Западный Поток

Пролог

Западный Поток

Посвящается детям Потока 1

Основано на реальных событиях

Имена героев вымышлены. Все совпадения случайны

Пролог

Август 1945 г. На сопках Маньчжурии

Туман, окутавший землю, погрузил всё в молочную пелену. Не видно пальцев на вытянутой руке. Невозможно понять, то ли пар поднимается от земли, то ли августовское небо опустилось так низко, что окутало облаками землю и нас, покинувших Страну Восходящего солнца не по своей воле.

Бесконечный дождь выматывает силы. Откуда он идёт, если облако опустилось до самой земли и мы внутри него? Видно кто-то сверху выжимает его, как губку, и не важно, откуда сочится эта влага и витает в воздухе мелкой пылью.

Лейтенант тренируется с катаной в любую погоду. В тумане он похож на призрака. Появляется из ниоткуда и вновь исчезает в никуда. Катана сверкает как молния, рассекая воздух.

Когда я прибыл в его подразделение, лейтенант Факута сказал, что мне крупно повезло, не имея военной подготовки начать служить в Квантунской армии. Когда он узнал, что моё имя Масасигэ, то пообещал, что сделает из меня настоящего воина. Знал ли мой отец, что дал мне имя знаменитого полководца, жившего шестьсот лет назад?

Так, благодаря своему имени, я заработал особое внимание лейтенанта и двойную порцию изнурительных тренировок.

Однажды я осмелился спросить: «зачем нужна катана, когда есть винтовки?» Лейтенант усмехнулся и сказал в ответ: « Куда ты будешь стрелять в таком тумане?» Я ответил: « Я буду стрелять, когда туман рассеется». «Когда туман рассеется, тебя первого пристрелят», - был его ответ. Больше я не задавал вопросов и тренировался до изнеможения.

Когда к вечеру обессиленные мы валились с ног, лейтенант Факута проводил с нами беседы. Однажды, он принёс карту, и сказал, что боги создали Японию, вынув часть сибирской земли. Они разбросали её в Тихом океане, а на месте вынутой земли образовалось озеро Байкал.

В доказательство своих слов он показал нам это озеро на карте, оно в точности повторяло очертания нашей страны. «Вы понимаете, что означает этот знак богов?» - спросил лейтенант.

1 Поток - название микрорайона Барнаула, произошедшее от поточного метода строительства домов на рубеже 50-60-х гг. 20 века, получивших позднее уничижительное название «Хрущобы». Однако, была решена задача переселения людей из бараков и послевоенных землянок, возникших в посёлке Западный, окраине Барнаула, в связи с эвакуацией промышленных предприятий в годы ВОВ. Двухэтажные малоквартирные дома, построенные после войны японскими военнопленными, сохранились до наших дней.

В следующий раз он рассказал нам, как воевал в тридцать девятом на реке Халхин-Гол в Монголии. Из его рассказов, он дрался, как маньчжурский тигр, за что получил звание лейтенанта и был направлен в Квантунскую армию.

Мы слышали, как по ночам лейтенант кричит во сне, и понимали, через какой ад он прошёл. Говорить об этом вслух было нельзя.

Я не видел войны, и мне снился мой дом, моя семья - жена и малышка Мари. Ей только месяц. Увижу ли я её взрослой?

Рассказ лейтенанта о божественном происхождении Японии из части сибирской земли хоть и произвёл на нас впечатление, но не настолько, чтобы с риском для жизни идти до Байкала.

Лейтенант это чувствовал, и стал рассказывать нам, что русские плохие воины, не умеющие постоять за своё имущество. В доказательство, он рассказал нам о Харбине, ближайшем к нам городе. Его основали русские, но потом он перешёл к китайцам. Значит, китайцы сильнее русских? А теперь китайцы подчинились нам. Значит, мы сильнее китайцев?

Мне нравились его рассказы о Харбине, я хотел побывать в этом городе. Лейтенант сказал, что там много красивых зданий, построенных русскими. Он опять повторил, что русские слабы и не смогли отстоять то, что построили. Теперь мы хозяйничаем в Харбине. Китайцы тоже не смогли его удержать. Только мы, потомки самураев, достойны жить на этой земле.

После этих рассказов мне приснился Харбин. Мне снилось, я иду по его улицам залитым солнцем, а рядом идут мои товарищи, лейтенант Факута. На улицах стоят китайцы, русские…и нет никакой войны.

Однажды на рассвете туман рассеялся, и выглянуло солнце. Установилась хорошая погода. На горизонте показались истребители и бомбардировщики, штук пятьдесят. Их гул нарастал и вскоре превратился в страшный рёв.

На нас посыпались бомбы. Всё смешалось вокруг. За бомбардировщиками налетели истребители, поливая наши позиции пулемётным огнём. Половина моего отделения лежала бездыханным. Оставшиеся в живых вжались в землю в окопах.

Гул самолётов начал стихать, но следом ударила артиллерия, Снаряды на подлёте издавали страшный вой, заставляя вгрызаться в землю, как червь. Между разрывами снарядов слышны стоны раненых…

***

20 августа мой сон сбылся. Мы шли по улицам Харбина, освещённым солнцем. Нас было много, но из моего отделения остались в живых только я и лейтенант Факута. На повороте одной из улиц я оглянулся и не увидел конца нашей колонны. Нас были тысячи, десятки тысяч.

Рядом шли русские солдаты с автоматами. У стен домов стояли китайцы. Всё, как во сне.

Глава 1

Глава 1

Одно маленькое действие запускает большую цепочку событий.

Барнаул. 11.05. 2019 год. Суббота.

Девять дней, которые потрясли мир иллюзий Виталия Серова, разрушили его представления о добре и зле. То, что до сих пор он считал добром, превратилось во зло, а самое мерзкое, отвратительное зло - породило добро.

Шёл девятый день потрясений. Девятый день, как не стало отца. Виталий Сергеевич не желал видеть в этот день толпу малознакомых людей, которые обычно присутствуют на похоронах. Обсудив с женой, решили помянуть дома в тесном кругу с дочерью и внучкой и пригласить только двух друзей отца с супругами.

- Ну, а что, я не приготовлю на восемь человек?- сказала Татьяна Георгиевна мужу, - зато можно поговорить в спокойной обстановке без посторонних глаз.

- Хорошо, так и сделаем, - согласился Виталий Сергеевич, - Лена с Юлей тебе помогут, я тоже могу покрошить, порезать, короче справимся. На какое время пригласим друзей отца?

- Я думаю, пусть подходят к двум часам, к этому времени успеем.

***

В два часа пополудни в доме старой планировки на углу проспекта Ленина и улицы Горно-Алтайской встретились четыре поколения. К трём поколениям семьи присоединились друзья Серова старшего, с которыми он прошёл путь от первоклассника до пенсионера.

Стандартный стол, хоть и в разложенном виде, с трудом вместил восемь человек. Однако, друзья отца, не сговариваясь, немного потеснились и Геннадий сказал:

- Виталий, поставь сюда ещё одну тарелку и стопку.

За Виталия ответила жена:

- Я поняла. Сейчас принесу.

В принесённую Татьяной стопку налили водку, положили сверху ломтик хлеба. Создав иллюзию присутствия ушедшего навсегда человека, молча выпили. Молчание нарушил Владимир:

- Виталя, а ты помнишь, как мы с отцом первый раз взяли тебя на рыбалку?

- Помню, - кратко ответил Виталий.

- Тебе сколько лет тогда было?

- Я первый класс окончил.

- А помнишь, как ты закричал, когда Генка вытащил на берег щуку.

- Я закричал?

- Да ещё как! - подхватил Геннадий, - Ты как заорал у меня за спиной: «крокодил!». Я от неожиданности рванул на себя спиннинг и порвал леску. Хорошо, успел подтянуть щуку на песок. Она, как почуяла

свободу, ударила хвостом и обратно к воде. Я едва успел упасть на нее и прижать к земле. Весь живот ободрал.

Рассказ Геннадия вызвал у друга детства приступ смеха. Владимир едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Геннадий с упрёком посмотрел на друга.

- Ты и тогда хохотал, вместо того, чтобы помочь. Я для чего тебе подсачек дал, чтобы ты им щуку подхватил или размахивал, как помелом?

- Ты бы видел себя со стороны, как ты прыгаешь на щуке.

- Так она колючая и зубы острые.

Картинка из далёкого прошлого всплыла в памяти Виталия, лёгкой улыбкой проявилась на лице. Он вздохнул и дополнил рассказ друзей:

- Потом отец достал фотоаппарат и предложил сфотографироваться. Дядя Гена поднял щуку за жабры, у нее пасть раскрылась на полметра, страшно подойти. Я её рассмотрел только потом на фотографии. Она больше меня оказалась.

- А я смотрел и не мог удержаться от смеха, - подхватил Владимир, - ты бы видел свои глаза! Точь-в-точь объектив «рыбий глаз». Насмешили вы тогда меня с Генкой.

- Виталя, а фотографии сохранились? - спросил Геннадий.

- Должны сохраниться.

- Ты посмотри потом на досуге, интересно было бы взглянуть на них. Всё-таки, память искажает события прошлого, а живая фотография возвращает всё на свои места.

- Обязательно посмотрю. Спасибо за ваши воспоминания, я как будто снова встретился с отцом. Давайте, я налью вам ещё по рюмке.

- Налей, Виталя, только по чуть-чуть, сообразно с нашим возрастом. Мы уже, как говорится, восьмой десяток разменяли, нам и по полстопки сверх меры.

- А мы с Леной принесем второе, а то за разговорами про еду забыли, - сказала Татьяна.

Они с дочерью встали и пошли на кухню.

- Ба, вам помочь? - крикнула вслед Юля.

Неожиданно раздалась птичья трель, зашитая в память дверного звонка.

- Да, Юля, помоги бабушке. Я пойду, открою, кто-то пришёл, - ответила Лена.

***

На пороге квартиры стоял хорошо одетый импозантный мужчина, держа в правой руке пластиковый пакет. Худощавое лицо отливало синевой гладко выбритых щёк, в проборе модельной прически поблескивала седина. На вид ему можно было дать около шестидесяти лет, хотя он мог оказаться и старше, чем выглядел.

- Добрый день! - произнёс незваный гость с лёгким акцентом, внимательно глядя на Лену.

- Здравствуйте! - ответила Лена, пытаясь вспомнить, видела ли раньше этого мужчину.

- Скажите, я не ошибся, это квартира Сергея Серова?

- Да, - ответила Лена.

- Я могу его увидеть?

- Нет, не можете - растерялась Лена.

- Его нет дома? Могу я узнать, когда он придёт?

Комок подступил к горлу Лены, не давая произнести страшное слово «никогда».

- Может быть, ему можно позвонить. Вы не дадите его номер? – не дождавшись ответа, задал новый вопрос незнакомый гость.

Проглотив комок, Лена с трудом произнесла:

- Он умер.

Ей хотелось поскорее закрыть дверь, убежать на кухню и в одиночестве выплакаться. Но мужчина продолжал стоять, мучая её. Улыбка с его лица слетела, взгляд потух, он подыскивал слова, наконец, произнёс:

- Я сожалею… Вы, наверное, его внучка, дочь Виталия?

- Вы знаете моего отца?

- Да, мы знакомы, только виделись очень давно.

- Вы пройдите, я позову отца, у нас сегодня девять дней деду.

- Так он умер недавно? Жаль, я не прилетел раньше. Очень хотел его повидать.

Последняя фраза была услышана Татьяной, которая вышла из кухни с подносом.

- Здравствуйте! Лена, что ты держишь человека на пороге. Проходите в комнату.

- Здравствуйте, Таня,- ответил незнакомец.

- Вы меня знаете? - удивилась Татьяна.

- Я Андрей Майер. Вы, может, слышали обо мне?

- Проходите в комнату, Андрей, там разберёмся.

Татьяна прошла к столу, поставила поднос с горячим, на ходу бросила мужу:

- Виталий, встречай, у нас ещё гость.

Сидевшие за столом повернули головы к двери, Виталий вышел навстречу. Пока пересекал комнату, пытался вспомнить, где видел незваного гостя.

Андрей прочитал это на лице Виталия и напомнил о себе:

- Виталий, я приходил к вам в эту квартиру, последний раз перед отъездом в Германию. Давно здесь не был, вот приехал, хотел повидать твоего отца и опоздал. Прими мои соболезнования.

Тембр голоса, его произношение буквы «Д» почти как «Т», крепкое рукопожатие напомнили Виталию о давней встрече. Он извинился и пригласил гостя к столу, предложив свободное место, где стояла чистая тарелка и стопка с водкой.

Иллюзия присутствия покинувшего этот мир человека сменилась реальным живым человеком, вызвав небольшое смятение в головах присутствующих.

Виталий поспешил разрядить обстановку:

- Дорогие гости, это Андрей Майер, он приехал издалека, чтобы повидать моего отца. Но, видно не судьба. Давайте выпьем, не чокаясь, как принято в таких случаях.

Андрей взял стопку, кивнул присутствующим, но пить не стал и поставил полную стопку обратно.

- Ты за рулём? - спросил сидевший справа Геннадий.

- Нет, - пожал плечами Андрей.

- Тогда чего не выпил?

- Я не пью.

Неожиданно в разговор вступила Марина:

- А я тебя помню, Андрей. Ты жил на Первой Речной улице, верно?

- Давно это было, - вздохнул Андрей, поглядывая боковым зрением на Марину.

- А меня ты, вижу, не вспомнил? - допытывалась она.

Андрей пожал плечами.

- Что ж, может, забыл, может, не хочешь вспоминать…

- Марина, что за разборки?- спросил Геннадий.

- Подожди, Гена, не мешай, - осекла мужа Марина.

- Ты приходил к нам в Стройгазовскую больницу со сломанной рукой.

- А, это вы мне гипс накладывали? Я вспомнил, спасибо вам огромное!

- Ну, и как рука, не болит?- с хитрым прищуром глаз спросила Марина.

- Да, всё хорошо, спасибо огромное ещё раз. Удивительно, как тесен мир.

- Это ты верно подметил. Андрей, а ты ведь тогда не сказал, как сломал руку.

- А это важно?

- И сейчас не скажешь?

- Да, ничего особенного, упал с велосипеда.

- Марина, ну что ты привязалась к человеку? - Не выдержала жена Владимира Валентина, - мало ли что было много лет назад.

Андрей изменился в лице, приложил правую руку к левой щеке, чтобы унять начавшийся под глазом тик. Потерев щёку, успокоился, взял стоявшую перед ним стопку, встал.

Сидевшие за столом застыли в ожидании, глядя снизу вверх на Андрея.

- Сегодня девять дней, как не стало человека, которому я очень многим обязан. Если бы не он, вся моя жизнь могла полететь под откос. Я хочу помянуть добрым словом настоящего человека. Он спас не только меня.

Андрей залпом опрокинул стопку и сел на стул.

- Хорошо сказал, - поддержал Владимир, - давайте помянем, пусть земля будет пухом.

Андрей взял принесённый с собой пакет, поднялся и подошёл к Виталию. Тот встал с места, готовый выслушать нежданного гостя.

Андрей поставил на стол фигурку, копию монумента советскому солдату в Трептов-парке в Берлине. В одной руке он держал опущенный меч, на другой - спасённую им девочку. Подбирая слова, он сказал:

- Виталий, я хотел подарить сувенир из Берлина твоему отцу, возьми ты на память. А сейчас мне надо идти, у меня в ночь самолёт.

- Я провожу, - ответил Виталий, и они вышли из комнаты.

Друзья отца переглянулись и тоже поднялись из-за стола.

- Спасибо, Таня, у тебя, как всегда, всё очень вкусно,- похвалил Владимир.

- Может, ещё посидите? У меня есть хороший чай.

- Мы, пожалуй, пойдём, - сказала Марина.

- Да, нам пора, - поддержала её Валентина.

Глава 2

Глава 2

Проводив гостей, Татьяна предложила:

- Раз гости отказались от чая, посидим своей семьёй. Только уберём со стола. Лена, вы мне поможете?

- Конечно, мама, поможем.

- Виталий, ты отдохни полчаса, мы позовём пить чай, - сказала она мужу.

- Я не устал, но, раз вы справитесь без меня, пойду, посмотрю фотографии.

Он вошёл в комнату отца, оглядел обстановку. Знакомые вещи были на своих местах, но комната выглядела чужой и необжитой. Как меняется отношение к вещам в зависимости от настроения, подумал он, и как всё скоротечно в этом мире.

Да, отец был не молод, недавно отметил семидесятипятилетние, но на здоровье не жаловался и по врачам не ходил. И вот на тебе, какая-то неизвестная зараза скрутила за несколько дней, и врачи ничего толком сказать не смогли.

Виталий достал из-под кровати отцовский чемодан, предполагая найти там старые фотографии, но обнаружил в нём пожелтевшие от времени альбомы для рисования и общие тетради, датированные разными годами. Это были дневники, о которых Виталий не знал.

Он стал перекладывать тетради и просматривать даты: восьмидесятые годы, семидесятые… на самом дне чемодана лежала коричневая тетрадь в дерматиновой обложке. Дата, написанная фиолетовыми чернилами, вышеркалась со временем, но прочитать было можно: 1954 год.

«Ничего себе,- подумал Виталий, - сколько тогда лет было отцу? Всего десять».

Он с волнением открыл тетрадь и начал читать:

12.06.1954 г. Утро.

Я, Серов Сергей, мне 10 лет. Я перешёл в четвёртый класс. Сегодня по совету моего педагога по рисованию начинаю вести дневник и записывать в него свои впечатления за день. Это поможет мне стать великим художником.

Вечером я запишу события, которые сегодня произойдут, а сейчас с пацанами иду на Пороховой. Там мы играем в войну рядом с настоящими военными. Они охраняют пороховой склад, где хранятся патроны, а может быть даже гранаты.

Очень хочется пробраться в расположение части и посмотреть на настоящее оружие. А если повезёт, найти стреляные гильзы.

12.06.1954 г. Вечер.

Я часто слышал от взрослых «на ловца и зверь бежит». Сегодня я понял, что это значит.

Пока мы шли по 6-й Западной улице (Сейчас - улица Тимуровская) к парку, то спорили, как лучше пробраться в расположение воинской части. Вовка предложил отвлечь часового, который стоит у шлагбаума и прошмыгнуть, но как отвлечь не придумал.

Генка предложил пролезть под колючей проволокой, но Вовка сказал: «А если она под током? Знаешь, как шарахнет!»

Так мы дошли до крутого спуска в парк, так ничего и не придумав. Если бы глубокий овраг вдоль спуска располагался справа, можно было бы попробовать пробраться по его дну. Но овраг был слева, а воинская часть располагалась справа за речкой Пивоваркой. Это даже не речка, а болото. На маленькую речку она похожа, когда вытекает из парка.

Мы спустились по бетонной дороге вниз, перешли деревянный мост через Пивоварку, прошли ещё немного и присели на обочине. Дальше была развилка, и начинался подъём. На дороге, ведущей направо, стоял шлагбаум и часовой.

Вовка предложил тянуть жребий, кто вытянет короткую спичку, тот пойдёт в разведку. Я вытянул короткую спичку.

Конечно, я заметил, что Генка смухлевал со спичками, но не стал спорить, потому что у меня появилась идея пробраться со стороны болота. Вовка как всегда, объявил себя командиром. Он, хоть за русских, хоть за фрицев, всегда в командиры лезет.

Генку он назначил минёром и поставил задачу взорвать немецкий склад, а я, значит, должен разведать подступы к складу. Пацаны сели в траву и стали наблюдать, как я буду пробираться к складу.

Я прополз по густой траве чуть выше по склону и свернул вправо. Дальше была вода. Здесь бьют ключи, от которых начинается речка Пивоварка, но в низине это просто болото, заросшее камышом. Пришлось потихоньку пробираться в густой траве выше по склону.

В том месте, где болото заканчивалось, я стал забирать вправо. Пришлось ползти возле самой воды.

Зато я подкрался совсем близко к складу, спрятался в густой траве и стал наблюдать. На посту стоял молодой солдат. На нём была новенькая форма, он держал на плече чёрный карабин.

Я достал из-за пазухи свой альбом, с которым никогда не расстаюсь. Альбом сильно помялся, когда я полз по-пластунски. Я разгладил листы бумаги рукой и стал рисовать, лёжа на животе.

Сначала нарисовал часового. Потом берёзу. Потом стал рисовать пороховой склад. Он получился у меня как взаправдашний.

Пороховой склад, как землянка, только большая. Солдаты вырыли на склоне холма большую траншею и накрыли её берёзовыми брёвнами. Поверх брёвен положили дёрн, так что сразу не заметишь замаскированный склад. А вместо дверей повесили плащ-палатку.

Мне понравился мой рисунок, и я решил нарисовать всю местность: холм, кусты, траву и деревья. Вышло красиво.

Неожиданно надо мной раздался строгий голос: «Хендэ Хох!». Я повернул голову и упёрся взглядом в хромовые сапоги.

Виталий Сергеевич прервал чтение. «Странно, война давно закончилась, откуда в Барнауле немцы? Их вообще остановили под Сталинградом» - подумал он.

Дверь в комнату открылась, вошла жена.

- Виталий, ты не слышишь? Зовём тебя пить чай. А это что? Откуда столько тетрадей?

- Это дневники, лежали в чемодане.

- Потом почитаешь, пойдём к столу.

Виталий нехотя положил тетрадь, повинуясь жене, пошёл к столу.

- Не люблю я поминки, - услышал он голос внучки.

- Кто ж их любит, дочь, такова жизнь.

- Я не об этом, мама. Просто, когда человек умирает, о нём начинают сочинять небылицы. Вот этот Андрей, кто он такой, откуда он взялся? Что говорил про старшего деда, непонятно.

- Дед, ты его раньше видел?- обратилась она, увидев на пороге Виталия Сергеевича.

- Однажды видел. Он приходил к нам. Это было давно. Я открыл дверь, он спросил отца. Они долго беседовали, закрывшись в комнате.

Когда он ушёл, отец сказал странную фразу: «Этот человек однажды ошибся. Тот, кто никогда не ошибался, опасен»1.

Больше я его не видел.

-А сейчас он зачем приходил? Столько лет прошло.

Дед задумался, ответил не сразу:

-Прошлое не отпускает.

Он посмотрел на фигурку, поставленную Татьяной на тумбочку, подскочил с места со словами:

-А ведь он неспроста подарил фигурку воина - освободителя, и Марина что- то об этом знает. Когда она спросила, как он сломал руку, он побледнел, под глазом задёргался нервный тик.

Виталий схватил смартфон и набрал номер Геннадия.

- Да, Виталя, слушаю тебя, - услышал он.

- У меня вопрос к Марине, можно её на минутку?

Наступила пауза. Не видя собеседника, Виталий не мог понять, как отреагировал Геннадий. Вдруг услышал голос Марины:

- Да, Виталя, о чём ты хотел спросить?

- Мне показалось, что отец имел какое-то отношение к истории со сломанной рукой Андрея. И к чему эти намёки на воина-освободителя, в боевых действиях отец не участвовал. Короче, я хочу всё знать.

- Знаешь, Виталий, прошлое быльём поросло, и ворошить его ни к чему. Андрей, благодаря твоему отцу, стал другим человеком. Это главное. Спокойной ночи, Виталя!

В смартфоне прозвучал отбой.

Женщины сидели рядом и слышали весь разговор.

- Ну, что, узнал, что хотел? - спросила жена.

- Я, оказывается, многого не знаю о своём отце.

- Всё знать невозможно, - ответила жена и встала из-за стола.

- Мама, давай я помогу тебе помыть посуду. Нам ещё домой надо.

- Лена, оставайтесь, что дома делать, Валера в рейсе, - предложила мать.

- Конечно, останьтесь, завтра выходной,- поддержал отец.

- Хорошо, уговорили, с вами веселее, а то Юля по отцу скучает - согласилась Лена.

1 Человек, который никогда не ошибался, опасен. Цитата из книги «Хагакурэ», где собраны идеи бусидо. Бусидо – дословно, «путь воина», кодекс самурая, свод правил, рекомендаций и норм поведения истинного воина в обществе.

Глава 3

Глава 3

Женщины занялись уборкой посуды, Виталий Сергеевич прошёл в комнату отца, не давала покоя история отца. В голове крутилось начало, не терпелось узнать, кто подошёл к отцу.

Он представил детский образ отца, невольно примеряя на себя, как бы поступил сам в том возрасте. Обстановка, в которой он вырос, конечно, была другой, и город был другим.

В комнату вошла жена, остановилась перед тетрадями, разложенными на полу, удивлённо спросила:

- Это всё в чемодане отца лежало?

- Да, это его записи.

- И что в них?

- Прочитаю, узнаю.

-Т ут за вечер не прочитать. Хорошо, читай, только сложи потом всё обратно.

- Хорошо, Таня, - ответил он, погружённый в свои мысли.

В голове вертелась масса вопросов, ответы на которые он надеялся найти в дневниках. Отыскав место, на котором остановился, он продолжил чтение.

…Неожиданно надо мной раздался строгий голос: «Хэндэ хох!». Когда я повернул голову, упёрся взглядом в хромовые сапоги. Моё сердце ушло в пятки. Я подумал, это фашист. Осторожно посмотрел вверх и увидел советскую форму. Это меня обрадовало, но офицер оказался строгим.

Он поднял меня за плечи и взял из рук рисунок. Потом спросил:

- Это ты нарисовал?

Я шмыгнул носом и ничего не ответил.

- Значит, ты разведчик? - продолжил допрос офицер.

Я кивнул.

- Кто тебя послал? - при этих словах он крепко сжал моё плечо.

Я сморщился от боли и сказал, что выполнял задание командира отряда.

После этих слов он повёл меня к часовому. Часовой вытянулся по стойке «смирно», а офицер сказал:

- Пока ты тут ворон считаешь, тебя и весь объект срисовали, как на фотографии.

Мы вошли в землянку. Там был полумрак. Офицер зажёг керосиновую лампу на столе и положил на него мой рисунок. Я успел разглядеть, что весь склад уставлен зелёными деревянными ящиками.

Офицер сел на табуретку, а меня поставил лицом к выходу. Я мог видеть только плечо солдата в прорези плащ-палатки.

- Как зовут твоего командира,- строго спросил он.

- Вовка, - шмыгнув носом, ответил я.

- Ну, а фамилия у него есть?

От страха я забыл Вовкину фамилию.

- Не помню, - ответил я и начал хныкать.

- Прекрати распускать сопли, - сурово сказал офицер, - и прекрати врать.

- Я не вру, я, правда, забыл.

- Где ты с ним познакомился?

- Нигде. Мы с ним в одном классе учимся.

- Зачем он поручил тебе нарисовать пороховой склад?

- Ничего он мне не поручал. Мы играли в войну. Вовка у нас всегда командир. Он послал меня в разведку, а я начал рисовать, потому что я везде рисую. Учительница по рисованию сказала, что у меня талант, я всегда ношу с собой альбом по рисованию.

- А что он у тебя так помят?

- Я полз по-пластунски.

- А самого-то тебя как зовут?

- Серёга.

- Скажи, Серёга, а меня ты сможешь нарисовать?

- Смогу, - ответил я и понял, что меня больше не считают шпионом.

Офицер вынес на улицу табуретку, положил на неё мой альбом, а сам встал рядом с берёзой.

Я нарисовал его, берёзу, и предложил нарисовать рядом танк. Он сказал, что танк рисовать не нужно, и долго смотрел на рисунок.

Офицер снял с плеча полевую сумку, вынул оттуда какие-то бумаги и протянул сумку мне.

- На, держи, Серёга, больше твой альбом не помнётся, - сказал он и крепко пожал мне руку. Мы прошли по дороге до шлагбаума, часовой отдал нам честь и по приказу офицера открыл для меня шлагбаум.

Пацаны сидели в кустах и всё видели. Когда я показал им полевую сумку, они чуть не умерли от зависти. В сумке лежали компас, курвиметр и офицерская линейка.

Виталий прервал чтение, живо представив картину окраин Барнаула первых послевоенных лет. Несмотря на юный возраст, отец точно описал детали, сумев схватить главное. Очевидно, отцовское умение живописать словами неразделимо с талантом рисовальщика.

Серов младший сходил на кухню, выпил воды. Заглянул в зал, женщины смотрели по телевизору комедию. Вернувшись, присел

за отцовский рабочий стол, перевернул страницу дневника и продолжил чтение.

13.06. 1954 г.

Утром ко мне зашли пацаны и позвали на улицу. Я положил в полевую сумку альбом, и хотел взять её с собой, но пацаны сказали, что играть в войну не хотят и предложили играть в рыцарей, а рыцари с полевыми сумками не ходят.

Генка и Вовка уже вырезали себе деревянные мечи и сделали доспехи из картона, а у меня ничего не было. Картон для моих доспехов мы нашли у магазина, а деревяшку пошли искать на стройку.

На углу 6-й Западной улицы строили двухэтажные дома. А во дворе на Петра Сухова лежали доски. Я стащил подходящую дощечку и выстругал складешком меч.

Стругать ножом было тяжело, и у меня на правой ладони вздулись волдыри. Из-за них делать из картона доспехи было трудно.

Когда мы стали сражаться, мой меч быстро сломался на сучке, и я остался без оружия. Пацаны куда-то ушли, а я сел на корточки и стал наблюдать за стройкой.

На стройке работали японские военнопленные. Их охранял солдат с карабином.

Он часто курил и совсем не обращал внимания на рабочих, которыми командовал маленького роста лысый дядька.

Один японец подошёл ко мне совсем близко и стал нагружать в тачку песок. У него было грустное лицо. Когда он ушёл, я нарисовал его обломком меча на песке.

