Запертые

Пролог. Доверься мне

Незнакомец касается ее спутанных волос, проводит ладонью по закрытым глазам, прикасается ко лбу. Сжимает в объятиях, но не чувствует тепла. Прикладывает ухо к ее груди: сердце не бьется.

– Ты не можешь уйти! Я не позволю, слышишь? Ты должна жить!

Глухой голос заглушает раскат грома. Чернильную ночь пронзают вспышки молнии, веет холодом и безысходностью. Капли дождя врезаются в лицо мужчины, пропитывают влагой одежду, холодными ручейками стекают по телу. Дрожащие губы едва шевелятся:

– Ты не можешь уйти…

Еще одна вспышка пронзает темноту, заунывно воет ветер, словно поет погребальную песню, черные листья тревожно шелестят. Мужчина продолжает упрямо брести по бездорожью; ботинки вязнут в грязи, кровь перемешивается с дождем и бордовыми каплями падает к ногам.

– Не в этот раз, – еле слышно говорит он. – Не в этот раз!

Бережно опускает возлюбленную на ствол упавшего дерева и кладет свои руки на ее грудь. Переплетает пальцы. Закрывает глаза. И с губ срываются запретные слова, по звучанию напоминающие латынь.

Vertire et mi.

Минута. Еще одна. Ожидание как пытка. Наконец под пальцами начинает струиться яркий свет, расползается по телу причудливыми узорами. И чем больше окутывает ее, тем слабее становится. А она сильнее. Еще чуть-чуть – и откроет глаза…

Наконец слабые пальцы сжимают его плечи, словно моля ответа.

– Все в порядке, – говорит он, глядя любимой в глаза. – Все хорошо.

– Где мы?

Тихий голос шелестит, вторя шуму дождя. Кажется, даже гром утихает, боясь помешать разговору.

– В безопасности. Просто доверься мне...

И уже через мгновение визг тормозов рассекает воздух, а свет фар прорезает темноту. Со всех сторон мечутся крики:

– Вызовите скорую! Всех, кого можно! Страшная авария…

– Вряд ли там кто-то выжил, машина сильно покорежена.

– Да, шансов нет, но медики уже едут…

– Да что медики, тут МЧС нужен! Тело надо как-то извлечь…

Он стоит в стороне и пристально следит за происходящим. Никто не обращает на него внимания. Люди проходят мимо, будто его не существует, словно этот некто, закутанный в плащ, – иллюзия, фантом, вымысел... А, может, его действительно нет?

Однако деревья продолжают перешептываться, а ветер протяжно воет, унося слова: «Vertire et mе».

Глава 1. Серебристый туман и ночь

Вайалена парила над землей, не ощущая ни ветра, ни влаги. Туман вился за нею серебристым шлейфом, вплетался в волосы, окутывал коконом. Она и сама была туманом – белесым, сияющим в этой темной ночи без единого проблеска света. Голые ветвистые истуканы, напоминающие деревья, не шевелились под порывами ветра, стояли грозно и молчаливо, будто каменные.

Приблизившись к одному из них, она приняла человеческий облик и прикоснулась к шершавой ветке.

Говорят, есть мир, где все вокруг – живое. Вместо высоких коряг – раскидистые деревья, на которых цветут нежные цветки и шелестят листья, умеющие менять цвет. Весной и летом они – зеленые, осенью – желтые и красные, а зимой на голых ветках лежит пушистый белый снег. В том мире благоухают цветы, радуга искрится после дождя, утренняя трава умыта росой и можно ходить по ней босиком. А если подставить солнцу лицо, его лучи ласково прикоснутся к коже. Времена года неизменно сменяют друг друга, как и день чередуется с ночью…

А еще говорят, что на ту планету Господь перенес частичку Рая и отдал ее людям, но те ее губят. Сколько времени успеет пройти до того, как эта частичка станет похожей на Никтис? На планету, вращающуюся вокруг черной дыры? Где нет ничего, кроме вечной тьмы, дождей, туманов и вот этих безобразных больших коряг?

Когда-то Вайалена была смертной, но в сознании не осталось ни одного воспоминания с тех пор, как она стала никти. Темные ассасины очистили ее память от всего, что могло помешать работе. Ей известно лишь то, что она долгое время находилась в Аду за тяжкие грехи, а потом никтисы выкупили ее душу и сделали убийцей. Не забылись лишь ощущения: жгучая боль, когда сгорала кожа, и раздирающий горло крик; отчаяние и беспомощность от понимания того, что никто и ничто не спасет, что невозможно сбежать от безжалостных палачей, упивающихся муками грешников. Им все мало и мало, поэтому они продолжают заманивать в свои пылающие котлы других смертных, для которых земные удовольствия важнее единения в вечности с Творцом.

Ей «повезло». Никтисы пришли внезапно. И также внезапно забрали ее в свой странный, отталкивающий мир. Стерли все – и память о прошлой жизни, и позднее раскаяние, оставили лишь ужас и воспоминания о муках, чтобы никогда не забывала, как было там. И что может туда вернуться, если посмеет ослушаться, пойти против правил.

Теперь она – никти, темный ассасин, задача которого – хладнокровно убивать, дисгармонировать галактику и планеты. При быстром передвижении она превращается в сгусток тумана, что помогает легко и максимально незаметно попасть в нужное место. Никтисы оставили ей прежний человеческий облик, только волосы стали другими: с одной стороны – цвета серебристого тумана, с другой – цвета ночи, и такие же глаза.

Вайалена вдруг вспомнила свой первый день на Никтисе, свое посвящение; как жрец, переплетя тяжелые ладони на ее склоненной голове, торжественно провозглашал:

– …Отныне и навсегда ты останешься верна повелителю Теней, Анлюминусу. Встань на одно колено и поклонись.

Она бы с радостью повиновалась, но каждое движение отзывалось болью. Все тело было изранено, силы на исходе, но лечить ее, похоже, никто не собирался.

– Поклонись, – повторил жрец уже шепотом.

Она послушно поклонилась. Вернее, думала, что сделала это, однако внезапно голова закружилась, тонкий каблук скользнул по плитке, и она рухнула на пол. Правда, успела ухватиться за рукав жреца. На запястье у него были надеты браслеты, и один из них, задетый ее неуклюжими пальцами, порвался, волшебные камешки один за другим посыпались с нити и исчезли в воздухе. Все присутствующие, как и она сама, испуганно замерли, с ужасом ожидая, что скажет повелитель. Сердце билось так громко, что, казалось, от этого стука сотрясаются стены. Кое-как поднявшись, она нервно сцепила пальцы в замок.

Жрец обернулся к повелителю и, склонившись в благоговейном трепете, застыл в ожидании приказа.

– Продолжайте посвящение, – бесстрастно велел Анлюминус.

Было трудно понять, разозлился он или нет. Может, ритуал прерывать нельзя, поэтому он и позволил провести его до конца. А как только все закончится, ее сразу же казнят. Кто знает, что за камни она разбила! В этом потонувшем в гробовом молчании зале не было ни одного знакомого, в случае чего, даже не к кому обратиться за помощью или советом.

Черты лица оракула разгладились, и это дало надежду на то, что все обойдется. Просто она напугана и слаба, вот себя и накручивает.

– Как прикажете, – раскланялся жрец и, бросив на нее недовольный взгляд, продолжил ритуал посвящения.

– …отныне и навсегда ты останешься верна повелителю Теней, Анлюминусу, – хмуро продолжил он, сцепив пальцы на ее темени, – и клянешься исполнять все, что он прикажет. Amenus [1].

Оракул сделал короткую паузу, явно ожидая, что она что-то скажет. Но что? Она растерянно молчала. Тогда он раздраженно бросил:

– Amenus. Повтори.

Она произнесла дрожащим от страха голосом:

– Amenus.

Стоило выдохнуть это слово, как у ее ног заклубились завитки дыма с россыпью искр. Решив, что загорелось платье, она испуганно вскрикнула и дернулась, но сильные пальцы, все еще сцепленные на ее темени, удержали на месте.

– Посвящение еще не закончилось, – рявкнул жрец.

Тогда она с трудом понимала, что происходит. Измученная, несчастная, слабая, она никак не могла осознать, что больше не будет мучиться в адском пламени, захлебываясь собственным криком, слышать плач и стоны других грешников. Что теперь она стоит на коленях в тронном зале в окружении странных существ и приносит клятву какому-то Анлюминусу.

Его называют здесь повелителем, милосердным и милостивым. Он избавляет избранных от мучений в аду. Избранных, которые впоследствии становятся никтисами.

Когда ее в шоковом состоянии доставили на эту планету, она готова была на что угодно, только бы никогда не возвращаться в те жуткие, пропахшие дымом и страданиями, места. Потому не возражала, когда изодранное тряпье сменилось на новый наряд, а волосы приобрели два цвета, как и глаза. Ей дали немного прийти в себя, осознать, что по милости великого Анлюминуса она теперь будет жить здесь. А потом, приведя в порядок, отвели в тронный зал, чтобы она принесла клятву в вечном служении. Она даже не помнила, как оказалась в этом замке, сколько в нем этажей и сколько поворотов и переплетений у коридоров, по которым ее вели. Она мечтала только об одном: чтобы посвящение быстро закончилось и ее оставили в покое.

Несколько заклинаний на неизвестном языке, отдаленно напоминающем латынь, – и вот она уже в центре какой-то дымовой воронки.

– Господин передает тебе часть древней силы и повелевает использовать ее во благо своего народа.

Удушливый шлейф дыма, сдавливающий грудь и вызывающий на глазах жгучие слезы, покрыл ее полностью, на мгновение скрыв и зал, и всех присутствующих, а потом так же внезапно, как возник, рассеялся. Вдруг появились сила и энергия, на теле исчезли раны и ссадины. Она осмелилась наконец поднять глаза и посмотреть на того, кому обещала служить безропотно и беспрекословно.

Анлюминус сидел на троне, отделанном голубыми камешками, красиво переливающимися в пламене свечей. Его фигуру и внешность скрывал сотканный из тумана плащ. Она смогла разглядеть лишь несколько светло-каштановых прядей, выбившихся из-под капюшона, и надменный подбородок. Стальной взгляд полоснул холодом: кажется, повелитель смотрел на нее в упор, выворачивая душу наизнанку. Кто он? Что именно ей придется делать в благодарность за спасение? И так ли все радужно, как твердят те, кто готовил ее к церемонии?

«Выбора у меня все равно нет и уже никогда не будет, – пришла запоздалая мысль. – Служить так служить».

– Сегодня начнется обучение под руководством лучших мастеров, – проговорил повелитель, и свечи внезапно погасли, а через секунду загорелись вновь. – Но предупреждаю сразу: выдержать обучение могут единицы. Нужно очень хорошо постараться.

От этих слов внутри все похолодело от ужаса, даже дыхание перехватило. А что будет, если не выдержит? Ее вернут обратно? Убьют? Язык не повернулся задать этот вопрос вслух.

– Подготовьте Вайалену и начинайте, – распорядился Анлюминус и исчез в клубах синеватого дыма. Так быстро, будто его и не было.

– К-какую Вайалену? – заикаясь, спросила она. Увидев никтисов, решительно двинувшихся в ее сторону, испуганно отступила.

– Это твое новое имя, – неохотно объяснил жрец – худощавый высокий никтис с длинными темными волосами, собранными в хвост. Только сейчас обратила внимание на его дымчатый балахон, расписанный непонятными знаками, напоминающими руны. Подведенные черной сурьмой глаза смотрели холодно и презрительно, как на что-то ничтожное.

– Но меня же зовут…

– Забудь, что было до принесения клятвы, – раздраженно оборвал ее оракул. – Теперь ты никти, собственность Анлюминуса, и всегда должна помнить, что господин даровал тебе новую жизнь и новую цель. Все, что он говорит, должно выполняться незамедлительно и беспрекословно. Сейчас же извинись за свою дерзость!

– Извините… – растерянно проронила она, безропотно подчинившись никтисам, которые немедленно вывели ее из зала. Куда и зачем – она боялась спрашивать. Но в голове крутились бесконечные вопросы: чему ее будут учить? что за древнюю силу ей дали и зачем? о какой новой цели говорил жрец?

Ответы нашлись чуть позже, но легче от этого не стало. Вырвавшись из кошмарной преисподней, Вайалена сделалась пленницей другого мира – темного и неживого. И никтисы лепили из нее новое существо. Они заставляли развивать в себе силу, ловкость, выносливость; учили фехтовать, метать кинжалы, разбираться в ядах; управлять магией и не бояться принимать нематериальную форму. И наконец они добились своего, превратив ее в холодного убийцу, исполняющего любой приказ, – темного ассасина.

Все, хватит вспоминать! Пора возвращаться обратно в замок: сегодня у никтисов собрание. Но что-то необъяснимо тянуло туда – за лес, на границу… Какая-то тоска душила, не давала покоя. Там же погибель! Границу переходить нельзя! Не потому, что там ждут злобные стражи порядка, а потому что там, за чертой, – смерть. Никтисы не переносят света. А на той стороне на полнеба квазар. А еще – «частичка рая». Только не для людей, а для тех, кого называют люминаанцами, единственных, кто способен противостоять темным ассасинам. Никтисы их жутко ненавидят. И она, наверное, тоже; по крайней мере, должна… Но все равно непреодолимо тянет туда, да так сильно, что она вот-вот рискнет перейти на другую сторону планеты. И пусть превратится в пепел! Зато хотя бы на миг увидит день, деревья, цветы, может, даже успеет прикоснуться к нежной траве! Только ради одного такого мгновения можно умереть…

– Эй, ты забыла про собрание? – знакомый голос прервал размышления.

Обернувшись, Вайалена увидела Кииру, свою подругу. Та была одета в свой привычный наряд: черный корсет, брюки и ботфорты на небольшом каблуке. За спиной в ножнах – двуручный меч. Черные волосы, на кончиках которых преобладал темно-коричневый цвет, добавляли ее облику выразительности. Слегка прищуренные глаза – один карий, другой черный – смотрели выжидающе.

Вайалена, вздохнув, поправила на поясе стилет.

– Ты что тут делаешь?

– Наблюдаю за тобой, – подмигнула Киира, – вдруг захочешь глупостей наделать.

– А если серьезно?

– А если серьезно, Вайалена, то Криллиус очень тобой недоволен. Я боюсь, как бы он не решил вернуть тебя обратно… Поэтому и хожу за тобой по пятам, слежу, чтобы ты опять куда-нибудь не вляпалась.

– Я устала убивать, – призналась Вайалена и поежилась от холода. Хм, все никак не привыкнет к здешнему сырому климату, хотя должна бы. Должна, потому что другого пристанища у нее нет и уже не будет!

– Здесь не существует «не хочу», «не буду», «устала», – жестко парировала Киира. – Здесь есть только слово Анлюминуса. Он дал нам новую жизнь, считай, создал заново…

– У меня есть только один создатель, – упрямо возразила Вайалена, отвернувшись.

Киира вздохнула.

– Мы никогда не попадем в Рай. А если не будем подчиняться повелителю, нас вернут туда, откуда забрали. Ты хочешь обратно?

Вайалена ощутила, как по телу прошла дрожь, а шрамы, оставшиеся от раскаленных кочерёжек, нестерпимо заныли, напоминая о нечеловеческих муках.

– Нет. Конечно, нет.

– Тогда идем! – Киира схватила ее за руку и заставила повернуть назад. – Я понимаю, тебе непросто убивать. И все же ты умеешь держать эмоции под контролем, вот и сейчас возьми себя в руки! Да, вчера ты сделала ошибку, отпустила пленных. Но я уверена: если ты повинишься перед Криллиусом, он не будет тебя строго наказывать. Просто скажешь, что испугалась, растерялась, попросишь прощения. Ему же нравится, когда перед ним унижаются, так что есть шанс, что он похлопочет за тебя перед Анлюминусом. Надо, дорогая, надо, иначе ты знаешь, что случится… Лучше так, чем вернуться в Ад.

Вайалена прикусила губу, чтобы сдержать стон. Сейчас она как никогда злилась на саму себя. Если бы она, будучи человеком, знала, что после смерти ждет целая вечность, то позаботилась бы о том, как ее провести! Или спокойное существование в радости в кругу близких, или жесточайшие муки, когда хочешь умереть, а не можешь! То, что ее душу выкупил Криллиус – большая удача и шанс на такое – один на миллиард. Нужно это ценить, нужно во что бы то ни стало полюбить Никтис! Если хочет выжить – должна выполнять все приказы хозяина. Все до единого!

Минуя уродливые коряги и неподвижные ветки, два сгустка тумана устремились к выходу из леса. А дождь продолжал поливать землю, усыпанную мелкими камешками. Этот мрачный мирок стал для нее новым домом, где она нашла ответы на все свои вопросы… кроме одного.

Почему никтисы выбрали именно ее?

_______

[1] Аминь (никт.)

Глава 2. Добро пожаловать домой

«Как?! Это невозможно! Вы должны были умереть, а у вас даже шрамов не осталось! Просто фантастика!»

Слова лечащего врача врезались в память, как осколки стекла:

– С такими травмами не живут. В лучшем случае остаются инвалидами.

Но почему-то, вопреки всем законам природы, Лана не просто выжила, но еще и быстро восстановилась – буквально за четыре месяца. Переломы срослись, раны затянулись. И уже с трудом верилось, что еще совсем недавно жена крупного антиквара находилась между жизнью и смертью, лежала в коме со множеством переломов, а врачи не давали никаких шансов...

Лана и сама в это не верила. В то время как другие заново учились говорить и проходили курсы реабилитации, она уже носила туфли на высоких каблуках и совершенно не чувствовала боли. И только посмеивалась, натыкаясь на статьи с броскими заголовками: «Уникальный случай! Женщина умерла, но воскресла», «Попавшая в аварию женщина воскресла после смерти мозга». Журналисты писали о ней разные глупости, выдумывали бог весть что, даже окрестили инопланетянкой. Никто не верил, что это возможно.

Действительно, фантастика!

И вот она сидит в машине и смотрит на лес, объятый туманной дымкой. На безупречном теле, практически, без единого шрама – элегантное вишневое платье, на ногах – модные туфли. И да, один шрам все-таки остался. Маленький, едва заметный, зигзагообразный рубец на левом запястье. А еще у нее нет прошлого. После автокатастрофы Лана потеряла память. Все, что можно было назвать воспоминаниями, уместилось в эти четыре месяца – ровно столько, сколько она находится в сознании после комы. Жизнь разделилась на два периода: «до» и «после».

То, что было до аварии, нельзя назвать прошлым. Лана не помнила ни детство, ни юность – совершенно никаких отголосков. А период «после» начался с того момента, когда она открыла глаза и увидела симпатичного мужчину. Заметила в уголках его глаз улыбку и испуганно спросила:

– Кто Вы?

– Господи, какое счастье! – воскликнул тот и горячо обнял ее. – Ты пришла в себя. Это же я – Жора, твой муж! Ланочка, солнышко мое, ты не представляешь, как же я счастлив!

Так она узнала, что замужем, что живет в большом доме и ей двадцать семь лет. Тринадцатое мая стало днем ее второго рождения...

Лана нервно прикусила губу и снова посмотрела в окно.

Туман, казалось, был повсюду: клубился во дворах седыми клочьями, стелился вдоль высоких заборов небольшого коттеджного поселка, где, по словам супруга, находится их дом. Она все вглядывалась и вглядывалась вдаль, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, но из серебристого марева выплывали лишь угрюмые деревья, напоминающие призраков, и острые пики заборов.

Машина плавно повернула и спустя минуту остановилась. Седовласый водитель, одетый в форменный костюм, заглушил мотор. Но Лана, завороженная видами, не торопилась выходить. Сидящий рядом Георгий прикоснулся к ее руке:

– Приехали.

Вздохнув, она открыла дверцу, и туман завернул ее в прохладную пелену. Пальцы сжали кожаный клатч, каблучки гулко застучали по асфальтированной дорожке. Прежде чем уехать, шофер посигналил, и Лана вздрогнула, услышав гудок. В памяти тут же вспыхнул свет фар, пронзающий тьму, а в ушах зазвенел визг шин... Какие-то смутные, обрывочные образы, которые с натяжкой можно назвать воспоминаниями об аварии.

Спокойно. Все прошло. Вдох-выдох.

Держа мужа под руку, Лана вошла во двор. С трудом разглядела ступени и дверь, с замиранием сердца переступила порог и, оказавшись в просторном коридоре, зажмурилась. Надеялась, что, когда откроет глаза и увидит знакомую обстановку, все вспомнит.

Однако ничего не случилось. Она смотрела на все так, будто никогда не видела. Когда заглядывала в комнаты, в душе шевелилось лишь любопытство, не воспоминания. И это удручало.

Интерьер дома был оформлен довольно интересно, в стиле авангард. Все настолько яркое, броское, оригинальное, что захватывало дух. Каждая стена была выкрашена в свой цвет, особенно выделялись окна и дверные проемы, округлые, сделанные в форме арок. Потолок дополняли ярусы и ниши. Повсюду были цветы в красивых кадках и картины в стиле абстракционизма. Завороженно глядя по сторонам, Лана остановилась посреди гостиной. Ее взгляд замер на портрете, в котором угадывались знакомые черты. Кажется, она знает эту девушку с длинными светлыми волосами и серо-голубыми глазами, слегка вздернутым носом и дугообразными бровями… На картине она в элегантном платье, а в ушах сверкают маленькие бриллианты.

«Это я, – мысленно усмехнулась Лана. – Только та, прошлая...»

– Ну что, есть какие-то проблески в памяти? – Жора погладил ее по руке. – Это ведь ты делала дизайн-проект дома, каждую деталь прорабатывала… Не помнишь?

Она расстроено помотала головой.

– Ну ничего, со временем все вспомнишь. Дома и стены лечат, – он ободряюще похлопал ее по плечу, но Лана не была в этом так уверена. Все вокруг казалось незнакомым и чужим. Даже девушка на портрете.

– Ладно, сначала поднимемся в спальню, а потом пойдем пить чай, – небрежно бросил Георгий и поставил чемоданы в угол – как будто они вернулись из дальнего путешествия, а не из клиники.

Здесь не было специфического больничного запаха, снующих туда-сюда медсестер, зато было много пространства и света, приятная цветовая гамма, которая, по замыслу, должна вызывать положительные эмоции. Однако Лана почему-то чувствовала лишь дикую усталость. Избавившись от верхней одежды, она села в кресло и потерла виски.

– Заглянем к тебе?

– Ко мне? – удивилась она. – У нас что, разные комнаты?

– Можно и так сказать. Я прихожу поздно, когда ты уже спишь, часто уезжаю в командировки. Поэтому спальня считается твоей.

Лана кивнула. Поднимаясь по стеклянной лестнице, она смотрела вокруг и все больше укреплялась в мысли, что домашняя обстановка не поможет восстановить память. Какую вещь ни возьми – все незнакомое! С трудом верилось, что это она продумывала интерьер, подбирала каждый штрих, каждую мелочь. Ни одного проблеска! Будто речь о другом человеке, а не о ней. От грустных мыслей глаза защипало.

– Осторожно! – Георгий удержал ее за талию, Лана чуть не налетела на большую вазу. – Это ты решила поставить ее прямо возле двери! – а потом, уже мягче, добавил: – И с первого дня постоянно на нее натыкаешься. Вспомнила?

Весь второй этаж находился под стеклянным куполом, лишь в спальне отгородиться от внешнего мира помогали тканевые жалюзи. Здесь тоже все было минималистично и ярко: подиум с большим ортопедическим матрасом вместо кровати, тумбочки по бокам, встроенный в стену шкаф-купе. Гармонично подобранные теплые цвета. Только радость казалась какой-то искусственной, ненастоящей. Не было мира в душе, отчего и все остальное вызывало уныние, а бесконечные вопросы Георгия и вовсе раздражали.

– Ты так долго работала над дизайном спальни, – подмигнул он, облокотившись о стену. – Помнишь, как врывалась в мой кабинет с зарисовками и схемами, как ночью просыпалась от новой идеи и будила меня, чтобы поделиться?

– Не помню.

– И как хотела развесить на стенах собственные картины, а потом передумала…

– Не помню. Ничего не помню! – возможно, она сказала это слишком резко, но нужно было как-то остановить этот бессмысленный поток слов, от которого голова кружилась все сильнее.

Муж замолчал. Положив руку на ее плечо, начал успокаивать:

– Солнышко, не расстраивайся! Ты обязательно все вспомнишь.

Однако мягкий голос с нотками сострадания только разозлил.

– Когда?

– В свое время.

– И когда оно наступит?

– Может, завтра, может, через неделю. Главное, верить, Лана. Верить и не отчаиваться!

Все они так говорят: «Еще немного», «ты вспомнишь», «наберись терпения»! Но прошла уже не одна неделя, а в сознании по-прежнему пробел! Лишь обрывки каких-то фраз, чьи-то лица, мигание ламп... Лана внимательно посмотрела на мужа.

Он остановился у аквариума с рыбками и о чем-то задумался. Такой обычный с виду – кареглазый брюнет крепкого телосложения – а к тридцати шести годам уже успел открыть свой бизнес и заработать хороший капитал. Лана глядела на него с теплотой. Чувство, наполняющее ее сердце, нельзя было назвать любовью, скорее, благодарностью. И все-таки она верила, что сможет его полюбить. Заново.

Чтобы нарушить затянувшееся молчание, она осторожно поинтересовалась:

– Мы давно здесь живем?

– Три с половиной года. Ровно столько, сколько женаты. – Георгий обернулся: – Скажи хотя бы, тебе нравится?

– Конечно, нравится!

Она подошла к мужу и обняла его за плечи.

– Есть желание пойти в мастерскую?

Лана пожала плечами:

– Давай.

Кажется, он говорил, что она художница. Вернее, была ею до аварии. Может, хоть в мастерской появится какой-то проблеск в памяти?

Пока шли, Лана смотрела на безмолвный лес за стеклом. Медленно наползающая туча нависала так низко, что почти касалась пестрых верхушек деревьев; вот-вот начнется дождь. Капли будут ударяться о стекла и сплетаться в причудливые узоры. Невероятное зрелище, особенно если наблюдать его отсюда, сидя в удобном кресле…

Наконец они оказались в мастерской, заваленной мольбертами, красками, картинами. Какое странное чувство: все это принадлежало ей, Лане. Образы, запечатленные на холстах, рождались в ее воображении. Она бросила взгляд на одну из картин: синева небес завораживала красотой, однако в памяти всплывало лишь одно небо – черное, с прорезями молний, колючее и низкое, готовое обрушится прямо на голову... К горлу подобралось отчаяние, грозясь превратиться в рыдания. Лана безжалостно впилась ногтями в кожу ладоней, пытаясь сдержать эмоции.

– Все в порядке? – забеспокоился Георгий.

– Д-да.

– Может, попробуешь что-нибудь нарисовать? Вдруг это поможет?

Лана с сомнением взглянула на протянутую кисточку, потом перевела взгляд на стоящий в центре мольберт. Белоснежное полотно было похоже на ее память: ни единого штриха – бери кисть и рисуй. Только Лана не чувствовала ни вдохновения, ни творческого порыва. Наоборот, ее сердце сдавила тоска, и такая беспросветная, что захотелось завыть.

Но, чтобы не расстраивать мужа, она все же сжала кисть дрожащими пальцами. Испачкала ее в краске и неуверенно провела на холсте синюю полосу. Потом красную, желтую, черную. Возможно, раньше это и приносило ей удовольствие, но сейчас лишь вызывало досаду. Швырнув кисть прямо на пол, Лана отступила к двери, закрыла лицо руками и выкрикнула:

– Не могу! Не хочу! Ничего не хочу!

Едкий запах краски ворвался в ноздри. Даже не верилось, что она часами сидела здесь за мольбертом. Если ее жизнь до аварии была такой, то она ее люто ненавидит!

– Успокойся, – Георгий приблизился и мягко сжал ее руку. – Ты хочешь все и сразу, но так не бывает. Наберись терпения. Отдохни, расслабься. Завтра придут твои подруги...

– Я не хочу никого видеть! – отрезала Лана. Опять получилось резко, но эмоции не поддавались контролю. Она нервно очертила пальцем узор, расшитый бисером на платье, – это не успокоило.

– Глупости! Тебе сейчас как никогда нужно общение.

– Сомневаюсь, что оно поможет.

– Ты слишком строга к себе. Пойдем, я заварю тебе чай, а потом ты отдохнешь. Силы еще понадобятся.

Лана не стала сопротивляться. Георгий окружил ее теплом и заботой, и вскоре настроение действительно улучшилось. Они вернулись в спальню, когда на небе уже появились первые звезды, а мелкий дождь тихонько стучал по стеклу. Глаза закрывались. Отыскав в шкафу ночную рубашку, Лана забралась в постель и блаженно закрыла глаза. И все-таки дома хорошо! Может, и вправду стены лечат? Лане хотелось верить в лучшее, однако внутренний скептик не давал расслабиться. Из головы не уходила мысль, что после комы так быстро не восстанавливаются, а травмы так легко не исчезают. Происходит что-то странное, но что именно, она не могла объяснить. Устроившись поудобней, Лана постаралась уснуть.

Глава 3. Артефакты на дороге не валяются

– Ты уверена, что это именно тот артефакт, который нужен? – с сомнением спросила Киира, показавшись из-за обелиска. Немного сонная, со слегка взъерошенными волосами, которые она на ходу собирала в хвост. Никтисы привыкли спать в камнях-обелисках, напитывающих их магией: принимая нематериальную форму, они вселяются в них и таким образом получают оттуда силы. Вот и Киира, немного отдохнув, уже готова выполнять новые задания.

Вайалена, задумавшись, ответила не сразу. Почему Анлюминус доверил это дело именно ей? Почему не Криллиусу, своей «правой руке», не Майре, которая не уступает ей в силе, не ловкой и быстрой Киире? Ведь отыскать то, что нужно повелителю, практически невозможно. На это указывают многие источники. Поиски частей короны тянутся уже сотни лет, многие никтисы, отправленные на это задание, погибли, а некоторые пропали без вести. Анлюминус знал, что ее ждет та же участь. Считай, отправил ее на верную смерть. Почему?

Если верить древним свиткам, артефакт охраняет верный подданный королевы Анникты – хищная птица, напоминающая орла, со светящимся магическим дымом, исходящим из перьев и клюва. На планете, где когда-то правила королева, этих птиц, называемых арглами, осталось немало – от их магии и погибают никтисы, пытающиеся отыскать артефакт.

А она не погибла. Сделала то, что не смогли сделать другие.

И снова напрашивался вопрос: «Почему?»

Она принесла осколок, теперь он дополнит корону Анлюминуса. Где-то есть еще один, последний… Если и он попадет к повелителю, тот станет бессмертным и самым могущественным. К магиям Тьмы и Хаоса, которыми он владеет, добавятся еще две – Света и Огня. Анлюминус без усилий снимет магическую защиту люминаанцев – так называемую границу – и, заставив их покориться, окончательно поработит всю галактику.

Вайалену передернуло от этой мысли. Очнувшись, она почувствовала на себе испытующий взгляд подруги.

– Уверена, – Вайалена гордо продемонстрировала драгоценную находку. – Правда, красивый? Очень похож на тот, который я видела в книгах. Смотри, как переливается, даже в темноте. – Она положила осколок из горного хрусталя на ладонь и невольно им залюбовалась. Он был призматической формы, прозрачный и бесцветный, однако внутри перемещались крошечные сияющие искорки.

Киира явно не оценила. Громко охнув, испуганно отшатнулась.

– Ты что, нам нельзя на него смотреть, можем ослепнуть! – воскликнула она и прикрыла глаза ладонью.

– Да? Ну ладно.

Вайалена пожала плечами и спрятала артефакт обратно в сумку.

– Ты же не брала его голыми руками? – прищурилась подруга.

– Э-э… брала.

– И что, ничего не произошло? Тебя не убило на месте?

Вайалена шутливо развела руками:

– Как видишь. Или ты намекаешь, что я выгляжу как мертвец? Ну да, немного потрепало, когда удирала от аргла, но если вспомню любимое заклинание Майры, то быстро приведу себя в порядок.

– Дело не во внешнем виде, просто, по легендам, Анникта прокляла осколки короны. Те, кому удалось найти хотя бы один, ослепли и сошли с ума. А других убила магия стража. Странно, что ты вернулась невредима.

– Да-а, это расстроит Майру, – иронично протянула Вайалена. – Как и то, что легенды врут.

На самом деле, она и сама была озадачена тем, что ничего страшного не случилось. Попав на планету, с которой началась история никтисов, она долго пробиралась по руинам к разрушенному храму, исследуя каждый уголок. И когда уже совсем было стали опускаться руки, разглядела под завалами что-то блестящее. Разве она знала, что это и есть та самая часть короны, так необходимая Анлюминусу?! А когда вспомнила, что нельзя прикасаться к ней голыми руками, было уже поздно. Вайалена подняла находку, но ничего не произошло. Если не считать ярких пылинок, напоминающих маленькие искорки, которые вырвались на волю, закружились возле нее и осели на длинных волосах. И странный жар, окутавший с головы до пят. Приятный, расслабляющий, она ощутила его даже в кончиках пальцев. Те буквально горели, но это свечение не причинило боли, не оставило ожогов, и почти сразу исчезло.

– И все-таки это очень странно, – задумчиво протянула Киира, прервав воспоминания.

Вайалена начала злиться:

– Какая теперь разница? Артефакт есть? Есть. Значит, задание выполнено. Никто не узнает, что я прикасалась к нему. Ты же не проболтаешься?

– Конечно, нет, – заверила подруга. – Но лучше надень перчатки, чтобы никто ничего не заподозрил.

Вайалена нехотя выполнила ее просьбу.

– Получается, ты не читала это место в скрижалях… – не унималась Киира.

– Какое?

– Легенду об осколках короны, о падении и смерти Анникты. Не знать историю возникновения никтисов – страшное преступление.

– Спасибо, что рассказала. Теперь точно буду знать, – ухмыльнулась Вайалена, на что получила укоризненное:

– Нельзя игнорировать правила! Ты же знаешь, это чревато…

– У повелителя ко мне нет никаких нареканий, Киира, успокойся. Историю я знаю. Просто в тот момент все вылетело из головы. И ты бы все забыла, если бы тебя преследовали королевские арглы.

– Пока нет нареканий, – выделила подруга, – но все может измениться, если ты и дальше будешь поддаваться эмоциям. Ты – ассасин, не забывай об этом.

– Холодная машина для убийств, которой я буду целую вечность, – продолжила Вайалена и непроизвольно проверила наличие стилета. Хищное острие сверкнуло в полутьме и скрылось в ножнах.

– А что остается? Анлюминус спас тебя от мук…

– Послушай, Киира, – Вайалена положила руки на плечи никти и посмотрела ей в глаза, – я считаю, что все это было ошибкой. Лучше бы я осталась в Аду и терпела муки, которые заслужила. Может, когда-нибудь меня бы простили и позволили хотя бы постоять у ворот Рая. А теперь у меня нет такого шанса. Теперь я собственность Анлюминуса, его пешка, его прислужница, и должна тысячелетиями исполнять все его приказания. Думаешь, мне и вправду нравится?..

Она не договорила. Резкая боль внезапно пронзила руку, заставив застонать.

– Что с тобой? – встревожилась Киира. Отдернула рукав ее блузки и испуганно охнула: – Арглы тебя все-таки ранили!

– Да их там сотни, если не тысячи, – буркнула Вайалена и стиснула зубы, стараясь перетерпеть боль.

– Как ты ушла от них?

– Сама не знаю. Они все двинулись на меня, я достала стилет… А потом в воздухе появилась какая-то брешь, ну я и прыгнула в нее. Так и оказалась здесь. Выбора не было – меня бы убила их магия. Ты только Анлюминусу не рассказывай, ладно?

– Ладно. Пойдем скорее к лекарям!

– Сначала нужно отдать артефакт.

Обратившись в сгустки тумана, они поспешили к замку. Темнота стала совсем густой, почти осязаемой. Прорываясь сквозь плотную дымку, Вайалена размышляла над тем, кем была в земной жизни. Никтисы говорят, что вместе с человеческими душами демоны отдают записи, в которых содержится вся информация о прошлом «выкупленного» грешника. Вайалена очень хотела на них взглянуть, но знала: это запрещено. Таковы правила. Майре и Киире в этом вопросе было проще: первая перешла на сторону ассасинов, будучи люминаанкой, а вторая привыкла жить здесь и сейчас, потому не стремилась узнать о своем земном прошлом. Интересно, если попросить у Криллиуса позволения взглянуть на свое жизнеописание, он сильно разозлится?

Она представила, как он сдвинет брови и улыбнулась.

– Успели, – выдохнула Киира, приняв материальный вид.

Замок Анлюминуса устрашал своей мощью. Он не касался земли, а возвышался над густым серебристым туманом. Готические башенки были настолько высокими, что, казалось, пронзают небо. Дворец был сделан из сотен тысяч фиолетовых кристаллов, которые поддерживали хрупкое здание магической энергией, не позволяя рухнуть. Ступени, ведущие ко входу, едва угадывались в плотной дымке. Всегда, когда Вайалена приближалась к замку повелителя, у нее невольно захватывало дух. Вот и сейчас, остановившись у порога, она задержала дыхание.

Они вошли в тронный зал и сразу упали на колени. Анлюминус сидел, лениво перебирая бумаги. Потом щелкнул пальцами – и все свитки мгновенно растворились в воздухе.

– Поднимитесь.

Никти послушались. Вайалена посмотрела на властелина и напряженно замерла. Его цепкий взгляд из-под черных ресниц был острее любого кинжала. Оранжево-алый безумно ему шел, светлая бровь изогнулась в ожидании, руки были сцеплены; в красном освещении зала перстни на его утонченных пальцах завораживающе сверкали.

– Ты достала его?

– Да, мой повелитель.

Его обманчиво-мягкий бархатистый голос странным образом лишал самообладания. А если еще безотрывно смотреть на него, подмечать каждое движение, наблюдать за мимикой лица – можно совсем потерять контроль. Удивительная гипнотическая способность подчинять. Вайалена опустила голову и уставилась в мозаичный пол. Лучше смотреть себе под ноги: меньше риска поддаться колдовским чарам.

– Я приятно удивлен, Вайалена. Ты здесь, с древним артефактом, живая и невредимая. Это заслуживает похвалы. Я хочу взглянуть на него.

Вайалена осторожно извлекла из сумки хрустальный осколок, завернутый в тряпичную салфетку, расшитую золотыми нитями, и переложила его на подставленный кем-то поднос. В светло-карих глазах Анлюминуса вспыхнуло предвкушение, когда прислуга поднесла артефакт поближе. Он задумчиво рассматривал его некоторое время, потом довольно произнес:

– Это действительно он. Ты будешь вознаграждена, моя дорогая. А пока можешь идти.

– Благодарю, мой повелитель.

Она низко поклонилась и покинула зал. Только на улице выдохнула, ощутив, как схлынула очаровывающая магия. «Мой повелитель»! Приторные слова оставили на языке гадкое послевкусие. Как же надоело это притворство, просто до чертиков! Но другого выхода у нее пока нет. Либо верная прислужница Анлюминуса, либо смерть. Вернее, нечто похуже смерти.

Ветер принес глухие, полные невыразимого страдания стоны. Вайалена содрогнулась, вспомнив, что сегодня Черный день. День, когда Провал Безликих – магическая тюрьма для предателей – приоткрывается и на пленников обрушивается новая пытка. Например, очень яркий свет. Он проникает даже в самые дальние глубины, выжигая все на своем пути. Узники имеют тела, поэтому свет сжигает им кожу до мяса и они мучаются от боли.

«Похоже, сегодня я останусь ни с чем», – проскользнула мысль. Никтисы получают силы, используя священные обелиски. Но непобедимыми их делает именно та темная энергия, которая исходит из открытого Провала. Ассасины должны видеть пытки узников, чтобы напитаться аурой боли и страданий.

Внимание Вайалены привлек шаттл, приземлившийся неподалеку. Никтисы вернулись с очередной миссии. Майра вышла первой, закутанная в дорожную мантию. Эта часть облачения всегда скрывала ее откровенные наряды на заданиях, что, впрочем, отнюдь не мешало ей совершать убийства. Короткие юбки и слишком открытые корсеты она с готовностью демонстрировала повелителю, надеясь понравиться.

Сегодня на ее плечи была наброшена фиолетовая мантия. Главный цвет никтисов она выбрала неслучайно: знает, что, когда войдет в замок к Анлюминусу, непременно услышит от него похвалу за соблюдение традиций. Майра хватается за любую возможность, чтобы услужить господину, и мечтает, чтобы он посмотрел на нее не только как на подчиненную, но и как на женщину. Для этого у нее были все шансы, в первую очередь – внешность: стройная и женственная фигура, тонкие и правильные, немного хищные черты лица, длинные волосы цвета меди с одной стороны и цвета серебра с другой, серо-карие глаза.

На секунду взгляды их встретились, и в зрачках никти мелькнул плотоядный блеск. Улыбнувшись, Майра провела пальцами по флагруму – треххвостой плети, своей главной гордости. Похоже, торопилась посмотреть на пытки и получить свою дозу садистского удовольствия. Вчера она умоляла Анлюминуса позволить ей встать на место палача и самой произнести заклинание, вызывающее свет, и повелитель наконец-то разрешил ей поучаствовать. Майра была вне себя от радости и грозилась устроить узникам такую мучительную пытку, которая ужаснет даже самых жестоких никтисов.

Вайалена не собиралась присутствовать на этом зрелище, хотя и понимала, что Анлюминус рассердится.

– Ну и пошел он к черту! – вслух выругалась Вайалена, отдаляясь от величественного замка.

Можно было не сомневаться: Анлюминус обязательно пойдет в указанном направлении. И выкупит новые души, чтобы превратить их в безжалостных ассасинов.

Глава 4. Чужие буквы

Женщина с вьющимися рыжими волосами украдкой рассматривала Лану поверх книги, наивно надеясь, что она не заметит. Со стороны это выглядело забавно, учитывая, что книгу та держала верх ногами.

– Что-то ты грустная какая-то, – изрекла рыжая.

– Разве? – Лана растянула губы в улыбке, но, судя по всему, подругу это не впечатлило.

– Молчишь и молчишь. Торчим тут уже полчаса, а ты за это время от силы два слова сказала!

– Оставь ее в покое! – вмешалась крашеная брюнетка, одетая в вишневый брючный костюм.

«Рыжую зовут Снежана, – напряженно вспоминала Лана, – а брюнетку – Юля. И, кажется, последняя – моя лучшая подруга, если верить мужу. Только она все равно остается для меня чужой, вряд ли я смогу ей довериться».

– А что такого? – насупилась Снежана и отбросила многострадальную книгу. – Ты всегда была хохотушкой, энергичной, деятельной, а сейчас как бесчувственная деревяшка! Раньше здесь без конца крутилась вся творческая элита – художники, писатели, музыканты. Ты блистала в экстравагантных, ярких нарядах и украшениях. А теперь...

– Что теперь? – перебила Лана, чувствуя, что начинает закипать. Еще немного – и все выскажет этой нахалке, несмотря на то, что пообещала мужу держать себя в руках.

– Теперь ты одеваешься мрачно и однообразно! – Рыжеволосая выразительно оглядела ее невзрачную черную кофту и синие джинсы. Остановила взгляд на волосах, собранных в хвост. – И мне начинает казаться, что я тебя совсем не знаю. Ты как будто не моя подруга, какая-то другая Лана.

– Снежа, перестань, – одернула ее Юлька. – Это уже перебор!

– Ты почти не улыбаешься и не поддерживаешь разговор. Тебя просто не узнать!

Каким-то чудом Лана промолчала, хотя внутри все кипело от злости. Чтобы хоть немного успокоиться, она взяла со стола блокнот и пролистала несколько страниц. Душу охватывала безысходность. Что делать, если память не восстановится? Так и жить? Без прошлого? В окружении чужих лиц?

Она с грустью посмотрела на чистый лист в клетку. Возможно, прежняя Лана любила рисовать этюды; смотрела на человека и с легкостью переносила его черты на бумагу; подмечала интересные детали, умело передавала эмоции, благодаря чему ее рисунки приобретали реалистичность... Господи, она продолжает думать о себе в третьем лице, словно речь идет о ком-то постороннем!

Почему ей кажется, что так и есть?

– Как твое творчество? – не унималась Снежана. Вопрос прозвучал так внезапно в затянувшейся тишине, что заставил вздрогнуть. – Уже написала что-нибудь?

– Нет.

– Да ладно?! Не верю, что не испытываешь творческого голода!

– Не испытываю, – отрезала Лана и снова уткнулась в блокнот. Душу разъедало ощущение, будто подруги говорят не о ней, а о другом человеке. О какой-то незнакомой женщине.

