Запасная жизнь Валенсии

Глава 1. Новый привет жизни

Это последний день её жизни. Вчера, ровно в полдень Валенсии стукнуло девяносто. Сегодня, лежа в кровати, обездвиженная и охваченная болезнью, она перебирала в памяти пройденные годы, полные сожалений.

«Да, Валенсия, хорошая у нас была жизнь... Только слишком многого боялись. Показаться смешными, или чересчур глупыми. В страхе осуждения отказывались от последнего шага перед трамплином.

А может да и вышло бы…Боялись сказать "люблю" тому самому, отдавая это слово уличным бродягам. Боялись жить для себя. Эх…..Какие же мы были глупы, Вале…»

Вокруг стояли трое её детей, пятеро внуков и пожилая подружка, двумя годами моложе – Анджелина. Некоторые сдерживали слезы, но единственная дочь, две внучки и бестия вытирали спадающие с глаз слёзы, видимо ожидая печального конца.

Сердце начало отстукивать ритм, постепенно ускоряясь. Уши закладывало так, словно Валенсию сбросили с самолёта на километровой высоте, нацепив за спину реактивный ранец.

— Ну что ж... поздно пить боржоми.

И почти шепотом, скорее оставляя себе напоминание, нежели просьбу небесам обетованным:

— Если там наверху ещё осталось чувство юмора, пусть в следующий раз не дают мне такое старое, дряхлое и скучное амплуа. И без артрита. Ещё желательно без вставной челюсти.

Секунда, две, три, и старушка словно начала выпадать из сознания и собственного тела, улыбаясь. И закрыла глаза.

— Мама…Валенсия… - рыдания охватили крохотную, тридцать квадратных метров спальную комнату.

Здесь бабуля коротала время, разгадывая кроссворды или читая иллюстрированный медицинский атлас, способный помочь выучить любую болячку. И как с ней бороться. Только годы оставались неисцелимыми. Или же…

— Запрос принят и будет обработан первым в очереди.

А дальше никакого белого света, ангелов и подсчета грехов. Только толкнули в бок пальцем, от чего свело под ребрами.

— Ай...ой…Больно же… - первое, что слетело с её губ.

— Эй! Очнись! Ты в прямом эфире!

В лицо и правда светила кольцевая лампа. Тысячи зрителей в чате ждали, когда она наконец произнесёт торжественную речь. Телефон показывает: LIVE • 49 927 зрителей.

Застыв в ужасе, девушка прошептала под нос словно молитву от сглаза:

— Господи... говорящий телевизор на меня смотрит. Помилуй.

— Валенсия? — сидевший рядом молодой мужчина позвал её, стараясь спасти ситуацию и не испортить улыбку перед камерой. — Ты чего зависла?

Её голова медленно повернулась в сторону низкого мужского баса-профундо. Хотелось понять, с кем она здесь, и что здесь вообще творится.

Мать моя женщина! Какой привлекательный молодой сорванец. Даже слишком, подозрительно. Видали таких, явно есть что-то от нарцисса.

Волосы аккуратно уложены один к одному, футболка - поло явно стоила больше её первой пенсии. Ух, а на запястье что? Блестели, переливаясь под софитами лампы часы, за которые уже тридцать лет назад можно было купить половину виллы на Майорке.

Секунд пять старушка Валенсия в теле молодой тезки изучала незнакомца так пристально, словно надеялась найти в его лице хотя бы намек на интеллект. Но, безуспешно. Да и знакомые черты распознать стало испытанием не из легких.

— Молодой человек... — наконец произнесла она с предельной вежливостью. — А вы, простите, кто?

В ответ прозвучало абсолютное молчание. Холодок пробрался по спине снизу до самого кобчика. Нечто непохожее на артрит или остеохондроз. Показалось, даже кольцевая лампа перестала жужжать от образовавшегося напряжения.

Молодой мужчина нервно усмехнулся, потому что позвольте напомнить, на них пялились ровным счетом пятьдесят тысяч зрителей и сто тысяч глаз, если посчитать.

— Очень смешно, Валли.

— Простите, как вы сказали? Я ведь Валенсия, - поправила бабушка, или девушка.