Потом нарисовал русского часового. Я увлёкся рисованием на песке и не заметил, как снова подошёл японец. Надо мной нависла тень, я поднял голову. Японец сказал:

- Ты карашо рисуешь.

Потом взял из моих рук обломок меча и добавил:

-Плахой дерева, слабый.

Он нагрузил в тачку песок и повёз наверх по деревянному трапу. Когда добрался до второго этажа, его тачка неожиданно накренилась и грохнулась вниз. При этом у неё сломалась одна ручка.

Солдата в это время не было видно. Японец спустился вниз и спрятал рукоятку от тачки в песок.

На шум прибежал лысый дядька, стал ругаться. Японец опустил голову и молча слушал. Из-за угла вышел солдат и сказал:

- Ну, что ты хочешь от этих доходяг, они еле ноги таскают. Пусть возьмёт наверху другую тачку, эту потом починят.

Я постоял ещё немного и пошёл домой. Дома я нарисовал по памяти японца. Потом нарисовал маленький домик, на заднем плане нарисовал гору и солнце. Не знаю, откуда мне это пришло в голову.

14.06. 1954 г.

Сегодня пацаны не заходили. До обеда я рисовал, а потом взял альбом, положил его в полевую сумку и пошёл на стройку. Я сложил из кирпичей скамейку, сел на неё и достал альбом.

Мне захотелось нарисовать, как рабочий бежит по трапу наверх. Но у меня почему-то получилась лестница в небо и по ней поднимается к солнцу японец.

Он несколько раз прошёл недалеко от меня, а потом подкатил ко мне свою тачку и поставил так, чтобы солдат сверху не видел, как он достал зарытый в песок деревянный меч.

Он подал этот меч мне и сказал:

- Это бук. Бук - кароший дерева, крепкий. Я сделать вакидзаси, японский оружие. Я сделать его для тебя.

Японец быстро отошёл в сторону.

Я отвернулся, чтобы охранник не видел, и стал рассматривать меч. Он блестел на солнце, как настоящий. Мои пальцы скользили по его отполированной как сталь поверхности. Резную рукоять защищала искусно сделанная гарда.

Солдат наверху закурил, закашлялся и куда-то отошёл. Тогда японец подошёл ко мне во второй раз. Я показал ему свой рисунок. У него на глазах навернулись слёзы. Он попросил у меня карандаш и написал под моим рисунком непонятные знаки.

Потом спросил, как меня зовут. Я ответил и спросил, как его имя.

Он сказал:

- Масасигэ,- и быстро отошёл, потому что наверху появился охранник.

Я взял подарок японца и пошёл домой.

Виталий Сергеевич отложил в сторону дневник и взял в руки альбом. Картонная обложка его была сильно помята и хранила на себе следы тех мест, где он побывал по прихоти хозяина.

Владелец альбома сообщал о себе, добавив к печатной надписи «Альбом для рисования» аккуратную строчку - «Серова Сергея».

Серов младший с трепетом перевернул мятый картон и был захвачен невероятной силой эмоционального воздействия рисунка, открывшегося ему.

По воздушным ступеням поднималась ввысь измождённая усталая фигурка. Натруженные жилистые руки свисали вдоль худого тела, одна нога была занесена для следующего шага, но человек замер в нерешительности.

Он оглянулся и с тоской смотрел раскосыми глазами на чёрную землю. В вышине его ждал яркий солнечный свет…

Виталий Сергеевич почувствовал, как увлажнились глаза, и представил, что испытал тот человек, которого изобразил юный художник.

Как мог десятилетний мальчишка достичь такой глубины в простом, казалось бы, рисунке? Какие небесные или земные силы водили его рукой?

Ещё одна загадка была на этой странице: что означают иероглифы, написанные рукой Масасигэ, под рисунком?

На следующих страницах Масасигэ не выглядел таким измождённым. Он был изображён в боевых позах с мечом в правой руке. Глаза его сверкали, руки держали меч уверенно и твёрдо. Под каждым рисунком стояли иероглифы.

На последних страницах были изображены короткий и длинный японские мечи и рядом стояли иероглифы, а ниже сделаны надписи детским почерком - вакидзаси, катана.

Виталий Сергеевич взял смартфон, сфотографировал несколько рисунков, чтобы утром переслать по WhatsApp внучке и заинтересовать её историей своего отца.

Посмотрел на снимки на дисплее и задумался: « Мне пятьдесят шесть лет, для двенадцатилетней внучки я дед. Возможно, в её сознании образ прадеда, как фигура из музея мадам Тюссо, как бы горько это ни звучало. Будет ли поколению, воспитанному на роликах из Тик-Ток, интересна судьба их предков?»

В раздумьях, он прилёг на отцовскую кровать. Информация, которая свалилась на него, будоражила сознание.

Глава 4

Глава 4

Жизнь и сновидения – страницы одной и той же книги.

Артур Шопенгауэр

Барнаул. 12.05.2019 год. Воскресенье.

На рассвете сон сморил Виталия Сергеевича. В нахлынувших сновидениях он долго бродил среди скал, поднимался по тропкам на крутые склоны и сбегал вниз, пока не вышел к морю. Над водной гладью стелился туман, а на горизонте виднелся остров.

Остров стал приближаться, берега проступили отчётливее, послышался звук прибоя. К плеску волн добавились другие звуки, похожие на пение птиц. Серов двинулся в сторону деревьев, желая взглянуть на птиц, которые прятались в густой листве.

Среди разных голосов выделялся один. Он был самым звонким и сильным, звучал всё громче и громче. Виталий Сергеевич заметался среди деревьев. Где же та птица, чей голос пронзает мозг?

И тут он проснулся. Голос птицы продолжал звучать наяву. Его издавал дверной звонок, в памяти которого были зашиты двенадцать трелей, меняющихся при новом нажатии на кнопку.

Виталий Сергеевич вернулся к действительности и пошёл открыть дверь.

На пороге стоял сосед с постоянной беломориной в зубах. Виталий Сергеевич отмахнулся от неприятного дыма, потёр рукой заспанные глаза.

- Здорово, Сергеич, ты спишь что ли? - процедил сквозь зубы неожиданный гость, не выпуская изо рта папиросу.

- Уснул поздно. Что случилось?

- Извини, Сергеич, ничего не случилось. Тут мне в ящик письмо по ошибке бросили. Странное какое-то письмо. Я сначала выбросить хотел.

Кинул в прихожей на тумбочку и забыл про него. А сегодня на глаза попалось, смотрю, адрес наш, а номер квартиры - твой. Короче, на, держи, сам разбирайся.

Серов взял протянутое ему письмо, ни слова не говоря закрыл дверь.

- Виталий, кто там? - услышал он голос жены из спальни.

- Сосед, Жорик.

- То-то я смотрю, откуда куревом тянет. Сколько раз ему говорили, чтобы не курил в подъезде. Зачем он приходил? - Закончила вопросом своё возмущение Татьяна Георгиевна и вышла в прихожую.

- Письмо принёс, - пожав плечами, ответил муж.

- Какое письмо?

- Бросили в его ящик по ошибке. На конверте номер нашей квартиры.

- Откуда письмо?

- Не знаю, Таня. Похоже, из-за границы.

- Пойдём в комнату, посмотрим, а то расшумелись в прихожей, девочек разбудим.

Супруги прошли в комнату, Виталий Сергеевич вскрыл конверт, развернул лист плотной матовой бумаги. Текст, открывшийся ему, можно было отнести к образцам каллиграфии. Каждая буква была выведена ровным готическим шрифтом уверенной, твёрдой рукой:

«Dear Sergey-san. My name is Raydon, I'm Marie's grandson. I've heard a lot of good things about you from my grandmother. She came to you in 1996. After her departure, you started a correspondence…»

- Ты понимаешь, что здесь написано? - спросила Татьяна Георгиевна, заглядывая через плечо мужа.

- Какой-то Райдон пишет про свою бабушку.

- Какое отношение к этому имеем мы?

- Письмо адресовано отцу. К нему обращаются на японский манер, прибавляя к имени «сан».

- Ещё один сюрприз. Сначала Майер объявился из Германии, теперь какой-то японец. Не перестаю удивляться моему свёкру, какое наследие он нам оставил.

- Доброе утро, - услышали они за спиной. В комнату вошла Лена.

- Мы вас, наверное, разбудили?- спросила мать.

- Нет, мы проснулись от звонка в дверь, всё слышали, пока вы не ушли в комнату деда. Что за письмо принесли?

- Письмо из Японии написано на английском,- ответил отец.

- Давайте сначала умоемся, позавтракаем, а потом займёмся письмом, - командирским тоном распорядилась Татьяна Георгиевна.

***

Завтрак накрыли в зале, чтобы не ютиться вчетвером на кухне. После вчерашних поминок не нужно было готовить, только успевай включать микроволновку на разогрев.

- Мама, не слишком ли много для завтрака?- сказала Лена, оценив полновесные порции с гуляшом и картошкой.

- Смотрите сами, кто, сколько хочет - ответила мать, неся тарелку с дымящимися блинами. - Вчера наготовила, куда теперь это всё?

- Так может, по бокалу вина? - предложил глава семейства.

Лена неуверенно пожала плечами, отец понял это, как знак согласия, и достал бутылку красного вина.

Лёгкое вино расслабило, разбередило душу. Каждый думал о своём. Лена вспомнила о письме:

- Папа, а что за письмо принесли сегодня?

Виталий Сергеевич вышел из комнаты, вернулся с письмом, сел на стул, предложил:

- Письмо написано по-английски, будете мне помогать. Я многое подзабыл.

Дочь и внучка встали за спиной. Татьяна Георгиевна, изучавшая когда-то немецкий язык, села напротив. Стали читать втроём.

Письмо:

« Дорогой Сергей-сан. Меня зовут Райдон, я внук Мари. Я слышал много хорошего о вас от моей бабушки. Она приезжала к вам в 1996 г. После её отъезда у вас завязалась переписка.

К сожалению, она длилась недолго. В нашей семье хранятся эти письма. Бабушка Мари страдала лейкемией и недавно её жизнь оборвалась. Мы чтим память бабушки и всех наших предков, Нам дорого всё, что связывает с ними.

Даже своим именем я обязан ей. Я родился в 2006 г. Мне рассказывали, что в тот день лил проливной дождь, а ночью была сильная гроза, и на рассвете моя мама Нацуми родила меня. Бабушка Мари сказала, это знак свыше, и в честь Бога Грома мне дали имя Райдон.

Мой прадед Масасигэ окончил свой жизненный путь в холодной Сибири, в неизвестном для меня Барнауле. Я хочу приехать сюда, чтобы поклониться земле, принявшей моего предка.

Я также хочу встретиться с вами, вы последний, кто общался с ним. Мне говорили, вы художник, и у вас есть рисунки моего прадеда. Мне бы очень хотелось посмотреть на них. Надеюсь, вы отнесетесь ко мне хорошо.

Глубокоуважаемый Сергей-сан, буду очень вам благодарен и признателен, если вы ответите мне на электронную почту:

V. Raidon.2006@mixi.jp

Ватанабэ Райдон»

Наступила пауза. Её нарушил звонкий голос Юли:

- Сколько лет этому Райдону? Он, кажется, всего на год старше меня?

- Выходит так, - подтвердила Лена, - ты ведь родилась в 2007-м году.

- Давайте я напишу ему на электронку, - предложила Юля.

- Что ты хочешь ему написать? - спросил дед.

- Ну, напишу, что мой прадед тоже умер. Что был он не художником, а кузнецом. Гнул подковы, как калачи. Ну, и всё такое…

- Чего всё такое, - возмутился дед, - какие калачи?

- Ну, а что, в самом деле, - вступилась Татьяна Георгиевна, - они ровесники, пусть переписываются. У Юли появиться стимул к изучению английского.

- Хорошо, только писать будет под моим контролем, - согласился Виталий Сергеевич.

- Ещё чего, а где тайна переписки, гарантированная государством? - возмутилась внучка.

- Ты смотри, каких слов нахваталась. На свои темы можешь писать, что хочешь, а о моём отце - под моим контролем, - твёрдо сказал дед и добавил - считает Райдон моего отца художником, пусть так и будет. Талант художника у него, несомненно, был. Я ночью читал его дневники, и отец открылся для меня с другой стороны. Он, оказывается, с детства мечтал стать художником.

- И что же ему помешало? - спросила жена.

- Пока не знаю. Прочитаю дневники, буду знать.

- А вы не забыли, Райдон пишет, что хочет к нам приехать, - сказала Лена.

- Пусть приезжает, у нас места хватит.

Татьяна Георгиевна ничего не ответила на реплику мужа, но на лице читалась озабоченность.

- Да не переживай так, ба, - успокоила внучка, - я найду, чем его занять.

- А готовить ты тоже будешь?

- Я буду помогать.

-Он, наверное, привык есть морепродукты?- Озадачилась новой проблемой Татьяна Георгиевна.

- Что приготовишь, то и будет есть, не принц заморский едет,- парировала Юля.

- Спасибо, внучка, успокоила. В самую точку сказала.

- Давайте решать проблемы по мере их поступления, - вмешался дед, - вопрос меню сейчас не стоит, а вот что мы ответим Райдону, надо подумать.

- Вот вы с Юлей идите и думайте, а мы с Леной уберём со стола.

- А чай?

- Будут вам и блины, и чай. Дайте нам полчаса и приходите пить чай.

Дед и внучка зашли в комнату Серова старшего. Внучка с ходу запрыгнула на кровать, Виталий Сергеевич присел на стул, облокотился одной рукой на рабочий стол отца.

- Дед, а ты сможешь нас свозить на машине в Горный Алтай? - затараторила внучка.

- Нас - это кого?

- Ну, сейчас ведь скоро каникулы. Целое лето впереди. В Японии, тоже, должны быть каникулы. Надо будет продумать культурную программу для Райдона.

- А, вот ты о чём. Как он вообще приедет? Он ведь ещё несовершеннолетний, у него, наверное, и паспорта ещё нет. В каком возрасте в Японии выдают паспорт?

- Я не знаю, - пожала плечами внучка.

- И я не знаю. Давай сначала всё выясним, а потом подумаем, что написать Райдону, и вместе напишем. Договорились?

- Договорились!

- Ну, а теперь пошли пить чай, - предложил дед.

Глава 5

Глава 5 Большой Токио – городская территория с населением сорок миллионов человек и плотностью населения более шести тысяч на квадратный километр.

Жители Токио шутят: из-за тесноты на наших улицах собаки машут хвостом вверх-вниз.

Токио. 18 мая 2019 год. Суббота

- Райдон-тян (тян - обращение к детям в семье, независимо от возраста), надеюсь, ты всё хорошо обдумал, когда принимал такое

решение? - обратилась Нацуми к своему тринадцатилетнему сыну.

- Да, я всё рассчитал, окаасан (мама-яп.), - ответил Райдон.

- Не знаю, разрешил бы отец твою поездку в Россию, будь он жив, но теперь ты мужчина в семье.

- Всё будет хорошо, окаасан. Я думаю, отец бы меня поддержал.

- Я на это надеюсь, Райдон-тян. Бабушка Мари хорошо отзывалась о том русском художнике. Жаль, что он умер. Мне ответила его правнучка, окаасан. Она написала очень тёплое письмо. Они готовы меня принять. У меня будет отдельная комната в огромной трёхкомнатной квартире!

- Россия страна большая, - задумчиво произнесла Нацуми и добавила, - хорошо, раз ты принял такое решение, я хочу обратиться за помощью к моему старшему брату Никки. Он живёт в Сакаиминато. У него свой паром, он перевозит автомобили во Владивосток. Я думаю, он не откажется взять тебя на тот берег. Так ты сэкономишь на билете.

- Спасибо, окаасан.

- Ты ведь пойдёшь учиться в старшие классы, Райдон-тян? – Нацуми неожиданно перевела разговор на волнующую её тему.

- Конечно, окаасан.

- Значит, нам понадобиться немало денег на твоё обучение 1.

1 В Японии платное обучение в старших классах школы. В младших и средних классах обучение бесплатное.

- Я помню об этом, окаасан. Если дядя Никки возьмет меня на свой паром, это будет хорошая экономия. Я буду ему очень благодарен.

- Хорошо, я позвоню брату.

- Когда, окаасан?

- Давай позвоню прямо сейчас. Дай мой телефон, Райдон-тян.

Телефон брата долго не отвечал, Нацуми дала отбой.

- Наверное, занят. У него много работы. Позвоню позже.

Неожиданно заиграла мелодия, и на дисплее высветилось имя «Никки».

Обрадованная Нацуми поспешила ответить:

- Здравствуй, дорогой Никки-сан. Как поживаешь,

ниисан (старший брат-яп.)?

- Спасибо, у меня всё хорошо, Нацуми - сан.

- Что за шум, ты на улице, Никки - сан?

- Нет, Нацуми - сан, я работаю, у меня идёт погрузка на паром. Скажи, тебе нужна помощь, раз ты позвонила?

- Не мне, сыну.

- В чём проблема, Нацуми - сан, в деньгах?

- Не совсем, Никки - сан. Райдон хочет поехать в Россию.

- О, это разговор долгий. Когда он хочет поехать?

- В августе, на каникулах.

- Значит, время всё обдумать есть. Я сегодня уезжаю на Российский берег. Вернусь через три - четыре дня и вам позвоню. О'кей?

- Спасибо, ниисан. Будем ждать. До свидания!

- До свидания, Нацуми-сан!

- Ну, вот, ты всё слышал, Райдон-тян. Твой оджисан (дядя-яп.) обещал помочь. Время подготовиться к поездке у нас есть. Целых два месяца.

- Спасибо, окаасан. Я буду ждать звонка дяди.

- В Россию ведь нужна виза, да, Райдон - тян?

- Мы с дядей это обсудим. Он ездит постоянно, знает все нюансы.

- Знаешь, что меня ещё беспокоит, Райдон - тян, ведь ты будешь жить в чужой семье. Как они тебя примут?

- Бабушка Мари очень хорошо отзывалась о Сергее художнике. Правда, он недавно умер, но я не думаю, что хороший человек жил в плохой семье.

Наверняка, они тоже хорошие люди. Я уже говорил, его правнучка написала, они будут рады моего приезду. Они думают, что у нас каникулы, как в России, всё лето. Надо будет им рассказать, что у нас это не так.

- Хорошо, Райдон - тян, у тебя впереди два месяца, постарайся лучше узнать их по переписке. А сколько лет этой правнучке?

- Она на год моложе меня, Окаасан, ей двенадцать лет.

- Это меня пугает, Райдон - тян.

- Чем, Окаасан?

- В твоём возрасте влюбляются во всех подряд. Тем более в не таких, как наши девушки.

- Я её даже не видел, окаасан. Надо будет обменяться фотографиями.

- Обещай, что ты не совершишь необдуманных поступков.

- Обещаю, окаасан.

Глава 6

Глава 6

К важным делам следует относиться легко.

К несущественным делам следует относиться серьёзно.

Из книги Бусидо – путь воина.

Токио. 25-26.05.2019 год. Суббота – воскресенье.

Никки позвонил сестре уже через неделю:

- Здравствуй, Нацуми - сан!

- Здравствуй, ниисан, - обрадованно ответила Нацуми.

- Нацуми - сан, я только что приехал из России. У меня будет два свободных дня, я хочу провести их с вами.

- Спасибо, дорогой брат, но тебе нужно отдохнуть, выспаться.

- Ничего, высплюсь в поезде. Я поеду ночным рейсом, за десять часов пути высплюсь. Завтра утром буду у вас в Токио, свежий, как морской бриз.

- Я так рада, Никки - сан. Будем с нетерпением ждать.

Передам Райдону, он встретит тебя на вокзале.

- Не беспокойтесь, я приеду на такси. До встречи, Нацуми - сан.

- До свидания, Никки - сан.

Вернувшись из школы, Райдон услышал от Нацуми радостную весть о скором приезде её старшего брата. Он был в восторге, что дядя так скоро откликнулся ему помочь.

***

После сытного обеда, приготовленного Нацуми к приезду брата, мужчины, похвалив хозяйку, вышли на балкон. Для этого им пришлось перешагнуть через постель Райдона, перекрывающую выход.

Квартирка, которую снимали мать с сыном, была по меркам японской столицы просторной, целых двенадцать татами (19,2 кв.м.). Правда, места для второй постели у стены не нашлось. Лежак, на котором спал Райдон, перекрывал выход на крохотный балкон.

Но многие токийцы жили ещё скромнее. Это норма для большинства японцев, желающих жить и учиться в столице. За всё в жизни приходится платить.

- Ничего, Райдон- тян, когда ты закончишь Токийский университет, у тебя будет хорошая работа и большая квартира, - подбодрил племянника дядя Никки.

- Я буду стараться, оджисан.

- Не сомневаюсь, Райдон- тян. И тогда ты пригласишь меня в гости, мы выйдем с тобой на балкон и будем любоваться вечерним Токио, - произнеся последнюю фразу, Никки обвёл взглядом ряды окон такого же

дома-муравейника напротив. Можно было вывернуть шею, но не увидеть конца здания ни вправо, ни влево.

Только далеко внизу ползли букашки-автомобили, а в вышине бетонного колодца маячил клочок голубого неба в паутине проводов.

- Я посажу на своём балконе цветы, и ещё останется место, где мы будем наслаждаться ароматным чаем и приятной беседой.

- Конечно, Райдон - тян, только фундамент этого дома ты должен закладывать сейчас.

- Я понимаю, Никки-сан.

Лёгкая беседа, которую вели мужчины, была простым проявлением уважения друг к другу близких родственников и являлась прелюдией к настоящему разговору, который принято вести в гармонии и спокойствии чайной церемонии.

Тем временем Нацуми приготовила всё, что требуется по японским традициям, чтобы насладиться зелёным чаем маття: на специальной полочке горели благовонные свечи, со стены свисал свиток с изречением из книги Бусидо - путь воина, с наставлением для самурая: «К важным делам следует относиться легко. К несущественным делам следует относиться серьёзно».

Никки и Райдон перебрались обратно через постель, не обращая внимания на мелкие неудобства, и сели на приготовленные Нацуми татами напротив друг друга.

Здесь уже стояли тябако - коробка для хранения чая, хишаку - старинные глиняные чаши для каждого, бамбуковая ложечка для насыпания чая - тясака и другие необходимые вещи.

- Ты принял очень правильное решение, Райдон - тян, неторопливо начал развивать мысль дядя Никки, держа перед собой чашу с маття, излучающую аромат тёртого зелёного чая. Отхлебнув мелкий глоток, на минуту прикрыл глаза, затем продолжил:

- Наша мама Мари, твоя бабушка, посетила те места, где закончил свой жизненный путь Масасигэ. Если тебя тянет туда, значит, зовёт дух предка.

Райдон услышал именно те слова, которые зрели в нём самом, но не обрели той законченной формы, в которую их облачил дядя Никки. Он внимательно слушал, не произнося ни слова. Любая фраза могла разрушить возникшую гармонию.

Никки продолжил:

- Всё, что встречается на жизненном пути каждого человека, не случайно. Масасигэ пошёл на войну, но он не был воином. Он был мастером. Его призванием было созидать, а не проливать кровь. Поэтому и погиб он не в бою, а среди мирных людей, против которых поднял руку, хоть и не по своей воле. И последним его другом в этой жизни был юный художник. Это верный знак чистоты и гармонии.

Никки замолчал, глядя в глаза Райдону. Он видел, что его слова упали зёрнами на ту душевную почву, из которой взрастут добрые побеги.

Молчала и Нацуми. В её душе боролись согласие со словами брата и беспокойство за судьбу сына, в случае поездки в Россию.

- Я верно понял твой настрой, Райдон-тян?

- У меня в голове вертелись мысли, которые только сейчас сложились в нужные слова, услышанные из твоих уст, дядя Никки. Самое искреннее спасибо.

- Раз мы с тобой на одной волне, значит, ты на верном пути. Мой долг помочь тебе пройти этот путь. Давай поговорим о деле. Ты уже начал оформлять визу в Россию?

- Да, Никки-сан.

- Ты подал заявку на туристическую визу?

- Да, Никки-сан.

- Хорошо, надо, чтобы она была готова через два месяца. Ведь твои каникулы начнутся в конце июля, верно.

- Да, именно так, Никки-сан.

- Я смогу перевести тебя на своём пароме до Владивостока. Обратный твой путь мы согласуем по телефону. И ещё, я оплачу тебе поездку ко мне из Токио до Сакаиминато.

- Спасибо, Никки-сан.

- У нас с тобой на подготовку два месяца, поэтому, я попробую узнать через моих русских друзей, чем ещё можно тебе помочь, чтобы ты добрался до Барнаула с наименьшими затратами.

Райдона переполняло чувство благодарности дяде, он сложил перед грудью ладони и поклонился, как того требовала японская традиция. Дядя тоже слегка наклонил корпус в знак признательности и уважения к юному племяннику и спросил:

- Скажи, Райдон-тян, а как ты готовишься к поездке в Россию?

Райдон пожал плечами.

- Ты изучаешь эту страну, язык?

- Нет, до сих пор не изучал.

- Тогда срочно займись, тебе это поможет в поездке.

- Никки-сан, говорят, русский язык очень трудный.

- Трудный, очень трудный, Райдон - тян. Вот смотри, самая простая фраза из трех слов по-английски. Например: я тебя люблю. Ведь ты не можешь поменять порядок слов в предложении, и всегда скажешь только так. А по- русски можно сказать: люблю я тебя.

- Это вопрос?

- Скорее, ответ со скрытым подтекстом. Мол, люблю я тебя, дурочка ты этакая!

- Не понимаю.

- А можно сказать: тебя люблю я, - продолжил дядя Никки.

- Это же бессмыслица.

- Нет, Райдон - тян, это поэзия.

- Никки - сан, а можно сказать по - русски: люблю тебя я?

- Можно.

- Я ничего не понимаю.

- Никто не понимает, Райдон - тян.

- Как же ты с русскими работаешь, Никки - сан?

- Бизнес - это другое. А вот, чтобы понять их душу, надо выпить с русским другом много саке.

- И ты понял их душу, Никки - сан?

- Я столько не выпью.

- А с русскими можно дружить, Никки - сан?

- С ними нельзя по-другому, морду набьют.

Нацуми слушала разговор мужчин, душа её протестовала против поездки сына в неизвестную страну, но японские традиции не позволяли перечить мужчинам. Раз они приняли решение, так и сделают. Вселяло надежду, что старший брат наставляет и опекает племянника.

Глава 7

Глава 7

Барнаул. 29.05. 2019 год. Среда

- Что ответил тебе Райдон в последнем письме, - спросил Виталий Сергеевич внучку.

- Он пишет, что виза будет оформляться примерно два месяца, - с ноткой грусти ответила Юля.

- Ты, я вижу, расстроена, Юля? - спросил дед.

- Да, я думала, он приедет раньше, мы сможем провести летние каникулы вместе.

- Ну, что тут поделаешь, таковы правила въезда в Россию.

- Да он всё равно раньше августа не смог бы приехать. Он мне написал, что в Японии летние каникулы всего один месяц в августе. В июне и июле они учатся.

- Вот, оказывается, как! - удивился дед, - теперь я понимаю, почему они достигли таких успехов. Они с детства много учатся.

- Но это же тяжело, дед! Почти всё лето учиться, - надув губки промолвила Юля.

- Хочешь добиться результатов, старайся. Недаром же говорится: век живи, век учись, - возразил дед.

На его слова Юля только пожала плечами и вздохнула.

- А знаешь, что я прочитал в дневнике отца, - решил сменить тему дед, - помнишь к нам приходил Андрей Майер, он еще статуэтку подарил.

- Конечно, помню, - ответила Юля, - и что ты узнал из дневника?

- Я прочитал, как они познакомились. Отцу тогда исполнилось восемнадцать лет, он работал на заводе «Трансмаш» кузнецом. Это был 1962 год. Андрей Майер был намного моложе. Как пишет отец, «совсем пацан», и познакомились они во время драки.

- Так старший дед справился бы с этим салагой одной левой.

- Майер был не один. Их было четверо.

- И старший дед их всех заломал?

- Он в то время не был ни старшим дедом, как ты его называла с детства, ни просто дедом, как я. Ему было восемнадцать лет.

На лице Виталия Сергеевича застыла улыбка.

- Чего ты улыбаешься, дед, давай, продолжай, что было дальше.

- Ты не поверишь, Юля, он действительно сломал Андрею руку. Остальные разбежались.

- Я ж говорю, дед подковы гнул, как калачи.

- Да, руки у отца были крепкие, только его могли и убить в той драке, если бы у него не было с собой вакидзаси.

- Чего не было? - переспросила Юля.

- Вакидзаси, - ответил дед, и прочитал в её глазах вопрос.

- Что это такое?

- Это короткий самурайский меч.

- Ничего себе! – воскликнула Юля, - и где он его взял?

- Он был кузнецом.

- А ты говорил художником. Я всегда знала, старший дед - кузнец.

- Мой отец, Юля, был разносторонний человек. Если бы не обстоятельства, он бы стал художником, может даже знаменитым.

- Что же ему помешало?

- О, Юленька, это долгая история. Я сам только сейчас о многом узнаю, читая дневники отца.

- Ну, ладно, ты лучше расскажи, как ему пришло в голову сделать вакидзаси. Откуда он узнал про самурайские мечи? Я потом напишу об этом Райдону, вот удивится.

- Давай, я лучше возьму дневник, и вместе прочтём.

Виталий Сергеевич взял один из дневников, лежавших на столе.

- Вот смотри Юля, что пишет мой отец. Только я хочу прочитать тебе сначала о том, почему он не стал учиться на художника, а пошёл в кузнецы.

А дальше мы дойдём до истории с Майером и вакидзаси. Так тебе будет понятнее. Договорились?

Юля молча кивнула, дед открыл дневник и начал читать:

22 июня 1962 г.