Неужели после комы так резко могут поменяться привычки? Вкусы? Мировоззрение? Она абсолютно равнодушна к картинам. И к нарядам тоже. Все, чего ей хочется, – это бесконечно гулять по лесу и наслаждаться природой. Какое-то странное желание… Утром отказалась от завтрака и ушла на два часа, Жора остался очень недоволен. А она будто напиталась энергией, получила силы и заряд бодрости. И, честно говоря, будь ее воля, то гуляла бы до самого вечера, пока на темном небе не засеребрилась бы луна…

Напряженное молчание висело, как плотная занавеска, разделяя трех подруг, но никто не торопился его нарушать. Юлька, откинувшись на спинку кресла, ушла в свои мысли. Снежана вновь уткнулась в ту самую книгу, только теперь держала ее как нужно и даже вчитывалась в строчки, забавно хмуря лоб. Лана бросила взгляд на пустую страницу блокнота и вдруг почувствовала, как проваливается в какую-то пропасть. Перед глазами возникло видение.

Незнакомец касается ее спутанных волос, проводит ладонью по закрытым глазам, прикасается ко лбу. Сжимает в объятиях, но не чувствует тепла. Прикладывает ухо к ее груди: сердце не бьется.

– Ты не можешь уйти! Я не позволю, слышишь? Ты должна жить!

Глухой голос заглушает раскат грома. Чернильную ночь пронзают вспышки молнии, веет холодом и безысходностью. Капли дождя врезаются в лицо мужчины, пропитывают влагой одежду, холодными ручейками стекают по телу. Дрожащие губы едва шевелятся:

– Ты не можешь уйти…

Еще одна вспышка пронзает темноту, заунывно воет ветер, словно поет погребальную песню, черные листья тревожно шелестят. Мужчина продолжает упрямо брести по бездорожью; ботинки вязнут в грязи, кровь перемешивается с дождем и бордовыми каплями падает к ногам.

– Не в этот раз, – еле слышно говорит он. – Не в этот раз!

Бережно опускает возлюбленную на ствол упавшего дерева и кладет свои руки на ее грудь. Переплетает пальцы. Закрывает глаза. И с губ срываются запретные слова, по звучанию напоминающие латынь.

Vertire et mi.

Минута. Еще одна. Ожидание как пытка. Наконец под пальцами начинает струиться яркий свет, расползается по телу причудливыми узорами. Такой теплый, что она его чувствует. И чем больше окутывает ее, тем слабее становится. А она сильнее. Еще чуть-чуть – откроет глаза и вспомнит все…

…Где-то вдали послышались голоса подруг. Лана схватилась за голову и застонала. Кажется, она сходит с ума. Крепкие мужские объятия, стылые капли, скользящие по лицу и одежде, вой ветра и оглушительные раскаты грома… Они словно настоящие. И эти странные слова, кажущиеся отдаленно знакомыми, не просто так всплывают в памяти, они определенно что-то значат. На каком они языке? Испанском? Итальянском? Латыни?

– Ты слышишь?

Голоса подруг стали раздаваться отчетливей, громче. Лана, еще не до конца сознавая, где находится, непонимающе посмотрела на них.

– Ты уснула прямо на диване, – удивилась Снежана. – Листала страницы блокнота, а потом просто повалилась на бок.

– Ну что ты, ей-богу! Она еще не отошла после аварии, – вступилась Юля. – Запредельная кома – это не шутки. Иди лучше воды принеси! Хотя подожди... Лана что-то пишет.

Лана и вправду дрожащей рукой выводила буквы. Каково это – не знать язык, но его помнить?

Юля с любопытством заглянула ей через плечо.

– Какие-то странные слова на непонятном языке. Что это, Лана?

– Дай посмотреть!

Рыжеволосая выхватила блокнот и пробежалась глазами по тексту.

– Кто-нибудь понимает, что здесь написано? – с надеждой спросила Лана. Подруги отрицательно покачали головами.

– Какой-то незнакомый язык, – ответила Снежана. – Сама придумала?

Лана не знала, что ответить. Рассказать про свои видения, про незнакомца в лесу? Вряд ли они ей поверят, и так смотрят как на сумасшедшую. Хоть врач и предупреждал, что могут быть галлюцинации, все равно не хотелось делиться. Не поймут.

– Наверно, я что-то перепутала.

Снежана вернула блокнот и поджала губы, а Юля, покачав головой, сказала:

– Ты еще очень слабая! Отдыхай и набирайся сил, а мы, пожалуй, пойдем. Да? – Она ткнула Снежану локтем в бок и многозначительно подняла брови. Та уже потеряла нить разговора и придирчиво рассматривала себя в зеркале.

– А? Да-да, идем, – рассеянно кивнула она.

Лана с трудом сдержала вздох облегчения. Наконец-то! Одиночество нравилось ей больше, чем общение с забытыми подругами. Ведь наедине с собой можно спокойно подумать, помечтать; не нужно растягивать губы в фальшивой улыбке и подбирать слова...

Внезапно Снежана замерла на пороге и сказала:

– Слушай, с вами же по соседству Нестор живет! Ну, тот, который всякие древние рукописи изучает и знает много языков. Может, сходишь к нему и выяснишь, что написано?

– Нестор? – растерянно пробормотала Лана в тщетной попытке вспомнить этого человека.

– Ну да. Нестор Лесков. У него еще жена такая… немного странная. Я ее пару раз видела. Вот прям сейчас и сходи. Он вроде бы никуда не уезжал. По крайней мере, я видела его машину час назад.

Лана задумалась и не услышала, как закрылась дверь, а потом со двора выехала машина Юли. Дом погрузился в благодатную тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов.

Значит, некий Нестор, живущий по соседству, может помочь… Чуть помедлив, Лана дрожащими пальцами открыла блокнот, еще раз посмотрела на непонятные слова: «vertire et mi», «tmori tenerbe»… Снова пронзило осознание: она знает этот язык, только не помнит. И, как ни старалась, вспомнить не получалось.

Впрочем, поиски в интернете тоже не принесли результата. Поисковик выдавал десятки ненужных страниц. В итоге измученный онлайн-переводчик тоже не смог помочь. Все поиски свелись к одному: такого языка не существует. Но как это возможно?! Почему мужчина говорил на нем, еще и с такой уверенностью, будто знал: она поймет.

Лана поняла главное: есть что-то, что отличает ее от других людей. Может быть, это как-то связано с аварией и потерей памяти. Если удастся разгадать странные слова, возможно, она поймет, почему так быстро встала на ноги.

Решив не медлить, бросилась в коридор и стала быстро одеваться. Голос мужа, полный подозрения, застал ее врасплох и заставил вздрогнуть.

– Ты куда?

Она так и застыла: в полусогнутом состоянии, в одном сапоге, надетом на ногу и небрежно накинутом на плечи пальто.

– Я… Я к Нестору.

– К Нестору? – складка между бровями мужа стала еще глубже. – Зачем он тебе?

– Ну… – Пары секунд оказалось достаточно, чтобы понять: Георгий ни за что на свете не поверит в видения и неизвестный язык, а значит, нет смысла говорить правду. Пришлось врать на ходу: – Снежана сболтнула, что его жене нездоровится, вот я и решила к ним сходить. Может, вспомню что-то…

– Сомневаюсь. С Анной[2] ты никогда не общалась. Она же слегка того… ну, чокнутая. Ты же обходила ее десятой дорогой.

– Да? Не помню…

– Ладно, неважно. Иди, только не задерживайся. А то нас ждут хижины догонов.

– Что ждет? – не сразу сообразила Лана. Все ее мысли крутились вокруг Нестора, а странные слова в блокноте не давали покоя. Машинально влезла во второй сапог и взглянула в окно: пылающая яркими красками листва создавала иллюзию горящего леса. Непередаваемое зрелище.

– Будем пересматривать снимки, которые сделали в Западной Африке, – терпеливо объяснил Георгий и заботливо застегнул пуговицы ее пальто. – Это была незабываемая поездка, после которой мы решили пожениться… Ну, беги. Я буду в кабинете.

Молча кивнув, Лана вышла во двор и слегка поежилась: после мягкого тепла, согревающего дом, сырой ветер показался ледяным. Сунув руки в карманы, она торопливо двинулась к соседнему дому, но на полпути остановилась. Нестор точно живет справа, а не слева? Так-так-так… Изо всех сил напрягла память и наконец вспомнила, что из дома с другой стороны как-то выглянула сухонькая бабулька… Так что Нестор наверняка живет справа.

Теперь Лана зашагала уверенней. Подойдя к высоким воротам, нажала на кнопку звонка. Подождала. Потом позвонила еще раз. И еще. Никто не выходил. Минуты казались вечностью. Ветер выдул из Ланы все тепло, так что она теперь дрожала, как осиновый лист.

– Кто там? – ушам своим не поверила, когда услышала за воротами звонкий женский голос.

– Это соседка, Лана, – от холода голос сел и стал хриплым.

Звякнула задвижка, калитка открылась. Лана увидела довольно миловидную шатенку, укутанную в вязаную шаль. Наверное, ей около тридцати пяти, хотя в густом пучке уже виднеется седая прядь.

– Здравствуйте, – немного растерянно кивнула хозяйка.

– Мне нужен Нестор. Он дома?

– Нет, только что уехал. Прям вот минуту назад. А зачем он вам?

Теперь и во взгляде его жены мелькнуло недоумение. Лана не стала врать:

– Он же переводит древние рукописи, правильно?

– Ну, переводит.

– Мне нужно, чтобы он расшифровал одну запись… Это очень важно, понимаете?

– Ох, боюсь, Нестор нескоро вернется. Скорее всего, поздно вечером. Лучше завтра приходите, у него как раз выходной. В спокойной обстановке и поговорите.

Хм, Анна совсем не кажется странной. Наоборот, у нее доброжелательный и теплый взгляд, лучезарная улыбка, в поведении нет ничего подозрительного. Почему же она обходила соседку стороной? Как много вопросов – и ни одного ответа…

– Хорошо, спасибо.

С одной стороны, Лана огорчилась из-за того, что встречу пришлось отложить, а с другой, в ее сердце загорелась надежда. Снежана сказала правду, Нестор действительно разбирается в древних языках, так что вполне возможно, что она скоро узнает, что означают написанные ею странные слова. Он расшифрует запись, и Лана поймет, что происходит. А пока… Пока она спешила обратно домой, туда, где было тепло и спокойно, где трещали поленья в камине и пахло розами. Хоть дом и казался чужим, но за несколько дней она успела к нему прикипеть. Как и к Георгию.

__________

[2] Главная героиня романа Т.Купор «Красота как наказание»

Глава 5. Хуже, чем в преисподней

– Повелитель, прошу прощения, но должен доложить!

Криллиус встал на колени и поклонился. Локоны насыщенного медного цвета слегка коснулись холодного пола. Выпрямившись, владыка страха поправил длинную бордовую мантию под подбородком и недовольно посмотрел на Вайалену.

Она стояла рядом, понурив голову, и напряженно ожидала своей участи. Дымчатые узы сковывали запястья и рождали ощущение полного бессилия. Уже не выхватишь стилет, не метнешь в противника магией, не сделаешь ничего, чтобы защититься. Это и пугало и раздражало одновременно. Оставалось лишь стиснуть зубы и покорно ждать приговора.

– Что случилось? – нахмурившись, поинтересовался Анлюминус.

Он стоял в дальнем углу зала, высокий, стройный, одетый в темные одежды и мантию королевского фиолетового цвета. Отдав прислуге какие-то свитки, он устроился на троне и отбросил со лба длинную прядь. Сегодня его волосы были распущены; глаза казались темнее, в них плясали свой непрерывный танец отсветы свечей. Эти глаза притягивали, заманивали, как дьявольская заводь. Жуткое, колдовское очарование, которое почему-то совсем не действовало на Вайалену.

Дернувшись, она в очередной раз попыталась избавиться от ненавистных оков, но тщетно. Узы надежно сковывали руки.

– Вайалена не выполнила свою часть работы на Иннубисе и выпустила пленных, которые чуть не прикончили нас!

Анлюминус поднялся. Надменное лицо с идеальными чертами выражало спокойствие. Но взгляд, который он бросил на никти, горел яростью.

– Как ты посмела, ничтожество?!

Вскинул руку и метнул в нее сгусток магической энергии, который действовал как электрический разряд. Вайалена рухнула на пол, но не произнесла ни звука, хотя по ощущениям под кожу будто иголки вогнали.

– Ты принесла мне клятву верности. Она непреложна.

– Я не хочу никого убивать!

– Ты – ассасин! Ты живешь среди ассасинов, мы спасли тебя, дали тебе кров, защиту и силу – и так ты нас благодаришь?! – возмутился Криллиус, но замолчал, остановленный жестом повелителя.

Анлюминус приблизился. Одним взмахом руки поднял ее на ноги. Стальной взгляд полоснул холодом. Впрочем, как и ровный тон:

– Встречались мне такие мятежные. Все они сейчас горько сожалеют о том, что не оправдали моих ожиданий.

Вайалена ни на секунду не отвела глаз, даже попыталась возразить, но обруч стиснул шею так сильно, что ей стало не хватать воздуха.

– Ты знаешь, куда отправляются самые строптивые ассасины-предатели?

Он надменно приподнял подбородок, ожидая ответа. Но пленница не то что ответить, даже дышать не могла. Только жадно хватала ртом воздух, которого становилось катастрофически мало.

– В место, где отсутствует смерть. Где пытки грешников в Аду кажутся невинной забавой.

Вайалена вцепилась руками в мучительные узы, но как ни старалась, не могла от них избавиться. Оковы стали совсем тесными, и на миг показалось, будто ей разрывают горло. Слезы градом покатились из глаз. Воздуха не осталось. Еще мгновение – и легкие лопнут. Все, на что ее хватило, – это издать жалкий всхлип.

– Повелитель, – вдруг подал голос Криллиус и, когда Анлюминус обернулся, почтительно склонил голову. – Не сочтите за дерзость, просто хочу напомнить, что Вайалена – одна из сильнейших никти. Мне кажется, она еще не до конца осознала, где оказалась. Запуталась. Что-то пошло не так. Она еще может быть нам полезна, особенно умением открывать порталы.

Да, совсем недавно у нее действительно появилась новая способность – мгновенно перемещаться из одного места в другое, игнорируя расстояние. Это очень помогало в борьбе с другими расами. В самые опасные моменты она могла перенести никтисов домой, так что убитых среди них стало значительно меньше.

Никто не мог понять, откуда в ней взялась эта сила. Жрецы перебирали древние писания, обращались за помощью к картам, но так и не смогли ничего выяснить. Это оставалось тайной даже для нее самой. Лишь одно она знала точно: новое умение впервые проявилось на Атрате, планете Высших, оно помогло спастись от арглов, когда она отыскала осколок короны.

– Без Вайалены ассасины станут слабее, – продолжал Криллиус. – Возможно, ей достаточно преподать урок. Но это лишь мое скромное мнение.

Кажется, Киира была права: повелитель страха хоть и злился, все же встал на ее сторону. Не доложить о ее проделках он не мог, но и вечных мук в Провале безликих он ей явно не желал. Пожалуй, Криллиус – единственный, кто способен повлиять на Анлюминуса.

Лицо правителя оставалось бесстрастным. Было трудно понять, о чем он сейчас думает, сменил гнев на милость или нет. Когда ближайший помощник закончил говорить, Анлюминус усмехнулся и щелкнул пальцами.

Узы исчезли, Вайалена упала к его ногам, едва дыша. Повелитель вернулся на прежнее место и какое-то время молчал, словно нарочно щекоча нервы напряженным ожиданием.

Наконец он наклонился вперед на своем троне и усмехнулся в нескрываемом удовольствии:

– Отведите никти на экскурсию.

Стражи, стоящие у входа, мгновенно бросились исполнять приказание.

Те бессчетные часы, которые она провела в преисподней, теперь казались ей невинной игрой. Самые настоящие муки Вайалена испытала в Провале. Магическая тюрьма представляла собой бесконечный темный тоннель со множеством ответвлений. В каждом из них, отделенном от других заколдованной оболочкой, узника ждало свое наказание.

Прежде чем отправить ее в темницу, Анлюминус сказал:

– Я никогда не говорил тебе, за какие грехи ты попала в Ад. Пришло время узнать. И, если ты не сойдешь с ума, вернешься и продолжишь служение.

Лучше бы ей дробили кости, ломали и перемалывали их медленно и мучительно, чем пережить то, что она пережила.

Бесконечная, всепоглощающая темнота. Кажется, будто ты ослеп; движешься на ощупь. Будто в этом месте смешалась вся боль и одиночество. Мертвый холод. Жуткая, выматывающая тоска. Ты один на один с этой тьмой, со своими личными кошмарами, наедине с самыми ужасными воспоминаниями.

– Люди сами себе палачи, – голос Анлюминуса «водит» по скрытым коридорам сознания. То становится громче, то утихает, поглощается непрекращающимся воем, который доносится со всех сторон. – Если в голове злодея ежедневно прокручивать все его преступления, да так, чтобы он на собственной шкуре испытал боль своих жертв, он непременно чокнется. Самая изощренная пытка на свете – увидеть собственные преступления глазами жертвы.

Ледяные пальцы, как щупальца, хватают за руки и плечи, чье-то дыхание на коже вызывает мурашки. Вайалена кричит, бежит вперед, но, как слепец, натыкается на тьму. Повсюду мрак. Черная бездна. И – силуэты. Безликие, жалкие, озябшие.

– Почувствуй себя человеком, Вайалена, хотя бы на минуту, – голос повелителя повсюду. Даже если закрыть уши. Даже если кричать без остановки. – И подумай, что лучше: навсегда остаться наедине со своими кошмарами или все-таки держаться за тех, кто освободил тебя от них?

Силуэты проходят мимо и сквозь нее, уходят и возвращаются. Она слышит, что они шепчут. Видит их глаза, полные безграничного страдания. Порою мелькают и лица. Фантомы. Она знает каждого из них. Она тянет к ним руки и просит прощения. Но они снова шепчут свое, выдергивая из ее сознания самые ужасные воспоминания. Те, которые стерли ей никтисы.

Анлюминус прав. Собственные преступления – лучшие мучители.

…Ее доставали из Провала уже в беспамятстве. Киира рассказывала потом, что она бредила и все время оглядывалась, кричала и закрывала уши, ни на что не реагировала. И лишь когда повелитель прислал к ней жрецов, и те провели над ней какие-то ритуалы, Вайалена пришла в себя.

С тех пор она не решалась пойти против установленных ассасинами правил. Продолжала исполнять поручения и безропотно отправляться на миссии, а потом, вернувшись на Никтис, тихо ненавидела себя за бессилие.

Знала, что бежать некуда: ближайшие планеты никтисы разграбили, жителей либо убили, либо пленили, а остальные, включая светлую сторону, просто непригодны для жизни. Осталась горстка маленьких планет, до которых ассасины еще не добрались, но без темных кристаллов, которые устанавливаются на порабощенных землях, существовать там невозможно. Куда ни кинь, все под властью Анлюминуса.

Ну а далекая Земля… Заявиться туда – значит нарушить соглашение, заключенное между никтисами и хозяином преисподней. Землей правит последний, ввергая людей в разврат, толкая на преступления, смертные грехи. И те покорно клюют на его удочку, чтобы потом, разлучившись с телом, оказаться в тех местах, где побывала Вайалена.

Истина такова: ассасин не может сделаться изгоем.

Или убивай, или стань узником собственных кошмаров.

Разве можно выбрать что-то третье?

Глава 6. Цвет увядших листьев и холст

Наспех выпив чаю, чтобы согреться, Лана поспешила к Георгию. Не успела она взяться за ручку двери, как из кабинета вылетел взъерошенный и багровый от злости мужчина.

– Извините, – буркнул он, чуть не сбив ее с ног.

В полном замешательстве Лана переступила порог и удивленно спросила:

– Кто это только что выскочил отсюда?

Муж расхаживал по кабинету, скрестив на груди руки. Выглядел мрачным, даже немного рассерженным.

– Один мой давний друг, – ответил он, не поднимая глаз. – Вот, картину притащил, хочет продать. Подделку. Ну, я ему высказал все, что думаю, а он психанул.

Лана бросила взгляд на картину: берег с оживленной людской толпой, парусные суда, мирно покачивающиеся на волнах, голубое небо в облаках…

Она прикоснулась к полотну рукой.

– Беггров?

Георгий резко остановился и слегка приподнял брови. Молча кивнул.

– Это не подделка, – уверенно заявила Лана, на что муж только ухмыльнулся:

– Дорогая, я понимаю, ты художник, но не эксперт, чтобы определять такие вещи. Не лезь в то, в чем не разбираешься.

Задетая его словами, она с грустью посмотрела в окно, чувствуя себя одинокой и непонятой. За окном цвел день, радовал моросью и криком птичьих стай, и впервые в жизни ей захотелось уйти в неизвестность. Стать вырванной из чьей-то жизни страницей, забытой и безымянной, чтобы были только она и свобода. Весь мир оставить за спиной. Каждое утро укутываться в вуаль рассвета, а ночью одеваться в свинцовые одежды мглы и теряться в лабиринте сосен…

Вздохнула и снова перевела взгляд на картину. Вновь коснулась холста рукой, прикрыла глаза, ощущая внутри что-то странное. Словно на миг увидела, как создавалась эта работа, отчетливо почувствовала запах красок, услышала какие-то голоса, а потом перед глазами мелькнул белый лист и пронеслись строчки… Этот странный вихрь словно охватил ее всю, а потом так же внезапно отпустил…

Открыв глаза, Лана поняла, что знает о картине все. Она пристально посмотрела на мужа, который, слегка ссутулившись, уже сидел над бумагами. Крутил пальцами ручку и, нахмурившись, что-то бормотал себе под нос.

– Купи эту картину, не пожалеешь.

– Что? Лана, я лучше знаю…

– Поверь мне, это подлинник! Вот слева, внизу, есть дата и подпись, у них с красочным слоем общие признаки старения. И по начертанию подпись аналогична автографам художника.

– Откуда ты… – мужчина пораженно запнулся. Она поймала на себе его ошеломленный взгляд, который другую, возможно, заставил бы замолчать, но Лана невозмутимо продолжила:

– Характер мазка многое может рассказать, он передает настроение художника, эмоциональную атмосферу произведения, и вот здесь у него типичные почерковые признаки других работ Беггрова. Поэтому и говорю: это не подделка!

Ручка выпала из пальцев Георгия и с характерным стуком упала на стол, заставив его выйти из оцепенения. Он схватил картину и начал ее рассматривать.

– Как ты это определила?

Лана пожала плечами. Она сама не понимала, как смогла оценить эту вещь, откуда узнала про все эти тонкости.

– Интуиция.

Пришлось брякнуть первое, что взбрело в голову. Не рассказывать же, что увидела и почувствовала, когда дотронулась до картины… Еще примет ее за сумасшедшую. Она и так своими рассуждениями довела мужа до крайнего изумления. Тот снова сжал ручку и теперь нервно постукивал ею по столу; на Лану он не смотрел.

– Знаю, поверить трудно, но что мешает тебе запросить экспертное заключение и убедиться, что я не ошиблась? – тихо добавила она.

Хлопнула дверь и в кабинет вернулся владелец картины.

– Ну, что ты решил?

Георгий щелкнул колпачком ручки и ответил:

– Покупаю.

А эмоциональный гость захлопал в ладоши.

Лана не стала отвлекать мужа от сделки – сразу ушла на кухню. И только когда его довольный друг ушел, вернулась в кабинет. Георгий сидел за столом, переплетя пальцы. Лана устроилась в кресле напротив. Под его испытующим взглядом она почувствовала себя неловко, поэтому заерзала на месте и отвела глаза. Купленная картина Беггрова стояла в углу кабинета, прислоненная к стене.

– Как дела у Анны?

Лана мысленно выдохнула. Хорошо, что он перевел тему: она не смогла бы объяснить, откуда у нее вдруг взялись навыки оценщика.

– С ней все в порядке.

– И? Получилось что-нибудь вспомнить?

– Вообще ничего, – покачала она головой.

– А в антиквариате каким-то образом начала разбираться…

Лана повела плечами и поднялась. Кажется, опасной темы не удалось избежать.

– Наверное, так бывает. Мозг – сложная штука.

– Что-то здесь не так!

Георгий сказал это таким тоном, словно она была в чем-то виновата. Вскочил и подошел почти вплотную. Когда взял за подбородок и посмотрел в глаза, Лана кожей ощутила его злость.

– Врач сказал, что с такими травмами, которые были у тебя, не выживают. Но все кости удивительным образом срослись за какие-то четыре месяца! На тебе ни царапины! И после комы ты просто встала и пошла, как будто спала. Так не бывает!

– Но я жива, – возразила Лана, сцепившись с ним взглядом в яростной схватке. – Значит, бывает?

– Ты ничего не помнишь. Зато по ночам бормочешь какие-то слова на непонятном языке, внезапно начинаешь разбираться в антиквариате, а еще в слякоть идешь к человеку, которого раньше терпеть не могла!

– Я устала повторять, что это последствия аварии! Многое меняется. Особенно после комы. Об этом пишут даже в научных статьях!

– Но нигде не пишут, что кости могут срастись за такой короткий срок. Сами по себе! И не кое-как, а идеально! Хотя врачи говорили, что если ты выживешь – а шансы были близки к нулю – то…

– То что? Останусь примитивным биологическим объектом? Овощем?

– Лана, пойми… От твоей машины осталась кучка металла, тебя чудом достали спасатели… В тебя врезалась фура! На полной скорости!

Лана со злостью убрала его руку и, отступив на пару шагов, наткнулась на стену.

– На что ты намекаешь?

Георгий нервно заходил по кабинету. Сейчас он напоминал ей хищника, загнанного в клетку – свирепого, опасного, безумного. Остановившись возле стола, он зачем-то полез в ящик, вынул нечто, похожее на кинжал, и бросил это нечто на столешницу.

– Не узнаешь?

Лана подошла и без особого интереса взглянула на вещь. Отрицательно помотала головой. Муж усмехнулся.

– Это было с тобой в момент аварии.

Лана пожала плечами:

– И? Наверное, взяла его у кого-то, хотела тебе показать. Просто не помню. Что странного?

– Странно то, что я выяснил: стилет сделан из несуществующего металла. А еще на нем нет отпечатков пальцев. Никаких. И кулон, который передал мне врач… Сделан из камня, которого нет. Ничего странного, говоришь?

Лана молчала. Секунды тянулись, молчание становилось напряженным. Жора приблизился. Нелегко было выдержать его взгляд – тяжелый, изучающий. Он просвечивал насквозь, так, что заныли все кости.

– Ты – не моя жена.

– Ты в своем уме?

– Я – точно в своем… И на своем месте. А ты? Кто ты?

– «Кто я»?! Ты слышишь, что говоришь?! Ну сделай экспертизу, проверь, я это или не я! – вскинулась Лана.

– Уже сделал. В том, что ты – это ты, сомнений, конечно, нет. Но настораживает другое. Или все вокруг сошли с ума, или ты не та, за кого себя выдаешь. Я не могу этого объяснить. Ты та и в то же время другая. Такого просто не бывает! Не бы-ва-ет! – по слогам выкрикнул он. А потом резко схватил ее за плечи и стал трясти. – Верни ее, слышишь? Верни мою Лану! Мою хохотушку, модницу, непоседу! Ты – не она! Ты – другая, чужая! Я тебя не знаю!

Его пальцы впились так сильно, что Лана вскрикнула от боли. Он метал в нее горестно-грубыми словами, будто осколками, но они ранили сильнее острых стеклышек.

– Пусти! – ей наконец удалось вырваться из его хватки и отбежать в сторону. Георгий медленно присел на корточки и начал смеяться. Сейчас он напоминал сумасшедшего. Леденящий, гортанный и жуткий хохот разносился по всему кабинету и заставлял звенеть каждый нерв.

– Ненормальный! – крикнула Лана напоследок и выбежала вон. Слезы застилали глаза, и она бежала почти на ощупь, не разбирая дороги. Стиснула перила и бросилась наверх, забежала в одну из комнат и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. От напряжения на теле выступил холодный пот. Лана почувствовала озноб и обреченно обняла себя руками.

В чем-то Георгий, конечно, прав. Она и сама чувствует себя чужой и живет в окружении всего чужого. Нет ничего, к чему она испытывала бы привязанность. Только с природой у нее полная гармония. Какой бы погода ни была, Лана радуется всему: и напевам дождя, и свистящему ветру, и шуршанию листьев под ногами…

Сморгнув слезы, она сфокусировала взгляд на мольберте, все еще стоящем в центре комнаты. Мастерская. Ноги принесли ее именно сюда, в место, где все так ненавистно! Где повсюду эти чертовы картины! Но… они прекрасны.

Лана с замиранием сердца прошлась вдоль стены, увешанной ее собственными работами. Вот глубина чернил и красок прячет рассвет. А вот небо, усыпанное звездами. Заметив на полотне планету, Лана на мгновение замерла и задумчиво провела пальцами по поверхности. Сердце сжало какое-то непонятное чувство тоски. Давящей, глубокой, словно она что-то знала, но не могла вспомнить. И это «что-то» как раз было связано с тем, что являлось ей в сонном видении.

Повинуясь внезапному порыву, она села на стул и взяла кисть. Перед глазами кадрами пронеслась промозглая ночь и незнакомец, несший ее на руках. Словно наяву, ощутила запах дождя и хвои. Нахмурившись, Лана пыталась вспомнить лицо мужчины. Оно было такое… невыразимо печальное, как и глаза – бездонные, манящие…

Удерживая образ в голове, Лана нанесла пару штрихов на полотно. Ее рукой как будто водила неведомая сила. За пару минут, на одном дыхании, она изобразила это лицо с печатью скорби и тлеющей надеждой во взгляде. И сейчас эти глаза смотрели прямо на нее, точно живые, смотрели и словно просвечивали насквозь. Видели и боль, и страх, скопившиеся в ее душе, видели слезы, скользящие по щекам…

– Кто ты? – обреченно спросила Лана. Вскочила с места и испуганно отступила в угол комнаты. – Почему мне кажется, что я знаю тебя? Может, у меня галлюцинации? Может, это последствия комы?

Она съехала по стене на пол и опустила голову. А с губ сорвалось:

– Vertireet mi.

Слова повисли в воздухе, а сердце Ланы на мгновение перестало биться. Она не могла поверить, что произнесла слова на «несуществующем» языке. И так отчетливо, уверенно, словно знала его с детства. И это безумно напугало.

Тяжело дыша, Лана подскочила к портрету и бросила его на пол. Ей казалось, что она сходит с ума. И в то же время понимала, что происходит что-то странное. Вместо кадров из прошлого ее мучают обрывки каких-то других воспоминаний. Ее ли? И воспоминания ли это? От тяжелых мыслей от висков к затылку разрослась мигрень.

Какое-то время Лана сидела в углу и смотрела перед собой. Она не ощущала такой беспомощности даже в больнице, хотя тогда казалось, что это были самые ужасные дни. Вдруг вспомнилось, как, выйдя из комы, Лана впервые взглянула на себя в зеркало. Голова была перебинтована и напоминала кокон, а лицо... Это белое пятно с многочисленными шрамами, на котором выделялись испуганные глаза и опухшие губы, нельзя было назвать человеческим лицом. Как же горько она плакала тогда, сколько раз обзывала себя уродиной! А Жора, перебирая ее пальцы в своих ладонях, терпеливо говорил:

– Я буду любить тебя и такой, Ланочка! Главное, что ты осталась жива. Это такое счастье!

И мать утешала:

– Глаза остались такими же. Как у отца.

Даже тогда отчаяние было не таким сильным, как сейчас… Сейчас к отчаянию примешалось одиночество. Горькое, как полынь, цвета увядших листьев, летящих под ноги. Лану не покидало ощущение, что, несмотря на мужа, родителей и многочисленных знакомых, она очень одинока и никому по-настоящему не нужна.

Кроме одного человека.

Зачем-то перевернула портрет и взглянула на размазанные черты.

Кроме него.

Почему-то Лана была уверена, что «он» существует.

***

Вечером приехала мама. Лана была очень рада – они с мужем сидели в разных комнатах и не разговаривали. Сейчас как никогда она нуждалась в чьей-то заботе и участии. Родители жили в Смоленске и с момента выписки она еще с ними не виделась. Странно, что мама приехала в такое время без предупреждения. Хотя у нее здесь живет подруга… Кажется...

Лана бросилась открывать.

– Приветик! – Мать прикоснулась прохладными губами к ее щеке. В свои пятьдесят три она умудрилась сохранить отличную фигуру и яркую внешность. Не зная, что это мама, с легкостью приняла бы ее за старшую сестру. – Я уже подумала, что у вас что-то случилось.

– С чего бы это? – Лана помогла ей раздеться.

– Звоню-звоню, никто не отвечает. – Женщина покрутилась у зеркала и поправила ярко-желтую юбку-миди, которая очень сочеталась с белой блузой и ботинками-казаками такого же цвета. Потом пригладила светлые волосы, чуть растрепавшиеся из-за шапки.

– Жора отключил домашний телефон, – наконец нашлась отговорка. – Там какая-то поломка.

– А на мобильный почему не отвечаешь?

– Я его где-то оставила, а он на бесшумном режиме.

Мама укоризненно покачала головой.

– А Жорка почему игнорирует?

– Не знаю. – Лана пожала плечами. – Мы с ним не разговариваем.

И, не дожидаясь очередной порции расспросов, ушла на кухню. А когда вернулась в гостиную, мама уже сидела на диване и листала какой-то журнал. Очки в изящной оправе придавали ее облику строгости.

– О, спасибо! – с улыбкой поблагодарила она, когда Лана протянула ей фарфоровую чашку с ароматным чаем.

– Я не знала, сколько кусочков сахара бросить, поэтому принесла сахарницу.

– Дорогая, я давным-давно отказалась от всего сладкого, – мягко напомнила мама.

Лана вздохнула и устроилась в дальнем кресле у окна, где сидела до прихода матери. Накрыла ноги пледом, хотя в гостиной тлел камин. Но так было уютнее. Треск поленьев и вид безмолвного леса за окном успокаивали расшатанные нервы.

– Почему с Жорой поссорились? – прозвучал вопрос, на который она так не хотела отвечать. Как объяснить что случилось? Что муж считает ее… не Ланой? А кем? «Кости не могут так быстро и идеально срастись», – пронеслись в голове его колкие слова. Ну да, если для обычного человека это невозможно, тогда она инопланетянка! Другого объяснения нет!

– А ты почему так поздно?

Лана намеренно перевела тему, не желая обсуждать неприятный обеденный разговор.

– Я у Вали остановилась. У своей давней подруги. Не помню, говорила я или нет. Думала завтра к вам заглянуть, но начала переживать, что не отвечаете на звонки. Так что у вас там с Жорой произошло?

Видимо, маме нравится ее мучить. И пытка неизбежна.

– Ему не дает покоя мое быстрое выздоровление. Он считает чудом то, что мои раздробленные кости так быстро срослись. Чудом, в которое он не верит.

Слова кажутся стеклянной крошкой, которую она перекатывает на языке. Каждый произнесенный звук причиняет боль и заставляет нервы звенеть от напряжения.

– Что за глупости! – возмутилась мама. Поставила чашку на стол так, что несколько капель чая упали на льняную скатерть. – Как это – «не верит»?! Он же сидел в реанимации, молился, чтобы ты выжила!

– Дело не в том, чего он хотел, а в том, что я так быстро встала на ноги. Не осталась инвалидом, понимаешь? И он считает это ненормальным…

– Ну вообще-то да, это, конечно странно… – задумчиво протянула мать и отвела глаза. Лана поняла, что ее мучают те же сомнения. Для всех это кажется странным. Даже для Снежаны и Юли, которые, еще не переступив порога, смотрели на нее как на привидение. Подмечали все: какая походка, какие повадки, внешность, вслушивались в речь… И вот – даже мама сомневается. Одиночество, от которого она надеялась избавиться в обществе родного человека, только сильнее окутало коконом. Снова вернулось чувство безысходности, когда понимаешь, что против тебя весь мир, но ничего не можешь с этим поделать…

Чтобы хоть как-то снять напряжение и отвлечься, Лана предложила матери пересмотреть старые альбомы. И уже несколько минут спустя они сидели у камина, установленного в центре комнаты, и перелистывали страницы с фотографиями. Мама водила пальцем то по одному снимку, то по другому, сбивчиво рассказывая, когда он был сделан и кто на нем изображен. Бесполезно. Как бы Лана ни пыталась, вспомнить хоть какую-нибудь деталь из прошлого не получалось. Она сама была пустой страницей. Целой книгой, полной белых листов. На всех этих фотографиях – чужие лица, чужая жизнь. И сама Лана смотрела с фотографии чужими глазами.

Глава 7. Врага найдешь в пустоши

«Неприятное местечко», – мелькнула мысль у Вайалены, когда она вышла из крейсера и ступила в грязную лужу. Плотная пелена дождя не давала как следует осмотреться. Отметила только, что здесь темно и слякотно, оголенную шею хлестнула неприятная влага.

– Разберемся быстро и просто, – как всегда самоуверенно заявила Майра, доставая свою плеть. – Пленных не берем.

– Это ты так решила? – Вайалене не хотелось вступать в спор, но нагловатый тон спутницы возмутил.

– Анлюминус сказал.

– Не уверена, что кто-то остался в живых, – засомневалась Валисса. – Кристалл обычно «косит» всех.

– Вот и посмотрим, – беспечно отмахнулась Майра, ускоряясь.

Вайалену покоробило такое легкомысленное отношение к чужой судьбе. Ассасинам неважно, сколько погибнет от их руки или от артефактов, скольким придется страдать по их вине… Им наплевать на всех, главное – выполнить приказ.

Почему она не такая, как они? Почему ей не дает покоя мысль, что из-за какого-то чертового кристалла существа на этой планете умирают в страшных муках?

– Поступила информация, что поблизости люминаанцы, – внезапно сказал Криллиус, и все замерли, переваривая услышанное.

– Похоже, выжившие все же есть, – задумчиво произнесла Киира.

– Это ненадолго, – самодовольно заявила Майра, вытаскивая плеть. Вайалена отвернулась, стараясь скрыть эмоции. Значит, кристалл убил не всех. Почему-то от осознания этого на сердце стало теплее.

Они пробирались максимально тихо, а ливень способствовал им, смывая следы и заглушая голоса. Майра, двигаясь вперед твердой походкой, вскоре скрылась в пелене дождя, за ней последовали остальные. А Вайалена задержалась. Чем ближе они подходили к кристаллу, тем сильнее колотилось ее сердце.

Сможет ли она убить в этот раз? Все это время исправно исполняла все, что приказывал Анлюминус. Убивала, брала в плен, пытала. Однако в прошлый раз что-то сломалось. Майра убила женщину, а ей достался ребенок. Она увидела его глаза – и их взгляд намертво отпечатался в сознании. Ясный, чистый взгляд совершенно беззащитного ребенка. Он плакал, глядя на бездыханное тело матери, но в его глазах не было ни капли ненависти к убийцам. Просто пустота. Беспредельная леденящая пустота, которая сдвинула у Вайалены какую-то заслонку. Она не смогла убить. Занесла стилет над головой, но пальцы бессильно разжались.

– Нет…

Помнила, как спрятала оружие и вытянула руку. На ладони вырос темный шар и медленно поплыл к малышу, разрастаясь на глазах и преобразовываясь в плотный кокон, мгновенно скрывая маленькое существо.

– Здесь еще кто-то есть? – поинтересовалась Майра, расправившись с остальными.

– Никого, – соврала тогда Вайалена, отводя взгляд в сторону.

И хоть ребенок остался жив, ей с тех пор стало неспокойно. Сколько еще детей должно погибнуть, остаться без матерей и отцов, пока Анлюминус не найдет для никтисов подходящее место? Почему он не может просто оставить в покое жителей тех планет, которые не подходят? Зачем убивать, захватывать этих несчастных, зачем устанавливать кристаллы, вытягивающие из горстки выживших последние силы?

– Кристаллы питают никтисов и насыщают энергией, – твердил повелитель. – Усиливают магию и защиту. Страдания и боль создают нужную ауру, заряжают кристаллы по максимуму. Именно поэтому мы не уступаем по силе этим горделивым люминаанцам. Придет время, и мы сможем пробить защиту и занять Никтис целиком!

«А пока будем зачищать другие планеты, чтобы никто не смог достигнуть уровня ассасинов», – проскочила в голове ехидная мысль.

Вот здесь, на Нигилинфисе, живет безобидная раса инфи, не имеющая и намека на магию. Они и так на грани вымирания, непонятно, зачем их вообще убивать. Толку от них для никтисов никакого, угрозы они не представляют, климат планеты не подходит для нормального существования. Так зачем их уничтожать? Зачем разрушать все подчистую, не думая, что будет, когда они соберут все кристаллы?

Прохладная влага оседала на лице, волосах, одежде. Напрасно она пыталась рассмотреть что-либо: вокруг была сплошная пустошь, ботинки все время цеплялись за сорняки, и было непонятно – куда идти, кого искать. Так она брела неизвестно сколько, пытаясь сквозь колкую хмарь разглядеть хоть что-нибудь; чужая, запустевшая земля казалась бесконечной.

Ну и где все? Кажется, она отстала. Ничего не видно.

Она вертела головой в разные стороны. Мокрые волосы прилипали к шее, а влажная одежда холодила тело. Да куда они запропастились?! Вайалена выругалась вслух.

Наконец краем глаза она уловила какое-то движение. Яростный ветер принес чей-то голос. Секунда – и Вайалена оказалась в том месте, откуда доносились приглушенные звуки. И едва не была отброшена назад яркой вспышкой света, но вовремя сориентировалась и отбила атаку.

Громко прозвучало угрожающее:

– Не подходи!

Ого! Мощное приветствие! Значит, люминаанцы и вправду здесь есть. Только эти гордецы рискнут вступить в схватку с ассасинами.

– А то что? – вкрадчиво спросила Вайалена и сделала шаг. А этот люминаанец довольно неплох собой. Она беззастенчиво оглядела его с головы до ног. Светлые волосы спутались, зеленые глаза смотрели дерзко, но без презрения, мокрая одежда облегала крепкое тело. Вайалена невольно задержала взгляд на его бедрах. Потом, опомнившись, достала стилет. Скорее на автомате, чем из желания защититься. Да и не мог этот мужчина причинить ей зло, почему-то была в этом уверена. А вот она ему – вполне.

– Тронешь хоть одного из них – мне придется применить силу!

Он кивнул на небольшую кучку инфи, пытавшихся спрятаться в транспортнике. Слабые, невинные, растерянные. Вайалена покрутила стилет в ладони, но с места не сдвинулась. Только усмехнулась, слегка поддев:

– Ну, магию ты уже применил. Не страшно.

Люминаанец сощурил глаза и скрестил руки на груди.

Вайалена стала пристально следить за испуганно жавшимися друг к другу инфи. Они напоминали людей, низкорослых и голубоглазых, с очень бледной кожей. Где-то там, в глубине сердца, зашевелилась жалость, но Вайалена старалась не показывать истинных чувств, мысленно напомнив себе, что она – ассасин. Она должна убивать, убивать, убивать… А все внутри противилось этому.

Люминаанец двинулся к транспортнику, по-видимому, намереваясь лично доставить беженцев к крейсеру. Снаружи еще оставались женщина с ребенком: дрожащая и от страха, и от холода, она гладила по голове такую же испуганную девочку. Обе с немым ужасом смотрели на Вайалену, не решаясь присоединиться к остальным.

– Медлить нельзя, времени в обрез, – поторопил их мужчина. – Залезайте, я отвезу в безопасное место, – он наклонился и потрепал девчушку по щечке. В этот момент прогремел оглушительный взрыв: транспортник вспыхнул и обгорел за считанные секунды, а женщину с ребенком отбросило на приличное расстояние. Это Майра выпустила из своего энергетического арбалета сгусток магической энергии. Удовлетворенно взглянув на груду металла, она спрятала оружие обратно за спину.

– Это последние, – громко сообщила она подошедшим никтисам. Прихрамывающая Киира показалась в поле зрения позже всех. Похоже, ее немного потрепало в бою.

– А вот и наша лучшая никти, – ухмыльнулась Майра, переведя презрительный взгляд на Вайалену. – Стоит и смотрит, как жалкие инфи сбегают. Кстати, один транспортник все же успел уйти. Где крейсер, люминаанец?

Хлестнув плетью по земле, она бросилась к мужчине. Метнула льдистое кольцо, намереваясь поймать его в ловушку, но тот ослепил ее вспышкой. Зарычав, никти попыталась пройти сквозь него, но устроить противнику мучительную пытку не удалось: блондин отбросил ее энергетическим шаром. На подмогу Майре бросились другие никтисы. Завязалась ожесточенная схватка. Вспышка света. Сети теней. Туманные сгустки, проходящие сквозь тело мужчины и причиняющие нестерпимую боль. И снова отпор.

– Сильный, – оценил Криллиус. – Вайалена, иди сюда. Вшестером мы добьем его!

Она покачала головой, отходя назад. Нужно найти женщину с ребенком! Прищурилась, пытаясь сквозь мутную дымку разглядеть хоть что-нибудь. Только бы они оказались где-то поблизости! Если никтисы найдут ее первыми, несчастным уже не спастись!