— Эй, да ты решила разыграть подписчиков? – Томас пытался снять напряжение с зажатых мышц шеи. Не такой популярности хотел начинающий музыкант.

Впервые за весь вечер ему стало по-настоящему не по себе. Валенсия никогда не смотрела на него так. Без привычной улыбки, не узнавая, и ни тени кокетства. Будто перед ней сидел совершенно незнакомый человек.

Пока тот терзался, Валенсия уже изучила пространство перед собой. А следом перевела взгляд на светящийся прямоугольник. На экране одна за другой летели строчки.

— Чего? Она решила нас развести?!

— Она что, забыла собственного парня???

— Я уже давно с ней, с трёх тысяч подписчиков, но такое…вижу впервые.

— Ну, считаю, лучший прогрев к раскрытию парня. Это всё ради миллиона, да?

— Подписался только что.

— До миллиона осталось десять тысяч!

Чуть выше красовалась мигающая надпись: LIVE • 49 927 зрителей

Такие цифры захватили внимание девушки, и Валенсия вопросительно нахмурилась.

— Это что такое... – протирая залипший экран запястьем от скопившихся отпечатков пальцев. – Это очередь?

— Ага, блин, в поликлинику. – острым языком Томас добил зрителей.

Чат же буквально взорвался, заставив парня покраснеть, хотя таких как электрогитаристов сложно чем бы ни было смутить.

— Ахаха, я под столом.

— Меня разорвало от смеха. Продолжайте!

— Она в образе непреступной женщины, так их.

Ответ Томаса не заставил себя ждать:

— Нет... — решительно прервал поток свалившихся насмешек мужчина. — Это люди смотрят эфир.

Старушка медленно подняла голову, взглянув на телефон. Затем на мужчину. И опять на телефон.

— То есть... все эти люди сейчас... смотрят на меня?

— Да, - Томас не позволял себе выдохнуть, какие ещё выходок ожидать.

— Живые? – Валенсия удивлялась, не прекращая.

— В основном, я надеюсь.

— Господи... И что же я такого натворила?

Чат летел с такой скоростью, что сообщения невозможно было прочитать.

— Солнышко, — неожиданно обратилась она к мужчине. — Будь добр, выключи этот телевизор.

— Это телефон.

— Тем более. Он меня так пугает.

Мужчина уже перестал понимать, где грань между шуткой и правдой.

— Валенсия...Эм…

— Да, дорогой, что?

— Ты себя нормально чувствуешь?

Изучив свои новые руки: утонченные, без морщин и с маникюром цвета зрелой черешни - усомнилась. Повернув ладони к себе, пощупала лицо. Мягкую молодую кожу, пухлые щечки – вдруг моментально и резко вскочила со стула.

В чате ахнули сразу несколько человек. А Валли замерла перед зеркалом, упиравшимся в пол с одного конца и в потолок с противоположного. Из отражения за ней наблюдала незнакомая девушка лет двадцати трёх.

— Божечки... – коснулась та своего отражения и широко улыбнулась. — Да я богиня!

Из чата снова посыпались комплименты:

Да, вот наша девочка.

Этот парень выиграл счастливый билет.

Хочу быть как она.

— Стоп... — она резко обернулась к Томасу, ошарашив его больше, чем за пол предыдущие двадцать минут. Сунув палец в рот, аккуратно пощупала зубы, и оказалось: «Они настоящие!»

Но всё таки один вопрос её беспокоил:

— А где моя вставная челюсть?

Глава 2. Получается, две Валенсии

***

— А как, кстати, тебя зовут? — Валенсия и правда не знала, что за имя у молодого человека, что сейчас сидел прямо напротив. Видели бы вы его покосившееся от стыда лицо. Сам Томас пребывал явно не в восторге.

Когда открываешься в личной жизни, ждёшь явно не исхода, подобного общественному распятию. Хочется всё же оваций и восторженных возгласов, но никак ни публичных пощечин, именуемых «позор!». Музыкант несколько секунд молча, смотрел на его Валли, изучая и пытаясь осознать собственные смешавшиеся клубком чувства. Буквально каждый из семидесяти тысяч теперь знает его имя. И единственные два факта: Томас - музыкант и что на нём стоит клеймо от девушки «я не помню, подскажи-ка, кто ты».

