая, падая на раскалённые камни, взрывалась перегретым паром бьющим в разные стороны. Для полноты картины не хватало только котлов, в которых варились бы грешники. Воздух был раскалённый и тяжёлый, отчётливо пахло серой.

— Ну как тебе? Нравится? — произнёс демон.

— Мило тут у тебя. Ничего, что на «ты»? — решил на всякий случай уточнить я.

— Как тебе удобно.

— Ну так вот, не сказать, что я бы хотел тут поселиться, но иногда на такое посмотреть полезно, сразу грешить желание пропадает, — продолжил я, глядя в глаза демона.

— Тут ты прав. Ладно, пойдём, не в твоём состоянии здесь сейчас находиться.

Прямо в скале, на которой располагался уступ, был вход, украшенный колоннами и барельефами всяческих демонических созданий. Благодаря этой архитектуре создавалось впечатление, словно это античный храм какого-то божества.

Пройдя по длинному коридору, освещённому факелами, мы вышли в огромный зал, и я замер, словно громом поражённый. Я словно попал в ботанический сад. Среди разнообразной растительности порхали бабочки, и щебетали невидимые птички, прячась среди зелени. Огромный фонтан располагался по центру зала. Скульптуры нимф и русалок, державшие кувшины, из которых текла кристально чистая вода, украшали этот ансамбль.

При виде воды я, словно сомнамбула, торопливо двинулся к фонтану, больше не замечая ничего вокруг. Вода была прохладная и необычайно вкусная; я просто черпал её ладонью и жадно пил, словно боясь, что это всё сейчас может исчезнуть.

Сзади раздалось покашливание. Я повернулся, утирая рукавом мокрые губы.

- Так будет удобнее, - демон протягивал мне хрустальный кубок.

- Прости, я несколько дней не пил, вот и не сдержался, - я взял протянутую посудину.

- Всё нормально. Ну, давай что ли за знакомство? – в его руке возник точно такой же кубок, наполненный красной жидкостью. Я подошёл к ближайшей русалке и наполнил свой чистой водой.

- Витор, - поднял я свой кубок.

- Фарог, - поднял демон свой, и мы чокнулись.

- Ну что, Витор, - произнёс Фарог, когда мы осушили кубки и они растворились в воздухе, – пойдём, проведу тебе экскурсию, а ты расскажешь мне свою историю, которая наверняка будет интересной. Есть у меня подозрения, что ты знал, ну или догадывался, кто я такой, да и медальон у тебя интересный. Мы не спеша пошли по аккуратной тропинке среди густой растительности.

Рассказ занял продолжительное время, так как моя жизнь не стояла на месте и события постоянно копились. Да и демон оказался парнем дотошным. Его интересовала любая мелочь, особенно это касалось моего источника и того способа, каким боги собирались поместить в меня свои источники силы.

- Ну что ж, значит, у нашего мира действительно есть шанс на будущее, - с воодушевлением произнёс демон, когда я закончил свой рассказ. – Представляю лица этих светлых снобов, когда они узнают, что я тоже в деле, - Фарог от удовольствия даже потёр руки.

— Что, всё так плохо со светлыми? — посмотрел я на демона.

— Кстати, а что ты про меня знаешь? — Фарог остановился и посмотрел мне в глаза.

— Ну… — я задумался, а ведь, по сути, я ничего не знаю про него. — Если честно, кроме того, что ты демон подземного мира, использующий тёмную энергию, и по какой-то причине тебя «забанили», мне ничего не известно, — признался я.

— Что значит «забанили»?

— Это словечко из моего мира, оно означает что-то типа блокировки, изоляции, ну и так далее.

— А по какой причине меня, как ты говоришь, «забанили», ты знаешь?

Я мотнул головой.

— В общем, однажды, пять или шесть тысяч лет назад — не помню точно, ну, короче, давно, я чуть случайно не захватил этот мир. В то время Высшие, как и сейчас, куда-то исчезли, ничего нам не сказав, ну а я по какому-то пустяку в очередной раз сцепился со светлыми, которых почти одолел. Вот только я почему-то решил, что Высшие больше не вернутся, и было бы глупо упускать шанс стать владыкой этого мира. Но Высшие вернулись, они, оказывается, просто ненадолго отлучались по своим высшим божественным делам, в общем, я знатно так получил по рогам, — он инстинктивно потрогал рога. — И мне был закрыт проход в мир живых на определённый срок, который, кстати, давно истёк. Но Высших, получается, нет, и снять блокировку некому, а я-то всё думал, почему никто не приходит? — со вздохом закончил он.

— А как же ты тогда открыл портал в тоннель?

— Я сам удивлён, но разгадка, наверное, таится в твоём медальоне: он выступает как ключ.

Внезапно впереди за поворотом, скрытым от нас большим цветущим кустом, раздалось еле слышное шипение (теперь-то я знал, что такой звук издают порталы в момент открытия и закрытия).

— Папуля, ты где? — раздался приятный юный женский голос, и через мгновение из-за поворота вышла молодая демоница с такой же красноватой кожей, как у Фарога, только без татуировок; маленькие рожки торчали из копны густых вьющихся чёрных волос; глаза, в отличие от демона, имели обычный круглый зрачок, только насыщенного янтарного цвета. Из одежды на ней были короткая кожаная юбка, которая позволяла разглядеть стройные длинные ножки, и кожаный лиф, прикрывавший грудь; обута она была в открытые сандалии.

Она замерла, глядя на меня широко открытыми от удивления глазами.

— Мама говорит, что ты… — не отрывая от меня взгляда, видимо, по инерции произнесла она слова, которые предназначались отцу. — Ой! — наконец опомнилась она и, развернувшись, резво скрылась за поворотом, из-за которого совсем недавно появилась.

Я стоял и таращился на то место, где только что находилась демоница. А ведь я никогда не задавался вопросом, есть ли у местных богов вторые половинки. При общении со светлыми и Каспеей у меня почему-то на уровне подсознания сложилось такое мнение, что они одиноки, но, видимо, это было ошибкой.

«Блин! А если у Мириит есть муж, а я с ней «того»…» — пронеслась внезапная мысль. Будет как-то неудобно потом смотреть ему в глаза, если я с ним встречусь.

— Всё нормально? — выдернул меня из состояния шоковой задумчивости Фарог.

— Да. Прости, просто это было неожиданно, — я неопределённо махнул рукой в ту сторону, где совсем недавно стояла демоница.

— Моя дочь Ламери, — с нежностью произнёс демон. — Не обращай внимания на её такое поведение, просто ты первый живой смертный, которого она увидела. Ну в смысле живой не то что мёртвый, а… короче, ты первый смертный, которого она видит в своей жизни, ну не считая своей матери, — уточнил демон, видя моё недоумение.

— Твоя жена смертная?!

— Да. Она была верховной жрицей в моём культе, и когда меня изгнали, она последовала за мной, — спокойно произнёс демон.

— Но ведь смертные… смертны.

— Верно, но только не в сферах богов: здесь время для них останавливается.

— Получается, что я сейчас…

— Всё верно, — не дав мне договорить, ответил Фарог, прекрасно понимая, о чём я хотел его спросить.

«Чудеса, однако», — пронеслось у меня в голове.

— Я вообще-то не планировал знакомить тебя со своей семьёй, но…

Договорить ему не дали. Прямо перед нами распахнулась арка портала, и из неё вышла высокая статная женщина, по виду лет сорока с небольшим. Глядя на неё, создавалось впечатление, что ты смотришь на что-то безмерно дорогое, на то, что недоступно простым смертным. Она была просто безумно обворожительна: длинное в пол алое платье, как вторая кожа, облегало стройную фигуру, вьющиеся каштановые волосы ниспадали на плечи, а проницательные карие глаза, казалось, смотрят тебе в душу.

— Дорогой, мог бы и предупредить, что у нас гости, — глядя на меня, сказала женщина. — Махиш, — протянула она мне свою руку.

— Витор, — я взял её руку и, наклонившись, коснулся губами изящных пальчиков. — Позвольте выразить вам своё восхищение — вы необычайно красивая женщина, вашему мужу очень повезло, — сделал я женщине заслуженный комплимент.

— Спасибо, очень приятно это слышать, — улыбнувшись, ответила Махиш, принимая мой комплимент.

Отпустив руку женщины, я бросил взгляд через её плечо. По ту сторону портала стояла юная демоница, глядя в нашу сторону заинтересованным взглядом.

— Дочь, подойди, — сказала Махиш, видя, куда направлен мой взгляд.

Девушка вышла из портала и встала рядом с матерью, не стесняясь, с интересом меня разглядывая.

— Витор, это моя дочь Ламери. Ламери, это Витор, — представила нас Махиш.

— Приятно познакомиться, — я сделал лёгкий поклон в сторону юной демоницы.

— И мне приятно, — ответила Ламери.

— Дорогой, — посмотрела Махиш на Фарога, — через час мы ждём вас на ужин в южном замке, постарайтесь не опаздывать.

— Хорошо, дорогая, — кивнул демон.

Махиш кивнула мне, и они с дочерью развернулись, чтобы уйти.

— Милая! — вдруг окликнул жену Фарог. — Наш гость, видимо, пытался сам себя лечить, но из него лекарь, как из меня светлый. Ты могла бы посмотреть?

— Показывай, — сказала Махиш, глядя на меня.

Я задрал рукав на левой руке и показал неровно сросшуюся конечность.

— Какой ужас! Больно, наверное, было? — заглядывая через плечо матери, спросила меня Ламери.

— Терпимо, — ответил я.

Тем временем Махиш взяла мою покалеченную конечность в свои руки, от которых исходило приятное тепло, и, словно моя рука была сделана из пластилина, стала её выравнивать и мять, придавая нужную форму; при этом я не испытывал ни боли, ни какого-то другого дискомфорта. Сказать, что от увиденного я офигел, значит ничего не сказать. Демон заметил моё удивление.

— Моя жена в том мире, — он неопределённо мотнул головой, — была сильнейшей целительницей.

— Готово, пошевели пальцами, — произнесла Махиш, отпустив мою руку.

Я пошевелил пальцами, покрутил кистью и несколько раз сжал кулак.

— Как новая. Спасибо большое, — я слегка поклонился, выражая благодарность.

— Пустяки, — улыбнулась она в ответ. — Дорогой, не забудь, через час мы вас ждём, — посмотрела она на мужа и, дождавшись кивка, скрылась с дочерью в портале, который с тихим шипением закрылся.

— Ну что, пойдём, покажу тебе свою мастерскую, пока время есть. Заодно проведу над тобой пару тестов, так сказать, посмотрим, что у тебя там внутри есть, — шутливо оскалился он, пытаясь нагнать на меня жути.

— Да что там смотреть, всё как у всех: сердце, лёгкие, печень, ну и ещё куча всего.

— Ливер можешь оставить себе, да и душа, если что, мне твоя не нужна: в тебе есть кое-что гораздо интереснее. Ладно, пойдём уже.

Перед нами распахнулась арка портала, переступив которую, мы оказались в длинном ангаре, начало и конец которого скрывались далеко в темноте. По обе стороны прохода, на котором мы сейчас стояли, ровными рядами, как в библиотеке, стояли длинные стеллажи.

Пройдя между стеллажами, мы подошли к неприметной дверце, за которой оказалась просторная комната, по центру которой стоял массивный каменный стол, исписанный непонятными письменами. В контексте того, где я сейчас находился, на ум приходила только одна аналогия… это был алтарь для жертвоприношения, и кривой, судя по всему, ритуальный нож, лежащий в изголовье, только подтверждал мою догадку.

— Ну что, раздевайся и ложись, — кривя в ухмылке губы, указал мне на алтарь демон.

Как говорится, «взялся за гуж — не говори, что не дюж», — подбодрил мысленно я себя и начал снимать одежду.

— Просто хочу напомнить, — прыгая на одной ноге в попытке стянуть штанину, произнёс я, глядя на ухмыляющегося демона, — что на ужин меня тоже ждут.

— Аха-ха-ха! — заржал громко Фарог. — Вот же ты хитрожопый, знаешь, чем на меня можно надавить. Да ты не переживай, этот алтарь уже давно не использовался по прямому назначению, хотя раньше было, чего уж там.

Я наконец разделся и, забравшись на стол, лёг так, как указал демон. Камень был холодным, от этого лежать на нем было совсем некомфортно, а ещё все тело стало покалывать, словно кожи коснулись тысячи ледяных иголок.

— Вставай, готово, — сказал Фарог, как только невидимые иголки перестали покалывать тело.

Я поднялся и потянулся за своей одеждой.

— Оставь. Ты же, я надеюсь, не собираешься идти на ужин в этом? — остановил меня демон.

— Другого у меня нет, — ответил я, при этом понимая правоту демона. После того как Парвис нанёс по мне магический удар, вложив в него свою жизнь, мой эльфийский костюм представлял из себя словно изъеденное кислотой тряпьё.

— Как закончу здесь, подберу тебе что-нибудь из своего гардероба, — успокоил меня демон.

— Жаль, мне этот костюм очень нравился, да и как память дорог, — с сожалением произнёс я, вытаскивая из потайных кармашков свои маленькие «сокровища» и складывая на стол.

— Я сейчас немного поработаю, а ты посиди, подожди, — демон подошёл к алтарю и взял ритуальный кинжал.

— Мне прям так посидеть? — указал я на свою наготу. — А вдруг кто войдёт?

— И что? У тебя «там» более чем всё хорошо, — посмотрел он мне ниже пояса. — Так что тебе нечего стесняться. К тому же сюда без моего разрешения никто не войдёт, так что успокойся.

Он обошёл алтарь кругом, чертя кинжалом в воздухе светящиеся символы, которые падали на тёмный камень и сразу впитывались. Закончив обход, он подошёл ко мне.

— Дай руку, для активации нужна твоя кровь.

Я молча протянул руку. Фарог самым кончиком кинжала полоснул по ладони. Боль была ощутимая, но я был готов, поэтому сумел частично абстрагироваться и, стиснув зубы, никак не показал, что что-то почувствовал.

Фарог бросил на меня уважительный взгляд, после перевернул мою ладонь и подставил под неё лезвие кинжала, которое стало жадно впитывать капающую на него кровь. Посчитав, что достаточно, демон навершием рукояти кинжала быстро провёл по порезу и, отпустив мою руку, направился к алтарю. Я посмотрел на ладонь: от пореза остался только еле заметный белёсый шрам.

Тем временем демон подошёл к алтарю и коротко рубанул кинжалом воздух; с лезвия сорвалось несколько капель крови, которые окропили жертвенник. Яркая вспышка заставила зажмуриться. Когда осторожно открыл глаза, то увидел, что на алтаре лежит полупрозрачный силуэт человека.

— Не узнаёшь? — хмыкнул демон, видя мой непонимающий взгляд.

«Чёрт! Да это же моё тело!» — пришло осознание.

— Это я? — посмотрел я на демона.

— Это твоя энергетическая оболочка, точнее, её копия. И могу авторитетно заявить: я поражён, впервые такое вижу.

— А что не так?

— Ну, для понимания: если здесь сейчас лежала бы оболочка обычного человека, то она была бы еле видна. Я не знаю, насколько сильны сейчас магистры, но магистры моего времени минимум в два раза уступали по плотности энергии тому, что лежит на алтаре.

– Ну раз я такой весь сильный и плотный, то почему я там в тоннеле чуть не сдох? – с обидой, не знаю на кого, спросил я демона.

– Понимаю тебя, – уловил обиду в моём голосе Фарог. – Силу дали, а пользоваться не научили. Но у меня есть подозрения, что ты вряд ли бы умер окончательно. Нет, физически ты, конечно же, умер бы, но вот твой энергетический каркас уже настолько плотный, что ты просто бесплотным мыслящим духом продолжил бы жить.

– Это как?

– Слушай, давай об этом как-нибудь в другой раз поговорим. У нас мало времени осталось, моя супруга не любит ждать, а мне ещё нужно с твоими энергиями разобраться и понять, что ты вообще успел узнать об этом мире.

Он встал по другую сторону стола, чтобы и меня видеть, и с той частью меня, что лежала на алтаре, работать.

– Расскажи мне, что ты знаешь про богов, их силу и то, как и кем они управляют, – произнёс демон, не глядя на меня, так как в этот момент он ритуальным клинком взрезал моё энергетическое тело, проводя своего рода вскрытие.

Меня передёрнуло от мысли, что совсем недавно там лежал я… Демон бросил на меня мимолётный взгляд и, ухмыльнувшись, продолжил вскрытие, отделяя куски от тела и раскладывая их на столе.

– Ну, светлые управляют стихиями: вода, огонь, воздух и земля, – собрав мысли в кучу, начал я. – Тёмные управляют целителями и какими-то другими природными силами.

– А тёмные — это кто? – посмотрел на меня Фарог.

– Каспея и ты.

– Так чем там управляет Каспея?

– Я же говорю, целителями и другими силами, ну, там растения, например, птички всякие.

– Список неполный, но верно. А чем тогда управляю я? – посмотрел на меня демон, вопросительно приподняв бровь.

– Карать грешников? – попытался я угадать, так как действительно про него ничего не знал.

— Была такая функция в прошлом, но это не всё… Думай, какое направление в магии ты забыл упомянуть?

Так, я начал мысленно перечислять магические факультеты: «огонь, вода, воздух, земля, целительство, артефакторика. Точно! Артефакторика!»

— Артефактное направление, — озвучил я догадку.

— Верно. Молодец, — похвалил меня демон и, отхватив от моего энергетического тела приличный кусок, протянул мне. — Вот, держи, заслужил, — расплылся он в улыбке.

— Не нужно, спасибо, оставьте себе, — отказался я, сдерживая спазм, подкативший к горлу.

— Ну так вот, — продолжил он, бросив отрезанный кусок на стол. — Раньше я управлял артефактным направлением, но после моей изоляции эти функции переложили на Каспею, у которой и своих дел было по горло. Так что сейчас я уверен, что артефакторы представляют из себя жалкое подобие того, кем они были раньше. И в свете этого у меня будут для тебя несколько подарков, которые сильно подымут твои шансы на выживание и на выполнение твоей миссии. Но это завтра, а сегодня нам уже пора.

Он положил кинжал на алтарь и щёлкнул пальцами; алтарь полностью очистился, приняв изначальный вид.

— Ну всё, пойдём приоденем тебя, — сказал Фарог, и перед нами открылся портал.

— А с этим что делать? — указал я на кучку того, что вытащил из карманов.

— Пусть здесь полежат, завтра заберёшь, ничего с твоими «сокровищами» тут не случится.

Я поправил медальон на шее, который был сейчас единственным предметом моего гардероба, и шагнул вслед за демоном в арку портала.

Глава 6 Ламери.

Гардеробная была небольшая, но чтобы приодеться, одежды тут было предостаточно. Вот только вся одежда в основном была кожаная: разных расцветок и фасонов, с металлическими вставками и без. Но так как я кожу особо не любил, то пришлось пойти на компромисс: штаны выбрал кожаные, ввиду отсутствия других вариантов, а сверху надел белоснежную трикотажную рубашку, но с рюшками, опять же ввиду отсутствия других вариантов. Я оглядел себя в зеркале: мне бы ещё шляпу с пером и шпагу — и был бы вылитый мушкетёр.

— Ну что, готов? – стоя за моей спиной и глядя на моё отражение в зеркале, спросил Фарог.

Я кивнул, и в следующее мгновение на месте зеркала распахнулся портал. От увиденного мои глаза полезли на лоб, но демон не дал мне времени, чтобы опомниться, и, слегка толкнув меня в спину, заставил вступить в арку перехода.

Мы оказались в большом зале, полном народа. Учитывая, где мы сейчас находились, все присутствующие, ну, наверное, за исключением меня и жены Фарога, были демонического племени. Каких тут только разновидностей демонов не было: с рогами и без, с хвостами и без, на обычных ногах и на копытах; были и симпатичные, а были и такие, что, если ночью приснятся, то утром проснёшься седой (это если проснёшься).

— Прости, что не предупредил, просто было интересно посмотреть на твою реакцию. Ну не обижайся, - демон приобнял меня за плечи, видя мой осуждающий взгляд. - Ты пойми, когда нас изгнали, весь мой народ оказался заперт в ограниченном пространстве, наша жизнь скучна и однообразна, твоё появление для них тоже неожиданно, это их встряхнёт и немного привнесёт красок в их серые будни.

А ведь демон прав. Я представил, что будет, если несколько человек закрыть в тесной комнате: там через час грызня начнётся, а тут тысячелетия…

— Не обижаешься? – спросил демон.

— Нормально всё, просто это было неожиданно.

— Ну вот и хорошо. Пойдём, нас ждут, - указал он глазами на другой конец зала, где в начале длинного стола, заставленного едой, стояли Махиш и Ламери в окружении небольшой группы, видимо, приближённых демонов.

Гомон, который тут стоял, при нашем появлении стих, в зале повисла буквально гробовая тишина. На лицах тех демонов, которые могли выражать эмоции, застыла растерянность и непонимание происходящего. Пока мы шли, все присутствующие неотрывно смотрели на нас, точнее на меня, от чего я чувствовал себя не совсем уютно.

— Дорогая, я надеюсь, мы не опоздали, — произнёс демон, целуя руку супруге. Я же просто поклонился в сторону хозяйки и юной демонессы, остальным же рядом стоящим просто кивнул в знак приветствия.

— Вы вовремя, но мне стоило усилий сохранять интригу, ведь гости так и не смогли придумать для себя объяснения, зачем их тут собрали, — улыбнувшись, ответила Махиш, глядя на меня.

— Уважаемые демоны и демонессы, — вдруг раздался усиленный голос Фарога. — Позвольте представить вам человека, который является единственным смертным, попавшим к нам после изгнания. Знакомьтесь, это Витор, поприветствуем его, — и Фарог захлопал в ладоши, а через мгновение весь зал разразился аплодисментами.

Я вообще личность не медийная, мне даже в детстве было трудно выйти на сцену и прочитать стишок. Я кивал, выдавливая из себя улыбку, и прикладывал руку к сердцу, выражая таким образом благодарность окружающим. Но чувствовал я себя очень неловко. Меня «спасла» Махиш.

— Пойдём, познакомлю тебя с семьёй, — она взяла меня под руку и повела к группе отдельно стоящих за нашими спинами демонов. В группе было две демонессы постарше и две помладше, а также два молодых с виду демона.

— Витор, позволь представить тебе жён нашего владыки, это Ильзир и Навима, а это их дети, — после того, как я познакомился со всем семейством, мы с Махиш пошли к столу, во главе которого уже сидел Фарог, переговариваясь с сидящей рядом Ламери, и, судя по всему, они спорили.

— У демонов принято многожёнство? — задал я Махиш мучивший меня вопрос.

Она остановилась и посмотрела мне в глаза.

— У демонов действительно принято многожёнство, и это обусловлено не какой-то там прихотью, а необходимостью. Всему виной дисбаланс энергий: у мужчин-демонов, в отличие от демонесс, нет механизма регулировки поступающей к ним энергии. И чем сильнее становится демон, тем больше в нём копится энергии, которую нужно периодически сбрасывать. А так как внешний мир закрыт и туда излишек не сбросить, то тут только два способа: либо всё разрушать и крушить в порыве ярости, обусловленной их природой, либо просто сбрасывать её на демонесс, которые пустят её на что-то полезное. Вот только одна демонесса не в состоянии переработать весь излишек энергии сильного демона. Да и в конце концов, может же иногда у меня поболеть голова, — подмигнув, улыбнулась она.

Ужин прошёл спокойно. Хотя на меня и поглядывали с интересом, никакой враждебности я не заметил. Постепенно гости стали расходиться, и выглядело это необычно: просто периодически в разных местах зала открывались порталы, и гости через них покидали помещение. Настал момент, когда за столом остались Фарог, Махиш, Ламери и я.

— Ну что, Витор, на сегодня это всё. Ламери покажет тебе твои покои, а завтра мы продолжим, — он пожал мне руку, и они вместе с супругой удалились, оставив нас с демонессой наедине. Мы стояли и разглядывали друг друга, не зная, как прервать затянувшуюся паузу.

— Ты прекрасно выглядишь, — наконец выдал я. На Ламери была кожаная юбка, но не такая короткая, какую я видел при нашей первой встрече; эта была немного длиннее, чуть выше колена. Вместо короткого кожаного лифа сейчас на ней была кожаная жилетка на шнуровке.

— Спасибо, — вдруг ответила она голосом, в котором отчётливо слышалось раздражение. — Отец запретил мне тебе это говорить, но я хочу, чтобы ты знал. Он хочет, чтобы я, скажем так, проявила к тебе интерес. Но пойми меня правильно: кроме симпатичной внешности, я лично ничего в тебе интересного не вижу. Мама сказала, что в тебе нет ни одного источника силы, а уж она такие вещи видеть умеет. Я честно не понимаю, зачем ты моему отцу сдался? Может, он просто решил развлечься? — задала она риторический вопрос, глядя на меня.

Я от этой откровенности так опешил, что, кажется, даже потерял дар речи. Давненько меня так не отшивали. А я, лопух, повёлся на те взгляды, которые она кидала в мою сторону, а это, оказывается, была всего лишь оценка, и то, как сейчас она себя вела, говорило об одном: ничего ценного я для неё не представлял. Было немного обидно, но я очень ценил честность, в какой бы форме она ни звучала, поэтому я задавил в зародыше ту обиду, которая начала во мне просыпаться. Хотя, конечно, было немного жаль, что этот «демонический цветок» проплывёт мимо меня — внешне она была очень привлекательна.

— Так что, — продолжила демонесса, — давай я быстро проведу тебе экскурсию по нашему городу, и потом ты пойдёшь баиньки, а то у меня планы на этот вечер были.

— А давай я сразу пойду баиньки, день утомительный был, а город посмотрю как-нибудь в другой раз, — спокойно ответил я, взяв себя в руки.

— Точно?

— Точно.

Распахнулся портал, и, пройдя через него, мы оказались в небольшом коридоре перед массивной деревянной дверью.

— Твоя комната, — указала на дверь демонесса и, шагнув в портал, исчезла.

Спальня Фарога и Махиш.

— Дорогой, мне казалось, я хорошо тебя знаю, но сейчас я тебя не понимаю, — произнесла Махиш стоя рядом с мужем и глядя в зеркало, в котором было видно, как в это самое время Ламери «отшивает» Витора. — Зачем тебе этот юноша? Он же обычный смертный, в котором нет и капли силы. Ну ладно, если он тебе нужен для каких-то своих неведомых мне целей, но зачем ты нашу дочь заставляешь его охмурить? Да, он симпатичный, воспитанный, но он, во-первых, человек, а наша дочь наполовину демон, и по темпераменту ей демоны всё-таки больше подходят, а во-вторых, он её «не потянет», учитывая её характер.

Фарог отошёл от зеркала, изображение в котором сразу пропало. Подойдя к столику, налил в бокалы вино и протянул один супруге.

— Милая, ты знаешь, как ты мне дорога и как я тебе доверяю. Но есть вещи, о которых я не могу рассказать даже тебе. Я даже не буду его защищать перед тобой и пытаться оправдать свои действия, чтобы не навести тебя на какие-либо мысли. Просто верь мне, и всё. А по поводу того, потянет он нашу дочь или нет: если я в нем не ошибся, то к исходу пятого дня, а именно столько он здесь пробудет, наша дочь будет ходить за ним хвостиком, — демон цокнул своим бокалом о бокал супруги и залпом осушил его.

Комната Витора.

Комната, куда меня определили, была очень даже ничего; если измерять привычными критериями, то это был президентский люкс в средневековом стиле. Я подошёл к единственному арочному окну и посмотрел наружу. Мои апартаменты находились очень высоко. Где-то в сотне метров внизу начиналась уже виденная мной ранее лавовая долина, уходящая за горизонт.

Тихий стук в дверь отвлёк меня от созерцания этого, по-своему красивого, мира. Отодвинув засов, я распахнул дверь. Передо мной стояла чистокровная молодая демонесса: высокая, в атласном темно-пурпурном платье, подчёркивающем каждый изгиб стройного тела; густые каштановые волосы обрамляли идеальный овал лица с тонкими аристократическими чертами, ярко-алые губы и глаза с вертикальными зрачками и серой радужкой делали из неё натуральную женщину-вамп.

— Можно войти? — вывел меня из ступора приятный голос.

— Конечно, простите, — я отступил в сторону, пропуская гостью.

Когда она проходила мимо, мой взгляд зацепился за хвост, который через специальную прорезь в платье выходил у неё из района копчика. Длиной он был примерно до земли, а венчал его, по виду, костяной шип. Я закрыл дверь и повернулся к гостье.

— Я не помешала? А то думала, вдруг вы не один, — спросила демонесса, оглядывая комнату.

— Я совершенно один, так что всё в порядке. Если я не ошибаюсь, вы — дочь Ильзир…, — я замешкался, пытаясь вспомнить её имя.

— Витарииз, — помогла она мне.

— Простите, я плохо запоминаю имена, — пришлось соврать мне.

— Ничего страшного. Кстати, может, перейдём на «ты»?

— Конечно. Я Витор, либо Вит, называй, как тебе удобно.

— Ну тогда и моё имя для твоего удобства можешь сократить.

— Вита — так можно?

— Можно, — согласилась демонесса. — У тебя есть какие-то планы на этот вечер? — прогуливаясь по комнате и изучая обстановку, задала она вопрос.

— Да в принципе нет, — ответил я, следя за ней взглядом, который нет-нет да цеплялся за её хвост.

Видимо, заметив мой интерес к этой части своего тела, она подошла ко мне практически вплотную. Её хвост змеёй скользнул ей в руки.

— Если хочешь, можешь потрогать, — с улыбкой протянула она его мне.

Я осторожно взял хвост в руки и погладил. Шерсть, покрывавшая хвост, походила на шерсть абиссинской кошки: блестящая, короткая и шелковистая. Кончик, как я и предполагал, заканчивался острым костяным шипом.

— Раз у тебя нет никаких планов на этот вечер, то, может, ты составишь мне компанию? — спросила демонесса после того, как я отпустил её хвост.

Спать не хотелось, поэтому решение я принял быстро.

— С удовольствием. А какой план на вечер?

— Ну, для начала мы прогуляемся по городу, посмотришь, как мы тут живём, после где-нибудь поужинаем, ну а там будет видно… — интригующим тоном сказала демонесса.

Странно всё это. Одна меня отшивает, потому что я, видите ли, не представляю интереса. А другая буквально сразу даёт понять, что эту ночь с большой вероятностью в постели я проведу не один. При этом её вид и манеры говорят о том, что она «птица высокого полёта», знающая себе цену.

Явно затевается какая-то игра, правил которой я не знаю. Но, как говорится, «везёт новичкам и дуракам», и в одну из этих категорий я точно попадаю, так что, пожалуй, я сыграю.

Город демонов, квартал удовольствия.

Ламери в компании своих друзей сидела за столиком уличного кафе. Вечер не обещал ничего нового: разговоры на темы, которые обсуждались уже тысячу раз, потом всей компанией — поход на городскую арену, где проходят бои без правил, ну а после её нынешний парень, возможно, предложит пойти к нему, чтобы сбросить напряжение, вот только он всё реже делал такие предложения, наверное, нашёл ещё кого-то, кто ему в этом помогал.

Последнее время Ламери всё чаще накрывала апатия, а это значит, что скоро придётся идти на очередное очищение в храм Забвения. За те полторы тысячи лет, что она себя помнит, ей уже четырежды пришлось пройти через эту процедуру, и, видно, пятое посещение уже не за горами.

Сегодняшнее появление смертного было тем событием, которое её встряхнуло. У неё даже появился интерес, который выдернул её из апатичности, но холодная реальность быстро остудила её оптимизм. По словам матери, этот смертный не обладал ничем, кроме симпатичной по меркам людей внешностью, ну и, пожалуй, хорошим воспитанием. В нём она не увидела ни капли силы, у него не было даже зачатка источника.

Ламери, конечно же, могла закрутить с ним интрижку, но мысль о том, что она станет посмешищем для окружающих, связавшись со слабым смертным вместо того, чтобы общаться с нормальным сильным демоном, наложилась на выводы матери, и это убедило её держать его на расстоянии, хотя она и видела его интерес к ней.

Вдруг разговоры за столом стихли, и взгляды её друзей устремились в сторону. Ламери повернула голову. По противоположной стороне улицы шла её сестра Витарииз и держала под руку того самого смертного. Судя по тому, что на лице сестры была улыбка, ей явно нравилось его общество.

Душу царапнуло: ведь это она должна была сейчас показывать ему город… «Стоп! А мне какое дело?! Пусть идут куда хотят! Мне вообще это не интересно! У меня к тому же парень есть, нормальный сильный демон, сын хозяина доминиона Страха», — мысленно стала успокаивать себя Ламери, не понимая, почему так отреагировала.

— Это и есть тот смертный, про которого все говорят? — выдернул её из задумчивости молодой демон, который совсем недавно появился в их компании и который с интересом поглядывал на неё, явно надеясь в будущем «делиться» излишком энергии с ней.

Ламери молча кивнула и взяла бокал, стараясь абстрагироваться от того, что только что увидела.

Ближе к полуночи вся их компания двинулась на арену. После полуночи и до самого утра на арене проходили бои. Поэтому все, кому было нечего делать, тусовались именно там.

— Лам, смотри, вон тот смертный с твоей сестрой сидит, — привлекла внимание подруга, кивнув головой в сторону.

На открытой террасе дорогого ресторана её сестра в компании Витора ужинала, мило о чём-то болтая. Внезапно Витарииз повернула голову и, увидев Ламери, приветливо помахала рукой. Смертный тоже посмотрел на неё безразличным взглядом и просто кивнув, отвернулся. Душу опять царапнуло. «Черт, да какая мне разница, как он на меня посмотрел!» — мысленно выругалась на себя Ламери.

— Лам, ты в порядке? — спросила подруга, обеспокоенно глядя на неё.

— Да, всё нормально, просто что-то голова разболелась. Я не пойду сегодня на арену, наверное, нужно просто отдохнуть, день сегодня был напряженный, завтра увидимся, — Ламери попрощалась с друзьями и открыла портал, собираясь уйти.

— Давай я тебя провожу, — дёрнулся молодой демон.

— Спасибо, не нужно, давай как-нибудь в другой раз, — ответила Ламери и скрылась в портале.

Вечер проходил нормально. Вита провела мне короткую экскурсию по центральной части города их доминиона, архитектура которого представляла из себя одно-двухэтажные каменные здания квадратной формы в готическом стиле. Зелени не было совсем, что вкупе с серым небом и отсутствием ярких красок создавало унылую картину, но это и неудивительно, учитывая, что это за мир.

Мы сидели на открытой террасе местного ресторанчика. Когда официант-демон с копытами и свиным пятачком на мою просьбу озвучить меню произнёс, что у них фирменным блюдом является лавовая пещерная крыса, я заказал только чай и десерт. Вита улыбалась, наблюдая мою реакцию на местное меню.

Вдруг демонесса посмотрела в сторону и помахала рукой. Я повернул голову и среди компании демонов, идущих по противоположной стороне улицы, заметил Ламери, которая тоже коротко махнула в ответ. Я кивнул в знак приветствия и отвернулся, наслаждаясь на удивление вкусным десертом.

— А куда они все идут? – чуть погодя задал я вопрос, так как обратил внимание, что уже несколько подобных компаний прошли в том же направлении, куда двигалась компания Ламери.

— На городскую арену. Там каждый день после полуночи проводятся бои среди демонов. Если хочешь, можем посмотреть.

— Пожалуй, в следующий раз, - отказался я. – На сегодня впечатлений достаточно.

После ужина Вита открыла портал, и мы оказались уже в знакомом коридоре перед дверью моего временного пристанища.

— Зайдёшь? – предложил я демонессе. Но это было больше из вежливости, чем из желания продолжить вечер в более интимном ключе. Несмотря на то что Вита была чертовски соблазнительна, чего-то «такого» мне сейчас не хотелось.

— Прости, сегодня не могу, появились срочные дела, может, завтра, - с сожалением в голосе ответила демонессе и, приложив свой пальчик к своим губам, дотронулась им до моих.

За её спиной распахнулся портал.

— А по поводу похода на арену? – спросил я, когда она уже была по ту сторону перехода.

— Завтра вечером зайду за тобой, - она послала мне воздушный поцелуй, и портал закрылся.

Ламери стояла в дальнем тёмном конце коридора, укрывшись пеленой невидимости. Она была зла на себя за то, что не смогла заставить себя заниматься своими делами, а вместо этого сейчас стоит здесь и ждёт появления того, кого так старалась выкинуть из головы, но мысли постоянно возвращались к этому смертному, и это злило ещё сильнее.

Внезапно распахнулся портал, из которого, как и ожидалось, появился Витор с её сестрой. Ламери затаила дыхание, боясь себя выдать. Мужчина предложил демонессе зайти, сделав приглашающий жест.

Ламери изнутри обдало жаром. «Кобель! Он с ней знаком всего один вечер, а уже готов затащить её в постель!» — мысленно возмутилась она. Хотя нужно отдать должное её сестре: выглядела она чертовски привлекательно.

Но Витарииз, к облегчению Ламери, отказалась. Попрощавшись, договорившись встретиться завтра, она исчезла. Смертный постоял ещё немного и зашёл в комнату.

Ламери подошла к двери, за которой поселился Витор, постояла, глядя на неё в задумчивости, и шагнула в портал.

Глава 7 Апгрейд.

Тук-тук-тук, тишина, снова тук-тук-тук — этот звук настойчиво пытался проникнуть в сознание. Я открыл глаза, глядя на потолок из угла которого на меня взирала каменная горгулья. Благодаря этому элементу декора, украшавшему комнату, я наконец окончательно проснулся, вспомнив, где нахожусь. Стук повторился: стучали в дверь.

— Одну минуту! — крикнул я и, поднявшись, стал натягивать эти ненавистные узкие кожаные штаны. Оглянулся в поисках рубахи, но вспомнил, что оставил её в ванной комнате. Мысленно махнув на этот факт рукой, пошёл открывать дверь. За дверью стояла Ламери, на лице которой при моём появлении мелькнуло еле заметное удивление, хотя оно было столь мимолётно, что мне могло и показаться.

— Доброе утро. Отец попросил привести тебя в лабораторию, — стараясь смотреть мне в глаза, произнесла демонесса.

— Доброе. Одну секунду, я только рубашку накину. Зайдёшь?

— Здесь подожду, — ответила она после секундной заминки.

Сделав свои дела, я отправился на встречу к Фарогу.

Демон ждал нас в своём ботаническом саду.

— Как вечер и ночь прошли? — задал он вопрос после приветствия.

— Спасибо, хорошо. Вечером ваша дочь Витарииз провела мне небольшую экскурсию по городу. Ну а ночью я просто спал, в тишине и одиночестве.

— Я вообще-то просил Ламери познакомить тебя с городом… — глядя на стоявшую за моей спиной дочь, произнёс Фарог.

— Я вчера была занята, — стала оправдываться демонесса.

— Ну занята так занята, — Фарог перевёл взгляд на меня. — Витарииз хорошая девочка, вот только она суккуб. Знаешь, кто такие суккубы?

Я кивнул.

— Ну так вот, ты же понимаешь, что однажды утром можешь проснуться не один? — широко улыбнувшись, спросил демон.

За спиной фыркнули.

— Я просто слабый человек, поэтому чему бывать — того не миновать, — отшутился я поговоркой.

— Ну-ну, слабый человек… — загадочно произнёс он. — Ладно, пойдём, у нас много дел.

— Можно мне с вами? — раздался голос Ламери.

— Нет, дочь, не в этот раз.

В лаборатории, с того момента как я её покинул, казалось, ничего не поменялось: жертвенный алтарь на месте, кинжал тоже, мои личные вещи что я выгреб из карманов, лежали на прежнем месте, а вот одежды не было.

— Присядь, — указал Фарог мне на стул.

После он подошёл к алтарю и, взяв кинжал, воткнул его в прорезь в оголовье алтаря. На алтаре появилось моё энергетическое тело.

— После того, как я более подробно изучил твоё энергетическое тело, я понял, что могу его усилить артефактами. Более того, эти артефакты используют только демоны.

— А поподробнее можно? Это типа какие-то амулеты? — решил уточнить я.

— И да и нет. Видишь ли, артефакторика бывает физическая и энергетическая. Смертные используют физическую — это кольца, браслеты, амулеты. Существа высшего порядка используют энергетические артефакты. Ну вот, смотри.

Демон вытянул руку, и в его руке внезапно возник пылающий демоническим пламенем меч. Я даже отшатнулся от неожиданности.

— Впечатляет? — ухмыльнулся демон, видя мою реакцию.

— Ещё бы! Полезная способность, не нужно таскать с собой железный меч.

— Верно, но смертные не обладают такой плотностью энергии, чтобы использовать энергетические артефакты, поэтому они пользуются всякого рода накопителями, способными хранить много энергии в малом объёме. А вот твоё энергетическое тело уже обладает нужной плотностью.

— Значит, я тоже так смогу?

— Думаю, да. Но не сейчас. Не хочу повторяться за светлыми, но повторю: тебе нужно научиться управлять силой, только после этого ты сможешь пользоваться тем, что я тебе дам.

— Прям стало интересно. Если не секрет, что я получу? — решил я уточнить, мысленно уже представляя, каким я стану супер-пупер крутым.

— Всё, что полагается сильному и храброму воину: меч, щит, коня и принцессу в придачу.

— Принцессу? – вырвалось у меня, когда мой мозг, как в том ребусе «найдите, что тут лишнее», ухватился за несоответствие образу сильного воина: ну там конь, щит, меч, это понятно, но вот принцесса…

— Да это я к слову сказал, но согласись, что в походе иногда женские руки, да и не только руки, бывают ну просто очень нужны? – загадочно глядя на меня, спросил Фарог.

— Ну…наверное да.

— Ладно, не забивай голову, – бодро сменил тему демон. – Сейчас я создам в твоём энергетическом теле изолированные области, куда буду в течение пары-тройки дней помещать энергетические артефакты. Как только пойму, что вживление прошло нормально, то ты отправишься дальше, спасать мир.

Фарог подошёл к стеллажу и, выдвинув один из ящиков, достал шкатулку, открыв которую, извлёк светящийся алым светом сгусток энергии.

— Ты правша или левша? – спросил он, взглянув на меня.

— Правша.

Демон подошёл с левой стороны к жертвеннику. Его свободная рука окуталась серой дымкой, и он окунул в эту дымку алый энергетический сгусток, который сразу посерел. После он поместил этот сгусток в район плеча левой руки моего энергетического тела.

— Так, ну пока вроде всё хорошо. Давай, ложись, сейчас всё «это» будем копировать в тебя.