Сдавленный всхлип заставил ее обернуться. Ассасинам все же удалось окружить люминаанца. Майра уже пришла в себя и с изощренностью вампира, выкачивала из него силы. Подключились и остальные, не позволяя сработать регенерации. Мужчина еще пытался отбиться, но безрезультатно. Его ждала участь прочих жертв: сейчас никтисы напитаются энергией страданий и станут еще сильнее, а потом Майра добьет бедолагу своей неизменной треххвостой плетью. Стальные наконечники уже разорвали рубашку и впились в кожу. Светлая ткань приобрела багровый оттенок; соленый дождь, проливаясь на раны, усиливал его боль. Люминаанец упал в грязь и, кажется, больше не шевелился.

– Пленных не берем! – со злобным торжеством напомнила Майра, поставив ногу на оголенную грудь поверженного. Острый каблук зашел точно в рану. Мужчина глухо застонал. Живой.

– Угомонись, – поморщилась Вайалена, в один миг оказавшись рядом. – Он нужен нам живым.

– С чего это вдруг?

– Сама подумай: он знает, где крейсер. Знает, где прячутся те, кого они регулярно от нас спасают. Возможно, у него есть и другие ценные сведения, которые могут заинтересовать повелителя.

– Хм, – Майра задумчиво прищурилась.

– Ты забрала кристалл?

Она похлопала ладонью по изящной сумке, показывая: все на месте.

– Ну и отлично, тогда возвращаемся. Оставь его, я всех перенесу, – Вайалена кивнула на мужчину.

– Чувствую какой-то подвох, – засомневалась Майра. – Мы уже пленяли люминаанцев, никто из них не раскололся. Откуда уверенность, что этот что-то скажет? Только отнимем время у повелителя!

Сказав это, она вогнала каблук поглубже. Вынув стилет, Вайалена вонзила лезвие ей в ногу, заставив вскрикнуть от боли и отскочить.

Сжав зубы, Майра выдернула стилет и со злостью метнула в обидчицу. Острый стержень замер в сантиметре от лица. Спокойно взяв оружие, Вайалена вернула его на место. Стилет никогда не причинит вреда своей хозяйке.

– Повторяю: он нужен нам живым, – буркнула она и наклонилась над раненым. Короткая передышка пошла тому на пользу: раны затягивались с удивительной быстротой. Похоже, правду говорят, что у люминаанцев колоссальная регенерация. Если их вовремя не убить, то они моментально восстановятся. Мужчина оставался в сознании, но потерял много сил и крови. Ему нужно время, чтобы полностью исцелиться.

– Вайалена, перестань, – ткнул ее в бок Криллиус. – Люминаанцы – наши враги. Никаких переговоров мы вести не будем. – Он обвел взглядом остальных. – Мы еще не закончили. Одному транспортнику удалось скрыться. Нужно выяснить, куда именно.

– Значит, допросим инфи, которые остались, – предложила Шэлла, и ее глаза блеснули от предвкушения.

– Вряд ли они что-то знают, – возразила Вайалена.

– Какие мы жалостливые, – поддела Майра. – Может, и знают. Захотят сохранить свои ничтожные жизни – как миленькие все расскажут, – она хлестнула плетью по земле и выразительно посмотрела в сторону камней, за одним из которых прятались женщина с ребенком.

– Думаешь, они поверят, что ты оставишь их в живых?

– А тебе какое до этого дело? Не хочешь в этом участвовать – не вмешивайся. Но подумай, какие могут быть последствия.

Майра метнулась к камням, но Вайалена опередила. Прежде чем коварная никти оказалась рядом с ними, она успела спрятать выживших под покровом тьмы.

– Не делай глупостей, Вайалена! – предостерег Криллиус, почти на ощупь прорываясь сквозь дымку и пытаясь вычислить, где те спрятались. Оставаться было опасно. – Эти двое не стоят того, чтобы так рисковать.

– Мы отправим их на Никтис, – пообещала Киира, но ее шепот утонул в шуме дождя.

– Пойдемте, – тихо сказала Вайалена, протянув инфи руку. И натолкнулась на испуганный взгляд – почти такой же, который однажды поразил ее в самое сердце. Несколько секунд ушло на то, чтобы принять судьбоносное решение. Наконец, поцеловав в макушку дочь, женщина все же вложила в ее ладонь свою. И, скрытые темнотой, они осторожно двинулись вперед. Только по какой дороге идти? Знать бы еще, где люминаанец спрятал крейсер!

Воспользовавшись замешательством никтисов, они подобрались к мужчине. Окутанный вуалью теней, он лежал на прежнем месте: ноги и руки были пробиты кинжалами, что не давало ему встать и причиняло невыносимые муки. А отравленные лезвия замедляли регенерацию. По-видимому, никтисы собирались вернуться и убить его. Но пока все отвлеклись на ее поиски, можно было освободить его.

Вайалена осторожно вынула каждый кинжал и отбросила на землю. Затем решилась снять покров. Люминаанец слегка приподнялся и посмотрел на них.

– Сможешь идти? – спросила вполголоса. Мужчина поморщился от боли, но все же кивнул.

– Я могу перенести всех в нужное место, только скажи, где находится крейсер.

– Думаешь, я так просто доверюсь тебе? – уголки его губ изогнулись.

– А разве есть другие варианты?

Ветер принес голоса, и Вайалена вздрогнула, поняв, что в любой момент их могут заметить. Схватив люминаанца за плечи, она оттащила его к камню, за которым прятались беженцы, и как можно убедительнее сказала:

– Послушай, сейчас лишь от тебя зависит, спасутся эти двое или нет! Просто мысленно представь свой долбанный крейсер, и я перенесу вас!

Он недоверчиво выгнул бровь.

– Времени в обрез! – повторила она его фразу и взяла за руку. Другая уже сжимала ладошку девочки, а та, в свою очередь, держалась за локоть матери. Мужчина кивнул. Выдохнув, Вайалена открыла портал. И переместила их в нужное место ровно за мгновение до выстрела Майры.

Звездный крейсер оказался совсем не «долбанным». Это был капитальный корабль, закованный в броню. И, несмотря на свои огромные размеры, явно двигался быстро и маневренно.

– Ого! – присвистнула никти. Но, взглянув на люминаанца, удивилась еще больше: раны почти затянулись, он уже крепко держался на ногах.

– Рэлл! – вскричала женщина и бросилась к незнакомке, стоящей у трапа. А за ней с радостными возгласами «тетя!» устремилась и девочка. Значит, Майра оказалась права: ассасины убили не всех. Хорошо, что удалось спастись еще кому-то.

Вайалена двинулась было следом за ними, но тут же замерла. Ну и куда она направляется? К врагам? И даже если не считать люминаанцев врагами, все равно ей не выжить на «той стороне». Свет от квазара сожжет ее в пепел.

Мужчина будто прочитал ее мысли. Остановился, обернулся и пристально посмотрел на нее.

– Ты спасла мне жизнь, никти, – сказал он. – Спасибо. Сама-то теперь куда?

Вайалена пожала плечами.

– На Никтис.

– Плохая идея. Тебя казнят за то, что помогла мне.

– Мне больше некуда идти. Никтисы везде.

Интуиция ассасина подсказала: они и сейчас где-то поблизости. Опасливо посмотрев по сторонам, Вайалена торопливо добавила:

– Скорее улетайте отсюда!

Люминаанец кивнул и вскоре крейсер скрылся в плотной сизой дымке. Вайалена, не замечая противных мелких капель, смотрела вдаль и пыталась понять, что делать дальше. Даже если Криллиус смолчит, Майра выложит все с превеликим удовольствием. Казни не избежать. Но разве у нее есть выход? Никтисы побывали уже на всех известных ей планетах, везде стоят кристаллы.

Глупо было идти против них, зная, что спасения ждать неоткуда. Она снова и снова прокручивала в голове эту мысль, надеясь, что почувствует, наконец, злость на люминаанцев и раскается в содеянном. «Светлая раса»! Они живут в прекрасном, живом мире и ни о чем не переживают; им не нужно спасать свою шкуру на опасных заданиях, а по возвращении жить в полной темноте в холодном обелиске. Ну как – «жить»? У них же, у никтисов, жизни как таковой и нет. В свободное от заданий время они просто скитаются по окрестностям, проводят собрания, смотрят на пытки и выслуживаются перед правителем, выполняя дополнительные поручения. В любую минуту могут «дернуть» куда-нибудь, так что понятие «свобода» довольно относительное. Они дали клятву. Они все до единого подчиняются своему повелителю, потому и называются «собственностью Анлюминуса». Лишь от него одного зависит их существование, поэтому все беспрекословно ему подчиняются.

Но, как ни старалась, злилась только на ассасинов и повелителя. И никакого раскаяния за то, что сделала, не ощущала.

– Повинись перед Анлюминусом. Может, есть еще шанс…

Вайалена вздрогнула, услышав голос подруги. Повернувшись, увидела Кииру, показавшуюся из-за скал.

– Сомневаюсь, что ему знакомо слово «помиловать», – усмехнулась Вайалена.

– Не умничай, – влезла в разговор Майра, материализовавшись из туманного сгустка. Нога ее, судя по твердой походке, уже зажила. Следом за ней появились и другие никтисы: Криллиус, Шэлла, Валисса. Все они смотрели на нее как на предательницу. Наверное, так и есть. Она предала их, не позволив убить врага и помогла сбежать оставшимся инфи.

– Открывай портал на Никтис! – потребовала Майра. Усмехнувшись, Вайалена выполнила просьбу. И в то же мгновение ее руки сковали туманные путы. От ассасинов не уйти. Она сделала свой выбор.

Глава 8. Прикоснись к своим кошмарам

Эта окраина Никтиса была ей незнакома. Их никогда не пускали в располагающуюся там крепость, огороженную глухими стенами. Да ассасины и сами были рады обходить это место стороной: никому не хотелось видеть пытки и казни рабов, встречаться с заключенными, ожидающими приговора.

Впервые в жизни она шла, подгоняемая стражниками, по висячему мосту, перекинутому через ров. С ужасом смотрела на шпили крепости, на которых висели черепа, на покачивающиеся на ветру скелеты на внутренней стене и впервые чувствовала страх. Он подступал к горлу и заставлял судорожно сглатывать вязкую слюну. Для нее, как для представительницы высшей касты ассасинов, уготованы муки в Провале. Но когда это произойдет – зависит только от повелителя Теней Анлюминуса. А он, судя по всему, не особо торопится выносить приговор.

Внутри крепости, в той части, где находилась темница, было много тесных камер, защищенных магией, с полным отсутствием окон. В каждом углу были установлены кристаллы, вытягивающие энергию… Зрелище не из приятных, как, собственно, и ощущения.

Вайалену закрыли в одной из таких комнат. Сколько она здесь пробыла – неизвестно, но силы иссякли быстро. Похоже, отсюда не выбраться. Непонятно, есть ли кто-то в соседних камерах. Можно ли пробить магический покров, скрывающий все, что находится за пределами ее темницы? Все попытки пробить хотя бы маленькую брешь лишь истощили магию.

Наконец время пришло. Анлюминус пожелал увидеть ее в замке, а не в зале суда. И на аудиенцию ее вел лично Криллиус. Схватив за волосы, буквально втащил в парадные двери, презрительно выплюнув:

– Отсюда ты выйдешь только в Провал!

Испуганные никтисы, столпившиеся у дверей, казалось, слились со стенами. С бледных лиц мгновенно слетели маски хладнокровных убийц, сейчас они напоминали жалких, затравленных зверьков. Вайалена старалась не смотреть в их сторону, чтобы не пасть духом. Сейчас ей как никогда нужно сохранять самообладание. Она настроена защищаться до последнего. Лучше погибнет в бою, чем будет мучиться в Провале целую вечность!

Но сколько бы она ни храбрилась, пальцы дрожали от волнения. Пришлось спрятать их за спину, чтобы скрыть эмоции.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – послышался грубый голос с хрипотцой, от которого мгновенно обдало холодом. И когда повелитель успел появиться? Еще секунду назад сияющий самоцветами трон был пустым.

Подняв голову, Вайалена взглянула на Анлюминуса: как всегда, безумно красив. Каждый изгиб, каждая черточка словно исполнена руками умелого скульптора. Ни одного изъяна, абсолютно идеальная внешность. Холодная и неприступная. Мастерски созданная иллюзия, заставляющая падать на колени и исполнять любой приказ, и которая… совершенно не действует на Вайалену.

Она не чувствовала ни благоговения, ни восхищения, ни страха. Ей достаточно было знать, что за этой обманчивой красотой скрывается жестокое бессердечное существо, лживое и циничное. Убеждает, что спасает души от мук ада и дает свободу, а на самом деле все здесь – его рабы.

Спину прожигали пытливые взгляды. Обернувшись на миг, она успела заметить Кииру, Майру и Валиссу, сидящих на скамье с резной спинкой из блестящего аргора[1]. Когда на них смотрел господин, они угодливо склоняли головы.

– Похоже, увиденного в Провале оказалось недостаточно, – с досадой заметил он. – Ты не усвоила урок.

Ярость Анлюминуса обдавала ее волнами. Казалось, даже свет свечей потускнел, а тишина стала зловещей. Взгляд, который он бросил на Криллиуса, тоже не сулил ничего хорошего. Получается, она и владыку страха подставила. Но Вайалена не чувствовала раскаяния. Путы, сковывающие запястья, только злили. Как и собственное бессилие.

– Ты понимаешь, что спасла одного из тех, кто является нашим врагом?

Вайалена нехотя кивнула.

– Значит, осознавала, что совершаешь преступление?

Она вздернула подбородок и посмотрела Анлюминусу прямо в глаза, прекрасно зная, что такая дерзость ему не понравится. Но ей уже нечего терять. Не будет она выглядеть жалкой и запуганной, как того желает повелитель!

– Осознавала. И ни капли не жалею о том, что сделала.

За спиной пронеслось испуганное оханье.

– Вот как? – казалось, от голоса Анлюминуса пошатнулись стены. И ее сейчас сдует, как пушинку. Прямиком в Провал безликих.

– Я больше не буду убивать, – твердо сказала Вайалена, не отводя взгляда.

– Что ж, ты подписала себе приговор.

Анлюминус внезапно успокоился. Неторопливо поднялся и подошел к ней, остановился напротив. Высокий, в длинной бархатной мантии, на темных волосах – хрустальная корона с единственным недостающим осколком. Исходящая от него мощь ощущалась почти физически. Она подавляла, заставляла трепетать. Вайалена чувствовала себя рядом с ним ничтожной былинкой.

– Но сначала я верну тебе то, что отнял.

Повелитель почти невесомо коснулся ее лба. Она ощутила смертельный холод, который скользнул от его руки и медленно, как питон, опутал все тело, не давая возможности пошевелиться. В нее словно сотни острых льдинок вонзилось, прорывая кожу до самых костей и причиняя боль, которая с каждой секундой нарастала.

– Воспоминания – это всегда больно, – с наигранным сочувствием сказал Анлюминус. Хотелось убрать его руку, прекратить эту пытку немедленно, но тело не подчинялось. Ниточка ее ничтожной жизни принадлежала самому могущественному из никтисов. И лишь ему решать, сохранить эту нить или оборвать.

– Прикоснись к своим кошмарам, Вайалена.

Туманные путы исчезли, освободив руки. И в ту же секунду в ее сознании, кадр за кадром, промелькнули какие-то картинки. Вот светловолосая девушка срывает крест с груди и надевает какую-то форму, напоминающую военную. Потом сотни криков разрывают барабанные перепонки и последнее, что мелькает в этом калейдоскопе сюжетов – ужас в глазах ребенка…

– Посмотри на него, – голос Анлюминуса зазвучал откуда-то издалека. – Какое несчастное лицо. Крошечный миг перед смертью, самый искренний, самый настоящий. Посмотри внимательней на это беззащитное маленькое существо. Это ты отняла его жизнь! Ты его убила!

Анлюминус схватил ее за руку и буквально заставил дотронуться до фантома. Тот не исчез. Рядом с ним выстроилось еще несколько десятков… сотен… тысяч… И о каждом он ей рассказывал – с особым пристрастием, доводя до болезненной лихорадки. Измученная до предела этой пыткой, Вайалена упала на колени.

А повелитель продолжал говорить:

– Ты так хотела узнать, кем ты была до того, как попала в Ад. Я отвечу тебе. Ты была преступницей. Убийства, взрывы, захват заложников были для тебя привычным делом. Все эти люди, которых ты сейчас видишь – твои жертвы. Ты подорвала несколько многоэтажных домов до того, как тебя поймали. Погибли тысячи человек. Все они погибли из-за тебя! – Анлюминус выразительно указал на фантомов. – Точку в своей жизни ты поставила сама, трусливо повиснув над табуреткой.

Что-то внутри противилось его словам. Что-то подсказывало: он лжет. Но разве в этом есть смысл? Ведь Анлюминус вершит над ней последний суд.

– А теперь вычленим самое главное, – безжалостно продолжил он, вернувшись в свое кресло. Расслабленно откинувшись на спинку, он посмотрел на нее с презрением. – В своей короткой земной жизни ты была убийцей. Ты умела убивать, Вайалена. Ты кайфовала от этого. Убивала невинных: женщин, детей. И тебя совершенно не мучила совесть. Ни секунды ты не раскаивалась в содеянном. Я спас тебя от вечных мук – и что получил взамен? Благодарность? Почтение? Нет! – Он возмущенно приподнялся на локтях. – Взамен я получил только неповиновение и дерзость! – в его голосе зазвенела сталь, и она была страшнее самого острого кинжала на свете. Кинжала, который не умеет убивать, зато ранит так, что смерть кажется спасением.

– Суд окончен, – бросил он небрежно.

И секунды не прошло, как в зале словно из ниоткуда материализовались сотни Теней. Эти облачка темного густого дыма напоминали силуэты в развевающихся плащах и были вооружены клинками. Безмолвные и беспощадные, они кинулись на Вайалену. Она успела отскочить к выходу, чудом увернувшись от сгустка магической энергии, выпущенного Анлюминусом. Выхватила стилет и стала защищаться, отходя на безопасное расстояние от замка. Хотя слово «безопасность» в ее положении было неуместным. Опасность подстерегала повсюду.

Одна из Теней метнула в нее клинок. Вайалена упала. Лезвие просвистело над головой. Вскочив на ноги, никти атаковала противника со спины. Тот, издав жуткий звук, растаял в воздухе. Другую Тень она сковала в льдистое кольцо и едва увернулась от удара сбоку.

И хотя пока удавалось отражать атаки, она понимала, что долго так не продержится. Одна против сотен безмолвных убийц. Пожалуй, Анлюминус прав. Она заслужила вечные муки и оказаться в Провале безликих было бы лучшим решением, но… Какая-то часть ее существа еще верила, что там, за чертой, спасение. И есть шанс раскаяться, что-то изменить…

Отчаянно защищаясь, девушка не заметила, как одна из Теней оказалась позади. Дымчатые щупальца, сжимающие клинок, уже взметнулись для удара, но в последний момент кинжал Кииры остановил его. Обернувшись, Вайалена увидела тело подруги уже бездыханным. Сердце зашлось от боли, и она едва не угодила в дымчатые оковы. Разрубив их стилетом, открыла портал и оказалась возле границы.

Больше идти некуда, только вперед, только туда, где есть свет, который моментально убивает никтисов. Но уж лучше умереть так, чем от рук жестоких убийц, преследующих по пятам.

[1]Блестящий Argor – сорт элитного дерева Никтиса, на котором растут маленькие живые листья желтого цвета

Глава 9. Мы встретимся завтра

Лана с трудом дождалась утра. Всю ночь проворочалась с боку на бок. Горькие слова мужа не выходили из головы. Он постелил себе в соседней комнате и даже не пришел, чтобы пожелать спокойной ночи. Какая муха его укусила? Почему он так себя ведет? Ей и без того тяжело сейчас из-за потери памяти, его поддержка нужна как никогда, а он просто поворачивается спиной. Как будто считает ее виноватой в том, что выжила и выздоровела!

Еще ей не давали покоя внезапно вспыхнувшие способности эксперта по антиквариату. Внутри все холодело, когда вспоминала, что почувствовала, прикоснувшись к картине.

Под утро вышла в гостиную и, не глядя, взяла с полки книгу. И вновь испытала странное ощущение: в голове на миг раздалось множество голосов, перед глазами пронеслись черно-белые строчки и яркие образы. Отложив книгу, Лана уже знала, о чем она.

Но червячок сомнения упрямо точил душу. Может, никаких способностей и нет, просто она читала этот роман раньше и сейчас вспомнила…

Перевернув книгу лицевой стороной, взглянула на название. Вряд ли ее могла заинтересовать история о Карле Фаберже, о его знаменитых ювелирных изделиях и малоизвестных пепельницах.

Нервно прикусив губу, отвернулась к окну. И замерла, залюбовавшись небом, окутанным серебряным ореолом. Рассвет словно звал ее за собой, хотел выпустить из клетки, в которой она заперла себя по собственному желанию. С самого первого дня, как вернулась домой, ее неодолимо влекло в лес. Что это за странное влечение и откуда оно вдруг взялось – пока и сама не могла понять. И в этот раз снова не смогла сдержаться. Быстро переоделась и выскочила на улицу, успев захватить блокнот с непонятными словами. Немного побродив среди сосен, повернула к соседнему дому.

Машина Нестора стояла во дворе. Сердце взволнованно екнуло, когда осознала, что покажет ему сейчас эти странные фразы. Может, удастся приоткрыть завесу тайны и пролить свет на то, что с ней творится?

Пальцы дрожали, когда нажимала на звонок. Пока ждала ответа, думала, сойдет с ума. Наконец послышался знакомый голос соседки, а после показалась она сама. Завернутая в ту же шаль, и снова седой локон падал ей на лоб.

– Нестор у себя, – с улыбкой сообщила Анна, проводя ее в дом.

Внутри было просторно и мило, гораздо уютней, чем в ее собственном особняке. Лана смущенно опустилась в кресло и положила руки на подлокотники. Вспотевшие ладони ощутили мягкую обивку. Хоть Лана и отказалась от предложенного завтрака, Анна все равно принесла капучино и маффины. Сама же расположилась в соседнем кресле.

Хозяин дома появился через несколько минут. Широкоплечий, темноволосый, довольно приятной наружности. Легкая щетина придавала ему особый шарм. Темные глаза лучились дружелюбием, однако Лана уловила во взгляде затаенную, глубоко скрытую грусть. Словно когда-то он пережил сильную душевную боль, которая до сих пор напоминает о себе.

– Ну, показывайте свои записи, – мягко улыбнулся он после короткого приветствия и устроился рядом с Анной. Прежде чем потянуться за блокнотом, Лана успела заметить, как он взял жену за руку и их пальцы сплелись.

Открыв нужную страницу и увидев чистый лист, она испуганно вздрогнула. Не может быть! Еще десять минут назад он чернел буквами! Наверное, она что-то напутала. Нужно успокоиться и найти таинственные строчки.

Шумно выдохнув, начала судорожно листать страницы, но бумага была нетронутой, словно только что приобретенной в киоске.

– Черт! – не выдержав, выругалась Лана и закрыла лицо руками. Злополучный блокнот выскользнул из ослабевших пальцев и бесшумно упал на ворсистый ковер.

– Что случилось? – к ней бросилась Анна.

– Я не понимаю, что происходит, – призналась сдавленным голосом. – Здесь были слова на странном языке, а теперь они исчезли!

– Исчезли?

– Именно! Исчезли! И я не понимаю – как?!

Словно не веря, Анна сама пролистала блокнот. Листы были абсолютно чистыми. Лана наконец убрала руки от лица и залпом выпила капучино. Зубы стучали о край чашки.

– Завари чай с мятой, он поможет успокоиться, – обратился к жене Нестор.

– Они исчезли, исчезли! – судорожно повторяла Лана, отказываясь в это верить. – Я так надеялась, что смогу что-то узнать… Вот скажите мне, – она вцепилась в руку Анны, – разве так бывает? Я точно помню, что вчера написала эти слова на языке, которого нет, а сегодня они пропали.

Супруги заговорщически переглянулись.

– И не такое бывает, – спокойно ответила соседка.

– Значит, вы мне верите?

– Да.

– И не считаете, что я сошла с ума?

– Не считаем.

Лана глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. Анна протянула ей чашку травяного чая, но Лана лишь задумчиво обхватила ее ладонями. И опять тоска сжала сердце, словно она только что упустила что-то важное.

– Попробуйте написать по памяти, – предложил Нестор и протянул ей шариковую ручку.

Лана все-таки сделала глоток. Приятный насыщенный вкус осел на языке. Уверенный взгляд Нестора немного подбодрил. Все-таки взяла ручку и, сосредоточившись, что-то накарябала на листке. Мысленно твердила себе: «Ты сможешь, потому что знаешь. Ты сказала фразу на этом языке в мастерской. Значит, вспомнишь и сейчас».

Боясь посмотреть, что написала, она передала блокнот Нестору и стала наблюдать, как тот задумчиво разглядывает буквы. Подмечала все детали, пытаясь по выражению лица угадать мысли. Вот он нахмурился и поджал губы, а вот смахнул пот со лба и сделал глоток чая, словно во рту пересохло. Вот поднял на нее глаза и затеребил уголок листа.

– Ну что? – нетерпеливо спросила, даже не заметив, что Анна вышла из комнаты.

Нестор жестом подозвал Лану, и она села рядом в освободившееся кресло.

– Это язык-перевертыш.

– Как это?

– За основу взяты латинские слова, но они как бы перевернуты: то написаны задом наперед, то переставлены слоги, то выпадает буква. Вот смотрите, – он принялся водить пальцем по листу, – слово «vertire» очень напоминает латинское «reverti», что означает «вернуться». Если придерживаться такого порядка и кое-где домыслить, можно предположить, что здесь написано: «Вернись ко мне», «бойся теней»… «Сras» – по-латыни «завтра». Если «перевернуть» вот эти слова, получится: «Мы встретимся завтра».

– Cras? Я не помню такого слова…

Лана бесцеремонно выхватила блокнот.

Действительно, оно там было, в самом конце. Причем целое предложение. Но написанное не ее почерком.

– А как называется этот язык-«перевертыш»? Хочу полистать словарь…

Нестор пожал плечами.

– Боюсь, это невозможно. Такого языка не существует.

– Он что, выдуманный? – недоверчиво уточнила Лана.

– Видимо, да.

Интересно… Лана пялилась в блокнот, пытаясь привести в порядок хаотично мелькающие в голове мысли. И вдруг буквы снова исчезли. Она моргнула раз, два, но они не возвращались. Чистый лист дразнил белизной. Правда, одно слово все же вернулось.

Завтра.

По коже побежали колючие мурашки.

– Спа… спасибо, – выдавила Лана и, вконец ошеломленная, выскочила на улицу. Ее будто оглушили: ничего не понимала, ничего не видела, только это слово, которое вбили в голову, точно гвоздь. Завтра, завтра, завтра…

– Лана! Лана, подождите!

Свирепый ветер приносил чей-то голос, но сознание не воспринимало его. Лана бежала, не чувствуя холода, не понимая, что бежит не домой, а прямиком в лес. Словно только он мог понять и не осудить. Буквы то появляются, то пропадают – что за дешевый фокус? И эти выдуманные слова… Кто-то с ней жестоко играет. Пользуется тем, что она потеряла память. И явно следит, раз знает, что она пришла к Нестору…

От этой мысли подкосились колени, и она рухнула на протоптанную дорожку. Но в ту же минуту была поднята на ноги.

– Ну куда ты убежала? – покачала Анна головой, машинально перейдя на «ты». Накинула пальто на ее плечи, заставила сунуть руки в рукава. Безвольное тело подчинялось каждой команде этой женщины. – Слякоть, грязь, холодно! А ты пальто забыла! – Она застегивала пуговицы, а Лана смотрела на ее проворные пальцы. – Так ведь можно и заболеть!

– Это жестокая игра, – пробормотала Лана, игнорируя укоры соседки.

– О чем ты?

– Кто-то жестоко со мной играет. Злобно шутит. Происходит что-то странное… какая-то мистика…

– Ты из-за исчезнувших записей так расстроилась? – участливо спросила соседка, спрятав замерзшие руки в карманы.

– Не только. Всем сложно поверить, что я выжила после аварии, – Лана вдруг почувствовала острое желание выговориться. Анна внушала доверие и, кажется, понимала ее. – Просто чудо, что так быстро восстановилась! Но память ко мне не возвращается. Я никого не узнаю, даже собственное отражение. У меня поменялись привычки. И в то же время я могу узнать что-то за считанные секунды.

– Это как?

– Взяла книгу – и уже знаю, что там за история, как зовут главных героев и чем все закончится.

– Ты могла читать ее раньше.

– Вряд ли. Это была книга по теме, в которой работает муж и в которой я совсем не разбираюсь!

– А может, до аварии и разбиралась, просто ему не говорила.

– Хм. Интересное объяснение. А как же слова на непонятном языке?

– Феномен ксеноглосии, – продолжала рассуждать Анна. – Ну, когда люди вдруг начинают разговаривать на неизученном языке. Или даже на «вымершем», который уже никто и нигде не употребляет.

– Или все-таки мистика? – дрожащим голосом спросила Лана.

– Может, и мистика… На самом деле она реальнее, чем мы думаем.

– Мне кажется, ты и Нестор – единственные, кто в это верит, остальные даже мысли не допускают, вот и приходится молчать.

– Мы верим, потому что сами сталкивались с ней, – задумчиво обронила Анна. Лана расширила глаза. Потом взяла соседку под руку, и они направились по тропинке вглубь леса.

– Расскажи!

– Да что рассказывать… Я чуть не покончила с собой из-за этого. Меня преследовал призрак, который хотел переселиться в мое тело. Через сны я видела его воспоминания, то, как он умирает, и боялась, что больше не проснусь. Поделиться было не с кем. Родственников у меня нет, здесь я была чужой и никого толком не знала; мне поверил только Нестор…

Она замолчала, а ошеломленная Лана смотрела перед собой. «Куда ж мне деваться? – проскочила мысль. – Я не знаю кто я и где та, чье место я занимаю».

***

– Откуда ты его знаешь?

Лана вздрогнула от вопроса мужа. Она искала его по всему дому, распахивая двери комнат, и, не найдя, решила, что он уехал. Того, что он будет сидеть в мастерской и рассматривать изображенного на холсте незнакомца, она никак не ожидала.

– Кого?

– Мужчину, которого нарисовала. Смотрю, к тебе начинают возвращаться художественные способности.

– Вот видишь, – проглотив тугой ком, ответила Лана, стараясь не смотреть на смазанные черты на мольберте. – Понемногу прихожу в себя. Может, и память начнет потихоньку восстанавливаться. И прежняя Лана вернется, – не удержалась от колкости. Но Георгий пропустил ее слова мимо ушей.

– Ты не ответила на вопрос.

– Да не знаю я этого человека! – воскликнула она, присаживаясь на стул в углу мастерской.

– Зато я знаю.

– Серьезно? И кто это?

– Это мой партнер по бизнесу. Виктор Белявский. И завтра у нас с ним деловая встреча. Здесь, в моем кабинете.

Каждое слово отчеканил с такой интонацией, словно она должна была забиться в щель и навеки забыть это имя. Как-то странно он себя ведет.

– Постарайся не выходить из комнаты завтра после часу дня. У меня будут переговоры.

– Почему я должна сидеть в своей комнате? – спросила недоуменно, а он вдруг разозлился. Сжал кулаки и брови сдвинул:

– Потому что ты будешь нас отвлекать! Доходчиво объяснил?

А он еще и хамит. Лана поднялась и, подойдя к двери, вцепилась в ручку. Это не она странная, а муж. Явно же что-то не договаривает! Возможно, та Лана что-то натворила в прошлом и это как-то связано с Виктором, тогда это многое объясняет.

Не решившись перечить, Лана вышла из душной мастерской и направилась в свою комнату. Только когда упала на кровать и закрыла глаза, до нее наконец дошел смысл его слов. Человек с портрета существует! И завтра он придет в их дом, на деловую встречу!

Не успела додумать эту мысль, как перед глазами возникли витиеватые буквы, заранее предупреждающие о предстоящем событии.

Cras.

Завтра.

Того, кто устроил всю эту жестокую игру с ее подсознанием, она встретит завтра.

Глава 10. Рухнувшие в бездну

Сколько прошло времени – Вайалена не представляла. Она мчалась вперед, не жалея сил, не решаясь пересечь границу. Тени обнаружили ее быстро и теперь не отставали ни на шаг. Когда они нагоняли ее, она открывала портал и оказывалась в другой точке планеты. И так бессчетное количество раз.

Наконец ухитрившись оторваться и осознав, что ее сейчас не видят, она спряталась за мегалитом[4] и замерла в ожидании. Тени-убийцы пронеслись мимо, не заметив ее. Оглядевшись, Вайалена поняла, что заблудилась. В этой местности, усеянной валунами, корягами и камнями, ей прежде бывать не приходилось. Тьма здесь казалась гуще, непроглядней. Какое-то время пришлось двигаться наугад, без конца оглядываясь и прислушиваясь, но вокруг стояла мертвая тишина.

Как же попасть на территорию люминаанцев? Та сторона планеты как будто укрыта плотным коконом. Наверное, не доживет она до мгновения, когда сможет увидеть их мир. Умрет от боли гораздо раньше. Что ж, зато быстро. Это гораздо лучше, чем оказаться в Провале безликих и маяться веками. Глаза, полные невыносимых страданий, и истерзанные тела застывшим кадром остались в памяти. На такие изощренные пытки способны только существа без сердца. Этим существам она служить не хочет. И лучше умрет, чем исполнит еще хотя бы один приказ!

Вайалена остановилась у нагромождения валунов. Приняв человеческий облик, прошлась немного вдоль: груде камней не было ни конца ни края.

Может, попробовать перенестись к люминаанцам с помощью портала?

Вайалена зажмурилась. Попыталась представить, что окажется в каком-нибудь красивом саду с водопадами и сочной зеленью. И как будто даже появилось ощущение приятной легкости, парения… которое продлилось ровно секунду. А потом, ослепленная вспышкой света, она плашмя упала на землю. Со стоном потерев ушибленные ребра, начала торопливо моргать, пытаясь восстановить зрение. Все казалось сплошным размытым пятном, и четкие очертания появились не сразу.

Ох, еще немного – и превратилась бы в обуглившийся труп! Странно, что ее откинуло обратно, а не убило.

Вайалена начала напряженно размышлять. Что делать дальше? Почти все известные ей планеты порабощены никтисами, остается только маленький Парвус. Но на Парвусе она не продержится долго: туда, где есть кристаллы, ассасины наведываются регулярно, проверяют территорию, а где их нет – там невыносимые условия для жизни. Ситуация безвыходная.

От усталости мысли начали путаться. Стараясь не обращать внимания на боль, Вайалена уныло побрела вдоль бесконечной границы. Но почти сразу остановилась: слух уловил чьи-то громкие голоса.

Осторожно подобравшись к месту, откуда они доносились, никти спряталась за обломком скалы и осторожно выглянула: отсюда до самого горизонта расстилалась безжизненная равнина, словно укрытая черным покрывалом. Холод пробрал Вайалену до костей, когда она осознала, что это Провал безликих. Оказывается, он тянется от магической тюрьмы почти до самой границы.

– Странно, что она не погибла от клинка Теней, – раздался поблизости голос, мгновенно заставивший пульс пуститься в галоп.

Анлюминус вместе со свитой прошел совсем рядом с ее укрытием. Она затаилась, буквально вжалась в холодную плиту, перестав дышать.

– Да, в последнее время очень много странного вокруг, мой повелитель, – осторожно заметила Майра.

– Все странное и ненужное должно находиться в Провале, – холодно добавил тот.

– Вы правы, господин.

Вайалена не сразу поняла, о ком идет речь. Лишь когда осмелилась выглянуть вновь, увидела Кииру: жива, но сильно измучена. Одежда превратилась в жалкую рванину, на теле ссадины и синяки. Видимо, ее пытали.

Сердце застонало от этой мысли.

– Эта предательница заслуживает самых непереносимых страданий! – воскликнула Майра и со злобным упоением влепила Киире пощечину. Подруга не могла ответить: запястья оплетали дымовые оковы.

Анлюминус вскинул руки к черному, без единого облака, небу и начал произносить заклинание. Только сейчас Вайалена обратила внимание, что он сменил королевскую мантию на привычный темный плащ, полы которого развевались от ветра.

Мгновение – и магический покров, скрывающий провал, покрылся трещинами-паутинками. Повеяло жаром. Вайалена машинально заправила за ухо серебристую прядь, затрепетавшую в воздухе.

– Зря стараешься! – с ненавистью выкрикнула Киира. – Рано или поздно я выберусь отсюда! И тогда ты за все ответишь!

Анлюминус никак не отреагировал. А Вайалена до боли вжалась спиной в камень. Совладать с эмоциями оказалось сложной задачей. Пальцы инстинктивно дернулись к стилету, но замерли на полпути. Еще не время. Голос подруги, прозвучавший в напряженной тишине, заставил ее снова выглянуть из укрытия:

– Когда люминаанцы узнают, что ты со мной сделал, они тебя уничтожат!

– Считай, что я испугался, – рассмеялся повелитель. – На случай, если светлячки вздумают прийти, я приготовил для них кое-что интересное, и вряд ли им это понравится.

Вайалена нахмурилась. Как Киира может быть связана с расой, живущей на другой стороне планеты и почему так уверена, что они отомстят за нее? Подруга никогда не бросалась пустыми угрозами, поэтому ее слова вызвали недоумение.

«Наверное, ум помрачился от ужаса», – решила она.

А трещинки с каждой секундой становились все шире и шире. Вскоре пространство заполнила смесь голосов, преисполненных боли и страдания.

– До новых встреч, – сыронизировал Анлюминус и хотел было лично бросить предательницу в вечную тюрьму, но Киира умудрилась увернуться. Выпустила из пальцев разряд ослепительных молний – повелитель уклонился.

Киира владеет стихией молнии? Почему же не проявляла своих способностей раньше?

– Это маска! – вскрикнула Майра. – Иллюзия!

Анлюминус провел ладонью в воздухе и внешность никти, к которой все привыкли, мгновенно сменилась на истинный облик: темные пряди стали насыщенного рыжего цвета, а глаза – карими.

– Люминаанка! – прокатились удивленные возгласы.

Темноту пронзила яркая вспышка, но обернуться в сияющую белесую дымку ей не позволили: ассасины быстро взяли в кольцо. А острые наконечники флагрума Майры безжалостно впились в спину, не давая сдвинуться с места.

– Вот почему Тени не смогли тебя убить: регенерация! – прорычал Анлюминус.

– Это еще раз подтверждает, что вы ничтожные и жалкие существа, – бросила Киира. – Если бы не смертельная опасность, вы ни за что бы не догадались, кто я!

– Вы всегда будете проигрывать нам, потому что руководствуетесь эмоциями, а не холодным разумом. Ты помогла подруге, это тебя и погубило, – припечатал Анлюминус. – Ваша слабость – в вашей доброте.

Молниеносно приблизившись, он толкнул ее. Вайалена рванулась помочь, но ушибленные ребра свело болью. Она лишь успела увидеть полные ужаса глаза Кииры. А потом – ее окровавленные пальцы: люминаанка вцепилась в наконечник плети, увлекая Майру за собой. Но упрямая никти не выпустила флагрум, а чтобы избавиться от хватки, использовала льдистое кольцо. Однако Киира ухватила плеть второй рукой, и Майра оказалась опасно близко от края провала.

Анлюминус выпустил энергетический шар, но тот ушел в пустоту. Лучистая вуаль из света вдруг подняла Кииру над Провалом и опустила на землю.

– Криллиус! – раздались выкрики.

Ассасины пораженно застыли. Повелитель Теней что-то прошептал.

Вайалена видела владыку страха со спины, но даже отсюда было заметно, как он изменился. Длинные медные волосы приобрели светлый оттенок, от него повеяло небывалой мощью, словно обманчивый облик никтиса не давал в полную силу использовать свои способности. Анлюминус сорвал еще одну маску.

Пальцы вцепились в мегалит, царапнув поверхность. Значит, все это время ее подруга-ассасин и верный сподручный правителя, казавшийся жестоким и хладнокровным, только прикидывались никтисами! По какой-то причине они перешли границу и стали служить Анлюминусу, чтобы шпионить за ним. Настолько умело, что он до последнего не смог раскрыть их. Вот так сюрприз!

– И ты предатель! – разочарованно выдохнул правитель. Обратившись в бесформенный сгусток, он приблизился к Криллиусу и туманной рукой приподнял его подбородок. – Я дал тебе власть – так ты мне отплатил?

Вместо ответа Криллиус вынул меч и разрубил зыбкую конечность Анлюминуса. Тот зарычал от боли – по воздуху прокатился леденящий холод; даже Вайалена в своем укрытии ощутила, как колючие льдинки оседают на коже.

Впитав всю мощь, исходящую от Провала, Анлюминус махнул оставшейся ладонью. Владыку страха смело ударом и обрушило на монолит, но у повелителя не было времени ощутить вкус победы.

Вайалена ринулась в атаку. А за ней Киира.

В зловещей темноте засверкали клинки; свет и тьма переплелись, как клубок змей, не щадя и не жалея. Криллиус сцепился с повелителем. И хоть силы были явно неравны, владыка страха не собирался сдаваться. То, с каким рвением он шел на погибель, натолкнуло Вайалену на мысль, что движет им совсем не чувство справедливости, что так сильно в люминаанцах. А чувство гораздо более сильное, вечное…

Она не успела додумать. Повелитель, получивший смертельную рану, вдруг растаял в воздухе, оказавшись фантомом. А настоящий Анлюминус появился у Криллиуса за спиной и обездвижил его заклинанием. В следующую секунду тот рухнул в Провал. Яркая вспышка на мгновение ослепила и сразу померкла. Ненасытная пасть бездны проглотила добычу.

– Нет!!!

Отчаянный крик рассек тишину и даже заставил смолкнуть на миг стоны страдальцев, доносившиеся из Провала.

– Нет, нет… – эхом разносилось во мгле.

– Да! – усмехнувшись, провозгласил Анлюминус и выпустил в Кииру туманные путы, которые в последние секунды успела рассечь Вайалена. Однако с другой стороны уже подоспела Майра: серебристые нити опутали ноги подруги и повлекли ее к Провалу.

– Держись! – Вайалена схватила Кииру за руку.

– У тебя не хватит сил открыть здесь портал…

– Значит, упадем вместе!

Выпущенная из изящных пальцев молния не дала договорить, отбросила к монолитам.

Киира рухнула в пропасть. А следом за ней провалилось в бездну и сердце Вайалены, не готовое признать, что больше никогда она не увидит подругу. Возможно, та еще могла спастись, если бы сконцентрировала силы, ведь магия люминаанцев гораздо мощнее, чем у никтисов.

Но спасла ее. Пожертвовала собственной жизнью. Зачем? Зачем она это сделала?!

Вайалена прижала холодные ладони к мокрому от слез лицу. Никакой она не ассасин. Ассасины не умеют чувствовать. А зловещие Тени, появившиеся прямо из воздуха одна за другой, уже направились к монолитам.

Она снова открыла портал, снова оказалась в другом месте. Вот только силы были уже на исходе. Раны кровоточили и дико болели, а душу скручивало от горя. Как мало она сделала для Кииры! Не смогла уберечь и защитить! Еще и эти воспоминания, эти несчастные глаза людей, которые погибли… Вайалена никак не могла забыть. Анлюминус вернул ей самые болезненные, самые страшные воспоминания – и ни одного счастливого, чтобы отрава земных грехов еще сильнее разъедала душу. Если ее не убьют посланные им Тени, то убьет память человеческого прошлого.

Вайалена опустилась на корягу и посмотрела перед собой. Сил перенестись на Парвус не хватит. Значит, у нее два пути: дождаться Теней и угодить в Провал или снова попытаться прорваться через границу и погибнуть от света.

И она приняла решение.

[4] Сооружение из огромных каменных глыб

Глава 11. Любить знакомого незнакомца

Эта ночь прошла удивительно спокойно. Никаких терзающих снов, никаких образов. Кажется, ей вообще ничего не снилось. Проснулась, когда часы показывали полвосьмого. Повернувшись и не обнаружив рядом Георгия, Лана тяжело вздохнула: опять лег в соседней комнате. Ну за что он ее наказывает? Думает, что она ведьма? Или древнее чудище, которое украло его жену и теперь выдает себя за нее? Лана согнула пальцы, выставила вперед руку и толкнула ладонью воздух, представляя, что она чародейка из какого-нибудь фэнтезийного сериала, одним жестом заставляющая себе повиноваться. Ну не бред? Такой он ее представляет?

Фыркнув, она вылезла из-под теплого одеяла и принялась приводить себя в порядок. Периодически бросала взгляд в окно: над деревьями ползли сердитые тучи, грозясь дождем. Но, несмотря на это, нестерпимо тянуло на улицу. Стены разноцветного особняка давили; хоть и были яркими, все равно погружали в необъяснимую печаль. Каждая вещь по-прежнему оставалась для нее чужой.

Завтракала Лана в одиночестве. Георгий закрылся в кабинете и с кем-то громко разговаривал по видеосвязи. Он появился на кухне только спустя полчаса.

– Смотрю, у тебя сегодня хлопотный день, – заметила она, следя за ним краем глаза. Георгий, остановившись возле стола, начал сооружать себе бутерброд.

– Как видишь, – буркнул он. – Кстати, я получил экспертное заключение из научно-реставрационного центра…

– И? – живо заинтересовалась Лана.

