Запас удачи

Крохотное и обязательное вступление...

- … Прорыв расширил территорию так называемого Периметра вокруг Зоны Особого внимания Санкт-Петербурга. Количество жертв уточняется, но, по нашим сведениям…

Урфин сел. Стек вниз, на удобный мягкий диванчик. Посмотрел на дрожащую руку, не чувствующую боли от дотлевшей сигареты. Смотрел на ожог, ничего не замечая вокруг. Поднес к губам, машинально лизнув начавшую жечь плоть.

Сердце колотилось, рвалось, стучало внутри. Он покачал головой, понимая, как ошибся. Разменял жизнь друга на жизни остальных. Если получилось разменять и Баркас жив, сдав ему готовящееся внутри Зоны. По спине проскочила острая колючая молния.

Он поднял голову, желая увидеть нормальный мир вокруг. Уставился на опустевший столик, где сидела такая красивая причина задержаться здесь. Вздохнул, понимая, что выбора не осталось. Искупать вину придется долго. Если ему дадут задержаться подольше там, куда скоро вернется.

На мелодию, «Блюз Росомахи», он откликнулся не сразу. Поднял, глядя на фон, вибрирующий все яростнее. И прочитал имя абонента. И даже выдохнул. Одному всегда страшнее. Но не теперь. Телефон ярился, желая отклика. Урфин еще раз покосился на дисплей, прежде чем ответить.

Чем короче позывной, тем проще. Чем оригинальнее позывной, тем удобнее.

Хэт в Зоне Эс был только один. И он, зараза, свалил, так и не извинившись. За что? Да было бы за что, то не суть. Жаль, что его не случилось в последнюю ходку, жаль, что расстались так хреново. И Урфин многое отдал бы за возможность полностью узнать - что ж случилось у этого молодого подонка перед тем, ка кон куда-то там свинтил. И раз так... Урфин ответил за вызов. Интересно же...

Пролог

Патронов – хрен, да маленько. Дырка в боку. Сдохшая электроника. И осторожный падальщик за спиной. Красота, короче.

Костоглод не отставал. Прятался за перекошенными стенами завалившихся двухэтажек. Шелестел мусором и ветками, принесенными ветром со стороны рощицы. Изредка что-то бормотал под нос сумасшедшим истеричным шепотком и прихохатывал.

В другое время Бек сам с удовольствием посмеялся бы над мутантом. Обозвал как-нибудь обидно и крайне люто, швырнул вон той бутылкой из-под «Смирновской», выгнал из-за развалин. И расстрелял, кромсая пулями до жути крепкие кости и эластичные бугры мышц на груди, не целясь в непробиваемый нарост на голове. И потом, бы поржал над падальщиком от души.

Ага, так бы и поступил… Имея в подсумках нормальный запас патронов и не подволакивая ногу, растянутую в колене. Сейчас приходилось не до смеха.

- Ехал грека через реку… - Бек прислонился к торчавшему посреди улочки остатку столба, чуть передохнуть, - видит грека, а в реке радиоактивный сом…

Костоглод, шумнув за углом краснокирпичной стены, издевательски заухал. Еще бы эта скотина не ухала так радостно, да-да. Вот он, выдохшийся человек, готовый обед на пару дней вперед. Прямо перед ним. Бек скрипнул зубами, рассмотрев между стеной и невысоким заборчиком тварь. Вот сучье вымя…

Большой темный глаз мутанта несколько раз сморгнул, погоняв широкое белесое веко. Дырки разодранного профнастила хватало ровно на посмотреть. Не боялся сволочь, понимал, что не станет человек стрелять. Толку, когда патронов раз и обчелся? Сволочная жизнь и сволочная натура, твою мать. Чья натура? Да уж точно того выродка, что из научного любопытства слепил первых предков вот этого хихикающего чуда.

Костоглод, косясь на Бека через дырку, нервно шуршал. Это они умеют, это им ороговевшие широкие пальцы позволяют. Роют, прям на загляденье, землю всеми четырьмя конечностями. А когда не роют, просто шуршат, нагоняя страха. Куда уж больше, когда ты практически не вооружён?

Бек до мурашек ненавидел костоглодов. Нет, ясное дело, прочих местных тоже не любил. Но тут у него случилась особая любовь. Бек ненавидел падальщиков, широких, коротких, бурых с проплешинами, жрущих все попало и с удовольствием добивающих раненых людей. Бек твердо верил: добивают они жестоко не по своей звериной природе. Не-не. А специально, растягивая мучения живого еще человека, так, чтобы тот мучился дольше. Так что, сложно не понять, любил их той самой особой любовью. Нежно и трепетно жег найденные гнезда с мелкими, отстреливал лапы взрослым, оставляя подыхать в самых неожиданных местах с самыми негаданными соседями. Вроде кислотниц или Прыгающей Смерти.

Но то ладно, было, да быльем поросло. На повестке дня – выжить здесь и сейчас.

Бек отлепился от столба, прижал руку в пробитому боку. Ранение сквозное, кровь остановилась. Серьезного ничего не задето, идти можно. Шатает? Да еще как, но не впервой, справится. Лишь бы добраться до нейтральной земли и схрона. Понять бы еще, где он точно? В смысле и схрон, и сам Бек.

После последнего буйства, что вышло переждать в подвале бывшего склада, электроника сдохла. Напрочь, то есть полностью, то есть совсем. КПК молчал и тоскливо посматривал непроницаемо-матовым экраном. Хорошо хоть, что Бек как по наитию отправил нужное сообщение, завязав его на сигнал патрульной вертушки, проходившей над ним незадолго до того, как все вокруг накрыло. И закрутил в капсулу пластик с координатами Клондайка.

Бумажная военная карта, закатанная в пластик, с пометками о неподвижных аномалиях… приказала долго жить вместе с рюкзаком во время бегства. Ее просто-напросто растворило в «чертовом киселе», когда Бек, упав, зацепил его подсумком. Пришлось отстегивать всю сбрую и сбрасывать. Вариться заживо, наблюдая как собственное тело превращается в серо-красный студень, ему не хотелось.

- Прррааамирррать! – довольно сообщил костоглод через покосившийся забор со слезающими пластами когда-то синей краски. – Хвааабеггть!

Бек вздохнул и все-таки потратил на скотину пару пуль. Из оставшихся пятнадцати. «Чёртов кисель» лишил его не только карты, фляги с водой, еды и рулона туалетной бумаги. Он оставил его без дополнительных магазинов.

Пули стукнули аккурат по брусьям, державшим профилированные листы. Гулко, заметно выбив щепочки и даже засохшую грязь. И без результата.

- Мудддкбля! – костглод хихикнул, заодно рыгнув. – Убю!

Убилка не отросла! Бек заприметил впереди совсем развалившуюся хибарку и быстро заковылял к ней. Пора менять баллон с дыхательной смесью. Он и так уже последние десять минут старался дышать через раз. Тем более, что рыжий туман пока и не думал рассеиваться.

Опасный момент. Еще б не опасный. Вот поэтому и нужна высота. Заодно и оглядится. Зачем высота? Смешной вопрос. Чтобы костоглод, уверенно пасущий Бека, не смог рвануть напрямую, раскидав остатки забора и еле держащийся кирпич, пока щелкают крепления шланга и баллонов. Накоротке с живучей полуразумной сволочью, не имея преимущества в виде большего калибра и патронов… справится тяжело. Костоглоды стартуют с места так резво… камеры ученых не успевают засечь.

Рыжий туман стлался над землей, где-то гуще, где-то жиже. Выбрасывал длинные полупрозрачные усы, щупал, искал. Поговаривали, что туман – это остатки топлива. Мол, испаряются, туда-сюда. Вот только может топливо шарить вокруг себя в газообразном состоянии? Вот-вот, точно не может. А если его вдохнуть… аяяяй, горе-беда-наказание просто. Вместо живого организма натыкаешься на сухую колоду, отдаленно похожую на кого-то дышавшего воздухом.

Бек, спиной отступая к нужному кирпичному огрызку, нащупал пяткой подъем. Так… если взобраться сразу, костоглод за ним не рванет. Тварь все-таки умна… на его голову. Раз, два… он смог. Бек оседлал крошащийся, но удобный кусок, сел ровнее и передвинул баллон ближе.

В наушнике, соединенном с датчиком баллона, не просто пикало. Пищало, разрывая перепонку. Бек сильнее вдохнул остаток смеси, щелкнул предохранителем, отсоединил крепежные рамки, осторожно положив баллон рядом. Выбрасывать или оставлять? Нет уж, впереди долгий путь. И лучше разрядить немалым куском металла «микроволновку» или «бенгалку», чем потом искать что-то рядом.

Костоглод недовольно заворчал. Умная сволочь понимала, что добыча потихоньку уходит. Бек прикинул варианты ее прорыва к его грешному телу, довольно хмыкнул. Либо вываливаться через окна, либо пробегать дальше, а это метров десять. Ему хватит оглядеться. Жаль, маску не снять, а встроенный визор помер вместе с КПК и часами-компасом. Ну, ничего, попробуем дедовским способом, на глазок, разобраться с ситуацией. Встать, ладонь козырьком к глазам, аки капитан корабля, и…

Так… однако… твою мать… и даже больше!

Беку ужасно хотелось сплюнуть. Просто очень. Но маску, глядя на живой рыже-дымчатый ковер, ворочавший внизу лоскутами и закипающий легкими водоворотами, снял бы только идиот. Клинический. Бек себя таким никогда не считал.

Он вышел совсем не туда. До Периметра недалеко, верно, но «недалеко» это где-то километр с лишним, если не два. Но это не самое главное. Справа-слева остатки старого района. Сплошь рухнувшие малоэтажки, торчащие обломками зубов, кучи битого кирпича, сломанных деревянных рам с гвоздями, битый шифер, острые куски кровли. И остатки заборов, деревьев, крыши редких сгнивших малолитражек. А впереди пустырь. Везде пустырь. Пустырь, заросший сухостоем, борщевиком, крапивой и прочей травой-муравой-лебедой, высотой по пояс. И открытого чернозема видно немного. Чутка у самых зарослей. М-да… Дерьмо, так полностью. Чуть не по самую макушку.

Понятно, чего костоглод тащится так долго. Дело не в том, что интеллект у пальцерогого вырос до состояния «а посчитаю патроны у вкусного сталкера». Фигушки. Тварь просто знает свою охотничью территорию. И понимает, что если в него не палят сразу, то на открытом пространстве свое возьмет. Как пить дать возьмет. Гнида полугнилая. Сволочь зоновыкидышная.

- Хчуестть… - сообщил возившийся все там же костоглод. – Голллднааа. Нмням.

Бек вздохнул. Ну, что поделать? Придется прорываться как есть. Десять-одиннадцать патронов, обойма в «ярыге» и запасной нож. Небольшой, не рабочий. Рабочим он срезал амуницию и кусок защитного слоя костюма, когда чертов кисель вовсю переваривал его ткань. Понятно дело, что нож пришлось выкинуть.

Против костоглода? Попробуем. Если подбить ему обе передних лапы, то вдруг выгорит потанцевать с «ярыгой». Твою мать, как все не ладится в эту ходку. Хотя не стоит зряшногрешить на Зону. Когда в Зоне не ладится, то твоя печень в чью-то пасть катится. Не больше и не меньше. А он здоровый и целый. Пусть и пока и частично. Ничего, прорвемся.

Бек осторожно, чего дергаться то, сполз со своего обломка. До начала пустыря, зажатого между остатками высокого забора, шагов пятнадцать. Причем именно до выхода на пустырь. А там еще и раскорячившаяся колымага представительского класса конца прошлого века. Только, вот незадача, рыжего тумана там… хоть бери бензопилу да нарезай кирпичиками.

В одном из трех подсумков, крепившихся на самом пузе, остатки былой роскоши. Пяток гаек, намертво облитых резиной, чтоб не звякали друг о друга, и с прикрученными белыми хвостиками из бинта. Только толку от заметной ткани, когда туман поднимается где-то чуть не до колена? Хотя… если в тумане прячется что-то вроде тех «батареек», «карусели» или «комбайна», то может и выгореть. Лишь бы костоглод не рванул.

- Убю! – Проворковал тот, как будто услышал. Потом подумал и сообщил в довесок:

- Мудддкккбля!

Ну-ну. Бек достал оставшиеся гайки, покачал на ладони. Все кидать не стоит, надо где-то по полметра, а это как раз три гайки и все, расстояние проверено. Первый бросок… хорошо.

Туман чуть разошелся, пропуская кругляш с белым хвостиком. Стал тоньше, заинтересованно крутясь вокруг непонятного ему предмета. Вот и думай тут… про какое-то там топливо. Ага. Дизель выпарился и в процессе выпаривания поумнел и приобрел плохие привычки. Офигенно, да-да. Гипотеза просто шик-блеск.

Бек покрутил вторую гайку, примериваясь кинуть дальше. Щелкнул большим пальцем, провожая ее в полет. О, ничего снова не случилось. Хвала Зоне, счастье привалило. Ну и раз пошла такая карта, вот тебе, туман, третья!.. Все?

Туман гулко ухнул, разрываясь изнутри, закрутился воронкой, на глазах плотнея. Бек вздохнул и вжался за обломок, справедливо полагая про обстрел мусором, скрывающегося под туманом. «Фейерверк», далеко не самая плохая из аномалий. Но и не самая хорошая. Могла бы его шваркнуть об стенку, и тогда точно каюк. Пока в себя пришел, пока все понял, глядишь… тебя по пах объел костоглод.

«Фейерверк» разрядился. Зычно фыркнуло, чуть позже дробно застучало. Аномалия работала просто. Копила-копила-копила заряд, а после активации быстро подтягивала все вокруг и разряжалась, выплескивая энергию вполне красивым взрывом вверх и в стороны. Со стороны очень даже ничего. Особенно когда сам стоишь поодаль и только наблюдаешь. Если в «фейерверк» совершенно случайно попадала крыса или подлетала ворона, то… то смотрелось дико. Шмяк, хрясь, в радиусе пяти метров только красно-багровое. Зато потом она пустая. Часа на три.

Бек криво усмехнулся. Ну вот, снова тот самый момент. Тот, когда - либо пан, либо пропал. Сколько, бывало, слушал в кабаках за Периметром всяких крутых бродяг? Да много, чего там. Тем прямо сам черт не брат. Так и поливают от бедра, так и попадают адопсу в глаз с первого выстрела. А если врукопашную, да на здоровяка, так и тут каждый не промах. Раз-ножом, два-коленом, три-добил… чуть ли не хреном по лбу. Ну-ну. Разве что никого из этих как-бы крутых бродяг Бек не встречал дальше границы Второго Внутреннего. То-то и оно, а то псину в глаз, здоровяка чуть не перочинным ножиком…

Сделать всего десять шагов. Перелезть через старый-старый «вольво». Осторожно пройти вперед и встретить тварь, идущую позади, остатками боеприпасов. Это в идеале. А то как бы не пришлось подстраиваться на ходу, прыгая куда-то в сторону и стараясь успеть влепить в мутанта хотя бы сколько-то зарядов. Ладно… Бог не выдаст, костоглод не сожрет.

Бек, как мог, бросился вперед. Нога отдавала болью, да, но терпимо. В аптечке, после выхода из крайней точки в ходке, оставался всего один стимулятор. А где та аптечка? Все верно, где-то превратилась в кусок киселя. Так что, на морально-волевых и все такое, вперед и баста.

Старый-добрый шведский автопром выдержал. Капот, прогибаясь, хрустнул, но выдержал. Бек перевалился, приземлившись как задумывал. Сбоку, из-за, спасибо Зоне, пока стоявшего дома, с недовольными воплями продирался костоглод. Судя по треску и хрусту на него сверху валился весь не разрушившийся второй этаж. И даже часть оставшейся кровли.

Бек продрался через густую заросль спутавшегося проволочника, выскочил на пустырь. О, да! Здесь не так давно прошелся огонь, выжег все, что горело, оставил после себя чистое черное пепелище. А он-то думал, что это только кусок и надеялся дотянуть именно до него. Вышло куда лучше.

Позади, решительно и бесповоротно, нарастал шум. Адский и лютый. Сплетенный из хруста ломающегося дерева, шелеста дождем сыпавшейся кирпичной крошки, скрежета гнущегося листового металла и недовольных воплей костоглода. Бек похромал вперед, стараясь дать фору самому себе для стрельбы. Шаг-другой, шаг-подволакиваем ногу, шаг - еще сильнее волочем. Под ногами хрусть-хрусть… а что это тут хрусть-хрусть?

Бек замер, понимая, что все. На самом деле все. Он попался. Его перехитрили. Перехитрила. Аномалия. Таких, что в Зоне встречали нечасто. Как-будто обладающих собственным разумом. «Стекляшка», мать ее… ну как так, а?

Хрустело все сильнее, хрустело повсюду, хрустело под самой верхней кромочкой земли. Гребаный Экибастуз, через доску тебя и коромысло! И костоглод. И костоглод?!!

«Стекляшку» Бек видел один раз. Вернее, ее последствия. И даже не в Зоне. У одного торговца, радостно хвастающегося отхваченной диковиной. Мол, дураки вы сталкеры, я б вам отвалил бы тугриков полную торбу от противогаза. А так все Папе Карло досталось. Он де не побрезговал найти ребят, что ее притащат и продать. Ага.

Не побрезговал, ну-ну. Бек, слизнув пот с верхней губы, стоял на одной ноге, еле-еле касаясь носком второй земли. Двигаться не стоило. Видно, прав матерый бродяга Лорд, как-то давно поделившийся опытом с совсем зеленым Фуксом. А Бек сидел за ними, пил тяжело-спиртовое и внимал. Мотал на несуществующий ус сталкерскую мудрость.

«Стекляшка» крайне редкая и крайне опасная хрень. По какой-то непонятной причине все стекло, имеющееся в округе, плавится, растекаясь ручейками и стремится к куску чистой земли. И там прячется под грунтом, дожидаясь своего часа. Как заряд с датчиком движения. Срабатывает не сразу. Дает зайти объекту глубже. А потом, почти разом, температура прыгает до пятисот по Цельсию и, мало этого счастья, стекло, вырываясь из-под земли, тянется к двигающемуся объекту.

Торгаш тот хвастался результатом. Фигурой мрачного типа из наемного отряда, промышляющего по краям Зоны за одиночками. Как бы Бек не относился к ним с, мягко говоря, неприязнью, грань человечности у него была. Разрядившись, «стекляшка» уходила. А застывшая фигура, сверху и внутри полная стекла, оставалась. Такой вот статуей. Как жук в янтаре. Натурально, в красноватом янтаре. Потому как пятьсот по Цельсию это не шутки. И Бек такими находками не просто брезговал. Ни за что бы не взялся. А сейчас сам мог скоро стать украшением чьей-то извращенной гостиной.

Если ему не поможет костоглод. Тот, выдравшись из строительного мусора, азартно несся к нему. Ну тупой, ну, реально, тупой. Ни чутья, ни чего такого. Местный ведь, неужто не уловил? А… уловил.

Костоглод, взрыхлив черный пористый и поблескивающий творог, старался одновременно остановиться и ринуться назад. Получилось не особо. Совсем не вышло.

Бек замер, хотя куда больше… но замер. Не дыша, не шевелясь. И даже что-то там говорил то ли Господу Богу, то ли его прямому конкуренту. Сам не понимал. Потому как стало очень, очень, просто ужасно страшно. Вот оно как, оказывается…

Взрыхленная костоглодом земля не опала. Воздух вокруг мутанта поплыл, задрожал, зашипел. На какой-то крохотный миг соткалась неправильная и волнующаяся радужно поблескивающая сфера. И тут же пропала, едва заметно окрасившись красным. Не лопнула, втянулась сама в себя. Вернее, в костоглода. Через наушники донеслось шипение чего-то остывающего. Кого-то. Костоглода, застывшего льдисто отсвечивающей статуей.

Бек выдохнул, опустил, наконец, ногу полностью. Неужели пронесло? А? Сколько гаек? Две? Хватит.

Обе легли перед ним, с разницей в метр. До колыхающегося репейника и широко раскинувшегося мясистого борщевика оставалось всего ничего. Метров семь. И больше никаких марево зависающих воздушных мерцаний. Фу-у-ух…

Бек осторожно шагнул вперед, перекатясь с пятки на носок. Шагнул еще, и еще, и…

Хрусть-хрусть… тресь…

Он не успел даже вскрикнуть. А «стекляшка», похоже, может разряжаться не полностью. Глаза чуть не лопнули от жара, но не успели. Воздух только лишь дрогнул, взорвался единой стеной алмазов, проткнувших его повсюду.

Через час, когда прошел дождь, и все окончательно остыло, на стеклянную скульптуру села большая жирная ворона. Поковырялась в перьях, каркнула и улетела.

Глава 1: наслаждаясь заслуженным отдыхом

«Ступая на тропу войны - не забудь о способе похорон

Песни Койота»

Шар сиял так ярко, что хотелось жмуриться. Глупость, конечно, светофильтры работали, заметно затемнив панораму. Но зажмуриться тянуло прям очень сильно. Но рисковать не стоило. Стоило аккуратно и спокойно закончить начатое. И вернуться, само собой.

Рыжее свечение мягко и утробно гудело. Отож, прям как кошак, если того погладить. Шар бросал отсветы, еле заметно крутясь и почему-то поднимая серую невесомую пыль. Закручивал ее в кольца, чуть держал вокруг себя и отпускал. Та падала, осыпаясь разом тяжелевшим прахом.

Так… контейнер в левую руку, а в правую? А в правую - лопатку. Да-да, обычную МСЛ-ку, разве что с прорезиненной ручкой? Вы не носите с собой МСЛ? Да просто не умеете ей пользоваться. Всем хороша. Хоть дрова руби, хоть чьи-то загребущие жадные руки. Даже яишню можно поджарить. Или куру, в смысле, курицу. Хотя откуда в Зоне кура с яйцами? И, чего уж там, МСЛ крайне удобно проверять на предмет всяких гадостей такие вот интересные штуки, навроде сияющего шара.

Штык лопатки чиркнул по стене, неожиданно дернувшись. Срезал целый пласт зеленовато-грязной краски, мягкой и заметно тронутой плесенью. Ну, а как еще, в таких местах? Пусть и заброшены недавно, но это Зона. Здесь дряхлеет и чахнет само по себе и раза в три быстрее, чем на нормальной земле. Та же пыль, смешавшись с паутиной, лениво висела на низком перекрытии черной половой тряпкой. Тряпками, целой батареей сушащихся тряпок. Да и черт с ней.

Интересно… Штык еще заметнее отталкивало в сторону. Ну, знаете, если магнит к магниту? Вот точно также. Ты вроде на шарик надавить хочешь, а он в сторону и лопатка в другую. Дела, дела-а-а… Ну, ничего, справимся. Вот сейчас контейнер подведем, лопаточкой шарик сильнее толкнем и…

Получилось. Даже крышку надежно защелкнуть. Все. Пора валить. А то по коридору кто-то старательно так и подкрадывается, так и подкрадывается.

В полутемной кишке за спиной громко загремело и взвыло. А что вы хотели? Если по дороге к подмигивающему у дальней стены ярко-желтому колобку встретятся невесть как попавшие ведра, так стоит оставлять их без дела? Вот соглашусь, совершенно не стоит. Особенно если их красиво расставить в шахматном порядке, спрятав последнее в тень, куда желающий убрать их незаметно обязательно отступит. Спасибо тебе ведро, украшенное гордой надписью «для полов».

Следом за матом сюда, в такое недавно тихое и спокойное место, тут же потянулись очереди. Целых две. Даже пришлось укрыться за куском обрушившейся школьной лестницы. АК-102, не иначе. Самая популярная громыхалка в Зоне. Пули простучали задорную дробь по бетону, срикошетили, улетев куда-то вверх. И неожиданно стало ясно две вещи

Первая: в коридоре один человек. Вторая: что-то не то с контейнером. Твою мать… с ним не просто что-то не то. Да он, блядь, горит аки маяк и при этом заметно нагревается. Металл, на полном серьезе, на глазах светился малиновым. А ремень, даже через перчатку, здорово жег ладонь.

В коридоре шевельнулась тень, явственно двигая стволом АК. А импровизация, чего уж там, наше все. Не успеваешь ухватить свой ствол? Швырни чем можешь, сбей прицел. Особенно если в руке, гудя пчелиным роем, трещит начавший плавиться контейнер.

Честное слово, полет у него вышел красивым. Этакой алой величавой дугой, устремившейся к шарахнувшемуся в сторону коллеге-конкуренту. Вот только…

Багровая сигара, бывшая минуту назад надежным хранилищем, не долетела. Взорвалась, натурально, как фейерверк на праздник. Брызнула сверкающими каплями металла и превратившимся во что-то странное шаром. И в основном на тень с автоматом. Хорошо, что рядом со мной рухнувшая лестница. В особенности, когда сидишь за ней и слышишь шипение чертовых алых капель, разъедающих бетонный пол.

А за взрывом… твою мать, за взрывом пришел крик. Не, не так. Вопль, переходящий в дикий ор, ушедший в затихающий высокий-высокий стон и еле слышное поскуливание. И, если уж честно, сильно захотелось не вылезать из-под лестницы, пока тот не заткнется полностью. Вот совершенно уверенно желалось сидеть и не вылезать. Потому как стало страшно увидеть сотворенное собственными руками. Только это ни хрена не выход. Если не сказать наоборот. Выход как раз там, куда надо идти мимо скрипящего и хнычущего собрата, решившего сыграть нечестно и рубануть бабок за счет другого.

Поделом ему? Поделом, чего уж. Глаз за глаз, хвост за хвост и все такое. Эт да. Но… Надо идти.

- Помоги… - Шепот у него срывался, голос прыгал вверх-вниз. Ясное дело, от боли больше никак и не случается. – Пом… а-а-а…

Чего ж ты так кричишь, родной, а? Когда лез за бродягой, желая его подстрелить, не думал, что вот так случится? Конечно, не думал. Знаю, сам такой был. Правда, боролся с жадностью. Не так и давно, между прочим. А ты вот не справился, лежишь, стонешь, плачешь. Паскуда-жизнь, что и говорить. Может, он вовсе на такой и урод, может нужда заставила. Вдруг дома кто раком болеет, бабло нужно. Мало ли? И что тут у нас?

Копать-колотить… Ай, больно то как!

Еще бы не больно, если приложится хребтом об самый угол дверного проема. Шарахнуться так, что даже не оглянуться? А как еще, когда в луче фонаря такое?!!

Прости меня, чувак. Глупо, конечно, так говорить собственному почти-убийце, но прости. Лучше бы тебя подстрелил. Лучше бы весь ливер нашинковал «семеркой». Лучше бы горло от уха до уха той самой лопаткой. Прости.

Нет, хватит, пора валить. Пора вставать и валить. Пора вставать. Пора…

Будильник коммуникатора в очередной раз застрекотал, пытаясь разбудить. Долбаная буржуйская машинерия, чтоб ей заржаветь! Хотя, чему там ржаветь? Там и металла-то нету. Да и буржуйская ли она, если сделана руками настоящего китайского коммуниста? А, Ктулху с ней, какая разница…

Сесть, руку привычно за последний месяц под кровать, где? Вот она. «Волжанка», с пузырьками, прохладная, мм-м просто. Хлебнуть, залить в горло, сухое и дерущее двумя пачками вчерашних выкуренных. Помотать головой, смахнув липкий пот, понимая, что все снова приснилось.

Елки-моталки, ну и сон! Надо завязывать, что ли? В смысле - с ложиться спать без успокоительного. Доктор прописал порошки, так пьем порошки, не выпендриваемся. Не помогает вам, батенька, народная медицина. Даже если она в виде тяжело-спиртового и красивой женщины на ночь. В равных пропорциях, смешать и обязательно взболтать. Ну, что тут у нас поутру?

Судя по звукам уже не особо и утро. Так, начало дня. Горничные шумят, тележка у одной скрипит, где-то дверь хлопает. Действительно пора вставать, рабочая неделя началась. Вернее, последняя, надо думать, отпускная. А рабочая – это у кого другого.

И… сесть, наконец. Где сесть? Ну, на кровати, помотать головой и попытался понять: что нужно сделать, чтобы проснуться, быстрее прийти в себя, чего вокруг вообще, куда и зачем нужно в первую очередь. Хотя… куда нужно-то?