— Раздеваться нужно?

— Нет.

Не задавая больше лишних вопросов, я забрался на стол и улёгся, стараясь точно совместить своё физическое тело с энергетическим. Я вновь почувствовал, как в тело впились ледяные иголки. Как только это ощущение прошло, Фарог разрешил мне подняться.

— Ну всё, на сегодня хватит, посмотрим, как приживётся в тебе этот конструкт, и если всё будет хорошо, завтра продолжим, – произнёс демон, убирая шкатулку в ящик.

— А что это было, если не секрет? – мне было интересно, что в меня запихнули.

— Демонический щит, базовая защита любого демона, – перед демоном возник овал полупрозрачного щита, который стал увеличиваться, пока не заключил своего владельца в полностью замкнутый кокон.

— Я нечто подобное уже видел у магов, – произнёс я, вспомнив про водяной щит Эловин.

— Верно, у смертных нечто подобное есть, но там, как я уже говорил, используются физические артефакты, которые требуют перезарядки, либо маги используют собственную силу, но там нужна концентрация, то есть маг, пока держит щит, должен контролировать его. Есть ещё рунная магия, но она тоже имеет свои ограничения. В случае же использования артефакта, достаточно импульса на активацию, после чего артефакт будет работать сам по себе, пока он не будет деактивирован или не иссякнет энергия, его питающая, – пояснил демон.

С Фарогом в мастерской я пробыл ещё примерно с час, после он открыл проход напрямую в мою комнату.

В комнате на столе я обнаружил большое круглое блюдо с высокой крышкой. Под крышкой оказался завтрак. Но самым интересным оказалось то, что после того как я поел и, закрыв блюдо крышкой, через какое-то время решив съесть яблоко, поднял крышку, то обнаружил, что вся съеденная мной еда на месте. Я даже специально проверил: взял яблоко, опустил крышку, поднял крышку — яблоко было на месте.

День прошёл как-то незаметно: я потренировался, так как оружия не было, я просто провёл «бою с тенью». После решил прогуляться, но коридор за дверью оказался со всех сторон тупиковым. Эта бутафория меня вначале удивила, но, вспомнив, каким способом тут предпочитают перемещаться, решил, что эта декорация для этих мест оправданна, придавая некую «нормальность». Потом поспал, снова поел и ещё поспал.

Когда раздался стук в дверь, по моим ощущениям был поздний вечер, хотя за окном ничего не поменялось: небо как было серым, таким и осталось. Вот это отсутствие смены дня и ночи немного сбивало с толку, но я думал, приспособиться к этому было возможно.

За дверью, как я и предполагал, оказалась Вита. На этот раз, вместо вечернего платья, на ней был более привычный для этого мира наряд: обтягивающие кожаные штаны, которые, как вторая кожа, облегали округлые бёдра, упругую попу и стройные ноги, совершенно не оставляя места для фантазии. Сверху был кожаный топ с глубоким декольте.

— Шикарно выглядишь, – впуская демонессу в комнату, сделал я ей комплимент.

— Тебе правда нравится? – демонстративно крутанулась она.

— Правда. Вот только мне кажется, что всё это так тяжело снимать, – ответил я, вспомнив свои узкие джинсы, которые, подчиняясь моде, мне однажды пришлось купить.

— Поверь мне, когда нужно, всё это снимается очень быстро… – она улыбнулась, стрельнув в меня лукавым взглядом.

— Какой у нас план на вечер? — решил я сменить тему, так как дальнейшая совместная провокация могла в самом начале вечера закончиться постелью, а это в мои планы не входило, ну, во всяком случае, пока.

— Сегодня покажу тебе арену, — выдернула меня из моих мыслей демонесса. — Посмотришь, как демоны бьют друг другу морды. Но вначале мы встретимся с моими друзьями и посидим где-нибудь.

Друзья Виты оказались вполне милыми ребятами (если не брать в расчёт их демоническую сущность). Они задавали какие-то общие вопросы и вежливо выслушивали мои ответы, пытаясь делать вид, что им это действительно интересно, но я чувствовал, что для них я — что-то типа диковинной зверюшки, с которой их попросили вести себя вежливо и учтиво. Наверное, слух о том, что я не представляю из себя ничего интересного, кроме диковинной внешности, уже разнёсся по всему этому филиалу Ада.

После полуночи мы пришли на арену, которая представляла собой огромный амфитеатр, в центре которого располагалось множество огороженных площадок. Между такими площадками, где проводились поединки, сновал туда-сюда народ, пришедший провести здесь время.

Постепенно друзья Виты рассосались по своим делам, оставив нас вдвоём среди снующей толпы.

Подойдя к ближайшей площадке, представлявшей собой ровный круг десяти метров в диаметре, обнесённый каменной оградой метровой высоты, я заметил, как весь периметр круга закрывал еле видимый силовой купол. На этой площадке шёл бой между двумя свинорылыми демонами. В руках одного из них был огненный трезубец, созданный из демонической энергии, а второй сжимал пылающий хлыст. Весь бой был похож на сражение земных античных гладиаторов, где упор делался на энергетическое оружие.

— Ну как тебе? — раздался за спиной голос Виты.

— Интересно и необычно.

— Я тут узнала, где сегодня будет драться парень Ламери, хочешь посмотреть?

При словах «парень Ламери» внутри меня что-то неприятно ёкнуло. «Хотя, по сути, какое мне дело, есть у неё парень или нет», — попытался мысленно я себя одёрнуть. Демонесса взяла меня под руку, и мы пошли искать нужную нам площадку.

Пока шли, я обратил внимание, что мы являемся объектами пристального внимания со стороны окружающих. И если женская часть присутствующих, скользнув по Вите завистливым взглядом, смещала фокус внимания на меня, то мужская часть, наоборот, вовсю «пожирала» взглядом мою спутницу.

— А ты популярна, — обратил я её внимание на этот факт.

— Ну тут ничего удивительного. Во-первых, как ты уже, наверное, знаешь, я суккуб, притом взрослая, с большим запасом энергии, у меня очень сильная аура. Ну а во-вторых, я дочь владыки, — посмотрела она на меня таким взглядом, словно говоря: «Смотри, не упусти своё счастье, а то уведут другие», — и, улыбнувшись, провела влажным языком по своим губам, вызвав у мужской части завистливые, а порой и злые взгляды, направленные на меня.

— Как бы меня тут случайно не прибили в попытке освободить место рядом с тобой, — серьёзно прошептал я ей на ухо, уловив настроение окружающих.

— Не переживай, если что, я в состоянии тебя защитить, — попыталась успокоить меня демонесса.

«Чёрт! Опять меня собирается защищать женщина!» — мысленно выругался я на этот, уже ставший обыденным, момент в моей нынешней жизни.

— Но до этого точно не дойдёт, ты гость отца, и этим всё сказано. Тут самоубийц нет. Кстати, мы пришли.

Площадка, которая была нам нужна, ничем не отличалась от остальных таких же, разве только народу тут было на порядок больше. При нашем приближении толпа расступалась, пропуская нас к площадке, всё-таки Вита тут имела «вес».

На площадке шёл бой. Мощный демон, похожий на беса из славянской мифологии, «наседал» на высокого, хорошо атлетически сложенного, я бы даже сказал, излишне симпатичного мужчину-демона, колотя огненной дубиной по энергетическому щиту, которым тот прикрывался.

— Тот симпатяга, что сейчас защищается, это и есть парень Ламери, — просветила меня демонесса.

— Не пойми меня неправильно, — посмотрел я на Виту, — но какой-то он слишком симпатичный для демона.

— Так и есть. Он инкуб. Слышал про таких?

Я кивнул.

Тем временем бой на площадке продолжался. Симпатяга медленно отступал под градом ударов беса. Можно было подумать, что он безнадёжно проигрывает, но у меня складывалось впечатление, что он просто выматывает своего соперника. И действительно, в один момент щит, которым прикрывался инкуб, внезапно пропал, а вместо него в руках симпатяги появился пылающий демоническим пламенем длинный узкий меч. Сделав стремительный шаг в сторону, пропуская очередной удар дубиной мимо себя, он так же стремительно переместился за спину беса и коротким резким взмахом снес бесу голову.

Раздался удар невидимого гонга, и толпа взревела, выражая своё восхищение победителю, который с самодовольным видом стоял и наслаждался вниманием.

Возле поверженного бойца распахнулся портал, и два крепких демона подхватили поверженного беса и его голову, скрывшись в портале.

— Тут невозможно окончательно убить демона. После процедуры восстановления он будет как новый, — ответила на мой невысказанный вопрос Вита.

Тем временем недалеко от нас происходила какая-то суета. Я посмотрел в ту сторону. Часть ограды исчезла, и на арену выскочили две симпатичные демонессы, которые повисли на победителе. Но не это сейчас занимало моё внимание: я смотрел на Ламери, которая стояла среди толпы недалеко от входа и смотрела на то, как поздравляют её парня, точнее, наверное, уже бывшего парня. В её взгляде не было обиды, она смотрела на всё это с каким-то безразличием и апатией.

— Там Ламери, — взглянул я на Виту, кивнув в сторону юной демонессы.

— Я с ней уже сегодня виделся, а ты сходи поздоровайся, а мне нужно кое с кем пообщаться, ели что, я тебя здесь подожду, — спокойно ответила она.

Я кивнул и вдоль ограды направился в сторону входа на площадку. Пока я шёл, окружающие с интересом меня рассматривали, а от женской части любопытствующих иногда звучали и словесные комментарии типа: «смотрите, какой красавчик», «а ничего он так, симпатичный», «я бы с ним покувыркалась». Я не строил из себя недотрогу и на любой лестный отзыв в мою сторону старался кивком и улыбкой выразить благодарность.

Ламери заметила меня, когда до неё оставалось всего несколько метров. В её взгляде мелькнуло удивление, она явно не ожидала меня тут увидеть.

— Привет, — я подошёл и, слегка приобняв опешившую демонессу, поцеловал в щеку.

— А ты тут как оказался? — растерянно спросила она.

— Да твоя сестра меня сюда привела, — я показал на Виту, которая, увидев, что мы на неё смотрим, помахала нам рукой.

— О! У тебя новый парень? — раздался насмешливый голос сбоку.

— Просто подыграй мне, — тихо шепнул я на ухо демонессе и, придерживая её за талию, повернулся к говорившему.

Парень, а точнее уже бывший парень Ламери, продолжая обнимать двух дамочек, что бросились к нему сразу после победы, остановился в метре от нас и теперь с ехидной улыбкой разглядывал меня.

— Витор, — произнёс я, протягивая руку для приветствия.

Демон с безразличием посмотрел на мою протянутую руку, после чего перевёл взгляд на Ламери.

— А никого получше найти не могла? Хотя это, наверное, и есть твой уровень. Если честно, ты для меня была недостаточно горяча, — разочарованно произнёс демон.

Ламери дёрнулась, желая, видимо, ударить наглеца, но я силой удержал её на месте.

— У меня на родине говорят: «Под хорошим мужиком и бревно шевелится», а ещё: «На зеркало неча пенять, коли рожа крива», — спокойно произнёс я, глядя тому в глаза.

— Что ты сказал?! — опешил демон.

— О! Как тут всё запущено. Бедняжка. Умом ты, видимо, тоже не блещешь, — посочувствовал я ему.

Тронный зал Владыки.

В огромном тронном зале, сидя на троне в окружении трёх своих жён, Владыка взирал на большое голографическое изображение, где в самый этот момент смертный так изящно оскорблял Тавироза — сына хозяина доминиона страха и, судя по всему, уже бывшего парня Ламери.

— Дорогой, это, конечно, похвально, что Витор заступился за нашу дочь, но ты же понимаешь, что с Тавирозом ему не справиться? — обеспокоенно произнесла Махиш.

— Ну правда, милый, останови это, а то они скоро сцепятся, — поддержала Махиш мать Виты, Ильзир.

— Да что вы так переживаете за него?! — наигранно возмутился Владыка. — Ну, убьют его разок, так я его воскрешу, делов-то! Зато и нам развлечение, и народ повеселится, — он кивнул в сторону изображения.

— Но он ведь испытает настоящую боль, — сделала ещё попытку Махиш.

— Всё! Просто помолчите и просто посмотрите, — произнёс Фарог и щёлкнул пальцами. Перед ними из ниоткуда возник бес.

— Отправляйся на арену. Если дело дойдёт до поединка, скажешь, что я разрешил поединок, но демону разрешается использовать силу только в случае явной угрозы проигрыша.

Глава 8 Поединок.

— Да я тебя в порошок сотру! — глаза демона полыхнули огнём, и он сделал шаг в мою сторону.

— Стоять, — раздался спокойный голос Витарииз, возникший рядом со мной. — Смертный — гость Владыки, если с ним что-то случится… — демонесса не договорила, давая возможность тому самому додумать, что с ним будет.

Эта невысказанная угроза подействовала как холодный душ: демон сразу отступил, но злой взгляд продолжал буравить меня.

— Тебе повезло, смертный, что ты под защитой Владыки и я не могу вызвать тебя на поединок.

Ко мне вдруг пришло понимание, что его последние слова — это та лазейка, которую он оставил для того, чтобы я мог обойти этот запрет. Конечно же, я мог сделать вид, что ничего не понял, и спокойно завершить этот конфликт, вот только те, кто также увидел эту лазейку, сочтут меня либо тупым, либо трусом. Я ухмыльнулся, мысленно аплодируя рогатому.

— Но ведь я могу вызвать тебя на поединок? — спокойно спросил я его.

На лице демона расплылась широкая улыбка.

— Я запрещаю! — вновь раздался голос Витарииз.

Внезапно недалеко от нас, на арене, возле которой мы стояли, без всякого портала появился худощавый бес.

— Владыка разрешил поединок, но Тавирозу разрешается использовать демоническую силу только при явной угрозе проигрыша, — безэмоциональным голосом сказал бес и испарился.

— Тебе вовсе не обязательно… — начала было Вита.

— Я вызываю тебя, — произнёс я, глядя на довольного демона, не дав демонессе договорить.

Тавироз развернулся и двинулся в центр площадки. Я отпустил Ламери и, стянув через голову рубашку, пошёл следом за демоном.

Окружающие одобрительно загудели: то ли от того, что я согласился на бой, то ли от моего мускулистого рельефного тела, а может, им понравились оба этих факта.

— Эй! Красавчик! Я буду болеть за тебя! — раздался из толпы женский голос.

— Смертный, если ты победишь, я выполню любое твоё желание! — крикнула ещё какая-то демонесса.

— Я тоже тебе дам! — выкрикнула другая. Толпа дружно разразилась хохотом.

Тавироз ждал меня с хмурым лицом; ему явно не понравилось, что окружавшие площадку зрители в большинстве своём, скорее всего, будут болеть за меня.

— Не переживай, я не буду тебя убивать, но вот больно тебе будет очень, это я тебе обещаю, — сквозь зубы процедил демон.

Атака была внезапной, без предупреждения. Ударом ноги он попытался достать меня в живот. Вот только я был к этому готов: звания мастера спорта по рукопашному бою просто так не дают, да и в инструкторы для спецподразделений не берут случайных людей.

Ещё когда мы с Витой бродили среди площадок, на которых проводились поединки, я обратил внимание, что основной упор делался на использовании демонической силы, физические контакты были очень редки. Поэтому, когда я бросил вызов Тавирозу, я надеялся, что чисто в рукопашной схватке у меня есть неплохой шанс победить, хотя я и не упускал того момента, что даже при минимальном использовании физических приёмов у демонов были сотни, а то и тысячи лет тренировок.

Я сместился в сторону, пропуская удар мимо и одновременно разрывая дистанцию, так как был уверен, что демон попытается закончить поединок быстро, чтобы доказать окружающим мою ущербность. И я оказался прав: он обрушил на меня град ударов, заставив уйти в глухую защиту. Я отступал, стараясь больше уклоняться от ударов, чем их блокировать, но вывод я сделал: они действительно мало времени уделяли рукопашным схваткам. Я совсем чуть-чуть отвлёкся на эти размышления, но это едва не закончилось для меня плачевно: блокировав его размашистый боковой удар, я чудом, периферическим зрением, заметил движение снизу, инстинктивно дёрнул корпусом и через мгновение почувствовал острую боль в боку.

Резко отскочил назад; впрочем, демон меня не преследовал, он стоял и ухмылялся, а сбоку от него покачивался его хвост с окровавленным костяным шипом. Я посмотрел вниз на рану: удар пришёлся вдоль рёбер, оставив глубокий и длинный кровоточащий след.

По толпе прошёлся редкий нестройный гул поддержки демона, но большинство молчали, наверное, посчитав этот удар не совсем честным, ведь у меня не было хвоста с острым шипом.

Я отнял окровавленную руку, которой прикрывал рану, и, не отрывая от демона взгляда, лизнул ладонь, пробуя на вкус свою кровь.

— Ну что, рогатый? Вешайся, - осклабившись, произнёс я и двинулся на демона.

Тавироз, не желая упускать инициативу, в бычьей манере попёр мне навстречу, видимо желая заставить меня вновь уйти в защиту, но я быстро сломал его планы: жёсткий лоу-кик и быстрая серия ударов из бокса сбили его порыв. С техникой тайского бокса здесь были не знакомы, что было мне на руку. Держа дистанцию, чтобы избежать удара хвостом, я, чередуя тайский и классический бокс, быстро перехватил инициативу. Надо отдать должное демону, черепушка у него была крепкая. Несмотря на то, что он всё чаще и чаще стал пропускать удары в голову, мне пока не удалось отправить его даже в лёгкий нокдаун.

После очередной его попытки контратаковать я поднырнул под его удар и мощно пробил в корпус, после чего классическим апперкотом зарядил ему в подбородок, заставив отшатнуться назад. И пока он тряс головой, я с криком «Спарта!» прямым ударом ноги в грудь отправил его в полёт.

Приземление демона на пыльную поверхность арены было жёстким. Не давая Тавирозу времени оклематься, я рванул к нему, желая уже закончить наш поединок, при этом совершенно забыв о том, что демону запретили использовать силу, но только до определённого момента, и этот момент настал. В тот момент, когда я уже навис над Тавирозом и мой крепко сжатый кулак нёсся в голову демона, намереваясь вбить её в песок арены, время опять замедлилось. Я видел, как демона укрыл силовой щит, а в руке возник огненный меч, остриё которого было направлено мне в грудь.

«Интересно, моя защита справится с демонической магией или нет?» - успел подумать я, прежде чем остриё меча, не доходя примерно сантиметра до моего тела, начало растворяться в моей защите. Ну раз защита работает, значит, и его защиту я должен, по идее, преодолеть.

Время вернуло свой бег. Пустая рука демона упёрлась мне в грудь. Моя же рука, словно не замечая защиты, врезалась ему в лицо с такой силой, что у него, как мне показалось, камертоном завибрировали рога. Я сел ему на грудь и, сквозь всё ещё активную защиту, стал методично вбивать ему в голову уважение к смертным. Остановился я только тогда, когда его защита исчезла, а сам демон перестал подавать признаки жизни.

Поднявшись на дрожащих ногах, тяжело дыша и обливаясь потом, я огляделся. Стояла гробовая тишина. Но стоило мне сделать шаг в сторону выхода, как толпа буквально взорвалась громкими аплодисментами и ликованием в честь моей победы. Я улыбкой, кивками и жестами благодарил зрителей за столь горячую поддержку, хотя это и было странно, что присутствующие радуются моей победе. Но, поразмыслив, решил, что Тавироз, наверное, многих тут раздражал своей заносчивостью и хамским поведением.

У выхода с арены меня встречали Ламери и Витарииз. Ламери смотрела на меня задумчивым взглядом, а на лице Виты было написано восхищение, смешанное с удивлением.

— Так, так, так, а вы, молодой человек, оказывается, полны сюрпризов! – произнесла Вита, беря меня под руку. – Давай-ка мы сейчас отправимся к тебе, и ты удовлетворишь моё любопытство.

— А что я получу взамен? – нагловато улыбнулся я, глядя ей в глаза.

— Всё, что захочешь, и даже не один раз, – полушёпотом, томно ответила она.

Я посмотрел на Ламери. Она явно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Если хочешь, можешь уйти с нами, пусть все думают, что ты и вправду моя девушка, а там делай что хочешь, – наклонившись к ней, прошептал я.

В её взгляде мелькнула то ли обида, то ли разочарование, но она быстро взяла себя в руки.

— Я с вами.

Она взяла меня под руку, и я в компании двух очаровательных демонесс шагнул в открывшийся портал. Оказавшись перед дверью моей комнаты, я распахнул дверь, в которую сразу прошла Вита, а Ламери осталась стоять.

— Зайдёшь? – спросил я её.

— Если ты не против и если я не помешаю, – при этом она бросила красноречивый взгляд на сестру, которая в этот самый момент разливала вино; при этом, как я успел заметить, бокала было три.

— Не помешаешь, я бы сказал даже наоборот, – загадочно произнёс я.

— Ну, за твою победу! – вручив нам бокалы, произнесла тост Вита.

Одним махом осушив бокал, я случайно бросил взгляд в зеркало: на меня смотрел по пояс голый, в пыли, в ссадинах и кровоподтёках (демон иногда всё-таки меня доставал) мужчина, длинный порез на боку покрывала запёкшаяся кровь. Да уж, видок у меня ещё тот.

— Вы тут располагайтесь, а я пойду приведу себя в порядок, – я поставил пустой бокал и направился в ванную комнату.

— Тебе помочь? – с усмешкой в голосе спросила меня в спину Вита.

— Спасибо, я справлюсь, – в тон ей, не останавливаясь и не оборачиваясь, ответил я.

Струи горячей воды, окрасившись в бледно-песчаный цвет, смывали пот и прилипшую пыль арены. Закончив водные процедуры, я посмотрел на себя в зеркало. Ссадины и кровоподтёки вода, к сожалению, смыть не могла, да и рана начала кровоточить, как только я смыл кровавую корку.

Не желая пачкать кровью халат, я уже привычно повязал вокруг бёдер большое полотенце, после маленьким полотенцем прикрыв рану, вышел к ожидавшим меня девушкам. Помня о той реакции, которая была у Эловин с Симиной в похожей ситуации, мне было интересно посмотреть на реакцию демонесс. Но их реакция меня несколько даже разочаровала: я-то в глубине души ожидал «ахов» и «вздохов», быть может даже возбуждённых взглядов, а получил просто спокойный оценивающий взгляд.

Не успел я подойти к девушкам, которые уже вполне по-хозяйски расположились в креслах и не спеша попивали вино, как раздался стук в дверь. За дверью оказался бес, очень похожий на того, кто передал разрешение на поединок от владыки.

Бес посмотрел мне за спину и, увидев демонесс, коротко поклонился.

— Уважаемая Витарииз, владыка желает вас видеть, — произнёс он и растворился в воздухе.

Демонесса допила вино и подошла ко мне.

— Прости, у отца, видимо, что-то срочное, — она посмотрела на полотенце, которое я прижимал к ране, — кстати, у Ламери сильный дар целителя, она подлечит тебя, — после чего чмокнула меня в щёку и шагнула в портал.

Я прикрыл дверь и повернулся к Ламери, которая с бокалом вина сидела в расслабленной позе, но я всё равно чувствовал её напряжение. Странно всё это: мы с юной демонессой как-то слишком часто оказываемся на виду друг у друга. А Вита вот уже второй раз «вынуждена» удалиться по делам… однозначно это какая-то игра. Неужели мне хотят «сосватать» Ламери? Память услужливо подбросила слова Фарога: «…и принцессу в придачу». Ну точно сватают, вот только зачем?

— Давай я посмотрю, только тебе нужно лечь на бок, — демонесса встала и, подойдя к кровати, замерла в ожидании.

Я подошёл к кровати и, придерживая оба полотенца, выполнил просьбу девушки. Демонесса присела на край и убрав мою руку, сняла импровизированную повязку с раны. После её руки окутало зеленоватое свечение, и она начала водить ими над раной. Я лежал и наслаждался видом красивых ног сидящей в пол-оборота ко мне Ламери. Хотя её юбка и была коротка, она всё равно не позволяла увидеть «всего», оставляя место для фантазии. Тепло, исходящее от её рук, не только убрало ноющую боль, но подарило спокойствие и умиротворение, да такое, что я не заметил, как уснул.

Я открыл глаза и машинально посмотрел на окно, но там ничего не изменилось, так как, в принципе, там было всегда одно и то же. Попытался вспомнить тот момент, когда я уснул, и последним воспоминанием были ноги Ламери. Повернув голову, посмотрел на кровать: спал на ней я однозначно один.

«Да, как-то неловко получилось: уснуть, когда у тебя в гостях красивая девушка, — это, наверное, признак приближающейся старости», — мысленно с иронией пожурил я себя.

Раздался стук в дверь, и не успел я подняться, как дверь распахнулась и в комнату вошла Вита.

— Доброе утро! — бодро поприветствовала она меня. — Отец попросил меня, чтобы я проводила тебя к нему, — она по-хозяйски прошла к столику, где стоял неизменный поднос с едой. Приподняв крышку, взяла кисть винограда и, усевшись в кресло, стала не спеша поглощать сочные ягоды, глядя на меня задумчивым взглядом.

— Знаешь, отец запретил мне задавать тебе вопросы касательно тебя, — вдруг заговорила демонесса. — Но моё любопытство столь велико, что я не в силах противиться ему. Скажи мне, Вит, кто ты? Тебе совершенно плевать на то, что я суккуб; другой бы на твоём месте на коленях за мной ползал, сходя с ума от желания, но только не ты; меч Тавироза должен был пронзить тебя насквозь, но почему-то не пронзил, хотя я не увидела у тебя какой-либо защиты; тётя Махиш сказала, что ты пустышка, без капли силы, а отец опекает тебя так, будто к нему в руки попало нечто ценное и редкое. Я его таким возбуждённым и активным последний раз видела, наверное, полторы тысячи лет назад, когда родилась Ламери.

Мне кажется, я услышал стук своей челюсти, которая «упала» на пол, а брови от удивления, наверное, взметнулись к самому затылку.

«Полторы тысячи лет! Вот тебе и юная демонесса» — я мысленно хлопнул себя по лбу. Я опять попал в ловушку инерционности мышления: я определял возраст по внешности.

— Ой! Прости! — Вита вскочила и, быстро подойдя ко мне, села рядом, и приобняв меня, заглянула в глаза. — Я совсем забыла, что ты человек, хотя как это можно забыть, я не понимаю, ведь, глядя на тебя, сразу видно, что ты именно человек, — попыталась пошутить она.

— Всё нормально, — ответил я, частью сознания понимая, что теряю нить разговора. Мной внезапно овладело желание: я опустил взгляд и посмотрел на свою руку, которая гладила ногу демонессы, уже практически касаясь подола короткой юбки. Подняв взгляд, посмотрел на большую грудь, затянутую в кожаный топ. С трудом оторвавшись от столь волнительного вида, переместил взгляд ещё выше и, задержав его ненадолго на сочных губах, по которым как раз в этот момент пробежался влажный язычок, посмотрел в глаза демонессы.

— У нас есть минута? — осипшим от возбуждения голосом спросил я Виту.

— Есть, — улыбнувшись, ответила она. — Но я надеюсь, что про минуту ты пошутил.

Я не стал ничего говорить, а просто впился поцелуем в её манящие губы…

Я лежал, приходя в себя. Словосочетание «выжатый лимон» было мне хорошо знакомо, я так часто себя чувствовал после интенсивных тренировок, но я никогда так не чувствовал себя после занятий любовью. Теперь я на себе испытал страшную силу суккуба: если вы хотите умереть в сладких муках, то вам к суккубу, и это не аллегория, это реальность.

— А ты ничего так. Если честно, я удивлена твоей стойкостью и выносливостью. Конечно, ты не дотягиваешь до сильных демонов, но с уверенностью могу сказать, что ты можешь собой гордиться, — демонесса лежала на боку, подперев голову рукой. Кончик её хвоста, едва касаясь моей кожи, «бродил» по моему животу и груди, отчего иногда было щекотно.

— И на том спасибо, - услышать, что ты не «самый-самый», немного задевало, но здравый смысл подсказывал, что так и должно быть.

— Ну правда. Просто я не смогла получить от тебя ни капли энергии, а мне для полного счастья просто необходимо её получать, и чем больше, тем лучше, ведь я суккуб, — просто констатируя факт, произнесла демонесса, — зато с техникой исполнения у тебя всё в порядке, пару раз ты смог меня даже удивить.

Вдруг раздался мелодичный короткий звонок, который, казалось, шёл со всех сторон. Я завертел головой.

— Всё нормально. Нам просто напоминают, что нас ждут, — демонесса встала и начала одеваться. Полюбовавшись напоследок соблазнительными изгибами тела Виты, я с трудом заставил своё измученное тело подняться.

Глава 9 И принцессу в придачу.

— А ведь я тебя предупреждал, — глядя на мой «потрёпанный» вид, весело произнёс демон, после того как Вита доставила меня в уже знакомую оранжерею и удалилась.

— А я предупреждал, что я всего лишь обычный человек. Кстати, можно мне бокал или кружку, неважно, а то что-то в горле пересохло.

В руке Фарога появился кубок. Я взял посудину и направился к фонтану, демон шёл рядом.

— Ты далеко не обычный, и ты это прекрасно знаешь. У моей дочери нет над тобой власти, а то, что произошло, — это всего лишь естественная реакция твоего организма.

Подойдя к фонтану и набрав воды, я осушил целый кубок, чувствуя, как в моё тело возвращается жизнь. «Водица тут однозначно не простая», — мелькнула мысль.

После того как я пришёл в себя, мы переместились в уже знакомую лабораторию. Фарог провёл несколько тестов и, удовлетворённый результатом, сказал, что конструкт демонического щита, помещённый накануне в меня, «прижился» хорошо, поэтому для экономии времени было решено «вживить» в меня оставшиеся два конструкта сразу.

Теперь я был обладателем стандартного демонического набора: силового щита, меча и портала, точка выхода которого была настроена на мою комнату, в которой я сейчас проживал. Но самое ценное в этом портале было то, что он не потреблял энергию владельца, а использовал собственный источник, что позволяло переместиться через него, даже находясь в очень плачевном энергетическом состоянии.

— Ну, вроде всё. Сегодня устроим для тебя прощальный ужин, а завтра вы отправляетесь на «верх», — демон сделал выразительный жест, ткнув пальцем в озвученном направлении.

— Мы? — удивился я.

— С тобой отправится Ламери, — видя, что я собираюсь что-то сказать, он остановил меня жестом, — подожди минуту. В мире смертных сейчас нет моих святилищ, а так как активировать артефакты, которые я поместил в тебя, может только демон, то её присутствие рядом с тобой просто необходимо. К тому же, даже несмотря на то, что она только наполовину демон, она достаточно сильный боец, а в магическом плане сильнее любого смертного; ну разве что ваши магистры и архимаги смогут с ней потягаться. Да и согласись, присутствие рядом красивой молодой девушки с горячей кровью совсем не будет лишним, — закончил он, подмигнув мне.

— Ага, молодая. Мне тут сказали, что ей полторы тысячи лет… — неуклюже пошутил я.

— Аха-ха-ха, — рассмеялся Фарог, — не бери в голову, по меркам демонов она ещё достаточно молода. Той же Витарииз уже три тысячи лет, но ты же сегодня утром этого не заметил? — улыбнулся демон.

— Ну хорошо, тут я соглашусь, а как быть с этим…? — я поднял руки к голове и пальцами изобразил рожки.

- Не переживай, я немного подправлю её внешность.

- Понятно. Осталось только придумать, как мне объяснить Ни будь и Симине, что рядом со мной делает молодая, симпатичная демонесса?

- Уверен, ты что-ни будь придумаешь, - с улыбкой произнёс демон и хлопнул меня по плечу.

Я уже было собрался шагнуть в открывшийся портал, но Фарог меня внезапно остановил.

- Чуть не забыл, у меня для тебя подарок.

Демон щёлкнул пальцами, и на пустом алтарном столе появился мой костюм эльфийского рейнджера. С виду костюм выглядел абсолютно новым.

- Тебе удалось починить его?! – не веря своим глазам, я подошёл к столу и дотронулся до одежды. После магического удара Парвиса костюм был в таком плачевном состоянии, что починить его, по моему мнению, было невозможно.

- По относительно целым остаткам управляющих контуров, я понял что управлять этим костюмом мог только эльф. Верно? – вопросом на вопрос ответил демон.

- Верно.

- Ну так вот. Я поменял управляющую энергию со светлой на тёмную и встроил управляющий артефакт, настроенный на твою ауру. Теперь ты можешь управлять функциями этого костюма, даже не владея силой. Завтра перед вашим отправлением я тебе покажу, как им пользоваться, а сейчас он ещё побудет здесь для завершения настройки.

Остаток дня я провёл в комнате, мысленно готовясь к завтрашнему дню. Вечером, изнывая от безделья, когда моё терпение было на пределе, наконец-то раздался стук в дверь. За дверью стоял бес, который был личным секретарём владыки и который должен был проводить меня на ужин.

Приятной неожиданностью было то, что ужин проходил в оранжерее, в большой беседке. За большим квадратным столом сидели Фарог, напротив него — Махиш. Вита и Ламери сидели рядом, моё же место было напротив дочерей владыки.

Кивнув в знак приветствия Фарогу, я подошёл к его жене.

- Госпожа, вы великолепны! – я склонился и поцеловал протянутую руку.

После прошёл на своё место и, кивнув сидящим напротив меня девушкам, уселся на свой стул.

- Предлагаю тост, - демон поднял бокал. – Наш гость завтра покинет нас. В мире смертных у него очень важная миссия, и, чтобы помочь ему в выполнении этой миссии, я решил отправить с ним Ламери, которая окажет ему всестороннюю поддержку.

При этих словах Ламери встрепенулась и ошарашенно посмотрела на отца.

- А меня кто-то спросил?! У меня ведь своя жизнь, у меня, может быть, есть какие-то планы! – с возмущением произнесла молодая демонесса.

- Отец, а можно мне вместо Ламери отправиться с Витором? – с надеждой произнесла Вита, глядя на меня.

- Ну-у-у, - протянул демон, ненадолго задумавшись, - если Ламери не хочет, то почему бы и нет?

- Постойте! – вновь подала голос Ламери. – Я же не сказала «нет», просто можно же было предупредить меня заранее?

- Нельзя. Выбор стоял между тобой и Витарииз, и решение я принял совсем недавно, - ответил Фарог. – Но если ты действительно не можешь, то…

- Я согласна, - не дав договорить отцу, поспешно произнесла Ламери.

Не знаю почему, но в тот момент, когда Ламери дала своё согласие, я посмотрел на Виту и мне показалось, что она с облегчением выдохнула и, бросив мимолётный взгляд на отца, слегка улыбнулась.

В моей голове словно что-то щёлкнуло, и пришло понимание: всё, что происходило в эти дни, было тщательно спланированной операцией, целью которой было заставить независимую и взбалмошную Ламери самой захотеть отправиться со мной. Уж не знаю, действительно ли нужно присутствие девушки рядом со мной для активации артефактов, но вот её присутствие однозначно необходимо для будущего влияния на спасителя мира, то есть на меня.

Только сейчас мне открылась та глобальная картина, которую я раньше не замечал. Ведь получалось, что от светлых меня сопровождала эльфийка, от темных — кочевница, и было бы глупо, если бы демон не пристроил ко мне своего эмиссара, а глупцом он однозначно не был. Так что Ламери — это не просто «принцесса в придачу», это, в первую очередь, попытка Владыки демонов не остаться в стороне, когда вернутся высшие.

Ужин, который, как теперь я понимал, затевался только с целью получить «официальное» согласие Ламери на сопровождение меня, любимого, после того как она его дала, прошёл спокойно, за общими разговорами.

По окончании ужина ко мне подошла Махиш.

— Витор, мальчик мой. Я так и не смогла вытянуть из мужа, что за игру он затеял, но одно я поняла точно: затевается что-то очень серьёзное, раз он решил отправить с тобой нашу дочь, которую я очень люблю, да и он тоже в ней души не чает, хотя и старается этого не показывать — он же Владыка, ему чувства по статусу не положены, но тем не менее. Я просто хочу, чтобы ты помнил: я могу не только лечить… — произнесла она с милой улыбкой, но вот глаза не смеялись, и в них я увидел такое, что у меня по коже «мураши» побежали. Но после её взгляд потеплел. — Береги её, — и, проведя на прощание своими изящными пальчиками по моей щеке, она удалилась.

— Ну что, красавчик, давай и мы прощаться, — после того как я получил «напутствие» от Махиш, подошла Вита.

— Ну, мы могли бы и попозже попрощаться… — подмигнув ей с улыбкой, произнёс я.

— Да я бы и не против, но, к сожалению, ты как бы уже не свободен, — сделав акцент на последнем слове, произнесла демонесса, бросив взгляд на сестру, которая сейчас стояла рядом с отцом и что-то, судя по виду, гневно ему говорила. — Не хочу её расстраивать. Да и пугаешь ты меня, если честно: суккуб вообще-то я, но рядом с тобой мне кажется, что это ты постепенно порабощаешь моё сознание, а я демон свободолюбивый, так что мне лучше держаться от тебя подальше, — она приблизилась и обняла меня, при этом не только руками, но и её хвост обхватил меня и прижал сильнее к телу.

Обнимая демонессу, я посмотрел на Фарога и Ламери, которые, оставив свой эмоциональный разговор, сейчас смотрели на нас. Демон смотрел с ироничной улыбкой, косясь на юную демонессу, которая, в свою очередь, нахмурив брови, сама не отдавая себе отчёта, наблюдала за моей рукой, которой я поглаживал спину Виты, словно следя, чтобы она не опускалась слишком низко.

После того как и Вита покинула нас, Фарог открыл портал в мою комнату.

— Иди отдыхай, а я пока твою принцессу в дорогу соберу, — тщетно пытаясь скрыть веселье, произнёс демон, глядя на меня.

— Отец! — возмущённо воскликнула Ламери, ткнув отца кулачком в плечо. — Я не его! Он вообще не в моём вкусе! Я это делаю только ради тебя, хотя и не понимаю, зачем тебе это нужно. И вообще, мне нужно с друзьями попрощаться.

Перед Ламери распахнулся портал, и демонесса, не глядя на меня, торопливо покинула нас.

— Эх, молодёжь, сами не знают, чего они хотят, — произнёс Фарог, глядя на то место, где только что стояла Ламери.

Проснулся я незадолго до того, как за мной пришли: мои биологические часы вполне успешно адаптировались под местное время, внутри была уверенность, что сейчас утро. Я успел умыться и слегка перекусить, когда раздался стук в дверь. Личный секретарь Владыки проводил меня в лабораторию.

— Переодевайся, — Фарог указал на мой эльфийский костюм.

Я быстро переоделся, искренне радуясь тому удобству и комфорту, которые дарила моя старая одежда.

Всякая дорогая сердцу мелочёвка, что у меня была при себе, когда я попал сюда, лежала рядом. Привычно распихав её по своим местам, я посмотрел на демона, терпеливо ожидавшего, когда я закончу.

— В общем, смотри, — подошёл он ко мне. — На левом рукаве, вот в этом месте, находится управляющий контур, отвечающий за маскировку.

Следующие несколько минут он объяснял мне, как этим пользоваться, чтобы менять цвет одежды. После того как убедился, что я всё понял, он протянул руку.

— Дай мне перстень четырёх стихий.

Я сунул руку в потайной кармашек, куда успел его спрятать, и, достав, отдал Фарогу.

Демон вертел его в пальцах, наблюдая за игрой света в разноцветных кристаллах.

— Этот перстень — очень древний артефакт, созданный, видимо, одним из моих мастеров в те далёкие времена, когда демоны ещё ходили по вашему миру, выискивая грешные души. Это портал, ведущий куда-то в определённую точку пространства, на которую настроен.

— И где эта точка?

— Понятия не имею, — ответил демон, вернув мне перстень. — Он был перенастроен, примерно так же, как я перенастроил твою одежду. Вот только магическое плетение мне не знакомо, и распутать его, не уничтожив информацию в нём, я не смогу, — с сожалением разведя руками, произнёс Фарог.

— Жаль, — повертев перстень в пальцах, я вновь убрал его за пазуху.

— Но я могу сказать, как его активировать… — загадочно проговорил демон.

— Да?! Я слушаю, — навострил я уши, понимая, что это очень важно.

— Да там делов-то… ты просто должен будешь умереть, — без улыбки, совершенно серьёзно сказал он, глядя на меня своими демоническими глазами.

«Это что, шутка?» — пронеслось в голове. Владыка ещё тот шутник, но сейчас, глядя ему в глаза, я не видел там ни капли веселья.

— Можешь пояснить? — спросил я его, понимая всю серьёзность его заявления.

— Это артефакт последнего шанса. Он сработает только тогда, когда твоё физическое тело умрёт окончательно и безвозвратно. Этот артефакт призван спасти твою душу, не дав ей покинуть этот мир. Но вот вопрос в том, куда он её переместит, остаётся открытым, ведь есть места, по сравнению с которыми даже мой мир покажется приятным местом.

Моё воображение нарисовало мне картинку ада, таким, каким я его себе представлял, а после попыталось представить нечто более худшее… и не смогло. Ну и ладно, сейчас есть дела поважнее.

— И раз мы об этом заговорили, — продолжил Фарог, дав мне время осознать его слова. — Возьми вот это колечко, это ловец душ, может удержать пару-тройку душ, всё зависит от силы души, главное в момент смерти существа — нужно находиться к нему как можно ближе, а лучше вообще сделать так, чтобы кольцо касалось тела умирающего.

Я взял простое гладкое кольцо, которое с одной стороны было сделано из тёмного металла, а с другой — из светлого.

— И ещё, на шее Ламери висит кулон с чёрным камнем. Это её персональный ловец души. Так как между нашими мирами сейчас нет прямого сообщения, то я очень тебя прошу: если с ней что-то случится, просто доставь мне этот кулон. Пообещай, что сделаешь всё, чтобы этот кулон оказался у меня.

— Обещаю, — просто сказал я.

— Ну вот и хорошо. Теперь осталось разобраться по мелочи.

Фарог выдвинул один из ящиков и достал небольшой мешочек.

— Здесь кристаллы, которые смертные используют как основу под свои артефакты. Я не знаю, сколько сейчас они там у вас стоят, но уверен, что на безбедную жизнь вам хватит.

После демон протянул в сторону руку, которая исчезла по локоть, словно он засунул её во что-то невидимое. Хорошо, что я уже достаточно повидал необычного с тех самых пор, как покинул свой мир. Поэтому сейчас мои брови лишь на пару миллиметров дёрнулись вверх не столько от удивления, сколько от неожиданности.

