Запекается Кровь

Глава 1-3

Глава 1: Кошмар в доме

Еве Герасименко шестнадцать лет. Она обычная школьница: школа, дом, рутина

После школы Ева сидела за столом и обедала. Вдруг из соседней комнаты выбежал её брат — Костя.

Он подошёл к Еве.

— Ева, давай играть! — сказал он.

— Костя, голова раскалывается, иди мультик посмотри, — ответила Ева.

Костя никогда не спорил. Сказали — сделал. Ева иногда злилась на это, а сейчас даже не заметила.

Костя вприпрыжку пошёл в комнату смотреть телевизор.

Девочка вздохнула.

Ева пообедала и пошла в комнату. Она легла на кровать, просто отдыхала, думала о том, как бы исправить двойку по биологии, как завести друзей, — и уснула.

В полумраке комнаты засветился телефон.

Ей пришло таинственное сообщение: «Выйди на улицу...»

Она не испугалась. Ева бросила телефон на кровать с силой, потому что ей помешали лежать. Мол, «вообще-то я спала. Отстаньте от меня». «Серьёзно? Я только уснула. Кто вообще пишет в такое время?» — подумала Ева, сжимая телефон.

Она хотела пойти с младшим братом — Костей, которого называла восьмилеткой-малолеткой. Ведь одной стоять на улице скучно.

Ева встала с кровати, потянулась и пошла к Косте в комнату.

— Костя, идём на улицу?

— Но ты же сказала посмотреть мультик?

— Агх! Ладно...

Она поняла, что надо было сначала поиграть с ним, а потом идти на улицу.

Девочка почувствовала что-то странное. Будто сейчас произойдёт что-то не очень хорошее, но и не плохое.

Герасименко обернулась. Ничего.

Девочка подошла к двери. Собиралась открыть ключом, но задрожала. Наконец открыла. Ева вышла, осмотрелась — никого.

На улице было холодно, ведь была зима. Послышался скрип, но она не придала этому значения.

— Неужели надо мной подшутили? — воскликнула Ева. — Ладно, может, в дом зайду.

Но тут же вспомнила: скоро Новый год, может, это друзья устраивают сюрприз.

Герасименко сжала кулаки.

Из тени показался силуэт. Он медленно приближался к девочке.

— Милочка, ты чего на холоде без куртки? — сказала соседка-бабушка, которая как раз возвращалась домой.

Ева не ответила. Она решила подождать ещё немного. И это была её ошибка.

— Что-то мне неспокойно сегодня, — бабушка покачала головой. — Шла бы ты домой, милая.

Ева отвернулась. Она ждала.

Бабушка ушла к себе.

То ли думала: «Меня пранканули». То ли: «Надо подождать подарка».

Ей было холодно, она дрожала, но ждала. Почувствовала, как стало ещё холоднее.

— Мне дадут подарок за то, что простояла на холоде без куртки больше всех в мире, — подшутила Ева. — А серьёзно... вдруг сейчас сюрприз будет?

Холод мешал ей ждать. Она думала, что над ней прикололись. Сжала край футболки.

Ева зашла в дом. Дверь открылась без ключа. Но ведь она закрывала на ключ. Ева вздохнула. «Может, кто-то пробрался?» — девочка задрожала.

Её шаги приближались к комнате, где сидел Костя.

«Костя, Костя, Костя», — думала она.

Ева дошла до той самой комнаты. Её взгляд упал на диван. Телефон выпал из рук. Казалось, она потеряла всё. Глаза округлились, и она упала.

Она увидела страшную картину: диван был весь в крови. На фоне играла весёлая музыка из телевизора. Ева испугалась, она видела окровавленное тело и не могла смириться. Руки тряслись, слёзы катились по щекам, в горле стоял ком. Это был удушающий ужас. Стены казались тяжёлыми, будто готовыми упасть на неё. Она не верила в то, что произошло. Ещё несколько часов назад она могла поиграть с ним — и даже представления не было, что её жизнь примет такой оборот.

Даже несмотря на слёзы, она через силу взяла телефон и пыталась вызвать 112. Она набирала цифры неправильно: «122», «121», «212». С четвёртого раза набрала правильно. Ожидание казалось вечным адом. Скорая приехала. Врачи осмотрели Костю. Один подошёл к Еве.

