Зануда

Пролог

«На флоте меня бы за это в шлюз выкинули», — подумал Марк, стоя под душем. Вода лилась уже десять минут. Суточный флотский норматив выливался примерно за три минуты. Невероятная глупость. Вот ты провёл двадцать часов в тесной кабине истребителя, потел в гермокостюме, да и другие процессы протекали по графику. Ты выползаешь из кабины, снимаешь гермокостюм, стягиваешь прилипший к телу внутренний комбез, который за эти двадцать часов неплохо так потяжелел и изрядно провонял, а тебе за это — три минуты казарменного душа. Да идите вы в открытый космос с такими правилами! Хорошо, всё-таки, когда весь корабль — твой. И вода вся твоя. Ну вот любил он мыться, и всё. И это прекрасно, когда можешь позволить себе делать что хочешь. Правда, как обычно, не всегда. Приближалось контрольное время всплытия, и в это время Марк должен быть в рубке. Потому уже через пять минут Марк в одних тапках и с полотенцем на плече прошлёпал по коридору в свою тесную каюту — ещё один бонус для единственного члена экипажа.

Рубка управления встретила уютным сумраком. Тускло светились экраны масс-детектора, горели и мигали индикаторы базовых систем. Летящие навстречу кораблю люцерны, хотя и выглядели светящимися, света не давали. До всплытия оставалось семь минут. Марк забрался в кресло первого пилота и запустил тестирование систем. Огоньки по панелям побежали гуще и ярче, засветились до этого тёмные экраны: старенький военный курьер среднего класса, девять лет назад уволенный на пенсию из состава военного флота, докладывал о своём удовлетворительном самочувствии. Слава великой пустоте, по дороге ничего не сломалось. Взгляд упал на панель управления автоматического астронавигатора. Разбитые и отсутствующие кнопки, тёмный экран. Ну да, новая панель быстрого доступа астронавигатора за четыре дня полёта не изменилась. «А ты думал, пока долетим, новая вырастет?» — пробурчал на задворках сознания внутренний голос, который за девять лет одиночных полётов вырос до размеров чуть ли не полноценной личности. Его бережно взращённый внутренний зануда. Иногда Марку казалось, что с ним говорит «душа» корабля.

Злосчастная панель была самым зудящим местом в рубке. Выкупленный за выходное пособие списанный флотский курьер был уставшим, и это объяснимо: в составе боевого флота некому драить палубы до решёток, летает — и хорошо, большего от него пока не требуется. Люксагеновая камера фонила, левый моторный танк подтекал, из шести электромагнитных коллекторов живы были только три, сгоревший эмиттер щита по левому борту дезорганизовал поле Кастора, в результате чего хищная среда профундума прогрызла во внешней обшивке изрядную дыру. Про мелочи вроде единственного рабочего гальюна, еле живого освещения и прочих неудобств говорить вообще не стоило. Но у кораблика всё же было несколько достоинств, которые на тот момент были определяющими: герметичный трюм на семьдесят кубических метров и меньше пятисот метрических тонн массы покоя, что даёт право на одиночное пилотирование. И, самое главное, даже в таком потрёпанном состоянии он мог летать. Да, недалеко: по закону, ограничение на одиночное пилотирование — не более пяти парсек за погружение, но сектор Урма достаточно плотный, и Марку маршрутов для заработка хватало. И вот кораблик был торжественно окрещён «Занудой», не менее торжественно обмыт с теперь уже бывшими сослуживцами, а за девять последующих лет частных грузоперевозок приведён в идеальное состояние, если такое применимо к кораблю возрастом в сто шестьдесят лет. Кроме панели быстрого доступа к навигации. Нет, сама навигационная система работала отлично, считать курс вполне можно и с рабочего места навигатора — это ж просто панель, но сам факт…

— Хватит страдать уже, слушать тошно, — посоветовал внутренний зануда.

Марк проигнорировал полезный совет, он и без советчиков знал, что пустая рефлексия не помогает. Никогда. Да и сосредоточиться пора, таймер выхода из профундума отсчитывал последние тридцать секунд до всплытия.

Глава 1. Читай контракт!

Станция уже занимала треть обзора – асимметричное нагромождение модулей, ферм и переходов, будто усталый механик свалил в кучу старые запчасти. Между конструкциями сновали челноки, вспыхивали звёздочки сварки. В чёрной пустоте кипела жизнь.

«Эгратория». Крупнейший орбитальный госпиталь Империи. Номинально государственный, но три четверти станции уже полтора века принадлежали «Витерне». Сюда свозили сложных пациентов со всего сектора – тех, за кого платила Империя: военных, чиновников. В обмен корпорация получила безраздельную власть над планетой Меркуда, где для богатых выстроили целые города здоровья.

Но на самой станции влияние «Витерны» было ограничено старым договором, и это корпорацию бесило. Каждый раз, подлетая к «Эгратории», Марк думал: давно бы уже уронили её с орбиты, если б не та бумажка.

Монитор системы ближней связи уже полчаса демонстрировал устойчивый сигнал, и Марк надел гарнитуру.

— Доктор, у меня всё болит, — печально пробурчал Марк в гарнитуру.

— Извините, запись к патологоанатому на две недели уже расписана. Вас поставить в лист ожидания? — тон Цили был официальным и серьёзным, но в голосе тихонько звенела радость.

— Привет, ангел в белом халате! — рассмеялся Марк.

— Марк! Инфекция ты поганая, почему тебя так долго не было?! — вот тут радость уже звучала на все деньги.

— Обшивку менял по левому борту. Дыру помнишь возле эмиттера? Ну вот её…

— Полгода? И не краснеет даже!

— Краснею, весь насквозь, красный, — Марк добавил в голос наигранного испуга. — Это плохо? Доктор, что со мной? Я буду жить?

— Будете, больной. Но всё так же уныло, как и сейчас. Но осмотреть Вас я всё равно обязана. И подзатыльников навешать! Марк, ну правда, ты никогда больше чем на три месяца не пропадал. Я волновалась! Хотя бы написать мог?!

— Мог. А смысл? Моё письмо могло дойти едва ли не позже, чем я сюда долетел. Я чинился в такой дыре, что туда реликтовое излучение не долетает. Брезгует. Ладно, ты на поверхности?

— Нет, — ответила Цили, — дежурю в госпитале. Смена закончится в 19 часов. Завтра у меня выходной. Ты, надеюсь, надолго?

— До завтрашнего вечера точно. Тогда в 19:30 в Ауре?

— Договорились. Пойду поищу клизму. Самую большую на этой станции клизму.

— До встречи, доктор, — улыбнулся Марк и нажал несколько кнопок на панели.

Канал сменился.

— Эгратория-кварта, «Зануда». Приём.

— «Зануда», Эгратория-кварта на связи. Диспетчер четыре. Включите транспондер, идентифицируйтесь и назовите цель прибытия. Приём, — ответил звонкий женский голос.

— Борт Е-905-КР, «Зануда», порт приписки — планета Фрума, транспондер активен. Цель прибытия — доставка груза по контракту 6-ЕА-9054-0-638, заверен транспортной палатой Ордо Меркаторум Стелларис. Приём.

— Подтверждаю: борт Е-905-КР, контракт 6-ЕА-9054-0-638. Получатель груза? Приём, — уточнила диспетчер.

— Данные получателя указаны в контракте, раздел 3. Коммерческая тайна и не подлежат разглашению. «Зануда». Приём.

— Корпоративные правила требуют предоставления полных сведений о грузе, получателе, отправителе и перевозчике, «Зануда». Приём.

Марк сделал глубокий вдох, сдерживая раздражение. Интересная вырисовывалась картина. Все планетарные диспетчеры были сотрудниками Официум Курсус Цивилис, государственной службы гражданской космонавтики. И упоминание каких-то корпоративных правил было, по меньшей мере, странно. Сведения о грузе передавались диспетчерам автоматически, как только включался транспондер, но разглашать эти сведения они не имеют права. Но если перевозчик передаст эти данные сам — другое дело. Ловушка для наивных.

— Эгратория-кварта, слушайте внимательно. У вас есть десять часов на организацию разгрузки. Если в этот срок разгрузка не начнётся, груз будет сброшен в зоне опознания станции. Формально контракт будет исполнен, а о вмешательстве третьего лица в исполнение контракта, заверенного Ордо Меркаторум Стелларис, я немедленно сообщу, и дальнейшие переговоры с преторами из Кустодес Пакти будете вести вы. Ну, или тот, кто у вас там пытается размазать чужие корпоративные правила на контракты под эгидой меркаторов. «Зануда», приём.

Упоминание Ордена звёздной торговли, а особенно преторов Стражей Договора, своё действие возымело. Власть этой полугосударственной организации переоценить было трудно. Арбитры и гаранты честности торговли в Империи репутацией своей дорожили, а так называемая торговая полиция, Кустодес Пакти, эту репутацию тщательно охраняли. Даже их юристов из Кустодес Легис боялись, как разгерметизации, а про стражей договора легенды ходили. Пауза, повисшая на другом конце канала в этом свете, была вполне понятна. Уже не такой звонкий голос диспетчера прозвучал секунд через десять.

— Десять-четыре, «Зануда». Мне нужно уточнить информацию. Ожидайте ответного запроса. Параметры орбиты ожидания передаю по сигналу транспондера. Эгратория-кварта, конец связи.

На другом конце канала повисло тяжёлое молчание. Диспетчер оборвал канал. Марк усмехнулся про себя: ну почему самое основание пищевой пирамиды всегда наиболее ревностно исполняет правила, написанные на её вершине? Видимо, потому, что всеми силами старается до этой вершины добраться. Гадить на нижнего, клевать ближнего и смотреть в задницу сидящему сверху — вот вся суть любой корпоративной иерархии. Параметры орбиты ожидания были пересчитаны, Марк взялся за штурвал и стал готовиться к манёвру корректировки, как связь вновь ожила.

— Борт Е-905-КР, «Зануда», Эгратория-кварта на связи, — прогрохотал в наушнике грубый мужской голос. В нём чувствовалась усталость, будто человек уже не первый десяток часов на ногах.

— На связи «Зануда». С кем имею честь?

— Старший диспетчер орбитальной вышки Вил Арпеций Лакк. — Пауза. — Слушайте, капитан… я понимаю, у вас контракт. Но «Витерна» нас уже месяц прессует. Если мы пропустим груз без полных данных, они обещают снять с нас дополнительный бюджет на следующий квартал. У меня сорок человек под началом, им кормить семьи… — Он снова замолчал, потом добавил тише: — Может, хоть название груза? Для галочки. Чтобы я мог доложить: мол, пытались, но капитан упёрся.

— Лакк, мне жаль ваших людей, но мой контракт заверен меркаторами. Если «Витерна» хочет с вами воевать — пусть воюет через суд, а не через мою палубу. Готов передать координаты сброса. Принимаете?

— Подождите! — в голосе Арпеция мелькнула паника. — Не надо сброса, я… я попробую договориться с начальством. Дайте мне десять минут. — Он говорил быстро, сбивчиво, будто ему приставили к затылку импульсор.

— У вас пять, Лакк. «Зануда» на связи.

В динамике повисла тишина, слышно было только далёкое шипение помех да собственное дыхание Марка. Он представил, как там, на вышке, этот немолодой уже диспетчер мечется между пультами, пытаясь выпросить у кого-то разрешение нарушить правила, чтобы не потерять лицо и не нарваться на гнев корпорации. Вот ведь неймётся им. С упорством дебила, пытающегося засунуть цилиндр в треугольное отверстие, они раз за разом ищут способы вымести из системы органы имперского администратума. На память сразу пришёл случай, как пару лет назад корпораты пытались сфабриковать обвинение против местного легата ликторов, и на этой смазке выкатить со станции весь корпус ликториума и забрать себе ещё и функцию охраны правопорядка. Не учли они одного: пожилой офицер оказался патологически честным и далеко не глупым. Корпораты жидко обгадились, и, не успев помыться, бросились выдавливать службу гражданской космонавтики.

Через четыре минуты голос вернулся — усталый, сдавшийся:

— Ладно, капитан. Стыковочный узел двенадцать. Параметры орбиты — по транспондеру. Я своё начальство предупрежу, что вы угрожали сбросом. Так всем спокойнее будет. И «Витерне» отпишемся, что сделали всё возможное. — В голосе Арпеция проскользнула горькая усмешка. — Работа у нас такая… между молотом и наковальней.

— Добро, Лакк. Десять-четыре. «Зануда», конец связи.

Марк отключил канал и покачал головой. Мужик, по сути, прав — винтик в системе, который крутится, как могут приказать. Жаль только, что он не понимает, что иногда маленький винтик может застопорить весь механизм. Даже если он размером с «Витерну».

— Хорошо, что у нас тут госпиталь за переборкой, — Ливия подошла к столику и склонила голову, — у меня, видимо, галлюцинации, надо врачу показаться. Ну, или это действительно капитан Веллиан?

— Привет, Ли. Это я, да. Но в госпиталь сходи, у тебя вид бледный.

— Это наследие древней аристократии. Голубая кровь, белая кожа, все такое. Где пропадал, скиталец?

— Да, то здесь, то там. Как скитальцу и положено. За длинным солидом гоняюсь, — Марк сцепил пальцы в замок и положил руки на стол, — но он все время умудряется смыться, в карманах только пыль остается. А вообще я есть хочу. Пилейского мамонта готов сожрать. Сырым.

— Я уже и забыла, что у тебя за “как обычно”, потому что я могу предложить уважаемому капитану?

— Еды мне предложи. Горячей, жирной и вкусной. И я буду ее есть, вспоминая, какие добрые и милые официанты в “Ауре”. Есть у вас еда?

— Децим, посмотри, кто у нас тут в углу спрятался, — прокричала Ливия в сторону длинной стойки из медового дерева, — еды просит, желательно подешевле. У нас осталось что-то со вчерашней гулянки?

В неприметный дверной проем вышло, нет, просочилось огромное бородатое чудовище ростом сильно за два метра и весом около пары центнеров. Его плечи заняли половину объема за стойкой, а лицо с уродливым шрамом на левой щеке могло отпугнуть от этой самой стойки даже высохшего от похмелья пьянчугу. Но это только для чужих. Для своих же это был Дядюшка Ди. Децим Домиций Мол. Человек-громада. Владелец, сын владельца, и отец будущего владельца бара “Аура”. Лет шестьдесят назад это был суровый солдат частной военной корпорации, а теперь просто владелец станционного бара. Бармен, вышибала, психолог и еще десяток разных профессий, которым любой хороший бармен вынужден обучиться, если хочет стать действительно хорошим. Ведь в действительно хороший бар мы ходим не за выпивкой. Мы ходим к бармену. А выпивка часто вторична.

— Прости, Ли, мне как раз нужен твой муж. — Марк подхватил за лямку стоящий у ножки стола рюкзак и пошел к стойке.

— Привет, маленький, — Марк оперся локтями на стойку и широко улыбнулся. Децим встал напротив, протянул руку, схватил Марка сзади за шею, после чего молча потянул на себя и прижал его голову лбом к своей бородатой башне. Простояв так пару секунд, отпустил трепыхающегося Марка и из мрачных глубин рыжей с сединой бороды прогудел портовый гудок

— Ну здравствуй, кусачий! Где ты шлялся, чем промышлял?

— Да так… Кусал. Все, что торчало. Кстати, и для тебя кое-что откусил, - Марк забрался в свой тощий рюкзак и выставил на стойку две бутылки, черную и белую. — На вот, в коллекцию. Децим приподнял бровь

— Беларийский ликер? Ли, вызывай ликторов, Кусачий ограбил кассу «Витерны»!

— Расслабься, Большой Ди, на Беларе этим пойлом гальюны в порту смывают. 30 солидов за черный, 36 за белый. Не сказать, чтобы затраты невероятные.

— У нас оптовая цена начинается от пяти сотен, — пояснил Децим, убирая бутылки под стойку.

— Само собой, 30 за ликер, 10 за доставку. — “И 460 за пафос и красивую легенду”, подытожил внутренний зануда. — Остальное - цена пафоса, озвучил Марк. Вот и пять сотен.

За спиной Марка выросла Ливия.

— Я тебе как обычно сделала. И литр пива, разумеется. Ты здесь будешь есть, или за столик пойдешь? Вино сразу нести, или когда придет наша шальная докторица?

— Постой, откуда ты…

— Да прекрати, я тут 30 лет по утрам кофе варю. Она зашла с утра, волосы были распущены, значит она с планеты, потому что после дежурства у нее всегда хвост. И перед дежурством она пьет кофе по-римски, а после - чай, черный с сахаром и долькой тилеи. Иди за стол, я туда принесу. Децим, открой вино, пожалуйста. Только белое.

— Естественно, — проревел Большой Ди, — у нее аллергия на красное.

***

— А что они могли мне сделать, — Марк откусил от продолговатого жёлтого овоща, — я сказал, что сброшу груз, и был в своём праве. Ну, они и включили реверс, — он покрутил надкусанным овощем против часовой стрелки, демонстрируя включённый реверс. — Меня другое смущает: почему им был так интересен мой груз? Первый раз ктото так вцепился. Их даже печать меркаторов не смутила, — Марк снова укоротил овощ. — Они точно чтото опять затеяли, раз начали подгребать под себя диспетчеров.

— И собирать данные о грузах, — добавила Цили, — они чтото ищут среди этих грузов, не иначе. Чтото, что им очень здесь не нужно. Или наоборот, очень нужно, но это везут не им. И я очень надеюсь, что им это не достанется.

Марк склонил голову и удивлённо приподнял брови: — Чего? Ты не разделяешь беспокойство корпорации? А как же «Храни верность Витерне»? — корпоративную кричалку «Витерны» Марк произнёс нарочито торжественно, не забыв добавить в голос щепотку брезгливости.

— Ага. Храни… — Цили залпом осушила бокал с вином и, не дав Марку налить ей ещё, схватила бутылку, наполнила бокал сама, почти до краёв, и снова сделала глоток на полбокала.

— Ациллия Невия Осса, Вы говорите непозволительные вещи! — Марк воздел над головой остаток овоща, — корпорация…

— Марк, мама умерла.

Марк замолчал, медленно опустил руку с овощем. Вся веселость словно упала под стол.

— Разделяю твою боль, — он протянул руку и накрыл своей ладонью ладонь Цили. — Прости, я же не знал…

— Да что уж. Четыре месяца прошло. Все слёзы уже высохли. Спасибо. — Цили натянуто улыбнулась. Но на лицо легла печать боли. А в глазах плескалась ненависть.

— Погоди, я чегото не понял. Как так? Её же лечили ваши великомудрые светила, нет? Ты ж сама говорила, что эти опухоли лечатся полностью. На тебя же за это долг повесили размером в две цены «Зануды»! Как такое вообще произошло?

— Не знаю. Никто не знает. Хотя, я подозреваю, что инъекции того препарата, который подавляет опухоль, ей никто не делал. Вернее, делали, но вовсе не того препарата. — Цили тяжело вздохнула и снова допила вино до дна. — Физраствор, или глюкозу. Или вообще воду. Твари.

— С чего ты так решила? Странно от тебя такое слышать, ты ж боготворила свою «Витерну», да так искренне, что я сам даже начинал тебе немного верить. — Марк положил на тарелку огрызок овоща и плеснул себе в узкую стопку желтоватого самогона, который здесь именовали «Гидразином». Одним глотком осушив стопку, он забросил в догонку бренные останки овоща. — Полагаю, у тебя веские основания, — на выдохе закончил Марк. Похоже, в этом самогоне от гидразина было не только название. Сущее ракетное топливо.

— Да, есть некоторые сомнения. Мне показалось странным, что препарат, который лечит десятки опухолей со стопроцентным результатом, не сработал у мамы. Это индивидуальный вирус — создаётся под конкретного человека. Его у нас называют «Венатор». Если его нет в тканях, значит, его не вводили. Всё просто. — Цили благодарно кивнула Марку, который как раз наполнил её бокал вином, сделала маленький аристократический глоток. Воспользовавшись паузой, Марк спросил:

— Тогда что могло пойти не так, раз эта банка с микробами такая расчудесная?

— А всё пошло не так. Мне сказали, что иммунитет мамы подавил вирус и не дал ему работать. А препараты, тормозящие рост опухоли, ей уже не давали. Опухоль пошла в рост и растерзала мозг буквально за неделю. А такого быть не могло. Не могло, понимаешь?! — Цили начала снова заводиться. — Все их объяснения про гематоэнцефалический барьер… «Лери Невия, ну Вы же сами врач, Вы должны понимать…» Что понимать? Что вы нагло врёте?! Она всю жизнь провела в астероидном поясе, под жестким излучением, ее иммунная реакция — не более чем статистическая погрешность. Да ее простуда на две недели с ног сбивала!!! Она была нужна, пока дробила астероиды. А теперь — старый горный технолог, больной, с пенсией… Зачем его лечить? Случай представился — избавились от балласта! — В глазах Цили плескалась уже неприкрытая ярость.

— А ещё под этой крышей можно закабалить перспективного врача, который после такого «лечения» гарантированно распрощался бы с их замечательной корпорацией, — тихо добавил Марк.

— Именно. Потому у меня к тебе будет просьба. — Цили снова говорила тихо, голос был усталым.

— Говори. Я сделаю всё, что смогу.

Цили положила на стол маленькую капсулу и щепкунакопитель.

— Здесь биоптат мозговой ткани моей мамы. Я успела взять образец в морге. На чипе описание и задача для лаборатории. Нужно отвезти этот образец в любую независимую лабораторию, лучше имперскую. По заданию они сделают анализ на выявление специфичной РНК вирусавенатора. Его метки тоже есть в задании. И, если они вводили ей препарат…

— Он не может не остаться в тканях. Следовательно, если его нет…

— То это сборище ублюдков просто убило мою маму, — резюмировала Цили. Я в этом практически уверена, но мне нужно документальное подтверждение.

Марк сжал капсулу в кулаке. — Будет сделано.

Бар был полон. Затуманенный «гидразином» мозг Марка был уверен, что Ливия находится в состоянии суперпозиции: другого объяснения тому, как она умудрялась обслужить столько столов одновременно, у него не было. Играла музыка, жители и гости станции продолжали заполнять свободное пространство. Звенели бокалы и стопки, доносились обрывки разговоров, смех. К сложной теме Цили больше не возвращалась, но им было о чём поговорить.

— Ну вот он и сбежал в грузовом трюме, — продолжала Цили рассказывать историю, начало которой утонуло в выпитом алкоголе и нарастающем шуме вечернего бара. — Там его потом и нашли. Трюм был негерметичным.

— Да, плохой был план. Дырявый, — Марк ухватился за нить разговора.

— Ага, в прямом смысле, — добавила Цили. — Это уже второй раз. На моей памяти была похожая история, чуть раньше. Как раз перед тем, как мы познакомились.

— Ну не сказать, что статистика удручающая. Два сбежавших неплательщика за девять лет, «Витерна» не разорится, как я думаю, — Марк пожал плечами.

— Каких девять? — Цили удивлённо подняла бровь. — Да, как быстро летит время. А ведь действительно, мы познакомились…

— В 38-м. В мае. Меня сбили 29-го апреля. А 11 мая ты меня уже оперировала. А 17-го ты сделала… Ну, то, что сделала.

— Совершила первое в своей жизни должностное преступление. Пока первое, — припечатала Цили и тихо рассмеялась. Две бутылки вина растормозили психику, и она не стеснялась называть вещи своими именами.

— Я до сих пор не могу понять, почему ты так поступила. Тебя ж могли уличить, и тогда тебе самой пришлось бы бежать в дырявом трюме. Ради абсолютно постороннего человека, который в тот момент и на человека-то не был похож. Кусок мяса горелого.

— Ну, мне рассказали твою историю... Я не могла допустить, чтобы героический пилот стал композитом, — Цили улыбнулась и пригубила вина. — Так что там было без вариантов: у тебя позвоночник был пополам разорван. Лучшее, что тебе светило, — имплантация нейрокоммутаторов и иммуносупрессоры. А в худшем — тележка с моторчиком и шланг для вывода кала. Имплантация синаптекса была единственным выходом, но флот за него бы не заплатил. А в тот день я как раз оперировала одного лощёного «ассистента» какого-то примарха из «Лудус Магнум», который на старость лет решил поразвлечь себя орбитальными прыжками в компании своего молодого фаворита. Ну, этот фаворит и не справился с торможением в атмосфере. Уже на операции я поняла, что он не жилец, и решилась. Списала на него комплект синаптекса, зашила всё, что могла, и отправила в реанимацию.

— И ты припрятала эту… сина… синаптекс, для другого полутрупа.

— У тебя шансов было побольше. Тот даже до реанимации не доехал. Знаешь, как я тряслась? — Цили передёрнула плечами. — Вспомнить страшно. А вдруг он выкарабкается? Но нет, я в таких вопросах редко ошибаюсь. Вскрывать его не стали, «папочка» рыдал и стучал кулачком, так что не до вскрытия было. Вот так мы тебе позвоночник и срастили. А «Лудус Магнум» от двухсот тысяч солидов не обеднеет. — Цили хищно улыбнулась.

— Ты таких подробностей не рассказывала. Особенно про то, что я обязан своей спиной какому-то корпоратишке и его «папику», — Марк брезгливо скривился. — Забавно.

— Ну, во-первых, обязан ты мне, точнее, моему больному чувству справедливости, — ехидно вставила Цили, — а во-вторых, ты обязан всем игрокам империи, которые несут свои солиды в заведения «Лудус Магнум», который, в свою очередь, твоё лечение и оплатил. Пусть и не по своей воле.

Мимо величаво проплыла Ливия, держа в руке поднос, уставленный грязной посудой. Резко остановилась, сдала назад.

— Кусачий, подойди к стойке, пожалуйста. Если ты ещё не утратил умения ходить, — добавила Ливия, скосив глаза на почти пустую бутыль самогона.

— Что стряслось? — уточнил Марк.

— Понятия не имею. Ди что-то хотел, — крикнула через плечо Ливия, кивая на стойку и уже набирая скорость. — И поторопись, там дело пахнет деньгами, если я не ошибаюсь.

— Я оставлю тебя ненадолго, ты не против? — Марк повернулся к Цили.

— Иди, конечно, — ответила Цили, — я пока придумаю план на свой завтрашний выходной. Но имей в виду, ты в этот план уже вписан.

— Уже почти имею, — ответил Марк, вставая из-за стола. — Я постараюсь быстро.

Большой Ди мешал в шейкере коктейль. На высоком барном стуле напротив него сидел худой, высокий мужчина в чёрной кожаной куртке и таких же штанах. Марк коротко и незаметно пробежался по нему взглядом: короткие русые волосы, непримечательное лицо — такое теряется в толпе, если не присматриваться. Но Марк присмотрелся. Левое ухо было аккуратно зашито — давняя травма, возможно, боевая. Глаза спокойные, серые, с лёгким прищуром, который выдавал привычку много читать или подолгу вглядываться в экраны. Сидел он прямо, но без напряжения — как человек, привыкший и к кабинету, и к дороге. Крепкие чёрные ботинки идеально вычищены, что говорило о въедливой аккуратности. На среднем пальце правой руки — кольцо-печатка из серебристого металла в виде черепа с пустыми глазницами. Не эмблема, не память — скорее, ироничный аксессуар.

На стойке перед ним стояла кружка с тёмным пивом. Марк взобрался на соседний стул.

— Звал? — обратился он к бармену.

Децим кивнул на мужчину:

— Ага. Это Люций. У него к тебе предложение. Люк, это Марк. Марк, это Люций. Будете знакомы, ну и сами разбирайтесь, короче.

Децим отошёл в сторону и продолжил возиться с шейкером.

— Аве, — мужчина протянул руку.

— Аве, — ответил Марк и сжал запястье мужчины ладонью. Рукопожатие Люция было крепким, упругим, но при этом чётким и коротким. Ненавязчивым и без агрессии.

— Кстати, ты в курсе, раньше было принято пожимать ладонь? Нынешняя традиция рукопожатия происходит из давно умершей империи Древней Терры, а мы её переняли, потому что руку в перчатке пожимать было не принято, — Люк отхлебнул пива из своей огромной кружки.

— Ты мне хотел лекцию по истории прочитать или у тебя ко мне дело? — равнодушно спросил Марк. Ему было непонятно, что новый знакомый хотел сказать своим кратким экскурсом в историю Древней Терры.

— Учиться никому не рано и никогда не поздно, правда, лекции я уже давно не читаю, к сожалению. И таки да, у меня к тебе дело. Большой Ди сказал, что у тебя есть свободный трюм.

— Смотря что ты в него хочешь погрузить. Если своё занудство, то я тебе не помощник, тебе нужен как минимум сухогруз, — Марк запоздало подумал, что грубить потенциальному нанимателю вот так с ходу не стоит, но алкоголь стимулировал природную бесшабашность, и слова уже сорвались.

— Ничего, разобьём на несколько рейсов. Но трюм предварительно выкраси в розовый цвет.

— Почему розовый? — Марк заинтересовался. Не выбором цвета, а реакцией. Ни обиды, ни агрессии. Марк предложил игру, Люк её принял и изучал правила.

— Моё занудство — мои правила. И вообще, почему нет? Розовый ничуть не хуже других, — Люк снова сделал глоток из кружки.

— Ладно, давай серьёзно. Что за груз?

— Компьютерное железо. Только вычислительное, накопителей и аккумуляторов нет. Меркаторская опись, пломбировка в трюме в присутствии экипажа, сертификат транспортной палаты меркаторума. Объём — двенадцать кубометров, масса с тарой — девять метрических тонн. Трюм только мой. Порт назначения — Спекула-прима. Срок — пятнадцать дней, плачу десять килосоли. Вылет завтра, не позднее 23:00 по номинальному.

— Заманчиво. Сколько времени на раздумье?

Люций молча показал на кружку пива, в которой оставалась добрая половина напитка.

Марку предложение понравилось, но смущала цена. Подобный рейс стоил максимум пятёрку, ну пусть семь за срочность, и при других условиях Марк даже не стал бы думать, отказал бы сразу. Завышенная цена была явным признаком нечистого дела. Но здесь упомянуты меркаторы. Грузового инспектора Ордо Меркаторум Стелларис купить невозможно, по крайней мере Марк никогда о таком не слышал. За чистоту груза можно не переживать. Тогда почему так дорого? Объём небольшой, масса тоже, груз банальный. Ну что ж, «Эгратория» не мегапорт, трафик тут скромный, пассажирской лицензии нет, упустить заказ — и можно тут неделю просидеть. Надо соглашаться.

— Страховка за чей счёт? — спросил Марк, чтобы хоть что-то спросить. Страховку он собирался заплатить сам, но не соглашаться же сразу.

— Хм. А груз точно поместится? — с серьёзным выражением лица спросил Люк.

— А чего ему не поместиться? Объём шестьдесят шесть кубометров, едва ли пятая часть будет занята. Трюм в данный момент пуст.

— Уверен? Я плачу тебе вдвое против стандартной платы за такой рейс, и раз ты решил, что страховку тоже я оплачу, то твоя наглость вряд ли помещается у тебя в каюте, так что ты её, скорее всего, в трюме возишь. Вот я и спрашиваю: места точно хватит?

Марк рассмеялся. Этот мужик нравился ему всё больше.

— Ладно, идёт. Контракт!

— Контракт, — подтвердил Люк, доставая табулу. Потыкал пальцем в экран, после чего смахнул в сторону Марка. Табула Марка пискнула, принимая сообщение.

— Ага, вижу, — Марк наискось пробежал текст и прижал палец к сканеру. Внизу под текстом появилась метка электронной подписи Марка. Подпись Люка уже стояла. Марк смахнул документ, направив табулу в сторону Люка.

— Есть контракт, поздравляю, партнёр! — громко сказал Люк, поднимая кружку.

Марк только собрался возразить, что ему и отсалютовать нечем, как за стойкой напротив них шустрой мышкой появился Децим. «Мышка» весом под две сотни метрических килограмм ловко воткнула в руку Марка стопку «гидразина» и поставила на стойку маленькую тарелку с какой-то мясной нарезкой.

— Да здравствует прибыль! — поднял свою стопку Марк. — Салют!

И тихий звон стекла возвестил о рождении нового контракта.