Вот и окончились школьные годы. Одноклассники, определились с выбором профессии. Генка решил пойти на завод. Вовка хочет поступить в техникум. А я в раздумьях. В Барнауле на художников не учат. Лучшие вузы находятся в Москве и Ленинграде.

Я с детства мечтал об институте имени Ильи Репина. О нём мне рассказывала Виктория Сергеевна, мой педагог по рисованию еще в начальных классах, называла его Ленинградской Академией художеств.

Родители сказали, что будут помогать, мама даже заняла денег мне на дорогу.

Но оставался ещё один личный вопрос, имеющий для меня первостепенное значение: я не мог себе представить долгую разлуку с Лерой. Особенно после нашей близости на даче её родителей в апреле месяце. Когда это случилось, все мои мысли были только о ней, я видел, что и она разделяет мои чувства, мы искали любую возможность, чтобы побыть вдвоём.

Я стал уговаривать её поехать со мной в Ленинград. Она хочет поступить в Алтайский политехнический институт. Я сказал, в Ленинграде тоже можно учиться на инженера, например, в Ленинградском текстильном институте, его сам Косыгин1 окончил. Но Лера только качала головой, а последнее время стала избегать встреч со мной и куда-то исчезать после уроков.

Я был в отчаянии, не понимая, что так повлияло на её отношение ко мне. На выпускном вечере я чуть не сошёл с ума. Она была самой красивой девушкой бала, но как только я направлялся в её сторону, чтобы пригласить на танец, она убегала.

Пацаны это заметили и стали наперебой приглашать её. С ней танцевали все, только не я!

Я ушёл с вечера и стал дожидаться её на школьном дворе. Лера вышла не одна, к ней приклеился Сашка, парень из параллельного класса, который норовил обнять её за талию. Я не выдержал, подскочил и толкнул его в плечо. Он в ответ больно врезал мне в правый бок, бросив на ходу, чтобы я отвалил.

Нервы мои были на пределе, я слетел с катушек и так ему отвалил, что потом самому было стыдно за звериную злость, прорвавшуюся наружу из глубин души. Меня оттащили одноклассники, я вырвался и побежал догонять Леру, пропавшую где-то в темноте.

Я нагнал её в конце квартала. Хотел обнять, но она вырвалась и ускорила шаг. Я обогнал её, преградил дорогу и спросил:

- Объясни, что происходит?

Она ответила:

- Ничего и шагнула в сторону. Я опять преградил ей дорогу, и услышал в ответ:

- Не думала, что в тебе столько злости.

Во мне опять всё вскипело, неужели она не понимает, что я готов биться за неё хоть с дьяволом, хоть с чёртом и никогда никому не отдам.

Не находя нужных слов, я схватил её обеими руками и крепко прижал к себе, и услышал:

- Тише ты, ребёнка раздавишь.

- Какого ребёнка? - спросил я машинально, и тут до меня дошёл смысл её слов.

Я ослабил объятия и стал целовать её губы, щёки, глаза.

1 Косыгин Алексей Николаевич (1904-1980 г.г.) советский государственный и партийный деятель, председатель Совета министров СССР (1964-1980Г.Г.)

Мы расстались на рассвете. За несколько часов мы стали другими людьми. Я принял решение остаться в Барнауле и быть рядом с ней, чтобы разделить ответственность за нашего будущего ребёнка.

26.06.1962 г.

Сегодня я был в отделе кадров завода «Трансмаш». Я сразу сказал, что меня интересует только самая высокооплачиваемая работа. Сначала надо мной посмеялись, но я был твёрд, как скала, и мне предложили пойти в ученики к дяде Паше - кузнецу, с испытательным сроком в одну неделю.

Всем дают испытательный срок в один месяц, но мне сказали, что на этой работе никто и неделю не выдерживает. Дяде Паше надо уходить на пенсию, а заменить некем. Если я одну неделю не выдержу, будут искать другого кандидата, а мне предложат работу полегче.

02.07.1962 г.

Вчера был мой первый рабочий день, но пишу сегодня. Устал так, едва добрался до дома, но впечатление от работы огромное. Во-первых, я представлял дядю Пашу былинным богатырём огромного роста. А он оказался ниже меня ростом, но, когда я протянул ему руку, он чуть не сломал мне кисть, я думал, попал в железные тиски. А он усмехнулся и сказал:

- Привыкай, я по-другому не умею.

Я подумал, сейчас он мне даст в руки молот, а я не смогу его поднять, но молот оказался механическим. Надо только нажимать на педаль, а молот сам бьет по железу.

Дядя Паша стал показывать. Когда молот ударил по раскалённому железу, в стороны разлетелись искры. Дядя Паша стал ловко поворачивать заготовку, держа раскалённый металл железными щипцами, и в нужный момент нажимать на педаль, как пианист за роялем.

Вокруг разлетались снопы искр, сама заготовка была, как раскалённая комета. Под ловкими ударами дяди Паши, она стала приобретать форму детали.

Виталий Сергеевич остановился передохнуть от чтения, посмотрел на внучку.

Юля спросила:

- Слушай, дед, а в дневниках есть что-нибудь подробнее про твою маму, бабу Леру. Я ничего про неё не знаю. Как они познакомились, что с ней случилось? Теперь я понимаю, что и о твоём отце я ничего не знаю, а о бабе Лере он вообще никогда не говорил.

- Наверное, для него это тяжёлая тема, поэтому не говорил. Он и со мной никогда не говорил о ней, но если бы он её не любил, он бы женился во второй раз, после её гибели. Он ведь был молодой мужчина. Мне в то время было всего пять лет.

- В дневниках об этом что-нибудь есть? Я имела в виду, как это случилось.

- Нет, Юля, я пока ничего об этой трагедии не нашёл. А вот на твой вопрос, как они познакомились, могу ответить.

Этот период их школьной жизни в дневниках хорошо описан, и там есть много интересного.

- Давай прочитаем.

- Хорошо, только давай сначала закончим с историей про Майера и про самурайский меч. Ты ведь хотела об этом узнать?

- Да мне стало всё интересно. Давай читать, как ему пришло в голову изготовить меч.

- Хорошо, слушай:

9 июля 1962 год.

Прошла одна рабочая неделя, я выдержал это испытание. Мне стала нравиться работа с металлом.

Дядя Паша меня сегодня удивил. Он изготовил охотничий нож. Я был в восхищении от его работы. Дядя Паша сказал, что в магазине такой не купишь, сталь не та. Нож он сделал в подарок другу.

Я спросил:

- А мне можно будет сделать такой, только ещё «круче»?

Дядя Паша с усмешкой посмотрел на меня и сказал:

- Лет через десять, если станешь кузнецом круче меня.

Я не обиделся и ответил:

- Мне надо сейчас. Я не знаю, что будет через десять лет. Я и так

опоздал.

- Куда это ты опоздал? – спросил дядя Паша.

И я рассказал ему историю про Масасигэ.

- Про кого? – переспросила Юля.

- У отца был японский друг. Я совершил ошибку, что не дал тебе читать дневники с самого начала. Давай эту страницу истории моего отца закончим, а то я так и не отвечу на твой предыдущий вопрос.

- Хорошо, давай, читать дальше - согласилась Юля.

…Дядя Паша внимательно меня выслушал и кратко сказал:

- Тогда учись. Всё в твоих руках.

10.08.1962 год.

Я старался научиться всему, что мне показывал дядя Паша,

и через месяц обратился к нему с просьбой.

- Дядя Паша, помоги мне изготовить вакидзаси.

- Чего?- нахмурился он.

- Помнишь, я рассказал тебе про Масасигэ, японца?

- Мне ещё память молотом не отшибло. И что?

- Я хочу изготовить для него оружие.

- Ты говорил, он давно умер?

- Да, но я хочу, чтобы он был похоронен, как самурай, с оружием.

Дядя Паша выразительно посмотрел на меня в упор. Я выдержал его стальной взгляд, он спросил.

- И что тебе для этого нужно?

- Сталь, хорошая высоколегированная сталь.

- Какой марки? – не унимался дядя Паша.

- Марки 12Х18Н9Т, - ответил я, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

- А сталь двадцать твоему Масалыге не сгодится?

- Его зовут Масасигэ. Нет, не сгодится, - упрямо твердил я.

- Его уже никуда не зовут. Зачем ему такая сталь?

- У неё высокая коррозионная стойкость.

- И сколько тебе нужно такой стали для этого вакидзаси?

- Много.

- Иди и бери, где хочешь. У меня много нет.

- Дядя Паша, помоги, - взмолился я.

Дядя Паша посмотрел на меня, но уже не так сурово.

- Как он выглядит этот вакидзаси?

- Я нарисую, - обрадованно воскликнул я.

28.08.1962 год.

У меня в руках настоящий вакидзаси. Конечно, без помощи дяди Паши я бы его не изготовил. Он ещё помог мне вынести его за проходную. Я был ему очень благодарен и с радостью купил бы ему водку или коньяк, но дядя Паша не пьёт и пьющих не уважает.

Я не знал, как его отблагодарить и в душевном порыве сказал:

- Дядя Паша, я, что хочешь, для тебя сделаю.

- Придёт время, сделаешь, - ответил он.

01.09. 1962 год.

Последние дни августа были по-летнему жаркими. Таким же ожидался и первый осенний день. Меня такая погода не радовала, потому что я хотел «показать» Масасигэ свой вакидзаси. Ведь не мог я идти по городу с мечом за поясом, его надо было спрятать под одеждой. Я решил, что рано утром я смогу одеться по-осеннему.

Я надел чёрное демисезонное пальто, доходящее до колен, обвязал шею шарфом, закрыв подбородок и рот. Свой короткий меч я закрепил под пальто на левом боку офицерским ремнём.

Конечно, если бы меня остановила милиция и обнаружила моё оружие, мне бы грозил немалый срок, ещё и нераскрытые убийства на меня повесили.

Светало, когда я пришёл на южную часть Порохового парка, где похоронены японские военнопленные. Я долго плутал, и не мог найти могилу Масасигэ, поэтому обошёл все железные колышки, обозначающие захоронения, и приветствовал поклонами японских воинов, упокоенных на этой земле.

Когда я мальчишкой, волей случая, оказался на его погребении, мне казалось, я запомнил это место. Я даже помнил номер таблички, но все они отвалились и остались только железные штырьки, обозначающие могилы.

Тогда я, сжимая под пальто рукоять вакидзаси, мысленно обратился к Масасигэ со словами: «я изготовил меч, как ты меня научил».

Так я встретил первые лучи солнца и решил вспомнить приёмы, показанные мне Масасигэ с деревянным мечом. Сначала я поражал моих воображаемых врагов, рассекая мечом воздух. Потом моими противниками стали ветки деревьев, падающие на землю под моими ударами.

Перед острым клинком вакидзаси не могли устоять даже толстые крепкие ветки. Не дай бог встретиться на моём пути настоящему врагу.

Не найдя могилу Масасигэ, я решил вернуться домой, и продолжить поиски на следующий день.

02.09.1962 год.

Подходил к концу тёплый воскресный вечер, когда я вновь направился на Пороховой.Мне доставила удовольствие тренировка с вакидзаси. Я ощутил себя сильным и способным на подвиги.

Я шёл по одной из аллей в направлении, где несколько лет назад находился пороховой склад, где мы пацанами играли в войну. От него остался только ров. Берёзовые бревна, покрывавшие его когда-то, растащили жители прилегающего частного сектора. Снизу от Пивоварки поднимался туман.

Вдруг услышал женский крик. Кто-то звал о помощи. Я свернул в кусты и увидел группу парней. Их было четверо. Двое держали девчонку за руки, один пытался схватить её за ноги, которыми она отбивалась, а другой задирал ей юбку. Я понял, в чём дело, быстро подошёл и крикнул, чтобы они отпустили девчонку.

Двое остались держать свою жертву, а два других пошли мне навстречу. Один был совсем пацан, поэтому «рисовался» перед взрослыми парнями, бросив на ходу, что сейчас они меня порешат.

Они подошли довольно быстро, и я не успел достать из-под пальто вакидзаси. Пришлось держать руки наготове, чтобы отбиться.

Тот, что справа, сделал обманный финт, я на него «купился». У пацана в это время блеснул в руке нож-бабочка, которым он ударил меня в левый бок. Нож прорезал пальто и хрустнул, сломавшись об вакидзаси.

Соскользнув с поверхности меча, обломок ножа нанёс мне неглубокую рану. Я просунул руку под пальто, взялся за рукоять меча. Шпана решила, что я зажимаю рану.

Я воспользовался паузой и выхватил меч. Их лица исказились от ужаса, они застыли не в силах бежать.

Пацан, что ударил меня ножом, уставился на меня молящими о пощаде глазами и поднял вверх руки. Я чувствовал, что рана моя саднит, из неё сочится кровь, и я ударил его вакидзаси плашмя по правой руке. Кость хрустнула, он взвыл и упал на колени.

Другой повернулся ко мне спиной, чтобы бежать. Я ударил его плашмя по спине. Он качнулся, едва устоял на ногах, и бросился наутёк.

Двое других отпустили девчонку и рванули со всех ног. Остался сидеть на земле щуплый пацан со сломанной рукой. Я медленно пошёл на него, глядя в его наполненные ужасом глаза. Причинять ему ещё какой-либо вред я не помышлял.

От страха он оцепенел, но вдруг вскочил и, держась за руку, побежал.

Я вывел девчонку из парка. Всю дорогу мы молчали. Расставаясь, она спросила:

-Ты кто?

Я ответил:

-Масасигэ, - и пошёл прочь.

Виталий Сергеевич смолк, поднял взгляд, посмотрел на Юлю. Внучка сидела, задумавшись, под впечатлением от услышанного рассказа.

- Скажи мне, а этому Андрею Майеру, сколько сейчас лет? – вдруг спросила она.

- Если в 1962 году отец называл его пацаном, сколько ему тогда было, лет двенадцать – тринадцать? Значит сейчас ему под семьдесят. Почему ты спрашиваешь, Юля?

- Мне интересно, когда он исправился? Не в семьдесят же лет он стал мягким пушистым.

- Нет, конечно, это произошло давно, и повлияла на него та драка. Отец пишет об этом, сейчас найду, вот это место:

09.09.1962 г.

Сегодня у меня произошла неожиданная встреча. Я шёл по 1-й речной улице, она рядом с Пороховым парком, и наткнулся на пацана, которому я сломал руку своим вакидзаси несколько дней назад. Я надеялся, он меня не узнает, но он подошёл и преградил мне путь. Его правая рука была в гипсе.

Я подумал, сейчас мне придётся туго: раз он со сломанной рукой преградил мне путь, значит рядом дружки. Он заговорил первым:

- Я хочу тебя предупредить, чтобы ты не ходил в парк.

- А то что? - спросил я.

- Ты меня неправильно понял. Я не пугаю, а хочу предупредить. Ты обломал крутым парням кайф, они на тебя зуб точат.

- Зачем ты мне это говоришь, ведь я тебе руку сломал? - спросил я его.

Он ответил:

- Я на тебя не в обиде, сломал за дело. Я тоже хотел по глупости на перо тебя посадить, покрасоваться перед пацанами, вот какой я крутой. А нарвался на твой кинжал. Я не знаю, зачем ты такое оружие носишь, но раз ты вступился за девчонку, значит у тебя свои принципы. Только имей в виду, против обреза оно не поможет.

- Значит, ты на меня не в обиде? - переспросил я, удивлённый переменами в парне. Он был самый молодой в той шайке, совсем пацан.

- Я тебе даже благодарен, - продолжил он, - из-за сломанной руки я не хожу с ними в парк. Они рано или поздно сядут, потому что зарываются всё больше и больше. Я решил от них отколоться.

- Ну а возле парка ты что делаешь, специально меня караулишь?- спросил я.

- Нет, не специально, просто шёл домой и тебя увидел. Я живу на этой улице.

- Понятно, - ответил я, и мы разошлись в разные стороны.

- Дед, почему твой отец не рассказывал нам об этом?

- Может быть, мы не были готовы его слушать?

- А он вёл дневники, в надежде, что мы когда-нибудь их прочитаем.

- Благодаря дневникам, мы многое узнали, - поддержал дед.

- Ну, что, на сегодня хватит?

- Дед, мы завтра продолжим читать?

- Да, конечно.

Глава 8

Глава 8

Барнаул. 30.05.2019 год. Четверг

На следующий день за завтраком Татьяна Георгиевна спросила:

- Опять будете читать дневники?

- Да, ба, а что?

А когда помощь мне будет?

- Давай помогу. Что приготовить?

- Приготовить я сама справлюсь, а вот надо в магазин сходить за продуктами.

- Раз надо, я схожу, - откликнулся Виталий Сергеевич.

- Я напишу тебе список, в магазине должно всё быть, а мясо лучше посмотри на рынке.

- Хорошо.

- А мне есть задание? – спросила Юля.

- Тебе пока нет.

- Тогда я пойду, почитаю, там много интересного и про нашу семью, и про город вообще.

- Юля, ты прочитай, как учились в школе в пятидесятые годы. Отец,

описывает, как учился в четвёртом классе, когда он был на два года

моложе тебя. Думаю, тебе будет интересно.

- Хорошо, дед, я посмотрю это место. В каком году это было.

- Это был пятьдесят четвёртый год.

Дневники её «старшего деда» велись строго в хронологическом порядке, были аккуратно подписаны, и Юля нашла нужную запись

5 августа 1954 г. Четверг.

Сегодня ходил с пацанами смотреть новую школу, в которой мы будем учиться. Её построили на Шестой Западной улице. Я даже не мог представить, что бывают такие огромные четырёхэтажные школы.

Когда мы подошли, я увидел высоченную железную ограду. Длинные железные прутья на концах были заточены, как копья. Они стояли между высокими каменными столбами. Здание школы сквозь решётку ограды походило на сказочный замок.

Мы вошли в огромные ворота, подошли к крыльцу. Подниматься на него было боязно. Всё было непривычно огромным. Я никогда не видел таких высоких дверей. Их, наверное, делали для дяди Стёпы.1 Справа от двери висела новенькая блестящая табличка «Средняя школа № 31».

Генка потянул за ручку и открыл дубовую дверь. Может она и не дубовая, но казалась такой. Мы вошли внутрь, где всё сверкало и пахло краской. Мы сделали несколько шагов, они отразились эхом от стен.

Из класса вышла учительница и спросила, из какого мы класса и зачем пришли так рано?

Мы ответили, что будем учиться в 4Б, и хотели посмотреть класс.

Учительница показала, где наш класс и разрешила войти.

Генка с Вовкой подошли к последней парте в среднем ряду и Вовка сказал:

- Это будет наша парта, а ты, Серёга садись рядом в первый ряд.

Я усмехнулся и ответил:

- Если учительница разрешит сидеть, где захочешь. Мы ведь не знаем, какие порядки будут в новой школе.

И тут Генка выдал нам такое….

- Пацаны, а вы знаете, что «бабские школы» 2 отменили? Мы с Вовкой вытаращили глаза, а Генка продолжил:

- Вчера отец мне сказал, что теперь мы будем учиться вместе с девчонками.

Это была неожиданная новость.

01.09. 1954 год. Среда.

Сегодня был наш первый учебный день в новой школе. Больше половины класса - девчонки. Они сели за первые парты, пацаны чуть не подрались из-за последних парт.

1 «Дядя Стёпа» поэма С. Михалкова, 1935 год. Герой поэмы невероятно высокого роста.

2 С 1943 г. по 1954 г. в СССР было раздельное обучение в школах мальчиков и девочек.

Новая учительница рассадила всех по-своему, и сказала, что теперь мальчики будут сидеть с девочками и должны вести себя, как рыцари. Это мне понравилось, я представил, как буду ходить в школу с мечом за поясом, и засмеялся.

Учительница строго посмотрела на меня, я понял, что придётся ходить, как и раньше в форме, с широким ремнём, фуражке с кокардой с изображением раскрытой книги. Причём тогда здесь рыцари? Рыцари должны быть в доспехах и с оружием.

Зато имя у новой учительницы оказалось, как у средневекового рыцаря - Августа Моисеевна.

04.09. 1954 года. Суббота.

Подходит к концу первая неделя учёбы в новой школе. На уроках непривычная дисциплина. Никакого шума, никакой стрельбы из рогаток исподтишка. Даже на переменах никто не запускает бумажные самолётики. Пацаны никак не могут привыкнуть к обществу девчонок.

Девчонки же ведут себя так, будто мы дошколята - несмышлёныши. Проходят мимо, не замечая. На уроках тянут руку, получают оценки лучше нас.

На последнем уроке случилось ЧП. Справа от меня в среднем ряду сидит новенький пацан. Перед ним мой дружок Генка и девчонка с пацанским именем Валерия. И фамилия у нее не девчачья - Суворова.

Этот пацан втихаря привязал Лерины косы к спинке парты и сидит, похихикивает. А Лера тянет руку, хочет отвечать. Когда Августа назвала её имя, Лера резко встала, голова её дёрнулась назад, а лицо сморщилось от боли.

Она схватила с парты чернильницу - непроливайку и несколько раз махнула ей в сторону пацана, забрызгав ему лицо и одежду фиолетовыми чернилами.

Строгая Августа не поняла, что произошло, и приказала Лере выйти к доске и встать в угол. А Лера сидит и не подчиняется от обиды, и косы у нее привязаны.

Генка показал пацану кулак и отвязал Лере косы. Когда Августа повторила, чтобы Лера вышла и встала в угол, она подчинилась и до конца урока простояла в углу.

Я весь урок смотрел на её лицо, оно было суровым, а в глазах блестели слёзы. Тяжело быть несправедливо наказанным. Я решил после уроков проучить этого пацана.

До конца урока оставалось несколько минут, и Августа отпустила пацана в туалет вымыть лицо, а Лере сказала, чтобы она извинилась перед Митей, когда он вернётся. Его, оказывается, Митя зовут. «Ну, держись, Митя»,- подумал я.

Прозвенел звонок, но Митя так и не вернулся. Я решил дождаться его на крыльце, схватил портфель и пулей выскочил из класса.

Простоял несколько минут, мимо прошли одноклассники. Наконец, дверь открылась, и на крыльцо вышли Лера и мой дружок Генка с двумя портфелями.

Я остановился, как вкопанный, а они прошли мимо меня, как ни в чём не бывало. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за воротами.

Дверь снова открылась, но только наполовину. Из-за двери высунулся Митька с разбитым носом. Увидел меня и захлопнул дверь. Я повернулся и пошёл домой один.

Юля оторвалась от чтения и задумалась. Как сильно отличались условия школы от современных: учились раздельно – это ещё как-то можно стерпеть, хотя, скучно, наверное. А вот макать перо в чернильницу – это жесть.

И Юля стала читать дальше.

05.09.1954г. Воскресенье.

Прошла первая неделя учёбы в новой школе. У меня такое чувство, что я вдруг стал на несколько лет старше, и всё, что было до этого, происходило когда-то давно.

Ко мне зашли Вовка и Генка и предложили пойти на Пороховой. Они не предложили играть в войну, как летом. Мы как-то все вместе почувствовали, что стали старше и выросли из этой игры.

У меня откуда-то в душе появилось чувство обиды на Генку, за то, что он пошёл провожать Леру после школы. Не знаю, о чём думал он, о чём думал Вовка, но мы шли молча, не болтая языком, как обычно.

Когда мы спустились с горы, на мосту стояла старая полуторка. Вокруг суетились солдаты и ругались. Мы подошли ближе и увидели, что брёвна на деревянном мосту через Пивоварку разъехались, и колесо полуторки провалилось между ними. Солдаты пытались вытащить полуторку, но она застряла крепко.

Мы подошли ближе, солдаты на нас заругались и велели уйти, но мы остались стоять и смотреть.

Когда солдаты поняли, что не могут вытащить машину, один из них с погонами сержанта приказал им вытаскивать груз и нести на руках.

Солдаты сняли с кузова два узких деревянных ящика и поставили их на дорогу. Это были гробы.

Пацаны испугались и ушли. Я остался и подошёл ближе. «Чего тебе надо? – спросил сержант, - иди отсюда». Я продолжал стоять.

Сержант выругался и перестал обращать на меня внимание.

Я стал смотреть, как они собираются нести гробы, если мост узкий, а на нём застряла полуторка. Двое солдат спустились с моста и встали на камни, чтобы вода не доходила до верха сапог.

Третий солдат и сержант подали им гроб, перебрались бочком вдоль машины по мосту на другую сторону и приняли гроб по цепочке. Так же они поступили со вторым гробом.

Когда оба гроба оказались на другой стороне, сержант вернулся и взял из кузова две лопаты. Посмотрел на меня и спросил:

- Как тебя зовут?

- Серёга, - ответил я.

- Поможешь нести лопаты, Серёга? – спросил сержант.

Я в ответ кивнул.

Он перенёс лопаты на другую сторону и положил на землю. Они подняли гробы и понесли. Я перебрался следом, поднял лопаты и поспешил за ними. Я едва за ними поспевал с двумя тяжёлыми лопатами.

А солдаты и сержант шли легко и быстро, как будто гробы ничего не весили.

Когда мы проходили мимо шлагбаума, часовой отдал нам честь. Я вспомнил, как часовой отдавал нам честь с лейтенантом, когда я тайком пробрался на территорию порохового склада. Тогда я испытывал восторг и гордость, я знал, что меня видят Генка и Вовка.

Сейчас пацанов рядом не было, и я нёс не полевую сумку, как тогда, а большие тяжёлые лопаты. Да ещё плелся следом за солдатами с гробами.

Мы поднялись на правую сторону холма в заросли кустарника. Здесь были вырыты две свежие могилы. Солдаты поставили на землю гробы, я положил лопаты.

Сержант подошёл ко мне и крепко пожал руку. Он сказал:

- Благодарю за службу, Серёга.

«Тащить лопаты разве это служба?» - подумал я и пожал плечами.

Солдаты опустили гробы в могилы и стали закапывать. Я стоял и смотрел. Они быстро закончили свою работу и воткнули в землю железные колышки с маленькими табличками. На табличках были только номера.

Я спросил:

- А памятники устанавливать вы будете?

- Обойдутся без памятников, похоронили по-человечески, и на том спасибо, - ответил сержант.

- А кого вы похоронили, - снова спросил я.

- Не твоего ума дело, - ответил сержант.

Я обиделся и сказал:

- На памятниках пишут имена и фамилии, а тут только номера на железных табличках.

- Да не бери ты в голову, Серёга, - смягчился сержант и положил мне руку на плечо, - в штабе лежат списки, если надо будет, по этим номерам разберутся, кого, где зарыли. Только вряд когда-нибудь это понадобится.

Я стоял ошарашенный, глядел на таблички, а потом спросил:

- Это что, так всех военных хоронят?

- Не всех, а только пленных японцев, которые воевали против нас, - ответил сержант.

Меня как будто молнией ударило. Собравшись с силами, я спросил:

- А как звали этих, что похоронили?

- Я же сказал, тебе, что списки в штабе. Мне выдали колышки с номерами, а как их звали, я не знаю. Тебе-то это зачем. Серёга?

- Надо, - ответил.

- Я знаю, как их звали, - ответил один из солдат.

- А ты откуда знаешь? - спросил сержант.

- Я их охранял на стройке, одного звали Факута, а второго – Масасигэ.

- Вот видишь, Серёга, имена-то у них такие, тебе и не запомнить, - сказал сержант.

- Я знал Масасигу, - ответил я и пошёл прочь.

Я пошёл наугад, и мне стали попадаться холмики и колышки, холмики и колышки. Им не было конца. Я свернул вправо и побежал вниз по холму, продираясь сквозь густые заросли. Наконец, выскочил на тропинку и побрёл домой, как в тумане.

Последняя запись ввела Юлю в шоковое состояние. Совсем недавно она столкнулась со смертью впервые в жизни. Процедура похорон старшего деда оставила тяжёлое впечатление.

А тут она прочитала, как ещё совсем недавно он, его друзья, будучи мальчишками, сталкивались со смертью, и жили, и учились совсем в других условиях.

Хлопнула дверь, из магазина вернулся Виталий Сергеевич.

- Дед, подойди ко мне, пожалуйста, - попросила Юля.

Дед заглянул в комнату.

- Что такое, Юля?

- Я прочитала запись пятьдесят четвёртого года. Ужас какой-то. Это всё у нас в городе происходило?

- Отец всю жизнь прожил в Барнауле. О каком ужасе ты говоришь?

- Пороховой – это что?

- Так раньше называли парк Юбилейный.

- Почему?

- Там после войны стояла воинская часть, и были пороховые склады. Ты не читала об этом?

- Ты сказал прочитать про школу, я прочитала, а после пошли записи про похороны японцев. Их хоронили в Юбилейном парке?

- Да, Юля.

- Как они оказались в Барнауле?

- Они попали в плен, потому что воевали против нас.

- И сейчас там их могилы?

- Нет, Юля. Давай, мы потом об этом почитаем, а завтра сходим в парк.

- Ну, я не знаю, - с сомнением ответила внучка, после того, что я узнала о парке мне как-то не по себе.

Глава 9

Глава 9

31.05. 2019 год

- Знаешь что, Юля, начал разговор Виталий Сергеевич, я вот о чём подумал.

Юля посмотрела на деда, ожидая продолжения.

Ты с детства знаешь друзей моего отца дядю Гену, дядю Володю.

Они вместе учились в школе с первого до последнего класса. Вместе были и в радости и в горе.

-Ты к чему это, дед?

- Я нашёл в дневнике отца интересное место о них, ну и вообще, какие интересы были у пацанов того времени. Хочу, чтобы ты прочитала.

- Ну, давай, - согласилась Юля.