— Состояние критическое. Мы забираем его в реанимацию. — Врач говорил мягко, но Ева слышала только «критическое».

Скорая увезла Костю...

Ева стояла одна в комнате...

Глава 2: Решение

Ева тоже поехала в больницу. Костю положили в 15-ю палату.

Внутри всё кипело.

— Это несправедливо! — выкрикнула Ева, но тут же осеклась. Всё-таки это больница, а не сцена для истерик.

Она зашла в палату. Костя лежал без сознания. Тонкая пластиковая трубочка капельницы была введена в вену на руке и наглухо заклеена пластырем. Ева хотела обнять его, но боялась навредить даже прикосновением.

Изо рта брата торчала толстая дыхательная трубка, зажатая странным пластиковым фиксатором, чтобы он не перекусил её. При каждом вдохе аппарата грудная клетка Кости неестественно, механически вздымалась. Аппарат ИВЛ издавал глухой, утробный звук: «Вшшш... Щёлк... Кххх...»

Кожа Кости была пугающе бледной, губы — сухими и потрескавшимися. На прикроватном мониторе бежала полоска, почти плоская. Цифры рядом с ней падали: 50... 45... 38... Звук становился реже. Внезапно ритмичный «пип» сменился тревожным писком. В палату прибежали медсестры и выставили Еву за дверь. Ей сказали идти домой. Она не хотела, но послушалась.

Дома уже работали детективы. Еву пустили в её комнату — но только через окно, чтобы она не затоптала улики. Наступила ночь. Ева легла спать, но всю ночь не могла уснуть: боялась за Костю. Она не могла закрыть глаза.

Она уснула в 5 утра. Проснулась в 5 вечера. Решила пойти к лучшей подруге — старшей, ведь больше не к кому. Родителей нет. Она надела бомбер, даже не поела и сразу вышла.

Когда она шла, ей было очень грустно. По дороге к дому Ранеты начался сильный ливень. Дождь стучал по крышам. Ева промокла. Бомбер не выдержал и промок насквозь. Одежда прилипала к телу. Зонтика не было. С волос стекали капли и затекали под футболку. Снег под ногами стремительно таял. У бомбера не было капюшона. Это был сложный путь.

Наконец она дошла. Ева зашла в дом. Её шаги приближались к столу, за которым сидела Ранета и писала что-то в тетрадь.

— Привет, — сказала Ева.

Ранета подняла глаза и захлопнула тетрадь.

— Привет!

— Ранета, я хочу отомстить.

— Кому?

— За брата.

Ранета улыбнулась.

— Стань детективом.

— Ч... что...

— А что такого?

— Эээ... Ладно. Но, Ранета... — Ева тихонько заплакала.

— Ева, ты сможешь. Я заменила тебе родителей, а родителям надо верить.

Ранета подошла к Еве и обняла. Это было то, что нужно Еве. Она растворялась в этих объятьях. Но долго бездельничать нельзя: сегодня надо выспаться, чтобы завтра стать детективом.

Ева отстранилась.

— Спасибо, Ранета. Пока...

Ева устремилась к выходу. Она понятия не имела, как становятся детективами, но точно знала, куда пойдёт в первую очередь — обратно в свой дом, где на диване всё ещё чернела кровь её брата.

Дождь закончился, и пошёл снег. Но он был совсем мягкий, как Ранета. И точно не такой, как жизнь Евы.

По дороге она увидела в телефоне 7 пропущенных от органов опеки. Она округлила глаза. Зачем эти звонки? Ева вспомнила папу. Как он кричал на неë, ругался. Потом ушёл и не вернулся. Она вспомнила маму. Как она заболела и еë отвезли в больницу. Она видела как мама страдала и не хочет смотреть как кто-то ещё страдает. После больницы мама тоже не вернулась. Ева перезвонила.

— Здравствуйте, – сказала она.

— Здравствуйте, вы Ева Герасименко?

— Да, все правильно.

— Мы вас заберём, — послышалось из телефона на середине разговора.

— У меня есть папа, проверьте по документам, — Ева сбросила трубку.

У Евы уже не было папы. Он ушёл в запой из дома. Но по документам он ещё есть.

На улице было пусто. Прямо как в её сердце.