Марк уже в пятый раз проверил кронштейны найтовочных строп, сами стропы, сетки и прочие детали крепления груза. С минуты на минуту портовый транспорт должен был подвезти груз, и Марк готовился со всем тщанием. Он вообще всегда тщательно готовился, будь то ответственная перевозка или нежданная попойка с бывшим сослуживцем в занюханном портовом баре. Если можно к чему-то подготовиться, к этому стоит подготовиться. Но этот круг проверок трюмного оборудования был завершающим, в этот раз всё устроило. И очень своевременно: в тамбуре грузового шлюза показалась плоская морда грузового транспорта. Марк привел грузовую аппарель «Зануды» в строго горизонтальное положение, транспортник развернулся, пополз кормой и поднял платформу на высоту аппарели. На платформе стояло не меньше двух десятков ящиков разного размера и цвета. Из кабины грузовоза с планшетом в руке и чёрным кожаным рюкзаком на плече вылез Люций.

— Доброе утро, партнёр! — отсалютовал он планшетом. — Как самочувствие?

— Не дождешься, — буркнул Марк, даже не повернув головы. — Это весь груз?

— Да, здесь всё. Время вылета? Пару часов у меня есть?

— В 17:00 запросил. У меня на день планы. А тебе какая разница-то? Провожать придёшь? Или подтолкнуть в корму, чтобы не застрял? — осведомился Марк, расправляя стропы. Платформа с грузом продолжала медленно переползать с платформы на аппарель.

— Что значит «какая разница»? Если ты не забыл, я лечу с тобой.

— Что?! — Марк аж стропу уронил. Удивлённо уставился на Люция. — Какое ещё «с тобой»?!

— Ну да. Я лечу с тобой. Как сопровождающий груз.

— Стой! Тормози! — крикнул Марк пожилому водителю транспорта и замахал руками крест-накрест, давая сигнал остановки. Платформа с ящиками замерла на полпути в трюм. Марк повернулся к Люцию. Раздражённо выпалил:

— Я летаю один! Ни пассажиров, ни сопровождающих я с собой не вожу! Не нравится — расторгай контракт, выгружай своё барахло и ищи другого перевозчика!

— Почему же, мне всё нравится, — ехидно улыбнулся Люций. — Особенно пункт про обязательное сопровождение груза.

Марк злобно зыркнул на Люция и вытащил свою табулу. Открыл контракт, перечитал. Ну да, пункт 4.2.6. «… перевозка груза осуществляется под наблюдением представителя Заказчика…». Maledictum profundum! Да как же так?! Марк тихо крыл себя самой отборной портовой руганью. Идиот слепой! Как ты это читал?! Десять тысяч! Переплата вдвое! За что?! За пассажира, идиот ты пустоголовый! За проклятого пустотой пассажира!

— Не пойдёт. — Марк старался взять себя в руки. — Я летаю один. Да у меня даже пассажирской лицензии нет! Тут и обсуждать нечего, на таких условиях я никуда не лечу, контракт придётся расторгать!

— Ну так расторгай, — Люк развёл руками. — Давай! Отправляй запрос в транспортную палату: так, мол, и так, не хочу я везти этого прохиндея, вот аванс, вот неустойка, вот комиссия меркаторам, а вот мой судовой билет, поставьте мне в него метку «ненадёжный исполнитель»! Ведь я же такой независимый, хочу — заключаю контракт, хочу — расторгаю!

— Ты действительно прохиндей! — Марк указал пальцем на Люка. — Ты меня обманул! Ты говорил, что это стандартный контракт, а сам тиснул туда пункт о сопровождающем!

— Даже не пытался, — Люк прекратил ехидничать и заговорил абсолютно спокойно. — Сопровождение груза — абсолютно стандартная практика. Посмотри открытые архивы меркаторума, там две трети таких контрактов. Откуда ж я знал, что ты такой социофоб?

Марк глубоко вздохнул и присел на один из ящиков. Он и сам знал, что это нормальная практика, но здесь сработала первичная реакция на неожиданную ситуацию: найти виноватого. И, желательно, в процессе поиска не выйти на самого себя. А тут всё выходило именно так. Как говорится, надо было читать контракт.

— Серьёзно, у меня реально нет лицензии. — Марк хлопнул руками по коленям. — Я не могу возить пассажиров. Мне проще порвать контракт и получить жёлтую метку меркаторума, чем попасться с нелегальным пассажиром и лишиться лицензии перевозчика.

— В жёлтой метке тоже ничего хорошего, — Люк присел на соседний ящик. — Залог за груз обязательный, комиссия выше, страховка дороже. Минимум на три года. Даже обоюдное расторжение без санкций не пройдёт. Только форс-мажор. Но где мы его здесь возьмём?

Марк посмотрел на Люка. Тот отрешённо уставился в переборку, прикусив нижнюю губу. Похоже, он понимал, что перемудрил, и тоже искал, как безболезненно выпутаться. Марку даже на секунду показалось, что Люцию стыдно. Вдруг Люк резко повернул голову и посмотрел Марку в глаза:

— Придумал! — резко выдохнул он. — Тебе нужно взять меня в команду на временный контракт!

— В команду? Кем? Стюардессой? Так ты рылом не вышел, уж извини. — Марк отмахнулся.

— Мне шпильки не идут, у меня лодыжки худые. Я серьёзно, — Люк вновь достал табулу, покопался и смахнул по экрану в сторону Марка. — Лови.

Марк открыл файл. Это была профлицензия. Люций Эмилий Варро… уроженец планеты Виор… так-так, проходил контрактную службу в составе десятого флота, присвоено звание Optio Secundus, хм, специальность — помощник навигатора. Ага, имеет право на замещение должности навигатора на гражданских судах с прыжковым допуском третьей и второй категории. Третьей категории. Максимальная дальность прыжка — не более пяти парсек.

— Мда, возможно, это действительно выход. Ты правда служил на флоте?

— Десятый флот Эклиптики, синяя когорта, фрегат «Солнечный шторм». Пришёл простым матросом, случайно проявил знания в математике, перевели в помощники навигатора. Даже в серьёзном бою разок побывал. Ульматарская стычка, слыхал?

— Слыхал. — Марк осунулся и опустил голову. — У нас был пилот из вашей красной. Итон. Перевёлся к нам за своей невестой. Она техником была на флагмане.

— О как. И как служил? Не посрамил честь славной «десятки»?

— Я бы сказал, что прославил. Ему движки сбили в «Фрактура Стелларис». Ну он и вырулил прямо в рубку крейсеру униатов. Хороший был фейерверк. — Марк опустил глаза.

— А невеста? — тихо спросил Люк.

— За день до этого. Под разгермет попала. Ладно, мёртвых забрал космос, а мы пока тут барахтаемся. Так что поднимай задницу и принимай груз.

— Я вообще-то его сдаю, — встрепенулся Люк.

— Ты вообще-то тут навигатор, — пояснил Марк, сосредоточенно тыкая пальцем в экран своей табулы. — А я твой капитан, так что будь любезен исполнять распоряжение.

— Вообще-то пока ещё нет, — попытался возразить Люк.

— Ну хорошо, подожди, пока местный совет гражданского космофлота одобрит твой найм. И оператор грузовоза пусть тоже подождёт. Не я же ему плачу.

— Я нанимаюсь навигатором, а не боцманом, — снова огрызнулся Люк.

— А у нас тут не Уния Великих домов, у нас тут рабов и слуг нет. Всё сами, всё сами…

Люций махнул оператору. Платформа с грузом вкатилась в трюм, лязгнули запоры. Марк продолжал тыкать пальцами в экран табулы. Люций уселся на ящик и достал из рюкзака книгу. Настоящую, бумажную, в пластиковой обложке. Потрёпанную и затёртую. Начал листать. На шелест страниц Марк оторвался от табулы и посмотрел на своего будущего навигатора.

— Ты чего, книжки с собой возишь? — удивился Марк.

— Исторические хроники, — Люций показал обложку. — Двадцатый век Древней Терры. Занимательная эпоха: две супердержавы, космос, ядерное оружие и полное непонимание того, куда всё катится. Местами похоже на наше время.

Марк хмыкнул:

— Только у нас вместо ракет — электромагнитные пушки и орбитальные бомбардировщики. И вместо двух держав — два десятка.

— Неважно, — Люций перелистнул страницу. — Суть та же. Люди не меняются.

В руке Марка тихонько пискнула табула.

— Всё, — возвестил Марк, убирая табулу в карман. — Заявка подтверждена, лицензия подлинная. Ты теперь кандидат в навигаторы на «Зануде». В течение часа ты будешь зачислен в команду. Контракт на один рейс, Эгратория — Спекула-прима. Оплата — 500 солидов. Срок контракта — до прибытия в порт назначения, но не более 15 дней.

— А чего оплата такая маленькая? — возмутился Люций.

— Испытательный срок, — пояснил Марк. — Закончишь с грузом — проведёшь первичный осмотр судна, подготовишь расчёт цепочки прыжков. Я буду на борту в 16:00. И проследи, чтобы у переборки было свободное место. Кубометров десять, примерно.

— Будет еще груз? — деловито уточнил Люк. — Мы ж договариваливались, что трюм только мой, нет?

— Твой, твой, — успокоил Марк. — Мы погрузим туда твою хитрую задницу, каюты маленькие, знаешь ли.

— Эй, а что… — попытался что-то сказать Люк, но Марк его перебил:

— Вы получили распоряжения. На время отсутствия капитана остаётесь за старшего. Корабль Ваш… навигатор!

Марк усмехнулся, спрыгнул с аппарели и, не оглядываясь, исчез за гермоствором.

Люций остался стоять, глядя ему вслед.

— Испытательный срок, значит, — пробормотал он, закидывая рюкзак на плечо. — Что ж, будет исполнено… капитан!

Глава 2. За длинным солидом

Как всё же непривычно видеть чью-то спину там, где последние девять лет всегда было просто пустое кресло. Марк украдкой бросил взгляд через правое плечо. Экраны пульта навигатора светились, по ним бежали столбцы символов, рисовались схемы, а в кресле восседал Люций, что-то колотивший по клавишам.

На экране всплыло сообщение: «Разрешение на вылет получено. Готовность к расстыковке». Приглушённый лязг в районе кормы возвестил о расстыковке, искорки звёзд в лобовом стекле рубки начали медленно вращаться. Марк привычно надел гарнитуру и только собирался запросить диспетчера, как за спиной услышал голос Люция:

— Эгратория-кварта, борту Е905КР «Зануда», прошу на связь.

— Здесь Эгратория-кварта, диспетчер два, приём, — приятный женский голос прозвучал в гарнитуре спустя секунду.

— Отстыковка штатно, системы в норме, прошу разгонную орбиту, «Зануда», — отрапортовал Люций и приготовился ждать, сцепив пальцы и положив руки на пульт.

— «Зануда», орбита выделена, — ответил тот же голос. — Передаю по каналу транспондера. Эгратория-кварта, приём.

— Десять-четыре, Эгратория-кварта, параметры получены, приступаем к разгону. Спасибо за гостеприимство. «Зануда», конец связи.

— Счастливого пути, Е905КР «Зануда». Эгратория-кварта, конец связи.

В наушнике гарнитуры повисла тишина. Марк стащил её и бережно уложил в нишу на пульте. До Алексы она больше не понадобится.

— Капитан, орбита готова. У нас два витка по орбите Меркуды, дальше рассчитал гравитационную пращу. На моих параметрах выйдем в точку погружения через 17 часов. Первый прыжок на Вентус Фортис — это трое суток, потом Алекса — ещё трое, дальше станция «Тиракс», извини, нам без вариантов — это ещё двое, оттуда на Крессу — четверо суток, и остаётся трое суток до Спекулы. Итого 18 с вилисами парсек за 15 дней. Прямо впритык.

— Хреновый из тебя навигатор, Люк. Считай от Алексы на Фортуна Минор, минуя «Тиракс», оттуда на Крессу. Итого четверо суток против пяти твоих.

— Угу, если забыть, что солнце Фортуны Минор — это две звезды, и в этом году перицентр у этих самых звёзд приходится как раз на июнь по номиналу. На тот самый июнь, который сейчас. И малая звезда начинает так интенсивно излучать, что аж демонам в профундуме тошно становится. Планетарные власти на этот период часто закрывают внутрисистемную навигацию, а облететь систему по окружности займёт не меньше двух недель. Так что если ты готов болтаться пару недель в реальном космосе на маршевой тяге — идём к Фортуна Минор, без проблем, я пересчитаю курс.

Марк знал про эту особенность системы Фортуна Минор и сам не пошёл бы этим курсом, но ему так хотелось уесть Люция, что он перехитрил самого себя. Курс Люция был оптимальным, и Марк просто не хотел признавать это вот так сразу.

— Ладно, убедил. Курс самый удачный из имеющихся. Времени только маловато, — Марк покачал головой. В голове злобно хихикнул внутренний зануда.

— Значит, курс утвержден? Отлично. — Люций поднялся из кресла навигатора и потянулся, разминая спину, — Никогда не нравились кресла на военных звездолетах. Такое ощущение, что делались по принципу “скажи спасибо, что не стоя”. Никакой заботы о военных космонавтах! Я тут порылся в логах и пересобрал твою привычную траекторию, она неоптимальна. Большая нагрузка при преодолении гравитации планет системы.

— У меня невеликий опыт расчета траекторий, как сумел, так и расчитал, — пробурчал под нос Марк.

— Я сделал перерасчет, теперь мы полетим на гравитационной праще. Сэкономим люксаген, примерно 7-8 процентов, и рабочее тело, тут уже почти 15 выходит. Я сейчас тебе сейчас его на копку прикреплю, потом будешь пользоваться и вспоминать меня добрым словом —Люций подошел к центральной консоли, встал за спинкой кресла Марка, наклонился к панели автонавигатора и озадаченно посмотрел на безжизненно темные и выломанные с корнями кнопки. Перевел взгляд на Марка.

— Со своей панели сохрани, у меня панель автонавигатора разбита, — грустно завявил Марк.

— А заменить? Религия не позволяет?

— Религия? — Марк обернулся через кресло и с непониманием посмотрел на Люция. — Я атеист.

“Ага, слетай на Констан, сходи в церковь”, — едко пробурчал внутренний зануда Марка.

— Не вникай. Так чего не поменял-то? Это ж списанный с флота курьер, у них панели унифицированы. Их на любой барахолке по три вилиса за бочку.

— Да то-то и оно, что нет. Курьерских нет нигде. Это ж спецсборка. — Марк ткнул в ту часть панели, где кнопки сохранились. — Вот этот блок, на других кораблях его нет.

— Ух ты. Через него, видимо, задаются условия всплытия. — Люк задумчиво потыкал пальцем в безжизненные кнопки. — Ну да, это ж курьер, он должен уметь долететь и без пилота. А с такой панелью поставить его на курс может любая стюардесса, если он заранее рассчитан.

— Да, и такой панели нигде нет. Редкость великая. Так что я летаю в основном на штурвале.— Марк повернулся к упомянутому штурвалу и похлопал ладонями о его черные рукоятки. — Так привычнее.

— Жаль. Но что поделаешь, будем есть что дают. Так чем тебя не устраивает длительность рейса? Ты хотел погулять по развалинам «Тиракса»? А, нет: «Розовый сад» на Крессе, да? — Люк выпятил подбородок и гнусавым голосом продекламировал: — «Интимные традиции всей галактики ждут вас в нашем „Розовом саду“!» Или…

— Да пошёл ты в космос, — раздражённо оборвал его Марк, — Мне нужно немного задержаться на Алексе.

— На Алексе? А что там делать? Это же приют для яйцеголовых. Там только научный городок, пара рудников и лаборатория Курии Салютис. Такая же дыра посреди пустоты, как и Фортуна. Хотя… — Люк на секунду задумался. — Девушка. С тобой сидела девушка. На борту её нет, значит, осталась на Эгратории. Младшему медперсоналу «Аура» не по карману, а «Курия» не по карману вам. Значит, она как минимум врач, но вряд ли выше заведующей отделением. И она что-то тебе передала, когда вы сидели за столиком. Не надо на меня так пялиться, это разве что безглазый не увидел. Значит, у тебя при себе что-то, что в нейтральной зоне передала тебе сотрудница медицинской корпорации. Это явно не обезбол. А на Алексе, на которой тебе не мешало бы задержаться, у нас что? А у нас там государственный биоцентр. — Люк снова задумался, почесал подбородок, затем выдал: — А я официально вылетел вместе с тобой с Эгратории, а значит, я ваш сообщник, и разбираться, что и как, никто не будет. А значит, я вляпался. — на лице Люка отразилась тень беспокойства,— Опять. Потому признавайся, какую дрянь вы спёрли у «Витерны»?

— И теперь я считаю своим долгом помочь ей, также, как 9 лет назад помогла мне она, — закончил свой рассказ Марк. Они сидели за столом в маленькой кают-компании “Зануды”, на сером пластике стола стояла ополовиненная бутылка фирменного самогона Децима, немудреная закуска. Тут же лежала щепка с заданием и капсула с биоптатом. Люк крутил пальцами пустой стакан и молчал. Хрр-хрр-хрр. Стакан терся донцем о стол. Люк заглянул в него, убеждаясь в его пустоте, все также молча взял бутылку, плеснул себе, потом Марку. Поднял его над столом, дожидаясь, пока Марк стукнет по нему своим, залпом выпил содержимое и бухнул стаканом о стол.

— Ну вот, я рассчитывал на похищенные тайны всемогущей “Витерны”, — Люк усмехнулся, — я же уже начал свою долю подсчитывать. А оказалось все банально и пресно: один человек попал в сложную ситуацию, а другой просто возвращает долг чести. Ну вот и кто вы после этого?

— Кто? — Марк с недоумением посмотрел на своего новоявленного навигатора.

— Вы два наивных идиота! — резко ответил Люций. — вы что, шпионских фильмов насмотрелись?! Какая, ко всем демонам профундума, лаборатория? Ладно, я понимаю эту твою шальную докторицу, тепличная девочка, выросла под крылышком “Витерны”, дальше Эгратории никуда носа не высовывала, но ты! — Люк воздел указующий перст, — боевой офицер, пилот-истребитель, жизнь повидал, смерть попинал! И чуть не сунулся башкой в открытый шлюз.

Марк возмутился:

— Да что ты тут мне опять лекцию читаешь? Объясни уже толком!

— Я тебе лучше покажу, — ответил Люций и поднялся из-за стола, оттолкнув стул. Он проскрежетал ножками по полу, а Люк вышел в короткий коридорчик и скрылся за дверью одной из четырех тесных кают, которую на время рейса облюбовал. Вернулся он, держа в руках планшет. Марк отметил, что планшет был не тот, с которым Люций оформлял груз. Этот был толще, невзрачного серого цвета, края снабжены демпферами, видимо, чтобы смягчать удар при падении. Планшет был явно не утилитарным инструментом межпланетного торгаша. Это была очень серьезная, вызывающая уважение машинка.

Люк уселся за стол, снова проскрежетав ножками стула, от чего Марк скривился. Планшет положил перед собой, сдвинув свой стакан в сторону. Ни говоря ни слова, взял со стола щепку и воткнул в один из портов планшета.

— Вон терминал у тебя за спиной, — напомнил ему Марк. — Зря бегал только.

— Ага, я в курсе, — буркнул Люк, тыкая пальцами по экрану планшета. — А потом, когда тебя будут судить за промышленный шпионаж и хищение коммерческой тайны с целью наживы, все логи взаимодействия с этой щепкой останутся в бортовой системе. Так что давай облегчим им работу. — Люк поднял глаза от планшета и развернул его к Марку, — на вот, почитай.

Спустя минуту Марк оторвался от экрана планшета и вопросительно посмотрел на Люция.

— И что я тут должен увидеть? Кодон, стоп-кодон, какое-то метилирование… Я в этом ничего не смыслю. Я ж не такой начитанный, — язвительно заметил Марк

— А вот плохо. Читай книги, это полезно. Метилирование — это модификация ДНК, влияющая на активность генов. Но речь не про это. Ты в заголовок запроса загляни. Ну и на описание оборудования тоже. Что там видишь?

— Корпус Арканум вита, — прочитал Марк вслух, — корпорация “Витерна Имморталис”. Генетическая лаборатория 5-29. — Марк опять поднял глаза на Люка, — и что не так?

Люк хлопнул себя ладонью по лбу и провел ею по лицу сверху вниз, потом тяжко вздохнул.

— А не так тут всё. Ты вот это, — Люк потыкал пальцем в планшет, — собрался везти в государственную лабораторию в шести днях пути от штаб-квартиры “Витерны”. Неужели ты думаешь, что при таких вводных в этой лаборатории не найдется “молодой и амбициозный”, которому “Витерна” приплачивает малую долю за то, что тот сливает ей интересную информацию. Я вот в этом уверен. Больше скажу, он там не один такой, у них там пара десятков на жаловании. Корпораты не страдают наивностью и цену информации знают. Особенно своевременной. И ты думаешь, они упустят из внимания вот эти кричащие слова про “Витерну”? Даже не надейся. Заодно выяснят, кто такую заявку зарегистрировал. А дальше они доложат своему куратору, тот - своим начальникам, они прикинут жопу к затылку и определят, что да как. Связать эти документы с твоей красоткой-доктором — дело пяти минут, и они возьмут ее на заметку. Отдадут своим аналитикам, а аналитики у них откормленные, натасканные. Связь с тобой через давнюю операцию установят очень быстро, а дальше дело техники. Исход будет примерно таким: лаборатория выдаст результат, что этот волшебный вирус в биоптате обнаружен, что подтверждает честность и порядочность “Витерны”. За синаптекс на нее повесят еще пару миллионов солидов долга, приковав ее к Меркуде крепче любой гравитации. Хотя, какая к дьяволам Меркуда, на Эграторию, в самый загаженный блок, рудокопов по страховке штопать, пока смерть не разлучит. А ты будешь облетать за десять парсек даже автомат по продаже спрея от геморроя, принадлищий “Витерне”. А в остальное время прикидываться астероидом, чтобы ищейкам на глаза не попадаться. И это в лучшем случае. Худший описать?

Марк слушал молча. На вопрос Люция он также молча плеснул “гидразина” в оба стакана и поднял свой, пристально смотря в глаза Люцию. Тот уговаривать себя не заставил и стукнул своим стаканом о стакан Марка. Выпили. Марк, прикрыв глаза и шумно вдохнув, вновь посмотрел на Люка:

— И какие предложения?

— А с чего ты взял, что они есть? — Люк возмутился.

— А с того, что ты уже несколько раз продемонстрировал, что у тебя всегда есть какой-то план. Ты бы не стал читать мне очередную лекцию, не будь у тебя каких-то мыслей по этому поводу. Если следовать твоей логике, ты в эту историю также вляпался, так что давай колись.

Люк скривился и пожал плечами, как бы говоря: “ну ладно, расколол”, сцепил пальцы в замок и продолжил

— Это не то, чтобы план, но мысли кое-какие есть. Вариант “выбросить это в шлюз в профундуме” — он показал глазами на лежащую на столе капсулу, — ты вряд ли примешь…

— Естественно. Можно подумать, ты бы принял, — ответил Марк, глядя Люку в глаза.

— Речь сейчас не обо мне, это твое обязательство и решать только тебе. — Люк развел руки в стороны и снова сцепил пальцы, — хотя, ты прав, я бы, пожалуй, тоже реверс не включил. Верность слову сейчас редкость, и тем ценнее она на современной бирже. А я люблю дорогие смыслы ничуть не меньше, чем дорогие вещи, — Люк ухмыльнулся и продолжил, — так вот, раз выкинуть это обязательство в шлюз — не вариант, тогда надо сделать все так, чтобы “Витерна” узнала о нашей активности в числе последних. Желательно, уже после того, как мы получим результаты, особенно если они будут отрицательными.

— Положительными, —машинально поправил Марк.

— Отрицательными, — возразил Люк. — Отрицательный результат — это остутствие следов этого карциовенатора. Все же завертелось на этом предположении? Значит, возьмем эту версию за рабочую, такая мерзость вполне в духе корпоратов. И этот отрицательный результат становится для нас положительным, подтверждая нашу теорию.

— Много слов. Давай ближе к делу, — разраженно прервал Марк.

— А ты помолчи, ты уже наши головы на гильотину положил. Теперь дай мне подумать, как нам извернуться и тяпнуть за ногу палача.

— Куда положил? — переспросил Марк.

— Не вникай. Я когда много говорю, мне проще думать. Я просто проговариваю свои мысли и они выстраиваются в цепочку. Не мешай мне.

Марк демонстративно захлопнул рот и провел щепотью по губам, как будто застегнув его на молнию. Люций поднялся из-за стола, при этом стул снова издал душераздирающий скрежет, и начал мерять шагами маленькую кают-компанию.

— Итак, нам нужны исследования. Но в лоб мы их сделать не можем, ибо это сразу станет известно тем, против кого мы тут собрались дружить. Значит, есть два варианта: нужно, чтобы анализ заказали не мы, либо, чтобы заказали там, где наши “друзья” не имеют ушей, или имеют минимум. Идеально, если оба варианта совместить. Выходит, нужно сделать так, чтобы анализ никого не заинтересовал, а если и заинтересовал, то следы должны вести к нам самой длинной дорогой. Нам нужен консультант. Генетик, или биохимик хотя бы. Он поможет разбить задачу на несколько подзадач, которые можно переписать и раскидать по разным лабораториям. И желательно, не от нашего имени… — Люк вдруг повернулся всем корпусом к Марку, поднял руку и щелкнул пальцами, переводя щелчок в указующий жест в сторону Марка, — есть! — Люк снова заходил по кают-компании, продолжая свой длинный монолог, — мы идем на Спекулу. И там есть небольшой фармацевтический комбинат. Я им пару лет назад привозил большую партию железа, и их коммерческий директор мне некоторым образом остался обязан. У них есть лаборатория, и я полагаю, что они смогут разобраться хотя бы в том, что тут написано, - Люк подошел к столу и ткнул пальцем в планшет, отчего заснувший экран засветился.

— А ты уверен, что у наших… кхм… “друзей” нет ушей и там? — Марк склнил набок голову

— Не уверен, но вероятность мала. — Люк снова уселся за стол и потянулся за бутылкой. — Заводик маленький, на Спекуле есть побольше. Никакими прорывными разработками они не прославились, а держать своего человека в каждом сарае даже “Витерна” не осилит. Риск минимален, но ты прав, исключать фактор дурака нельзя. Сейчас мало данных, правки вносить будем по результатам первого этапа.

— А дальше, уже имея разбитую на части задачу, останется только раскидать ее по исполнителям, и, желательно, подальше друг от друга. Ответы собирать почтой, и не в месте их отправки. Еще бы пару электронных адресов на чужие имена…

— Ящики есть, это вообще не проблема, — успокоил Люк, разливая самогон. — Ну, значит, первая часть плана у нас готова. А ты начинаешь мыслить уже не так прямолинейно. Хвалю.

— Просто твоя хитрожопость очень заразна, — парировал Марк, поднимая стакан. — Надышался. Ну что, за громкий успех нашего безнадежного дела?

— Ага. Да здравствует гениально хитрожопый я!

— Аве! — подтвердил Марк, икнув. — А вторая часть плана?

— Нужно думать. У нас еще есть “гидразин”? — пьяно хихикнув, спросил Люк.

— Есть, но я боюсь, на таком топливе мы закончим готовой схемой рейдерского захвата “Витерны”, а нахрена нам такой геморрой?

***

Марк поерзал в кресле первого пилота, устраиваясь поудобнее. Маневрирование в районе заброшенной космической станции “Тиракс” долгим быть не обещало. Гравитация массивных объектов, таких, как звезды, или планеты, влияет на погружение в профундум, поэтому погружаться лучше вдали от таких объектов, чтобы не всплыть в совершенно незнакомом месте. Да даже такие объекты, как крупный астероид, могут оказать влияние, пусть и небольшое, но отклонения от конечной точки курса на пару световых недель фиксировались. И, если верить статистике, даже спустя две тысячи лет, когда, казалось бы, накоплен невероятный опыт полетов через “бездну”, от трех до десяти кораблей в год из профундума не возвращались. Сколько из них совершили свое последнее погружение, не учтя должным образом влияние гравитации, уже никто не расскажет. Марк, в основном, летал в хорошо освоенных системах, где на карту нанесены десятки безопасных точек погружения и риск минимален. А в районе “Тиракса” массивных объектов не было вообще, заброшенная станция висела в межзвездном пространстве, и, кроме навигационного маяка, там ничего не работало. Отойди от нее на пару световых секунд, выставь курс в направлении нужной тебе точки космоса, и прыгай.

— Ты никогда не был на “Тираксе”? — раздался голос Люция со стороны навигационного пульта.

— А что там делать? Станция же заброшена, — ответил Марк, задумчиво разглядывая летящие навстречу светлячки-люцерны. — Там только маяк работает. На батарейке.

— Ошибаешься. Не настолько она заброшена, как принято считать. Там целые секции вполне заселены, искусственная гравитация работает. Больше тебе скажу, три четверти станции герметичны и подключены к бортовому реактору.

— Я слышал эти байки, — в голосе Марка проскочила искорка скепсиса, — но не думаю, что это близко к истине. Поверю в тайник контрабандистов, но вот в заселенность — сомнительно. Ее же не просто так забросили, там какая-то инфекция расплодилась вроде.

— Не совсем. Этой станции больше тысячи лет. Это первая внесистемная станция, которую построили из бетона. Из бетон-полимерной смеси, если быть точным. Технология печати в вакуумных безгравитационных условиях. Но что-то напортачили с составом. Через сотню лет там завелся грибок. Грибок не то чтобы смертельный, но вызывал серьезные легочные заболевания, которые очень трудно лечить. И на протяжении пяти сотен лет его пытались вывести, как ты понимаешь, без особых успехов. В итоге, станция захирела и была заброшена. Но висела в очень удобном для малых кораблей месте, через нее удобно прыгать. Так что точка на карте осталась. А потом на ней, помимо грибка, завелись те самые контрабандисты. К ним начали подтягиваться беглые преступники, авантюристы и прочие не совсем дружные с законом граждане. И, что естественно, вокруг них начала выстраиваться инфраструктура: там есть бар, клиника, довольно неплохая, к слову, есть маленькая ремонтная верфь. Много чего есть, но, если не знаешь, где искать, то и не найдешь.

— Да ну, это ж за две недели не выстроить, для этого годы нужны. И за эти годы никто из имперских властей не заинтересовался, что происходит на станции? Если это известно тебе, то и еще кто-то должен быть в курсе. Слухи бы доходили, а, значит, кто-то прилетел бы проверить. Да те же техники, которые прилетают обслуживать маяк, неужели они бы не заметили активности? — Марк недоверчиво скривил губы и покачал головой. — Не знаю, сомнительно.

— Ну, раз ты не веришь человеку, который пил местный самогон в местном баре, то какой смысл тебе что-то доказывать?

— То есть? — Марк выглянул из-за спинки кресла и недоверчиво посмотрел на Люка. — И что ты там делал?

— Транзитом был. Судно, на котором я путешествовал, возило контрабанду. А я был близко знаком с капитаном. Он мне доверял. Нет, сам я контрабанду не возил никогда, я знаю сотни более законных способов изъятия денег у обывателя. А вот он возил, да.

— Возил? Сейчас не возит? — уточнил Марк. — Завязал?

— Ага. Кустодес Стелларум его завязал, как я слышал. — равнодушно пояснил Люций.

— Нет, все же странно, — продолжал рассуждать Марк, — неужели тот же Ка-Эс не заинтересовался “Тираксом”? Раздолбать какого-то одиночного контрабандиста — это пожалуйста, а целое гнездо под боком, на оживленном маршруте — процветает, и никто его в упор не видит? Это ж можно не один канал контрабанды прихлопнуть одним махом.

— Думаю Ка-Эс про них известно все, вплоть до количества коек в местном борделе, но команды не было. Контрабанда выгодна. Как самой империи, так и отдельным представителям ее верхушки. И не только верхушки, — Люций громко зевнул, — слушай, чего я так спать хочу? Сейчас всплывем, ляжем в дрейф, надо кофе сварить. Так вот, вернемся к “Тираксу”: он выгоден. Про контрабанду уже все понятно, но есть еще один фактор. Пока там контрабандисты, относительно мирные, там не заведется никакая другая дрянь, вроде пиратов, или трижды бездной проклятого “Багрового ордена”.

— Да, кофейку и я бы залил чашку-другую, —согласился Марк. Сколько у нас до всплытия?

— Три минуты. Уже скоро.

— Заболтались мы что-то, — отметил Марк.

— Да нет, я посматриваю на таймер. — Люк откашлялся и громким голосом с пафосной интонацией супергероя произнес: “Это моя работа!”

— Ну и хорошо. Готовимся. Что результаты тестов?

- В процессе. Радары — норма, масс-детекторы — норма, спектрометры — норма, остальное еще проверяется.