Когда Фарог закончил с этой своей магией, в его руке был меч, который очень походил на мой прежний эльфийский клинок, но были и отличия: по светлому лезвию шёл замысловатый тёмный узор, а гарда и навершие были сделаны столь искусно и со вкусом, что по сравнению с этим клинком мой прежний меч выглядел слишком просто.

— Держи. Артефактный. Валялся у меня с незапамятных времён, вот, пригодился как раз к твоему костюму, — протянул он мне клинок и ножны.

— Спасибо, — оружию я был искренне рад. — Я так понимаю, это не просто острый меч?

— Непросто. Он рассеивает часть магической энергии, с которой сталкивается. Против магов как хорошее подспорье очень даже может пригодиться.

Я сделал пару взмахов, проверяя, как клинок лежит в руке.

— Ну что, готов? — спросил меня Фарог, как только я убрал меч в ножны.

Я кивнул.

Демон открыл портал, и мы оказались в оранжерее, где нас ждала девушка, очень похожая на Ламери, точнее, это и была Ламери, только с изменённой внешностью: рожки исчезли, а кожа вместо красного цвета приобрела человеческий оттенок — темнее, чем у светлокожей Эловин, но светлее, чем у смуглой Симины. Но вот в одежде она ничего менять не стала: снизу кожаные брючки в обтяжку, подчёркивающие достоинства нижней части её стройного тела, сверху же, вместо привычного топа, сейчас на ней была кожаная куртка, но с глубоким декольте, которое невольно притягивало взгляд.

— Ну как тебе новая внешность моей дочери? — спросил Фарог, стоя рядом со мной.

— Ну, истинную красоту испортить невозможно, так что в этом плане всё хорошо, а вот по поводу одежды — я даже как-то не знаю… Мне кажется, как-то слишком вызывающе и откровенно.

— Кому не нравится, пусть не смотрят! — произнесла демонесса, с вызовом глядя мне в глаза.

— Да я как бы не против, — попытался успокоить я девушку, — лично мне даже нравится этот твой образ, но там, — я ткнул пальцем в небо (хотя это самое «там» наверняка не было привязано к какой-либо стороне света, но так было проще, и все всё понимали), — каждый встречный и поперечный мужчина будет обращать на тебя внимание, и наверняка найдутся те, кто захочет всё это, — я указал на её фигуру, — потрогать.

— За это можешь не переживать, — вступился за дочь Фарог. — Помнишь, я говорил про её силу?

Я кивнул.

— Она останется с ней, — закончил он.

Чтобы покинуть этот мир, мы вышли на тот самый скальный уступ, на который я впервые ступил, оказавшись в этом мире. Так как точку выхода можно было открыть только туда, где я уже был, Фарог попросил меня представить то место, куда я хотел бы, чтобы он открыл портал.

Я прикрыл глаза и представил родник, находившийся в получасе ходьбы от деревни, где произошли те печальные события. Раздалось знакомое шипение открываемого портала.

— Готово, — раздался голос демона.

Я открыл глаза. В овале портала был виден тот самый родник, только сейчас там был день, а мы с девчонками утоляли жажду ночью, но не суть важно; примечательным было то, что возле родника стоял гном и с бледным лицом и круглыми от страха глазами взирал на нас. И его страх был понятен: невозможно не испугаться, когда на тебя смотрит здоровый рогатый демон, а за его спиной полыхает геенна огненная.

— Ну всё, идите, а то этот коротышка сейчас умрёт от страха, — произнёс Фарог.

Я переступил портал первым, следом за мной из него вышла Ламери. Демон махнул нам рукой на прощание, и портал закрылся.

Ламери с интересом оглядывалась, её переполняли чувства от новизны увиденного: она впервые видела солнце, она впервые видела такое голубое небо и вообще впервые видела такое обилие красок.

Глава 10 Алчность.

Оставив демонессу восторгаться новым для неё миром, повернулся к гному. Тот стоял на коленях и закрыв глаза, молился. Я огляделся: чуть в стороне от родника, на дороге, стояла видавшая виды кибитка, запряжённая одной лошадью.

- Уважаемый, - окликнул я гнома, - в какую сторону вы путь держите?

- Не губите! - запричитал гном, уткнувшись лбом в землю, - я ничего плохого не сделал! Я простой бедный пастух!

Да уж, бедняга явно решил, что мы явились за его грешной душой, тут нужен другой подход.

- Успокойся, - зашёл я с другого конца. – Мы знаем, что ты хороший гном, ты нам не нужен, мы пришли за другим грешником. Но нам нужна твоя помощь, и если ты нам поможешь, то мы хорошо тебе заплатим, - максимально серьёзным голосом произнёс я, надеясь достучаться до испуганного разума коротышки.

Не знаю, что подействовало сильнее: слова о том, что мы пришли не за ним, или упоминание про плату, но гном поднял голову и опасливо огляделся.

- Не переживай, демон покинул этот мир, - успокоил я гнома, сообразив, что он выглядывает Фарога.

Облегчённо вздохнув, коротышка поднялся с колен.

- Господин, вы о чём-то спросили, но я запамятовал, - виновато произнёс он, слегка склонившись.

- Как тебя зовут?

- Гритти, господин.

- Сколько до ближайшего крупного населённого пункта?

- Примерно полтора дня пути, господин. Это торговый город на границе с империей.

- Ясно. Нам нужно туда попасть, и, если ты нам поможешь, я, как и обещал, хорошо тебе заплачу.

- Конечно, господин, я как раз туда на рынок еду.

- Отлично. Когда мы можем тронуться?

- Да я вот сейчас лошадь напою и тронем.

Я кивнул и оглянулся. Ламери была уже в метрах тридцати, увлечённо знакомясь с этим миром. Она постоянно что-то трогала, нюхала, разглядывала и даже пробовала на вкус.

- Я бы на твоём месте не совал в рот всё, что попало. Конечно, я не знаю, какой у вас метаболизм, но тем не менее… - подойдя к ней произнёс я серьёзно.

- Я не знаю, что такое твой метаблизм…

- Метаболизм, - поправил я её.

- Не важно. Я достаточно сильный целитель, поэтому уверена, что мне ничего не грозит.

- Ну как знаешь, - я не стал с ней препираться, а развернулся и пошёл посмотреть, как там гном.

Через полчаса мы уже тряслись в тесной кибитке среди тюков со шкурами, которые гном вёз на рынок на продажу. Через некоторое время впереди показалась деревушка, где несколько дней назад на мой маленький отряд было совершено нападение, которое, как я теперь знал, было заказом из Фарсы.

Проезжая мимо трактира, где всё это произошло, я увидел рабочих, которые ремонтировали повреждённое помещение. Наш извозчик хотел остановиться, чтобы разузнать, что тут произошло, но я убедил его, что мы спешим и терять время не намерены.

Ближе к вечеру, когда солнце коснулось горизонта, дорога вывела нас к небольшому горному озеру. На берегу озера расположился большой караван.

- Господин, — посмотрел на меня гном. Я сидел рядом с ним на облучке, демонесса дремала внутри повозки. – Ночью опасно передвигаться, давайте заночуем возле каравана, как-никак, а спокойнее как-то будет.

Я согласился. К тому же у меня появилась идея: попытаться продать владельцу каравана один из тех камушков, которые мне дал Фарог, ведь в кармане у меня не было ни медяка, а кушать что-то было нужно, а скромные запасы Гритти, скорее всего не были рассчитаны на два дополнительных рта.

Расположив кибитку возле воды, метрах в пятидесяти от каравана, гном распряг лошадь и, стреножив её, отпустил на свободный выгул.

- Господин, — подошёл ко мне гном, — я сейчас разведу костёр, и можно будет поужинать. Правда, у меня мало еды, но, как говорится, чем богат.

- Всё хорошо, — положил я руку на плечо Гритти. – За нас не переживай, ужинай спокойно сам, а мы прогуляемся до каравана.

- Составишь мне компанию? Хочу в гости к хозяевам каравана сходить, — подошёл я к Ламери, которая сидела на корточках у кромки воды и, зачерпывая воду, переливала её из ладошки в ладошку.

- Я никогда не видела столько воды, — не оборачиваясь, произнесла она.

- В вашем мире нет рек и озёр?

- Только подземные реки, к которым ведут глубокие колодцы, из них мы и берём воду.

- Ну, значит, у тебя ещё впереди будет много открытий, ведь это озеро относительно небольшое; есть водоёмы гораздо больше, намного больше.

Демонесса встала, отряхнула руки и повернулась ко мне.

- Ты хотел куда-то сходить, пойдём?

Вход в лагерь каравана был с другой стороны от нашей стоянки. Пока мы шли, я рассказал Ламери, что такое караваны: как устроены и для чего нужны.

Уже практически стемнело, но не до такой степени, чтобы нас можно было не заметить. Охрана заметила нас издалека, поэтому наше появление не было неожиданным.

- Вечер добрый, — поприветствовал я двух стражников, что стояли возле импровизированного шлагбаума, перекрывающего вход в лагерь.

- И вам добрый, — ответил один из них и замолчал, видимо, ожидая от нас продолжения.

- Нам бы с хозяином увидеться, у меня есть что ему предложить, — при этих словах я достал из кармана заранее приготовленный кристалл и передал протянувшему руку охраннику.

- Обождите здесь, я узнаю. Эй, Рамж! Подмени меня, я скоро вернусь, — крикнул он куда-то в сторону, а сам быстро пошёл в сторону большого шатра, что стоял в центре лагеря.

Вернулся он через пару минут, при этом возвращался он гораздо торопливее, чем когда уходил.

- Проходите, вас ждут, — указал он на шатёр.

В шатре нас ждал владелец каравана, точнее владелица; караваном, как оказалось, управляла женщина. Она явно была родом из степняков. На вид женщине было лет тридцать пять, может, чуть больше. Широкие шаровары и отороченная мехом куртка подтверждали её принадлежность к степным народам. Круглое лицо обрамляли чёрные волосы, заплетённые в две толстые косы. Женщина сидела за местным аналогом дастархана; по сторонам от неё сидели двое мужчин, тоже из степняков.

- Мир вашему дому, — слегка поклонился я, глядя на женщину.

- И вам мир, — кивнула она в ответ, — присаживайтесь, угощайтесь, — указала она на места напротив себя.

Я расположился за столом, сев по-турецки. Ламери, словно не слыша приглашения, стояла и с интересом разглядывала обстановку шатра.

- Вашу спутницу что-то беспокоит? – поинтересовалась у меня степнячка.

- Нет, всё нормально, просто она впервые столкнулась с вашей культурой, это обычное любопытство.

- Понятно. Ну что ж, я так понимаю, что вы хотели бы продать вот этот камень, верно? – она взяла кристалл, что лежал перед ней на столе.

- Всё верно. Просто у нас закончились деньги, до города ещё далеко, а кушать что-то надо.

— Это да, кушать хочется всегда. Вы, кстати, ешьте, не стесняйтесь, в кувшине вино, надеюсь, оно вам понравится. А нам, если вы не возражаете, нужно посовещаться.

- Конечно, пожалуйста.

Степнячка и двое её товарищей поднялись и вышли из шатра.

Демонесса, наконец удовлетворив своё любопытство, села рядом со мной, попытавшись повторить мою манеру сидеть по-турецки. После того как она умастилась, я взял кувшин и налил ей и себе вина.

- За нас, — я поднял кубок и посмотрел на демонессу.

Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно пытаясь там что-то увидеть, после молча подняв свой и, чокнувшись, сделала глоток. Из своего кубка отпить я не успел: её рука вцепилась мне в руку.

- Вино отравлено! — наклонившись ближе ко мне, возбуждённо прошептала она.

Блин! Прям дежавю какое-то.

- Ты уверена? Черт, ты же его выпила! Суй быстро два пальца в рот, а я пока этих задержу, — я схватился за рукоять меча и попытался вскочить, но Ламери меня остановила.

- Зачем два пальца в рот?

- Чтобы тебя вырвало, пока яд не успел всосаться!

- Успокойся, мне он не страшен, я же демон…

- Полудемон, — перебил её я.

- Неважно. Во мне достаточно демонической крови, чтобы пережить это, к тому же я уже тебе говорила, что я ещё и целитель, да и яд похож больше на сильное сонное зелье.

- Понятно, — я поднёс кубок к носу и понюхал, а после быстро сделал большой глоток.

- Ты что делаешь?! — возмущенно зашипела Ламери и попыталась выхватить у меня кубок. — Ты дурак или умом тронулся?!

Я перехватил её руку и одним махом допил содержимое.

- Просто пить очень захотелось, а раз это сонное зелье, я, может, хоть высплюсь хорошо, — с улыбкой ответил я демонессе.

- Я сказала, что это «сильное» зелье, и как оно подействует на тебя, я не знаю, может, ты после него вовсе не проснёшься.

- Но ты же целитель, если что, то просто спасёшь меня, делов-то, — изобразив непонимание, продолжил я доводить демонессу. Зачем я это делал, я и сам не знал, просто, видимо, захотелось подурачиться.

- Да кем ты себя возомнил?! — возмутилась Ламери, — Я не собираюсь сидеть возле тебя и прислушиваться, дышишь ты или нет! Да и вообще, я не уверена, что тебя надо спасать; если в мире станет на одного дурака меньше, то этот мир, скорее всего, скажет мне спасибо.

- А вот тут ты ошибаешься, мир вряд ли с тобой согласится, да и отец твой тоже. Если со мной что-то случится, то он так тебя выпорет, что ты двести лет не сможешь на задницу сесть.

- Ничего, как-нибудь переживу!

Это же время, в нескольких метрах от шатра.

— Мурса, что скажешь? — обратилась к одному из мужчин женщина.

— Дорогая, мы же сами видели, что артефакт не отреагировал на них, они точно не маги. Мужчина, судя по его очень редкой и дорогой одежде, либо какой-то вельможа, либо плут, что пускает пыль в глаза окружающим. Ты уверена, что тот камушек настоящий?

— Конечно уверена! На, посмотри на месяц через него, — она протянула камень.

Мужчина взял кристалл и, поднеся к глазу, задрал голову.

— Каким цветом месяц? — задала вопрос женщина.

— Розовый.

— Вот именно, это очень редкий камень, — забрала она кристалл. — А ты что думаешь? — посмотрела она на второго мужчину, с длинным шрамом через всё лицо.

— Да хрен его знает. Судя по одежде и оружию, действительно похож на какого-то богача, но почему тогда путешествует на крестьянской телеге? — задал он риторический вопрос. — При этом он выглядит достаточно сильным, но это может просто телосложение такое. Опять же, подруга его себя ведёт так, словно она царских кровей, хотя, судя по её одежде, она больше смахивает на блудницу.

— Ну так как мне быть? — окинула взглядом замолчавших мужчин женщина. — Мне дать им противоядие, купить камень и отпустить с миром, или всё-таки ночью наведаться к ним и посмотреть, что у них ещё есть? Я прям чувствую, что это не единственный камень, а моё чувство меня ещё ни разу не подводило.

— А сколько стоит такой камень? — спросил женщину Мурса.

— Минимум пятьдесят золотых.

— Ого! Ну в таком случае, я думаю, нам стоит проведать их ночью.

— А ты что скажешь, Шарж? — посмотрела она на мужчину со шрамом.

— Я согласен с Мурсой, вот только хочу попросить тебя отдать мне женщину, — он плотоядно улыбнулся.

— Что. Понравилась? А что скажут твои две жены, что ждут тебя дома? — с иронией спросила женщина.

— Да она нужна только на время дороги. После где-нибудь её продам. Кстати, в Фарсе хороший невольничий рынок.

— Ладно, решили. Пойдёмте уже, через час зелье начнёт действовать, нужно успеть их выпроводить, а то почувствуют раньше времени неладное и мало ли что...

Шатер.

Дальше выяснять отношения нам не дали вернувшиеся хозяева.

— В общем, я могу предложить вам десять золотых за этот камень, — заговорила хозяйка, как только села на своё прежнее место.

Блин. Как же тяжело торговаться, когда не знаешь реальных цен. Но в любом случае, она занизила цену раза в три как минимум: в альтруизм торгашей я не верил.

— Я рассчитывал как минимум на тридцать золотых.

По тому, как блеснули глаза женщины, а на губах появилась едва различимая довольная улыбка, я понял, что только что конкретно лоханулся.

— Пятнадцать, и то только потому, что вы мне симпатичны.

- Двадцать пять, и это окончательная цена, я не могу его продать дешевле, чем купил, — изобразив сожаление, ответил я.

- Хорошо, пусть будет так. Шарж, принеси мне ларь.

Отсчитав двадцать пять монет и передав их мне, хозяйка поднялась, давая нам понять, что нам уже пора.

Ночное небо было чистым. Растущий месяц давал достаточно света, чтобы идти и не спотыкаться. Но нам всё равно при выходе из лагеря дали факел.

- Ты как? — спросила меня демонесса, идя рядом и разглядывая звёздное небо.

Я прислушался к себе. Вот только сейчас, когда я обратил на это внимание, я почувствовал внутри себя тепло; конечно, это был не тот жар, который я испытал после того, как меня попытались отравить в таверне, но, тем не менее, это тепло говорило о том, что мои симбионты сейчас заняты нейтрализацией отравы.

- Да в принципе нормально. В сон немного тянет, всё-таки ночь на дворе, но из-за гостей придётся потерпеть, — со вздохом ответил я.

- Та-а-к, мне кажется, я поняла… ты так спокойно к этому относишься, потому что яд на тебя не действует. Я права? — демонесса даже остановилась от осенившей её догадки.

Я тоже остановился и глядя в глаза, в которых отражалось пламя факела, решил, что на сегодня лимит дурачества, я наверное исчерпал.

- Прости, ты права, на меня действительно не действуют яды, точнее, они, конечно же, оказывают некоторое воздействие, но мой организм их быстро нейтрализует.

- Тогда зачем ты там в шатре разыграл этот спектакль? Поиздеваться надо мной захотелось? — в голосе Ламери послышались нотки обиды.

- Нет! Ты что?! Просто я… — а что я? Я замолчал, потому что действительно не понимал, почему я так поступил.

- Отец наказал мне защищать тебя, даже если мне для твоего спасения придётся умереть, — не дождавшись от меня ответа, спокойно сказала демонесса. — Он сказал, что твоя жизнь очень важна, но не сказал почему.

Она тяжело вздохнула и, пройдя мимо меня, пошла дальше.

Вот я болван! Получается, у неё были серьёзные основания испугаться сегодня за мою жизнь.

- Ламери, прости, — поспешил я за девушкой.

Она не ответила и не остановилась.

- Ламери, я действительно повёл себя как ребёнок, я только сейчас понимаю, что во мне, скорее всего, говорила обида за то, как ты отшила меня там у вас после ужина. Помнишь?

Ламери не остановилась и не ответила.

- Ламери, ты сейчас напоминаешь мне маленького ребёнка. Не будь мной, прошу тебя. Я больше так не буду, обещаю.

Ламери так резко остановилась, что я чуть не врезался в неё.

- Прощу, если ты мне расскажешь, кто ты такой и почему мой отец готов пожертвовать жизнью собственной дочери ради спасения твоей?

- Договорились, — согласился я. — Но только позже: во-первых, мы уже пришли, а во-вторых, у нас сейчас есть более срочные дела.

Богатырский храп коротышки Гритти мы услышали задолго до того, как подошли к нашей стоянке. Растолкав гнома, который спал под кибиткой, закутавшись в шкуру, я не стал ничего придумывать, а прямо сказал, что на нас собираются напасть и ограбить и ему следует спрятаться где-нибудь в стороне, пока мы с Ламери с этим разбираемся. Повторять два раза не пришлось, гном быстро смекнул, что к чему, и, схватив из телеги суму, в которой были его личные вещи, быстро засеменил в противоположную от стоянки каравана сторону, скрывшись в темноте.

Я затушил факел, после чего вытащил из кибитки продолговатый тюк со шкурами и положил его под телегу, накрыв шкурой, которой укрывался гном. Взглянул на небо в надежде, что яркий месяц скроется за каким-нибудь облачком, но, увы, небо было звёздное, без единого намёка на облачность.

— Знаешь, — посмотрел я на демонессу, — тебе нужно отойти чуть подальше, чтобы тебя не заметили, а я притаюсь тут поближе.

— А тебя разве не заметят?

— У меня костюм специальный, у него есть функция маскировки. В общем, смотри, - проще показать, чем объяснять, решил я показать возможности костюма.

Поместив пальцы на левый рукав, стал водить ими в разных направлениях, пытаясь добиться нужного цвета. После минуты экспериментов мне наконец удалось подобрать нужную расцветку, благодаря которой, если лечь на землю, я практически становился незаметным для стороннего наблюдателя. Что я и сделал, желая продемонстрировать получившийся результат демонессе.

— Ну как? — повернувшись на бок, посмотрел я на Ламери снизу вверх.

— Ну, в принципе, нормально, — ответила демонесса. Я не мог в полумраке разглядеть выражение её лица, но по голосу, я понял, что она ожидала чего-то большего.

— Что значит «в принципе нормально»?! — моему возмущению не было предела. — Это, между прочим, лучшая экипировка в этом мире, а вот твои кожаные штанишки, так вряд ли умеют.

— Штанишки действительно не умеют, а вот я…

Я, открыв от удивления рот, взирал на то место, где только что стояла Ламери. Мгновение назад она ещё была, а после — раз, и её нет, словно кто-то щёлкнул выключателем.

— Ну как, так нормально? — так же внезапно появилась она передо мной, сидящей на корточках, и, протянув свою руку, приподняла мою отвисшую челюсть.

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Вредная!

— Иногда. А ты всегда такой?

— Какой?

— Самоуверенный?

— Иногда, — ответил я и тихо рассмеялся. Ламери тоже тихо захихикала.

— Ладно, потом будем разбираться с нашими достоинствами и недостатками. Короче, действуем по обстоятельствам, согласна? — предложил я демонессе.

— Согласна, — ответила та и исчезла.

Я перевернулся на живот и, стараясь сильнее вжаться в землю, стал всматриваться в темноту.

Делегация от каравана появилась минут через двадцать — наверное, ждали, когда зелье подействует, наверняка. Четыре смутных силуэта появились из темноты. Трое двигались впереди, четвёртый следовал чуть отстав. Крадучись, троица впереди идущих подошла к кибитке. Двое, держа в руках длинные ножи, аккуратно с двух сторон полезли внутрь, третий, держа в руках кривой меч, замер возле накрытого шкурой тюка, где, по его предположению, спал один из нас. Четвёртый же «гость» остался стоять в метрах пяти от кибитки.

— Здесь никого, — выглянув из кибитки, проговорил один из визитеров.

Тот, что был внизу, кончиком меча откинул шкуру, под которой он обнаружил тюк с такими же шкурами.

— Это ловушка! — успел крикнуть он перед тем, как я бесшумной тенью появился у него за спиной и плашмя опустил свой меч ему на затылок.

Его тело ещё не успело коснуться земли, а я уже повернулся к ближайшему сопернику, который, впрочем, повёл себя странно: вместо того чтобы помочь своему «павшему» товарищу, он, не выпуская меня из поля зрения, держа меч перед собой, стал пятиться в сторону того, кто стоял в стороне. А вот другой поступил так, как и следовало: он молча бросился на меня, обрушив серию ударов, заставив меня даже отступить на несколько шагов. В его технике я узнал стиль, который использовала Симина и в котором она меня тренировала, так что ничего неожиданного здесь не было; к тому же мне, привыкшему противостоять кочевнице, которая была на голову выше в мастерстве, чем мой нынешний соперник, не составило большого труда остановить яростный наскок соперника, а после начать и контратаковать.

— Мурса, помоги ему! — раздался знакомый голос.

Вот те на! Да этой командой любителей халявы руководит сама хозяйка каравана.

Второй мужчина, подчиняясь воле своей госпожи, стал обходить меня, с другой стороны, а вот это плохо: одно дело — сражаться в ограниченном пространстве, как, к примеру, в той таверне, когда оба твоих соперника перед тобой, а другое — на открытом пространстве, где контролировать ещё и спину было бы проблематично. Я начал медленно отступать к кибитке, надеясь таким образом прикрыть себе спину.

«Ламери могла бы уже и помочь», — мелькнула мысль.

Словно прочитав мои мысли, за спинами моих соперников материализовалась демонесса, в руках она держала два огненных хлыста, полыхавших адским пламенем. Два синхронных взмаха, и концы хлыстов обвили шеи моих соперников, которые, бросив мечи, взвыли нечеловеческими голосами, пытаясь разорвать голыми руками эти удавки. Короткий рывок заставляет их рухнуть на землю, после чего хлысты исчезают, а мои соперники замолкли и остаются лежать без движения.

— Спасибо. Ты вовремя, — утерев пот со лба, поблагодарил я Ламери.

— Да не за что. Я же видела, что ты и сам бы справился, просто решила проверить свои способности, а то переживала, что в этом мире они не будут работать, — произнесла она, глядя мне в глаза, стараясь, чтобы её слова звучали правдоподобно.

Я взял её за плечи и, глядя в глаза, улыбнулся.

— Мы же оба знаем, что эти двое могли бы доставить мне много неприятностей, если бы не ты. Так что спасибо тебе за твою тактичность. Жаль только, что они мертвы, — я посмотрел на лежащие без движения тела.

— Да живы они, просто без сознания, — произнесла демонесса, тоже посмотрев на лежащих.

Ну а дальше события понеслись вскачь: бросив взгляд за спину демонессы, я увидел, что с руки степнячки, про которую мы на время забыли, сорвался сгусток голубого огня, который стремительно полетел в нашу сторону. Прижав демонессу к себе, я резко развернулся, прикрывая её собой. Только по тому, как спину слегка обдало холодом, я понял, что заклинание в меня попало.

Я медленно повернулся. Хотя я и не видел лица хозяйки каравана, но я прекрасно представлял, какое выражение у неё на лице сейчас написано, там наверняка был ужас. Она взвизгнула и, развернувшись, бросилась в сторону своего лагеря. Из-за моей спины вышла Ламери. В её руке появился демонический хлыст. Взмахнув рукой, хлыст описал над нами широкий круг, осветив всю округу пламенем преисподней, и метнулся вслед за убегающей кочевницей. Когда хлыст захлестнул ей ноги, та плашмя грохнулась на землю, после чего стала дико извиваться, пытаясь скинуть адские путы. Демонесса же, не обращая внимания на эти дёрганья, стала без особых усилий подтягивать пойманную «добычу», заставив ту судорожно цепляться пальцами за землю, пытаясь остановить это движение.

Только когда она оказалась перед нами, а демонесса скинула с неё свои огненные путы, та перестала дёргаться и, свернувшись в позу эмбриона и прикрыв голову руками, затихла, мелко дрожа.

- Встань, — спокойно сказал я, обращаясь к лежащей.

Та никак не отреагировала.

- Тебе сказали встать или ты оглохла? Может, мне достать свою милую плётку? — спокойно сказала Ламери, видя, что та никак не отреагировала на мою просьбу.

При упоминании плётки лежащая вздрогнула, после чего медленно встала, уперев взгляд в землю.

- Почему ты так поступила? Я же прекрасно понял, что ты провела меня с ценой, но даже в этом случае я согласился на сделку, понимая, что это моё упущение. Мне просто интересно, почему ты так поступила?

Кочевница сделала глубокий вдох, а после подняла голову и смело посмотрела мне в глаза.

- Мне нечего сказать, это просто жизнь такая: сегодня обманула я, завтра обманут меня. Я такая, какая есть, и мне поздно меняться.

Она повернула голову и посмотрела на лежащих мужчин.

- Простите меня. Я скоро вас догоню, — тихо сказала она и повернулась к нам.

- Я готова! — громко продолжила она, глядя мне в глаза.

- Готова к чему?

- Умереть. Мой муж и брат мертвы, наверное, и мне пора, пока их души недалеко ушли в бескрайнюю степь.

- Ну, во-первых, они живы, — я посмотрел на демонессу, — милая, они ведь живы?

Ламери ничего не ответила, а просто щёлкнула пальцами, после чего со стороны лежащих послышалась возня и стоны. Глаза кочевницы расширились, но она не сдвинулась с места.

- А во-вторых? — охрипшим от волнения голосом спросила она меня.

- А, во-вторых, с нашей стороны все живы, поэтому нарушать баланс я не хочу. Жизнь действительно интересная штука: сегодня мы вас пощадим, а завтра нас пощадят.

- Спасибо, — тихо произнесла она и отвернулась, пряча слёзы.

- Спасибо в карман не положишь, мне бы хотелось получить справедливую цену за камень, — произнёс я.

- Мне нужно для этого вернуться в лагерь, — утерев слёзы, она вновь посмотрела на меня.

- Мы подождём.

Она подошла к сидящим мужчинам, которые приходили в себя.

- Я могу их забрать?

- Конечно. И того, другого тоже заберите, — кивнул я на лежащего без сознания бедолагу, которого я приложил мечом по голове.

Кочевница помогла мужчинам подняться, после чего те в свою очередь подхватили под мышки безвольное тело и попытались поднять.

- Подождите минуту, — остановил я их и посмотрел на Ламери.

- Милая, я, кажется, слишком сильно его ударил…

Демонесса подошла к висящему на руках телу. Положила ему на голову руки и прикрыла глаза. Через непродолжительное время тот зашевелился и открыл мутные глаза, с непониманием оглядываясь.

- Дальше сами, - и демонесса отошла.

Когда ночные визитёры, поддерживая друг друга, скрылись в темноте, ко мне подошла Ламери.

- Спасибо, что принял на себя магический удар, - произнесла демонесса, как-то странно на меня смотря.

- Да без проблем, хотя я уверен, что ты пережила бы его без проблем, так?

- Так. И именно поэтому я не пойму, почему ты, зная, что мне ничего не грозит, всё равно меня закрыл?

- Вообще-то я не был в этом уверен, но не в этом суть. У таких людей, как я, особый склад ума: мы, не задумываясь, готовы пожертвовать собой ради тех, кто нам дорог, у нас это записано глубоко на подкорке, - я постучал пальцем себе по лбу.

- Где записано? – наморщила лобик демонесса, пытаясь понять незнакомое слово.

- В голове, глубоко в голове, - пояснил я.

- Но если я не ошибаюсь, то тебе тоже ничего не грозило, верно? – лукаво улыбнулась она и склонила голову набок.

- Я понимаю, куда ты клонишь, - без улыбки, серьёзно начал я, - но ты можешь быть уверена, даже если бы я и не обладал защитой от магии, я всё равно закрыл бы тебя.

Ламери подошла ко мне ещё ближе и заглянула в глаза. Она стояла так близко, что я ощущал тепло её тела, а жар дыхания обжигал мои губы.

- Я правда для тебя так дорога?

- Конечно!

- Почему?

- Мне трудно это объяснить, но даже если не принимать во внимание твою красоту и обаяние, в тебе есть ещё что-то, что заставляет меня тебя уважать и ценить.

Мне кажется, я даже невольно потянулся губами к губам Ламери, но эта дьяволица меня быстро обломала, вернув на грешную землю.

- Спасибо конечно, очень приятно это слышать, но спать я с тобой всё равно не буду, - Ламери сделала шаг назад и весело улыбнулась.

- Но хоть маленький поцелуй я могу получить в качестве награды? – сложил я в молитвенном жесте руки.

- Неа, - мотнула головой улыбающаяся девушка.

- Ведьма, - беззлобно обозвал я демонессу, на что она показала мне язык.

Я нашёл факел, который ранее затушил, и, попросив Ламери его разжечь, воткнул между досок в телеге.

- Господин, всё нормально? - в круг света ступил прижимавший к груди суму гном, с беспокойством оглядываясь по сторонам.

- Да, Гритти, всё нормально, - успокоил я гнома, который сразу после моих слов закинул сумму в кибитку и полез под телегу наводить порядок на своём ложе.

Примерно через полчаса из-за кибиток каравана показался огонь факела, который приближался.

- Здесь ещё двадцать пять монет, - протянула холщовый мешочек кочевница. – И немного еды, - поставила она корзину на землю. После чего развернулась и пошла назад.

- У меня на родине есть поговорка, - громко сказал я в спину уходящей женщине. Она остановилась, но не повернулась. – «Относись к людям так, как ты хотел бы, чтобы они относились к тебе». Помни, меняться никогда не поздно.

Она ничего не сказала, молча продолжив свой путь. Но я был уверен, что мои слова глубоко засели ей в душу.

Глава 11 Родственные связи.

Остаток ночи прошёл без происшествий, нам даже удалось поспать несколько часов. Проснулись рано, вся округа была погружена в густой предрассветный туман. Позавтракав на скорую руку, гном запряг лошадь, и мы, выбравшись на основной тракт, поехали навстречу новому дню.

Как и обещал, я рассказал демонессе практически всё, что я в своё время рассказал Эловин и Семине: то, что я прибыл из другого мира, о той цели, что боги возложили на меня, о ближайших планах на будущее; про более далёкие планы говорить не стал, так как и сам не знал, что меня ждёт после того, как я выполню задание Мары, если, конечно, выполню.

— А эти твои подруги, как их… Эловин и Симина, они красивые? — как бы между прочим, в процессе моего рассказа, спросила Ламери.

— Очень.

— А кто из них красивее?

— Обе красивые. Просто каждая по-своему.

— Понятно… — произнесла демонесса.

Но я прямо почувствовал, что она предпочла бы, что бы мой ответ был типа «да они страшные как смерть», или что то в этом роде. Нужно срочно сменить тему.

— А каково это — прожить полторы тысячи лет? — задал я Ламери давно мучающий меня вопрос.

Дорога была ровная, поэтому кибитку практически не трясло. Лёжа на тюках, я глядел на демонессу, которая сидела у меня в ногах и играла с маленьким огоньком демонического пламени, перекидывая его из руки в руку. После того как прозвучал мой вопрос, огонёк на её ладони резко вспыхнул, увеличившись в размерах, но Ламери быстро с этим справилась, заставив огонёк вернуться к прежним размерам, а после и вовсе исчезнуть. Мой вопрос застал её врасплох.

— Откуда ты узнал? — посмотрела она на меня.

— Разве это большая тайна? — изогнул я в удивлении бровь.

— Нет, но… а хотя уже неважно. Значит, ты хочешь узнать, каково это прожить полторы тысячи лет?

Я кивнул. Она отвернулась, уставившись в пустоту, и продолжила.

— Знаешь, что такое «Храм забвения»?

— Нет.

— Представь себе, что каждый твой день похож на предыдущий. Вначале всё относительно хорошо, ты посещаешь незнакомые места, в твоей жизни постоянно появляются новые лица, в тебе горит огонь познания, ты радуешься жизни… так проходят первые полторы сотни лет.

После, незнакомых мест становится всё меньше, новые лица встречаются всё реже и реже, твои прежние друзья и партнёры начинают тебя раздражать, жизнь кажется уже не такой радостной — так проходят ещё полторы сотни лет. Наступает момент, когда ты желаешь только одного — умереть, но и этого ты лишён, потому что жить тебе или умереть решает только Владыка. Вот именно для таких моментов и существуют Храмы забвения. В храме стирается часть воспоминаний, особенно негативных, остаются базовые, которые касаются твоей семьи и ближайшего окружения, ну и те, которые ты хотел бы оставить в своей памяти.

Она замолчала, всё так же глядя в пустоту. По тому, как она говорила, я чувствовал, что этот рассказ дался ей тяжело; складывалось такое впечатление, что она, говоря это, находилась как раз на последней стадии этого особенного цикла жизни демонов.

Я поднялся и сев позади демонессы, просто обнял её, прижав к себе.

— И сколько циклов ты уже прошла? — тихо спросил я.

— Четыре.

— Да уж… — и это всё, что я смог сказать. Не потому, что я не мог подобрать слов сочувствия и поддержки, а потому, что любые слова звучали бы фальшиво, ведь я не в состоянии был понять и оценить ту глубину трагедии, которую испытывали демоны в конце каждого такого цикла.

Не знаю, сколько мы так просидели, но в один момент я обратил внимание, что Ламери заснула, облокотившись на меня. Стараясь её не разбудить, аккуратно уложил её на тюки, а сам выбрался из кибитки и, усевшись рядом с гномом, завёл разговор обо всём и ни о чём одновременно.

Было уже где-то часа три пополудни, когда из кибитки выглянула проснувшаяся демонесса.

— До города ещё далеко?

— Примерно ещё пару часиков, госпожа, — ответил гном. — Вон на ту горку взберёмся, а там, за ней, уже и город, — указал он на гору, на которую серпантином взбиралась дорога.

Ламери скрылась внутри, чтобы через пять минут протянуть нам с гномом по ломтю хлеба и куску мяса, тем самым давая понять, что останавливаться на перекус вовсе не обязательно, чтобы не терять время, с чем я был полностью согласен.

Городок Дормил был достаточно большим населённым пунктом, примерно раза в два больше Фарсы. С высоты горы, на которой мы сейчас находились, город, раскинувшийся в долине у подножья гор, по форме представлял почти идеальный круг. Город был торговый, крепостных стен не было, но был широкий ров, наполненный водой, который окружал город. С той высоты, на которой мы сейчас находились, было прекрасно видно радиальное расположение улиц, которые сходились в центр на большую площадь, по центру которой неизменно возвышался шпиль храма богов.

Спуск по серпантину занял ещё час. Уплатив въездную пошлину, мы оказались на одной из центральных улиц. Пришло время распрощаться с гномом, так как именно здесь, в квартале бедняков, располагались таверны и постоялые дворы для таких вот небогатых торговцев и крестьян, как наш гном, приезжающих на местный рынок.

— Гритти, дружище, сколько стоит твой товар? — спросил я его.

— Примерно пять золотых, господин.

Я отсчитал пять монет и, оглянувшись, чтобы убедиться, что на нас не смотрят, протянул деньги гному.

— Вот, держи. Ты нам очень помог. И помни: о том, что ты видел и слышал, — никому ни слова, — серьёзно посмотрел я на коротышку.

— Конечно, господин! Можете быть спокойны!

Распрощавшись с гномом, мы двинулись в сторону площади. Я решил первоначально посетить храм Каспеи, помня о её просьбе. Двигаясь по улице, мы всматривались в вывески, надеясь по пути найти достойный постоялый двор для ночлега. К сожалению, на этой улице мы так ничего и не нашли: в тех нескольких постоялых дворах, что нам приглянулись, не было свободных мест.

Исторически так сложилось, что центральные площади служили местом торговли, этаким центральным рынком, где с раннего утра и примерно до часу дня шла бойкая торговля. После этого времени вся торговля прекращалась, а местные коммунальные службы наводили порядок, чтобы вечером гости города и местные жители могли спокойно провести остаток дня в неспешной прогулке по площади или просто посидеть в многочисленных забегаловках, что располагались по периметру площади.

Вот и сейчас, когда мы вышли на площадь, нас встретили чистота и порядок. Из многих заведений местного общепита звучала музыка. Людей тоже было предостаточно: кто-то неспешно гулял, кто-то, наоборот, спешил по каким-то своим делам. Пока мы шли к центру площади, где располагался храм пяти богов, я ловил множество взглядов, которые окружающие бросали в нашу сторону. Но если быть точным, то девяносто процентов таких взглядов предназначалось Ламери, вызывающая внешность которой никого не оставляла равнодушным, ну а остальные десять процентов предназначались мне: людям было интересно, кому это досталась такая цыпочка. Хотя, чего уж греха таить, местные дамы на меня тоже поглядывали с интересом.

— Зайдёшь со мной? — спросил я демонессу, когда мы подошли ко входу в храм Каспеи.

— Я лучше тебя здесь подожду. Хотя отец и говорил, что она мне приходится кем-то вроде тёти, но мне почему-то страшно туда входить без приглашения.

— Хорошо. Я постараюсь быстро, но на всякий случай давай договоримся: если я отсюда сегодня не выйду, то ты снимешь комнату. После… — я оглянулся и, приметив трактир с приметной вывеской, указал на него Ламери. — Ты сообщишь хозяину того трактира, где ты остановилась, следовательно, искать тебя я буду через него.

— Ты меня пугаешь, — обеспокоенно произнесла демонесса. — Почему ты думаешь, что можешь оттуда не выйти?

— Да хрен их знает, что у этих богов в голове. Хотя я верю, что всё будет хорошо, но запасной план не помешает.

Я достал из-за пазухи кошель и, отсчитав десять золотых, передал деньги Ламери.

— Смотри. На один золотой ты можешь снять комнату в нормальном трактире с трёхразовым питанием. С остальными ценами, я думаю, разберёшься быстро. Но я надеюсь, что всё будет хорошо. Ну что, давай обнимемся, что ли, на всякий случай? — распахнул я объятия.

— Обойдёшься. Сперва напугает, а потом обниматься лезет, — обломала меня демонесса. — Вот вернёшься, тогда, возможно, и обнимемся.

— Номер не прошёл… — широко улыбнулся я. — Вредина.

— Думал, самый хитрый? — с ироничной улыбкой произнесла Ламери. — Я таких хитрецов, знаешь, сколько повидала?

— И знать не хочу. Я, наверное, и считать-то до стольких не умею. Ну всё, я пошёл.

Зайдя в храм, я уплатил добровольно-принудительное пожертвование и вошёл в алтарную часть. Подойдя к скрижали, положил на неё руку и уже было собрался поприветствовать богиню, как услышал уже знакомое шипение, и из открывшегося портала буквально выскочила верховная дриада. Словно забыв о своей божественной природе, она бросилась мне на шею, как обычная смертная девушка, чуть не сбив с ног.

— Я тоже скучал, — немного ошарашенно произнёс я, держа в объятиях богиню.

Вдруг от двери, ведущей в предбанник, раздался вскрик. Мы с богиней одновременно повернули головы и застали тот момент, когда глаза монахини, что встречала прихожан в «предбаннике» и, видимо, заглянувшей в алтарь на шум, округлились от потрясения, после чего закатились, и она свалилась без чувств.

— Интересно, она потеряла сознание от того, что увидела тебя, или от того, что какой-то смертный лапает её богиню? — улыбаясь, спросил я.

— Улыбается он! Смешно ему! И хватит меня уже лапать! — состроив серьёзное лицо, стукнула меня кулачком по груди богиня, освободившись из моих объятий. — Мы, между прочим, места себе не находили, пока тебя не было. Ты же понимаешь, насколько всё серьёзно?!

— Милая моя Каспи, — я взял богиню за плечи и пристально посмотрел в глаза. — Я прекрасно всё понимаю. Можешь мне поверить, я делал, делаю и буду делать всё, чтобы освободить Мару.

Богиня ничего на это не сказала. Но её взгляд, в котором было беспокойство, вдруг стал подозрительным, а после — удивлённым. Она взяла мои руки и внимательно осмотрела запястья.