Под ногой, неприятно холодя, покатилась первая часть вчерашних народных средств. Еще одна упала, громко стукнув солидным дорогим стеклом. А то, мы ж княжьего роду, нам если коньяк, там чтоб непременно французский. Даже если и разливают его где-то на окраине Столицы. Что там у нас со второй половиной народной медицины для успокоения нервов? Хм…

Лежит, посапывает, раскинувшись звездой и демонстрируя всё, так и радующее глаз. Одеяло на полу, вот спасибо, прямо этакий ню-вернисаж. Тут тебе и длинные ноги, и девичье-упругая небольшая грудь, и неколько обязательных татуировок в нужных и не особо местах, ухоженность, гладкое, как у Барби, тело и все такое.

А чего мы так смотрим на всю эту роскошь и злимся сами на себя, а?

Давняя знакомая, чуть ли не школьная. Встретились вчера, удивились. Ой, и ты в Столице? И я, да-да. И кто ж ее притащить сюда, интересно? Ну, кто? Смогла, нашла, устроилась в Столицу на работу. А после трех мартини и двух коньяков, хихикая, рассказывала, что де даже позволяет себе роскошь держать в отделе сразу парочку любовников. Для здоровья, вот как оно называется.

Вот жизнь у людей, да? Впору завидовать. Работа, где все чисто, гладко и сладко, личная жизнь, пусть чисто физически, устроена на все сто, знай себе по клаве стучи, на звонки отвечай, да иногда голову включай. И за это еще нехило платят. Не жизнь, малина.

Помнится, никогда не претендовал на место в её постели, но вчера, сразу после встречи – не смог отказать в просьбе провести вечер в её компании, с дальнейшим, как оказалось, ночным продолжением. Ничего нового и интересного не вышло, только получилось снять чуток напряжение и ни хрена не выспаться.

О! Коммуникатор отыграл гимн «мясных». Утро началось.

- Алло, да … Во сколько? Хорошо, буду.

Компаньон, самый настоящий… пусть и не добровольный. Только вы ему об этом ни гу-гу. Не надо расстраивать человека. Гриша Волькин, сотрудник крайне интересного НИИ, имеющего доступ к ба-а-а-льшому количеству интересных архивов. Познакомился с ним не случайно, вложился в раскрутку парня по ночным заведениям, дождался, пока тот не попадет в долги и вуаля. Дело сделано, в наличии специалист с доступом в количестве одной штуки.

Зачем, спросите вы? Неплохой вопрос, хотя и с очевидным ответом.

Зарабатываешь на жизнь чем-то незаконным? Ну, если уж так легла карта, ох и хорошее же это имя… Так вот. Если уж так легла карта, и впереди априори постоянно есть вариант «загреметь», не говоря про окочуриться, так хотя бы стоит зарабатывать прилично. Вернее, неприлично. Неприлично много, в смысле, особенно по нынешним временам.

Времена-то тяжелые, как не крути. И чтобы не говорили по ТВ.

Будить мою старую подружку не стоит. Пусть себе спит, сегодня не воскресенье, да… Но детей у нее вроде нет, офис выжимает мозги как сыворотки из творога. Отдыхай, красота с обводами чайного клипера и таким же темпераментом. Займемся собой, приведем в порядок и поедем встретимся с партнером.

С давних времен Миллениума гаджетов вокруг стало хоть одним местом ешь. Порой даже думаешь: зачем выгнутый тончайший экран визора утапливать в стену напротив унитаза? С другой стороны – каждому свое. Его брат-близнец, встроенный в зеркало ванной комнаты, не раздражал. Раздражали, пусть и отчасти, программы. Что новостей, что развлекухи, что вроде как серьезное. Хотя порой хотелось узнать и «чего там в мире творится?»

Да ничего нового. Рокфеллер грозит побить рекорд долголетия Нугзара Эристави. Отож, битва века. Букмекеры принимают ставки, комментарии пестрят прогнозами. Кто же победит? Золотородящий магнат, имеющий в наличии только собственную голову и кожу, или седоусый любитель вина, живущей в горной Хевсурети?

Европейский Исламский Союз направил ноту протеста в адрес Европейского Христианского Союза по поводу германских туристок, желавших посетить мечеть Аль-Мариам-Нотр-Дам без хиджаба. Пока еще в ходу дипломатические ходы. Пока Берлин только показывает вновь выросшие клыки. То ли будет дальше? Пока обходились необъявленной войной на Балканах.

Курс биткойна перерос курс виртуального фунта стерлингов. Ну и неудивительно, кому теперь нужно Соединенное королевство, после развода с бывшими заокеанскими колониями? Хотя все равно электронные деньги росли совершенно непристойно быстро.

Его Темнейшество Второй изволил совершить морскую прогулку по Балтике. Ну да, всего ничего, если не вдумываться. Разве что прогулка проходила в территориальных водах Литвы и Латвии, вечно то ли ждущих, то ли жаждущих новой оккупации. И проводилась, опять же честно, на борту новой яхты, м-да... В сопровождении двух малых ракетных крейсеров, трех БДК и новейшего вертолетоносца «Рогозин». Учитывая, что прогулка началась из эстляндского порта Ревель… сложно не понять прибалтов.

На МЛС, международной лунной станции, вот беда, случились первые территориальные претензии и военные действия. Судя по всему, не поделили кусок лунного грунта наши и американцы. Кто бы удивлялся? Думаю, смотрелось весело. Если не думать о страшных последствиях. Не стреляли же там, на роверах толкались.

Пользоваться электрической зубной щеткой, конечно, если верить стоматологам, правильнее, чем устаревшей с щеткой на пластиковой ручке. Но оно милее, роднее, уютнее. Как-то, знаете, тепло и лампово. Точно, именно так. А если включить музыкалку?

Пальцем провел по экрану вбок, и чуть не пришлось выплюнуть щетку. Старая гвардия никак не хотела сдавать позиции. Седая борода по грудь если кого и красит, так только Тимати. Вернее, Тима и его отмороженных. Дед рубил хардкор, хрипел про продажных судей. Ну, точно, Ультра-1 в своем репертуаре. Следующим оказалось Ретро. Милое, доброе и выручающее Ретро. По Ретру качали прелестями и завлекающе двигали станами Виа-Гра. Само то, даже звук можно выключить. Старая добрая Виа-грА, то, что надо бы с утра.

Что хорошо в гостиницах-люкс, так это что не надо мытья в отведенные по кредиту минуты и литры. Стой себе, подставляй лицо режущими кожу острым струйкам и радуйся жизни. Вспоминай заскорузлое белье и воняющее ботинки, засохшую кровь и прочие прелести личной гигиены в Зоне. Наслаждайся, старик, лови момент. Carpe diem, как говорили римляне. Лови день, о да, лови.

Когда дверка кабинки отъехала в сторону, пропуская горячее и немного сонное, день захотелось поймать еще сильнее. И даже больше одного раза.

Для чего нужен компаньон, работающий в НИИ? Да все просто. Для информации, ясен пень. Особенно в тех случаях, когда информация на самом деле превращается в золото. В аккуратные слитки, хранящиеся в нескольких банковских ячейках.

Жаль только, банки все здесь, внутри границ. За рубеж выехать с большими деньгами сейчас никак. Но, памятуя о великом комбинаторе и бранзулетке, выход стоило поискать. Порой в границах растущей империи становилось тесно и душно. А что еще хотеть, когда занимаешься непорядочными делами?

Встретиться с Гришей предстояло в Зеленом кольце Столицы. Царстве парков, аллей, бульваров и прогулочных дорожек, четко разграничившем Центр и Сити. Оно правильно, затеряться там так же просто, как в Красном кольце. Только Красное кольцо гудит тысячами голосов в выходные дни. А сейчас, помните же, понедельник. Так что спортивный костюм, кроссовки и вперед.

Столицу создавали с ноля на пустом месте. Безумные деньги, безумные усилия, безумные сроки. За пять лет мегаполис растянулся на три десятка километров красивых и деловых районов, еще на столько же торговых и полужилых. Жилые теснились дальше.

Сидя в мягко и редко подрагивающем вагоне надземки хотелось любоваться и любоваться. Даже гордость поневоле закрадывалась. Это плохо, любителю легкой наживы и стервятнику-паразиту, не желающему строить НОВУЮ страну, такое только в минус. Но порой никак не справишься. С собственным чувствами, в смысле. Они же, чувства, порой куда сильнее логики с разумом, им, чувствам, подавай доброе-старое, оставшееся там же, где осталась Москва... В открывшемся аду Московской Зоны...

Глава 2: время платить по счетам

Убивая за деньги - жди смерти за еду

Песни Койота

Потому-то Столицу решили перенести. Сюда. И правильно. С севера – Полярная группировка. С запада по Поволжью и степям растянуты две армии. С востока Сибирь, перекрытая наглухо. И Урал прямо тут, под боком. Место выбрано верное. Источник новой силы, не прячущийся и бьющий ключом. А вот метро не хватало. Надземку поставили быстро, а до андерграунда пока не добрались.

Поезд мягко жужжал, набирая скорость. Выходить через три станции. Гриша из институтского района доберется в летнее кафе минут за пятнадцать, долго ждать не придется.

Полезный человек. Жаль, пришлось манипулировать им сначала, даже подставить не просто сильно, а очень даже жестко. Но совесть совестью, а есть-спать-пить хотелось вкуснее и слаще. И Гриша был нужен почти как воздух.

Зоны ЭсПэБэ и ЭмЭсКа, Зоны Эс и Эм. Ворота Ада, открывшиеся на многострадальной земле. Города, под завязку набитые веками копившимися сокровищами. Только знай, где искать. А Гриша знал. Потому что и Институт серьезный, и должность небольшая, но с доступом. Ну, как не сделать такого человека своим… почти другом?

Сидевшие сбоку школьники тыкали друг друга локтями и увлеченно сопели. Хорошо, хоть лбами не стукались, уставившись на что-то. Хотя, почему на что-то? Вовсе даже на странно смотревшийся в местном хай-теке старенький планшет. Сейчас все больше предпочитают пользоваться мульти-очками. Там и экраны вполне ничего, и погода сразу выводится, и в Сеть выходить удобно, знай, пальцем по подушке-комму, крепящемуся на липучке где угодно пальцем води. А ту, эвон чего, пацанва как в старые добрые десятые зырят в шесть глаз на один экран. Даже завидно стало и появилась мысль подсмотреть. Ну и подсмотрел. И улыбнулся.

Пацаны, везде и всегда, любят приключения. Про крутых мужиков, что с кольтами, что с бластерами или световыми мечами, что с калашами. У этих любовь, переживающая уже несколько поколений и сейчас делающая новый виток. К старой доброй зоне Че. К той самой, где АЭС, где мускулистые псевдо-ктулху, где регулярно до сих пор плохие пацаны ловят маслину от хороших в черно-красных комбезах.

Проявления любви всегда разные. Троица зырила новинку, сетевой сериал, распространяемый пусть и вперемежку с рекламой всяких игровых наворотов, но весьма годный, если не сказать кошерный. Подглядывание как раз выпало на начало новой серии. Заставка с вездесущим ехидным страусом, буквы с точками, военные, аномалии, вертушки, псевдо-ктулху, возникающий из ниоткуда.

Ба, да это ж серия про самого Хемуля. Ну, точно. Вполне себе ясно, чего пацаны залипли. Сценарист и режиссер у этих выпусков на высоте.

Бархатный голос промурлыкал следующую остановку. Моя, точно. А голос-то, голос, прямо как раньше, на рыжей ветке… Новые Череееемушкииии… Милая, от ваших переливов мурашки бегают в самых непотребных местах. И где вас таких находят?

Вагон остался позади, а с ним и кондиционер. Припекало изрядно. Бегать после ночки и утра не хотелось совершенно. И так ноги еле держат. Добраться бы быстрее до фитнесс-бара, выпить модного и экологически чистого березового. Алый автомат с газировкой манил, но сладкое сейчас хуже некуда. Порадуюсь за детишек, всегда осаждающих ретро-оборудование. Им радость, чего еще сказать.

Вот интересно, почему здесь, посреди мирной красивой жизни, ломается такой нужный встроенный агрегат, как нажопупроблемёр? Почему там, за Периметром, чуешь опасность не просто кожей, не. Ее ощущаешь иногда самым тонким волосом, торчащим из носа. А здесь?

Свеже-модного березового выпить этим уже не совсем утром довелось. А что оставалось? Не сидеть же за столиком просто так? А от кофе за завтраком у меня давление скачет. Вечером хоть литрами, когда есть возможность, а утром вот так. Хотя какая разница что пить, когда напротив, улыбаясь всеми морщинками розовой, как у поросенка рожи, сидит Дед Маздай?

Вот такие дела, ага. Если не вернусь в свой уютный номер, считайте меня вольным честным бродягой, накатите тяжело-спиртового и не поминайте лихом. Дед Маздай есть Дед Маздай, просто так он ни к кому не приходит.

Маздай сам не так и давно ходил туда, где опасно и есть много интересного. До того момента, пока с разницей в полгода не остался без левой кисти, а потом и без обеих ног по самые колени. Иногда многим становилось жаль, что не по самые теребеньки, но уж как вышло. А может и к лучшему. Если б по самые… то Маздай явно стал бы не просто злым. Он стал бы ужасным, кошмарным и просто непереносимым. А так как Маздай по жизни еще тот мизантроп, то крайне страшно представить подобные расклады.

Ну, посмотрим, где наша не пропадала. Маздай кивнул на стул слева. Ну да, справа сидит Гриша. Сволочь интеллигентная, честный человек и все такое. Ну-ну. Двое, сопроводивших к столу, не потерялись, сели у самого входа. По бокам еще четверо, как минимум. Интересно, а красивая коротко стриженная дева к телу Маздая имеет отношение как кто?

- Не раздевай девушку глазами, - добродушно пробасил Маздай, - Она у меня любит доминировать и от таких взглядов злится.

- Спасибо, а то было решил ее в кино позвать.

- Она кино не любит. Ты кушать будешь?

Подумал и мотнул головой. Аппетит если и был, то сейчас весь пропал.

- Что так?

Маздай подпер щеку рукой. Не своей, но служившей также, если не лучше. С нее у него все и началось, как говаривали. До того ходил в Зону, таскал по мелкому. А руку потерял, занял бабла, сделали ему по тем временам совершенно безумно-техничный протез, и просто-напросто поперло, пошло и пофартило. Но потом Маздай остался на какое-то время безногим. А получив новые, решил сам никуда не ходить. И получилось у него, если честно, очень и очень. В том смысле, что просто великолепно.

- Почему кушать не хочешь? – прямо заботливый дядюшка, что и сказать. – А? Некрасиво старшим перечить.

- Хочу хинкали. А их тут нет?

Маздай довольно расплылся в улыбке. Не знавал его, когда тот Зону вдоль и поперек истоптал, но сейчас он больше всего напоминал Санта-Клауса. Такого совсем уж непотребно раздобревшего Санта-Клауса, побрившегося, пахнущего одеколоном за триста марок и отдающего опасностью даже при улыбке.

- Эй, человек!

Человек возник рядом, так и показывая, что готов служить.

- Хинкали милому молодому человеку в поддельном «Боско».

- Почему поддельном?

- А не все равно?

Тоже верно. Чего ему надо? Вряд ли захотел насладиться завтраком в компании моего суки-компаньона просто так.

- Откуда здесь хинкали? Это ж фитнесс-ресторан.

Маздай усмехнулся. Складки на шее потешно качнулись.

- Если ты захочешь совершенно не спортивный кентуккийский большой бургер с беконом и картошкой-хаш, то он будет стоять перед тобой минут через пятнадцать. Веришь, нет?

Верю. Как тут не поверить.

- Спасибо.

- Не за что. Ты мне должен, сынок.

- Это за что?

Удивление было неподдельным. Что-то совершенно не помню, что есть долг перед этим плотоядным гиппопотамом.

- Радужки, что ты мне поставил, не спариваются. Жрут, пьют, ломают антикварную красно-черную керамику, преступно ссут только в оранжерейные орхидеи. И не спариваются.

Осталось только крякнуть, сделать бровки домиком, развести руками, усмехнуться, водя глазами по сторонам и вообще всячески изображая святую невинность. А как еще?

Радужки, чудесные милые острозубые хорьки с мехом цветов радуги, пользовались спросом. Вели себя они неплохо, приживались и вообще. И парочку приносил Маздаю, да. Вот только…

- А чего им спариваться? Они ж не геи.

- Да? – Маздай изобразил удивление. – А я думал, что раз цвет такой, то…

Издевается? Точно издевается. Вот только Гриша здесь зачем? И чего он такой бледный и молчит, как рыба об лед?

- Вот и хинкали, а ты не верил… - Маздай довольно показал на семенящего официанта. И перестал улыбаться.

Вообще, это отдельный нюанс. Если общаешься с Дедом Маздаем, причем именно в его версии общения, то надо всегда быть настороже. Версия общения по Маздаю всегда выглядит одинаково, разве что иногда добавляются вариации.

Сидишь напротив него в окружении пары-тройки мордоворотов с ярко выраженными печатями выпускников ОСпН на лицах. Маздай ласково улыбается и чуть позже начинает тебя склонять к совершенно ненужным выходкам. Сходить туда, не знаю куда, принести то, не знаю, что. Уворовать свежеиспеченную графиню, только-только получившую герб. Привести с собой на поводке адопса. Ну, мало ли чего ему еще в голову вступит после того, как улыбка исчезнет.

- Ты кушай, сынок, а я пока порассуждаю вслух. - Маздай открыл золотой портсигар, массивный, как защитная пластина «черепашки» бронежилета. Достал армянскую, с длинным фильтром, сигарету «Ахтамар». – Ты ж не против?

Будешь тут против. Тем более, что хинкали начали остывать. Ведь холодные хинкали это совершенно не то. И есть их надо умеючи, чтобы не попасть, что называется, впросак.

В любом ресторане кавказской кухни всегда найдется хотя бы один настоящий повар-кавказец. Именно мужчина повар, возможно даже с усами. И когда такой Автандил, Гиви, Ростем или Хвича с Гочей проводят взглядом официанта, забравшего большое блюдо, до краев плещущее содержимым хинкали… О, да, горячее такого взрыва сложно что-то встретить.

Так что есть эти плотные мешочки надо правильно. И стараться не отвлекаться даже на болтовню Маздая. Одной ладонью снизу, второй за самый хвостик, чуть откусить и, зажмурившись от удовольствия, глотнуть острый, ароматный и безумно вкусный бульон. И только потом взяться за саму начинку. Сказка, не еда. Разве что обычным пельменям уступит, политым растопленным сливочным маслом.

Судя по всему, даже Маздая проняло выражение моего безграничного счастья и предвкушения. Во всяком случае на какое-то время вокруг царила тишь, гладь да божья благодать. Сопровождаемые довольными хлюпающими звуками, запахами, пережевыванием и прочими атрибутами гастро-экстаза.

Тишина висела в воздухе, давила и заставляла даже переживать. Судя по всему, такой реакции не ожидали не то, что головорезы, но и сам Маздай. Ну, а что? Настроение испортили, так почему хотя бы не поесть?

Маздай дождался, когда вкуснота закончилась, затушил мягко-сладковатую сигарету и улыбнулся. Да ну… никак есть шанс просто поговорить?

- Думаю, сынок, ты даже немного озадачен моим появлением?

Пришлось кивнуть. Озадачен? Да даже очень сильно. Особенно после заявления о долге.

- Ничего, сейчас все разъясню, и ты поймешь, что дядя Маздай прав также, как был прав царь Соломон во многих своих спорах.

Ох ты ж, елы-палы, какие интересные разговоры, какие примеры, какие, с позволения сказать, аллюзии. Царь Соломон, ага. Видно, на досуге Дед стал увлекаться чтением, не иначе.

- Ты, сынок, мне должен со своей предпоследней ходки. Когда притащил из Зоны тубус с тремя холстами. Помнишь, на одном была милая пухлая тетя и вокруг малолетние жопастые пузаны с крылышками, этакие, мать их, сраные херувимчики?

Так… помнить-то помню, только причем здесь Маздай? Холсты, бережно вытащенные из-за Периметра, быстро нашли своих хозяев. Товар ходовой, сейчас многие радуются возможности купить всяких там малых голландцев по относительно бросовой цене. Так причем Дед-то?

- Ох, ну и выражение же у тебя на роже, а? Седой, ты глянь на него, прямо картина маслом, ой, гражданин начальник, не брал я чужого, мне подбросили. Да ладно тебе, не куксись. Вспомнил тетеньку и ее миллионно-нарисованный целлюлит?

- Написанный.

- Что?

- Картины пишут, не рисуют. Рисуют карандашом, углем, сангиной там…

- Да хоть обписатый, если хочешь знать. Вспомнил?

- Да.

- Так вот, сынок, эта драгоценная намалеванная тушка предназначалась мне. И две другие тоже.

Пришлось пожать плечами. Ну и?

- Я потерял много денег из-за того, что ее не продал. А твой друг, тебя же, кстати, и наколовший, их получил. Раз в пять меньше, идиот. Как можно продавать Караваджо по цене передвижников, а?

Гриша попытался одновременно отодвинуться и от него и от меня. Получилось не очень. Гриша упал, характерно так, со стулом. Маздай покосился в его сторону, дернул верхней губой.

- А причем здесь я?

Вместо ответа Дед удивленно приподнял бровь. Мол, дорогой ты мой человек, да что ж ты такой непонятливый? И, действительно, и чтой-то? Никак не догоню ход его мыслей.

- Ты, Хэт, организовал совместное предприятие с двумя соучредителями. Вот с этой бледной немочью, что никак не встанет и с собой, любимым. Григорий настолько увлекся деньгами, что и думать забыл про обещание привезти картинку с теткой мне сразу по твоему возвращению. Почему-то решил, что я его обману и не заплачу. А ему, за такую пакость, ничего не будет. Гриша, ты совсем дурачок или только прикидываешься?

Багровый Гриша не ответил. И из багрового стал на глазах становиться бледным. Ситуевина-то хреновастая, что и говорить.

- Так получается, Хэт, что и ты мне должен, как соучредитель.

- Не соглашусь. Я свою часть работы выполнил, сходил, нашел, принес. Какие ко мне претензии?

Маздай сам налился нездоровым и поистине королевским пурпуром. Стальная кисть, утянутая черной перчаткой, сжалась в кулак, совершенно зловеще лязгнув. Позади явственно встал кто-то из его ребятишек. Или даже двое.

- Согласишься, сынок. И сделаешь для меня кое-что.

- Агрессивные переговоры не всегда приходят к нужному результату. Ну, соглашусь, и что?

Маздай сморкнулся в скатерть. О, вылезает наружу настоящий.

- И то, сынок, что деваться тебе некуда. Говорили тебе, небось, что сейчас сбережения хранить надо не по старинке?

Перчатка нырнула внутрь чудесного вельветового пиджака, модного, с кожаными вставками на локтях и сшитого по фигуре. На стол, мягко звякнув о металл столешницы, лег янтарный небольшой прямоугольник. На какой-то миг в голове разом стало пусто и звонко. Этот кусочек аурум могу узнать сразу. Потому как самолично приобретал к посольском квартале из-под полы. Китайцы свое золотишко последние лет десять делали очень уж привлекательным. Как не купить слитков, если можешь?

- И?

- Твои ячейки теперь мои. И счета с баблом - тоже.

- И тебе этого не хватит?

Маздай усмехнулся. Явно возвращаясь в доброе, пусть и относительно, состояние.

- Я даже верну тебе все твои цацки. Так, возьму немного в качестве компенсации.

О как, значит… ну-ну. Когда к слитку присоединился кусок пейпер-пласта с несколькими строчками, звон прошел. А пустоту заполнила злость. Как может быть все схвачено у такого, пусть и не простого, но все-же бывшего сталкера, а?

Это ж правда почти все сбережения. Все, на что не жалея себя зарабатывал несколько лет. И все коту под хвост из-за вот этого бледного прыща? Или все-таки не все?

- Что мне надо сделать? Убивать никого не буду.

Маздай прикурил, прищурился, хитро и издевательски.

- Для этого мне дилетант не нужен. А что делать? Сегодня вечером узнаешь. Ты наелся? И хорошо. Иди давай, и жди инструкций.

Глава 3: Марья Моревна а-ля хардкор

Слушая женщину - пытайся понять

Песни Койота

Дверь в номер, без моей помощи, открылась сама. Моя школьная подружка, никак не желающая свалить, ушла тут же. Только влепила с чего-то пощечину и что-то рассказала про всемужикикозлыимудаки. Интересно, с чего? Стоило подумать и предложить руку с сердцем? Ну да, именно так. Именно так и следовало поступить, ага...

Давешняя красотка проводила ее совершенно презрительным взглядом. Женщины – такие женщины. Почему она сейчас здесь? Ну, как почему? Потому что именно она и оказалась инструкцией. Красивая инструкция. И опасная. Причем, не будь ее рядом с Маздаем, мог бы и не подумать именно так. Прошел бы мимо, потаращился, пооблизывался бы вслед. И ни шиша не подумал бы про ее опасность. Бывает же такое… стереотипное мышление, что сказать еще. Ага, так и есть… оденься она не так открыто.

Ростом где-то по плечо. Крепкая, ртутно-подвижная, с эдакими мячиками мускулов на икрах, видневшихся из-под модной, ниже колен, юбки. Ну, как мячиками? Не теннисными, скорее, практически гандбольными. Сильные такие ноги, красивые. Хотя, почему-то, сразу подумалось – а ведь может с месте дать в ухо пяткой. Любой. Интересно, а бедра такие же сильно-красивые?

- Не люблю, когда меня так рассматривают, - она надула розовый пузырь жвачки, - это на будущее.

- Офигенное будущее. Не любишь, когда рассматривают, оделась бы приличнее.

Она показала мне сами понимаете какой палец, и прошла в номер. И верно, зачем спрашивать разрешения, если у тебя гостевой ключ-карта?

- Мода диктует свои законы, малыш, - сумка, этакий безразмерный баул, легла на диван в гостевой комнате, - потому и приходится соответствовать.

Ну-ну, что тут еще добавить? Мода, она такая. Сейчас диктат кутюрье заставил прибывшую кроме той самой юбки одеть совершенно несочетаемый с ней топ, закрывавший разве что половину груди. Нижнюю ее часть. Все остальное само так и просилось на рассмотреть. И впечатляло. Рельефом и легко угадываемой силой удара плечевого комплекса. Мускулами бойца, а не фито-няши, пыхтящей в тренажерке до усрачки и только для той фигурки, за которую, не скупясь, отвалят счастьем до конца жизни. Счастьем, ясен пень, выражаемым в денежных знаках. Хоть в полновесных и недавно введенных червонцах, хоть в тех самых биткойнах.

А тут, к гадалке не ходи, мускулы другие. Рабочие, позволяющие пробить такой лоу-кик, что бедренная косточка сломается, не говоря про мышцы и связки. И тату, ясен пень, куда ж без этого. Красивая тату, скромная, всего в половину спины. И куда тот самый дракон, интересно, лапы и голову спрятал? Ну, как куда, под оттопыривающийся впереди топ. Хотя вот тут, скажем честно, оттопыривалось из-за какого-то там вондербра, не иначе.

- Все рассмотрел? – валькирия села в кресло, закинула ногу на ногу. – А?

Оставалось только кивнуть. Все, да. Из доступного.

Прическа понравилась. Короткий ежик, красно-черный. Да и вообще, лицо у нее приятное. Грубое, но приятное. Красивое, говорил же. Но на любителя. Подбородок твердый, нос то ли сломанный, то от природы слегка курносый, глаза серые, небольшие. И губы пухлые. Прямо зачет. Если бы не тень Маздая, так и нависающая за ее плечами, стоило подкатить. Наверное.

- Почему Хэт? – серые глаза смотрели выжидающе. – Потому что шляпа по жизни?

- Потому что не Папаша.

- Кто?