06.09.1954 год. Понедельник

Сегодня было пять уроков, и весь день я смотрел на Леру. Я не знаю, почему меня тянет к ней, но я захотел с ней дружить. Конечно, у меня есть друзья Вовка и Генка, но они пацаны, и у меня к ним другое отношение. С ними мне интересно, мы вместе выросли, вместе проводили свободное время. И домой после школы всегда шли вместе.

Сегодня после уроков Генка опять нёс портфель Леры, и я почувствовал, что буду для них лишним. Я хотел дождаться Вовку и пойти домой с ним, но он куда-то после уроков пропал.

Я возвращался домой один, настроение было паршивым. Не знаю, как объяснить то чувство, которое испытываешь, когда теряешь друзей. Я сделал уроки на завтра и решил выйти на улицу. Скорее по привычке, потому что пацаны, как обычно, за мной не зашли.

Я сильно удивился, когда увидел Вовку и Генку во дворе. Они сидели на лавке, Вовка что-то говорил, а Генка сидел нахмуренный.

Когда я подошёл, Вовка замолчал. Я подумал: « У них что, секреты от меня», и спросил:

- О чём трёп?

- Тебе это не интересно, - ответил Вовка.

Я, конечно, обиделся, но возразил:

- Это ещё почему?

- Ты у нас художник, - ответил Вовка.

После таких слов я обиделся по-настоящему, не стал спорить с дураками и ушёл домой. До позднего вечера читал «Робинзона Крузо»,

но на душе почему-то кошки скребли.

07.09.1954 год вторник

Весь день я смотрел на Леру и завидовал Генке. Ну почему ему повезло сидеть с ней за одной партой. Если бы я сидел с ней, и её кто-то обидел, я бы ещё не так надавал обидчику.

А этот противный Митька, что привязал Лерину косу к спинке парты, кажется, заметил, что я на нее смотрю, и строит ехидные рожи.

Я перестал смотреть на Леру, и ждал конца уроков, чтобы зайти в библиотеку и взять новую книгу каких-нибудь приключений.

Когда прозвенел последний звонок, наш класс, высыпал на школьное крыльцо. Слева от меня были Вовка и Генка, справа оказалась Лера.

Вовка спросил Генку:

- Ну, что, ты идёшь со мной?

Генка на секунду замялся, а потом сказал:

- Лера, я сегодня занят, Сергей хочет нести портфель.

Меня как будто кипятком ошпарили. Я не ожидал такой выходки от друзей.

Первый раз они собрались куда-то идти и не брали меня с собой. Да ещё выставили дураком перед девчонкой.

Я на секунду замешкался, пацаны пошли налево и свернули за угол школы, а Лера вместе с толпой одноклассников вышла в школьные ворота.

Я кинулся за ней, догнал и пошёл рядом, не смея заговорить первым.

-Чего ты за мной увязался? - сказала Лера.

Я хотел сказать: «хочу и иду», но сказал ещё хуже:

- Генка захотел, чтобы я нёс твой портфель.

- Ты всегда делаешь, что хочет Генка? - усмехнулась Лера.

Во второй раз меня как будто ошпарили кипятком. По телу прошла горячая волна, а потом я осмелел и сказал:

- Нет, я сам этого хочу.

- И чего ты хочешь?

- Нести твой портфель, - набрался храбрости я.

- А потом, как Генка побежишь, когда дружки позовут?

Нет, уж я сама буду носить свой портфель и надеяться на себя.

- Я не побегу, - возразил я.

- Это потому, что тебя не позвали,- ответила Лера.

Было очень обидно услышать такое, но я нашёлся и сказал:

- Я сам не захотел.

- Никогда не поверю, чтобы мальчишка не захотел пойти в гараж.

- В какой гараж? - спросил я.

Лера засмеялась и сказала:

- Ты даже не знаешь, куда они пошли, и врёшь, что не захотел.

- А ты откуда знаешь, куда они пошли?

- Генка мне не уроках все уши прожужжал, что хочет выучиться на шофёра.

«А мне пацаны ничего не сказали», с обидой подумал я и спросил:

- Они ж ещё пацаны, кто их пустит в настоящий гараж?

- У нас в школе есть свой гараж, - ответила Лера, - ты разве не знаешь?

- Нет, - ответил я, - и что там учат на шофёра?

- Ну, не всех, только старшеклассников.

- А пацаны тогда что там делают?

- Я не знаю, может для них сделали исключение.

«Ну, вот, опять, - подумал я, - дружки у меня исключительные, а я ни при делах. Может и правда, у меня свой путь?»

Мы шли молча, вдруг Лера сказала:

- Не переживай так, ты всё равно не будешь шофёром.

- Это ещё почему? - обиделся я, - ты думаешь, я не смогу управлять машиной?

- Нет, не поэтому. Ты курить не умеешь.

Я не понял, зачем она это сказала, и спросить не успел, так как мы пришли. Лера жила в соседнем дворе.

Весь оставшийся день я думал, разве, чтобы выучиться на шофёра, надо научиться курить? Или Лере нравятся курящие пацаны? Ничего не было понятно.

08.09.1954 год. Среда

Сегодня я пришёл в школу раньше обычного и пошёл посмотреть гараж. Высокие ворота были закрыты, на них прибита железная табличка «Ответственный за противопожарную безопасность Лепидевский Юрий Александрович».

С правой стороны стоял ящик с песком, а над ним на стене висел деревянный щит. На щите были крючки. На двух висел багор с длинной ручкой, а на третьем – смешное ведро, которое нельзя поставить на землю, потому что его дно было острым. Оно напоминало клоунский колпак огромного размера. И ведро, и багор и щит – всё было покрашено густым слоем красной краски. Больше ничего интересного я не нашёл и отправился в класс.

Класс был пустым, я прошёл и сел за свою парту – последнюю в первом ряду. На предпоследней парте, где сидели Генка и Лера, кто-то забыл чернильницу и ручку.

Я услышал шорох и увидел под партой Митьку. Мне стало смешно, и я спросил:

- Ты чего там делаешь?

- Резинку стирательную ищу.

Я подумал, что он врёт, чего бы ради он сидел под Генкиной партой. Я встал, подошёл и увидел на парте надпись: «Генка дурак». Чернила даже не успели высохнуть. Мне стало совсем смешно, я спросил Митьку:

- А какая у тебя фамилия?

- Тебе зачем?

- Надо, а то так и будешь сидеть под партой, пока Генка не придёт.

- Ну, Кривоносов, а чё?

- А то, что доставай резинку и быстрей стирай свои каракули, если не хочешь, чтобы твою фамилию читали по физиономии. Мало тебе Генка нос разбил? Ещё и сломать может.

Митька нехотя стал стирать свою писанину, при этом сопел, как паровоз.

После уроков, я не стал спешить, и вышел из класса последним. Вовка и Генка уже смылись, теперь я знал куда. Я бросил взгляд на гараж и прошёл за ограду, откуда стал наблюдать, оставаясь незаметным.

Вскоре из гаража вышли пацаны с обиженными лицами. Вслед им послышался голос:

- Вот перейдёте в десятый класс, тогда и приходите, а сейчас не

мешайте соблюдать технику безопасности. Я за вас головой отвечаю.

Пацаны встали недалеко от ворот, видно уходить им не хотелось.

Вскоре заурчал мотор, из гаража выкатил новенький грузовик, сияя свежей краской. Его мотор продолжал издавать рычащие звуки, из выхлопной трубы валил сизый дымок. От такого зрелища у меня захватило дух.

«Вот это красавец», - подумал я в тот момент.

Дверца автомобиля распахнулась, и на землю ловко спрыгнул шофёр. Он увидел пацанов и строго сказал:

- Вы ещё здесь!

- Мы только посмотрим, дядя Юра, - заканючили пацаны.

- Ладно, бог с вами, только под колёса не лезьте. И вообще, отойдите от греха подальше, - сказал дядя Юра.

Из гаража вышли старшеклассники. Они наперебой стали кричать:

« Юрий Александрович, можно я попробую»

Юрий Александрович посмотрел на них и сказал:

- Налимов, давай за руль.

Налимов с гордостью прошёл и сел в кабину, а Юрий Александрович обошёл автомобиль и сел в кабину с другой стороны.

Мотор заурчал громче, автомобиль дёрнулся и заглох. Из кабины вышел сконфуженный старшеклассник, Юрий Александрович тоже вылез из кабины, подошёл к нему и позвал остальных.

- Как я вас учил? Почему мотор заглох? – начал наставление Юрий Александрович, - выжал сцепление, включил первую передачу, прибавляй газ и плавно отпускай сцепление. Ты резко бросил сцепление, вот мотор и заглох.

Юрий Александрович посмотрел на ребят, среди них стояли с раскрытыми ртами Генка и Вовка.

- И вы, черти, здесь, - сказал дядя Юра, - прокатиться хотите? Давайте в кузов.

К моей большой зависти пацаны бросили портфели на землю и шустро залезли в кузов. Старшеклассники тоже быстро взмахнули в кузов, а дядя Юра сел за руль и завёл мотор.

Автомобиль плавно тронулся и покатил по школьному двору, оставляя позади клубы пыли и опавших листьев. В дальнем конце двора он развернулся и помчался обратно. Он летел мне навстречу, и я видел счастливые лица пацанов над кабиной грузовика.

Дядя Юра плавно остановил автомобиль перед воротами, толпа дружно повалила с бортов кузова.

Образ летящего грузовика со счастливыми пацанами врезался мне в память, я повернулся и пошёл домой, стараясь сохранить нахлынувшие чувства как можно дольше.

Дома я нарисовал летящий навстречу грузовик, дядю Юру за рулём, улыбающихся пацанов в кузове.

Когда я закончил рисунок, в дверь позвонили. На пороге стояли Генка и Вовка, их лица светились от счастья. Они стали наперебой мне рассказывать, как ездили на автомобиле, а я сказал «заходите» и вернулся в комнату.

Пацаны зашли и увидели на столе рисунок. Сначала они опешили, а потом Генка сказал:

- Так ты всё видел?

Я ничего не ответил, и так было понятно, а Вовка сказал:

- Надо показать дяде Юре. Ты нарисовал, я не знаю, как это объяснить, лучше, чем на фотографии.

- Покажите, - ответил я и отдал рисунок пацанам.

09.09.1954 год. Четверг.

На следующий день, на последнем уроке, Августа Моисеевна вдруг сказала:

- Сергей Серов, после уроков зайди в учительскую к завучу. Не забудь.

До конца урока я сидел, как на иголках, пытаясь вспомнить, что я натворил. Я слышал, что завуч в новой школе очень строгая, и ничего хорошего от предстоящего разговора не ждал.

Прозвенел звонок, и я поплёлся в учительскую. Дверь была приоткрыта, я несмело заглянул. За крайним столом сидела завуч, спиной ко мне, а перед ней Юрий Александрович.

Я услышал голос завуча:

- Юрий Александрович, давайте с вами договоримся, чтобы это было в первый и последний раз. А если бы кто-нибудь из мальчишек выпал из кузова? Ведь мы отвечаем не только за их обучение, но и за жизнь, и здоровье.

- Хорошо, Лилия Сергеевна, больше такое не повторится, ответил Юрий Александрович.

Я стоял ни жив, ни мёртв. Если завуч учителя так отчитывает, чего мне ждать? Я уже и не пытался вспомнить, что я мог натворить.

Деваться было некуда, я несмело заглянул в учительскую. Юрий Александрович меня увидел и сказал:

- А вот и наш художник подошёл. Давай, заходи.

Я опустил голову и вошёл в учительскую. Лилия Сергеевна повернулась ко мне и с улыбкой сказала:

- Сергей, у нас к тебе серьёзный разговор.

Я увидел на столе мой рисунок. «Что я сделал не так?» - недоумевал я.

- Сергей, вот перед нами твой рисунок, ты молодец, ты рисуешь, прямо, как настоящий художник. У меня к тебе предложение, ну, или назовём это просьбой. Ты не согласишься быть членом редколлегии нашей школьной стенгазеты?

Я минуту соображал, меня похвалили, или хотят наказать?

- В редколлегии, конечно, старшеклассники, но ты рисуешь лучше многих из них. Как, Сергей, согласен?

Я в ответ только кивнул.

- Ну, вот и хорошо, - сказала завуч, - нам надо будет выпустить хороший номер к Седьмому Ноября, годовщине революции.

- Лилия Сергеевна, мне кажется, Сергей поможет нам оформить и автомобиль на демонстрацию.

- Конечно, ведь мы единственная в городе школа, которая имеет свой автомобиль. Это будет здо́рово. Тогда на сегодня всё.

Завуч улыбнулась и добавила:

- Рада была познакомиться с тобой, Сергей, лично. Ты, я вижу, парень серьёзный.

Из учительской мы вышли вместе с Юрием Александровичем. В левой руке он держал мой рисунок, правую руку положил мне на плечо и сказал:

- Сергей, пойдём, я покажу тебе наш гараж. Мне очень понравился твой рисунок.

Мы вместе вышли на крыльцо, у ворот меня дожидались пацаны. Им не терпелось узнать, зачем меня вызывали к завучу. Они раскрыли рты, когда увидели меня вместе с Юрием Александровичем.

Когда я вошёл в гараж, автомобиль показался мне намного больше, чем на улице. Он всё также сиял тёмно-зелёной краской, но здесь стоял удивительный запах бензина, масла и новенькой резины, способный свести с ума любого пацана.

- Хочешь, посиди в кабине, - сказал Юрий Александрович и подмигнул.

Я подошёл сбоку и прочитал на моторе «Горьковский Автозавод».

В кабине было просто здо́рово. Поскрипывало кожаное сиденье, сверкали стёкла приборов.

Юрий Александрович сел рядом и спросил:

- Ну, как тебе наш ГАЗ-51, Сергей?

- Здо́рово! – ответил я.

Мы вышли из гаража, Юрий Александрович на прощание пожал мне руку.

За оградой меня встретили пацаны.

- Серёга, тебя куда, вообще, вызывали? – спросил Генка.

- К завучу.

- А в гараж ты зачем ходил?

- Мне поручили оформить наш автомобиль к демонстрации Седьмого Ноября.

Всю дорогу до дома пацаны молчали, а когда подошли к дому, Вовка сказал:

- Серёга, ты извини, я думал, тебе в гараже будет неинтересно, поэтому Генку позвал, а тебя нет.

- Ладно, чего там, - ответил я и пошёл домой.

Виталий Сергеевич сидел на кухне, не спеша пил крепкий чай, думал о чем-то, о своём. Татьяна Георгиевна пекла оладьи, не мешая мужу думать.

В кухню вошла Юля, воскликнула:

- Как вкусно пахнет тут у вас!

- Входи, входи Юленька, откликнулась баба Таня. А то мы с твоим дедом чуть не поругались. Сам пьёт чай, а тебя не разрешает звать, пока не прочитаешь дневники. А их там столько мой свёкор написал, что на целый роман хватит.

-Да я ни одной оладушки не взял, просто чай пью, жду Юлю, - попытался оправдаться Виталий Сергеевич.

-Ну, вот и я закончила, - не обращая внимания на шутливые оправдания мужа, сказала Татьяна Георгиевна и сняла фартук, - давайте пить чай с оладьями. Кто хочет с вареньем, а кто – с мёдом.

-Я хочу со сметаной, - потирая ладони, сказал Виталий Сергеевич с довольной улыбкой на лице.

Глава 10

Глава 10

01.06.2019 год. Утро.

На следующий день после завтрака Виталий Сергеевич предложил Юле прогуляться в парк. Когда они вышли из дома, Юля повернула в сторону Ленинского проспекта, но Виталий Сергеевич её остановил.

- Постой Юля, я хочу тебе предложить прогулку в другой парк.

- Я думала, мы пойдём в «Солнечный ветер»?

- Нет, на Пороховой.

- Куда?

- На Пороховой.

- Дед, после того, что я о нём прочитала, мне как-то не по себе.

Зачем мы туда пойдём? В интернете пишут, там всё заброшено.

- Сейчас да, а во времена моей юности было очень даже неплохо.

- Что было, то прошло, дед.

- Я надеюсь, вернётся.

- Когда вернётся, неизвестно, а сейчас там ничего нет,

кроме собак и хулиганов.

- Откуда ты знаешь, ты там была?

- Нет, но так говорят.

- Мало ли что говорят, а мы пойдём и посмотрим.

- И что мы там будем делать?

- Походим по аллеям, погуляем.

Юля пожала плечами, неуверенно сказала:

- Ну, пойдём.

Они прошли до улицы Смирнова, перешли на другую сторону, где начинался частный сектор. Улицы здесь были короткими: два дома с участком и следующая улица, два дома и снова следующая.

- Дед, я здесь никогда не была, - сказала Юля, когда они пересекли

Пятую Западную улицу.

Прошли ещё два дома, Юля прочитала на третьем: Речная улица.

- Дед, почему улица называется Речная? Здесь есть река?

- Увидишь, - неопределённо ответил дед.

За ней последовали Первая Речная улица, Вторая Речная, Третья….

- Дед, у них фантазии не хватает, что за улицы: Первая, Вторая, Третья и все речные.

- А что здесь такого? Называют ведь на Западе Первая Авеню, Десятая Авеню, Сто двадцать седьмая Авеню.

- Дед, ну ты сравнил. Где Запад и где мы.

- А мы с тобой как раз на Западном посёлке и находимся.

- В том то и дело, что посёлок.

- Ну, вот и пришли, - объявил дед, когда они подошли к зарослям

кустов, среди которых терялась тропинка, которая вывела их к узкому мостику через ручей.

- Это река? - с пренебрежением спросила Юля.

- Все великие реки начинаются с ручейков,- ответил дед.

- Этот ручей никогда не станет великой рекой, - парировала Юля.

- Это верно, но его воды соединяются с Барнаулкой и вливаются в

могучую Обь. Так что в мировом океане есть частичка воды нашей Пивоварки.

- Ты философ, дед. Мы пришли посмотреть на ручей?

- Давай перейдём на другую сторону и пройдём по аллеям.

Они пошли по аллее среди зарослей старых деревьев и мелкого кустарника. Послышался лай собак. Лай становился всё громче, к нему добавились голоса людей.

- Дед, давай вернёмся,- испуганно попросила Юля.

- Не бойся, собаки с хозяевами, слышишь голоса?

Это мало успокоило Юлю, она неохотно шла дальше, прижимаясь ближе к деду.

Через полсотни шагов они увидели среди кустов площадку для тренировки собак, на которой бегали две овчарки, а парень и девушка отдавали им команды. Собаки послушно прыгали через барьер, затем бежали по бревну.

Убедившись в безопасности, дед с внучкой уверенно пошли дальше по аллее. Кусты справа стали реже и в низине показались заросли камыша и блюдца воды. Аллея вывела их к дороге, пересекающей парк с севера на юг среди величественных берёз.

- Это всё, что ты хотел мне показать? - обиженно сказал внучка.

-Тише, Юля, не спугни, - неожиданно проговорил дед.

- Кого? - удивлённо спросила Юля.

Дед приложил указательный палец к губам и жестом показал следовать за ним. Они поднялись по дороге вверх на десяток шагов и свернули вправо на другую аллею.

Виталий Сергеевич стал ступать осторожнее. Юля, хоть и не понимала, зачем он это делает, но следовала его примеру. Дед сначала приложил ладонь к уху, а потом показал пальцем вверх. Юля посмотрела по указанному направлению и увидела на старом тополе дятла.

Дятел покрутил головой влево и вправо, прислушиваясь к окружающим звукам, а затем быстро-быстро замотал головой с красным хохолком вперёд-назад, отбивая клювом мелкую дробь. Слух различал быстрый ритм, а движения головы уловить было невозможно.

От ударов клюва по дереву вниз посыпались сухие стружки. Через минуту дятел остановился и стал выковыривать что-то из древесины, высовывая длинный язык. Он достал полезное для себя, а потом продолжил свою нелёгкую работу.

Виталий Сергеевич и Юля потихоньку, чтобы не спугнуть птицу, отошли от дерева.

- Здесь, как в настоящем лесу, - проговорила Юля, - я никогда не видела живого дятла. А ты дед?

- Видел, только давно.

- Где?

- Здесь.

- А что здесь раньше было?

- Много чего. Когда я был мальчишкой, отец часто приводил меня сюда. А потом и сам любил приходить.

Здесь чуть выше стоял настоящий самолёт Ту-104. В нём крутили кино. А там наверху было колесо обозрения, мы его называли чёртовым колесом.

- Почему чёртовым?

- Не знаю, наверное, от страха. Страшно смотреть вниз, зато вдаль виден весь город.

А больше всего я любил, когда приезжал чешский Луна-парк. Чего там только ни было: и автодром, и сумасшедшая карусель, и комната страха…

- И куда это всё делось?

- Самолёт сожгли, чёртово колесо разобрали на металлолом, остался только дятел на дереве. Стучит себе, как ни в чём не бывало.

- Тот же самый?

- Не знаю, но похож, как две капли воды.

Дед и внучка, не сговариваясь, пошли по дороге вниз, прошли по дамбе через Пивоварку. На месте старого деревянного моста была уложена труба и сделана насыпь.

Только вода журчала по-прежнему, как и сорок, и шестьдесят лет назад, и подъём в гору не стал легче от смены названия улицы с Шестой Западной на Тимуровскую.

Глава 11

Глава 11

01.06.2019 год. После обеда.

Вернувшись с прогулки по парку, Виталий Сергеевич посмотрел на внучку и спросил:

-Что такая невесёлая, Юля?

- Скучно. Я думала в начале лета приедет Райдон, мы покажем ему город, потом поедем в Горный Алтай, короче, будет интересно, а он приедет только в августе, да и то, если визу дадут.

- Юля, мы ведь с тобой уже обсуждали этот вопрос. В июле ты поедешь в международный лагерь, август проведёшь с Райдоном.

- А весь июнь, чем заниматься?

- Во-первых, тебе надо к приезду Райдона как можно лучше научиться говорить по-английски, а то, как вы будете общаться? А во-вторых, ты видела, какое наследие оставил мой отец, целый чемодан с историей нашей семьи. Тебе было интересно читать?

- Дед, мы прошлый раз читали, как они окончили школу и стали взрослыми. А вот интересно, с какого класса они стали дружить

по-настоящему?

Дед не стал уточнять, что имела в виду внучка, и просто предложил:

- Ну, пойдём, почитаем.

Раскрыв чемодан отца, спросил:

- Почитать вслух мне или ты сама?

- Я сама почитаю, - ответила Юля и взяла из рук деда дневник.

20.09.1954 год. Понедельник.

Сегодня Августа Моисеевна объявила, что в субботу 25 сентября будет осенний бал. Для старшеклассников в шесть часов вечера, а для нас – днём. Все должны придумать осенний наряд, кто хочет, может исполнить песню или танец. За лучшие номера и костюмы будут призы.

Мы все рты открыли, такого у нас ещё не было. А мне Августа поручила нарисовать стенгазету. Будет ещё конкурс осенних стенгазет.

После уроков я подошёл к учительнице спросить, что я должен нарисовать. Августа Моисеевна ответила, чтобы я сам придумал. Я растерялся и сказал, что не знаю, что нарисовать. А ещё у меня нет такого большого листа бумаги.

Августа велела мне подождать и ушла в учительскую. Я остался в классе вместе с дежурными. Дежурными были Лера и Генка. Генка принёс ведро воды и швабру и стал двигать парты.

Я помог Генке сдвинуть парты, а Лера стала мыть на швабре пол. Втроём у нас получалось быстрее. Мы поставили на место парты, и Генка ушёл с ведром вылить воду.

В класс пришла Августа, похвалила нас за работу и сказала, что завтра принесёт мне ватмановскую бумагу для стенгазеты. Я повторил, что не знаю, что надо нарисовать.

Тогда она предложила:

- Пусть тебе поможет Лера.Вместе что-нибудь придумаете. У неё хороший почерк, она напишет текст.

- Какой текст? – спросила Лера.

- В стенгазете должны быть не только рисунки. Должен быть интересный текст.

- Где я его возьму? – удивилась Лера.

- Вот вместе и придумаете, что нарисовать, что написать, - ответила Августа, повернулась и ушла в учительскую.

Мы взяли портфели и вдвоём вышли из школы. На крыльце я спросил:

- И что нам теперь делать?

-Ты мужчина, вот и думай, - ответила Лера.

Я не ожидал такого ответа, открыл рот, чтобы сказать: «Какой я тебе мужчина!», но вовремя спохватился и не сказал глупость, а стал смотреть на Леру.

Она стояла против солнца, вокруг её головы светилась солнечная корона. И тут мне пришла в голову идея. Я взял Леру за руку и сказал:

- Идём со мной.

Я повёл её на школьный двор. Там был яблоневый сад. Весной я любовался им, когда яблони цвели, значит, сейчас они должны быть одеты в разноцветную листву.

В саду нас встретили не только красивые деревья, но и пёстрый ковёр из опавших листьев. Они шуршали под нашими ногами, как будто что-то шептали нам.

Я нашёл подходящее дерево и попросил Леру встать рядом с ним. Ветка яблони с ещё не опавшими листьями легла ей на плечо, на её щеке играл солнечный зайчик, а листва вокруг её головы светилась, как волшебная корона.

Я достал из портфеля альбом и цветные карандаши. Положил альбом на портфель, а сам сел на ковёр из листьев и посмотрел на Леру.

Она сделала шаг, я закричал:

- Стой на месте, не шевелись.

- И долго мне так стоять, - спросила Лера.

- Сколько надо, - ответил я и стал рисовать.

Когда я закончил, то и сам удивился. Это был лучший рисунок в моём альбоме. Лера поняла, что я закончил, и подошла ко мне. Она присела на корточки, взяла в руки альбом и застыла на месте.

Я, не отрываясь, смотрел на Леру и ждал, что она скажет. А она долго не отрывалась от рисунка, и неожиданно сказала:

- Ты хочешь нести мой портфель?

Я молча кивнул, и мы пошли домой.

21.09.1954 г. Вторник.

Весь день на уроках я смотрел на Леру и не слушал Августу. После уроков учительница сказала:

- Серов и Суворова подойдите ко мне.

Мы подошли к её столу, она спросила:

- Ну, что, Сергей, придумал, что нарисовать?

- Придумал, – ответил я.

- А ты Лера, придумала текст?

- Да, - сказала Лера.

- Это хорошо. Лист Ватмана лежит в учительской. Где вы будете работать? В учительской шумно, и я не хочу, чтобы нашу газету видели другие учителя раньше времени.

- Мы будем работать дома, - ответил я.

- Хорошо, идём в учительскую, я дам вам бумагу.

По пути домой я нёс два портфеля, а Лера - лист ватмана.

Мы пришли ко мне домой. Я не хотел, чтобы Лера смотрела, как я буду переносить рисунок из альбома на ватман. Я и сам не знал ещё, рисовать цветными карандашами или красками.

Лера села на диван, положила портфель на колени и стала что-то писать, а я принялся рисовать.

Повторить рисунок, выполненный цветными карандашами, я бы не смог. Кто не художник это не поймёт: тогда у меня было совсем другое состояние. Я смотрел на рисунок и думал, как создать что-то новое, ещё лучше. Пусть не лучше, но по-другому и ничуть не хуже.

Я взял акварельные краски и начал работать. Я так погрузился в это состояние, что забыл обо всём, кроме моего рисунка. И даже не заметил, как Лера тихо подошла и встала у меня за спиной.

- Здо́рово! – тихо сказала она, но я всё равно вздрогнул. Это лучшая похвала в моей жизни за последнее время.

- Смотри, ничего не испорти, когда будешь писать текст, - сказал я.

- Писать будешь ты, - неожиданно сказала она.

- Что! – опешил я.

- Ты думаешь, я смогу написать текст так же красиво, как ты рисуешь?

- Я не знаю, что писать,- ответил я.

- Я уже сочинила на листочке, а ты напишешь это красиво на бумаге.

И она подала мне тетрадный лист, заполненный красивым ровным почерком. Я стал читать и не мог поверить, Лера написала сказку о художнике и принцессе.

Художник написал портрет принцессы, и она не знала, как наградить художника. Он оказался лучше всех её знакомых принцев, и она его полюбила.

Но знала, выйти за него замуж ей не разрешит король.

Я прочитал и посмотрел на Леру. Она смутилась и опустила глаза.

- Ты думаешь, это надо написать в стенгазету?

- Что думала, то и написала, - резко ответила она.

Я долго смотрел на неё и брякнул:

- Ты не принцесса.

Лера, обиделась, крикнула «дурак» и ушла.

Я долго не мог приступить к работе, а потом перечитал ещё раз Лерину сказку и решил, будь что будет. Поймут нас в школе или нет. Сами придумали какой-то бал, пусть получают и сказку, и принцессу бала, тем более, её я уже нарисовал.

Лерину сказку я написал цветными карандашами. Заглавные буквы украсил завитками, как в старинных книгах. Написал заголовок «Осенний бал в 4Б».

22.09.1954 год. Среда.

На следующий день Августа спросила, как дела с газетой. Я сказал:

- Всё в порядке.

- Когда я её увижу?

- В субботу.

- Как в субботу?

- Работа сложная. Раньше не успею, - соврал я.

- Ты постарайся, - сказала Августа, - хотя бы к пятнице. Я должна её посмотреть.

- Буду стараться, Августа Моисеевна, - пообещал я.

После уроков я подошёл к Лере и взялся за ручку её портфеля. Она его не отпускала и сказала:

- Ты не пиши эту ерунду в газету.

- Я уже написал, - ответил я.

Лицо Леры залилось красной краской. Она молчала.

- Разреши взять твой портфель, - сказал я и почувствовал, как она ослабила руку.

Всю дорогу мы молчали. Возле моего дома я спросил:

- Ты хочешь посмотреть газету?

- Нет, - коротко ответила Лера и взялась за ручку своего портфеля.

25.09.1954 год. Суббота.

Вот и прошёл осенний бал в нашей школе.