В его глазах недоверие постепенно сменяла растерянность, а ту, в свою очередь, — тревога. Уши раздирал гулкий шум, словно сейчас он от позора сгорал на многотысячном выступлении своего бэнда. И так по кругу. Порочный, из которого его выведет только честный диалог.

— Томас. Я Томас, Валли.

— Томас… — повторила Валенсия, одновременно спрашивая, утверждая: и так протяжно, будто имя должно было разбудить отмершие недавно нервные клетки пенсионного мозга. Но внутри не отзывалось ничто кроме пустоты.

— Мне всегда нравилось это мужское имя. Приятно познакомиться, Том.

— …Томас. Мы знакомы уже два года, целых два. Можно запомнить пять букв: Т-О-М-А-С.

— Что ты, правда? Как быстро летит время. Только подумать, эти годы пролетели как целая вечность, – нынешняя Валенсия мало что осознавала, но сочинять на ходу ей удавалось вполне сносно. Так, что сама себе веришь.

Томас прикрыл зрачки. Сейчас, ровно в минуту тревоги они были на удивление легкими. Наверное, парень надеялся, что сейчас Валли раскроет объятия и скажет : «Шутка!». Но её молчание и перекатывание глаз "влево-вправо-прямо", бегавших по нему, беспокоили. Вот теперь становилось действительно не смешно.

Она же никогда не забывала его имени. Даже после их самой громкой ссоры: где три недели назад её гнев обрушился на голову ведром ледяной воды. Так пара продержалась почти двое суток, не разговаривая. Валенсия даже умудрилась прислать ему голосовое утром. Где-то около 3:40 с воплем:

«Томас, если ты сейчас же не ответишь мне, я выйду замуж за первого попавшегося мексиканца!»

И где бы она в ночи мексиканца отыскала? В бистро они точно не водятся. Да и там работает итальянец, бывший ресторатор. Надо сказать, талантливый, но на характерного мексиканца так не смахивает. Они бы не поладили. Размышляя обо всём, Томас ответил на то сообщение. Через семь минут.

— Ты серьёзно ничего не помнишь? Валли.

Валенсия задумалась, переспросив:

— А должна? Наверное, припоминаю, милый.

— Ну, Валли, как же… - Томас отчаянно провёл ладонью, начиная с виска и заканчивая нывшим от испытанного стресс плечем. Похоже, пытаясь стряхнуть не столько усталость, сколько весь странную атмосферу вечера. Шел тот против правил и совсем не по плану. Совсем.

Она сидела перед ним та же самая. Знакомые глаза, знакомая улыбка, знакомая родинка у виска. Только смотрела так, словно впервые видела человека, с которым провела последние два года.

Телефон на столе снова ожил.

МЭГГИ: ТЫ ГДЕ?!

Почти сразу прилетело второе сообщение:

МЭГГИ: ВАЛЛИ, МНЕ НЕ ДО СМЕХА. ОТВЕТЬ СРОЧНО.

Покосившись на вспыхнувший экран, глаза Томаса, от которых не ускользнёт ни одна деталь, распознали имя «нападающей».

— Твоя менеджерша. Чтобы её… - хмыкнул музыкант и отвёл взгляд, устремив его в пол. В обстоятельствах, близких к бредовым, лучше разглядывать, ровно ли уложен паркет на стыках.

— А у меня есть менеджерша? – старушка, которая уже вовсе не набор морщин, далека от ультрамодных словечек. – Кстати, чем они занимаются, эти маджеры…

— Господи. Мне кажется, или я очнулся в фильме ужасов! - тут нервы Томаса окончательно сдали. На всю комнату раздался шлепок: это он ладонью стукнул себе по лбу. Никогда и никто не ставил мужчину в столь неловкое, мягко сказано, положение.

***

Валенсия открыла глаза. Та Валенсия, что старушка. Но уже и не разберёшь. Сначала потолок показался ей знакомым до последней узенькой трещинки ближе к углу. Беленый, с маленьким изъяном возле люстры, который она несколько месяцев собиралась показать сыну и столько же месяцев благополучно забывала.