– Подлинность картины подтвердилась. И уже даже нашлись покупатели, готовые приобрести ее по хорошей цене. Ты была права, – муж внимательно посмотрел на нее, – не знаю, как, но ты почти слово в слово процитировала то, что показала стилистическая, технологическая и рентгенографическая экспертиза. Как такое может быть?

Лана промолчала. А Георгий, спохватившись, посмотрел на наручные часы и воскликнул:

– Все, пора бежать. Надеюсь, ты помнишь, о чем я тебя попросил?

Отложил нож и впился в нее взглядом. Лана нервно отставила стакан с апельсиновым фрешем и откинулась на спинку стула. Кухня была оформлена в сочных желто-зеленых тонах. Считается, такое сочетание цветов создает хорошее настроение. Но у Ланы оно почему-то испортилось.

– О чем?

– Чтобы ты не выходила из комнаты, пока у меня будет деловая встреча.

– Тогда и у меня к тебе просьба.

– Ну?

– Объясни мне, пожалуйста, в чем причина такой конспирации?

– Это не конспирация, это… – он замялся.

– Это – что?

Он подошел, сел напротив. Положил руки на стол и нервно переплел пальцы. Не поднимая взгляда, проговорил:

– Я не хотел тебе напоминать, но раз уж ты так просишь, скажу. До того, как ты попала в аварию, я застал тебя в нашей постели с человеком, который у меня работал. Мы поссорились, и ты ушла в ночь. Вернее, уехала. И разбилась… Поэтому у меня нет оснований тебе доверять. И хоть мой сегодняшний гость тебе незнаком, я знаю, что все равно буду ревновать. Это настоящая пытка!

Лана уставилась в тарелку с недоеденным салатом. Ее словно обухом по голове ударили. Теперь стало понятно, почему он устроил допрос в мастерской и зачем просит остаться в комнате. Значит, она изменила мужу. Прямо на супружеском ложе. Возможно, именно поэтому Георгий и не хочет спать там, придумывает разные отговорки, ищет поводы для обиды, ссылается на усталость… Удивительно, как долго он молчал... Наверное, пытался начать все с нуля, забыть об измене. И она бы ничего не знала, но нет же, захотела правды! Вот, получи, распишись! Лану захлестнуло чувство стыда. Даже не глядя на мужа, она ощущала, как он сверлит ее взглядом.

Не выдержав, она вскочила и процедила:

– Хорошо, я буду у себя.

После чего пулей выскочила из кухни. Захлопнув за собой дверь, постаралась выровнять дыхание и угомонить сердце. Мерзкий поступок она совершила. Но чувство такое, словно это не она. Словно другая женщина это сделала, потому что сейчас Лана ни за что бы так не поступила!

Стрелки медленно подползали к нужному времени. Лана сверлила их взглядом, не находя себе места. То вставала и начинала мерить шагами комнату, то садилась обратно на кровать и нервно теребила браслет на руке. Не хотелось подводить мужа, особенно после того, что она о себе узнала, но и жить в неизвестности больше не могла. Георгий сказал, что она не знакома с этим мужчиной, который придет с минуты на минуту, однако ей что-то подсказывало: их встреча поможет ей что-то вспомнить и снять наконец этот блок, заслоняющий воспоминания о прошлом.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда послышался звук подъезжающей машины. Лана вскочила на ноги, бросилась к окну, дрожащей рукой отодвинула занавеску и посмотрела во двор. Может, и не понадобится выходить. Увидит таинственного гостя и сразу поймет, его ли образ приходит к ней во снах и на картинах.

Дверца открылась и взгляду предстали темные ботинки, а еще через мгновение – огромный зонт, укрывший незнакомца от дождя. А заодно и от ее глаз. Чертыхнувшись от досады, Лана задернула штору и отошла от окна. Что-то жгло там, внутри, причиняло тупую боль. Снова появилось чувство, словно она упускает нечто важное, то, что очень сильно может изменить ее жизнь. Если не встретится с этим мужчиной – навсегда останется жить в неизвестности.

Решившись, она выскользнула из комнаты и медленно спустилась по лестнице. Пока шла по ступенькам, думала, сердце разорвется. Оно стучало так, что каждый удар отдавался в ушах, а грудную клетку невыносимо сдавливало. Ей с трудом удавалось дышать. Дорога до гостиной казалась бесконечной.

Нет, наверное, зря она поддалась эмоциям и вышла… Червячок сомнения грыз ее. Перед глазами вспыхивали картинки громкого скандала с мужем, она точно наяву слышала его яростные обвинения: «Ты вышла, потому что рассчитываешь найти нового любовника! Предала один раз – предаешь и во второй!»

Она передернула плечами, словно его крик хлестнул по коже. Остановилась на секунду, снова борясь с собой. Какая-то неведомая сила тянула ее к кабинету Георгия, и Лана не могла сопротивляться.

Она уже была в двух шагах от нужного места, как вдруг услышала мужской голос, заставивший отскочить к стене:

– Да, все документы при мне. В этой папке.

Невероятно, но это был тот самый голос, который она слышала в своих снах! Может, совпадение? И все же интуиция подсказывала, что она близка к разгадке.

Лана рискнула выглянуть из своего укрытия. Пусто. Мужские голоса долетали до нее из-за двери. Все еще мешкая, она огляделась. Так, наверное, вор, решившись украсть, опасливо смотрит по сторонам и боится быть пойманным за руку.

С шумом вдохнув воздух, она сжала ручку и наконец открыла дверь.

Сначала увидела мужа, сидящего за большим письменным столом, потом перевела взгляд на гостя. И время словно остановилось. Упавшее сердце застучало с удвоенной силой, а смутное узнавание заструилось по венам огнем, отчего Лану бросило в жар. Нет, она узнала его не как человека с картины, она узнала того, кого знала раньше, но почему-то забыла. Будто кто-то специально заставил ее забыть, но упрямая память воскрешала его образ в снах и картинах.

Казалось, она видела раньше эти ясные зеленые глаза, в которых майская трава и солнечные блики, запускала пальцы в светлые кудрявые волосы, а эти чувственные губы уже прикасались к ее губам. Но нет. Он чужой. Незнакомый. Это она знала точно. И все же ее не покидало странное ощущение… Почему только ему удалось пробиться сквозь туман, окутавший ее память? Даже родителям и мужу – самым близким людям – это оказалось не под силу. И если бы они не назвались, Лана никогда бы и не вспомнила, кем они ей приходятся.

Глаза обжигали невыплаканные слезы. Что их связывает? Почему ей кажется, что между их душами есть какая-то связь? Лана словно в полузабытьи протянула к нему руку, но лишь беспомощно ухватила пальцами воздух. Память не возвращалась. На холсте сознания были лишь размытые пятна, какие-то неясные образы, словно от пролитой краски. Четкая картинка никак не вырисовывалась.

Мужчина тоже неотрывно смотрел на нее, не реагируя ни на оклики Георгия, ни на трезвонящий в кармане телефон. И Лане казалось, он знает все ее тайны. Даже те, которые она не могла вспомнить…

– Что ты тут делаешь? – крепкие пальцы мужа вцепились в плечо, полный ярости взгляд требовал незамедлительного ответа.

– Я подумала… Может, вы хотите кофе? – сорвалось с губ первое, что пришло в голову.

Она нашла в себе силы не отвести глаз, хотя Георгий сейчас напоминал разъяренного хищника, готового разорвать ее на части. Она не испытывала ни страха, ни угрызений совести. Да, не сдержала слово. Да, бесцеремонно влетела в кабинет. Но как объяснить, что ее тянуло сюда как магнитом? Что ноги сами ее привели? Он ни за что не поверит.

– Да, пожалуйста, – прервал их молчаливый поединок Виктор. Интонация его голоса отозвалась вибрацией в каждом нерве.

Господи, как сдержать эмоции? Как взять себя в руки? Глаза мужа пронизывали насквозь, словно дыру в ней прожигали, считывали каждую мысль.

– Вам с молоком? – Лана постаралась придать своему тону непринужденности, но голос предательски сорвался.

– Да, спасибо, – от его улыбки в сердце точно цветы проросли. Нежные, ласковые, хрупкие. Пробились через трещинки из-под слоя льда. Странное чувство.

– Минутку…

Не сказала – прохрипела. Голос внезапно пропал, выдав волнение. Так хотелось, игнорируя присутствие мужа, задать гостю в лоб все волнующие вопросы, но не хватило смелости. Лана медленно повернулась и направилась к двери. Намеренно замедлила шаг, желая растянуть мгновения этой встречи, в надежде, что память все-таки воскресит забытые воспоминания.

Секунда, вторая, третья… Но картинка все равно не получалась. Яркие кляксы на холсте не собирались в единый образ, а лишь сильнее расплывались. Шумно вздохнув, Лана вышла и прикрыла за собой дверь, показавшуюся невероятно тяжелой.

Ничего не вспомнила. Только одно поняла точно. Ясно, твердо и отчетливо: она любила этого незнакомого человека.

***

Руки дрожали, пока готовила кофе. Будь она девчонкой, верящей в гадание на гуще, непременно попыталась бы узнать, о чем думает этот кудрявый блондин с проницательным взглядом. Хотелось к нему прикоснуться и, как тогда с книгой, узнать обо всем, что у него в душе. Только вряд ли это получится. Она просто сходит с ума.

Лана поставила маленькие чашечки на серебряный поднос рядом с сахарницей и вазочкой с печеньем. Осторожно направилась в сторону кабинета, но у двери ее перехватил Георгий.

– Ты специально? – спросил он сквозь зубы, забирая у нее поднос.

– Что – специально?

– Пришла покрасоваться? В поисках очередного любовника? – его голос сочился ядом, а глаза горели таким неистовым блеском, что Лана даже отступила в испуге.

– Я не ищу любовника. Понимаешь, мне показалось, я знаю этого Виктора, вот и вышла, чтобы увидеть его поближе, думала, может, что-нибудь вспомню…

– Слабо, очень слабо, – цокнул он языком. – Вранье на троечку. Иди к себе, потом поговорим!

– Я не вру!

– Иди к себе! – рявкнул так, что почудилось, будто стены задрожали. По спине пробежал холодок. Поежившись, Лана шагнула к лестнице. Только ушла не в спальню, а в мастерскую, и просидела там битый час, перебирая кисти. Смотрела во двор и все ждала, когда выйдет таинственный гость.

Наконец послышались голоса. Лана подалась к окну и вцепилась в подоконник. Дождь прекратился. Господин Белявский торопливо шел к машине. Она смотрела ему вслед и мысленно умоляла остановиться, все рассказать, помочь вспомнить ее прошлое. Больше всего на свете боялась, что он сейчас уйдет и больше никогда не вернется, а она так и останется жить в неведении.

Виктор обернулся. Посмотрел на окно мастерской – по коже пронеслись мурашки. Смутное узнавание снова сжало грудь. Отступив на шаг, Лана затаила дыхание. И вздрогнула, когда хлопнула дверца машины, словно вместе с ней мужчина закрыл дверь в ее жизнь, так и оставшуюся скрытой, непонятной, чужой. Вновь накатила беспросветная тоска. Вновь она почувствовала себя никчемной и беспомощной.

Виктор уехал, а Лана села за мольберт и постаралась прислушаться к своим ощущениям. Чтобы никто не отвлекал, даже заперлась на щеколду. Ощущение, пришедшее к ней в первый раз в кабинете, когда она мгновенно усвоила содержание книги, появилось не сразу, но Лана его узнала и всеми силами попыталась удержать.

– Покажи мою жизнь… – сорвалось с губ.

Дальше все происходило как во сне. Неведомая сила направляла ее руку, руководила процессом рисования. Завершив картину, Лана очнулась. А когда посмотрела на свое творение, закричала от ужаса.

На холсте зияла черная дыра. И она словно затягивала ее в воронку…

Глава 12. У тумана разные глаза

– Лана! Ланочка! Ты в порядке? – голос мужа доносился как сквозь вату. Открыв глаза, она не сразу разглядела его лицо.

– Что случилось? – прошелестела тихо, но Георгий услышал.

– Сначала был крик, потом грохот. Я бросился в мастерскую, а дверь закрыта! Ты не отвечаешь. Ну, пришлось выломать ее. А ты лежишь на полу без сознания…

Судя по кубической люстре на потолке, они в спальне. Лана попыталась приподняться, но в голову словно иголки впились, причиняя нестерпимую боль.

– Сама не понимаю, как так получилось, – простонала беспомощно, откинувшись обратно на подушку.

– Отдыхай. Может, тебе что-нибудь принести? Чай, воду?

– Воды, пожалуйста.

Георгий торопливо вышел из комнаты. Лана осталась в полной тишине, которая только усилила страхи: вокруг не было ничего, что помогло бы отвлечься. Стоило сомкнуть веки, как перед глазами появлялась картина с черной дырой. Что это может означать? Ее жизнь – пугающая воронка? Сознание играет с ней. Скорее всего, ее мозг стал проделывать такие штуки из-за аварии. Вроде бывали случаи, когда после сильного удара у человека пробуждались какие-то способности. Судя по тому, что ее уже собирались хоронить, пострадала не только голова. Ей как-то удалось выкарабкаться, договориться со смертью – и не просто очнуться, но еще и чудесным образом восстановить все раздробленные кости за рекордно короткий срок. Как? Как она это сделала?! Что, черт возьми, происходит?

Вернулся муж и протянул ей стакан. Но прохладная вода не принесла облегчения. Разве что головная боль чуть поутихла. На зеленом диване, куда она перебралась, на фоне желтой стены Лана казалась бледным пятном – судя по отражению в зеркале напротив. Она не просто не вписывалась в интерьер дома, она не вписывалась в собственную жизнь. И это пугало.

– Что произошло? – Георгий мягко коснулся ее руки.

– Сама не знаю. Я рисовала. А потом потемнело в глазах и… все.

– Ты нарисовала черную дыру. Я как-то раньше не замечал у тебя тяги к космической теме.

– Раньше вообще все было по-другому.

– Хотя нет, вру. Незадолго до аварии ты нарисовала планету. Несуществующую или неизвестную. Помню, ты сказала тогда, что увидела ее во сне. Хохотала и говорила, что, мол, теперь ты видишь будущее и что когда-нибудь эту планету откроет какой-нибудь астрофизик. Знаешь, я начинаю задумываться о твоих способностях.

– Каких? – осторожно уточнила Лана, невольно стиснув его пальцы.

– Ну, сверхъестественных. В регенерацию там всякую, ясновидение… Вчера пару статей в интернете прочитал, оказывается, есть случаи, когда люди выживают с несовместимыми с жизнью травмами и у них потом открываются необычные таланты…

– Ага, значит, я все-таки твоя жена! – прищурилась Лана.

– Ну конечно, моя!

– И я не инопланетянка?

– Ну… кто знает…

– Ах вот ты как! – насупилась она.

– Да шучу я, шучу! – он притянул ее к себе и поцеловал. – Прости меня. Я наговорил тебе кучу гадостей, обвинил ни за что ни про что… В общем, я дурак.

В его объятиях было легко и спокойно, и постепенно напряжение стало уходить.

– И ты прости меня, – горячо зашептала. – За тот мерзкий поступок, о котором ты мне рассказал. Хоть я о нем и не помню, но мне все равно очень стыдно и неприятно. И прости, что не сдержала слова и вышла посмотреть на твоего компаньона.

– Ладно, – буркнул Георгий, но в уголках его губ спряталась улыбка.

– Я и вправду думала, что знаю его. Мне показалось, что смогу что-то вспомнить. Странное чувство… Я не смогла удержаться.

– Ты никак не могла знать его раньше. Виктор из Иркутска, много лет развивал бизнес в Москве. Теперь зачем-то приехал в Смоленск и связался со мной. Ладно город, но я не знаю, чем его мог заинтересовать наш коттеджный поселок, зачем он вообще отыскал меня и решил купить часть бизнеса.

– М-да, как-то странно… И что? Ты решил не иметь с ним никаких дел?

– Ну почему же? Такое сотрудничество нам очень даже на руку. Мы значительно приумножим капитал. Я не смог отказаться. Кстати, в честь заключения такой выгодной сделки на следующей неделе будет банкет. Так что готовься принимать гостей.

– Здесь?

– Ну да, как всегда. Окажешься в своей любимой стихии. Что-что, а устраивать потрясающие банкеты ты умеешь. Поэтому доверяю его организацию тебе.

Лане не понравилась эта новость. Организовывать банкет? Как он себе это представляет?! Ее захлестнула паника.

– Жора, давай ты займешься этим сам, – как можно тверже попросила она. – Я не могу. Мне тяжело делать то, что я делала раньше. Мне нужно время. Пожалуйста, не заставляй меня.

Георгий шумно вздохнул. В его взгляде промелькнула печаль, но он согласно кивнул:

– Ладно, сам все сделаю. Ты права. Даже рисовать ты стала не сразу. Наверное, я просто тороплю события. Прости.

– Спасибо, что понимаешь, – благодарно улыбнулась Лана.

– Ну, хватит болтать. Отдыхай. А я пока приготовлю что-нибудь на обед. Ты и не поела толком.

Он ушел, а Лана продолжала сидеть на диване, поджав под себя ноги, и смотреть в одну точку. Она была счастлива оттого, что помирилась с мужем, и в то же время ей было неспокойно из-за всего происходящего. Позднее, взяв планшет, она вышла в интернет и нашла материалы о людях, которые после страшных травм умудрились спастись.

«Семнадцатилетняя девушка получила тяжелые повреждения, но выжила. У нее не было бедра и стопы, раздроблены почти все кости. Она перенесла более двадцати операций, но неизвестно, сможет ли снова ходить…» – говорилось в первой статье. «…Самолет внезапно разрушился прямо в воздухе. В обломках нашли двадцать семь тел и живую девушку с тяжелейшими травмами… Шестнадцать месяцев врачи поднимали ее на ноги», – рассказывалось во второй. Подобных статей оказалось немного, и все же такие люди существуют, что немного утешало. Но тяжесть в груди все равно не исчезала.

– Жора, я пойду, немного прогуляюсь! – крикнула Лана уже в коридоре, набрасывая на плечи пальто. Муж появился спустя минуту, когда она уже звенела ключами.

– Эй, подожди! Ты что? Тебе нужно лежать!

– Не могу я лежать, я хочу на воздух, – перебила она. – Мне нравится гулять в лесу, я как будто рождаюсь заново после каждой прогулки.

– Да там грязища после дождя! – Георгий лихорадочно подыскивал аргументы, пытаясь отговорить ее. – Я приготовил обед, потом будет не так вкусно. Да и не отпущу я тебя одну после того, как ты потеряла сознание! А вдруг это повторится, что тогда?

– Не повторится.

– Я в этом не уверен. Давай, раздевайся, потом вместе прогуляемся. Лана!

Но она уже отперла дверь и выскользнула на крыльцо. Напоследок бросила виновато:

– Прости, но я не могу не пойти. Ешь без меня.

На улице стелился туман. Он скользил в волосах и касался ног. Какой-то неестественно холодный и густой. Причем густой настолько, что Лана едва различала дорогу. Но ее тянуло в этот туман, необъяснимо тянуло, до безумия, словно она сама была его частью.

Отыскав протоптанную дорожку, ведущую в лес, она поспешила по знакомому пути. Ловя порывы осеннего ветра, вдыхая полной грудью влажный воздух, она растворялась в туманной дымке, закрывалась ею от всего мира, как ширмой. Спрятав руки в карманы пальто, всматривалась в размытые силуэты деревьев, готовых к зиме, и чувствовала себя абсолютно счастливой. Ах, если можно было бы оставить суету и прорасти здесь травой! Навсегда отпустить терзающие душу образы и удручающие мысли. Только в лесу она не казалась себе чужой. А сизый туман лишь усиливал это ощущение.

Сколько она так бродила – неизвестно. Может, час, может, чуть больше, но уже начинало смеркаться. А туман стал таким плотным, что Лана с трудом могла разглядеть собственные ноги. Кажется, она повернула не туда, это какая-то другая тропинка. Остановившись, начала вертеть головой, пытаясь понять, где находится. Кажется, здесь нужно повернуть направо.

– Странно… – пробормотала Лана, двинувшись в нужную сторону. Сердце сдавило плохое предчувствие. Не нравился ей этот липкий едкий туман, становившийся почти осязаемым. Это ощущение чего-то нереального, будто кто-то невидимый сковывает движения, не дает ни вырваться, ни шевельнуться, ни вдохнуть.

Она остановилась, чтобы снова оглядеться, и в это мгновение ее пронзила нестерпимая боль, будто что-то ядовитое обожгло внутренности. Беспомощно обхватив себя руками, Лана со стоном осела на землю. Ее трясло. Воздуха не хватало, она пыталась ловить его открытым ртом.

«Сейчас… еще немного – и все пройдет. Без паники. Все пройдет», – успокаивала она себя. Боль прокатилась от макушки до пят жгучей волной, а потом внезапно исчезла. Лана услышала треск и чудом успела отскочить в сторону, а на то место, где она только что находилась, упало засохшее дерево.

– Господи! – выдохнула она, ничего не понимая. Опустив взгляд, чуть не закричала от ужаса: в ногах клубилось странное сизое облако. Лана отступила – оно приблизилось, а спустя мгновение снова обожгло болью.

– Нет, не надо… – умоляюще простонала она. Но облако скользнуло вверх, к животу, который мгновенно скрутило судорогой. Затем это нечто окутало голову, вызывая мучительную мигрень, будто пытаясь разорвать ее на части.

Происходящее было пыткой. Болезненной, жестокой пыткой, только самого палача Лана не видела. Но отчего-то знала: это что-то потустороннее, страшное, опасное… И если оно продолжит ее мучить – Лана умрет.

– Отпусти-и, – заскулила она, впиваясь пальцами в сырую землю, – отпусти-и…

Ей казалось, что ее выворачивают наизнанку, пронзают чем-то острым, наслаждаясь мучениями. Глаза заволокло пеленой боли. Все, за что цеплялся взгляд, – это смазанные очертания деревьев, молчаливых свидетелей ее страданий. Конечности ощущали холод, но внутри все пылало.

Внезапно мучения закончились. Обессиленная, Лана пустым мешком упала на землю и закрыла глаза. Ее будто выпотрошили, вынули душу из тела и оставили лишь оболочку. Ветер завывал над головой, принося сухие листья и сырую прохладу. С трудом поднявшись, она вскрикнула: чуть поодаль стояло нечто, напоминающее человеческий силуэт, только весь окутанный туманом. Стояло и смотрело прямо на нее.

Глазами разного цвета.

Испуганно бормоча и пятясь, Лана как завороженная смотрела на то, что должно быть лицом, однако видела лишь размытые черты. Наконец молчаливый палач растворился в воздухе, словно дым. А с ним исчезла и боль. Снова расцвел день и в кронах завыл ветер. За считанные минуты развиднелось и больше ничего не напоминало о густом тумане, окутывающем лес.

Девушка вскочила и бросилась прочь. От страха ноги подкашивались, но она все равно, спотыкаясь и падая, изо всех сил, насколько было возможно, спешила домой, к мужу, в яркие комнаты, где не было страшно, где царил покой. Бежала так быстро, что, казалось, сердце лопнет. Только бы это нечто не бросилось вдогонку, иначе она умрет от ужаса!

Споткнувшись о камень, Лана упала прямо на ступеньки крыльца. Ее не волновало, как объяснит мужу, почему такая грязная и взбудораженная. Ее пугала лишь одна мысль.

Кто-то хочет ее убить.

И это не человек.

Глава 13. Его убило облако

Сил не хватит – это было мягко сказано. Какой там Парвус! Сил не доставало даже на то, чтобы передвигаться. Сопротивление к внешним раздражителям: вечной сырости, туману, холоду – тоже заметно упало. Вайалена только сейчас поняла, насколько истощена и слаба. Не помешал бы обелиск, но в этих запустелых местах его не отыщешь.

Она попыталась взмыть в воздух – и не смогла. Значит, перейдет границу, а не перелетит! Какая разница? Все равно терять уже нечего. И то, что ее еще не поймали, означает, что Анлюминус все продумал. Он нарочно дал ей время: ослабеет, выдохнется, пожалеет, что упустила шанс, милостиво подаренный правителем, и вот тогда-то и будет навечно брошена в Провал безликих. И чувство сожаления будет сжирать ее столетиями…

Однако Вайалена ни о чем не жалела. Едва волоча ноги, она брела по пустынному бездорожью и мысленно говорила себе, что сделала все возможное, чтобы уйти от Повелителя теней и обрести свободу. И, конечно, осознавала, что проиграла. Надежды на спасение нет. И союзников тоже. Люминаанцы ни за что не станут помогать: они ненавидят никтисов со времен Первой войны, когда Люминарус – брат королевы – свергнул Анникту и объявил себя повелителем. Оставшись верными своей королеве, они отделились от никтисов магической стеной и стали называться люминаанцами.

А другие расы? Вайалена мысленно перебирала всех, кого помнила. Одни слишком слабы. Другие слишком трусливы. Ни о какой помощи с их стороны не может быть и речи – им бы самим как-нибудь выжить!

Вайалена нервно прикусила губу. А что происходит с душой никтиса после смерти? Раньше она об этом не задумывалась. Без сомнения, вход в Рай закрыт навсегда, но душа – она исчезает совсем или возвращается в Ад?

Она содрогнулась и беспомощно обняла себя за плечи. Только не в Ад, только не туда! Господи, ну почему она такая дура? Почему убеждала себя, что после человеческой кончины от нее останется только прах? Почему не хотела понять, что неспроста ее предки веками хранили знания о душе, о рае и аде, о заповедях, которые не так уж и трудно соблюдать. Вот и поплатилась за свою глупость! Радовалась, думая, что удалось вырваться из лап палачей, а на деле попала к другим – не менее жестоким. Только теперь никто ее душу не вымолит, никто не спасет и не заступится. От нее наверняка останется один только прах, жалкая пыль, которую никтисы будут топтать ногами до скончания века!

Ледяной холод внезапно обдал ее с головы до ног. Не нужно и оборачиваться, чтобы понять: это Тени настигли ее. Окружили, достали клинки. Впились в нее взглядами бездонных темных провалов, заменяющих им глаза.

Вайалена в ужасе заметалась, но чудовища были повсюду. Бесконечное число чудовищ. С каждой секундой они приближались. Она тщетно искала пути к отступлению, тщетно пыталась обратиться в туманный сгусток: силы так и не вернулись. Она смогла лишь сделать шаг назад – и услышала под ногами хруст.

«Никуда душа не уходит, – промелькнуло в голове. – Все непокорные никтисы мучаются в Провале безликих. Ни одному еще не удалось сбежать. Планета усеяна черепами только тех счастливчиков, которые смогли погибнуть в бою».

Эта мысль показалась такой простой, такой правильной, что она приняла ее со смирением. Даже не попыталась сопротивляться, когда две самые могущественные Тени протянули к ней свои щупальца-руки, чтобы проводить к последнему пристанищу.

– Вайалена, собственность Анлюминуса. Ты обвиняешься в предательстве и осуждаешься на вечные муки в Провале безликих, – объявил холодный, какой-то металлический голос. – Приговор не подлежит обжалованию и не может быть изменен.

– …не может быть изменен, – отозвалось в ушах громогласным эхом. Сейчас Тени набросят магические сети, которые заставят ее стать податливой, и она безропотно пройдет с ними к темнице.

В последнюю секунду, на пределе своих возможностей, она обратилась в туманный вихрь и метнулась к границе. Но быстро погибнуть не удалось. Древняя магия словно нарочно заставляла ее прочувствовать все муки. Боль пронзала и пронзала, парализуя, вырывая из груди истошный крик, проникала все глубже, предупреждая: продвинься она еще хоть на сантиметр – погибнет от ожогов. Обезумев от боли, Вайалена почувствовала, что теряет равновесие и стремительно падает вниз. Но прежде, чем провалиться в беспросветную тьму, она успела увидеть ослепительную вспышку света.

***

В просторной гостиной звучала приятная расслабляющая музыка, звенел смех, велись разговоры, мелькали разноцветные платья и элегантные мужские костюмы. Элита. Творческая среда. Художники, поэты, музыканты, писатели. Как выразился Георгий, «ее стихия». Только Лана почему-то шла сюда, как на заклание, и мысленно удивлялась, как могла любить такие мероприятия. От шума разболелась голова, а количество людей, пришедших на банкет, вызывало панику. Она же не всех узнает и наверняка будет путать имена… Краснеть и бледнеть, если понадобится что-то вспомнить из прошлого… Ох, ну что за напасть! Тесные туфли больно натирали пальцы, объемные серьги оттягивали уши, а скулы сводило судорогой от бесконечных улыбок.

Как она и думала, стоило только показаться в гостиной, как к ней толпой хлынули «подруги». И как бусины из порванного колье посыпались вопросы:

– Ой, у вас же скоро годовщина! Ты помнишь, что Жорка твой устроил в день свадьбы?

– Слушай, мы так и не обсудили ту выставку. Так классно время провели! К тебе еще один мужичок тогда пристал. Ха, ты точно не могла этого забыть!

– Ты что, Вадика не пригласила? Что значит «какого»? Он учился с нами в одном классе, забыла?

Да, она забыла! Все забыла! И все эти вопросы невероятно раздражали! Но гости все подходили и подходили, не замечая, как она напряжена.

Совсем измучившись, Лана решила незаметно улизнуть и отсидеться в своей комнате. Осторожно пробралась к лестнице и даже уже поставила ногу на первую ступеньку, как вдруг спиной ощутила чей-то пристальный взгляд, от которого свело все мышцы. Обернувшись, она увидела Виктора. Пытливые глаза пронзили насквозь, как и ощущение, что они не могут существовать друг без друга. По какой-то причине. Словно кто-то протянул нить и связал их навеки.

Он приближался, а сердце билось в груди, как птица, стремясь вырваться из клетки. А этот мужчина… Он словно мог освободить ее.

Лана попыталась отвести взгляд, но не смогла. Ноги приросли к полу, глаза смотрели только на него. И напрасно она пыталась докричаться до разума.

Одетый во все белое, со светлыми волосами и бледной кожей, Виктор напоминал ей ангела. Она не знала, опасаться его или доверять? Во всем его облике выделялись лишь глаза, зеленые, как трава, как райский уголок средь арктических льдов… Им хотелось верить.

– Здравствуй.

А голос такой же, как и во снах. Ее вдруг пронзило понимание: это его образ она видела в черничной ночи, это он нес бездыханную девушку на руках, его волосы путал ветер, его губы шептали слова «Vertire et mi». Теперь у нее не было никаких сомнений.

– Здравствуй…те, – сказала с постыдной запинкой, чуть дыша.

– Как ты себя чувствуешь после аварии?

Он знает? Неужели Жора сболтнул? А может, какие-то знакомые, любящие посплетничать? Лана постаралась сделать непроницаемое лицо.

– Для покойника очень даже неплохо, – а уголки губ все равно дрогнули в усмешке. – Врачи не верили, что я выживу. А я вот на банкеты хожу.

– Ты бы выжила, Лана, в любом случае, – серьезно сказал Виктор.

– Хм, Вы единственный, кто верит, что после таких травм можно остаться в живых. Еще и так уверенно говорите…

– Потому что так и есть. И давай перейдем на «ты», а то я чувствую себя каким-то дряхлым стариком.

Лана не смогла сдержать улыбки.

– Ладно. Ты говоришь об этом так спокойно, наверное, уже сталкивался с подобными случаями?

– Нет. Просто я сделал все для того, чтобы ты осталась жива.

Она потеряла дар речи. Стояла ошеломленная, руки повисли как плети, а тело охватило странное оцепенение. Сделал все. Это похоже на какую-то магию! Если связать сны и реальность, вплести в них его слова, сказанные твердым уверенным тоном, то получится… что-то нереальное. А еще это ощущение – словно каждая ее жила наполнена зельем, отчего его образ постоянно в голове, а имя на губах. Чем же он, чародей, ее опоил?

– И что… что ты сделал? – спросила тихо и испуганно.

Виктор не успел ответить.

Раздались крики и началась какая-то суета. Не сговариваясь, они бросились в гостиную, где столпился народ. Растолкав локтями гостей, Лана с ужасом увидела, что Георгий, морщась от боли, сидит на полу и не может пошевелиться.

– Что случилось? – воскликнула она, опустившись рядом на корточки.

– Не знаю… – с трудом произнес он. – Что-то обожгло… вот тут… – Георгий указал ладонью в область груди.

Смутная догадка холодной змеей скользнула по позвоночнику. Совсем недавно она так же корчилась от невыносимой жгучей боли. Нет, нет, этого не может быть!

– Срочно вызывайте «скорую»! – крикнула Лана. Помогла мужу добраться до дивана, протянула принесенный кем-то стакан воды.

– Все будет хорошо, слышишь? – твердила она, хотя голос срывался от страха и волнения. – Сейчас пройдет. Врач приедет и поможет…

Он не мог толком объяснить, что именно его беспокоило. Обезболивающее вроде бы помогло, и Лана наконец вздохнула свободнее. В ожидании «скорой помощи» она вышла на крыльцо, замерла на ступенях, вгляделась вдаль. И тут же окаменела от ужаса, увидев, что над клумбой вьется вязкий сгусток тумана. Она схватилась за горло, почувствовав, как стало не хватать воздуха. Это туманное нечто уверенно направилось в ее сторону. Инстинкт самосохранения кричал Лане, что нужно бежать, но она оцепенела.

Сгусток замер на мгновение у ее ног.

Сердце застучало где-то в горле.

Облако поплыло дальше, к двери. И через мгновение по дому разнесся леденящий душу крик.

Стряхнув оцепенение, Лана бросилась в гостиную. Георгий стоял возле дивана на коленях и сильно кашлял. Его шею сковало странное мглистое кольцо, настолько тесное, что он начал краснеть и задыхаться. А потом туман прошел сквозь него, добив окончательно, и все, что успела увидеть Лана – мелькнувшие в зыбкой дымке глаза разного цвета. И в этот раз в них как будто мелькнула хитринка. Бестелесная сущность взмыла вверх и растаяла в воздухе.

Лана в немом ужасе смотрела на обмякшее тело мужа. Она не замечала ни суеты, ни возгласов. Она как будто сама стала бесплотным духом, которого не трогало ничто из происходящего вокруг. Только лицо Георгия, искаженное болью, стояло перед глазами, а сдавленный голос бил по барабанным перепонкам:

– Что-то обожгло, вот тут…

Так просто. Обожгло болью и убило. За считанные секунды. Но что убило и зачем?! И почему в прошлый раз не убило ее?

Комната закружилась перед глазами, как на карусели. Потеряв равновесие, Лана упала. Голова напоминала пустой орех. Мокрые от слез щеки обдавало странным холодом. Если этот туман где-то здесь, то пусть убьет и ее. Она и так должна быть мертвой! Она, а не Георгий! Только не он, такой деловой, подвижный, четко знающий, чего хочет от жизни… Пусть заберут ее, плутающую по лабиринтам своего никчемного существования. Все это время, несмотря ни на что, муж терпеливо вел ее за руку по путаным дорожкам сознания. Искренне верил, что все наладится, что память вернется. Все время был рядом. А теперь… Теперь его убило какое-то проклятое облако!

– Лана! Лана! – кто-то тряс ее за плечи, подносил к носу вату с резким запахом нашатыря. Как безвольную куклу, ее переложили на диван, принесли воды, начали что-то говорить… А она смотрела туда, где лежал самый дорогой человек, и не могла поверить, что Жоры больше нет…

– Что говорят врачи? – донеслось, как сквозь толщу воды.

– Инфаркт.

– Нет, нет, – забормотала Лана.

– Тише, не надо вставать!

– Никакой это не инфаркт! – собрав остатки сил, возразила она. – Его убило облако! Понимаете? Оно вошло в него и убило! Вы видели его? Оно похоже на туман, серое такое, размытое…

– Ланочка, никакого облака не было… – медленно, как ребенку, сказала какая-то брюнетка в сером костюме. Кажется, ее звали Настей. Но Лана не была уверена – сейчас все казались ей на одно лицо.

– Ну как не было, если я видела его собственными глазами?! – закричала она. – Оно сначала окутало его, а потом исчезло… Кто-то же должен был его видеть! Туманное облако!

Она скользнула взглядом по недоуменным лицам и с горечью отметила, что Виктора нет среди гостей.

– Надо вколоть ей успокоительное, – послышался чей-то голос за спиной.

– Нет! Нет, не надо успокоительного! Я говорю правду! Облако, оно…

Лица гостей стали расплываться, как и сама комната, будто рассеянный художник пролил воду на холст. В голове зашумело, тело вновь показалось невесомым, но губы продолжали горячо шептать:

– Облако, облако, облако…

А потом ее накрыла темнота.

***

Когда Лана открыла глаза, первое, что увидела – лицо Анны, очерченное бледным светом ночника. Она ласково улыбалась. На какой-то миг Лана забыла о случившемся. Ей казалось, что она задремала, а соседка пришла ее проведать. Но жестокая правда вернулась уже через мгновение, принеся острую боль. Георгий, сжимающий грудную клетку дрожащими пальцами, туманное облако, пронзающее его, и собственный крик, разрывающий барабанные перепонки…

– Он… он умер?

Женщина поспешно отвела взгляд. Все стало ясно без слов. Повисшее молчание нарушала лишь ветка березы, царапающая стекло.

– Знаешь, у Жоры не было проблем с сердцем. Буквально на днях он мне хвастался, что у него кардиограмма хорошая.

– Ты думаешь, врачи ошиблись? – осторожно спросила Анна, делая паузы после каждого слова, словно тщательно подбирала каждое из них.

– Сейчас я кое-что скажу, только, пожалуйста, не думай, что я сумасшедшая.

Лана резко села в кровати, игнорируя покалывание в затылке, и взяла соседку за руку. Единственный человек, которому она может довериться, и кто поверит ее словам. Анна сама столкнулась с мистикой и вряд ли побежит вызывать санитаров после того, что услышит.

– Его убило облако.

– Что?

– Я не могу объяснить, что это было, но оно похоже на облако. Сначала я увидела его в лесу, когда гуляла. Оно прошло сквозь меня несколько раз и так сильно обожгло внутренности, что я от боли не могла встать. Так бы, наверное, и умерла… Но сгусток растворился, я только успела увидеть глаза разного цвета. Понимаешь? Человеческие глаза! И вот сегодня это же существо напало на моего мужа. Он стонал от боли, сказал, что его обжигает внутри… А потом, когда он… – Лана зажала рот ладонью, не в силах выговорить это слово.

– А потом облако исчезло? – мягко подсказала Анна.

– Да. И я опять увидела два человеческих глаза разного цвета. Мне показалось, будто они смотрели на меня насмешливо. Это галлюцинации, да?

Анна скрестила руки на груди и задумчиво посмотрела в сторону окна. По ее непроницаемому лицу было сложно определить, о чем она думает. И Лана терпеливо ждала.

– Нет, – наконец послышался ответ. – Не думаю. Если это действительно правда, то плохи дела.

– Думаешь, это нечто хочет меня убить?

– Не знаю, возможно. Ему что-то от тебя нужно, только вот что именно – непонятно. Может, это не облако, а призрак?

– Ох, если бы я знала…

– В любом случае ничего хорошего не жди. Знаю по собственному опыту: если в жизнь врывается что-то сверхъестественное, это не к добру.

– Оно уже убило Жору… – всхлипнула Лана и закрыла лицо руками. – Я не знаю, как мне жить…

Женщина участливо обняла ее и вдруг предложила:

– Знаешь, что? Собирайся, переночуешь у нас. Призрак может вернуться. Лучше, чтобы кто-то был рядом и, если что, смог помочь. Ну а завтра займемся приготовлением к… – она запнулась.

Лана закрыла опухшие от слез глаза. Происходящее напоминало кошмарный сон. Самой главной ее поддержки – мужа – больше нет в живых, а ее саму в любой момент могут убить… Пожалуй, пережить эту ночь в доме соседки – лучшее решение. А если призрак нагрянет и к ним? Лучше об этом не думать…

Лана согласно кивнула, и Анна помогла ей собраться.

Глава 14. Черное небо над нами

Лане хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Она хранила свою скорбь глубоко внутри, не желая показывать чувства окружающим. Ее лицо оставалось отстраненным и бесстрастным, люди, пришедшие проводить Георгия в последний путь, нерешительно мялись возле нее, не решаясь сказать слова сочувствия. А Лана и не стремилась с кем-то разговаривать. Глаза обжигали невыплаканные слезы, сердце сжималось от боли, хотелось поскорее уйти и выплеснуть эмоции вдали от чужих взглядов.

Пушистые снежные хлопья, уныло кружась, путались в ее волосах и оседали на черном пальто. Все вокруг черное. Одежды столпившихся вокруг людей, бугорок земли – все, что осталось от мужа, даже небо. Оно было затянуто тяжелыми темно-серыми тучами. Словно сама природа горевала из-за внезапной кончины Георгия.

Когда ветер принес немного дождевых капель, люди стали торопливо расходиться, боясь попасть под ливень. Лана не шелохнулась. Продолжала смотреть перед собой, не веря, что осталась одна. Кажется, еще вчера держала мужа за руку, смотрела в глаза, полные жизни, ловила на губах улыбку. И представить не могла, что видит его в последний раз.

«Ноябрь слишком холодный в этом году. Снег, грязь, ветер забирается под воротник... Хотя откуда мне знать, каким был ноябрь в прошлом году? Как будто я что-то помню!» – разозлилась Лана.

Думать. Думать о чем угодно, только не о том, что Георгия засыпали землей!

Но мысли не помогали, лишь раздражали сильнее. Не успела прийти в себя после аварии – и вот приходится переживать смерть близкого человека. Еще и непонятное нечто преследует, ломает ее жизнь, добиваясь… Чего? Чего оно добивается? Вспомнила насмешливые глаза разного цвета и испуганно содрогнулась. И не расскажешь никому – примут за сумасшедшую… Как может преследовать сгусток тумана с человеческими глазами? И тем более убивать? И почему он преследует именно ее?

– Ланочка! Какое горе!

Голос, полный фальшивого сочувствия, заставил обернуться. По вытоптанной дорожке к ней торопливо приближалась Снежана, кутаясь в модный полушубок.

– Извини, раньше приехать не смогла, еле с работы отпросилась, – пробормотала она виновато, заправляя непослушный локон за ухо. – Еще и пробки эти проклятые!

– Спасибо, что пришла.

Работа, дела, что угодно, лишь бы не забивать голову печальными заботами, которые портят настроение и дурно влияют на цвет лица. Даже позвонить не посчитала нужным, хотя называет себя подругой. Соседка Анна, которую раньше Лана на дух не переносила, сделала намного больше всех ее мнимых подруг, вместе взятых. Терпеливо выслушала, наплевав на все дела, на то, что в соседней комнате уставший муж ждет внимания, нашла время, чтобы быть рядом с Ланой в такой момент, помогла с организацией похорон. И если бы ни она, страшно представить, чем бы все кончилось.

– Ну как я могла не прийти! – наигранно воскликнула Снежана. – Слушай, так неожиданно... Жора ведь ничем не болел? Замечательным был, просто замечательным, а как красиво жил! От чего он умер?

– Инфаркт, – произнесла, проглотив ком в горле.

– Надо же... Такой молодой был! Жаль... Ну ты держись, подруга! Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо.

– А поминать где будут?

– Дома.

– Представляю, сколько людей приедет! Георгия все любили.

«Любили», «жил». Было невыносимо слышать о муже в прошедшем времени. Лане казалось, что он просто уехал. Но подходившие люди будто нарочно напоминали о том, что его больше нет. И каждого хотелось встряхнуть за плечи и закричать «замолчите!», отхлестать по щекам за причиненную боль, прогнать с глаз долой.

– Может, пойдем? – поторопила Снежана и зябко поежилась. – Сейчас как хлынет!

– Ты иди, я догоню.

– Ладно.

Снежана растворилась в толпе, а Лана осталась на месте, не обращая внимания на крупные капли дождя и на косые взгляды родственников мужа, брошенные напоследок.

– Надо же! И слезинки не проронила! – раздалось слишком громко прямо за спиной, но она лишь сцепила зубы. Плевать, что они думают. На все плевать. Георгия больше нет! Осталась только тоска – беспросветная и горькая. И пугающая пустота. Будто исчез весь мир вместе с этими людьми, бормотавшими ненужные соболезнования. Хотелось тишины и покоя, реальность угнетала и давила заботами, правилами, чужим присутствием.

Все, хватит! Его не вернуть!

Прикусив губу до крови, она поспешила к выходу, как вдруг знакомый голос окликнул ее:

– Лана!

И в следующий миг кто-то дотронулся до локтя, вынуждая ее повернуться.

– Вик… – голос пропал, не дав договорить.

– Я здесь, поплачь, – бесцеремонно обнял ее, а она не смогла воспротивиться. – Ты должна выплеснуть эту боль.

Его слова словно сдвинули заслонку. Слезы хлынули из глаз, не давая возможности нормально вдохнуть. Лана уткнулась носом в грудь мужчины и зажмурилась, пытаясь успокоиться, но напрасно.

– Где ты был?.. – всхлипом сорвалось с губ. Только сейчас как вспышка мелькнуло в голове, что он исчез, когда она бросилась к умирающему мужу.