Газету я принёс к началу бала. Вся стена уже была увешана газетами других классов. Я подал свёрнутый ватман Августе, она сказала:

- Серов, ты меня до инфаркта доведешь. Пошли искать место, вся стена уже занята.

Когда мы повесили нашу газету на стену, все замерли, а завуч сказала:

- Какая красота!

У нашей стенгазеты собралась толпа, стали читать Лерину сказку.

А я стал искать глазами Леру. Когда она появилась, я не мог оторвать от неё глаз. Она была в цветном ситцевом платье, а голову украсила осенними листьями.

Ей дали приз за самый красивый осенний наряд, а нашу стенгазету объявили лучшей в школе и тоже дали приз – большой кулёк конфет.

Я взял конфеты и позвал всех ребят в наш класс. Я вошёл в класс первым, следом за мной проскочил Митька и крикнул мне вслед «тили – тили тесто…». Он не успел закончить, как получил подзатыльник от Генки.

Я улыбнулся и сказал:

- Оставь его, Гена. Он ещё дурак. Когда-нибудь поумнеет. Первый раз я назвал Генку Геной.

Закрыв дневник, Юля долго сидела, прижав его к себе и о чём- то думала. Потом встала и прошла в зал к деду и бабушке. Они повернули головы в её сторону и услышали от неё:

- Дед, а ты был прав. Твой отец вообще был художником, я хотела сказать…

- Художником в широком смысле слова, - подсказал дед.

- Да, я это имела в виду.

Глава 12

Глава 12

01.06.2019 год. Вечер.

Юля продолжала в задумчивости стоять, прижимая к себе дневник.

- А ну-ка, покажи, Юленька, что там у тебя в руке, дневник?- спросила Татьяна Георгиевна.

- Да, бабуля.

- Дай-ка мне посмотреть, что вы там всё читаете, а я слышу обрывки

ваших разговоров, и мне тоже хочется больше узнать.

Юля подала бабушке дневник, Татьяна Георгиевна не спешила его

открыть, стала водить глазами по комнате.

- Что ты ищешь, бабуля, очки?

- Да, Юленька, не помню, куда положила.

- Давайте я почитаю. Я уже более или менее ориентируюсь

в дневниках отца. Какой период его жизни вам интересно узнать?

- Хорошее предложение, - одобрила жена, - садись, Юленька, будем слушать.

Виталий Сергеевич посмотрел на дату, 1954 год, и сказал:

- А знаешь Таня, мы с Юлей уже читали о его детских годах, добрались до места, как он окончил школу, хотим читать дальше.

- То есть, о юности Сергея Павловича? - уточнила жена.

- Да, Таня, - не дожидаясь согласия, вышел из комнаты и вскоре вернулся с толстой синей тетрадью.

Полистав немного, нашёл нужное место и начал читать вслух:

08.09. 1962 год. Суббота.

Вечером после работы я зашел к родителям Леры. Дверь открыл отец.

Я хотел позвать Леру, но он сказал:

- Ну-ка, зайди, мо́лодец.

Я вошёл в квартиру. Из кухни вылетела мать Леры и набросилась на меня с кулаками. Отец Леры велел ей уйти, сказав, что сам со мной поговорит по-мужски.

Оценив меня жёстким взглядом, сказал:

- Ну, и что ты думаешь дальше делать?

- В каком смысле? - спросил я.

- В том смысле, что обрюхатил девку, и в кусты?

Я понял, что им стало известно о беременности Леры, они, конечно, добились от неё, кто отец её будущего ребёнка.

Конечно, мне нужно было раньше решить с ней вопрос нашего совместного будущего, но я не встречался с ней больше трёх недель, потому что осваивал новую работу, она, как я думал, готовится поступать в институт.

- Я могу увидеть Леру? – спросил я отца.

- Нет, не можешь, её здесь нет.

- А где она?

- Ты не ответил на мой вопрос, - настаивал он.

Я понял, что отвечать надо по-мужски, и я сказал:

- Я прошу руки вашей дочери.

Отец Леры на секунду опешил. А потом крикнул в сторону кухни:

- Мать, ты слышишь? Иди-ка сюда.

Из кухни вышла Лерина мать со слезами на глазах. Она не кинулась на меня с кулаками во второй раз, но смотрела с таким упрёком, лучше бы мне провалиться сквозь землю.

- Ты понимаешь, хлопец, что ты ей жизнь сломал? - начал отец.

Я хотел возразить, но он меня опередил:

- Как она в таком положении будет поступать в институт?

- Обыкновенно, как все, - возразил я.

- Ты посмотри, какой ты умный! – продолжал отец, - а как на неё будут смотреть? Как она будет смотреть людям в глаза, незамужняя с пузом?

- Почему незамужняя, завтра пойдём и распишемся, - ответил я.

- Завтра выходной.

- Тогда в понедельник.

- А где вы жить собираетесь?

- Распишемся, там видно будет.

- Сначала надо было об этом думать, а потом ребёнка …

Отец остановился на этой фразе, очевидно думая, как бы сказать деликатнее.

Я воспользовался паузой и спросил:

- Так вы согласны отдать мне руку вашей дочери, самой лучшей девушки на свете?

Отец растерялся. Пока он подыскивал слова, мать, продолжая плакать, сказала:

- А ты Леру спрашивал, пойдёт ли она за тебя?

Я на секунду задумался, как она может не пойти, если была со мной?

Но, зная резкий характер Леры, взял себя в руки, чтобы не сказать глупость, которую она не простит.

- Позовите Леру, - сказал я.

- Лера, выйди-ка сюда, - позвал отец.

Дверь комнаты открылась, вышла Лера с красными, заплаканными глазами. Я никогда не видел её такой. Я считал её стойкой и сильной, но в ту минуту понял, что я должен быть её опорой и защитником в трудную минуту.

- Я очень тебя люблю, Лера, - сказал я, проваливаясь в глубину её голубых глаз, - согласна ли ты выйти за меня замуж?

Лера опустила на глаза ресницы, прикрыв их на мгновение. Когда я увидел её глаза вновь, я прочитал в них то, чего желал больше всего на свете в ту минуту, услышать «да».

Родители смотрели на нас, конечно, они тоже всё поняли, однако отец для порядка сказал:

- Что молчишь, дочь, ты согласна?

- Да, - прошептала Лера.

Мне хотелось обнять её в тот момент, но отец велел Лере зайти в комнату, а мне сказал:

- Сегодня ты её любишь. Если не разлюбишь через неделю, приходи, а сейчас ступай с богом.

Я прилетел домой, как на крыльях, и сказал родителям:

- Я женюсь.

- На ком, на Советской Армии? – спросил отец.

- Нет, на Лере Суворовой, - ответил я.

- Тебя осенью заберут в армию, ты забыл?

- Не забыл.

-И что за спешка с женитьбой?

- Нет никакой спешки, так надо.

- Понятно, - ответил отец, - уж, замуж, невтерпёж. А ты подумал, ты уйдёшь в армию, а молодая жена будет здесь одна с ребёнком сопли на кулак мотать? Нет, уж ты сначала сходи в армию, а потом женись и детей заводи.

- Я уже завёл, - выпалил я.

Отец опешил, стал соображать, наконец, сказал:

- Мать, ты слышала?

Мать вздохнула в ответ.

- Нет, ты смотри каков! Наш пострел везде поспел, - не унимался отец.

Я понял, что серьёзный разговор надо отложить, и вышел на улицу.

10.09.1962 г. Понедельник

В первый день недели, как обычно, было много работы. В обеденный перерыв дядя Паша спросил:

- Как твой Масасигэ, теперь он настоящий самурай?

Я уже забыл про Масасигэ, но врать дяде Паше не хотелось, и я сказал:

- Не могу найти его могилу, таблички потерялись.

- И что думаешь делать с вакидзаси?

- Пока спрятал.

- Надёжно? – спросил дядя Паша.

Я сказал:

- Надёжно, в сарае.

Дядя Паша покачал головой.

- Дядя Паша, у меня к тебе вопрос.

- Вопрос или опять просьба?

- Сначала вопрос. Скажи, а ты кольцо сделать можешь?

- Какое кольцо?

- На свадьбу.

- Опять другу, что ли? Этот- то хоть не помер от любви или ещё какой болезни?

- Жив - здоров, сидит перед тобой, дядя Паша.

- Ты что ль жениться надумал?

- Я дядя Паша.

- Из чего ты собрался делать кольца, жених? Золота у меня нет.

- Не знаю, дядя Паша, посоветуй.

- Купи.

- Денег у меня тоже нет.

- Ничего нет, но жениться надо, - покачал головой дядя Паша.

Я терпеливо ждал, что он скажет.

Он посмотрел на меня. Усмехнулся и сказал:

- Есть у меня в соседнем цехе хороший токарь. Он выточит из меди, не отличишь от золотых. Дашь ему на четок, достаточно. Со своих дорого не берёт.

- Но это же будет подделка, не настоящее.

- Ну, паря, а ты как хотел, без денег и настоящее? - вскипел дядя Паша.

- Нет, дядя Паша, ты меня не понял, я хочу сделать своими руками что-то особенное, - сказал я ему.

- Делай, - был его ответ.

После обеда до конца дня мы не обмолвились с ним ни словом.

11.09.1962 год. Вторник.

Сегодняшний день прошёл впустую. По крайней мере, для меня. Мы много работали и почти не разговаривали с дядей Пашей даже в обед.

Для меня огромное значение имело найти материал, из которого можно сделать красивые кольца. Как я их сделаю, был вопрос ещё более сложный, но я не решил и первый.

Идея пришла ко мне дома. Я вдруг вспомнил, что у нас в семье хранится столовый мельхиоровый набор, который родителям подарили на свадьбу.

Мама очень им дорожит, достаёт только по большим праздникам. Перед тем, как подать на стол, тщательно начищает шесть ложек, шесть вилок, шесть ножей и шесть чайных ложечек.

Если взять одну большую ложку, из неё вполне можно сделать два кольца, ещё останется металл для какого-нибудь украшения.

Ближайший праздник – Седьмое Ноября. Я к тому времени буду в армии, а до этого момента мама не спохватится.

Когда в зале никого не было, я достал из буфета коробку, обтянутую красным бархатом, и взял оттуда одну большую ложку. Раньше я так тщательно её не рассматривал, но сейчас вдруг обнаружил, что ложка очень красиво украшена и фигурным орнаментом, и самое главное – изящной розочкой.

Это то, что надо! Если сделать кольцо и украсить его такой розочкой, получится изумительная вещь, и главное – в единственном экземпляре. И мельхиор – материал подходящий, сплав меди с никелем не боится коррозии. Если отполировать, будет сиять, как серебро.

15.09.1962 год. Суббота.

Всю неделю я оставался после работы и трудился над кольцом. Дома сказал, что дядя Паша приболел, и я работаю один.

А к дяде Паше не стал обращаться за помощью из гордости, хотел до всего дойти сам.

Теперь, когда у меня всё получилось, я показал готовое кольцо наставнику. Своей работой я был доволен, хотелось услышать мнение мастера.

Дядя Паша взял в руки кольцо, поднёс к глазам. Он смотрел на кольцо, а я читал по его глазам, и меня наполнил такой восторг, который трудно передать словами.

Когда дядя Паша сказал:

- Далеко пойдёшь, парень, - моему счастью не было предела.

И не важно, что розочку сделал не я, догадался об этом дядя Паша или нет, не знаю. Но работа была трудной, совета спросить не у кого, я справился сам.

Жаль, не могу показать свою работу маме, она наверняка узнает розочку.

Понравится ли моя работа Лере, узнаю завтра. Всю неделю я думал о ней и ждал воскресенья.1

16.09.1962 г. Воскресенье.

Я проснулся рано утром не по привычке вставать на работу, а из желания скорее увидеть Леру. И всё-таки мама проснулась раньше меня. Я понял это по запахам из кухни.

Я тихонько прошёл на кухню, мама пекла блины. Я сказал «доброе утро, мама» и сел на табуретку.

Мама ответила:

- Доброе утро, сынок, - и спросила, - ты умывался?

- Нет, - ответил я.

Когда умытый и причёсанный я вернулся на кухню, на столе стояла тарелка с горкой блинов, а на плитке вместо сковородки пыхтел чайник.

- Присядь, сказала мама, - и спросила, - ты, конечно к Лере собираешься?

Я молча кивнул.

- Куда пойдёте, в кино?

- Наверное.

- Сходите в «Россию»2, там сейчас идёт «Весна на Заречной улице». Вы его ещё не смотрели?

- Я нет, не смотрел.

- Ну, конечно, когда он вышел, тебе двенадцать лет было. А вот сейчас в самый раз посмотреть. Я его уже два раза видела, но сходила бы на него ещё раз. Надо отца уговорить.

1 7 марта 1967 года постановлением ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС введена пятидневная рабочая неделя. До этого в СССР была шестидневная рабочая неделя с одним выходным днём – воскресеньем.

2 Кинотеатр «Россия» был открыт 4 октября 1958 года. Имел два зрительных зала, перед киносеансами играли музыканты. В 21 веке был переоборудован под торговый центр.

- Мама, о чём этот фильм?

- О чём все фильмы, сынок, о любви,- тихо сказала мама и вздохнула.

О чём она вздыхала в тот момент, не знаю. С отцом они ладят, да и не старые ещё. Не знаю.

Когда я собрался к Лере и вышел в новой рубашке, мама сказала:

- Надень пиджак, прохладно уже, сентябрь.

В старых фильмах парни, провожая вечером девушек, набрасывают им на плечи пиджак, поэтому я усмехнулся. Мама посмотрела на меня, и вышла из комнаты.

Я надел пиджак, в кармане рубашки с левой стороны лежало колечко для Леры.

На фильм мы в тот день не попали. Сначала очень долго ждали автобус первого маршрута. Наверное, целый час. Рядом с Лерой я не замечал время.

На остановке рядом с четвёртым хлебозаводом стоял запах свежеиспечённого хлеба. Может поэтому Лера сказала:

- Есть хочу. Не знаю чего.

Я спросил:

- Ты не завтракала?

- Завтракала,- ответила она.

- Приедем в кинотеатр, купим мороженого, - ответил я.

Когда, наконец, пришёл автобус и мы в него сели, Лере вдруг стало плохо. Через две остановки мы вышли.

Я проводил её до дома, взял за руку, а она порывалась уйти. Я достал кольцо и надел ей на палец.

Она вяло улыбнулась и сказала:

- Красивое.

Не такие слова мне хотелось услышать, ведь его я сделал только для неё, и нелегко мне это далось. Она, наверное, поняла и спросила:

- Откуда такое кольцо? Фамильное?

- Я сам сделал, - сказал я в ответ.

Её лицо расцвело, она обхватила меня за шею и поцеловала. Но всё равно, почему-то развернулась и убежала домой.

Виталий Сергеевич остановился, посмотрел на жену, на внучку. Под впечатлением от услышанного, они молчали.

Первой заговорила Татьяна Георгиевна:

- Нет ничего тайного, что не стало бы явным, - процитировала она сакраментальную фразу из Евангелия.

- Ты о чём, Таня? - спросил муж.

- Я о нашем фамильном столовом наборе, который передаётся из поколения в поколения. Нам он достался без одной большой ложки.

- Может, благодаря этой ложке, я появился на свет, - Виталий Сергеевич сказал поспешную фразу, чем насмешил жену и внучку.

Уняв смех, Татьяна Георгиевна хотела прокомментировать последнюю фразу мужа, но, посмотрев на двенадцатилетнюю внучку, сказала чуть мягче:

- Без этой ложки, ты всё равно появился бы на свет, может быть, оказался внебрачным сыном, но раз все счастливы, мы принимаем эту жертву.

- Ну, что, читать дальше? – спросил Виталий Сергеевич.

- Ну, давай посвятим этот вечер чтению мемуаров моего свёкра, тем более, они такие забавные.

- Давай посвятим, согласился муж и стал листать дневник:

21.09.1962 год. Пятница.

Сегодня мы расписались с Лерой в ЗАГСе. Теперь она моя жена и будет жить со мной под одной крыше. Правда, комнат в нашей квартире, скорее сказать, квартире моих родителей всего две. В одной обитаем мы,

в другой- мои родители.

После ЗАГСа мы приехали ко мне домой. В воскресенье хотим посидеть в семейном кругу с моими и её родителями.

24.09.1962 год. Понедельник.

Напишу о самом важном, так как я теперь женатый человек, и не могу променять любимую жену на мой дневник, который привык вести по вечерам.

Вчера мы скромно посидели у нас дома с нашими родителями. Они теперь тоже родня. Мы получили от них подарки, но не обошлось без неприятных моментов: Лера похвасталась перед моей мамой кольцом, которое я ей подарил, гордо сказала, что я настоящий мастер, сам его изготовил. Мама посмотрела внимательно, сказала: «хорошая работа».

Но потом, когда она дарила нам столовый набор, извинилась и сказала, что одна ложка где-то затерялась, Сергей её найдёт, не могла же она пропасть из дома. А не найдёт, так сделает новую, ещё лучше старой ложки. Он у нас мастер на все руки.

Отцы предложили тост за меня, за мастера, а мне было стыдно, невозможно всё предугадать в жизни, как твой поступок обернётся.

А Лера рассказала за столом: по городу ходят слухи, будто на Пороховом по ночам бродит призрак похороненного там японского самурая.

Он насилует и убивает незамужних девушек, а парням отрубает руки.

Самурай вышел из могилы ещё весной, когда сошёл снег, и земля оттаяла. И до сих пор бродит по ночам, поэтому люди опасаются ходить в парк.

Говорят, он уже убил семь девушек и девять ребят остались безрукими калеками. Люди стали обращаться в милицию, там не поверили, но усилили дежурство в парке.

Когда Лера рассказала такое, я не знал, смеяться мне или плакать. С одной стороны чушь, но ведь я виноват в появлении этих слухов. Напугал парней за дело, неповадно будет, но как всё обернулось.

За столом я сказал Лере, пусть она не боится никаких призраков. Она теперь замужем.

А вот усиленные наряды милиции меня обеспокоили. Если я буду ходить по парку с вакидзаси и продолжать искать могилу Масасигэ, не дай бог мне попасть в руки правосудия. Все перечисленные жертвы будут моими, неважно, есть они или нет. Народная молва материальна.

После работы я зашёл в наш сарай, где в основном лежали старые вещи. Под ними был спрятан мой вакидзаси. Я раскидал вещи, выкопал яму на полметра, закопал в ней меч и закидал обратно старыми стульями, досками, сверху положил сломанную табуретку.

Скоро мне идти в армию, нельзя подводить близких. Отслужу, там видно будет, как поступить с мечом, пусть лежит в земле до своего часа.

Прочитав ещё эпизод из жизни Сергея Павловича Серова, своего отца, Виталий Сергеевич посмотрел на жену и внучку и спросил:

- Хватит на сегодня?

- Пожалуй, хватит, - задумчиво ответила жена, - надо ложиться спать, завтра почитаем.

- А я хочу позвонить маме, надеюсь, она ещё не спит, - сказала Юля и взяла в руки смартфон.

Лена долго не отвечала на звонок, а потом спросила сонным голосом:

- Что случилось, Юля?

- Ничего, мама, не случилось, ты уже спишь?

- Да, Юля, мне рано вставать. Ты домой собираешься?

- Лучше ты к нам приезжай в выходной. У нас тут семейное чтение мемуаров старшего деда.

- К выходному папа тоже должен приехать, он мне звонил из рейса, расскажете, что вы там прочитали интересного.

- Ну, хорошо, значит, я остаюсь, что мне дома одной делать? Пока, мама.

- Пока, Юля.

***

Виталий Сергеевич пожелал жене и внучке «доброй ночи», а сам ушёл в комнату отца и закрыл дверь. Ему не давал покоя один вопрос, ответа на который он пока не нашёл.

Он в пятилетнем возрасте потерял мать, но до сих пор не знал деталей этой трагедии. Он помнил, что отец и мать поехали на реку, но вернулся отец один, с чёрным, как земля лицом. И на вопрос, где мама, долго не отвечал.

Позднее, повзрослев, Виталий считал, что мама утонула. Отец никогда не касался этой темы, а он не спрашивал, чтобы не травмировать его лишний.

И только сейчас, благодаря дневникам, узнав художественную натуру отца, Виталий Сергеевич задумался о скрытом смысле рисунка на памятнике матери, где она была изображена парящей над водой на фоне грозовых облаков.

И даже цифры, благодаря своей необычной форме несли какой-то скрытый смысл. Две единицы, означающие одиннадцатое число месяца, напоминали зигзаги молний, а месяц август, в котором произошла трагедия, был обозначен ещё загадочнее: ноль напоминал орбиту, по которой вращались звёзды, а восьмёрка лежала на боку, как знак бесконечности.

А вот год, одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмой, был выписан обычно, кроме последней цифры.

Ему захотелось поехать на могилу матери и ещё раз посмотреть на эти цифры, попытаться понять их тайный смысл.

И тут его осенила простая мысль: «друзья отца, наверняка знают, что случилось». Он кинулся к телефону, чтобы позвонить Геннадию, но, посмотрев на часы, отложил звонок до утра.

Достал из-под кровати отцовский чемодан и стал перекладывать дневники и просматривать даты. На дне чемодана он увидел конверт нестандартного формата, склеенный из коричневой обёрточной бумаги.

В нём лежали письма.

Виталий Сергеевич, задумался, как поступить? Он обнаружил дневники, их содержимое стало известно членам семьи. Но ведь они близкие люди? А теперь ещё и письма. Что в них?

И он решил поступить так: сначала прочитать самому, а потом будет видно, нужно ли обо всём говорить даже членам семьи.

Приняв решение, он взял в руки стопку писем, их было немного, и закрыл глаза. Не глядя, стал тасовать конверты, как карточную колоду.

Доверившись такому несложному способу, он выбрал верхний конверт и прочитал адрес: Забайкальский край, войсковая часть № 14…., Серову Сергею Павловичу.

Письмо было от матери, Елизаветы Антоновны.

Виталий Сергеевич вспомнил немного витиеватый, с наклоном влево почерк бабушки.

Из письма он узнал, баба Лиза писала, что они с отцом приготовили Сергею к его возвращению из армии хороший подарок, поменяв их двухкомнатную квартиру на улице Петра Сухова на трёхкомнатную квартиру на Ленинском проспекте. Правда, не в центре, а почти в том же районе Потока.

«Конечно, - писала бабушка, - это было очень непросто, но главное, теперь у нас с отцом будет комната, у тебя с семьёй комната и общий зал. Все комнаты раздельные. Пока мы переезжали, решили, что Лере с Виталиком лучше пожить у её родителей. А сейчас ещё нужно сделать ремонт, поэтому там им будет удобнее».

Виталий Сергеевич посмотрел на штемпель почтамта на конверте: 25.05.1965.

Он и сейчас находился в той квартире, про которую писала бабушка. Здесь прошло его детство с родителями, с бабушкой и дедушкой. Потом их не стало. Он здесь вырос и теперь сам стал дедом.

Представил, как в 1965 г. многие семьи на Потоке жили в бараках с печным отоплением. Вода в колонке на улице, холодный деревянный туалет, крашеный известью, с буквами «М» и «Ж» по разные стороны. Грустные воспоминания раннего детства.

Благодаря бабушке и дедушке, они даже переехали в просторную квартиру. Каких усилий им это стоило в то непростое время?

Виталий Сергеевич убрал чемодан на место, прилёг на отцовскую кровать.

Глава 13

Глава 13

Знаки и символы правят миром, а не слово и закон.

Конфуций

Барнаул.02.06.2019 год

Утром Виталий Сергеевич позвонил другу отца Геннадию и попросил о встрече. Затем сообщил домашним, что ему надо отлучиться на пару часов.

Татьяна Георгиевна, бросив взгляд на мужа, поняла, что вопросов лучше не задавать: захочет – сам расскажет потом.

Вскоре, управляя вишнёвой Калиной, он ехал на Власихинское кладбище. На пассажирском сиденье сидел Геннадий. Оба молчали.

Когда они подошли к могиле, Виталий положил цветы и замер перед памятником.

Геннадий не усмотрел в этом чего-то необычного, нормальная реакция сына у могилы матери. Виталий же неотрывно смотрел на последнюю восьмёрку. Только сейчас он понял, почему у этой цифры верхняя и нижняя части не смыкаются, а сходятся в узкое горлышко. Это изображены песочные часы!

Но самое загадочное было в том, что раньше в верхней половине символических часов присутствовали мелкие точки. Виталий думал, что это дефект камня, вызванный ветровой эрозией.

Сейчас эти точки переместились вниз, как песок перетекает в песочных часах из верхнего сосуда - в нижний. Как такое возможно? И что отмеряли эти часы?Время, отведённое отцу? Ответов на эти вопросы не было.

Геннадий наблюдал за реакцией Виталия, понимая, что он неспроста пригласил его, но не лез с вопросами.

- Геннадий Васильевич, - услышал он вдруг, - скажи мне, что тебе известно, как это случилось?

- Ты имеешь в виду, как погибла твоя мама, Виталий?

- Да.

- Мне известно то же, что и тебе, не более.

-А мне об этом ничего не известно, - с горечью сказал Виталий, - просто отец однажды вернулся один, с чёрным, как земля лицом. Я спросил его: «Где мама?», а он ничего не ответил.

Через несколько дней мы приехали с ним на могилу, я спросил: «Мама умерла?» Он заплакал. Я тоже заплакал, и больше никогда его об этом не спрашивал.

- Я думал, ты знаешь, - тяжело вздохнул Геннадий и замолчал, не зная как начать тяжёлый рассказ. Собрался с силами и продолжил:

- Как нелепо всё произошло. Нам было по тридцать четыре года, крепкие, здоровые мужики. Лера, твоя мама, была просто красавица. Отец в ней души не чаял…. В тот день стояла прекрасная погода, и отец попросил у меня лодку, чтобы покататься по Оби. Ничто не предвещало беды. Случись что на воде, даже перевернись лодка, они оба были прекрасные пловцы.

Но случилось непредвиденное. После обеда поднялся ветер, который пригнал грозовые тучи. Отец знал, что находиться на воде в грозу небезопасно, и направил лодку к берегу. По какой-то причине, заглох мотор, и отец стал грести на вёслах.

Начался ливень, промочивший их до нитки. Грозовой фронт приближался со скоростью курьерского поезда. Отец изо всех сил боролся с сильным течением. Наконец, лодка уткнулась носом в песок.

Он выскочил, схватил конец верёвки, отбежал на пару-тройку шагов и стал подтягивать лодку на берег. Наскоро закрепив конец верёвки за подвернувшуюся корягу, он бросился назад к лодке, чтобы помочь маме сойти.

В этот момент в лодку ударил разряд молнии. Отцу тоже достался удар, сбивший его с ног, но он не был смертельным. У твоей мамы шансов не было.

Геннадий закончил, они стояли молча, глядя на символическую картину, выбитую на гранитной плите. Теперь её смысл стал понятен Виталию. Раньше он смотрел на неё, как на плод художественных фантазий.

Теперь за короткий отрезок времени после его ухода, он узнал об отце из его дневников больше, чем за всю предыдущую жизнь. К ним добавился рассказ друга детства.

Чтобы отвлечь Виталия, Геннадий спросил:

- Как внучка?

- Нормально.

- Я слышал, она переписывается с японским парнем. Он, кажется, собирается к вам приехать?

- Да, он написал письмо моему отцу. Мы получили его через неделю после его смерти. Этот парень, по имени Райдон, правнук японского солдата, которого знал мой отец.

- Да, мы тогда были совсем пацанами, когда они познакомились. К Сергею тянулись многие люди, увидев его рисунки. А рисовал он везде, часто бегал на стройку, где работали японские военнопленные. Там он познакомился с одним из них, и даже подружился. Не помню, как его звали.

- Масасигэ.

Геннадий посмотрел с удивлением и спросил:

- Ты слышал про него от отца?

- Прочитал о нём в отцовских дневниках, и вскоре получил письмо от его правнука.

- И как оно обернулось, - начал рассуждать вслух Геннадий, – ведь кто из нас пацанов мог тогда подумать, что Сергей, имея мимолётное знакомство с японским военнопленным, проложит целую цепочку связей через поколения, и уже его правнучка встретится с правнуком Масасигэ.

- А как зовут правнука? – Спросил Геннадий.

- Райдон.

- Японские имена несут какие-то смыслы. Не знаешь, что означает его имя?

- Он пишет, что родился в грозу, и ему дали имя Райдон - Бог Грома.

- Ничего себе совпадение!

- Совпадений не бывает.

- Ты так думаешь, Виталий?

- Я не первый год живу на свете, и мой опыт мне говорит, всё не случайно в этом мире. Жизнь складывается из цепи событий, одно звено тянет за собой другое. Скажем, ты мог не коснуться этого события, не встретиться с кем-то. Но встреча произошла, и вот ты уже сам звено этой цепи, и не в силах её порвать.

- Беда в том, что не знаешь наверняка, нужно ли рвать или двигаться дальше по выбранному пути. А, вдруг, он правильный?- поддержал тему Геннадий.

- Да, всё так и есть. Если бы я узнал раньше, что мама погибла от молнии, может я бы и не дал Райдону согласия на приезд. И что я скажу Юле? Она написала ему, что мы готовы его принять, он подал заявку на визу в Россию.

- Ну, имя Бог Грома, это всего лишь совпадение, - возразил Геннадий и понял, что цепь их разговора пошла по кругу, и его надо разорвать, - ну, что, едем по домам?

- Что ж, по коням, - ответил Виталий, и они пошли к машине.

***

Дома его с обидой встретила внучка:

- Дед, ты обещал, мы будем читать истории старшего деда, а сам сбежал куда-то. Где ты был?

- Я хотел выяснить одно обстоятельство, связанное с моим отцом.