Размытая картинка постепенно соединялась, и в поле зрения начали проступать лица, при том слишком много. И чего бы им всем рыдать? Умер чтоли кто?..

— Мам? Ты…Очнулась? – ярким эхом прозвенел в голове голос дочери. – Мамочка, ты в порядке, слава Богу. Братик, иди…иди же. Мамочка, она живая!..

Рыдания усиливались, а сомнения Валенсии о её адекватности потихоньку рассеивались в полуденном, скованном из-за закрытых форточек воздухе. Тут старушка медленно повернула голову. Дочь стояла рядом с кроватью, прижимая ладонь ко рту от изумления. За её плечом застыл подоспевший сын, как будто привидение увидел, ей Богу. У окна переминалась Анджелина — старая карга или лучшая на свете приятельница. На два года моложе, но сейчас выглядевшая так, будто собственные восемьдесят восемь лет навалились на неё разом.

— А вы чего тут все разревелись? — хрипло спросила Валенсия. — Я же ещё не умерла.

Никто не ответил. По комнате прокатился новый всхлип.

— Мама…Ты…- дочка заикалась и пыталась показать радость, но выходило нелепо.

— Что «мама»? — нахмурилась Валенсия. — Вы меня напугать решили? А ну-ка, собрались.

Она попробовала приподняться и неожиданно легко села в постели. Никакой ломоты в суставах. Камень в почках не давит на поясницу. Ощущение, будто каждое движение приходится согласовывать с комиссией по артриту, радикулиту и остеохондрозу, сокращенно Комиссия АОР, сбежало. Тут же Валенсия перевела взгляд на руки: они такие старые, бе. И тонюсенькие. Покрыты сеточкой из морщин и выступающих вен.

— Ага, — тихо протянула она. — Значит, всё-таки я сошла с ума. Или нет. Разыграли, значит...

— Кто разыграл?.. — осторожно переспросила дочь. – Мама, не пугай ни сына, ни меня, ни свою отчаявшуюся внучку.

— Я ещё так молода. У меня есть внучка? Надо же, где я могла так накосячить.

Валенсия думала, что попала в игру, созданную искусственным интеллектом, и протянув ладонь, потребовала.

— Мой телефон.

Дочь застыла:

— Тебе сейчас нужен телефон? Ну, ты же…

— Да. Принеси мой айфон семнадцатой модели, пожалуйста.

— Айфон…Она, похоже, того…- шепнула Дина старшему брату, сыну бабули Валенсии, Сэму.

Как только телефон, и был это простенький айфон восьмой, оказался её хрупких ручках, она пулей смахнула экран и нашла в поисковике гугл-браузера @valensiia, и застыла. На экране Молодая, Безупречная, Юная красавица. А что о ней…

Девушка, которой себя считала старушка, открыла камеру. Ахнув, обвела всех присутствующих взглядом и завопила «Я старуха!»

— А-а-а-а-а!

Все в комнате вздрогнули.

— Что?! Мама, ты не в порядке…Давай вызовем доктора…

— Кто это?! Скажите мне, что за тело, полное складок и морщин. Я же молода, сексуальна, да у меня миллион… - эта Валенсия, переживающая кризис паники, едва не выронила телефон.

Анджелина закрыла глаза ладонью.

— Всё, — пробормотала она. — Совсем всё.

— Что «всё»?! - стали перешёптыватся пристутсвующие в комндате Дина и Сэм.

Валенсия снова вцепилась в телефон и открыла вкладку выпавшей буквально первой соцсети ФотоГрам. Экран наполнился фотографиями, видео, сердечками, комментариями, незнакомыми лицами и цифрами, от которых у неё заболела голова.

— Так, — произнесла она уже совершенно другим тоном, жестким и мрачным. — Где моя внучка?!

Дочь и сын переглянулись.

— Зачем тебе Лили? Мам, не пугай.

— Нужна. Зовите, где Лили?! - она без остановки вопила её имя.

Через минуту в комнату осторожно заглянула девушка лет двадцати. Прядь у лица была выкрашена в изумрудный, как сама Валли сделала когда-то на эфире «удивить новых подписчиков».