Кто-кто… Папаша Хэт, да удлинится его седая бородища и годы жизни, как рубил, так и рубит металл. Генная медицина творит чудеса. Если ты не Рокфеллер, конечно. Когда из своего набора запасных частей организма остался мозг и кожа, то уж простите. Нового ничего не вырастишь. А вот лидер «Металлики», вовремя бросив бухать, жил не тужил, и творил на радость уже черт знает какому поколению меломанов.

- Да и ладно, - серые глаза явно смеялись, - меня зовут Мара.

Гребаные нулевые и десятые с их модой на типа славянские имена. Что стоило ее родителям назвать девочку Леной. Или Катей. Или Дашей? Мара, угу.

- Рад знакомству. Так что ты здесь забыла?

- Невежливо.

- Уж простите, в институтах не воспитывались.

- Воспитываются дома, а в учебных учреждениях учатся. Те, кому хочется учиться, а не писать в социалках про бога Анунаха и прочую хрень.

Уела, надо ж…

- Ты здесь зачем? Если инструкции, так давай. А потом, вежливо и воспитанно, провожу до двери и с удовольствием поцелую руку на прощание.

- Не, не обломится. Меня воротит от одной мысли. Мало ли, сколько у тебя здесь всяких… доступных женщин побывало. И чего ты с ними делал. Фу, как представлю, что ты мне руку слюнявишь, и что перед этим…

- Да у тебя комплексы.

- Не, комплексы у министерства обороны. В основном зенитно-ракетные.

- Будем дальше сыпать несмешными шутками, или уже нормально пообщаемся?

Мара решила, что если «нормально», то стоит сделать кофе. Говорил, что люблю хорошие и дорогие номера? Вот за кофе-машину их стоит любить еще больше. Тем более, кофе финский. В смысле, не вырос где-то там, а привезен, обжарен и все прочее. Странное дело, почему скандинавы умеют делать кофе куда лучше тех же турок. Или даже армян?

- Карта. Топографическая. Сделанная на месте.

Она дождалась полной чашки и только потом заговорила. Гребаная красивая мерзопакость.

- Что?

- Ты тупой?

- Не особо острый местами, но не полностью. Карта чего?

Она подняла на меня глаза. Посреди серых спокойных озер плескалось убеждение в моей непроходимой глупости.

- Того куска питерской Зоны, что нужен Маздаю. И парочка образцов.

Угу, понятно. Теперь все на своих местах. Старый хитрец пронюхал что-то про что-то и делиться ни с кем не хочет. И, скорее всего, дело опасное. Раз до сих пор знает только он, то идти куда-то далеко. А дальше? Яснее ясного же, даже пню.

Там, в ЭсПэБэ, кто-то нашел что-то интересное. Мало того, что-то очень дорогое. И Дед Маздай, сложно его не понять, хочет, пусть и на время, стать монополистом. Что здесь плохого? Ну, тоже не секрет Полишинеля. Раз это тайна, то эту тайну какое-то время Маздай постарается сохранить всеми средствами. Включая отправку за Периметр нескольких «эскадронов смерти», отстреливающих любого, приблизившегося к его пока непонятному Клондайку на пару километров. Есть ли опасность больше никогда не посидеть в гостиничном джакузи в компании красотки-мулатки или красотки-блондинки, или любой другой красотки? Да. Еще какая. А деваться некуда. Кроме самой Зоны.

Расклад, значит, такой, как кажется. Мы вдвоем топаем в Зону. Куда – пока непонятно, но это явно знает милашка-убивашка Мара. На месте, век живи и век поражайся, составляем схему прохода к нужной точке. Опытным путем, доперев туда на своих двоих. Так и будет, дева-воительница ко мне приставлена явно насовсем. И скорее всего, вплоть до момента выхода за Периметр, когда своими чудесными красивыми ручками она меня и укокошит. Вопросов немного. Главный – это как выжить. Второстепенный…

- Краса писаная, правильно понимаю указания от боярина Маздая, что ты со мной идешь?

- Надо же, ты меня прямо поразил наличием интеллекта и умением составлять логические выводы.

- Скажи мне, дева-поляница, ты в Зону уже хаживала?

- Поляница… это кто? Ты меня сейчас походя оскорбил два раза? Непонятно обозвал и продемонстрировал, что как бы умнее меня?

- Полноте, барышня, даже в мыслях не вертелось такого оксюморона. Поляница есть дева богатырская. Марья Моревна, кстати, почти твоя тезка. Хотя, в целом, ты, пожалуй, что и права.

- Ясно… Нет, не хаживала.

Захотелось попросить у нее номер Маздая и немедленно его набрать. Но, ну его к монашкам. Оно так и лучше. Не хаживала, опасностей не знает, может и назад не доберется. А там посмотрим, глядишь, что и выкрутимся.

- Куда пойдем, чего искать будем?

Мара допила кофе и довольно улыбнулась. Стерва, у нее даже улыбка красивая.

- Сперва, Хэт, мы найдем бренные останки сталкера, не вернувшегося из ходки. Координаты, приблизительные, у меня. Заберем у него другие, те что и нужны, и пойдем дальше. За чушками.

Ох ты ж мать моя! Кто-то уже умер из-за Деда? Мир праху твоему, бродяга. Хороший был человек. А вот остальное? Все яснее ясного. Чушки, значит? Ну-ну. Тогда жадность Маздая легко объяснима.

Чушки артефакт редкий. Этакий небольшой кирпичик, очень легкий и прочный. И его, если не изменяет память, охотно скупает даже государство. Пусть и через подставные фирмы, созданные специально для сталкерской братии. Порой хочется введения лицензий, право слово, чтобы цена была нормальной для всех и у всех. Так вот, возвращаясь к искомому.

Они вроде как металлические. Причем металл такой, что космическая отрасль готова от радости его приобретения колотить в бубны и хороводить праздничные хороводы. Вот только находят чушек крайне мало и, что само по себе странно, только вольные бродяги. Ни одна экспедиция от всяких там НИИ успехом не завершилась. Только бродяги. Только хардкор. Каприз государыни Зоны, не иначе.

- Дед не отправляет штурмовую группу?

Ну, надо же проверить догадку.

Мара вздохнула. Очень театрально, ладно, глаза не закатила от моей глупости.

- Не прикидывайся. Группа очень заметна, это первое. Второе, ты же знаешь, организованные крупные экспедиции до Клондайков ваших никогда не доходят. Разве не так?

Так. Не поспоришь. А у Мары, судя по всему, есть и третье?

- Тебе же сказали, Хэт, что ты удачливый сукин кот. Это тоже важно в Зоне, как понимаю. Простой рецепт успеха для всех. Мы идем вдвоем, доходим, находим, возращаемся и тут же, сам понимаешь, все возвращают тебе.

- Ясно… мне спать на диванчике ложиться?

- Не, вообще не ложиться. Поезд до Самары через пару часов. Оттуда самолетом. Так что, Хэт, пакуйся. Мы выдвигаемся.

Пакуйся, ага. Чего там паковаться старому псу? Ну, насчет старого погорячился, но в целом – все верно. Вон он, мой рюкзак, стоит себе в шкафу. А мирно-походная одежда спит на вешалке. Скромность украшает мужчину. Да и женщину тоже. Как там с гермафродитами и трансгендерами, не знаю. Не православно оно, тьфу и растереть. Пепел, в смысле, оставшийся после костра с бабомужиками. И сверху посыпать солью. И полить святой водой, точно вам говорю.

Остальное шмотье? Да я вас умоляю, хрен на него. Две пары джинсов даже не распаковал, костюм этот, «Боско», обувь какая-то. Пусть себе горничные заберут. У каждой, небось, дома есть сын, племянник или внук. Как раз подойдет.

Спросите, на кой ляд бродяга Хэт всеж таки прется в Зону? Вместо того, чтобы слинять по-тихому? Ну, как сказать так, чтобы однозначнее однозначного? Да все крайне просто.

Это дело принципа. Это мои деньги. Мои деньги, что теперь как бы и не мои.

Воевать с Дедом Маздаем? Увольте, не самоубийца. Это только в кино штурмовик разведки спецназа морской пехоты боевой бурятской дивизии МВД ВМФ ГРУ ФСБ в одиночку уничтожит уголовного авторитета на два щелчка пальцами. С Маздаем у меня такое не проканает. Не беспокоить же ребят по этому поводу, правильно? Мало того, что половина товарищей в Зоне за Периметром плевать на тебя хотели, так дело же не только в этом. Маздай живет в Столице. Здесь покупку серьезной партии оружия отследят быстро и накроют. А с собой везти – самоубийство. Так что…

Так что, пусть есть и еще сбережения, спрятанные так, что не найти, надо идти. Глупо? Да. Но за эти кусочки золота, пачки купюр и электронные цифры с несколькими нолями после единицы, рисковал своей головой. И отдавать за просто так какому-то упырю? Да хрен на воротник.

- Ты долго с девой разговаривать собираешься? Она ж нарисованная.

Мара хохотнула. Какая дева? А, да. Местный колорит. Номер-то для влюбленно-новобрачных. Интерьер соответствующий, картинки всякие. И пялился-то аккурат на одновременно поджарую в талии и роскошнобедрую кофейнокожую красотку, подмигивающую самым, что ни на есть, развратным способом. Высунув кончик языка в самом краешке рта.

- Ритуал, на счастье. Не мешай опытному сталкеру свято соблюдать собственные причуды, связанные с мракобесием и предрассудками.

- Ну-ну… - Мара взяла с блюда яблоко и сочно хрупнула, прокусив зеленую кожицу, слизнула капли сока с нижней губы. – Тебе просто нравится на голых баб пялиться. Даже нарисованных.

А, ну тебя! Махнул рукой и начал переодеваться. Не, а что, мне еще во вторую комнату уходить переодеваться? Надо ей меня пасти, пусть пасет. Нового ничего не увидит, и брезговать особо нечем. Не фитнесо-образный красавец, и что?

- Клевый шрам. Тебя медведица за задницу хватала?

Вот ведь, а?

- Типа того. Покажу в Зоне.

- Хорошо. Если что, то медведица. Ты же у меня охотник любитель.

- Ты о чем?

Мара положила на стол небольшую карточку. Свидетельство о браке. Хренатушки себе…

- Мы с тобой едем в медовый месяц. А Зона – наш с тобой свадебный подарок, если что. На прощание с твоей работой у Периметра. Я же у тебя люблю экстрим.

Повернулся к ней и посмотрел с большим удивлением.

- Ты думаешь, кто-то там купится на это?

- А не по барабану?

Уже в поезде, удобно расположившись на диванчике, она зевнула и спросила:

- Так что там про твою мою тёзку?

- Интересно, чтоль?

- Ну, так, скучно.

- Коли скучно, так слушай.

Жила-была на свете дева-поляница, т.е богатырша, Марья Моревна. Поляницей она была не так-сяк, а рангом не ниже безумного пса войны Субудая, командира десяти тысячи конных упырей. И, как-то раз после очередной лютой сечи, задумалась она о дальнейшей судьбе. Мол, Василиска давно не в лягушачьей шкуре и замужем, Варька со своей косой тоже, одна я в девках, в кровище по колено и перебиваюсь не то, что с хлеба на квас, а вообще - промышляю за-ради здоровья со всякими там прохвостами из собственного войска. Фу и позор! И тут, глядь, прямо к ней прет дуром очередной Иван-царевич. А тех, как известно, на Руси-матушке было видимо-невидимо. Знамо дело, надо ж кому-то с печенего-половцами драться, да?

- С кем?

- А... Не важно. Это еще не сказка, а смазка, слушай дальше.

Надо заметить, что Иван и сам порадовался, завидев Машу. Причем, надо полагать, не только из корыстных целей, ведь он только выдал замуж ажно трех сестер с приданным, а тут - оба-на, краса со своим войском и награбленным добром. Но, опять же, дело было не только в корысти, но и в эстетике. Ведь в отличие от всех этих Василис Прекрасных и прочих царевен лебедей, с утра до вечера прихорашивающихся в светлицах, меряющих сарафаны с кокошниками от кутюрье, и жрущих изюм пополам с крендельками маковыми да прочей не диетической продукцией, Марьюшка была прямо фитоняша, прям как ты - с самого детства в седле, постоянные физические упражнения и все такое. Опасался ли Иван получать по хлебалу от этого былинного аналога Мисс Конвикшн, либо сам был не промах в древнерусском кунг-фу, то не суть.

Дева подошла к вопросу четко - залучила Ваньшу на двое суток в свои шатры и давай с ним там заниматься тем же самым, чем Геральт занимался с Йеннифер даже на единороге. И, не долго думая, выскочила за него замуж. Или, что скорее, оженила парня на себе. Тот, судя по всему, особо не сопротивлялся. Жилплощадь у Марьи была прямо на зависть, может, даже не просто с баней, а даже с бассейном.

Ну, а дальше начинается история а-ля Синяя Борода, совмещенная с киднепиннгом, трехразовой попыткой умыкнуть жену от Кощея с применением живой тягловой силы, то самое гуро с накромсанным Иваном, косплей Сына Божьего от рук оборотней, мошенничество за-ради прокачки собственной скорости и, как вишенка на торте, конечное убиение мага 80-го уровня с помощью лошадиного копыта в башку и дальнейшее превращение её в труху, сопли и костяные осколки палицей. В общем, нашим с тобой прапрапра...дедам с бабушками, слушавшим этот эпос без цензуры, ночами явно являлись кошмары, доводившие до всяких неприятных казусов.

Ну, понравилось?

Мара смотрела на меня и качала головой.

- Что?

- Ну, ты и балабол, если не сказать хуже.

- Не балабол, милая, а краснобай, понимать нужно.

Глава 4: окунаясь в прошлое

Радуйся дню. Завтра может не быть

Песни Койота

Шаг за шагом. Шелест под ногами. Подошвы в труху стирают всякую дрянь, копившуюся годами. Штукатурку, обвалившуюся с порыжевшего потолка, украшенного весенними наплывами и глубокими трещинами. Жалкие останки мокриц, тараканов, жуков и прочего насекомьего царства. Кремово-желтое крошево рассыпавшихся старых костей.

Неприятное место. Любое подземелье неприятно. Но это неприятно как-то особенно. Как-то мерзко и жутко. Терпеть не могу темные гулкие коридоры. Ненавижу черные промозглые подвалы. Выть готов от серых склизких городских коммуникаций. Клаустрофобия? Да черт ее маму знает. Может, что и она.

Динь-дан, динь-дан, вода капает. Где-то впереди, за поворотом. За темным поворотом, мохнатым от паутины, идущей поверху. Паутина почему-то черная. Тянется вяло колыхающимся липким ковром от потолка и до растрескавшегося бетонного пола. Всю левую сторону прохода закрывает напрочь. Мерзко-ужасная черная паутина.

Ладно. Надо вперед. Назад не отступишь. Там свод обвалился. Потому как после взрыва самой обычной «эфки» в таких старых тоннелях именно так и происходит. На кой ляд надо было ее использовать? А другого варианта не выпадало. Когда за тобой прет здоровяк, а магазин ты не поменял, надо удирать. Или что-то придумывать. Вот, придумал.

Фонарь моргает, потрескивает. Его приложило вместе со мной об стену, когда прыгал вперед. Прятался от собственной гранаты. Плечо ноет и голова иногда, еле ощутимо, болит. Как иголку раскаленную, длиннющую, от затылка до ключицы, взад-вперед, взад-вперед, дергает чья-то безжалостная рука. Нехорошо, да. Очень нехорошо. Да что там, херово, если честно. Еще и фонарь моргает.

Занесло же сюда. Что тут такое вообще было? А хрен его знает, товарищ майор. Какая-то страшно секретная ерепень, полагаю. Давно брошенная и совсем забытая еще до Зоны ерепень. Излет СССР во всем великолепии. Пара встреченных стальных дверей – что твои крепостные ворота. Куда там «семерке», их только с граника брать, кумулятивным зарядом, не иначе. Надписи, порой еле виднеющиеся под наплывами весенних стоков, про что-то там предупреждают. Не влезай – убьет? Или еще чего? Толстостенные колпаки, убранные металлической сеткой по-над самым потолком, через каждые пять шагов. Жалко, не работают.

О, что-то впереди не так. Зуб даю, раз уж не работает датчик. Совсем не работает. Надо будет претензию по гарантии предъявить, как вернусь. Лучше всего предъявить прикладом в лоб. Но за такие проявления негодования может случиться и что-то нехорошее. Но предъявить стоит. Только сначала добраться до дома. Ну, как дома? Спокойного, относительного, места временного проживания у Периметра.

Сколько осталось колечек? Да, у меня даже не гайки. Металлические колечки с резиновой полоской по краям. Толстые, тяжеленькие, в дырке посередине просунут кусок марли и завязан узелком. Те, кто поумнее, пользуются шариками от подшипников, заправленных почти в пистолетный магазин. Знай себе выщелкивай, и нести удобно. А мне нравится по старинке, чтобы в отдельном подсумке на поясе. Потому что ретроград.

Так, что у нас впереди? Ага… воздух чего-то «плывет», даже в тусклом луче многострадального фонаря заметно. Раз плывет, то… то ничего непонятно, как обычно. Это Зона. Здесь нет простых и постоянных решений сталкерских вопросов. Стереотипные решения не для нас. Они ведут к совершенно несовместимым с жизнью изменениям организма. Как-то Шмель решил, что перед ним «бенгалка». Так же жикает и все такое. Шваркнул в нее тем самым шариком, думал разрядить. Ага.

Воздух впереди волновался, как-то прямо густо ходил туда-сюда, чем-то встревоженный. За спиной, что уж тут, все сильнее скрежетало и порой громко и недовольно порыкивало. Здоровяка за просто так не завалишь, если прицельно не попадешь. Вон, ворочает пробку из рухнувших кирпичей, цемента, арматуры и бетона. Совсем хреново.

Так вот, Шмель шваркнул шариком. Шарик прилетел назад. Пробил ему лоб ровно посередке. И аккуратно вылетел сзади, по дороге зацепив совсем ни в чем неповинного Гека. Тоже по голове, хорошо, что вскользь. Разве что «вскользя» хватило ровно на те километры, что пришлось тащить Гека на пару с Чуком. Нет, он ему не брат. Просто так сложилось.

Колечко полетело вперед. Чуть зашипело, вспыхнула резинка по краям и марля. Металл чуть позже мягко чавкнул горячей каплей. А воздух так и мерцал, наплевав на мои старания. Позади хруст, ворчание и гул падающей баррикады становились все сильнее. М-да…

Воздух мерцал, явно густея. Такое ведь невозможно, а он густел. Заворачивался крутой спиралью, начав переливаться всеми оттенками и переливами красного и желтого, раскаляясь на глазах. Да уж, дела… Спираль раскручивалась все сильнее, захватывая пространство, густела, превращаясь в ощутимо слышимый хлюпающий кисель. Густой, похожий на болотную жижу. Такую матово-черную, затягивающую в себя, не отпускающую, засасывающую глубже и глубже. Чернота охватывает со всех сторон, влажно хлюпает, не отпускает, воздуха меньше и меньше, до рези в груди и сияющих раскаленно-белых звезд в глазах. И сил сразу нет, совершенно… так, слабо трепыхаешься, сдаваясь…

Пот бежал по лицу, а воздух заходил внутрь натужно, с хрипом и всхлипываниями. Елки-моталки, как же меня пристукнуло-то, а?! Ни хрена себе тут бывает, под землей! Стоп, не падать!

АК звякнул, провиснув на ремне. Еле-еле успел опереться на скользкую от стекающих с потолка капель стенку. И сам стек вниз, почти упав на колени. Не сдаваться, ни за что, держаться и не сдаваться. Это Зона, это Зона.

Луч фонаря, прыгая в трясущейся руке, выхватил отблеск в двух больших провалах на голове кого-то, появившегося из-за поворота. Не, господин местный житель, хрена вам лысого, а не меня. Ствол поднять, хотя тот и идет еле-еле, поднять, сволочь!

Удар по левому боку пришел сзади, из темноты.

- С добрым утром, родимый. – Мара, пнувшая меня в бок, звякала ложечкой в правильном железнодорожном стакане с подстаканником. – Кое-что мне стало ясно.

- А? – Господи Боже, надо пить успокоительное на ночь, да?

- Почему ты так на всех баб смотришь. Тебе тупо не хватает обычного тепла. Это я тебе как женщина говорю. А знаешь почему?

Отвечать не хотелось. Но ответ, судя по всему, был сам собой написан на лице.

- Какая дура будет жить с параноиком, скрипящем зубами во сне, и несущим какую-то ахинею? Да еще и рожа у тебя, когда ты закрытыми глазами ворочаешь и что-то там вещаешь…

Скриплю зубами во сне? Ну беда, что и сказать.

Поезд въезжал в Самару. Готовился втягиваться в кишки закрытых тоннелей нового железнодорожного комплекса. Да, Зона становилась все ближе. Перрон-аэроэкспресс-хаб-взлет-посадка, и мы на месте. Пушкинский аэропорт, выстроенный взамен Пулково, гостеприимно готовился принять очередной рейс желающих добраться до многострадального Питера.

- Нет, не томатный. Не томатный, что неясно? - Мара покупала сок в киоске на перроне, - да, березовый сойдет.

Березовый сок в тетрапаке, жесть какая-то. Не знаю, глупо оно как-то. То ли дело в стеклянных фонарях «Соки-Воды», открывшихся за последние года три повсюду, да? Колбы с сиропами, банки с соками, продавец в накрахмаленном фартуке и белоснежной наколке на голове. Ретро-стиль «Back in USSR», войдя в моду не так давно, аннексировал свое родное, заграбастанное всеразличными «колами». «Колы», уже покусанные квасными будками, после появления «соков-вод» сдулись окончательно. Проиграли войну. Да и его Темнейшество, переняв от своего Наитемнейшего предшественника любовь к «красной империи», выметал все западное на раз-два. Глядишь, скоро вокруг все начнут ходить с усами и в клешах, как в годы юности первого Господина Дракона. Да и ладно.

- Пошли на электричку, - буркнула Мара, - опаздывать не стоит.

Опоздать и не вышло. Обновленный ж\д комплекс подхватил сразу же в тоннеле на движущуюся полосы травелатора и потащил к аэроэкспрессу. Большой город, все как в Столице. В кармане куртки попутчицы зажужжал какой-то гаджет. Чуть позже заиграла мелодия. Батюшки светы, что за дела? Никак ария Мефистофеля? Ну да, так и есть. Люди гибнут за мета-а-а-а-л-л, за металл. Сатана там п-р-а-а-а-вит бал, да правит бал. Интересно, откуда такая любовь к классике?

Мара достала вопящий коммуникатор, поднесла к уху, заворковала. Офигеть не встать, у нее есть подруги? А, нет, это какой-то родственник.

- Дорогой, - она повернулась ко мне и улыбнулась, - тебя дядя.

Дядя? Вон оно чего, ну-ну.

- Здравствуй, сынок. - По телефону Маздай звучал немного по-другому. Величественно, гулко отдавая утихающим рокотом медных тарелок «Зилджан» и тихо вибрирующим двигателем люкс-внедорожника «Ровер-африкаанс», работающего на дорогущем авиационном керосине. – Надеюсь, все идет по плану.

- А тот идет по кругу? – Я решил блеснуть знанием ретро-музыки.

- Что? – Видать, Маздай ретро не любил. – Шутишь? Ну, хорошо. Да, кстати, на всякий случай хотел сказать тебе еще кое-что.

- Случай всякий бывает, сказал Вовочка, смазывая задницу вазелином.

- Если ты думаешь, что твои тупые попытки пошутить хотя бы насколько-то хороши, то ты ошибаешься. Слушай меня внимательно, шпана!

Что оставалось делать, как не слушать? Тем более, голос Маздая вместо ворчания дорогущего джипа наполнялся грохотом взлетающего Су-45 с полной боевой.

- Мне очень не хочется, чтобы твой воспаленный мозг, мечущийся в поисках выхода из ситуации, спровоцировал глупость. Более того, уверен в том, что ты уже активно над ней думаешь. Мол, неужели у меня не выйдет обмануть Маздая, провести его, сам понимаешь, как девчонку-институтку. Хрена лысого, Хэт, не напрягай буйну голову. Напрягать ее стоило раньше. Когда ты организовал компанию на пару с этим мерзопакостником, Григорием.

Ему бы на Селигере работать. Лекции читать юным коммунистам и прочим партийным.

- У меня для тебя сюрприз.

- Еще один? Куда же боле… - старый хрыч, что он придумал?

- Так вот, сынок, раз уж ты любишь ретро-классику поп-культуры, то процитирую кое-что именно для тебя. Не стоит пытаться обмануть Деда Маздая, ты не Шерлок, не оскорбляй интеллектуально развитых людей. Это у него были чертоги разума, а у тебя просто ментальная изба. Но даже в избе может завестись что-то подозрительно хитрое. А мой сюрприз заключается в совете.

- Каком?

- Не ешь стейки в ресторанах, сынок. Культурное наследие пиндосов предполагает их разрезание с помощью больших, грубых и отлично наточенных ножей. Не столовых, а обычных.

Твою мать, ублюдок. Неужели он…

- Но пока, сынок, нож, изъятый из ресторана, где ты позавчера кормил мясом и байками свою пышнозадую цыпу-лялю, лежит у меня в сейфе. С твоими отпечатками, все как полагается, в отдельном пакетике. И я уже продемонстрировал его Грише. Гриша испугался и пообещал быть очень хорошим мальчиком. Так что, сынок, если ты все-таки решишь побороться с жадным Маздаем, то лишишься не только своих ненаглядных денежек. Ты еще лишишься и свободы. Причем, сынок, тебе повезет. На тебя будет объявлена шикарная облава за убийство невинного, по сути, человека. Уел я тебя, сопля зеленая?

Пришлось промолчать. Отвечать совершенно не хотелось.

- Теперь отключись и совершенно незаметно урони телефон и наступи на него. Потом выкини в мусорку. Только не забудь забрать обе карты. А, да. Наступи со всем прилежанием. Чтобы наверняка.

Угу, щас раздавлю.

- Дорогая…

- Да?

- Это тебя. Упс…

Реакция у девочки оказалась на загляденье. Во всех смыслах. Хоть в театральный поступай. Одновременно повернулась, шагнула вперед, ахнула и чуть надавила на тонкий корпус. И даже огорченно заохала. Коммуникатор полетел в первую попавшуюся урну, а карты памяти перекочевали в ее куртку.

- Ты мелочный засранец, - проинформировала меня «супруга», по-королевски ступая на перрон аэроэкспресса, - постоянно будешь изводить такой ерундой?

- Постараюсь сделать наше путешествие незабываемым.

- Сломаю что-нибудь, подонок… - ласково пообещала моя богатырша, - изощренно и мучительно. Это так сексуально.

Ага, сломает. Сломалка не выросла.

Аэроэкспресс мягко качнулся, зажужжал, загудел, тронулся. Вот ведь, как бывает.

Еще три дня назад, думая о возвращении в Зону, приходилось бороться с самим собой. Из-за чего? Да как обычно, из-за дуализма человеческой натуры. С одной стороны – на кой ляд оно мне? Шанс выбраться из нее всегда пятьдесят на пятьдесят, как не готовься заранее. Это же не помогает. Зона не то место, где срабатывают все предварительные планы. Скорее даже, что вообще срабатывают редко.

Как-то решил добраться до Невского. Недалеко от Казанского собора, на первом этаже красивого старого дома, был магазин исторической миниатюры. Ну там, знаете, танки, самолеты, корабли один к восьмидесяти или больше или меньше. И оловянные солдатики. Хозяин магазина был явно упоротым на этой теме человеком. И даже организовывал у себя какие-то там показы этих самых игрушек для давно выросших детей. Привозил из коллекций своих знакомых и партнеров из-за рубежа редкие образцы.

Так и вижу очами души своей: в небольшом зальчике собрались разновозрастные странно выглядящие (а как по-другому) дядьки и рассматривают какого-нито «черного» прусского гусара работы Эрнста фон Захер-Мазоха из Нюрнберга, сделанного в конце восемнадцатого века. Причем смотрят на фигурку и вполне отдают отчет – что тут стоит несколько тысяч евро. Представляете? Несколько тысяч евро. И это тогда, до появления Зоны.