Глава 3: Действие

Ева после звонка стояла на улице в раздумье. Правда, через несколько секунд она поняла, что снег попадает за шиворот, и побежала домой. Фонари светили тёплым и тусклым светом. Вдруг девочка врезалась в один из них, но не сильно. Она сжала кулаки.

- Агх! Как это бесит - и девочка невольно заплакала

Ева обернулась и увидела свой родной дом, в котором забыла выключить свет.

Она зашла и выключила его. Направилась на кухню. Но потом поняла, что свет всё-таки надо включить, ведь она пришла поесть.

Когда она в раздумье мыла руки, то села на унитаз и решила, что надо идти в полицию на допрос. Ева взяла телефон и начала гуглить, где поблизости есть штаб. Экран мобильного залил ярким сиянием комнату. Из-за этого ослепляющего света Ева заплакала.

Она встала, ведь в туалете совсем не ловил интернет. Пришлось пойти в гостиную. Вдруг сеть появилась, и она нашла, где находится штаб — прямо от её дома направо, а потом налево.

Ева пошла собираться. На этот раз она оделась хорошо: куртка и на всякий случай зонтик.

Ева вышла на улицу. Хоть она и была в куртке, холод пробивал до костей. Ева взяла телефон и посмотрела погоду: +1 и сильный ливень через час. Она решила открыть зонтик заранее.

Снег хрустел под ногами. Вот и поворот. Ева свернула и увидела яркий свет, а затем услышала громкий сигнал, но с перепугу ничего не сделала. Она просто застыла. Она смотрела на этот свет. Он был похож на свет в конце туннеля. Девочка ничего не делала. Вдруг прямо перед ней затормозила машина.

— Девочка, ты чего не отошла? — спросил дед из машины. — Я тебя чуть не сбил!

Вдруг из салона вышла та самая соседка-бабушка.

— Милочка, что случилось? — ласково спросила она.

Ева без сил бросилась в её объятия.

— Ева... — тихо сказала бабушка.

— Мой брат... Мой брат... — Ева задрожала. — Он... сильно пострадал! Вы были правы, если бы я зашла домой раньше, всё было бы лучше!

— Не вини себя... — подбодрила её соседка. — Всё будет хорошо.

Она крепко обняла её и завела в машину.

— Куда ты шла? — спросила старушка.

Ева уткнулась в её плечо. Оно пахло уютом и жизнью.

— В штаб! Я хочу отомстить... — сказала Ева.

— Ева... Это опасный путь... — пробормотал с переднего сиденья дед.

— Дорогой... — грозно процедила его жена.

— Но он единственный... — отрезала Ева.

Бабушка обняла её и тоже заплакала.

— Слёзы помогают... — промолвила она.

Но Еве слёзы не помогали. Она лишь ещё крепче сжала соседку в объятиях.

— Вот... этот штаб... — бедная девочка сошла на тихий, бессильный тон. Её голос дрожал.

Дед остановил машину. Ева вышла. Её ноги будто налились свинцом. Ей не хотелось покидать этот теплый салон, но она уже выбрала свой путь.

Ева зашла в штаб и сняла куртку.

За столом сидел мужчина в пальто и со светлыми волосами. Он был сгорбленный и неторопливо попивал кофе.

— Зачем пришли, девушка? — спросил он.

— Я хочу стать детективом..! — Ева шмыгнула носом.

— Ты не выглядишь... собранной, — ответил мужчина. — Может, тебе нужно время?

— Нет, я всё решила! — перебила Ева, но её голос сорвался на отчаянный крик.

— Документы, дама.

— Извините, я не взяла... — робко сказала она.

— Ну что тогда, — вздохнул мужчина. — Вы должны написать о себе на листке.

Он протянул ей бланк, где была куча вопросов.

— Я Джонатан Блэквуд, — добавил он. — Может, мы вас и возьмём... Только потому, что мало кто хочет. Сейчас нам не хватает единомышленников. И вообще, ничего тут легального нет... Ой, похоже, я лишнего сболтнул.

Ева кивнула. «Что? "Легального нет"? Ладно, может, он попутал...»

Она села за стол, на котором лежала ручка, положила перед собой листок и начала писать. Заполнила свой возраст, что привело её сюда, имя, фамилию, отчество и всё остальное.