— Спасибо, — поблагодарил Марк, — будут сбои - докладывай. У меня тесты закончены, маршевые двигатели — норма, маневровые — норма, энергоустановка — 44 процента нагрузки, остальное тоже все зеленое.

— Принято. Ожидаю завершения своего края.

В рубке повисла рабочая тишина, нарушаемая редкими звуками индикации систем и шуршанием вентиляции. Спустя минуту Люций доложил:

— У меня тоже закончено. Везде зеленое, сбоев нет. К всплытию готов, капитан.

— Внимание, экипаж! Приготовиться к всплытию! — громко произнес Марк классическую формулу, — всплытие через три… два… один… Добро пожаловать в нормальный космос!

Со стороны пульта навигации раздались хлопки в ладоши. Марк поддержал старую традицию, скромными апплодисментами поблагодарив экипаж в числе себя и Люка. Выход в реальный космос прошел штатно, в заданных координатах.

— Маяк фиксирую, передача штатная, — доложил Люций, — мы в районе “Тиракса”, капитан.

— Тяга на ноль, — в тон ему ответил Марк, сдвигая рули управления маршевой тягой от себя, — ложимся в дрейф. Запустить дополнительное тестирование систем. Масс-детектор на круговое сканирование.

— Принято. — Люк копался за пультом навигатора, — Тесты запушены, масс-детектор в работе. Дальность — 300 000 километров, примерное время полного сканирования - 72 секунды.

— Отлично, пусть сканируется. Пойдем по кофейку. — Марк начал выбираться из кресла.

Кофе-машина выдала две чашки ароматного кофе.

— Кстати, — подал голос Люций, отхлебывая кофе, — ты в курсе, что это не кофе?

— А что это? — Марк уже убедился, что Люк не просто чешет языком.

— Это растение с Лиора. Его называют “Лиорский орех”. Кофе с Терры не очень приживается, нормально растет всего на трех планетах. Потому настоящий терранский кофе позволить себе могут очень немногие.

— Забавно, — Марк взял с тарелки кусочек сыра, — Кофе не кофе, светлячки, которые не светят… Мы живем в мире суррогатов.

— Светлячки? А, ты про люцерны? Те, что в профундуме?

— Так, стоп, я не готов слушать лекцию по физике бездны — Марк поднял руку в останавливающем жесте.

— Да какое там! Даже те, кто поколениями изучал бездну, не смогут прочитать тебе связную лекцию. Мы просто пользуемся ею для перелетов на большие расстояния, но не знаем, что это такое. До сих пор. Освоили кое-как прфундум-навигацию, этим и довольствуемся. Мы не можем увидеть там ничего, кроме гравитационной тени звезд. Кто-то считает, что это иной слой нашей вселенной, кто-то думает, что и вселенная не наша. А гравитация - единственное, что эти два слоя связывает. Все остальное мы даже детектировать не можем. Даже те же люцерны. Физическое явление профундума. Все.

— Особо впечатлительные думают, что это души всех разумных существ, когда-либо живших во вселенной. Запустил же кто-то эту сказку.

— Ага, — подтвердил Люк, слышал историю, как один пилот в каждой второй люцерне видел душу своей погибшей дочери?

— Ага. Он потом так и вышел в шлюз в профундуме. За дочерью. Да чего далеко ходить? Вчера, помнишь, как что-то грюкнуло по обшивке? Вот что это было?

— А кто его знает? Тайна профундума, которую мы не разгадаем. И самое удивительное, при осмотре на обшивке не будет ни единого следа.

— Ладно, хватит кофейничать. График. — Марк поставил чашку в посудомойку. Нам надо нырнуть через два часа.

***

— Объект! — встревоженный окрик Люка заставил Марка обернуться. — Массивный объект прямо по курсу, масса покоя — 3 килотонны, происхождение искусственное, энергометка соответствует крузвику тяжелого класса, идет на малой тяге, транспондер выключен. Вызываю!

Марк рухнул назад в кресло, посмотрел на свой экран масс-детектора. Указанные Люком параметры совпадали, но часть цифр менялась: системы сканирования уточняли параметры и выводили их на экран в реальном времени. Неизвестный корабль уверенно шел встречным курсом, но в другой плоскости: понятие пространственного положения в космосе относительны, и относительно плоскости палубы “Зануды” встречное судно шло чуть выше. Это не успокаивало. Судно было очень большим, и для серьезного инцидента не обязательно даже сталкиваться: даже выхлоп его маршевых двигателей мог серьезно навредить “Зануде”.

— Неизвестное судно, борту Е-905-КР, прошу на связь! — Люк безуспешно вызывал грузовоз на всех частотах. — Ответьте, вы идете встречным курсом. Повторяю…

Грузовоз молчал. Курс не изменился.

— Неизвестное судно, это маркированная точка всплытия, вы подвергаете себя и нас опасности… борт Е-905-Кр “Зануда”, прошу на связь…

— Посмотри на сканеры, — Марк тыкал в кнопки на главной панели, — он весь в наваренных бронепластинах. Структура неоднородная и хаотичная. Какая-то самоделка…

— Не только это, — добавил Люк. — Система его опознала. Тяжелый грузовой транспорт “Милосердный”. Пропал 32 года назад. Магнитные поля в нижней полусфере. Там как минимум метеоритные пушки: вижу поля их катушек. Катушки накачаны, орудия готовы к стрельбе. Надеюсь, не по нам.

Марк молча разглядывал тушу грузовоза в лобовом стекле. Изуродованный транспортник нависал над их маленьким корабликом как скала. Черная безмолвная скала. Ни одного навигационного огня, только сияние истекающей плазмы за кормой. Судно продолжало идти на малой тяге.

— “Милосердный” “Зануде”, прошу на связь, — продолжал вызывать Люк, — вы дви… капитан! Они отвечают. Перевожу на внешние динамики.

В рубке раздалось тихое шипение помех. Сквозь помехи слышалось тяжелое дыхание. Потом оно оборвалось, и раздался неприятный, как будто повизгивающий голос:

— Ыыыыр. Ыб. Ыб. Ххх… Шевелится!..

— Милосердный Зануде, кто шевелится?! Приём!— прокричал Люк.

— …шевелится… под кожей шевелится… ты тоже так можешь… научить?..

Шорох. Скрежет. Голос, более низкий, но будто через силу.

— …не считай… не надо… они любят, когда считают… приходят на счёт…

— …в углу стоит… давно стоит… моргает… зачем оно моргает?.. у него нет глаз…

— …холодный… пол холодный… а я голый… кто взял мою кожу?.. верни…

— …слышишь?.. скребутся… в полу… в потолке… в тебе… уже близко…

Другой голос. Звонкий, детский, всхлипы, будто ребенок плачет:

— …мама испекла пирог… с мясом… с моим мясом… вкусно… ешь… ешь…

— …ты куда?.. не уходи… здесь темно… я боюсь… подожди… я тоже боюсь…

— …смеёшься?.. надо мной?.. а у меня зуб выпал… смотри… и ещё… и ещё… все…

— …в зеркало не смотри… там не ты… там уже мы…

Долгая тишина. Только низкий гул. Марк посмотрел на Люка. Тот повернулся, недоуменно смотря в ответ.

— Капитан? Я не понимаю… Что там происходит?

Снова ожил динамик. Голос был уже женским. Шепот.

— …свет погас… почему свет погас?.. зажги… зажги спичкой… глазом… кожей…

— …я тебя помню… ты был со мной… в прошлый раз… ты умер… или я?..

— …не дыши… они слышат… по воздуху… по воде… по костям…

Динамики разорвал визг, захлёбывающийся, будто кто-то давится. Снова первый голос:

— …пальцы во рту… много пальцев… чьи?.. твои?.. мои?.. не разобрать… вкусные… ешь…

Марк снова посмотрел на Люция. Тот был бледным.

— Капитан, с тобой все нормально? Ты бледный, как мел…

— Да ты тоже здоровьем не лучишься. Что это за херня? — вернул он вопрос Люка.

— Не знаю, что там у них происходит, но, похоже, ничего хорошего, и желания проверить вообще не возникает! — голос Люка начал дрожать. — Капитан, давай сваливать отсюда…

И снова захрипел динамик. Голос снова сменился. Мужской. Тихий, глухой, будто говорили в подушку.

— …упал… я упал… подними… помоги… не вижу… ослеп… или темно…

— …дверь… открой дверь… тут душно… тут тесно… тут вечно…

— …тишина… наконец-то тишина… — шёпот, почти спокойный. — …почему ты молчишь?.. скажи что-нибудь… крикни… я соскучился…

Снова детский голос:

— …а давай меняться?.. я тебе глаз… ты мне руку… честно… я не обману…

Женский:

— …не верь… не верь никому… даже себе… особенно себе…

И вновь рубку наполнила тишина. Плотная и вязкая, как болотная жижа. Марк медленно потянулся к штурвалу.

— …иди сюда… мы тут… мы всегда тут… мы ждём… ждали тебя… всю вечность… несколько минут… какая разница… наше…

В этот момент грузовоз ожил. Полыхнули двигатели ориентации, корабль начал менять пространственное положение с дифферентом на нос. Носовую часть прорезала красная полоса, будто корабль открывал пасть.

— Носовая аппарель открывается, — прокомментировал Люк. — Освещение трюма аварийное, судя по цвету. Лампы красные.

Аппарель продолжала открываться, усиливая сходство с огромной красной пастью, в которую легко поместится два “Зануды”. Свечение плазмы за кормой “Милосердного” стало ярче, он наращивал маршевую тягу, продолжая разверстой пастью приближаться к “Зануде”.

— Внимание, экипаж, опасность столкновения! Все детекторы на грузовоз, камеру на максимум, готовность к динамическим маневрам! — отдал приказ Марк. Люций уже шелестел ремнями в кресле навигатора.

— Активность пушек не фиксируется, — отчитался Люк, — но он разгоняется.

— Да плевать на пушки, он нас сейчас сожрет! — прокричал Марк, толкая штурвал от себя и выставляя рули тяги в максимум. — Не успеваем!

Перегрузка вдавила в кресла, гравитационные компенсаторы под внутренней обшивкой тонко задребезжали. Раскрывающаяся пасть грузовоза начала уплывать в сторону.

— 2300 метров и сокращается, — сообщил Люк положение грузовоза, 11 секунд до столкновения! 1800 метров…

Бортовая система выдала предупреждение об опасном пересечении курсов. Вариантов отклониться не было, не хватит скорости. Хотя нет, вариант был. Умница Люк уже ввел координаты прыжка, и Марк не нашел лучшего решения, чем запустить деформатор пространства. Звезды за лобовым стеклом медленно погасли. “Зануда” провалился в профундум.

***

— Похоже, увернулись. — Марк возился с ремнями, пытаясь выбраться из кресла. — Даже сбежали.

— Сбежали. Только вот куда? — Люк возился за своим пультом, что-то нажимал, читал, проговаривал что-то, шевеля губами.

«Зануда» нырнул в профундум по рассчитанному курсу, но не в расчётной точке и не в расчётном направлении. Кроме того, рядом был объект. Не такой массивный, как звезда или планета, но он был очень близко. В профундуме они пробыли полтора часа. Так что теперь они могли быть где угодно, но вряд ли вышли за радиус одного парсека. Всё это время они горячо обсуждали произошедшее. Шок отпустил, и они судорожно пытались найти логичное объяснение. Не меньше десяти раз переслушали звуковой ряд с «Милосердного», но никаких зацепок не нашли. Ощущение неправильного хоть и притупилось, но не проходило. Наконец решили, что отскочили достаточно от обезумевшего грузовоза. Масс-детектор не показал близких объектов, и Марк отдал команду всплывать. Люк сидел на своём рабочем месте и снимал спектрограммы видимых крупных звёзд. Когда он найдёт их в каталоге, это даст возможность определить местоположение и рассчитать курс на возвращение. Марк наконец выбрался из пилотского кресла и ушёл из рубки. Вернулся спустя пару минут, держа в руках два стакана, заполненных на треть «гидразином». Протянул один Люцию. Тот молча принял, отсалютовал в сторону, продолжая глядеть на экраны системы навигации. Выпил залпом, поморщился, глубоко вдохнул.

— Мы за полтора часа отпрыгнули на полпарсека, капитан, — задумчиво заявил Люк. — Вот так влияет внешнее гравитационное воздействие. Расстояние, которое в нормальных условиях мы проходим за сутки, преодолели за полтора часа. Да, надеюсь, мы когда-нибудь поймём бездну. Но не сейчас.

— Ты нашёл наше положение? — поинтересовался Марк.

— Да, — Люк ткнул пальцем в экран, на котором была изображена объёмная карта сектора. — Мы вот тут. Межзвёздное пространство. Пустая область радиусом в три парсека. Отличное место, чтобы пополнить статистику пропавших в профундуме.

— Так, а это что такое? — встревоженно прошептал Марк и указал на второй экран. На него был выведен микроволновый радар. И в данный момент он недвусмысленно демонстрировал медленно дрейфующий по левому борту объект. Его форма явно указывала на искусственное происхождение.

— Масса покоя 640 метрических тонн, термо- и магнитостатичен, в неуправляемом дрейфе, — Люк озвучил результаты сканирования.

— Вращается во всех плоскостях, — добавил Марк. — Неуправляемый.

— Корабль. Ничего не транслирует и не излучает, маркировки на обшивке отсюда не видно, пассивных меток тоже не фиксирую. Он, похоже, мёртв. — Люк усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ну спасибо тебе, бездна, нам же предыдущего было мало!

— Это тяжёлый флотский курьер, — внёс ясность Марк, — старший брат «Зануды».

— Узнал его? — Люк насторожился.

— Нет, только тип. Летал пару раз на таком. Обводы корпуса характерные.

— Допустим, и что это нам даёт?

— Головную боль, — вздохнул Марк. — Бортовые самописцы уже зафиксировали эту груду железа. После нашего доклада про сумасшедший грузовоз Ка-Эс обязательно их проверит. И найдёт там эту запись.

— Ну и что? Вот вам запись, разбирайтесь. Мы как раз для этого налоги платим.

— По правилам мы должны убедиться, что на борту нет выживших. А если есть — эвакуировать их. И если в нашем докладе не будет документированного подтверждения, то здравствуй, жёлтая метка. Можно и без лицензии остаться.

— А не пойти ли им в жопу?! И люки за собой задраить! — возмутился Люк. — Нас два часа назад чуть не сожрал чумной звездолёт, и мы после этого должны лезть в брюхо другого?! Мне этих, с «пальцами во рту», — Люк указал оттопыренным большим пальцем куда-то за спину, — на годы вперёд хватит! Мы не спасатели! Кроме того, он тут лет сто болтается, там одни замёрзшие трупы!

— Навигатор, Вы испугались? — съехидничал Марк. «А ты, можно подумать, хладнокровие сохранял», — выполз на свет внутренний зануда.

— Можно подумать, у тебя яйца вольфрамовые!!! — вторил ему Люк, срываясь на крик. — Ну так можешь идти туда и постучать ими по обшивке этого железного гроба! А я туда не пойду!

— А я тебя и не зову, — спокойно ответил Марк. — Тебе-то что, твой контракт на Спекуле кончится, и ты спокойно полетишь дальше, торговать своими микросхемами, а я могу и лицензии лишиться. — Марк хлопнул Люка по плечу. — Остаёшься за старшего. Пойдём, проводишь.

Марк развернулся и вышел из рубки.

В шлюзе было тесно. Марк, чертыхаясь, натягивал пустотный скафандр, через слово поминая недобрым словом косоглазых идиотов, которые проектировали тамбур шлюза. Люк стоял в переходе, прислонившись плечом к срезу гермоствора, и молча наблюдал за акробатическими упражнениями капитана. Победив непокорный скафандр, тот проверил запас воздуха, фонари и батарею. Надел шлем, проверил связь. Хлопнул себя ладонями по груди:

— Готов. — голос Марка звучал как из-под воды. — Вон из шлюза, навигатор. И береги мой корабль.

— Удачи, капитан, — Люк отступил вглубь коридора, створки внутренней гермодвери поползли навстречу друг другу, отсекая шлюзовую камеру. Зашипел откачиваемый воздух.

— Давление — ноль, — сообщил в наушниках шлема голос Люка. — Открываю внешнюю дверь.

В ту же секунду внешние створки начали расползаться, открывая Марку путь в открытый космос. Искусственная гравитация отключилась, и ботинки скафандра оторвались от решётчатого пола шлюза. Марк медленно выплыл из корабля. За спиной завибрировали движки скафандра. Туша мёртвого корабля медленно поплыла навстречу.

Это действительно был тяжёлый курьер. Марк облетел его дважды, пытаясь найти хоть какие-то надписи на бортах. Но их не было. Да и как они могли быть, если, судя по состоянию обшивки, корабль в своё время пережил экстренную посадку сквозь атмосферу: длинные языки копоти, оплавленные выступы, тонкие трещины в бронеплитах. Но самым непонятным был шлюз. Вернее, то место, где он должен быть. Обшивка на месте пассажирского шлюза была изуродована и торчала рваными краями, как будто кто-то очень большой просто откусил кусок брони вместе с дверью. В памяти всплыла открывающаяся “пасть” сумасшедшедшего корабля, и Марка передернуло. Он встряхнул головой, прогоняя неприятное воспоминание.

Внутренние двери были полураскрыты и перекошены.

— “Зануда” капитану, — проговорил Марк. — Как меня слышишь?

— Громко и чётко, капитан, — ответил в наушнике голос Люка. — Телеметрия идёт, картинка чёткая. — Люк немного помедлил. — И страшная. Приём.

— Что есть, то есть. Ладно, я захожу, имей в виду, связь может пропасть. Приём.

— Десять-четыре, капитан. Но я всё равно буду вызывать периодически.

— Добро. Конец связи.

Марк уцепился за край искореженной обшивки и медленно втащил себя в брюхо корабля.

Коридор, ведущий от шлюза вглубь корабля, встретил тем, чем и должен встретить корабль, потерпевший аварию. Хаосом. Что-то медленно проплывало, что-то испуганно прижималось к переборкам, как будто старалось укрыться от надвигающейся катастрофы. Смятые клочки бумаги, искалеченный корпус ручного фонаря, кусок жжёного утеплителя. Марк протянул руку. Коричневая мягкая игрушка примерзла к стене коридора своей лохматой спиной и смотрела на Марка… нет, она смотрела в пустоту одним зелёным глазом. То ли зверушка изначально одноглазая, то ли это была первая жертва катастрофы, потерявшая в ней глаз. Марк осторожно погладил игрушку по голове. Голова немного отклонилась, и игрушка печально заглянула в глаза Марку. Жаль зверюшку, но ей уже не помочь. Марк двинулся дальше.

Следующая жертва катастрофы встретила его в коридоре главной палубы. Среди парящих кусков обшивки и с трудом узнаваемых вещей плыл фрагмент человеческого тела. Кусок грудной клетки с левой рукой, застывшей, словно мёртвая ветка на плывущем по реке бревне. Кожа натянута и как будто натерта мебельным воском, под ней просматривались бугорки обезвоженных мышц. В наличии были только два пальца — мизинец и безымянный. Головы у фрагмента не было. На спине под скафандром начал проступать ледяной пот. Марк сменил положение, обводя нашлемными фонарями пространство коридора. По стенам побежали два ярких пятна. Свет в вакууме ведёт себя причудливо: привыкший к созерцанию яркого светового луча человеческий разум теряется, когда этого луча не обнаруживает. Всё дело в отсутствии атмосферы, от которой свет отражается, и наш глаз видит яркий белый луч. В вакууме же свету отражаться не от чего, поэтому у нас есть горящий фонарь и яркое, чёткое пятно на стене напротив. И это добавляло неправильности происходящему, хотя, казалось, куда уж больше. Марк подсознательно напрягся, ожидая среди парящего хлама увидеть оскалившуюся обломками зубов голову, но головы, хвала бездне, нигде не было. Тем лучше, и тем хуже: если её нет здесь, она может, вытаращив высохшие в вакууме глаза, подплывать где-нибудь за спиной… Марк оттолкнулся от переборки и резко обернулся. Всё тот же парящий хлам и два пятна света от нашлемных фонарей. «Ну вот, фекальный контейнер полный, возвращаемся». Внутренний зануда мерзко хихикал где-то в основании черепа. «Что, ссыкун, тоже спрятался?» — осадил его Марк и сделал несколько глубоких вдохов. Нужно успокоиться, а то так недолго и пополнить это маленькое кладбище.

Куда дальше? Марк снова огляделся в коридоре. Хорошо бы проверить рубку, подумал он. Это первое место, куда стоит заглянуть на потерпевшем крушение корабле. Но это можно сделать и потом, она никуда не денется. Что у нас на предмет подвижности и энергонезависимости? Марк кивнул своим мыслям и, отталкиваясь от заиндевелых переборок, поплыл в направлении кормы, в моторно-реакторный отсек.

Моторно-реакторный отсек не поражал контрастами: всё тот же сбившийся в комки неопознаваемый хлам, дрейфующий в грязных сгустках; хаос и разрушение. Люксагеновая камера была разбита, кассета с люксагеном отсутствовала. И, похоже, в отсеке её не было. Метровый цилиндр толщиной с бедро взрослого мужчины непременно попался бы на глаза. Но не попался. Похоже, его извлекли, предварительно остановив реактор. И куда-то перенесли. Марк не заметил следов силового извлечения кассеты из камеры, да и попытка вынуть её на горячую вызвала бы взрывное разрушение люксагена. «Взрывное разрушение». Марк поёжился, представив, как выглядит это самое разрушение. Да корабль просто распылило бы на кварки, вместе с теми, кто попытался бы такое учудить. Плавая от переборки к переборке и распихивая дрейфующие обломки, Марк пытался разглядеть и запомнить как можно больше. Это же придётся под запись докладывать. Марк чертыхнулся и чуть не хлопнул себя закованной в перчатку ладонью по визору шлема. Рука-лицо, как говорится. Запись! Телеметрия явно оборвалась, отсечённая обшивкой мёртвого звездолёта, а вместе с ней и радиосвязь.

— «Зануда» капитану, связь, — проговорил он в микрофон шлема, скорее, больше для успокоения, нежели с целью установки связи. Броня звездолета надежно экранировала радиосигналы слабого передатчика скафандра. Еще бы, она создавалась, чтобы держать интенсивную радиацию чужих солнц, что ей какая-то радиоволна.

В ответ лишь ожидаемое молчание, шипение помех и ритмичное потрескивание. Лишённый электромагнитных щитов и пропитанный космическим излучением звездолёт явно фонил. Марк скосил глаза на индикаторы внешней среды. Радиация действительно была повышена. Угрозы никакой, но скафандр придётся сдавать на дезактивацию. А что с другими показателями? Электромагнитный фон — норма для текущих условий. Атмосферное давление — ноль. Да всё либо по нулям, либо в пределах допустимого. Ничего необычного, кроме туши раскуроченного судна с выгрызенным шлюзом и расчленённым экипажем, болтающегося вдали от звёздных трасс. Да здесь всё было за пределами нормы, и во всей этой ненормальности норма как раз больше всего и выбивалась из общей картины. А теперь пора эту картину всё же зафиксировать.

— Четырнадцатое июня две тысячи сто сорок седьмого года эры Исхода, 17:42 по номинальному времени, — отрывисто сказал Марк, включив камеру скафандра. Чуткий микрофон ловил каждое слово. — Капитан третьего ранга флота в отставке, Марк Веллиан Мордакс, капитан частного транспортного судна Е905КР «Зануда». Необитаемый сектор пространства, ближайшая опорная точка — пустотная станция «Тиракс», координаты будут внесены позднее. После выхода из слепого прыжка обнаружен неопознанный борт в дрейфе, многочисленные следы внешнего деструктивного воздействия… — Марк помедлил. — Из-за неполадок оборудования скафандра запись включена после проникновения на борт. Состояние борта исключает обитаемость, борт обесточен и разгерметизирован в уже исследованной части…

Марк подробно излагал уже увиденное, продолжая ковыряться в заполнявшем пространство отсека хламе, некогда бывшем дорогим и тонким оборудованием. Вот мимо проплыла «дудка» — мощный лазер, который поджигал люксаген в момент запуска реактора. Под условным потолком парила деталь от газового сепаратора. Корабль был окончательно мёртв.

— … кроме того, выявлены трещины опорных плит третьего и четвёртого маршевых двигателей, следы перегрева и деформации систем охлаждения второго, третьего и четвёртого мар…

— Не считай…

Марк подавился словом «маршевых», ноги непроизвольно дёрнулись, пытаясь развернуть тело, оттолкнулись от какой-то конструкции, и Марк отлетел к переборке. Отсек всё так же был пуст. Мимо, кувыркаясь, снова пролетела «дудка». Беззвучно ударилась о переборку и отлетела куда-то в темноту. Марка трясло. Пульс стучал в висках с такой частотой, будто кровь качали сразу три рассинхронизированных сердца.

«Не считай». Дребезжащий шёпот до сих пор звучал в голове, перекрывая шум взбесившейся в сосудах крови. Марк готов был поклясться, что слышал его в наушниках. Марк судорожно озирался сквозь визор шлема в поисках источника голоса. Maledictum profundum! Если этот сумасшедший звездолёт… Да ну, это же бред! «Зато вокруг нас сейчас просто эталон психической стабильности, ага», — проснулся внутренний зануда. Эта простая реплика бережно взращённого альтер-эго подействовала, как укол успокоительного. Марк коснулся подошвами пола. Магнитные вставки вцепились в металлический пол отсека. Дыхание становилось реже, пульс замедлялся. А теперь поразмышляем спокойно. Я действительно что-то слышал, или это последствие пережитого несколько часов назад стресса? Тем более что, не успев отдышаться, мы получаем второй стресс. Реально? Вполне. Мог тут быть обладатель столь страшного голоса? Вряд ли. Тогда почему паника?

От резкого «пшшш» в наушниках Марк подпрыгнул, и только магнитные подошвы спасли его от экстренного старта в направлении потолка отсека. Следом в наушниках раздался спокойный голос Люция:

— Капитан Умнику, прошу на связь. Капитан, ты меня слышишь?

Марк выдохнул, набрал воздуха в грудь и уже собирался пополнить словарный запас Люка новыми ругательствами, как Люк вызвал повторно:

— Капитан Умнику, связь! Капитан, ты слышишь меня? Я в рубке этой развалюхи, тебя нигде не наблюдаю! Капитан Умнику…

— Да не ори ты! На связи капитан, как принимаешь?

— Громко и чётко. Ты где?

— В моторном. У меня другой вопрос: что на борту делаешь ты?! Что с «Занудой»? Что с окружающим пространством? Приём. — Марк практически рычал в микрофон. Этот засранец нарушил приказ капитана, бросил судно, припёрся на борт, напугал до полного фекального контейнера…

— Так а что мне было делать? Ты столько раз пытался до меня докричаться, что я решил: у тебя что-то важное. Вот и пошёл на борт. «Зануда» в норме, синхронизирован с нами, автопилот привязан к нашей мёртвой посудине. Пространство вокруг такое же пустое, как и раньше.

— Я иду, — коротко ответил Марк, отключил магнитные подошвы и, цепляясь за выступы, рванул прочь из моторного отсека.

— Смотри, что тут есть, — встретил капитана Люк на входе в рубку.

Марк отодвинул его в сторону и проплыл в проём. В рубке хаоса было существенно меньше, но следы катастрофы были и здесь. Лобовые стёкла испещрены трещинами, некоторые экраны разбиты, пилотские кресла были заляпаны чем-то тёмным, а спинка кресла второго пилота была пробита насквозь, и, судя по рваным краям, пилота ударили со спины. И сила удара была такова, что то, чем ударили, пробило спинку, тело пилота и пульт перед ним. Это объясняло тёмные пятна на кресле, на пульте и местами на переборках.

— Ну, гляди, что тут! — палец Люка в перчатке указывал на центральную консоль, а в голосе звучала какая-то странная радость. — Как тебе? Удивлён?

— Конечно удивлён, — тихо пробубнил под нос Марк, продолжая оглядывать рубку. — Пришёл вот в носовую часть звездолёта, а тут рубка управления. Невероятно просто… — Марк потрогал пальцем рваный край обивки кресла.

— Капитан, ты ослеп? — Люк ухватил Марка за плечо и развернул к центральной консоли. — Сюда смотри.

Люк ткнул пальцем в панель. Панель управления системой навигации. Абсолютно целую.

— Панель. И что? — Марк недоумённо посмотрел на Люция сквозь стекло визора. Перед глазами всплыла картинка его собственной навигационной панели – раскуроченной и мёртвой.

— Что значит «что»? Капитан, ты чего такой заторможенный?! Целая панель навигации, такая же, как на «Зануде», только целая. Це-ла-я! Понимаешь?

— Ты что, предлагаешь ее снять? — Марк даже возмутился немного, но это было вполне в духе Люка, так что негодовать повода не было. — Ты в курсе, что это мародёрство?

— С чего бы это вдруг? — возмутился уже Люций. — Я что, украшения с трупов предлагаю снимать? Капитан, я напомню, я историк! И на раскопках бывал, и захоронения вскрывал, и уж кому как не мне знать, что является мародёрством, а что нет! И это - не мародерство никакое. Снимем старую и поставим сюда. Все равно же на свалку отправится. Так какая разница, какая именно панель туда отправится?

— Это важная часть погибшего звездолёта, Люк, — попытался урезонить его Марк. — Она может иметь значение в расследовании причин его гибели.

— Ага, а ты можешь мне сказать, сколько таких важных частей отвалилось от этого звездолёта, пока он дрейфовал? Сколько из них могло бы пролить свет на его трагическую гибель? А эта панель даже повреждений не имеет, что она может рассказать?

Это продолжалось минут десять. Марк вяло и скучно возражал, Люк выбивал эти возражения прагматичными аргументами, и по всему выходило, что общей картины это не изменит, а если установить сюда старую панель Марка, так и вообще впишется в реалии. Она же разбита, как и весь этот несчастный корабль.

— Например, на ней могут быть данные о последнем курсе, — безнадёжно возразил Марк.

— Не могут. Это просто интерфейс. Там просто кнопки и шлейфы, у неё нет собственных устройств хранения. Она напрямую связана с бортовой вычислительной сетью. Так что сведения о курсе если где-то и есть, то на бортовых серверах. Они, кстати, целы, я заглядывал. — Люк махнул рукой в сторону выхода из рубки. — Так что дознавателям Ка-Эс будет где порыться, и на эту панель им плевать. И хватит уже, капитан, — в голосе Люка снова появились ехидные нотки. — Ты же уже видишь эту панель в своём пульте, как она сияет индикаторами, как ты бережно протираешь её ворсистым полотенцем…

— Заткнись уже! — сказал Марк. И тут же усмехнулся: — И дай мне отвёртку.

— Ну вот, как будто всё так и было, — сообщил Люк, закручивая последний винт крепления панели. Висящий в центре рубки Марк уцепился за кресло капитана и развернулся к Люцию. Пристально посмотрел на него.

— Не знаю, всё равно мне неспокойно как-то, — процедил он. — Чувствую себя грабителем могил.

«И проклятие потерянного курьера найдёт тебя через украденную панель, а потом высосет твою душу! И мозг сожрёт! Хотя нет, скорее уйдёт голодным. Муа-ха-ха-ха-ха…» — внутренний зануда бесновался и демонически хохотал на задворках сознания, почуяв сомнения Марка.

— Не нагнетай. На могильник этот корабль явно не тянет. У него экипаж — шесть человек. И экипаж был в полном составе, если судить по занятым каютам. А мы нашли только полтора трупа. Так что экипаж, возможно, и выжил, хотя бы частично.

— Ну да, и ушёл отсюда пешком. Тут же «Тиракс» недалеко, за пару миллионов лет как раз дойдут, — раздражённо парировал Марк.

— Я просто предполагаю. Но смущает другое: почему мы не нашли ни одной головы?

Пока Люций демонтировал панель на «Зануде», Марк обыскивал помещения корабля. Позже к нему присоединился Люций, и вдвоём они обнюхали каждый кубометр пространства. Из найденного был ещё один фрагмент трупа — на этот раз нижняя часть в остатках пустотного скафандра, рука и нога. На вид к ранее найденному фрагменту они не подходили, но ни Марк, ни Люций проверять не решились. Собирать такие пазлы внутри заброшенного корабля, да ещё и на фоне недавних событий… Да ну его в космос, такое развлечение!