— Витор, вот скажи мне, как ты это делаешь?! — удивлённо посмотрела на меня богиня.

— Что я делаю?

— Как тебя занесло к Фарогу?!

— Ну… как-то так получилось, — пожал я плечами.

— Так. Сейчас мы отправимся ко мне, мне нужно знать всё, что с тобой произошло с того момента, как мы тебя «потеряли».

— Тут такое дело, — я на секунду замялся. — Я как бы не один…

— Ты неисправим, — закатила глаза богиня. — Тебе мало двух, ты решил третью завести?

— Не совсем так, между нами, ничего такого нет. И она, как бы это сказать… она твоя племянница.

— В смысле племянница? — непонимающе уставилась на меня богиня.

— Нет, ну я, конечно, не разбираюсь в ваших родственных связях, просто она дочь Фарога.

Дриада ничего не сказала, а просто покачала головой и, отвернувшись, посмотрела на свою привратницу, которая сразу очнулась и, поднявшись, посмотрела на свою богиню стеклянным взглядом.

— На улице стоит девушка, приведи её сюда.

Привратница ушла, а через минуту распахнулась дверь, и в алтарь неуверенно зашла Ламери.

— Здравствуйте, госпожа, — низко поклонилась дриаде демонесса. — Вы же богиня Каспея?

— Всё верно.

— Отец просил передать вам привет, если я вас увижу.

— Подойди, дитя, — протянула руки богиня.

Ламери быстро подошла и вложила свои руки в протянутые руки Каспеи.

— Как же сильно ты похожа на свою мать и как много ты от неё взяла, ты красивая и сильная, — ласково произнесла дриада, вглядываясь в лицо демонессы.

— Спасибо, госпожа, — засмущалась демонесса.

— Каспи, для тебя я просто Каспи, ну или тётя, называй как тебе удобно.

— Хорошо, тётя.

— Ну вот и славно. А теперь прошу к себе в гости, у меня так много вопросов, — посмотрела дриада вначале на меня, а после на Ламери.

На этот раз, минуя стадию тропинки, мы сразу оказались возле избушки дриады. Ламери с большим интересом оглядывалась вокруг: столько зелени она видела только в ботаническом саду своего отца, но там это было в ограниченном пространстве, здесь же могучий сказочный лес окружал со всех сторон, высокое голубое небо казалось бескрайним.

Вдруг из избушки вылетела маленькая фея и, покружив вокруг нас, уселась на плечо дриаде, с интересом разглядывая демонессу.

— Ламери, познакомься, это моя помощница Шани. Шани, это Ламери, моя племянница.

Фея взлетела и, сделав круг вокруг Ламери, смело приземлилась той на плечо и стала ласково гладить ту по волосам. Демонесса улыбалась, ей явно было приятно внимание феи.

— Ябеда, а со мной ты не собираешься поздороваться? — с притворным возмущением спросил я фею.

Та сердито посмотрела на меня и, показав язык, снова занялась изучением волос Ламери.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась дриада. — Вот такие у них отношения, просто ей однажды показалось, что Витор как-то не так на меня посмотрел, — пояснила она для Ламери выходку феи.

— Вот именно! Ей, видите ли, показалось, а я виноват, — притворно возмутился я. Шани на это даже не отреагировала.

— Ламери, милая, ты не могла бы прогуляться по округе? Мне нужно с Витором наедине пообщаться. Шани тебе всё покажет и расскажет, хорошо? — спросила богиня демонессу.

— Конечно. Ну что, покажешь мне, что тут у вас интересного? — спросила демонесса фею, сидящую у неё на плече.

Фея энергично закивала головкой, а после раздвинула пряди волос демонессы и, найдя ухо, стала что-то шептать и показывать маленькой ручкой куда-то в сторону. Ламери кивнула и, развернувшись, зашагала в направлении, куда показывала фея. Я проводил удаляющуюся фигуру демонессы взглядом.

— Да уж, ничего не скажешь, у Фарога и Махиш получилась очень красивая дочь, а в истинном обличии она, наверное, ещё интереснее, так? — спросила дриада, как-то странно на меня посмотрев.

— Ой! Только не начинай, — попытался оправдать я свой взгляд, легко угадав, о чём сейчас думает богиня. — Фарог просто попросил её мне помочь.

— Ага, а то я не вижу, каким взглядом ты на неё смотришь, — с сарказмом улыбаясь, произнесла Каспея.

— Ты хотела о чём-то со мной поговорить? — решил я сменить тему.

— Да, мне просто хотелось бы услышать всё, что случилось с тобой после того, как ты покинул меня.

К тому моменту, как я закончил рассказ, вернулась Ламери.

— Как же у вас тут хорошо, — явно вдохновлённая прогулкой произнесла демонесса. — Шани показала мне озеро, оно просто волшебное! Вы меня простите, если что, но я искупалась в нём.

— И правильно сделала. Это не просто источник силы, у него примерно такие же возможности, как и у ваших храмов забвения, только оно действует намного мягче и не так радикально, но ты, я уверена, и сама это почувствовала, — улыбнулась дриада.

— Могла бы и меня позвать, вместе бы поплавали, — осклабился я, глядя на Ламери.

— Не дождёшься. Сам сходишь, — в тон ответила мне демонесса.

— Шани, милая, — посмотрела на фею, которая сидела на сгибе руки у Ламери, богиня, — я понимаю, что Виктор тебя раздражает, но ты могла бы, ради меня, проводить его на озеро?

Фея посмотрела на меня, нахмурив бровки, после тяжело и демонстративно вздохнула и, вспорхнув, перелетела ко мне на плечо. Ухватившись за мои волосы, молча ткнула рукой в сторону, куда мне следует идти.

— Иди ополоснись, а мы пока на стол накроем, — богиня взяла демонессу под руку, и они направились в сторону избушки.

«Так, нужно как-то налаживать отношения с этой маленькой врединой», — идя к озеру, думал я, поглядывая на фею. На мои вопросы типа «как дела?» или «а чем ты любишь заниматься?» фея не реагировала, демонстративно смотря строго вперёд.

— В моём мире тоже есть феи, — зашёл я с другого конца и заметил, как Шани бросила на меня заинтересованный взгляд, впрочем, сразу же отвернувшись. Так, походу я выбрал правильное направление.

— Но вот, к сожалению, в моём мире они от людей прячутся. Говорят, что их увидеть могут только маленькие дети, а вот взрослые их не видят.

— Почему? — вдруг спросила своим тоненьким, но звонким голоском фея.

— Никто точно не знает, — пожал я плечами, отчего Шани, сидящей у меня на плече, пришлось схватиться за мои волосы, чтобы не свалиться. — Ой! Прости! — извинился я за это неловкое движение. — Я думаю, что те дети, которым не удалось увидеть фею в детстве, когда вырастают, просто перестают в них верить.

Некоторое время мы шли молча. Я надеялся, что фея сама захочет продолжить наш разговор.

— А ты видел фею? — наконец раздался над ухом её голосок.

— Нет. Но я всегда в них верил. Наверное, только поэтому боги дали мне возможность увидеть настоящую фею. И эта фея оказалась настолько милой и красивой, что я даже потерял дар речи, когда её впервые увидел. Мне кажется, я увидел просто маленькое совершенство. И эта чудесная фея сейчас едет на моём плече, — я скосил взгляд на фею.

— Врунишка, — стрельнула в меня глазками, произнесла зардевшаяся малютка.

— Ничего подобного! Ты правда очень красивая, хотя и немного вредная.

— Сам виноват.

— Пусть будет так, но ты же меня уже простила?

— Простила, — немного подумав для важности, ответила эта вреднючка.

Небольшое лесное озеро словно сошло с картинки: вода была кристально чистой и прозрачной, по берегам рос рогоз, а необычно крупные кувшинки и лотосы на поверхности воды добавляли красок в этот сказочный пейзаж.

Шани на мою просьбу отвернуться, пока я раздеваюсь, отлетела в сторону озера и, приземлившись на большой лист кувшинки, стала зачерпывать руками воду и брызгать ею в жука-плавунца, который стремительно скользил из стороны в сторону, уклоняясь от летящих капель.

Вода была бодрящей — не холодной, от которой сводит руки и ноги, а именно освежающей. Постояв немного в воде по пояс и привыкнув, я оттолкнулся и нырнул. Сделав один мощный гребок, я расслабился, медленно скользя в толще воды. Вынырнув, перевернулся на спину и, раскинув руки и ноги, замер на поверхности, наслаждаясь тишиной и безмятежностью. Полежав так пару минут, я перевернулся и не спеша поплыл к берегу. Возле берега, стоя по грудь в воде, я попытался почувствовать силу, о которой говорила дриада, но, увы, мне пока это было недоступно. Шани подлетела поближе и приземлилась на ближайший цветок большого лотоса.

— Как водичка? – тоненьким голоском спросила она.

- Хм, а вот на, сама оцени, — и с этими словами я щёлкнул пальцем по воде, обрызгав кроху.

Фей взвизгнула и метнулась в сторону.

— Ах ты ж! Ну всё, сейчас ты у меня получишь! — погрозила она маленьким кулачком и стала неожиданно быстро и проворно носиться вокруг меня, зачерпывая в ладошки воду и пытаясь меня обрызгать, но понятно, что для меня это было как «слону дробина». Внезапно в моей голове возник образ, словно я Кинг-Конг, а фея — это маленький вертолётик, что носится вокруг и обстреливает меня. Я так явственно представил себя в этом образе, что стал рычать и размахивать руками, пытаясь поймать шуструю фею. Шани задорно смеялась, ускользая от моих рук.

— Всё, я устала, давай, пожалуйста, немного отдохнём, — зависнув передо мной, попросила тяжело дышащая фея.

— Хорошо, только мне кажется, что Каспея и Ламери нас уже заждались. Так что будь добра, отвернись, — попросил я фею.

— А у меня для тебя сюрприз, — произнесла Шани, не отреагировав на мою просьбу. Её хитрый взгляд и улыбка вдруг разбудили во мне беспокойство: я совершенно не понимал, что эта маленькая проказница может выкинуть.

Глава 12 Метка русалки.

Внезапно за спиной раздался тихий всплеск, и мне на плечи легли холодные руки. Как я выскочил из воды, я совершенно не помнил, но когда я пришёл в себя, то обнаружил себя стоящим на берегу, лицом к озеру, а мои руки сжимали что-то из моей одежду, прикрывая наготу.

Шани лежала на траве и, держась за живот, буквально задыхалась от смеха.

Я же смотрел на то существо, что сейчас стояло на том месте, где совсем недавно стоял я. Передо мной была русалка: бледная кожа, серые глаза, бледно-розовые губы и длинные зелёные волосы, что сейчас струясь по телу, прикрывали грудь.

— Прости, — вдруг необычайно чистым и мелодичным голосом проговорила она. — Шани попросила меня тебя напугать. Но если бы я знала, что ты так отреагируешь, я бы отказалась.

Я посмотрел на фею. Маленькая проказница, прекратив смеяться, с опаской смотрела на меня.

— Дай мне минуту и никуда не уходи…точнее не уплывай, — вновь переведя взгляд на русалку, попросил я её.

Подхватив остальную одежду, я, пятясь, добрался до ближайших кустов, где быстро оделся, после чего вернулся на берег.

— Я Витор, — представился я, и уселся на берегу напротив русалки.

— Силая, — представилась она в ответ.

— Прости за нескромный вопрос, но там, снизу, — я кивнул на воду, — у тебя хвост?

Она ничего не ответила, а просто развернулась и нырнула, ударив по воде хвостом. Через несколько секунд она вернулась на прежнее место.

— Ты русалка, — вслух сделал я заключение.

— У нас много названий, и это одно из них, — подтвердила она мой вывод.

— Там, откуда я родом, у русалок разная слава: кто-то считает их злом, которое губит людей, утаскивая на дно, а кто-то, наоборот, говорит, что русалки помогают и спасают.

— А как ты считаешь? — спросила она, пытливо глядя на меня.

Я ненадолго задумался. Я никогда не задавал себе такого вопроса, да и никто мне его не задавал, поэтому мне сейчас нужно было время, чтобы сделать какой-то вывод.

— Знаешь, я думаю, каждый получает то, что заслуживает. Вот только мне непонятно, почему порой гибнут безвинные, особенно дети…

Её взгляд изменился: тоска и боль сейчас поселились в нём.

— В целом ты прав, и мы не всесильны, порой мы просто не успеваем помочь тонущиму, — с грустью произнесла она. — И если лунными ночами, находясь возле водоёма, вам кажется, что вы слышите грустные песни, от которых в душе поселяется тоска, знайте: это мы оплакиваем души невинных жертв.

— Значит, вы вовсе не злобные и коварные? Теперь я могу смело ночью купаться, не опасаясь, что меня кто-то утащит на дно? — я попытался улыбнуться, в надежде отогнать грустные мысли.

— Ну, не совсем так. Справедливости ради, среди нас действительно есть те, кто не любит человеческий род, особенно мужчин. Как правило, это девушки, которые покончили с собой из-за мужчин: неразделённая любовь, предательство, в общем, не важна причина; важно то, что в этом случае душа застревает в этом мире и от невозможности обрести покой, такая душа ещё сильнее озлобляется, становясь по настоящему опасной. И чтобы максимально уменьшить вероятность встречи такой души с человеком, мы отсылаем их в самые глухие места: на болота, лесные озера, находящиеся в глухих лесах, в труднодоступные протоки рек, но всё равно полностью исключить такие встречи невозможно, поэтому вы сами должны быть осторожными, особенно ночью.

— Спасибо, теперь я буду осторожен, — сказал я и поднялся. — Прости, но нам действительно уже нужно уходить, был очень рад с тобой познакомиться.

— И я, — ответила русалка, но вид у неё был такой, словно она над чем-то раздумывает. — А знаешь, хочу сделать тебе подарок. Можешь подойти?

Памятуя о том, что русалки могут сделать с человеком, я на мгновение засомневался, но после решительно разулся, снял куртку и рубаху, штаны, естественно, снимать не стал и вошёл в воду. Приблизившись к русалке, замер, ожидая от неё действий.

— Только не закрывай глаза, — произнесла Силая и, приблизившись ко мне, коснулась моих губ своими губами в лёгком поцелуе. Не разрывая поцелуя, я смотрел в глаза русалки и видел, как в их глубине разгорается маленький серебристый огонёк, который с каждым мгновением становится всё больше и больше, пока целиком не заполняет их. В моём сознании начинают хаотично мелькать образы русалок, плывущих в глубине тёмных вод; на лицах этих существ, словно маски, застыли эмоции: кто-то по-доброму улыбался, у кого-то написано безразличие, а у некоторых лица выражали злобу и ненависть, а в приоткрытых ртах виднеются острые зубы, готовые рвать мягкую человеческую плоть.

Вдруг мельтешение остановилось, и на меня уставилась одна из таких злобных тварей. Она медленно шевельнула хвостом и поплыла в моём направлении, постепенно ускоряясь. Взгляд излучал ненависть, рот исказила кровожадная гримаса, а на пальцах рук, вытянутых в моём направлении, появились кривые длинные когти.

Мной овладела паника. Сознание заметалось, словно птица в клетке, пытаясь убежать от этого кошмара. Но всё, что мне оставалось, — это, цепенея от ужаса, молча наблюдать за приближением твари, и когда казалось, что гибель неизбежна, тварь вдруг резко остановилась, её взгляд заметался по сторонам, словно она меня потеряла, после чего развернулась и, взмахнув хвостом, скрылась в глубине.

— Как ты? — раздался голос, который рывком выдернул меня из этого кошмара.

Я всё так же стоял по грудь в воде, а русалка, придерживая меня за плечи, всё так же находилась напротив, заглядывая мне в глаза.

— Да вроде нормально, — окончательно придя в себя, ответил я. — А что это было?

— Я поставила на тебя свою метку, теперь никто из моего народа не посмеет причинить тебе зло.

Я колебался всего секунду, после чего наклонился и подарил русалке поцелуй: не лёгкий и мимолётный, а настоящий, такой, который, наверное, мог согреть даже холодное сердце русалки.

Отстранившись, я посмотрел на русалку: её глаза были прикрыты, а по приоткрытым губам медленно скользил её язычок: она словно пыталась запомнить тот вкус, который остался от моего поцелуя.

— Спасибо, — тихо, с блаженством произнесла она и, развернувшись, скрылась в глубине, но перед этим я услышал тихое «прощай».

— До свидания, — поправил я её, глядя на затихающую рябь воды.

Выйдя на берег, оглянулся: фея куда-то пропала. Отжав мокрые штаны, оделся и, пытаясь вспомнить путь, по которому сюда пришёл, потопал назад, надеясь, что правильно выбрал направление. Но плутать мне не пришлось: едва я ступил под кроны деревьев, как из-за дерева показалась фея.

— Прости, — с виноватым лицом пропищала кроха. — Я не думала, что ты так испугаешься.

— Успокойся, я уже давно всё забыл, — я похлопал по плечу, приглашая фею занять своё привычное место.

— И где вы пропадали? — спросила нас Каспея, едва мы вошли в дом.

— Витор купался, а ещё он познакомился с Силаей, и она его поцеловала, — не дав мне ответить, выпалила кроха. После вдруг резко замолчала и, прикрыв рот ладошкой, посмотрела на мои прищуренные глаза и стремительно шмыгнула за спину дриаде, с опаской выглядывая из-за её плеча.

— Не обижайся на неё, феи и секреты — это два несовместимых понятия. Она не специально, — встала на защиту своей подопечной богиня.

— Да я не обижаюсь, это я так для вида строжусь, на неё невозможно долго обижаться, она слишком милая и красивая, — я улыбнулся и подмигнул фее, отчего та, довольная моим комплиментом, зарделась.

Усевшись за стол, я потёр руки и принялся есть, стараясь успокоить урчащий живот. Пока ел, коротко рассказал о том, что произошло на озере. При упоминании про поцелуй заметил, как демонесса недовольно сжала губы и, слегка прищурившись, посмотрела на меня.

— Тебе очень повезло, — серьёзно сказала богиня. — Получить поцелуй русалки и остаться в живых мало кому удавалось. А получить поцелуй Силаи для простого смертного вообще нереально: она не присутствует в мире смертных в физическом воплощении.

— Я не совсем понимаю…

— Силая, это верховный дух у речных и озёрных жителей, она по сути их бог. Я не знаю, чем ты мог ей понравиться, что она решила поставить на тебя свою метку, но это действительно бесценный подарок.

— Вот только я опасаюсь, что он, так же как и источники светлых, растворится в моей нейтральной энергии, — высказал я своё опасение.

— За это можешь не переживать: метка русалки прикрепляется к душе, к которой, между прочим, даже у нас, богов, доступа нет, а вот русалкам Высшие такую способность дали.

Мы ещё немного поговорили, после я забрался на печь и под тихое бормотание девушек заснул.

Я вновь стоял на темной улице и смотрел на одинокий фонарь, что горел возле дома моей бабушки. Сейчас я вполне осознавал, что нахожусь во сне, значит, осознанный сон существует, а я не верил — ну, бывает, был не прав.

Прекрасно помня, что происходило в прошлый раз, решил проверить, как будет в этот. Быстро пошёл в сторону фонаря, но, как и прежде, фонарь не приближался; я перешёл на бег, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы не задохнуться, как в прошлый раз. Но фонарь так и оставался недостижимой целью. Остановился и огляделся. О! А вот и знакомый забор и калитка, ну точно — дом Матвея Иваныча. Зашёл во двор и постучал в тёмное окно. Через минуту зажёгся свет, и, откинув занавеску, на меня подслеповато посмотрел Иваныч.

— Витёк, ты, что ли? — распахнув окно, спросил знахарь.

— Я.

— А я прошлый раз думал, что приснилось, но теперь понимаю, что не всё так просто, верно?

— Верно, Матвей Иваныч. Вы к бабуле моей ходили, как я вас просил?

— А как же. Я в такие вещи верю, хотя и не было со мной такого ни разу. Ну так вот, Марфа вначале обрадовалась, начала расспрашивать, а мне и сказать нечего, расстроилась, конечно, но было видно, что надежда в ней появилась.

— Это хорошо. На этот раз скажите ей, что, когда я уходил из дома, она меня перекрестила на дорожку; об этом никто, кроме меня и неё, не знает. И ещё раз скажите, что у меня всё хорошо и однажды я вернусь.

Я заметил, что вокруг стал клубиться туман, постепенно густея; теперь я уже знал, что это признак того, что мне пора покинуть это место.

— Ладно, Иваныч, бывай, мне походу пора.

— Бывай, Витёк, — ответил знахарь.

Перед моими глазами поплыло, и я провалился в пустоту.

Открыл глаза. В доме стояла тишина. Слева на подушке, на которой покоилась моя голова, спала Шани, ухватившись ручкой за прядь моих волос и тихо сопя мне прямо в ухо. Осторожно, чтобы не разбудить фею, я кое-как высвободил свои волосы из её руки и, укрыв её краем одеяла, слез с печи. В доме, кроме нас с феей, больше никого не было.

Выйдя на крыльцо, вдохнул полной грудью чистый прохладный утренний воздух. Обильная роса, что покрывала всё вокруг, так и манила пройтись по ней босиком, что я и сделал.

Интересно, а куда делись богиня и демонесса? Я пошёл вокруг дома, вглядываясь в траву: ну так и есть, парная цепочка следов, сбивших росу и примявших траву, уходила в сторону озера. Я озорно улыбнулся: появилась отличная возможность повеселиться.

Когда в прорехах деревьев показалось озеро, я сбавил шаг и, пригнувшись, крадучись подойдя к краю леса, притаился за кустами. Богиня и демонесса плавали примерно на середине озера. Их одежда, как и ожидалось, лежала на берегу.

— Доброе утро, — громко поприветствовал я девушек, выйдя из-за кустов и неспешным прогулочным шагом направился в сторону озера.

— Кто-то решил по подглядывать? — с усмешкой спросила Каспея и неспеша поплыла к берегу, Ламери последовала за ней. Они остановились в трех метрах от берега, как раз там, где их ноги доставали до дна.

— И в мыслях не было, — слукавив, ответил я. — Просто потерял вас, вот и решил поискать. Как водичка?

— Бодрит, да ты и сам можешь проверить, — озорно улыбнулась богиня.

— Ну всё, вот ты нас нашёл, может, теперь дашь нам выйти и одеться? — нахмурившись, произнесла демонесса.

— А я что, против? Выходите и одевайтесь, я всё равно не увижу там ничего нового из того, что вижу сейчас.

Богиня стояла и спокойно улыбалась, прекрасно зная про кристальную прозрачность воды, а вот Ламери медленно опустила взгляд и, тихо взвизгнув, прикрылась руками. Я заржал, богиня тоже хихикнула, наблюдая за реакцией демонессы.

— Ладно, пошутили и будет, — отсмеявшись, произнёс я, глядя на лицо демонессы, которая готова была меня прибить. — Подожду вас дома.

С этими словами я сгрёб в охапку их одежду и потопал в сторону избушки.

— Витор! Я тебя убью! — крикнула мне в спину раздосадованная демонесса. А вот богиня буквально покатывалась от смеха.

До дома было идти примерно минут десять. Всё это время я шёл и думал, как же они выкрутятся, совершенно забыв, где я нахожусь и над кем пошутил. Внезапно небо потемнело, и хлынул ливень, обрушивая на меня потоки воды такой силы, что даже мой хвалёный эльфийский костюм мгновенно промок. Благо, сквозь пелену дождя я заметил избушку. Едва распахнув дверь, я столкнулся с жестоким разочарованием: девушки, одетые в расписные сарафаны, сидели за столом и пили горячий чай, я же, промокший до нитки, стоял в дверях и молча принимал своё поражение. Пройдя к печке, я положил на лавку мокрую одежду богини и демонессы. На другом конце лавки лежала стопка сухой одежды, видимо, эта одежда предназначалась мне. Я посмотрел на девушек.

— Как водичка? — ехидно поинтересовалась у меня демонесса, прихлёбывая горячий чай.

Я ничего не ответил, а посмотрел на богиню и, кивнув на одежду, получил в ответ кивок и добрую улыбку. Забрав стопку с одеждой, зашёл за печь и, быстро переодевшись, вернулся и уселся за стол, взяв в руки ожидавшую меня кружку с горячим ароматным чаем.

— В общем так. Сейчас мы отправимся ко мне в храм, там я, как мы и планировали, создам в тебе изолированную область, после ты зайдёшь в храмы к светлым, ну а потом отправишься к отшельнику, — расписала нам свой план богиня.

Допив чай, я с удивлением обнаружил свою одежду абсолютно сухой, а вот Ламери не удивилась, приняв это как данность; ну да, для неё же вся эта магия была естественна.

Оказавшись в храме, богиня попросила меня положить обе руки на скрижаль. После того как я выполнил её просьбу, она встала сбоку от меня и приложила одну свою лодонь мне на грудь, а другую на спину, между лопаток. Моё тело онемело, я попытался оторвать руки от скрижали, но у меня ничего не получилось. Тем временем в моей груди появилось странное ощущение, словно в неё поместили кусок льда, холод от которого постепенно заполнил всю грудь. Внезапно этот холод словно перетёк мне в руки, а после через них исчез в скрижали, чтобы через некоторое время, этим же путём вернуться в грудь, где постепенно сжался в небольшой комок и через мгновение вовсе исчез.

— Ну, вроде всё, — отошла от меня богиня, давая мне время прийти в себя.

— Ламери, детка, — подошла к демонессе Каспея, — у этого молодого человека специфическое чувство юмора, будь терпеливее. Можешь мне поверить, он очень добрый и порой наивный, как ребёнок.

— Ой, ну хватит! — возмутился я. — Сделала из меня нюню, а я, между прочим, сильный и беспощадный, и я убивал.

— Ну всё, идите, и пусть Высшие помогут вам, — богиня обняла Ламери, потом подошла ко мне и просто поцеловала в щеку. Я, понимая, что демонесса смотрит на нас, тоже не стал переступать грань дозволенного: просто обнял дриаду, следя за своими руками. Привратница в «предбаннике» смотрела незрячим взглядом прямо перед собой; богиня «выключила» её, давая нам возможность покинуть храм незамеченными.

Солнце только-только показалось из-за горизонта, но на площади уже было людно. Торговцы старались пораньше прибыть на площадь, чтобы занять самые выгодные места. Несмотря на столь раннее время, когда большинство продавцов ещё даже не успели выложить свой товар, по торговым рядам уже сновали ранние покупатели.

— Ламери, моё общение с богами может затянуться, и, чтобы тебе зазря меня тут не ждать, пойдём найдём где-нибудь местечко, где ты меня подождёшь, — предложил я демонессе.

— Знаешь, я наверное просто похожу по рынку, — ответила Ламери, с интересом оглядываясь вокруг.

— Это не лучшая идея. Подожди, выслушай меня, — остановил я уже готовую возразить мне девушку. — Лично я ничего не имею против твоего наряда, но для этого мира он слишком вызывающий. Если ты будешь в одиночестве в таком виде тут бродить, то обязательно с тобой захотят познакомиться и…

— Как захотят, так и расхотят, — перебила меня демонесса.

— Да я и не сомневаюсь, что ты можешь за себя постоять, но представь, что ты кого-то покалечишь: разбираться придёт городская стража, за ней подтянутся городские маги… В общем, если ты собираешься устроить тут бойню только потому, что тебе на всё наплевать, то ты можешь прямо сейчас валить на все четыре стороны. Мне такие помощники не нужны, — со злостью произнёс я, сам удивившись такой своей реакции.

Она нахмурилась и с вызовом посмотрела мне в глаза. Я тоже смотрел на неё, понимая, что мне нельзя проиграть эту «битву»: она слишком независимая. Нет, это неплохо, но не в этом случае: иногда нужна дисциплина и умение понимать и принимать мнение других, а иногда — просто подчиняться.

«Я вам покажу, какой я добрый и наивный! Вы у меня будете по струнке ходить», — пытался я взглядом передать этот мой мысленный посыл этой избалованной принцессе.

Не знаю, сколько ещё продолжалась бы эта наша дуэль взглядов, но демонесса со словами «встретимся здесь» развернулась и, назло мне виляя задницей, пошла по рядам, разглядывая товар.

«Сучка! Как же она меня бесит!» — мысленно выругался я, глядя ей вслед, после чего развернулся и пошёл к ближайшему входу в храм.

Глава 13 Забытый храм.

Ближайшим храмом был храм Тилэи. Женщина-привратник бросила на меня равнодушный взгляд и, пододвинув ближе к краю стола чашу с монетами, вновь занялась своими делами.

Во мне вдруг поднялась волна раздражения. «Да что за фигня?! Да мы с богами уже почти закадычные друзья (нет, я, конечно, утрирую, не настолько мы ещё хорошо друг друга знаем, но тем не менее), почему я, идя в дом к другу, должен платить какую-то там жертву?! В конце концов, они во мне нуждаются больше, чем я в них! Не буду платить и всё», — твёрдо решил я и направился ко входу в алтарь.

— Куда?! А ну стой! — встрепенулась привратница, видя, что я не собираюсь платить.

Вдруг она замерла, медленно села и невидящим взглядом, который мне уже доводилось видеть, уставилась перед собой.

— Витор, дорогой, ну что, тебе было жалко одной маленькой монетки? — с улыбкой встретила меня в алтаре богиня.

— Прости, просто у меня с настроением сегодня что-то не очень, — я подошёл к богине и поцеловал протянутую руку.

— Да, демонессы — они такие, кого хочешь доведут до белого каления, — подмигнула она.

— Ты знаешь? — зачем-то спросил я, хотя и так было понятно, что ей, как одному из высших существ, смотрящих за этим миром, многое должно быть известно о том, что в этом самом мире происходит.

— Ну знаешь, появление демона не могло остаться незамеченным, — ответила она, подтверждая мою догадку.

— Понятно. Кстати, прости, что не внёс пожертвование, просто у меня нет мелких денег, а жертвовать золотой для меня слишком накладно: я пока не настолько богат, а у меня ещё впереди три храма. Кстати, ты не подумай, что мне для тебя жаль денег, мне для тебя ничего не жаль, — я наконец подавил своё раздражение и ещё раз прикоснулся губами к пальчикам руки богини, которую всё ещё держал в своей руке.

— Льстец, — улыбнулась богиня.

Я тоже улыбнулся, но промолчал.

Внедрение источника прошло без проблем. Тепло, но без всяких поползновений с её и моей стороны — мы попрощались. Потом было посещение храмов Тирониса и Радмора, где я тоже долго не задержался, а вот у Мириит, в нагрузку к источнику, я получил бонус…

— Ну что, вот ты теперь полноценный обладатель четырёх стихий, — Мириит стояла ко мне так близко, что я буквально кожей чувствовал то желание, которое её переполняло (аура Мары, видимо, на неё особенно сильно действовала). — Может, задержишься ненадолго?

Во мне боролись два чувства. Я, несмотря на свою любвеобильность, уважал чувства других: Эловин и Симина никогда не покидали моей головы, но они были далеко, а мой организм не хотел слышать никаких увещеваний касательно моральной стороны вопроса. Для него было важно удовлетворить свою потребность здесь и сейчас, да и если смотреть на это всё объективно, воздержание вредно, тем более из-за тех энергий, которые сейчас переполняли меня, с моим организмом происходили метаморфозы, и повышенное либидо было частью этих изменений.

Вот и сейчас, когда рядом с тобой стоит божественной красоты девушка и откровенно предлагает себя, сказать «нет» было бы не просто запредельно тяжело — последствия такого поступка будут не самыми лучшими. И это вовсе не опасения по поводу того, что на меня обидится богиня, просто я из «доброго и наивного» превращусь в раздражительного, крайне несдержанного и опасного человека, а если учесть, что рядом со мной будет находиться демонесса, которая порой бывает ну очень невыносима, то может случиться всё что угодно…

— Почему бы и нет, — я улыбнулся и привлёк Мириит к себе.

— Давай не здесь, не будем святотатствовать, — слегка охрипшим и дрожащим от возбуждения голосом, с улыбкой пошутила богиня, и за её спиной с тихим шипением распахнулся портал.

— Странно, — раздался голос сбоку, когда я вышел из храма Мириит, — от трёх предыдущих богов ты выходил достаточно быстро, а вот у Мириит явно задержался… Что, проблемы возникли?

Демонесса была явно раздражена. Но не это привлекло моё внимание… Она переоделась, вот что сразу бросилось в глаза. Сейчас на ней был женский дорожный костюм: атласные брючки, хотя и не были столь вызывающими, как её прежние брюки, но тоже свободным покроем не отличались (и ничего с этим, видимо, не поделать: предпочтения в одежде были у всех нас), приталенная курточка и короткий плащ с капюшоном. Завершал этот образ вещмешок, и я был уверен, что в нём лежит её старая одежда.

— А тебе идёт, — окинул я её оценивающим взглядом.

— Спасибо, но ты не ответил на мой вопрос.

— Да нет, просто богиня была занята там у себя в высших сферах, поэтому так долго, — наступив на горло своим принципам, соврал я.

Ламери подняла вещмешок и подошла ко мне. Прикрыв глаза, жадно втянула в себя воздух.

— Ну-ну, — она посмотрела мне в глаза, и её губы исказила саркастическая полуулыбка. — А ещё тебя, видимо, там пытались съесть, — перевела она взгляд на мою шею.

Моя рука машинально дёрнулась и дотронулась до шеи.

— Да не переживай, укус не сильный, скоро пройдёт, — Ламери вновь посмотрела мне в глаза. Мне стало как-то неловко за свою ложь. — Что-то я проголодалась, — с этими словами демонесса развернулась и пошла в сторону ближайшей закусочной.

День близился к обеду, торговый люд потихоньку сворачивался, время торговли подходило к концу. Быстро пообедав, мы узнали у хозяина закусочной, где можно приобрести карту и где находится ювелирная лавка.

Ювелир, увидев камень, который я ему предложил, сразу же, даже не торгуясь, предложил за него шестьдесят золотых, на что я тоже, не торгуясь, согласился. В лавке, торгующей всякой всячиной, удалось приобрести неплохую карту с достаточной детализацией. Тут же в магазине я развернул карту, и мы с демонессой стали искать озеро Каралог: именно на его берегу, по словам Тирониса, и жил отшельник.

— Я прошу прощения, — к нам подошёл лавочник. — Я совершенно случайно услышал, что вам нужно озеро Каралог?

— Да, — посмотрел я на хозяина лавки.

— От западных ворот в три часа пополудни каждый день в сторону Ущелья ветров отправляется пассажирский дилижанс. На нём вам нужно добраться до деревни Свирала, а там местные подскажут, как добраться до озера.

Сердечно поблагодарив лавочника, мы поспешили к западным воротам в надежде, что свободные места ещё есть. Не знаю, промысел это высших сил или просто везение, но нам удалось выкупить как раз два последних места в десятиместном дилижансе. Путь до нужной нам деревни занял чуть больше суток. Ночевали по пути в придорожной таверне, где специально для пассажиров дилижанса держали свободными несколько комнат. Примерно к пяти часам следующего дня мы достигли нужной нам деревни.

— День добрый, — поприветствовал я бородатого мужика, вёзшего на телеге копну сена. — Не подскажете, как нам добраться до озера Каралог?

— Тпрру, — дёрнул за вожжи мужик, останавливая лошадь. — И вам не хворать. Ну, ежели подождёте малость, то я сейчас телегу разгружу и за пару серебрушек отвезу вас до горной тропы, а дальше вам придётся пешком, лошадь там не пройдёт.

— Договорились, — согласился я.

Через двадцать минут мы уже тряслись на простой крестьянской телеге по узкой просёлочной дороге. Дорога шла в сторону гор, которые величественно поднимались перед нашим взором, загораживая собой весь горизонт.

Через полтора часа езды дорога резко закончилась на каменном плато.

— Прибыли, дальше только пешком, — указал крестьянин рукой на узкую тропинку, которая шла по краю обрыва, чуть дальше скрываясь за скальным уступом.

— А отшельник там один живёт? — решил уточнить я, так как мне показалось, что дорогой, по которой мы сюда приехали, активно пользуются.

— Нет, там ещё стоит какой-то древний храм, в котором живут монахи. Вот они раз в неделю спускаются сюда за припасами, которые мы для них и отшельника привозим. Да и паломники иногда туда ходят, говорят, вода в озере том целебная.

— Понятно. Ладно, спасибо за помощь, — я расплатился с мужиком как договаривались.

— Только поспешите, через час стемнеет, а тропа узкая, ночевать на ней — дело опасное, — с этими словами мужик развернул свою гнедую, и, поскрипывая колёсами, телега покатилась восвояси.

Тропа в принципе была нормальная, при желании по ней мог проехать всадник, но пропасть, которая была совсем рядом, не давала расслабиться. В один такой момент, когда, посмотрев вниз, меня слегка притошнило, я вспомнил про перстень четырёх стихий и слова Фарога о том, что в случае моей гибели перстень сработает, только если он будет надет на палец. Торопливо достал перстень: как говорится, «бережёного Бог бережёт».

Уже когда начало смеркаться, тропа вышла на гребень горы, преодолев который, нашему взору предстала небольшая долина, зажатая со всех сторон скалами. Озеро занимало примерно половину этой территории, на берегу которого нам удалось разглядеть монастырь. Не теряя времени, мы устремились по петляющей серпантином тропе вниз, надеясь успеть до темноты.

Успели. Только сейчас, стоя под стенами этого сооружения, мы понимали, что оно не такое уж и маленькое, каким показалось нам с высоты. Мощные каменные стены буквально дышали глубокой древностью. Над деревянными воротами пара каменных горгулий, словно безмолвная стража, взирала на нас.

— Где-то я это уже видел… — задумчиво произнёс я, глядя на всё это.

— Это святилище моего отца, — с придыханием и волнением в голосе произнесла Ламери и, подойдя к воротам, провела рукой по потемневшим от времени доскам.

На створках больших ворот ручки были выполнены в форме бычьих голов, в нос которых были продеты металлические кольца. Взявшись за одно из этих колец, я несколько раз ударил им по воротам, стараясь не слишком усердствовать, чтобы не разбудить всю долину. Только после третьей попытки на уровне глаз открылось маленькое окошко и раздался сухой старческий голос.

— Ну что вы такие нетерпеливые, я уже не молода, чтобы бежать по первому зову. Ну-ка, подойдите поближе, чтобы я могла разглядеть, кого тут носит ночами.

В окошке появился масляный фонарь, который держала сухая старческая рука.

— Здравствуйте, — подошёл я ближе, Ламери встала рядом со мной. — Мы простые путники, пришли к отшельнику, но вот где его искать, ума не приложим, да и ночь уже на дворе. Нам сказали, что в обители живут монахи, вот мы и подумали, что здесь можно попросить ночлега.

— Живут, но они сейчас отдыхают, им завтра рано утром нужно будет идти за припасами, туда, откуда вы сегодня пришли, а вы сами видели, что дорога непростая.

— Да, дорога ещё та. Ну так что, на ночлег пустите?

— Эх, молодёжь, знали бы, где просите ночлег, наверное, сразу бы передумали, — проскрипел голос.

— Ну почему же не знаем, очень даже знаем… это же святилище Фарога, верно? — ответил я.

Фонарь исчез, и окошко захлопнулось. «Я что-то не то сказал?» — мелькнула мысль, но вдруг раздался звук отодвигаемого засова, и одна из воротин дёрнулась было и замерла.

— Ну чего там застыли, помогите, что ли, — вновь раздался голос.

Я ухватился за кольцо и потянул на себя, створка со скрипом начала открываться. Во дворе нас встретила невысокая, сухонькая старушка, глядя на которую, складывалось ощущение, что она ненамного младше этих стен. Но вот глаза совсем не соответствовали внешности: они были слишком живые, её взгляд был цепким и внимательным.

— О! Владетель четырёх стихий, — произнесла старушка, заметив перстень у меня на пальце, который я забыл снять. — Не боишься, светлый, находиться в обители тёмного бога?

— Не боюсь, матушка. У меня нет злого умысла против этого места и его обитателей. Думаю, и мне бояться нечего, — спокойно ответил я.

— Молодец, правильно мыслишь.

— А что же вы её не спросили, «не боится ли она»? — кивнул я на демонессу. Мне правда было интересно это узнать.

— А чего ей бояться, я же вижу, что она тёмная, — старушка развернулась и, держа фонарь перед собой, шаркающей походкой пошла вперёд. — Кстати, а откуда вы знаете про владыку подземного царства? В этом мире про него давно забыли.

— Да вот как-то так получилось, что знаем… — постарался я уйти от прямого ответа.

— А можно узнать, кто вы такие и откуда вам известно про Фарога, раз в этом мире про него забыли? — вдруг спросила старушку Ламери.

— Мы-то? — старушка остановилась возле каменной лавки и, поставив на неё фонарь, присела рядом, по-стариковски кряхтя.

— Присядьте, история недолгая, но время всё равно займёт.

Камень лавки оказался тёплым: дневное солнце нагрело его, и теперь лавка отдавала тепло нам, что было кстати — ночной горный воздух бодрил.

По преданиям, этим местом управлял Ваалаас — один из высших демонов. После того как демоны исчезли, последователи этого культа ещё какое-то время посещали монастырь, но с каждым прожитым годом их становилось всё меньше и меньше, пока однажды они совсем не исчезли. В монастыре осталось всего несколько обитателей, которые присматривали за обителью и неустанно молились, веря, что однажды их бог вернётся. Но шли годы, пролетали десятилетия, и в один прекрасный момент, когда в обители из всех прежних обитателей осталось только шестеро старых монахов, случилось чудо, которое не дало кануть в небытие этому месту.

Старушка вдруг замолчала.

— А что за чудо? — захотел я услышать продолжение.

— Какой ты шустрый, — взглянула на меня старушка. — Я вас знать не знаю, вы сегодня тут, а завтра там. Да и время уже позднее, пойдёмте, покажу вам, где можете переночевать.

Наши комнаты располагались в низком одноэтажном здании, больше похожем на хозяйственную постройку, чем на жилое помещение. Со стороны фасада располагались четыре двери в ряд.

— Вот, выбирайте любую, это комнаты для паломников, которые иногда здесь бывают. Поживите пока здесь, но ежели вдруг случится так, что вы тут задержитесь, то, возможно, подберём вам что-нибудь другое, более удобное. Удобства, кстати, во дворе, — старушка развернулась и шаркающей походкой удалилась.

По сути, эти комнаты были похожи на кельи монахов: небольшое помещение с деревянным столом, на котором стоял масляный светильник в одном углу, и простой деревянный топчан — в другом. На топчане лежал старый затёртый тюфяк, набитый непонятно чем, и такое же старое лоскутное одеяло, сшитое, видимо, из обрезков разномастных шкур.