Когда она, матушка-кормилица, появилась, все произведения искусства, брошенные в одночасье, увеличились в стоимости в несколько раз. Серьезно так подросли. И дело касалось не только складов Эрмитажа и его же залов. Вот, представьте, какая беда случилась. Перед всем этим гадством, пожравшим Питер, в Академию Художеств привезли на временную экспозицию несколько полотен из Третьяковки. Гвоздем программы стал тот самый «Черный квадрат». Там он, значит, и остался.

Знаете, сколько он стоил? Двадцать миллионов долларов. Двадцать гребанных вечнозеленых олешек за кусок холста с нарисованным квадратом. Знаете, что подумал, когда узнал об этом? Что мысли про мир, сходящий с ума, явно старше меня. А знаете, сколько он стоит сейчас? Да и не скажу. Не надо переживать. А, да, речь-то о планах похода в Зону и солдатиках на Невском.

Так вот. Перед самим Прорывом, когда культурная столица превратилась в монстро-заповедник, хозяин магазинчика привез десять образцов, отлитых в середине девятнадцатого века в Голландии. Откуда знаю? Это мне заказчик рассказал, трясущимися руками перегоняя на мой КПК изображения требуемых мне оловянных воинов. Стоили они, ясное дело, не как двадцати миллионная хрень, но тоже немало. Месяца два можно было бы потом отдыхать, употреблять тяжело-спиртовое и наслаждаться не только мулатками. Хоть компанией оставшихся и относительно молодых женщин племени айнов с Курильских островов. Причем заказав им личный реактивный Ту-400 бизнес-класса из Находки. Вместе с тремя шкурами реликтовых дальневосточных леопардов. И сакэ на корне золотого женьшеня по пять тысяч иен за ноль пять объема. Точно вам говорю. А что вышло?

Глава 5: старые-добрые друзья

Преследуя врага - готовься к своей смерти

Песни Койота

А что вышло? На себе меня вытащил Баркас, дай ему Маниту долгих лет жизни. Хотя план-то рассчитывал на несколько другое развитие событий. Но это Зона. И удивляться сдохшему портативному реактивному планеру не стоило. Равно как и тому, что взятые патроны оказались наполовину бракованными. И даже тому, что Красные мутанты, никогда не забредавшие на Невский, припороли туда табором. А вы говорите, правильное планирование.

Так и сейчас. Зона. Скоро снова окажусь в ней, ненавидимой и любимой. А как еще? Кто ходит в Зону? Правильно, тот, кто отравлен ее сладким ядом от пяток до макушки. Кто жить не может без ее адреналина. Хотя, конечно, свое возвращение планировал чуть другим. И уж точно без красивой и опасной мегеры, сидящей напротив и ощущением неродной клешни Маздай на шее…

- Эй, дурачок! – Мара пощелкала пальцами у меня перед лицом. – Ты снова сам с собою ведешь тихую беседу? Или просто заснул с открытыми глазами?

Наслаждается, зараза. С коммуникатором я ее уделал. Ну, ничего, будет на нашей улице праздник. Пусть и не скоро. Хм, почти приехали. Вот он, вполне себе знакомый хаб «Курумоча». Вон, виднеется старенькое стеклянное здание, построенное где-то в две тысячи четырнадцатом. А вот и новое, принимающее раз в пять больше пассажиров. Жизнь не стоит на месте, что и говорить.

- Какое такси заказать? – Мара толкнула меня в бок.

- Куда?

- В Пушкин.

- Нам не нужно такси.

- Почему?

- Потому. И жить мы будем там, где обычно живу я. Ты же не хочешь подозрений со стороны полиции, дорогая?

- Доиграешься.

- Все мы доиграемся, рано или поздно. Мне хочется попозже.

Мара не ответила. И хорошо. Общаться с ней желания не ощущалось. Надо сделать работу и поменять свою жизнь. Никаких больше компаньонов. А отдыхать надо летать в Европу. В Северную Европу. Там арабов все-таки выгнали. Точно вам говорю. Вон, на огромной плазме новостная лента. Двое старых либералов стоят и плюются. А то. Министр по национальным вопросам гере Брейвик, им это как скипидар гомосексуалисту на зад, только что обработанный бандой афро.

- Летим на «Сухом», - Мара надула пузырь жвачки, - это хорошо.

- Патриотка?

- И это тоже. Маздай вложился в «Свердловские авиалинии».

- И?

- Теперь знаю, когда в последний раз закупались импортные самолеты независимых операторов.

- О как. И давно?

- Мы с тобой в школу ходили. В подготовительные классы.

- Да ну на хрен.

- Точно тебе говорю.

М-да. Тогда лучше Сухой. И вообще, если честно, быстрее бы. Хватит, надоело мне как-то оно все вокруг. Политика, карьера, учеба ради дипломов, дипломы ради работы, работа ради денег, деньги ради хорошей спокойной жизни. Надоело. Лучше мне в Зоне. Там все проще. Яснее и доступнее. Подставили подножку – сломай ногу. Выстрелили - лупани в ответ. Заработал, так прокути и иди снова ищи счастье. Только не бегом. Погоня за счастьем в Зоне это глупость. За счастьем в Зоне надо идти аккуратно и спокойно. Иначе идти нечем будет.

Когда лайнер оторвался от полосы, я дрых. В первый раз за последний месяц спал как ребенок, сам оторвавшийся от сиськи и уложенный мамой в постельку. И ни хрена мне не снилось. Ведь самолет нес меня домой. Там все будет на самом деле.

В Пушкине найти нужный транспорт не проблема. Просто надо знать, кого искать. Молчаливый Фархад, спокойно лузгавший семечки в своей «гарпии», кивнул мне, когда мы с моей ненаглядной и дорогой протопали в пельменную. Ну да, пельменная здесь одна, и если ты в ней, то тебе нужен транспорт. Особенно, если знать, что заказывать.

Фархад плюхнулся за стол позади. Попросил вареников с творогом и наклонился завязать шнурок.

- «Газель-нова», ноль пятьдесят. Через полчаса. Хэт, тебя с последнего раза мечтает увидеть Новиков.

Тоже мне, новость. Новиков постоянно мечтает увидеть кого-то из сталкеров. Все ему не хватает чего-то.

- Спасибо, Фархад. Как оно вообще?

- Спокойно. Недавно какая-то странная хрень приключилась с Лордом. Он еще не вернулся. Говорят, ушел с каким-то спецназом в Зону.

- Лорд со спецназом?

- Точно тебе говорю. А что с тобой за красота?

- Супруга.

- А. Ну, не хочешь говорить, так не говори. Бывай, Хэт. Деньги оставишь у Сдобного.

- Бывай, Фархад. Спасибо.

Таксисты стучат в полицию. И «чекистам». А другим возить граждан за деньги нельзя. У-ню-ню и по рукам. Так что всегда лучше оставить деньги у Сдобного, тот Фархаду передаст. Зачем такие сложности вообще? Ну, а как еще? Личности сталкеров хорошо известны. Лишний раз попадаться под руку полиции, когда та выполняет план по разнарядке, не стоит. А ребята Фархада гоняют по трассе, контролируемой только отдельным батальоном. Батальон подчиняется кому-то из замов министра и к ним рядовое линейное начальство цепляться не может. Так что в этом случае сталкеров, желающих попасть или выехать из территории у Зоны, обдирают всего один раз.

Можно, конечно, и пешком протопать до Славянки. Только это долго. Зачем? Да и вертолеты тут летают часто, проверяют округу.

- Мы поедем в грузовике?

- В «газельке».

- Не один хрен?

- Нет. В армейском грузовике больше места и трясет не так сильно. Амортизаторы лучше.

Мара замолчала. И правильно сделала. Потому что спорить толку нет. Тем более водитель нашей овощевозки уже заказывал себе кофе и недвусмысленно мотал ключом от задней, надо полагать, открытой двери фургончика. Так оно и оказалось.

Трясло нас не так и долго, а остановка случилась всего одна. И нам даже не пришлось прятаться. Никто фургон не открывал. Водитель вышел, хлопнув дверью. Вот только Мару пришлось успокаивать. Эта дикая кошка явно потянулась за чем-то, спрятанным у нее в куртке. И как только протащила с собой, кто бы мне сказал? И в поезд, и в аэропорт, и в самолет, а? Не женщина, а кладезь сюрпризов. Но все обошлось. И где-то через часок, чуть запачкавшиеся пылью от мешков с картошкой, свеклой и другими корнеплодами, мы благополучно выгрузились точно во внутреннем дворе «Солянки». Моего, если не считать родителей, самого настоящего дома.

Почему «Солянка»? Ну, как говорил сам Сдобный, ее хозяин, традиции надо уважать. А «Борщ» и «Щи» давно заняты. Не «Ухой» же называть? Или там «Буайбесом».

- Халупа… - протянула Мара, выбивая пыль из своей модной юбки. – Натурально халупа.

- Не греши напраслиной, дорогая. Это наш с тобой личный рай для медового месяца.

- Трепло.

Ну, в чем-то она права. Процентов на сто двадцать. Потрепаться – это как меду ложкой зачерпнуть. И съесть, ясное дело. Вприкуску с хлебом, намазанным маслом. И запить горячим чаем. К чему это я? Правильно, к тому, что есть хочется. Тем более, и это полная правда, из кухни тянуло самым прекрасным запахом на свете. Запахом варящихся свежих пельменей.

- Пошли, милая. Буду тебя знакомить с местной аристократией.

Дом, милый дом…

Сдобный приехал откуда-то с Волги. Чуть ли не сразу после того, как все устаканилось и первые бродяги начали топтать Зону. Матерый волчара, сразу показавший клыки кому надо. Не особо молодой и не больно высокий, крепкий, с почти полностью седой головой и повадками серьезного «спеца». В том смысле, что не слесаря или сварщика, а прошедшего серьезную школу обладателя берета какого-то там цвета. Глядя на Сдобного и его спокойное лицо лично я склонялся к мысли о зеленом берете разведки. Почему? Сталкерская чуйка, не более и не менее.

Так вот, приехал себе Сдобный практически в одно лицо. Вернее, как говорили, именно что в одно. При деньгах и с четким пониманием собственного бизнеса. Скупкой и перепродажей таскаемых бродягами из Зоны цацек и артефактов. Некоторые местные оказались таким подходом недовольны. Само собой, как водится, объяснения у нас тут простые и незатейливые. Чаще всего те, кто не смогли доказать свою правоту, начинают работать по чужим условиям. Или их закапывают.

Со Сдобным фокус не прокатил. Ни сразу, ни потом. Лучше бы местные попытались договориться, честное слово. Как Папа Карло. Потому как сперва к Сдобному приехали двое. Брат с сестрой, Пикассо и Скопа. Почему сорокалетние дядька с тетей решили именовать себя как вольные бродяги, стало ясно позже. Когда выяснилось, что к Зоне им не привыкать. Также как и к серьезным образцам огнестрельного вооружения и его пользованию в экстремальных ситуациях. В общем, чего тут огород городить. Никто так и не дознался об их прошлом, но все трое явно в прошлом явно были опытными бродягами. Честными бродягами.

Где-то через месяц к ним присоединились еще трое. Сокол, спокойный и уверенный в себе белобрысый крепыш с явственно проглядываемыми ментальными погонами на плечах. И две огроменные оглобли, Казак и Барин. И тут Сдобный открыл свой второй бизнес. Зондер-команда из пяти ветеранов начала работать службой спасения для попавших в беду ребят. Процент Сдобный всегда брал один и тот же, не самый большой, но и вполне нормальный. И бизнес пошел. Тем более, что за цацки, таскаемые из-за Периметра он платил честно и полностью. Без обмана.

А «Солянка» как-то сама собой стала частью нашего общего куска спокойной жизни. Куском, наполненным всем необходимым. Спиртным, красивыми девочками и вкусной домашней кухней. И гостиницей на втором этаже, где селились многие, в том числе и я.

- Здравствуй, Хэт, - Сокол, покачиваясь выбрался на крыльцо черного хода, - давненько не виделись. Тьфу ты, и вам здравствуйте, красавица. Ты бы, Хэт, предупредил, что ли. Мол, что ты тут не один.

- А мы уже уходим, да, дорогой? – мило проворковала Мара, беря меня под локоток. – Правда ведь?

- Конечно.

И мы пошли внутрь. Туда, куда мне так сильно хотелось вернуться. Вот только не совсем таким образом. Но уж как вышло, так вышло.

Первым, вернее, первой, если не считать Сокола, решившего наплевать на удобства бара, оказалась Элен. Как и всегда красивая, подтянутая и вообще. Мне ее «вообще» очень нравились. Что верхние, что нижние. И она, меркантильная зараза, прекрасно это понимала. Не счесть дукатов, потраченных на ее блажи и пожелания, чего уж там. Но Элен хотела стабильности и уехать. Причем с кем-то постоянным. Что лично мне как-то не особо нравилось. О чем и сообщил, вслед за чем и расстались.

Но даже факт расставания с вполне приличным сроком, не меньше целого месяца, не помешал ей фыркнуть вслед и что-то там по-женски заявить насчет Мары. Моя попутчица даже не обернулась. Просто ткнула назад ножкой. Воткнув каблук точно в какое-то больнющее место. Так что следующим нас встретил уже хозяин. Сам. Лично. Откликнувшись на вой хнычущей Элен, сидевшей на ступеньке лестницы, ведущей наверх.

- Так… - Сдобный вздохнул. – Прямо и не знаю, что сказать.

- Здравствуй, Сдобный.

- И тебе не хворать, Хэт. Давай-ка, для начала, познакомь меня с твоей спутницей.

- Мара, это Сдобный. Сдобный, это Мара. Очень приятно… в данной ситуации подходит. А, да, забыл сказать. Это моя супруга.

Элен на ступеньке зашипела. Как чайник. Или как кошка.

- О как… Рад познакомиться, Мара. Интересное имя. Если с любезностями покончено, разъясните мне, почему одна из моих самых любимых в народе танцовщиц сидит и заливается горючими слезами боли. Или теперь, после твоего Хэт, громоподобного заявления, в ход пошли и слезы горя, смешивающиеся с раскаяньем и стонущей жадностью?

- Она сказала, что у меня жопа жирная и ноги кривые, - радостно хлопая глазами улыбнулась Мара, - это же обидно. Каждая девчонка знает.

- Ну да… - Сдобный пожевал нижнюю губу. Есть у него такая некрасивая привычка. – Элен, хорош заливаться. Нога работает? Ну и хорошо. Хэт, выпишешь даме премию за свой счет.

- Хорошо.

- Разрешаю не прямо сейчас.

- Спасибо.

- Совершенно чудесно. А теперь, молодожены, прошу за мной. Думаю, есть о чем поговорить. Да?

Старый пес, как всегда, зрил в корень. Чего-чего, а понимания жизни ему не занимать. А ведь поговорить с умным человеком, чего уж там, иногда лучше хорошей выпивки. Или даже, хотя и редко, хорошей женщины.

Сам бар встретил тем, за что его и любили. Компанией, музыкой, едой, выпивкой и девочками. Хотя последнее мне и не светило. При всем желании и возможностях. Да и тех, в смысле возможностей, кот наплакал.

- Здорово, бродяга! – Бэтмен помахал стаканом с пивом. Пиво пролилось прямо на макушку Лысого. Лысый, раскинув по столешнице свои дреды, никак не отреагировал.

- Давно гуляют?

Сдобный поморщился:

- Пятый день. Как с цепи сорвались и в себя приходить не собираются. Говорят, их возле Зеленого фонтана чуть Серая слизь не схарчила. А все потому, что никакого внимания на предупреждение Рыси не обратили.

- Рысь дурного не посоветует, дорогая, - я, с важным видом, изрек мудрость и поднял вверх палец. Указательный, само собой. – В любой ситуации слушай Рысь.

- Ну-ну…

Сдобный улыбнулся.

- Ну, вообще да. Рысь дурного не посоветует. Хотя сейчас снова там.

- Где? – удивилась Мара.

- В Зоне.

Мара замолчала. Ну, а как еще? Ведь ежу понятно, что здесь «там» может означать только нашу кормилицу.

- Слушай, Хэт, - пробурчал Мумий, зацепив меня за карман на куртке, - тебя Новиков искал. А, да, здорово.

- И тебе не хворать, Мумий. Спасибо. Новиков постоянно кого-то ищет.

- Ну, смотри. – Мумий побрел куда-то дальше.

- Садитесь вон туда, в уголок. – Сдобный лично проводил к столу. – Присаживайтесь, передам на кухню пожелания. Хэт, заберешь, короче. А, да, пока выбираете чего поесть, напитки. Тебе как обычно?

- Да. А моей ненаглядной «Кровавую Мэри». А лучше две. Дорогая, меня так умиляет твоя любовь к этому простому коктейлю и, вообще, к помидорному соку…

Сдобный кивнул и отправился к стойке. Он сам любил постоять, посмотреть, поговорить. Правильно поступает, что сказать. Пьяный такого наговорит, что потом сам удивится. А информация, правильно, это власть.

- А ты наблюдательная сволочь, - протянула Мара, - Кровавая Мэри, значит?

Ну, а что? Вам милая моя, причитается за пинок по моему боку. Не любите помидорный сок? Пейте его с водкой. Пусть вам станет еще более неприятно.

- Ты с той кошелкой спал? – поинтересовалась «супруга». – Ни вкуса, ни чего другого. Мне с тобой даже в одной комнате оставаться боязно. Мало ли вдруг ты от нее чего подцепил?

- Слушай…

- Попробуй удивить меня и заставить тебя слушать. Вся внимание.

Глава 6: наша служба и опасна и…

Не бойся угроз врага. Бойся слов плакальщиц

Песни Койота

Глупый разговор. Последний раз так в школе общался. С девочкой, что сильно нравилась.

- Хватит.

Она смогла меня удивить.

- Хорошо. Только за, дорогой. Особенно если ты закажешь ирландский виски, и на этом успокоишься. И, кстати, что имелось ввиду под «как обычно»? Ты таким образом сейчас дал ему что-то понять?

- Да нет… это как раз и есть ирландский виски.

- С возвращением, бродяга, - Сдобный поставил бутылку «Джеймиссон» и две чистых стакана. – Коктейли сейчас принесут.

- Лучше еще стаканчик. Чистый. Женщины, они же такие ветреные.

- Ну да… - Сдобный махнул рукой. Как ни странно, его поняли. Наверное, у него здесь разработана своя система сигналов. Пальцами в одну сторону – несите водку, клиенту все равно, пальцами в другую – срочно необходим горячий и сладкий чай. Интересно, а средний палец что означает?

- Ты не говорил про свадьбу, уезжая. – Сдобный, хитро щурясь, смотрел мне в переносицу. – Совсем не говорил.

- Такое бывает, - в этот-то момент взял ее за руку… А ладонь у Мары оказалась сухой и горячей. И бархатистой, очень даже приятно бархатистой. Молодец, даже не вздрогнула. – Случайно встретились. В парке.

- Да ты что?

- Да. – Моя «супруга» явно растапливала сердце седого Сдобного. – В тире. Я победила. Выбила сто из ста.

- Непорядок, - прохрипел над ухом практически незаметно подобравшийся Полоскун, - это, брати-ик-ишка, непорядок. Здорово, мелочь пузатая!

- Вот блин… - Сдобный встал, подхватив Полоскуна. – Отдыхайте, попозже подойду, потрещим.

Полоскуна уважают. Он из Зоны Че, ветеран по самое не балуй, как его не уважать. Жаль старика. Спивается, медленно и верно. А так как его все уважают, то сейчас Сдобный и потащит его на себе в небольшой чуланчик за кухней. И уложит спать, на мешки с картошкой. Но очень уважительно.

Янтарь ирландского побежал по стенке стакана. Ирландия, это вам не абы что. Это красота и все оттенки зелени. Это волынка и темный портер. Это рыжеволосые красотки и виски с местных винокурен. Пафосно, конечно, но именно так. И если пьешь ирландское, то обязательно янтарь должен лениво стекать, бежать или струиться. А литься в стакан – прерогатива водки.

- Ты еще понюхай, лизни из стакана и помурчи, - Мара прыснула, - вылитый кот с валерьянкой.

- Да ну тебя… - клеверно-изумрудное видение рассеялось. И все из-за одной совершенно не романтичной убивицы.

- Ладно… - она протянула свой стакан. – С приездом.

Угу, с приездом. И именно в этот момент, вспомнив Маздая, принял решение. Окончательное и бесповоротное. Закончу дело, верну деньги и уеду в Ирландию. В Дублин, например.

- Веселое место, - Мара оглядывалась, явно находясь в своей тарелке и ничуть ничего не смущаясь, - мне нравится.

- Искренне рад.

Ну, а чего не радоваться-то? И наплевать, что одно из самых любимых мест моей жизни выглядит как декорация к не самому лучшему фильму. Какая разница? Здесь чертовски клево. И никаких гвоздей.

Дым коромыслом? В углу кто-то щупает довольно визжащую го-го? За соседним столом пьют с выражением «атыменяуважаешь» и уже готовятся бить морды друг другу? Из колонок ревут гитары полувековой давности? На шесте наворачивает акробатику дева в одних стрингах из кристаллов Сваровски? Не, а чего? Мило. Уютно. Просто и по-домашнему, больше никак и не скажешь.

Криво прикрученная светомузыка в углу, запах мяса, жареного мяса, вареного и тушеного мяса, тяжело-спиртового разного происхождения, пота, табака и сигарет, пьяные разговоры за жизнь, Зону, жизнь в Зоне и Зону в жизни. Сборище поганцев, бродяг, опасных выродков, корыстных негодяев и крайне душевных личностей со склонностью к философии. То, что мне надо. Да-да, так и есть.

Сбоку резались в карты. В дурнющий и мало кому понятный голландский похер. С покером игра если и имела общие корни, то явно в виде самих карт, не более. А с Голландией и того меньше. Играли, как ни странно, на деньги. Чума, Бес и Паук. Парни меня не особо любили и я не видел ни единственного повода отвечать им противоположным чувством. Лишь бы не мешали сидеть и есть.

Чуть дальше, очень увлеченно и с чувством, вешал лапшу на уши Дикой. Дикой, если уж честно, промышлял по самому краю Периметра. Таскал «чечевицы» на сувениры, приносил мешки с крошкой Стеклянного поля, обклеивая ими черепа, найденные на кладбищах. Не самый доходный бизнес, зато почти безопасный. Черепа он обычно выдавал за жертв «стекляшки», наклеивая брызги осколков вкривь и вкось.

Лапша равномерно качалась на ушах пятерки туристов, явно намеревающихся в Зону с таким вот героическим проводником. Сидевшие за спиной Дикого Шеф и Бульба только улыбались, но не вмешивались. Дикой, может, и так себе сталкер… но свой.

Вокруг шеста наяривала параболы и прочие окружности, заметно привлекающие взгляд, Милашка. Милашка, при всем создаваемом ей вихре из длиннющих тонких ног, копны светлых волос и радостно подпрыгивающих верхних полушарий, работала на результат. Результатом, как показалось, должен стать один из туристов, временами чуть не теряющий собственную отваливающуюся челюсть. Ну, да, девочки здесь такие, старательно добиваются чего хотят.

Как ни странно, но у стены совершенно не обращал внимания на старающуюся Милашку кто-то из плохо знакомых бродяг. То ли Финн, то ли Швед. То не суть, короче. Этот с очень умным видом ковырялся в коммуникаторе, судя по шевелившимся губам – читая. Что сказать… каждому свои понятия о библиотеках или читальных залах.

И никакого следа Урфина. Кто знает, может и к лучшему.

- Вот эти вот рожи и есть крутые сталкеры? – поинтересовалась Мара. – Как-то прямо не верится. Хотя… если посмотреть на тебя, к примеру...

Затеять новый ненужный спор не дал кто-то с кухни, всем видом зовущий меня за самой вкусной едой в мире. За пельменями. За местными пельменями с фаршем из трех сортов мяса, политых маслом и приправленных сметаной, посыпанных мелко крошенным зеленым луком и вообще, просто произведением искусства. Как полагается, к пельменям в пристяжку шли две стопки перцовки. Ну, не с виски же в качестве стременной их потреблять, не находите?

Есть грех у меня за душонкой, чего уж. Не, грехов у меня много, но один-то конкретный. Чревоугодие, мать его. Любовь, понимаешь, к вкусной еде во всех ее видах. Любовь к обсуждению еды и любовь к склонению других к чревоугодию. Гореть мне в Аду, думаю. Но потом. А пока… а пока у нас тут пельмеши.

Вообще, если разбираться, пельмень есть произведение искусства. Да-да, по-мещански, но именно так. Понятно, что у каждого своя шкала искусства и уж тем более, его произведений. Но обычный пельмень и красивая женская задница явно ими являются. И относиться к ним надо соответственно. Хотя сейчас речь только об одном. О пельменях.

Не надо торопиться поливать его буржуйским кетчупом. Не надо ляпать на него сверху маянезик и, адски урча, кидаться пожирать. И уж ни в коем случае не стоит пользоваться соевым азиатским соусом. Для русского пельменя все это противопоказано. Только сливочное масло и сметана, только мелко рубленый зеленый лучок, только хардкор.

И не тыкайте вы в него вилкой и не старайтесь располовинить ножом. Это произведение искусства, его надо оценивать целиком. Дождаться, пока подостынет, перестанет парить и начнет неуловимо и безумно вкусно пахнуть начинкой. Дождались? Вот тогда берите эту самую перцовку, поддевайте, не разрывая теста, пельмень и, хлопнув рюмашку, нежно и аккуратно, кладите пельмешек в рот. И, прямо как с женщиной, осторожно и ласково, кусайте, упивайтесь теплым соком, чувствуйте, как растопленное масло придает мясу еще больше вкуса, как…

- Новиков! Так же нечестно. Ты своей кислой физиономией весь аппетит отбил.

Старший инспектор МВД отдельного подразделения Периметра, майор Новиков, довольно улыбнулся. Если в его случае можно говорить и про улыбку и про довольную. С его-то постной рожей ни то, ни другое, никак не вяжется.

Не один? Конечно, один никуда не ходит. Троица опричников, не скрывая оружия, уселась чуть подальше. Новиков и его гоблины, о как. Видно персона Хэта для чего-то ему и впрямь нужна.

- Мельников, охолони. – Майор закурил. – Рад видеть тебя живым. Хотя вас, поганцев, порой и запоминать не хочется. Так часто вы дохнете.

- У меня вредная работа. Тяжести, погрузчики, стеллажи…

Мара погладила меня по руке. Новиков хмыкнул. Хмыкать он умел разнообразно. Некоторые «хмыки» действовали на матерых ветеранов также отрезвляюще, как ствол, приставленный к голове. Другие заставляли пересмотреть свое отношение к нарушению законов. А от совсем редких, говорили и про такие, хотелось вернуться к маме и снова пойти учиться в школу.

По всем документам сталкер Хэт, в миру Владимир Мельников, работал логистом в небольшой фирмешке неподалеку от «Солянки». Нет, а как еще? Зона, если уж серьезно, в некоторых смыслах режимный объект. Шастать по ней за просто так не получиться. И торчать рядом, постоянно, нигде не работая, сложновато. Особенно если ты не местный житель или беженец с Питера.

- Допустим, - Новиков затянулся, прищурясь и рассматривая меня точь-в-точь, как через микроскоп, - допустим, что работа у тебя тяжелая. Хотя на кой хрен ты мне заливаешь, не понимаю. И вообще, бескультурщина, ты меня даме бы представил.

И действительно. Думаю, до вечера моей как бы супруге обеспечено такое количество мужского внимания, какого ей вряд ли когда представлялось. Даже целый майор вот желает познакомиться.

- Мара, - моя «убивашка» протянула руку, - Мара Мельникова.

- Очень приятно… - Новиков аккуратно пожал ее вполне твердую ладошку, где набитые костяшки даже и не думали прятаться. – Приятно удивлен желанию этого товарища остепениться. Вы тоже работаете в сфере погрузок и перевозок, если не секрет?

- Нет. Я тренер по кик-боксингу. Любите кик-боксинг?

- Нет. Люблю боевое самбо. – Новиков кивнул, туша сигарету. И занялся своей самой мерзкой привычкой. Выпотрошил фильтр, автоматически, не глядя, и сотворил из него цветочек. Как-то раз, когда он меня в очередной раз окучивал на предмет ходок сами знаете куда, к концу разговора в пепельнице лежал целый букет.