Экипаж явно готовился к долгому рейсу, судя по запасам, найденным на камбузе. И, самое интересное, сроки годности на тех упаковках, где их можно было прочесть, относились к датам столетней давности. Продукты были подобраны с умом и фантазией, в экипаже явно был человек, способный приготовить не только горелую яичницу со скорлупой. Минимум пищевых концентратов. Мясо, рыба, яйца, крупы, даже что-то экзотическое, что не получалось с первого взгляда опознать. А в одной из кают Люций нашёл фотографию. Обычный плоский снимок, распечатанный на белом пластике. Пятеро мужчин возрастом не старше ста лет и женщина примерно такого же возраста, за их спинами угадывается посадочная опора корабля, возможно, именно этого. Хотя с возрастом женщины Марк мог и ошибиться. Ей все 130 может быть, а выглядеть она будет на 80. Женщина же.

В общем, экипаж явно давно летал в этом составе и был крепко спаян. Лица на фото открытые, улыбчивые, добрые. Марк долго рассматривал фото, пытаясь представить, кто из этих улыбающихся людей, разорванный на куски, дрейфовал по помещениям корабля, долгое время бывшего домом, а потом ставшего ещё и могилой. Дурные мысли. Неуместные. Поэтому Марк отпустил фотографию парить по каюте, дожидаясь экспертов Ка-Эс.

— Действительно, странно. Если на корабль напали и это тела нападавших, то головы могли забрать их товарищи, так сказать, — Марк вытеснил из головы печальные мысли о судьбе экипажа и постарался вернуться в канву рассуждений Люка. — То это объясняет их отсутствие. Но если это тела членов экипажа, то зачем нападавшие забрали их головы? И где остальные тела?

— Головы могли забрать, чтобы похоронить, например, — предположил Люций. — Это если речь о «товарищах». А головы пленных могли забрать, чтобы надругаться, например.

— Надругаться? — удивился Марк.

— Ну да, — подтвердил Люций. — Я слышал, что некоторые дикие пиратские шайки с отсталых миров для большего унижения поверженного противника отрезают ему голову, а потом с ней орально совокупляются.

— Люк, — процедил сквозь зубы Марк. — Ты никогда не видел, как человек блюёт в скафандр? — Он подлетел поближе и пристально посмотрел сквозь стекло в глаза Люка. — Хочешь, покажу? А потом заставлю тебя его мыть!!!

— Никогда бы не подумал, что мой капитан — выпускница консерватории. Такой нежный…

— Я серьёзно! Ещё одна такая занимательная история — и до Спекулы ты полетишь в трюме.

— Отлично, — резюмировал Люций. — А спать я буду на твоей тонкой душевной организации. Ты ж её тоже в трюме возишь, вместе с жадностью?

— Именно, — Марк оттолкнулся от Люция и полетел назад спиной к центру рубки, медленно опрокидываясь относительно пола. — Как раз лежит между твоим грузом и твоей же хитрой жо… — Марк внезапно замолчал.

— Что? — переспросил удивлённый прерванным монологом Люк.

— Наверх посмотри, — тихо проговорил Марк, указав рукой на потолок.

На потолки как раз они и не смотрели: мешала конструкция шлемов и нестандартный способ передвижения. Люк изменил положение тела, чтобы увидеть потолок. На серой пластиковой поверхности отчётливо читалась нацарапанная чем-то острым и твёрдым цифра 123.

— Всё, валим отсюда к бездне. — Марк шустро перебирал руками, проплывая по центральному коридору в сторону остатков пассажирского шлюза. — В открытом космосе я видывал такие спасательные операции.

Следом, натыкаясь на отброшенный Марком парящий мусор, пробирался Люций.

На выходе в шлюз Марк резко затормозил и посмотрел на переборку. Игрушка всё так же прижималась к деформированной переборке и грустно смотрела в пустоту единственным глазом.

— Ух ты, — прозвучал в шлеме удивлённый голос Люка. — Медведь!

— Кто? — недоумённо осведомился Марк.

— Медведь, — пояснил Люк, указывая пальцем на игрушку. — Животное с Терры. Очень популярное было животное, как образец для мягких игрушек. Крупный и свирепый хищник. Но его детёныши очень милые, как игрушки. Вот и повелось делать мягкую игрушку в виде маленького медведя. Наверное, чей-то талисман, или подарок…

— Спасибо за лекцию. — прервал Марк, — кстати, в трюме где-то валялся рулон пенного утеплителя. Можешь его постелить под свою тощую задницу.

— Зачем?

— А чтобы во сне не порезаться о мою тонкую душевную организацию, — усмехнулся Марк, без малейших усилий отделил медведя от переборки, положил в нагрудный карман скафандра и пихнул Люция в плечо. — Шевели дюзами, профессор, погружение через час!

Глава 3. С моих слов записано верно

Тит Аквилий Валент, старший следователь следственного департамента Звёздного дозора, восседал в своём кресле. Марк другого слова и не подобрал бы: «восседал». Рост под двести двадцать сантиметров, вес под стать. Децим рядом с ним наверняка показался бы мелковат. Когномен Валент — «сильный» — отражал внешность без дураков: он был реально здоровый. Руки больше подошли бы орбитальному шаттлу в качестве манипуляторов, а пальцы толщиной с добрый маркер намекали, что клавиатуры тоже нужно делать нескольких размерных рядов — как обувь.

Два шрама. Один на шее, косой и рваный. Второй тонкий, справа, поперёк лба, спускается сквозь бровь на правую щёку. Они намекали, что в кабинете этот служака «восседал» не всегда. И глаз — искусственный. Выдавала радужка: она словно подсвечена изнутри. Следователь был композитом. Насколько обширным — неизвестно, но очевидно. Да, далеко не все могут позволить себе биореконструкцию.

Марк отнёсся к этому открытию спокойно. Ни отвращения, ни традиционного пренебрежения. Скорее, ему было всё равно, и он всегда недоумевал: почему у большинства здоровых такая реакция на композитов? Особенно с учётом того, что это самое большинство, обзывающее их «ржавчиной» и «гвоздями», само не сможет позволить себе вырастить тот же глаз, если, не дай бездна, его потеряет. По солидам не потянут. Он бы, к слову, тоже не потянул. Если бы не Цили, ходил бы сейчас нетвёрдой походкой, а позывы отлить после пары пива передавал бы мозгу вшитый в поясницу нейрокоммутатор. Инвалид. Ржавый гвоздь.

Из грязной канавы воспоминаний его вытащил вопрос следователя:

— Ленар Веллиан, вы упоминаете в рапорте число 123 на потолке рубки. — Валент ткнул пальцем в потолок, Марк машинально бросил взгляд туда. — Скажите, других подобных надписей не было?

— Я не знаю, — пожал плечами Марк. — Мы и эту заметили случайно — невесомость, мы всё время пузом вниз плавали. На камерах ничего не видно?

— Нет, я все записи пересмотрел. Но вы сказали, оборудование барахлило, не всё записалось. Вот я и подумал: может, что-то на глаза попалось, когда камера не работала.

— Ну извините, я не спасатель и не блогер, — слегка возмутился Марк. — Снимал, на что мог. А скафандр у меня пожилой уже.

— Я не претендую, — следователь примирительно выставил ладони. — Это не упрёк. Многие на вашем месте вообще прошли бы мимо — нашли бы тысячу причин не подниматься на борт. А вы поднялись. Это делает честь вам как капитану.

«Ум, честь и совесть империи», — пробурчал внутренний зануда. Марк в кои-то веки был с ним согласен. Только вот честь тут была ни при чём. После обследования того звездолёта пришлось прыгать больше чем на шесть парсек — нарушил ограничения третьей категории. Это стало понятно уже после выхода из слепого прыжка, причину которого тоже надо было обосновывать. А это значит, показать записи самописцев. А там был бы тот самый потерянный корабль. Ка-Эс прицепились бы по полной. У Марка просто не оставалось выбора. Не геройство, а банальная прагматичность. Страх перед жёлтой меткой.

Марка передёрнуло. Он не боялся униатских «стальных шершней», не боялся срываться с орбиты на подбитой машине, когда снесли один из движков в очередной стычке за ненужную планету. А жёлтой метки испугался. Испугался, что бездушная система одним щелчком развалит его уютный одинокий мирок, который он с любовью выстраивал последние девять лет. На войне за спиной стояла вся мощь объединённого флота. Сейчас — только пустота холодного космоса. Один. Имел ли он право на страх? Наверное. И страх перед разрушением привычного оказался сильнее страха перед мёртвыми внутренностями потерянного звездолёта. Воистину, страх — лучшая мотивация преодолеть другой страх. И плевать, чем там мотивировано, если результат есть. «Это делает вам честь…». Ага, честь из страха. Бездна!

— И всё же, — вернулся к своему следователь, — постарайтесь вспомнить. Больше никаких надписей?

— Не помню. Таких, чтоб в глаза бросались, точно не видел. — Марк пожал плечами. — Вы считаете, это важно? Предсмертное послание?

— Понятия не имею. Рано считать. Пока читаем и смотрим. — Валент развёл руками. — Но вот что любопытно.

Он ткнул огромными пальцами в клавиатуру — та жалобно скрипнула, словно стеная от варварства, — и одним движением развернул монитор к Марку. Экран хороший, трёхмерный, с глубиной. В этой глубине застыл «Милосердный», разевающий красную пасть. Щелчок клавиши — запись пошла. Та самая, которую Марк передал в Ка-Эс уже через час после посадки на Спекулу. Вот «Милосердный» меняет курс, вот «Зануда» уходит в манёвр, в кадре мелькает левый борт. Стоп.

Следователь неожиданно легко поднялся из благодарно вздохнувшего кресла, обошёл стол и встал за спиной Марка.

— Смотрите сюда. — Он указал на изображение.

На броне «Милосердного» ярким красным пятном выделялась кривая надпись. Перечеркнутое крест-накрест число 123.

Валент перегнулся через стол, ещё несколько тычков в клавиатуру — на экране появился интерфейс аудиоплеера. Ещё щелчок — из динамиков зашипело, и сдавленный низкий голос произнёс:

— …не считай… не надо… они любят, когда считают… приходят на счёт…

Марк замер. Он задрал голову, посмотрел на следователя. Тот, чуть склонив голову, смотрел в ответ. Марку показалось, что его синтетический глаз тихонько жужжит, фокусируясь. Но это, наверное, просто нервы. Марка трясло. «Не считай»… Он слышал это там, в разгромленном моторном отсеке неизвестного корабля. Решил, что глюки на фоне стресса. Люцию не сказал, опасаясь очередной шпильки едкого торгаша, а стоило бы. Только вот кто мог вести радиопередачу в абсолютно мёртвом корабле? И почему они не нашли этого «абонента»?

Валент вернулся в кресло и развернул монитор к себе.

— А теперь, кап-три, давай с самого начала. — Он перешёл на «ты», но это прозвучало не панибратски, а как-то по-деловому, даже по-свойски. — Любые подробности, любые мелочи, даже мысли вслух. Всё выкладывай. — Помолчал и добавил: — Меня терзают подозрения, что эти два происшествия связаны. И не просто между собой, а с чем-то ещё бо́льшим. И очень вонючим. Таким вонючим, что запах этой вони до Древней Терры достанет.

Марк вышел из массивного здания Звёздного дозора и остановился на верхней ступени, жмурясь от солнца. Обернулся и посмотрел вверх. Вот как строителям такое удается? Здание высотой в три этажа умудрялось давить на психику не меньше, чем город-башня из какого-нибудь загаженного гигаполиса. Местное светило, бледно-жёлтое и мелкое, совсем не грело, только слепило после полумрака коридоров. Просто голова гудела после шести часов допроса, и любая смена картинки требовала паузы.

Перед ним была обычная городская площадь. Чистая, с ровной плиткой и аккуратными газонами. В центре — невысокий фонтан, вода стекала по гладким камням, дети возились рядом, пока родители сидели на скамейках. По периметру — несколько административных зданий, пара кафе с летними верандами, магазинчики. Назвать Виату «городишкой» было сложно, но впечатление она создавала именно такое. Маленький, уютный, чистый и тёплый городишко, на полтора миллиона душ.

Столица Спекулы-Примы. Марк бывал здесь несколько раз. Город как город, чистый, зелёный, неспешный, никакой бешеной гонки. Здесь жили, работали, растили детей. По меркам империи — средний провинциальный центр. Не столица сектора, но и не дыра. И никаких башен до облаков, вообще непонятно, за что планету так окрестили.

Движение было, но не бешеное. По дороге, плавно шурша шинами, катили автомобили. Большинство — серые, утилитарные, похожие на коробки. Некоторые — поярче, с обтекаемыми формами, но тоже без лишнего пафоса. Люди переходили дорогу, кто-то нёс сумки с продуктами, кто-то говорил по табуле. Обычный рабочий день.

Чуть дальше, за площадью, виднелись жилые кварталы. Дома — не небоскрёбы, этажей по десять-пятнадцать, с плоскими крышами, на многих — зелёные насаждения, даже небольшие деревья. Между домами — деревья, кусты, велодорожки. Планету явно обживали долго и с душой, воздух здесь казался почти живым — пахло листвой и цветами, а не выхлопами.

Над головой что-то зажужжало. Марк задрал голову: над крышами, активно крутя винтами, проплыл грузовой аэро с контейнером. И его лихим виражом обгонял пассажирский аэро. Манёвр получился резкий и нервный, пилот, видимо, спешил, или просто устал тащиться за медленной грузовой жужжалкой. Марк улыбнулся: учитывая цену легкового аэро, за штурвалом явно не сирота сидел. Ну да ладно, чего считать чужие солиды.

Мимо прошуршал шинами громадный автобус. Марк проводил его глазами до остановки, где тот остановился, выпуская из своей кондиционированной утробы несколько пассажиров и забирая новых.

Марк глубоко вздохнул, пытаясь вытряхнуть из головы остатки допроса. Валент со своим пронзительным правым глазом, записи «Милосердного», число 123 на броне, этот шёпот в наушниках… Всё это осталось там, за тяжёлыми дверями мрачного здания. Здесь была просто жизнь. Люди спешили по делам, дети плескались в фонтане, автобусы возили пассажиров.

Марк поправил лямку потёртой куртки — единственной вещи, которая выделяла его из этой аккуратной, ухоженной толпы — и зашагал к стоянке такси. Ряд машин, окрашенных в ядовито-жёлтый цвет, стоял тут же, у края площади. Водители что-то пили из бумажных стаканчиков, смотрели в табулы, негромко переговаривались.

Нужно было добраться до космопорта, перекусить и морально подготовиться. Подготовиться к расторжению контракта с Люцием. Марк поймал себя на мысли, что уже привык к тому, что кресло навигатора занято, и из-за пульта иногда доносятся ядовитые комментарии. Кроме того, всегда было с кем обсудить назойливые мысли и выслушать дельный совет. Правда, предварительно следовал какой-нибудь колкий комментарий, но Марк, мало того, что уже привык, так и вполне мог ответить не менее едко — не зря же прозвище Mordax прилипло к нему ещё до того, как он на двадцатилетие взял его официальным когноменом.

Откуда эти мысли? Девять лет ему не требовался ни собеседник, ни помощник, ни друг. И тут внезапно… Устал от одиночества? Или раньше не было с кем сравнить?

Под этот внутренний монолог Марк подошёл к первой в очереди машине и плюхнулся на сиденье. Стоящий неподалёку водитель ловко зашвырнул явно не пустой стаканчик в урну и поспешил к машине.

— К демонам бездны! — пробурчал Марк, решив разбираться с проблемами по мере возникновения.

— На космодром? — переспросил водитель, садясь за руль.

— В смысле? — не понял Марк. — Я ж не говорил…

— Ну вы сказали «к демонам бездны», я и подумал… — водитель пожал плечами.

— А, это я так… мысли вслух. Но да, на космодром давай.

— Понял, — кивнул водитель. — Пристегнитесь, пожалуйста.

Машина вырулила с парковки и без особых усилий влилась в неплотный поток разноцветных коробочек.

Еще в главном коридоре «Зануды» Марк услышал шум из кают-компании. Проклятый стул скрежетал по полу, шумела кофемашина.

— О, тебя не арестовали? Странно, — Люций сидел за столом, что-то рассматривая в своём ультра-планшете.

— Нет, они сказали, что виноват ты, и объявили в розыск, — парировал Марк. — Как успехи?

Люций молча развернул планшет к Марку и ткнул пальцем в экран. Там была какая-то схема со стрелками, пунктирными линиями и кучей пометок.

— То есть план захвата «Витерны» ты всё-таки разработал? — хмыкнул Марк.

— Нет, это позже. Любая дорога начинается с первого шага. И он вот здесь, — Люций подтолкнул планшет Марку, встал и пошёл к кофемашине, которая закончила шипеть. — Кофе будешь?

— Ага, давай, — ответил Марк, разглядывая схему на экране.

— Смотри. У нас есть задача — провести анализ биоптата на наличие специфичной РНК карциовенатора. — Люций сел за соседний стул, поставил чашку с горячим кофе на стол. — Задача сложная, требует высокоточного оборудования и, главное, — чтоб никто не дёрнул за ниточку раньше времени.

— Это я уже слышал, — перебил Марк. — Ты говорил, что надо разбить задачу на подзадачи и раскидать по разным лабораториям. Это и есть план?

— Именно. Но теория и практика, капитан, — две большие разницы. Я покопался в своих архивах, пообщался с парой старых знакомых и вот что нарыл.

Люций увеличил первый блок схемы.

Этап первый — первичная обработка и подготовка образца.

— Это самое простое и самое безопасное. Любая рядовая лаборатория может выделить все возможные нуклеиновые цепочки из биоптата. Никаких специальных знаний не надо, оборудование стандартное. Заказываем в лаборатории на Морке. Это маленькая планетка в соседнем секторе, там базируется пара мелких научных групп, и «Витерна» туда даже не смотрит — не их уровень. Заказ оформляем от имени вымышленного Института сравнительной ксенобиологии при Виатском университете. Звучит солидно, а проверять никто не будет. Стоимость — пара сотен солидов, результат — всё, что несёт наследственную информацию.

Марк кивнул, пытаясь уследить за мыслью.

— Дальше.

Этап второй — поиск целевой последовательности.

— Тут сложнее. Нужно создать праймеры — такие молекулярные «затравки», которые найдут в первом результате именно те участки, что характерны для карциовенатора. Для этого нужно знать последовательность, которую ищем. Она у нас есть, спасибо твоей докторше, она запихнула её в задание.

Люций переключил на другой блок.

— Заказываем синтез праймеров в лаборатории на Октавии-Нова. Это уже подальше. Там сидят ребята, которые делают это на потоке для полудюжины университетов и мелких биотех-контор. Им плевать, кто заказывает, главное — деньги. Опять же, от имени того же института. Приходит заказ на синтез олигонуклеотидов по такой-то последовательности. Они синтезируют, высылают. Никакого криминала, мало ли кто что исследует.

— И мы получаем ключик к замку, — понимающе протянул Марк.

— Именно. Но это ещё не всё.

Этап третий — сам анализ.

— Тут нужен метод ПЦР — полимеразная цепная реакция. Это стандарт, но оборудование должно быть точным, а лаборант — не криворуким. Я нашёл независимую диагностическую лабораторию на станции «Гортензия». Это торговый узел, там куча мелких контор, и ни одна из них не имеет прямых контактов с «Витерной». Риск есть, но минимальный. Мы отправляем им выделенные цепочки и синтезированные праймеры. Формулировка заказа: «Проверка наличия целевой последовательности в образце для студенческой работы по сравнительной вирусологии». Звучит безобидно.

— И они просто возьмут и сделают? — усомнился Марк.

— Возьмут. За нормальные деньги. Им плевать, лишь бы платили. А если результат окажется положительным — то есть они найдут РНК вируса — ты получишь официальный документ, заверенный печатью лаборатории. Если отрицательным — тоже.

Люций развёл руками, показывая завершённость плана.

— Три этапа, три разные лаборатории в трёх разных системах. Никто из них не видит всей картины. Для первой — это просто выделение РНК из образца. Для второй — синтез стандартных праймеров. Для третьей — рутинная проверка для студента. Всё легально, всё оплачено через подставные счета, которые я уже организовал и скинул тебе на ящик. Даже если кто-то из них проболтается, связать эти три заказа воедино невозможно без доступа к нашему мозгу.

Марк снова посмотрел на схему, поднялся, взял из кофемашины кружку с кофе, вернулся назад.

— И сколько это будет стоить?

— Ну, по первой прикидке, тысяч пять-шесть солидов. Максимум семь. Большая часть уйдёт на последний этап. Но если учесть, что на кону жизнь твоей подруги и правда о смерти её матери… я бы сказал, цена приемлемая.

Марк хмыкнул, покрутил в пальцах кружку.

— А если результат будет положительным? Если они найдут вирус?

— Тогда у тебя будет железобетонное доказательство, что твоя Цили — просто параноик, а «Витерна» — белые и пушистые. — Люций развёл руками. — Или, наоборот, что ей не вводили препарат. Тогда у тебя будет доказательство того, что корпораты убили её мать.

— И что мы с этим доказательством будем делать?

— А вот это, капитан, уже не ко мне. И определять его дальнейшую судьбу придётся тебе. — Люк поднялся из-за стола, противно скрипнув стулом. — Груз я сам себе выдал, получателю сдал, оплату за рейс перевели на твой счёт. Зарплату себе я тоже списал. — Люк пытался пошутить, но выходило не очень. — Условия моего трудового контракта выполнены.

Марк помрачнел, тяжело выдохнул и посмотрел снизу вверх на Люка.

— Да, я и забыл. Контракт…

Марк поднялся, протянул руку Люцию.

— А неплохо мы поработали, да? — Люций как-то печально усмехнулся, пожал руку Марку.

— Да. Неплохо… Весело. — Марк опустил голову и почесал шею.

— Ладно, пойду я, пожалуй, — Люк подхватил свой планшет со стола, сунул в рюкзак. — Все файлы в твоём планшете в каюте. Закончишь дела — выбрось его в шлюз в профундуме. — Люк вдруг подошёл, порывисто обнял Марка, тот, слегка опешив от такого порыва, неуклюже похлопал Люка по спине. — Всё, мне пора.

Он повернулся, закинул рюкзак на плечо и быстро пошёл по коридору. Уже перед лестницей к шлюзовому тамбуру он услышал оклик Марка и повернул голову. Марк стоял в проёме кают-компании, опершись плечом о проём.

— Люк, а какие у тебя планы?

— Не знаю, сейчас сниму номер в гостинице. Поищу, что тут прикупить, потом поищу, где это продать, потом найду, кто это повезёт… в общем, после нашего с тобой скучного полёта вернусь к активной и наполненной жизни. — Люк невесело усмехнулся.

— Ну то есть ты не занят на ближайшие лет тридцать? — Марк улыбнулся уголками гу6, достал табулу и что-то ткнул на экране. Спустя секунду пискнула табула Люка.

«Независимый предприниматель Марк Веллиан Мордакс предлагает Вам замещение вакантной должности навигатора на частном судне Е905КР, «Зануда», порт приписки — планета Фрума, индекс… Неограниченный контракт… оплата… 500 солидов…»

Люк поднял глаза, посмотрел на Марка. Тот смотрел на него и улыбался.

— А чего зарплата такая маленькая? — улыбнулся в ответ Люций.

— Испытательный срок, — ещё больше растянул лыбу Марк.

— Надеюсь, мою старую каюту пока никто не занял? — усмехнулся Люций и с явным удовольствием на лице ткнул кнопку «Принять приглашение».

— Ну, как успехи? — Марк оторвался от планшета и повернулся к вошедшему в кают-компанию Люцию.

Тот молча открыл спрятанный в переборке холодильник, выудил бутылку воды, свинтил крышку и жадно выхлебал не меньше половины за пару глотков. После чего плюхнулся за стол напротив Марка.

— Вот это жарища, — пожаловался Люк, промокая рукавом мокрый подбородок. — Я такой тут не припомню.

Он снова приложился к бутылке.

— Так ты бы сразу скафандр надел, чего мелочился? — Марк выразительно покосился на кожаные штаны и куртку Люка, которые тот носил с завидным постоянством.

Люк пропустил шпильку мимо ушей.

— Значит так. Здесь есть небольшой аффинажный завод. Я договорился взять у них двенадцать килограммов ниодима и тридцать пять грамм палладия. У них хорошая цена, своя добыча в астероидном поясе. За всё — десятка килосоли. Это смешно. Кинем в трюм, пусть лежит.

— Ну да, у нас же трюм как у сухогруза, туда ящик, сюда ящик…

— Хватит ныть, капитан, — отмахнулся Люк. — И нам нужно попасть на Шион или в систему Лемнос. Там и там есть крупные заводы полупроводников и полно скупщиков. На Шионе, например, кило ниодима идёт по восемь с половиной сотен. Чистая прибыль — как минимум десятка килосоли, вдвое больше вложенного! Просто прикинь!

— Остынь, бизнесмен, — осадил его Марк. — У меня всего двадцать килосоли, считая твою десятку. А нам нужны продукты — это пара тысяч. Люксагена осталось на два десятка парсек — ещё четыре. Накачку на «дудке» менять надо, греется — ещё пятак. Итого осталось девять. Нужна пара рейсов хотя бы на пятнашку суммарно, тогда сможем вернуться и взять твой груз. А пока мы с голой задницей. И ты обещал принести хорошую работу, а принёс мутную схему. Так что садись, бери планшет и просматривай объявления…

— Погоди, теперь ты остынь. — Люк выставил вперёд ладонь. — Во-первых, схема не мутная. Документы на груз, сертификат меркаторума, страховка. Всё чисто. Во-вторых, у нас, капитан, сейчас в активе сорок пять килосоли, из них двадцать пять уже лежат на счету «Зануды». — Люк загнул пальцы, глядя на Марка в упор. — Да-да, не надо на меня так смотреть. Я завёл корабельный счёт и положил на него бóльшую часть своих денег. Туда мы будем класть всё, чем будем расплачиваться за ремонт, за топливо, за «мутные схемы», как ты изволил выразиться. Ну, и будем копить на модернизацию.

Марк открыл было рот, но Люк не дал ему вставить ни слова.

— Ты же не думал, что я буду скромно сидеть в кресле и тихонько считать курсы? — Люк хлопнул ладонями по столу. — Да пойми ты, корабль — это огромный потенциал. Просто возить тысячу пар ботинок за пятёрку килосоли — вообще не результат. Потому сейчас ты переведёшь десятку вот на этот счёт. — Он смахнул с экрана табулы в сторону Марка. — Мы дождёмся груза, а потом поищем заказ в сторону Шиона.

На вопросительный взгляд Марка пояснил:

— Счёт оформлен на судно. Я могу положить на него деньги, но подтвердить платеж может только капитан. Так что…

— То есть ты вот так просто положил все свои деньги на счёт, доступ к которому имеет человек, с которым ты знаком две недели?.. — Марк продолжал недоумённо смотреть на Люка.

— Марк, ты можешь быть кем угодно. Но то, что ты не негодяй и не мошенник — в этом я разбираюсь. — Люк на секунду стал серьёзным. — Кроме того, пять тысяч у меня ещё есть. — Он подмигнул и хлопнул Марка по плечу. — Так что давай заплатим поставщику и поищем груз в нужную нам сторону. А потом я пойду запасаться продуктами, а ты найдёшь тех, кто быстренько поменяет нам устройство накачки. Люксагеном затаримся подальше от Спекулы — у них тут цены дикие.

Марк промолчал, только пожал плечами. Всё было похоже на то, что жизнь начала менять курс. Он не знал, что ждёт в конечной точке, но ему вдруг стало интересно посмотреть. Да и сам путь обещал быть нескучным. А главное — в кресле навигатора теперь сидел не просто наёмный специалист на один рейс, а человек, которому почему-то захотелось довериться.

***

— Так они собрались вывозить этот корабль? — Марк перевернул один из двух шипящих на сковороде бифштексов.

— Ну да. «Осьминога» ждут, — ответил Люк, нарезая овощи.

— Да чтоб тебя! — чертыхнулся Марк, роняя лопатку и отдёргивая руку. Видимо, кипящий жир попал на голую кожу. — Долго придётся ждать. «Осьминогов» мало, и все при деле. — Он потряс обожжённой рукой. — Вот дался им этот корабль, даже на “осьминога” раскошелились. Жуткая на вид штука, к слову. И на осьминога он не похож, скорее, на какую-нибудь сколопендру. Да и ног у него не восемь.

— Дальний эвакуационный транспорт, в зависимости от размеров, бывает трех видов, от малого до ультры, — тоном занудного ментора начал Люк, — на сленге его называют осьминогом потому, что он, как и терранский осьминог, и как его аналоги в других мирах, обхватывает своими манипуляторами эвакуируемый транспорт, перекрывая всю поверхность. На манипуляторах расположены эмиттеры щита Кастора, которые позволяют…

— Спасибо, Кверо, — перебил его Марк, — если бы мне надо было покверить на тему “почему эвакуационные транспорты называют осьминогами”, то у меня для этого табула есть. Может, я хотел, чтобы это на всю жизнь осталось для меня мрачной тайной. А ты разрушил всё! К слову, корабль опознали?

— Не-а. Запросили архивы меркаторов и гражданского космофлота. Ответа ждать не меньше недели, это если данные найдутся в местных базах. А если нет — пойдёт запрос на Сакрум Орбис. Там вообще неизвестно сколько копаться будут.

— О, ну это на полгода, не меньше. Отсюда до Сакрума месяц лёта, пока туда, пока обратно… Так полгода и пройдёт. Кстати, ты не заметил, что наш следак как-то нездорово интересуется подробностями? Не по дежурному так, а с огоньком. Не положено провинциальному следаку так принюхиваться. Его задача — отписаться и идти дальше пить пиво.

— Ха, а я думал, что мне показалось. — Люк отложил нож и повернулся к Марку. — Заметил! Он прямо в глаза заглядывал, когда про голоса спрашивал. Особенно когда я сказал, что ничего не слышал. У него взгляд такой стал… Ну знаешь, будто я ему вру, а он это чувствует. Чего, кстати, сразу не сказал, что слышал что-то? Я бы хоть дураком не выглядел. А то он прицепился, “а Вы тоже слышали?…”. А я в ответ, “в смысле - тоже?”.

— Да я подумал, что меня приглючило. Стыдно как-то признаваться было, — пожал плечами Марк, — А он тебе про голоса что спрашивал? Ту же запись ставил?

— Да, ту самую. Хотя, что мне ее ставить? Я ее наизусть пересказать могу, в лицах и с эмоциями. Спросил, не слышал ли я чего похожего, когда мы там лазали, ну, по кораблю этому. Я сказал — нет. А он смотрит и молчит. Потом спрашивает: «А капитан ваш ничего такого не упоминал?» Я говорю: «Нет, мы только по делу общались». А он опять молчит и смотрит.

— Может, у него паранойя? — Марк подвинул сковороду. — Или просто работа у него такая — везде заговоры искать.

— Паранойя не гарантирует, что за тобой действительно не следят. Но мне почему-то кажется, что он не просто так к нам прицепился. Что-то такое он знает.

— Ладно, — Марк махнул рукой. — Его проблемы. Наше дело — маленькое: дали показания, получили бумажку, что мы молодцы. Если что всплывёт — нас вызовут. А пока… Что там с мясом? Готово вроде.

— Давай сюда. — Люк принял тарелку и принялся раскладывать овощи. — Кстати, насчёт мяса. Я на рынке спросил у продавца, что за зверь. Он говорит: «Местный аналог терранской свиньи, но не свинья. Тут они не приживаются, а этот гибрид какой-то, на соседней планете вывели». Я уточнять не стал, взял.

— Надеюсь, нам кормовые шлюзы не посрывает после такого обеда, — хмыкнул Марк, садясь за стол.

— Не каркай. Я где-то читал, что живность с планет, схожих по условиям с Террой, усваивается нормально. Так что ешь давай.

— Угу. — Марк отрезал кусок, пожевал, удивлённо поднял бровь. — А ничего так. Правда на свинину похоже.

— Я же говорил.

Они некоторое время ели молча. Потом Люк отложил вилку.

— Слушай, а вот этот его интерес… Может, он не просто так? Может, другие какие-то дела с этим кораблём связаны? Или где-то фигурирует?..

— Да какая разница? — Марк пожал плечами. — Наше дело — сторона. Мы своё отработали, бумажки подписали. Пусть теперь Ка-Эс сами разбираются.

— Ага, — усмехнулся Люк. — Бездне бездново, Цезарю — Цезарево, а нашему звездолёту — побольше тягу и поменьше ремонта!

— Звучит как тост, — заметил Марк.

— Да это и был тост. Самый популярный тост десятого флота. Но не сегодня, ибо… — Люк посмотрел на табулу и потянулся за добавкой

— У нас старт через три часа — закончил за Люка Марк. — В общем… будем посмотреть.