– Я… – Он запнулся. Рука, скользнувшая по ее волосам, вдруг замерла на секунду. – Я пошел встречать врачей, потом помогал им перенести… – Виктор замолчал.

Кольнула мысль: «Врет». Его там не было в тот момент. Лана точно это помнила.

– Значит, ты не слышал…

– Что?

– Про облако…

– Облако? – Он слегка сжал ее ладонь, пристально посмотрел в глаза. – О чем ты?

– Ну, я видела облако, серое такое, то ли из дыма, то ли из тумана… Оно прошло сквозь Жору и убило его…

Обещала же себе, что никому, кроме Анны, об этом не расскажет! А ему выложила все как на духу! Если и дальше будет так болтать – точно окажется в психушке.

Странно, почему он внушает такое доверие? Умом Лана понимала – чужой человек, подозрительный, себе на уме, но делала все наоборот. Словно под гипноз попала. Словно он управляет ею, как умелый кукловод. Сейчас дернет за ниточку – и она выложит новый секрет.

– Хм, – Виктор отстранился и глубоко задумался, не замечая, как ветер яростно швыряет в него стылые капли. В черном костюме мужчина казался бледнее и загадочнее.

– Что говорят врачи – инфаркт?

– Инфаркт, – нехотя подтвердила Лана, надевая капюшон. – Но я выяснила, что у него не было проблем с сердцем, это и настораживает!

– Значит, облако… С разными глазами…

– Про глаза я ничего не говорила, – Лана испуганно попятилась.

– Разве?

Он посмотрел на нее исподлобья. Зеленые глаза потемнели, будто в них отразился кусочек грозного неба, раскинутого над головой. Рвано дыша, Лана продолжала отступать до тех пор, пока не натолкнулась на что-то твердое. Обернувшись, поняла, что задела ограду одной из могил. Это напугало ее еще сильнее, заставило броситься прочь со всех ног.

Виктор догнал ее уже на выходе и, крепко вцепившись в плечи, заставил на себя посмотреть.

– Послушай. Послушай меня, Лана! – немного встряхнул ее. – Если все, как ты говоришь, то ты в опасности! Облако не остановится, пока не убьет тебя!

– Ты так уверен в этом, будто сам сталкивался…

– Сталкивался, – совершенно серьезно подтвердил он. – Ты должна уходить и как можно скорее. Слышишь?

– Куда уходить? – Лана дернула плечами, пытаясь освободиться, но хватка оказалась железной.

– Я скажу куда, главное, вместе и побыстрее, иначе…

– Что? «Вместе»? Предлагаешь бежать с тобой?

– Именно.

– Да ты не в своем уме! – разозлилась Лана и оттолкнула его обеими руками. Наконец удалось высвободиться и отойти на безопасное расстояние. – Я тебя вижу третий раз в жизни, а ты предлагаешь мне бежать с тобой, и главное, сейчас, когда тело моего мужа еще не остыло в могиле! Это просто кощунственно! Уходи!

– Все не так, ты просто не помнишь! Мы знакомы давно, мы любим друг друга…

– Что за чушь! – фыркнула она, бросившись к калитке, но Виктор поспешил за ней.

– Это не чушь, я... Я могу показать тебе.

Он протянул руку, но Лана отскочила в сторону.

– Не подходи! Не прикасайся! Я не хочу слышать этот бред!

Ветер сырой прохладой хлестнул по ногам, будто отгоняя ее от этого странного человека, спасая, призывая бежать прочь. И Лана не стала сопротивляться.

– Мы еще встретимся, Лана! – крикнул ей вслед. – Muno. Ad emfin saelorum.

Лана с ужасом осознала, что поняла его слова, которые минорным аккордом зазвучали в ушах.

Вместе. До скончания веков.

Вернувшись в дом, скинула сапоги, бросила пальто на диван и села на пуфик. Она слышала собственное учащенное дыхание, чувствовала, как сердце грохочет в груди. Потерла виски. Комната то расплывалась, то принимала нормальный вид.

Что-то происходит. Что-то странное.

Поднялась и застонала, схватилась за стену, чтобы не упасть. За дверью, в гостиной, звучали голоса. Все они сейчас там, ждут ее. Снова будут бубнить неискренние соболезнования, прикасаться, качать головой. Лживый, бездарный спектакль! Родственники Георгия так и пожирали взглядом, небось, прикидывали в уме, как много ей оставил муж. Эти мысли отчетливо читались на их лицах. Непонятно, зачем они все собрались здесь. Неудержимо захотелось спрятаться и побыть наедине с собой.

«Вместе до скончания веков», – назойливо повторял голос, словно его заточили в ее черепной коробке. «Кап, кап», – стучали по стеклу капли дождя. И комната опять завертелась перед глазами.

Покажи мою жизнь…

И в сознании мелькнула Черная дыра, выведенная на холсте чужой рукой. Отчаянно борясь с образами в голове, Лана закрылась в другой комнате, так и не решившись выйти к собравшимся. Несмотря на то, что дом был заполнен людьми, он опустел. Стены дышали одиночеством и безысходностью. Что теперь делать в этих просторных комнатах, в которых поселилась пустота? Хотелось упасть на постель, уткнуться в подушку и ни о чем не думать. Но она понимала, что надо жить дальше. Жить вопреки всему...

Глава 15. Друга обретешь на бездорожье

– Жива?

– Кажется, дышит.

Вайалена с трудом открыла тяжелые веки. И застонала: в голове словно стучали молоточки. Не погибла? Не верится. И на «светлую» сторону, похоже, не попала: мгла стелилась по небу свинцовым покрывалом. Такое небо только на Никтисе, его ни с чем не спутаешь: унылое, блеклое, безжизненное. Ни звездочки, ни облачка, ни серпа луны. Значит, правда, выжила.

Даже пожалела на секунду, что осталась жива: ничего, кроме казни, впереди не ждет. Тени специально не добили ее, чтобы исполнить приговор Анлюминуса. И даже каким-то образом не дали древней магии, защищающей границу, уничтожить ее.

То, что тело покрыто ранами и ожогами, подтверждала жгучая боль. Каждое движение причиняло мучения. Вайалене с трудом удалось разглядеть склоненное над ней лицо, которое показалось смутно знакомым: светлые слегка вьющиеся волосы, ясные зеленые глаза. Этот кто-то излучал сияние, словно был ангелом, только без крыльев.

– Она очнулась, – снова донесся голос.

Попыталась приподняться, но зашлась в приступе кашля. Показалось, будто невидимые пальцы сжали горло и перекрыли воздух, а потом резко отпустили.

А где же ее преследователи?

Словно в ответ на эти мысли послышалось уверенное:

– Тени ушли.

Шутка? Гнаться за ней столько времени, чтобы просто взять и уйти? Нет, что-то здесь не так…

– Я вовремя успел.

Вайалена вновь вгляделась в знакомые черты. И в сознании вспыхнули кадры из прошлого: планета, затянутая пеленой дождя, взорванный транспортник, звездный крейсер, спасающий горстку инфи, Киира, уговаривающая повиниться перед Анлюминусом. При воспоминании о подруге защемило сердце. Как и от осознания того, кто сейчас перед ней.

Тот самый люминаанец, которого она спасла на Нигилинфисе. Только сейчас его волосы были собраны в хвост, а губы не кривила недоверчивая ухмылка.

– Спасибо, конечно, но… – Вайалена попыталась подняться. Зря. Все тело словно током пронзило. Она прикусила губу, сдерживая крик. Даже страшно смотреть, насколько сильно обожжено тело.

С другой стороны, будет лучше, если раны окажутся смертельными. Тогда она умрет и развеется пылью.

– Как ты оказался на этой стороне? – с трудом разлепила губы. – И главное – зачем?

– Мне не давала покоя мысль, что из-за меня тебя приговорили к смерти, – нехотя признался мужчина. – Мучился чувством вины. Поэтому, как только доставил инфи в надежное место, вернулся на Нигилинфис. Но не нашел тебя там. Вот, допек Брегга, друга-мага, уговорил его применить секретное заклинание и открыть проход сюда.

– А проще говоря, заставил нарушить закон, – ворчливо поправил его спутник, приподняв бровь. – Если Хранительница узнает – нам крышка.

– Не паникуй. У нас есть уважительная причина: пропал один из наших шпионов. В случае чего, скажем, что пришли сюда, чтобы получить информацию.

– Не стоило так рисковать, – вздохнула Вайалена. – Я в любом случае обречена. Либо умру, либо буду вечно мучиться в Провале безликих.

Она поморщилась, в который раз ощутив резкую боль в боку.

– Не обречена, – твердо возразил блондин. Присев на корточки, аккуратно дотронулся до ее плеча. Удивительно, прикосновение принесло облегчение. – От клинков всего пара ран, а вот ожогов много… – задумчиво протянул он.

– Пыталась прорваться сквозь границу. Не получилось.

– Я попробую применить регенерацию.

– Не имеет смысла.

Проигнорировав несмелый протест, люминаанец обвел ее рукой, словно сканируя. Из длинных пальцев начал исходить приятный, какой-то теплый свет, который совсем не причинял вреда. Наоборот, боль притупилась, чувство безнадежности стало ослабевать.

Внезапно широкая ладонь остановилась чуть выше талии с правой стороны.

– Рана глубокая, – заключил мужчина. – Смертельная.

– Ты слишком хорошего мнения о Тенях, – усмехнулась Вайалена. – Ранили они глубоко, но вряд ли смертельно. Предателю не подарят такой легкой смерти. Только Провал. Только вечные муки.

– Жуть, – вставил Брегг.

– И тем не менее, ты можешь умереть. Это место сильно обожжено. Свет от квазара… – Блондин не договорил, опустил глаза.

– Знаю, губителен для всех никтисов. В том числе и для меня, – произнесла Вайалена и снова поморщилась: боль усилилась. – Это хорошо. Лучше умереть, чем оказаться в темнице.

– Рикарт, нам пора, – поторопил Брегг и взволнованно посмотрел по сторонам. – Нас скоро хватятся. Наш, как ты выразился, шпион, похоже, сильно занят. Позже сам объявится.

– Криллиус и Киира попали в Провал, – перебила Вайалена.

– Откуда ты знаешь..? – недоуменно спросил Брегг.

– Видела собственными глазами. Киира спасла мне жизнь. Вернее, продлила. Немного.

Мужчины переглянулись. Ей показалось, что они что-то мысленно сказали друг другу, но вслух на ее фразу никто не отреагировал.

Брегг только опустил голову. Теперь, в темном плаще и капюшоне, он стал совсем незаметен во мгле. Издалека казалось, он слился со стволом дерева, возле которого стоял. Таким же недвижимым и темным.

– Ты иди, я догоню, – сказал блондин, но его спутник лишь рассердился:

– Ты в своем уме? Эти чудища могут вернуться с минуту на минуту!

– Я не оставлю девушку в таком состоянии.

– Но если Хранительница узнает…

– Я не брошу ее умирать! – повысил голос Рикарт. Потом, поднявшись, положил руку другу на плечо: – Пять минут, ладно? Я должен ей помочь.

Брегг вздохнул, но не шелохнулся, ясно давая понять, что терпение на пределе. Рикарт не стал медлить. Вайалена и ахнуть не успела, как его ловкие пальцы приподняли тунику и сильная ладонь легла на кожу. Ее мгновенно окутало живительным теплом, таким благостным и умиротворяющим, что она невольно закрыла глаза. После пыток Анлюминуса душа разрывалась на части от тоски и одиночества, а сейчас вдруг пришла уверенность, что выход найдется. И чем больше ее окутывало странным теплом, тем крепче становилась эта уверенность.

– Вот и все, – приятный голос вырвал ее из расслабленного состояния.

Вайалена пошевелила рукой. Боли не было. Приподнялась. Голова больше не кружилась. Прежде чем смогла встать на ноги, она успела увидеть крохотные искорки на коже. О том, что была ранена, напоминало лишь багровое пятно на тунике и еще несколько – на штанах.

– Постарайся больше не попадаться на глаза своим преследователям, – предостерег мужчина, заставив ее ухмыльнуться.

– Вряд ли у меня получится. Здесь все как на ладони. Никтисы поработили почти всю галактику. Рано или поздно меня найдут…

– Не найдут, – загадочно подмигнул он.

– В смысле?

Блондин решил последовать примеру своего друга и накинул на голову капюшон. Из-под него выбилось несколько светлых прядей.

– Ты знаешь конкретное место, где можно спрятаться? – допытывалась Вайалена.

– Можно и так сказать. Но его еще надо… кхм… подготовить. А пока… Уйдем-ка подальше от места, где открывается Провал.

Вайалена даже не успела задаться вопросом, откуда он это знает, как мужчина взял ее за руку и потянул за собой вдоль границы. Она последовала за ним без раздумий. Рядом с этим люминаанцем почему-то чувствовала себя защищенной.

Когда они наконец остановились, блондин вынул из кармана кулон и протянул ей. Вайалена положила вещицу на ладонь и засмотрелась на нее. Очень похоже на осколок короны. Внутри такие же маленькие сияющие искорки. Только кулон явно сделан из камня, напоминающего кварц. И немного шершавый на ощупь.

– Что это?

– Кулон.

– Я вижу, но… Зачем он мне?

– На него наложено заклинание, которое делает нас невидимыми даже для Теней. Бери, пригодится.

– Значит, иногда вы прячетесь? – нахмурилась Вайалена и стиснула ладонь.

– Бывает, – мужчина явно не хотел развивать эту тему. – Я постараюсь вернуться как можно скорее, чтобы помочь тебе спрятаться.

– Зачем?

– Чтобы тебя не нашли.

– Нет, я не об этом. Зачем ты мне помогаешь? Мы ведь… враги?

– Враги не спасают жизни, – ответил он. – Считай, что я возвращаю долг. Ну, мне пора. Не держи, надень!

– Ладно. А как ты…

– Найду тебя? Мы умеем распознавать собственную магию.

Он пристально посмотрел на нее, и их взгляды встретились. Что-то встрепенулось там, внутри. Сердце забилось быстрее. Их разделяли целые миры и всего лишь короткий шаг. Так много и в то же время так мало. Слова застряли в горле, а в груди замерла надежда. Надежда увидеть его еще раз – хотя бы мельком, хотя бы издалека.

Если он сдержит слово, то вернется. Она будет ждать.

– Еще встретимся.

Кто сказал это: он или она? Или вместе, одновременно? А может, это была всего лишь мысль? Ее жалкая и ничтожная мысль?

Люминаанец снял плащ и набросил на ее напряженные плечи. Его полы легли на землю, а Вайалена сразу ощутила тепло. Видимо, она потеряла много энергии, раз чувствует холод на Никтисе и, кажется, начинает дрожать. Закутавшись в плащ поплотнее, она удивленно посмотрела на своего спасителя. Теперь, без верхней одежды, его можно было рассмотреть лучше: высокий, хорошо сложенный, с рельефной мускулатурой. Мгла рядом с ним как будто рассеивалась. И на ее фоне его короткие волосы казались еще светлее.

Мужчина повернул обратно, и Вайалена успела лишь спросить:

– Как тебя зовут?

Он обернулся на секунду. Посмотрел лукаво, исподлобья:

– Рикарт.

А потом поравнялся с Бреггом и исчез в ослепительном свете квазара.

Спохватившись, Вайалена надела на шею кулон. Снова укуталась в плащ и опустилась на камень. В какой-то момент одолели сомнения: действительно ли подарок Рикарта способен скрыть ее от Теней? Может, люминаанец просто пошутил? Она плохо знала эту расу, возможно, они умели скрывать свои подлинные эмоции и помыслы… Но зачем тогда спасал ее? Нет, ему нет смысла врать. В любом случае она скоро это узнает.

Где-то поблизости раздался шорох. Вайалена вздрогнула и напряженно вгляделась во тьму: заскорузлые деревья шевелились от ветра, тянули к ней безобразные ветки, словно пытаясь схватить. Теней не было видно. Облегченно вздохнув, она расслабила плечи.

Усталость постепенно отступала. Тело наполнялось энергией, в каждую клеточку вливалась сила, будто она провела несколько часов в обелиске. Только подпитка была гораздо мощнее. А вместе с тем появилось желание жить, появилась надежда, что сможет выкрутиться.

Она сидела в тишине у границы и шептала только одно слово.

Рикарт.

Глава 16. Призраки умеют любить

– Как хорошо, что ты пришла! – Лана с искренней радостью обняла Анну за плечи. Та рассмеялась:

– Да подожди, дай хоть шубу снять.

В темных волосах таяли снежинки, от нее веяло свежестью и тонким ароматом духов. Только в ее присутствии к Лане возвращалось желание жить дальше. Этот дом с завешенными зеркалами, несмотря на всю свою яркость, дышал скорбной печалью.

– Как ты? – соседка слегка коснулась ее руки, с губ мгновенно сползла улыбка, а во взгляде мелькнула участливость.

– Никак. Ночью почти не спала. Страшно.

– Понимаю…

– Непривычно без Жоры. Он всегда был рядом ­– такой заботливый, внимательный, добрый… За все время мы поссорились только один раз, – поделилась Лана, с грустью вспомнив тот неприятный разговор в кабинете. – Если бы я знала, что он умрет, я бы ни одного колкого слова ему не сказала, я была бы самой чуткой и хорошей женой, я бы…

– Мы не можем знать наперед, – мягко перебила Анна, предотвратив намечающуюся истерику. Спокойный и ровный голос помог Лане справиться с эмоциями. Она старалась не думать о том, что Георгия убила странная сущность, которая жаждет и ее смерти. Но на душе все равно было неспокойно.

Подруга участливо сжала ее ладонь, потом прошла в гостиную и опустилась в мягкое кресло. Единственный человек на всем белом свете, к которому Лана ощущала привязанность и доверие. Странно, но по отношению к матери она не испытывала таких чувств. И как ни пыталась уговорить себя, не получалось наладить с ней родственную связь.

– Чай будешь? – предложила Лана, но гостья не успела ответить: послышался пронзительный звонок мобильного. Анна посмотрела на экран, чуть помешкав, ответила.

– Да? Да, это я. В ближайшее время? Ну… Я не планировала, это как-то неожиданно… Я понимаю, ладно, я… Я постараюсь приехать.

Спрятав телефон в сумку, встала и виновато произнесла:

– Прости, мне нужно ненадолго отъехать в одно место.

– Что-то случилось? На тебе лица нет.

– Не то что бы случилось… Просто есть одно неприятное дело, которое мне нужно сделать.

– А что за дело? – продолжала допытываться Лана, хотя ясно видела, что Анна не хочет продолжать разговор на эту тему. Она уже настроилась провести день в компании подруги, такой неожиданный поворот сильно ее расстроил. Не хотелось оставаться в одиночестве. Лане казалось, что она сходит с ума. Она вздрагивала буквально от каждого звука, который разрывал скорбную тишину дома: от визга тормозов, от стука ветки в окно, громких голосов с улицы, даже от завывания ветра. Последнее пугало больше всего. Одна в пустых комнатах в такую погоду – хуже не придумаешь. Что угодно, только не оставаться сейчас в одиночестве в окружении стен, где замурована горесть!

– Мне нужно показать дом покойного мужа. Я уже давно хочу его продать, но все никак не получается. Он будто заколдованный… – При последних словах Анна расширила глаза и нервно затеребила сережку. – Больше года никто не откликался на объявление, а сейчас неожиданно позвонили: проезжают мимо, хотят посмотреть. Так что нужно бежать. Вдруг купят.

– Можно с тобой?

– Со мной? – она как-то испуганно посмотрела на Лану. Румянец мгновенно сошел с лица, во взгляде мелькнул ужас.

– Я спросила что-то не то?

– Нет, дело не в этом…

– Тогда чего ты боишься?

Анна поджала губы и отвела глаза.

– Я не хочу беспокоить мертвых, неизвестно, чем для тебя это может кончиться…

– Не понимаю, – насторожилась Лана.

Гостья нервно провела ладонью по волосам. Над правым виском мелькнула седая прядь.

– Понимаешь, там такая история… Мой муж, Роман, тяжело переживал смерть Маргариты, своей любимой. А она хотела переселиться в мое тело, чтобы снова быть рядом с ним. В общем, ее призрак чуть не свел меня с ума[5]. – Она содрогнулась, как от сквозняка, хотя все окна были закрыты. – Этот дом – единственное их пристанище. Знаю, что Бог не простил их, потому что они совершили огромный грех, но хочется верить, что они где-то там, где Мастер с его Маргаритой – затерялись среди миров и остались наедине друг с другом…

Повисло молчание. Где-то вдали каркнула ворона, и Лана вздрогнула от внезапного звука.

– Тем более мы должны пойти вдвоем! – ухватилась она за соломинку. – После того что ты мне рассказала, я не отпущу тебя одну.

– Со мной ничего не случится.

– А твой тон говорит об обратном. Все, решено! Идем вместе.

Анна ничего не сказала. Влезла в шубу, торопливо застегнула пуговицы. Молча вышла. Делала все на автомате, находясь в прострации. Лана буквально выбежала за ней, боясь остаться в тяжелой тишине дома. Без Жоры стены угнетали, было страшно представить, как она теперь будет ночевать одна, без него. Как вообще будет дальше жить…

– А он далеко? – спросила, застегиваясь на ходу, едва поспевая за Анной.

– Особняк? Ну как сказать… Отсюда ехать минут десять, но он на самой окраине леса. Жуткое место.

Анна снова поежилась то ли от холода, то ли при мысли о доме покойного мужа. Сама же Лана представила себе мрачный негостеприимный дом, стоящий в окружении безмолвного леса, с заросшим сорняками двором. Ночью там слышен только шелест листьев, карканье ворон и завывание ветра. Если все действительно так, то и вправду как-то не по себе.

Машина Анны стояла во дворе. Устроившись на заднем сидении, Лана глянула на соседский дом. Снег уже мазнул по ребристой крыше белой краской, напоминая: зима на подходе. Мир постепенно одевался в светлые одежды, только для Ланы все оставалось в серых тонах. Темно-серых, как грязный асфальт под ногами.

– Черт! – послышалось ругательство.

Автомобиль странным образом отказывалась заводиться. Тщетно повозившись пару минут, Анна хлопнула дверью и, дождавшись, пока Лана выйдет следом, нажала кнопку на брелоке. Послышался щелчок.

– Придется идти пешком, – недовольно констатировала она.

– Может, ну его? Ветер такой сильный. Давай вернемся ко мне, выпьем горячего чаю…

– Возвращайся, Лана, но без меня. Я не могу упустить такую возможность. Год, ты понимаешь, целый год на мое объявление никто не откликался! Я уже отчаялась найти покупателя. О доме ходит дурная слава, никто из местных не хочет связываться, хотя особняк дорогой, в хорошем состоянии, еще лет двести простоит… Нет, я должна встретиться с этими людьми!

– Странно все это, – буркнула Лана, посмотрев в сторону собственного дома. Возвращаться не хотелось, как и отпускать подругу одну. Мало ли что может произойти, люди незнакомые, в случае чего никто не сможет помочь…

Подруга уже пошла по изогнутой тропинке, ведущей в лес. Шумно вздохнув, Лана поспешила за ней. После нападения туманной сущности идти в самую гущу было страшно. Она то и дело оглядывалась, смотрела по сторонам, боясь, что это нечто опять ее преследует. Стволы деревьев скрипели, и в тишине этот звук казался особенно зловещим. Ощущение, будто сама смерть дышит в спину, не покидало ни на секунду.

– Это очень нехорошее место, – твердила Анна всю дорогу, не обращая внимания на густые ветви, царапающие лицо. – Возвращайся, пока не ушли далеко!

– Я не уйду без тебя, – стояла на своем Лана.

– Ты не понимаешь, как это опасно! – Женщина остановилась и повернулась. В глазах стояла такая тревога, что по телу невольно пробежала дрожь.

– История этой семьи очень страшная. Это поколения убийц. Даже мой покойный муж провел черный обряд венчания, чтобы после смерти остаться с той, которую любил больше жизни. И добился своего: призрак Маргариты в итоге забрал его с собой.

– А эту Маргариту… Ее убили?

– Нет, она покончила с собой, – неохотно ответила Анна. – В доме до сих пор слышатся голоса, стоны, вздохи, атмосфера давит и заставляет бежать оттуда со всех ног… Этот дом охраняют призраки. Тебе туда нельзя.

– А тебе?

– Роман спас мне жизнь, он не причинит мне вреда. Но чужаков он не любит. Я должна идти одна.

– Тогда это все бессмысленно, Ань. Твои покупатели сбегут так же, как и предыдущие. Смысл тратить время и подвергать и себя и их такой опасности?

– Может, за год что-то изменилось, может, они все же обрели покой…

– Самоубийцы мучаются после смерти, – возразила Лана. – Говорят, они находятся где-то в холоде и темноте небытия, рядом с другими, кто сам ушел из жизни… Не знаю, как умер Роман, но Маргарите, вернее, ее духовной сущности, придется скитаться еще столько лет, сколько ей было предназначено свыше.

На этом разговор оборвался. Минут пятнадцать молча шли по тропинке, которая то разветвлялась, то убегала далеко вперед. Когда проходили мимо небольшого кладбища, Лана занервничала. Они точно идут туда, куда нужно? Не заблудились? Казалось, путь бесконечный. Вороны без конца кружили над головой, каркали, навевая тревогу. Сердце сжималось.

«Маргарита Вершинская» – взгляд зацепил буквы на памятнике одной из могил.

– Это та самая?

Анна проследила за ее взглядом и нахмурилась.

– Да. Сестра Романа.

– Значит, забрала его за собой, – задумчиво протянула Лана. – Призраки тоже умеют любить…

– Господи! – в шумный ветер вплелся испуганный вскрик подруги. – Белые розы!

– Что? – Лана опустила взгляд и заметила на могиле свежие цветы.

– Нет, этого не может быть… Он же… Просто невозможно!

Анна в ужасе попятилась. Ладонью закрыла рот, пытаясь сдержать крик. Ветер носился, выл, играл с ее волосами: то разбрасывал в разные стороны, то хлестал ими по лицу.

– Это знак, – прошептала Анна и повернула назад, туда, откуда они пришли. Лана бросилась за ней.

– Эй, а как же покупатели?

– Черт с ними! – сдавленно крикнула она и помчалась по тропинке. Не прошло и минуты, как споткнулась и чуть не упала, но Лана вовремя подхватила ее под локоть.

– Ты можешь объяснить, что происходит? Почему ты испугалась цветов?

– Маргарита умерла шесть лет назад, и пока Роман был жив, на ее могиле постоянно лежал букет белых роз. – Она схватилась за горло, словно каждое слово обжигало гортань. – Но после его смерти никаких цветов больше не было. Я периодически приезжала сюда, проходила мимо кладбища… И вот опять…

Телефонный звонок оборвал ее на полуслове. Достав мобильный, Анна торопливо ответила:

– Да, я почти на месте. Жду.

Потом сунула его обратно в карман и вздохнула:

– Придется идти. Покупатели вот-вот подъедут.

После рассказа Анны Лане стало не по себе. Она с опаской взглянула на букет цветов и почувствовала, как тело пронзила дрожь. Без конца каркающий ворон перепрыгивал с ветки на ветку и невероятно раздражал. Вот-вот тенью обрушится на плечи. Ноги приросли к земле. Уже не хотелось никуда идти. Куда не кинь – повсюду мистика. Даже в собственном доме! Страшная, опасная мистика, которая… убивает людей. И Лана чувствовала: она – следующая в кровавом списке. Где-то здесь, среди дрожащих от ветра веток, бродит ее смерть.

[5] История Романа и Маргариты описана в книге Ланы Гарц «Тайны бордового дома»

Глава 17. Призраки смогут помочь

Когда вдали показались готические башенки, сердце забилось сильней. А минут через пять и вовсе захватило дух. Окутанный меланхоличным очарованием, особняк не просто был красив, он был шикарен! Стены из бордового кирпича завораживали, как и утонченные шпили, словно прокалывающие хмурое небо. Здесь была какая-то особая энергетика: тихое умиротворение переплеталось с едкой горечью. А еще – боль. Чья-то боль неуловимо витала в воздухе.

– Вот он, – выдохнула Анна, остановившись у ворот.

– Ты здесь жила?

– Да, какое-то время.

– Странно, что такой красивый дом не нашел нового хозяина…

– У него только один хозяин, – буркнула Анна и начала возиться с замком. Даже слепой заметил бы, как резко у нее испортилось настроение. Видимо, прошлое по-прежнему рвало ей душу. А судя по тому, как дрожит ее голос и не слушаются пальцы, она явно чего-то боится. Наверное, призраков...

А Лана почему-то не испытывала страха. Спокойно шла за Анной и с любопытством смотрела по сторонам. Когда взгляд остановился на пустой конуре, подруга нехотя пояснила:

– Собаки Романа сразу после его смерти сорвались с цепи и убежали в лес.

– И что, здесь больше никто не жил? Совсем не осталось наследников?

– Нет. Роман и Маргарита были последние из рода Вершинских. Они пытались избавиться от семейного проклятия, но не смогли…

– Жуть какая! – Лана зябко повела плечами.

– Здесь жила домработница с дочерью. Роман завещал им какую-то часть денег, так что девочка поступила в хороший университет, а мать смогла снять нормальное жилье. Я интересовалась их жизнью какое-то время. Сейчас мы не поддерживаем общение. Знаешь, – Анна открыла калитку, но задержалась. Пристально посмотрела на Лану. В ее глазах читалась невысказанная печаль. – Несмотря на то, что мой первый брак оказался несчастливым, я не держу ни на кого зла. Роман не был идеальным, но я не могу назвать его плохим человеком. Жаль, что людям иногда приходится платить за грехи своих предков. Совершая что-то очень плохое, мы редко думаем о последствиях и о своих родных… Когда ты сказала, что самоубийцы не находят покоя после смерти, у меня стало очень тяжело на душе. Они мучились при жизни, неужели мучаются и на том свете? Это несправедливо…

– Да, – согласилась Лана. – Но не нам решать…

Кивнув, Анна двинулась к крыльцу, и вот они уже переступили порог дома.

Внутри оказалось довольно мрачно. Безотрадный черный цвел повсюду, в каждой комнате и, казалось, намертво въелся в стены.

– Черный – цвет скорби, – обреченно произнесла Анна, замерев посреди гостиной.

– Что?

– Он это часто повторял.

– Здесь всегда было так мрачно?

– Думаю, нет. Роман говорил, что черный олицетворяет его сущность. Он весь состоял из боли. После смерти Маргариты, он каждое мгновение умирал от одиночества.

– Жуть, – в который раз повторила Лана и нервно убрала длинную прядь за ухо.

Прошло минут пять или семь. Анна беспокойно крутила в руках упрямо молчащий мобильный. В конце концов она не выдержала и набрала номер. Послышались короткие гудки, и механический голос равнодушно сообщил, что абонент отключил телефон.

Анна выругалась и бросила смартфон на диван, застеленный невзрачной серой тканью.

– Так и знала, что опять ничего не получится!

– Подожди, может, телефон разрядился…

– Они сказали, что будут минуты через три, а прошло уже десять!

– Заблудились?

– Здесь одна дорога, трудно заблудиться! – возразила подруга. – Наверное, передумали. В интернете гуляет с десяток статей про этот дом. Одна девушка даже выложила фотографии, на которых видны призраки. Многие поверили, пару раз сюда даже наведывались журналисты. Но их преследовали несчастья: один ногу здесь сломал, второй по пути попал в аварию… С тех пор сюда никто не приходит. Роман всех разогнал.

Анна говорила о покойном муже как о живом. Если бы Лана не общалась с ней так тесно, могла бы подумать, что она не в себе. Но в адекватности соседки не было сомнений. Да и сама Лана, честно говоря, чувствовала здесь чье-то присутствие. А если настроиться, ненадолго зажмуриться и прислушаться…

Чьи-то голоса. Беспокойные, испуганные. Глаза закрыты, но каким-то образом Лана знает, что по стенам мечутся тени. Слышит, как на втором этаже бьется об стену открытая форточка. Как на пол чердака с грохотом падает портрет и по дому разносится испуганный вопль Анны.

Чьи это тени? Что они говорят? Чей портрет упал наверху? Лана инстинктивно схватила подругу за запястье, и словно врываясь в ее сознание, стала выхватывать из ее памяти несколько важных моментов.

– Пойми наконец, что хочешь раскрыть не мои секреты, а секреты Маргариты, а на это у тебя права нет! Это была чужая жизнь, чужая боль, которая других не касается. Не касается! – кричит кто-то на Анну. А потом кричит она, когда тот же портрет обрушивается вниз… Портрет Маргариты…

Лана почти разглядела что-то еще, но ей мешает другое воспоминание. Оно не принадлежит Анне, оно чужое. Личное. Самое сильное и тяжелое.

– Я не хочу видеть тебя такой, не хочу! – Низкий грубый голос разрывает барабанные перепонки. Словно наяву мужская рука сжимает нож, а потом рассекает полотно портрета…

Все закончилось, она рухнула на диван. Сбитая с толку и лишенная сил, Лана не могла пошевелиться. Что это было? Видение? Галлюцинации? А звуки наверху – тоже показалось? Тогда почему кричала Анна? Что за бред? Невозможно видеть чужие воспоминания. Невозможно видеть воспоминания… умершего человека. Наверное, ее мозг повредился после аварии. А может, она чего-то о себе не знает?

Стрелки, словно белки-трудяги в колесе, бешено мчались вперед и в то же время будто стояли на месте. Где-то размеренно капала вода, и Лана пыталась сконцентрироваться на этом звуке, успокоить безумно колотящееся в груди сердце, выровнять дыхание.

– Ты тоже слышала? – спросила наконец, с трудом разлепив пересохшие губы.

– На чердаке упал портрет, – подтвердила подруга сдавленным голосом. – Я перенесла его из гостиной наверх. При жизни Романа с этим портретом происходило что-то странное… Потом все прошло. А теперь началось опять. Это не к добру. Нужно срочно уходить отсюда! Сможешь подняться?

Лана попыталась, кряхтя и постанывая. В конце концов ей это удалось. Но вместо того, чтобы последовать за Анной к выходу, она кинулась к лестнице на второй этаж. Неведомые силы гнали ее вперед.

Наверху хлопала от ветра открытая форточка. Затаив дыхание, Лана закрыла ее и, пройдя до конца коридора, уперлась в тупик. Подняв голову, сообразила, где находится лестница.

– Стой! Не иди туда! – донесся снизу предостерегающий возглас Анны. Но Лана уже была на чердаке. Лихорадочно огляделась и заметила на полу массивный портрет. Даже под слоем пыли было понятно, что картина повреждена.

Значит, те видения – не галлюцинации?

– Сейчас же уходим отсюда! – Запыхавшаяся Анна цепко схватила ее за руку и в ужасе посмотрела в сторону окна. – Слышишь меня?!

– Да, ты права. Не знаю, зачем сюда пошла, – виновато забормотала Лана, будто очнувшись от сна. – Захотелось посмотреть, что за картина упала…

– Боже, дурдом какой-то, а не дом! – в сердцах выпалила подруга. – Наверно, тебя на чердак привели призраки. Я это уже проходила, ничего хорошего. Пойдем отсюда скорее!

В этот раз Лана повиновалась. Однако, выйдя на крыльцо, она резко остановилась, заметив, что из леса к дому наползает густой туман. Тело охватила дрожь: она уже знала, какие кошмары прячутся в этой плотной сизой пелене. Небо затянуло тучами, начинало вечереть.

Идеальное время для прихода убийцы с разными глазами.

– Подожди, не иди туда! – крикнула она в спину соседке. Та недоуменно обернулась. – Видишь, какой туман? Там прячется… – Лана запнулась.

– Кто? Кто прячется? – настороженно спросила Анна, и все же прислушалась, вернулась на крыльцо.

– Тот, кто убил моего мужа. Существо, облако, называй как хочешь, но оно всегда появляется вместе с таким туманом.

– Господи, вечно я куда-нибудь влипну! – Анна закрыла лицо руками. – И что будем делать?

– Пока не знаю.

– Предлагаешь остаться в доме, где бродят призраки? Я – пас. Слышишь? Это проклятое место, здесь уже было столько смертей!

– А ты предлагаешь идти в лес? Прямо в лапы к этому чудовищу?!

Вместо ответа – растерянное молчание.

Они стояли на ступенях, вцепившись в перила, и испуганно смотрели вдаль. Глаза беспокойно искали врага в призрачной дымке, а туман, как хищник, подкрадывался медленно и бесшумно, заставляя кровь стынуть в жилах. Где-то рядом бродит нечто, следит за ней, выжидает подходящего момента, чтобы напасть… Нет, она не может умереть! Не сейчас. Пока не время. Не для того она выжила в той аварии, чтобы снова лишиться жизни. Нужно все выяснить и побыстрее. Только призраки смогут помочь. Только призраки…

Лана все еще слышала какие-то голоса. Они звали, манили к себе, вселяли уверенность: разгадка рядом.

Внезапно бесформенный сгусток отделился от тумана и направился в сторону крыльца. Лана оцепенела от ужаса. Как-то непроизвольно изо рта вырвались слова на «перевернутом» языке, в кончиках пальцев появилось странное жжение. Искры блеснули в воздухе и образовали едва заметную прореху.

– Что это?! – дрожащим голосом спросила Анна.

Ответ уже не понадобился. Лана схватила подругу за руку и юркнула в пугающую пустоту.

Глава 18. Чужая жизнь

Здесь было холодно, сыро и мрачно, будто кто-то окрасил мир в черно-белые краски. Исчезло все: и деревья, и небо, и пугающий шепотом призраков дом. Только странная зыбкая стена высилась за спиной, а впереди... Впереди изгибалось нечто беспросветное, похожее на тоннель, теряющийся в дымке тумана. Кромешный и бесконечный.

Вместе с осознанием, что что-то не так, пришел ужас. Леденящий, панический, мгновенно сковавший конечности.

– Мы умерли? – спросила Анна, беспомощно обхватив себя руками. Похоже, она тоже ощущала холод.

– Нет.

Громкий мужской голос раздался так неожиданно, что обе вскрикнули. Пристально вгляделись вдаль и увидели высокий силуэт, уверенно направляющийся в их сторону. По мере того, как он приближался, Лана все отчетливей различала широкие плечи, светло-русые волосы и бледное лицо с волевыми чертами.

– Роман?.. – ошеломленно проговорила Анна, но ее голос потонул в хоре других, больше напоминающих стоны.

– Что это за место? – спросила Лана, набравшись храбрости. Она сама открыла сюда вход, незачем бояться. Если смогла войти, значит, сможет и выйти. Наверное…

– Нравится? – Роман усмехнулся. Черная одежда придавала ему зловещий вид. – Местечко не для слабонервных. Так что уносите ноги, пока не поздно.

– Это… небытие?

– Какая догадливая! – фыркнул он и перевел взгляд на Анну. – Привет, дорогая. Опять нашла себе приключения? Соскучилась по мне? Или по моей дьявольской изнанке?

Лана посмотрела на подругу: та была близка к обмороку. Лицо ее стало каким-то серым, безжизненным, любое движение давалось с трудом, словно она вдруг превратилась в тряпичную куклу.

– А где Маргарита? – зачем-то спросила Лана и тут же пожалела, увидев, как Роман изменился в лице. Каждая черточка исказилась от боли – глубокой и невысказанной, пожирающей его изнутри. А во взгляде сквозило отчаяние.

– Маргарита? Ты хочешь узнать, где Маргарита? – гневно выкрикнул он, но не дал ответить. Резко отскочил назад и провел рукой по стене из тумана, которая блеснула под его ладонью, будто зеркало.

В тот же миг по ту сторону тоннеля показались тени – безликие, жалкие, озябшие. Одна из них отделилась от общей массы и двинулась в их сторону. Фигура сняла капюшон. Под ним оказалась красивая девушка с длинными темными волосами и безумно притягательными синими глазами. Та, которую Лана видела на портрете. Она улыбалась, но взгляд был наполнен болью. И Маргарита, и Роман одновременно протянули друг к другу руки, но натолкнулись на глухой туманный барьер прочнее любого камня.

– Видишь, как несправедливо устроен мир? – по губам Романа скользнула горькая усмешка. – Мы мучились при жизни, и теперь не можем найти покоя. Только ходим и ходим по этим чертовым тоннелям без входа и выхода, смотрим друг на друга, а прикоснуться, обнять – не можем. И так со всеми. Все тени вместе, но стоит одной подобраться к другой, как откуда-то возникает эта проклятая стена!

– Не злись, Рома, – послышался тихий голосок. Так неожиданно было уловить в этом месте нотки тепла, которые согрели, как солнце, внезапно появившееся в холодный зимний день. – Еще ничего не закончено. Может, нас еще помилуют, и это скитание закончится.

– Да, да, – закатил он глаза, – я это слышу уже черт знает сколько времени, но почему-то ничего не меняется! Эй, может, поторопитесь там, а? – обратился он куда-то в пустоту.

– Терпение, надо верить… Ничего другого нам не остается…

Сказав это, Маргарита исчезла, как и все тени, блуждающие поблизости от нее. «Стену» снова заслонил туман.

Роман протянул руку, но сжатый кулак замер в воздухе.

– Ну? Полюбовались? Теперь убирайтесь к черту! – зло выругался он. Анна испуганно отступила назад, а Лана не двинулась с места.

– Мы пришли сюда не любоваться.

– А зачем? На визит вежливости что-то непохоже. Как вы вообще смогли попасть сюда?

– Не знаю. У меня… есть… какие-то способности… – замялась Лана. А потом решительно вздернула подбородок: – Послушай, я видела странное существо, похожее на призрак. Когда оно приходит, появляется такой же туман, как здесь. Может, ты знаешь, кто это может быть?

Роман внимательно посмотрел на нее. И он, и Марго, и Анна, и сама Лана – все они были словно сотканы из тумана. И хоть каждый из них мог осязать свое тело, все понимали: это не физическая оболочка, а нечто иное. То, за что беспрерывно сражаются ангелы и демоны. Самое важное, что есть в человеке…

– Ах вот оно что! – холодно воскликнул Роман, обойдя ее по кругу. – Почему ты сразу не сказала? Пришла за душами?

– Не понимаю, о чем ты?

– О том, что… А впрочем, неважно. Твои уже приходили, больше поживиться нечем. Так что уходи!

– Подожди. «Твои» это кто?

– Не думай, что, если спряталась за человеческим обликом, тебя никто не узнает. Мы вашу прогнившую ауру чувствуем за километр!

– Да о ком ты говоришь?! – выкрикнула Лана. – Кто приходил, какая аура?

– Я не отдам тебе Маргариту! – сквозь зубы процедил Роман и пошел обратно, к теням.

Ошеломленная, Лана обернулась, чтобы посмотреть, где подруга. Анна лежала прямо на земле, возле зыбкой стены, из которой они вошли сюда. Зажав уши, шептала:

– Я сейчас оглохну! Эти стоны, этот плач… Я не вынесу!

– Мы уже уходим, – заверила Лана. Повернулась, закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Губы вновь зашептали уже знакомые слова. Как и в прошлый раз, она взяла Анну за руку и потянула за собой.

Секунда – и они оказались… в особняке Лесковых! Лана чуть не задохнулась от радости, когда увидела знакомый интерьер гостиной. Вернуться после такого путешествия туда, где бродит убийца ее мужа, хотелось меньше всего на свете. Опустившись на диван, стала растирать ладонями плечи, чтобы прогнать мурашки.

Анна обрадовалась не меньше.

– Мы дома, – пробормотала со слезами на глазах и рухнула в кресло. – Даже не верится…

Размеренно тикали часы на стене, неспешно отсчитывая минуты, в камине поскрипывали поленья, из кухни доносился шум воды – наверное, Нестор мыл посуду, потому что его машина стояла во дворе. Все выглядело так, будто ничего страшного не произошло. Словно они только-только пришли сюда после несостоявшейся встречи с покупателями.

– Как ты это сделала? – Анна задала вопрос, который Лану беспокоил не меньше.

Она пожала плечами:

– Не знаю.

– Тот, кто не знает, не открывает порталы на тот свет. Ты говорила какие-то слова…

– Ань, ну ты же в курсе, что я не знаю этот язык, что его не существует! Твой муж это подтвердил. Но иногда я как будто вспоминаю что-то, это как проблеск, понимаешь?

– Язык не существует, но он действует…

– Это и пугает!

– Еще как пугает! – Анна нервно забарабанила пальцами по подлокотнику и посмотрела очень пристально. – А ты уверена, что ты… человек?

У Ланы холодок по спине пробежал. В глазах соседки мелькнул страх, и от этого стало не по себе. Да что за глупости она говорит?! Как это – не человек, если сердце бьется в груди, по венам бежит кровь, а кожа чувствует тепло?!

Однако… Кончики пальцев еще горели от той силы, которая открыла портал в другой мир. В мир, где нашли свое последнее пристанище самоубийцы – жуткий, холодный, беспросветный. Разве у обычного человека могут быть такие способности?

Существует только одно место, где можно найти ответы.