- Ну и что, выяснил?

- Да, Юля.

- Расскажешь?

- Когда-нибудь потом, не сейчас, Юля.

- А сейчас мы что будем делать?

- А сейчас мы будем обедать, - вынесла своё решение Татьяна Георгиевна, услышав последнюю фразу Юли.

- А после обеда?

- А после обеда мы поедем в зоопарк.

- В какой зоопарк?- удивился муж.

- У тебя машина возле дома, ты ведь на машине ездил? – спросила жена.

- Да.

- На дворе лето, погода хорошая, а у тебя внучка сидит целыми днями дома.

- Мы читали…

- Почитать можно вечером, а сейчас свози нас в зоопарк. Юля, ты хочешь в зоопарк?

- Хочу, ба! – поддержала внучка.

Глава 14

Глава 14

Поездка в зоопарк подняла всем настроение. Вид экзотических животных вызвал много положительных эмоций. Всю обратную дорогу делились впечатлениями. Их хватило и на разговоры дома.

- Я была там в прошлом году с родителями, - сообщила Юля, - но за это время появились новые животные, зоопарк становится с каждым годом красивее.

- Я вижу, тебе там понравилось? – спросил Виталий Сергеевич.

- Да, очень понравилось, - ответила Юля.

- Значит, в нашем городе есть, что посмотреть, Юля?

- Ну, в общем-то, да, - ответила Юля на вопрос деда.

- Значит, когда приедет Райдон, можно будет его туда сводить?

- Ну, я не знаю, - растерялась внучка.

- Если тебе понравилось, значит, ему тоже понравится, - продолжал дед.

- Ты думаешь, стоит с ним туда пойти? В Токио есть очень хороший зоопарк, гораздо больше нашего.

- Ну а почему бы не показать ему наш зоопарк? Мы ведь должны показать ему наш город, какие достопримечательности у нас есть, - продолжал Виталий Сергеевич. Он, вообще, чем интересуется, ты ведь с ним общалась по интернету?

Виталий Сергеевич был доволен, что сумел незаметно подвести разговор к интересующей его теме. Всё-таки приезд незнакомого парня из чужой страны вызывал у него озабоченность, особенно после разговора с Геннадием.

Татьяна Георгиевна сначала равнодушно слушала разговор про зоопарк, но поняв, к чему клонит муж, стала слушать внимательней.

- Ну, во-первых, он много усилий уделяет учёбе, - начала Юля,-

потом, у них всякие там обязательные факультативы, спортивные занятия.

- А каким спортом он занимается? – спросила Татьяна Георгиевна.

- Он мне писал, что занимается Кэндо.

- Это что за спорт?

- Это фехтование на бамбуковых мечах.

Оно очень популярно в Японии.

- Ну, это, какое-то, мальчишеское занятие, несерьёзное,- высказала своё

мнение Татьяна Георгиевна.

Юля рассмеялась в ответ:

- А он кто есть, как не мальчишка? Ему тринадцать лет, ба.

- Ну, а дальше, чем он планирует заняться, так и будет махать

деревянной палкой, воображая себя рыцарем? – возразила бабушка.

- Ну, ба, ну ты даёшь! Ты совсем не знаешь культуру Японии, -

эмоционально воскликнула Юля.

- Можно подумать, ты знаешь.

- Да, я знаю! Фехтование на бамбуковых мечах, их называют «синай», -

это современное боевое искусство, очень популярное в Японии. Его, даже, хотят включить в программу олимпийских игр.

- Сдаюсь, сдаюсь, Юля. Глядишь, твой Райдон олимпийским

чемпионом станет.

- Ничего, ты не понимаешь, ба. Ты даже не знаешь, что в Японии не

рыцари, а самураи.

- Да слышала я про самураев, Юля. Надеюсь, этот Райдон

не устроит нам тут харакири?

Виталий Сергеевич слушал жену и дочку, не вмешиваясь, но тут не выдержал:

- Таня, харакири – это ритуальное самоубийство. Оно существовало в

средневековой Японии. Райдон – современный молодой человек. Так, Юля?

- Верно, дед. Он мне пишет, что занимается кэндо, потому что уважает

традиции своей страны и хочет воспитать в себе твёрдый характер, закалить тело и дух.

- Вот это правильно, - поддержал дед, довольный тем, что услышал. Он

хотел хоть что-то узнать о Райдоне, а эта информация характеризовала его, как личность целеустремлённую.

Татьяна Георгиевна тоже была довольна тем, что услышала от

Юли, и тем, что тонко сыграла роль «некомпетентной бабушки».

И Юля была счастлива от сознания, что более «продвинута» в

некоторых вопросах, чем бабушка.

Она взяла смартфон и обнаружила пропущенный вызов от мамы. Набрав маму, услышала:

- Юля, ты почему не отвечаешь на звонки?

- Мама, мы были в зоопарке, я не слышала.

- Я хотела, чтобы завтра ты приехала домой, мне нужна твоя помощь.

- Что я буду делать одна дома?

- Я завтра не работаю. Папа звонил, в субботу он приезжает, и мы поедем на машине в горный Алтай на несколько дней.

- Класс! Я всё поняла. Машина у деда возле дома, он отвезёт меня сегодня. Пока, мама.

- Дед, отвези меня, домой, мне надо помочь маме.

Татьяна Георгиевна стояла рядом и слышала разговор по телефону.

- И не стыдно им? Нет, ты посмотри, дед отвези, дед привези.

- Ба, ты чего? – обиженно спросила Юля, - что не так?

- Да всё! Виталий, подойди на семейный совет.

- Что за проблема, Таня?

- В субботу наш любимый зять приезжает из рейса.

Мы сколько его не видели? Месяц, два?

- Трудно сказать, дай вспомнить, – пожал плечами Виталий Сергеевич.

- Он даже на похоронах Сергея Павловича не был, - продолжала «выпускать пар» Татьяна Георгиевна.

- Ба, ну, у папы работа такая, он дальнобойщик.

- Что это за работа такая, месяцами дома не бывает.

- Зато он хорошо зарабатывает, ба.

- Да что ты заладила «ба» да «ба». Какая я тебе «ба»?

- А кто ты мне, «ма»?

- Господи, да что же это за язык у тебя такой, Юля?

- Нормальный язык, - ответила Юля и, поджав губы, ушла в другую комнату.

-Таня, ну что ты напала на Юлю, - вступился за внучку Виталий Сергеевич. Она не виновата, что родители много работают. Хорошо, когда есть работа. Ты забыла, как мы в девяностые выживали?

- Хорошо, согласна. Только всё равно пойду, позвоню Лене, пусть они с Валерой в субботу приедут к нам, я его сто лет не видела, а Юлька пусть сидит у нас в заложниках до их приезда, а то знаю я их: как в Горный Алтай или к друзьям – за пять минут соберутся. А как тёщу навестить – не дождёшься.

В комнату влетела Юля:

- Ура! Я заложница! Ну, ты крутая, ба!

Детская обида быстро прошла, и она обняла бабушку.

Глава 15

Глава 15

Барнаул. 29.06.2019 год. Суббота.

- Юля, ну что ты без конца бегаешь к окну, соскучилась по отцу?

- Да, я две недели его не видела.

- Они приедут к обеду, не раньше. Я тоже давно его не видела.

Татьяна Георгиевна подошла к окну, посмотрела вдаль:

- А это не их серебристая машина в потоке едет?

- Ну, ты глазастая, ба, - воскликнула Юля.

- Я вдаль хорошо вижу, это вблизи плохо, - но Юля уже не слушала и побежала открывать дверь.

- Мы вас к обеду ждали, а вы с утра пораньше, - встретила зятя Татьяна Георгиевна.

- Тёща мне не рада, я вижу, - пошутил Валерий.

- Ну, что ты, Валера, я всегда тебе рада, просто, у меня ещё обед не готов. Я не думала, что вы так рано приедете.

- Дел много, мама, мы и так поздно встали, пока позавтракали,

то да сё,- пояснила Лена.

- Ладно, проходите, я подсуечусь.

- Не суетись, мама, мы не голодные.

- Приветствую, Виталий Сергеевич, - пожимая руку тестю, сказал Валерий.

- У тебя рука крепкая, как у моего отца.

- Мы с ним - одной породы, рабочей.

- Что у вас нового? – спросил Валерий, после обмена рукопожатиями.

- Папа, у нас столько новостей! – выскочила вперёд деда Юля.

- Давайте, рассказывайте, Лена по телефону мне сообщила, хочу услышать подробнее.

- Папа, если подробнее, то нам придётся остаться здесь на месяц.

- Столько новостей? А если только главное?

- Ну, главное ты знаешь, наши ряды поредели, тебя, к сожалению, не было на похоронах, - сказал Виталий Сергеевич.

- Да, конечно, это главная и печальная новость. Но я слышал, он оставил дневники, о которых никто раньше не знал, и в них много интересного.

- Я сам не знал об отцовских дневниках, он хранил их в старом чемодане.

- Это, конечно, интересно, но Лена мне сказала по телефону, что вы ждёте приезд какого-то паренька из Японии и это как-то связано с вашим отцом, Виталий Сергеевич?

- Если в двух словах, Валера, этот паренёк, к слову сказать, он на год старше Юли, хочет приехать по той причине, здесь был похоронен после войны его прадед. А мой отец, ещё мальчишкой, был знаком с ним, даже был в хороших отношениях.

- Когда он хочет приехать?

- Он сейчас оформляет визу, мы ждём его в начале августа.

- Ну, что ж, встретим, пообщаемся, город покажем.

Он говорит по-русски?

- Нет, папа, только по-английски, - поспешила пояснить Юля, - мы с ним уже переписываемся.

- Надо будет посмотреть вашу переписку, - с улыбкой глядя на дочь сказал Валерий.

- Ещё чего! Меня тут и так дед контролирует, - возмутилась Юля.

- Ну, а как без этого, дочь? А то глядишь, увезёт тебя потомок самураев в Японию, сделает там гейшей.

- Что за шутки, Валера, какая гейша! – упрекнула мужа Лена.

- В каждой шутке есть доля чего-то ещё, сами знаете, - сказал своё веское слово Виталий Сергеевич, - Валерий прав, встретим гостя, конечно, как и положено, хлебосольно, но надо не забывать, всё-таки он из страны с чужой для нас культурой, многого мы о них не знаем. Что для них норма, для нас может быть неприемлемым.

- Отец, ты прав, - поддержала Лена, - пусть Юля общается, говорит с ним по-английски, но под нашим контролем. И не смотри такими глазами на меня, ты ещё жизни не знаешь, - добавила Лена для дочери.

- Всё понятно, - заключил Валерий, мы хотим съездить в Горный Алтай на несколько дней, отдохнуть немного, потом у меня снова поездка запланирована. Юля, вы знаете, поедет в июле в международный лагерь, мы ещё зимой путёвку взяли, ну, а в августе посмотрим, как сложится.

- Понятно, ну а я буду читать дневники, а потом расскажу вам самое интересное, как вернётесь.

- Хорошо, договорились, ну а мы поедем, дел много, собраться надо в дорогу.

- Это куда вы собрались? Вы даже чаю не попьёте?

- Да, кстати, мы вам пирожные привезли, совсем забыла, сейчас достану из сумки, - вспомнила Лена.

- Вот и оставайтесь, хоть чаю вместе попьём.

- Нет, извини мама, правда, некогда. Юля, собирайся, поедем.

- Да, извините нас, приедем, посидим обязательно, - присоединился к извинениям жены Валерий.

Глава 16

Глава 16

Барнаул. 06-07. 08. 2019 год. Вторник

Прошло чуть более месяца. Юля провела июль в международном летнем лагере под Новосибирском. После общения в лагере с иностранными школьниками, она стала уверенно говорить по-английски. Пять дней, как она вернулась, полная новых впечатлений.

- Когда приезжает Райдон? - спросил внучку Виталий Сергеевич.

- Должен приехать со дня на день. Может быть даже завтра.

- Почему так неточно?

- Он едет на машине из Владивостока.

- Не лучше ли было поездом или самолётом?

- Он писал, что ему очень повезло. Так, благодаря его дяде, ему удаётся сэкономить деньги на обучение в старших классах.

- В Японии обучение в школе платное? - удивился Виталий Сергеевич.

- Только в старших классах,- ответила Юля, и продолжила:

- Райдон написал, что приедет на пароме во Владивосток. Его дядя хозяин этого парома и перевозит во Владивосток подержанные японские автомобили.

- Понятно, значит на одном из этих автомобилей он едет к нам? - догадался дед.

- Да, один из покупателей оказался из Барнаула и согласился взять с собой Райдона.

Связь в пути плохая, но зато у Райдона масса впечатлений. Он присылал мне снимки, сделанные из окна автомобиля. Ему очень понравилась Сибирь, особенно озеро Байкал. Там очень красиво. Потом из-за плохой связи не было сообщений до самого Красноярска.

- Когда он был в Красноярске?

- Сегодня утром.

- Значит, завтра он может быть в Барнауле.

***

На следующий день после полудня к дому на углу Горно-Алтайской улицы и Ленинского проспекта подъехал тёмно-вишнёвый праворукий Лексус. Райдон позвонил Юле, сообщил о приезде. Она вместе с дедом вышла его встретить у дома. Татьяна Георгиевна осталась хлопотать на кухне.

При знакомстве Райдон, говорил по-английски: «Nice to meet you» - «приятно познакомиться», но к именам прибавлял японскую приставку «сан», вызывая улыбку Юли.

Они поднялись по лестнице на третий этаж, где их встретила хозяйка квартиры, наполненной ароматом свежесваренных пельменей и каких-то вкусностей.

Познакомившись и услышав вновь непривычную приставку к имени «сан», прошли к накрытому столу.

Райдон ел вкусные пельмени и думал о том, как удивительна и непредсказуема жизнь. Прадед Масасигэ не планировал поездку в далёкую Сибирь, но приехал сюда и окончил здесь свой жизненный путь. И вот теперь Райдон идёт по его стопам.

Порция, которую положила Татьяна Георгиевна, была непривычно большой для Райдона, но домашние пельмени были очень вкусными. Они лопались во рту, наполняя его соком.

К приезду «заморского гостя» Татьяна Георгиевна припасла хороший чай и разлила его в красивые голубые чашки из тонкого фарфора. Райдон оценил качество чая, поклонившись хозяйке, сказал по-английски «спасибо». Выговорить «Татьяна Георгиевна» у него не получилось, и он сказал:

«Таня-сан». Хозяева с улыбкой приняла благодарность.

Когда они втроём вошли в комнату Серова старшего, на столе лежали дневники, разложенные Виталием Сергеевичем по датам. Они присели к столу, и Виталий Сергеевич начал рассказ о знакомстве своего отца с прадедом Райдона. Рассказал, как тот работал на строительстве жилых домов и обратил внимание на рисунки русского мальчишки, своего будущего отца.

Юля переводила рассказ деда на английский, время от времени бросая на него взгляды из-под длинных ресниц. Райдон сидел, не шелохнувшись, внимательно слушая.

Когда перед ним положили рисунок с изображением прадеда, идущего по лестнице в небо, уголки глаз у Райдона заблестели, к горлу подступил комок. С трепетом он посмотрел на рисунок дома и сказал, что у них в деревне тоже остался маленький домик, где раньше жили его предки, несколько поколений.

Райдон неожиданно встал и вышел в коридор. Вернулся обратно с большим пакетом, который он привёз с собой. Улыбнулся и сказал

по-английски:

- Это вам подарокот нашей семьи. Моя мама Нацуми и дядя Никки просили передать вам с любовью и уважением.

Райдон дождался перевод Юли и извлёк из пакета плоский прямоугольный предмет, запечатанный в плотную бумагу. Когда с него сняли бумагу, все ахнули от восхищения.

Их глазам предстала невероятной красоты картина, вырезанная из японского кедра. На ней был изображён сад экзотических растений и деревьев, усыпанных плодами. На ветвях сидели дивной красоты райские птицы. Роскошные цветы дополняли пейзаж.

Картина была объёмной, правильнее было назвать её горельефом. Казалось, птицы вот-вот оживут и слетят с веток. Каждая мельчайшая деталь была выполнена с высочайшим мастерством.

Того, кто выполнил эту работу, язык не повернулся бы назвать простым резчиком по дереву.

Изумлённая семья с восхищением смотрела на необычное произведение искусства.

Удовлетворённый тем, что подарок вызвал такие эмоции, Райдон сказал:

- Ещё я хочу передать для вас слова дяди Никки, чтобы вы простили нашего прадеда Масасигэ и приняли этот подарок, ведь он пошёл воевать не по своей воле. Он был мастер и создавал такие картины из дерева.

Юля перевела слова Райдона членам семьи. Дед и внучка, любуясь картиной, не заметили, как в комнату вошла и бабушка. Она стояла на пороге комнаты, любуясь картиной издалека, и слышала весь разговор.

- Плохой человек не мог создать такую красоту,- сказала Татьяна Георгиевна, - это сделал сам Масасигэ?

Все повернулись на её голос. После Юлиного перевода Райдон ответил:

- Эту работу выполнил один из лучших японских мастеров Накамура Ичиро 1. Он сын ученика Масасигэ – Накамура Хаджиме. А моего прадеда Ватанабэ Масасигэ многие помнят, как великого мастера, прославившего наш род.

Пока Юля переводила английский текст с японскими фамилиями и именами, Райдон с гордостью смотрел на окружающих. Юля перевела, и он добавил:

- Когда дядя Никки пришёл к мастеру Ичиро и сказал, что хочет выбрать работу, чтобы подарить её русским друзьям, знавшим Масасигэ, он сам выбрал работу и не взял с дяди Никки денег.

Райдон закончил и смотрел на реакцию взрослых, слушающих перевод Юли.

- Как в песне поётся, - опередила всех Татьяна Георгиевна,- «понять, простить, принять». Как не принять такую красоту?

Она подошла, приняла картину из рук Райдона и поставила на стол, оперев на стену.

- Я подумаю, где мы её повесим, а ты, Виталий, приготовь гвоздь и молоток.

- Спасибо, дорогой Райдон,- добавила она и вышла из комнаты.

***

Виталий Сергеевич достал дневники и альбомы отца, чтобы показать Райдону. Его с самого начала знакомства с дневниками интересовал вопрос, что написал Масасигэ на рисунках. Он задал его Райдону.

Справившись с волнением от увиденных рисунков, Райдон ответил:

- На рисунке, где он поднимается по лестнице в небо, он написал: когда я поднимусь высоко в небо, я увижу мою родину, мой дом.

- А что написано на этом рисунке, - спросила Юля, указав на рисунок с домом и горой в лучах заходящего солнца.

- Восход Солнца над Фуджи придёт и освятит мой дом священным светом, - такое пожелание написал мой прадед.

Рисунки с изображениями Масасигэ в боевых позах с мечом он прокомментировал, как наставление быть храбрым и решительным, владеть оружием и защищать свою страну.

- А где тот меч, который изготовил ваш отец, Виталий-сан? - спросил Райдон.

Виталий Сергеевич подошёл к окну, взглядом пригласил подойти к нему. Когда Райдон и Юля подошли, он сказал:

- Тайну своего меча он доверил этому гранитному богатырю, - сказал Виталий Сергеевич, показав взглядом на фигуру Алтайского богатыря, стоящую под окнами их дома.

- Дед, ты хочешь сказать, что твой отец спрятал вакидзаси под этим богатырём? - спросила Юля.

- Да, Юля.

1 По японской традиции вначале пишется фамилия, потом – имя. Имена несут смысл. Ичиро – первый сын. Хаджиме – начало.

- Значит, если под ним раскопать, мы найдём там меч?

- Нет.

- Его кто-то откопал до нас? - не унималась Юля.

- Нет, - был ответ деда.

-Тогда я ничего не понимаю, где же он?

Дед вместо ответа подошёл к столу с дневниками, взял один из них и сказал:

- Присядьте. Говорят, когда на стене висит ружьё, оно рано или поздно выстрелит. Также с любым оружием. Вот какую запись я нашёл в дневнике отца, я вам прочитаю:

28.04.1981 г.

Я решил, что хранить втайне мой вакидзаси, изготовленный в юности, не стоит. Показать его никому нельзя, могут быть большие проблемы и не только у меня. Это дядя Паша мне когда-то помог его изготовить, поддавшись на мои уговоры.

Я не смог тогда найти могилу Масасигэ, наверное, не судьба ему лежать, как самураю, с мечом, а я не вправе хранить опасную вещь. Один раз он нашёл применение, а вдруг…

03.05.1981 г.

От знакомого художника я узнал, что на Пороховом, или в Юбилейном парке, как его стали официально называть, хотят установить большую гранитную статую монгольского богатыря, в знак Советско-Монгольской дружбы. Я решил, пусть меч достанется богатырю.

Узнав, где будут устанавливать статую, накануне закладки фундамента, ночью я закопал свой меч на этом месте, предварительно смазав и обернув пергаментной бумагой.

04.05. 1981 г.

Я прогуливался по парку, наблюдая, как рабочие заливают фундамент. Теперь вакидзаси лежал под толстым слоем бетона.

06.05. 1981 г.

Вчера я был в парке, говорил с рабочими. Установка статуи намечена на сегодня. Я с утра бродил по парку. К обеду привезли статую монгольского богатыря, мощным краном установили её на фундамент. Я был спокоен, меч в надёжных руках. Гранитный воин, облачённый в доспехи времён Чингисхана, установлен здесь на века.

Виталий Сергеевич закрыл дневник, посмотрел на ребят. Юля переводила Райдону синхронно с дедом. Когда она перевела последнюю фразу, Виталий Сергеевич добавил от себя:

- Правда, богатырь, которому отец доверил свой меч, в 2006 году переехал на Горно-Алтайскую улицу. Его перекрасили, дали другое имя. Но остался взгляд потомка Чингисхана, а плотно сжатые гранитные губы хранят тайну похороненного меча.

Наступила пауза, её нарушил вопросЮли:

- Дед, ты хочешь сказать, что этот богатырь раньше стоял в Юбилейном парке?

- Я же только что прочитал вам, что написал мой отец в своём дневнике.

- А ты знаешь, где он стоял? - не унималась Юля.

Райдон внимательно следил за обоими, оставшись без Юлиного перевода.

- Только, очень примерно. Когда я в юности гулял в парке, то видел этого богатыря, но указать точное место сейчас не смогу. Будем считать, что отец закопал меч рядом с могилой Масасигэ.

Последнюю фразу Юля перевела Райдону, он выслушал, удовлетворённо кивнул и сказал:

- Пусть так и будет.

А потом спросил:

- Юля-сан, ты сможешь показать мне его могилу?

Вместо Юли ответил Виталий Сергеевич:

- Юля, переведи Райдону, что в 1996 году в Барнаул

приезжала японская делегация.

- Да, Виталий – сан, знаю, я сам писал вам об этом, - перевела Юля ответ Райдона.

- После этого, тела усопших кремировали и передали их прах японскому правительству, - добавил Виталий Сергеевич.

Услышав перевод последнего предложения, Райдон долго молчал. Дед и внучка с пониманием ждали.

- Мне об этом ничего неизвестно, - сказал Райдон и решительно добавил,- всё равно, я хочу сходить туда, где он был похоронен.

Юля-сан, ты проводишь меня?

- Хорошо, Райдон-сан, завтра мы туда сходим, - пообещала Юля.

Глава 17

Глава 17

Барнаул. 09.08.2019 год. Суббота.

- Зачем его так раскрасили,- спросил Райдон, стоя перед статуей гранитного богатыря, - ведь он вытесан из благородного камня?

- Чтобы скрыть его прошлое, - ответил Виталий Сергеевич.

- У памятника может быть прошлое? - удивилась Юля.

- Да, Юля, может, вчера я говорил вам об этом. Он стоял в другом

месте, носил другое имя.

- Зачем это нужно, дед?

- У каждого времени свои герои. Тот, кому ставили этот памятник, теперь не в чести ни здесь, ни у себя на родине. Там, где настоящие герои сражались на Халхин-Голе, на сопках Маньчжурии, тоже перемены. Там теперь ставят памятники Чингисхану.

- А что делают со старыми памятниками? – спросила Юля?

- Гораздо хуже, чем с этим, их сносят.

- Но ведь памятник – от слова память, чтобы помнили, - сказала Юля.

- Кому – то выгодно стирать память человеческую, - ответил

Виталий Сергеевич.

- У нас бережно хранят памятники русским морякам на их могилах, хотя после войны 1905 г. прошло более ста лет – произнёс Райдон, - нельзя осквернять память усопших.

Юля хотела перевести деду фразу, сказанную Райдоном, но он положил руку на её плечо и тихо произнёс:

- Я понял, что сказал Райдон.

Постарался улыбнуться и громче добавил:

- Сорок лет назад в своём первозданном виде богатырь выглядел лучше.

И невольно подумал о себе: «Сорок лет назад я тоже выглядел лучше». А вслух произнёс:

- Давайте пройдём в парк, я покажу примерно, где он стоял.

Втроём они проделали путь, который два месяца назад они прошли вместе с Юлей, и вышли на ровную площадку. Над головами шумели столетние берёзы, в низине стояли заросли камыша, закрывая от глаз небольшое озерко – исток речки Пивоварки.

- Ну, и где здесь стоял богатырь? – спросила Юля.

- Примерно вон там, - показал дед вверх по склону холма и немного левее.

- Тут надо роту солдат с лопатами, чтобы всё перерыли. Может, тогда найдём вакидзаси, - с горькой ноткой в голосе сказала Юля.

- Или одного сапёра с миноискателем, - ответил дед и добавил,-

американские индейцы, заключая мир между племенами, символически закапывали топор войны. Пусть меч лежит там, где его закопал отец.

Райдон внимательно слушал, и, кажется, понял смысл без Юлиного перевода. Он спросил:

- А где был похоронен мой прадед?

- Могилы японских солдат были дальше на вершине холма с правой стороны, - показал рукой Виталий Сергеевич.

Юля посмотрела на деда. Внешне он был спокоен, но волнение выдавали желваки на скулах. Она поняла причину его волнения и старалась придумать, как увести разговор в другое русло. Неожиданно сорвалась и побежала вниз к камышам, бросив на ходу:

- Там кто-то есть.

Райдон последовал за Юлей, Виталий Сергеевич быстрым шагом спустился по дороге вниз. Он понял хитрость внучки и не надеялся увидеть что-то интересное.

Он подошёл к подросткам, стоявшим под большой берёзой у кромки воды, и к удивлению увидел стаю диких уток, плавающих на свободном от камыша пятачке воды.

При виде людей, стая скрылась в камышах. Осталась плавать одна смелая утка. Люди замерли, поняв, что спугнули птиц. Через несколько минут из камышей стали появляться остальные. Виталий Сергеевич насчитал пять уток и одного селезня.

Люди стояли тихо, и утки продолжили нырять за пропитанием. Перед осенним перелётом им надо накопить много энергии, чтобы хватило сил преодолеть тысячи километров.

Когда осторожно, чтобы не спугнуть птиц, они отошли в сторону, Юля спросила Райдона:

- О чём ты сейчас думал, глядя на птиц?

Райдон молчал, ответил не сразу:

- Так, завидовал им.

- Кому, уткам? – усмехнулась, Юля.

Райдон тоже усмехнулся в ответ и пояснил:

- Вот они захотят и полетят туда, где им будет хорошо. Если бы человек так мог, мой прадед не лежал бы здесь на чужбине, а взмахнул бы крыльями и полетел к родному дому.

Дед и внучка стояли в растерянности, не зная, чем унять тоску Райдона.

- Давайте обратно пойдём этой дорогой, - Виталий Сергеевич показал в сторону дамбы через Пивоварку.

- Они прошли несколько десятков метров, Райдон остановился, на нём лица не было. Дед и внучка молчали, опасаясь сказать неуместную фразу. Тишину нарушало щебетание птиц и тихое журчание воды, извещающее о зарождении маленькой новой реки.

- Куда ведёт эта дорога? - спросил Райдон, показав на разбитый временем путь, ведущий вверх.

- На Западный, на Поток. Сейчас и не скажешь, где граница между ними.

- Там работал мой прадед Масасигэ?

- Да, там работал, и где-то там стояли бараки, где они жили. Сейчас трудно указать точное место лагеря для военнопленных. Это была окраина Барнаула в то время. Дальше было чистое поле.

- Значит, тех, кто умер, везли хоронить по этой дороге?

Виталий Сергеевич помнил о том, как везли Масасигэ на полуторке, и полуторка застряла на этом месте. Помнила и Юля об этом случае, описанном в дневнике. Но они не догадывались о ходе мыслей Райдона.

- Да, Райдон, здесь проходил их последний путь, - подтвердил Виталий Сергеевич.

Юля перевела его слова Райдону.

- This is the Sandzu River - это река Сандзу, - произнёс Райдон, озадачив и деда и внучку.

Осмотрев ещё раз холм, по которому сбегала старая дорога, он сказал:

- Mount Osoreyama – гора Осореяма.

Юля пожала плечами и сказала:

- Это река Пивоварка, а гора – просто гора.

Она хотела перевести это Райдону на английский, но дед её остановил.

Райдон повернулся спиной к горе, посмотрел в противоположную сторону, откуда они недавно пришли и произнёс:

- The River of Three Roads – Река Трёх Дорог.

Последней фразой он совсем озадачил деда и внучку. Они посмотрели в ту сторону, дорога и в самом деле убегала налево, направо и прямо. Но, почему это так заинтересовало Райдона?

Она хотела спросить его об этом, но Райдон её опередил:

- Скажи, Юля-сан, ты не встречала в дневниках твоего прадеда

Сергея, как хоронили Масасигэ? Это очень важно для меня.

Юля обрадовалась, что об этом в дневнике подробно описано, и она может рассказать об этом Райдону. Надо только тактично обойти некоторые моменты, о чём-то умолчать, что-то чуть-чуть приукрасить.