Глава 4. Уроки пилотирования

— Шевели уже дюзами, водоплавающее! Уже полбака воды извёл! — Марк колотил кулаком в дверь душевого отсека, и это была уже третья попытка вытащить плескающегося и поющего навигатора. — Тростник в заднице вырастет!

— Отстань, жмот! — донёсся из-за двери глухой голос Люка. — У нас полторы тонны воды в запасе, и рециркулятор работает! И вообще, я ж тебя не пытаюсь выколупать из душа, когда ты водорослью прикидываешься!

Шум воды стих. Послышалась возня, приглушённое чертыхание и фрагменты тихой нецензурной брани. С шуршанием отползла дверь душевого отсека, из проёма вырвались густые клубы влажного пара. В этом тумане проступила тощая фигура Люция в шортах, футболке и с полотенцем, переброшенным через шею. Встал у проёма, картинно поклонился, указав двумя руками на вход в душевой отсек.

— Душ Ваш, капитан!

— Иди в космос! — пробормотал Марк, проходя в душевую и намеренно толкнув плечом Люка.

— Нужно починить вторую душевую, — заметил Люций.

На «Зануде» было две душевых кабины, но в той, что по левому борту, сгорел насос, и она не работала. Потому каждое утро у единственной душевой происходило грандиозное сражение, итоги которого и определяли, кто пойдёт первым. И, по устоявшимся уже правилам, «победитель» шёл на камбуз готовить завтрак, пока «проигравший» принимает свою дозу водных процедур. Вообще питались они как попало, за исключением дня посадки, когда Марк и Люций готовили себе качественный ужин и закатывали небольшую пьянку с последующим посещением портовых баров и борделей, и дня старта, перед которым обязательно готовилось что-то вкусное, но уже без алкоголя. «Зануда» тихо и незаметно обрастал традициями.

— Если починить вторую кабину, кто будет готовить завтрак? — Марк стоял в проёме душевой и ждал, пока вентиляция вытянет весь пар. — Кстати, нам нужно кассеты поменять.

— На осмосе? — уточнил Люк.

— Да, там уже лампочка горит, — Марк указал куда-то себе за спину, в сторону кормы, где стояло оборудование водообеспечения и где горела эта самая лампочка. Вода после многократных циклов рециркуляции становится практически дистиллированной, а такой водой ни помыться, ни напиться нормально не получится. Менять воду в каждом порту — удовольствие недешёвое, да и когда у тебя рейс на две недели, это не особо спасёт. Осмос-блоки как раз решали вопрос минерализации воды, но требовали кассет с расходными материалами.

— Уже в списке. Я хотел ещё на Октавии поменять, но на нашу установку только под заказ, это три дня, а у нас их нет. — Люк как-то ненавязчиво и инициативно взял на себя вопросы бытового снабжения их маленькой команды и справлялся с этой задачей очень хорошо.

— Да, времени мало, — согласился Марк. — Сколько у нас ещё витков?

— Осталось четыре. Как раз позавтракать успеем, — ответил Люций.

Они болтались на орбите уже два часа, и ещё час придётся делать то же самое: с высоких орбит уходили два сухогруза, и пока эти громады длиной в пару километров не закончат маневрировать, диспетчеры не выпустят их с орбиты.

— Разрешите идти готовить жратву, сэр? — Люк снова поклонился.

— Кто?

— Сэр. Это аналог современного «ленар», его использовали в большей части Древней Терры чуть ли не до начала Эпохи Исхода…

— Ой, всё, — отмахнулся Марк. — Иди уже на камбуз.

— Е-509-КР «Зануда», коридор ваш, параметры по каналу транспондера, — наполнил рубку голос диспетчера. — Октавия-дальний, приём.

— Десять-четыре, Октавия-дальний, параметры получены. Начинаем манёвр, — ответил Люций. — Е-509-КР «Зануда».

— Счастливого пути, «Зануда», ждём вас снова!

— Тихого космоса вам, Октавия-дальний. Конец связи!

Люк откинулся в кресле. Перелёт до Лемноса должен занять четыре дня. Грузовой трюм под потолок был загружен мешками с концентратами лекарственных смесей для сельскохозяйственных растений, которые ждали на Лемносе и которые производили на Октавии. Тут вообще много чего производили: один из крупнейших центров химического производства империи, всё же. И здесь же, в одной из многочисленных биолабораторий, синтезировали праймеры для анализа биоптата. Те самые «ключи к замку», бережно хранящиеся в холодильнике на камбузе «Зануды» вместе с оставшимся биоматериалом. Праймеры синтезировали меньше чем за сутки, не задав ни единого лишнего вопроса. На Морке и то было больше проблем: «У вас есть документы, подтверждающие инфекционную безопасность биоматериала?.. А покажите документ, подтверждающий, что источник не возражал против взятия биоматериала…». Очень пожилая и очень тучная тётка, которая принимала биоматериалы, задала столько вопросов, что допрос в Ка-Эс на Спекуле показался бы приятной беседой за чашечкой кофе по-римски. И на каждое «нет» отвечала длинной лекцией на тему недопустимости такого наплевательского отношения к биоматериалам. А этих «нет» было очень много. Почти все. Однако в итоге она всё равно приняла материал, продолжая причитать на тему «до чего же люди стали безответственными».

— Знаешь, было раньше такое выражение, «синдром начальника шлагбаума»? — вдруг спросил Люк.

— Чего? — Марк, чьё внимание было сосредоточено на орбитальном маневре, не уловил сути вопроса.

— Синдром начальника шлагбаума, говорю, — повторил Люций.

— А, не, не слышал. А что это?

— Это когда человек, которому дали вооот столько власти, — Люк показал пальцами расстояние, символизирующее крошечное количество, — начинает использовать эту власть по максимуму.

— И что я тебе опять сделал? — возмутился Марк.

— Нет, ты — ничего. Я просто сейчас вдруг вспомнил ту вредную бабку на Морке. Которая в лаборатории…

— Ааа, — протянул Марк, — ты сейчас напомнил, и у меня нервная чесотка началась. Почти пять дней там проторчали. И каждый день эта бабка: «молодые люди, это биохимия, а не портовый бордель, здесь не бывает быстро! Вот в наше время…» — Марк произнёс это скрипучим старческим голосом. — Бывают же настолько противные люди, да?

— Зато здесь у нас прошло как по рельсам. Меньше суток. И рейс на Лемнос очень удачно попался. Скромных две тысячи, зато по пути. Если всё пойдёт так и дальше — вопрос с «Витерной» мы закроем в течение двух недель. — Люк усмехнулся. — Бездна компенсирует нам нервы, потраченные на эту вредную бабку.

— Ты инфопакеты скачал? — спросил вдруг Марк.

— Пока на орбите болтались. Кстати, наш почтовоз что-то тормозит. Нужно будет ещё в контору Курсус Публикус обратиться, пусть они посмотрят.

— Не на Лемносе. Там только автоматическая станция, представительства почтарей нет. Дыра-дырой, — скривился Марк.

— Тогда по пути на «Гортензию». Остаться без почтовоза не хотелось бы.

— Конечно, — согласился Марк. — Это пусть и маленькие, но деньги.

Почтовоз был источником скромного, но пассивного заработка. «Автономный защищённый модуль транспортировки значимой информации» представлял собой устройство, которое по договору с владельцем судна устанавливали специалисты почтовой службы империи. Он имел собственную антенну и встроенную батарею, чем и было обусловлено слово «автономный» в его названии. И его задачей был обмен пакетами данных с орбитальными почтовыми станциями, которые размещались на орбитах всех заселённых планет. Поскольку космические корабли были единственным средством межзвездной связи, эти пакеты перевозили именно они. Корабль приходил в систему, почтарь автоматически загружал пакеты, скачанные в системе, из которой корабль вылетел. За каждую единицу объёма данных владелец получал деньги, и чем актуальнее и важнее была информация, тем больше за неё платили. И лишняя сотня солидов с каждого рейса с благодарностью встречалась командой любого звездолёта.

Четыре дня до Лемноса пролетели незаметно. Короткие вахты на мостике особой нагрузки не создавали, да и нужны были больше для порядка: корабль в профундуме просто летел по прямой в автоматическом режиме, и маневрирование не требовалось. Да и бесполезно было маневрировать. Сколько бы ты ни пытался изменить направление, будучи в профундуме, корабль всплывал всё равно в том же направлении, в котором и погрузился, только за несколько парсек от точки погружения. Ещё один парадокс бездны, который пока так никто и не объяснил. От скуки спасали только книги да партии в старую стратегическую игру, в которую Марк и Люк резались в кают-компании. К моменту, когда «Зануда» начал торможение над Лемносом, оба успели соскучиться по твёрдой земле.

Планета встретила их вечерней прохладой и запахом кукурузы. Даже внутри терминала космодрома чувствовалось, что где-то рядом работают огромные зернохранилища. Марк потянул носом и невольно улыбнулся — пахло домом, Фрумой.

— Нравится? — спросил Люк, выуживая из автомата две чашки местного кофе.

— Напоминает… кое-что, — Марк взял чашку, но пить не стал. — Ладно, идём. Поищем магазин с корабельным оборудованием.

В зале пассажирского терминала, пыльном и обшарпанном, было многолюдно. Человек 50 столпились у огромного панорамного окна, которое выходило на площадку грузовых пирсов. Люк толкнул Марка локтем и кивнул в сторону толпы.

— У них там шоу планируется?

— А я откуда знаю? — отмахнулся Марк.

— Ну ты ж тоже с аграрного мира, может, у вас так принято, собираться по вечерам на космодромах и пялиться на взлётку, — подколол Люк. — Пойдём, посмотрим?

— На что? Там же не происходит ничего, — ответил Марк.

— Не просто же они там стоят, ждут чего-то. Вот и мы тоже посмотрим, подождём?

— А ты на часы смотрел? Вообще-то, у нас ещё дела есть, — Марк указал на огромное цифровое табло на стене пассажирского терминала. Оно показывало местное и номинальное время.

— Ты что, всерьёз надеешься сегодня улететь? Забудь! Нас даже разгрузить некому. Раньше завтрашнего вечера я бы не планировал. Пойдём! — Люк потянул Марка за рукав куртки. — Хоть какое-то развлечение.

Марк недовольно покачал головой, но всё же пошёл следом за Люком.

Толпа тихо гудела. Люди явно чего-то ждали и пребывали в предвкушении. Люк и Марк пристроились с краю, рядом с какойто женщиной, державшей подле себя небольшой чемодан на колёсиках. Она молча вглядывалась в окно, за которым было всё так же пусто.

Сквозь толпу протиснулся пузатый мужик, невысокого роста, с клочковатой бородой и в помятом бежевом пиджаке. Однако значок с гербом на лацкане пиджака выдавал в нём местного начальника. Он подошёл к женщине и громко произнёс:

— Ну что, Клея, пришла посмотреть на яркий бенефис своего ученика?

Голос пузана был резкий, неприятный. Сказав это, он громко расхохотался. Настолько громко, что Марк даже обернулся на смех. Мужик хохотал во весь голос, широко открыв рот и демонстрируя неполный набор кривых зубов.

— Скорее, на бездарное выступление актёра с синдромом суперзвезды, — спокойно ответила женщина.

Мужик внезапно прекратил смеяться, его лицо исказилось злобой. Выставив указательный палец, он указал им на женщину:

— Следи за своей грязной пастью! Ты говоришь о моём сыне! — прошипел пузан. — Ты тут только моей милостью с голоду не сдохла, и теперь смеешь мне такое говорить?!

Мужик шипел и плевался, в уголках рта скопилась слюна. Лицо покраснело от прилившей крови, но женщина даже не повернула головы. И ответ её был таким же спокойным и уравновешенным:

— Я ещё три года назад сказала, что пилота из него не выйдет, плохая вестибулярка, никакое чувство расстояния. И реакция вялая. Но твои жополизы всё это время убеждали тебя в обратном. Так что ты ждёшь от меня? Что я сейчас переобуюсь? — женщина медленно повернулась к толстопузому. — А что касается твоей «милости», так не твоей ли «милостью» разорились мои родители? Не твоей ли милостью я бросила службу, чтобы ухаживать за отцом после смерти матери? — голос женщины начинал звенеть. — Да и за «милость» твою я работала за двоих, пока твой сынуля щёлкал хлебалом в кабине, фоткал себя на табулу и пялился на мои сиськи. А когда я возмутилась, меня просто вышвырнули с работы! Так что за милость твою, Сип, я с тебя ещё спрошу, поверь мне.

— Вот ты сейчас увидишь его первую посадку, и сама запихнёшь свои слова себе в грязную глотку!

— Сейчас я увижу, как твой гениальный сынок вывалит зерно на взлётку, — женщина явно взяла себя в руки и вновь устремила взгляд в окно. — И вдвойне приятно будет наблюдать это в компании твоих прихлебал.

Мужик снова попытался открыть рот, но тут пришла в движение толпа. Кто-то указывал на небо, кто-то доставал табулу, готовясь снимать. Мужик тоже обернулся к окну.

— Движение началось, — заметил Люк.

— О да, — Марк разочарованно вздохнул. — Какое великое событие, прибытие аэропоезда.

На горизонте, быстро увеличиваясь в размерах, появилась летящая конструкция из двенадцати секций, возглавляемая локомотивом.

— А забавно получилось, — заметил Люк. — Ты в курсе, что первое в истории видео называлось «Прибытие поезда»? Это была сенсация планетарного масштаба.

— Продолжай, профессор. Всяко интереснее, чем смотреть на манёвры аэропоезда, — Марк откровенно скучал.

— На родине насмотрелся?

— Скорее, налетался. Я такие водил 10 лет, — Марк кивнул на приближающийся за окном состав. — Только побольше. Этот — так, мелкий, на двенадцать вагонов, а мои были по пятьдесят-шестьдесят.

— О как! Ты не рассказывал…

— Да а что там рассказывать? — Марк пожал плечами. — Мне нужен был атмосферный стаж, чтобы поступить в аэрокосмическую академию. А на Фруме больше не на чем летать, кроме как на такой кишке, — Марк снова бросил взгляд в сторону окна и замолчал. — Смотри, заходит на швартовку. Только странно как-то.

— Почему?

— Радиус слишком большой. На таком радиусе швартуются только «плёткой». Но для этого у него скорость высоковата. Да и рыскает он по курсу, как будто маятник поймал. Сейчас бы наращивать тягу и выравниваться, а он продолжает заходить…

— Что такое «плётка»? — уточнил Люк.

— Это когда заворачиваешь состав в петлю и подгоняешь локомотив к терминалу. Тормозишь локомотивом, а состав идёт по инерции, как будто плёткой бьёшь. А потом по очереди оттормаживаешь состав бортовыми движками вагонов, пока они в ряд не станут.

— А зачем такие сложности? Не проще ли спокойно швартоваться?

— Время экономит. Когда десяток поездов на разгрузке, а приёмник один. Но там особенности: манёвр сложный, нужно хорошо чувствовать поезд. Правда, диспетчеры не любят такое, да и нельзя. Но кто на это… — Марк внезапно замолчал и впился глазами в окно.

— Что? — Люк посмотрел туда же.

— Ты что творишь, придурок? — тихо прошептал Марк, пристально глядя на летящий поезд.

— Сбрасывай скорость! Сбрасывай, идиот, выпрямляйся и уходи!

Люк обернулся. Это уже шептала та самая женщина, спорившая с пузаном. Она прильнула к стеклу и упёрлась в него ладонями. Толпа вокруг радостно гудела, снимала на табулы. Видимо, проблемы никто не видел. Зато её хорошо видел опытный Марк, бормотавший что-то про маленький радиус, и незнакомая, но, похоже, тоже опытная в этих делах женщина справа. Она буквально влипла в стекло.

— Тягу в сотку! — в голос заорала она, отстранилась от стекла и ударила по нему ладонью, да так, что стекло толщиной в пару сантиметров загудело. — В сотку, полудурок! Выпрямляйся!..

Тем временем локомотив вышел из виража и подлетел к терминалу. Полыхнул реверс маршевых двигателей, поезд начал резко замедляться, вагоны пошли по дуге, по бортам начали вспыхивать двигатели ориентации, гася боковую скорость. Вдруг сочленение пятого и шестого вагонов резко подломилось, и красивая гладкая петля начала ломаться. Полыхнули маршевые движки, но уже в попытке толкнуть поезд вперёд. Вспыхнула донная тяга хвостового вагона, петля надломилась еще больше. Хаотично полыхали бортовые дюзы вагонов в тщетной попытке выровнять состав, но было поздно. Инерция продолжала разворачивать неуправляемую плётку, в которую превратился поезд, и она с чудовищным грохотом ударила в стену прилегающего здания. Брызнули куски бетона вперемешку с золотистми потоками зерна из разбитых вагонов. Поезд, извиваясь, боком отлетел в сторону. Движки донной тяги один за одним начали гаснуть и состав тяжело осел на брюхо у опор разгрузочного терминала.

Толпа взорвалась криками. Некоторые бросились к выходу, толкая остальных; кто-то, наоборот, кинулся к окнам, чтобы лучше разглядеть происходящее. Несколько человек уже бежали по лётному полю к разгорающемуся поезду, размахивая руками и выкрикивая распоряжения. В зале терминала завыла сирена, видимо, кто-то догадался нажать на аварийную кнопку.

Пузан, только что ухмылявшийся, резко выпрямился. Губы скривились, обнажая край переднего зуба, а щёки опали, будто из него разом выкачали воздух. Он отступил на шаг, но тут же опомнился, сжал кулаки и, расталкивая людей, бросился к выходу. Женщина, спорившая с ним перед катастрофой, медленно отступала от окна. Пошарила рукой за спиной, нащупала свой чемодан и медленно села на него. Глаза были расширены, лицо бледное. По щекам текли маленькие алмазные слезинки. Люди хлынули из зала в коридор. Самые шустрые уже бежали по летному полю к разгорающемуся поезду.

Люк дёрнулся следом, но Марк ухватил его за куртку и удержал:

— Ты-то куда?

— Там же пожар начинается! — Люк махнул рукой в сторону бегущих к выходу людей, — вдруг там кто-то выжил?! Давай, пошли!

Люк снова рванулся к выходу, но Марк снова его удержал, развернув к окну.

— Вон, видишь? — Марк указал на озаряющий вспышками проблесковых маяков красный пожарный мобиль, который мчался к месту катастрофы. — Если повреждена камера, то через тридцать секунд там будет люксагеновый костер с температурой под десяток тысяч градусов. И пытаться тушить его своей тушкой — очень плохая идея. А вон та штука, — Марк снова указал на мобиль, который уже включил свои прожекторы и разворачивал башню пенной пушки, — свое дело знает. И поскольку ты не спасатель...

Марк краем глаза заметил за спиной движение, резко развернулся. И вовремя: женщина, секунду назад отрешенно смотревшая в окно, сидя на чемодане, вдруг подскочила и рванулась вслед за остальными зрителями. Отпускать человека в таком пришибленном состоянии на пожар не стоило, и Марк не нашел ничего лучше, чем перехватить ее за талию и прижать к себе.

— Отпусти! Отпусти, придурок! — женщина дралась и вырывалась.

— Да стой ты! Успокойся! Что ты там делать собралась?! Там спасатели должны работать! — пытался увещевать ее Марк. Люк подошел сзади и попытался придержать ее за плечи.

— Я сказала, отпусти! Я сама спасатель! Пусти, я сказала!, — женщина пнула Марка ногой в голень, Марк зашипел, но жертву свою не выпустил.

— Тихо, спасатель! — кричал уже Люк, — туда посмотри! Там уже все закончилось!

В свете нескольких прожекторов был отчетливо виден пожарный мобиль, который методично поливал оранжевой пеной затухающий вагон. Из кабины локомотива выбирался человек. Женщина бросила взгляд на место аварии, еще несколько раз дернулась и затихла. Обмякла, как будто ее выключили из розетки. Марк, прихрамывая, довел ее до чемодана и аккуратно на него усадил.

— Успокоилась?

— Да, — прошептала женщина, — да, все в порядке.

— Не похоже, — прокомментировал подошедший следом Люций. — Тебя трясёт. Вот, водички попей, — он протянул женщине невесть откуда взявшуюся бутылку воды.

У женщины действительно тряслись руки. Она даже пролила воду, пока пила. Оторвавшись от бутылки и выдохнув, она посмотрела на Люка с благодарностью. Протянула полупустую бутылку.

— Вот, теперь будет получше, — Люк закрутил пробку.

— Ну почему он меня не послушал? — женщина горестно вздохнула и хлопнула себя по коленям.

— Кто?

— Кто? — Марк и Люций спросили почти одновременно

— Сип. — Женщина подняла глаза, — Сип Лусциний Реф. Куратор местный. Там, — она показала на окно, — был его сын, Авл. Я говорила Сипу, что Авл не пилот! Ну не стать ему пилотом с такой реакцией! Да и в целом он, — женщина подняла руку и неопределенно помахала кистью, — короче, не дано! Но он не слушал… Понимаешь, Авл не чувствует поезд!

— Понимаю, — ответил Марк, — я видел. Он взял на маневре очень высокую скорость для такого радиуса. Состав начало ломать. Нужно было набирать тягу и выпрямляться, а он продолжил тормозить. Итог — там. — Марк кивнул головой куда-то за окно.

За спиной послышались шаги, все трое разом обернулись.

Давешний куратор Сип в компании двух щуплых мужичков в форме имперских ликторов шел прямо к ним. Его физиономия была просто багровой, на шее ходили желваки, кулаки были сжаты.

— Ты! Тыыы! — Сип еще больше багровел, хотя, это было почти невозможно.

Один из ликторов, небольшого роста, с обширной лысиной и со звездочками первого центуриона на погонах, отстранил беснующегося куратора и вышел вперед.

— Клея Фабия Сорда, Вы задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи 127 четвертого раздела четвертого тома кодекс криминалис. — голос у ликтора был низкий, густой, что никак не соответствовало щуплой комплекции, — “Воспрепятствование транспортному сообщению, сопряженное с саботажем”. Вам придется пройти с нами.

Клея вскочила с чемодана, у глазах читался испуг. Марк и Люций переглянулись.

— Подождите, какое еще воспрепятствование? — вышел вперед юридически подкованный Люций. Центурион устало посмотрел на Люция, но не ответил. Зато голос подал младшенький.

— А ты в сторонку отойди, говнюк! — взвизгнул второй ликтор, молодой и прыщавый, с чистыми погонами. — Или тебя с успокоителем познакомить? — он коротко посмотрел на центуриона, ожидая реакции, потом потянул из кольца на поясе дубину-электрошокер.

Марк вспомнил разговор про “синдром начальника шлагбаума” и усмехнулся. Именно такие идут в ликторум для того, чтобы брать мелкие взятки, самоутверждаться за счет бесправных и запуганных задержанных, а спустя год-два такой “службы” улетают на каторгу за мелкую коррупцию и причинение травм при превышении полномочий.

— Ну попробуй, — спокойно поговорил выступивший вперед Марк. — И познакомишься с успокоителями Гражданского космофлота. Или ты во мне пьянь портовую увидел?

Говоря все это, Марк достал свою табулу и сунул ее под нос центуриону. Сопляка-ликтора он демонстративно проигнорировал: показал, что понимает, кто тут главный, а кто на побегушках. На экране была капитанская лицензия. Центурион внимательно рассмотрел документ, кивнул, скорее сам себе, чем Марку, однако, проверять подлинность лицензии не стал. Покосился на своего подчиненного. Тот поник и заткнулся. Рука с шокера мигом убралась.

Космонавты частично были вне юрисдикции планетарных властей. Гражданский космофлот имел особый статус и все экипажи находились под его защитой. Даже задержать космонавта более чем на три часа местные власти не могли. Это нужно было согласовывать с местным представительством ГКФ. А уж если ликторы вот так неправомерно применят силу к космонавту… В общем, завидовать будет нечему. И Центурион это очень хорошо знал. Возможно, на собственном опыте.

— Капитан, это не ваше дело, — пробасил центурион, — мы выполняем свою работу, пожалуйста, не мешайте.

— Так мы не мешаем, — примирительно сказал Люций, — но Вы бы, ленар, пояснили, что здесь происходит? Мы были здесь с самого начала и лери Фабия все время была в зале, она никак не могла повлиять на аварию…

— Не надо. Спасибо, но не надо… — подала голос молчавшая до этого Клея.

— Лери Фабия подозревается в злонамеренном совершении саботажа, что и повлекло аварию. Она испытывала личную неприязнь к пилоту поезда и потому намерено повредила системы управления… — центурион замялся, пару секунд помолчал и скороговоркой добавил, — по версии органов дознания.

Ликтор очень своевременно добавил последнюю ремарку, мельком глянув на Клею и не дав Люцию возразить, что виновность определяется только судом. Но тому все равно нашлось что спросить.

— А версию кто подсказал-то? — лениво уточнил Люций.

— Мы проводим проверку по факту обращения ленара Сипа Лусциния Рефа, ну, и по факту происшествия, естественно. Извините, ленары, мне больше нечего сказать, информация только для служебного пользования. — И уже обращаясь к Клее:

— Лери Фабия, пройдемте! Я не хочу применять силу…

“Хочешь, огрызок плешивый, по роже твоей паскудной видно! Не стой тут парочка дерзких космонавтов, ты бы ее уже головой об пол колотил…” — внутренний зануда Марка снова выбрался из коморки и вещал в полный голос. И Марку нечего было возразить.

Клея оправила куртку, будто хотела собраться с силами. Её взгляд на мгновение встретился с взглядом Марка — в нём читалась мольба о помощи, но она тут же отвернулась.

— Идёмте, лери Фабия, — повторил центурион.

Клею взяли под руки и повели к выходу. Сип, стоявший позади, довольно ухмыльнулся.

Люк и Марк смотрели им вслед и молчали.

— Чемодан забыли, — отстраненно отметил Люций.

Марк кивнул, молча взял чемодан и покатил за собой. Следом пошел Люций

— Ты на меня плохо влияешь, — прокомментировал Марк. — Раньше я не полез бы не в свое дело, и просто оставил этот чемодан тут.

— Угу, сказал человек, который пару месяцев назад полез в разбитый звездолет, “выживших спасать”.

— Так не зря же полез, один спасенный у нас все же есть, — улыбнулся Марк.

— Это кто?

— Ведмедь, естественно.

— Медведь, — поправил Люций

— Ну вот когда найдёшь себе — называй как хочешь. А мне больше нравится “ведмедь”, — парировал Марк.

— Как думаешь, она хотя бы до утра доживет? А то этот царёк Сип… как бы не захотел посчитаться за сынка.

— Не думаю. Сынок сам выбрался из кабины, я видел. Так что обойдется без кровной мести.

— Но совсем без мести не обойдется, да? — уточнил Люций.

— Не обойдется. Но руками они ее не тронут. Видел, как у центуриона глазенки забегали при виде моей лицензии? — Марк хищно ухмыльнулся, — прилетало ему от космофлота, вот гарантировать могу, прилетало.

— Думаю, будут пытаться пришить ей саботаж, — развил мысль Люций, — и устроить показательное судилище. На большее не хватит ни ума, ни фантазии.

— Тебе виднее, — резюмировал Марк.

— А чемодан нам зачем? — запоздало спросил Люций.

— Так сопрут же, — Марк посмотрел на Люция недоуменно. — А так у нас пока побудет.

— Только не говори, что ты собираешься вмешаться.

— Только не говори, что ты не собираешься, — Марк остановился и указал направление по коридору. — Выход на взлетку там. Пойдем на борт. Это все надо переварить.

— Ну да, — согласился Люций. — Должен же кто-то… хм… спасать спасателей.

— Эй, народ, вы в эфире с «Пыльной дырой», меня зовут Аден, и мы прямо у разгрузочного терминала! Только что произошло ЧП местного масштаба — аэропоезд номер 147, гружёный зерном, при швартовке врезался в здание терминала! Видите этот дым? Это не учения, это реально горит!

По моим данным, поезд заходил на «плётку» — ну, это когда состав заворачивают в петлю, чтобы быстрее причалить. Но чтото пошло не так: радиус слишком маленький, скорость слишком высокая… пилот начудил, в общем, вагоны начали ломаться, как спички, и всё это рухнуло!

Сейчас пожарные уже заливают пеной, но огонь ещё есть. Слышите сирены? Это ещё два пожарных мобиля подъезжают. Толпа тут огромная — все снимают на табулы, ктото кричит, что видел взрыв, но я пока не могу подтвердить.

А вот и ликторы — да, да, они уже когото задерживают! Вижу женщину, её ведут к машине. Говорят, она как-то связана с происшествием и предсказывала аварию ещё до того, как всё случилось… Но это пока слухи.

Подписывайтесь и отмечайте интересным, если хотите больше эксклюзива! Я остаюсь здесь и буду держать вас в курсе. Лемнос, мы в игре!

Ролик закончился. Марк откинулся на подушку и положил планшет на грудь. Уже пять роликов в местной рете. И десятка два статей, которые Марк прочитал «по диагонали». По всему выходило, что общественное мнение больше склонялось к версии тупого сынка местного начальника, который решил покрасоваться в «героической профессии». А вот мнение властное было прямо противоположным: высокомерная неудачница на фоне личной неприязни пыталась закрыть путь в небо перспективному молодому пилоту, а когда ничего не вышло, пошла ва-банк, поломав поезд и подставив подающего надежды юношу. Но Марку, не без оговорок, всё же больше верилось в объективность первой версии. Марк видел катастрофу с самого её начала и заметил развитие внештатной ситуации задолго до столкновения. Авария, связанная с повреждением управления, развивается иначе. Кроме того, судя по тому, что удалось нарыть на просторах местной реты, поезд прошёл две с хвостиком тысячи километров от места погрузки. Аэропоезд всё же не самолёт, летает на небольших высотах, и порывы высотных ветров для него опасны. По пути состав пересек горный массив, где активное маневрирование — не редкость. Проблемы с управлением проявились бы уже там. И если они проявились, то почему этот самый Авл не уведомил диспетчера и не пошёл дальше на малой тяге, а то и вовсе не посадил состав? Да и наметанный глаз Марка чётко зафиксировал, что поезд перед заходом на манёвр хорошо реагировал на управление. Проблемы начались, когда пилот начал заходить на «плётку» с явным превышением скорости. Дальше им оставалось только развиваться.

За этими мыслями его и застал вломившийся в каюту без стука Люций.

— На вот, почитай, — протянул он свой ультра-планшет Марку. На лице его читалось возмущение.

Марк пробежал глазами заголовок статьи на экране, вернул планшет Люку.

— Уже читал. Пилотесса, не прижившаяся в аварийно-спасательном департаменте Ка-Эс, вернувшаяся на родную планету, перекрывшая карьеру перспективному молодому специалисту… — Марк усмехнулся и поднялся с койки. — Дешёвая заказуха. Ты ж сам видел, проблем с управлением у поезда не было, это косяк пилота, даже обсуждать нечего.

— А типа «слив переписки» видел?

— Тот, где про рапорт этой Клеи о профнепригодности ученика и где этот Сип приказывал диспетчеру расчистить горизонт под «плётку»?

— Да ты тут уже всю местную рету прочесал? И как впечатления?

— Тягостные. Эту Клею явно намерены утопить. Папашка решил продвинуть сыночка, сыночек оказался рукожопым, на девочку наседали, требовали подписать квалификационное свидетельство, девчонка решила уйти от такой ответственности, но ответственность оказалась быстрее. Как-то так я это вижу.

— У меня тут есть кое-какие полезные программки… — Люций потыкал пальцами по экрану своей ультры и снова протянул её Марку. — Они собрали для меня всё, что есть в рете про этого Авла, его папочку и Клею. Страницы в публиариях, комментарии, статейки и ролики, короче, всё. И выдали мне краткую выжимку из всей этой каши.

Марк читал «краткую выжимку» не меньше десяти минут. Когда он закончил, Люций уже притащил с камбуза две чашки кофе, одну протянул Марку. Со своей уселся за рабочий стол Марка и развернулся в кресле.

— Ну что, — задумчиво резюмировал Марк, — это многое объясняет. Этот Сип мочёный провернул какую-то аферу и отобрал землю у родителей Клеи. А они, как я понимаю, были вполне успешными фермерами, да и земля была отличная. Клея служила в АСД, но ей пришлось вернуться, когда после отъёма земли умерла её мать. А отца парализовало. И она уволилась, чтобы ухаживать за отцом.

— Помнишь, там, в терминале, она что-то говорила про родителей, и что она, мол, с этого Сипа спросит? — напомнил Люций. — Вот я так понимаю, это про то же самое.