— Ба?...Ты...Мы так напугались. Как я рада. - с мокрыми от слез голубыми глазами, Лили бросилась ей на шею.

— Ну-ну. Ладно, ты…не плачь. – лишенная откровенной эмпатии Валли похлопала ту по плечу. - Ты мне нужна.

— Я? Да, окей. Купить тебе что-нибудь в супермаркете, как ты любишь? - внучка была готова сделать всё что угодно, ведь ещё час назад она больше всех перепугалась и в слезах вылетела в уборную, не показывая никому свою слабость. Она так любила бабулю.

— Нет. Как там тебя? Лили. Для дела, мне нужна твоя вовлеченность. Ты в социальных сетях шаришь?

— Ну да. Юзаю. А что?! – удивленно, вытираясь рукавом свитшота, внучка посмотрела на внезапно изменившуюся бабулю. Бабушка Валенсия и социальные сети – что-то новенькое.

— Гуд. В смысле, отлично. - Валенсия сунула ей телефон. — Помоги понять, что тут происходит. Лили уставилась на экран.

— Ба, ты че, прикалываешься?...Ты же только из комы.

— Какая я тебе бабушка, девочка? – огрызнулась Валли.

Лили от шока моргнула, но не нашлась, что сказать в ответ.

— Дай свой телефон. - девушка нехотя протянула смартфон.

Валенсия быстро набрала в поиске имя: ВАЛЕНСИЯ ДИАЗ. На экране возникла страница девушки, чьё лицо она считала своим и ещё утром видела в собственной камере. Популярность, почти миллион подписчиков, сотрудничества и дорогущие бренды – всё это описывало её жизнь. А сейчас она лежит вернувшейся с того света пенсионеркой среди убитых горем, или радостью, родственничков. И не «втыкает», что творится.

Итак. В её блоге было всё: фотографии с вечеринок, интервью, катание на лошадях, прочитанные за месяц книги, йога, рестораны. И некоторые люди, которых Валенсия не знала и знать не хотела.

— Ба, я её знаю, конечно, — Лили уже начинала улыбаться. — Все её эфиры смотрела.

— А ты в курсе, девочка, как она стала популярной? – но Лили только пожала плечами. – И скажу ещё кое-что секретное, подойдёшь?

Лили придвинулась и наклонив ухо…Валенсия едва слышно прошептала. У внучки сперва дрогнули брови, а глаза готовы скатиться их орбит, но она только их ахнула.

— Не может быть, ба. Откуда тебе это известно? Ты тоже фанатка чтоли?

Валенсия откинулась на подушку.

— Потому что я и есть Валенсия.

Лили молча смотрела на неё. И впервые за всё это утро в её взгляде не было ни жалости, ни страха, ни осторожного сочувствия к старушке, которая, очевидно, окончательно потеряла связь с реальностью. Там появилось нечто гораздо хуже.

— Мам, наша бабушка. Она сошла с ума.

Глава 3.1. Кто есть кто, кто есть я

Мэгги примчалась ровно через восемнадцать минут после проведённых переговоров с помешавшейся якобы «на прошлом» Валенсией. Для человека, который только что узнал, что его подопечная внезапно забыла собственную жизнь, от которой ещё вчера сносило крышу - это было рекордное время, учитывая пробки в час пик.

Она ворвалась в дом, и не успев снять солнцезащитные очки, под которыми успела отпечатать бороздка на носу, бросила ключи на консоль в прихожей. Голос трещал с порога:

— Валли!.. Я требую объяснений.

— Она здесь, - проинформировал голос несчастного Томаса, ведь оказалось, его имя пришлось миссис Инфлюенсерше в диковинку.

Так Мэгги перебралась в гостиную, и даже не удосужилась снять кроссовки. Пройдя под счет «один-два-три» озвученное количество шагов, она замерла как вкопанная и просто уставилась на объект, порождавший только искреннее негодование. Больше ничего.