- Ладно… Мельников, есть разговор. Не здесь.

- Хотите прогуляться при лунном свете?

- Не смешно. Хотя, Мельников, если вспоминать именно этот ретро-фильм, то ты как раз подходишь под выражение из него.

- Какое?

- Про умного ниггера. Одного из десяти тысяч. Хваткого, преданного и умного. Вот эти… - Новиков, не смущаясь, ткнул пальцем на все также резавшихся в похер. – Не такие. Вставай, пойдем на улицу. Красавица Мара, с вашего позволения. И ненадолго. Не возражаете?

- Бить его не будете?

- Да пока не за что.

Ребята за соседними столами хмурились и играли желваками. Сдобный, смотревший за стойкой новости, смотрел недовольно и немного встревоженно. Но цапаться с полицией просто так явно не стоило.

- Пельмени остынут. Совсем.

Новиков вздохнул.

- Новые закажешь. Вам, складским работникам, автослесарям и прочим пролетариям очень даже неплохо здесь платят, насколько мне известно.

Ясное дело, что «здесь» Новиков подчеркнул особо, с выражением.

На улице хмурилось и крапало. Обычная и привычная погода. Можно сказать, родная. Тучи нависали тяжело, прям как не смытая на ночь тушь у подпивших сдобновских девочек.

- Мельников, - майор снова закурил, - зачем оно тебе надо, если честно?

Психолог, мать его ети.

- Майор… Вы тоже давно можете перевестись отсюда в Столицу. Ну, как мне кажется.

Новиков кивнул, явно соглашаясь.

- Подловил, думаешь?

- Думаю, что да.

- Хорошо… - Новиков курил, как и обычно – жадно, в несколько затяжек. – Мне здесь нравится. Я тебя понял, Хэт.

- Что у вас за дело?

Трое, нависавшие позади, ощутимо отошли дальше. А ведь майор даже и не посмотрел в их сторону.

- Что ты знаешь про Триггер?

Во беда… Триггер. Что знаю про Триггер? Да ничего не знаю. Знаю, что Лорд его ищет. Причем постоянно. А Лорд, как известно, человек упрямый. И еще он ушел в Зону, со спецназом.

- Не заливай, Мельников.

- Да нечего мне заливать, майор. Вроде есть, вроде что-то там он исполняет. Чуть ли не любое желание. Так ведь оно везде. В любой Зоне есть легенда про Монолит, Золотой шар или что-то похожее.

- Лорд не рассказывал про его местонахождение?

Во дает, а?!

- Майор, Лорд в барах не сидит. Он если выпивает-закусывает, то на накрахмаленных скатертях и чуть ли не под симфонический оркестр. Это раньше «Борщ с пампушками» его домом был. И я с ним очень плохо знаком. Вот Фукс, мягкой ему травы на острове Яблок, его вроде знал хорошо. Только где он, Фукс?

Фукса съели мурены. Одного из первых, кто их встретил в ходке. Такие дела.

- А мне говорили немного иначе. Ну, положим, я тебе поверил. Но, Мельников…

- Да, майор?

- Узнаю, что обманул, накажу. А что за барышня?

- Жена. Из-за нее уезжал. Думаю, вообще уехать. Сделаю ей небольшое сафари и рвану к чертовой матери.

- Экстремалка?

- Типа того.

- Ясно. Мельников?

- Да, майор?

- Ты на самом деле немного другой. Не стань таким, как многие. Не становись вне законов.

- Законов?

Новиков накинул капюшон куртки.

- Законы есть разные. Написанные людьми и просто человеческие. Не верю я в твою свадьбу. Опять попрешься в Зону ради денег, и все.

Майор пошел к служебному «Комбату». Троица двинулась следом. Странный человек Новиков. Чего хотел? А ведь, давайте честно, он мог бы сейчас многое понять. Ума ему не занимать. Или он что-то знает? Да ну к лешему.

Внутри царила тишина. Бар молчал. Сдобный сидел напротив любителя гаджетов. Почему-то прямо за ним стоял Казак, а Барин подпирал стенку тоже неподалеку. Моя «дорогая» увлеченно доедала пельмени, плюя на всех и вся.

- Финн… - Сдобный кивнул, увидев меня. – Некрасиво так поступать.

А, все-таки Финн, не Швед.

- Как?

- Своих сдавать нехорошо. Наказуемо. Барин, пропиши ему.

Стодесятикилограммовый Барин нехотя отлепился от стенки и прописал. Леща, да такого, что зазвенело. А Финн никак и не отреагировал. Только вжал голову в плечи.

- Что и следовало доказать. – Сдобный поднялся. – Не мог Новиков так быстро появиться. А в руках что-то крутил только ты. Сюда больше не приходи.

Финн убрался быстро. И стараясь быть незаметным. Прописывать ему от себя не стал. Ну его. И вообще, даже остывшие пельмени заставили желудок радостно сжаться. Лови день, завтра может и не быть.

Дела прошлые-1

Ворона каркала. Странно, если бы заливалась соловьем. Она ж ворона.

Большая черная хитрая птица. Эти выживали всегда и везде. Когда планета сгорит в бушующем термоядерном пекле, вороны вернутся со Шпицбергена и будут дальше каркать и искать что пожрать. А здесь и сейчас им еды хватает.

Под подошвами хрустели чьи-то обгоревшие кости. Хотя, почему чьи-то? Ясно, что не кроликов, кошек или розеточных морских свинок. У тех не бывает больших и округлых черепов. И на костяшках пальцев никогда не запекаются кольца.

Ворона снова каркнула. Покосилась черным блестящим глазом. Птица нервировала. И сильно. Звуков вокруг оказалось множество. Но это не все. Звуки оглушали своей мешаниной, звучавшей так сильно, что в голове потихоньку нарастал звон. Тонкий, въедающийся глубоко-глубоко, пилящий голову острым диском «болгарки». В-з-з-з-з…

Звук вибрировал, накатывал откуда-то, становясь сильнее-слабее. Уже не просто звенело, не. Звон перешел в визг, волнами накатывающий и практически не отступающий. Ритмичный, заставляющий дрожать всем телом. Чтобы не упасть, пришлось опуститься на колено, прямо в черную и жирную грязь. Приклад АК хрустнул чем-то под блестящим жидким покрывалом.

Сухо щелкнуло в ухе, и тут же, немного задержавшись, стало горячо и влажно. Провел пальцами, самыми кончиками торчащими из обрезанных перчаток, поднес к глазам. Так и есть, кровь…Черт, а как хорошо все начиналось…

…Здравствуй, Зона. Я пришел в первый раз… Ну, ладно. Не в первый. И не во второй. И даже не в третий. Хотя, вру, именно в третий.

Каждый сам выбирает путь в жизни. Чем заниматься. С кем заниматься. Как заниматся. Говорят, идеальный вариант – своя профессия. Такая, настоящая. Чтобы рост в ней, постоянное обучение и повышение квалификации. Сложно спорить. Да и, по чесноку, плохо что ли, работать помбуром? Да не фига. Сейчас даже помощником комбайнера, так-то, работать неплохо. Если ты школьник или студент.

Да и вообще, стоит только захотеть, найдешь хорошее и даже вполне себе оплачиваемое место. Ну, может и не особо по душе. Зато без проблем, белое и чистое. Мечта, недоступная лет –надцать назад, начинала сбываться. Заводы работали, земля родила, танки поражали весь мир, а корабли вовсю готовились начать бороздить космические пространства.

Только без меня. Не надо оно мне, ни за какие коврижки. Дурак? А то… еще какой.

Хотелось бы сказать, что, мол, хватит, навоевался. Ну, к примеру. Мол, что вторая грузинская, что прочие конфликты, но ведь нет. Обязательная срочная служба, и не более. А срочников Его Темнейшество Второй отправлять воевать запрещает. Раньше-то, как рассказывал полковник Шевель, совсем не так было. Говорили, полковник даже успел зацепить то время. В смысле, когда срочниками затыкали все дырки. В горы, так в горы, или куда еще пошлют.

Так что, сами понимаете, навоеваться не вышло. Получилось восстановиться на учебе, перевестись на заочное и параллельно начать работать. Хорошее место, чего говорить. Газификация в стране шла в ногу со временем, добираясь куда угодно, вплоть до Борзи. А уж Борзя, скажу вам, это не Усть-Катав или Ирбит. В Борзе монголы до сих пор за солью на лошадках приезжают.

Так что работа в отделе продвижения завода-производителя отопительных котлов, оказалась и востребованной, и денежной и даже это, как ее… престижной. Вот это и подкосило.

Капитализм штука ядреная. Особенно с поправками на эту самую страну. Он выпивает из вас все соки, высасывая живого человека и оставляя сухофрукт. Гонка по кругу, где большая часть бегунов изначально обречены. На уход с дистанции, на что же еще? Искалеченные души людей, смотрящих вокруг глазами, где нет жизни. Вместо нее есть что угодно, но не сама жизнь. Ширма, состоящая из «надо, как у других» и «чтобы не хуже, чем у прочих». А в голове каждого, вступившего в эту гонку, регулярно меняется жесткий диск. Вернее, его составляющие, стараясь сделать его быстрее, четче, умнее. Только фишка в том, что его потом не перезагрузишь. А заменить – лишь бы успеть.

Хотя дело спорилось, шло и приносило плоды. Родители, ушедшие на пенсию после работы на государя-батюшку, уехали жить к морю и радовались за сыночку, переставшего быть непутевым и взявшегося за голову. Все невест каких-то присматривали и представляли в редкие поездки к ним. И кто знает, как бы оно сложилось, если бы не жахнуло.

И если Зона Че давно стала чем-то привычным, то когда рухнули Москва и Питер… ну, сами понимаете, да? Непонимание, страх, мол, а если и у нас здесь и все такое. Мне повезло не оказаться в Мск в тот страшный день. А потом…

Предел прочности есть у любого человека. И похороненный под процентом от продаж, планами и маркетингом авантюрист и первооткрыватель, лишенный своей Терра Инкогнита, не выдержал. Сразу после какого-то корпоративного мероприятия. Когда третий заместитель вице-президента коммерческого департамен… В общем, когда нам в уши заливался очередной спич про «мыкомандаимыпокоримновыевершины», встал, покачиваясь, послал в пеший тур говорящего и прочих, и ушел. Прихватив по дороге начатую бутылку с тяжело-спиртовым. Помнится, по дороге умудрился, совсем как батя рассказывал, поймать попутку. Натурально - поднял руку, тормозя хотя бы кого-то и меня подхватила какая-то милая девчушка, подхватила, выслушала сбивчивые пояснения про цель поездки и повезла. Хрен знает, наверное костюм и не выброшенный галстук помогли, все ж таки штормило меня жутко, но...

А в себя пришел в Пушкине. Как смог добраться в таком состоянии, и на самолете? Сам поражаюсь. Но выгорело. Денег на карте вроде хватало. Не хватало опыта, знаний местных реалий и вообще… как меня, дурака, тогда не встретил какой-то мерзкий виток судьбы? Не знаю. Глупо, но… Хочется верить, что не все так просто, как кажется. А Зона, наверное, все-таки не просто сколько-то квадратных километров аномальных полей и городских кварталов. Она что-то большее. И вдруг именно ей и потребовался такой индивидуум, как я? Для чего? Это ж Зона, у нее свои резоны.

Через три дня, после нескольких посыланий куда подальше, куда большего количества обещаний урыть за работу на МВД, удивления от понимания местных расценок и собственных, ставших мизерными, возможностей, случилось нужное. Сделавшее дальнейшую жизнь наполненную собственным смыслом. Многие, узнав правду, скажут что? Верно. Они назовут меня идиотом. И ладно. Свое место нашлось само по себе. И через три дня после аэродрома в Пушкине, в первый раз сказал ставшее скоро привычным:

- Здравствуй, Зона…

Визг в ушах перешел в запредельный. Приплыли, точно. Пришлось упираться о землю второй рукой. Куда ты пошел, идиот?! Куда сунулся без защитной экипировки?

Перед глазами плыло. Мир то сжимался в узкую алую полосу, отдающую болью, то неожиданно раздавался во все стороны, раскручиваясь смазанными пятнами калейдоскопа. Мир вокруг становился все ярче и ярче, обретая совершенно странные для него краски.

Зона серая. Выцветшая. С редкими блекло-зелеными пятнами сорной травы и странных деревьев. Самое яркое в ней – остатки новостроек. Но за пару лет цветные пятна поблекли, вспухли пузырями слезающей штукатурки и краски, затянулись паутиной и рыже-черными пятнами ржи, съедающей оцинкованное покрытие вопреки здравому смыслу, законам физики с химией и гарантии производителя. Зоне как-то на это наплевать.

Но сейчас, когда свист с визгом раздирал мозг на составляющие, мир вокруг неожиданно изменился. Организм явно прощался с жизнью и спешил захватить ее побольше, выворачивая восприятие наизнанку.

Серость неба заполнялась неожиданно растекающейся по нему голубой акварелью. Низкое и затянутое тучами солнце моргало золотом, заставляя глотать слезы. Остатки газона, борющиеся за выживание, наливались изумрудной зеленью и мелькающими среди травы алыми с желтым головками диких тюльпанов. Рукав моего собственного легкого комбинезона, только-только бывший просто хаки, превращался в парадного цвета мундир кремлевских гвардейцев. Чавкающая грязь отблескивала зеркальными всполохами, мерцая как рассыпанные алмазы.

Твою-то мать, да что же это?

Надо уходить, надо драть отсюда когти. Цепляться руками, опираясь на ствол, ползти, если надо, но двигаться назад. Говорили дураку, не ходи один, ходи с теми, кто опытен. Не суйся за первое Кольцо, не по Сеньке шапка, сопля ты зеленая. Не лезь вглубь Зоны без нормальной защиты, не корчи из себя крутого сталкера со стальными яйцами. Учись, ползай чуть за Периметром, дурилка картонная… Говорили? А то.

Ворона, монотонно подпрыгивающая вслед моим жалким попыткам изобразить краба, снова каркнула. Звук пробился через ноющий и сверлящий голову визг, заставил от неожиданности крикнуть. Скрипнули зубы, сильно, до хруста. И какой-то пришлось выплюнуть, вместе с куском прокушенной щеки и кровью. Голова пульсировала. Пульсировала так сильно, что вся безумная палитра вокруг растворилась в единственном цвете, заполняющим глаза. Алом.

Свист и визг замолкли. На пару секунд. И вернулись. Резанули кривым выщербленным тесаком по ушам, по голове, по внутренностям. От макушки и до пяток. Алое заклубилось, наливаясь темным багрянцем, закружилось перед глазами, налилось густыми черными спиралями, водоворотом втягивающими в себя красное.

Меня вывернуло. В смысле, все триста миллилитров воды и три галеты попросились наружу. А крутящаяся черная мгла расширилась, охватила со всех сторон, втянула в себя и погасла, сжалась до крохотной точки. Аллес. Зе энд. Всем всего доброго.

Ших-ших, ших-ших…

Спина проехалась по острому и твердому, затылок стукнулся о землю. Приплыли.

Ших-ших…

Это ведь меня тащат. Точно, за ноги. Связанные. А руки? И руки связанные, притянуты к телу. Дела-а-а…

Ших-ших, ших-ших…

Тащивший, сопя и булькая, схаркнул. Ноги отпустило, и левая пятка очень больно ударилась обо что-то. Все, приехали?

Сбоку каркнуло. Покосился и не удивился, увидев ворону. Плохи дела. Очень.

Птицы остаются птицами. Испугать их легко. А тут не боится. Знает, что почему-то не тронут. А для чего ей прыгать-каркать рядом? Потому что есть всем хочется. И эта зараза точно знает – достанется и ей. Хреновые дела. И, да, знаю, кто тут шихает моим собственным телом по твердому и острому. Тем более, под спиной уже не грязь, а, действительно, твердое и сухое. Значит, пока вырубился, меня дотащили до логова. Кто?

Тоже мне, страшно секретная тайна. Просто забрался чересчур вглубь. И сейчас где-то ближе к середине Второго круга. Красные не встречаются в первом. А тащит меня Красный. Потому что Белые склизко чавкают при движении. Ну, так говорят бродяги-профи, забирающиеся до самого Исакия. А тут шарканье и хриплое дыхание.

Твою мать… глупо-то как.

Красные, как и прочие гуманоиды Зоны, глубоко несчастные создания. Они просто не успели уйти при Прорыве. Они остались жить в своем бывшем городе. И Изменились. Только мне их жалеть сейчас не хотелось. Потому как меня кто-то из Красных намеревался схарчить. Натурально, просто взять и сожрать.

Зря мотал головой. Привлек внимание. И почему мне не перерезали горло сразу, как вырубился, а?

Он возник сверху. Сморщенный, скрученный, с вислым носом и разнокалиберными глазами. Один почему-то сполз вниз, находясь где-то у носа. Охренеть.

Красный пожамкал оттопыреными губами, почесался под обрывками рыжего дорожного комбинезона. Задумчиво пожевал нижнюю губищу-пельмень и наклонился. Сцапал за ворот и, с неожиданной силой для такого тщедушного тельца, рванул меня вверх. Толчком придвинул к стене и прислонил. Вот так, значит.

Красный отошел, почесываясь и кряхтя. Сел на горку битого кирпича и запыхтел. Если бы не длинный кусок заточенного металла и не самый симпатичный вид самого Красного, прямо добрый дедушка на завалинке. Так, и чего мы ждем? И где мы вообще?

Где-где… сами понимаете, где. А так-то, чисто навскидку, в недостроенном доме. Ну да, с левой стороны от того места, где меня накрыло, торчали развалины стройки. Что говорили опытные бродяги? Верно, так и говорили:

- Берегись зданий, салага. Они их любят.

Любят, именно так. Вот только – кого ж мы ждем? В темноте провала за правым плечом Красного, треснуло. Зашелестело, захрустело, и, как-то совершенно мерзко, чавкнуло. Как будто там, в темноте, сжимая и сокращая выпуклые кольца мускулов, покрытых сверху дряблым слоем жира, сюда двигалась нехреновых размеров гусеница.

Твою за ногу… почти угадал.

У Белых вроде как вот такое же все тело. Как желе, склизкое, оставляющее за собой длинный липкий след. И у этой красавицы, да-да, это же женщина, нижняя часть тела очень и очень напоминала что-то такое. Длинная кишка с кольцами тех самых мускулов, больше, правда, подходящих для червя. И верхняя часть Красного, высохшего перекореженного гуманоида. Со странным выпуклым наростом на груди.

Ее большие больные глаза с чернющими зрачками уставились прямо в мои. Нарост набух, расходясь мясистыми лепестками и… Свист вернулся. Ударил так, что меня бросило на колени, чуть не приложив головой о до конца не развалившуюся стопку того же самого клятого красного кирпича. Да лучше бы приложило.

Красный, довольно заквохтав, поелозил длинным желтым ногтем мизинца в ухе, и сплюнул. В меня. Или на меня? Какая разница, в сущности. Так, обидно. Мало того, что сожрут, так еще и плече висит липкий комок харкотины этого вот создания.

Да, жаль жителей бывшего великого города. Очень. Но если бы мне развязать руки и дать ПК с полной коробкой… пожалел бы их потом. Может, что хорошее сказал бы на прощание.

В проломе, куда меня затащили, виднелся кусок Зоны. Неровная полоска мохнатого холма. Торчащие сухие бустыли борщевика с чудом сохранившимися мясистыми листьями. Перекрученная черная ольха, обвешенная клоками материи защитного цвета. Дурак, стоило завести бинокль и хотя бы изредка оглядывать окрестности. Красный и его свистящая подружка не прятались. А очень даже помечали собственную территорию.

Ворона, запрыгнув внутрь, каркнула. Испуганно. Задрав вверх голову.

С начатого строителями перекрытия второго этажа, подняв пыль, вниз ухнула небольшая бетономешалка. И приземлилась точно на женщино-гусеницу. Прямо на кусок, где нормальное тело переходило в подрагивающую кишку.

Хрустнуло и чавкнуло. Ее сломало, бросило вперед. Ребра пробили сухую кожу, вышли наружу, торча желтоватыми ветками, по которым сразу побежала темная жидкость. Из нароста, разорвав его, вылетел сизо-красный сокращающийся ком.

Красный успел дернуться в сторону. Но недалеко.

С перекрытия сухо и незнакомо, почти захлебываясь, затрещало. Мутанта прошило кучно, разворотив ему всю правую сторону и голову. Глаз, стремящийся к носу, все же сделал это. Правда, мгновение спустя они оба отлетели в сторону, ссеченные попаданием.

А вот ворона, черная жирная дрянь, улетела.

- Ты это, - бродяга, назвавшийся Шмайсером, улыбнулся, поправив свой странный агрегат на груди, - в следующий раз уж думай головой, братишка.

- Спасибо еще раз.

- Сочтемся, чего там. Я тебе. Ты мне. Это Зона, здесь надо дружить. Хотя бы изредка.

Он сказал правильные слова. И практически не взял с меня ничего. За исключением всех найденных цацек. Целых трех «блинчиков». А передо мной встал непростой выбор.

Плюнуть и признаться, что надо жить обычной жизнью.

Или плюнуть, и понять – где заработать на нормальную экипировку.

Выбрал первое. Хотя и хватило этого решения всего на пару дней.

Глава 7: лови день, он кончится быстро

Женщина и кофе как близнецы – главное, чтобы не закипели

Песни Койота

Коридор утопал в полутьме. Для Зоны полутьма – это нормально. Она вся покрыта ею, как красотки, на портретах двух-трех сотен лет, вуалью. Зона любит свою полутьму. И та отвечает ей взаимностью.

Солнца здесь практически не бывает. Свет сюда прорывается через облачную границу, рассеиваясь еще больше. Так что темноте и теням здесь еще то раздолье. Так что любой бродяга, выживающий после первых ходок, начинает понимать тьму и тени очень быстро. Оно верно. Не начнешь понимать, так скопытишься быстрее. Тьма, сумерки и тени. Чудесные и постоянные попутчики в Зоне.

Ясное дело, что многие пытаются бороться с этой темной семейкой. Рассеивать их светом налобного или подствольного фонаря, таскать с собой батарейки, готовые факелы или карбидные лампы. Чего уж там, у самого в одном из карманов походной экипировки есть парочка ХИСов, хемилюминисцентных палочек, сгибаемых пополам, дарящих неяркий зеленоватый свет и жутко ядовитых. И уж совсем понятно, что приборы ночного видения есть с собой не только у ветеранов, но и просто у тех, кто преднамеренно, и порой совершенно неоправданно, считают себя предусмотрительными профи.

Да идите вы нахер, ребят. Профи, ага.

Набей отдельный подсумок батарейками. Таскай с собой зарядку и аккумуляторы. Повесь вторую фляжку на пояс и заставь булькать керосином к лампе, занимающей половину рюкзачка за спиной. Не поможет.

Если Зона захочет воткнуть тебя прямо рожей в чернильно-черную и непроницаемую мглу, мягко волнующуюся перед тобой, то так и случится. И ничто не спасет, никакие предосторожности.

Батарейки и аккумуляторы разрядятся. И, в лучшем случае, сразу после Периметра, там, где никогда и в помине не встречались электрические ловушки. Фонарик с динамкой обязательно приложится обо что-то твердое и выскочившее ровно там, где не ждешь. Керосинка взорвется чуть ли не в руке, а факелы, пройдя с тобой весь путь, окажутся вдруг высохшими так, что их только на растопку. Фальшфейер… файер, конечно, повредить при правильной переноске сложно, да. Но и на старуху бывает проруха.

В общем, как Зоне захочется, так у тебя со светом и сложится. Какой запас удачи, какой размер ее к тебе благоволения, таков и освещенный кусок перед тобой. Ага, так и есть.

Мой личный запас удачи пока явственно показывал расположение матушки-кормилицы. Здание обваливалось кусками, начиная с кровли. Отдельные части, видать, валились нехилого размера. Во всяком случае, долетая сюда, в подвал, проламывали все три этажа. И коридор, так и тянущий вперед, освещался отдельными световыми столбами. Так что пока тратить предпоследние батарейки не приходилось. Если те сработают, конечно.

Чего занырнулось сюда? Ну, как сказать? Жажда злата, конечно. Топал в сторону Периметра, тащил в длинном тубусе несколько полотен. Наводка Гриши оказалась очень верной. Машина, выехавшая в Москву перед самым Прорывом, до нее не добралась. Встала в пробке на Московском шоссе. Незаметный микрофургон серого цвета.

Зато сохранились ордера на перемещение пяти работ Доу. Да-да, тех самых, с генералами войны 1812-го. К какому-то юбилею, то ли битвы при Малоярославце, то ли при Кульме их и везли в Музей Отечественной войны.

Гриша аккуратно подчистил все следы, изъял ордера из электронной библиотеки и отправил мне данные и последние координаты. Фельдегерей, сдается мне, подряжать на такие работы не следовало. Все-таки госслужба, секретность и прочее. А тут, пусть и достояние, но картины. Хотя, какое мне дело? Перед Прорывом небольшое устройство, спрятанное в машине, послало импульс, зафиксировав координаты фургона. Это и оказалось главным.

Великое дело эти архивы госслужб. Чего в них только нет и какой только бардак в них не творится. Особенно, если сразу в двух городах федерального значения происходят события, превратившие их в скромные филиалы чистилища. На том и зарабатываем.

Так вот, полотна изъял, бережно и осторожно поместил в тубус и отправился себе восвояси. И тут, проходя через старый жилой район, бросилось в глаза сразу несколько вещей. Еле заметные отблески в щелях разрушенной стены. И оставленный за куском упавшей металлочерепицы рюкзак. Судя по цвету ткани и подранному боку – оставленный где-то с неделю назад. Да и рюкзак приметный, с вытертой до блеска фигуркой из конструктора Лего. А кто с таким ходил? Верно, Макар-следопыт. А когда он не вернулся? Точно, как раз полторы недели назад.

Был шанс протопать мимо? Конечно, как же без него? Только, вопрос: а как потом с совестью? Не в том смысле, что она загрызет из-за Макара. На рюкзаке плесень вон уже выступила. Сам он на связь не выходил. Чего тут грызть? Так и так ясно, что все, отбегался Макар. И косточки его собирать не стану. Времени прошло всего ничего, трупного яда мне еще не хватало.

Так что совесть меня одолеет только на пару с жабой. Не зря ж он сюда полез, верно? Нюх у Макара такой, что ого-го… был. Раз сунулся в развалины, так точно по делу. Ну, вот как-то так и рассуждал, и поперся. Беда, ешкин клеш, как еще сказать?

И вот сейчас, стоя в полутьме коридора, пытался хотя бы что-то рассмотреть впереди. Без подсветки получалось не алё. Совсем не алё. Хотя Макара нашел. Голову. Остальное кто-то уволок в глубь развалин. Какой вывод надо сделать, если находишь не хренового сталкера, вернее его голову и будучи один?

Верно. Потихоньку свинтить назад, оставить на Стене отметку для бродяг и попробовать вернуться не одному. Гарантированно взять паскуду в три-четыре ствола. Восстановить справедливость и отомстить за брата-бродягу.

Вот прямо так бы и поступил, согласно негласного сталкерского Устава. Точно вам говорю. Но не вышло. А, да. Свою рюкзак и тубус поставил рядом с вещами Макара. И только еле-еле дыша в полутьме коридора, лежавшего впереди, понял – насколько оно глупо вышло. Вернее, не так. Обреченно. Умная мысля приходит опосля. Точно вам говорю.

Позади, в узком проходе, преодоленном с некоторыми затруднениями, треснуло, очень громко и сильно. Покосился и чуть не дернул в сторону в пару прыжков. Прямо на гудящие от накопленного заряда «микроволновки». Из-за спины, разбухая песчаной бурей-самумом, двигалась серая непроглядная туча. Пыль, крошка рухнувших кусков стен и перекрытий, штукатурка. А вот причина?

Кто может обрушить часть здания и оторвать голову человеку? Ответ простой. Здоровяк. А у меня с собой М-61, подходящих к моему модернизированному «двенадцатому» есть? Нет, нету такого боеприпаса с собой. Сам дурак, перепутал магазины, когда полезли мурены. Им фиолетово, а у меня теперь бронебойных нет. Против здоровяка одному и без бронебойных – полная лажа.