Прихватив свой заплечный мешок, я вышел из своей кельи и постучал в закрытую дверь к демонессе.

— Заходи, — раздался голос из-за двери.

В комнате у демонессы было всё так же, как и в моей.

— Да вот, подумал, что вдруг у тебя тут получше, чем у меня; думаю, если что, то попрошусь на ночлег, — решил я шуткой (в которой, если честно, была лишь доля шутки) разбавить то унылое настроение, которое посетило нас от вида наших «хором».

— Ага, сейчас, разбежался, — губы Ламери изогнула саркастическая усмешка. — К своей богине попросись, ну или к Витарииз, та тебе тоже не откажет.

— Ой, какие мы злопамятные. Между прочим, у меня с ними ничего серьёзного не было и нет, — попытался оправдаться я.

Реакция Ламери меня совсем не расстроила, а даже наоборот, придала уверенности, что в будущем с ней может «что-то» получиться, вот только как это «что-то» оформить, чтобы эльфийка с кочевницей в горячке не сделали из меня евнуха, нужно было ещё подумать.

Конечно, если собрать всю волю в кулак, найти какие-то аргументы в пользу того, что мне нужно бросить эту затею с демонессой, ведь у меня и так есть две прекрасные девушки, которые вполне способны закрыть все мои потребности во всех смыслах, то я, наверное, смог бы заставить себя отказаться от этой затеи. Но всегда есть какое-то «но»…

Роковая красотка, роковая женщина — это же вовсе не про какую-то особенную красоту, это уже имя нарицательное, которое призвано объединить те качества, что собрали в себе эти особенные женщины. Встретить такую женщину на своём пути для обычного мужчины — всё равно что получить «черную метку», которая окажет негативное влияние на жизнь: привязать к себе и удержать её рядом с собой у него не получится, а забыть будет невозможно. Так жизнь и пройдёт: жить и спать будет с одной, а думать и мечтать о другой.

Вот и в моём случае с демонессой этим самым «но» было то, что Ламери как нельзя лучше подходила под образ «роковой женщины». Но в случае с демонессой имя нарицательное удивительным образом трансформировалось во вполне очевидные и реальные проявления, которые я видел собственными глазами: это некая загадочность и тайна, и то, что она старалась держать меня на расстоянии, но при этом иногда своим поведением давала понять, что ревнует меня, тем самым побуждая проявить к ней больше внимания. И как только я делал «шаг навстречу», она давала мне от ворот поворот, а если сюда добавить её природную красоту и аристократическую стать, особенно когда она в своём истинном обличье, то этот образ становится полностью завершённым — в прямом, а не в каком-то иносказательном смысле.

Да, можно подумать, что мне не повезло, что я встретил такую женщину на своём пути, но я был уверен: я уже далеко не совсем «простой мужчина», и моего внутреннего стержня хватит, чтобы быть с такой женщиной как минимум на равных, чтобы побудить её вместе найти тот компромисс, который нивелирует весь негатив от такого общения. Да и вызов, который бросила мне судьба, «подсунув» эту чертовку, я бы в любом случае принял: не в моих правилах было отступать.

— Ну и молодец. Чего хотел? — как-то устало произнесла девушка, сидя на своём топчане.

— Да просто хотел предложить тебе перекусить, прежде чем мы испытаем на себе всю прелесть местного комфорта.

Ламери с тоскливо окинула взглядом комнату, потом брезгливо посмотрела на свою кровать.

— У меня что-то аппетита нет, — без настроения ответила она.

— Аппетит приходит во время еды, — постарался бодрым и уверенным голосом приободрить я демонессу.

Смахнув рукавом со стола пыль, начал доставать еду. Я оказался прав: Ламери вначале без аппетита начала есть, но постепенно дело пошло на лад, и к концу ужина она «ожила». Закончив с ужином, я сходил в свою комнату и, взяв свой плащ, вернулся к демонессе.

— Вот, возьми. Постелешь его на топчан, тебе как раз хватит на одну сторону лечь, а второй укрыться.

— А ты?

— Я в своём мире был воином. Мне приходилось спать в таких условиях, что, можешь мне поверить, нынешние условия далеко не самые худшие, — постарался беззаботно ответить я, после всучил ей в руки плащ и вышел из комнаты, прикрыв дверь.

Глава 14 Отшельник.

Стук в дверь вырвал меня из беспокойного сна. Мне всю ночь мерещилось, что моя постель кишит вшами и блохами и что эти твари только и ждут, чтобы наброситься на меня и высосать всю мою вкусную кровь. Я даже несколько раз с фонарём в руках обследовал своё ложе, и тот факт, что я в итоге ничего такого не обнаружил, не сделал мой сон более спокойным.

— Открыто, — буркнул я, приняв сидячее положение.

Дверь распахнулась, резанув по глазам ярким светом. Так как окон в комнате не было, то резкий переход от темноты к свету на время сделал меня незрячим.

— Как твоё имя? — раздался могучий бас.

Я пытался продрать глаза, но сквозь слёзы видел только размытый силуэт на фоне яркого проёма двери.

— Витор, — решил не тянуть я с ответом, чтобы не затягивать знакомство.

— Ну, здравствуй, ученик, — в комнату вошло нечто огромное, прикрыв за собой дверь, оставив лишь небольшую щель для света. Лавка, на которую сел гость, жалобно скрипнула.

Когда зрение ко мне вернулось, я увидел напротив себя действительно крупного человека, очень сильно похожего на Хагрида из «Гарри Поттера».

— Румиус, — протянул руку здоровяк.

Я на мгновение даже засомневался, глядя на его пятерню, которая казалась в своих размерах ничуть не уступала руке могучего Радмора. Но я быстро справился с собой и пожал протянутую руку, хотя, объективно, слово «пожал» было не совсем точным.

— Ну-ка, покажи свой перстенёк, — он взял мою левую руку и посмотрел на перстень четырёх стихий. — Хороший человек был мастер Рикаш, непростая судьба ему выпала, надеюсь, его душа обрела покой.

— Вы его знали? — с удивлением спросил я, подумав, насколько порой тесен бывает мир.

— Не просто знал, он был моим первым учителем. Я, так же как и ты сейчас, однажды, очень давно, пришёл сюда; в ту пору здесь отшельничал мастер Рикаш.

Мне было уже достаточно много лет, когда боги решили дать вторую стихию. Я, конечно, мог бы поступить в магическую школу бесплатно, но ты только представь, как выглядел бы здоровый взрослый мужик среди юной ребятни.

Я с пониманием кивнул, представив эту картину.

— Так что по совету одного мудрого человека я и пришёл в это место. Мастер дал мне те первоначальные знания, которые нужны, чтобы понять, что такое магия. Ну а дальше я уже сам развивался, путешествуя по миру, набираясь знаний и опыта. Ну а когда решил, что с меня достаточно этой мирской суеты, я вернулся сюда. Мастера Рикаша здесь уже не было, и его пещера была пуста, так что я с чистой совестью занял опустевшую пещеру и превратился в одного из тех людей, которые пытаются понять смысл жизни.

— И как успехи? — спросил я отшельника, после того как он замолчал.

— Думаю, я уже близок, ещё пару-тройку десятков лет, и разгадаю эту тайну, — ответил отшельник, но я так и не понял, шутит он или нет.

— В общем так, Витор, — продолжил он. — В общих чертах я знаю, что тебе нужно и что от меня требуется, о нюансах мы с тобой разберёмся по ходу. Распорядок дня у тебя будет такой: жить будешь здесь, каждый день, рано утром будешь подниматься ко мне в пещеру, где мы будем заниматься примерно часов до трёх пополудни, после ты можешь делать что хочешь. Идёт?

— Конечно… мастер.

— Молодец, сообразительный, из тебя будет толк, — улыбнулся в усы великан и поднялся. — Ну что, пойдём, начнём твоё обучение.

На улице нас ждала вчерашняя старушка.

— Матушка, забираю я этого юношу к себе в ученики, — обратился к старушке отшельник. — Но жить он, как обычно, будет у вас. Он вон какой крепкий, за постой помощью по хозяйству отблагодарит, верно я говорю? — посмотрел на меня великан.

— Верно, мастер, помогу чем смогу, — подтвердил я.

— Будь по-вашему, — согласилась старушка и пошла по своим делам.

Мы, покинув монастырь, по едва приметной пологой тропке стали неспешно подниматься в горы. Скит отшельника представлял из себя довольно-таки большую пещеру с узким входом. Вглубь пещера уходила на несколько десятков метров. Познакомив меня со своим бытом и объяснив мои обязанности, мастер приступил к моему обучению.

Ламери.

Ламери лежала, закутавшись в плащ Витора. Несмотря на темноту в комнате, демонесса прекрасно ощущала время, поэтому знала, что на улице уже утро. Ночь на удивление прошла спокойно, и немаловажную роль в этом сыграл именно плащ этого смертного, закутавшись в который, она почувствовала себя в безопасности, словно он отгородил её не просто от не совсем свежей постели, а от всего негативного. В последнее время демонесса пребывала в смятении: она не думала, что Витор окажется настолько непростым человеком, каким показался вначале. Она вспомнила те ощущения, которые испытала, когда впервые его увидела: его удивлённый взгляд, в котором было нечто такое, отчего у неё в животе что-то приятно сжалось. Вспомнила, как уговорила мать взять её с собой, когда та собралась познакомиться с этим нежданным гостем, и как металась, ища платье, которого у неё не было, так как она предпочитала другой стиль одежды, и как мать, видя метания дочери, одолжила ей одно из своих платьев. И именно мать убила тот первоначальный интерес дочери к незнакомцу, который, по её словам, оказался просто симпатичным человеком, в котором не было ни грамма силы и который ей быстро наскучит. В итоге, прислушавшись к выводам матери, Ламери решила всё это резко закончить, пока не зашло далеко, так как она видела те взгляды, которые смертный бросал на неё. Странно, но ей пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя оттолкнуть его; она даже испытала некоторый стыд, когда увидела тот взгляд, которым он на неё посмотрел: помимо непонимания, в нём промелькнули боль и обида. Она думала, что всё, жизнь возвращается к привычному ритму, но мысли постоянно возвращались к этому человеку. Да и странный интерес отца к этому смертному вызывал вопросы, а уж когда её старшая сестра стала, не стесняясь, крутиться возле него, то у демонессы появилось стойкое ощущение, что она явно просчиталась. А после того как он «обломал рога» Тавирозу, она поняла, что совершила ошибку: у неё был шанс вырваться из этого порочного круга, по которому она ходила уже полторы тысячи лет, а она его упустила. Хотя, может, ещё не поздно? Ламери вспомнила тот первый его взгляд… Нет, у неё ещё есть шанс, нужно только придумать, как это обыграть.

Сейчас, лёжа в темноте, Ламери, вынырнув из воспоминаний, погрузилась в анализ уже нынешних событий. В ней вновь появилась неуверенность и страх, что она может стать лишь одной из многих, кого «осчастливит» своим вниманием Витор. Если честно, она была немного в шоке от того, на какой «короткой ноге» он находится с богами, особенно с богинями; складывалось впечатление, что эта «короткая нога» настолько коротка, что дальше просто некуда. Да что там говорить, перед ним даже холодная русалка была готова раздвинуть ноги, если бы они у неё были.

И как ей сейчас быть, демонесса не знала: с одной стороны, её тянуло к нему, притом тянуло очень сильно, но с другой — она не хотела стать одной из многих. Эти противоречия причиняли боль, но она знала, что пока у неё есть силы, она будет сопротивляться своему желанию, во всяком случае, до той поры, пока точно не будет знать, что он на самом деле от неё хочет и что она для него значит.

Демонесса вышла на улицу. Яркий солнечный свет заливал всё вокруг. Она оглянулась. Монастырь располагался на берегу озера, с трех сторон обитель была огорожена мощными каменными стенами, с единственными воротами, через которые они вчера сюда вошли. Четвертой стороной монастырь выходил прямо в озеро. В центре монастыря возвышался большой храм, архитектура которого была ей хорошо знакома: этот стиль был распространён в её мире, обилие барельефов и статуй демонов украшало стены и крышу храма.

Вдруг со стороны ворот раздался скрип, Ламери увидела, как в приоткрытые ворота зашли несколько человек в длинных рясах и с большими корзинами за плечами. Закрыв ворота, они пошли в противоположную от Ламери сторону и скрылись за стенами храма.

За спиной демонессы раздались шаркающие шаги. Старушка, что их вчера встречала, опираясь на клюку, шла в её сторону.

— Доброе утро, — поприветствовала она пожилую женщину.

— И тебе доброго утра. Кстати, как тебя зовут, милая?

— Ламери.

— А меня все зовут матушка Фераиса, я настоятельница этого монастыря.

— Приятно познакомиться, матушка.

— Мне тоже. Ну что, Ламери, поможешь мне по хозяйству? — спросила, улыбнувшись, старушка.

— Конечно, сейчас только Витора предупрежу, — демонесса развернулась, собираясь постучать в комнату к Витору.

— Не трудись, — остановила её настоятельница. — Он ещё рано утром ушёл с отшельником в горы. Тот взял его в ученики, так что вам придётся здесь задержаться на некоторое время. Но за жильё я возьму с вас плату помощью по уходу за обителью, идёт?

— Конечно, — согласилась Ламери, — вот только у меня к вам просьба… может, у вас есть какое-нибудь другое жильё? — демонесса сложила руки в молитвенном жесте.

— Так уж и быть, не знаю чем, но вы мне нравитесь, поэтому есть у меня для вас один вариант. Правда, там нужно будет порядок навести, но, я думаю, вы справитесь. Но вначале дела, а уж потом всё остальное, — сказав это, настоятельница пошла в ту сторону, в которой скрылись мужчины; демонесса, приободрённая тем, что ей больше не придётся спать в этом «клоповнике», последовала следом.

День прошёл в суете. Она познакомилась с братьями-монахами, которые были не сильно моложе матушки-настоятельницы. После она помогла распределить и расфасовать продукты, которые принесли монахи, и ещё переделала кучу мелких дел.

Под конец дня, когда солнце коснулось гор, настоятельница отвела Ламери в дальний угол монастырского двора, где практически у самой воды стоял одинокий каменный домик с небольшими окнами. И всё бы было хорошо, но проблема была в том, что всё внутреннее пространство дома состояло из одной большой комнаты. «Вот Витор-то обрадуется», — мысленно усмехнулась Ламери, предвидя его мысли. Хорошо, что хоть кроватей было две: нужно будет придумать какую-нибудь ширму между ними. В комнате везде, до куда дотягивался взгляд, лежал толстый слой пыли. Недолго думая, Ламери, закатав рукава, принялась за уборку.

К воротам монастыря я спустился уже в темноте, благо отшельник дал мне чудо местной инженерии — магический светильник, чему я был несказанно рад: не нужно было постоянно разжигать, к примеру, тот же факел или масляную лампу; коснулся светильника — он загорелся, коснулся ещё раз — он потух.

Взявшись за кольцо на воротах и медленно потянув на себя, я надеялся, что мне удастся избежать скрипа: не хотелось лишний раз тревожить хозяев монастыря.

Не доходя до наших «покоев», при одной мысли о которых у меня начинала чесаться кожа, увидел на лавочке, на которой вчера сидела старушка, сидящую демонессу.

— Привет, — я поставил фонарь и присел рядом; ноги гудели, без привычки скакать по горам было тяжело. — Как день прошёл?

— Да, в принципе, нормально. Познакомилась с монахами, помогла настоятельнице по хозяйству. Она сказала, что отшельник взял тебя в ученики и что мы тут задержимся на некоторое время. Верно?

— Да. Мастер Румиус сказал, что месяца два мы тут точно проторчим, так что надо обживаться, — я тяжело вздохнул, вновь вспомнив про наше жильё. — Как вспомню про наши «шикарные» комнаты, так прям ноги отказываются туда идти, — я бросил удручённый взгляд в сторону нашего жилья.

— А придётся, — с сочувствием посмотрела на меня демонесса. — Ты же не собираешься оставить там свои вещи? Свои-то я уже давно перенесла. Настоятельница выделила нам другое жильё, — Ламери вдруг озорно улыбнулась.

— Ах ты ж! Издеваешься над бедным человеком, разве я это заслужил?! — я притворно возмутился, попытавшись изобразить обиду, но у меня это плохо получалось: мысль про другое жильё отзывалась в душе радостью.

— Может, и заслужил, — и, чисто по-женски, ничего не объяснив (типа «додумай сам»), поднялась и пошла в сторону комнат.

«Да уж, женщины... они везде женщины — хоть в этом мире, хоть в любом другом», — покачал я головой, глядя в спину удаляющейся демонессе.

Зайдя в наше новое жильё, я был приятно удивлён: я ожидал ну максимум, что нам выделят более просторные комнаты с чистыми постелями и, возможно, там будут даже окна, но я никак не ожидал, что у нас будет отдельный дом.

В комнате был камин, в котором горел огонь. Пока ещё чувствовался запах сырости и затхлости, но это скоро пройдёт — как только дом хорошо прогреется и просохнет.

— Ну как тебе? — спросила демонесса, наблюдая за моей реакцией. — Я думала, у меня руки отвалятся, пока я выносила отсюда всякий хлам и наводила порядок.

— А там что? — я посмотрел за спину девушки.

— Где? — Ламери повернулась и посмотрела туда, куда я указывал.

Я быстро сделал к ней шаг и подхватил на руки. Ламери от неожиданности взвизгнула и ухватилась за мою шею, смотря на меня испуганными глазами. Но, увидев, что я молча стою и улыбаюсь, испуг ушёл, а ему на смену пришло возмущение.

— Отпусти меня, — без тени веселья попросила девушка.

— Я не устал, — спокойно ответил я и, не выпуская демонессу из рук, не спеша пошёл по комнате, с интересом оглядывая интерьер.

— Витор…

— Зови меня просто Вит, — перебил я девушку.

— Витор, я не шучу, отпусти меня!

Я резко расслабил руки, но в последний момент подхватил вновь взвизгнувшую от испуга девушку, которая ещё сильнее вцепилась мне в шею.

— «Отпустить» и «опустить» — это разные понятия, прошу их не путать, а то я, как солдат, всё понимаю буквально, — назидательно произнёс я, стараясь выглядеть серьёзным, что, впрочем, плохо у меня получалось.

— Витор, ну я серьёзно. Что тебе от меня нужно?

— А где моя кровать? — спросил я демонессу, глядя на две кровати, которые были разделены импровизированной ширмой.

— Даже не думай! — встрепенулась Ламери.

— Я не знаю, про что ты там подумала, но я просто хотел присесть. Я хотя и сильный, но ты для своей комплекции почему-то неожиданно тяжёлая… А, ну точно! Это, наверное, твой тяжёлый характер столько весит, — улыбнулся я, глядя на возмущённую демонессу.

— У меня нормальный характер!

— Ну так где моя кровать?

— Вот эта, — Ламери кивнула на кровать, стоящую ближе к выходу.

Я присел, не выпуская демонессу, усадив её к себе на колени. Она вновь попыталась высвободиться, но куда там.

— Значит, ты хочешь знать, что мне от тебя нужно? — заглянул я в красивые глаза Ламери.

Она ничего не ответила, просто слегка кивнула.

— В моём мире есть такое выражение: «Весь мир — театр, а люди в нём — актёры». И я, и ты прекрасно знаем ответ на твой вопрос, но при этом мы должны отыгрывать свои роли, иначе жизнь потеряет краски, станет скучной и серой, и в итоге она просто потеряет смысл. Что может хотеть нормальный здоровый мужчина от молодой красивой девушки, в жилах которой течёт горячая демоническая кровь, которая в разы усиливает твою ауру, делая тебя более желанной в глазах мужчин?

— Я это всё понимаю, — уже без прежнего напряжения в голосе ответила демонесса, ей понравилась моя оценка её внешности. — Но я не хочу быть одной из многих, а уж тем более временным вариантом для удовлетворения твоих потребностей.

— Ламери…

— Если хочешь, называй меня Лами, меня отец так называет.

— Лами, солнце моё, я могу тебе пообещать только одно: ты не будешь одной из многих, но ты можешь стать одной из немногих, одной из тех, кого я действительно ценю и уважаю. И можешь мне поверить, я тоже не хочу, чтобы ты стала временным вариантом.

— Я так и думала, что у тебя с Каспеей и Мириит что-то есть, — произнесла Ламери, не глядя мне в глаза.

— Можешь мне поверить, у меня с Каспеей ничего не было и нет, с Мириит… в общем… это я для неё, как ты говоришь, временный вариант, у неё таких, как я, наверняка было и ещё будет предостаточно. И говоря о немногих, я не их имел в виду.

— Ну-ка, ну-ка, а про кого тогда ты говорил? — в тоне и во взгляде демонессы появилось любопытство.

— Есть две девушки, одна эльфийка, другая степнячка, обе достаточно сильные магини.

— Красивые?

— Очень.

— Понятно. Повезло тебе, — демонесса старалась говорить спокойно, но я чувствовал, что она расстроена.

— Конечно повезло, притом трижды.

Мы замолчали. Взгляд демонессы был направлен в стену, в мыслях она была где-то не здесь, а я просто молча наблюдал за ней, гадая, дойдёт ли до неё смысл последних моих слов.

— Постой, постой, а почему трижды? — её взгляд приобрёл осмысленность, и она вновь посмотрела на меня.

— Ну, в третий раз мне повезло, когда я встретил одну чертовски привлекательную демонессу, точнее, она только наполовину демон, вторая её часть человеческая, и вот именно этот сплав делает её совершенно уникальной: человеческая часть смягчает ту кричащую и буквально выжигающую душу красоту демонических женщин, а демоническая часть добавляет в спокойную красоту человеческих женщин нечто такое, отчего они становятся «роковыми женщинами», встретив которых уже невозможно будет их забыть.

— Витор, мне кажется, из нас двоих — ты больший демон, чем я, — девушка смотрела на меня так, будто пыталась найти в моих глазах какой-то подвох.

Не знаю, сколько мы так сидели, неотрывно глядя друг другу в глаза, словно пытаясь там увидеть ответы на наши невысказанные вопросы. Первой очнулась Ламери.

— Мне нужно подумать, дай мне время. И отпусти меня, — всё так же глядя мне в глаза, произнесла демонесса.

— Я уже давно тебя не держу, в отличие от тебя, — с улыбкой ответил я.

Я на самом деле уже давно расцепил руки, и сейчас одна моя рука лежала у неё на колене, а второй я просто придерживал её за талию. А вот Ламери всё так же двумя руками обнимала меня за шею.

Девушка посмотрела на мои руки, её лицо залил лёгкий румянец, и она резко вскочила, гневно глядя на меня.

— Ты невыносим!

— Ну уж какой есть, — пожал я плечами. — И кстати, по поводу «мне нужно подумать и дай мне время»: я не знаю, сколько у вас, демонов, занимает времени на «подумать», но прошу не забывать — я смертный, который уже прожил треть своей жизни, так что не затягивай, а то, когда ты что-то там надумаешь, перед тобой может сидеть уже глубокий старец, — я расплылся в широкой улыбке, довольный своей шуткой, хотя, как я уже говорил, в каждой шутке есть только доля шутки.

— Отец, за что ты послал мне этого убогого? — демонесса страдальчески подняла взгляд к небу.

— А разве ты не вниз должна смотреть? — изогнул я вопросительно бровь. — Я думал, наверху только светлые боги, — продолжил я беззлобный стёб.

— Тьфу на тебя, дурак, — улыбнулась девушка, оценив мою шутку, и, развернувшись, пошла в сторону стола, виляя задницей — уж не знаю, специально или нет, но это было и неважно…

Глава 15 Маг.

Я лежал на полу пещеры на тонком тюфяке. Руки и ноги были словно деревянные: мастер нанёс на них магические символы, которые парализовали мои мышцы. Как объяснил Румиус, когда он начнёт формировать энергетические каналы в моём теле, боль будет такая, что я вряд ли смогу лежать спокойно.

Как оказалось, у тех, кто получает источники в раннем возрасте, энергетические каналы формируются и развиваются постепенно: они крепнут и расширяются одновременно с растущим источником, и на это уходят годы и десятилетия. В моем же случае, источники у меня сформировались внезапно, без энергетических каналов, и чтобы сформировать каналы, соответствующие сформированным источникам, нужна помощь извне. Но за скорость нужно было платить, и этой платой была боль, и чем больше был источник, тем соответственно и сильнее была боль.

— Ну что, готов? — спросил меня мастер, который сидел сбоку.

Я глубоко вдохнул, выдохнул, после чего кивнул и крепче сжал зубами толстую пеньковую верёвку. Вначале ничего не происходило, я даже начал думать, что моя нейтральная энергия не пропускает магию мастера, но оказалось, мастер просто собирался с силами. Вдруг он резко воздел надо мной руки, и из его ладоней стали медленно формироваться четыре светящихся мягким белым светом энергетических жгута, которые, извиваясь словно змеи, потянулись к моим конечностям. Я закрыл глаза и постарался максимально расслабиться, прислушиваясь к внутренним ощущениям. В области ступней и ладоней появилось лёгкое жжение, которое очень медленно начало проникать глубже в руки и ноги, постепенно продвигаясь к центру моего тела. Интересным было то, что это жжение не было каким-то локальным очагом, оно больше походило на горячую проволоку, которую сквозь меня протягивали, и там, где оно уже прошло, оно не исчезало, а продолжало обжигать, отчего неприятные ощущения только усиливались.

Я потерял счёт времени, пытаясь мысленно отгородиться от той боли, что причиняло жжение. Когда ноющая боль стала фоном и разум перестал остро реагировать на это, я наконец смог прислушаться к себе и понять, что причиняющая боль сила уже практически добралась до груди, где в районе солнечного сплетения и располагались мои источники.

С большим трудом удерживая в фокусе внимания эти ощущения, я старался не пропустить тот момент, когда энергетические жгуты, которыми мастер буквально прожигал во мне эти каналы, коснутся источников. И вот раскалённые жгуты сошлись в одной точке и во мне словно вспыхнуло маленькое горячее солнце, в котором как мне казалось, сгорают все мои внутренности. Теперь я понимал почему мастер обездвижил меня: всё, что я сейчас мог сделать — это просто скрипеть зубами, грызя верёвку.

Сквозь вой, что рвался из моей глотки сквозь плотно сжатые зубы, в моей голове металась мысль, что вот сейчас всё должно закончиться, ведь жгуты добрались до источника. Но моим надеждам не суждено было сбыться: да, огонь в груди немного утих, но от него отделились четыре огненных ручейка, которые устремились по проложенным каналам обратно к моим конечностям, неся с собой новую боль. Я не знаю, сколько это продолжалось, я потерял счёт времени, находясь в прострации, лишь краем сознания наблюдая, как живой огонь перетекал из конечностей в грудь и обратно — и так бесконечное количество раз. Но в какой-то момент всё изменилось: движение энергии по жилам прекратилось, клубок огня сейчас пылал только в груди. Усилием воли раздвинув пелену боли, сознание уловило тот момент, когда от этого сгустка огня отделился маленький ручеёк и медленно стал подниматься к моей голове. Я просто безучастно наблюдал за этим, но во мне крепла мысль, что это что-то финальное, что-то такое, после чего придёт облегчение. Так и случилось: как только этот ручеёк добрался до головы, произошёл «бах»! Моё сознание заполнили разноцветные снежинки, которые хаотично кружились, создавая разнообразные узоры. Постепенно эта какофония цветного безумия стала бледнеть, а сознание стала заполнять темнота. Нестерпимая боль утихла, но до конца пока ещё не покинула моё измученное тело.

Я открыл глаза и повернул голову. Рядом со мной, прямо на голом полу пещеры, лежал мастер; было непонятно, спит он, потерял сознание или мёртв. В свете магического фонаря, стоявшего рядом, было видно его бледное лицо, покрытое крупными каплями пота. Есть такое выражение: «мёртвые не потеют», а значит, есть надежда, что мастер жив.

Я попытался осторожно подняться, памятуя о том, что совсем недавно пережил. Внутренне я опасался вспышки боли или ещё чего-то негативного… но нет, поднялся я легко, меня переполняла энергия, несмотря на то что внутри ещё чувствовались отголоски «огня» в проложенных каналах и груди, но это был уже далеко не тот жар, который приносил мучения.

Подойдя к мастеру, я опустился на колени и положил руку ему на грудь. Редкое и слабое биение сердца и еле заметное вздымание груди говорили о том, что мастер жив. Пока я раздумывал, как быть, в моей груди вновь ощутимо «потеплело», и ручеёк этого тепла устремился в руку, которая лежала на груди у мастера.

Бледное лицо отшельника порозовело, а сердце в груди стало биться сильно и часто.

— Достаточно, — прохрипел Румиус и открыл глаза.

Я убрал руку и немного отодвинулся, с беспокойством глядя на него.

— Как вы, мастер?

— До знакомства с тобой всё было хорошо, — пытаясь подняться, с иронией произнёс отшельник.

Я помог ему перебраться на его лежанку и сел рядом.

— Как всё прошло? — задал я мучивший меня вопрос.

— Для тебя, судя по всему, хорошо, а вот я сегодня едва не отправился к праотцам, — лёжа и глядя в потолок, произнёс усталым голосом Румиус.

Я сидел молча, давая отшельнику прийти в себя. Было видно, что он пребывает в каких-то своих мыслях.

— Принеси воды, в горле пересохло, — внезапно попросил он.

Когда я вернулся, мастер уже спал, тихо похрапывая. Поставив кружку рядом с ложем, я взял свой фонарь и, выйдя наружу, плотно задёрнул полог. Под чистым звёздным небом, вдыхая ночной прохладный воздух, не спеша стал спускаться к монастырю с твёрдой уверенностью, что моя жизнь только что сделала крутой поворот.

Монастырь спал. Тихо прикрыв ворота, петли которых я смазал накануне, свернул на дорожку, которая вела к нашему домику.

— Привет. Ты сегодня задержался. Всё нормально? — раздался голос из темноты.

Я от неожиданности вздрогнул, чуть не выронив фонарь, в круг света от которого вошла демонесса.

— Ламери! Ну разве можно так пугать? — я пытался унять «взбрыкнувшее» сердце.

— Я такая страшная? — изогнула она бровь.

— Конечно… ты страшна своей красотой и притягательностью, моё сердце буквально из груди готово выпрыгнуть при виде тебя, — я улыбнулся, театрально держась за сердце.

— Льстец.

— И в мыслях не было, просто констатация факта, — возразил я. — Как у тебя день прошёл?

— Я вообще-то первая спросила.

Ламери взяла меня под руку, и мы неторопливо пошли к нашему домику, а я попутно стал делиться событиями прошедшего дня.

Закончил я свой рассказ уже дома, дожёвывая ужин, приготовленный демонессой.

— Твой мастер прав, — произнесла Ламери, сидя за столом напротив меня, подперев голову кулачком. — Те, кто развивается с детства, не испытывают того, что испытал ты. Лично я ничего такого не припомню: просто росла я, и росла моя сила.

— Уф-ф. Спасибо, наелся от пуза, — я откинулся на спинку стула, пытаясь отдышаться: весь день не ел, а тут «накидался» по самое горло. — Как твой день прошёл?

— Да ничего нового, опять помогала настоятельнице по хозяйству. Знаешь, она как-то странно на меня порой смотрит, вопросы задаёт всякие наводящие, словно догадывается, кто я такая.

— Ну так, может, есть смысл открыться?

— У меня были такие мысли, но я думаю, рано ещё, да и не уверена я, нужно ли это вообще? Что я могу им дать?

— Ламери, милая, представь: в длинной веренице последователей культа твоего отца, которые сквозь тысячелетия пронесли в себе эту веру, эти старики — последние представители, в ком она ещё жива… Я думаю, они достойны убедиться, что их труды и надежды были не напрасны.

Я взял демонессу за руки и проникновенно заглянул ей в глаза. Она не высвободила свои руки из моих, только долго и задумчиво смотрела на меня, а после встряхнула головой, видимо, прогоняя какие-то мысли.

— Да, я, в принципе, согласна, но как всё это сделать? Просто подойти и сказать: «А вы знаете, я ведь демон», и продемонстрировать что-нибудь из своих способностей? Ну, по-моему, слишком просто.

— Как вариант. Но я тоже думаю, что действительно нужно как-то по-другому, — я налил себе чашку ароматного чая и, откинувшись на спинку стула, задумался.

Сегодня в моей жизни произошли такие кардинальные события, что мои мысли постоянно «соскальзывали» с проблемы демонессы.

— Ничего в голову не лезет, сегодня слишком много событий произошло, не могу сосредоточиться. Но мы обязательно что-нибудь придумаем. А ты пока смотри, наблюдай, изучай монастырь, — я поднялся, подошёл к сидящей Ламери и, поцеловав её в макушку, отправился укладываться спать.

Месяц в долине пролетел незаметно. Изучение магии было делом увлекательным, но в то же время и очень трудоёмким. Несмотря на те «божественные бонусы», которыми я обладал, я, видимо, был далеко не гений, поэтому, медленно, с ошибками, шаг за шагом, но я продвигался в изучении и понимании этого искусства. Вначале я учился чувствовать и прогонять энергию по своему телу. После я учился создавать простейшие конструкты в виде обычного магического огня или капель воды. Когда относительно хорошо освоил и это — я уже мог поставить перед собой магический щит, сформировать водяное копьё и направить его именно туда, куда надо, а не куда попало, как у меня часто бывало вначале (мастеру часто приходилось создавать вокруг себя защиту, так как невозможно было предсказать, куда полетит моё очередное творение), — мы перешли к изучению рун, что вызвало у меня вопросы, ведь они по сути создавали всё то же самое, что я мог создать и так.

— Конечно же, ты можешь обойтись и без рун, но твои возможности будут ограничены пропускной способностью твоих каналов, — терпеливо объяснял мне мастер. — Руна же выполняет роль накопителя энергии, которую потом можно будет высвободить одномоментно. Вот, попробуй сдвинуть вот этот камень, используя, к примеру, энергию воздуха, — мастер показал на булыжник, который весил не меньше двухсот килограммов.

Я вскинул руку в направлении камня и, почувствовав нужную мне энергию внутри себя, направил её по руке, после чего стал перед собой формировать воздушный таран. Когда почувствовал, что таран перестал расти, я резко направил его в камень… всё, что мне удалось, — это сдуть с него пыль.

— А теперь попробуй так, — мастер начертил в воздухе светящуюся слабым голубым светом руну. — Напитай её энергией.

Я вскинул руку и направил поток энергии в руну, как и просил мастер. Свечение руны стало усиливаться, она жадно поглощала энергию, которую я в неё вливал. Прошло полминуты, я всё ждал, когда руна наполнится, но ничего подобного я не чувствовал, руна поглощала энергию всё с той же скоростью.

— Достаточно, — остановил меня мастер. — Теперь ударь ею по камню.

Я вновь вытянул руку в сторону висящей в воздухе руны и, выпустив энергетические жгуты, которые стали словно невидимым продолжением моей руки, попытался «ухватить» невидимыми пальцами созданный магический конструкт. После нескольких неудачных попыток мне наконец удалось это сделать. «Схватив» руну, я сделал резкое толкательное движение своей физической рукой, стараясь передать этот импульс своей невидимой руке. Руна устремилась к камню, и, едва коснувшись его, раздался громкий хлопок; камень улетел куда-то вглубь пещеры, откуда через мгновение раздался грохот.

— Перебор, — глядя вслед улетевшему камню и озадаченно поглаживая бороду, выдал мастер. — Всё никак не привыкну, что в тебе слишком много силы для новичка.

У Ламери за этот месяц тоже произошли некоторые события, которые «разбавили» скучный и однообразный быт монастырской жизни. Обитатели монастыря во главе с матушкой Фераисой постепенно привыкли к демонессе и негласно приняли её в свои ряды. Она теперь постоянно ходила с монахами «наверх» (туда, куда месяц назад нас привёз крестьянин), помогала носить еду и всякие мелкие бытовые вещи, которые требовались для нормальной жизни обители.

У меня постоянно возникал вопрос: на какие средства живут обитатели озёрной долины? Но теперь, благодаря тому что многие аспекты жизни монастыря стали доступны демонессе, о них знал и я.

Как оказалось, периодически вместе с провизией в долину привозили энергетические кристаллы, которые здесь заряжали. В монастыре кристаллы заряжались темной энергией, которая была необходима тем, кто занимался, к примеру, целительством, ну или всем тем, кому требовалась тёмная энергия. Отшельник же заряжал часть кристаллов светлой энергией, которая пользовалась большим спросом во внешнем мире. Как раз сегодня мастер собирался заняться зарядкой таких кристаллов, поэтому у меня был выходной — первый выходной за этот месяц.

Я потянулся в кровати, вставать совсем не хотелось, но я вчера пообещал настоятельнице помочь по хозяйству. За окном было солнечное утро, постель демонессы была пуста, её день начинался рано. При монастыре было небольшое подсобное хозяйство, где были куры, козы, а также огород, где монахи выращивали сезонные овощи и зелень, и за всем этим, соответственно, нужен был уход. Хотя здесь, высоко в горах, и не было испепеляющего зноя, как там внизу на равнинах, но из-за более агрессивного солнца здесь тоже старались сделать все дела рано утром, как говорится, «по холодку».

В наших отношениях с демонессой за этот месяц в принципе тоже ничего кардинального не изменилось: она ещё держала дистанцию, но благодаря моему терпению и мягким, ненавязчивым действиям эта дистанция стала гораздо короче. Теперь она спокойно и, как мне кажется, даже с некоторым удовольствием реагировала на мои поцелуи в щеку, когда мы расставались рано утром и встречались поздно вечером.

Я часто задавал себе вопрос: «Почему она так остро и негативно реагирует на мои «поползновения» в её сторону? Ведь это естественно: я здоровый мужчина, она красивая девушка, и я, если разобраться, не совершаю ничего противоправного и противоестественного». Я поначалу даже думал, что не привлекаю её как мужчина, что я не её типаж, но я видел, как она порой украдкой смотрит на меня… и в этом взгляде не было неприязни или отвращения, а как раз наоборот. Думал, а может, мой внутренний мир для неё, как для существа, которому больше тысячи лет, недостаточно богат? Но нет, я был достаточно эрудирован, чтобы поддерживать разговор на любую тему.

У меня и сейчас не было точного ответа на этот вопрос, но после долгих размышлений появилось предположение: демоны в силу своей природы не были так сильно обременены моральными принципами, как люди. Они легко создавали и разрывали отношения, когда они им надоедали, при этом скорее всего не испытывая сильных моральных терзаний. Конечно же, чувство собственничества и ревность у них присутствовали, но они наверняка не принимали тех гипертрофированных форм, которые возникали у людей.

Ламери тоже через всё это прошла, и прошла не один раз. Но там, где обычный демон легко расставался и уже на следующий день мог идти под ручку с другим партнёром, не испытывая сожалений о прошлом, человеческая натура Ламери испытывала всю гамму человеческих чувств: обиду, боль, сожаление — и всё это, помноженное на темперамент демонов. И ладно бы только это, ей наверняка приходилось всё это скрывать глубоко в себе, чтобы не быть «белой вороной», чтобы не быть отвергнутой. Эти не выплеснутые чувства отравляли её изнутри, причиняя боль. Вот и сейчас, держа меня на расстоянии, она всего лишь пыталась защитить себя, защитить свою душу.

Конечно, это всего лишь моё предположение, но я чувствовал, что недалёк от истины.

Демонессу я нашёл на огороде, где они с настоятельницей в дачно-огородных позах пропалывали грядки.

— Доброе утро, — поприветствовал я их. И, не изменяя традиции, подошёл к демонессе и поцеловал в щеку.

— Ну и горазд ты поспать, — вместо приветствия с иронией произнесла настоятельница.

— Это да. Молодому растущему организму требуется здоровый крепкий сон, — не остался я в долгу.

— Оно и видно. Пришёл сюда тощий, как заморённая лошадь, а сейчас вон уже живот торчит и щеки висят, — решила дожать меня старуха.

Ламери хихикнула, откровенно веселясь, глядя на эту нашу перепалку.

— Лами, милая, ты тоже так считаешь? — попытался я найти поддержку у демонессы.

— Ну… есть немножко, — улыбаясь, ответила демонесса, видимо, решив сделать приятное настоятельнице.

— Это, между прочим, — похлопал я себя по животу, — мой неприкосновенный запас энергии и сил, который я коплю на всякий случай, а то вдруг завтра война, а я вот уже весь такой готовый, выхвачу меч и пойду крушить врагов без устали.

— Тьфу на тебя, балабол, накаркай ещё, - погрозила мне кулачком настоятельница. — Смотри, копи, копи, да не увлекайся, а то твоя принцесса посмотрит на твоё «хранилище» и найдёт себе кого-нибудь не столь запасливого, но более резвого жеребчика, - настоятельница решила выложить «на стол» козыри.

Я думал, Ламери сейчас возразит типа «я не его принцесса», но, к моему удивлению и тихой радости, демонесса только хихикнула, прыснув в кулачок.

— Тьфу уже на вас, это кто из нас ещё каркает? — не остался я в долгу.

Но, справедливости ради, я действительно немного поправился, и тому виной было несколько моментов: у меня совершенно не оставалось времени на физические занятия, я весь этот месяц ни разу не достал меч из ножен. Занятия у мастера в основном состояли из медитативных техник с минимумом движений. Ну и, конечно, местный рацион питания, где преобладали углеводы, откладывал свой отпечаток на моих боках.

После того как мы закончили обсуждать мой внешний вид, настоятельница отправила меня помогать братьям-монахам по хозяйству.

День за трудами пролетел быстро: вначале я помог брату Сарамилу на скотном дворе, после с братом Треасом мне довелось порыбачить. У меня иногда возникали мысли, особенно когда я ел скромную монашескую еду, почему, при том что монастырь стоит на берегу озера, в котором, как я заметил, водится рыба, так редко на столе бывают блюда из неё. Вот и сейчас, стоя на небольшом деревянном помосте, который на пару метров уходил в воду, я тянул сеть, которую перед этим умелым, отработанным движением закинул монах.

Прошло примерно полчаса, как мы методично забрасывали и вытягивали сеть; у меня уже мышцы на руках ныли и ладони горели, но самым обидным было то, что за всё это время мы поймали всего пяток небольших рыбин, при этом я видел, что на зеркальной глади озера периодически были видны всплески, и некоторые из этих всплесков были достаточно большие.

— Странно, рыба в озере вроде есть, а мы, по сути, ничего не поймали, — произнёс я, в очередной раз выбирая из воды пустую сеть. — Брат Треас, а почему вы не ловите рыбу в другом месте? Лодка, я смотрю, у вас есть, — я бросил взгляд на точно такой же помост, на котором стояли мы; он находился в нескольких метрах от нашего, и к нему была привязана обычная деревянная вёсельная лодка. — Можно же поискать более рыбное место?