Валенсия как ни в чем не бывало сидела на диване, поджав под себя ноги, и листала в телефон фотографии из галереи. И всё бы хорошо, но её «ой, и это тоже я?» буквально разжигало огонь внутри Мэгги. А от Томаса теперь ожидались лишь осадки в виде тоскливых вздохов. На журнальном столике перед ней без изменений лежали документы, банковская карта, какие-то рекламные буклеты и три помады Rhode, которые она уже успела внимательно изучить. Каково это, наверное, узнавать себя заново.

— Ты всё-таки решила прийти, — издевательски спокойно заметила Валенсия.

Мэгги медленно сняла очки, и вместе с ними руки производили обширный размах. В языке тела согнуты в локтях, обосновавшиеся по сторонам с поднятыми, словно в покаянии, к небу ладонями:

«Какого черта тут происходит вообще?»

— А ты всё-таки решила меня добить, - уточнила Мэгг у Валли, надеясь из последних сил получить от неё слова прощения, желание оправдаться, ведь могли у девушки найтись веские причины. Не правда ли. Но, нет…

— Что ты имела ввиду, когда произнесла «добить»? Я и не думала с тобой драться. Ведь мы работаем вместе столько лет…и подруги. Ну, так Томас сказал. – невинно хлопающие глаза Валенсии заставляли ей верить, но бессвязные, противоречащие здравому смыслу слова – совсем наоборот.

Закрыв часть лица ладонью, и глаза тоже, пытаясь собраться с мыслями, Мэгги провела ладонью и продолжила участие в самом нелепом диалоге:

— Потому что за последние два часа – всего Два - ты успела забыть имя нашего фотографа, сорвать эфир, к которому мы прогревали половину месяца твоих любимок-подписчиков, назвала своего парня Томаса незнакомцем, это как? Оставалось спросить меня, кто я такая, и выложить сторис с подписью «кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит» - не смей, молчи.

Валенсия погрузилась в раздумья. В голове всё ещё гулял ветер и мысль, что она умерла ровно за два дня, когда почтальон должен был бы принести конверт с пенсией.

— Сказать бы в своё оправдание хоть слово: но за что мне оправдываться. Да и Том…ой, Томас не в обиде. Ведь правда, милый? – тот, нервно подскочив с дивана, сунул руки в карманы бэгги джинс, прогулочным шагом направился к окну, не произнеся ни слова в ответ.

— Валли! Прекращай давай, я сейчас готова взорваться. Но ради тебя…и поиска разумных решений, как вывести тебя в эфир, сделать сегодняшнюю кампанию шуткой – только потому я прямо сейчас спокойна, знай

Мэгги подошла ближе.

— Посмотри на меня. Подними глаза, повыше.

— Так я смотрю. Выкладывай.

— Ты понимаешь, кто я, Валенсия?

— Ну, ты же Мэгги.

— Зелёный сигнал. Окей. Чем я занимаюсь, помнишь?

— Пока не знаю. Но, если поделишься – хотя бы буду в курсе.

— Я твой менеджер, Валли. Ты помнишь, когда наше сотрудничество началось?

— Да…не особо, два года, может?

— Четыре года, Валли. Продолжаем. Уже лучше. Я каждый божий день веду твои контракты, переговоры, расписание, команду и управляю половиной твоей жизни.

Валенсия медленно кивнула.

— Спасибо. Но, что со второй половиной?

— Её ты умудряешься вести сама. И довольно громко, иногда во вред всем трудами, что мы вкладываем. – Томас, услышав, только и усмехнулся. Казалось, Валенсии не поддавалась её собственная зона ответственности. Да и она ли это была.

— А что ты помнишь о вчерашнем вечере? Что-то, проблески, отрывки, вероятно…

Валенсия помолчала.

— Что умерла.

Мэгги перестала дышать, а Томас потупил взгляд, и хором оба вскрикнули:

— Ты что сделала, повтори?

— Я отправилась на тот свет и оказалась тут. Мэгги, клянусь, всё так и было.

— Валли, ты соображаешь, что произносишь. Нельзя свои близких разводить шутками, особенно, когда всё упомянутое связывает тебя и твою жизнь. И…Ты была вчера на вечеринке. Господи, дай мне терпения.

— А ты уверена, что у тебя его достаточно?

— Сейчас проверим. - она извлекла бесконечно издающий звук уведомления телефон, напоминая Валли о прямых обязанностях блогера.