И мне не было ни капли стыдно, когда разрядив «микроволновки» добрался до оконца в подвале без двери. Чего стыдиться?

Из-за спины, таясь от падающих в проломы тающих столбиков света, гулко и зло хрипя легкими, за мной шла двуногая широченная громада. Лучший стиль кунг-фу, когда натыкаешься на взвод автоматчиков, это стиль зайца. Используя его можешь очень быстро убежать. Прямо как я тогда…

Сны становились сильнее уже здесь, после возвращения. Хотя и на отдыхе они начинали доставать уже на второй неделе. А таблетки не пил, как не настаивал очередной дорогой врач. Лечили мои сновидения только бухло и бабы. И сама Зона.

Вороны каркали, перелетая с места на место. Грай стлался на парящей серой жижей. Болота, ждавшие чуть не сотню лет, выбирались из-под земли. Торопливо пожирали остатки городских окраин. Порой, надуваясь и лопаясь за пару минут, разрывался метановый пузырь. Добавлял к утреннему букету. Зона просыпалась.

За ночь тучи не разошлись. Говорили, что так практически везде. В Чернобыле, в Хармонте, в Москве. Небо цвета свинца. Небо, сделанное росчерками карандаша мрачного художника. Небо, решившее стать мутным холодным киселем. Моросило. Ветер добавлял радости, бросая хлесткие тонкие росчерки воды прямо в лицо. Именно так, привычно и до чертиков знакомо.

Тихо шелестели до конца не сброшенными листьями деревья. Перешептывались, что-то рассказывая друг другу. Новости у них утром всегда недобрые. Хотя это ясно и без них.

Торчавшая у самого Периметра белая «труповозка» просто так не приедет. Ночью кто-то пытался пройти в «калитку». Не вышло. А уж причина… причина может оказаться какой угодно. От пули часового до дождавшегося своего часа мутанта, караулившего уставших сталкеров у самого выхода из Зоны. Или ловушка. «Бенгалки» любили доползать до первого кольца.

Ветер кинул целую горсть крупных капель прямо в капюшон. Морось грозила стать дождем. Самое оно то перед выходом. Настраивает на рабочий лад. Ну, и ладно, покурили, попялились на Зону в бинокль, пора в тепло. Хотел бы добавить про уют, но не выходило. Нет, когда в твоей крохотной конуре спит женщина, это прекрасно. Но с Марой как-то не получалось. Уют не складывался. Собирался в нужный кусок паззла и тут же рассыпался.

Дверь скрипнула петлями, чуть проседая. Двери Сдобный не менял. Объяснял аутентичностью и переживаниями за бдительность постояльцев. Тоже мне, сенсей выживания. Часы, моргая злыми птичьими глазами, намекали на два часа в запасе. Есть время? Свари кофе. Особенно утром. Особенно, если можно курить где хочешь.

Кофе, так-то, вообще сильная вещь. Любой мачо, да и не только, должен уметь варить его хотя бы на троечку. Да что мачо, надо в школьную программу старших классов обязательно ставить с десяток часов о том, «настоящий мужчина должен… по желанию». Настоящий мужчина он же как? Он именно должен. И баста.

Любая женщина любит кофе в постель. Даже если постель состоит из надувного матраса и вместо одеяла расстегнутый спальник. Да-да, так и есть. Конечно, некоторые отдельные особи предпочитают английский утренний чай или свежевыжатый сок, верно. Но, и это можно считать ответственным заявлениям, все равно каждая женщина любит кофе в постель. Даже если не любит кофе.

Стоит считать Мару женщиной, ради которой сваришь кофе? Если судить по сползшему одеялу, то весьма. Пусть и не моей. Тем более, что кофе хочется сварить и для самого себя. Потому как кофе и сигарета с утра – это просто прекрасно. Особенно, если включить старый добрый «Черный альбом». Да и стальная джезва-турка большая. В ней в аккурат на две солидных чашки.

Итак, кофе. Это задача не менее сложная, чем достать «полярную звезду» из ее обычного окружения, состоящего минимум из трех «микроволновок». Потому как запороть можно еще легче.

Необходимо несколько вещей. Собственно, сам кофе, открытый огонь и посуда. И сахар. Тем более, если кофе будет пить женщина. Да, они часто сидят на диетах и предпочитают морщить носик от одного упоминания сахара. Это тоже верно. Но утренний кофе непременно с сахаром. Это, мать его, закон. Закон настоящей женщины. Потому как, априори, ночью калорий должно быть сожжено много, еще раз много и вообще, очень много.

Так вот, говоря про открытый огонь… Хорошо иметь кофемашину. Или хорошую кофеварку. И запас кофе в зернах, и кофемолку. Желательно ручную, чтобы молла в труху. Но, надо быть честным, все это барахло хорошо для эстетов, а не для бродяги, живущего в подобии гостиницы. Если есть крохотулечка-кухня, то надо радоваться плитке с конфорками и турке. И пакету молотого финской обжарки. Она, кстати, европейцу куда лучше турецких какао-подобных изысков. Турку – кофейная пыль. Европейцу – средний помол средней обжарки.

На объем ноль-целых семь-десятых литра имеющейся у меня джезвы китайского происхождения, бросаем две столовых ложки кофе. И столько же белой сладкой смерти. Конечно вместе и сразу, как еще-то? Что еще? Правильно, теперь надо выпендриться.

Любая утренняя женщина вполне оценит джентльменский набор из молотой корицы и ванильного сахара, добавленных по чуть-чуть, на самом кончике ложки. Есть молотый кориандр? Да ты просто Казанова, мужик. И его, только еще меньше. Дальше?

Добавляем тонкой струйкой воду, размешивая офигенно пахнущее месиво на донце турки, и льем-льем воду. За такой способ проклянет любой грамотный армянин, но нам же с ним детей не крестить, верно? До бортика не хватило сантиметра? Лучше полтора. Теперь конфорку выкрутить до минимального и поставить на нее джезву. Перемешивать? Один раз, как только в первый раз зашкворчит. Больше – ни за что, иначе будет бурда. И теперь остается ждать, покуривая, почесываясь, зевая и слушая сочный баритон настоящего Хэта. Того, что Папа Хэт.

- З-э-э-э-д ба-а-а-т тр-о-о-о…

Говаривали мне, что попытки петь напоминают что-то среднее между воплями мартовского кота и визгами забиваемого кабанчика. Это да. Зато в ванне не пою.

О, самое главное не упустить момент. Как только по краям легкой пенки начнет показываться первый надувающийся пузырек надо не упустить. Дать разойтись и выключить газ. Ну, а молоко или сливки – по вкусу.

- Да ты не безнадежен, - проинформировала Мара, стоя в двери. – Но лучше не пой.

Вот, что за человек? Любая другая романтично закуталась бы в одеяло. Или, наоборот, оставив минимум одежды, прислонилась бы к косяку, выгнувшись в совершенно ненормальной в обычной жизни позе. А эта? Чешет живот, задрав майку и зевает. На щеке след от подушки, в уголках губ слюна. Ми-ми-ми просто и няшечка. Ну, да, так и есть.

- С сахаром сделал?

- Да.

- Зря. За фигурой слежу. Дай-ка попробовать…

Благодарность? Такое понятие ей явно неизвестно. Выдула половину мой личной кружки одним залпом и пошла в ванную. И заорала. Не, серьезно, пусть и не во весь голос, и не то, чтобы испугавшись. Скорее, от неожиданности. И чтобы самой испугать. И с такой руладой, что даже стало стыдно.

С другой стороны – сложно ее не понять. Неожиданность в моем «номере» может случиться только одна. И даже успел удивиться, что случилась только сейчас. Хотя, кто знает, вдруг вовремя? Пора уже Маре познакомиться с моей единственной, в смысле Зоны, женщиной, не имевшей конкуренток. Но надо и поторопиться, не приведи Бог, кто-то из них нанесет другое серьезные повреждения.

- Твою мать, Хэт! – Мара отступала из ванной, прикрываясь шваброй и старательно оглядываясь. Никак опасалась за нападение с тыла. – Там какая-то дрянь!

- Уверена, что какая-то?

Мара ткнула шваброй внутрь позорно оставленной ванной кабинки.

- Уверена, что дрянь! Уверена, что у тебя в ванной радужка!

- Так-то лучше. Пропусти.

Пришлось ее даже чуть подвинуть, до того Мара была уверена в летальности перехваченной швабры. С другой стороны – очень даже «пришлось». У той же Элен от ее танцев тоже все необходимое развито. Но тут случай особый. Мне бы такие мускулы, право слово.

- Привет, красавица… - сел на корточки, улыбнувшись и притянув к себе свою самую честную и неподкупную женщину на сто километров вокруг. – Опять дралась с кем-то?

- Что? – Мара не торопилась убирать швабру. – Ты…

- А? Если ты так любишь держать эту хрень, так возьми в конце коридора ведро и помой полы. Лучше полностью на этаже. – О, никак разозлилась.

- Что эта дрянь делает у тебя на руках?

И действительно, чего она делает? Трется мне головешкой о лицо. Не умеют радужки разговаривать, да. А как еще зверюшке показать свою любовь?

- Это не дрянь. Мой домашний любимец. Ее зовут Раздва.

- Ты на всю голову больной… - буркнула дева-воительница, и ушла. Да и пусть себе идёт, было бы из-за чего переживать, верно, моя дорогая мохнатая подруга, что никогда не бросит, не предаст и будет любить как и собакам на снилось. Верно? Дай ещё шейку почешу...

Глава 8: дорога в тысячу ли начинается с первого шага

Видя кружащих воронов - ищи рядом смерть

Песни Койота

На кухню ушла и, что примечательно, швабру не шваркнула, а аккуратно прислонила к стене. Правильно, не мешай встрече старых друзей.

Кто такая Раздва? Радужка-девочка. Можно, конечно, сказать, мол она самка радужного хорька. Но мне больше нравится девочка-радужка. Длинная изящная сосиска с шерстью, меняющей цвет как хамелеон. Глазенки-бусинки, живые и черненькие, наглый хитрый пушистый хвост и белая маска на мордочке. Отвратительный характер, острые зубы, тонкие сильные пальцы, отросшие как у енота, и нюх, как у хорошего сапер-терьера.

Откуда здесь такие? Спросите Зону. Или, что явно вернее и умнее, ученых из Института. Радужки появились не сразу после Прорыва, не-не. Попозже. Думаю, что скорее надо спрашивать у ученых.

Нашел ее… неверно. Раздва пришла сама, как-то ночью, когда отсиживался у колпинской «калитки» и не мог идти дальше. Пришла, села у костерка и заснула. Сам-то заснул позже. Проснувшись, понял, что радужка подобралась мне под бок и дрыхла без задних ног. Утром ушла. Чтобы вернуться чуть позже. Ну, как-то так и сложилось дальше.

Сдобный и прочие ее не гоняли, комната моя всегда закрывалась от отъезда до приезда, а Раздва хватало вентиляции в той самой ванной. Ну, уходила гулять, вернулась, а тут Мара со шваброй. Тоже мне, валькирия… думаю, именно так решила моя девчонка, углядев на вверенной ей территории чужую самку. И пошла в атаку. От запаха атаки ванная проветрится теперь только к моему возвращению. М-да…

- Ты на всю голову больной! – Мара, прихлебывая все тот же кофе из моей кружки, чертыхалась на кухонке. – Абсолютно.

- Тебе не надоело?

Раздва, отвлекшись от обтирания мордочкой моей щетины, зашкворчала в ее сторону. Еще немного, и начнет грозно присвистывать.

- Знаешь, Хэт, мне само это задание от шефа не нравилось сразу.

- Надо думать, я в восторге?

- Наплевать мне на твою точку зрения, если честно. Хреновое задание с хреновым напарником.

- Я тебе не напарник, Мара, на минуточку. Это твой босс сделал так, что ты сидишь здесь. А так бы – на кой хрен оно мне надо? Отказаться не хочешь? Мне тогда будет что обговорить с Маздаем.

- Хрена лысого… Обговорить, ага. Да, к слову, задание мне не нравится из-за тебя по большей степени.

- Польщен.

- Польщен он. Слушай, давай определим кое-что здесь, на бережку.

- Предлагаю, чтоб давайте без давайте, а в целом очень не против.

- Хорошо. Хэт, ты человек здравомыслящий и, думаю, надумал меня… оставить в Зоне как возвращаться будем. Ближе к концу ходки.

- Откуда такой оптимистичный настрой?

- От верблюда, блин. Хэт, не держи меня за дуру. Ты не фига не добрый и пушистый, хотя хватает в тебе какой-то честности и чести. Откуда и зачем она сталкеру, не знаю. Да и какая разница. Но верить тебе сейчас, когда ты как загнанный в угол пес… увольте, не буду. Я буду нужна тебе до самого выхода из Зоны. Или почти до него. Как самая обычная отмычка и какая-никакая гарантия твоего же выживания после ходки.

Ой, какие мы все же умные и понимающие. Патовая какая-то ситуация. Мне надо вернуть свое, и одновременно мне жуть как не хочется делать необходимое для этого. А еще меня тупо напрягает возвращение назад.

- Ладно… если уж так выпало. Что ты предлагаешь, в конце концов?

- Сотрудничать. Я помогу тебе выйти и вернуть обещанное, если ты поможешь мне сделать все, как требуется. Без подстав и прочего. Мне не нравится, как тебя заставил ехать сюда Маздай. Из-под палки хорошего не получится. Но это моя работа. И я делаю ее всегда, Хэт, хорошо.

- Никаких подстав, говоришь?

- Никаких. Особенно с участием вот этой твоей любимицы.

- Договорились.

Ага, договорились. Верю-верю, как говорится, всякому зверю. И даже ежу. А тебе, милая моя, погожу.

- Надо собираться.

- Выходим засветло?

- Да. – Надо же, какое удивление в глазах. – В самый обед. Нагло, по рок-н-ролльному и все такое.

- Не лучше вечером?

Вечером? Женщина, ни разу не ходившая в Зону, не учите жизни крутого сталкера. Вечером, ага.

- Нет. Мы не в разведку пойдем, через линию фронта. Это хуже. И не надо полагаться на детекторы аномалий. В Зоне надо видеть, слышать, чуять. Причем чуять не только носом, но и жопой. Иначе беда.

Мара пожала плечами. И отправилась паковаться. Умница девочка, ничего не скажешь. Глядишь, поладим… На время туда и обратно.

Экипировку нам с Марой доставили прямо в номер. Еще когда мы сидели внизу и рассматривали крутых бродяг за интеллектуальным времяпрепровождением. Мои вещи хранились у Сдобного в подвале, за семью замками и печатями. А Маре подобрали, исходя из пожеланий и имеющегося снаряжения, вооружения, оборудования и прочих свистоперделок. И как-то, знаете ли, вчера оно меня не поражало. Количество и ассортимент, вот я о чем. А сейчас… А сейчас хотелось помотать головой, отгоняя явно привидевшееся.

М-да… сдается мне, что девушка у Маздая и впрямь серьезная. Служила где-то? Скорее всего, что да. А если судить по отсутствию всяких там выпендрежных тату, что так любят в армии и прочих силовиках, служила серьезно. Не иначе как ее берет был того же цвета, что у Сдобного. То-то он к ней приглядывался.

Разведка, значит? Ну-ну. Кто ж тогда против, чтоб тащила на себе всю аккуратно раскладываемую на матрасе халабуду смертельно опасного назначения. Выносливости там никому не занимать. А уж русской бабе… женщине, так тем более. Говорят, лет двести назад, если лошадей не случалось, на них даже пахали. Бред, конечно, но…

Лет десять назад женщин стали брать практически в любые подразделения. Говорят, есть в структуре ФСБ даже особое подразделение. «Ласки». И там сплошь одни мадамы, умеющие в одиночку нашинковать не меньше взвода любых «морских котиков». Эмансипация и феминизм по планете шагали семимильными шагами, что и говорить. Хотя Его Темнейшество Второй все же консерватор. И экзамены с проверками для девушек, не нашедших счастья в обычной жизни куда серьезнее, чем для мужчин.

Итак, что у нас тут?

Костюм индивидуальной защиты и выживания второго класса «Витязь». Хорошая штука. Мой собственный комбез сделан на его основе. Разве что подогнан и заменен кое-где строго индивидуально. И даже имеет личный номер и имя. Прям как корабль.

А «витязь» Мары, само собой, стандартной комплектации в ее экстра исполнении. Что оно означает? Ткань горит с большим трудом. На ряде участков не опасны многие кислоты с щелочами. Держит удар ножа и даже мелкой дроби по конечностям. По корпусу выдержит и «пятерку». Правильно, сталкеру в полноценном штурмовом «пингвине» по Зоне не побегать.

К костюму прилагаются ботинки и перчатки. Тоже правильное решение, наверное. Абсолютно унифицированные вещи порой выручают. Следы у каждого свои, но порой индивидуальная подошва быстро наводит на след кого не надо. А тут – все стандартно, поди сразу разберись. Зона, здесь кто только не шляется.

Перчатки с кольчужными и полимерными вставками. Температуру держат, руки защищают. Можно за нож ладонью схватиться и ничего, нормально. У самого такие же точно.

Шлем? Обязательно, куда же без него. Шлем Сдобный подобрал моей благоверной лже-супруге хороший. То-то она уже сидит и вовсю сопрягает чип АК-12МК с начинкой защиты для головы. Советовать не стану, не маленькая девочка, да и готовилась, но… Не надо надеяться на электронику там, где все вокруг полыхает диким смертельным безумием. Она там подводит, да-да.

Зато верхняя часть маски сама по себе хороша. Пластик нетравмоопасный, глаза в случае чего не выбьет осколками. Плюсом идут светофильтры, иногда крайне полезная штука. Окажись в подвале, коллекторе или тоннеле метро, когда в темноте вдруг полыхнет зараза типа «бенгалки», это ж пипец. Сетчатку не выжжет, если не напороться на целый батальон, но все же гарантированно оставит на пару часов практически незрячим. А если фильтры рабочие, то такого не произойдет. Знаю, проверял.

На уровне ушей у шлема выведены динамики-усилители, забранные мелкой противоударной керамическо-пластиковой сеткой. Штука тоже очень хорошая. Пару раз спасала мне жизнь. Вовремя подсказывала, мол, вон там, за углом, таится очередная попытка красотки с косой забрать жизнь Хэта.

Ну и респиратор с режимом переключения. Хочешь – просто фильтрует воздух. Хочешь – щелкай и запускай работу клапана баллона с дыхательной смесью. После первых двух Кругов оно как раз требуется. Рыжий туман не терпит баловства. Чуть прозевал, дохнул через респиратор просто воздуха, и амба. Был-был, а тут сразу помер.

Баллон редкий, отдельно оплаченный моей не-благоверной любительницей экстремального туризма и сафари. Больше всего смахивает на черепаший панцирь, сплющенный по краям и выступающим ребрами жесткости на самой спине. У меня так два сдвоенных баллона, и не фига мне Сдобный не рассказывал про такую новинку.

Тоже мне, друг-бродяга. Взял и подсуетил знатную вещь этой вот милахе. Хотя, чего тут, мне пришлось изображать восторг от его заботы по отношению к супруге. Одна такая вещь, так все ей, моей ненаглядной. А сколько он стоил… жадина-жаба внутри квакала даже сейчас, спустя больше десяти часов после покупки.

Но, как известно, жадность фраера погубит, так что не стоит переживать.

Оружие, кроме модернизированного 12-го АК с электронным блоком прицелов, Мара выбрала правильное и скромное. Старый-добрый «грач» и с пяток магазинов к нему. Гранат оказалось немного, штук шесть. Пар ножей, тоже обычных, рабочих, как говорится.

Рюкзачок и карманы-подсумки навесного комплекса моя любительница повоевать наглухо набила патронами в пачках и магазинах. Сложно не оценить такую хозяйственную предусмотрительность. Особенно, когда понимаешь – чем дева-воительница занималась. А она, вот ведь, на самом деле воевала. Ну, кто еще решит тянуть на себя килограммы патронов, как ни человек, попадавший во время боя в режим «апатроновбольшенет»?

Вот-вот, я полагаю точно также.

Фляги, две штуки, пиндосовские пластиковые, на ноль-семь литра. Не женщина, а верблюд просто. Кэмел, как уже лет с пятьдесят говорят про таких в армии.

- Зачем тебе подсумок? – Мара показала на РПК-шный большой подсумок, что как раз подтягивал дополнительным ремешком к левому бедру.

- Карта, файеры, походная ложка с вилкой, маркер, два магазина. Удобная вещь.

- А для чего карта?

Профи, одно слово.

- Надеяться на КПК не стоит. Зона легко убьет всю электронику. Остается старый добрым компас и карта офицерская. У меня хорошая, перед самым Прорывом поступила в части. Ты свою береги, на ней метки ставить будем.

- То есть – раз, и электроника умерла?

- Легко.

- Зачем брать с собой столько батареек?

- Может и не умереть. Чаще всего не умирает.

Ничего не сказала, только фыркнула.

- Посидеть полагается.

И в этот раз ничего не ответила. На глазах исправляется.

Ну, в даже в том самом клевом сериале со страусом и Хемулем, показывали всякое. К примеру, многие сталкеры бродили только с противогазами, или даже респираторами, и в обычном камуфляже. Так и у нас тоже самое. В первом Кольце.

Что, если вдуматься, самое главное в экипировке таких, как я, крутых ребят?.. Ну, ладно-ладно, просто крутых ребят.

Хороший ствол?

Не вопрос, это правильно. Казалось бы, откуда в таком месте потребность в стрелять? Все живое должно вымереть. В войнушку здесь не поиграешь. Периметр же вроде как должны держать… типа того. Вот только фауна умирать не спешит, а внутри, чего уж, хватает всяких и всякого. Деньги, они ж… крутят людьми как хотят. И куда проще не ползать несколько дней по грязи, пыли, в темноте и паутине, не. Проще дождаться такого вот любителя поискать чего подороже, и забрать, что с собой есть. Так что ствол должен быть хорошим. И основной, и запасной, и страшно-секретный. Но, все же, он не главное.

Защитная экипировка?

Да прямо в точку, да-да. Но, как всегда есть «но», сами понимаете. Бронежилеты нашему брату как собаке пятая нога. Неудобно. Да и, чего там, порой толку от них, как от козла молока. Шлем? Сгодится. Хоть даже велосипедный, чтобы череп не проломить ненароком. Армейский легкий? Ну да, сойдет. Полностью герметичные и защищенные скафандры «космонавтов» от МВД? Не видел их дальше первой трети Второго кольца, так-то. И что остается?

Новичкам и неудачникам – просто войсковая униформа, или охотничья, или туристическая. Парням посерьезнее, ну, даже типа меня, хороший годный комбез со вставками из керамики, бронепластика и схожих, весьма дорогих, материалов. И в шлем всякой электронной ерундовины – очень ничего. Особенно, когда идешь глубже и дальше. Или по некоторым опасным окраинам, что вроде попадают под начало Второго кольца, ан… не все любят туда соваться. А уж совсем крутым мужикам, добирающимся в подземные катакомбы или подвалы Эрмитажа, у-у-у, тут как раз подойдет что-то вроде бронескафандра. На фига, если войны нет? А вы выйдите против того же костоглода в обычном х\б? А здоровяк? То-то и оно, что лучше все же защититься. И, вот казус, защита важна, но не главна.

Правильно собрать минимум поклажи? Верно. И поесть взять, и носки запасные, и батарейки, и…

Сокол прищурился, глядя в сторону блокпоста, присматривающего за «нашим» куском Периметра. Новиков, Новиков, никогда ты не поборешь жадность. Жадность вообще, если вдуматься, двигатель прогресса. Или регресса?

С поста несколько раз моргнули фонариком. Еле заметно, но мы увидели.

- Пошли, - Сокол отогнул кусок сетки ограждения, - быстро!

Пришлось идти первому. Новичка вперед пусть отморозки пускают. Даже если новичок смертельно опасен для твоей собственной жизни. Здесь удобно проходить. Ров, широкий и крутой, обрывался в заросшую наполовину траншею. Видно, рыли коммуникации к небольшой стройке, и не успели. А уж специально саперные части, рывшие ров, так близко придвинули его к канаве, или нет – кто знает?

Как бы ни было, а траншея стала мостиком куда надо. Чудны дела твои, Господи, но за последние два дня здесь же лило и моросило. А тут, поди-ж ты, под ногами шелестели сухие комочки падающей со склона земли. Как такое возможно? Как, как…

Это Зона. Вот и все. Здесь возможно и не такое.

Мара спустилась тихо, незаметно, профессионально. Хоть что-то хорошее. Звонко щелкнули соединяемые Соколом секции заграждения. Свое дело старики выполнили, подстраховали от патрулей и неожиданностей, прикрыли наши первые метры. Спасибо, дядьки, дальше сами с усами.

Выпендриваться не стоило, и метров пятьдесят, до остатков грузовика с бетономешалкой, ползли. Конечно, кто полз, а кто спокойно двигался среди густых сорняков по-над краем траншеи. Раздва в сторону блокпоста и грунтовки с возможными патрулями чихать хотела своей железой из-под хвоста. Фигурально, ясен пень.

А вот здесь сухости не оказалось и в помине. Сколько раз уже приходилось месить коленями-локтями эту грязь, а? Да просто до хрена раз. И, все равно, каждый новый – как первый. А уж до чего она здесь липкая, никак не передашь. Чавк-чавк, ш-ш-ш, тянется соплями, вцепившись в приклад АК, каким-то хитрым макаром накрутив склизкой травы на локоть. Твою мать… до чего ж мерзко. Каждый раз мерзко, постоянно, до одури.

Что там Мара? Ползет, сопит, забрало матово смотрит на меня. Видать, кроет матом за задержку. Ничего-ничего, милая, терпи. Здесь командовать не тебе. И условия ставить – тоже.

От Периметра надо уходить быстро. Без всяких темпов вальса. Здесь шуток практически не будет. Если только на отдыхе. Ну, или перед лютой смертью. Хватит, поржали, и будет.

На блокпостах, пусть и не на всех, пропускают охотно. За мзду почти любой это сделает. Им за державу не обидно, не те люди, не то время. Это, кстати, опасно. Никто не знает наверняка, если уж честно, объявлена ли новая охота на нашего брата или нет. А объявляют ее регулярно. Как только при проверке залетит какой-то местный князь-воевода, так и давай шмалять по любой прямоходящей фигуре в Зоне. Да и не прямоходящей тоже.

Так что лучше все же драть отсюда как можно быстрее. Стоп… не надо торопиться.

Глава 9: здесь, на нехоженых дорожках

Во всем виноват только ты сам

Песни Койота

Причина остановки, замеченная просто чудом, мягко катила в сторону нашей «калитки». Стоило ожидать, разве что не так быстро. У Сокола в КПК вбит немного другой график патрулей. И «Барса», крадущегося по грунтовке у Периметра, приятьной неожиданностью не назовешь. Даже при желании. А такого ни у кого из присутствующих не наблюдалось.

«Барсы», шестиколесные внедорожники, защищенные новейшей композитной броней, с ребристыми широкими покрышками, наполненными в дополнительной прослойке вязкой самоклеющейся дрянью, еще те подарки для бродяг. И черт бы с их вооружением. Ну, башня со спаренной авиационной пушкой и старым-добрым «кордом». Да, орудия и сам механизм полностью автоматизированы. А если герою, защищающему Периметр, вкрячит повоевать, то есть бронированная капсула с «печенькой» на самой макушке машины. Калибр, конечно, вещь важная. Но опасность «барсов» не совсем в нем.

Вон, опасность, по нескольким выступам корпуса и на самой башне. Самая настоящая, вот и лежи мордой в желтую грязь, перемешанную с гниющей травой и прочим дерьмом. Мара девушка понятливая, но сейчас пришлось надавить ногой на шлем, вдавив ее вниз. И радоваться этому мне совершенно не хотелось. Не с чего.