— Ага. Я так и понял. Надо было за что-то жить, она устраивается в компанию, которая владеет несколькими поездами. И контора эта принадлежит как раз Сипу, но через какие-то левые руки. Он же местный куратор, официально заниматься коммерцией не может. И захотелось этому Сипу, чтобы его сынишка дело принял. А для этого нужно сынулю продвигать снизу. Он его и сдал на обучение Клее.

— А Клея семнадцать лет летала на спасательном судне, — продолжил Люций, — а до этого такие же поезда водила. И с высоты этого опыта увидела в мальчике полную бездарность. О чём и сообщила, и сразу в виде рапорта.

— Тут её можно и заподозрить в предвзятости, — Марк сделал глоток из чашки. — Сын её, считай, кровного врага, на которого она вынуждена работать от безысходности. И тут такой шанс шлёпнуть его по отвислым щёчкам. — Марк вопросительно взглянул на Люция.

— Закономерно, — согласился Люк. — Но есть одно «но». У неё учились ещё трое, одного из них она тоже срезала. Он сейчас диспетчер в пассажирском космопорте, это в четырёхстах километрах к западу отсюда. Там Версола, столица Лемноса. И он отзывался о ней как о хорошем специалисте. И многие о ней отзывались как о настоящей профи. Слишком мелко для неё, как мне кажется. Хотя…

— Вот именно, всегда есть «хотя».

— Или «но». — В голосе Люция явно читалось сомнение. — Мы собрались с двух ног влететь в очень непонятную ситуацию. Не получится ли так, что мы впряжёмся за мелочную мерзавку?

— Или мы не впряжёмся за человека, на которого собираются повесить все грязные тряпки. — Марк вздохнул. — Нет, ну ты определённо на меня плохо влияешь. Меня реально это всё беспокоит.

— Вообще-то идея была твоя!

— Моя? А кто первым полез в сцепку с ликторами? — возмущённо ответил Марк.

— Ну спросил и спросил, ответили бы и ушли. А кто начал прессовать личинку ликтора? Кто начал тыкать лицензией в рожу центуриону? Тоже я? — возмутился в ответ Люций. — Ты, кстати, в курсе, что про нас уже тоже местные пишут? Дескать, два наглых космонавта сцепились с ликторами, защищая саботажницу.

— То есть ты хочешь сказать, что поздно врубать реверс? — уныло отметил Марк.

— А зачем нам реверс? Мы можем просто уйти вперёд на маршевой тяге, а они пусть сами тут варятся в своём пыльном дерьме.

— Так что делать-то будем?

— Предлагаю переспать с этими мыслями, — заключил Люций. — А утром решим. У нас всё равно пока нет груза. Не с пустым же трюмом лететь?

— Переспать… — Марк посмотрел на пустую кофейную чашку. — Спасибо, очень вовремя ты со своим кофе.

— Ладно, — Люций поднялся из кресла и забрал у Марка пустую чашку, пора спать, завтра день сложных решений.

Уже в проеме он остановился и сообщил:

— Там местный ликторум запретил— здесь Люк сделал паузу и хищно усмехнулся — вывозить информацию о происшествии за орбиту Лемноса. В интересах следствия.

— Запретил? — Переспросил Марк. — А жопы у них поперек не треснут от таких желаний?

Глава 5. Высшее кривосудие.

Какая-то дурная тенденция, — заметил Люций после солидного глотка местного кислого пива. — Мы на допросах бываем чаще, чем в борделе. — Разумеется, нам же спокойно не сидится, мы ж лезем кого-нибудь защищать. — упрекнул Марк. — Ну да, или в разбитый звездолёт… — Ты не передергивай, — перебил Марк, — там не было вариантов, а здесь были. — Да хватит уже! Тебя же самого корежило, когда ее задерживали. Так что он у тебя спрашивал? Марк почесал подбородок, отпил из своей кружки и пустился в пересказ.

Они сидели в маленьком баре недалеко от отдела ликториума. Бар назывался «У причала» — вывеска давно выцвела, внутри было также уныло, как и снаружи. За стойкой лениво возился бармен, вытирая одну и ту же кружку, а по углам, приткнувшись к стенам, сидели редкие посетители.

Их вызвали с утра пораньше в местный ликторум. В скромном и пыльном, как весь этот городишко, кабинете какой-то неприятный тип с беспокойными руками два часа расспрашивал Марка про аварию, про то, откуда у него знания об аэропоездах, как давно он знаком с лери Фабией и как долго «Зануда» пробудет на планете. По сравнению с Аквилием этот нервный служака выглядел бледным дилетантом. Все его нелепые уловки и попытки поймать на противоречии не заметил бы только мертвый.

В ответ Люк поведал уже о своем опыте допроса, ничего нового, впрочем, не сообщив.

— Они хотят нас сбагрить с планеты, — Марк отпил еще пива и поманил официантку: — Лери, будьте любезны повторить. — Он указал на бокал. Девушка улыбнулась и кивнула. Люций вскинул руку и показал ей два пальца, мол, ему тоже. Девушка, не прекращая улыбаться, кивнула второй раз и ушла за стойку. — Да, мы им мешаем. — Люций бросил осторожный взгляд на двух крупных мужиков, сидящих за соседним столиком. — Никак не пойму, зачем мы опять куда-то лезем? — Марк барабанил пальцами по столу и пристально смотрел на Люка. — А мы разве в это лезем? — сказал Люк нарочито громко, пожал плечами и тут же понизил голос. — Думается мне, причина та же, что с тем кораблём. — Твое дурное влияние? — Нет. Твоя натура, — усмехнулся Люк. — Ты девять лет уныло возил всякое барахло с планеты на планету, а тут вдруг та история с кораблём. И в тебе проснулся спавший до поры авантюрист. Да-да, не надо на меня так смотреть: история с кораблём тебя встряхнула, и ты понял, чего тебе не хватало все эти годы. Вот ты и начал нарываться. — А не ты ли первый влез в эту историю? — заметил Марк. — И это лишний раз доказывает мою правоту, — отмахнулся Люк, допивая остатки пива. — Ты почувствовал поддержку. И, к слову, ты обратил внимание на двух бугаёв за моей спиной? — Люк сказал это совсем тихо, будто опасался, что бугаи его услышат. — Обратил, — кивнул Марк и заговорил почти шепотом, — они сидят уже двадцать минут, у них две чашки кофе, но они его не пьют. И разговаривают короткими фразами. Не похожи они на двух приятелей, зашедших по кофейку выпить. Видится мне, они на работе. Присматривают.

Ответить Марк не успел, подошла официантка. — Прошу прощения, ленары, но пивной аппарат сломался. Мне очень жаль, — девушка улыбнулась и заговорщически подмигнула Люку. — Может быть, еще что-то предложить? — Нет, спасибо, — расстроенно ответил Марк. — Рассчитайте нас, пожалуйста. Девушка достала свою табулу и протянула Марку вверх экраном. На экране вместо чека светилась надпись: «белый мобиль с желтой наклейкой». Надпись висела несколько секунд, потом появилось изображение чека. Марк приложил свою табулу к табуле официантки и расплатился.

— Какие-то шпионские игры, — буркнул Марк, когда они вышли на пыльную улицу. За прозрачной дверью бара угадывались силуэты двух мужиков. — С нами хотят поговорить? — предположил Люк. — Или пристрелить, — мрачно добавил Марк.

Белый мобиль с желтой наклейкой такси стоял у тротуара. Марк попытался обойти машину и сесть на переднее сиденье, но Люк его ненавязчиво остановил и предложил присесть сзади, сам же уселся рядом. Мобиль тут же тронулся.

— Добрый день, — поздоровался Люций, Марк буркнул «здравствуйте». — Добрый, — ответил водитель и на секунду обернулся к пассажирам. «Ну и жлобы в местном администратуме, раз у них ликторы частным извозом подрабатывают», — пробурчал внутренний зануда. За рулем сидел тот самый центурион, который задерживал Клею. Окна мобиля были тонированные, снаружи пассажиров не разглядеть.

— Сзади в подлокотнике пиво, — сказал ликтор, — мне жаль, что пришлось оторвать вас от второй порции, но нам нужно поговорить. — И для этого нужно играть в униатскую резидентуру? — ухмыльнулся Люций. — Для этого нужно, чтобы нас не слышали, — ответил ликтор. — Меня зовут Велий Тирон Кальвус, я старший спекулятор ликторума[ Старший дознаватель полиции]. У меня к вам очень важный разговор. — Мы уже говорили с Вашим коллегой, как его, Менс… — Люций покрутил пальцем. — Менс Маларий Агон, — завершил за него Велий. — Вице-легат ликторума Сильвы Паллиды. — До нас снизошел заместитель местного начальника? Да мы популярны. — Люций рассмеялся и открыл пиво. — Вы неудобны, — возразил Велий и тронул мобиль с места. — Эй, куда мы едем? — спросил Люк. — Я везу вас на космодром. Вы ж не в гостинице живете. Куда ж еще? Марк и Люций переглянулись. Велий, не оборачиваясь, протянул руку назад. В пальцах была зажата щепка. — Здесь запись радиопереговоров атмосферной диспетчерской вышки с нашим куратором. Нужно, чтобы ее получили в секретариате экзарха. — Что на ней? — удивленно спросил Марк. — Послушайте позже. Я успел сделать копию, перед тем, как, кхм, сервер сгорел, — Велий как-то печально усмехнулся. — Ты сейчас практически в голос сказал, что ликторум покрывает куратора, — заметил Люций. — Именно. — И зачем ты говоришь это нам? — Люций задумчиво вертел в пальцах щепку. — Я устал от этого. Я раньше служил в корпусе силового обеспечения. Мы таких выродков ботинками топтали, когда арестовывали, — Велий чуть не сплюнул, вовремя вспомнив, что находится в салоне мобиля. — А теперь вот сам служу под началом такого. — И почему ничего не изменишь? — вдруг резко спросил Марк. — Ты же не дерево, у тебя же корней в земле нет! — О чем Вы, капитан? Мне почти сто лет, я не тридцатилетний идеалист! — возмутился Велий и обернулся назад. — Моя карьера на закате, не блистательная, как видите! И что мне останется? Если останется вообще… — ликтор развел руками, бросив руль. Мобиль тут же лязгнул колесом в особенно глубокой яме. Люций положил руку на плечо Марка, призывая того помолчать. — За дорогой следи, — указал он, — лучше скажи, что за это будет тебе. — Дыра в голове и могила на местной свалке, — пожал плечами Велий. — Иначе я бы сам попытался отдать эту запись. Если запись отправлю я — меня вычислят за полдня. А эти уроды много чего успеют наворотить, перед тем, как их отправят на Фоссу! А так есть шанс вытащить девочку и прижать этих негодяев. — Конечно, — ответил Люк, — а еще есть шанс, что экзарх примет существующую версию, повесит все грязные тряпки на эту вашу Клею, потому что, скорее всего, Лусциний платит мзду экзарху, иначе его давно уже отправили на ту самую Фоссу за его художества. — Возможно, так и будет, — помрачнел Велий. — Но я не мог не попытаться сделать хоть что-то. Люций толкнул Марка локтем, кивнул головой в сторону водителя и ухмыльнулся: — О, родственную душу тебе нашли, вы бы хорошо смотрелись в том корабле со своим «сделать хоть что-то». — И, обращаясь уже к Велию, спросил: — Скажи, а тебе принципиально, чтобы мы отправили эту запись именно экзарху? — Да нет, — подумав, ответил Велий, — а есть другие идеи? — Возможно, — ответил Люк, за что Марк наградил его испепеляющим взглядом. — Давай так: мы забываем о том, где взяли запись, но распоряжаемся ею по своему усмотрению. В интересах Сильвы Паллиды и Клеи в частности. — А если вас поймают? — встревожился Велий. — За это вообще не волнуйся, у нас мнемоблоки еще со времен войны. Нас бесполезно пытать. — Армия? — коротко спросил Велий. — Флот, — также коротко ответил Люций. — Ну что, идет? — Идет, все равно деваться мне некуда, щепка уже у вас. — Ну тогда возвращайся на службу и забудь, что был здесь. А, кстати, там какие-то два мужика в баре были. Похоже, что приставлены за нами приглядывать. Тебя могут связать с нами. — А вот про это уже вы не волнуйтесь, — отмахнулся Велий, — машина чужая, стекла тонированные, а эти ваши сопровождающие — люди куратора. Они тупее одноклеточных. — Вон, у ворот тормози, — попросил Марк, — нам еще расходников на корабль надо прикупить.

— Так, я всё подготовил, — Люций застал Марка в кают-компании за чашкой кофе. — Всю последовательность мы обговорили. И я там тебе скинул контакт менеджера «Рёку Хоси», если что — используй ещё и его. Я тут выяснил, что на Лемнос скоро прибудет их самый большой начальник, так что они тут все на ушах по потолку бегают.

— Это вот этот, который… — Марк покрутил пальцем над головой, показывая что-то неопределённое, — которого никто никогда не видел?

— Он самый, — кивнул Люк. — Забавно же, правда? Почти сотню лет существует корпорация, но её генерального директора никто никогда не видел. Скорее всего, он сюда и летит для разбора инцидента. Скорее всего, то зерно было далеко не заурядным, раз уж разбирать инцидент летит сама тень генерального директора. Но речь не о нём. Я тут связался с местными диспетчерами, попросил скинуть мне на щепку схемы местных радиационных поясов… Короче, я тут кое-что стырил из сети космодрома! — закончил Люк, постучав пальцем по своей ультре.

— Ты что, взломал местный космодром? — Марк поперхнулся кофе. — У тебя совсем обтекатель сорвало?! Ещё разборок со звёздной стражей нам не хватало в комплект наших достижений! Что тебе там вообще понадобилось?

— Я сказал, что у нас канал нестабилен из-за их блокировок, и попросил скинуть всё на щепку. А на щепке разместил один полезный червячок. Моя старая игрушка, — Люк улыбнулся приятным, видимо, воспоминаниям. — Не думал, что пригодится ещё раз. Он копирует и пересылает файлы на удаление, временные каталоги и прочую ерунду, вроде почтового кеша. — Люк развел руками. — Я искал сведения об аварии. Вдруг что не удалили. Но нет, всё подчистили безвозвратно.

— А зачем тебе тогда временные файлы, раз всё удалили? — Марк всё больше недоумевал.

Люк молча протянул Марку ультру. Марк бегал глазами по экрану и с каждой строчкой глаза становились всё шире.

— Я правильно понимаю? — Марк поднял глаза на стоящего рядом Люция. — Это заключение по качеству семян с того поезда?

— Не совсем. Это черновик из лаборатории при космодроме. А это, — Люк перелистнул документ, — переписка лаборанта с кем-то из администратума.

— То есть, сначала они хотели подделать заключение по качеству, а потом отказались от этого?

— Да, — кивнул Люк. — Если бы поезд не разбился и зерно не разлетелось бы по всему космодрому, они бы так и сделали. Зерно бы уничтожили, как опасное, и все концы в космос. Но поезд разбился, документы стали неактуальны.

— А тут есть удобная Клея, на которую можно свалить аварию, — кивнул головой Марк. — А что, эти вот файлы так открыто и лежали?

— Нет, конечно. Говорю тебе, что-то из удалённых, что-то из почтового мусора. И даты, видишь? Почти неделя до аварии. Они готовились, а авария им все планы поломала.

— Так это же элементарно опровергается. У них что, зерна больше нет?

— Нет. Авария на биофабрике. Материал повреждён. Собственно, потому сюда и летит их главный, как я думаю. У меня мнение есть, что и из этой аварии пузо Лусциния торчит. Они хотят помешать «Рёку Хоси» зайти на Лемнос.

— Конечно, не в их интересах присутствие тут корпорации. Ведь тогда доить местных фермеров и оттеснять у них землю станет невозможно.

— И чем это нам поможет? — нахмурился Марк. — Хм, а ведь мы можем сыграть на том, что собираемся передать это не просто какому-то блогеру…

— А точнее, не только блогеру, — заключил Люк.

Марк щёлкнул пальцами, указательный при этом выпрямил, указывая в потолок.

— Значит, я сейчас собираюсь и еду в гости к Сипу. — Люк при упоминании куратора хищно улыбнулся. — Там я передаю ему нашу информацию и жду реакции. Если реакции не последует, отправляешь все эти данные по оговоренным адресам. Вроде всё.

— Почти, — ответил Марк. — Только наоборот.

Люций посмотрел с недоумением.

— Что ты таращишься? — Марк поднялся из-за стола. — К куратору пойду я. А ты задраишь люки и будешь ждать меня на борту. Мне пришло сообщение с постороннего адреса. Скорее всего, Велий. Там сказано, что диспетчер, который принимал разбившийся поезд, погиб сегодня утром. Упал в душе у себя дома.

— Полагаю, несколько раз упал? — мрачно спросил Люк.

— Скорее всего. Сип с друзьями зачищают взлётку. Потому пойду именно я.

— Но…

— Это приказ, навигатор! Вы хотите его оспорить? — Марк надавил голосом.

— Возможно, ты и прав, я выгляжу скорее как проблема, а ты — как угроза, — Люк провёл пальцами себе по бокам, намекая на своё худосочное телосложение.

— Ты выглядишь как геморрой с ангиной. Готовь мне щепку, я пошёл переодеваться.

— Вам назначено? — молодая секретарша вскочила из-за своего стола и попыталась остановить широко шагающего Марка. Хватать его за рукава, или, бездна упаси, вставать у него на пути она всё же не решилась. Марк был по форме офицера военного флота со всеми наградами, а погоны капитана третьего ранга явно намекали, что на флоте он не палубы драил. На этом настоял Люций, аргументировав: так Марка сложно будет спутать с бесправным просителем, которых обычно полно в администратумах всех уровней. По пути Марк старался засветиться на всех камерах, какие видел. Он выпил кофе в кафе на площади, зашёл в небольшой продуктовый магазин и купил бутылку воды. В общем, показывал себя во всей красе всем, кто готов смотреть. Теперь скрыть его визит к местному начальнику будет сильно сложнее. В приёмной он также не забыл заглянуть в объектив маленькой камеры на потолке.

Кабинет куратора ударил в глаза тяжёлой роскошью: лакированное натуральное дерево, натуральная кожа, патинированная медь. Марк задержался в проёме двери, снял фуражку и положил её на сгиб локтя. За его спиной приплясывала испуганная секретарша.

— Ленар Лусциний, к вам… Я сказала, что Вы не принимаете… но он…

Сип сидел в глубоком кресле за массивным столом. На столе беспорядочно разбросаны документы, да и в целом на столе был бардак. И он вполне гармонировал с плохо выглаженным пиджаком хозяина этого кабинета. Но не с самим кабинетом. Общее разгильдяйство хозяина так и не смогло вытеснить из него атмосферу имперского величия и нерушимости. Марк снова посмотрел на удивлённого Сипа. «Какой же он нелепый в этом кабинете. Как стриптизёр на школьном празднике», — подал голос внутренний зануда. Марк ухмыльнулся одобрительно. Сип тем временем удивлённо пялился на Марка, видимо, пытаясь вспомнить, где он его видел.

— Она права, — Марк кивнул головой себе за спину, намекая на всё ещё переминающуюся секретаршу. — Я к Вам, ленар Лусциний.

Последние слова он произнёс нарочито громко и с явным пренебрежением.

Сип засуетился, стал складывать документы, закрывать папки. Потом, видимо, взял себя в руки. Повелительно махнул рукой — секретарша скрылась, не забыв закрыть за собой дверь.

— Тебе чего тут надо? — резко спросил Сип. Пришёл в себя и снова включил начальника.

— Да вот, зашёл выразить соболезнования в связи с трагической гибелью диспетчера, — спокойно ответил Марк, проходя в кабинет и выдвигая из-под совещательного стола один из стульев. Про себя отметил: при словах о диспетчере глаза Сипа забегали, но внешне он остался спокоен.

— Допустим, — ответил он. — Выразил. Теперь пшёл вон отсюда, у меня совещание скоро.

— И тема его «Как спасти дряблую задницу куратора от гнева генерального директора «Рёку Хоси»»?

Сип опять занервничал, но всё ещё держался, хотя из себя уже начал потихоньку выходить. Вспоминая, как Сип вопил и плевался на космодроме, Марк опять улыбнулся. Улыбка получилась искренней, что ещё больше расшатало и так нестабильную психику куратора.

— Тебе чего надо?!

— Тяжело, наверное, узнать о смерти человека, когда буквально пару дней назад с ним разговаривал, неформально так, по-дружески…

— С кем разговаривал? Я его не знаю даже, — голос Сипа дрогнул.

— Ну, с диспетчером этим, Арсений Вениал. Кажется, его так звали?

— Может, мне охрану позвать, придурок ряженый?! — рявкнул Сип, намекая на форму флотского офицера. — Ещё раз говорю: я не знаю этого твоего Арсения, или как его там! Сам выйдешь отсюда? Или тебя вывести?!

— Ну как же, ленар, Вы, наверное, забыли… — Марк достал табулу и положил на стол. Из динамиков раздались голоса:

— «Но ленар, такие манёвры запрещены. У нас их вообще мало кто может исполнять, а Ваш сын…» — спокойный мужской голос.

— «Именно, Вениал, мой сын! Ты хочешь, чтобы он в очереди стоял?» — это уже голос Лусциния.

— «Ленар, там действительно очередь, девять поездов на разгрузку. И корабль заходит на посадку.» — снова мужской голос.

— «Ну так и ты тогда в очереди постоишь! Ты знаешь, какая очередь диспетчеров на космодром Версолы? Знаешь?! Хочешь в ней постоять? Или тебе без очереди?!»

— «Там нет очереди, ленар Лусциний», — голос мужчины звенел гневом.

— «Будет! Поверь мне, там будет такая очередь, что ты до конца не достоишь! Это я тебе лично обещаю! Я сказал, расчищай горизонт!..»

Марк удовлетворённо выключил запись.

— Вспомнили, ленар?

Рожа Сипа пошла пятнами. Губы тряслись. Пальцы бессмысленно перебирали какие-то бумаги. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но лишь просипел нечто невнятное.

— Дальше будем слушать? Не переживайте, у меня полная запись.

Лусциний выудил из-под стола бутылку воды, промочил горло и прошипел:

— И что ты мне этим хочешь сказать? — голос его дрожал, но он продолжал пытаться строить из себя хозяина положения. — Отнеси это ликторам, придурок, пусть посмеются! — Сип брал себя в руки, первый шок начал проходить. Допустить этого было нельзя.

— Зачем, ленар? Я не пойду в ликторум, я могу отдать это менеджерам «Рёку Хоси». Вместе с этим.

Марк навёл свою табулу в сторону большого поливизора на стене и смахнул с экрана. На экране поливизора герб Лемноса сменился фальшивым заключением лаборатории.

— Узнаёте, ленар? — Марк продолжал дружелюбно улыбаться. — У меня полная версия документа со всей историей правок. И они, кстати, неплохо бьются по времени вот с этим, — Марк снова смахнул, и на экране появились логи почтового сервера.

Сип из пятнисто-красного стал белым, как мел. — Скажите, ленар, а зерно в том поезде было совсем непростым, правда? Экспериментальная разработка невероятно дорогих генетиков «Рёку Хоси»?

Марк попал в точку. Сип побелел ещё сильнее — казалось, сейчас растворится в воздухе. Готов.

— А знаете, что будет дальше, ленар? — Марк на секунду прикрыл глаза. Вспомнил погибших товарищей. Когда открыл их, в голосе Марка послышался металлический лязг стыковочного узла пустотного истребителя.

— Если это уйдёт в «Рёку Хоси», они сюда не аудит пришлют, а карательную бухгалтерию с юристами. И поднимут вопрос уже не о местной аварии, а о саботаже против корпорации имперского значения. И тогда твоя задница в полной мере почувствует, что такое «гнев корпорации». Они вытащат на свет все твои грешки, начиная с отъёма земли у фермеров и заканчивая смертью диспетчера! А дальше твои покровители в аппарате экзарха всеми конечностями отмашутся от какой-либо связи с тобой. И твой последний полёт закончится в обнимку с отбойным молотком в самой глубокой шахте Фоссы.

— Чего ты хочешь? — промямлил Сип, проглотив половину слов даже в такой короткой фразе. — Сколько?

— Самую малость, — уже спокойно произнёс Марк. — Ты отзываешь все свои претензии к Клее Фабии Сорде. Ты прекращаешь фабриковать доказательства против неё. Мы тихо улетаем с Лемноса в течение суток, и ты дальше выпутываешься из этой истории настолько, насколько хватит фантазии.

— Вместе с ней? — дрожащим голосом спросил Сип.

— Если она полетит с нами — да. Но, скорее всего, она полетит. Ей нечего здесь делать.

Сип задумался. Видимо, обдумывал приемлемость условий Марка. Он отпил ещё воды из своей бутылки и поднял глаза на Марка.

— А какой мой интерес в этом? — внезапно спросил Сип.

Надо же, подумал Марк, этот административный паразит даже в недрах расплавленного пекла ищет, на чём бы ему пожарить стейк. Марк снова взял со стола свою табулу и смахнул в сторону поливизора. На экране появилось изображение слабо освещённого туннеля с неровными сводами и металлическими балками подпорок. Туннель уходил вдаль, и его конец терялся в бледном свете потолочных светильников, которые скорее усугубляли мрак, нежели его разгоняли.

Сип посмотрел на экран, потом вопросительно взглянул на Марка. В глазах всё ещё читался страх. Он явно догадался, что ему показали, но Марк всё же решил пояснить.

— Это сорок первый штрек шахты «Тихий рокот». Самая глубокая шахта на Фоссе, а сорок первый — самый длинный её штрек. Твой интерес в том, чтобы никогда не узнать, сколько в нём шагов от ствола до забоя. Как тебе интерес? Короче, вариантов два: ты прекращаешь травлю Фабии, через двое суток мы улетаем с планеты. Либо ты не прекращаешь травлю, юристы «Рёку Хоси» потрошат твой уютный мирок, «Зануда» с Фабией на борту улетает через две недели, а ты улетаешь на Фоссу. Выбор пока за тобой.

«Бездна проклятая, Люций, — подумал Марк, — ты заразил меня своим стилем». — Улетит, — с вызовом ответил Сип, — но без тебя! Вот, например, почему бы мне не отправить тебя к бездне прямо сейчас?

— Ну, ты же сам понимаешь, почему, — голос Марка снова стал ласковым и вкрадчивым. Он постучал пальцем по наградам на груди. — Я умирал трижды, меня это не сильно пугает. Боли я тоже не боюсь, флотские мнемоблоки не выветриваются лет по тридцать. Но если я не выйду на связь в течение часа с момента, как зашёл к тебе в кабинет…

— Твой навигатор отправит эти данные в контору «Рёку Хоси», да? — Сип вдруг ухмыльнулся. — Ну пусть попробует!

Дверной замок щёлкнул, в помещение вошли два крупных мужика. Марк взглянул лишь мельком, но лицо одного показалось смутно знакомым. Уж не он ли сидел тогда в баре, когда они с Люком пили пиво после допроса? А Сип тем временем воспрял.

— Если ты забыл, вояка тупорылый, связь в Сильве Паллиде заблокирована! Так что единственное, что сегодня отправится из этого города, — это твой труп. В разных мешках! — Сип произнёс это с глубоким достоинством, будто сделал что-то очень хорошее. Он явно был очень доволен собой.

Марк взял себя в руки. Пока всё шло по плану. Но если окажется, что в здании или в кабинете куратора стоят глушилки — плану конец. Как говорится, хорошо, что всё идёт по плану, плохо, что план — говно. Но Марк всё же решил рискнуть. Он медленно достал табулу. Сип же почувствовал себя актрисой во время премьеры.

— И навигатора твоего, засранца тощего, скоро выковырнут из вашей консервной банки! И поедете вы вместе в дальние леса. Вперемешку! — Сип ткнул пальцем в Марка. — Одно моё слово… Слышишь, ты, говно самоуверенное?! Одно моё слово — и тебя уже пилят тупой пилой. Живьём!

— О, а вот и новости! — Марк облегчённо выдохнул. Связь была. Глушилками Сип, слава бездне, не озаботился, а Марк мысленно поблагодарил Люция за обход блокировок через передатчик “Зануды”, — Смотри, тут интересное…

На экране поливизора появилось новое изображение. Популярный ресурс, на котором публикуются авторы самых разных жанров. Персональная страничка популярного блогера Адена Тирена. «Пыльная дыра». Видео с фестиваля пива, анонс видео с праздника урожая, авария на космодроме, разборы аварии на космодроме… И короткий видеоролик, опубликованный семнадцать минут назад, с плашкой «Эксклюзив».

— Посмотрим? — вопросительно глянул Марк на куратора и включил воспроизведение.

Из динамиков ударил знакомый бодрый голос:

— Эй, народ! Вы в эфире «Пыльной дыры», меня зовут Аден, и у меня для вас эксклюзив! Только что ваш личный подслушиватель, подсматриватель и вынюхиватель своими глазами видел, как в здание администратума Сильвы Паллиды зашёл мужик в форме военного флота! Да-да, вы не ослышались — с погонами, с наградами, весь такой серьёзный. И этот самый капитан, который вступился за женщину во время аварии поезда с сыном всеми любимого куратора Лусциния! Ту самую, которую ликторы замели прямо в терминале!

Голос Адена стал заговорщицким:

— Так вот, по моим проверенным данным, капитан пришёл к нашему уважаемому куратору ленару Лусцинию с конкретным предложением. Каким? Пока не знаю, но речь идёт о судьбе той самой женщины. Ну, помните, я показывал — её в машину уводили? Так вот, наш капитан предлагает поручительство за неё. Что-то там у него есть, что он хочет предложить куратору, и от чего куратор вряд ли сможет отказаться!

Адена явно распирало от важности момента:

— И самое интересное, народ! Команда «Зануды» — это капитан и его шустрый навигатор — пообещали мне, что после переговоров у них будут для нас очень интересные инсайды. Сенсационные, я бы сказал! Какие именно? А вот это, друзья, зависит от того, чем кончится этот визит. Так что жмите подписку, ставьте сердечки — и мы сразу сообщим, когда я узнаю подробности!

В кадре мелькнул пассажирский терминал космодрома — на табло в углу экрана чётко просматривалась сегодняшняя дата. А потом камера выхватила «Зануду»: курьер стоял на взлётке, трап поднят, на крыле играют блики местного светила. И финальный кадр: Марк в парадной форме чётким шагом заходит в двери администратума, поправляет фуражку. Снова появилась всклокоченная и довольная физиономия Адена.

— Лемнос, мы в игре! Всем следить за эфиром! — сочно закончил Аден. Ролик погас.

Марк вопросительно посмотрел на куратора.

— Как Вы там сказали, ленар Лусциний? Связь заблокирована?

Пока Марк говорил, Сип успел сменить несколько цветов лица — от пунцово-красного через жёлто-зелёный до молочно-белого.

— Может быть, Вы попросите этих одноклеточных выйти, и мы всё же поговорим? — Марк кивнул головой на стоящих у двери мужиков.

Лусциний взмахнул трясущейся рукой, приказывая своим костоломам выйти за дверь. Жест получился не очень повелительным, но одноклеточные поняли. Сипа натурально трясло. Он только сейчас понял, насколько тонкая переборка осталась между ним и последним рейсом на планету-каторгу.

— Ну что, вернёмся к лери Клее? — спросил Марк.

Куратор только кивнул.

Казалось бы, просто еще один человек, а кают-компания показалась Марку теснее, чем была. Он сидел за столом, пытаясь поудобнее расположить переполненный живот. Все его внутренние объемы были заполнены, но Сарка просо так не сломить: чашку кофе в себя он втиснет в любом случае.

Напротив сидели Люций и Клея. Люций тоже пил кофе, а вот Клея сосредоточенно и самозабвенно жевала кусочки фарша, завернутые в маленькие лепешки из теста и сваренные в горячей воде. Люк сказал, что много раз читал про это древнее блюдо Терры и давно мечтал приготовить. Терранского лука они не нашли, настоящих куриных яиц тоже: на Лемносе это редкость. Зато местные крикливые птицы, несущие яйца с синеватым желтком и величиной с кулак, поставляли вполне годный суррогат. Люк назвал блюдо “пельмены”, и, на взгляд, да и вкус Марка получились они восхититеьными.

Клея ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком, иногда даже прикрывая глаза от удовольствия. Марк молчал, Люк тоже ничего не говорил, сосредоточившись на своей ультре. Клею вряд ли кормили все те четыре дня, которые она сидела в застенках ликторума. А с учетом того, что лемносские сутки длятся почти тридцать номинальных часов — количество дней смело можно считать за пять.