— У тебя через сорок минут встреча с представителем бренда. Через два часа — интервью запланировано. В пять должна состояться съёмка. В семь ты должна быть на закрытом мероприятии. А завтра утром самолёт.

Валенсия никогда не летала, потому даже не знала о существовании аэрофобии. Но, из объяснений поняла, что нужно попасть в конечный пункт назначения.

— А лететь то куда?

— В Лос-Анджелес, Валенсия. Надеюсь, ты хотя бы знаешь, что это за город и что он принадлежит одному из штатов Америки

— А мы где сейчас, не в Лос-Анджелесе разве?

— Мы сейчас у тебя дома.

— А где мой дом, извините?

Мэгги замолчала, а её лекцию перехватил Томас, тихонько добавив:

— Мы в Санта-Барбаре, Валенсия.

Глава 3.2. Провал в памяти или новая Валли

Что нужно для полного абсурда? Компания из трёх знакомых человек, где один не помнит ни других, ни себя. А остальные двое ей «подыгрывают».

— Санта-Барбара.…Как же звучит! — повторила Валенсия, будто пробуя незнакомое название на вкус, и тот являл собой неизведанный, но будоражащий рецепторы десерт. — … А, позвольте поинтересоваться. Как далеко добираться туда от Лос-Анджелеса?!

— Прикинуть, около полутора часов на машине, если дороги свободны, — проведя подсчёты, оповестила её Мэгги, привычно подхватывая очередной вопрос, хотя не дослушала. — Но попадёшь в час пик, можешь смело прибавлять к нему ещё целый час, а иногда и все два.

— Значит, мне не обязательно лететь именно завтра? – непонимающе задавая вопросы, девушка – инфлюенсер удивляла всё сильнее.

— Мамма мия*, Валенсия, тебе туда и не надо. — Мэгги, медленно приспустив очки к кончику носа, зажала переносицу двумя пальцами в попытке собрать остатки терпения. — Самолёт нам потребуется не для того, чтобы добраться из Санта-Барбары в Лос-Анджелес. Твой маршрут раскинется за пределы этого приятнейшего местечка.

— Подождите. А куда же мне? Ну, и как в одиночку лететь, я же никогда… - меняя местами выдохи с резкими вздохами, Валли растерялась.

— В Нью-Йорк. Ты тем же вечером пакуешь свой чемодан, набив его только самым необходимым. Пожалуйста, давай без аварийных случаев, как в прошлый раз.

Валенсия на секунду задумалась, пытаясь якобы припомнить, что произошло в тот день. Но, когда она обманывала: жить новой жизнь и помнить прежнюю себя до переселения оказались совершенно несовместимыми полюсами одной густонаселённой планеты.

— Так, переживать не за что. Всё же обошлось?...Так я понимаю.- нелепо предполагать, но если сейчас здесь все: она, её менеджер и даже новый парень, то всё не так то плохо. Правда?

— Скажи спасибо моему навыку переговоров. Как вспомню уговоры таможенной службы и моё «Э…то не то, о чём вы подумали». А оказалось, они и не подумали. Просто очередная официальная проверка, с которой ты, милая моя, схватила панику. И…брр, не хочу вспоминать.

Томас тихо фыркнул, вроде как не стоило раздувать из маленького недоразумения большущий конфликт. Но Мэгги выходила не из робкого десятка и резко как орлица на охоте развернулась к нему, просверлив взглядом.

— Что, Мэгган не Фокс? – слегка разведя ладони, дерзкий музыкант дернул головой.

— Ничего особенного, чтобы отчитываться тебе. – оборвала его Мэгг, когда тот ещё не окончил свой стендап. – А ты всё же объясни, что тебя так забавляет.

— Просто, ну… — Томас пряча улыбку, прикинулся дурачком. — Мне приходится впервые лицезреть человека, планирующего завтра лететь в Нью-Йорк, но только сейчас открывшего для себя, что Санта-Барбара — это не один из бедствующих район пропитанного духом денег Лос-Анджелеса.

— Вот и причина, почему мне хочется узнать у вас о незнакомых местах, — совершенно невозмутимо пояснила Валенсия. — Мне не стыдно не знать того, чего я не знаю.