ПСВП-3, прибор слежения всепогодный. Он же «чертовы зенки». Дрянь, смотрящая шестью камерами с датчиками почти во все стороны. Спрятанные за выдающимися углами брони и прикрытые светлым пластиком полушария. В скольких там диапазонах они работают? Да во всех инфра и ультра, как брехал Дикой. Проверять выпало один раз. Когда решился выйти из Зоны ночью. Потом скакал как заяц по развалинам дачного поселка, ускоренно разрушающегося еще сильнее. Ну, а как еще, если «барс» лупит со всех калибров?

А на самой башне, хрена лысого не заметишь, торчат выпуклые темные прямоугольники. «Ушки-на-макушке». Да только они не просто что-то там прослушивают, не. Сдается мне, что тут что-то вроде сонара. Посылают себе пучки лучей и ждут их отражения. В общем, серьезно все.

Спасало только малое количество «барсов» и их стоимость. Нет-нет, да и влупляли по машинам из пары-тройки стволов какие-нибудь отморозки. А бибики-то дорогие, потому и редкие. Так что экипажи, как правило, заметив сталкеров количеством более двух, могли и закрыть глаза. Хотя и не все.

Экипаж «тройки» постоянно рисовал на башне черепок за черепком. Эсесовцы, мать их. Незаконные проникновения в Зону пресекались насовсем, если за дело брались «троишники». А уж кто сейчас катил по грунтовке, заметить не сумел. Не до того было, нырял хайлом в грязь и прикидывался валенком, что лежит и не отсвечивает. Ну и, да, когда «барс» рядом, не стоит переговариваться по встроенным голосовым коммуникаторам.

Вот и оставалось лежать, любоваться тремя здоровенными мирмиками, тащившим в свою крепость немалых размеров крысу. Мирмики? Муравьями язык не повернется назвать. Больно уж здоровущие. С мизинец где-то величиной. Хотя, скажу честно, слыша за сеткой тихо пыхтящий двигатель, готов любоваться ими хоть целый час. Лишь бы экипажу не приспичило торчать здесь.

Пронесло. Пыхтение движка начало сдвигаться дальше, к блокпосту. Но отлепиться от желтоватой жижи получилось только минут через десять. Для верности этого даже маловато. Но что поделаешь? Вообще, так-то, в Зоне привыкаешь к ожиданию и терпению. Если в обычном мире спешка хороша при ловле блох, то Зона спешку вообще не прощает.

- Еще раз так сделаешь, не предупредив… - забухтела Мара. – я тебе…

- Сломаешь чего-нибудь?

Она чего-то там прошипела, но заткнулась. И слава яйцам. Не хватало еще ее ворчание слушать. Ничего, пусть привыкает. Еще не такое достанется, сдается мне. Эт точно.

Что-то вокруг неспокойно. Что-то тянет изнутри, заставляет адреналин взрываться холодной шрапнелью в животе, растекаться по всему телу. Что-то неладно. Очень неспокойно.

Сбросив вниз капельки вновь зарядившей мороси, на бруствере возникла Раздва. Любопытная мордочка покачалась из стороны в сторону, усы задорно топорщились. Моя девочка явно что-то нашла. И это «что-то» не особо хорошее. Уж выражения этой пушистой морды давно знакомы. Неужели сразу в первом кольце начнется сегодня?

Покрутил пальцем, заставив Мару насторожиться и поднять ствол. Ну да, порой оружие здесь необходимо на первых же ста метрах. Не стоит удивляться, дорогая. Показал задержку в полминуты и двинулся вперед. Плюнув, решил добраться на полусогнутых. Спину, из-за жесть-травы по краям траншеи, не видно. А голова? Да нет снайпера на этом блокпосту. Да и не нужен ему мертвый сталкер. Что толку от мертвого, только идущего в Зону? То-то и оно, что никакого.

До бетономешалки оставалось метров пять. Всего пять метров, заросших черт его знает, чем, и простреливаемых из-за любого местного укрытия. Но не стоять же на месте и ждать с моря погоды? Вот-вот, такого же мнения стоило придерживаться.

Раздва, юркнув между раздвигающейся густой травой, тут же оказалась рядом. Привстала на задние лапки, уперлась передними мне в колено. Так… девчонка, а ты ж не особо переживаешь. Просто показываешь, что не все впереди хорошо. Угу, присмотримся.

Вон оно чего… все ясно.

До бетономешалки перебежал, прыжком махнув через навеки покрытую серыми ноздреватыми соплями железяку. Приземлился, оглядываясь и высматривая цель. А ее-то и не оказалось. Мара перепрыгнула с другой стороны. И, судя по звуку, приземлилась на что-то мягкое. И постучала по гулко отдавшемуся эхом металлу. Ну да. Теперь все на своих местах. Включая погибшего бродягу. Носки его ботинок я заметил вставая и идя к нему.

Здравствуй, Зона. Вот я и снова вернулся. И ты, старая тварь, встретила меня излюбленным блюдом. Дохлым сталкером а-ля ирокез, пойманный гуронами. Или какими еще делаварами.

Мара провела пальцами по алой голове, смотрящей в землю. Несколько липких красных нитей потянулись за тканью перчатки. Бродяга даже не вздрогнул. Все же мертвый. Некрасиво, но порадовался. Представлять, как он мучался и как ему было больно… мне даже не хотелось.

- Кто может снять скальп, здесь, в Зоне, в середине двадцать первого века? – Мара посмотрела на меня. Или не на меня, через пластик забрала особо не рассмотришь. – Хэт?

- Мой друг…

- …..?!

- Мой заклятый друг Блед. И он где-то рядом.

Блед… Стоит только вслушаться в то, как звучит. И ведь не смешно. Ни капли.

…и призрачный конь Блед… чего-то там. «Цвета Зла», Шарль Бодлер. Хотя, если честь по чести, не уверен в том, что Блед читывал французского поэта. Разве что песню слышал, исполненную более полувека назад Крупновым со-товарищи. Вот в это готов поверить. Да то и не суть, откуда у него такое прозвище.

Блед. Это хреново. Очень даже хреново. И без того сложная задача становится все тяжелее. Не зря здесь бродяга без скальпа. Знак, черная метка, мимо не пройдешь. И? Все просто, как водится. Блед тупо знает про меня в Зоне.

- Нас пасли.

Мара покосилась на меня.

- Уверен?

- Да. На пока незаданный вопрос – на кой ляд, отвечу просто. Из-за некоторых разногласий, возникавших довольно часто.

Разногласия… твою мать.

В Зоне нет войны. В Зоне ствол нужен для предосторожности. Хотя стрелять здесь приходится частенько. Многие дуреют от возможности захапать что-то стоящее и потратить на такую перспективу не больше половина магазина. Многие считают себя круче вареных яиц. И многих потом никто не хоронит.

Ребят, типа Бледа, в Зоне хватает. Маздая на моей памяти никто не переплюнул по напористости, злобе и животной хитрости, но… кое в чем Блед очень близко к нашему непобежденному чемпиону игры без правил. Злости ему не занимать.

Почему он не стал брать нас с Марой тепленькими? Это, блядь, кодекс чести охотника. Бред? Еще какой. Но он по нему живет. Мол, надо давать возможность противнику идти своей дорогой, зарабатывая баллы и все такое. И брать его всего такого крутого, когда не ждет. Так интереснее, понимаете?

Как это… ну, серия моих любимых ретро-боевиков. А, точно. Хищники там и все такое. Вот Блед он что-то вроде. В смысле, Хищника. Разве что вместо всяких наворотов у него его банда. Блед и его четверка. Бледная пятерка, ага. К слову, пятерка эта на самом деле крута до неприличия. Состав почти не меняется.

Да нет, честным ремеслом они промышляют, да так, что мама не горюй. Даже завидки берут, как представишь, сколько ребятки вытащили из центра. Вот только дорогу им перейти, это… это как приколотить яйца к железнодорожной шпале и ждать, что из-за тебя поезд остановится. Так же глупо и так же смертельно. Да не, полноте, не нагоняю страха. Говорю, как есть. И будь выбор, так развернулся бы и пошел назад. И не потому, что трус. А потому что это глупо, идти против слаженной пятерки с компаньоном, которую опасаешься и хорьком-переростком.

Почему нет выбора? Потому что это Зона. И в ней, бывает же такое, порой творится совершенно небывалое раньше. От чего нам сейчас предстоит драпать. Да так, что о-е-е-ей просто. В данном случае это военные. Стандартная «десятка». И чего они здесь забыли? Или кого?

Твою мать…

- Это жетон? – Мара вытащила из-за воротника оскальпированного металлическую цацку. – Охренеть.

- Не то слово, дорогая, давай-ка драпать, пока у нас с тобой не начали искать ножик, срезавший его, полагаю, замечательную прическу.

Раздва, как ни странно, оказалась со мной полностью согласна. Пушистый хвост этой заразы уже мелькал впереди, где тропка, видневшаяся посреди каждодневно прущей стахановскими методами жесть-травы. Спасибо, кстати, Зона, за такую флору. Следы заметать помогает – только в путь. Ты по ней прошелся, а она тут же назад встала и как ни в чем не бывало и все такое. Хотя, надо признать, этакие милые проделки флоры крайне негуманно перехеривают исчадия фауны.

Насрать на Бледа, уж он-то точно не будет ждать в засаде, когда у нас на хвосте военные. Не из благородства. Из-за безопасности. Военные, когда валят кого-то из их ребят, сразу перестают адекватно воспринимать бродяг любого пошиба. А справиться с десятком осатаневших опытных волчар в тяжелых комплектах, это вам не в тапки накакать.

А перед нами, вот ведь дерьмо, только несколько вшивых непонятных хибар и пустошь. Отсюда и до самого Знака, до Стены, до Московской рогатки. Если уж прятаться, то там. Да вот, беда, до Рогатки нам несподручно. Координаты, имевшиеся у Мары, вели точно в противоположную сторону. К границе Первого круга у Стеклянного поля и Парка. Хреново.

Придется двигаться перебежками, прикрываясь чем можно и надеяться, что нас не заметили. А если и заметили, то поняли, что не имеем никакого отношения к парню со срезанной прической.

Раздва, порскнувшая вперед, неслась стрелой, потешно перебирая лапками. Хвост, чуть загнутый на кончике, задорно торчал вверх. Плохое место, трава по пояс, в такой можно и впереться во что-то. Если у вас, конечно, с собой нет живого детектора аномалий. Вот такого, вернее, такой, как моя подружка. Мой главный козырь двух десятков последних ходок. Говорят, за спиной честного бродягу Хэта уже начали называть Неуловимым Джо. Фу, просто, что и говорить.

Раздва притормозила, свернув за несколько просевших и вросших в землю старых грузовиков. Пожарные «Уралы», явно во время Прорыва перевшие куда-то. Если судить по разбросанным костям и по ним же, кое-где мотавшимся по красно-облезшему металлу, удирали и вывозили людей. Сколько смогли. И уж если судить по красивым разводам, состоявшим из дыр разного диаметра, выбраться им почему-то не дали. Почему, почему… карантин же, ага.

Моя пушистая девчонка, замерев и сигнализируя задранным хвостом, топталась на месте, оборачиваясь мордочкой к топавшим людям. Да-да, милая, порой люди не умеют двигаться так быстро, как ты на своих крохотных лапках. Такие мы нелепые создания.

Из-за кормы ближайшего трухлявого динозавра получилось выглянуть, не опасаясь чего-то летального, направленного на мою персону. Елки-палки, аномалии. Хотя, чего уж тут удивляться. Другое дело, что прямо за ними, к гадалке не ходи, притаился кто-то относительно серьезный.

Подсказка: на четырех мослах, тяжелый, в голову стрелять бесполезно. И не потому, что туповат, это есть. Потому как башка ороговевшая. И? Да-да, участник с позывным Хэт снова не ошибся. Это, мать его, костоглод.

Мару пришлось отправить за первый грузовик, прикрывавший нас от военных. И ведь по коммуникатору не поговоришь. У военных, вроде как, встроенные сканнеры, что берут за пару километров, если Зона разрешает. А так как она у нас тут еще так любительница пошутковать, то сканеры вычисляли бродяг куда как часто.

Моя ненаглядная пока никак не выдавала каких-либо беспокойств, двигающихся в нашу сторону. Это очень хорошо. Пусть посторожит, пока опытные серьезные мужчина и хорек решат – чего ж дальше?

Почему решил разобраться с проходом через аномалии, а не пошел дальше? Ну, я ж не дурней паровоза, в самом деле. А опыт не пропьешь, особенно если и не стараться это делать. Итак, что у нас имеется на текущий момент?

Про оставленное позади не говорим. Глупо, да и мало ли, чего поминать лихо, пока оно тихо? Есть там вояки, да и хрен с ними. Нас волнуют совершенно другие вещи. Такие, к примеру, как довольно что-то бормочущий и пока еще не напрягшийся костоглод, затаившийся за аномалиями. Да и, чего тут, аномалии меня беспокоят куда больше. Потому как уже ясно, что здесь у нас «подкова».

Чего такое «подкова»? Это когда по не особо ясным причинам все имеющиеся в округе гадостные ловушки, живые капканы и аномальные мины сдвигаются друг к другу. И выгибаются, вот ведь, дугой. Той самой подковой.

Более того, если включить голову и сложить дважды два, то есть костоглода, плевать на нас хотевшего и «подкову», искрящую, шкворчащую и поблескивающую вокруг механических дохлых мастодонтов, то вывод один. Буря идет. Самая обычная питерская непогода, превращенная искореженным пространством Зоны в что-то очень плохое. И нам от силы дается часа два на то, чтобы где-то заныкаться.

Ветер завыл сильнее, пробиваясь через капюшон комбинезона. Ходить в шлеме с первых метров? Как мне кажется, Хэт совершенно не давал повода думать о нем, как о сказочном чудаке, так ведь? Чего тут больно шлем таскать, лишний раз рисковать хитрой инженерией и вообще? За шлем давно уплачено, да так, что кто другой за такие деньги купил бы целую тройку. И не в смысле, что белую, красную и синюю «Рябина-Нова», а самую настоящую, из коренника и пристяжных. Породистых.

А если серьезно, то лишний раз все-таки шлем таскать не хочется. Хотя, тут кому как. Лорд вон, и не вспомню, хаживал ли в чем тяжелом и защитном. Мол, лев к прыжку не готовится, крутой отставник защищается нападением. Бандана, разгрузочный жилет и никаких хитрых приблуд. Одно слово – старая школа, несгибаемые оловянные солдатики. Не то что мы, новое поколение.

Да и ладно, мне оно как-то пояс не оттягивает и на плечи не давит. Я лучше осторожнее буду и не напялю шлем сразу же за Периметром. Пусть себе висит сбоку, пристегнутый к поясу. Успеется взмокнуть под моим тактическим стариком. А гарнитура у него отстегивается, удобная штука. Вот как сейчас, чуть закрепил на шею, наушники завел за ушные раковины, ларингофон на груди присобачил и полный порядок. Лишь бы военные ушли. А помехи для их сканнеров… скоро сами собой появится. Лишь бы нам с Марой не мешали эти помехи.

Глава 10: всё интереснее и интереснее

Не пеняй буре за ветер, ветер сметет все ненужное

Песни Койота

Ну, поработаем головой и интеллектом. И, для начала, присмотримся к окружающей обстановке. Оценим всю глубину угрозы и прикинем несколько вариантов как ее миновать и какой путь потом определить.

Где мой верный и тоже открепляющийся наглазник с дальномером и визором? А вот он, прямо на лбу, заведенный резинкой на затылок и чуть оттягивающий кожу на лбу. Присмотримся… ух, беда-то какая.

Беда уже заметно клубилась вдалеке. И добираться ей с час, не больше. Если не меньше. Беда кружила где-то над Заливом, чернела в самой глубине глубокого фиолетового неистовства, прорезаемого бликами огненно-рыжих, лимонно-зеленых пучков и паутин молний. Сиренево-розовые и мерцающие светляками огней Эльма краешки густо-чернильного монолита, шедшего с моря, добавляли инфернальности. Думаю, увидь такую хрень вне Зоны, мог бы и напрудонить в штаны от страха. А здесь, вот ведь, ничего так. Наплевать. Почти.

А, ну точно, чуть не пропустил. Буря и впрямь шла лютая. Как понять? Совсем не сложно, достаточно иметь в наличии немного опыта и хорошую оптику. И то и другое вроде бы имелось в наличии.

Раздва, стоя рядом на задних лапках и упершись передними в защитный колпак фары, коротко тявкнула. Моя милая девчушка, кроме камуфляжа, полученного то ли от щедрот Зоны, то ли от прихоти военного ученого, обладала зачатками эмпатии. Чем-то, схожим с возможностями легендарного существа из старой-доброй Зоны Че. Как его там… билетер, кондуктор? В общем, того существа, что пожирало сознание любого мыслящего и не особо существа в радиусе нескольких метров и подчиняло себе. Нет, не надо думать, что жизнедеятельность сталкера Хэта контролировалась пусть и поумневшим, но все же хорьком миловидной наружности. Не, моя девчонка порой пугала меня почти человеческим кашляющим смехом. Вот как сейчас, когда подумал про толику своего опыта.

Оглянулся на Мару и понял, что все вроде бы хорошо. Та даже ствол не подняла, чуть выглядывала, стоя на крыле «Урала» и следила за обстановкой. Это хорошо. Как бы не стоило нам ускориться, спешка хороша при ловле блох, да-да.

Буря, вот что главное. И не только ее горделиво показываемая всем императорская корона, клубящаяся и плевавшаяся электрическими ломаными рогами, полыхающая целыми столбами рыжего пламени, рушащегося вниз. Это все спецэффекты, хотя, чаще всего и смертельные. Вот только в человека такие попадают крайне редко. Опасна эта сизо-золотая голубушка другим. Своим шлейфом, что если не разглядишь, окажется последним из увиденного.

Вон он, дорогой, лихо закручивается понизу. Да так, что и не поймешь – что это? А все просто. Это и не дождь, и не поднятые пыль, земля и мелкие камни. Это все вместе. Это, вот где жесть, горный сель, создаваемый прямо у тебя на глазах и поднимающийся с земли, а не рвущийся вниз с крутых склонов.

Буря порождает чудовищ. Самые настоящие небольшие торнадо рождаются внутри ее сине-черного платья. Локальные скоростные воздушные воронки, винтом бьющие вниз, поднимающие в воздух сплошную стену всего, до чего дотянутся. И им навстречу, шипя и плюясь холодом и острыми льдистыми гранями, устремляются густые потоки ливня. Подхватывают поднятое своими ветреными братцами и перемешивают с собой, заплетаясь в сверкающие в этот момент зеркально-темные спирали и косы. И все это ползет вперед, перемалывая в своей жуткой жиже, сдирающей кожу, ткань, тонкий пластик не хуже шлифовального круга. И потом, подхватив ошалевшее и потерявшее низ, верх, голову с ногами, твердь под подошвами, само пространство и время, швыряют его, существо, ставшее доисторической испуганной обезьяной, вниз. Вбивают в текущую вместе с ними грязь, забрасывают густой жижей, заливают собственными потоками, Забивают глаза, уши, нос со ртом, тащат сколько-то метров, десятки, сотни, километры, бездыханное и почти умирающее тело, и потом, сжалившись, оставляют. То, что смогло выжить. Едва дышащую котлету, покрытую коркой из одежды, спаявшейся в единый комок с разодранной кожей, мускулами, хрящами, сухожилиями и прочим ливером.

Да… так и есть. И вон он, шлейф, идет понизу. Буря громыхает и жадно рвется во все стороны. А там, снизу, обманчиво незаметный, идет он. То серый, то черный, то почти прозрачный. Заворачивающийся чудовищными штопорами, набухающий всасываемой землей и водой, рвущейся к своим туда, наверх. Водой, бегущей из подземных каналов, из бетонных казематов, из стальных труб, из восставших болот.

И мне очень сильно не хотелось оставаться здесь. Совершенно. Буря гнала перед собой ужас и ожидание смерти. Даже аномалии сжимались ближе друг к другу. И костоглод, чего уж там, скоро должен был сорваться и удрать к себе. В берлогу. А нам с Марой останется добраться до Парка. Да-да, до него. До выставки-салона продажи всяких разных машин, до сих торчащий под открытым небом в полукилометре отсюда. Организованный за пару недель до Прорыва фестиваль гибридов, вездеходов и всяких разных интересных колесных чудищ.

Оставалось только разобраться с «микроволновками», бодро искрящими во все стороны прозрачными и студенистыми лепешками. И, собственно, с так и не ушедшим костоглодом. Военные, судя по всему, ребята ушлые и опытные. Вряд ли они не заметили надвигающийся чернущий и жалящий молниями фронт. На их месте отступил бы к Периметру, не дожидаясь, пока гром грянет над головой. Ну и потом бы вернулся. Хотя, конечно, от возможных следов ничего и не останется.

- Они ушли.

Я чуть не подпрыгнул, когда Мара возникла сзади. Нормально… подготовка у девы-воительницы что надо.

- Хорошо. Куда ушли, назад?

- Вперед. К тем дальним строениям.

Однако ж, дела. Что они так рвутся в Зону, хотелось бы знать.

- Возле того парня остановились, скорее всего, переговаривали с кем-то.

- И?

- Я же сказала, пошли дальше. А мы так и будем здесь торчать?

Нет, не будем. Костоглод все же решил свалить. Встал, торча коренастой раскорякой, водя широкой тупой мордой. Нюхает воздух, тварь, ищет чужие запахи. Хорошо, ветер к нам. Вон, даже в стремительно надвигающейся тени заметно, как сжимаются сырые и раззявленные ноздри в кругах между щитками костяного намордника. Ненавижу тварей.

Костоглод, поводив подслеповатыми глазенками, рявкнул что-то, забормотал и потрусил вглубь, явно к своей норе или что там у него за берлогу.

- Идешь за мной. – Я повернулся к моей ненаглядной валькирии. – Осторожно, но быстро. Нам надо пройти где-то километр в ту сторону.

И ткнул пальцем в сторону Парка. Виднеющиеся макушки самых высоких колесных монстров торчали черными хребтами над котловиной.

Ветер расходился не на шутку. Гнул жесть-траву и редкий кустарник, кривой и черный, покрытый красными рубинами поздних ягод. Гонял по полулысой огромной пустоши всякий мусор, включающий даже какой-то узел из американского флага. Чем его запачкали – думать не хотелось. Ну, пора. Где там мои колечки с марлечками? А на кой они нам ляд, если вдуматься.

Раздва скользнула вниз, вытянувшись в тощую струнку и нюхала розовым носиком воздух. Думаете, глупо? Не учите портовую шлюху как за щеку брать, а зверя Зоны как проходы искать. Раздва прирожденный нюхач и ищейка, что уж говорить про относительно спокойные аномальные ловушки, торчавшие все же не впритирку друг к другу.

Хорек осторожно двинулся вперед, явно прижимаясь к правой стороне «подковы». Нам оставалось только идти за ней, внимательно смотря вокруг и ловить непонятное и странное.

«Микроволновки» жуть как хороши своим главным качеством: зарядом странного электричества. Свойств у него не особо много, но одно есть несомненное. Они отталкивают друг друга, порой доходя до потешных и страшноватых баталий. И потому сплошной линии из них никогда не существует. Хотя от того не особо легче. Это ж «микроволновки».

Торчат рядом, толкаются, шипят закипающими чайниками и потрескивают. Пшикают и брызгаются во все стороны синими дрожащими нитями разрядов. В сумерках, используя это качество, можно порой не опасаться и идти между ними. Хотя, чего уж, лучше этого не делать. Даже сейчас, когда до заката минимум часа два, опасно. Но не так, как в сумерках.

Смотрите, моя ненастоящая благоверная, как это делается. И повторяйте в точности до миллиметра, вдоха-выдоха и все такое. Ведь как у Раздва у нас не выйдет. Пушистая девчонка уже мелькала хвостом между первых искрящихся ловушек, плавно и красиво огибая их и двигаясь дальше.

«Микроволновки» дрянь редкостная. Черт его знает, как они действуют, на самом деле, но…

Представьте себе сухопутную медузу. Такую, знаете, неорганическую и, казалось бы, без органов чувств, инстинктов и все такое. Представили? Да не фига у вас не выйдет, если вы не встретитесь с этими склизкими кусками желе, странно-округлой формы, показательно медленно двигающиеся по ломаному эллипсу. Особенно, когда все вокруг дрожит и готовится принять удар безумия, закипающего на горизонте. Тут-то они неожиданно начинают чуть ли не прыгать лягушками, за две секунды преодолевая расстояние, на которое недавно у «микроволновки» уходила пара-тройка минут.

Раздва хорошо, она самой местной природой… если точно ею, создана для быстрого лавирования между злющими искробойками. Не то, что мы, прямоходящие и жуть какие притягательные для них индивидуумы.

Мара шла сзади, да так, что хотелось похвалить и поставить в дневник, как минимум, четверку. Даже четверку с плюсом. Ага, вот так, след в след. Осторожно, твою за ногу… или тебя за нее же и поймают.

Синяя ветвящаяся молния прошила воздух рядом с ее левой ногой. Еле слышно треснула статика, коротко чирикнули нитки берца. Зашипело несколько спрессованных намертво пакетов «О-Кей», вернее, их содержимое. Судя по запаху, кто-то носил с собой или хакарл из перегнившей акулы, или сюрстремминг из тухлых селедок. Или там просто была толстая кипа ни разу не стиранных носков. И чего эти пакеты тут забыли?!

Пришлось расставить ноги и странно вытянуть руку назад, смотрясь явно глупо и смешно. Только это все хрень собачья. Девчонка молодец, хоть и вцепилась в меня точно до синяков. Пойди не перепугайся, когда в первый раз в тебя целится самая настоящая ловушка Зоны. Тут есть у тебя яйца, нет, роли не играет.

- Нормально?

Оглядываться я не мог, следя и за хвостом замершей Раздва, уверенно ведущей нас новым курсом и за несколькими аномалиями, весело щелкающими разрядами как кнутами и ползущими к нам. Отож…

- Да!

Вдох-выдох, вдох-выдох, сам таким был… дыхание восстановила? Хорошо, двигаем, епта.

Жесть-трава сейчас играла плохую службу. Недавно только прятала наши следы, а сейчас, волнуемая все сильнее накатывающим ветром и волнами энергии, прущими от «микроволновок», густющая высокая поросль мешала. Путалась под ногами, обхватывала жесткими лохмами ботинки, цепляла голени, чуть закручиваясь при касании. Мелкие-мелкие зубчики по всей длине ей сейчас как раз в пору. Цоп!.. и узкая острая серо-желтая мутировавшая осока уже намертво прицепилась у самого колена. А оно нам надо? Да шиш там.

Сбоку треснуло особенно сильно, и, сплетясь в один тугой жгут, целых три разряда подпалили траву слева. Ты смотри, чего творится, редко такое встретишь. Аномалии как взбесились, плевали друг в друга разрядами, старательно подползая ближе. Еще немного и, мало ли, нам выпадет увидеть редчайшую дугу, образованную несколькими дуэлирующими электроубивалками.

Раздва коротко тявкнула, озабоченно поводя пятнышком носика. Да-да, милая, мы идем, идем уже… Фух, что-то как-то тяжело получается. А еще и это черное грохочущее дерьмо на горизонте, ставшее совсем близким. Сдается мне, что футболку вечерком надо будет поменять. Благо, взял запасную, как чувствовал. Потому как сходить в душ выпало второй раз за день. Разве что лейкой служил я сам, а вместо тугих водяных струй по спине густо бежал пот.

Рванул ногу, выдирая жесть-траву с корнями, шагнул к Раздва, таща с собой на буксире Мару. Странно молчавшую, к слову. Пришлось оглядываться. И поражаться.

Она все же не каменная, хотя и корчила из себя супервумен. Испугалась, это точно. Вон, лоб и скулы аж выцвели, побелев до состояния творога.

- Хэт, меня зацепило.

- Да ну… ты бы сейчас не шла.

- Чуточку… наверное… посмотри, левая нога… пожалуйста…

Ну, посмотрел. Твою, пусть и вполне красивую мускулистую, ногу! Ее и впрямь зацепило. Прожгло комбинезон, подпалив икру. Хорошо, сразу же и прижгло. Крови нет, зато вон, синевато-багровый шрам, толстый, со шнурок от ботинка.

- Нога отнялась?

- Слушается, но плохо.

- Терпи. А то помрем. Или ты помрешь, а мне что-то не хочется из-за тебя тоже дохнуть.