Мысль хлестнула ивовым прутом и заставила очнуться. Оказывается, Анна уже сняла шубу и сапоги, отнесла все в коридор. Лана последовала ее примеру. То, что произошедшее – не сон и не плод чьей-то бурной фантазии, подтверждают многие факты: тающие снежинки в волосах, замерзшие пальцы и верхняя одежда в теплой комнате. В конце концов, до похода в дом Вершинских Анна была у нее, а не она у Анны!

– Сядь, успокойся, – позвала подруга, хотя сама отнюдь не выглядела спокойной.

Лана вернулась на диван и села рядом. Сцепила все еще дрожащие пальцы.

– Может, я и перегнула палку, когда сказала, что ты не… – хозяйка дома резко замолчала, нервно стиснув край скатерти. – Просто то, что случилось, не может случиться в реальности. Если, конечно, мы не сошли с ума…

– А то, что Жору убило непонятное существо? Это тоже за гранью здравого смысла, разве нет?! И тем не менее…

– Вокруг тебя происходят странные вещи, – задумчиво перебила Анна. – Портал, непонятный язык, туман, который появляется, когда ты приходишь… По сути, ты сама не знаешь, кто ты, потому что не помнишь своего прошлого. Ты уверена, что Лана Архангельская – это действительно ты? Может, ты живешь чужой жизнью?

Эхо этих слов еще долго звучало в ушах. Лана стояла у зеркала в своей спальне и смотрела на свое отражение. С трудом узнавала это бледное лицо с темными кругами под глазами. Никакого задорного румянца на щеках и широкой улыбки, как на портрете, висящем в гостиной. Взгляд потух. Плечи опустились. Душа опустела, как и этот дом.

Она ходила по комнатам привидением, смотрела на яркие детали, которые сейчас особенно раздражали, и готова была выть от тоски. Вконец устав от бессмысленного блуждания, решила немедленно отправиться на место катастрофы. И плевать, что за окном метет снег, а ветер гонит тучи. Она сама сейчас как одна из этих туч – почерневшая от горя и гонимая отчаянием, неважно куда, главное, подальше от угрюмых молчаливых стен.

Накинула на плечи шубу, влезла в сапоги и бросилась прочь из дома. Шофер нервно курил возле машины и о чем-то думал, глядя вдаль. Но, увидев ее, сразу бросился открывать дверцу.

– Что-то случилось?

Она так посмотрела на него, что мужчина вжал голову в плечи и, кажется, перестал дышать. Не задавая больше никаких вопросов, он сел за руль и завел мотор.

Лана находилась в состоянии, близком к обмороку, и с трудом нашла в себе силы назвать нужный адрес. Поймала в зеркале заднего вида растерянно-испуганный взгляд водителя, но объяснять ничего не стала.

Машина двинулась по припорошенной снегом дороге, Лана уставилась в окно и погрузилась в мысли. Эта сущность, убившая Георгия, может ее преследовать. Странно, но мысль не вызвала страха. Лишь какое-то отстраненное безразличие. Ну и пусть убьет, если так этого хочет! Все равно уже нечего терять. Дом ей не нужен, а к окружающим людям она не испытывает никаких чувств, кроме равнодушия. Хотелось лечь на бугорок земли, поближе к мужу, закрыть глаза и умереть от холода. Она бы так и сделала, только любопытство гнало ее в стужу туда, где, возможно, скрывается ответ на главный вопрос.

Кто она и что здесь делает?

Глава 19. Свет и тьма переплетаются

Казалось, время остановилось. Из-за постоянной темноты Вайалена не могла понять, как долго она сидит у границы и сколько раз мимо нее пролетели отряды Теней. Рикарт не обманул. Безмолвные преследователи сновали туда-сюда, а ее будто не видели, хотя часто оказывались совсем рядом. Страшно представить, что стало бы с ней, если бы не кулон. Но сколько еще ей ждать? Не будет же она прятаться здесь вечно!

Вайалена не хотела признаваться себе, что верит Рикарту и ждет его. Ждет помощи от люминаанца, подумать только! Она мысленно усмехалась. Шансы, что он вернется, смехотворно малы. Представителям этой расы запрещено переходить границу и поддерживать контакты с соседями. Так, по крайней мере, рассказывала Майра. Она родилась люминаанкой, но с несколькими собратьями захотела свергнуть Хранительницу. Других мятежников поймали, а ей удалось сбежать на темную сторону планеты. Золотоволосую беглянку никтисы приняли с распростертыми объятиями. Она, не раздумывая, принесла Анлюминусу клятву верности и с тех пор ни разу не подвела своего повелителя. И, наверное, ни на секунду не пожалела о том, что все бросила. Жаль, что никто из никтисов не может так же легко присоединиться к люминаанцам…

Раздумья Вайалены прервал странный звук. Нашла, о чем думать, когда кругом опасность! Тревожно озираясь и вглядываясь в обманчивую тьму, в которой деревья-истуканы казались жуткими чудовищами, она не сразу сообразила, что звук раздался за спиной. Кто-то коснулся ладонью ее плеча, и никти испуганно вскрикнула.

– Ш-ш, это всего лишь я, – донесся до нее приятный мужской голос.

Не нужно было оборачиваться, чтобы догадаться, кому он принадлежит.

– А я думала, пересечение границы строго наказывается, согласно закону бдительной Хранительницы, – шутливо бросила она, когда знакомый люминаанец оказался прямо перед ней.

– Наказывается, но я не смог оставить тебя здесь одну, – серьезно сказал Рикарт, отбросив серебристую прядь с ее лица.

– Все люминаанцы такие отзывчивые?

– Ты хотела сказать «рискованные»? – лукаво выгнул он бровь.

– И это тоже. Никтисы могут тебя убить…

– Один люминаанец стоит сотни никтисов, забыла?

– И ты, значит, решил это проверить?

– Если понадобится защитить девушку, попавшую в беду, то почему бы и нет?

– А вдруг эта девушка сама виновата и ее хотят наказать справедливо?

– Справедливость и никтисы? Что-то невероятное, – хмыкнул Рикарт и взял ее под руку. – Расскажешь мне все, что с тобой приключилось, по дороге.

– По дороге? Куда ты меня ведешь?

Он не ответил. Только вгляделся в густую тьму, словно мог что-то рассмотреть. Наконец шагнул вперед, и Вайалена, не колеблясь, последовала за ним. Снова ощутила к нему странное доверие. Неизвестно откуда появилась уверенная мысль: он не замышляет зла, он не предаст. Оглянулась через плечо и в последний раз обвела взглядом наскучивший пейзаж: корявые деревья покачивались под порывами ветра, тянули к ней уродливые ветки, словно пытаясь дотянуться и удержать, но Теней не было видно. Подавив облегченный вздох, Вайалена поспешила за своим спутником.

– Ну? – Рикарт остановился. Оперся спиной о ствол дерева, которое вдруг засветилось, и посмотрел на нее, прищурившись. Вайалена впервые почувствовала смущение. Взгляд ярко-голубых глаз отчего-то заставлял кровь приливать к щекам. – Я думал, тебя преследуют из-за меня. Есть еще что-то?

– Дело не только в этом. Я рискнула пойти против Повелителя Теней…

Он поджал губы, но ничего не сказал.

– Понимаешь, я не хочу убивать. Не хочу никого мучить и насыщаться страданиями. Поэтому и стала проваливать задания. В первый раз меня, конечно, простили…

Вайалена запнулась и опустила глаза. Почувствовала, как внутри разрастается паника. Может, не стоит все рассказывать незнакомцу, но ей больше нечего терять. Тени уже дышат в спину и ее смерть – лишь дело времени. Сейчас, через час, завтра – неважно, когда, важно, что это неизбежно. И, может, это последний разговор в ее жизни.

Мужчина молчал. Его светлый облик в контрасте с окружающей темнотой невольно приковывал взгляд. И она, как себя ни уговаривала, не могла перестать смотреть на него.

– А во второй раз, когда помогла беженцам и…

– На Нигилинфисе?

Вайалена кивнула.

– Все понятно. Ты знаешь, у нас эта новость прогремела, как взрыв бомбы. Никти помогла люминаанцу! Ассасин! Убийца! Это нонсенс. До сих пор гудят, не могут успокоиться.

– Я знаю, что эта война длится столетиями. Еще с тех времен, как Люминарус взошел на трон, а его сестра Анникта прокляла осколки короны… Но мне плевать. Я просто не хочу творить зло.

Разговор оборвался. Рикарт двинулся дальше, не проронив ни слова. Вайалена шагнула следом, ощущая, как колотится сердце. Не из-за страха и неопределенности, которые и так сводили с ума, а от присутствия этого мужчины. Не такого, как другие. Не озлобленного, не жестокого, не распутного. Мужчины из другого мира. Он казался ей благородным, сильным, справедливым. Ее захватывала мысль, что где-то совсем рядом есть совершенно другой мир, без кровопролития и жестокости. И что она успела прикоснуться к этому миру, увидеть его частичку, понять, что в галактике еще есть надежда.

Но не для нее.

– Пришли, – наконец сказал спутник, когда они, пройдя метров двести, остановились напротив бесконечной магической стены. Вайалена растерянно посмотрела на него.

– Ты уже уходишь?

– Мы уходим.

– Издеваешься?

– Здесь есть брешь.

Вайалена недоверчиво прищурилась.

– Не сомневайся. Мы с Брэггом можем пройти в любом месте, потому что знаем заклинание, хоть такие перемещения и запрещены законом. Ты, как и другие никтисы, перейти границу не можешь, даже если и выучишь нужные слова…

– Потому что магия, из которой создавалась стена, убийственна для нас, как и свет квазара, – мрачно закончила за него Вайалена. – Это мне известно. Ну и?

Люминаанец скрестил руки на груди и терпеливо пояснил:

– В стене есть брешь, с моей помощью через нее ты сможешь пройти в наш мир, вернее, в одно место, где безопасно, и где свет не причинит тебе вреда. Мы пробудем там недолго, нас уже ждет шаттл.

– Подожди-подожди! – Вайалена в волнении схватила его за плечо. – Шаттл? Ждет нас?

– Да. Полетим на другую планету. Туда, где Анлюминусу будет непросто найти тебя.

Он говорил так легко и непринужденно, словно они знакомы как минимум сто лет и готовы умереть друг за друга. Она смотрела на его лицо, в глаза, светящиеся искренностью, и не могла понять, что чувствует. Это было что-то большее, чем благодарность, что-то необузданное, сильное, заставляющее сердце пылать. Нечто такое, что все попытки взять контроль над чувствами сводило на нет. И бесполезно ругать себя, что перестала быть скрытной и недоверчивой, что так легко верит ему на слово.

«Разве у меня есть выбор? – мысленно рассуждала она. – Останусь здесь – и попаду прямиком в лапы Теней. Лучше уж довериться тому, кто спас, чем вернуться к тем, кто хочет убить».

Рикарт тоже пристально смотрел на нее. Вайалене показалось, что ее темный мир внезапно посветлел. В трещинах камней проросли нежные белые цветы, разлилась река, на сухих безжизненных ветках появились яркие листья, а колючий ветер принес ароматы весны. Мужчина весь был окутан каким-то теплым светом, который согрел ее, коснулся кожи мягко и ласково, не причиняя вреда. На кончиках пальцев внезапно зажглись золотистые искорки, словно сила, таившаяся в ней, захотела присоединиться к этому удивительному нежному сиянию.

Рикарт опустил глаза и, взглянув на ее руки, взял ее ладони в свои. Искры стали ярче, отчетливее, теплее, они поползли выше, к плечам, шее, к лицу, к волосам. Они засияли в порыве ветра, который дунул в лицо, взлетели и закружились вокруг нее, как светлячки. У Вайалены перехватило дыхание от этого волшебства.

– Кажется, я начинаю понимать… – задумчиво произнес Рикарт.

– Что именно?

Он немного помолчал, потом добавил:

– Я должен тебе помочь.

– Отсрочить день моей казни? – невесело поинтересовалась она, не в силах ни оторвать от него взгляд, ни отнять рук.

– Зря ты так. Пока ты жива, – он сжал ее пальцы, – ты можешь многое изменить.

Его голос звучал твердо и уверенно. Захотелось поверить, что не все еще потеряно. Но Вайалена не верила в чудеса.

– Ключевое слово «пока», – не удержалась она от иронии и все-таки убрала руки. Отступив на шаг, задумчиво посмотрела вдаль, в самую глубину беспросветной темноты, почти осязаемой.

– Да и что я могу изменить? Беглянка, преступница… Не стоит тебе из-за меня так рисковать.

– Я знаю, на что иду, – твердо сказал Рикарт. – Давай, ты первая, – кивнул на магическую стену.

– Ты всегда такой упрямый?

Она резко повернулась и заглянула в его глаза.

– Иногда.

Рикарт пробормотал какие-то слова и слегка подтолкнул ее. Затаив дыхание, она прошла сквозь преграду.

Эти несколько шагов показались бесконечными. Вайалена ощутила лишь легкое жжение на коже, но и оно почти сразу исчезло. Неужели это все-таки возможно для никти – перейти границу и оказаться на «светлой стороне»? Может, она рано радуется, и уже через мгновение ее сожжет дотла?

Опасения не подтвердились. Прохладный ветер, шевельнувший волосы, позволил облегченно выдохнуть. Откуда-то издалека донесся приглушенный смех, над головой зашумели ветки деревьев, окончательно укрепляя ее в мысли: жива!

Почувствовав руку на своем плече, Вайалена решилась открыть глаза. Рикарт стоял рядом и улыбался.

– Вот, собственно, то самое место.

Он обвел окрестности широким жестом. Вайалена с удивлением огляделась и не сдержала восхищенного возгласа. Она никогда не видела такой красоты. Никаких уродливых «столбов» со скрюченными ветками, словно сделанных из темного пластика. Ее обступали высокие стройные деревья с раскидистыми кронами, аккуратно подстриженные хвойные обелиски, вдоль мшистой тропинки, на которой она стояла, росли синие и красные цветы. Вайалена жадно вдохнула напоенный ароматами воздух. На душе защемило: вспомнилась Земля. Одним ярким кадром из прошлого, выдернутым из глубин сознания, который тут же снова затерялся.

А потом в голове щелкнуло: «Сумерки».

Сумерки! Так вот почему она не сгорела, не ослепла и все еще в здравом уме! Но как это возможно? В книгах, которые она читала, написано, что у люминаанцев всегда светло.

– Сумерки – это ненадолго, – Рикарт будто прочитал ее мысли. – Они бывают у нас раз в году, когда мы празднуем День королевы Анникты. Вот я и решил, что надо этим воспользоваться.

В который раз за это время она подумала: «Зачем он мне помогает?» Собралась было спросить напрямую, как вдруг из-за кустов послышался шорох. Вайалена в мгновение ока вытащила стилет и приготовилась защищаться. Вот и ответ на вопрос. Он привел ее сюда не для того, чтобы помочь, а чтобы заманить в силки! Сейчас ее схватят и будут пытать. Люминаанцам важны любые сведения о врагах. Вот и поймали в ловушку, как глупого ягненка!

Кусты зашевелились. Вайалена сильнее стиснула стилет, прислушиваясь к каждому звуку, пытаясь предугадать движение противника. Боковым зрением наблюдала и за Рикартом: вдруг набросится с другой стороны. Но тот продолжал стоять на месте, усмехаясь. Вернее, она не была уверена, что он усмехается, скорее, чувствовала его издевательскую улыбку каким-то непостижимым образом. Забавляется над ее легковерностью? Радуется, что так просто справился с задачей?

– Мяу.

Пушистый рыжий кот выпрыгнул из листьев и начал тереться о ноги Вайалены. Она смотрела на него широко открытыми глазами и чувствовала себя идиоткой. И смех за спиной только усиливал это чувство.

– Не знал, что ассасины боятся котов, – поддел Рикарт.

Вайалена закатила глаза и выдержала паузу. Спрятав стилет, она присела на корточки и сначала неуверенно, потом уже смелее погладила кота. Пальцы утонули в мягкой шерстке, которая от прикосновения поменяла цвет: стала красноватого оттенка. Кот заурчал и лизнул ладонь шершавым языком. Вайалена улыбнулась.

– У нас нет котов. Вообще никаких животных.

– Сочувствую. – Рикарт наклонился и тоже погладил рыжего. Их с Вайаленой пальцы соприкоснулись, и они посмотрели друг другу в глаза. Сердце застучало так сильно, что на секунду показалось: она задохнется. Быстро отдернув руку, никти поднялась и завертела головой.

– Ну и где обещанный шаттл?

– А я думал, ты захочешь остаться.

– Опять издеваешься? Сам сказал, что сумерки ненадолго. И вообще, меня здесь никто не ждет и от света я умру. Ну, может, конечно, и не сразу, но…

Рикарт приложил ладонь к ее губам.

– Т-с-с, не так громко. Хоть все и на празднике, лучше быть осторожными. Может кто-то пройти и нас услышать. Лишние проблемы ни к чему, – с этими словами он взял ее за руку и повел в ту сторону, где деревья начинали редеть.

Вайалену поразила его решительность; рискованность и уверенность невероятно подкупали. Она привыкла жить в совершенно другом мире: там, где нет места для сострадания, жалости, взаимопомощи, где каждый сам за себя, где все построено на выгоде и страхе. А тут внезапно появляется тот, кому небезразлична ее судьба, кто готов помочь просто так, ни за что, ничего не требуя взамен… Здесь кроется какой-то подвох? Или Рикарт и вправду искренен?

Никти вдруг поймала себя на том, что невольно любуется им: и как треплет ветер его светлые кудри, и как хорошо сидит костюм на его крепком теле, и как решительно вздернут его подбородок. От него веяло силой и защищенностью. И насколько Вайалена привыкла полагаться только на себя, настолько она сейчас чувствовала себя бессовестно слабой. Просто переложила решение своей проблемы на эти широкие плечи и запретила себе думать о том, что будет дальше.

«Да какой из тебя ассасин, черт подери?! – заворчал внутренний голос. – Ты убила тысячи невинных, закалилась в бою, выработала колоссальную выдержку, а тут внезапно доверилась малознакомому люминаанцу, врагу никтисов, и уже готова бежать с ним на край света?»

Да!

Мысленно ответила она себе и закрыла глаза, когда шаттл поднялся над поверхностью. Сумерки на Никтисе, ну надо же! И праздник в честь злой королевы Анникты у тех, кто сеет добро в галактике… Какой-то диссонанс!

Не выдержав, Вайалена покосилась на своего спутника:

– Вы действительно прославляете королеву Анникту?

Рикарт кивнул.

Она снова зажмурилась, вжавшись в прохладную спинку кресла. Начала усиленно вспоминать историю происхождения никтисов. Снова подступила с вопросами:

– Королева предала свой народ и лишилась трона. Почему вы ее превозносите? Разве не из-за ее амбиций вы оказались изгнанниками и вынуждены делить одну планету с темными ассасинами?

Рикарт с ехидством посмотрел на нее:

– Это вам ваш повелитель так рассказывает?

– Об этом написано в древних свитках.

– Странно. У нас совершенно другие свитки.

– Хочешь сказать, что кто-то из летописцев соврал?

– Хм, – он шутливо-задумчиво потер подбородок, – интересно, кто бы это мог быть?

– Ладно, допустим, все было не так, как нам рассказывают. Поделись, что говорится в ваших летописях. Хочу сравнить и составить свое мнение.

Люминаанец улыбнулся.

– Анникта получила власть по праву наследования. Она была доброй и справедливой королевой, но ее правление очень не нравилось ее завистливому брату Люминарусу. Он устроил переворот и убил сестру собственными руками. Но легенда гласит, что Анникта не умерла, а превратилась в арглицу и ждет своего часа, чтобы явиться миру вновь и назначить преемника.

– Поэтому она и прокляла частицы своей короны?

– Скорее, предусмотрела наказание для тех, кто покусится на них. Мы, например, не ищем осколки. Нам не нужна власть, мы ждем преемника, который установит долгожданный мир. Это те, кто пошел за Люминарусом и избрал его королем, никак не могут успокоиться. Те, кому уже тогда не нравились законы Анникты – запрет наживаться на других, скрывать доходы, заставлять работать подчиненных сверх нормы и так далее – вот они предали свою королеву. Устроили переворот, развязали гражданскую войну, стали угнетать честных и бедных. Пока одни страдали и погибали, другие пировали и набивали карманы. Люминарус переписал историю, издал жестокие законы, преданный Анникте народ стали истреблять. Атрата окрасилась кровью. В отчаянии Анникта подожгла магическим огнем всю планету, защитив только тех, кто остался ей верен до конца.

– Люминаанцев?

– Ну, мы стали люминаанцами, когда переселились на эту планету, единственную на тот момент подходящую для жизни. Так как Атрата была выжжена дотла, Люминарус со своими приспешниками тоже пришел на Никтис, произошла стычка с люминаанцами, в итоге мы были вынуждены отгородиться от вас стеной. Люминарус, в свою очередь, тоже применил магию, погрузив другую часть планеты в полный мрак. Затем провел обряд и создал новую расу – никтисов. Чтобы выжить, вы должны были научиться обороняться, потому и стали ассасинами. Кто не согласился жить в новом мире – попали в Провал безликих. Вот, собственно, и вся история. У вас написано другое?

Вайалена рассеянно кивнула. Услышанное сильно ее удивило.

– У нас Анникта выставлена злой королевой. Разочаровавшись в своих подданных, которые поддержали ее брата, она сожгла планету и Люминарус вынужден был убить безумную сестру, чтобы не допустить всеобщей гибели. Он переселил всех верных на Никтис и вдохнул в них новые силы и магию, чтобы они могли защищать себя и свою землю.

– Мягко постелили, – вставил Рикарт. – А что пишут про люминаанцев?

– Вы – последователи королевы Анникты и такие же безумные, как она. Ваша большая мечта – вернуть былую власть в галактике, поэтому вы всегда препятствуете никтисам и создаете себе репутацию спасителей.

– А ты сама что думаешь обо всем этом?

Вайалена грустно посмотрела на планету, мимо которой пронесся их шаттл. Фортис. Пустая, безжизненная земля. Размещенные там кристаллы выкачали силы из всего живого и уничтожили ее до основания. Она участвовала в этой миссии. Пленных не брали. Все обитатели планеты были убиты. Так распорядился Анлюминус. И так было со многими другими планетами, которые, по мнению никтисов, несли угрозу для ассасинов или просто не подходили для жизни.

– Я думаю, то, что написано у нас, – неправда. Никтисам выгодна эта ложь. Когда выкупленная душа появляется у ассасинов, они первым делом стирают ей память. Потому что теми, кто ничего не понимает, легче управлять. Дай им иллюзию их собственной власти, оберни их преступления в красивую обертку – и они с радостью сделают то, что тебе нужно. Анлюминусу ничего не стоило переписать историю на свой лад.

Рикарт молчал, а Вайалена не стремилась продолжать разговор. Слишком тяжело было на душе из-за всего, что произошло.

Через некоторое время они приземлились на неизвестной Вайалене планете. И жизнь начала свой новый виток.

Глава 20. Тот, кто меня воскресил

– Приехали, – хриплый голос водителя заставил Лану очнуться от мыслей и выглянуть в окно. Она не могла точно сказать, как долго они пробирались по заснеженной дороге, сколько времени прошло с тех пор, как она села в теплый салон. Всю дорогу она напряженно думала, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Оказывается, метель разыгралась не на шутку. С трудом удавалось различить что-либо в пелене. Лана взялась за ручку, намереваясь выйти, но встревоженный голос водителя заставил на секунду замереть:

– Надеюсь, вы не собираетесь куда-то идти в такую погоду?

Лана проигнорировала вопрос и выскользнула наружу. Ветер свирепо ударил в лицо, принялся трепать волосы. Отбросив пряди с глаз, она вгляделась вдаль. Вон дорога. А там обрыв. Нужно найти в себе силы пойти туда. Больше негде искать ответы…

– Лана, возвращайтесь в машину! – настойчиво позвал мужчина, приоткрыв дверцу. – Вернемся домой, пока не поздно.

– Я ненадолго.

Наверное, ее желание прогуляться выглядело безумным на фоне взбесившейся погоды. Вроде бы по радио что-то говорили о штормовом предупреждении. Но не все ли равно, когда она и так уже погребена вместе с мужем? Жаль, что в ту ночь она не разбилась насмерть, возможно, тогда бы Георгий остался жив… Но с ней случилось чудо. Выкарабкалась с того света, еще и живее всех живых! Только странная тень за ней гонится: то ли дым, то ли туман с разными глазами. Простых смертных странные сущности не преследуют. Значит, она не простая смертная… Тогда кто?

– Садитесь в машину! Вы слышите? Сейчас начнется ураган! – ветер приносил беспокойные слова водителя, но Лана упрямо шла вперед, не ощущая ни ветра, ни стужи. Колкий снег прилипал к волосам и одежде – она не обращала внимания. Подошла к краю дороги и посмотрела вниз. Зажмурилась и постаралась настроиться. «Ну же, давай, должно получиться! – мысленно подбадривала себя. – Ты открыла дверь в другой мир, значит, сможешь и в прошлое вернуться, увидеть, как все было на самом деле».

Перед глазами пронеслись яркие картинки. Сильный удар, оглушительный крик, вой сирен. Лана согнулась пополам от боли и осела на дорогу. Не то. Не то воспоминание. Еще раньше!

Ветер по-прежнему выл в кронах озябших сосен, но что-то неуловимо менялось. Время как будто отматывалось назад. Теперь уже не стужа пронизывала ее, а хлестал холодный дождь. Лана не открывала глаза. Она видела образы. Они становились все ярче, отчетливее, приобретали определенные черты и голоса.

Темнота, раскаты грома, зигзаги молнии, разрезающие черное небо… Шелестящий листвой лес. Незнакомец бредет с умирающей девушкой на руках. Откуда он пришел? Лана сосредоточенно нахмурила брови. За спиной что-то яркое… будто прореха в воздухе… Незнакомец медленно идет назад, подходит к этой «прорехе» все ближе и наконец яркий свет поглощает его почти полностью… Лана успевает заметить метаморфозы во внешности девушки. У нее треугольная челка и волосы разного цвета: половина – черные, половина – серебристые. Цвет ночи и тумана. Глаза девушки еще открыты – и они тоже разные: один серый, другой черный…

Лана вскрикнула от ужаса и закрыла лицо руками. Эта девушка не была похожа на человека. Мужчину разглядеть она не успела, но он, несомненно, тоже не из этого мира. И не прореха это, а портал. Остается узнать, как эти сущности связаны с ней.

– Где мы?

– В безопасности. Доверься мне, и будешь жить.

Снова в голове голоса. Незнакомец уже воскресил свою возлюбленную заклинанием на несуществующем языке, но, судя по всему, обряд еще не завершил, потому что снова забормотал непонятные слова… Стрелки часов идут вперед – и вот уже Лана стоит на дороге и ждет, когда появится ее машина. Та несется на бешеной скорости, а вдалеке, с другой стороны, виднеется фура…

Лана потерла виски, пытаясь максимально прочувствовать ситуацию. Мгновение – и она ощутила себя сидящей за рулем автомобиля…

Коварная ночь... Дождь льет как из ведра, небо разрывают молнии, а Лана мчится в опасную неизвестность, ничего не видя из-за слез. Не стала дожидаться, пока муж ее выгонит. Так и выбежала в легком халате да в наспех наброшенной верхней одежде.

Да, она изменила ему. Идиотка. Сама не поняла, что на нее нашло. Жора пришел так неожиданно, она даже не успела ничего сказать. Один его взгляд напугал настолько, что ноги свело судорогой, а слова комом застряли в горле и только сейчас превратились в рыдания.

– Ненавижу тебя! – хлестнули в спину его последние слова. Прости, Жорка, прости… Злись, ругайся, проклинай, только не надо ненавидеть, ей невыносима мысль, что тебе больно настолько, что любовь превратилась в презрение…

Коварная ночь. Что-то случится, но Лане уже все равно. Она выжимает педаль газа до упора, забыв про гололед, про безопасность, про все на свете. Только мысленно ругает себя на чем свет стоит. Может, вернуться? Попытаться объяснить? Повиниться перед Жорой, вдруг простит? Он такой хороший, а она… Она не заслуживает такого мужа, той жизни, которую он ей обеспечил…

Лана услышала сигнал, но слишком поздно осознала, что вылетела на встречку. Через секунду удар – оглушительный, резкий, сильный… Она еще чувствует, как машину крутит, словно на карусели, потом в сознание вновь врывается сигнал – и на этот раз жестокая темнота накрывает с головой.

Это было последнее, о чем думала Лана Архангельская перед смертью. Потому что эта Лана, вдова Георгия Архангельского, – не человек, ибо как-то связана с теми сгустками тумана, которые преследуют ее по пятам. Возможно, она вселилась в это тело в тот момент, когда его владелица умерла по всем медицинским показаниям. Но тогда возникают новые вопросы: откуда она пришла? И зачем ей понадобилось запирать себя в чужом теле? Если «туманные гости» – свои, то почему убивают ее близких и чуть не прикончили ее саму? И как со всем этим связан Виктор?

Георгий был прав, когда сказал, что она – не его жена. Он единственный, кто это почувствовал. Тело ее, а вот сущность… У сущности черно-серые волосы и разные глаза. Боже, какая жестокая правда!

Кажется, она начала возвращаться к реальности, потому что ощутила себя лежащей на земле и озябшей от холода. Кто-то тащил ее к машине, но кто именно, невозможно было разглядеть из-за снегопада. Конечности заледенели. Ее душа заледенела. Или нет никакой души? А что тогда есть? Что она такое? И где искать чародея?

Прошло полчаса, а может, час или даже целых два. Лана не знала точно. Она как будто перестала существовать. Правда придавила ее, как ледяная глыба, и никак не получалось представить, что будет дальше и как теперь жить. Сейчас она была неспособна трезво оценивать ситуацию, анализировать. Ее словно разбили на сотню осколков, и когда теперь они соберутся воедино – неизвестно.

Очнулась от резкого запаха нашатыря. Обнаружила себя лежащей на диване в гостиной; рядом стоял вусмерть перепуганный водитель.

– Наконец-то! Я уже собирался вызывать скорую.

– Что случилось? Где я?

– Дома. Когда метель стихла, я пошел вас искать. Нашел на дороге без сознания. Дотащил до машины и привез сюда. Пойду чай заварю, отогреетесь.

Мужчина скрылся на кухне, Лана проводила его благодарным взглядом. Хорошо, что он оказался рядом. А если бы поехала одна? Замерзла бы или упала с обрыва… Застонав, она принялась массировать виски. Что теперь делать с этой правдой? Как найти этого проклятого чародея? А может… Может, она его уже нашла?

Словно в ответ на ее мысли в дверь позвонили. Взбудораженный шофер поспешил открывать – и вновь спасибо ему. Все, на что Лана сейчас была способна – это сверлить отрешенным взглядом кружку с дымящимся чаем, заботливо поставленную на стол.

– Светлана Валерьевна сейчас не в состоянии принимать гостей, – голос водителя звучал так глухо, словно ее уши были набиты ватой. Но когда заговорил гость, звуки вдруг стали четкими – и она испуганно вжалась в спинку кресла, даже дышать стало тяжело. Только не он! Только ни в эту минуту!

– Меня – примет!

Уверенный, твердый голос. Удивительно, она даже слышит его шаги – размеренные, быстрые, решительные. Все это развеяло последние сомнения: пришел Виктор. Друг, а может, убийца, скрывающийся под маской друга.

Сердце замерло.

– Светлана Валерьевна?.. – робко обратился водитель, растерянно замерев где-то за спиной вошедшего мужчины.

– Все в порядке, – хрипло отозвалась она, пытаясь взять себя в руки, – можешь идти.

– Хорошо, пойду посмотрю, нет ли проблем с машиной. Если что – зовите.

Последняя фраза была сказана с предостережением. Явно не доверяет ее визитеру, как, впрочем, и она сама. Да, Лане повезло с работниками. Именно так, в третьем лице, потому что это тело чужое, это имя чужое, это окружение, дом, – все, все чужое! А кто она – та, что живет не своей жизнью?

Когда гость остановился напротив, Лана устало подняла глаза. Виктор – одетый, как всегда, с иголочки, в белую рубашку и бежевые брюки – вглядывался в ее лицо. Словно пытался найти в нем ответ на какой-то свой вопрос. Наверное, ей нужно было попросить его уйти, но видения, всплывшие в памяти на заснеженной дороге, все никак не давали покоя, выжимали остатки сил. Потому она решила послушать, что он скажет, и уже после решать, выгонять его или нет.

– Не буду ходить окольными путями, – без предисловий начал Виктор, – времени нет на долгие объяснения. Пора открыть тебе всю правду.

Остановившись у окна, он замер, и Лана заметила, как напряглись его плечи.

– Какую правду?

Нет, никакой он не друг, скорее, враг, убийца. Один из тех, кто…

– Нет, я не «из тех», – ответил он на ее мысли.

– Как ты…

Виктор обернулся.

– Все совсем не так, как ты думаешь. Когда все вспомнишь, поймешь: никому нельзя доверять, кроме меня.

– Да как же я вспомню, если память не восстанавливается, что бы я ни делала! – возразила Лана.

– Я верну твои воспоминания.

– Как?!

– Мне нужно всего лишь прикоснуться…

– Всего лишь? – она хмыкнула. – В институте психиатрии собрали специальную научную группу, чтобы мне помочь, и – ничего! А тебе надо только прикоснуться?

– Я сам стер тебе память, иначе бы ты сошла с ума. Но сейчас нет смысла что-то скрывать: они уже здесь. Ты должна вспомнить самое главное…

– Ну что же, что? – нетерпеливо перебила она.

– Что ты – не человек!

Глава 21. Ты все вспомнишь

Лана вскочила с кресла. Разговор оборвался. От ужаса она ничего не могла произнести. Только стучала в голове мысль: «Это невозможно!» Увы, тишина не принесла облегчения; наоборот, чем дольше длилось молчание, тем сильнее оно начинало давить, опускаться на плечи тяжелым грузом. Незваный гость стоял, прислонясь к стене. Покосившись, Лана обнаружила, что тот смотрит на нее неотрывно. Его глаза, казалось, изучали, ловили каждую тень на ее лице, будто пытались проникнуть в самую душу. Нервы напряглись до предела. Лана отступила назад, за кресло, схватилась слабыми пальцами за спинку. В комнате стало невыносимо душно, хотя еще мгновение назад ее трясло от холода.

– Я понимаю, пока тебе трудно это принять, – заговорил Виктор, но когда шагнул в ее сторону, она выкрикнула:

– Не подходи!

Он замер с поднятыми руками.

– Однако тянуть больше нельзя, ты должна узнать всю правду. Только не сразу – это опасно, может навредить. Я буду возвращать тебе воспоминания постепенно…

– Кто ты такой? – раздраженно оборвала она. – Что за чушь ты несешь?

– Это не чушь. Дай мне руку.

– Вот еще! – нахмурилась Лана и изо всех сил вцепилась в кресло. Способность говорить к ней вернулась, но за то, что сможет удержать равновесие, не ручалась: ноги подгибались.

– Ладно, давай так: твоего мужа убили никтисы, вернее, «облако» – будем выражаться твоими словами. Это же «облако» пыталось убить и тебя, там, в лесу…

– Откуда ты знаешь про лес?!

– Я всегда рядом, – сказал он так, словно не могло быть иначе, но ее удивила эта фраза. Видимо, он разгадал ее чувства, потому что торопливо добавил: – Мы пришли сюда вместе и уйти должны тоже вместе.

Самообладание окончательно покинуло ее. Комната завертелась перед глазами, в ушах зашумело, она почувствовала, что падает… А потом произошло что-то странное.

Ее словно окутало каким-то дымом, она отчетливо ощутила запах гари. В глубине сознания зазвучали знакомые голоса:

– Ты уверена, что Лана Архангельская – это действительно ты? Может, ты живешь чужой жизнью?

– Ты – не она! Ты – другая, чужая! Я тебя не знаю!

– Ты – не человек!

Из груди вырвался стон, но ощущение тревоги быстро исчезло. На смену ему пришел удивительный покой, какое-то умиротворение. Она увидела цветы необычайной красоты, ласковую зеленую траву, которая стелется ковром под ногами, перистые облака в ясном небе, и на какой-то миг ей не захотелось возвращаться. Возникло чувство, словно она уже видела это раньше, уже ощущала все эти запахи.

– Ты вернулась, Вайалена…

Голос Виктора заставил очнуться. Открыв глаза, Лана обнаружила себя лежащей на диване, а точнее голова ее покоилась на его плече. Осознав это, она тут же отсела. Снова стало зябко, хотя в камине тлел огонь.

– Что это было?

Три простых слова дались с трудом: во рту пересохло, язык словно прилип к гортани. Виктор спокойно подал ей кружку с чаем. Опять прочитал ее мысли? Рядом с ним даже думать опасно!

– Мой мир, – прозвучал короткий ответ на короткий вопрос.

– Значит, пришельцы существуют? – Лана ухмыльнулась: ей хотелось его как-нибудь поддеть. Хотя бы чуточку, чтобы эта маска спокойствия наконец слетела с его лица. Он говорил невероятные вещи с такой невозмутимостью, словно речь шла о чем-то обыденном.

– Существуют. И ты – одна из них.

Лана, как раз глотнувшая чаю, поперхнулась от его слов и громко раскашлялась. Ох, неспроста он твердит одно и тоже! Только мозг отказывался думать в этом направлении, не принимал абсурдную мысль.

Виктор придвинулся и постучал ее по спине. Она пристально посмотрела на него. В его глубоком пронзительном взгляде было так много притягательно неизведанного и в то же время чего-то родного, близкого… Чего-то, что она пока не могла вспомнить.

– Лучше скажи, кто ты. Колдун? Гипнотизер? Фокусник?

– Не угадала. Еще варианты есть?

Наконец его губы тронула улыбка – какая-то светлая, теплая, и аромат цветов вернулся. Сердце застучало медленнее, ровнее.

– Ты знаешь заклинание, которое воскресило меня…

– Запрещенное заклинание.

Лана выдохнула:

– Ладно, я признаю, что мы оба сумасшедшие. В последнее время я стала замечать, что отличаюсь от других: умею говорить на языке, который не понимаю, открывать… как бы так выразиться… порталы…

Она подняла на него неуверенный взгляд: Виктор больше не улыбался, слушал ее сосредоточенно и, кажется, не собирался крутить пальцем у виска. Пожалуй, он – единственный, с кем она может поговорить так откровенно, начистоту.

– Я побывала в прошлом и увидела себя совершенно другой – девушкой с очень странной внешностью, которая непонятно каким образом оказалась в чужом теле, – продолжила она уже уверенней. – Я нарисовала тебя и… планету, которая вращается вокруг черной дыры.

– Значит, остались какие-то отголоски, – задумчиво произнес Виктор.

– Хочешь сказать, что мое умение перемещаться в другие миры и рисунок на полотне – не выдумки?

– Нет. К тебе постепенно возвращается магия. Ты начинаешь вспоминать места, где жила.

Лана постаралась успокоить дыхание и унять судорожно подскочившее сердце. Черная дыра, планета… Теперь понятно, почему она чувствовала тоску, глядя на космические изображения и почему нарисовала тогда именно этот объект Вселенной…

– Прошу, расскажи мне! – Она порывисто схватила его за плечи, умоляюще взглянула в глаза – и увидела в них ту изумительную траву, которой любовалась в коротком видении минуту назад. – Я больше не могу жить в неведении!

Где-то вдалеке прогремел гром, словно отголосок ее недавней тяжелой прогулки. Завороженная этим звуком, Лана метнулась к окну: метель утихла, замело следы во дворе, лишь лес шумел угрюмо и зловеще. Интересно, где сейчас то страшное «облако», которое мучило ее, а потом убило Жору? Тогда она различила человеческий силуэт и разные глаза. У мужчины из видения, который воскресил ее, тоже были разные глаза. Правильно ли она делает, решая довериться этому малознакомому блондину?

Раздавшиеся за спиной шаги прервали ее мысли. Лана не обернулась, но точно знала, что Виктор хотел положить руки на ее плечи, но не осмелился, только сжал кулаки. Она так хорошо его чувствовала, словно… словно их связывало нечто большее, чем просто тайна.

– Ты все вспомнишь, но не сразу, потому что вместе с воспоминаниями к тебе вернется также и вся магия. Тело не выдержит нагрузки. Лучше подождать. Идем.

Его руки все же легли на ее плечи, заставив вздрогнуть. Резко повернувшись, она со злостью сбросила его ладони.

– Я никуда не пойду, пока ты мне все не расскажешь!

– Расскажу по дороге.

– Нет!

– Ладно, тогда в двух словах, – неохотно согласился он, закатив глаза. – Мы живем на планете Никтис, тебя разыскивают темные ассасины, я помог тебе сбежать. Они все же тебя нашли и чуть не убили. Оказаться на Земле, еще и в человеческих телах – это без вариантов смертная казнь, но деваться было некуда. Ты открыла портал, я нашел подходящее тело… В общем, долго объяснять. Важно то, что нам нельзя здесь долго находиться, мы теряем свои способности и энергию.

Пока он говорил, Лана в волнении расхаживала по комнате. Иногда останавливалась, смотрела, как шевелятся его губы, произнося что-то малопонятное, и как ни пыталась, не могла толком разобраться. Она какой-то никтис или как его там; за ней, то есть за ними, гонятся ассасины, чтобы убить. Расы, планеты, способности… Она отказывалась все это принять.

– Уходить надо немедленно. А лучше – прямо сейчас!

– Подожди, это какой-то бред, – пробормотала она. – Почему мы сбежали именно сюда, где тебе пришлось применить запрещенное заклинание и стереть мои воспоминания? Зачем столько сложностей?

– Расскажу по дороге, – отмахнулся Виктор. Но, поймав ее свирепый взгляд, нехотя пояснил: – Найти планету, подходящую для жизни, не так-то просто, учитывая, что ассасины захватили почти всю галактику. Когда они добрались до тебя, прятаться было негде, вот и пришлось укрыться здесь. Сейчас я подыскал нам подходящее место. Поэтому и настаиваю на том, чтобы уйти сейчас, не дожидаясь «сущностей из тумана».

Лана устало закрыла глаза и замотала головой.

– А эта женщина… Как я оказалась в ее теле? Ты ее убил?

– Нет. Просто узнал, кто умрет в ближайшее время и просчитал, успею ли я. Как видишь – успел…

– Почему ты выбрал именно ее?

– У меня не было времени выбирать. Я почувствовал, что сейчас умрет женщина; как только это произошло, я переселил тебя в ее тело. У нее были раздроблены все кости, поэтому мне пришлось отдать тебе почти все свои силы, чтобы ты выжила и восстановилась. Когда ты пришла в себя, я не мог находиться рядом. Мне пришлось искать, в кого переселиться, чтобы не упускать тебя из виду. Виктор Белявский, владевший антикварной лавкой в столице, умер дома от сердечного приступа. Я успел войти в его тело. И сразу, как только смог, связался с Георгием и приехал сюда…

– Господи помилуй! – не зная зачем, Лана шагнула к выходу. В голове была полная неразбериха. Что делать дальше? Как жить? Она беспомощно замерла у двери и закрыла лицо руками. Обреченно выдохнула в ладони: – Значит, Лана умерла? А я просто использую ее тело и, по сути, выдаю себя за другого человека?

– Да, – ответ был острым, как клинок и неумолимым, как приговор. Да, она находится в чужом теле, да, она другой расы, и, наконец, да, ей надо бежать куда глаза глядят, довериться практически незнакомому мужчине, потому что остальные – чужие… А вдруг это просто ловушка?

Наверное, все мысли опять отразились на ее лице, потому что Виктор напомнил:

– Я могу вернуть тебе воспоминания. Ты сама, собственными глазами, увидишь то, что произошло. И примешь решение: идти со мной или оставаться здесь.

– Отлично, – кивнула Лана, не зная, радоваться или нет. С одной стороны, хорошо, что все вспомнит, а с другой… Она так долго привыкала к себе после аварии, так мучительно, по крупицам, собирала все сведения о жизни Ланы, надеясь, что память восстановится, а теперь оказалось, что это и не ее жизнь вовсе. И тело тоже не ее. Так надо ли сейчас вникать во все эти подробности? Не лучше ли оставить все, как есть?

– Жаль, что ты не веришь мне на слово, – Виктор задумчиво посмотрел на нее. – Пока сознание было закрыто, тело «спало», то есть не разрушалось так быстро. Теперь же все будет происходить стремительно, и, увы, я ничего не смогу поделать. Ты точно готова?

Она кивнула. Виктор заботливо пододвинул ей стул, но Лана только оперлась о спинку.

– Я верну только последнее воспоминание. Будем надеяться, что тело Ланы выдержит нагрузку.

Виктор протянул руку, коснулся пальцами ее виска, прошептал какие-то слова. Лана почувствовала странное тепло в области груди, внутри словно появилась воронка, которая с каждой секундой становилась все больше и больше. Когда она наконец окутала ее полностью, Лана выдохнула и упала Виктору на руки.

Глава 22. Отчаянное решение

Создать свой маленький мир без никтисов оказалось непросто. Почти невозможно. Отсутствие обелисков, постоянное чувство страха и одиночества брали свое. С каждым днем Вайалена ощущала, как теряет силы и ловкость ассасина, и это угнетало. Чем больше проходило времени – тем слабее она становилась, а значит, защитить себя так, как раньше, уже не могла.