Старушка всё ещё пыталась уловить связь: как ей подвернулась фортуна омолодиться и с тем схватить проблемы пубертатного периода. Пойди туда, сделай то. И мужчина, что сейчас находился рядом, сниспослали небеса. Его попытки найти всему рациональное объяснение восхищали. К тому же, в его профиле отображалось «Астрология – псевдонаука».

— Звучит логично, — следом признал Томас. Так он дал девушкам право продолжить, но внутри свербило от произошедших в Валли утренних изменений.

— Спасибо, милый. За понимание.

— Ми…она раньше не злоупотребляла…Не за что, миссис Валенсия.

Мэгги перевела взгляд с одного на другую, изучая повадки пары в естественных домашних условиях.

— Боже мой, вы сейчас серьёзно собираетесь вести светскую беседу?

— А что мне ещё остаётся делать?! — Валенсия пожала плечами, словно действительно не понимала причины её раздражения. — Вы говорите мне, что я должна куда-то лететь, но не объясняете зачем. Я умерла два дня назад, очнулась в теле двадцати с лишним лет девушки в Америке, у меня почти миллион каких-то… «подпинчиков». Несколько незнакомых людей утверждают, что знают меня много лет. А теперь ещё выясняется, что я должна куда-то лететь. Мне, между прочим, хотелось бы понимать хотя бы направление.

Мэгги застыла, Томас перестал ухмыляться. Валенсия сама почувствовала, как странно прозвучала эта фраза и моментально отвела взгляд.

— Простите, за день навалилось изменений на полную приключений жизнь, и я запуталась.

— А как же твоя любовь к публичности? Или ты решила отказаться?.. Но, не беспокойся, в какое бы дерьмо ты не вляпалась, со всем разберёмся, подруга. — неизменной уверенностью Мэгги позволила Валли чувствовать себя…куда спокойнее.

Удивительно, и в голосе менеджера впервые за всю перепалку не возникло раздражений и взаимных претензий, лишь тревога подкатывала и окутывая в области горла, не давая наговорить лишнего. Оставив телефон на макияжном столике, менеджер присела ровно напротив. Всё, чего ей так хотелось – услышать версию Валенсии ещё раз. Что тут происходит?

— Так, дорогая, мне нужно узнать. Давай попробуем ещё раз, только в этот раз никаких шуток.

— Договорились. Пытаюсь начать, но так спутанно вспоминаю, как случилось, что теперь моя душа здесь.

— Душа, значит. Так ты правда ничего не помнишь?

Валенсия некоторое время смотрела на неё, будто слышит вопросы на незнакомом до настоящего дня языке.

— Будто пустота, тишина и щелчок. Будто внутри звучит громкий навязчивый плач. Почему рядом кто-то может так рыдать?

— Кто-то проливал слёзы. Не та ли группа хейтеров, оставляющих массовый спам почти под каждой твоей публикацией?

— А «хейтеры» - это те, кто похожи на хоккеистов? Так понимаю. – Валли надеялась на первое попадание, всё таки, нужно вливаться в светскую жизнь, даже если ты полный ноль.

— Нет, это как люди, которые в жизни корчат тебе унылую рожу и через слово вставляют мат. Но не потому, что в тебе есть недостатки или за отсутствие таланта. Зависть, раздутое самомнение, желание превосходства – вс е эти факторы их раззадоривают. Хотя иногда им просто скучно.

— Как меняется время: всегда найдутся сплетники, которые потихоньку тебе завидуют. Был у меня в молодости случай… - тут Мэгги заморгала с частотой, равной движению космического спутника, и сглотнув слюну, ещё немного и ей бы и подавилась.

— Так, забыли. Ты помнишь свою последнюю неделю?

— Нет, ничего. – уверила ей Валенсия.

— Последние несколько месяцев?

Валенсия отрицательно покачала головой.

— Мэгги, кажется, мне не удаётся воспроизвести ни один года из… — она запнулась, подбирая слова,— кажется, девяноста лет.

Мэгги замерла, а сама Валенсия вдруг почувствовала, что больше не хочет повторять эту фразу. Даже если та и была единственной правдой за день.