— Нельзя. У нас уговор: можно ловить рыбу один раз в неделю и только здесь.

— С кем уговор?

— А ты думаешь, в озере обитает только рыба? - ответил монах, одновременно закидывая сеть.

— Ну, до этого момента именно так и думал. И кто же это?

— А сам как думаешь?

— Ну-у… русалки?

— Угадал, они самые, — хмуро ответил монах и передал мне верёвку от сети.

— И? — не дождавшись продолжения, посмотрел я на монаха.

— Что «и»? Запрещено нам ловить рыбу везде, кроме этого места. У нас есть предание, согласно которому, когда владыка Фарог покинул этот мир, лишив его своей силы, местные озёрные жители, которые до этого жили в ладу и согласии с обитателями этой обители, стали постепенно, скажем так, наглеть, — монах понизил голос и с опаской посмотрел на воду. — Они запретили ловить рыбу везде, кроме этого места, а если ослушаться, то можно назад уже и не вернуться, и я тому свидетель: однажды, очень давно, брат Раклиф, которого я лично знал, нарушил этот договор, взял снасти и поплыл искать рыбное место... — монах замолчал.

— Я так понимаю, он не вернулся?

— Именно.

— А лодка тогда зачем?

— Вон, видишь, на той стороне озера виднеется пещера? — монах показал в нужном направлении рукой.

Я напряг зрение: всё-таки до противоположного края озера было метров триста.

— Это соляная пещера, мы там соль берём для нужд, а по суше туда не добраться, вот для этого лодка и нужна.

— Понятно. А купаться-то можно?

— Ну, коли воды холодной не боишься, то пожалуйста, купайся, но только днём; после заката к воде лучше не подходить. Ну всё, собираемся, хвала Фарогу, на уху наловили и ладно.

Я впервые услышал упоминание демона. До этого момента у меня были сомнения, кому конкретно поклоняются обитатели монастыря, может, они просто как носители темной энергии здесь живут, но после слов монаха сомнения пропали.

Мы развесили на берегу сеть для просушки, и монах, забрав скромный улов, удалился на кухню, посоветовав мне самому найти, чем себя занять. Искать работу, когда она тебя не ищет, я посчитал занятием глупым, и, пока меня не припрягли ещё куда-нибудь, я незаметно вышел за ворота и отправился исследовать окрестности, ведь за всё это время, кроме как к отшельнику, я никуда не ходил.

Глава 16 Ультиматум.

Пройдя вдоль стены монастыря, которая уходила в воду, я по берегу озера, который порос невысоким камышом и рогозом стал удаляться от обители. Заходящие солнце коснулось горных пиков, а до темноты мне нужно найти чистый и свободный подход к воде.

Внезапно ковёр из невысокой, но густой травы, по которой я шёл, упёрся в мощёную каменными плитами дорогу шириной метров пяти. И всё бы ничего: ну дорога и дорога, вот только эта дорога одним концом уходила прямиком в озеро. Было видно, что дорогой давно не пользовались: между стыками плит и из многочисленных трещин пробивалась вездесущая трава.

Вода на ощупь была градусов шестнадцать — восемнадцать; для купания прохладно, но для задуманного мной это не имело значения, так как мне при любом раскладе нужно будет залезть в воду.

Пройдя вдоль берега, собрал всё, что могло послужить топливом для костра, и, усевшись на нагретую солнцем дорожную плиту, принялся ждать темноты обдумывая план действий.

Темнота в горах наступала стремительно: стоило солнцу нырнуть за горы, как в озёрную долину, зажатую со всех сторон скалами, стремительно ворвалась ночь. Разжечь костёр при помощи магии, не составило труда. Сейчас, глядя на пламя костра я вспомнил те чувства, которые испытал, когда осознал, что я теперь МАГ! Да, пока только начинающий, без опыта и знаний, но всё равно МАГ!

Раздевшись, подошёл к краю берега. Яркие звезды, словно бриллианты, отражались в темных и холодных водах озера. Немного постояв, собираясь с духом, глубоко вдохнул, выдохнул и смело шагнул в воду. Зайдя примерно по грудь, окунулся с головой, после чего, стараясь не обращать внимание на холод, стал ритмично бить руками по воде, внимательно наблюдая за поверхностью озера, по которой шла рябь от моих водных процедур.

Через несколько минут пребывания в холодной воде тело начало деревенеть. Решив, что уже достаточно навёл «шороху», выбрался на берег и, трясясь от холода, натянув штаны, расположился у костра, протягивая озябшие руки к огню.

Ночь была безветренной, поэтому, как только я выбрался из воды, поверхность озера вновь стала гладкой, словно тёмное зеркало. Когда я стал уже думать, что моя затея не удалась и нужно собираться, отражения звёзд в воде качнулись. Я поднялся и, обогнув костёр, приблизился к кромке воды.

В нескольких метрах от берега, над водой показались две головы. Если судить по длине волос, то существа были разнополые, но это не точно — кто их знает, какие причёски носят подводные жители. Глаза озёрных обитателей, в которых отражалось пламя костра, внимательно смотрели на меня.

— Привет, — произнёс я, одновременно подняв в приветственном жесте руку.

Существа продолжали безмолвно за мной наблюдать.

— Уважаемые, ночь на дворе, я вообще-то спать уже должен был, а не торчать тут, пытаясь с вами поговорить.

— Ну так спал бы, кто тебе не даёт? — вдруг раздался низкий булькающий голос, исходящий от «мужчины».

— Да я бы и рад, вот только спать на голодный желудок как-то не очень, рыбки хочется, а мне тут сказали, что вы рыбку-то ловить особо и не даёте, вот я и хотел узнать, почему действует этот запрет?

— Будет лучше, смертный, если ты сейчас уйдёшь и больше никогда не появишься тут, — произнесло другое существо таким же булькающим голосом, но на несколько тонов выше (однозначно, это была женская особь). Я почему-то думал услышать голос, похожий на голос Силаи, но увы и ах.

— А то что? — я вопросительно изогнул бровь.

— А ты подойди поближе, я объясню, — хищно улыбнулась русалка и, внезапно немного приподнявшись над водой, явила моему взору обнажённую грудь, проведя по ней эротично руками.

— Прости, но ты не в моём вкусе, — я ухмыльнулся, видя, как её лицо исказила злоба. — Ладно, это всё лирика, у меня к вам деловое предложение: вы позволяете обитателям долины ловить рыбу там, где они хотят и столько, сколько они хотят, а взамен вы и дальше спокойно живёте в своём чистом озере, любуясь своими подводными пейзажами.

— Мой тебе совет, смертный: не подходи больше к воде, — пробулькал русал, и парочка стала медленно погружаться в воду, не сводя с меня взгляда, словно пытались получше запомнить моё лицо.

— Ну что ж, в следующий раз вместо меня придёт Фарог, — я развернулся и уже было сделал шаг, собираясь уйти, как за спиной раздался голос.

— Какой Фарог? — по голосу это был русал.

Я повернулся и посмотрел на парочку водяных.

— Ну, если учесть, чья обитель стоит на берегу озера и чьи подданные вынуждены при изобилии рыбы в озере довольствоваться крохами, то думаю, вопрос, какой Фарог сюда явится, становится неуместным, — я сложил руки на груди, демонстрируя полную уверенность в своих словах.

— Ты лжёшь, демона давно нет в нашем мире, — произнесла русалка.

— Можете поверить, однажды он вернётся. Кстати, а у вас есть полномочия решать подобные вопросы? А то я тут распинаюсь перед вами, а окажется, что вы всего лишь обычные водяные, от которых ничего не зависит и с которых потом ваш главный спросит, когда у него начнутся проблемы…

Русалка и русал переглянулись, что-то тихо пробулькав между собой, после чего русал вновь посмотрел на меня.

— Тебе придётся подождать, — с этими словами он скрылся под водой, а русалка стала неспеша плавать вдоль берега, периодически бросая в мою сторону взгляды.

Минут через двадцать над поверхностью воды стали появляться головы озёрных жителей. Когда их количество превысило примерно дюжину особей, прямо на том месте, где до этого находились русал и русалка, из воды появился русал-переросток. Широкие плечи, мускулистые руки и совершенно лысая голова, на которой красовалась массивная корона из серебристого металла.

«Опа-на, да никак сам царь пожаловал со свитой?» — я мысленно удивился, всё-таки я ожидал чего-то менее помпезного.

— Я слушаю тебя, человек, — произнёс озёрный владыка сильным, но, увы, всё так же булькающим голосом, отчего мне было сложно воспринимать его серьёзно, мне искренне хотелось «заржать».

— И вам доброй ночи, ваше величество. Меня интересует: почему обитатели озёрной долины, я имею в виду тех, кто живёт на суше, — уточнил на всякий случай я, — не имеют возможности ловить рыбу везде, кроме того места, где её нет?

- Ты не с того начал, человек. Меня в первую очередь интересует, кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался. А во вторую очередь я хочу сразу предупредить: если ты меня разочаруешь, ты очень сильно пожалеешь.

Даже несмотря на специфику голоса царя, я почувствовал в нем явную угрозу, а ещё я почувствовал всплеск силы, от которой вода вокруг владыки пошла рябью.

Было бы глупо думать, что на троне у русалок будет сидеть бездарный дилетант, хотя в истории царствующих династий были случаи, когда власть доставалась именно им. Но не в этом случае: озёрный владыка был сильным магом, даже я, ещё не научившийся полноценно чувствовать чужую силу, чувствовал исходящую от него мощь.

- Справедливо, — согласился я. — Считайте меня предвестником… предвестником того, что в этот мир скоро вернётся демон Фарог, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Я посмотрел в сторону обители, которую, к сожалению, в темноте отсюда не было видно, но, я думаю, все присутствующие поняли, куда я смотрю.

— И чтобы не быть голословным, — продолжил я. — Со мной в этом мире сейчас находится его дочь, которую вы скоро увидите. К тому же, у меня для вас есть ещё один аргумент, который поможет вам принять правильное решение, — произнеся последнее слово, я сделал шаг вперёд.

С одной стороны, я рисковал: мой разум говорил, что я поступаю опрометчиво. Нет, он (разум), конечно же, помнил о том, что у нас вроде как есть метка Силаи, но всякое бывает… А вот душа дарила спокойствие и уверенность, что мне нечего бояться.

Когда вода поднялась мне примерно до груди, я услышал за спиной всплеск: обернувшись, увидел, как два русала скрытно заплыли мне за спину, отрезая путь к берегу.

- Страшно? — ухмыльнулся царь, когда я вновь взглянул на него.

- Нет. А тебе? — я тоже ухмыльнулся, так как мне действительно было не страшно. Я чувствовал, как в душе зарождалась волна силы; меня словно распирало изнутри, и, когда это внутреннее давление достигло какого-то своего предела, сила вырвалась наружу: по воде пошла крупная рябь, гораздо крупнее, чем недавно от царя, а ещё раздался низкочастотный, где-то на границе с инфразвуком, гул. Все присутствующие с беспокойством завертели головами, и только царь смотрел мне в глаза, но я понимал, что он меня не видит: перед его внутренним взором сейчас было другое существо.

— Я всё понял, госпожа, — вдруг раздался голос царя, и он, приложив руку к сердцу, склонил голову.

Взгляд владыки прояснился: теперь он видел перед собой именно меня.

— Да, человек, ты можешь быть убедительным, — губы царя тронула улыбка. — Приходи завтра сюда в это же время и приведи с собой дочь Фарога, мы с ней заключим новый договор.

— Договорились, — я поклонился (всё-таки царь) и, развернувшись, пошёл к берегу. Выйдя на сушу, оглянулся: водный народ исчез, и только мерцание звёзд в побеспокоенной воде говорило о том, что здесь что-то совсем недавно происходило.

— Ты где был?! — бросилась ко мне Ламери, как только я вошёл в дом. — Я всю обитель обошла — тебя нет. Думала, может, ты к отшельнику ушёл, но брат Самор, который работал недалеко от тропы, сказал, что не видел тебя. Я уже не знала, что думать!

— Лами, солнце моё, — я привычно поцеловал демонессу в щёку и слегка приобнял. — Если ты так сильно за меня переживаешь, значит, я тебе не безразличен… может, уже сдвинем наши кровати? — я скорчил страдальчески-просящую мину.

— Ой-ой-ой, какие мы бедные и несчастные, — отстранившись от меня, иронично произнесла демонесса. — Не настолько сильно я и переживала, чтобы сдвигать кровати.

— Вредина, — скинув маску несчастного, буднично произнёс я, так как эта игра между нами стала неким развлечением. — Что у нас на ужин?

Пока жевал, я подробно рассказал демонессе о том, что со мной сегодня произошло.

— Я надеюсь, ты хоть в этот раз ни с кем там не целовался? — пытливо посмотрела на меня Ламери.

— Не переживай, там все были страшные, да и не собирался я ни с кем целоваться, я тебе храню верность и берегу себя для тебя, — стараясь выглядеть серьёзным, произнёс я и едва успел увернуться от полотенца, которым в меня запустила Ламери.

— Вот болтун! Врёт и не краснеет, — с улыбкой беззлобно произнесла демонесса. — Давай уже доедай и пошли, мне нужна твоя помощь.

— Куда ты собралась на ночь глядя? Твоё дело до завтра подождать не может? — мне что-то не улыбалось после того, как я поел, куда-то переться.

— В том-то и дело, что только после полуночи можно попасть туда, куда мне нужно.

— А куда тебе нужно?

Однажды, в одну из ночей, демонессе не спалось. Выйдя на улицу подышать свежим воздухом, она заметила, как настоятельница и шестеро монахов, подойдя к главному храму, скрылись внутри. Так как кельи монахов и настоятельницы находились в другой части монастыря, демонессе это показалось странным. Устроившись поудобней в тени дома, Ламери принялась ждать. Ждать пришлось долго: только когда ночное небо стало сереть, предвещая рассвет, из храма вышли монахи и настоятельница.

На следующий день Ламери, гуляя по монастырю, как бы невзначай прошла мимо того места, где ночью скрылись монахи. В задней части главного храма она обнаружила неприметную дверь, которая была закрыта на большой висячий замок.

На следующую ночь, дождавшись, когда я усну, демонесса вновь вышла на улицу и, заняв удобную позицию, стала ждать. Всё повторилось точь-в-точь. Когда монахи скрылись в здании, демонесса, выждав некоторое время, и стараясь не шуметь, подошла к той двери. Как она и предполагала, замка на двери не было.

— В общем, одна я туда лезть не решилась, — закончила рассказ Ламери.

— Правильно сделала, вдруг там какие-нибудь демоны обитают, возьмут и сожрут тебя, и как мне потом без тебя жить? — озабоченно посмотрел я на демонессу.

— Вообще-то я сама демон, — прищурилась Ламери, пытаясь понять, шучу я или нет.

— Правда?! Чур меня! Чур! — стал я крестить её и себя, стараясь изобразить неподдельный ужас.

— Ах ты ж! — воскликнула возмущённая демонесса, поняв, что я просто стебусь над ней, и стала искать, чем бы в меня запустить.

— Всё! Всё! Прости меня! — засуетился я, видя, что демонесса, не найдя ничего более подходящего, схватилась за глиняную кружку. — Просто ты настолько прекрасна, что принять то, что ты демон, очень непросто, — понизил я голос, стараясь выглядеть убедительным.

— Врунишка, — улыбнулась Ламери, но кружку на стол вернула. — Ну так что, сходишь со мной? По времени они уже там.

— Конечно. Я бы в любом случае тебя одну не отпустил.

В отсутствие ночного светила света звёзд не хватало, чтобы уверенно идти, не опасаясь оступиться. Освещая себе дорогу магическим светильником, мы подошли к двери, про которую говорила демонесса. Как и ожидалось, замка на двери не было. Несмотря на свои небольшие размеры, дверь казалась тяжёлой: широкие толстые доски были обиты железными полосами. Передав фонарь демонессе, я надавил на дверь, которая открылась на удивление легко и бесшумно; только сейчас я обратил внимание, что петли хорошо смазаны.

Забрав обратно фонарь, я посветил им в образовавшийся проём. Неяркий свет фонаря выхватил из темноты спиральную лестницу, которая уходила вниз. Обнажив на всякий случай клинок, начал спуск, Ламери шла следом. Лестница привела нас в большую комнату с истлевшими деревянными стеллажами. В дальней от лестницы стене зиял пролом. Каменные блоки, которые когда-то выломали из стены, аккуратным штабелем лежали рядом. Пролом вёл в коридор, который уходил в обе стороны от него. По следам на пыльном полу отчётливо было видно, в какую сторону ушли монахи.

Пройдя по коридору буквально с десяток метров, мы упёрлись в дверь, открыв которую, оказались в достаточно большой пещере. Всё пространство пещеры было освещено призрачным голубым светом. Свет был тусклый и исходил от воды, которая вытекала из отверстия в стене и, растекаясь по специальному жёлобу, изливалась в прямоугольные каменные ванны, стоящие в ряд вдоль стены с жёлобом. Всего ван было десять, и семь из них были заняты: в этих ваннах лежали полностью обнажённые монахи и настоятельница; тела были полностью погружены в светящуюся воду, и только головы были над водой, покоясь на специальном изголовье.

Монахи на наше появление никак не отреагировали, продолжая лежать с закрытыми глазами, а вот настоятельница, которая была ближе всего к нам, открыла глаза и спокойно посмотрела на нас. От этого взгляда я почувствовал себя так неловко, что, коротко поклонившись, стал задом пятиться обратно в коридор, заставляя Ламери, стоящую у меня за спиной, делать то же самое. Оказавшись в коридоре, я тихо прикрыл дверь и, развернувшись, посмотрел на демонессу.

- Что ты об этом думаешь?

- Я не думаю, я знаю, - произнесла уверенным голосом демонесса. – В наших библиотеках много свитков, посвящённых миру смертных. В одном таком свитке я видела нечто подобное: эти ванны называются «Чаша Жизни», они продлевают жизнь смертным.

- Я так понимаю, это из-за воды?

- Да.

- А откуда она берётся?

- Из бассейна Владыки. Я уверена, что за стеной, из которой вытекает вода, находится этот самый бассейн.

Вернувшись в дом, Ламери приготовила травяной чай. Наслаждаясь терпким вкусом и ароматом напитка, за обсуждением увиденного сегодня, мы не заметили, как за окном стало сереть. Стук в дверь прозвучал столь неожиданно, что мы вздрогнули. За дверью стояла настоятельница.

— Я думаю, нам есть о чем поговорить, — произнесла она, глядя на меня.

— Я тоже так думаю, - отступил я в сторону.

Проводив настоятельницу к столу, усадил на своё место, а Ламери поставила перед ней кружку с горячим напитком.

— Как вы думаете, сколько мне лет? — спросила настоятельница, не глядя на нас и делая осторожный глоток горячего чая.

— Я бы сказал, что лет девяносто, но, учитывая, где мы находимся и что сегодня видели, даже гадать не буду, — ответил я на этот вопрос.

— Триста семьдесят, — посмотрела она на нас, ожидая реакции.

Но мы восприняли это спокойно: демонесса по понятным причинам (её этим не удивишь), ну а я уже, видимо, привык к тому, что в этом мире «игры» с возрастом — дело обычное.

— И это, я так понимаю, благодаря воде? – озвучил я свою догадку.

— Именно, но, к сожалению, скоро всё это закончится, — настоятельница тяжело вздохнула. — Нам не удалось найти себе замену, а вода уже не может продлевать нам жизнь: она так же, как и мы, теряет силы. Настоятельница монастыря, которая была до меня и которая передала мне бремя ответственности за эту обитель, прожила семьсот лет, а та, которая была до неё — и того больше.

В комнате повисла тишина. Настоятельница сидела в глубокой задумчивости, держа в сухих старческих руках кружку с чаем. Взгляд Ламери метался между мной и монахиней, она словно хотела что-то сказать, но не знала, как начать разговор.

— А знаете, матушка, — выдернул я настоятельницу из задумчивости, — я ничего не хочу обещать, но у нас есть возможность попытаться вам помочь. Конечно, мы не гарантируем успеха, но шансы, я думаю, неплохие.

В глазах настоятельницы, которыми она сейчас смотрела на нас, загорелась надежда, и это было понятно: в той ситуации, в которой оказались они и монастырь, даже просто намёк на шанс что-то изменить в лучшую сторону уже был событием.

— Я слушаю, — дрожащим голосом произнесла монахиня.

— Хочу вас познакомить с той, кто, пройдя сквозь тысячелетия, обрёл знания и мудрость, с той, кто видел истинное величие преисподней! С той…

— Витор! — оборвала мой полный патетики монолог демонесса, — хватит дурачиться, ты можешь хоть сейчас быть серьёзным?!

Я вскочил и, возведя очи к небу, схватился за сердце.

— Ты только что убила во мне великий талант актёра и оратора!

— Ничего, переживёшь, — ехидно произнесла демонесса.

— В общем, хочу вас познакомить с той, кто, возможно, сможет вам помочь, — будничным голосом продолжил я, плюхнувшись обратно на стул. — Знакомьтесь, Ламери, демонесса, дочь одного очень влиятельного демона, — я указал рукой на сидящую напротив монахини девушку.

— Это правда? — посмотрела на девушку монахиня.

Та кивнула.

— Милая, сделай что-нибудь, — я неопределённо помахал в воздухе руками, — а то матушка может мне не поверить.

— Сам виноват, — стрельнула в меня взглядом Ламери.

Демонесса вытянула над столом руку, её глаза полыхнули демоническим светом, и изящный пальчик начертил в воздухе пылающий демоническим пламенем сложный символ.

— Это моё истинное имя, — произнесла демонесса, откинувшись на стул и уже обычными глазами взирая на настоятельницу.

Монахиня сидела и заворожённо смотрела на пылающий символ, не замечая ничего вокруг, и только одинокая слеза скатилась по щеке пожилой женщины. Спустя некоторое время, когда символ истинного имени, постепенно теряя яркость, исчез, настоятельница поднялась и, выйдя на свободное пространство комнаты, повернулась к Ламери.

— Простите, госпожа, — поклонилась она демонессе. — Я наверно не смогу встать перед вами на колени, ноги уже не те, но я попробую.

— Даже не думайте об этом! — Ламери вскочила и, подойдя к настоятельнице, обняла ту. — Это мне впору встать перед вами на колени за то, что вы храните память о демоническом культе и делаете всё возможное и невозможное, чтобы это место жило.

По щекам Ламери тоже текли слёзы. «Ну что с них взять — женщины», — подумал я, глядя на них, и шмыгнув носом, смахнул слезу.

— Ну всё, развели тут болото, — произнёс я, вставая, надеясь, что никто не заметил моей мимолётной слабости. — Скоро уже вставать, а мы ещё не ложились.

Чтобы не затягивать, на скорую руку был составлен план: завтра, после полуночи, мы все собираемся возле главного храма, и демонесса попытается открыть заблокированный вход в тронный зал, а дальше — по обстоятельствам.

Кое-как выпроводив не желавшую оставлять внезапно обретённую госпожу настоятельницу, я, не раздеваясь, завалился на свою кровать и мгновенно вырубился.

Глава 17 Вечеринка.

Ваминойс. Академия магии.

Эловин сидела в аудитории на занятии по артефакторике; преподаватель читал лекцию по этому разделу практической магии. Слова лектора сейчас пролетали мимо ушей эльфийки, но она не переживала: всё, о чём вещал преподаватель, она и так прекрасно знала.

На первом курсе университета она пробыла совсем недолго. Как ни старалась Эловин скрывать уровень своего мастерства и изображать из себя новичка в магии, разрыв между новичком и её реальной силой был столь велик, что на это невозможно было не обратить внимания. Через неделю после начала занятий, стоя перед академическим советом, она невинно хлопала глазками, пытаясь убедить присутствующих, что сама не понимает, как так у неё получилось показать такие результаты. Но, слава богам, всё обошлось: совет магов списал всё это на природную одарённость ученицы, и она единогласным решением была переведена на второй курс.

Внеучебная жизнь Эловин складывалась тоже неоднозначно. Предвзятое отношение людей к эльфам накладывало свой отпечаток на её общение с окружающими, хотя то, что она полукровка, несколько смягчало тот впитанный с молоком матери негатив, который испытывали люди к эльфийской расе. А вот внешность Эловин была и её благословением, и одновременно проклятием: практически всё мужское окружение, в поле зрения которого она находилась, старалось обратить её внимание на себя, кто-то незначительными жестами внимания, а кто-то — откровенно непристойными предложениями в обмен на покровительство и всевозможную помощь. И если с мужчинами ей ещё как-то удавалось справляться, держа тех на расстоянии, то вот с женской половиной всё было сложнее, и тому виной была всё та же необычная внешность, которая ненароком воровала всё внимание мужчин у местных дам. По этой причине эльфийку старались никуда не приглашать; правда, это касалось только частных вечеринок, на общественные мероприятия, организованные городом или академией, Эловин с удовольствием ходила — ей просто было интересно знакомиться с культурой человеческой расы.

Мелодичный звонок, раздавшийся в аудитории, сообщил, что лекционное время закончилось, и народ стал спешно покидать аудиторию. Эловин покинула лекционный зал последней, спешить ей было некуда: друзей, с которыми можно было бы проводить время, пока не появилось, а самой придумывать себе развлечение на остаток дня не хотелось.

— Эй! Элистина, постой! — раздался голос за спиной. Эловин повернулась; по коридору в её сторону, огибая других студентов, спешил худощавый высокий парень.

Это был Сурин, студент первого курса, с которым она познакомилась в самом начале своего пребывания в академии. Он был сыном какого-то мелкого вельможи, которому с трудом удалось набрать нужную сумму, чтобы устроить сына в академию, так как у парнишки был неплохой дар к стихии огня. Учитывая, что в академии в основном учились дети богатых и влиятельных родителей, то таких, как он, если и не презирали откровенно, то старались с ними дружбу не водить. А если к этому добавить нескладную внешность с излишне дёргаными движениями, то от него тем более старались держаться подальше. Именно поэтому у Эловин с Сурином сложились приятельские отношения, они как два отщепенца поддерживали друг друга: часто сидели за одним столом в столовой или просто общались на переменах.

— Уф. Думал, не успею, — стараясь перевести дух, остановился перед эльфийкой парень. – Элис, а какие планы у тебя на вечер? – наконец восстановив дыхание, спросил он.

— Да всё как обычно: если Симина не вытащит меня куда-нибудь, то я просто проведу время за чтением очередного древнего свитка, ну или по парку прогуляюсь. А что?

— Да тут такое дело… — видно, что парень не знает, как начать. – Ты слышала про клуб «Пустошь»?

Эловин мотнула головой.

— В общем, это закрытый клуб, куда в обычные дни попасть совершенно нереально. Но несколько раз в год в клубе проходят особые вечера, на которые можно попасть по специальному приглашению, и представь, я, когда сегодня после занятий зашёл в свою комнату, то обнаружил вот это письмо, которое подсунули под дверь.

Сурин достал из-за пазухи чёрный конверт с золотым оттиском эмблемы и названия клуба, и протянул эльфийке. В конверте лежала открытка, на которой было написано, что обладатель этого приглашения имеет право посетить названный клуб, но обязательным условием было то, что приглашённый обязан привести с собой в качестве спутника представителя противоположного пола. А также в приглашении сообщалось, что для более доверительного и расслабленного общения все гости на мероприятии должны быть в масках и плащах, чтобы оставаться инкогнито.

— Ну так что, сходишь со мной? — спросил парень, как только Эловин закончила читать.

— Тут написано «в маске и плаще», — Эловин вернула приглашение. — Ну, если с плащом ещё можно что-то решить, то вот маска…

— Тут через дорогу от академии есть магазин, в котором, как мне кажется, можно приобрести всё нужное.

«Всё это как-то странно…» — мелькнула мысль, но с другой стороны, если слишком глубоко «копать», то в этой жизни всё может показаться странным. К тому же, стоило ей остаться наедине с собой, как она начинала думать о Виторе. Переживания за него постоянно тревожили её душу, даже несмотря на то, что они с Сим теперь точно знали, что он жив — так «сказали» скрижали в храме богов, куда они сходили, как только у них появилась возможность.

— Хорошо, уговорил, — поколебавшись несколько мгновений, согласилась Эловин. В конце концов, чтобы немного разгрузить психику, нужно отвлечься.

— Тогда через двадцать минут встретимся у выхода из академии, у меня просто сейчас неотложные дела, хорошо?

— Договорились.

Магазин, о котором говорил Сурин, оказался довольно-таки респектабельным заведением, но это и не удивительно, учитывая, что он находился напротив академии. Ассортимент одежды был представлен различными моделями, но упор делался именно на более молодое поколение, да и цена была, тоже ориентирована на учеников академии.

— Здравствуйте, — подошла к ним молодая девушка, как только Сурин и Эловин вошли в магазин. — Что господа желают? — она мило улыбнулась, слегка поклонившись.

— У нас предстоит мероприятие, где нужно будет сохранить инкогнито, — слегка волнуясь, произнёс Сурин.

— О! Вы попали туда, куда нужно. У нас богатый выбор подобной атрибутики. Лир, — девушка посмотрела на молодого парнишку, который стоял чуть в стороне и смотрел в их сторону. — Помоги господину с выбором, а я помогу госпоже, вы не возражаете? — посмотрела она на Эловин.

— Буду только признательна.

Спустя полчаса они покинули магазин, держа фирменные свёртки магазина с упакованной одеждой. Так как мероприятие начиналось ближе к полуночи, договорившись встретиться в условленное время у выхода из академии, Эловин и Сурин разошлись по своим корпусам.

— И где это мы пропадали? — шутливо нахмурив брови, спросила Симина, как только эльфийка зашла в комнату.

— А не скажу, — с улыбкой ответила Эловин и бросила свёрток с одеждой на свою кровать.

— Надо же, ты была в «Элеганте»? — увидев вензель магазина на пакете, спросила Сим. — И что же сподвигло тебя обновить гардероб?

— Меня пригласили на свидание.

— Что?! Неужели наша монашка решила выйти в свет?

— И вовсе я не монашка, ты прекрасно знаешь, почему я никуда не хожу.

— Ты просто слишком остро воспринимаешь некоторые моменты, — Симина подошла к Эловин и, взяв её за плечи, заглянула в глаза. — Тебе поменьше нужно обращать внимания на окружающих, они просто завидуют твоей красоте. Если честно, даже я иногда начинаю ревновать, видя, как на тебя реагируют мужчины.

— Сим! Ну я же не виновата!

— Вот именно! Поэтому просто живи и наслаждайся жизнью. Кстати, раз тебя пригласили на свидание, то я могу надеяться, что теперь Витор будет только моим?

— И не мечтай! Надо же, какая ты коварная! А я тебе доверяла! — притворно возмутилась Эловин, скинув руки кочевницы.

— Ну а как ты хотела? Занятые девушки на свидания не ходят, — ехидно парировала Симина.

— Это, между прочим, дружеское свидание. Просто Сурин попросил меня сходить с ним на вечеринку, на которую без спутника противоположного пола не пускают.

— Это тот парень с первого курса? Который такой высокий и худой?

— Да.

— А-а-а. Ну тогда тут я, конечно же, легко поверю, что свидание действительно дружеское, по крайней мере с твоей стороны, — Сим улыбнулась и передёрнула плечами, видимо, вспомнив внешность Сурина.

— Зря ты. Он, конечно, не идеал мужской красоты, но он очень интересный собеседник, — встала на защиту друга эльфийка.

— Ну как скажешь, — кочевница плюхнулась на кровать эльфийки и взяла свёрток в руки. — Можно?

— Конечно. А я пока в душ.

Когда Эловин вышла из ванной комнаты, Симина стояла перед зеркалом в обновках эльфийки. Длинный, в пол, плащ с накинутым на голову капюшоном полностью скрывал фигуру девушки, а маска на лице делала человека совершенно неузнаваемым.

— Мне кажется, я догадываюсь, куда вы пойдёте, — произнесла Симина, развязывая тесёмки плаща. — Это закрытая вечеринка в клубе «Пустошь», я угадала?

— Да. Ты там уже была? — встрепенулась Эловин в надежде получить больше информации о предстоящем мероприятии.

— Нет, но кое-что слышала, хотя это по большей части слухи.

— Расскажи, — эльфийка налила себе стакан морса и села напротив кочевницы.

Сим немного помолчала, «выуживая» из глубин памяти нужную информацию.

— Поговаривают, что эти вечеринки организовывают богатые и влиятельные люди империи. И цель этих вечеринок одна… — Сим замолчала.

— Ну, что замолчала? Продолжай, — попросила эльфийка, не понимая, почему Сим замолчала и как-то странно на неё смотрит.

— А сама не догадываешься?

Эловин наморщила лоб, пытаясь понять, о чём не договорила подруга. Вдруг её глаза широко распахнулись, а брови взметнулись вверх.

— Секс?!

— Молодец. Именно это я и имела в виду. Просто богатые дяди… да и тёти тоже хотят развлечься, оставаясь неузнанными, тем самым избавляя себя от всякого рода сплетен и публичной огласки. Но опять же, если верить слухам, никакого насилия там не происходит, всё по обоюдному согласию, и даже поговаривают, что кому-то везёт там встретить «своего» человека, ну или просто хорошо продвинуться по жизни.

— Может, мне тогда лучше отказаться? — спросила Эловин подругу, так как её уверенность несколько пошатнулась.

— Какая ты впечатлительная. Я же говорю, что там всё по обоюдному согласию.

— Но ты же говоришь, что это всё слухи.

— Если бы было иначе, то и слухи были бы другие, так что успокойся и иди развлекайся, — уверенно произнесла кочевница.

В назначенное время Эловин вышла из проходной академии, держа в руках свёрток с одеждой для вечеринки. Возле входа её ждал Сурин, который, увидев эльфийку, поднял руку, привлекая внимание извозчика, карета которого стояла чуть в стороне.

Через двадцать минут карета остановилась возле больших кованых ворот. К карете подошёл охранник и, открыв дверцу, заглянул внутрь.

— Добрый вечер, господа, — слегка кивнул он. — Ваше приглашение, пожалуйста.

Сурин, который, как и Эловин, уже был переодет в костюм для мероприятия, протянул конверт. Охранник, мельком взглянув на приглашение, и убрал его в карман.

— Приятного вечера, — он снова кивнул и закрыл дверь.

За воротами, широкая, мощённая брусчаткой дорога через несколько десятков метров упиралась в трёхэтажный особняк.

Как только карета остановилась, к ней подошёл лакей и распахнул дверь.

Сурин, выбравшись наружу, подал руку эльфийке.

— Господа, прошу вас, проходите, внутри вас встретят, — низко поклонившись, указал слуга на вход в здание.

Войдя в открытые двери, они оказались ещё перед одними дверями, возле которых стоял дворецкий, преграждая путь.

— Господа, — сделал он полупоклон, — позвольте уточнить: вы впервые на таком мероприятии?

Эловин и юноша кивнули.

— В таком случае позвольте я расскажу вам про правила, которые тут действуют. Первое — тайна личности неприкосновенна. Второе — общаться можно на любые темы, но запрещено обсуждать императора и его семью. Третье — если общение приведёт к более тесному знакомству, то для этого есть специальные комнаты. Четвёртое — любое насилие под строгим запретом. Если вас всё устраивает, мы продолжим… — дворецкий замолчал, ожидая нашего решения.

— Меня всё устраивает, — произнёс Сурин.

— И меня, — следом произнесла Эловин.

— Замечательно. Тогда последнее: если вы увидите на плаще гостя вот такую заколку, — дворецкий показал заколку в форме скорпиона, — это значит, что гость пришёл с кем-то как пара, и любые намёки на более тесное общение как в его сторону, так и с его стороны будут неуместны. Если же такой заколки нет, то всё, что произойдёт в процессе общения, целиком будет зависеть от вас. И да, получить заколку отдельно от партнёра не получится. Итак, вы пара?

— Нет, — сразу же ответил Сурин.

Эловин мельком взглянула на юношу. «А Сурин-то явно на что-то сегодня надеется», — мысленно улыбнулась Эловин.

— В таком случае, хорошей вам ночи, — и дворецкий распахнул двери.

Большой зал с приглушенным светом встретил их тихой музыкой и негромким гомоном голосов. В зале, на первый взгляд, было человек двадцать пять — тридцать, но на их появление обратили внимание всего лишь несколько пар — те, кто стоял ближе ко входу.

Расположившись возле окна, плотно задёрнутого шёлковыми шторами, и взяв бокалы с вином у снующего между гостями официанта, Эловин и Сурин стали разглядывать роскошное убранство этого места. Над основным залом по периметру располагался антресольный этаж, огороженный ажурной балюстрадой. По центру зала под потолком висела огромная хрустальная люстра, которая в данный момент не использовалась по прямому назначению, а являлась всего лишь роскошным элементом декора. Освещалось же помещение магическими светильниками, выполненными в форме свечей, которые в бронзовых канделябрах располагались на стенах.

Эловин заметила, как от небольшой компании, судя по силуэту и походке, отошла невысокая женщина и направилась в их сторону.

— Добрый вечер, — поприветствовала их подошедшая женщина. — Я не ошибусь, если предположу, что вы здесь впервые?

— Добрый вечер. Не ошибётесь, — кивнула эльфийка.

— В таком случае, вы не будете возражать, если я заберу вашего спутника и проведу ему небольшую экскурсию?

— Если он сам не против, то он весь ваш, — улыбнулась Эловин.

— Вы не возражаете? — посмотрела на Сурина женщина.

— Вовсе нет, — слегка дрожащим от волнения голосом ответил юноша.

Женщина взяла Сурина под руку, и они вдоль стены направились в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Эловин сделала глоток вина, глядя в спину удаляющейся парочки.

— Прошу прощения, — раздался сбоку приятный бархатистый мужской голос.

Эловин повернулась. Перед ней с бокалом вина стоял чуть выше среднего роста мужчина. Маска скрывала черты лица, но ярко-голубые глаза, которые с интересом смотрели на девушку, притягивали взгляд.

— Я случайно заметил, что вы остались без спутника, поэтому взял на себя смелость подойти к вам и предложить свою помощь, если она вам, конечно же, нужна, — мягкий, словно бархат, но в то же время глубокий и с каким-то особенным тембром голос вызывал в душе Эловин приятные вибрации: этот голос хотелось слышать и слушать. Она бросила взгляд на заколку со скорпионом, которая украшала плащ незнакомца.

— Да, сегодня я тут исключительно просто пообщаться, — пояснил мужчина, заметив взгляд Эловин.

— Сегодня? Вы завсегдатай этих вечеринок? — слегка удивлённо спросила эльфийка, так как, всё по тем же слухам, попасть дважды на эту вечеринку было явлением крайне редким.

— Исключительно по долгу службы… я один из организаторов этих мероприятий, — губы мужчины тронула улыбка.

«Какие красивые у него губы, — увидев эту улыбку, подумала Эловин. — Блин! Какое дело мне до его губ? — одёрнула себя девушка. — Я вообще здесь только потому, что меня попросили составить компанию», — попыталась вернуть себе душевное спокойствие эльфийка.

— С вами всё в порядке?

— Что? Ах да, простите, я просто задумалась, — Эловин стало немного неловко.

— Ничего страшного, — заметив смущение девушки, попытался успокоить её мужчина. — Если желаете, я могу провести маленькую экскурсию по данному месту.

— Буду признательна, — согласилась Эловин, беря мужчину за предложенную руку. «В конце концов, пока я с ним, это хотя бы избавит меня от ненужного внимания», — подумала она, обратив внимание, как некоторые из гостей кидают на неё заинтересованные взгляды.

В конце зала располагалась широкая мраморная лестница, ведущая на второй этаж. Но если пройти вдоль стены, то под этой лестницей находился проход, за которым неширокая, но тоже мраморная лестница вела вниз, на цокольный этаж.

— Не знаю, пригодится вам это или нет, но давайте спустимся вниз, туда, где проходят приватные встречи.

Мужчина произнёс это спокойно; Эловин не уловила в его тоне какого-то скрытого подтекста или намёка.

Внизу царил полумрак. Коридоры с низкими сводчатыми потолками представляли собой целый лабиринт, в котором вполне можно было заблудиться, если бы не указатели. Пройдясь немного вглубь по ближайшему коридору, они подошли к двери из потемневшего дерева. За дверью находилась просторная комната с огромной кроватью под балдахином, а также столиком, сервированным вином и фруктами.

— Как впечатления? — впервые после того, как они спустились вниз, спросил стоявший в дверях мужчина, пока Эловин рассматривала апартаменты.

— Я не могу сказать что-то однозначное: по мне, так вполне романтично, хотя снаружи немного мрачновато.

Эловин повернулась к выходу и посмотрела на своего провожатого, который стоял в дверях, закрывая собой выход. Его глаза, которые пристально смотрели на Эловин, были слегка прищурены, а губы плотно сжаты.

Эльфийку охватило беспокойство. «Какая же я легковерная дура!» — мысленно обругала себя Эловин. Стараясь справиться с волнением, она потянулась к своему источнику, готовясь в случае чего применить магию.

Вдруг мужчина опустил взгляд и посмотрел на свою руку, точнее на кольцо с камнем красного оттенка. После поднял взгляд на девушку и улыбнулся.

— Я искренне прошу прощения, если напугал вас, но теперь я знаю, что вы маг.

— Могли бы просто спросить, — произнесла эльфийка, мысленно выдохнув.

— Напомню вам, что это инкогнито-мероприятие и задавать вопросы напрямую не просто неприлично, но даже запрещено.

— А если я сама захочу о себе рассказать?

— Это не запрещено, но представьте, что вы в процессе общения с вашим временным партнёром расскажете о себе слишком много, а по окончании общения поймёте, что этот самый партнёр вам не интересен и в будущем какого-то взаимодействия вы не желаете, но у него уже будут знания, благодаря которым он сможет найти вас за пределами этих стен. Вам это надо?

— Пожалуй, вы правы.

— Поверьте, я знаю, о чём говорю, были случаи. Ну что, продолжим нашу экскурсию? — мужчина отступил в сторону.

На втором этаже располагались столики, за один из которых Эловин и сопровождавший её мужчина и уселись. Подошедший официант поставил на стол бутылку вина и бокалы.

Отослав официанта жестом руки, мужчина сам разлил вино и, подняв свой бокал, посмотрел на Эловин.

— Я хочу поднять тост за вашу красоту, — своим особенным голосом проникновенно произнёс он.

От этого голоса по телу девушки пробежали мурашки.