Но сперва она решила осмотреть комнату. Коричневые стены. В уголке стояли зелёные растения — это были цветы и маленький кактус. Ева мимолетно удивилась, что в одном углу уживаются и кактус, и нежные цветочки, но быстро опомнилась. Месть для неё сейчас важнее всего.

За спиной мужчины висели настенные часы. Они монотонно тикали: тик-так, тик-так. И эти звуки она слушала целый час, ведь анкета заняла у неё ровно 60 минут.

Блэквуд взял листок, бегло прочитал и ответил:

— Хммм... Я подумаю.

Ева послушно кивнула и вышла из штаба. «Так меня приняли или нет? Ладно, приду завтра и спрошу...»

Она втайне надеялась, что бабушка с дедом её подождали, но машины уже не было. У них ведь тоже есть свои дела.

Когда она шла обратно, мир показался ей сырым, темным и грустным. Снег белый. Небо чёрное... Ева тяжело вздохнула.

Она недалеко ушла от штаба, двигаясь медленно, ведь в голове было слишком много мыслей. Но вдруг она заметила, что на улице становится холоднее и холоднее. Гораздо холоднее, чем когда она шла сюда. И тут до неё дошло... Она забыла куртку у Блэквуда!!!

Ева со всех ног побежала обратно. Она ещё не успела зайти внутрь, как услышала через приоткрытую дверь, что в кабинете шефа как раз принимают двоих ребят.

— Анна Химэ, Артур Рюу, теперь вы детективы.

— Мы будем защищать людей, — твердо сказал Артур Рюу.

— И, может, животных, — добавила Анна Химэ.

— Сначала мы пойдём обследовать дом с номером 5269, — скомандовал Блэквуд.

В этот момент Ева шумно ворвалась в кабинет.

— Я куртку забыла! — крикнула она.

— Бери. Бери, — спокойно разрешил Блэквуд.

Ева забрала вещь. Вокруг были всё те же коричневые стены, часы, цветы и... кактус. Ей хотелось подойти к ребятам, но почему-то показалось, что они слишком жестокие, хоть и говорят, что хотят защищать людей и животных. Но она переборола страх и сделала шаг к ним.

Анна и Артур присели на лавочку, которую Ева сначала даже не заметила.

— Ты чего? Новенькая? — спросил Артур.

— А вы? — задала встречный вопрос Ева.

— Да, — ответила Анна.

— А какая у вас миссия?

— Какая тебе разница? Ты ещё не детектив, ду... — Артур вовремя закрыл Анне рот ладонью.

Анна немного смутилась и заметно покраснела.

— Анна, не всегда надо так выражаться, — строго сказал Артур. Он поднялся со скамьи и увёл напарницу за собой. Они вышли на улицу.

Ева подошла к окну возле лавочки и начала наблюдать за ними. Окно было приоткрыто, так что голоса были слышны отчётливо.

— Ну и зачем ты закрыл мне рот? — возмутилась Анна.

— Я спас тебя от позора.

— Это был бы позор для любопытных девочек!

— Думай как хочешь.

— Боже!

Вдруг Анна резко замолчала и задрожала от пронизывающего ветра.

— Согласись, тут дико холодно?

Артур мгновенно опомнился, снял свой бомбер и накинул ей на плечи.

— Какая же ты всё-таки... хитрая.

Анна усмехнулась и отвела взгляд.

— Я ведь знаю, что Эмма оставила тебя на меня. Я не предам её, — тихо произнес Артур.

Анна замерла. Её глаза округлились, и она тихо заплакала.

— Что случилось? — испугался Артур.

Но Анна разрыдалась ещё сильнее. В этот момент на них сильно подул ветер, заставляя замерзнуть еще больше. Тёмные волосы девушки красиво развевались.

— Я... Я... Тебе дорога? — сквозь слёзы спросила она.

— Конечно, — Артур крепко обнял её.

Анна зарыдала навзрыд, уткнувшись в его грудь.

Ева немного погрустила от такого бесплатного кинотеатра за окном, но полностью раскисать не стала. Она развернулась и пошла домой. Теперь дорога казалась чуточку лучше. Первая волна удушающей грусти прошла. Но когда накатит вторая?