Планета, на которой она сейчас жила, мало отличалась от Никтиса: такая же темная, холодная, отчужденная. В любой момент сюда могли явиться ассасины и обнаружить ее. Тем более действие кристалла, уничтожающего планету, уже подходило к концу.

Пока она черпала силы с помощью этого кристалла. А как потом будет существовать? Где сможет взять энергию страданий и боли?

Анлюминус все продумал. Он создал расу, которая не сможет жить без темной энергии. Любой никтис, отказавшийся убивать, рано или поздно погибнет. Интересно, Рикарт знает об этом?

Он часто приезжал. Приносил новости, отвлекал разговорами, создавал иллюзию нужности. Но была ли она нужна ему на самом деле или он навещал ее лишь из чувства благодарности?

Этот вопрос не давал покоя. Рикарт рисковал, являясь сюда. Он приезжал к врагу. Если кто-то узнает, что он помог ей, провел в свой мир – пусть и ненадолго, – помог устроиться на другой планете... О том, что будет, думать не хотелось, сразу становилось не по себе. Никто не станет так рисковать только из-за того, что кому-то благодарен…

Тогда, получается, он испытывает к ней что-то большее?

Вайалена все пыталась найти ответ в его глазах, но видела там лишь непоколебимую уверенность в том, что все получится. Эта уверенность сквозила и в его словах. Вспомнился их прошлый разговор:

– Никтисы скоро придут за кристаллом, – поделилась она своими опасениями. – Удивительно, что никто из них здесь не остался, обычно пара-тройка ассасинов контролируют занятую планету. Наверно, их останавливает то, что она дальше всех от Никтиса. Если понадобится помощь, ее придется ждать слишком долго.

– Мы успеем уйти до того, как сюда явятся ассасины. Есть у меня на примете одно место, где можно укрыться. Там никтисы тебя не достанут.

– Неужели такое место существует? – усмехнулась она, нервно затеребив кулон.

– Брегг нашел незнакомую планету на карте, которая хранится в запрещенном отсеке библиотеки. Там еще не были даже люминаанцы. Пока не уверен, что она пригодна для жизни никтиса, но такая вероятность есть. Я проверю.

– Хм, я даже не спрашиваю, что Бреггу понадобилось в запрещенном отсеке библиотеки.

– Он слишком любознательный, я знаю. Но, поверь, как маг он будет посильнее любого люминаанца. Знания – великая вещь. Брегг это понял, поэтому прокачивает их до максимума.

– Куда уж больше! – рассмеялась Вайалена, но тут же поникла, осознав, что снова окажется одна в незнакомом месте. – Как же мне это надоело! Вздрагивать от каждого шороха, бояться, что в любой момент артефакт может дать сбой… Я хочу нормальной, спокойной жизни!

– Это все временно.

– Для меня даже один день сейчас – как целая вечность! Раньше я хотела выжить, верила, что смогу стать свободной и жить, как хочу. Сейчас я предоставлена самой себе… Но у меня больше нет цели. И я не знаю, как жить дальше.

Рикарт обнял ее за плечи. Сразу стало теплее и немного спокойней.

– Давай рискнем и все-таки переместимся по тем координатам, которые дал Брегг.

– А если не получится? Я еще не научилась перемещаться на незнакомые планеты. Мне нужно настроиться, представить…

– Представишь, когда увидишь карту.

Рикарт щелкнул пальцами, и в его руке появился свиток. Будто из воздуха. У Вайалены захватило дух.

Он развернул карту и ткнул пальцем в то место, где, по словам Брегга, должна располагаться планета.

– Мне это ни о чем не говорит, – вздохнула Вайалена. – Опять может не получиться. Мы уже пытались попасть на другую, самую отдаленную – и что из этого вышло?

– Ничего. И хорошо, что не вышло – туда как раз приземлился корабль никтисов. Наш агент не будет врать.

Рикарт и не думал расстраиваться. Каждое слово было сказано уверенным тоном, будто он не сомневался в успехе их задумки. А Вайалена, наоборот, пала духом. Она чувствовала себя усталой и опустошенной.

– Ты так и не сказал, кто из люминаанцев сумел втереться в доверие Анлюминуса.

– Позже узнаешь, – загадочно подмигнул он.

Перед тем как вернуться к своим, он обещал проверить планету и сообщить, подойдет ли она ей.

Вайалена ждала с нетерпением. Не столько новостей, сколько его самого. Если планета подойдет, им придется расстаться навсегда. Он и так рискует, встречаясь с ней. Не хватало еще все потерять из-за нее!

Дни тянулись и казались бесконечными. Она думала, чем займется потом, если все наладится. И конечно, продумывала, что скажет Рикарту перед тем, как они расстанутся навсегда.

– Ты сделал больше, чем я заслуживаю, – взволнованно прохаживаясь по пустырю, сказала она вслух, представляя, что Рикарт рядом. Он должен был приехать с минуты на минуту.

Она репетировала прощальную речь, хотя знала ее досконально. Каждое слово пропустила через себя, и ранили они сильнее, чем если бы она вздумала нацарапать их стилетом на коже. Но как же это сложно – прощаться навсегда.

– Я спасла тебя, ты спас меня, мы в расчете. Думаю, теперь наши дороги должны разойтись. Мне этого очень не хочется…

Голос дрогнул, а в горле застрял ком. Хваленая выдержка дала сбой. Вайалена замерла и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. В этот момент руки сковали дымчатые оковы, а за спиной раздались голоса. Мысль хлестнула, как адская плеть: никтисы! Они нашли ее!

– Какая встреча! – послышалось над ухом. – Не скажу, что неожиданная.

Вайалена развернулась и инстинктивно отступила назад, обведя взглядом незваных гостей.

Среди искаженных злыми ухмылками лиц Вайалена не увидела ни одного хорошо знакомого. Тем лучше. Не хотелось, чтобы те, с кем она была в одной команде, увидели ее такой ослабленной. Будь она прежней, не позволила бы застать себя врасплох!

– Мы столько усилий потратили на поиски, а ты была у нас под носом, – довольно сообщил обладатель того же голоса. Никтис скрылся за ее спиной, словно не хотел встречаться с Вайаленой взглядом. – Слабая, изможденная, совершенно потерянная…

– Хватит трепать языком, теряем время! – поторопили приятели. – Хозяин сказал: если найдем, доставить живой. Сматываемся отсюда.

– Я бы с удовольствием перерезал тебе горло, предательница, если бы не награда, – ядовито прошептал первый, на что Вайалена лишь ухмыльнулась.

– Идем уже! – сердито перебил его спутник.

Ощутив болезненный толчок в спину, девушка неохотно двинулась вперед. Ее не пугало, что вот-вот встретится с Анлюминусом, что окажется в Провале безликих. Где-то в глубине подсознания она была готова к этому. Единственное, что ее мучило, – это то, что не успела сказать Рикарту о своих чувствах. Он потратил столько времени и сил на бессмысленные поиски, многим рисковал и даже не узнает, куда она исчезла.

– Быстрее! – раздраженно бросил идущий впереди, завидев спрятанный в ущелье корабль.

Сзади снова требовательно ткнули в спину. Однако Вайалена едва держалась на ногах. Только сейчас она со всей ясностью ощутила, до какой степени ослабла за время скитаний. Казалось, еще секунда – и никтисам придется тащить ее под руки. «Какой бесславный конец», – мысленно усмехнулась она. Как глупо было бороться с тем, в чьих руках сосредоточено столько власти! Как неосмотрительно было идти против тех, без кого существовать невозможно! А что было бы лучше? Смириться и вредить жителям галактики и дальше?

Она не успела ответить на этот вопрос. Яркая вспышка света резанула глаза. Какая-то сила отбросила ее на землю. Когда зрение восстановилось, Вайалена вгляделась туда, где перемещались силуэты. Теперь никтисов стало больше, но их внимание было направлено уже не на нее.

– Засада! – донесся чей-то недовольный вопль.

Ассасины отражали бесконечные световые шары, которые яростно метал в их сторону люминаанец. Даже если бы она ослепла, все равно узнала бы его. Почувствовала. Рикарт. Это был он. Вайалена стиснула зубы, пытаясь сдержать ликование. Успел. Не бросил ее.

С трудом поднявшись, она поспешила помочь ему, но в ту же секунду снова рухнула на землю. Острый кинжал, по ощущениям, дошел до самого сердца. Она зачем-то обхватила изогнутую рукоять слабыми пальцами. В голове успела щелкнуть мысль: это лучший конец, на который она могла рассчитывать. Лучше остаться пылью на пустынной планете, чем присоединиться к вечным страдальцам в Провале безликих.

– Не смей умирать, слышишь? – знакомый до боли голос обжег сознание. Чьи-то руки подхватили ее, оторвали от земли, с которой она уже как будто срослась.

– Прощай, – только и смогла она выговорить. Хотела добавить еще «спасибо», но голос оборвался.

– Открывай портал.

Не просьба – приказ. Вайалена распахнула глаза и удивленно заморгала. Она умирает, а он требует открыть портал? Разве не видит, что у нее уже нет сил?

– Давай! – потребовал он тоном, не терпящим возражений, и назвал координаты.

К телу внезапно прилило тепло, ее словно окутали коконом.

– Земля? – хрипло спросила она. – Ты с ума сошел… Ты же больше не сможешь вернуться к своим…

– И черт с ним! – рявкнул он. – Планета, о которой мы говорили, непригодна для жизни. Открывай!

Горячее, почти обжигающее прикосновение – последнее, что она запомнила, прежде чем открыть портал. Возможно, он передал ей часть сил, чтобы она смогла сделать это, потому что уже в следующую секунду сознание провалилось в какую-то черную бездну.

И отдаленным эхом пронеслись слова:

– Tmori tenerbe.

Глава 23. Уйти нельзя остаться

Открыв глаза, Лана сразу увидела Виктора. Он сидел на диване и внимательно ее рассматривал, слегка прищурив глаза. Интересно, сколько времени она провела в состоянии забытья? И этот его шепот, фраза: «Мы заперты в этих чертовых телах! Мы должны освободиться, иначе погибнем». Она же ей не показалась? Он действительно шептал эти слова?

Она поднялась и застонала, схватившись за спину: все мышцы онемели. Видимо, пролежала в одном положении не один час. А он, значит, все это время находился рядом и ее рассматривал… Пожалуй, у ее блузки слишком глубокий вырез. Заметив на губах мужчины плутоватую улыбку, почувствовала, как зарделись щеки.

– Ну, удалось что-нибудь вспомнить?

– Я увидела, что произошло перед тем, как мы сюда попали.

– Воспоминания будут возвращаться постепенно. Скоро узнаешь все, все детали. Правда, это займет некоторое время, а у нас его нет. – Неожиданно Виктор сжал ее руку. – Почему ты не можешь довериться мне сейчас? Потом может быть уже поздно…

От его прикосновения по телу пробежала дрожь. Быстро поднявшись, Лана отошла к камину – на достаточно безопасное расстояние. Похоже, теперь она может контролировать эмоции и думать трезво.

– Я не смогу тебе довериться, пока все не вспомню, – твердо сказала она, повернувшись к нему спиной. – И вообще, тебе пора.

Виктор не ответил. Она услышала лишь шумный вздох и неторопливые шаги. Кажется, уходит.

– Они не оставят нас в покое, Вайалена, – предостерег он. Нет, уходить он явно не собирался. Просто обошел ее и остановился напротив. – Ты уязвима в человеческом теле. У тебя нет сил и возможностей, которые были до этого. Сейчас, когда я вернул твое сознание, тело начнет очень быстро разрушаться. Оно и так прослужило тебе слишком долго.

– А что ты предлагаешь? – разозлилась она. – Планета, которую нашел Брегг, мне не подошла. Куда бежать?

– У меня есть одна идея. Но, чтобы ее воплотить, нужно найти тебе временное пристанище. Я нашел. Поэтому и тороплю: мы должны уйти отсюда до того, как на тебя нападут.

– Подожди… Никтисам нельзя являться на Землю. Это же нарушение закона. Кем же тогда было облако, убившее моего мужа?

– Мужа Ланы, ты хотела сказать?

Она нахмурилась.

– Получается, кто-то прошел следом за нами через портал и теперь следит?

– Все верно.

– Но никтисы не могут находиться на Земле в своем истинном облике так долго…

– Могут, если…

Виктор выразительно посмотрел на нее, но она не поняла намека. Тогда он сказал прямо:

– Если постоянно прятаться от света или – для особо упорных – воспользоваться чужим телом.

У Ланы холодок пробежал по коже: неужели в ком-то из окружающих ее людей прячется никтис? Получается, никому верить нельзя. А Виктору – можно?

Ведь он – всего лишь оболочка, а внутри… Что внутри? Действительно ли он тот, за кого себя выдает? В теле Виктора может быть кто угодно…

Лана нервно вытерла вспотевшие ладони о ткань юбки. Ее разрывали противоречия. Виктор наделен магической силой и пока не причинил ей вреда. Может, он действительно не опасен, но осознание того, что он не человек, как и она, вызывало панический страх, который заглушал остальные чувства. Ей больше не хотелось знать правду. Лучше она закроется в своем маленьком мирке и нарисует новые картины на белоснежном полотне своей памяти.

– Но я сомневаюсь, что никтисы использовали тела, потому что ты видела «облако», а не человека, – продолжал рассуждать Виктор. – Значит, этот «кто-то» копил силы, пока ты восстанавливала искалеченное тело. И нет никакой гарантии, что к нему не пришли на подмогу другие. Анлюминус вполне мог договориться, все-таки исключительный случай. В любой момент они могут напасть, Вайалена, и если меня не окажется рядом…

Она отвернулась и уставилась на тлеющие поленья. Понимала, что он прав, и в то же время не могла довериться. Этот человек все еще оставался для нее чужим, несмотря на то, что вернул ей воспоминания. Да и подлинны ли они? Вдруг игры разума продолжаются?

Поняв, что переубедить ее не получится, мужчина вздохнул:

– Я понимаю, тебе нужно переварить информацию. Прошел всего один день, на тебя навалилось слишком много всего. Побудь одна, подумай. Я подожду. Как обычно, буду наблюдать, находясь поблизости, но вне поля твоего зрения. Как будешь готова – зови.

Она ничего не ответила, только вздрогнула, когда хлопнула дверь. Метнувшись к окну, проводила взглядом его удаляющийся силуэт. Пушистые хлопья снега, плавно кружась, медленно оседали на землю. Лана на минуту залюбовалась этим таинственным действом. Как же все-таки красиво! Самый лучший художник – природа. Природа Земли. Потому что природа на Никтисе – это лишь угрюмые коряги да булыжники, а еще вечная тьма. Ни проблеска света, ни капельки тепла. Вот почему ее непрестанно тянет в лес, вот почему так нравится и солнце, и дождь, и снег… Здесь она не погибнет от света, может без боязни любоваться красотами природы часами напролет.

Но когда-нибудь придется уйти.

Стоило об этом подумать, как мир за окном померк. Стало пусто, одиноко, тоскливо и очень страшно. Еще и занавешенные зеркала усиливали страх, казалось, кто-то оттуда за ней наблюдает. А может, Виктор… Да какой, к черту, Виктор! Рикарт! Да и она никакая не Лана! Может, он действительно друг? И если он прав, то следующая жертва никтисов – она?

– Рикарт! – прошептала она испуганно. Бросилась к выходу; не глядя, схватила шубу и надела сапоги. Выскочила во двор, даже не подумав закрыть дверь.

Скорее за ним, пока не поздно! Ах, если еще не поздно!

Она бежала так быстро, что ничего не видела вокруг: ни скорбной наготы леса, ни окошек луж, которые застеклил мороз, ни кружащих в воздухе снежинок. Только его выглядывала среди деревьев.

– Рикарт! – сорвалось с губ и разнеслось гулким эхом.

Скоро стемнеет. Как только солнце сядет за горизонт, ее убийцы обретут силы. Она не сможет защититься в одиночку. Возможно, сегодняшний вечер станет для нее последним. Почему она поняла это только сейчас, когда он ушел?

– Рикарт! – позвала изо всех сил, но он не откликнулся. Ветер дыхнул в лицо, спутывая волосы, срывая распахнутую шубу с плеч. Она остановилась на миг, пытаясь застегнуть пуговицы, но руки дрожали. Взглянув под ноги, Вайалена вскрикнула: туман тоненькой змейкой крутился у ног. Солнце почти село. Еще чуть-чуть – и она столкнется с никтисами лицом к лицу.

– Рикарт!!! – закричала в последний раз, так, что в груди заболело. Морозный воздух шипами впился в горло, заставляя замолчать. Он не вернется. Не слышит, а может, специально не откликается. Ждет, когда она полностью осознает, что она – Вайалена. Та, что затерялась среди миров, изгой, чужак, даже тело не принадлежит ей и в конце концов отторгнет ее. Выхода нет, нет, нет…

Она рухнула в снег, не в силах побороть отчаяние. С какой-то странной отстраненностью стала наблюдать за тем, как нити тумана становятся плотнее, отчетливее, смелее. Кто-то нашептывал: надежды нет, бороться бесполезно, они придут рано или поздно. Зачем оттягивать неизбежное, лучше умереть сейчас, не ждать, пока тело развалится, а разум станет бесконтрольным. Холодные туманные кольца опутывали все сильнее, подбирались все выше, к солнечному сплетению, к самой душе, выжимали ее без остатка. У нее больше нет шанса исправиться, нет сил бороться.

– Вайалена! – чей-то окрик царапнул сознание, пытаясь прервать цепочку мыслей, но она продолжала смотреть невидящим взглядом перед собой, не замечая, что сидит в снегу, почти полностью охваченная туманом. В груди продолжало болеть: то ли душа металась в теле-клетке, то ли ее уже вынимали из этой клетки.

Надежды нет, лучше умереть сейчас…

– Не слушай их, – снова ворвался в сознание голос, – это не твои мысли, это никтисы нашептывают их тебе. Не поддавайся.

Кто-то склонился над ней, но из-за пелены слез Вайалена видела лишь размытое пятно.

– Не поддавайся.

Надежды нет…

Потом она увидела ясные зеленые глаза, спутанные от ветра волосы, ощутила теплые руки и… ослепительный свет. Она шла на него однажды, когда находилась на грани между мирами и точно такой же голос звал ее за собой, возвращая в человеческое тело. Яркий причудливый свет, который сейчас служил им щитом, заслоняющим от ядовитых щупальцев тумана.

– Рикарт… – не слово – улыбка, тронувшая онемевшие губы.

Он здесь, он рядом, он услышал.

Теперь все будет хорошо.

***

Сколько прошло времени с тех пор, как она бежала по лесу, – Вайалена не могла точно сказать. Когда очнулась, осознала себя лежащей на диване у камина, с ног до головы укутанной в плед. Рядом сидел Рикарт и согревал ее руки в своих ладонях. Злая вьюга билась в окна, вызывая дрожь, от снежного кошмара спасали только хрупкие стекла. Не хотелось нарушать сладостный покой, но она не могла не спросить:

– Они ушли?

– Да. Пока я здесь, они тебя не тронут, – уверенно заявил Рикарт, поднимая глаза.

– Они боятся света…

– Но я не всегда смогу защитить тебя, – сказал, не отрывая взгляда; твердого, даже жесткого. Все спокойствие мгновенно испарилось.

– Не всегда сможешь быть рядом? – переспросила Вайалена и застонала, ощутив неприятное покалывание в коленях. Кажется, она слишком долго просидела в снегу.

– И это тоже. Не забывай, что я также в человеческом теле, и мои силы не безграничны. С каждым днем мы теряем все больше.

– Что же делать?

– Уходить, – ответил безапелляционно, – как можно скорее!

Он резко поднялся и подошел к окну, вгляделся в темные силуэты деревьев. Вайалена хотела было пойти за ним, но боль в ногах не позволила даже встать. Она прикусила губу, чтобы не застонать, но Рикарт и так все понял.

– Регенерация все излечит, – обнадежил он, не отрываясь от созерцания улицы. – Правда, уже не так быстро. Я предупреждал: наши силы ослабевают.

– А у никтисов?

– …растут.

– Как это?! Почему мы теряем, а они – нет?

– Я же говорил, – Рикарт повернулся, – они не в человеческих телах.

– Тогда зачем?.. – Она замолчала. Усилием воли заставила себя подняться и, переборов боль, подошла к окну. Поравнялась с мужчиной и сжала его локоть, чтобы сохранить равновесие.

– Зачем ты вселил нас в эти тела? Почему мы не прячемся, как никтисы? Переждали бы здесь, набрались сил и ушли на другую планету…

– Ты умирала, – оборвал Рикарт. – Когда мы прошли через портал, ты уже не дышала. И мне пришлось найти тело, чтобы воскресить тебя.

– Ага, раздробленное в месиво, – сыронизировала Вайалена и убрала руку. Пол качнулся на секунду, но она удержалась на ногах.

– Ну извини, другого не было! – ответил он в том же тоне. – Думаешь, я обрадовался? Срастить кости оказалось легче, чем привести в порядок мозг Ланы. Я потратил кучу сил на это. И мне ничего не оставалось, кроме как подобрать тело и себе, иначе бы я сейчас здесь не стоял!

Вайалена только на мгновение посмотрела во двор. Страх вернулся моментально, и она поспешила задернуть шторы, за что получила саркастическую улыбку своего спутника. Плевать! Ей не нравится смотреть ночью в эти проклятые окна!

Она медленно обошла комнату и успокоилась лишь тогда, когда все занавески были задернуты. Так много хотелось спросить и сказать, но в воздухе висела напряженная тишина. Благодарность за спасение перемешивалась с недоверием, и Лана не знала, как себя вести. Она задумчиво рассматривала геометрическую картину на стене, когда Рикарт подошел и, взяв за плечи, мягко развернул ее к себе.

– Пора уходить, – он посмотрел в глаза.

– Я не могу исчезнуть вот так, внезапно, – она опустила голову, прячась за волосами. – Мама будет плакать и переживать. И Анна тоже.

– Сейчас важнее спасти наши жизни, чем беспокоиться о чувствах чужих людей! – он чуть сильнее сжал пальцы.

– Я больше не хочу, чтобы из-за меня страдали другие, – выдохнула Вайалена и, вырвавшись из хватки, вернулась на диван. – Никтисы все равно не придут до завтрашнего вечера. Надеюсь, за день я успею закончить все дела.

На самом деле она боялась вернуться в неизвестность. Здесь – дом, люди, к которым она уже привыкла, а там… Пустота.

Глава 24. Мистика ближе, чем мы думаем

Утром пришел нотариус и зачитал завещание Георгия. Присутствовало еще несколько его родственников, которые смотрели на Вайалену с презрением. А когда выяснилось, что покойный муж оставил все наследство ей – и дом, и бизнес, и машину, и счета в банке, – разгорелся настоящий скандал с угрозами и оскорблениями. Едва дождавшись ухода нотариуса, близкие Георгия в гневе накинулись на нее.

– Оставить все какой-то вертихвостке! – кипятился его брат. – Такого легкомыслия я не ожидал!

– Ты, значит, ему изменила, а он тебе – все! – подхватила какая-то блондинка в невзрачном костюме и больших круглых очках. – Хорошо устроилась!

– У вас даже детей нет, подумаешь, жена какая-то! – громче всех возмущалась полная дама в несуразном платье с жуткими цветочками.

Они все сидели в центре гостиной, а Вайалена стояла у окна, подальше ото всех. Приятно, что муж Ланы позаботился о своей жене, но ей ничего не надо. Она не заберет все эти богатства с собой. Самое главное сокровище – душа. За душу воюют все. Если бы смертные знали, что их не спасут на том свете ни деньги, ни недвижимость, ни должности, то они бы не набрасывались друг на друга, деля ничего не стоящие бумажки и кирпичи. Забавно. Никто так не заботится о своей душе, как о теле. Тело умрет, а сознание – нет. Ей ли не знать…

– Эй ты! – кто-то грубо схватил ее за плечо и заставил обернуться. Она увидела красное от гнева лицо деверя. Его пальцы так сильно впились в кожу, что Вайалена сжала зубы от боли. – Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают! Я это так не оставлю, поняла, ты, хитрая дрянь?! Я затаскаю тебя по судам и отберу все до последнего, а тебя выброшу на улицу, туда, где тебе и место!

Вайалена поежилась. Зря она не послушала Рикарта. Нужно было перенести эту встречу и не трепать себе нервы. В конце концов, все имущество все равно достанется этим людям. Ее-то уже здесь не будет.

– Успокойся. Не нужны мне ваши пожитки, забирай, если сможешь.

Она произнесла это максимально спокойно. Мужчина недоверчиво нахмурился:

– Как-то ты подозрительно быстро сдаешься. Это точно какая-то уловка. Я вижу тебя насквозь, вижу, какая ты алчная гадина, так что ты меня не проведешь! – он угрожающе помахал пальцем перед ее носом. – Не надейся.

– Хочется тратить на тяжбы время и силы – вперед, – пожала она плечами. – Только не забывай, что Георгий сделал свой выбор, нравится тебе это или нет. Он работал день и ночь не покладая рук, чтобы нажить все то, за что вы сейчас готовы перегрызть мне глотку.

Она не успела договорить. В руке мужчины вдруг блеснуло лезвие ножа. Возможно, он хотел ее всего лишь припугнуть, но едва прохладное острие коснулось шеи, как неведомая сила отбросила его назад. Вайалена испуганно посмотрела вокруг себя и заметила то самое «облако», которое начало стремительно разрастаться. Туманные нити протянулись к жертве и оплели, будто щупальцами, руки и ноги, а потом прошли сквозь тело. Мужчина не смог даже подняться. Скорчился от боли и начал задыхаться, а Вайалена охнула от ужаса. Нет, нет, только ни это! Она никому не желает зла, даже врагу. Как это остановить?! В который раз она почувствовала себя совсем беспомощной.

Мужчина стонал от боли, его била дрожь. Бледное лицо приобрело синеватый оттенок. Казалось, еще чуть-чуть – и он погибнет так же, как Георгий.

К счастью, в это мгновение за полуоткрытой дверью комнаты мелькнул знакомый силуэт. Краем глаза Вайалена уловила движение. Слух был настолько обострен, что ей удалось уловить шепот. Рикарт произнес какие-то слова на известном, но еще непонятном ей языке. И все прекратилось.

Повернув голову, она увидела перепуганные лица родственников мужа. Они стояли буквально в оцепенении, во взглядах читался неприкрытый ужас. Брат Георгия продолжал стонать, но его лицо уже приобрело нормальный цвет, а туманные нити, мучившие его, исчезли. Наконец он выдохнул и встал. Чуть пошатываясь, ухватился за спинку дивана и поднял на нее глаза, полные страха.

– Что… что ты со мной сделала? – прохрипел он и неуверенно коснулся шеи.

Вайалена продолжала неподвижно стоять и смотреть на него. Ей нечего было ответить.

– Нечистая сила, – замахал он на нее руками и на всякий случай отступил на несколько шагов. Лишившись опоры, чуть не упал, но его вовремя подхватили женщины. – Вы это видели?

– Видели! Видели! – закивали родственницы. – Ведьма!

– Идемте отсюда скорей, пока она нас всех не поубивала!

Они бросились к выходу. Прежде чем закрыть дверь, мужчина дрожащим не то от гнева не то от испуга голосом сказал:

– Я… я все равно это так не оставлю!

Хлопнула дверь и воцарилась тишина. Тягучая, гнетущая, почти осязаемая. Беспомощно обхватив себя руками, Вайалена упала в кресло и зажмурилась. Перед глазами снова замелькали воспоминания. Вот никтисы, они пришли забрать ее на свою мрачную планету, а вот – мальчик с ясным взглядом, которого она не смогла убить, и наконец – знакомство с люминаанцем…

Когда она очнулась, обнаружила себя лежащей на диване, завернутой в плед. В висках стучало словно молоточками, каждое движение отзывалось резкой болью. Рикарт прав. Воспоминания возвращаются, но она теряет силы с каждой минутой. Завтра она, возможно, даже подняться не сможет.

– Идет твоя соседка, – предупредил Рикарт, показавшись в дверном проеме. – Попрощайся с ней – и уходим. Ждать больше нельзя.

Вайалена кивнула.

– Я в мастерской.

Едва он скрылся, послышались шаги в коридоре. В следующую минуту раздался встревоженный женский голос:

– Ты дома?

Кажется, воспоминания выкачали из нее все силы. Слова Рикарта начинают сбываться. Находиться в человеческом теле опасно. Как будет происходить процесс разрушения – представить страшно…

– Эй, ты в порядке?

Анна остановилась напротив и подозрительно прищурилась. Каштановые волосы были рассыпаны по плечам, зеленые глаза смотрели с беспокойством.

– Я стучу-стучу, никто не открывает. Дернула дверь, а у тебя открыто… Я уже такие ужасы себе представила! Слава Богу, ты просто спала…

– Не совсем, – возразила Вайалена, поднявшись. В глазах потемнело, а боль в конечностях заставила поморщиться.

– Я переживала за тебя после того как… В общем, после наших приключений в доме моего покойного мужа.

Вайалена пристально посмотрела на свою гостью. Наверное, ей можно довериться и все рассказать, не боясь, что примут за сумасшедшую… К тому же Анна уже сталкивалась с потусторонними силами. Но стоит ли раскрывать тайну и впутывать ее в свои проблемы?

«Ты уже ее впутала», – ехидно заметил внутренний голос. Вайалена вздохнула и взяла Анну за руки:

– Мне нужно кое-что тебе рассказать…

– Что? – глаза соседки осветились заинтересованностью и тревогой.

– Пойдем на кухню.

Та кивнула и молча последовала за ней. Метель на улице усилилась. За снежной пеленой уже ничего нельзя было разглядеть. Они словно были отрезаны от всего мира… Более подходящего момента для рассказа о другой планете не найти.

Отказавшись от чая, Анна устроилась за столом и, сложив руки на скатерти, переплела пальцы в напряженном ожидании. Вайалена медленно опустилась на соседний стул. Снова потемнело в глазах, а в затылок словно вонзились иголки. Кажется, она теряет силы с каждой минутой… Плохи дела.

– Что ты хотела мне рассказать? – нарушила Анна тишину.

Вайалена вжалась в спинку стула.

– Я… я не человек.

Анна подперла щеку рукой и пристально посмотрела на нее. По взгляду было сложно определить, какое впечатление произвело на нее это признание. Ее молчание словно призывало к продолжению разговора, и Вайалена не стала медлить:

– Думаю, ты не удивлена. И понимаешь, что я не сошла с ума. Сама видела, как я открыла портал, и потом, этот язык… В общем, я не та, за кого меня все принимают. На самом деле я с другой планеты, которую здешние ученые пока не открыли. И вряд ли откроют, потому что она очень далеко от Земли. Там, в моем мире, меня смертельно ранили… Мне пришлось воспользоваться телом Ланы, чтобы спасти свою жизнь.

Анна скрестила руки на груди. И снова по ее лицу нельзя было понять, о чем она думает. Верит или нет? Боится или считает, что после смерти Георгия ее соседка потеряла разум?

– К тебе вернулись воспоминания?

– Да. Мои воспоминания, а не чужие. Понимаешь теперь, почему я не могла вспомнить ничего из жизни Ланы? Я решила все тебе рассказать, потому что больше не могу нести в себе этот груз. Знала, что могу тебе довериться и что ты адекватно воспримешь ситуацию, поскольку и сама сталкивалась с мистикой.

Вайалена замолчала, пытаясь успокоиться: ее трясло от волнения, голос постоянно прерывался, слезы застилали глаза. Почему она так расклеилась? Неужели так сильно прикипела к этим местам и не может смириться, что придется все оставить?

– Боже! – Анна обхватила голову руками. – Я не могу поверить, что это происходит в реальности. Если бы не попала вместе с тобой в загробный мир, подумала бы, что ты сошла с ума.

– Я и сама еще не до конца все осознала…

– А настоящая Лана… Где она? – тихо спросила Анна.

– Она погибла в той самой аварии.

Во взгляде соседки мелькнул испуг. Она стала нервно теребить кончики волос. Захотелось прикоснуться к ней, как-то приободрить, но едва Вайалена протянула руку, как Анна испуганно отпрянула.

– Не бойся, я ничего плохого делать не собираюсь, – постаралась успокоить ее. – Понимаю, такую правду сложно принять. Ты единственная, кому я доверила свою тайну. Если ты сейчас уйдешь, я пойму.

– Прости, – Анна медленно опустилась обратно на стул, смахнула испарину со лба, опять затеребила пряди. – Но такое и вправду сложно принять. Ты – из другого мира, в теле моей соседки, еще и мертвой… Прямо волосы дыбом…

– У меня те же чувства. Все слишком сложно… Если бы я знала раньше, когда еще была человеком, что меня там ждет, я бы прожила свою жизнь по-другому. Я могла бы радоваться в вечности рядом с Тем, Кто умер за меня, но я выбрала пятнадцать тысяч дней земной жизни во грехе, – с горечью призналась Вайалена и внутри все сжалось, когда вспомнила свои муки в преисподней. А потом, словно сравнивая, память воскресила пытку в Провале, и по телу пробежала дрожь. Здесь, на Земле, могло бы быть хорошо и спокойно, если бы не жестокий убийца, выходящий из тумана; если бы тело могло вынести нагрузку; если бы никто из-за нее не погиб…

Анна сидела, задумчиво глядя в пол. Растерянная, взволнованная, неестественно бледная. А ведь еще совсем недавно она зашла в дом с мороза румяная, бодрая, веселая.

– Дай руку, пожалуйста…

Подруга непонимающе протянула ей ладонь. На безымянном пальце сверкнуло тонкое обручальное колечко. Милая они пара – Анна и Нестор, так много пережили, и какие молодцы, что научились ценить друг друга. Слезы защипали глаза. Она успела привязаться к этой неунывающей и искренней молодой женщине, как к сестре. Как же тяжело с ней расставаться! Но нужно, даже необходимо, иначе проклятые никтисы доберутся и до нее! Вайалена не имеет права подвергать ее такой опасности и не простит себе, если с подругой что-то случится.

– Послушай, ну неужели это так просто – взять и попасть в человеческое тело? – встревожилась Анна. – В мое тоже может кто-нибудь подселиться?

– Вообще-то нам запрещено не то что использовать чужие тела, даже проникать на Землю. Люди выше любой другой расы. Они созданы по образу и подобию Божию… – Вайалена кивнула на Библию, лежащую на тумбочке. Вчера, заскучав по прошлому, достала ее, чтобы почитать, восполнить пробел. – То, что я оказалась здесь, – единичный случай. Так что можешь не опасаться. Никто в тебя не вселится.

Они помолчали немного. Потом дрогнувшим от переполняющих эмоций голосом Вайалена сказала:

– Спасибо тебе за все, что ты для меня сделала.

– Да ладно, – заметно смутилась Анна.

– За искреннюю поддержку, за то, что выслушала, поверила, в общем, за все…

– Ты так говоришь, будто прощаешься, – насторожилась женщина. Вайалена стиснула ее пальцы сильнее:

– Так и есть. Я прощаюсь.

Подруга резко выдернула руку и взволнованно заходила по комнате. Вайалена не отрывала от нее взгляда, тщетно пытаясь успокоиться. Даже немного позавидовала бесчувственности убийцы, вносящего разлад в галактику.

– Куда ты пойдешь? – остановившись на минуту, спросила Анна.

– Рикарт говорит, что подыскал нам какое-то временное пристанище. И вообще, у него куча разных идей. Надеюсь, все получится и нас никто не найдет.

– Какой Рикарт?

– Это мой… – Она запнулась.

Кто? Кто он для нее? Еще пару дней назад она и помыслить не могла, чтобы пустить в свое сердце еще кого-то, кроме Георгия. Но теперь она знает правду. И этот беспокойный комок в груди не может врать. При одной мысли о Рикарте внутри все переворачивается, а тело обдает жаром.

– Мой любимый, – наконец обозначила она. – Он сбежал в ваш мир вместе со мной. И спас меня от смерти…

– Подожди, а почему вы не хотите остаться здесь, если ваши преследователи, как я поняла, не могут попасть на Землю?

– К сожалению, мы нарушили правила, открыли портал, и кто-то из никтисов – представителей моей расы – успел пройти через него вместе с нами.

– Значит, смерть Георгия – неслучайна? Приходили за тобой? – охнула Анна.

– Да. И теперь либо нас добьют никтисы, либо тело не выдержит и погибнет.

– Почему?

– Оно очень хрупкое, не выносит такой нагрузки. Слишком сильный энергетический дисбаланс, слишком разные материи. Тело уже начинает разрушаться, я чувствую сильную слабость, – Вайалена с досадой потерла колени, которые невыносимо ныли, – поэтому и прощаюсь с тобой.

– Значит, ты умрешь? – Подруга снова принялась расхаживать по комнате.

Вайалена ответила не сразу. В воцарившемся молчании она слышала, как Анна тяжело дышит.

– Честно говоря, я не знаю, что будет с телом… Наверное, да. Ведь настоящая Лана давно мертва. Она ушла из жизни, когда погибли нейроны ее мозга, а моя регенерация всего лишь «починила» тело. Ненадолго… – Вайалена не договорила, заметив, что Анна замерла у окна. Плечи ее тряслись от беззвучного плача. Поднявшись, она подошла к соседке, тронула за плечо, и та обернулась. Ее глаза блестели от слез.

– Я только-только обрела настоящую подругу, привязалась к тебе, а ты умирать собралась… – прошептала она, шмыгнув носом, и вновь отвернулась к окну. Метель улеглась. Лес не шумел, стоял тихо, словно застывший в ожидании чего-то.

– Да к кому ты привязалась?! – попыталась образумить ее, хотя в глубине души было приятно, что кому-то небезразлична. – К той, которая ничего, кроме адских мук, не заслужила? – Она на миг вспомнила лица своих жертв, которые видела в Провале, и похолодела. – Я убийца, я убила их всех, я заняла место Ланы и уничтожаю все, с чем она была крепко связана. Такую подругу ты хотела?

– Нет! – возразила женщина, резко оборвав ее. – Ты не убийца! Если бы ты была такой, то не сбежала бы из своего мира. Тебе просто выпал шанс раскаяться и все исправить…

– Меня не простят, – покачала Вайалена головой. – Рай закрыт для меня навсегда.

– Кто знает… Подожди, послушай, – Анна пристально посмотрела на нее. – Я познакомилась с хорошим человеком, который никому не причинил зла. Благодаря тебе, Лана, я снова научилась доверять, я перестала бояться мистики и пересмотрела свои взгляды на жизнь. Ты стала для меня настоящей подругой. Мне будет очень тебя не хватать. Но, если у тебя и правда нет другого выхода, то я не имею права тебя удерживать. Ты должна обрести новую жизнь и стать счастливой.

Вайалену тронули ее искренние слова. Не в силах сдержать эмоций, она обняла подругу и зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Слишком многое ее связывает с этим миром. И оборвать эту ниточку оказалось еще сложнее, чем она думала. Одни потери вокруг… Киира, Георгий, теперь Анна и мама. Как не расчувствоваться и остаться сильной?

Она бросила грустный взгляд в окно. Вдалеке плотной лентой вился туман, ни на секунду не давая забыть: мистика ближе, чем мы думаем.

Глава 25. В шаге от безумия

Вайалена продолжала стоять в тишине, не решаясь подняться в мастерскую. Впервые за эти мучительные дни ей было хорошо и спокойно. Хотелось навсегда сохранить в памяти этот момент: как стоит у окна и любуется природой. То, что открывалось взгляду, было самым прекрасным, что она когда-либо видела: алая полоса заката вдали, на фоне качающихся от ветра деревьев, напоминала нерукотворную картину, будто сам Творец взял кисть и нарисовал ее. Она ловила каждый момент, понимая, что ее пребывание на Земле скоро закончится. Куда она уйдет – пока неизвестно. Уж точно не вернется на Никтис, в этот темный, мрачный, уродливый мирок. Так или иначе, время подходит к концу.

Она рванулась к зеркалу и в панике начала рассматривать свое отражение, выискивая изъяны. Рикарт не сказал, что именно случится с телом: внезапно появятся преждевременные морщины? Или болезнь какая-то неизлечимая? На что именно она должна обратить внимание? Может, эти изменения произойдут лет через двадцать, и она только зря разводит панику?

На первый взгляд, внешность осталась без изменений. Облегченно выдохнув, она опустилась на диван. Взяла со стола тетрадь, вырвала лист и принялась писать.

«Дорогая мама! Не ищи меня. Я уезжаю туда, где буду счастлива. Может, когда-нибудь вернусь, но не сейчас. Пожалуйста, прости и постарайся понять меня. Недавно я чуть не погибла в автокатастрофе, а теперь потеряла мужа. Без Жоры жизнь уже не та, поэтому мне, как творческому человеку, тяжело находиться в стенах дома, где я познала столько счастья и в то же время столько горя. Хочется тишины, покоя и немножко затворничества, чтобы найти в себе силы жить дальше. Жить, дышать и творить.

Я очень люблю тебя, мама, и папу тоже, и очень-очень буду скучать. Вы навсегда в моем сердце! Но, прошу, не ищите меня. Живите спокойно и знайте, что в каком-то уголке этой огромной планеты нахожусь я, и там мне гораздо лучше.

С любовью, Лана».

Вайалена отложила шариковую ручку и задумчиво посмотрела на портрет хозяйки дома, который висел в гостиной. Белокурые пряди мягкой волной спускались на плечи, в глазах грело озорство, казалось, она смотрит прямо на нее и укоризненно, как шаловливому ребенку, говорит:

– Эх, ну что ты натворила! Так нельзя делать!

Нельзя воровать чужие тела, Вайалена. И врать нехорошо, разве мама не учила?

Поднявшись с места, она положила записку на журнальный столик. Так будет лучше – попрощаться на листе бумаги. В глаза этой женщине она посмотреть не сможет. Сыграть чужую дочь выше ее сил. Одно дело – не помнить, не знать, кто ты на самом деле, и верить, что все то, что говорят о тебе – сущая правда. И совсем другое – понимать, что человек тебе доверяет и продолжать врать ему в глаза.

В затылке чувствительно кольнуло. Поморщившись от боли, она двинулась к лестнице, но в сознании уже мелькали обрывки воспоминаний. Чувствуя, что теряет сознание, Вайалена успела добрести до ближайшего кресла и упасть в него.

Рикарт.

Его она увидела так отчетливо и ясно, словно он сейчас стоял рядом. Это действительно он или всего лишь иллюзия? Он держит ее за руку и отслеживает напряженным взглядом мечущихся в поисках Теней. Заклинание скрывает Вайалену, не дает ощутить ее присутствие на планете.

Картинка меркнет, теперь она видит другую планету, Рикарт слегка касается ее плеча. Она смотрит на него и вопрошает:

– Зачем ты так рискуешь? В любой момент все могут узнать, что ты помогаешь врагу. Из-за меня, ничтожной никти, ты можешь лишиться своего дома, своих друзей, обречь себя на вечные скитания…

– Ты не ничтожная никти… – пытается он прервать ее пламенную речь, но Вайалена не унимается:

– Я преступница, мне угрожают вечные муки, за мной гонятся тысячи бездушных убийц, служащих темному повелителю. Если ты не знал, то скажу: Анлюминуса боятся даже в преисподней, именно поэтому с ним и был заключен мирный договор, ему позволено выкупать души грешников и превращать их в ассасинов. Ты все еще хочешь помогать мне?

Он улыбается, убирает выбившуюся прядь с ее лба. Что-то отвечает, но Вайалена не в силах расслышать слова. Картинка начинает блекнуть и исчезать, а вместо нее появляется другая – странная, чужая, незнакомая.

Двое мужчин стоят рядом с кроватью, на которой лежит Лана. Один из них, одетый в белый халат, сообщает:

– Очень серьезная черепно-мозговая травма, множество переломов, повреждены внутренние органы. Мы провели необходимые операции, но это не принесло никакого результата. По всем признакам ее мозг умер.

– Как… как это – «умер»?! – слышится другой мужской голос, уже знакомый Вайалене.

– Отсутствует реакция на болевые раздражители, зрачки не реагируют на свет, нет трахеальных рефлексов… Мужайтесь, Георгий Валентинович, – доктор сочувствующе хлопает его рукой по плечу. – Я не вижу смысла Вам лгать. Нужно Ваше согласие на отключение пациентки от аппарата, поддерживающего жизнь.

Застонав от дикой головной боли, Вайалена осознала, что лежит в кресле в гостиной в особняке Архангельских. Она зажмурилась и попыталась воспроизвести воспоминание еще раз, просмотреть его до конца, но мигрень лишь усилилась. Сжав виски, она сползла на пол и прислонилась спиной к креслу. Тело трясло, как в лихорадке, на лбу выступила испарина. В голове все перемешалось. Теперь она увидела незнакомого мужчину, который ее обнимал, потом услышала собственный глухой стон – боль стала невыносимой – и снова в сознании замелькали непонятные картинки.

«Ну ты же мастер на выдумки! Ну скажи, что я помогаю тебе подобрать ему костюм к банкету, так сказать, вместо манекена…» – зазвучал в ушах чей-то голос.

Что это? Моменты из жизни настоящей Ланы?