Она стала рассказывать, что его тело везли в гробу на машине. Хоронили его военные люди, в форме. Сергей, её прадед был здесь в парке на этом месте и всё видел. Он узнал, что хоронят Масасигэ, и тоже проводил его в последний путь. А потом подробно написал об этом в своём дневнике.

Райдон вдруг перебил рассказ Юли вопросом:

- Сергей не написал, как его везли через реку? Это очень важно.

Юля удивилась и спросила:

- Почему?

- Я узнал это место. Оно в точности описано в буддистской мифологии. Я не верил в мифы, а оказывается, это правда. Теперь я в них верю. В мифе сказано, что река Сандзу протекала под горой Осореяма и разделяла мир живых и мир мёртвых.

Её ещё называли Рекой Трёх Дорог, и перейти её можно тремя способами. Праведники отправлялись в мир мёртвых по мосту. Тот же, у кого карма пребывала в относительном равновесии между добром и злом, пересекали её вброд.

Ну, а тех, кто творил при жизни зло, ждали глубокие воды реки, кишащие ужасными драконами.

- Будь спокоен, Райдон – сан, - остановила его Юля, обрадованная тем, что может рассказать правду, – машина с телом Масасигэ застряла на деревянном мосту через реку. Колесо провалилось между брёвен моста. Солдаты взяли гроб с телом Масасигэ и перенесли его на своих плечах через реку вброд.

Райдон внимательно выслушал и сказал:

- Я не зря сюда приехал. То, что я сейчас услышал про моего прадеда, очень важно. Этот рассказ понравится маме Нацуми и дяде Никки. Они будут довольны. А ещё, вернувшись Японию, я узнаю, где был погребён прах наших соотечественников, вывезенный в 1996 году.

Мы будем молиться за них.

Райдон в задумчивости смотрел на реку, на заросли камыша, где могли обитать страшные драконы. Юля под размеренное журчание воды негромко пересказала деду их разговор.

Обратный путь до дома шли молча, каждый думал о своём.

Глава 18

Глава 18

Время не властно над памятью людей

Барнаул. 10.08.2019 год. Суббота.

На следующий день после обеда Юля предложила Райдону посмотреть Обь. Он охотно согласился, и они направились на прогулку, а Виталий Сергеевич уединился в комнате отца и погрузился в чтение дневников.

Ему не давала покоя одна загадка, откуда в 1981 году снова появился меч, и отец решил его спрятать навеки под статуей богатыря в парке?

В 1962 году он закопал его в сарае, а когда вернулся из армии

в 1965 году, сарай уже принадлежал другим людям, и он не смог

в него проникнуть. Ответа в дневниках, не было.

- Виталий, ты не слышишь? Я полчаса тебя зову, - прозвучал голос жены и он поднял голову.

Татьяна Георгиевна стояла на пороге комнаты.

- Я думала, ты уснул, заглянула в комнату, а ты сидишь и не реагируешь. Как будто не слышишь. Что с тобой?

- Всё нормально, задумался, - ответил Виталий Сергеевич.

- Подойди на кухню. Помоги мне, пожалуйста.

Виталий Сергеевич не сразу переключился на реальность, оставаясь некоторое время погружённым в раздумья. Через минуту встал и прошёл на кухню.

- Что помочь, Таня?

- Разделай курицу на куски, только не очень мелкие.

-Что ты хочешь приготовить?

- Решила приготовить чахохбили. Как ты думаешь?

- Думаю, будет очень вкусно. Ты, вообще, замечательно готовишь.

- Не подхалимничай, а давай режь, а то ребята скоро придут голодные. Давно ушли из дома.

- Ничего страшного, если сейчас придут, подождут немного.

- Да режь уже, - не выдержала жена.

Через час с четвертью невозможно было зайти на кухню, не сглатывая слюнки от умопомрачительных запахов. В большой сковороде вок булькал бульон, насыщая ароматами специй сочные куски курицы. В кастрюльке под прозрачной крышкой дымилась картошечка. А Татьяна Георгиевна колдовала над фарфоровой чашей, поливая салат по-гречески оливковым маслом.

Виталий Сергеевич заглянул на кухню и нарвался на просьбу жены:

- Виталий, попробуй салат на соль, а то я уже напробовалась и могу пересолить.

Виталий Сергеевич взял чистую ложку и выхватил из чаши кусочки сыра фета и оливок.

- Изумительно!- был его ответ.

- Ну что ты пробуешь сыр, я его не солила.

- Хорошо, попробую ещё,- ответил муж и зачерпнул полную ложку смеси.

Жена посмотрела на довольное лицо мужа, спросила:

- Ну что?

- Что-то не распробовал,- ответил он и потянулся к чаше.

Татьяна Георгиевна хлопнул мужа по руке и сказала:

- Вижу, соли достаточно. Лучше иди, позвони Юле, спроси, когда они приедут?

Через минуту Виталий Сергеевич вернулся на кухню со словами:

- Телефон недоступен.

- Звони ещё.

-Я три раза набирал.

Татьяна Георгиевна решила позвонить сама. Вскоре из её смартфона тоже прозвучал голос бота: «Абонент временно недоступен».

Взволнованная, она подошла к мужу:

- Телефон недоступен, что-то случилось.

- Ну, что могло случиться? – постарался успокоить жену Виталий Сергеевич, - просто батарея села.

- А телефон Райдона ты записал?

- Нет.

- И как теперь с ними связаться?

- Таня, ну, что ты паникуешь. Приедут, куда они денутся?

Татьяна Георгиевна укоризненно посмотрела на мужа и снова набрала номер внучки. Результат был тот же.

Неожиданно хлопнула дверь в зале, а лёгкую штору на кухне притянуло к приоткрытому окну. Татьяна Георгиевна прикрыла окно и выглянула на улицу.

Сильный ветер раскачивал деревья, поднимал столбы пыли.

- Виталий, закрой окно в зале.

Когда Виталий Сергеевич вернулся на кухню, ураганный ветер за окном сменился проливным дождём. Потоки воды били по стеклу, стекали по стенам,превращали улицы в подобие каналов.

- На улице светопреставление, а ребят нет дома.

- Укрылись где-нибудь, в магазин зашли.

- А почему телефон недоступен?

- Таня, ты видишь, что творится на улице.

- Вижу, не слепая.

- Мало ли, провода оборвались, нет энергии, вот связь и не работает.

Внезапно погас свет, мигнул пару раз и погас совсем.

- Ну, вот, накаркал, - недовольно сказала жена.

- Причём здесь я? Виновата погода, - попытался оправдаться Виталий Сергеевич.

- Ну, хоть фонарик принеси.

Виталий Сергеевич вышели через минуту вернулся с бронзовым подсвечником на три свечи и поставил его на стол.

- Так будет романтичнее.

- Мне сейчас не до романтики, где дети?

- Они не дети, да и не в лесу, в городе всё же.

Виталий Сергеевич зажёг свечи, сел за стол. Татьяна Георгиевна укоризненно посмотрела на него, набрала номер внучки. Абонент был недоступен.

Она подошла к окну, не в силах что-то исправить, стала наблюдать за проливным дождём. Хоть было ещё не поздно, но густые тучи затянули небо, превратив день в сумерки.

Виталий Сергеевич сидел молча, боясь вызвать недовольство жены.

Минут через двадцать дождь прекратился. Сквозь тучи показалось вечернее солнце, осветив мокрые улицы и дома. Вода постепенно уходила, оставляя блестеть мокрый асфальт.

В дверь постучали, Татьяна Георгиевна бросилась открывать, забыв, что в прихожей темно.

Виталий Сергеевич взял подсвечник и поспешил за ней, прикрывая свечи от встречного потока воздуха ладонью. Языки пламени задрожали сильнее, едва не погаснув, когда открылась входная дверь.

В полутёмную прихожую вошли Юля и Райдон, счастливые и возбуждённые.

- Как романтично!- с порога воскликнула Юля.

- Слава богу, вернулись, мы переживаем, не знаем, что и думать.

- Всё нормально, ба, - ответила Юля, снимая мокрые кроссовки.

- Вы промокли?

- Нет, под дождь мы не попали, вот только ноги промочили, когда брели после дождя.

- Ну, хорошо, мойте руки и за стол, там расскажете, где были.

Вскоре над столом, освещённом свечами, звучал звонкий голос Юли.

- Вы не представляете, где мы сегодня были!

- Вы ведь поехали на речной вокзал, не доехали? – спросил дед.

- Нет, на речном вокзале мы были, - затараторила Юля, - Райдону там очень понравилось: и река, и мост. Мы даже хотели пройти по мосту над Обью, но погода стала портиться, и мы решили вернуться домой. Сели на троллейбус. Доехали до Нового рынка, и тут троллейбусы встали. Мы заскочили в подвернувшийся автобус, я думала он идёт прямо, а он свернул на Матросова, и мы вышли прямо перед музеем «Мир времени». Начался дождь, и мы зашли в музей. Как там здо́рово!

- Ты, Юля, много болтаешь, и ничего не ешь, - перебила Татьяна Георгиевна.

- Я ем, бабуля, спасибо. Ты послушай, что мы там видели.

- И что там интересного? – спросил дед.

- Послушайте, как получилось. Мы зашли, разговариваем

по-английски. Сначала гид не поняла, кто мы. А когда я сказала, что Райдон приехал из Японии, провела для нас бесплатную экскурсию, а потом и чаем напоила.

Райдон, услышав своё имя, остановился на минуту, догадался о смысле Юлиного рассказа и продолжил не спеша есть вкусный чахохбили.

А Юля продолжила рассказ:

- Лена показала нам утюг, в который клали угли, чтобы он был горячим. Представляете?

- Лена – это гид? – спросил дед.

-Да, гид, - быстро ответила Юля и продолжила, - я представила, как гладили бельё таким утюгом, взяла в руки и с трудом его подняла. Кошмар какой-то.

- Ну, женщины той поры коня на скаку останавливали, - заметил Виталий Сергеевич.

- Да и мужчины были «не то, что нынешнее племя: богатыри – не вы», - процитировала фразу из «Бородино» Лермонтова Татьяна Георгиевна.

- Да, ладно, ба, дед у нас, что надо, - парировала Юля, - вы тоже сходите, окунитесь в мир ушедшей эпохи. Казалось бы, каких-то сто лет прошло…да каких сто, всего пятьдесят, даже тридцать лет назад мир был совсем другим.

- А что тебя больше всего поразило, Юля? – спросил дед.

Юля на секунду задумалась и спросила:

- Дед, а ты какой ручкой писал в школе?

- В смысле? – не понял Виталий Сергеевич.

- Ну, шариковой?

- А…, -протянул дед, - вот ты о чём. Шариковой, конечно. В институте я пробовал писать золотым пером. Красиво получалось, но я быстро его сломал, да и писать им дольше. А что?

- А твой отец писал пером и носил в школу чернильницу?

Виталий Сергеевич вспомнил, что совсем недавно прочёл о случае с чернильницей в дневнике отца и улыбнулся.

- Ну, это вообще жесть, - не дождавшись ответа, продолжила Юля.

Лена сказала, что в начальных классах были уроки чистописания, на которых учились писать «с нажимом, без нажима». Жесть, - резюмировала Юля.

- Ну, почему жесть? – возразил дед, - с помощью пера можно писать очень красиво.

- Скажешь, тоже. Лена дала мне попробовать. Я макнула перо в чернильницу и посадила жирную кляксу. Попробовала провести линию. Вроде получилось. Когда повела обратно, порвала бумагу, чуть не сломала перо. Да оно ещё противно заскрипело. Нет, это просто кошмар какой-то. Ещё и руки перепачкала, чернила, оказывается, долго сохнут.

- Раньше в тетрадях были промокашки, - улыбнулась Татьяна Георгиевна.

- Это что такое? – спросила Юля.

- Ну, это такая пористая бумага, которой промокали написанный текст.

На лице Юли был шок. Она в третий раз выговорила:

- Жесть.

- Да, каллиграфия стала экзотикой, - постарался сгладить дед.

- Ты знаешь, дед, а Райдон легко справился с пером. У него получилось очень даже красиво. На листе А4 он написал в столбик иероглифы. Лене очень понравилось. Когда она спросила, что он написал, знаешь, что он ответил?

Юля перевела смысл разговора Райдону на английский. Райдон улыбнулся и кивнул, а Юля продолжила:

- Райдон сказал, эта надпись означает: «Время не властно над памятью людей».

Когда Лена услышала перевод, она повесила этот листок на самое видное место.

Виталий Сергеевич спросил:

- Это цитата?

Юля перевела вопрос Райдону:

- Is that a quote?

Райдон пожал плечами, и ответил:

- Just the words came themselves – просто слова пришли сами собой.

Виталий Сергеевич не заметил, как слова Райдона «время не властно над памятью людей» записались на матрицу памяти, и где-то в подкорке проскочила команда искать ответы на оставшиеся вопросы в памяти живых свидетелей событий.

Глава 19

Глава 19

Барнаул. 11.08.2019 год. Воскресенье.

Утром Виталий Сергеевич подумал, что сегодня ровно три месяца, как одиннадцатого мая они собрались помянуть девять дней со дня смерти отца. А сколько всего произошло за эти три месяца, сколько открылось подробностей истории их семьи! Он поделился своими мыслями с женой.

Татьяна Георгиевна, неожиданно сказала:

- А знаешь, Виталий, давай соберём сегодня всех вместе и помянем твоего отца.

- Принято поминать полгода, год, а тут – три месяца и девять дней. Я даже не знаю, Таня.

- Я думаю так: тебя ведь что-то торкнуло, это – раз; Райдон хотел навестить русского художника Сергея, приехал, не застал в живых, это два;

пусть помянет со всеми, он ведь скоро уедет. Ну, а дальше, - мы не знаем, будет ли в городе Валерий через три месяца. Он не был ни на похоронах, ни на девять, ни на сорок дней. Всё работа да работа. Моё мнение: давай соберём сегодня.

- Хорошо, убедила, Таня. Давай. А друзей отца будем приглашать.

- А давай пригласим их тоже.

- А мы успеем всё приготовить?

- Надо подумать. Вчера я сварила кастрюлю борща. Первое блюдо есть. Сухофрукты у нас есть, сейчас поставлю вариться компот. Осталось приготовить второе, сделаем гуляш, как на девять дней. Ну а там разная мелочь, думаю, справимся. Ты ведь поможешь?

- Ну, какой разговор, Таня.

- Тогда позвони друзьям отца. А я позвоню Лене.

***

Вновь старая квартира была полна людей. К шести стульям в зале перекочевали четыре табуретки из кухни, и все смогли сесть тесным кругом за одним столом.

Виталий Сергеевич встал, чтобы сказать, хоть малую часть того, что накопилось в душе за эти три месяца.

- Дорогие мои, жизнь сейчас настолько стремительна, что мы с женой решили не ждать полгода, а собрать вас сегодня. Три месяца назад, когда мы сидели за этим столом, закрутилась целая цепь событий. Прошлое и настоящее оказались завязаны в эту цепь. Разобраться во всех её звеньях было бы невозможно, если бы не наследие отца – его дневники.

Друзья отца, Геннадий и Владимир, прошли вместе с ним долгий путь, я хочу, чтобы сегодня мы вместе вспомнили важные вехи этого пути, и закрасили белые пятна, которые ещё остались. А сейчас,давайте помянем моего отца.

Друзья отца переглянулись, не чокаясь, выпили горькой водки. В горле у каждого застрял комок, уголки глаз заблестели.

Виталий Сергеевич, поставил стопку, посмотрел на старых друзей и сказал:

- Друзья моего отца, с которыми он начал дружить ещё в детстве, знают историю про японского солдата Масасигэ. Мой отец познакомился с ним на строительстве дома. Многие из этих старых домов служат кровом не одному поколению до сих пор.

Жизнь так интересно устроена, не знаешь наперёд о поворотах судьбы. Три месяца назад я узнал о Масасигэ, а сегодня у нас в доме его правнук Райдон.

Юля перевела Райдону слова отца, он встал и поклонился

по-японски, сгибаясь в поясе.

- Встреча с Масасигэ, мне кажется, сыграла немалую роль в судьбе твоего отца, Виталий, - прозвучал голос Владимира.

- Да, мне тоже так кажется, - согласился Виталий.

- Сегодня Виталий сказал, что хотел бы прояснить некоторые белые пятна в судьбе отца. Он дал мне почитать отцовские дневники. Даже я близкий друг, не знал, что Сергей с детства их вёл. Когда я прочитал, в моей памяти всплыли некоторые детали.

Весной 1981 года случайно сгорел сарай, принадлежавший раньше родителям Сергея. Пока он служил, родители переехали вот в эту квартиру, где мы сейчас сидим за этим столом, и сарай стал принадлежать другим людям.

Перед службой в армии в 1962 году Сергей закопал в сарае самурайский меч, который сделал по рисункам Масасигэ. А когда отслужил, пытался попасть в этот сарай, но не смог.

Благодаря пожару, меч снова вернулся ему в руки. Сергей пришёл ко мне, перепачканный золой, и попросил меня спрятать меч на пару дней в гараже. И тогдаон рассказал мне эту историю. А через пару дней он его забрал.

Я не стал допытываться, зачем он сделал этот меч, хоть и было любопытно. Подумал, захочет - сам расскажет.

Когда я прочитал его дневники, у меня в голове связались все звенья этой цепочки событий.

- Спасибо за рассказ, Владимир Семёнович,- поблагодарил Виталий, - теперь мне стало ясно, откуда у отца снова появился этот меч в 1981 году. Одно белое пятно прояснилось. После службы в армии, он не вёл регулярно дневники, как в школьные годы.

- Я хочу помянуть родителей Сергея, Елизавету Антоновну и Павла Григорьевича. Благодаря их стараниям, Сергей после армии вернулся в новую квартиру, - предложил Геннадий.

Когда Татьяна Георгиевна и Лена подали второе блюдо, Райдон спросил у Юли:

- Why does everyone eat with spoons? Can I ask for a fork? – Почему все едят ложками? Могу я попросить вилку?

Она ответила:

- Such a tradition at the wake for someone – Такая традиция на поминках.

- A strange tradition – Странная традиция.

- О чём это вы, Юля? - Спросила Татьяна Георгиевна внучку.

- Райдон спрашивает: «Почему не едят вилками?»

- А ты спроси у него, как они палочками едят борщ? – задал интересный вопрос Геннадий.

Все повернулись в сторону Райдона.

Он немного смутился под взглядом девяти пар глаз, но, после перевода Юли, понял причину внимания к себе и ответил на поставленный вопрос.

Юля перевела ответ:

- Суп в Японии подают в специальных мисках. Берут палочками кусочки, а бульон пьют через край, как из чашки.

- Ты, наверное, после третьей рюмки, на себя весь борщ выльешь, если будешь есть палочками и пить через край, - пошутила Марина в адрес мужа.

- Можно подумать, ты смогла бы есть борщ по-японски, - обиделся Геннадий на шутку жены.

- Конечно, любому из нас есть палочками непривычно, - Татьяна Георгиевна постаралась сгладить лёгкую перепалку супругов.

Юля перевела Райдону смысл разговора за столом, он ответил, что научит её японским традициям, когда она приедет в Японию.

На щеках Юли выступил румянец, её смущение заметила Лена. Валерий перехватил взгляд жены, и тоже заинтересовался причиной смущения Юли.

Все смолкли, Лена спросила:

- О чём вы сейчас говорили, Юля?

- Райдон приглашает меня посетить Японию.

Наступила пауза.

- А нас он тоже приглашает? – спросил Валерий Юлю, и сам обратился к Райдону, - Can we come as a family? – Можно приехать всей семьёй?

Райдон с улыбкой ответил, что будет рад им всем у себя на родине, и стал извиняться, что, к сожалению, у него нет такой большой квартиры, но он что-нибудь придумает.

Валерий понял ответ Райдона и сказал Юле:

- Дочь, объясни Райдону, что мы можем приехать только всей семьёй.

Немного подумав, добавил:

- Может быть, на следующий год.

Юля с радостью перевела Райдону обещание отца, и услышала в ответ, что он будет рад познакомить её родителей с мамой Нацуми и дядей Никком.

После такого ответа Валерий крепко задумался.

- А не выпить ли нам за дружбу между народами? – предложил Геннадий.

- Мы, кажется, начинаем дружить семьями, - произнёс Валерий.

- Лучше дружить, чем воевать, - подвёл черту Виталий Сергеевич,- а что до дружбы семьями, время покажет.

- А мне, кажется, вы давно дружите семьями, с 1996 года, если мне память не изменяет, - неожиданно сказал Владимир, немного удивив этой репликой.

- Я, кажется, понял, Владимир Семёнович, о чём это ты. Ты имеешь в виду приезд японской делегации, - догадался Виталий, а можно об этом подробнее?

- Да, Сергей тогда рассказал мне, что ходил на встречу с японской делегацией и там познакомился с японкой, дочерью того Масасигэ. Я даже запомнил её имя, Мария. Совсем по-русски, поэтому я запомнил.

Он сказал, что взял с собой свои детские рисунки, стал показывать их японцам, и Мария узнала на рисунках своего отца.

Позвали переводчика, Сергей сказал Марии, что мальчишкой дружил с её отцом. Она заплакала, обняла его и попросила адрес. Сказала, что напишет ему письмо.

- Да, Володя, я тоже вспомнил. Сергей говорил мне, что получил тогда два или три письма, а потом она пропала. В последнем письме, он показал его мне, лежал маленький шёлковый платочек, - добавил к рассказу Геннадий.

Серов младший неожиданно встал и быстро вышел из комнаты. Вскоре вернулся и громко объявил:

- Вот это письмо.

Он поднял правую руку вверх, показывая конверт с почтовым штемпелем 10.10.1996 год. Адрес, конечно, был указан тот, по которому все сейчас находились. В этой квартире проживало третье поколение Серовых, и четвёртое находилось в гостях в настоящий момент.

Виталий подошёл к Райдону и подал ему конверт. Райдон открыл конверт, вынул шёлковый платочек. Губы у паренька затряслись, он положил платочек на колени и взял в руки письмо. Оно было написано по-японски.

Юля увидела иероглифы и спросила:

- Райдон – сан, что здесь написано?

Райдон вздохнул и прочитал:

- Дорогой Сергей-сан. Я хочу выразить тебе глубокую благодарность, что ты был рядом с моим отцом в его трудный период. Хочу поблагодарить, что ты запечатлел его образ, благодаря своему таланту. Хочу оставить тебе на память этот шёлковый платочек. Я вышила на нём цветущую ветку сакуры. Мари.

Юля перевела слова Райдона, он подал ей платочек бабушки Мари со словами:

- Keep it safe, Julia–san - Храни его, Юля – сан.

За столом установилась тишина. Никто не смел произнести даже слово, чувствуя, как тонка и хрупка атмосфера, в которой люди существуют как одно целое всего лишь несколько мгновений.

- Послушай, Виталий, - прозвучал голос Татьяны Георгиевны, выводя всех из оцепенения, - в чемодане твоего отца много ещё сюрпризов, способных довести нас до инфаркта?

- Чемодан большой, Таня, - прозвучал ответ.

- Нам инфаркты ни к чему, мы, пожалуй, пойдём, - встала с места Марина.

- Нам тоже пора, - поддержала её Валентина.

Друзья Сергея встали, поблагодарили Татьяну, и пошли к выходу.

Глава 20

Глава 20

Когда все разошлись, Райдон и Юля беседовали в зале до полуночи, пока сон не сморил Юлю на диване, Райдона в кресле. Татьяна Георгиевна, намотавшись за день, прилегла на кровать и быстро «отключилась».

Дождь не прекращался, похоже зарядил на всю ночь. Виталий Сергеевич, не мог уснуть, хоть и говорят, под шум дождя хорошо спится. Он сидел за отцовским столом, перечитывал письма, перебирал в памяти события, описанные отцом.

Вдруг вспомнил фразу, сказанную дядей Пашей Сергею:

«Придёт время – сделаешь». И задумался, что сделал отец для дяди Паши, пришло ли то время?

Обратившись к записям 1962-го года, он нашёл следующее:

24.09.1962 г. понедельник.

Дядя Паша сказал, что останется работать кузнецом до моего возвращения из армии. Я должен пообещать ему, что вернусь в цех и сменю его. Ему уже 61 год. Он целый год не мог найти себе замену, по его словам, я первый, кто освоил эту профессию.

Он прикипел ко мне, и не хочет больше никого обучать. Я пообещал, что вернусь, как отслужу. Мне хотелось сделать что-то стоящее для него, я не придумал ничего лучше, как написать его портрет.

Дядя Паша, когда услышал это от меня, наотрез отказался позировать.

- Меня фотограф замучил своими фендебоберами,- выразился он,- то так повернись, то так встань. Теперь ты не лучше придумал. Я что вам, Народный артист Советского Союза?

Работали мы с ним в тот день во вторую смену. После смены я подошёл к доске почёта, висевшей на проходной, и незаметно снял дядину Пашину чёрно-белую фотографию, спрятал её под курткой, и вышел на улицу. Хорошо, фотография была не очень большой,

Придя домой, я долго рассматривал фотографию и не мог решить, нарисовать портрет карандашом или акварельными красками. Масляных красок у меня не было, да и опыта работы с ним тоже не было.

Я взял лист плотного картона и стал рисовать углём. Выписал дядино Пашино лицо и остановился, сам не знаю почему, как будто кто-то сверху сказал мне: «Стой, не торопись».

На фотографии дядя Паша был в простой рубашке, и я не знал, как мне поступить, нарисовать его в пиджаке для солидности, или оставить, так как есть.

Я отложил работу и лёг спать.

25.09.1962 год. Вторник

На следующий день я пришёл на проходную до начала работы второй смены. Под курткой я нёс фотографию дяди Паши, надеясь как-то вернуть её на место.

Охранник сразу заметил меня, я не стал рисковать с фотографией, подошёл к нему и показал пропуск.

А он мне неожиданно говорит:

- Серов, зайди к начальнику отдела кадров.

Я постучал в дверь, заглянул в кабинет, спросил разрешения войти.

- Заходи, заходи, Серов, рассказывай.

- Что рассказывать, - растерялся я.

- Зачем ты снял фотографию Павла Ефимовича с доски почёта завода.

- Какого Павла Ефимовича, дядю Пашу, что ли?

- Пусть будет дядя Паша, тем более, зачем ты это сделал?

«Неужели охранник всё-таки видел и накапал на меня», - подумал я, не зная, что ответить. Решил рассказать правду:

- Я взял только на время, - начал я, - вот она.

Я достал фотографию из-под куртки и положил на стол перед начальником.

- Ну, и что ты с ней делал? Хотел взять на память?

- Нет, я хотел нарисовать портрет дядя Паши, а он отказался мне позировать. Тогда я решил нарисовать его по фотографии, а потом вернуть её на место.

- Так ты у нас художник, Серов? – удивлённо посмотрел на меня начальник.

- Ну, есть немного, - скромно ответил я.

- Ну, и где этот портрет?

- Я его не закончил.

- Ну, а закончишь, покажешь?

Я в растерянности пожал плечами.

- Когда ты его закончишь?

И я рассказал, что не знаю когда. Не представляю дядю Пашу в пиджаке, видел его только в рабочей спецовке, поэтому не знаю, как закончить портрет.

Начальник как-то посерьёзнел, сказал «присядь» и открыл ящик письменного стола. Достал большой альбом, положил на стол. На альбоме была надпись «Ветераны Великой Отечественной войны».

Когда начальник показал мне фотографию дяди Паши в альбоме, я обалдел: дядя Паша был в военной форме, вся грудь в орденах и медалях, на плечах погоны старшины.

- Дядя Паша воевал с фашистами?- спросил я.

- Ну, а ты как думал?

Я ничего не ответил, потому что был дурак, и никак не думал, а должен был догадаться по возрасту дяди Паши.

- На, прочитай, - начальник подвинул ко мне альбом.

Я узнал, что дядя Паша на фронте был старшиной взвода разведки, закончил войну на развалинах рейхстага в Берлине.

- Что теперь, скажешь?

- Ничего не скажу, можно мне взять эту фотографию на время.

- Нельзя. Давай поступим так, приноси свой рисунок сюда, рисовать будешь у меня в кабинете.

28.09.1962 год. Пятница

До конца недели я приходил утром и до четырёх часов писал портрет Дяди Паши в военной форме со всеми наградами. Потом шёл в цех и работал во вторую смену.

Сегодня начальник достал из шкафа красивую раму под стеклом, спросил:

- Такая рама подойдёт?

Рама была что надо!

- Хорошую идею ты подал, Сергей Серов, нам бы теперь надо сделать галерею ветеранов Великой Отечественной войны на проходной. Жаль, ты в армию уходишь, а то бы тебе поручили, премию выписали.

- А этот портрет куда повесите? – спросил я.

- Пока не знаю, не вешать же один портрет на проходной. Другие ветераны, что скажут?

- Давайте повесим у нас в цехе, глядя на нас,

другие подтянутся, - предложил я.

- Голова! – похвалил начальник.

Ещё одна страница в биографии отца открылась Серову младшему, тревожа сознание, бередя душу.

Не заметил, как задремал за столом, положив голову на руки.

Виновата была непривычная поза или в подсознании витали образы, навеянные последними впечатлениями, но ему приснилось, что уткнулся лицом в руки матери, которые она держит на коленях. Он хотел бы увидеть её лицо, но расщеплённое во сне сознание толкало его в воспоминания далёкого детства, давало вспомнить запах её рук, их тепло, но не пускало проникнуть дальше за незримую завесу памяти.

Но даже такие иллюзорные ощущения, являющиеся нам во сне, сохраняют в целости нашу душу, дают нам эмоции, недоступные в реальном мире.