Клея уже доедала, и Марк выбирал варианты для начала разговора, когда она заговорила первой.

— Спасибо, это было очень вкусно. А в честь чего такой вкусный ужин? Вряд ли в честь моего освобождения, вы ведь меня даже не знаете. Какое-то скомканное у нас вышло знакомство.

Голос ее был спокойный и размеренный, как будто час назад она приехала с пляжа, а не из изолятора ликторума. Марк подумал, что с хладнокровием у нее все в порядке, и если ее пилотажные навыки достаточно высоки, она будет очень к месту в команде.

— У нас традиция: вкусно есть после посадки и перед стартом, — пояснил Люций, — но после посадки мы еще и напиваемся до выпадения в профундум, — Люк улыбнулся и протянул Клее чашку, — Кофе?

— Хорошая традиция, особенно посадка мне нравится. — Клея кивнула и взяла чашку, но поставила ее на стол. Выдохнула, как будто заготовила речь и собралась ее произносить с трибуны.

Марк подумал, что сейчас она начнет рассыпаться в благодарностях. Она уже пыталась, когда они с Люцием встречали ее на воротах космодрома, но тогда ее удалось заткнуть. А сейчас она решила повторить заход?

— Вам не нужен пилот? — вдруг спросила она. До этого спокойная и размеренная речь Клеи стала сбивчивой, она говорила торопливо, — я хороший пилот, я была в спасательном флоте семнадцать лет, у меня первая категория допуска, до пяти тысяч массы поклона, ой, покоя, атмосфера, космос, профундум, сложные условия… пожалуйста, хотя бы на один рейс…

— Погоди, — прервал ее Марк, — ты чего так нервничаешь?

Клея покраснела, опустила глаза, стыдясь своего срыва.

— Эта скотина меня так просто не оставит, — тихо скзала она, — вы каким-то образом заставили его от меня отстать, но он не отстанет. Меня просто тут прибьют. Кораблей в порту нет, на орбите тоже, как минимум пару дней улететь отсюда не получится. У вас судно парного пилотирования, а пилот один, я и подумала… если надо — я могу заплатить! Как за билет! — Клея вдруг вскинула голову, как будто внезапно вспомнила о своей платежеспособности.

— За что заплатить? Чтобы мы тебя в команду взяли? Дери меня бездна, капитан, как жаль, что наша кандидатка не хозяйка портового борделя! — Люк усмехнулся, а Клея опять смутилась.

— Дело в том, — сказал Марк, что мы как раз собирались предложить тебе должность второго пилота. Навигатор, — Марк кивнул головой в сторону Люция, — вон даже речь готовил, чтобы тебя уговаривать. Репетировал тут…

— Не надо меня уговаривать, — Клея отрицательно замотала головой, — я вот она, готова и мотивирована! Мне никак без космоса, я бы ни за что не ушла из АСД, если бы не отец!

— Мы и хотели нанять тебя на постоянной основе, а не на один рейс — сказал вдруг Люций.

— Я готова. Просто я подумала…

— Жаль, что подумала, — вдруг сказал Марк, — у нас тут уже есть один думающий. И его и так уже много. Двоих я не выдержу.

“Все сплошь думающие, и ни одного действующего. Может, хотя бы ты поднимешь уже задницу и пойдешь готовиться к взлету?” внутренний зануда как всегда выпрыгнул неожиданно.

— Ладно, смех смехом, а нам пора к старту готовиться. — Марк пополз из-за стола, — Клея, занимай свободную каюту, лучше подальше от Люция, вдруг он будет подглядывать? Душ по левому борту не работает, если что. Переодевайся, приводи себя в порядок и осваиваться в рубке. Твое кресло справа. Отдыхать пойдешь после взлета. Люк, маршрут до точки погружения. А мне нужно отправить Клее предложение на вакансию, а сделать это я сейчас могу только из горизонтального положения. Ну а потом, пожалуй, вздремну до старта…

Клея улыбнулась, Люций скорчил рожу, а Марк понес себя в каюту.

“Все при деле, все заняты. Доволен, брюзга?” спросил он внутреннего зануду. Тот ожидаемо не ответил.

Глава 6. Тени погибших воинов

— Капитан, может, все же стоило вызвать квалифицированного механика? — в очередной раз предложил Люций, стоя у проема душевой кабины левого борта. На нем была синяя портовая роба, руки были испачканы, а на полу у ног лежали трубные ключи, тюбики с герметиками, трубы, шланги и прочие сантехнические детали. Из самого же проема торчала обтянутая старым ремонтным комбезом задница Марка, а из недр душевой кабины доносилась концентрированная ругань, перемежаемая лязгом, ударами и скрипом. Вдруг весь этот технологический грохот резко прервался.

— Люк? — донеслось из душевой.

— Что?

— Пошел ты в космос! — и варварские звуки вновь заполнили окружающее пространство. Люк переглянулся со стоящей посреди коридора Клеей. Та была в такой же, как и Люк, робе, ярко-желтых резиновых перчатках. У ног ее стояло ведро. Клея покачала головой, мол, не лезь. Люк шагнул ближе к Клее.

— Знаешь, почему мы не берем объемные грузы? Потому что большую часть трюма занимает жадность нашего капитана, — Люк произнес это шепотом, улыбнулся и подмигнул Клее.

— Да-да, — донеслось из душевой, — она лежит прямо на хитрожопии нашего навигатора…

Пояснение Марка прервалось особо смачным матюком и каким-то чавкающим хлюпаньем. Марк подался задом из кабины, встал на ноги и повернулся к своей команде. В руках он держал скользкий серо-бурый ком — слежавшиеся волосы, изъеденные мыльной щелочью, какие-то размокшие хлопья и бурая слизь. Когда Марк сжал пальцы, комок чавкнул и выдавил мутную каплю.

— Капитан нашел клад, — констатировала Клея, раскрывая предусмотрительно подготовленный мусорный пакет.

— Ты что, Рапунцель там расчленил? — кивнул Люк на комок, который Марк бросил в пакет, брезгливо поморщившись.

— Какой еще рашпунцель? — потребовал объяснений Марк.

— Рапунцель, темнота ты межзвездная! Принцесса, героиня одной из сказок времен Древней Терры, — пустился в объяснения Люк, — ее похитил дракон, заточил в башню, и она весь день расчесывала свои золотые волосы, которые свисали из башни до земли. А когда прекрасный принц пришел ее спасать, она сбросила ему свои золотые волосы, и принц по ним забрался в башню.

— Звучит как плод любви рашпиля и штангенциркуля, — усмехнулся Марк. — А что ей мешало привязать свои волосы к чему-нибудь, спуститься по ним и свалить с орбиты? Тупая какая-то сказка...

— Пень ты флотский, — возмутился Люций, — это ж сказка! Она не про то, чтобы свалить с орбиты! Это ж про любовь, ну! Принцесса в беде, слабая, нежная, а тут прекрасный воин… — Люк выразительно посмотрел на Клею, — в сияющих рыцарских доспехах, — тут Люк заметил очередной недоуменный взгляд Марка, — ну, считай в экзоскафе, сияющем… Она сбрасывает ему свои волосы…

Клея взяла кончиками пальцев свои связанные в хвост волосы длиной чуть ниже плеч, грустно посмотрела на кончики и закинула хвост за спину.

Марк вытер лоб рукавом и закатил глаза.

— Ага, воин в экзоскафе номинальным весом в двести пятьдесят кило начинает лезть по волосам и отрывает принцессе волосы вместе с башкой. Отличная сказка!

— Но не в экзоскафе, в доспехах на самом деле, — стал оправдываться Люций, — это я для понятности. А рыцарь это…

— Мне иногда кажется, что корабль с названием «Зануда» принадлежит не тому человеку, — перебила Клея.

— Да ну вас! Вечно ты, капитан, все коверкать! То принцесса без башки, то медведь у тебя «ведмедь»…

— А что такое «медведь»? — невинно спросила Клея.

— Бездна… — Люций скорчил рожу и отвернулся.

— Ладно, как выяснилось, насос рабочий, — прервал их Марк, — там какой-то умник выкорчевал фильтр и весь этот штангенпунцель, — Марк кивнул на мусорный пакет у ног Клеи, — заклинил крыльчатку. Надо все собрать, поставить фильтр — и всё, душ рабочий. Люк, насос мы не распаковывали, надо попробовать его вернуть в магазин.

Люк усмехнулся, повернулся к Клее и показал пальцем в направлении трюма, где хранилась капитанская жадность.

— Что ты там рожи корчишь? С магазином, говорю, свяжись.

— Есть, мой капитан! Будет исполнено, мой капитан! — гаркнул Люк, вытягиваясь по стойке смирно.

— А пока убери ненужное, — кивнула Клея на разбросанные на полу детали и инструменты, — я пол помою.

— Одни командиры… в бездну послать некого, — пробормотал Люций, собирая инструменты.

Их разговор бесцеремонно прервал мелодичный сигнал, раздавшийся из динамиков под потолком. Вызов от входного шлюза. Марк посмотрел на Люка, потом на часы.

— Кого там бездна принесла… — пробурчал Люций.

— Наверное, курьер из лаборатории. Я встречу, — сказал Марк, выбираясь из кабины и снимая перчатки.

— А, мы ж отказались от сетевой доставки. Тогда точно курьер.

— Из лаборатории? — Клея посмотрела на Люция, потом на Марка. Она знала, что у них есть дела на «Гортензии», но не знала, в чем они заключаются. Историю Цили и ее матери Клее тоже никто не поведал.

Марк, уже уходящий по коридору в сторону шлюза, бросил через плечо:

— Расскажи ей.

— Как скажешь, — ответил Люк.

— Уже можно, она уже своя.

— … значит, ты мне не доверяешь? — донесся до Марка голос Клеи из кают-компании.

— Почему это? — отбивался Люций.

— Потому что ты усомнился, что это пора рассказывать.

— Я же сказал, что сам в этой истории сбоку…

Марк вошел в кают-компанию и положил на стол капсулу и щепку-накопитель. В другой руке, в пластиковой папке, он держал бумажные копии.

— Ну что, сейчас все и узнаем, — заключил он и подвинул щепку Люцию. Тот взял в руки планшет. На большом настенном экране всплыл документ. Заголовок, пояснительный текст и большая таблица с кучей значений. В столбце «Комментарий» почти все значения были одинаковыми: отрицательно, отрицательно, отрицательно…

Они молча разглядывали таблицу, пролистывали вниз, возвращали. Спустя несколько минут Люций, который хоть что-то понимал в этой инопланетной письменности, вынес вердикт:

— От-ри-ца-тель-но, — по слогам проговорил он.

— По всем пунктам, — дополнила Клея. — Эта ваша Цили была права. Я, конечно, понимаю в генетике не больше, чем в устройстве гальюна, но здесь второй мозг не нужен.

— Не нужен, — согласился Марк. — Люций тебе все рассказал? — особое ударение Марк сделал на слове «всё».

— Я не знаю, всё или нет, но суть я поняла. Да и зачем тут какие-то подробности?

— Мало ли, — пожал плечами Марк, — вдруг ты не захочешь в это впутываться. Ты ж нанималась как пилот, а не участник заговора против корпоратов.

— А мне без разницы, — все так же спокойно ответила Клея, — мне достаточно того, что мой капитан считает, что так нужно. И навигатор с ним согласен.

Упомянутый навигатор посмотрел на Клею удивленным взглядом.

— Что? — переспросила она. — Ладно, объясню. Вы, ребята, меня спасли от каторги. Вы, скорее всего, долго думали, стоит ли впутываться, если судить по тому, что я о вас узнала. А я долго обдумывать не люблю. Это почти всегда не работает, — она пожала плечами, — потому чего тут думать? Я с вами!

— Уверена? — Марк испытующе посмотрел на Клею.

— Да, — ответила она, не отведя взгляда, — меня спонтанно спасли незнакомые люди, значит, я тоже должна поучаствовать в спасении незнакомого мне человека, даже если придется устроить орбитальную бомбардировку Меркуды. Считайте это долгом чести, — она усмехнулась, — иначе великая бездна меня не поймет.

Марк кивнул и встал из-за стола.

— Давайте, для начала, соберем гальюн.

Следом поднялся Люк:

— А потом пойдем готовить бомбы?

— А потом пойдем готовить обед! — отрезала Клея. — Убирайте уже это барахло из коридора, дайте мне пол вымыть!

Рубка «Зануды» в профундуме напоминала пещеру, в которой кто-то давно и обстоятельно обжился. Основного освещения не было — только тусклое свечение приборных панелей, индикаторов и экранов. Света хватало ровно настолько, чтобы различать кресла, пульты и переборки, но не больше. Казалось, сам корабль экономил энергию, зная, что в бездне всё равно не на что смотреть.

Экраны масс-детектора светились бледно-зелёным, вырисовывая причудливые узоры гравитационных теней далёких звёзд. Тени эти были единственным свидетельством того, что где-то существует реальный космос. В лобовом стекле — абсолютная чернота, изредка пересекаемая вспышками люцерн, которые не столько освещали, сколько напоминали о том, что даже в этой ненормальной пустоте есть что-то еще, кроме одинокого корабля.

В кресле навигатора сидел Люций. Он не спал, но и не работал активно — просто следил за приборами, изредка поглядывая на таймер. Перед ним на пульте стояла кружка с остывшим кофе, рядом — его спящая ультра в обрезиненном корпусе. Вахта в таких коротких прыжках не требовала непрерывного бодрствования, но время от времени кто-то должен был проверять приборы.

Створка двери скользнула в стену с тихим шелестом. Марк вошёл бесшумно — привычка, оставшаяся с флота. Люций обернулся, кивнул и снова уставился в экраны. Марк забрался в капитанское кресло. Кресла в рубке были старые, но удобные, с вытертой до блеска обивкой.

Пульты мерцали в спокойном, почти гипнотическом ритме, создавая иллюзию, что корабль живёт своей жизнью, дышит и думает. Иногда раздавался негромкий щелчок реле, мягкий гул систем жизнеобеспечения, шелест вентиляции — привычные звуки, без которых здесь было бы слишком тихо.

В уголке приборной панели первого пилота, пристроившись на выступе, сидел маленький плюшевый медведь — тот самый, спасённый с мёртвого корабля, которого Марк упорно называл «Ведмедь». Свидетель катастрофы. Он смотрел в пустоту одним глазом, придавая рубке почти домашний вид. Рядом с ним, на панели, Люций закрепил старую флотскую нашивку десятого флота — по словам Люка, имитирующего жаргон типичной военщины, «дисциплину следить».

Пол был решётчатым, под ним — кабели и трубки. В щелях иногда застревали крошки от печенья, и это тоже было частью уюта. Воздух пах озоном и старой пластмассой. И ещё был неуловимый запах чего-то механического. Марк не мог объяснить, но был уверен: механизмы и должны пахнуть именно так.

Рубка не была просторной. Слева от входа пульт бортинженера, закономерно пустующий, справа — навигационный комплекс, за пультом которого и восседал Люций. Прямо перед лобовым стеклом, чуть ниже уровня пола рубки, располагался центральный пульт управления с двумя пилотажными креслами. И чуть позади них, ровно по центру рубки на небольшом возвышении — капитанское кресло, в котором сейчас и сидел Марк. Он редко в него садился, предпочитая кресло первого пилота. Он считал, что гордое звание капитана надо заслужить, и занимать его просто по факту владения кораблём — оскорбление самого звания. Да, Марк по праву носил звание капитана третьего ранга флота, но то флотское звание, а капитан корабля — это нечто иное. Это характер, воля и цель. Первые два качества, как считал Марк, у него были в дефиците, про третье и говорить нечего.

В этом тесном пространстве, в этом мерцании огоньков и тихом гуле механизмов было что-то успокаивающее. Как будто здесь, посреди бездны, ты не один. И корабль — не просто оболочка, это часть твоей команды. И средство доставки к твоей будущей цели.

Марк покрутился в кресле, сделав пару оборотов. «Ну прямо бравый капитан экспедиционного судна», — пробормотал внутренний зануда, у которого закружилась голова. Марк посмотрел на зависшего Люция.

— Ты чего такой кислый? — спросил он, развернувшись лицом к Люцию: — будто тилею съел. Вместе с косточками.

— Да неспокойно мне, — Люций поджал вытянутые ноги и хлопнул ладонями по подлокотникам. — Навигатор с меня так себе, ты ж знаешь, такой длинный прыжок для меня сложный.

— Не прибедняйся, — Марк откинулся в кресле. — Ну чуть дальше, чем ты привык, почти впритык к нашему ограничению, но на одиннадцать парсек ты посчитал нормально, на тринадцать тоже, а тут всего семнадцать, не велика же разница.

— Мы будем подходить к Тарсиде со стороны Железного Кладбища, — мрачно заметил Люк. — Я боюсь, что где-то ошибся и мы всплывём прямо в нём. — Люк ещё больше помрачнел. — Я тогда всех угроблю.

— Эй, ты чего так загнался? — попытался успокоить Марк.

— Боюсь, — признался Люк. — Одно дело отвечать за себя, и совсем другое — за других. Не доводилось мне, знаешь ли…

«Ты что ли мысли читаешь, засранец?», — подумал Марк. Люций несколькими словами подытожил то, что только что перемалывал в голове он сам.

— Так вот чего ты в рубке по полдня торчишь.

— Да, перепроверяю курс. Ошибки ищу.

— И как, нашёл? — осведомился Марк.

— Да, я бы на пару минут раньше всплыл, — Люк кивнул на таймер на одном из экранов.

— Ну вот на пару минут раньше и всплывём, — успокоил его Марк. — Ладно, вали из рубки, ты третью вахту уже тут отсиживаешь. Иди вздремни, я посижу. Как раз бортжурнал надо заполнить.

— Это приказ?

— Ага. Валите уже из рубки, навигатор. У нас тридцать часов до всплытия. Выспись.

Люций со вздохом поднялся из кресла, потянулся, хрустнув позвонками, посмотрел на один из мониторов. Сделал странное движение, будто хотел снова усесться в кресло и что-то проверить, потом встряхнул головой и отстранился от пульта, махнул рукой.

— Корабль Ваш, капитан, — кивнул Люций и вышел.

— Вахту принял, — ответил Марк в пустоту рубки и подключился через планшет к бортжурналу.

Цель… Разве можно называть целью перевозку пяти тонн замороженной чёрной рыбы в богатую и преуспевающую Тарсиду? Да бездна сохрани! Ну и какой он тогда капитан? Марк отвлекся от планшета и осмотрел себя, сидящего в кресле капитана. Люк как-то упомянул один древний термин: «водила». Так называли водителей тяжёлых грузовых мобилей в одной из стран Древней Терры. Вот и он был таким водилой, на большее и рассчитывать смешно. Потому Марк садился в капитанское кресло лишь изредка, втайне надеясь, что оно впитало в себя частички воли и характера настоящего капитана, когда-то командовавшего этим корабликом. А цель… Что ж, цель придётся искать самому. Раз уж у него теперь есть экипаж, он за него отвечает. Марк встряхнул головой, вытряхивая наружу мысли, мешающие работе с бортжурналом, вернулся к планшету. Но из кресла капитана так и не встал.

Бортовой таймер «Зануды» отсчитывал последние минуты пребывания в профундуме. Светлячки люцерн бились в лобовое стекло, впрочем, не оставляя на нём никаких следов. Индикаторы систем горели ярче, большая часть спящего в профундуме корабельного оборудования просыпалась, готовясь к всплытию в нормальный космос. Основное освещение рубки так никто и не включил: спокойный полумрак устраивал всю команду.

Марк расслабленно сидел в кресле первого пилота, но ровным счётом ничего не делал. Штурвал был сложен и утоплен в нишу приборной панели, огоньки перемигивались лениво и непринуждённо. А вот Клея, напротив, была полностью погружена в процесс пробуждения систем. Принять управление кораблём после выхода из профундума предстояло именно ей.

— Люций, чем ты там щёлкаешь? — Марк обернулся.

Люк возился с ремнями безопасности, защёлкивая их в замки.

— Пристёгиваюсь, — хмуро ответил Люк, — и вы пристегнитесь. На всякий случай…

— Что такое? — обернулась Клея.

— Люк накрутил себя, что неправильно рассчитал прыжок, — пояснил ей Марк.

— Не накрутил, а проявил здравые опасения, — Люк уже защёлкнул ремни и подгонял их натяжку. — Пристегнитесь, говорю!

Люций явно нервничал. Побледнел, вцепился в подлокотник. Эта картина заставила Марка задуматься. Испугать Люция было достаточно сложно. Засунь его в шлюз и скажи, что сейчас откроешь внешний люк, он ответит: «Ну и хорошо, зато там не воняет вашими потными скафандрами». А заставить его усомниться в собственном решении было вообще из разряда нерешённых задач тысячелетия. Возможно, опасения совсем не беспочвенные.

Марк жестом приказал Клее пристегнуться и начал делать то же самое. Клея, как всегда, молча выполнила распоряжение, потом посмотрела на Марка и глазами указала на штурвал. Марк мгновение поколебался, потом утвердительно кивнул и нажал несколько кнопок, щёлкнул тумблером. Индикация на его панели стала ярче, из ниши пополз штурвал, раскладываясь в рабочее положение. Марк решил взять управление на себя.

— Внимание, экипаж! Режим перехода в нормальный космос! Тяга на ноль, готовность к динамическим маневрам! Закрепиться, провериться, быть готовыми к борьбе за живучесть судна!

— Готовность, — доложила Клея. Секунду спустя доложился и Люций.

Таймер показал последние секунды, и когда он отобразил нули, электронные мозги «Зануды» мгновенно прогнали записанные алгоритмы, в недрах моторного отсека замкнулись силовые реле, по каналам охлаждённых до криогенных температур энерговодов побежала энергия. Эмиттеры поля Кастора разом выдали мощные, слившиеся в один энергетические импульсы. Чуждая среде профундума энергия сработала как рвотное, и чёрная бездна исторгла из себя маленький кораблик, выплюнув его в нормальное пространство в облаке быстро тающей светящейся пыли.

Марк бросил взгляд на экран детектора объектов, потом на детектор масс. Потом медленно осмотрелся вокруг. Сквозь остекление рубки просачивался только бледный свет далёкой Тарсиды. Вокруг был пустой чёрный космос. Марк снова посмотрел на показания детектора объектов, который только-только начал выдавать осмысленные данные. Сзади послышался облегчённый выдох Люция.

— Две лунных мили, — голос Люция скрипел, как будто у него горло пересохло.

— Чего? — переспросила Клея.

— Семьсот тысяч километров до Железного Кладбища, — пояснил Марк. — Люций боялся, что мы всплывём прямо в нём.

Клея кивнула, принимая информацию. «Ты при случае попроси её показать свои яйца. Только не предлагай помериться, а то будешь глупо выглядеть». Внутренний зануда, как это ни обидно, был прав. Клея была спокойна и собрана. Она деловито осмотрелась, что-то включила-выключила на панели, повернулась к Марку.

— Капитан? — она снова взглядом указала на штурвал.

Марк опять кивнул и передал ей управление кораблём, после чего начал отстёгивать ремни безопасности. Сзади, судя по щелчкам и шелесту, тем же занимался Люк.

— Люк, найди нам маяки, — Клея пыталась сориентировать корабль в системе, — и дай первую опорную точку до Портус Тарсидис.

— Дай мне две минуты, — ответил Люк. Голос его стал увереннее.

Послышались щелчки клавиш и неразборчивое бормотание Люка. Видимо, что-то считал в уме. Он часто так делал, производя в уме очень сложные вычисления. И всегда бормотал, проговаривая операции вслух. Он считал в уме такие сложные последовательности, что иногда Марк подозревал наличие у Люка в голове математического сопроцессора. Правда, судя по недавнему инциденту, он не всегда доверял результатам.

Снова щелчки клавиш, шипение в динамиках рубки, неприятный гул помех, щелчки и треск. Люций скакал по частотам, ища маяки. У Марка уже начало сводить скулы от этой какофонии, как вдруг сквозь помехи прорвался голос.

— Всем… всем, кто слышит… Мой корабль… уничтожен. Напоролись на старую автоматику. Сами стреляют… Сами. Я в скафандре. Координаты… слышно? Передаю… повторяю. Кислорода… часа. Прошу… если кто может… меня. Пожалуйста…

Марк резко обернулся в кресле и встретился с недоуменным взглядом Люка.

— Это ещё что такое?

Клея тоже обернулась, в её глазах читался тот же вопрос.

— Выясняю, — оцепенение первых секунд после всплытия с Люка уже слетело, он деловито копался в настройках, наводясь на сигнал.

Говорил явно живой человек, не запись. Запрос повторился уже четыре раза, и каждый раз текст отличался. По всему выходило, что этот человек зачем-то полез в недра Железного Кладбища, где нарвался на залп манес беллаторум. «Тени воинов». Так называли сохранившие функциональность орудия на обломках боевых кораблей, которые нашли свой последний приют в скоплениях обломков на местах космических битв.

— Всем, кто меня слышит, — продолжал голос, — я нахожусь внутри большого выступа Железного Кладбища, корабль уничтожен огнём тени воина, в экипаже был я один, пострадавших нет. Я в скафандре, могу продержаться еще примерно два часа. Координаты транслирую вместе с сигналом аварийного маяка. Пожалуйста, помогите… — послышался тяжелый вздох, передача на секунду прервалась, — пожалуйста, если вы меня слышите и не можете помочь, передайте на станцию, что владельцу корабля следует отправить эту запись по адресу, указанному в визитке. Передавшего это сообщение также будет ждать вознаграждение…

Качество сигнала сильно выросло, системы связи “Зануды” стали отфильтровывать помехи. Интонации голоса стали отчетливее. Голос мужчины был хриплым и надтреснутым, но самообладания он явно не терял. Кто бы ни был этот пострадавший, но воля у него была не менее железная, чем кладбище, забравшее его корабль.

— Есть пеленг на направление, — сообщил Люк, — это примерно здесь.

На главных экранах пилотажных пультов всплыла объемная схема космического могильника: расползшаяся по черному космосу бледно-зеленая амёба, раскинувшая пять ложноножек. И в одной из них горел красный маркер.

— Команда, есть что сказать? — бросил через плечо Марк, разглядывая схему.

— Капитан, мы не можем бросить человека в беде, — спокойно прокомментировала Клея, и чуть тише добавила, — даже если он дурак, который полез в космический могильник.

— А что спрашивать наше мнение, капитан? — подал голос Люций, — все равно ведь полезем.

— Ты против? — удивился Марк.

— Ты полагаешь, я могу быть против?

— Можешь. Ты же был против, когда я полез в тот корабль…

— В том корабле было некого спасать, — насупился Люк, — а здесь живой человек. Ты меня сейчас за кого принял вообще?!

— Ладно, ладно… — Марк примиряюще поднял руки, — извини, я был неправ.

— Принято, — Люк защелкал клавишами, — вот курс. Две опорные точки, примерно сорок минут.

— Капитан? — Клея показала глазами на штурвал, Марк кивнул.

— Двинули.

Легкая вибрация пола под ногами возвестила о нарастании тяги маршевых двигателей. “Зануда” набирал скорость в направлении гигантского могильника. Марк не покидал кресла первого пилота, но и штурвал не трогал, судно вела Клея.

— Первая опорная, — сообщил Люций, на курсовом экране появились параметры первой опорной точки курса. Потом появилась еще одна, потом еще.

— Вторая и третья, — добавил Люций, — еще две на подходе.

— Почему курс такой ломаный? — спросила Клея. Спросила спокойно, без претензий, без подколок, просто уточняя деталь.

— Не могу взять точный пеленг на нашего пострадавшего, — пояснил Люций, — Вижу примерную зону, но это несколько сотен кубических километров, много железа, много отраженных сигналов…

— Пытаешься триангулировать его сигнал?

— Типа того…

Серая клякса могильника приближалась. Огромная. Безмятежная. Безмолвная. Сотни кораблей, сошедшихся в последней битве, навсегда потушили здесь свои реакторы. И манес беллаторум стояли на страже их мертвого покоя. Медленный дрейф мертвого металла. Тяжёлая тишина на рабочих частотах, которые больше некому прослушивать.

Таких кладбищ было много в пространстве империи, а это было одним из самых больших. У него даже свое название было — «Железное Кладбище». Цинис — раскалённая твёрдая планета, единственная в системе Тарсиды, прижавшаяся к звезде почти вплотную, размером вдвое больше Древней Терры. Одно большое месторождение люксагена. И именно за неё сражались флоты Империи и Унии. Система осталась за империей, а вместе с ней и наследие той давней битвы.

— Крушенец, ответь «Зануде», — продолжал вызывать Люций, — Крушенец, здесь «Зануда», ответь…

Гигантское облако покорёженных обломков перекрывало большую часть неба. В недрах Железного Кладбища изредка были видны какие-то огни и вспышки. Агония погибших звездолётов длилась уже больше сотни лет, и одна бездна ведает, когда смерть избавит от мучений поверженных космических воинов.

«Зануда», опасаясь попасть под огонь обезумевших пушек, обходил могильник по широкой дуге, заходя в лобовую проекцию большого выступа. Именно там, согласно пеленгу, находился потерпевший крушение. Он по-прежнему не отвечал — видимо, сигнал экранировался множеством обломков. Или были иные причины, но об этом думать не хотелось. Такие сильные люди должны жить. Марк внутренне не согласился с Клеей в её оценке умственных способностей неизвестного. Мало ли какие причины заставили его полезть в недра Кладбища. Если они смогут вытащить его, он и поведает.

— «Зануда», здесь крушенец, — раздался вдруг голос из динамиков под потолком рубки. — «Зануда», я вас слышу! Приём!

— Крушенец, здесь «Зануда», — затараторил Люк, — ты жив? Кислород есть?

— Да, ещё как минимум час продержусь. Вы до… — голос прервался шипением и треском, связь стала хуже, — …движение! Как поняли? Приём!

— Плохо поняли тебя. Канал забит помехами, повтори, — Люк продолжал ловить сигнал, связь чуть улучшилась.

— Повторяю, меня зовут Сатоши, я закрепился на каком-то обломке. Похож на букву “G”. В нескольких километрах от меня висит разбитый униатский крейсер, у него осталась живая пушка — палит во всё, что движется! Я не знаю, как вам подойти, и сам я отсюда не выберусь. Эта пушка меня засекла и удерживает…

Связь опять ухудшилась.

— Сатоши, говорите со мной, мне нужен постоянный пеленг!

— О чём? — несколько удивлённо спросил Сатоши.

— Не знаю, о чём угодно, — проговорил в микрофон Люк, продолжая возиться со связью. — Например, почему у Вас такое необычное имя?

— О, это простой вопрос. Вообще, в наших традициях правильно меня называть Хатано Сатоши — у нас фамилия идёт первой. Я с Либеллы, система Ямато. Планету колонизировали на заре нашей эры, и большая часть населения была выходцами из одного региона Древней Терры. И до сих пор там сохраняется преимущественно моноэтнический состав. У нас сложная культура, сложные взаимоотношения, людям интересно, но интегрироваться в наше общество сложно, потому туристов у нас много, а желающих переехать — мало.

Марк про себя отметил, что Люций ведёт себя как профессиональный спасатель: отвлекает находящегося в опасной ситуации человека разговором, не давая ему впасть в панику. Хотя Марк сомневался, что этот Сатоши может впасть в панику.

— Да, японская культура очень самобытна, — прокомментировал Люк.

— Вы даже знаете название нашей нации? — Сатоши был удивлён.

— Не настолько, чтобы интегрироваться, — усмехнулся Люк, — но то, что вы умудрились в нашей галактической печи не сплавиться с другими культурами и сохранили свою самобытность — это достойно уважения.

— Благодарю, очень лестно это слышать, хотя это вряд ли моя заслуга.

— Капитан, у меня есть его точное местоположение, — обратился Люций уже к Марку. На экране появилось изображение бесформенного обломка объёмом в несколько десятков кубометров. — А это тот самый крейсер с пушкой, — изображение сменилось. Теперь на экране висел искореженный тяжёлый крейсер Унии. Броня сохранилась местами, в дырах виднелись элементы несущей конструкции. Маршевые двигатели были скручены в жуткий узел, но энергия на корабле явно была.

— Тогда начинаем. Предупреди Сатоши.

— Какой план? — уточнила Клея.