Теперь она поняла, о чем говорил Рикарт. Он «откроет» сознание, но последствия могут быть непредсказуемыми. Сейчас ее воспоминания перемешиваются с воспоминаниями настоящей владелицы этого тела. Какая нестерпимая мука!

Вайалена снова застонала от бессилия. Сопротивляться было невозможно – она увидела прошлое умершей.

Лана сидит на диване в гостиной и хмуро смотрит перед собой. Вроде только-только грелась в объятиях любимого, а счастья так и не ощутила, наоборот, почувствовала себя грязной, никчемной, ничтожной. Вдруг ушла куда-то вся ее кипучая энергия, появилось отвращение ко всему окружающему.

Сегодня она изменила мужу. Опять. В какой уже раз она делает то, чего так давно хотела, и с тем, от кого не может отказаться? И почему ее так мучают угрызения совести? На это она никак не рассчитывала. Проклятье!

Лана со злостью запускает туфлей в шкаф. Дверцы распахиваются, открывая взгляду несчетное количество вешалок и полочек, заполненных нарядами. У нее есть все: шикарный особняк, прекрасный муж, возможность заниматься любимым творчеством, достаток, только нет ощущения счастья, в душе словно дыра образовалась. И будто пытаясь залатать этот рваный кусок, она поддалась соблазну.

Лана нервно барабанит пальцами по подлокотнику, и в полутьме – окна в гостиной зашторены – сверкает несколько колец на изящных пальцах. Но ни бриллианты, ни модная одежда, ни богатое убранство дома не могут ее утешить. Ах, если бы Стас вернулся! Почему он ушел так не вовремя, оставил ее один на один с совестью?

Словно в ответ на ее просьбу раздается звонок в дверь. С громко бьющимся сердцем Лана бросается открывать.

– Ох, это ты!

Ее переполняет радость, когда видит на пороге Стаса, друга мужа и… своего любовника.

– Забыл телефон, – разводит он руками, а Лана, не удержавшись, обнимает его и утыкается в грудь.

– Что-то случилось?

– Чувствую себя виноватой, – признается она.

– Жалеешь?

– Совсем нет, но… – она запинается.

– Хочешь, я побуду с тобой еще немного?

– Очень! – радуется она и тут же мрачнеет: – Хотя… Жора точно обо всем догадается, если увидит тебя здесь в такое время.

– О, Лана, прошу тебя! Ну ты же мастер на выдумки! Ну скажи, что я помогаю тебе подобрать ему костюм к банкету, так сказать, вместо манекена, мы же с ним одного телосложения. Или еще какую-нибудь белиберду!

Лана с опаской смотрит во двор, затянутый туманной дымкой. Каждая клеточка ее тела ощущает холодок, будто сизые нити обвили ее с головы до ног. Странный какой-то туман, зловещий. На миг кажется, будто он затягивается веревкой на ее шее и начинает душить.

– Проходи, – сторонится она и, когда Стас проходит в дом, быстро закрывает дверь. Неважно, что подумает муж, куда хуже остаться сейчас в одиночестве!

– Ты какая-то напряженная, – крепкие руки властно ложатся на ее талию и слегка сминают платье благородного изумрудного цвета. Лана поднимает глаза и сталкивается с его – темно-карими, глубокими, как омут. Слегка сощуривается и капризно сдувает с лица светлый локон – старается напустить на себя беззаботный вид.

– Просто не хочу расставаться с тобой.

Стас самодовольно улыбается и притягивает ее к себе.

– Ничего, крошка, мы найдем, чем заняться, расстраиваться будет некогда.

Ее царапает его самоуверенный тон. Вдруг пропадает все его очарование, исчезает притяжение, а дыра в душе как будто становится больше.

– Не будем терять времени, – шепчет он, прижимая ее еще крепче и накрывая ее рот требовательным поцелуем. – У нас его не так много.

Не проходит и минуты, как Лана растворяется в объятиях, позабыв обо всем. Мысли отодвигаются в самый дальний уголок сознания, уступая место приятной расслабленности. Однако блаженство длится недолго: щелчок выключателя звучит как выстрел, и секунду спустя комната озаряется ярким светом. Она вздрагивает и выныривает из сладкого омута. Видит рассерженного мужа, застывшего в дверях, и себя – лежащую на кожаном диване в пикантной позе. В объятиях чужого мужчины.

– Вот, значит, как, голубки, – поиграв желваками, наконец произносит Георгий. – Вот, значит, как развлекаетесь, пока я вкалываю на работе.

– Жора, ну подожди, я все объясню… – неуклюже лепечет Лана, вскакивая на ноги. Непослушные пальцы отказываются застегивать пуговицы платья, а язык деревенеет, как только она сталкивается взглядом с глазами мужа, полными ярости.

– Не утруждайся, – цедит он, поморщившись. – Вон. Оба!

Стаса не впечатляет его грозный рык. Усмехаясь, он молча и спокойно идет к выходу, даже не глядя в сторону рыдающей Ланы. Не удостаивая взглядом и друга, с которым поравнялся. Бывшего друга. Георгий напоминает затаившегося в клетке тигра, готового разорвать на куски любого, кто подойдет к нему на расстояние вытянутой руки. А Стас стоит слишком близко. Воздух искрит, вот-вот разорвется бомба и разрушит все до основания. Лана, справившись наконец с пуговицами, подходит к мужу, но тот презрительно отталкивает ее. Она падает на пол и больно ударяется локтем, а любовник, воспользовавшись моментом, ныряет за дверь и уже через секунду растворяется в непроглядном тумане.

Остаются только они – Лана и Георгий. И тишина. Оглушающая тишина, взвинчивающая нервы до болезненного предела. Лана забывает и про туман, и про одиночество, весь ее мир сужается до одного человека – мужа, которого она, кажется, потеряла навсегда. Огорчена ли она этим? Скорее, да. Несмотря на то, что последние месяцы они вели себя как чужие люди, перебрасываясь за ужином дежурными фразами и расходясь вечерами по разным комнатам, все равно ей неприятно при мысли, что предала его. Все-таки нужно объяснить, почему сделала это, он должен понять, как-то принять, выслушать, в конце концов!

– Я… прости… – шевелит онемевшими губами.

– Убирайся, – говорит он ледяным тоном.

Она морщится от досады. С одной стороны, понимает, что заслужила такую реакцию, с другой – пытается оправдать себя. Поняв по виду, что муж непреклонен, она поднимается и медленно идет к входной двери. Прежде чем схватиться за ручку, замирает, втайне надеясь, что муж остановит ее. Но он не останавливает. Тогда она, разозлившись, хватает сумочку и бросается прочь из дома.

– Оставь меня, оставь меня, – шептала Вайалена, беспомощно массируя виски. Картинки в сознании стремительно менялись, кадры накладывались один на другой, как в плохом фильме. Голова разрывалась от боли. Застонав, она измученно стиснула кулаки и положила голову на ворсистый ковер. Наверное, именно так сходят с ума. На улице мечется вьюга, а она валяется на полу и бьет ногами по спинке кресла от бессилия. Рикарт предупреждал, что сознание начнет разрушаться, но она и подумать не могла, что это произойдет так быстро и болезненно. В виски словно иглы вставили – пытка невыносимая. Дальше, наверное, будет еще хуже.

Сколько она так пролежала, тяжело дыша, – неизвестно, но постепенно боль начала стихать. Тяжелые беспорядочные кадры воспоминаний – тоже. Она лежала в чужом разноцветно-веселом доме и чувствовала, как медленно умирает тело. Именно так – она ощущала, что это конец. Конец всему: жизни на Земле – радостной и безоблачной, конец всем приобретенным привязанностям, дружбе, а впереди – неизвестность, борьба, выживание. И так до бесконечности.

– Вайалена, – голос Рикарта прорвался сквозь затуманенное сознание, но она не отреагировала.

– Я сама выбрала этот путь, – прошептала безмолвным стенам.

Глава 26. Ловушка

Солнце почти скрылось за горизонтом, когда она пришла в себя. Почувствовала горячие ладони, сжимающие лицо, и улыбнулась, поняв, что Рикарт рядом.

– Эти чертовы воспоминания добьют тебя окончательно, – раздраженно и одновременно взволнованно сказал он. – Нужно было уходить сразу, а не тратить время на прощания с людьми. Ты потеряла много сил!

– Оттого, что ты ругаешь, легче мне не станет, – проронила девушка, пытаясь встать. Голова закружилась, и она рухнула обратно на диван, куда, по-видимому, перенес ее Рикарт.

Он вложил в ее руку какой-то пузырек. Ей едва хватило сил сжать его в ладони.

– Что это?

– Элексир. Брегг дал на всякий случай еще до того, как мы оказались здесь. Моих сил хватило, чтобы восстановить тело Ланы после аварии, но сейчас мы ослабели оба. Пей, должно стать лучше.

– А ты?

– Я обойдусь. Тебе нужнее: тебе предстоит открывать портал. Давай, время уходит, – поторопил он.

В этот момент во дворе раздался крик. Рикарт подскочил к окну.

– Кажется, кричит твоя соседка.

– Анна? – встревожилась Вайалена и смогла наконец приподняться и сесть. – Неужели никтисы?..

– Пойду проверю.

– Они убьют ее, как Жору… – Вайалена на миг вспомнила, какая боль отражалась на лице мужа Ланы перед смертью, и ее пробрал мороз.

– Пей элексир и жди меня. Я быстро.

Едва стихли его шаги, Вайалена одним махом опустошила содержимое и отставила пузырек. Увы, мгновенно силы не восстановились. С трудом поднявшись, она доковыляла до окна и посмотрела во двор. Сгустившийся туман стремительно подползал к дому, как игрушку, заворачивая его в плотное покрывало. Ничего не разглядеть. На улице сумерки, наступает идеальное время для ассасинов.

– Попалась! – разнесся по комнате жуткий шепот, заставляя вздрогнуть. В ту же секунду, не давая опомниться, тесное кольцо тумана сдавило шею – и вырваться из него было невозможно, как невозможно схватить то, что бестелесно.

– Наконец-то я поймала тебя, – голос стал громче, в нем прорезались торжествующие нотки, – собственность Анлюминуса!

Холодные руки легли на ее плечи. Едва ощутимое прикосновение постепенно превращалось в жесткое, болезненное, пальцы впились в плечи со всей силой.

Майра.

Как она здесь оказалась? Она не могла прыгнуть следом за ними в портал: ее не было среди никтисов, напавших на Вайалену.

– Ты тоже собственность Анлюминуса, – у Вайалены хватило сил ответить ехидством на ехидство.

– И горжусь этим! Потому что он настолько это ценит, что дает мне самые ответственные поручения.

Вот и ответ на вопрос. Анлюминус специально прислал ее сюда. Поэтому она и проявила себя не сразу: сначала напиталась страданиями жертв, набралась сил, а основное оставила на потом. Ее почерк.

– А когда я принесу ему твою голову, уверена, он отдаст мне место Криллиуса, – мечтательно добавила плутовка.

– Может быть. Но моя голова все еще на месте, – охладила ее пыл Вайалена и закрыла глаза, пытаясь взять контроль над силой: человеческие возможности были ограничены.

Едва вырвавшись из хватки, она прислонилась к шкафу. Туманная удавка сковывала движения, но Вайалене все же удалось открыть дверцу и вынуть из коробки кинжал, отделанный драгоценными камнями. Георгий говорил, что эта вещь, принадлежавшая какой-то баронессе, стоила целое состояние, но так ему приглянулась, что он не стал выставлять ее на продажу. Что ж, это лучше, чем ничего. Интересно, будучи человеком, она может защищаться с помощью магии? Неизвестно, как на это отреагирует и без того ослабленное тело. Нужно поберечь силы, чтобы открыть портал. Где же Рикарт? Одна она с Майрой не справится.

– Ты наивно думала, что сможешь спрятаться от нас в этом жалком слабом теле, – насмешливо продолжала никти, заметив ее бестолковые усилия. – В итоге только теряешь силы. Поймать тебя здесь, на Земле, оказалось проще простого!

Вайалена не слушала ее. Она полностью сконцентрировалась на собственных мыслях. Вскинула ладони и легко стянула невидимую удавку. Выхватив кинжал, вонзила его в туманный фантом, однако Майра успела переместиться. Теперь Вайалена видела ее в другом конце комнаты: глаза разного цвета мелькнули в темной дымке, которая приобрела человеческие черты, а потом и облик.

– Найти, а не поймать, – поправила Вайалена.

– А поймать будет еще проще. Людские тела очень хрупкие, поэтому я не стала подыскивать себе подходящее. Мои силы здесь безграничны, в отличие от твоих. Удивительно, как эта оболочка еще не развалилась! Хотя процесс уже начался, – Майра выразительно взглянула на руки Вайалены, на которых появились язвы. Проследив за ее взглядом, девушка испуганно одернула рукав и скрыла их.

– Что дальше будет? Появится седина и морщины? Тело начнет дряхлеть…

– Хватит!

– Сознание уже путается, да? Скоро начнешь сходить с ума, – Майра смаковала каждое слово. – Наверное, будет то же самое, что и в Провале, когда тебе устроили пытку, а может, и что похуже, – никти, несомненно, нравилось копаться в ее воспоминаниях. Не самых приятных.

– И не мечтай! – огрызнулась Вайалена, мельком глянув в окно. Туман рассеивался, но Рикарта не было видно. Где же он? Она не сможет тянуть время до бесконечности.

– Ищешь своего возлюбленного? Ох, там Анна в беде, пусть ее спасает и думает, что элексир вернет тебе силы и, если понадобится, позволит защититься, – издевательским тоном произнесла Майра.

Вайалена удивленно подняла брови. Туманный сгусток двигался по комнате быстро и хаотично, словно боясь быть пойманным, не давая возможности предвидеть, какое действие будет следующим.

– Дай угадаю: эту бурду в пузырьке сделал Брегг? Небось Рикарт представил тебе его как супермага и великого лекаря? – Она выдавила кривую улыбку. – Не верь. Эти двое всегда друг друга нахваливают. Ничего тебе этот элексир не даст. Силы не появятся.

Словно желая подтвердить свои слова, она метнула в Вайалену туманный шар, который сбил девушку с ног. По комнате тут же разнесся торжествующий смех.

– Что я говорила! Не сопротивляйся – и умрешь быстро, иначе мне придется заставить тебя страдать, – она схватила ее за руку. Вайалена вздрогнула, разглядев на пальце никти сердоликовое кольцо, принадлежащее Анлюминусу. Значит, Майра попала на Землю благодаря этому артефакту. Повелитель Теней сам отправил ее сюда и позаботился о том, чтобы та смогла вернуться.

– Не в этот раз, – парировала Вайалена и, вырвавшись, метнулась к двери. Ей почти удалось выбраться. Но стоило сделать шаг, как ее сковала невыносимая боль, сил хватило лишь на то, чтобы сделать глубокий и жадный вдох. Воздух словно выкачали из легких, в глазах потемнело. Вцепившись в тумбу ослабевшей рукой, она, держась за стенку, выбралась на крыльцо. Ветер, танцуя у крон, приносил шепот на несуществующем языке. Голову сдавило, будто в тисках, шумящий лес завертелся перед глазами. Невидимые кандалы сковали запястья, окончательно лишив способности двигаться. Упав на колени, Вайалена попыталась вырваться из хватки, но настроиться не получалось, способности не желали проявляться. Тело слишком ослабло. Она ощутила – прямо сейчас, в эти секунды – насколько оно беспомощно. Вырвись она из этой «клетки из костей», возможно, смогла бы разрушить туманные оковы и открыть портал, но, чтобы вырваться, нужно умереть. А убивать ее, конечно же, пока не собираются. Наслаждаются ее беспомощностью. Намеренно причиняют муки, чтобы позлорадствовать, ощутить свою силу и власть. Майра предупредила, что будет растягивать удовольствие, а значит, в запасе еще есть немного времени.

– Какой бесславный конец, – разнесся торжествующий голос. – Анлюминус не расстроится, когда узнает, что тебя больше нет. Он сам сказал: «верни ее, живую или мертвую». Мне больше нравится второй вариант.

Туманное облако с разными глазами снова прошло сквозь нее, собираясь добить окончательно, как свою предыдущую жертву. Но в этот раз Вайалена смогла дать отпор. Похоже, элексир начал действовать: по телу разлилось живительное тепло, каждая мышца наполнилась силой, а на кончиках пальцев мелькнули уже знакомые искорки.

– Не в этот раз, Майра, – ответила Вайалена. Плавно и мягко повернула ладони друг к другу так, чтобы каждая образовала полукруг. Схватила туманный сгусток и начала вытягивать его из себя. Это получилось не сразу, поскольку Майра сопротивлялась изо всех сил. А потом чьи-то руки накрыли ее ладони, и силы стало больше: Рикарт пришел на помощь. Вместе им удалось отбросить Майру на приличное расстояние. Однако плутовка успела сбежать: коснулась кольца и растворилась в воздухе.

Повернувшись, Вайалена пристально посмотрела на Рикарта.

– Почему так долго?

– Восстанавливал Анну, она не дышала.

– Что?!

Вайалена бросилась в дом. Анна, полностью седая, лежала на диване и, кажется, не шевелилась. Она хотела было кинуться к подруге, но Рикарт удержал ее за руку.

– Подожди, процесс еще не завершен.

– Майра пришла не одна? – поняла Вайалена.

– Один из никтисов успел прыгнуть за нами в портал. Все это время он следил за тобой. А Майру прислал хозяин. Увидев, как ты привязалась к соседке, они решили использовать это против тебя. Анна была лишь отвлекающим маневром. Если бы не элексир Брегга, я бы не успел тебя спасти.

– Хм, а Майра сказала, что никакой выдающейся магией он не обладает, – задумчиво протянула Вайалена.

– А что еще может сказать Майра о бывшем муже? – перехватив ее удивленный взгляд, Рикарт усмехнулся. – Ты не знала? Они были вместе до того, как она переметнулась к никтисам. Он отказался предать свой народ, она назвала его неудачником и одна ушла на темную сторону. Формально они остаются женатыми.

Его рассказ прервал рваный вздох. Не сговариваясь, они посмотрели на Анну; та открыла глаза и обвела гостиную непонимающим взглядом. Заметив Вайалену, недоуменно спросила:

– Что случилось?

Вайалена присела на краешек дивана и вгляделась в исхудавшее, бледное лицо. Много испытаний выпало на долю этой женщины, но она сильная, смогла все это вынести. Какое счастье, что все обошлось, иначе Вайалена никогда бы себе не простила. Наверное, нет смысла скрывать правду.

– Тебя пытались убить. Тем же способом, что и мужа Ланы. Но мы успели.

– Господи… – Поморщившись, Анна села на диване. – Ничего не помню…

– Теперь все позади. Прямо сейчас мы уходим. Навсегда.

Все еще ощущая в себе небывалую энергию, Вайалена протянула руку к волосам соседки. Спустя несколько секунд они приобрели красивый каштановый цвет.

– Спасибо тебе за дружбу и поддержку, – Вайалена сжала ее холодную ладонь.

– Нам пора, – поторопил ее Рикарт.

Подхватив Анну на руки, он отнес ее к соседнему дому, где их встретил взволнованный Нестор. Сказав, что той внезапно стало плохо, они со спокойной душой передали ее в руки заботливого супруга.

– Пройдем подальше в лес и там перенесемся, здесь много любопытных глаз, – сказал Рикарт, кивнув на старушку из соседнего дома, которая высунулась из окна и с интересом наблюдала за ними.

Вайалена кивнула и молча последовала за ним по узкой дорожке, ведущей к деревьям.

Глава 27. Темная сторона ассасина

Подыскивая подходящее место, Вайалена с грустью смотрела по сторонам. Думала о том, что уже не увидит ни листьев, ни цветков на деревьях, не почувствует прохлады росы, не услышит ветер… Это был самый прекрасный мир из всех, когда-либо виденных ею. Почувствовав, что к глазам прилили слезы, девушка со злостью смахнула их рукой.

– Здесь перенесемся, – сказал Рикарт, остановившись рядом с пепелищем. Кажется, на этом месте когда-то стояла часовня. Анна еще рассказывала, что спаслась, пройдя по подземный тоннелям, когда деревянное сооружение, где она пряталась, поджег ее первый муж. Тот самый безумец, которого Вайалена видела, открыв портал на тот свет.

Между деревьев внезапно мелькнул силуэт. Никти с тревогой вгляделась вдаль: неужели Майра вернулась? Снова заметив что-то яркое, она наконец различила женщину в бордовом платье и мужчину в черном костюме. Они появились всего на секунду.

– Не все потеряно. Возможно, сегодня мы будем прощены… – донеслись чьи-то слова.

Она как будто уже встречалась с этими фантомами. Роман и Маргарита?

Вновь вгляделась вдаль – никого. Наверное, показалось…

– Да что с тобой?! Ты слышишь меня? – Рикарт слегка тряхнул ее за плечи, заставив очнуться от морока. Увидев родное любимое лицо, Вайалена осознала, что мужчина стоит перед ней в своем настоящем облике. Оцепенение моментально схлынуло.

– Я видела… Впрочем, неважно. А где…

Она не смогла произнести «тело Виктора». Слишком жутко звучало. Выглянула из-за его плеча и вздрогнула, заметив распластавшегося на снегу бездыханного человека.

– Тебе тоже нужно оставить Лану, – мягко сказал Рикарт.

– Я… я не смогу…

Она нервно сглотнула.

– В ее теле ты не пройдешь через портал.

Вайалена сцепила руки в замок. Как-то она не допускала мысли, что с телом Ланы придется расстаться. Она уже успела привыкнуть к себе такой. Подумать только, а ведь эта девушка уже мертва! И, наверное, не может упокоиться, ведь никаких погребальных ритуалов не было. От осознания этого по коже пробежали мурашки.

– Да, Вайалена, мы совершили преступление, – как обычно, прочитал ее мысли Рикарт. – Мы не самые лучшие в мире существа. Но сейчас не время судить. Сейчас надо выбираться отсюда!

Вайалена кивнула. Содрогнувшись, вышла из тела и зажмурилась, не в силах обернуться. Ветер спутал черно-белые пряди и швырнул ей в лицо.

– Говори, куда нужно переместиться.

– Постарайся как следует настроиться. Второй попытки не будет.

Да она и так знает, что на открытие портала уйдут все силы. Действие элексира не бесконечно. Она вытянула руки ладонями вверх, закрыла глаза, постаралась подумать о чем-то хорошем. Не стоит расстраиваться из-за того, что они покидают Землю. Это тело было чужим, оно все равно бы не выдержало. Главное, что они с Рикартом вместе. Он нашел безопасное место, где они станут жить вдвоем, вдали ото всех, в вечности. Больше не нужно будет прятаться, бояться, переживать. Осталось лишь получить координаты, чтобы открыть портал. В кончиках пальцев уже нарастало тепло. Сейчас, еще немного…

Однако Рикарт молчал.

– Ну? Куда перемещаемся?

Снова в ответ – тишина. Только ветки о чем-то тихонько перешептывались.

– Рикарт?

Вайалена открыла глаза, не понимая, почему он не отвечает. Обернувшись, она вскрикнула: в нескольких метрах от нее застыл вязкий сгусток тумана. Ассасин. И клинок его, судя по всему, достиг своей цели, потому что Рикарт рухнул на колени и его взгляд застелила пелена.

– Нет!

Вайалена бросилась к нему, но слишком поздно. Острый клинок пронзил его насквозь. А ей показалось, будто это в ее сердце вгрызлось отравленное лезвие, вынуло из нее душу. Она почти физически ощутила удар, который подкосил, вынудил упасть рядом с Рикартом, ловя последнюю искру в его глазах. Отчаянный крик эхом разнесся по лесу.

Она смотрела в любимое лицо, и сердце невыносимо сжималось, заставляя задохнуться, застыть, бессильно заплакать. Трясла его за плечи и глотала слезы:

– Очнись! Не оставляй меня, не уходи! Пожалуйста…

Бессильный крик, перерастающий в вой. Все кончено. Он больше никогда не откроет глаза, никогда не улыбнется, не успокоит и не защитит. Это проклятое «никогда» страшнее самой смерти! Без него нет смысла продолжать борьбу. Нет смысла вообще существовать. Почему он, а не она? Ну же, где этот жестокий убийца?! Пусть убьет и ее! Как можно скорее! Самое дорогое в жизни она уже потеряла.

Секунды бежали, но ничего не происходило. Вайалена слышала стук собственного сердца, шепот ветра и карканье ворон; осязала колкий снег, врезающийся в кожу, видела небо, такое недоступное, далекое, недосягаемое. Анлюминус говорил, что она была человеком, а значит, когда-то у нее был ангел-хранитель. В этой жизни им стал для нее Рикарт. Ее защита, опора и единственная надежда, которую только что вырвали у нее, как самую большую драгоценность.

Где-то на дне души всколыхнулась жгучая ярость. Вайалена подняла голову и взглянула в лицо убийцы. Это был уже не туманный силуэт, а вполне реальное существо в развевающейся фиолетовой мантии, в корсете и лосинах. В знакомых серо-карих глазах светилось торжество.

Майра.

Она стояла спокойно и твердо, наслаждаясь моментом. Наверняка уже подсчитывала, какую награду получит за убийство люминаанца. И, конечно, подпитывалась ее болью. Такой едкой и разъедающей, какой Вайалена еще никогда не испытывала. Она активировала в ее сознании все тайные неизведанные уголки, будила некую силу, до этого момента крепко спящую в ней.

Вайалена встала. Почувствовала жгучие искры на кончиках пальцев. Они будто поднимались изнутри, оттуда, где все горело огнем, беспощадно выжигало, оставляя невидимые шрамы. Казалось, внутри нее не осталось ни одного живого места, лишь пепел – тлеющий, прогорклый пепел – и обугленное сердце, ставшее в один миг твердым, как мегалит. Эти искры собирались в ладони в пылающий шар. Наконец-то боль принимает видимые формы! Она вырывается, чтобы выжечь дотла и других.

– Ассасин не может поддаваться эмоциям, потому что эмоции делают его слабым, – хладнокровно напомнила Майра, скрестив руки на груди. – Первое правило нашего устава. Ты его все время нарушаешь. Поэтому и теряешь близких.

Вайалена опустила глаза и сжала зубы, не в силах ее слушать. Ее вдруг окутало странным ореолом света. На мгновение показалось: Рикарт обнял ее на прощание. Даже почудилось, будто увидела его глаза – зеленые, ясные, солнечные. Цвета надежды. А потом свечение исчезло – его втянул в себя кулон, им подаренный, висевший сейчас на ее шее. Наверное, именно так уходят люминаанцы: не в родную землю, так в родной камень, связанный с родными местами…

– Ты снова осталась одна, – невозмутимо продолжала Майра, сжимая в руках кинжал, испачканный кровью Рикарта. – Жаль, что этого не увидят другие. Это стало бы назиданием для тех, кто вздумает пойти против никтисов. Повелитель и так был слишком милосердным к тебе: нельзя давать шанс предателям.

– Это говорит мне та, которая сама когда-то устроила мятеж, – огрызнулась Вайалена, все еще ощущая в себе силы, которые давал элексир.

Никти усмехнулась:

– Я знала, куда идти и где помогут, а ты – нет. Так что я – приобрела, ты – потеряла. Чувствуешь разницу?

Все же ярость действовала сильнее любого целебного напитка. Это чувство было настолько всепоглощающим, что Вайалене до дрожи захотелось убивать. Кажется, только сейчас в ней пробудилась темная сторона ассасина, холодного убийцы, не щадящего ни старых, ни молодых. Та сила, которая делала никтисов почти непобедимыми. Ее раздирало желание наказать всех, кто причинил боль. Но, увы, смерть Майры ничего не изменит. Самый главный ее враг находится на Никтисе, и его не победить ни магией Тьмы, потому что он сам – тьма, ни магией Огня, которая внезапно в ней проявилась. Уничтожив Майру, она не отомстит, а лишь потратит силы и уже никогда не сможет открыть портал.

Злость ядом растекалась по жилам, затмевая все доброе и светлое, что в ней было. Все то, что всегда перевешивало в ней благодаря Рикарту. Но теперь его нет, а значит, и добру и свету тоже нет места в ее сердце. Так она решила, давая зерну зла внутри себя созреть и прорасти. В кончиках пальцев запульсировало, вновь появились жгучие искры. Она взмахнула руками, формируя на ладонях обжигающие шары. Немедля метнула один из них в Майру. Та лишь слегка отпрянула. Искры растворились в воздухе.

– Тебе плохо, больно, я знаю, – издевательски понимающе сказала никти, даже не думая защищаться. – Давай теперь этот.

Она кивком указала на шар, пылающий в левой ладони Вайалены. Тот не заставил себя ждать. И опять осечка: плутовку даже не задело. Пострадало дерево – тут же оно мгновенно загорелось. Раздуваемое ветром пламя охватило лес.

– Давай, Вайалена, подожги здесь все, уничтожь эту проклятую планету! – подначивала Майра, в ее глазах светилось торжество. – Поступи так, как поступила когда-то Анникта. Просто невероятно, что твой гнев активировал новую магию. Видимо, ассасины способны на большее!

Она не знала. Она не знала, что вместе со злостью приходит бессилие, а это чувство гораздо страшней и разрушительней. Сколько бы энергии у Вайалены не было, она не могла вернуть Рикарта к жизни. Не было у нее такой власти. Злость помогала лишь заглушить боль, которая испепелила все внутри.

Где-то вдали послышался вой сирен. Видимо, кто-то из людей вызвал пожарных. Спасатели потушат лес и увидят два трупа. Чем скорее это произойдет – тем лучше. А ей пора убираться.

В кольцах дыма мелькнул туманный силуэт с глазами разного цвета. Еще через секунду сверкнуло острие клинка. Однако Вайалена уже успела применить магию и создать пролом. Увернувшись от летящего лезвия, она исчезла в портале.

Глава 28. Следуй за голосом

Она не сразу поняла, где находится. Первые секунды глаза застилала едкая пыль. Наконец во мгле удалось разглядеть пепелища, груды камней и развалин. Да, именно в это место она и собиралась попасть. На Атрату. Планету Высших, где Анникта сожгла все дотла. Больше ведь идти ей некуда.

Вайалена несмело прошла вперед. Вроде бы никто за ней не увязался. Оглядев себя, отметила, что следов пожара на коже и одежде не осталось. Стилет при ней. Кулон тоже на месте. Пройдя несколько шагов, она вдруг обнаружила, что что-что сжимает в кулаке. Разжав ладонь, увидела веточку. Сердце болезненно сжалось. Прощай, прекрасная Земля… Прощай, Лана, Анна, мама… Прощай, яркий дом… Прощай, Рикарт…

Что ж, горевать осталось недолго. На этой планете кружат арглы. Как только они ее заметят – применят убийственную для никтисов магию, и тогда она станет пылью под ногами редких путников, забредших сюда в поисках артефактов. Именно ради этого Вайалена и явилась сюда. Уж лучше умереть так, чем от клинка ассасинов. После всего случившегося доставлять Майре такое удовольствие она не собирается.

Ну и где же арглы? Тьма казалась беспросветной. Сунув травинку в карман, Вайалена двинулась вперед по устланной щепками и камешками дороге. Когда надоело пробираться сквозь бесконечные развалины, она обратилась в туманный вихрь и какое-то время парила над землей, исследуя планету. Лишний раз убедилась, что после гражданской войны Атрата абсолютно непригодна для жизни. Бессмысленно здесь что-либо искать. Как и говорили жрецы, все полностью разрушено, не осталось даже священных камней. Удивительно, как ей удалось отыскать в этих местах осколок короны.

Почувствовав опустошение, Вайалена вновь приняла человеческий облик. Нужно поберечь силы, их и так ушло слишком много на открытие портала. Неизвестно, сколько еще здесь придется скитаться. Планета довольно большая, она не смогла изучить даже половины. Но и на неисследованной местности, скорее всего, ничего целого не осталось.

Вайалена продолжала бесцельно брести по дороге. Острые камешки врезались в ноги через сандалии, но она не ощущала боли. Слезы прокладывали по щекам мокрые дорожки. Устало подняв взгляд, она вдруг заметила вдали высокую башню. Не поверив собственным глазам, моргнула, но видение не исчезло. Странно, когда искала здесь артефакт, никакой башни и близко не было… Может, просто не дошла тогда? Наверное, так и есть. А теперь добралась до той части Атраты, которую не успела осмотреть.

Ее мысли прервал странный звук, похожий на клекот. Она замерла и, подняв голову, увидела, как по небу, вычерчивая дуги, кружат арглы. Ну вот и все. Судя по тому, как они стали снижаться, ее заметили. Она остановилась было, готовясь к смерти, но взгляд снова упал на шпили башни. Что-то гнало ее вперед. Необъяснимое чувство охватило ее всю, вселяя уверенность, что там, в этой башне, есть что-то важное.

– Иди! – ветер принес нежный женский голос.

Не просьба. Приказ.

С секунду помешкав, Вайалена попыталась открыть портал, чтобы перенестись в нужную точку, но сил не хватило. Тогда она обратилась в сгусток тумана и ринулась вперед. Один из арглов резко бросился вниз, раскинул гигантские крылья, выбросил вперед когти, однако она, не растерявшись, метнула в него искрящийся шар. Успела подумать, что овладела магией Огня настолько хорошо, будто та была дана ей с рождения, в то время как Анлюминусу для этого требовался артефакт. Откуда у нее знания об этой магии? Поразмыслить над этим у нее не было времени.

Хищника отбросило, но на его место прилетело трое других. Вайалена продолжала двигаться, хотя силы были на исходе. Резкая боль полоснула по руке – самый прыткий аргл задел ее когтем. Приняв человеческий облик, Вайалена упала. Все. Хватит с нее.

– Иди! – вновь раздался чей-то голос.

Вайалена с трудом поднялась на колени, совершенно не понимая, зачем слушает эту невидимую женщину. Она перенеслась на Атрату, чтобы умереть. К черту эту башню. К черту этот голос. К черту все! Слезы продолжали катиться по щекам. Пальцы проваливались в пыльные щепки, натыкались на острые камни, но она не останавливалась, упрямо ползла вперед, не обращая внимания ни на изорванную одежду, ни на раны, ни на ожоги, которые оставляла на коже магия арглов. Закусив губы до крови, она отбивалась из последних сил.

Наконец ей удалось доползти до полуразрушенного замка. Рассмотреть что-либо не получилось – она упала на землю без сил. Раны нестерпимо саднили, изодранное тело сводили судороги, глаза застилала пелена. Наверное, это агония. Долгожданный, самый лучший конец, на который Вайалена могла рассчитывать.

Где-то в глубинах сознания вспыхнул яркий свет, и она увидела Рикарта. Он улыбался и протягивал ей руку.

«Зачем ты так рискуешь? В любой момент все могут узнать, что ты помогаешь врагу. Из-за меня, ничтожной никти, ты можешь лишиться своего дома, своих друзей, обречь себя на вечные скитания…»

«Ты не ничтожная никти»

«А кто я?»

«Ты та, с кем я связан навеки».

Она улыбнулась сквозь слезы. И даже обрадовалась, увидев крупного аргла с полусложенными крыльями и вытянутыми вперед когтистыми лапами, который уже намеревался обрушиться на нее в скользящем броске. Еще немного, Вайалена, потерпи. И ты будешь рядом с ним. Навеки.

Внезапно другая птица бросилась наперерез арглу. Два хищника сцепились в поединке, царапая друг друга мощными когтями. Остальные из стаи отступили, не решаясь вмешаться. Опустились на землю, наблюдая. Вайалена уже ничего не понимала от боли. Сил хватило только удивиться тому, что до сих пор жива. Она не увидела, как алчный аргл грянул оземь мертвым, а остальные хищники разлетелись кто куда.

Аргл-защитник приземлился возле нее. Вайалена устало рассматривала его, ожидая, когда тот наконец добьет свою добычу. Но вместо этого птица подцепила когтями какой-то камешек и вложила Вайалене в ладонь. Она, повинуясь неясному порыву, стиснула его слабыми пальцами. И неожиданно ощутила исходящее от камня тепло. Оно струйками вливалось в тело, наполняя его силой, быстро затягивая кровоточащие раны. Чуть позже она поймет, что это желтый циркон, который жрецы обычно используют в ритуалах исцеления. А сейчас просто блаженно закрыла глаза, погружаясь в странную негу. Сначала увидела Рикарта. Он снова улыбался и как будто стоял возле заброшенного храма, приглашая ее зайти внутрь. А потом растворился в воздухе. На его месте возникла другая фигура – изящной женщины с длинными, до земли, белыми косами, расшитом древними иероглифами платье и в ореоле света. Такого яркого, что Вайалене казалось, она сейчас ослепнет.

Когда опять открыла глаза, поняла, что видение не исчезло.

– Иди!

Незнакомка в белом, кивнув на дверь и таинственно улыбнувшись, направилась ко входу в храм, а Вайалена последовала за ней, паря над землей. Ветхая дверь открылась сама по себе, но внутри, вопреки ожиданиям, было сухо, просторно и довольно светло. Внутреннее убранство храма преображалось на глазах: разбитые шары света, напоминающие люстры, поднимаясь в воздух, собирались, подвешивались под потолком невидимой рукой и зажигались; восстанавливались фрески, лепнина, витражи. Пол окутал густой белый пар. Мимо сновали фантомы, похожие на людей. Но она знала, что это не люди.

– Клянусь в верности королеве! – пронесся по залу незнакомый голос и растворился в воздухе. На мгновение Вайалена увидела картину: на престоле сидит женщина в белом, с косами до земли, на ее голове – хрустальная корона с замысловатыми завитками, а рядом, преклонив колена, стоит мужчина в длинном плаще.

Картинка исчезла, оставив после себя лишь искорки, которые тут же растаяли.

А женщина в белом снова шла впереди и неведомой силой тянула растерянную Вайалену за собой. Теперь они оказались в помещении, напоминающем библиотеку. Огромные стеллажи, материализуясь из воздуха, как грозные гиганты, размещались в комнате, откуда-то появлялись книги, которые вставали в аккуратные ряды на полках. И вновь повсюду летели белые искры и туда-сюда сновали фантомы. Один прошел сквозь Вайалену и исчез в стене, украшенной великолепной мозаикой. В голову закралось подозрение, что эта женщина с косами – та самая королева Анникта, при правлении которой разрушилась Атрата, и оставшиеся в живых подданные были вынуждены переселиться на Никтис.

Она плохо знала историю никтисов. Анлюминус никого не допускал в библиотеку в своем замке. В общих чертах историю рассказывали им жрецы, но Вайалена слушала вполуха – ей не хотелось вникать в детали появления расы, которую она ненавидела. Где-то глубоко внутри, умело скрывая, но все же ненавидела до дрожи. За жестокость к другим, за хладнокровность и бесчувственность, за законы, которые считала несправедливыми… Именно поэтому и решилась бежать, зная заранее, что один в поле не воин, что ей не выжить в этой схватке. Но и там, в окружении ассасинов, существование стало невыносимым.

Пожалуй, только благодаря рассказам Рикарта она знакома с историей Высших в общих чертах.

Удивительно, что она все еще жива. Или все это – агония, бред? А может, она давно умерла и превратилась в такой же фантом, как и все здесь присутствующие? Ведь парит над землей не в виде сгустка тумана, а в человеческом обличье!

Но развить эту мысль не удалось. Одна из книг оказалась в руках королевы, но та не спешила ее открывать. Провела ладонью по обложке, украшенной драгоценными камнями и знакомым геральдическим знаком: два скрещенных стилета в лапах дымчатого аргла. Вайалене всегда казалось странным, что на гербе никтисов изображена хищная птица, способная убить.

– Когда-то арглы служили королеве, – ответила на ее мысли женщина с косами и слегка вытянула ладони, на которых лежала уже раскрытая книга. Древняя рукопись, излучая свет, переместилась по воздуху в руки Вайалены. Свет вызвал легкое покалывание в пальцах, но не навредил. Прочные листы зашуршали, переворачиваясь, и ее взгляду предстали черно-белые строчки на «перевернутом» языке.

Вайалена в замешательстве взглянула на королеву. Та приподняла брови, молчаливо предлагая прочесть написанное. Девушка повиновалась.

– «…и тогда королева сказала: «Наступит день, настанет час, когда в этот мир явится та, у которой будет мое сердце и мои принципы. Однако она будет тверже и уверенней, сильнее и ловчее, чем я. Она выйдет из зла и попадет во зло, но зло не коснется ее. И тогда я награжу ее своей силой, которая сокрыта туманом и пеплом.

Она сможет ходить по мирам и огонь не посмеет уничтожить ее… Она подаст знак, и мои подданные будут защищать ее даже ценой собственной жизни, ибо она – моя преемница…»

– Твое время пришло, – добавила королева вслух, в мгновение ока оказавшись рядом. Вайалена вздрогнула, ощутив прикосновение к своему плечу. Настоящее прикосновение. Легкое, едва ощутимое, как пар, вьющийся под ногами. – Ты готова. Пришла пора прекратить войну.

– Прекратить войну?! – озадаченно повторила Вайалена, снова пробежавшись по строчкам, вплетенным в раскрытую страницу.

Королева не ответила. Вайалена больше не ощущала прикосновения. Как и чьего-либо присутствия. Только твердый пол под ногами и запах пыли. Библиотека исчезла, как и старая рукописная книга, которую секунду назад она сжимала в своих дрожащих руках. Огромное, сияющее и красиво убранное помещение в один миг превратилось в темную разрушенную комнату, настоящие руины, и на это было больно смотреть. Больше никаких молчаливых фантомов, светящихся шаров и белесого пара. Темнота и сырость. Казалось, ветер дул из всех щелей, хотя ветра не было. Но Вайалена все равно ощущала холод. Инстинктивно обняв себя руками, словно в попытке согреться, она с удивлением обнаружила, что на теле нет ни одной раны. Ни царапинки. Будто она вышла из портала прямиком сюда, а не в самое пекло планеты, и не пострадала от магии хищных пернатых.

На то, что все это ей не привиделось, указывало присутствие среброкрылого аргла, сидящего на упавшей колонне. Вайалена сначала вздрогнула, но потом узнала в нем птицу, спасшую ее от гибели. Несмело расправив плечи, она огляделась.

Не на что смотреть. Всюду руины.

«Не бойся, ты просто вернулась».

Не голос, а мысли услышала Вайалена в своей голове. Мысли, принадлежащие арглу, который смотрел на нее внимательно и молчаливо.

– Это ты говоришь?

«Это я. Я буду охранять тебя. Ты должна вернуться на Никтис».

Эта птица сейчас серьезно?! Вернуться на Никтис?! Вайалена сдвинула брови.

– Ты помог мне для того, чтобы меня добил Анлюминус?

«Ты должна вернуться на Никтис».

Вот упрямый! Заладил одно и то же! Вайалена нервно стиснула кулон, висящий на шее, и мгновенно ощутила боль. Мысли вернулись к Рикарту. Интересно, что бы он сказал, если бы стал свидетелем всего того, что здесь произошло? Одобрил бы он идею этого безумного аргла? Королева показала ей главную книгу, которую оставила своим верным подданным. Открыла ей, обычной никти, свое пророчество. Но с чего вдруг Вайалена стала преемницей королевы? Может, она что-то неправильно поняла?

«Ты все поняла правильно», – возразил аргл, бесцеремонно прочитавший ее мысли.

Вайалена вздохнула.

– Может еще подскажешь, что делать, когда я вернусь на Никтис?

Помощник королевы молчал.

– Все понятно. Ладно, как-нибудь сама разберусь!

Вайалена достала стилет и повернулась туда, где в ее видении находился выход. Правда, от массивной двухстворчатой двери с позолоченной резьбой не осталось и следа. Сейчас проход зиял угнетающей чернотой. В который раз вздохнув, Вайалена ринулась вперед и, попетляв по разрушенным комнатам, вскоре оказалась на улице.

Пустынная планета была словно окутана ореолом скорби. Все былое великолепие стало лишь пылью под ногами. Теперь, увидев, что было здесь до уничтожения всего живого, Вайалена особенно сильно ощутила разницу.

Обратившись в облако тумана, она направилась к месту, где вышла из портала с Земли. Стилет сверкал в зыбкой дымке, когда хищные арглы, парящие в небе, подлетали слишком близко, но никто из них ее не тронул. Она спокойно и без приключений добралась до нужной точки.

Приняв человеческий облик, Вайалена нервно прошлась из стороны в сторону. Прежде чем идти в логово врага нужно все продумать, разработать план. И вообще, как эта птица себе представляет: она придет на Никтис, без армии, без плана – чтобы… что?

«У тебя есть только один вариант... Никакой план не поможет, если ты будешь сражаться в одиночестве», – ответил на ее мысли аргл, внезапно приземлившийся на ее руку.

– Ты зачем увязался за мной? – Она дернулась, пытаясь скинуть наглого пернатого, но безуспешно. – Я и так знаю, что без армии не смогу победить. И что ты предлагаешь? Дашь мне солдат?

«Они у тебя уже есть».

– О чем ты? Издеваешься? – разозлилась Вайалена.

«Королева передала тебе свою силу. Остальному – свое время. Делай, что должна».

– Иди, – приказал нежный голос. И Вайалене пришлось повиноваться.