Ева зашла в дом. Её шаги сразу устремились к... холодильнику! Конечно, ей нужно было срочно поесть, ведь она была жутко голодной. Она взяла колбасу, сыр и достала из шкафа хлеб. Собрала бутерброд, положила на тарелку и отправила в микроволновку на одну минуту. Но эта минута показалась ей целой вечностью — настолько сильно хотелось есть.

Наконец таймер звякнул. Ева взяла горячий бутерброд и жадно откусила. Вдруг она заплакала. Рядом нет того самого человека с которым можно посмеяться. Костя сидел бы за столом и пытался съесть тянущейся сыр. Он бы съел бутер за три укуса и потом рыгнул, но сейчас его нет.

Ева решила не есть бутерброд. Ей показалось что это не надо.

Она пошла в свою комнату. Она без сил повалилась на кровать. После всего пережитого за день ей это было жизненно необходимо.

Но уснуть сразу снова не получилось. Часы показывали всего 8 вечера, восстановить нормальный режим сна никак не выходило. Голову тут же наводнили мучительные мысли о Косте. О том, как они играли. О том, как он её бесил. Вспоминалось, как она возвращалась из школы, а он всегда с порога умолял поиграть с ним. Раньше она терпеть не могла эти детские игры и считала их пустой тратой времени. А сейчас... сейчас это было её самой заветной, несбыточной мечтой.

Стены комнаты будто давили со всех сторон и сужались, размножая эхо её страшного горя. Она не могла это выдерживать. Но и заплакать не получалось. Ева сжалась калачиком. Ей до безумия хотелось, чтобы сейчас кто-то подошел и просто обнял её. Но рядом никого не было, и она беспомощно обняла себя сама. Эмоций было слишком много.

Она прошептала сама себе:

— Ева, ты справишься.

Голос был дрожащим, переполненным ужасом, но она повторила: «Справишься».

Может, она была совсем не в порядке. Но маленькая надежда ещё оставалась. Она всем сердцем хотела, чтобы Костя выжил.

Около одиннадцати вечера она всё-таки уснула — хотя бы пораньше, чем обычно. Но кошмары не отпускали. Несколько раз за ночь она в ужасе просыпалась. Ей снился один и тот же страшный сон, после которого казалось, что она окончательно сойдёт с ума. Ева просто не могла принять реальность.

Во сне всё было хорошо: они с Костей играли, веселились, бегали по дому. Ева мчалась впереди, а брат со смехом пытался её догнать. Она была быстрее, но отчётливо чувствовала его тепло за своей спиной. Весело смеясь, Ева хватала с пола диванную подушку и со смехом бросала в него. Костя падал на ковер.

— Ева, так нечестно! — обиженно кричал он.

Ева начинала звонко смеяться, и мальчик подхватывал её смех.

Он вставал и опять бежал за ней. Но потом всё резко менялось. Вдруг Костя спотыкался и падал. Ева подходила ближе и видела, что из его ноги торчит острый нож.

— Костя... Прекрати шутить! — испуганно говорила она.

Но брат не отвечал. Ева в ужасе отходила назад, её голос срывался, и она начинала повторять раз за разом:

— Нет, нет, нет. Такого не может быть!

Слова бились о стены, превращаясь в бесконечное эхо. Ева начинала горько плакать.

Но вдруг Костя спокойно вставал и сам доставал нож из окровавленной ноги.

— Ева, это шутка! — улыбался он.

Но в следующее мгновение... прямо за спиной Кости из воздуха возникал глухой чёрный силуэт. Со свистом он втыкал в мальчика ещё один нож.

— Ева, пока! — говорил Костя совершенно беззаботным, весёлым голосом.

И тут же они оба растворялись в густом серебристом тумане. Вся комната становилась абсолютно чёрной, и Ева оставалась совершенно одна в этой зловещей пустоте.

А потом со спины к ней бесшумно подходил живой Костя.

— Ева, давай играть!

И она, плача от облегчения, соглашалась, они снова начинали бегать, но всё повторялось по кругу. Одно и то же, без конца.

Ей было ужасно, невыносимо больно. Эта боль... она душила. Во сне она видела живого Костю, так сильно хотела играть с ним и даже играла — а потом этот неизвестный чёрный силуэт просто хладнокровно убивал его у неё на глазах...