Глава 21

Глава 21

Войны разъединяют, общая боль сближает людей.

Барнаул.12.08.2019 год. Понедельник.

Под утро в комнату заглянула жена.

- Виталий, тебе не стыдно? Ты сам не спишь и другим не даёшь

нормально спать.

Муж приподнял голову, разлепил веки и сказал:

- Таня, я никому не мешал, тихо читал всю ночь.

- Занял комнату Райдона, он спит в кресле в зале.

Выручила подоспевшая внучка:

- Ба, не ругайся, он уже не спит.

Голос Юли неожиданно прозвенел за спиной у Татьяны Георгиевны. Она повернулась и спросила:

- Это я вас разбудила?

- Нет, мы сами проснулись рано, дождь стучит по стеклу.

- Неудобно получилось перед парнем, не дали выспаться нормально в постели.

- Да не переживай, ба, всё нормально, - успокоила Юля.

-Ну, хорошо, идите, умойтесь, будем завтракать.

От завтрака молодёжь отказалась, согласились только на чай.

Юля вспомнила слова бабушки:

- Мы вчера наелись, как дурак на поминках.

За чаем Татьяна Георгиевна стала извиняться перед Райдоном за причинённые неудобства, посетовала на погоду.

Юля не стала переводить про неудобства, сказала, бабушка жалуется на непогоду.

Райдона усмехнулся и сказал:

- Разве это непогода? Вы не знаете что такое цунами.

- Ты видел цунами? - спросила Юля, - это очень страшно?

Лицо Райдона сделалось суровым, в глазах застыл ужас, пережитый когда-то. Он взял себя в руки и начал рассказ:

- Мне было пять лет, когда произошло страшное землетрясение. Это случилось 11 марта 2011 года. Мы тогда жили в маленьком городке Тамура в префектуре Фукусима. У нас был хороший уютный дом. Отец работал инженером в энергетической компании.

Виталий Сергеевич обменялся взглядами с женой. Они оба поняли, что ключевое слово в рассказе Райдона глагол «работал» в прошедшем времени. В их памяти сохранились репортажи, показанные из Японии в том далёком году, и приготовились слушать его историю дальше.

Райдон продолжил свой рассказ:

- Я помню, услышал от мамы страшное слово «Эвакуация». Я никогда не видел маму такой испуганной. Она приказала мне одеваться, а сама стала звонить папе. Папа был на работе, его телефон не отвечал.

Мама позвонила своему брату Никки. Никки-сан сказал, что на Востоке произошло сильное землетрясение, и предложил нам поехать к нему в Сакаиминато на Западное побережье. Мама не успела ответить, погас свет и связь отключилась.

Мама не знала, что делать, наш дом сотрясался от толчков.

Мы сели под стол1 , мама прижала меня к себе, её щёки были влажными от слёз. Мы сидели так до самого вечера.

Потом за окном стало темно, город погрузился во мрак. В полной темноте завывал ветер. От этих звуков у меня пробегали мурашки по коже.

Потом толчки стихли, мы выбрались из-под стола, мама уложила меня в постель. Она взяла телефон, попыталась позвонить отцу.

Связь по-прежнему не работала.

Я задремал. Когда проснулся, мама всё также сидела возле меня. Она не спала всю ночь, ждала отца. Он не приехал ни утром, ни к обеду, хотя от нашего городка до станции Фукусима ехать на машине всего час.

После обеда мама сказала, что надо идти в госпиталь. Там есть резервное питание и должна работать связь. А если отец пострадал во время землетрясения, то его, скорее всего, привезли в госпиталь, а позвонить он не может, так как связь не работает.

Отец уехал на работу на машине, поэтому нам пришлось идти пешком. До госпиталя было километров пять. Мама спешила, я едва за ней поспевал.

Нам стали встречаться люди, которые тоже шли к госпиталю.

Нас становилось всё больше. Это были, в основном, женщины и дети. Машин на дороге не было, мы шли прямо по середине дороги.

Помню, нам пришлось пересечь железнодорожные пути. Я стал уставать, мама просила меня потерпеть.

Мы дошли до моста через Отакайн ривер - реку, пересекающую наш городок. С отцом на машине мы доезжали до него за несколько минут и пересекали в одно мгновение. А в тот момент мне казалось, что мост никогда не закончится.

Мама поняла, что я устал, и хотела подхватить меня на руки, но мне стало стыдно перед другими детьми, и я побежал вперёд.

1 Во время землетрясения специалисты по выживанию рекомендуют спрятаться под стол, он может защитить от падающих предметов, обломков штукатурки и других фрагментов здания.

Народу на улице стало ещё больше. Когда мы подошли к трёхэтажному зданию государственной больницы, протиснуться к ней было невозможно. В толпе мы узнали, что сюда привезли только легко пострадавших во время аварии на атомной станции. Списки были вывешены на входе.

Тяжелораненых доставляли в другие крупные медицинские центры. Списки людей, поступающих в них, также вешались на входе. Мама не нашла нашего отца ни в одном из них.

Мы ждали до позднего вечера, протискивались к спискам, каждый раз, как вывешивались новые. Мама перестала плакать, её лицо стало суровым, и она мне сказала:

- Раз отца нет в списках пострадавших, он жив и работает на устранении аварии. Мы должны пойти домой и ждать его звонка.

Тогда мы ещё не знали всех масштабов трагедии. Если бы мне в тот момент сказали, что отца больше нет, я был слишком мал, чтобы поверить в случившееся. И мама была молода и не представляла, что может произойти такая трагедия.

Уставшие, мы с трудом проделали обратный путь. К ночи дали электричество, мама включила телевизор, где мы увидели страшные кадры аварии.

Мама снова безуспешно пробовала позвонить отцу. Тогда она позвонила по номеру, который показали на экране. Ей сказали, что отец во время аварии работал в турбинном здании четвёртого энергоблока, и сейчас этот блок затоплен. Отец числится «пропавшим без вести». За одну ночь мама поседела.

Тогда в свои пять лет, я с трудом представлял разрушительную силу природы. Верил, что отец мог спастись вплавь и вернуться к нам.

Только годам к десяти я, читая об этой трагедии, стал осознавать всю мощь пятнадцати метровых волн цунами. Они в три раза превосходили высоту дамбы, построенной для защиты станции. Строители станции не предусмотрели такое.

А перед тем, как накрыла гигантская волна, здания рушились от величайшего в истории Японии землетрясения. Где уж тут было выжить человеку, если не выдерживал бетон.

Тело отца так и не нашли.

Райдон закончил рассказ, все сидели молча. В глазах у Татьяны Георгиевны стояли слёзы. А Юля откровенно всхлипывала. Она не выдержала, подошла и обняла Райдона. Татьяна Георгиевна встала и обняла их обоих.

С этой минуты Райдон вошёл в их сердца и стал членом семьи.

Глава 22

Глава 22

Барнаул. 13.08.2019 год. Вторник.

Исследование Потока Юля и Райдон начали с раннего утра и могли бы обойти микрорайон часа за два. Но Райдон интересовался всем до мельчайших деталей, и они подолгу стояли у каждого объекта.

Прежде всего, он хотел увидеть дом, который построил его прадед.Виталий Сергеевич сказал накануне, что японские военнопленные построили много двухэтажных домов.

А вот указать дом, на строительстве которого работал Масасигэ, он может, только опираясь на детские дневники своего отца. И Виталий Сергеевич назвал им дом под номером сорок восемь по улице Петра Сухова.

Когда Юля и Райдон подошли к указанному дому, он оказался жилым. Многие из его собратьев уже стояли с пустыми глазницами окон, как ветераны, отдавшие долг до конца и ожидающие своего последнего часа.

А дом с табличкой № 48 на пересечении улиц Петра Сухова и Тимуровской продолжал служить верой и правдой своим обитателям, защищая их от снега и дождя, давая тепло и уют.

Были времена, когда его ежегодно штукатурили и красили перед майскими праздниками, а затем украшали разноцветными флагами к Первомаю, красными – ко Дню Победы.

И он бодро стоял в ряду таких же молодцов и смотрел всеми окнами, как по улице течёт людская река, направляясь на работу или на праздник. Глядя на его бравый вид нельзя было сказать, сколько ему лет, тридцать или пятьдесят. Да и возраст ли это для дома?

Но вот, не прослужив и семидесяти лет, он стал похож на старую развалину, забывшую, что такое штукатурка и краска. И виноват ли он, что не сберёг железную ограду, окружавшую палисадник. Не защитил сирень и яблоньку от глупых бессердечных рукоприкладств. Наверное, сохранял силы, чтобы уберечь последних своих обитателей от ветра перемен.

Осмотрев дом, Райдон приложил руки к груди и поклонился

как всегда, сгибаясь только в поясе. Юля вопросительно посмотрела на Райдона, а он отвёл взгляд в сторону, не желая объяснений.

Нужны ли объяснения его поступку, если он, не имея возможности поклониться прадеду, отдал дань уважения строению, созданному его руками? Ведь то, что мы оставляем после себя, и будет памятью о нас.

- Скоро эти развалины снесут и построят современные многоэтажные дома, - сказала Юля, чувствуя неудобство перед Райдоном за неприглядный внешний вид старого дома, - пойдём, посмотрим.

Они дошли до пересечения с улицей Смирнова, где возводился большой шестнадцатиэтажный дом.

- Смотри, Райдон, скоро весь Поток будет таким современным.

- А что здесь было раньше? – спросил он в ответ.

- Когда-то здесь была восьмилетняя школа номер сорок шесть. У неё на крыльце стояли два больших голубых шара. Я была совсем маленькой, дед посадил меня на один из шаров и сфотографировал. У него сохранилась фотография. Он недавно мне её показывал.

- Другие вообще не будут знать о том, что здесь было. Кстати, Юля, мы с тобой ни разу не сфотографировались. Надо сфотографироваться на память.

- Да, я знаю, где, - подхватила Юля, - пойдём в сквер Химиков, здесь недалеко.

Они прошли по улице Смирнова вверх мимо развороченного и разграбленного трёхэтажного здания. В нём когда-то был дежурный магазин, выручавший рабочую окраину после трудового дня своим нестандартным графиком работы до девяти часов вечера.

От детского сада, стоявшего через дорогу напротив, не осталось и следа. Только жёлтые трубы, торчащие из земли, говорили о том, что ещё недавно они питали здание. Трубы уцелели по простой причине, к ним подведён газ, иначе их давно бы оторвали и растащили.

В очередной раз, испытывая перед Райдоном неудобство за неприглядную картину, Юля попыталась оправдаться:

- Скоро здесь всё преобразиться.

- А мне кажется, раньше здесь было очень уютно, тихая зелёная улочка,- возразил Райдон.

- Хороший зелёный сквер ждёт нас впереди, - обрадованно объявила Юля, когда они подошли к улице Эмилии Алексеевой.

На другой стороне начинался сквер Химиков, чудом уцелевший среди наступавших повсюду каменных джунглей. Два их шестнадцатиэтажных представителя успели оторвать от него лакомый кусок.

Зато их жителям можно было позавидовать, с высоты птичьего полёта им открывался вид на зелёный оазис, в который вошли Юля и Райдон. Он встретил их птичьим гомоном и зеленью травы, буйством красок приближающейся сибирской осени.

Сделав селфи возле величавой липы, потом у сказочного городка, они подошли к летающей тарелке. Возле необычного арт-объекта, Райдон пришёл в восторг.

- Что здесь написано?- спросил он у Юли.

- Здесь был Юра и Герман. Космос наш! Вот что здесь написано, - ответила Юля.

Посмотрев на Райдона, добавила:

- Юра – это Юрий Гагарин, а Герман Титов – космонавт номер два. Здесь рядом улица его имени. Он наш земляк, с Алтая.

Разговор вёлся на английском, и прозвучавшее от Райдона в ответ «cool» можно было перевестии «здо́рово», и «классно», и даже на сленге «клёво». Ответ понравился Юле, ведь земляком – космонавтом можно гордиться.

Неожиданно зазвонил телефон Райдона и почти одновременно Юлин. Они встали по разные стороны летающей тарелки, чтобы не мешать друг другу.

- Юля, вы где? – Спросил дед.

- Мы на неопознанном летающем объекте,

нас захватили инопланетяне, - грудным голосом пробасила Юля.

- А если без шуток?

- Мы возле летающей тарелки, - продолжала шутить Юля.

- В сквере Химиков? – догадался Виталий Сергеевич.

- Ну, де-е-е-д, ты всё знаешь, - нараспев ответила Юля с интонацией нарочитого разочарования.

- Да, я продвинутый современный дед. Лучше скажи, вы домой собираетесь? А то меня без вас ужином не кормят.

- Да, скоро придём.

- Ну, хорошо, жду.

Юля дала отбой на смартфоне, обошла летающую тарелку. Райдон ещё продолжал разговор. Он говорил по-японски, часто повторяя в конце фразы «Никки-сан». Только это и поняла Юля, но этого было достаточно, чтобы понять, Райдону звонит дядя, о котором она слышала.

Райдон закончил разговор и с грустью посмотрел на Юлю.

- Что-то случилось?- спросила она.

Райдон вздохнул и ответил:

- Мне надо уезжать. Через четыре дня дядин паром будет во Владивостоке.

- И когда тебе надо ехать?

- Завтра.

- Почему завтра?

- Завтра за мной заедет человек, с которым я приехал сюда. Мы поедем в Новосибирск. Там мы сядем на поезд Москва – Владивосток. Дядя всё предусмотрел. Без него, я бы не смог здесь побывать.

Он взял Юлю за руку, и они отправились в квартиру

на Горно-Алтайской улице, где их ждал последний совместный ужин.

Глава 23

Глава 23

- Ну, наконец-то вы пришли. Долго же вы гуляете, - тоном лёгкого недовольства встретил Райдона и Юлю проголодавшийся Виталий Сергеевич.

Райдон сохранил спокойствие, с неизменной улыбкой слегка поклонился хозяину, догадавшись по запахам из кухни о причинах его недовольного тона.

Расстроенный вид Юли был написан на её лице, она не пыталась его скрывать.

- У тебя неприятности, Юля, - спросил дед, - что случилось?

- Райдону позвонил дядя Никки, - грустным голосом сообщила Юля.

Виталий Сергеевич с тревогой посмотрел на Райдона. На лице сына страны Восходящего Солнца невозможно было ничего прочитать, разве что в блеске карих глаз увидеть отражение утренней зари.

Рядом с ним лицо Юли выражало всю вселенскую скорбь.

Виталий Сергеевич настроился услышать тяжёлое известие.

- Райдон завтра уезжает, - шмыгнув носом, сообщила Юля.

Дед вздохнул, осмотрел ещё раз обоих, и, расчувствовавшись, подошёл ближе и обнял.

- Наверное, есть в этом необходимость, раз позвонил дядя Никки. Но наш ужин не отменяется! – торжественно объявил дед и прошёл на кухню, чтобы сообщить жене.

-Таня, давай сядем ужинать в зале, Райдон завтра уезжает.

- Как-то неожиданно, - растерялась жена, - конечно, надо посидеть на прощание.

***

Запахи кухни стали моментально перетекать в зал, наполняя его ароматом жирной ухи из сёмги, будоражащим обоняние запахом свежеиспечённого хлеба, запахом кинзы, пряных трав…

Источники этих волшебных ароматов чудесным образом и с помощью рук хозяйки заполнили гостеприимный стол.

Татьяна Георгиевна разлила по тарелкам уху, улыбнулась и сказала:

- Понравится, просите добавки, но у меня ещё жареный морской окунь на кухне.

Юля перевела Райдону слова бабушки, он поблагодарил улыбкой и лёгким наклоном корпуса, без которого никогда не обходился. Его рука потянулась к ложке, но что-то её остановило, и она легла на стол рядом с ложкой.

Татьяна Георгиевна перехватила взгляд Райдона нарозочке, украшающей ручку ложки.

- Да, Райдон, это те самые ложки из столового набора, ставшего легендой, благодаря пропаже одной из них.

-Сегодня нас четверо, ложек всем хватает, поэтому,

давайте ужинать, - заключил Виталий Сергеевич.

- Да, пожалуйста, угощайся, Райдон, - поддержала Татьяна Георгиевна, чтобы муж не продолжил тему о большем количестве членов семьи, неудачно сформулировав мысль.

- It's delicious, - произнёс Райдон после первой же ложки.

- Вкуснота неописуемая, - добавила Юля, вторя Райдону по-русски.

- Ешьте, дорогие, ухи много. Вот ещё салат из кальмаров

по-приморски, его можно намазать на хлеб.

- Я обожаю этот салат, - попробуй, Райдон, - присоединился к словам жены Виталий Сергеевич, свёл брови, на секунду задумался и произнёс:

- Test this salad. It's delicious – Попробуй этот салат. Это восхитительно!

Юля пришла в полный восторг, похлопала в ладоши, и сказала:

- Ну, дед, ты у меня супер!

- Глядишь, начнёшь говорить по-английски, может, в турне по Европе с тобой поедем.

- Что ты подтруниваешь, Таня, я, знаешь, какие технические тексты переводил в институте. Вот разговорный язык нам, к сожалению, не преподавали.

- Ничего, у тебя есть шанс выучить разговорный язык. Наставники имеются.

- Поможем деду выучить английский разговорный язык, Райдон? – обратилась Юля к японскому другу, разумеется, по-английски.

- Yes, certainly - да, конечно, - восторженно поддержал он и добавил:

- You have very tasty bread in Russia – у васв России очень вкусный хлеб.

- Спасибо, Райдон, - поблагодарила Татьяна Георгиевна после перевода внучки.

- Наша бабушка сама печёт хлеб, поэтому он такой шикарный, - пояснила Юля, откусывая хрустящую корочку.

Райдон тоже был в восторге от хрустящей хлебной корочки и поддержал Юлю кивком головы.

- Ну, не без помощи Мули, конечно, - чуть смутилась бабушка, - но, тем не менее, стараюсь.

- Муля – это Мулинекс, хлебопечка, - пояснила Юля для Райдона имя бабушкиной помощницы.

- Была бы русская печь, Таня, ты бы и в ней испекла не хуже, может ещё лучше, - похвалил жену Виталий Сергеевич.

Райдон вопросительно посмотрел, и Юля перевела для него комплимент деда в адрес бабушки. Но у него на лице читался ещё вопрос, и она добавила:

- Что такое русская печь, я тебе потом объясню. Сначала сама посмотрю в интернете.

- Райдон, намажь ещё кусочек, я обожаю это салат на ломте свежего хлеба.

- Нет спасибо! Достаточно. Салат из кальмара замечательный, ваш хлеб очень вкусный, но я не привык к таким большим порциям. Хлеба в Японии тоже едят мало, но я люблю на десерт сладкую булочку или

пирожное, - перевела Юля ответ Райдона, а ему сказала:

- Тогда тебя ждёт сюрприз от бабушки.

- Юля помоги мне убрать суповые тарелки и поставь тарелки для второго. А я принесу жареного морского окуня.

Юля выполнила просьбу бабушки, расставила, тарелки, с комментарием: будет жареный окунь.

Райдон покачал головой, прижав правую руку к животу, хотел что-то сказать, очевидно, подыскивая деликатные фразы, чтобы не обидеть радушных хозяев.

Но на столе появилось большое овальное блюдо. Золотистая корочка, покрывающая рыбу, искрилась на лёгких изломах, сияла глянцем, политая маслом из сковородки. Веточки зелени, создавали цветовой контраст, усиливая и без того сумасшедше-аппетитный цвет.

Ну как устоять перед таким совершенством?

***

Когда со стола убрали всё лишнее и поставили синие кобальтовые чашки с блюдцами, Райдон спросил:

- Сейчас будет чайная церемония?

- Да, типа того, - ответила Юля, - хотя по-английски эта фраза прозвучала не так вульгарно.

Виталий Сергеевич понял и обратился к Райдону:

- Райдон – тян, расскажи нам о чайной церемонии.

Обращение с суффиксом «тян», принятое в японской семье к детям, польстило Райдону. И вопрос он понял без Юлиного перевода, поэтому охотно пожелал познакомить русскую семью с традициями своей страны.

Но недаром говорится: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Райдон спросил разрешения пройти на кухню.

Здесь он попросил показать весь чай, какой есть в доме. Потом попросил заварной чайник, желательно фарфоровый и размером побольше.

Изучив аромат всех баночек и упаковок с чаем, выбрал три из них:

ярко-золотистый пакет с цейлонским чаем, баночку с сушёными плодами шиповника и тёмно-синюю упаковку английского чая с бергамотом.

Положил в заварной чайник хорошую порцию цейлонского чая, бросил маленькую щепотку чая с бергамотом и добавил два плода шиповника. Немного подумал, и бросил третий. Залил смесь кипятком.

Затем попросил у Юли бумагу и перо.

- Фломастер подойдёт? - спросила Юля.

- Yes, it will do, - ответил Райдон, - подойдёт.

Получив бумагу формата А4 и фломастер, Райдон сел за стол и стал писать. Под его рукой на листе бумаги появился аккуратный столбик загадочных иероглифов.

Русская семья, притихнув, наблюдала за ним, как за чародеем.

Райдон, закончив письмо, обратился к Юле:

- Юля-сан, повесь этот свиток на стену.

- На какую?

- Чтобы мы, наслаждаясь чайной церемонией, могли видеть этот свиток, и размышлять о написанном на нём тексте.

Юля взяла булавку и пришпилила «свиток» на ковёр.

- Так будет хорошо?- машинально спросила Юля, озадаченная манипуляциями Райдона.

- Карашо! – одобрил Райдон, услышав знакомое слово.

Пока Юля и Райдон возились со свитком, Бабушка поставила на стол апельсиновый кекс, который заранее испекла.

Райдон оценил взглядом кекс, одобрительно кивнул. Татьяна Георгиевна внесла в комнату чайник с заваркой, поставила на стол. Вопросительно посмотрела на Райдона и решила разлить чай по чашкам. Всё-таки она хозяйка в доме.

Рассевшись по местам, посмотрели на Райдона, ожидая продолжения.

Райдон поклонился и сказал:

- Виталий-сан, Таня-сан, Юля-сан. Разрешите поблагодарить вас за ваше гостеприимство и внимание ко мне. Я хочу рассказать вам, как проходит у нас чайная церемония. Я не специалист, для этого есть специально обученные люди. Они всю жизнь изучают, как правильно проводить этот ритуал. Я расскажу, как он проходит в моей семье.

Райдон говорил не спеша, Юля синхронно переводила.

- Мы будем вести беседу, наслаждаясь ароматом и вкусом напитка.

Виталий Сергеевич поднёс чашку, вдохнул аромат, сделал глоток. Выражение одобрения на его лице не прошло незамеченным для Райдона.

- В моей семье в чайной церемонии мы придерживаемся идеи «ваби».

- Я слышал о чайных церемониях в Китае и Японии, но ничего не знаю о них. Что значит «ваби», Райдон-тян? – спросил Виталий Сергеевич.

- Ваби – это стремление к простоте и естественности, а не к роскоши.

- Понятно, Райдон-тян.

- Райдон – тян, подключилась к беседе Татьяна Георгиевна, - наши чашки подходят к чайной церемонии, они не слишком роскошные?

- Нет, Таня-сан. Чайная церемония объединяет четыре основных принципа: гармонию, почтительность, чистоту и покой.

Изящество этих чашек настраивает на предвкушение аромата напитка, заключённого в них. Их благородство заставляет настроиться на уважение к вашему собеседнику.

Райдон говорил спокойным ровным голосом, делал паузы и смотрел на Юлю. Она, под гипнозом его речи, переводила в такой же спокойной манере.

- А что касается роскоши, - продолжил Райдон, - я скажу так:

роскошь – это не дорогие побрякушки, роскошью может быть приятная беседа, как у нас сейчас с вами.

Участники церемонии задумались о сказанном, продолжили наслаждаться напитком в тишине. Её осторожно нарушил старший по возрасту:

- Райдон – тян, вот сейчас все молчат, а всё равно хорошо.

- Чайная церемония, Виталий-сан, - искусство воплощения изящества пустоты и благости покоя.

- Не нарушит ли гармонию нашей церемонии моё предложение попробовать апельсиновый кекс, - осторожно сказала Татьяна Георгиевна, понимая, что может сорваться на ироничный тон, в силу непривычности обстановки.

- Surprise, Raydon-san, from Grandma – сюрприз от бабушки, -

воскликнула Юля, добавив пояснение, - бабушка сама испекла кекс.

Райдон похвалил кекс и сделал это не из приличий, а вполне искренне, оценив искусство хозяйки.

- Чайная церемония, очень важна, продолжил он, - сейчас, когда вы пьете этот ароматный напиток, вы запоминаете его вкус, аромат, и он будет у вас ассоциироваться с нашей беседой. Когда я уеду, вы будете пить этот чай, и невольно вспомните о ней.

- Райдон – сан, - спросила Юля, а что ты написал на бумаге, которая висит на стене?

- Перед чайной церемонией мы вешаем на стену свиток с высказываниями известных людей, цитатами из книг. Во время церемонии смотрим на них, размышляем. Я не знаю, откуда мне пришли в голову слова, которые я написал в музее «Мир времени», я написал их вновь для вас:

« Время не властно над памятью людей».

- Спасибо, тебе Райдон-тян за сегодняшний вечер. Это было поучительно для нас, - поблагодарил Виталий Сергеевич.

- Послушайте, всего двенадцать часов ночи, - сказала Юля, посмотрев на часы. А мне показалось, что мы сидим третьи сутки не меньше, или даже целую вечность.

- Когда ты доживёшь до моих лет, Юленька, ты скажешь, что время летит с сумасшедшей скоростью, - сказала бабушка.

- Этот случится даже раньше, как только они окончат школу, - возразил дед.

Юля перевела и Райдон ответил:

- Это называется психологическое время.

- Я даже вывел формулу течения этого психологического времени и ввёл в неё коэффициент ощущения времени.

Я назвал его сенсейшен оф тайм (sensation of time). Чем становишься старше, тем этот коэффициент выше, следовательно, психологическое время ускоряется.

- Ну, ты даёшь, дед! – удивилась Юля.

- Я понял вашу формулу, Виталий – сан, спасибо. Было очень приятно с вами беседовать.

- И тебе спасибо, Райдон-тян, что познакомил нас с прекрасной традицией.

- В том и состоит смысл чайной церемонии, чтобы, на фоне приятной атмосферы, получать удовольствие от беседы с образованным человеком и расти духовно. Происходит духовное слияние собеседников, и каждый получает часть интеллекта и знаний другого, при этом сам ничего не теряет.

- Ты хорошо сказал, спасибо, Райдон, тян!

- И как долго длятся у вас чайные церемонии, - спросила Бабушка.

- Бывает, что много часов, - ответил Райдон.

- А не пора ли нам ложится спать? Посмотрите на часы, философы, предложила бабушка, - Райдону надо выспаться перед дальней дорогой.

- Да, Таня – сан, надо хоть немного поспать, - ответила Юля.

Повернулась к Райдону и сказала:

- According to my grandfather's formula, the time before our separation will fly by instantly - Согласно формуле моего деда, время донашего расставания пролетит мгновенно.

Эпилог

Прошло три года. Юля и Райдон ведут переписку в интернете, делятся последними новостями своей жизни.

Новое сообщение

Кому: Julia.007@Gmail.com

Тема: personal news

Привет, Юля! Спасибо, что указала на мои ошибки в последнем письме. Русский язык очень трудный. Но я стараюсь всё делать правильно.

На Новый год я и моя мама Нацуми ездили в Сакаиминато к дяде Никку.

Он старший сын в семье, поэтому у него в доме есть алтарь 1.

Я рассказал перед алтарём о своих успехах Масасигэ, так как по нашим традициям умерший продолжает считаться членом семьи, и с ним общаются, как с живым. Табличка с его именем стоит на алтаре.

Ещё мы ходили на берег моря и пускали маленькие лодочки. В них мы поставили бумажные фонарики со свечками, чтобы они могли осветить дорогу к дому душам наших предков.

Моя поездка в Барнаул дала возможность нашей семье узнать трудный путь Масасигэ. Теперь его прах покоится в родной земле, и мы имеем возможность ему поклониться.

Жаль, что вы не смогли приехать в 2020 году в Японию, как обещал твой отец Валерий-сан, но то не ваша вина. Надеюсь, когда-нибудь, мы увидимся снова.

Ватанабэ Райдон. 26.01.2023г.

В настоящее время в японском доме культ предков справляется перед буддийским алтарём с табличками, на которых написаны имена покойных. Однако алтарь имеется только в главном доме (яп. 本家 хонкэ), доме старшего сына, унаследовавшего старшинство от отца.

Новое сообщение

Кому: V. Raidon.2006@mixi.jp

Тема: personal news

Привет, Райдон! Рада твоим успехам в русском языке. Мои успехи в японском языке гораздо скромнее. Запомнить написание иероглифов невероятно трудно, всё равно, что запомнить и нарисовать штрих код. А вот изучение вашей культуры заинтересовало не только меня.

Мой дед Виталий-сан проводит чайные церемонии, приглашает друзей старшего деда. Владимир-сан и Гена-сан ценят умные беседы во время таких церемоний.

Бабушка Таня-сан всегда любила готовить. Сейчас она увлеклась передачами Джейми Оливера. Владимир-сан и Гена-сан очень хвалят её увлечение и стали чаще приходить на чайные церемонии деда.

Прошлым летом в Юбилейном парке провели реконструкцию. Мы часто ходили туда с дедом, наблюдали за рабочими, а вдруг кому-нибудь из них попадёт в руки вакидзаси.

В случае такой находки, мы бы, конечно, промолчали, а в научном мире появилась сенсация. А если его найдут через тысячу лет, представляю, какой будет ажиотаж.

Пока-пока.

Юлия Смирнова27.01.2023г.