— Откуда вы можете знать, красивая я или нет? А вдруг я страшная? — посмотрела Эловин поверх своего бокала в глаза мужчине.

— О! Я уверен, что вы не просто красивая, а очень красивая. Ваш волшебный голос, красивые глаза которые смотрят на меня, губы к которым хочется прикоснуться, ваши изящные руки… этого более чем достаточно, чтобы можно было утверждать, что вы действительно красивы.

Эловин ничего не ответила не потому, что не знала, что сказать, а потому, что боялась, что голос может выдать то волнение, которое её внезапно охватило. Прикоснувшись своим бокалом к бокалу своего временного кавалера, она сделала глоток вина.

Поставив бокал с недопитым вином на стол, мужчина поднялся.

— Прошу прощения, но мне, вопреки своему желанию, придётся вас покинуть: административные дела требуют моего внимания. Но прежде чем я уйду, хочу спросить: у вас есть какие-то особенные планы на этот вечер? Хотя правильнее будет сказать — на эту ночь?

— Нет, я просто подожду друга, с которым сюда прибыла.

— Уверены? Хотя могу предположить, что у вас есть обстоятельства, которые не позволяют вам поступить иначе, верно?

— Какой интересный способ узнать ещё что-то про меня, — с улыбкой ответила Эловин.

— Ха-ха, — негромко рассмеялся мужчина. — Вы меня раскусили. Хорошо, можете не отвечать.

— У меня есть… жених, — немного запнулась Эловин, пытаясь определиться, кем ей приходится Витор.

— Ну, в таком случае позвольте, я сделаю вам подарок, который избавит вас от излишнего внимания, — мужчина отстегнул заколку со скорпионом от своего плаща и, наклонившись, стал закалывать её на плащ девушки.

Его лицо оказалось очень близко. От него исходил приятный запах парфюма. Эловин поймала себя на том, что опять непроизвольно смотрит на его губы и думает о том, как эти губы могут целовать.

«Да что происходит?!» — Эловин была удивлена и раздосадована такой своей реакцией на этого незнакомца.

— Ну, вроде всё, — мужчина выпрямился. — Если вдруг захотите покинуть это место, не дожидаясь своего спутника, просто подойдите к дворецкому, вам сразу вызовут экипаж.

— Спасибо, — слегка охрипшим голосом ответила Эловин. Как ни старалась она себя контролировать, голос выдал её волнение; она почувствовала, как лицо начинает гореть от смущения.

— Не за что, это вам спасибо, что украсили своим присутствием это мероприятие. Надеюсь, что мне ещё посчастливится увидеть вас, — с этими словами он поцеловал руку девушки и быстро удалился.

После того как она стала обладательницей заколки со скорпионом, внимание окружающих к ней заметно поубавилось: лишь одна женщина с такой же заколкой подошла, и они недолго пообщались на тему этого мероприятия.

Стоя с бокалом вина возле перил на втором этаже, Эловин пыталась взглядом отыскать Сурина. Внимательно осмотрев оба этажа, Сурин так и не был обнаружен, и поэтому единственным местом, где он сейчас мог быть, это цокольный этаж с приватными комнатами. Решив его не дожидаться, Эловин вызвала экипаж и отправилась в академию.

Глава 18 Пробуждение обители.

Озёрная долина.

Проснулся я достаточно рано. Несмотря на то, что мой сон продлился всего пару–тройку часов, чувство бодрости буквально переполняло меня; чем это объяснить, я точно не знал, но подозревал, что та сила, которая во мне пробудилась и которой я постепенно учился управлять, перестраивала мой организм.

Заглянул за ширму, демонесса ещё спала. В отличие от меня, завалившегося спать одетым, на не расправленную кровать словно какой-то бомж, Ламери, как и полагается принцессе, перед сном разделась, по обыкновению аккуратно сложив свою одежду, и, переодевшись в ночнушку, забралась под одеяло. Сейчас одеяло немного скомкалось, явив моему взору часть обнажённой ноги демонессы.

«Эх, жаль, что мне пока не подвластно усилием воли двигать предметы», — мысленно посетовал я на то, что не обладаю нужными знаниями, а то можно было бы попробовать незаметно сдвинуть одеяло чуть выше… Почувствовав моё настроение, мой «дружок» в штанах шевельнулся, давая понять, что полностью со мной согласен.

Из-за этой чертовки я в последнее время всё чаще ловил себя на мысли, что нам с демонессой нужно серьёзно поговорить на тему того, сколько ей конкретно нужно времени, чтобы определиться в отношении меня. Я чувствовал, что уже близок к тому пределу, после которого просто соберусь и пойду в ближайшую деревню искать ту, которая не любит думать и поможет мне избавиться от того сексуального напряжения, которое уже начинало мешать мне здраво мыслить.

Чертыхнувшись про себя, я тихо вышел из дома. Над долиной висели низкие тёмные облака, грозящие в любой момент излиться дождём. Снова чертыхнувшись, в этот раз уже на погоду, плотнее запахнул плащ и потопал к отшельнику.

Как только Витор вышел из дома, Ламери открыла глаза и спрятала ногу под одеяло. Она так и не смогла уснуть: мысли о предстоящей попытке пробудить обитель, и о заключении договора с озёрным владыкой конечно же беспокоили её, но не особо сильно. Гораздо сильнее её тревожило то, что ей, наверное, уже нужно принять какое-то решение по отношению к этому смертному, и не только потому, что она видела то напряжение, которое накопилось в Виторе, хотя он и пытался это скрыть за маской беззаботности и веселья, а ещё и потому, что она всё чаще стала замечать за собой, что, когда его нет рядом, она невольно оглядывается вокруг, ища его взглядом; или та волна необъяснимой радости, которая поднимается в ней, когда она видит его в конце дня, возвращающегося от учителя. А когда он целует её в щёку или макушку, она чувствует, что ей этого становится мало, да и вообще, когда он рядом, ей просто становится хорошо.

«Всё! Решено!» — Ламери откинула одеяло и решительно встала. Сегодня важный день, сегодня жизнь озёрной долины должна кардинально измениться, но самое главное — сегодня её жизнь сделает крутой поворот: она скажет Витору «да».

День пролетел незаметно: занятия с мастером сейчас в основном сводились к заучиванию магических заклинаний, которые являлись ключами к активации готовых магических конструктов. А прокачкой источников и расширением магических каналов, по его словам, я мог заниматься и сам. На мой вопрос: «А зачем мне тогда поступать в академию, если я могу и сам прокачаться?», он ответил, что только в академии после достижения определённого уровня силы можно было получить доступ к портальной магии.

Когда я вернулся в обитель, уже начало смеркаться. До назначенного озёрным владыкой времени оставалось совсем немного, поэтому, решив поужинать по возвращению, мы с демонессой отправились заключать важный для обитателей монастыря договор.

Как оказалось, прежние ограничения, которые существовали до сегодняшнего дня, возникли не просто так. Причина была в том, что в прежние времена очень часто случалось так, что в рыбацких сетях запутывались озёрные обитатели, и были случаи, когда они гибли.

В процессе трудных переговоров нам удалось найти компромисс, который удовлетворил обе стороны: в результате обитатели монастыря получили право ловить рыбу в оговорённых местах, куда озёрные обитатели не будут заплывать без особой на то нужды; в свою очередь, за озёрными обитателями осталась большая часть озера, где закидывать сети строго запрещалось. После того как озёрный владыка и демонесса закрепили договор особым магическим ритуалом, мы отправились в обитель, где совсем скоро нам предстояло попытаться осуществить вторую часть задуманного нами плана на сегодня.

В полночь, когда мы с Ламери подошли к храму, там нас уже ждали монахи и настоятельница. Они были одеты в особые церемониальные облачения, предназначенные, видимо, для особо торжественных случаев. В руках монахи держали настоящие факелы, которые немного коптя освещали всё прилегающее пространство и в дрожащем свете которых барельефы и скульптуры демонических созданий словно оживали, создавая немного жуткую и таинственную атмосферу.

Монахи, которые ещё не видели демонических проявлений Ламери, смотрели на демонессу с выражением различных эмоций: кто-то смотрел с надеждой, кто-то со скепсисом, а кто-то просто был растерян, и только настоятельница взирала с непоколебимой верой в свою госпожу.

Ворота в тронный зал представляли собой две массивные каменные створки, испещрённые демоническими письменами. На створках были видны следы внешних воздействий: их, наверное, много раз пытались открыть, применяя различные тяжёлые инструменты, но твёрдый камень, усиленный магией, легко выдержал этот вандализм.

Ламери, стоя перед воротами, всматривалась в символы. Я стоял чуть позади и сбоку, держа в поднятой руке магический светильник, давая демонессе возможность лучше видеть письмена.

— Помнишь Тавироза? — тихо произнесла демонесса.

— Конечно.

— Этот храм принадлежал его отцу. Я не знаю, да и не могу знать его истинного имени, поэтому у меня вряд ли получится открыть вход в тронный зал, — в голосе демонессы слышалось волнение, она явно расстроилась от того, что может обмануть ожидания тех немногих, кто сейчас был рядом и надеялся на чудо.

Я поставил фонарь на пол и, подойдя сзади, обнял взволнованную девушку.

— Послушай меня, — наклонившись к её уху, негромко начал я. — Ты дочь верховного владыки, ты дочь самого Фарога, перед которым, я уверен, открываются любые двери любых храмов. В тебе однозначно есть часть его силы, а это значит, что и перед тобой должны открываться любые двери. Я ни капли не сомневаюсь, что у тебя получится, и ты не должна сомневаться. Так что давай действуй, — я колебался всего секунду, после сделал то, чего ещё не делал, но очень хотел: отодвинул волосы и поцеловал демонессу в шею, после, подняв фонарь, вновь отступил от неё на полшага.

— Жулик, — улыбнулась мне демонесса, после повернулась к воротам и вскинула руку.

Изящный пальчик стал чертить в воздухе вязь истинного имени, которая с каждым мгновением всё сильнее напитывалась демоническим огнём. Когда Ламери закончила вычерчивать сложный узор, истинное имя пылало ярким пламенем, заливая всё вокруг красным светом. Не сильно, но уверенно она толкнула заклинание в сторону каменных створок. Едва коснувшись преграды, истинное имя сразу впиталось в камень, а символы, что покрывали створки, вспыхнули золотистым светом, после чего, каменные плиты дрогнув, поползли в стороны, стряхнув с себя пыль тысячелетий.

Тронный зал представлял из себя большое прямоугольное помещение. Внутреннее убранство было выполнено в классическом демоническом стиле. Вдоль стен, по всему периметру, стояли каменные статуи различных демонических созданий в натуральную величину. Каждая из статуй в поднятой руке держала факел, который горел тусклым призрачным голубым пламенем, с трудом освещая пространство вокруг. У противоположной от входа стены возвышался каменный трон. По центру зала на полу прямо в камне была высечена огромная пентаграмма, в центре которой располагался уже знакомый мне каменный жертвенник с неизменным ритуальным кинжалом, лежащим на нем.

— Смелее, — шепнул я демонессе, которая стояла не двигаясь.

Слегка вздрогнув от моего голоса, Ламери взглянула на меня, после взялась за предложенную мной руку, и мы переступили порог. Идя вдоль стены в сторону трона и проходя мимо каменных изваяний демонов, держащих факелы, мне казалось, что они внимательно за нами наблюдают, отчего было немного жутковато.

Подойдя к трону, я хотел помочь демонессе занять этот символ власти, но она вновь замерла в нерешительности и с сомнением посмотрела на меня.

— Я не уверена…

— Что тебя смущает?

— Ну это же не мой трон.

— Послушай меня. Я, конечно, не специалист в демонической иерархии и субординации, но если рассуждать логически, то ты в иерархии демонов должна находиться достаточно высоко, уступая только своему отцу, его жёнам и своим старшим сёстрам и братьям, так?

— Так, — подтвердила мои выводы демонесса.

— Ну а если так, то вперёд, — и я, поддавшись внезапному порыву, легонько шлёпнул Ламери по попке.

Демонесса бросила на меня взгляд, в котором, вопреки моим опасениям, не было ни возмущения, ни осуждения.

— Извиняться не буду, — улыбнулся я.

— И не нужно, — улыбнулась в ответ демонесса, после чего решительно шагнула вперёд и уселась на трон.

Если честно, я ожидал чего-то необычного, ну там громовых раскатов или ещё каких-то проявлений того, что обитель рада своей новой владелице, но, к сожалению, внешне ничего не изменилось.

Демонесса сидела на троне с закрытыми глазами, положив руки на два прозрачных кристалла, что были встроены в подлокотники. Монахи и настоятельница, зайдя в помещение, остановились возле входа, в ожидании глядя в нашу сторону.

— Обитель практически мертва, — вдруг произнесла демонесса, открыв глаза. — Энергии осталось совсем немного, и чтобы её пополнить, нужна жертва, — удручённо произнесла она и обвела всех присутствующих взглядом.

— Я готова, — раздался скрипучий голос настоятельницы, и старушка смело шагнула вперёд, встав у самого края пентаграммы.

— Госпожа, я тоже готов, — сделал шаг вперёд один из монахов, а следом за ним то же самое сделали и остальные.

Да, ситуация так себе. Нет, конечно, можно было бы пожертвовать кем-то из стариков, но мне, как представителю прогрессивного человечества, человеческие жертвоприношения ну прям сильно претят, да и Ламери, несмотря на то, что она наполовину демон, тоже, наверное, в своей жизни ещё не сталкивалась с таким явлением, а уж принести в жертву, к примеру, настоятельницу, с которой она за это время очень сблизилась, было бы для неё немыслимо.

— Милая, а с помощью твоей магии разве нельзя так сказать «оживить» обитель? — произнёс я практически шёпотом, глядя на демонессу.

— Может, такой способ и есть, но мне он неизвестен, — чуть склонившись ко мне, также тихо ответила Ламери. — Но вот про то, что жертвенная кровь обладает особой силой, помню точно.

Я задумчиво посмотрел на алтарь: «Интересно, а сколько нужно крови, чтобы здесь всё заработало? Может, вовсе не обязательно проливать на него литры, а достаточно будет и нескольких капель?»

Подойдя к жертвеннику, обратил внимание на то, что поверхность алтаря была слегка вогнута. В центре располагалось углубление в форме чаши, в которое по радиальным бороздкам, идущим от краёв алтаря, по идее должна была стекать кровь жертвы. Взяв в руки ритуальный кинжал, поднёс его к глазам, пытаясь лучше разглядеть при тусклом освещении. Я не специалист, но лезвие клинка, похоже, было изготовлено из обсидиана. Очень осторожно провёл пальцем по лезвию, пытаясь определить остроту, и всё равно, как я ни старался быть аккуратным, неглубокий порез, из которого выступила капля крови, заработал. Да, с таким нужно быть крайне аккуратным, а то вместо лёгкого пореза отхватишь полруки.

Не давая себе времени передумать, я самым кончиком кинжала полоснул по раскрытой ладони левой руки. Руку обожгло болью, отчего я инстинктивно сжал кулак, закрывая рану, и скривился: «Всё-таки герои в фильмах, которые с невозмутимым лицом, так же как и я, надрезают себе руку, лукавят».

— Витор! — вскочила демонесса.

— Всё нормально, — остановил я жестом Ламери. — Со мной всё хорошо, просто решил проверить одну догадку.

Поднеся руку к углублению в алтаре, я немного разжал кулак: кровь тонкой струйкой потекла в чашу. Тёмный камень, словно губка, стал жадно впитывать её, не давая чаше наполниться. А вот это — нехорошо. Я-то как раз и думал, что достаточно будет наполнить чашу, чтобы тут произошло что-то волшебное, но теперь это предположение смело можно было отправить в мусорку. С минуту ничего не происходило, и, когда я решил, что моя догадка использовать свою кровь была ошибочной, я услышал шёпот, который шёл со всех сторон. Оглянувшись, заметил, как и остальные завертели головами, ища источник звука.

Когда мой взгляд вновь упал на алтарь, я увидел, что на его боковой поверхности стали проступать светящиеся оранжево-красным светом капельки. Скатываясь вниз, они объединялись в тоненькие ручейки, которые стекали на пол, постепенно заполняя собой пентаграмму. По мере того, как живые потоки оранжево-красного огня заполняли узор, усиливался и шёпот. Этот голос, что вещал на незнакомом мне языке, казалось, проникал в самую душу, заставляя её трепетать. Глядя на пентаграмму, я вдруг понял: как только потоки живого огня заполнят её полностью, это и будет момент, когда мне можно будет прекратить напитывать алтарь своей кровью. И вот, когда последняя чёрточка заполнилась этим огнём, шёпот резко прекратился, а пентаграмма вспыхнула языками пламени, взметнувшимися высоко вверх. Я в страхе дёрнулся, так как оказался в центре этого демонического костра, но яркое пламя, что облизывало меня, не причиняло вреда.

Придя от этой неожиданности немного в себя, я поднял глаза на монахов и настоятельницу, которые сейчас стояли на коленях и широко открытыми глазами смотрели в мою сторону. Ну да, их можно понять: когда перед твоими глазами в пламени демонического огня стоит смертный, который совсем не собирается превращаться в пепел, это зрелище действительно способно ошарашить. Я развернулся к трону и сразу понял, что монахи смотрели вовсе не на меня. На троне сидела демонесса в своём истинном обличии: её окутывала ярко-алая аура, глаза пылали огнём преисподней, а широко распахнутые призрачные крылья за спиной придавали демонессе столь величественный вид, что я невольно сам опустился на одно колено, впечатлённый увиденным. Демонесса перевела на меня взгляд, и её губы тронула еле заметная улыбка. После она посмотрела на своих адептов.

— Оставьте нас, — раздался сильный голос, который, словно рокот, прокатился по тронному залу.

Дважды повторять не пришлось: несмотря на то что монахи и поклонялись демоническому культу, вот только видеть живого демона им не приходилось, поэтому с достаточной толикой страха в глазах они быстро ретировались, и как только последний из них покинул помещение, каменные створки дрогнули и стали закрываться, отрезая нас от внешнего мира. Пламя над пентаграммой и сама пентаграмма угасли, а вот факелы вспыхнули ярким светом, освещая внутреннее пространство. Глядя на яркий свет факелов, я сделал вывод, что обитель ожила.

— Помоги мне, — раздался тихий голос.

Я посмотрел на Ламери, которая приняла свой человеческий облик. Откинувшись на спинку трона, она тяжело дышала, лицо заливала смертельная бледность, глаза были полуприкрыты. Я вскочил и бросился к демонессе с такой скоростью, что мне показалось, что в моих ушах засвистел ветер..

— Милая, что с тобой?! — схватил я девушку за руки, которые были необычайно холодными.

— Там, за троном, источник владыки, мне нужно туда, помоги мне подняться, — с трудом произнесла она.

— Расслабься и не переживай, я всё сделаю.

Подхватив демонессу на руки, я спустился с возвышения, на котором стоял трон, и, зайдя за него, обнаружил арочный, хорошо освещённый проход, зайдя в который, увидел две лестницы: одна вела куда-то наверх, а другая — вниз. Логически рассудив, что бассейн с большей вероятностью будет внизу, я быстро, но осторожно стал спускаться по покрытым пылью ступеням, на которые уже многие тысячелетия не ступала нога живого существа. В конце короткого спуска мы оказались в рукотворной пещере, искусственно выдолбленной в каменном основании монастыря. Стены и высокий сводчатый потолок были украшены неизменными для всей обители барельефами, искусно выполненными неизвестным скульптором. По центру пещеры располагался большой бассейн, занимавший большую часть площади помещения. Вода в бассейне испускала яркое голубое свечение, которое хорошо освещало всё вокруг.

Дыхание демонессы по-прежнему было тяжёлым и прерывистым, поэтому, решив не терять время на раздевание, в надежде, что не совершаю прямо какого-то большого святотатства (хотя на это, если честно, мне сейчас было наплевать: жизнь демонессы была важнее), стал спускаться по ступенькам, уходящим в воду. В самой глубокой части бассейна вода доходила мне до груди. Нежно прижимая тело демонессы к себе, я полностью погрузил его в воду; только её голова, покоясь у меня на сгибе локтя, находилась над водой.

Температура воды была очень комфортной, как раз такой, какую обычно делают в ванной, чтобы полежать и перелакировать. Никаких волшебных свойств воды я лично не испытал, но вот на демонессу она подействовала очень эффективно: всего после пары минут водных процедур её дыхание выровнялось, а кожа лица приобрела естественный для живого человека цвет.

— Одежду можно было бы и снять, — не открывая глаз, вдруг произнесла демонесса.

— Была такая мысль, но ты выглядела очень плохо, поэтому терять время на это я не стал. Знаешь, пусть одетая, но живая Ламери мне нравится больше, чем голая, но мёртвая.

— Спасибо, — демонесса открыла глаза и посмотрела на меня так, как никогда ещё не смотрела: в её взгляде была искренняя благодарность и нежность.

Она смотрела на меня, не отрываясь; её дыхание участилось, а красивые губы, которые я очень долго мечтал поцеловать, призывно приоткрылись. Отпустив демонессу, я помог ей встать на дно бассейна, после чего привлёк к себе и, наклонившись, нежно коснулся своими губами губ девушки. Ламери обхватила меня за шею, её тело била мелкая дрожь, выдавая крайнюю степень возбуждения, которое её охватило.

Раздеваться в воде было делом проблематичным, особенно когда испытываешь дикое возбуждение, порождающее нетерпение, которое, в свою очередь, порождает много лишних движений. Но вот наконец одежда сброшена. Я сжимаю в объятиях обнажённое тело демонессы. Мои губы страстно и жадно целуют губы Ламери, но я чувствую, что мне этого мало, мне хочется раствориться в ней и растворить её в себе! Подхватив девушку, слегка её приподнимаю, она обхватывает меня ногами, после чего я начинаю её медленно опускать… Пещеру оглашает громкий стон, когда я проникаю в неё. Время перестаёт существовать, мы купались в океане эмоций. Женское и мужское начало переплетается в причудливые узоры чувств. Моменты робкой нежности с тихим шёпотом и стонами сменялись эмоциональными взрывами, которые трансформировались в резкие и энергичные движения, когда каждый мой толчок выбивал из демонессы вскрик, после чего вновь шёл спад, когда мы могли просто смотреть друг другу в глаза и молча общаться душами. Но всё имеет начало и конец. Лёжа на каменном полу пещеры, недалеко от бассейна, мы медленно приходили в себя. Я держал демонессу за руку и просто наслаждался тем умиротворением, которое меня сейчас охватило. Попытка вспомнить, сколько раз за время нашей близости окружающее пространство оглашали мой сдавленный рык и протяжный на высокой ноте стон демонессы, когда мы возносились на пик наслаждения, ни к чему не привела — как-то было не до счёта, но с гордостью могу сказать, что этих «раз» было много.

— Знаешь, — устало произнесла Ламери, прильнув ко мне и положив голову мне на плечо, — не хочу тебя ни с кем сравнивать, но хочу, чтобы ты знал: ни с кем ничего подобного я ещё не испытывала.

Я был реалистом и прекрасно понимал, что за тот промежуток времени, который прожила демонесса, у неё наверняка было не просто много, а очень много партнёров, поэтому получить такую оценку для меня было очень лестно. Даже если она и лукавила, я всё равно чувствовал, что действительно был не самым худшим.

— Спасибо, — я чмокнул демонессу в макушку, которая в данный момент была ближе всего к моим губам. — Хочешь — верь, хочешь — не верь, но я ещё ни с кем не испытывал того, что испытал с тобой; мне ещё никогда не было так хорошо.

— Врунишка, — водя пальчиком по моей груди, застенчиво произнесла Ламери. — А как же Эловин и Симина?

— Думаю, пришло время тебе узнать некоторые подробности: Эловин ещё девственница, а Симина только ступила на этот путь, и у неё пока нет никакого опыта.

— Девственница?! — удивилась Ламери. — Это кем же нужно быть, чтобы сопротивляться тому притяжению, которое ты генерируешь? Я буквально с первой нашей встречи почувствовала необъяснимую силу, которая влекла меня к тебе.

— В том-то и дело, что она как раз была совсем не против, чтобы я избавил её от этого «неудобства», но есть обстоятельства, которые заставляют меня по отношению к ней держать член в штанах.

Я вкратце рассказал демонессе про эти обстоятельства.

— Понятно. Тут ты действительно прав, ради этого можно и нужно потерпеть. Ну хорошо, а как же богини? — лукаво улыбнулась Ламери, испытующе глядя мне в глаза.

— Какие богини?! — изобразил я удивление. — У меня с богинями ничего не было, нет и не будет. Мне вас троих до конца жизни будет выше крыши, — максимально убедительно произнёс я, проникновенно глядя в глаза демонессе.

— Я искренне на это надеюсь, - спокойно произнесла девушка, прекрасно понимая, что по поводу богинь я лукавил.

— Можешь мне поверить, с этого самого момента мне, кроме вас, никто не нужен.

Хотя пол в пещере и был тёплым, но вот мягкостью он похвастаться не мог. Собрав свою мокрую одежду в охапку, мы решили нагишом добраться до нашего домика, который, если по прямой, был всего в ста метрах от храма. Выбраться из храма было не проблемой, проблема нас ждала на улице: до этого тёмный монастырь после «пробуждения» сиял уличными фонарями, которые практически не оставили тёмных мест. Постояв в проёме выхода и убедившись, что на улице вроде как никого нет, мы бегом рванули к нашему жилью, сверкая не только голыми пятками.

Этой ночью мы спали в одной постели. Утомлённая демонесса, которую я нежно прижимал к себе, уснула быстро и сейчас, уткнувшись носом мне в шею, тихо посапывала. Я же, глядя на доверчиво прижавшуюся ко мне девушку, думал о том, как мне выкрутиться, желательно безболезненно и с сохранением частей тела, когда Эловин и Симина узнают про Ламери.

Глава 19 Племянник императора.

— Эловин, ну пожалуйста, — который раз за вечер, Симина, сложив в молитвенном жесте руки, упрашивала эльфийку сходить с ней на вечеринку старшекурсников.

— Сим, я не уверена, что мне там будут рады, — в очередной раз пыталась аргументированно объяснить свой отказ Эловин, хотя в душе она была бы не против туда сходить.

— Не говори ерунды, я же тебе уже говорила: там будут вполне взрослые, образованные люди, которые, я уверена, свободны от предрассудков. Во всяком случае, мужская половина тебе будет точно рада, — выложила уже свои аргументы кочевница.

— Вообще-то у меня парень есть.

— У меня, между прочим, тоже — и ты прекрасно об этом знаешь, — но это не повод сидеть безвылазно в комнате. В конце концов, мы же не собираемся ему изменять: мы просто будем жить и иногда позволять себе маленькие радости. Разве тебе не хочется вкусно и на халяву покушать всякие вкусности, завести новые знакомства, которые, между прочим, в будущем, возможно, помогут Витору в выполнении его миссии, да и нам в повседневной жизни полезные знакомства не помешают, согласись?

— Ну не знаю… — уже менее уверенно произнесла эльфийка.

— Эли, милая, то, что мне сегодня посчастливилось выиграть два билета на эту вечеринку, — это большая удача, о которой мечтают многие. Второго такого шанса у нас больше может и не быть, — решила дожать эльфийку Сим.

— Ну хорошо. Это я делаю только ради тебя, — согласилась Эловин.

— Спасибо! — порывисто обняла кочевница эльфийку.

— Ты уверена, что мы идём правильно? — спросила Эловин Симину.

Они уже пятнадцать минут шли по академическому парку, по той его части, в которой ни одна из них ещё не была. Тёмная безлунная ночь окутала всё вокруг неприглядной темнотой, и только светлячок магического огня, который создала эльфийка, освещал перед ними путь.

Обстановка их не смущала и не пугала: они не были неженками, и пятнадцатиминутная прогулка по тёмному лесу при обычных обстоятельствах не доставила бы никакого неудобства, вот только сейчас они были в длинных вечерних платьях и в туфлях на высоком каблуке.

— Мне так объяснили, хотя возможно, что я, что-то не так поняла… — неуверенно произнесла кочевница.

— А кто объяснял?

— Да одна знакомая с третьего курса, мы с ней пересекались пару-тройку раз на различных мероприятиях. Постой! Ты думаешь что… — резко остановилась Симина и посмотрела на эльфийку.

— Согласись, было бы странно, если всем приглашённым, особенно девушкам в вечерних нарядах, пришлось бы идти там, где сейчас идём мы…

— Я ей волосы повыдираю! — в сердцах громко произнесла вспыльчивая Симина, в гневе сжимая кулачки.

— Она была в курсе, что с тобой пойду я? — решила уточнить Эловин.

— Ну да. Мне нечего тебя стесняться, поэтому я и не скрывала, когда она спросила, с кем я поеду, увидев два приглашения у меня в руках, которые я не успела спрятать.

— Давай так: идём ещё две минуты, и если никуда не выйдем, то разворачиваемся, — предложила эльфийка.

— Давай, — согласилась немного успокоившаяся Симина.

Через пару минут, когда девушки готовы были развернуться, впереди, между деревьев, блеснул огонёк. Решив проверить, что там, они вышли на поляну, в центре которой стоял небольшой деревянный домик, который ну никак не тянул на место, где проходит вечеринка. Вот только два факела по сторонам двери и надпись «Вход» говорили о том, что они, возможно, пришли по адресу.

Толкнув дверь, девушки увидели клеть лифта, сразу вспомнив термальный курорт у гномов, где была похожая конструкция.

Спуск был недолгим. Когда площадка лифта остановилась, и двери распахнулись, перед ними предстал одетый в ливрею, вежливо улыбающейся человек, который, коротко поклонился.

— Добрый вечер. Меня предупредили, что две дамы зайдут, так сказать, с черного входа. Можно взглянуть на ваши приглашения?

Симина, коротко порывшись в своей сумочке, протянула два входных билета.

— Прошу вас следовать за мной, — произнёс дворецкий.

— А кто предупредил? — решила поинтересоваться эльфийка.

— Прошу прощения, но я не могу этого сказать.

В конце короткого пути они оказались перед портьерой, откинув и, придержав которую, дворецкий пропустил девушек в образовавшийся проход.

Помещение, в котором они оказались, было похоже на зал дорогого ресторана, с той лишь разницей, что ни один ресторан не мог похвастаться такими размерами: минимум сотня столов занимала две четверти огромного зала, одну четверть занимала площадка для танцев, на которой в данный момент танцевало с десяток пар, ну а оставшуюся часть занимала сцена с музыкантами, исполнявшими живую музыку.

— Позвольте проводить вас к вашему столику, — произнёс дворецкий и жестом пригласил их следовать за ним.

После того как дворецкий помог дамам разместиться за столом, он подозвал официанта и удалился.

Неизвестно, в каком порядке распределялись столы, но их стол, несмотря на некоторое хаотичное их размещение по залу, находился примерно в третьем ряду: достаточно близко к площадке для танцев и сцене. Было ли такое расположение каким-то привилегированным, оставалось загадкой, но обычно на первых рядах располагались особые зрители.

— Ну что, за начало вечера? — подняла свой бокал Симина.

— За начало, пусть наше плутание по ночному парку будет единственным неприятным моментом, — отсалютовала Эловин.

Сделав по глотку, девушки огляделись: все столики, за которыми сидели гости, были рассчитаны на две персоны. Пара огромных люстр, что висели под потолком, светили вполсилы, создавая в помещении полумрак, который в той части, где располагались столы, немного отступал из-за светильников, что стояли на каждом столе.

Беглый осмотр позволил им понять, что основная масса гостей, которых им удалось разглядеть, была им незнакома, и даже больше: основная масса вообще не являлась студентами академии, так как ученики академии, даже старших курсов, были достаточно молоды, а тут присутствовали взрослые люди, среди которых были и более возрастные представители рода человеческого.

— Привет. Как добрались?

Эловин и Симина обернулись. Перед ними стояла невысокая, но с хорошей фигурой эффектная шатенка. Несмотря на достаточно симпатичное личико, в нём присутствовало что-то такое, что заставляло быть настороже.

— Привет, Равит. Да вот совсем недавно вспоминали тебя добрым словом, когда добирались сюда, дыша свежим воздухом и любуясь темнотой, — саркастически улыбаясь, ответила кочевница.

— Ой! Да не обижайтесь вы, это была просто шутка. Можете мне поверить: я не со зла.

— Ну что ты, какие обиды, мы всё понимаем. Кстати, а ты тут со своим парнем?

— Да, а что? — непонимающе изогнула бровь шатенка.

— Да мы с сестрой хотим взглянуть на того счастливчика, которому досталось такое сокровище, как ты, — голос Симины прозвучал с издёвкой.

— Даже не думайте. Увижу вас с ним рядом — пожалеете, — с угрозой произнесла Равит; маски были сброшены окончательно.

Кочевница собралась уже было что-то ответить, но подошедший официант поставил точку в их противостоянии: шатенка с гордо поднятой головой прошествовала куда-то на задние ряды.

— Это вам вон от того столика, — кивком указал официант, держа в руках бутылку вина.

Симина и Эловин синхронно посмотрели в том направлении. В первом ряду, немного в стороне, за одним из столов сидели двое мужчин, которые, увидев, что на них обратили внимание, подняли бокалы в знак приветствия. Девушки ответили на приветствие ответным поднятием бокалов.

Странно, но эльфийке, несмотря на полумрак и расстояние, почудилось в одном из мужчин что-то неуловимо знакомое. Немного поразмыслив, она списала это на игру воображения: в конце концов, знакомых мужчин за пределами академии у неё нет, а на студента этой самой академии он не тянул, так как, даже несмотря на недостаточность освещения, было видно, что он вполне себе взрослый мужчина.

— Как вкусно, — облизнула губы эльфийка после того, как сделала глоток вина, которым их угостили.

— Это да, — согласилась Симина. — Вкус мне кажется каким-то знакомым, но вот вспомнить не могу. А ещё в нём присутствует магия: совсем немного, но она есть.

— Магия? — насторожилась Эловин.

— Да, но ты не переживай, я чувствую, что ничего опасного там нет. Возможно, это просто для усиления вкуса, — уверенно произнесла Симина, успокаивая Эловин.

Вечер проходил замечательно. Вначале девушки пытались понять, для чего вообще было организовано это мероприятие, строя догадки и предположения, но всё оказалось до банального просто: в процессе общения с другими гостями они выяснили, что это мероприятие было организовано для того, чтобы представители имперской знати могли познакомиться с будущими выпускниками академии и таким образом ещё на раннем этапе договориться об их будущем трудоустройстве, ведь заполучить себе мага, окончившего академию, было большой удачей.

Бутылка подаренного вина закончилась как-то незаметно, настроение у Эловин и Симины было превосходное. Вопреки опасением Эловин никто не пытался задеть её тем, что она полукровка, а как раз наоборот: ей буквально не давали передохнуть, постоянно приглашая потанцевать. Её партнёрами были как молодые мужчины, так и убелённые сединой старички, которые всячески храбрились, стараясь показать эльфийке, что у них ещё есть «порох в пороховницах». Но при этом, если более молодые мужчины в большинстве своём хотели просто поближе познакомиться с девушкой, то стариков интересовала магическая специализация эльфийки, после чего, как правило, следовало предложение о будущем трудоустройстве.

Симина наслаждалась танцем. В голове слегка шумело от количества выпитого вина, а в теле была необычайная лёгкость. Её очередным партнёром оказался один из тех мужчин, которые в самом начале вечера презентовали им бутылочку очень вкусного вина.

— Как вам вечер? — необычайно приятным и мягким, словно бархат, голосом поинтересовался мужчина.

Когда Симина несколько минут назад впервые услышала этот голос и увидела ярко-голубые глаза, смотрящие на неё, её словно жаром обдало.

— Замечательный, я давно так не расслаблялась и не отдыхала, — томно ответила кочевница, буквально тая под взглядом красивых глаз.

— Очень рад. Как вы считаете, мы уже достаточно пообщались, чтобы перейти непосредственно к знакомству? — с улыбкой спросил мужчина.

— Думаю, да, — в ответ улыбнулась Симина.

— Ну, в таком случае позвольте представиться: Эргор.

— Очень редкое имя, я знаю только одного человека с таким же именем.

Симина вдруг резко остановилась и замерла, глядя на мужчину расширенными от удивления глазами.

— А ещё говорят, что у него голубые глаза… — продолжила она слегка осипшим от волнения голосом.

Девушка посмотрела на руку мужчины, в которой лежала её ладонь, и увидела на одном из пальцев её партнёра чёткий след от перстня, которого сейчас не было.

— Вы и есть…

— Прошу вас успокоиться и говорить тише, — не дав договорить, прервал её Эргор. — Тут не все знают, кто я такой.

— Ваше высочество, простите меня, я… — взволнованно зашептала девушка.

— Всё хорошо, не волнуйтесь, — мужчина аккуратно, но настойчиво вновь повёл Симину в танце. — Теперь, я думаю, моя очередь узнать чуть больше про столь очаровательное и проницательное существо, с кем мне выпала честь сейчас танцевать, — проникновенно глядя в глаза девушке, произнёс он.

— Меня зовут Симина, я племянница эмира Регея.

— О! Так вы имеете вполне официальное право называть меня по имени, ведь я тоже всего лишь племянник нашего императора, — улыбнулся мужчина.

— Я прошу прощения, но эмир — это далеко не император. Вот будь я племянницей Великого Хана, тогда да, а так — нет, — пояснила кочевница.

— Пусть так, но формально мы всё равно почти что равны, поэтому я настаиваю, чтобы вы называли меня по имени. Хорошо?

— Хорошо, ваше высо… Эргор, — произнесла Симина.

— Ну вот и замечательно. Скажите мне, Симина, а ваша спутница — это ваша подруга?

— Моя сестра.

Эргор вопросительно изогнул бровь, с непониманием глядя на кочевницу. Всё-таки расовые различия были, как бы, налицо.

— Моя приёмная сестра, — поспешила пояснить Симина, видя немой вопрос в глазах Эргора.

Эловин сидела за столом с бокалом вина и просто отдыхала. Её мысли сейчас крутились только возле одного: она молилась, чтобы её больше не приглашали потанцевать, так как последние два часа она только и делала, что танцевала. Казалось, что все мужчины на этом мероприятии поставили себе целью пригласить её на танец.

«Всё. На сегодня хватит», — твёрдо решила Эловин, вытянув под столом гудящие ноги.

Эльфийка пробежала по залу взглядом, ища Симину. Кочевница была вскоре обнаружена танцующей с одним из мужчин, оказавшим им в самом начале вечера знак внимания.

Когда музыка стихла, Симина под ручку со своим партнёром направилась к их столику.

— Элис, познакомься, это Эргор, — представила Симина мужчину. — Эргор, это моя сестра Элистина.

Эловин сидела словно громом поражённая: на неё смотрели ярко-голубые глаза, которые невозможно было спутать ни с какими другими, а голос, которым заговорил мужчина, только подтвердил её догадку.

— С вами всё в порядке? — озабоченно произнёс мужчина.

— Что? Простите, просто вы очень похожи на одного моего знакомого, — придя в себя, попыталась придумать оправдание своему состоянию Эловин.

— Ну, слава богам, — выдохнул мужчина. — А то я, грешным делом, подумал, что местные кавалеры вас так сегодня затанцевали, что вам подурнело.

— Ну, есть немножко, — вымученно улыбнулась эльфийка.

— Жаль, я надеялся, что окажусь в числе этих счастливчиков, но, видимо, не судьба.

— Ну, ещё один танец, я думаю, выдержу, — произнесла Эловин.

«Дьявол! Как так получилось? Я же не собиралась больше танцевать», — мысленно удивилась себе эльфийка.

— О! Вы сделали мне большое одолжение. Спасибо, буду обязан, — мужчина слегка поклонился. — Но я вижу, что вам действительно нужно отдохнуть, поэтому мы ненадолго отложим наш танец.

Мужчина едва приподнял руку, как рядом с ним, словно из-под земли, появился официант.

— Принеси дамам моего особого, — не глядя на официанта, произнёс он.

После коротко поклонился и ретировался.

— С тобой всё в порядке? Ты словно призрака увидела, когда мы с Эргором подошли, — с тревогой взглянула на подругу Симина.

Недолго думая, эльфийка поведала кочевнице о том памятном вечере на закрытой вечеринке, где она, по её мнению, встретила никого иного, как Эргора.

— Да уж, дела, — выслушав Эловин, произнесла Симина. — Ну, в принципе, ничего удивительного: ему, как племяннику императора, вполне по силам быть организатором таких мероприятий.

За бокалом особого вина, под приятную музыку, ведя неспешный разговор, девушки не заметили, что вечер, плавно перешедший в ночь, подошёл к концу. Когда конферансье объявил о завершении мероприятия, Эловин вдруг обратила внимание, что столик, за которым сидел Эргор, пуст. Беглый взгляд не обнаружил его и среди присутствующих.

«А как же танец?» — эльфийка вдруг осознала, что расстроилась от того, что ей не удалось потанцевать с этим необычным человеком. Это открытие её немного озадачило, но, поразмыслив, она списала всё это на обстановку и действие алкоголя.

Озёрная долина.

Минуло уже две недели с того момента, как «ожила» обитель. Изменения были разительными, сюда словно действительно вернулась жизнь. Благодаря договору с русалками, на монашеском столе теперь всегда была рыба. Изменения произошли и с самими монахами: источник владыки, который теперь был напитан энергией, очень благотворно повлиял на их физическое и ментальное здоровье, да и внешне они явно помолодели; даже настоятельница, которая была самой возрастной и всегда передвигалась, опираясь на клюку, сейчас распрямилась, превратившись из сгорбленной старушки во вполне себе бодрую матрону, которая энергично взялась за преображение монастыря.

Через деревенских жителей, с которыми общались монахи, были наняты мастеровые, взявшиеся за ремонт древней обители. Вначале у нас с демонессой возникли некоторые опасения по поводу финансовой части: так как на оплату рабочим и на материалы нужны были деньги. Но то, что показала нам настоятельница, когда мы озвучили ей наши опасения, повергло нас в шок. В келье матушки Фераисы за гобеленом, висевшим на стене, скрывался потайной ход, который привёл нас в небольшое помещение, где вдоль стен стояло множество небольших сундуков, доверху набитых монетами. Все монеты были рассортированы: золото лежало отдельно от серебра и меди, человеческие кулоты лежали отдельно от эльфийских дримов и гномьих вир, слитки драгоценных металлов и драгоценные камни — лежали каждый в своём сундуке.

Все эти тысячелетия обитатели монастыря старались пополнять местную сокровищницу в надежде, что однажды она пригодится и её используют на благо обители.