Она кивнула, не ответив. И даже не потянулась к стволу. Это хорошо… пока, думаю. Шок, чего ж еще-то. Скоро, точно вам говорю, подтянет к себе ствол и будет только и ждать момента, чтобы влепить мне пулю в затылок. Ну, чтобы наверняка.

- Обопрись на плечо. И пошли.

Раздва тявкнула сильнее. Засвистела, поднявшись на задние лапки и раскачиваясь. Раскачивалась она в сторону ворочавшейся и громыхающей синевы с золотой каймой. Да, милая, ты права. Но не бросать же ее? Бросить? Не, так как-то не этично. Не по-рыцарски, одним словом. И не спорь со мной, мешок блохастый.

Мара шла тяжело, подволакивала пробитую разрядом ногу. Невесело как-то началось и без того не самое веселое хождение в Зону. Это, казалось бы, не хорошо, да. Только, вот ведь какая петрушка… не всегда отличный задел дает такой же результат. А уж здесь, где все перевернуто с ног на голову, зачастую как раз наоборот. Но нам бы сейчас из «подковы» выбраться.

А, понятно, что задумала моя пушистая подруга. Полуокружность, трескучую и шевелящуюся чуть разрывало ближе к нашему краю. То ли там «микроволновок» оказалось меньше, то ли были они слабее, хрен пойми да разбери. Но Раздва сразу уловила небольшой и относительно свободный проход между склизко перекатывающимися бурдюками, страстно желающими нас поджарить.

И туда-то хвостатая так радостно и топала.

Воздух вокруг густел, начав пропитываться сыростью, идущей к нам от Залива. Буря рокотала в вышине, где-то далеко вверху, заливая своими адскими чернилами густой серый брезент, низко растянутый над городом святого Петра. Грохотала, ворочалась, рычала по-медвежьи, выпуская то ли старших сестер, то ли вообще мам-пап мерзких синих искрящихся змей, плюющихся в меня с Марой со всех сторон.

Сильно и отчетливо пахло озоном. Как-то… чересчур банально и драматично. Так, как должно, наверное, когда вокруг голимая поляна ползучих аномальных ловушек, страстно желающих поджарить двух людишек. И немного пахло подпаливаемой травой. Будь здесь степной ковыль, что в это время года уже высохший, полыхнуло бы. Точно вам говорю, занялось сразу, не смотря на жуткую сырость и начавшую добираться сюда морось.

Глава 11: наследие красной Империи

Пересчитай патроны и смажь стволы – всегда пригодится

Песни Койота

Густо тянуло плавящейся изоляцией откуда-то со стороны Парка. Странного тут ничего нет. Любая аномалия, что разрывающийся «фейерверк», что радостно полыхающая тремя тысячами градусов «бенгалка», все они тянутся к большому скоплению металла. А уж в Парке, с его высокими и длинными великанами, обладателями разных типов двигателей и шасси, металла хоть одним местом ешь. Так что вспыхивало там постоянно, раз в месяц стабильно уничтожая очередное произведение инженерного гения.

Мара пошла чуть медленнее, явственно проседая на больную ногу. Вколоть обезболивающего? Не, не сейчас. Вколи что серьезнее, и поплывет. А надо, чтобы соображала. Беда, блядь, вообще, и фантасмагория в частности. Ну, скажите, чего тащу девку, что может меня кончить на выходе к Периметру, а? Не знаете… то-то. Хотя, я и сам-то ни хрена не понимаю всей этой жесточайшей байды.

Раздва, торжественно пискнув, метнулась вперед уж очень быстро, разом одолев несколько метров и остановилась. Встала на свой дурацкий сусличий манер и закивала головой. Мол, поднажмите, дурашки, вот она, жизнь и свобода. Да-да, это верно. Ща поднажмем.

Сбоку заискрилось, и мне пришлось практически повиснуть в воздухе, раскачиваясь на носках и по-страусиному вытянув шею. Да еще и оскалившись, шумно дыша. Ну, вышло так, чего уж. Не до геройски-картинных или зверско-брутальных рож, не на фотосессии. Поди-ка, поболтайся вот так, когда у тебя на одном плече, странно обмякнув, висит дева. Да такая, что с ног до головы, аки новогодняя елка, увешана всякими тяжелыми цацками.

А чего застрял в геометрически и анатомически странной позе? Хм-м-м…

Дугу, сплетенную из синих и голубых жгутов, стреляющих вверх и вбок, все же сподобился увидеть. Наконец-то, так сказать. «Микроволновок» тут скопилось, на самом разрыве «подковы», штук пять-шесть. И они, поди поверь в неразумность аномальных ловушек, объединились, старательно стегая в меня и Мару грозно шипящей электродугой.

Ш-ш-ш-их-х… дуга прошлась прямо у меня под носом. Твою мать…

Ш-ш-ш-их-х… и еще раз. Гребаная жизнь…

Ш-ш-ш-их-х… дуга хлестнула чуть ли не по ногам… Пипец, приплыли…

Сзади, ворча, хрустя и потрескивая, продолжало смыкаться, наползая друг на друга и отталкиваясь, совершенно мертвое «микроволновочное» поле. Там, где минуту назад, хрип легкими и загребая землю, прошел я сам, сейчас не смог бы прокатить и усиленный саперный танк «Еж». А они в Зону изредка да забирались, чаще всего плюя на большинство местных подводных камней. Балакали, им даже мурены по плечу, если что. Но сейчас… сейчас я не рискнул бы катиться на «ежике» по полянке, оставленной позади. Такое мне встречалось ред… да, блин, чего врать? Не встречалось мне такого раньше.

Ветер рвал воздух, заставляя их отклоняться. Но они не сдавались. Вместо редких и хлестких плетей, разрезающих его синими ударами, сейчас позади царил ад. Адова сине-голубая паутина, от скрещивающихся, потрескивающих и бьющих во все стороны здоровенными ярко-белыми кузнечиками-искрами, электро-жгутов. Мы с вами в полной заднице, так бы, думаю, сказал бы тот самый страус. Хотя, конечно, кто его знает?

Дуга передо мной зашипела. Поднялась, сухо стреляя разрядами, волнуясь и почему-то гудя. Выросла еще на пару десятков сантиметров вверх, щелкнула и… чуть опала. Как-то, ну да, как-то обманчиво устало. Как я сам порой, лежа где-то за обломками кирпича, набираюсь сил, чтобы покарать каких-нибудь жадных стервецов, решивших зажать удачливого сталкера. И раз так, то… совершенно не стоит тратить времени на глупое ожидание полного успокоения дуги.

Догадка оказалась верной. Совершенно.

Стоило мне с моей еле двигающейся живой поклажей пройти пару метров до Раздва, как «микроволновки» атаковали. Да так, что еле успел сигануть рыбкой в сторону кустов, пыхтя и вспоминая маму, Господа Саваофа и даже чертового Ктулху. Но успел. И сам долететь и Мару бросить вперед, как шар для боулинга.

И, приземлившись на локти, покосился назад. И, поняв, что это глупо, показал «подкове» свой, совершенно высохший, язык. Да-да, совсем по-детски. И мне наплевать. Потому как жив и это просто озвездительно.

Раздва подпрыгнула на месте и завопила, раскатисто и звонко. Было с чего. Зону не проведешь, когда ей хочется поиграть. Кусты хрустнули, разошлись, сбрасывая уже заметную жемчужную накидку из скопившейся преддождевой влаги. И, совершенно не скрываясь, и даже наоборот, радостно ухая, прямо на меня полетел костоглод. Тот самый, что уходил.

Широкая и мускулистая, быстрая, не смотря на габариты… ведь ростом выше моего живота, тварь. Вытянутая угловатая башка с окостеневшими наростами по всей морде и на мощном, наковальней выпирающем, лбу. У костоглода редкие крупные зубы удивительной прочности. Ими сволочь перемалывает хоть кости, хотя хрящи, хоть жир, добираясь до самого любимого продукта. До костного мозга. Тут мутант пользует языком, удивительно тонким и длинным для его богопротивной обезьяно-бульдожьей хари.

А способ нападения у него вполне простой. Атаковать живым реактивным снарядом, ударяя жуткой твердости плечами или окостеневшей кувалдой головы, ломая любые кости ниже пупка, дробя их, разбрызгивая внутри осколки и разрывая силой удара внутренности. У редких бродяг, найденных относительно целыми после таких нападений, брюшина представляет из себя мерзкий багрово-сизый кисель из крови, осколков таза, размолотой печени, разодранных и лопнувших кишок и, само собой, их содержимого. Откуда знаю?

Из брошюры «Начинающему сталкеру», ясен перец. В аккурат из главы «Стандартные повреждения человеческого организма после нападения не гуманоидных созданий Зоны»… Да вы смеетесь что ли?!

Костоглод, глухо и лихорадочно хрюкая дыханием, несся прямо на меня. Дальние расстояния не для них, это верно. А вот спуртануть в таком-то спринте, где до врага чуть больше ста метров – эт они запросто. И частенько оно срабатывает, да так, что мама не горюй. Особенно, когда объект такого тарана, точь-в-точь как сейчас крутой сталкер Хэт, стоит почти раком на четырех мослах и переводит дух. И что тут успеешь?

А я вам скажу. Немного, но хотя бы что-то. Быстро откатиться в сторону, исполнив дико больной акробатический то ли батман, то ли тулуп с места, перевернувшись через плечо. Повезло. Даже не задело, когда живое и яростно рыкнувшее ядро пролетело мимо. Обдало потоком жуткой вони, сплетенной из ила, подхваченного костоглодом на Болоте, постоянно нарастающей коркой засыхающей крови и прочей, не менее ароматной, вони. И у меня даже получилось развернуть в его сторону АК, попытавшись выстрелить.

Получилось не особо. В смысле, не особо хорошо. Зацепила всего одна пуля, выбив клок коротких черных волос с рыжиной на кончиках, росших на плече. Остальные, разбросав комочки влажной земли и раскидав пучки жесть-травы, вошли точно под ноги мутанта. Тот, или та, не заметил, даже поджал все свои четыре толстых ороговевших пальца на каждой лапе. Ну, понятно. Хотя они и мерзкие, выпукло блестящие желтым перламутром когтей и наростов поверху, они ж неотъемлимая часть его организма.

Костоглод рявкнул, разворачиваясь аки легкий разведывательный «ТОР», то есть «тягач общевойсковой (разведывательный)». При «тор»-образном развороте, как известно, эффект присутствия чудовищен. Гусеницы тягача вздымают в воздух не меньше полутонны чернозема за раз, раскидывая его аки последствия разрыва фугаса. Сколько взлетает песка или суглинка… даже и не знаю. Не видел. Вот как-то так и что-то то продемонстрировал костоглод, ошарашенный моим сопротивлением.

И сразу же рванул ко мне, скакнув боком и постаравшись ляснуть меня своей тарано-башкой. Почти получилось. Только почти – не счетово. Совсем. То есть полностью.

Хотя мой собственный трюк оказался еще глупее. Не нашлось в арсенале крутого сталкера Хэта, должного валить тупых костоглодов пинками и щелбанами, ничего против такого приема. Кроме прыжка через тварь, упершись руками в его весьма крепкую спину. К моему счастью, ороговевших кусков на спине не так и много. В отличие от жесткой шерсти, точащей колючей проволокой по хребтине. Но на всякую острую дрянь у нормального сталкера найдутся штурмовые перчатки. А я, вроде как, сталкер вполне из нормальных.

В общем, цирк с конями и понями. Жаль, мой «пони» вместо положенных ему умений писать радугой и нести всякую чушь, пользуется только последним.

- Убю!!! – хрипнула совсем ошарашенная тварь. – Мудккблёёё!

Ага, убит. Убёт? Как правильно то?

Костоглод, встав на дыбы, снова уткнулся на меня своими черными выпуклыми глазенками. Пули, выпущенные моим АК, тук-тук, ударили по панцирю на груди и шее. Сковырнули одну из блях, пустив твари чуть больше крови, и все. Потому как не бронебойные.

Костоглод рыкнул, чуть сдвинулся. Метра два между ним и мной. Всего два. А мускулы на сильных корявых лапах напряглись мгновенно, выдавая тот самый молниеносный бросок, что может стать для меня последним. Офигеть! Да как так-то, это ж, мать его ети, всего-то костоглод!!!

Шипение и бульканье, донесшиеся снизу, впору было издавать паровозному или пароходному котлу. Столько в нем слышалось ярости, силы и желания выплеснуть из себя море концентрированной энергии. Рядом не стой, поломает разлетевшимися осколками чугуна и стали, ага. Впору было бы испугаться… если бы не НО. НО-то, да. Люто-ужасные звуки издавала, всего-навсего, Раздва. Раздва, вытянувшаяся сбоку в самую настоящую боевую колбасу. Раздва, переливающаяся всеми цветами солнечного спектра, с доминированием алого и пламенно-оранжевого. Но Развдва, к моему сожалению, всего лишь, пусть и большая, но девчонка хорька-радужки. И все.

Но костоглод даже остановился, разом чуть опав вздувшимися мышцами, заревел в ответ, растянув всю свою немалую пасть крайне мерзким и страшным образом. В ответ зашипело сильнее. Через крохотное мгновение, вместившееся в «сердце ударило, замерло и…», зашипело у него из пасти. И не просто зашипело. Зашкворчало, прыская злющими огненными змейками, воняя разом взявшейся плотью и подсвечиваемое красивейшим зеленым цветом. Мне оставалось только влепить, на всякий случай, очередь по лапам, подрубая и заставляя мутанта упасть. И потом, сев на задницу, несколько раз глубоко вдохнуть воздух. Хорошо, нервы крепкие и опыта хватает. Блевать от вида горевшего изнутри страшилища – как-то не тянуло.

- Спасибо… - я помахал Маре и поднял большой палец. – Уважаю, чё уж там.

- Всегда, - хрипнула Мара, отбрасывая картонный цилиндр от сигнальной ракеты. – Я чего-то испугалась, если честно. Его вообще пули не берут?

- Берут. Бронебойные. А я взял с обычными магазин.

- Так и подумала. Да и, прости, что не сообразила свои найти. Отключилась, по-моему. Пришлось импровизировать.

- Офигенная импровизация. Мне понравилась. Кебаб вышел отменный.

Мара сплюнула. Очень уж как-то побледнев.

- Готова идти дальше.

Это совсем хорошо. Буря ярилась. И до нас ей оставалось ровно минут на пять больше, чем нам до Парка. Такая вот хрень.

- Только поблюю. Ага?

Ага. Поблюй, родимая. Чего уж тут… воняет-то, Господи прости. Никак она костоглода до самых кишок прожгла своей импровизацией. Отворачиваюсь, отворачиваюсь.

Буря рокотала. Буря накрывала чернотой. Буря рождала внутри себя рогатые хищные молнии. Золотисто-ослепительные, ярящиеся расплавленным серебром, изгибаясь и громко треща, электрические копья били вниз. Полыхало несколько деревьев. Занялись развалины каких-то домов. Ветер, налетевший еще сильнее, только добавлял жути. Раздувал пламя, задирая его к бушующему небу, к его тьме, вспыхивающей ослепительно-ядерными белыми разрядами.

И нам с Марой на это было совсем не наплевать. До Парка мы добрались. И даже не с грехом пополам. А вполне быстро и останавливаясь всего раз. Искали обходной путь мимо шикарного разлившегося озерца с «чертовым киселем». Сами понимаете, что нашли.

И вот сейчас, лежа на небольшом бугорке у Парка, мне злилось. Да так, что хотелось полосовать очередями от бедра и закидывать обозримое пространство всеми имеющимися гранатами. Только это глупо… как минимум. Потому что боеприпасы надо экономить. А против орды Красных, шастающих взад-вперед на огромной асфальтированной площадке, заставленной чудо-техникой, шансов на два наших боекомплекта было, мягко говоря, не очень много.

Будь Красные спокойными, все, глядишь, обошлось бы. Но мутанты, наяривая по Парку замысловатые петли своими группами, явно такими не выглядели. Если не сказать наоборот. Перекореженные высохшие и скомканные остатки людей, пугающие своими уродствами, вели себя более чем возбужденно. Верещали, визжали, лупили друг друга, размахивали всем чем угодно, но смертоносным. А в их руках, поверьте, даже заржавевший дуршлаг становится оружием, по крутости и убойности схожим с булавой Ильи Ивановича Муромца. И Красные, вот прямо своим нажопупроблемёром чую, кого-то искали. Вернее, ищут. Целеустремленно и упорно. И нас с Марой и Раздва спасает ветер, дующих от них к этому вот бугру и хороший камуфляж комбинезонов.

- Что делать? – Мара хмыкнула. Покосилась на молнию, рухнувшую куда-то в Парк. Там даже успели завопить, прежде чем порыв ветра притащил запах шашлыка.

- Спускаться, - буркнул я, - нам вон к той смешной дряни. Или страшной, кому как.

- Охренеть… это чего?

Чего, чего? Тепловоз, поставленный на колесную базу «Урагана». Один из нескольких вариантов чего-то там для чего-то там. В данном случае просто муляж. Без какого-либо двигателя. Зато, вот ведь, с относительно целым прорезиненным покрытием и несколькими антеннами, служащими громоотводами как раз в такие моменты. Экспериментальная установка, высящаяся практически надо всей выставкой. Если не считать несколько машин «БелАЗ» и совершенно футуристические военные образцы.

Вон тот аппарат, разделенный на два отсека, на восьми мостах, кто-то умный назвал «крузером». Даже надпись нанес аэрозолем. И он, беда, занят кем-то из бродяг. Рассмотреть огонек, прыгающий внутри можно только зная, куда смотреть. И стоявший рядом с ним чудовищный джаггернаут-убийца с милым и четким прозвищем «Жнец» тоже уже заселен на эту ночь. И даже «Кирасир», прижавшийся к его боку, занят. Прямо проклятие какое-то. Но я проклятию радовался.

Ведь нам надо просто пробираться к сухопутному локомотиву. Вот всегда было интересно: а есть хоть один рабочий экземпляр этого чудовища? Как там его? А, да. АСКВ-50, точно.

Атомоход сухопутный, колесный, вездеходный с транспортируемой атомной электростанцией мощностью 50 МВт, (сокращенно АСКВ–50) и бла-бла-бла. Типа, дальнейшее развитие проектов передвижных атомных станций типа «Памир» а так же ТЭС–3 и ТЭС–8. Помнится, Урфин отыскал из любопытства, в Сети конечно, инсталляцию к этому проекту. Как там было…

Что, мол, представляет собой бронированный подвижный состав из десяти- двенадцати вагонов на колесно–гусеничном ходу. Интересно, как это?

Машина изначально не военная, являлась действующим прототипом универсальной строительной машины, с возможностью модернизации под военные нужды. Ага. Как с нашими ледоколами и мирными, еще советскими, боевыми тракторами на все жрущем двигателе, соосными винтами и комплектом вооружения, более подходящим эсминцу. Так и тут, та самая модернизация предусматривала, мать моя женщина целую платформу с пушкой–гаубицей калибра сто мэ-мэ. Охренеть, дайте две. И, как будто оно мало, еще и две автоматические зенитные установки ЗУ–23–2. А вагоны, конечно, это ж мирный комбайн, могли оснащаться поворотными башнями со спаренными КПВТ и ПКТ. Фу, мне бы сейчас все это сюда. Интересно, а хоть один работающий экземпляр такого вот хтонического звездеца был? Есть?

Короче, вот нам туда. В локомотив на высоченных колесах. Потому как он не занят. Он наш, на троих. Урфина, Баркаса и мой. И сидеть там, как мои коллеги-конкуренты в остальных говномесах, не отсвечивать. Потому как…

Глава 12: слабая воля – минус к карме

Сильному жить сложнее, ведь ни на кого не свалишь свои ошибки

Песни Койота

Шарахнуло совсем рядом. В наш бугор. Мара замерла, явно не поняв случившегося. Да тут и так хватит. Когда прямо за тобой, рассвирепев от попаданий в молоко, Буря бьет на расстоянии метров в двадцать. Ух, скажу я вам, ощущения какие возникают. Прет тем самым озоном, чем-то пластиковым, зацепленным молнией и тут же сгоревшим. И сама земля под тобой аж подпрыгивает, дрожа и корчась от подлого удара сверху. Хорошо, что моя не-благоверная женщина серьезная и опытная. Ну, глаза чуть на лоб не вылезли, и все. Даже не пискнула. А Раздва, так вообще, проигнорировала эдакую пакость со стороны Бури.

Я мотнул головой вниз, серьезно нахмурив брови и сделав рожу. Мол, милая, делай как я и все такое. И пополз, если можно так сказать. По сырой жесть-траве получилось съехать вниз, плюхнувшись в канаву, идущую прямо вдоль всей асфальтированной площадки. Твою-то мать, срань Господня и Ктулху раздери, какая же тут мерзость!

Ползти на локтях и коленях в липкой черной дряни, воняющей ровно так же, как прет из сточной трубы ванной, когда там засор. Знаете же, да? Прет всем подряд, от разлагающихся застрявших волос с остриженными ногтями до случайно застрявшей и умершей смертью от голода мыши. Ну, с мышью перебор, конечно. А так, вот снимешь такой забившийся сифон или уберешь заглушку, чтобы прочистить или хотя бы какую-то щелочь залить и прямо… фу-у-у-у… Ну, вот в чем-то таком нам и пришлось ползти. Метров двадцать, до отвода в сторону. И порой замирать, когда между экземпляром старенькой «Арматы» и не пойми для чего втиснутым «крокодилом» неожиданно оказывался жаждущий чьей-то крови и дико верещавший Красный.

Но все заканчивается. В смысле – ожидание Бури. Капли застучали по асфальту и зазвенели по металлу точно в момент, когда я протиснулся под днище локомотива. Помог влезть Маре и откинулся на колесо. Там, на открытых участках, дико верещали Красные, наконец-то понявшие своими сдохшими мозгами всю степень собственной глупости. Буря она такая, никого не жалеет.

- Полезли, - выдохнул, увидев первый ручеек, затекший под колеса, - нельзя сидеть.

Откинул люк, спрятанный так хитро, что не знаешь, так и не найдешь. Замер, слыша крики парочки Красных, обретавшихся рядом. Почуяли, сволочи, вон, замелькали еле заметные в темноте и ливне тонкие ноги в выступивших сосудах. Да и хрен на вас.

Довыпендривался. Арматурина, заточенная и мерзкая, чуть не воткнулась мне в глаз за секунду до того, как закрутил штурвал люка изнутри. Да и ладно. Теперь-то можно и отдохнуть.

Буря взялась серьезно. Хорошо, этот общий с Урфином и Баркасом схрон всегда закрыт. Да и защита у него серьезная. Отсидимся, отдохнем, дождемся утра. Ничего себе началась ходка, ага…

Мара, включив фонарик, осматривалась. Чего тут больно смотреть? Не «Хилтон». Несколько раскладушек, тонкие матрасики, допертые из-за Периметра. Белье, уж извините, не таскали. Спальников хватит. Нашли их в туристическом магазине, бракованные. Один не расстегивается, второй наоборот, и так далее. Как раз подошли. На не расстегивающийся ложишься, расстегивающимся накрываешься, еще один под голову свернешь, и хорошо. Слаще снов не бывает, чем когда вот так, после сложноватого перехода. Так, где у нас здесь светильники с аккумуляторами. Вернее, как сказать, с аккумуляторами…

- Что это? – Мара села, тихо и постаравшись скрытно, вздохнула. – А?

Да-да, так всегда. Все новички увидев «малахиты» открывает рот и сидит в обалдении, пока не привыкнет. Редкий товар, штучный. И ходит в основном здесь. Там, километров за пять от Периметра, «малахит» умирает. Такая се ля ви одного из самых полезных и красивых артов Зоны.

Вытянутые и чуть заостренные к верху зеленовато-крапчатые яйца начинают светиться, если их воткнуть в гнездо из «проволоки». Именно «проволоки», а не проволоки. «Проволоку» следует тащить с Ленэнерго. Только тогда «малахит» светиться. Проверено Рысью. А это, сами понимаете, знак качества. Меня Фукс научил. Незадолго до того, как гикнулся от мурен.

- Нравится?

- Угу. Здесь безопасно?

- Да. Все закрыто. Никто не пролезет. Буря тоже не пройдет. Последний Приют, елки-палки. А я его Элронд.

- Кто?

- Забудь. Давай ногу посмотрим.

Ну, чего сказать? Спасибо аномалии. Ловушка вроде и шандарахнула неслабо, но сама же и помогла. Вскрытое и сожженное ее ударом мясо тут же запеклось. Ну, противостолбнячную, витаминки и обезболивающее? А есть другие варианты? Думаю, что нет.

Мара смотрела в небольшую щель, забранную решеткой, на стыке стены и верхних пластин. Там красиво и угрюмо бушевали молнии. Свивались в клубки, пробиваясь даже сюда шипением змей. На уколы она отреагировала вяловатым матом, даже неинтересно слушать оказалось. Ладно, черт с ней. Умоталась Марья Моревна, бывает с непривычки в Зоне. И аномалии, и костоглод, и скальп этот чертов. Надо ей настроение поднять, что ли? Хотя и жаба душит. Но жаба жабой, а кавалергардом следует быть. Рядом с такой дамой-то.

Почему? Потому что, само собой. Этому ответу лет уже очень много. Если серьезно, то дело в самом лучшем продукте для поднятия настроения. Вы про тяжело-спиртовое? Да ну вас. Речь-то о том, что донести в целом состоянии сложно, а умудриться не сожрать, пусть и не всегда, тяжело. А так как у нас тут есть, ну… скажем так, «холодильник», то там наверняка есть необходимое. Так, ну? Угадал. Это Урфина рук дело. Он у нас упертый поклонник белорусских фабрик.

Темный и горький шоколад «Спартак». Остатки роскоши красной империи, до сих пор так широко и не восстановленные. Это я про ГОСТы. Государственные стандарты качества. Сколько в шоколаде чего должно быть и почему только тогда он шоколад. А не сладкая до приторности глина, растекающаяся по рту и липнущая к зубам.

Настоящий шоколад не может быть дешевым. Во всяком случае сейчас так точно. Раньше был, сейчас так… сладкая плитка. Ну да, со вкусом чего-то там. Хоть со вкусом соплей, как в старой сказке про пацана-волшебника. От шоколада мало чего осталось.

Казалось бы – да ну, как так? Да вот так. Настоящий шоколад дорог. Потому как натурален. И, это важно, он не просто сладок, вкусен и просто ай как порой приятен. Настоящий шоколад питателен. Настоящий шоколад легко и быстро усвояем. Настоящий шоколад входил в продуктовый припас полярников, подводников и просто крутых перцев в те времена, когда мир был немного меньше.

Настоящий шоколад не тает в руках. Это прерогатива молочного, или, скорее, приторного месива коричневого цвета. С настоящим шоколадом надо помучаться, прежде чем он начнет подтаивать. И лучше всего к нему подходит горячий чай. Лучше без сахара. Хотя, если хочется, то почему бы и нет.

Но, и это тоже важно, шоколад можно также приятно употребить и без чая. Просто, сильно хрустнув туго поддающейся плиткой, отломить неровный кусочек. Положить в рот и ждать. Дальше, знаете же, все произойдет как надо и само по себе. Когда подтает, на какой-то короткий миг вы просто забудете про все. Крохотное мгновение возвращения в детство. Закрыть глаза и просто наслаждаться. Впитывать вкус, катая по языку и нёбу потихоньку становящийся все меньше мягкий сладкий комок.

Да-да, мать его так, только настоящее, только живое. И настроение, и вера в себя запросто вернуться благодаря крохотному и безумному вкусному брусочку из какао-бобов, масла, сливок и сахара. Ну и, если шоколад настоящий, хотя бы хорошего ванилина, а не очередного глутамата. Вот и Мара, если уж честно, полностью подтверждала версию о полезном воздействии на организм шоколада после стресса.

Более чем. Найденного мною куска шоколадки хватило ровно на столько, чтобы она вздохнула, легла на спальник и заснула. Вот и ладушки. Караулить глупо. Никто сюда не пролезет. Да и Раздва не даст за просто так пролезть в старый, но от того не ставший менее уютным кунг.