Мы с Ламери всё так же жили в нашем небольшом, уютном домике, хотя в главном храме было достаточно помещений, где можно было обустроить шикарную спальню, да и настоятельница, как та квочка, носилась вокруг демонессы, стараясь обеспечить своей госпоже максимальный комфорт и уговаривая ту перебраться в главный храм, но единственное, на что мы пока согласились, — это поменяли две наши односпальные кровати на одну двуспальную.

Демонесса после пробуждения обители, с каждым днём всё глубже и глубже погружалась в жизнь монастыря, решая организационные и прикладные вопросы. Я тоже отдался целиком занятиям с отшельником, стараясь за то время, что мне тут осталось, как можно больше усвоить знаний; а в том, что времени осталось совсем немного, я не сомневался. В последнее время во мне поселилась какая-то тревога, которая не давала мне покоя и которую я не мог объяснить… не мог объяснить до сегодняшнего утра, когда я проснулся в холодном поту и с колотящимся сердцем, готовым выпрыгнуть из груди.

— Милый, что случилось? Тебе что-то приснилось? — с беспокойством глядя на меня и держа меня за руку, спросила демонесса. — Ты громко стонал во сне.

Я попытался вспомнить сон; память, которая инстинктивно пыталась стереть неприятные воспоминания, нехотя стала возвращать детали сна: я иду по сумеречному лесу исковерканных, изломанных деревьев. В липкой тишине, что меня окружает — слышен только шелест пожухлой травы, которая крошится у меня под ногами. Внезапно впереди, в просвете уродливых деревьев, я вижу огонёк, который пульсирует и переливается всеми цветами радуги. Ускоряю шаг и вскоре оказываюсь на краю поляны, вся площадь которой затянута кружевом гигантской паутины. В центре этой ловушки спиной ко мне сидит огромный паук, над пауком висит светящийся шар, который и привлёк моё внимание. Перевожу взгляд дальше и вижу, как с противоположной стороны поляны к центру паутины медленно идут две фигуры в плащах с накинутыми на голову капюшонами. Я не могу разглядеть их лиц, но чётко понимаю, что они идут в ловушку, что впереди их ждёт нечто ужасное. Отчаянно начинаю размахивать руками, стараясь привлечь их внимание и при этом не потревожить паука, но всё-таки моя рука случайно задевает одну из нитей паутины, что тянется к ближайшему дереву. Паук резко разворачивается и делает короткий рывок в мою сторону, но на пути останавливается. Я стою, не шевелясь, отчаянно пытаясь унять стук своего сердца, которое, как мне кажется, грохочет так, что его не услышит только глухой. Паук повернулся в одну сторону, замер на мгновение, словно прислушиваясь, потом — в другую, а после развернулся и быстро засеменил обратно, в центр своего логова. Картинка перед моими глазами подёрнулась пеленой, и я проснулся.

— Думаешь, что у Эловин и Симины проблемы? – спросила демонесса, после того как я рассказал ей свой сон.

— Хотелось бы надеяться, что нет, но этот сон и то необъяснимое беспокойство, что я испытываю в последнее время, меня сильно тревожат. В общем, я считаю, что мне пора уходить, да и мастер Румиус говорит, что уже дал мне всё, что мне нужно.

— Тебе уходить? – изогнула вопросительно бровь демонесса.

— Понимаешь, я же вижу, с каким энтузиазмом ты взялась за восстановление монастыря, вижу твой восторженный взгляд и слышу довольный и радостный голос, когда в конце дня ты мне рассказываешь об очередной своей маленькой победе над какой-то бытовой проблемой. Монахи, и в особенности настоятельница, тебя буквально боготворят, и тебе это нравится. Вот я и подумал… – закончил я, не договорив, так как и так было понятно, о чём я подумал.

— Понятно. А теперь послушай меня. Мне действительно нравится то, что я сейчас делаю: во-первых, мне это просто интересно, во-вторых, мне нравится ощущать себя нужной и полезной, ну а в-третьих, мне же нужно было себя чем-то занять, пока кто-то днями, а иногда и ночами пропадал у своего отшельника. Да, мне здесь комфортно, но это совсем не то, что мне сейчас нужно, я ещё слишком молода…

Я невольно хмыкнул и улыбнулся, вспомнив про возраст демонессы.

— И не хмыкай мне тут, а то расхмыкался, – Ламери состроила серьёзное лицо и погрозила мне пальчиком. – Да, я ещё молода, а вот когда стукнет мне три тысячи лет, вот тогда я, возможно, и попрошу отца подарить мне эту обитель, где я буду сидеть на троне и приносить в жертву грешников. Так что, я думаю, что тебе ещё раз нужно подумать…

Я не стал тянуть кота за… неизбежное, а просто сказал то, что от меня ждали, то, чего я и сам искренне хотел.

— Я думаю, что мы здесь засиделись и «НАМ», – я сделал акцент на этом слове, – пора отсюда уходить.

— Милый, ты серьёзно?! – демонесса театрально прижала руки к груди и вопросительно-восторженным взглядом посмотрела на меня.

«Вот же змеюка моя», – с нежностью подумал я и кивнул, с улыбкой глядя на эту демоническую актрису.

— Ну наконец-то, а то я тут уже засиделась, – довольно произнесла демонесса и прильнула ко мне. Её горячее дыхание коснулось моей кожи. Мой взгляд скользнул в вырез ночнушки, где два соблазнительных холмика тщетно пытались скрыться от моего взора. Ламери проследила за моим взглядом и соблазнительно улыбнулась…

Глава 20 Малые Ульи.

Сборы заняли пару дней. Демонесса запечатала тронный зал, но оставила доступ в другие помещения главного храма. Теперь монахам не нужно было пробираться к чашам жизни через пролом, а можно было пройти по проходу, который и был изначально для этого создан.

Порывшись в сокровищнице настоятельницы, я обнаружил артефактные кольца, созданные, видимо, ещё в те времена, когда в этом мире были демоны. Мысль превратить монахов обители в боевых монахов возникла у меня мгновенно.

За то время, что мы здесь находились, я понял, что монастырь, кроме как своей особой демонической архитектурой, способной разве что отпугнуть особо впечатлительных лиц, никак не защищён.

Мощные каменные стены, конечно, являлись защитой, но и стены нужно было защищать, иначе они превращались всего лишь во временное препятствие. А вот если снабдить обитателей монастыря боевыми артефактами, то это может послужить весомым аргументом для тех, кто от недостатка ума или природного бесстрашия всё-таки решится здесь «похулиганить».

Ламери встретила мою идею с энтузиазмом, но реализация этой задумки наткнулась на одно существенное препятствие: демонесса не имела навыков в этом направлении магии, про меня и говорить не приходилось. И вот, когда я уже было собрался забросить эту идею, настоятельница подсказала, что Румиус, возможно, сможет помочь. И действительно, отшельник помог. Как оказалось, принцип запаковки заклинания в кристалл, что у светлых, что у темных магов, был одинаков. Он на примере показал демонессе, как правильно создать и запаковать заклинание, а после — создать ключ-активатор для активации заложенного в кристалл плетения.

В итоге каждый монах получил по два кольца: в одном был запечатан демонический щит, а второе содержало заряд обычного пламени, способного бить по площадям (давать монахам демонический меч мы посчитали лишним: всё-таки там нужны были навыки фехтования, а то можно ненароком и себе что-нибудь оттяпать).

Рано утром четвёртого дня мы покинули обитель. Провожать нас вышла вся немногочисленная братия монастыря. С мастером Румиусом я попрощался накануне, так как спускаться и подниматься к нему в пещеру было делом нелёгким, а он уже был далеко не молод.

Монахи стояли чуть в стороне, с почтением глядя в нашу сторону. Настоятельница же, о чем-то переговорив с демонессой, подошла ко мне.

— Береги её, — серьёзно произнесла монахиня, глядя мне в глаза.

— Вообще-то, смею вам напомнить, она сильнее меня… — сострил я, не удержавшись.

Такое наше общение стало нормой: мы при каждой возможности старались подковырнуть друг друга.

— Да. Мои худшие подозрения по поводу твоих умственных способностей только подтверждаются, — покачала головой настоятельница. — Я про чувства говорю, недалёкий. Хотя я и считаю, что она заслуживает лучшего, но влюбилась она в тебя.

Я это прекрасно видел. Слова монахини для меня были не новостью, ведь я и сам испытывал к Ламери чувства далеко не дружеские. Но для настоятельницы эти слова были важны, так как она души не чаяла в своей госпоже, чем напоминала мне мою бабушку, которая тоже носилась со мной как с писаной торбой.

— Обещаю, что не обижу её, — на этот раз серьёзно пообещал я монахине.

— Знаю, — она порывисто меня обняла, а после проводила нас за ворота.

Отойдя немного от монастыря, я оглянулся: в воротах стояла одинокая фигура настоятельницы, которая вслед нам чертила в воздухе знак, чем опять напомнила мне мою бабулю, которая тоже всегда крестила меня на дорожку.

Когда добрались до основного тракта, с которого мы чуть более двух месяцев назад свернули в сторону Озерной долины, солнце только показалось из-за горизонта, знаменуя своим появлением не только начало нового дня, но и являясь началом очередного этапа в той миссии, которую на меня возложили в этом мире.

Сверившись с картой и поправив потяжелевшие вещмешки, мы отправились на запад, где примерно в четырёх дневных переходах эта дорога упиралась в большой тракт, который шёл от Ущелья Ветров в сторону столицы империи.

По поводу потяжелевших заплечных мешков — тут отдельная история: матушка Фераиса, в переживаниях за то, что её госпожа может испытать в этом мире какие-то неудобства из-за недостатка финансов, буквально заставила нас взять немного монет. Вот только это её «немного» добавило приличного веса в наши мешки, сделав из нас самых настоящих миллионеров этого мира, способных позволить себе если и не всё, то очень многое.

Места, по которым мы шли вот уже вторые сутки, были не особо обжиты. Основные караванные дороги шли южнее, там, где преобладала равнина; мы же двигались ближе к горам, где часто приходилось преодолевать перевалы, горные реки и узкие ущелья. Дороги здесь были неширокие, часто переходящие в узкие тропы.

Путники встречались редко, в основном это были местные жители, живущие в разбросанных по предгорьям небольших деревнях и поселениях. Первую ночь мы провели на открытом воздухе, что, впрочем, не принесло нам каких-то ощутимых неудобств: владение магией позволяло создать приемлемый комфорт практически в любых условиях. Но вот сегодня судьба была к нам милостива: уже пару часов как мы шли под сенью густого леса, что встретился нам на пути, и когда солнце скрылось за деревьями, дорога внезапно вывела нас на огромную прогалину, в центре которой, на невысоком холме, расположилась деревня, обнесённая высоким деревянным частоколом. Над закрытыми воротами располагалась небольшая башня, где маячил дозорный.

— Добрый вечер, уважаемый! — крикнул я, обращаясь к дозорному, когда мы подошли к воротам.

— И вам не хворать.

— Нам бы переночевать в тепле да под защитой, а то прошлую ночь пришлось ночевать на голой земле, сами должны понимать, приятного мало.

— Это да. Вот только это староста решает. Что мне ему сказать за вас: кто вы, откуда и куда путь держите?

— Мы с женой — простые путешественники, были у родственников в Пустошах, а сейчас держим путь на Ущелье Ветров.

— Пешком? — в голосе говорившего послышалось удивление.

— Были кони, но… скажем так, их у нас украли.

— А почему этой дорогой пошли? Ведь основной тракт идёт южнее.

— Нам просто нужно было в одно место зайти, может, слышали: там, где озеро в горах и монастырь.

— А, понятно, знаю это место. Обождите немного, сейчас до старосты дойду.

Минут через пятнадцать за воротами послышалась возня и звук отодвигаемого засова. Одна воротина немного приоткрылась, и в проёме показался человек с факелом, хотя было ещё достаточно светло.

— Заходите, — сделал приглашающий жест мужчина. — Обычно староста сам встречает гостей, но сейчас ему не до этого, так что не обессудьте.

— Всё нормально, нам просто переночевать под крышей да перекусить, если есть чем. За деньги не переживайте, заплатим, сколько скажете.

Пока шли до того места, где нас определили на ночлег, сопровождающий немного рассказал про это место. Деревня носила название Малые Ульи, и находилась она на самой границе с землями гномов. Основным занятием, которым промышляли местные жители, было бортничество. Мёд, который производили местные пчёлы, был основным источником дохода для тех, кто здесь жил. Так как деревня располагалась в стороне от торговых маршрутов, то в ней не было даже захудалого постоялого двора, а случайных путников, которые сюда изредка забредали, определяли на постой к кому-нибудь из местных.

— Вот здесь переночуете, - остановились мы перед небольшим, ухоженным домом. - Хата пустая, раньше здесь жила знахарка, но месяц назад она внезапно померла, хотя была ещё достаточно крепкой старушкой. Ладно, вы пока располагайтесь, а я до дома дойду, попрошу жену вам чего-нибудь поесть собрать, — с этими словами мужчина достал из-за пояса лучину и, запалив её от факела, вручил мне, а сам развернулся и потопал дальше по тёмной улице.

Зайдя в хату, я от лучины зажёг несколько восковых свечей, пламя которых разогнало темень, давая нам возможность оглядеться. Здесь действительно жила знахарка: пучки различных трав и кореньев были развешаны по всему дому, а разнообразные баночки, коробочки, ступки, в которых травница измельчала ингредиенты для своих зелий, стояли на резных полках, прибитых к бревенчатым стенам.

— Уютно тут, — я сделал глубокий вдох, наслаждаясь приятным запахом разнотравья.

— Да, тут было бы хорошо, если бы не одно «но» … — не разделяя моего настроения, произнесла демонесса, озабоченно оглядываясь и словно принюхиваясь.

— Ну-ка, ну-ка, поподробнее, пожалуйста, — попросил я её пояснить свои слова.

— Отойди к стене, — проигнорировав мою просьбу, произнесла демонесса, глядя мне под ноги.

Я машинально посмотрел себе под ноги, но, кроме потемневших от времени половых досок, ничего не увидел. Вот только взгляд Ламери заставил меня поёжиться, и я быстро шагнул к стене.

Демонесса, сложив ладошки лодочкой, поднесла их к своим губам и стала шептать заклинание. Закончив читать, Ламери резко выбросила руки вперёд; из раскрытых ладоней вылетела серебристая пыльца, которая медленно стала оседать на то место, где я совсем недавно стоял. По мере того, как пыльца оседала на пол, на этом месте стала проявляться пентаграмма примерно с метр в диаметре, светящаяся призрачным зеленоватым светом, но самым интересным было то, что от меня и демонессы в сторону пентаграммы тянулись еле видимые потоки силы, которые тоже были подсвечены таким же светом.

— Что это такое?! — мне вдруг стало неуютно.

— Успокойся, — видя, что я начинаю нервничать, произнесла демонесса. — Этот конструкт нам не опасен: хотя он и тянет из нас энергию, но для нашего уровня энергий он слабоват, а вот для обычного человека или несильного мага, каким, наверное, и была местная целительница, он представлял реальную опасность.

— Получается, знахарка умерла из-за этой пентаграммы?

— Получается, что так, — согласилась с моим выводом демонесса.

— Она что, не смогла её почувствовать? Но ведь ты же почувствовала…

— Если ты хотел меня обидеть, то у тебя получилось. Как ты мог сравнить меня и простую деревенскую травницу?! — возмутилась Ламери.

— Солнце моё демоническое, ну прости меня, у меня и в мыслях не было тебя с кем-то сравнивать, ведь ты у меня самая лучшая! — я подошёл и приобнял возмущённую демонессу. — Я просто спросил, потому что ничего в этом не понимаю.

— Ладно, ты прощён, отпусти меня и слушай, что тебе скажет умный человек, — выскользнула из моих объятий девушка.

— Демон, — поправил я её.

— Полудемон, — парировала демонесса.

Я улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй.

— Ну так вот. Такие пентаграммы и создаются с таким расчётом, чтобы их было тяжело обнаружить. К тому же создание таких конструктов — это уже раздел высшей магии, и простая знахарка, к сожалению, вряд ли смогла бы её обнаружить.

— Получается, она была обречена? — мне было жаль незнакомую мне травницу, которая стала жертвой этого магического искусства.

— Теоретически нет. Всё зависит от силы мага: если маг может в моменте выплеснуть на пентаграмму силу, превышающую пропускную способность пентаграммы, то плетение этого конструкта просто разрушится. Может, у почившей травницы и были силы разрушить эту пентаграмму, вот только обнаружить она её не смогла, и та просто постепенно вытянула из неё все силы.

— Ну тогда обезвредь её, что ли, а то мне как-то неуютно будет спать с этой штукой рядом, — посмотрел я на горящий мягким светом узор магического плетения.

— Тебе нужно — ты и обезвреживай, — вдруг произнесла демонесса, сложив руки на груди.

— В смысле? — не понял я.

— В смысле, давай уже применяй то, чему тебя учил отшельник, — твёрдо произнесла Ламери. — Тебе нужна практика.

Ну, тут вообще-то она была права. Я всё ещё никак не мог привыкнуть к тому, что я маг: взять хотя бы предыдущую ночь, когда мы насобирали хвороста для костра — я стал ждать, когда демонесса с помощью магии запалит его, и только когда она вопросительно посмотрела на меня, я спохватился и разжёг костёр, используя свои магические знания.

— Так, ладно, и что я должен сделать? — потёр я ладони, готовясь разобраться с этой проблемой.

— Можешь применить любую стихию, только начни с малого и постарайся в момент выброса рассеять энергию, чтобы не повредить пол, хотя, если сохранность пола тебя не интересует, можно ударить и концентрированно.

Мысленно коснувшись своего источника, я ухватил нужную мне силу и направил её в руку. Над ладонью вытянутой руки стал формироваться шарик воды. Когда он стал размером с теннисный мяч, я решил, что хватит, и уже было собрался бросить его в пентаграмму, но Ламери меня остановила.

— Подожди. Ты думаешь, что этого достаточно? — приподняла она вопросительно бровь.

— Думаешь, мало? — я с сомнением посмотрел на шар воды.

— Мастер тебе вообще говорил про контроль силы?

— Конечно мы это с ним проходили, но в общих чертах: сказал, что на это нет времени и что меня этому в академии научат.

— Понятно, — тяжело вздохнула демонесса. — К сведению, той силы, что ты сейчас держишь в руке, хватит, чтобы половину дома тут развалить, не то что пентаграмму. Уменьшай давай.

Я от её слов поёжился, представив, что только что мог натворить. Шар воды стал уменьшаться по мере того, как я вытягивал из него энергию. Когда шарик уменьшился до размера сливы, я посмотрел на демонессу, но та невозмутимо молчала, глядя на мою руку. И только когда шарик стал размером с вишню, она сказала: «Достаточно».

После я сконцентрировался и просто уронил шарик воды на пентаграмму, стараясь распылить его на мелкие капли. Едва капельки коснулись пентаграммы, как пол ощутимо дрогнул, а пентаграмма, ярко вспыхнув, исчезла, и только большое мокрое пятно осталось на том месте.

— Молодец, — улыбнулась Ламери. — Хотя и этого было много.

— Спасибо, — поблагодарил я девушку.

Скрипнула дверь.

— Вот, всё, что смог раздобыть, — немного виноватым голосом произнёс наш провожатый.

Мужчина поставил на стол крынку с молоком, краюху хлеба и чашку с мёдом. После его взгляд упал на мокрый пол, после чего он посмотрел на потолок.

— Крыша, что ли, прохудилась?

— Да нет, это я просто фляжку с водой уронил, — похлопал я рукой по своему мешку.

— Понятно. Ну ладно, пойду я, — мужик развернулся.

— Постойте, — вдруг остановила демонесса его. После задумчиво посмотрела на мокрое пятно на полу и вновь перевела взгляд на мужчину. — Вы сказали, что старосте сейчас не до этого… что вы имели в виду, у него проблемы?

Мужчина некоторое время молча смотрел на нас, над чем-то размышляя.

— Сын у него при смерти, — наконец решился он.

— А давай ты нас к нему проводишь. Я целительством немного занимаюсь, может, смогу чем помочь.

— Что ж вы молчали? — встрепенулся мужчина.

— Ну так есть вещи, о которых не кричат на всяком углу, — парировала демонесса.

— Это да, — кивнул, соглашаясь, он. — Ну что, идёмте?

Дом старосты располагался на самой вершине холма и был единственным двухэтажным зданием.

— Обождите здесь, — сказал наш провожатый, когда мы подошли к высокому крыльцу.

Поднявшись на крыльцо, мужчина постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, скрылся внутри. Вернулся он через минуту, держа в руке подсвечник с тремя свечами.

— Заходите, — кивнул он, придерживая дверь.

Зайдя в дом, мы в сопровождении мужчины поднялись на второй этаж, где в одной из комнат, возле кровати, на которой лежал бледный юноша, сидел хозяин этого поселения. При нашем появлении он повернул к нам уставшее лицо с потухшим взглядом и, тяжело поднявшись, шагнул навстречу, протянув мне для приветствия руку.

— Сарлах.

— Витор, — в ответ представился я. — А это моя жена Ламери.

— Мне сказали, что вы целитель? — посмотрел он на демонессу.

— Да. Можете рассказать, что происходит?

— Вестах — это сын мой, — пояснил староста, кивнув в сторону кровати. — Крепким парнем был, он даже не болел никогда серьёзно, а тут, примерно пару месяцев назад, я стал замечать, что он какой-то не такой стал: осунулся, есть плохо стал, а две недели назад вообще с кровати встать не смог. Наша знахарка оказалась бессильна. Я вызвал из города знахаря, деньги хорошие заплатил, но и он ничем не смог помочь; единственное, что сделал, — это объяснил нашей травнице, как жизнь в моём сыне поддерживать, в надежде, что всё как-то разрешится. А тут раз — и травница сгинула, хотя была ещё крепкой старушкой, прям напасть какая-то, — в его голосе слышались обида и злость.

Демонесса обошла комнату, разглядывая убранство и иногда касаясь руками предметов и вещей. Подойдя к кровати, взяла за руку юношу и, закрыв глаза, замерла, тихо что-то шепча. Простояв так примерно пару минут, она повернулась к нам.

— Отойдите в дальний угол и не отвлекайте меня.

Мы со старостой и нашим провожатым, который тоже присутствовал в комнате, молча выполнили просьбу демонессы. Ламери отошла к входной двери и, повернувшись к ней спиной, вновь, как и в избе знахарки, сложила ладошки лодочкой и, произнеся заклинание, выбросила перед собой облако серебристой пыльцы, после сделала глубокий вдох и дунула в сторону этого облака. Раздался лёгкий хлопок, и серебристая пыльца закружилась по всей комнате, медленно оседая.

— Ну вот, как я и думала, — демонесса посмотрела на старосту.

— Это что такое?! — староста во все глаза смотрел на подушку, на которой покоилась голова его сына.

Подушка светилась мягким зеленоватым светом, а от головы и тела Вестаха тянулись энергетические нити, которые исчезали в подушке.

— А это и есть то, что убивает вашего сына. Вит, приподними парня и подержи немного, — попросила меня демонесса, подойдя к кровати.

Я подошёл и, просунув руку ему под шею, приподнял, удерживая в сидячем положении.

Демонесса вытянула руки над подушкой и стала тереть друг о друга свои ладошки, словно они у неё замёрзли. Между трущихся ладоней появилось красное свечение, и когда оно достигло определённой силы, Ламери развела руки. На подушку посыпались горящие, словно от костра, искры. Зеленоватое свечение, что испускала подушка, резко вспыхнуло и исчезло, исчезли и искры.

— Дай ему немного силы, — произнесла демонесса. — Только совсем немного и по чуть-чуть.

Я уложил парня обратно и, положив ему руку на грудь, посмотрел на старосту.

— Какому богу молится ваш сын?

— Радмору.

Вытянув нитку силы из источника бога земли, я медленно стал вливать её в парня. Его слабое дыхание стало усиливаться, бледность стала отступать.

— Достаточно, — Ламери слегка тронула меня за руку.

Староста подошёл к кровати и, присев на табурет, взял сына за руку.

— Тёплая, — просто произнёс он, а из его глаз текли слёзы.

Мы и наш провожатый тихо вышли из комнаты.

— Мы, пожалуй, пойдём отдыхать, а старосте, если что, скажи, что на все его вопросы мы ответим утром, — тихо произнесла демонесса, глядя на мужчину.

Тот только молча кивнул и протянул нам свечу.

«Ку-ка-ре-ку!» Этот хорошо знакомый мне звук, который всегда был частью моего распорядка, когда я гостил у бабушки в деревне, и который лучше всякого будильника заставлял проснуться, сейчас проникал в мозг и активировал скрытые механизмы пробуждения, которые за тысячелетия встроила в нас эволюция.

Я открыл глаза. Демонесса, плотно прижавшись ко мне, спала, никак не реагируя на ор петуха. У неё, в отличие от меня, такого механизма пробуждения не было ввиду отсутствия в их мире петухов, да и вообще животных как таковых. Посмотрев в проём окна, где небо только-только начало сереть, понял, что это были первые петухи, которые обычно будят доярок, спешащих на утреннюю дойку, да пастухов, которые после дойки гонят стадо на выпас. Поставив свой внутренний будильник на паузу, я повернулся на бок, обнял демонессу и снова погрузился в сон.

Окончательно мы проснулись, когда в дверь постучали. За дверью стоял наш ночной провожатый, который сообщил, что староста просит нас зайти к нему, как только мы сможем.

Староста ждал нас в своём доме, на первом этаже в гостиной, где был накрыт стол для завтрака. При нашем появлении он вскочил и, тепло с нами поздоровавшись, проводил к столу.

— Прошу вас, угощайтесь, — предложил староста, как только мы уселись. — Вы уж простите, изысков у нас нет, у нас простая деревенская еда, так что не обессудьте, если что.

— Не забивайте себе голову, — успокоил я хозяина. — Мы люди непривередливые, и, уж поверьте мне, простая деревенская еда, которой угощают от души, во сто крат вкуснее изысканного царского пира.

— Спасибо. Спасибо, что спасли моего сына, это мой единственный ребёнок и мой наследник. После того как пропала моя жена, он, это единственное, что у меня осталось действительно ценное и важное для меня, поэтому за спасение его жизни я готов отдать вам всё, что у меня есть, просто назовите цену, — староста сидел в напряжённой позе, и по его взгляду было понятно, что он действительно готов на всё.

Я посмотрел на демонессу, которая с наслаждением жевала свежеиспечённый блинчик, который, прежде чем отправить в рот, окунула в мёд.

— Милая, что скажешь?

— Я думаю, завтрака будет достаточно, я ещё никогда не ела ничего столь вкусного, — произнесла Ламери, прежде чем отправить в рот очередной шедевр местной стряпухи.

— Прям мысли мои прочитала, — улыбнулся я демонессе и повернулся к ошарашенному старосте. — Вы всё слышали.

— Но так не бывает!

— Если вы с этим не сталкивались, то это вовсе не значит, что этого не может быть, — парировал я, философски подняв палец.

Староста молчал, явно шокированный таким поворотом.

— Мы тут, пока шли сюда, поговорили, и нам стало крайне интересно узнать историю этой подушки, — продолжил я и, откинувшись на спинку стула, выжидательно посмотрел на старосту.

На лице старосты за короткий промежуток промелькнула гамма различных эмоций: сначала боль, потом обида, ну а под конец — злость и решимость.

— Это подарок… — староста замялся. — Ну… как бы это сказать… одной моей близкой знакомой. Она подарила эту подушку среди прочих подарков Вестаху на его шестнадцатилетие.

Староста замолк. Прежняя решимость исчезла, и сейчас было видно, что он растерян.

— Ну, мой вам совет: это забыть свою близкую знакомую и больше никогда не принимать от неё подарки, а лучше вообще её близко к себе не подпускать. Кстати, а эта ваша знакомая и ваша знахарка, они как-то общались?

На лице старосты сперва отразилось непонимание, но через мгновение его лицо озарила догадка.

— Вы думаете, что знахарка…

— Не думаем, а знаем, — перебила его демонесса. — В доме вашей травницы была магическая ловушка, сродни той, что была в подушке.

Староста встал и стал мерить шагами комнату, было видно, что он нервничает.

— Я не знаю, как мне быть. Наша артель состоит из семи деревень, подобных этой. И три деревни принадлежат отцу моей неве… моей знакомой, — поправился мужчина. — В том году умер её муж — староста одной из деревень.

Мужчина вдруг резко остановился и замер, о чем-то задумавшись. Мы сидели молча, не мешая ходу его мыслей. Наконец его взгляд прояснился, и он посмотрел на нас.

— А три года назад умер староста ещё одной деревни, и он, как это ни странно, был женат на младшей сестре моей… да чего уж там, моей невесты, — озвучил староста то, о чем мы и так догадывались.

— Ну, тогда получается, что они таким вот образом хотят подмять под себя всю вашу артель, верно? — спросил я старосту.

— Получается, что так, — кивнул он и плюхнулся обратно на свой стул, горестно обхватив руками голову.

— Вы чего-то опасаетесь? — прямо спросил я старосту.

Он поднял на меня грустные глаза.

— Понятно, что я разорву помолвку. Но если их семейка владеет магией, то они рано или поздно нас всё равно изведут. Со смертью нашей знахарки у нас вообще никакой защиты нет, а найти сильную травницу очень тяжело.

Да, ситуация для местных складывалась явно не в их пользу. Но у меня вдруг появилась идея.

— А далеко отсюда находится деревня отца вашей, я так понимаю, уже бывшей невесты?

— А вы куда путь держите?

— На запад, в сторону Ущелья Ветров.

— Ну тогда вы мимо них не пройдёте: в двух часах ходу по дороге, по которой вы пойдёте, и будет их деревня.

— Ну вот и славно, — я поднялся, демонесса встала следом. — Мы заедем к ним и пообщаемся немного, после чего, я уверен, они забудут дорогу сюда. А чтобы вы знали, что переговоры прошли успешно, от них приедет посыльный и привезёт вам… — я пошарил взглядом по столу и взял в руки простую деревянную ложку. — Вот эту ложку.

Деревню мы покинули спустя час. Так как от денег мы категорически отказались, староста всё-таки умудрился набить наши заплечные мешки всякой снедью, количества которой с лихвой хватит на неделю, вот только тащить всё это нужно было на своём горбу. Ну ничего, доберёмся до какого-нибудь городка и обязательно прикупим лошадей; до столицы ещё как минимум пара недель пути, и топтать собственные ноги как-то было жалко, да и непрактично.

Как и говорил староста, до нужной нам деревни мы дошли за пару часов. Выйдя на очередную прогалину, увидели селение, которое было в полтора раза больше той деревушки, в которой мы ночевали. Эта деревня также была обнесена частоколом. В башне над воротами никого не было, поэтому, подойдя к воротам, я просто несколько раз ударил железным кольцом, что служило ручкой, по сухим доскам ворот.

— Чего шумите? — раздался голос над нами.

Мы отошли немного назад и, задрав головы, посмотрели на бородатого мужика, что взирал на нас сверху.

— День добрый. Нам бы хозяина увидеть, у нас сообщение для него от старосты Малых Ульев.

— Что за сообщение?

— А это мы только ему можем сказать.

— Обождите, сейчас узнаю.

Спустя десять минут над воротами показался дородный лысый мужчина с круглым одутловатым лицом, рядом с ним стояли два бородача.

— Я вас слушаю, что там передал мне Сарлах? — произнёс сиплым голосом местный староста.

— Что, даже чаем не угостите?

— В другом месте попьёте, — раздражённо произнёс толстомордый и что-то бросил в нашу сторону. Через мгновение у моих ног упал один серебряный. — Говорите, что должны, и идите, куда шли.

Я поднял монету и, покрутив её в пальцах, убрал в карман.

— У меня для вас две новости, — посмотрел я с ухмылкой на старосту. — Одна — плохая, а вторая — очень плохая. С какой начать?

— Мне всё равно, говорите и проваливайте, пока целы.

После слов старосты два мужика, что стояли по бокам, демонстративно подняли луки и, наложив на них стрелы, навели их на нас.

Ну вот он, шанс проверить в полевых условиях, чему я научил за это время.

— Солнце моё, — вполголоса обратился я к демонессе, не спуская со стрелков глаз, — просто контролируй меня, а я попробую сам уладить возникшее здесь недопонимание.

— Хорошо, только не забывай про контроль количества силы: не хотелось бы, чтобы ты тут всё превратил в руины.

— Ты так уверена, что во мне есть столько силы?

— Ну, не то, чтобы прям уверена, но есть у меня такие подозрения.

Разговаривать и одновременно использовать магию я пока не мог, поэтому, как только мы завершили наш с демонессой диалог, я одним усилием воли, без всяких пасов руками и чтения заклинаний, сформировал над нами невидимый защитный воздушный купол.

— Плохая новость состоит в том, что староста Сарлах просил вам передать, что он разрывает помолвку с вашей дочерью, которая виновна в смерти деревенской травницы и которая пыталась убить его сына.

— Пошли вон отсюда! — с покрасневшим лицом, еле сдерживая ярость, громко произнёс староста.

— А вторая новость заключается в том, что мы должны быть уверены, что вы навсегда забудете дорогу в ту деревню и никогда не будете чинить вреда ей и её жителям, — с этими словами я пошёл к воротам, Ламери шла следом.

— Стреляйте, убейте их! — сипло заорал толстомордый.

Щёлкнула тетива, и две стрелы сорвались в нашу сторону, но, не долетев пару метров, увязли в плотном воздухе и, потеряв скорость, просто упали на землю. Я, не останавливаясь, вскинул руку, и в крышу башни ударил огненный шар с низкой плотностью энергии, отчего крышу не разворотило взрывом, а просто подожгло.

Раздались крики страха и паники, всех, кто был на башне, как ветром с неё сдуло. Подойдя к воротам, я вновь взялся за железное кольцо и несколько раз сильно ударил по ним.

— Сова, открывай — медведь пришёл! — громко проорал я.

За воротами слышались только крики, призывавшие быстрее тушить огонь. Естественно, ворота нам никто не открыл.

— Ну что ж…

Я отступил от ворот на несколько шагов. Быстро начертил в воздухе руну воздушного тарана и, влив в неё немного энергии, ударил ей по воротам. Раздался грохот, но ворота устояли.

«Мало», — мысленно произнёс я и, создав вторую руну, влил в неё в два раза больше энергии и вновь ударил. На этот раз грохот был такой, что я чуть не оглох.

— Много, — уже вслух сказал я, глядя на творение рук своих: тяжёлые ворота сорвало с петель и отбросило на несколько метров внутрь двора.

— Вот об этом я и говорила, — раздался голос демонессы за моей спиной.

Пройдя по лежащим на земле воротинам, мы оказались на территории поселения. Прямо перед нами стояло несколько обычных деревенских мужиков; у нескольких человек в руках были копья, но большинство было вооружено вилами, граблями и ещё какими-то сельхозинструментом.

В глазах защитников помимо страха присутствовала и решимость. И их можно было понять: за их спинами были жёны и дети.

Я примирительно выставил перед собой пустые руки.

— Прошу прощения за вот это всё, — я кивнул за спину. — Но в этом целиком виноват ваш староста, который не захотел по-хорошему с нами поговорить. К вам и вашей деревне у нас претензий нет, но вот с вашим главой мы в любом случае поговорим. Помешать нам вы всё равно не сможете, поэтому просто отойдите в сторону, — и для убедительности мою отведённую, будто для броска, руку окутало пламя.

— Мил человек, — из толпы защитников вышел древний дед и, опершись на грабли, посмотрел на меня взглядом, в котором не было страха. — Нам ваши высокие разборки не интересны, ежели нужно поговорить, то идите говорите. А вот огонь бы потушить, пока беды не случилось.

Я посмотрел на крышу башенки, которая, весело потрескивая, разгоралась всё сильнее. Вскинув руку в направлении огня, стряхнул пламя, что её окутывало, и на его месте сформировал небольшую плотную сферу воды, накачав которую энергией, метнул в огонь. Как только сфера коснулась огня, силовой каркас, что удерживал энергию внутри, лопнул, и водяной шар взорвался мелкой водяной взвесью, которая мгновенно сбила огонь.

— Ну что, мы пройдём? — посмотрел я на деда.

— Какой вежливый, — ухмыльнулся дед. — Ну идите, мешать не буду.

— Спасибо, — я тоже ухмыльнулся.

Найти дом старосты оказалось делом нехитрым: трёхэтажный терем было тяжело не заметить среди обычных деревенских изб.

Не доходя нескольких метров до терема, мы остановились, разглядывая это чудо деревянного зодчества. Терем рубили явно мастера своего дела, жаль будет, если придётся немного попортить этот великолепный шедевр.

Поднявшись на высокое резное крыльцо, несколько раз грохнул кулаком по дубовой резной двери, которая сама по себе была произведением искусства.

За дверью послышалась возня и яростный шёпот, там явно о чем-то спорили.

— Я всё слышу! — громко сказал я. Шёпот за дверью стих. — Староста, открывай, если не хочешь, чтобы я разобрал твой дом по брёвнышку.

За дверью вновь послышалась возня, а после — звук отодвигаемого засова, и дверь распахнулась. В открывшемся проёме стоял староста, его лицо покрывал пот, а в глазах застыло беспокойство и страх. За спиной старосты стояли три женщины. Одна женщина была примерно одного возраста с главой этого поселения, наверное его жена, а вот две другие были младше и, скорее всего, были дочерями старшей женщины, так как были сильно на неё похожи.

— Ну что, уважаемый, ведь предлагал тебе по нормальному пообщаться, а ты бычить начал, — укоризненно покачал я головой, глядя на толстяка.

— Простите, я не знал, кто вы, — произнёс дрожащим голосом староста.

— Да ты и сейчас не знаешь, но не суть. У нас мало времени, поэтому долго тебя не задержу. Я знаю, что у тебя есть дочь, которая была помолвлена со старостой из Малых Ульев. Где мне её найти?

— Это я, — раздался голос за спиной старосты, и чуть вперёд выступила старшая из дочерей.

Не скажу, чтобы она была прям какой-то некрасивой, но вот что-то отталкивающее в ней было.

— Замечательно, — улыбнулся я улыбкой, увидев которую, дамочка вздрогнула. — Ну тогда позвольте сообщить вам, что ваша помолвка с уважаемым Сарлахом расторгнута.

— Но почему? — попыталась она изобразить непонимание.

— По той причине, что есть веские основания подозревать вас в убийстве их травницы и попытке убить сына старосты.

— Это ложь! — зло выплюнула она.

Да, конечно, можно было бы поизображать из себя Эркюля Пуаро, попытавшись изящно вывести её на «чистую воду», но я сильно сомневался в своих дедуктивных способностях, да и времени на это мне было откровенно жаль. Я шагнул внутрь — староста в страхе попятился назад.

— Милая, зайди, пожалуйста, и прикрой за собой дверь, — позвал я демонессу, не спуская взгляда с этой семейки.

За спиной послышался звук шагов и тихий скрип закрывшейся двери.

— Ты можешь узнать, говорит она правду или нет? — посмотрел я на вставшую рядом Ламери.

— Конечно.

И прежде, чем кто-то успел что-то осознать, в руке демонессы вспыхнул её знаменитый хлыст, который змеёй метнулся к несостоявшейся невесте и, захлестнув её за шею, слегка дёрнул вперёд, заставив упасть на колени. Староста было дёрнулся, но меч, который я стремительно выдернул из ножен, приставив к толстой шее, заставил его замереть на месте.

— Слушай меня внимательно, — голос демонессы был спокоен, но от этого спокойствия даже у меня мурашки пошли по телу. — От того, что ты скажешь, будет зависеть то, где будет покоиться твоя голова — на плечах или на полу, выбор за тобой.

За всеми этими событиями я не сразу заметил лёгкое свербение в голове. Помнится, подобные ощущения я испытывал, когда Симина при нашем первом знакомстве пыталась проникнуть мне в голову. Я перевёл взгляд за спину старосты на его жену и младшую дочь, которые держались за руки и сосредоточенно смотрели на меня.

Ухмыльнувшись, я щёлкнул пальцами, создав небольшой огненный шар размером с теннисный мяч, который, повинуясь моей воле, медленно поплыл в сторону этой парочки. Свербение у меня в голове сразу прекратилось.

— Ещё раз я почувствую, что вы пытаетесь на нас воздействовать, я выжгу ваши куриные мозги, а лица так изуродую, что от вас даже демоны ночью будут шарахаться. Вам это понятно?

Они побледнели, неотрывно глядя на огненный шар, который завис в метре от них, выпуская из себя короткие огненные протуберанцы.

— Будем считать, что ваше молчание — это знак согласия.

Я перевёл взгляд на старшую.

— К тебе это не относится. Это ты создала пентаграмму в доме травницы?

Та замешкалась с ответом, но лёгкий рывок хлыста её поторопил.

— Да, — опустила она глаза.

— Каким образом ты пыталась убить сына Сарлаха?

— Изготовила подушку…

— Достаточно, — перебил я её. — Каким уровнем силы ты владеешь?

— Я закончила магическую школу.

— Целительство?

— Да.

— Понятно. Теперь послушайте и запомните то, что я сейчас скажу. Малые Ульи теперь под моей защитой. Если я узнаю, что вы каким-то образом портите жизнь жителям той деревни, я приду сюда и сделаю с вами то, после чего вы будете умолять меня подарить вам смерть. А то, что я узнаю, можете даже не сомневаться — я часто хожу этой дорогой.

Получив клятвенные заверения в том, что они больше не будут лезть в жизнь Малых Ульев, мы с Ламери покинули этот красивый дом, в котором, к сожалению, жили такие «уродливые» люди.

У выхода из деревни, через который мы «громко» зашли, на вырванной воротине сидел знакомый дед.

— Ну что, как поговорили? — щерясь от яркого солнца, спросил он.

— Нормально поговорили. Послушай, отец, у меня к тебе дело будет на целый золотой: нужно одну вещь срочно отнести в Малые Ульи и отдать её тамошнему старосте, поможешь?

— За золотой я её лично готов отнести, — ухмыльнулся дед. — Вот только боюсь, не дойду, а вот внук мой быстро туда сбегает.

— Ну вот и славно.

Я присел рядом с дедом и незаметно вложил ему в сухую ладонь монету, а после достал из мешка деревянную ложку.

— Ложка? — удивлённо приподнял брови старик.

— Неужели ты думаешь, что я стал бы посылать простую ложку? — я хитро прищурился.

— И то верно, у вас, колдунов, наверное, всё непростое, — кивнул старик, с интересом вертя ложку в руках.

— Есть такое. Ну что, я могу на тебя положиться?

— Можете не сомневаться, к вечеру ложка будет в Малых Ульях.

— Спасибо, — я слегка хлопнул деда по плечу.