— Самоубийственный, — Марк перехватил управление, Клея убрала руки от штурвала. — Мы попробуем спихнуть бортом вон тот обломок, тем самым перекрыв пушке сектор огня. — Марк указал на дрейфующий неподалёку большой кусок обшивки. — Будем его толкать, пока не подойдём к Сатоши и не примем его на борт, потом будем уходить перпендикулярным курсом. Пилотировать буду я. Клея, на тебе тепловизор и окружающая обстановка, Люк, твой радиоканал и электромагнитная активность. Ну, и тепловизор дублируй.

Клея, как всегда, молча кивнула. Люций ответил уже действиями:

— Сатоши, здесь «Зануда», мы выдвигаемся, будьте готовы.

— Принял! Удачи всем нам! — с робкой надеждой в голосе ответил Сатоши.

***

В рубке было тихо. Но это была не та мертвая тишина, которая всегда так пугает. Шумела климатическая система, щелкали помехи в динамиках, изредка попискивали приборы, поскрипывали бортовые стыковочные буферы, которыми «Зануда» упёрся в кусок обшивки какого-то большого корабля. Люк как-то назвал это “рабочим безмолвием”.

— Тысяча метров до цели, — сообщил Люк. — Пушка в режиме ожидания, электромагнитной активности не фиксирую.

— Подтверждаю, тепловой фон накопителей статичен, — добавила Клея.

— Отпускаем наш щит, — Марк огляделся. — Будьте готовы.

Маневровые двигатели правого борта коротко полыхнули, «Зануда» замедлился, а фрагмент обшивки продолжил своё путешествие самостоятельно. Почти полчаса корабль полз боком, на маневровых левого борта, правым толкая свой импровизированный щит. В каком-то километре от них висел громадный обломок корпуса. Именно там и прятался Сатоши Хатано, яркой точкой отсвечивая на экране тепловизора.

— Активность! — вскрикнула Клея.

Марк резко обернулся на продолжающий свой полёт кусок обшивки. На его краю вздулся бугор, от рваного края бесшумно разлетелись кривые обломки. Один из этих обломков, вращаясь, пролетел мимо. Раздалось глухое «тумк». Звук удара в вакууме услышать невозможно, но он прекрасно передался через корпус. Клея вздрогнула и начала озираться, когда обломок ударил в борт. Марк остался спокоен — на флоте он к такому привык, но то, что какая-то железяка ударила по его кораблю, немного взбесило. Видимо, пушка почуяла вспышку маневровых двигателей сквозь обломок и выстрелила.

Бортовой компьютер вывел на экран уведомление о столкновении.

— Столкновение, — запоздало продублировал Люций. — Целостность обшивки не нарушена, повреждений нет.

Удар тяжёлой болванки снаряда пришёлся в край обломка, его начало разворачивать. Скоро у пушки будет отличный сектор огня. Марк аккуратно увеличил тягу, «Зануда» плавно поплыл под защиту дрейфующего рядом другого обломка, большего размера: план пришлось менять на ходу. Теперь придется красться между обломками, прикрываясь ими от внезапно воскресшей пушки мертвого крейсера. Продвигаться под прикрытием дрейфующих фрагментов, пока не доберутся до убежища Сатоши. Аккуратно работая штурвалом и педалями, Марк менял плоскости и дифференты «Зануды», умело прятался за обломками. Вот на очередном обломке появилась вспухшая шишка. Разлетелись осколки, часть из них снова ударила по корпусу “Зануды”. Трррумк… рой мелких обломков простучал по корпусу, как стальные шарики, брошенные на поверхность кожаного барабана. Сенсоры чувствовали тепло “Зануды”, и пушка не оставляла попыток его достать. Остался последний рывок. Марк бросил взгляд на обломок, за которым они прятались в самом начале: выстрел пушки оказался очень удачным, обломок разворачивало как раз плоскостью к ней, закрывая ей сектор стрельбы и давая защиту на этапе финального броска. И Марк этим воспользовался. Ещё одна вспышка маршевых, корабль рванулся вперёд.

— Активность, — снова сообщил уже Люций, — накачивает катушки, сейчас будет выстрел!

И не ошибся: на многострадальном обломке опять вспух горб, на этот раз уже почти в центре. Пушка чувствовала корабль, но прострелить с ходу обломок звездолётной брони у нее не получилось. Пушке явно не хватало мощности. Все, на что ее хватило, это оставить очередную вмятину. Обломок снова сменил плоскость вращения, но общее направление сохранил. Пушка словно нюхала космос своим коротким стволом, но Марк завёл корабль за обломок в форме буквы “G” — тот самый, на котором нашёл убежище Сатоши. И его пушке уже не пробить.

— Сатоши, «Зануда», — вызвал Люций. — Мы на месте.

— «Зануда», вижу вас, — облегчённый выдох в динамиках.

— Пассажирский шлюз по правому борту, — продолжал инструктировать Люций. — Сейчас я его открою. Движки скафандра живы?

— Да, живы, до вас долечу.

На экране тепловизора яркая точка оторвалась от темно-синей поверхности обломка и медленно поплыла в сторону корабля. Марк дал короткий импульс маневровыми, удерживая «Зануду» за дрейфующим обломком, не давая ему высунуться и попасть на линию огня пушки. Та уже успела выстрелить дважды, но пока результата не достигла.

— Сатоши, держись подальше от маневровых, не попади под факел, нам приходится маневрировать, — Люций очень своевременно предупредил Сатоши; тот летел напролом, стремясь как можно быстрее добраться до спасительного шлюза. Клея сообщила об очередном выстреле.

— Стреляет через каждые двадцать четыре секунды, — сообщила она свои наблюдения.

— Энергии у неё осталось мало, — пояснил Люций. — Это электромагнитная автоматическая пушка, МВ-327, в народе «Колотун». До пятидесяти выстрелов в минуту. Снаряды цельнометаллические, весом двенадцать килограмм, чистая кинетика. Будь у неё энергия — она бы тут такой салат нарубила…

— Хорошо, что не какой-нибудь «Геверт», — добавил Марк. — Там ещё детонирующая начинка в снаряде. Ладно, поторопи там нашего пострадавшего, к нам дрейфует какая-то тяжёлая хреновина, нам пора отсюда смываться, или нас тут расплющит.

Марк указал рукой в сторону лобового стекла. Слева к ним действительно приближался очередной обломок корпуса с торчащими в разные стороны гнутыми балками шпангоута. Каждая такая балка могла нанизать «Зануду» как энтомолог бабочку.

— Я в шлюзе, — раздался вдруг в динамиках голос Сатоши.

— Молодец, — ответил ему Люций. — Скафандр оставь в шлюзе, по лестнице на вторую палубу, налево по коридору до упора, мы в рубке. И шевелись!

Люк громко выдохнул и обратился уже к Марку:

— Капитан, шлюз закрыт, можем убираться отсюда.

Марк кивнул и начал маневрировать. Аккуратно, буквально по метру. Разогнаться здесь было негде: повсюду дрейфовали обломки размерами от яблока до небольшого астероида. Прикрываясь этими обломками, «Зануда» начал медленно удаляться от сошедшей с ума старой пушки.

В коридоре послышались шаги. Марк обернулся и окинул взглядом входящего в рубку человека. Невысокий, едва ли дотянет до ста восьмидесяти, в сером комбинезоне, который надевают под скафандр. Нетипичные черты, раскосые глаза. И он был стар. Седые волосы, морщины, на вид никак не меньше ста двадцати лет. Что он вообще делал в этом бездновом кладбище? Но разглядывать нежданного пассажира было некогда. За кормой висела кровожадная пушка, жаждущая их крови, а вокруг плавали древние обломки, мечтающие их размазать.

— Внимание, экипаж! По местам стоять, готовность к динамическим маневрам и борьбе за живучесть! За детекторами следить, пространство мониторить!

«Зануда» медленно шёл в направлении границы могильника. По внешней обшивке стучали мелкие обломки, от крупных удавалось уворачиваться. Марк уверенно управлял судном в полностью ручном режиме: доверять автоматике манёвры в таких непредсказуемых условиях было нельзя. Крупные обломки попадались всё реже, и Марк решил чуть увеличить скорость.

— До условной границы кладбища плюс-минус тридцать километров, — доложил Люций.

— Не расслабляемся! — рявкнул Марк.

— Спасибо, капитан, — раздалось из задней части рубки голосом Сатоши. — Всем вам спасибо. Я уже похоронил себя на этом обломке.

— Благодарить будем на станции, — прошипел Марк. — Сейчас всем сосредо…

— Активность по левому борту! — перебила Клея.

— Магнитная активность в нижней полусфере, — почти одновременно выкрикнул Люций.

Они ещё не договорили, а мозг Марка уже отдавал команды рукам и ногам. «Зануда» метнулся на правый борт и резко увеличил скорость. Под полом и обшивкой потолка низко загудели эмиттеры искусственной гравитации, компенсируя внезапное ускорение. В лобовом стекле промелькнул обломок, вспухший ярко-оранжевым шаром, брызнули раскалённые ошмётки. Какая-то пушка стреляла активными снарядами. Корабль снова сменил вектор.

— Ещё источник активности, — прокричал Люк, — верхняя полусфера!

Из кормовой части послышался звук тяжёлого удара. Корабль вздрогнул, как испуганный, послышался свист. Взвыла сирена.

— В нас попали, — дрожащим голосом пролепетала Клея.

— Разгермет! Трюм! — выкрикнул Люк. — Изолирую!

Свист начал стихать.

— Реакция на управление ухудшилась, кормовые маневровые выбило? — Марк еле удержался, чтобы не заорать.

— Нет, движки вижу, — ответила Клея; голос был уже твёрдым, почти спокойным. — Похоже, цепи управления…

— Да, цепи, — ответил Люций. — Ищу пути резерва… Есть резерв! Сейчас лучше?!

— Реагирует! — уже выкрикнул Марк, бросая «Зануду» в очередной манёвр.

Корабль метался во всех плоскостях, мусор барабанной дробью колотил по обшивке, натужно завывала сирена. «Бу-у-ып… бу-у-ып… бу-у-ып…» Граница кладбища приближалась. Ещё чуть-чуть…

— Пять источников активности! — прокричал со своего места Люк. — Но две из них, похоже, ведут огонь друг по другу. Будем надеяться, что они друг дрга прикончат…

В этот же момент довольно крупный обломок разлетелся облаком жалящей шрапнели, корпус “Зануды” добросовестно передал очередной акт барабанной дроби. Марк вздрогнул. То, что стреляло по ним сейчас, было явно помощнее того “Колотуна”. Он развернул корабль днищем к этой неизвестной пушке: лучше пусть издырявит трюм, чем прострелит моторно-реакторный отсек. В этом случае жизнь всех людей на борту можно будет предсказать очень точно. И предсказание будет коротким. Окружающее пространство металось в обзорных окнах, постоянно меняя положение, стук обломков о корпус слился в однообразный гул. На невероятно прочном лобовом стекле появилось несколько трещин.

Приближалось плотное облако обломков, собравшееся вокруг пустого фрагмента корпуса какого-то очень крупного корабля, возможно, танкера. Наверное, из флота поддержки, но тем лучше, этот фрагмент — просто труба, по ней можно попытаться проскочить насыщенное облако обломков и скрыться из поля зрения одуревших от вида близкой добычи пушек. Марк, не задумываясь, направил сопротивляющегося “Зануду” внутрь выпотрошенного корпуса танкера.

Корабль словно влетел в огромный ангар. Здесь, при желании, можно было лететь рядом с еще тремя такими “Занудами”. Марк с трудом увернулся от огромной силовой балки, сломанным ребром торчащей из скелета поверженного танкера. Корабль слушался, но управляемость продолжала ухудшаться. Впереди виднелся выход на противоположную сторону остова. Марк выставил направление и вытолкнул рукоятку управления тягой в положение “Максимум”. Корпус старого курьера завибрировал, передавая многократно возросший импульс маршевых двигателей.

“Зануда” вылетел из недр разрушенного танкера, словно им самим выстрелили из пушки. Впереди показалось относительно чистое пространство. Но сразу за срезом ствола этой “пушки” их ждали. Удар пришёл, как только «Зануда» вылетел из остова танкера.

Панели мигнули, большая часть экранов погасла, на оставшихся замелькали красные надписи. Частота воплей сирены увеличилась вдвое, освещение вспыхнуло красным.

— Разгермет! Хорда перебита! — докладывал во всё горло Люций.

— Повреждение моторного танка правого борта! — вторила Клея, — мы теряем рабочее тело!

Сирена завыла еще чаще, хотя, казалось, уже некуда. Марк дёрнул штурвал. «Зануда» не отреагировал, продолжая нестись прежним курсом. И курс этот лежал в направлении, обратном краю могильника.

— Разгермет моторно-реакторного, — в голосе Люция слышалась нарастающая паника, — повреждение камеры…

Марк похолодел. Повреждение люксагеновой камеры это плохо. Очень плохо. Если сейчас Люк скажет…

— Утечка свободного люксагена! — Люк выплюнул последние слова, как кровавую слюну после драки.

Внутренности взлетели к горлу, потом рухнули на место. Искусственная гравитация отказывала.

Марк почувствовал, что его отклонило в сторону, как будто он сидел на кривой скамейке. Вектор силы тяжести изменился, гравитация шла вразнос. По лобовому стеклу наискось пробежала ещё одна жирная трещина. Движения Марка вдруг стали медленными, как будто он упал на дно бассейна. Руки больше не знали, что им делать, ноги стали ватными и ненужными. Корабль умирал. И Марк умирал вместе с ним.

«Ты чего тут расселся, тряпка сортирная?!» — голос внутреннего зануды, невероятно похожий на голос его погибшего звеньевого, раздался в голове неестественно громко, перекрикивая завывание сирены и свист утекающего в космос воздуха. «Ты капитан, или вошь портовая?! Там твоя команда гибнет, мудак! Хочешь сдохнуть — выкинись в космос, но за их жизни — борись! Взял ответственность — отвечай до конца! Встааать!!!»

Марк тряхнул головой. Обтекающая его тело призрачная толща воды ухнула куда-то в сторону под воздействием сходящей с ума гравитации. Он рывком отстегнул ремни безопасности, вскочил из кресла пилота и глубоко вдохнул. Слова липли к нёбу, цеплялись за зубы, пытались забиться назад в надорванное горло. Но их все равно придется произнести:

— Внимание, экипаж! Борт покинуть, борьбу за живучесть прекратить! Места на аварийной шлюпке занять, к эвакуации приготовиться!

Вопросов никто не задавал, никто не спорил. Экипаж начал покидать кресла. Клея ухватила за плечо Сатоши и потащила по коридору. Марк в последний раз окинул взглядом рубку «Зануды». Ноги снова стали мягкими и пластичными. Кулаки сжались, ногти впились в ладони. Боль отрезвила. На приборной панели, чудом с неё не свалившись, сидел Ведмедь. Единственный глаз смотрел на Марка пронзительно и умоляюще, будто просил: «Не бросай меня здесь!» Повинуясь этому странному порыву, Марк схватил игрушку и рванул по коридору, больше не оглядываясь. Вектор гравитации всё больше смещался, бежать было трудно. Но «Зануда» был маленьким кораблём — бежать недалеко. Был. Маленьким.

Впереди на лестнице перед переходом мелькнула спина Люция. Он уже протискивался в люк аварийной шлюпки. Марк забирался следом, когда гравитация опять взбрыкнула. Марка подкинуло, он ударился головой о стену и чудом удержался на лестнице. Приподнявшись над проёмом люка, он забросил Ведмедя в шлюпку и замер. Капитан покидает гибнущий корабль последним. Если покидает вообще…

Марк медленно стал спускаться по лестнице. Уже занявшая кресло Клея со словами «Капитан, ты куда?!» кинулась к нему. Её удержал Люций.

— Сядь на место.

Клея молча кивнула и уселась в кресло, однако сам Люций встал и подошёл к люку. Марк стоял внизу, сцепив руки за спиной, и смотрел в коридор. Люк, не касаясь лестницы, с трёхметровой высоты просто спрыгнул вниз.

— Уходите, — глухо сказал Марк, даже не обернувшись.

— Капитан… — начал Люк, но Марк его прервал.

— Я больше не капитан. Корабля больше нет. Не может быть капитана без корабля. — Голос его был ровным. Такие интонации бывают у человека, который уже принял самое сложное в жизни решение и смирился с его последствиями. Его корабля больше нет, другого уже не будет, а доживать на флотскую пенсию в трущобах провонявшей дерьмом и потом отдаленной станции — нет, лучше закончить это сразу.

— Ошибаешься, — голос Люка был таким же ровным и спокойным.

Мысли Марка текли медленно и вяло, как утекающая с борта его корабля атмосфера, однако, некий диссонанс он все равно заметил. Пару минут назад, в рубке, эмоции просто рвали Люция на части, а сейчас он был спокоен, как планета без звезды.

— Капитан это не должность, это место в команде, и неважно, есть у этой команды корабль, или пока нет. А твоя команда — она здесь, — Люк указал на себя, потом на лестницу в шлюпку. — Мы — здесь! Ты нас собрал на одной палубе. А теперь сливаешься? Спроси Клею, — Люций махнул рукой в сторону люка. — Давай, посмотри ей в глаза и скажи: «Прости, Клея, дальше сама!» Мне скажи, — Люк шагнул вперёд, повернулся и уставился на Марка, — мне в глаза скажи: «Люций, ты уволен! Вали назад, побираться по барахолкам!» Ну, что застыл?

Марк отвёл глаза. Каждое слово Люция било сильнее, чем угробившая их корабль мертвая пушка. Люк тем временем продолжал.

— А ты глаза не отводи! Не отводи! Решил нас бросить, так иди до конца! — спокойствие Люка начало рушиться. — Давай! Цили что передать? Диктуй, я передам! «Прости, Ациллия, я обосрался! Я решил сдохнуть вместе с кораблём, а на своё обещание мне плевать!» Так нормально?!

“Ну конечно, подумаешь, обещание! Подумаешь, человек рисковал карьерой, возможно, жизнью, чтобы ты жил, чтобы ты ходил! Давай, покажи ей, что она все это сделала зря! И зря надеется на твою помощь. Мне уже не помочь, но есть еще люди, которым ты помочь можешь. Так, может, хватит уже прислушиваться к голосам в своей пустой башке и начать делать что-то самому?”, голос внутреннего зануды был чужим, Марк его не узнавал.

Он поднял глаза и в упор посмотрел на Люция. Тот переменился в лице.

— Документы! — оба выкрикнули это слово одновременно.

— В каюте! — выкрикнул Марк, уже пробираясь по коридору. Гравитация окончательно сошла с ума, и Марк практически полз по стене.

— Я на камбуз! — выкрикнул ему вслед Люк и рванул за Марком. — Там образцы!

— Аккуратнее!

— Ты тоже!

Каюта представляла собой миниатюрную копию Железного Кладбища: фотографии со стены разлетелись по углам, одежда вывалилась из шкафа. Повсюду валялись какие-то предметы. Сбрендившая гравитация даже прилепила некоторые элементы обстановки к стене. Марк, расшвыривая хлам, ещё час назад бывший важными вещами, искал папку. Дышать становилось всё труднее. В теле появилась лёгкость — следствие умирающей искусственной гравитации.

Папка. Вот она, лежит под скомканным флотским кителем Марка. Он, не задумываясь, отшвырнул китель в сторону; тот, жалобно звякнув наградами, прилип к стене. Марк раскрыл папку. Документы аккуратной пачкой лежали внутри, в прозрачном кармашке пряталась щепка. Все на месте. Марк схватил папку и развернулся к выходу. Взгляд упал на неестественно прилипший к стене китель. Нет, не стоит его здесь бросать. Каждая блестящая медалька и значок добыты кровью, потом и чужими жизнями. Марк подхватил и его. Вот теперь точно всё. Пора убираться с корабля.

Люций, странно подпрыгивая, пробирался по коридору, за ним, борясь со взбесившейся окончательно гравитацией, следовал Марк.

— Нашёл? — крикнул Люций через плечо.

— Да, а ты?

— И я! Даже больше, чем хотел. Всё нормально!

— Ты о чём?

— Блок резервного копирования! Там все данные по аварии, это гораздо лучше любого аварийного самописца! Давай быстрее! Давление падает, скоро тут будет нечем дышать!

В стремительно истекающей атмосфере появился дым. Где-то начался пожар. Крохотные язычки дыма кое-где втягивались в щели, ища вместе с воздухом путь в открытый космос.

На лестнице наискось висела Клея. Взгляд был встревоженным.

— Где вас бездна носит?! — крикнула она, увидев выползающего из коридора Люция.

— Всё, идём! — Люций протянул ей что-то объёмное и яркое. — На, возьми! И давай в шлюпку.

— Где капитан?

— Сзади! Лезь уже!

Клея полезла по лестнице, перехватываясь одной рукой. Другой она прижимала к груди оранжевый ящик.

Марк вывалился из растущего дымного марева. Люций встречал его у лестницы.

— Идём?

— Дай мне минуту, ты же знаешь… — Марк кивнул в коридор.

— Да, конечно. Тридцать секунд. — сказал Люций и стал забираться по лестнице.

Марк коснулся стены. Коридор окончательно затянуло дымом. Красные аварийные фонари мигали. Сирена захлёбывалась. “Мне уже не помочь…”. Его внутренний зануда. Марк понял, почему называл его именно так. Это не альтер-эго, и не воображаемый товарищ. Это был голос его корабля. «Прощай, друг. Прости, что не уберёг». Капитан последним покидает гибнущий корабль. Последним. Но все же покидает.

Марк взялся за ступеньку лестницы. Где-то в очередной пробоине засвистел утекающий воздух, странно засвистел, резко меняя тональность. Так свистит воздух, выходящий из развязанного воздушного шарика. и Марку в этом странном свисте послышался тихий шепот: “Вали отсссюдааа…”

Он кивнул и полез в шлюпку.

Глава 7. До последнего трайта

«Стелла Фикса» была хорошей гостиницей. В ней даже был номер «люкс» на пять отдельных спален с огромной гостиной и двумя ванными комнатами. Туда они и заселились. Гостиница занимала верхнюю треть одной из «башен» станции «Портус Тарсидис» и была самой престижной на станции, а их номер венчал эту башню. На заселении сюда настоял Сатоши, он же и оплатил. «У меня есть некоторые средства. Я не позволю моим спасителям ютиться в портовом клоповнике», — сказал он после того, как их доставил на станцию корабль аварийно-спасательной службы.

Марк каким-то чудом сумел вывести шлюпку за пределы кладбища. Не считаясь с законами физики, бросал шлюпку в невероятные виражи, заставляя слабые эмиттеры искусственной гравитации натурально завывать в тщетных попытках компенсировать динамические перегрузки. Сатоши приобрёл насыщенно-зелёный цвет лица и вот-вот собирался запустить в себе процесс фотосинтеза, у Люция пошла кровь из носа. Даже опытная Клея несколько раз ударилась головой о, казалось бы, мягкую обивку внутренностей шлюпки. Реальное пилотажное мастерство Марка открылось команде полностью именно тогда. Люций в маленький иллюминатор шлюпки успел заметить как минимум восемь активных сумасшедших пушек, но ни одна из них даже не успела навестись на шлюпку. Все их попадания приходились в парящие обломки далеко за кормой крошечного спасательного судёнышка. Но чем дальше уходила шлюпка от места крушения «Зануды», тем всё более мёртвыми становились глаза Марка. Последние агрессивные манёвры, казалось, выполнял даже не он сам, а его подсознание, которое в полной мере усвоило все пилотажные навыки активного сознания своего хозяина. А когда спустя полчаса взорвался реактор «Зануды» и невероятно яркая бело-голубая вспышка догнала шлюпку, разбрасывая по пути кривые тени от руин мёртвых обитателей могильника, Марк отключился совсем. Он сидел в кресле пилота как отключенный андроид, вцепившись в рукоятку управления и безжизненно глядя в маленькое лобовое окно шлюпки. Люку показалось, что по щеке Марка скатилась крошечная, едва заметная слеза.

Спустя ещё три часа на связь вышел корабль аварийно-спасательной службы. Сигнал бедствия Сатоши был услышан на станции и добросовестно передан в АСС, но их единственный в этой системе корабль находился на противоположной стороне системы Тарсида, и к моменту его прибытия Сатоши был бы уже гарантированно мёртв. Он и подобрал шлюпку с «Зануды», которая к тому времени уже выжгла всё рабочее тело и летела по инерции, сообщённой ей невероятными манёврами пилота-истребителя.

С того момента Марк произнёс едва ли десяток слов, а после заселения в номер вылакал бутылку какого-то алкоголя из бара и выключился прямо на диване в большой гостиной. Остальным алкоголь был не нужен, все были вымотаны и выжаты происшедшим.

***

Люций с полотенцем на плече вышел в гостиную и с удивлением застал там сидящего за столом Сатоши и какого-то мужчину в деловом костюме, который стоял рядом и кивал, пока Сатоши что-то говорил. Позы сидящего Сатоши и стоящего мужчины не оставляли сомнений в том, кто тут главный. От цепкого взгляда Люка также не ускользнул тот факт, что Сатоши отдавал распоряжения тем тоном, который не доступен скороспелому богатею, внезапно наварившему пару миллионов солидов на чистой и невероятно счастливой случайности. Этот человек явно умел отдавать приказы. И делал это не так, как делали это достопамятные флотские офицеры. Это были скорее распоряжения, отданные голосом человека, привыкшего к их безукоризненному выполнению.

Люк бросил недоверчивый взгляд на Сатоши, который, к слову, заметил Люция, прервался и с улыбкой пожелал тому доброго утра.

Выйдя из душа, Люк застал Сатоши в дверях. Тот сообщил, что ему нужно «уладить некоторые дела». Люк пожелал ему удачи и пошёл к вычурной кофейной машине. Чашечка кофе по-римски для разгона синапсов ему совсем не помешает. Получив свою чашку, Люций был вынужден залезть в меню и заказать венитарский саули со сливками: в гостиную на запах кофе выползла растрёпанная Клея и потребовала порцию и себе.

Поскольку Марк всё ещё спал, Люций поручил Клее связаться с Ордо Меркаторум и сообщить о крушении, составив подробный отчёт. А заодно и приглядеть за капитаном. После всего оставлять Марка одного не стоило. Сам же отправился в местное отделение спасателей для оформления документов. И корабль, и груз были застрахованы, нужно было как можно быстрее уладить формальности. А там можно будет и присмотреть какое-нибудь корыто. «Зануда» был застрахован, и Люк даже немного укорил себя за то, что считал Марка жадным. Полная страховка стоила совсем недёшево.

Ещё пришлось пробежаться по местным электронным барахолкам. Аварийный блок резервного копирования, который Люций предусмотрительно прихватил с гибнущего «Зануды», был не просто аварийным самописцем, и подхода требовал более кропотливого.

Ни на стойке регистрации, ни у лифтов никого не заинтересовал обвешанный покупками Люций. Ещё бы, постоялец «люкса». Портус Тарсидис не курорт для миллиардеров, но и не нищая дыра, позволить себе люкс в самой дорогой гостинице станции может себе далеко не каждый. Тем больше вопросов к Сатоши Хатано. Надо бы подробно изучить его личность, подумалось вдруг Люцию. Человек в одиночку лезет на кладбище военных кораблей, и, при этом, легко оплачивает самый дорогой номер самой дорогой гостиницы, не предъявив даже табулы, которой Люк у Сатоши ни разу не видел.

Лифт открывался прямо в гостиную номера, в котором они обитали. Люций вывалился из лифтовой кабины и с облегчением свалил свой груз прямо на пол. За столом сидели Сатоши и Клея, держа в руках маленькие чашечки с чаем, если верить стоящему на столе чайнику. На огромном диване с коричневой кожаной обивкой лежал на спине Марк. Рука свешивалась на пол, возле дивана стояла пустая бутылка, ещё недавно покоившаяся в баре и наполненная алкоголем. Люций вопросительно взглянул на Клею. Та закатила глаза и высунула язык, демонстрируя текущее состояние капитана. Потом развела руками, как бы говоря: «А что я могла сделать».

— Проснулся, умылся, достал бутылку, высосал и завалился на диван, — пояснила она, — а это что? — Клея кивнула в сторону пыльной кучи. — Ты ограбил барахольщика?

— Нет, это из твоей сумочки, — парировал Люций. — Нам нужно прочитать данные блока «Зануды», а это тебе не щепка, деревня. И там, — Люк кивнул на сваленные контейнеры и мешки, — то, что для этого нужно.

Клея фыркнула и замолчала, но подал голос Сатоши.

— А разве самописцы сложно прочитать? Я слышал, что там очень простой интерфейс.

— Всё так, — ответил Люк, хлопнув ладонью по лежащему на столе оранжевому ящику, — просто это не самописец. Это аварийный архивный модуль бортового вычислительного комплекса. «Зануда» изначально был курьером среднего класса и возил всякое, в том числе данные. И они многократно резервировались, в том числе за счёт этого блока. Высокая избыточная прочность, полное копирование телеметрии, состояния корабля, действий экипажа. Самописец так не заморачивается. А нам придётся доказывать правильность своих действий в аварийной ситуации, если хотим получить страховку. Кстати, можно мне чаю?

— Разумеется, — ответил Сатоши, взяв с подноса чашку. — Конечно, не тядо, но, как говорится, довольствуемся тем, что есть.

Люций взял чашку двумя руками, слегка поклонился.

— Благодарю, Хатано-сан.

Сатоши на секунду замер, потом его лицо расплылось в улыбке. Он поклонился в ответ — чуть ниже, чем Люций.

— Вы действительно знаете наши традиции…

— Немного, — Люк отхлебнул чай. — Люблю всякие… нестандартные штуки. Которые из общей массы выбиваются.

— Так Вы и сами незаурядны, — усмехнулся Сатоши. Потом посмотрел на валяющегося на диване Марка, на Клею, снова на Люция. — Я хотел сказать… Я знаю, что словами делу не поможешь, — он поставил чашку. — Но мне жаль, что вы потеряли корабль. Из-за меня. Это… не дежурные извинения. Мне действительно жаль.

За чаем Клея доложила о результатах своей работы, а Люк, в свою очередь, рассказал, что ему удалось подать заявление в страховую компанию и, самое главное, продать шлюпку за тридцать тысяч солидов.

— Так что у нас тоже есть некоторые средства, — Люк с улыбкой посмотрел на Сатоши, — чтобы дождаться выплаты страховки.

— Не стоит переживать по этому поводу, — Сатоши таинственно улыбнулся, — я оплачу всё, что нужно.

— Вы бы лучше рассказали, что делали на кладбище, — Люций отхлебнул чаю. — А то мы теряемся в догадках.

— В этом нет никакого секрета, — пожал плечами Сатоши. — Всё дело в моём прадеде. Как вы знаете, Война Отрицающих была не первой.

— Третьей, — кивнул Люций.

— Именно. Так вот, мой прадед участвовал во второй, сто сорок три года назад. Он был флотским офицером, старшим помощником капитана на фрегате. Семья потеряла с ним связь, как сообщили деду, его эскадра выполняла какое-то секретное задание командования. А потом из новостей семья узнала, что часть эскадры дезертировала вместе с кораблями и ушла пиратствовать. Это бесчестье для семьи. Дед даже пытался сделать сэппуку, но его спасли. Мы все эти годы жили в бесчестье. Ленару Эми… простите, Люцию, известно, что для моего народа значит слово «честь».

Люций кивнул. Для народа Сатоши честь важнее жизни, и попытка его деда совершить ритуальное самоубийство говорила о том, что его народ продолжал хранить древние, пусть и несколько варварские традиции.

— И Вы пытались разыскать следы прадеда? — потрясённо спросила Клея.

— Не совсем. Я не верю, что мой прадед — дезертир. Я искал доказательства того, что это не так.

Зелёный индикатор вспыхнул на корпусе резервного хранилища как новорождённая звезда. Шёл пятый час сражения с железом. И это была маленькая победа. Блок не хотел запускаться и пришлось несколько раз менять схему подачи питания, чтобы нащупать правильную комбинацию. Люций хотел заорать в голос от радости, но побоялся разбудить Клею и Сатоши. Марка он будить не боялся: тот проснулся сам, кряхтел и ворочался, скрипя дорогой кожей коричневого дивана.

Загудели вентиляторы хранилища, по одному из экранов побежали строчки диагностики. Большая часть была зелёной. Система начала вычитывать хранилище. Марк, шлёпая босыми ногами по деревянному паркету, побрёл в ванную комнату. За дверью еле слышно зашумела вода.

Проверка целостности ещё продолжалась, когда из ванной вышел Марк. Он сразу же прошаркал к бару, зазвенело стекло. Люций встал из-за стола и пошёл к нему.

— Капитан, может быть, хватит? — Люций положил руку на плечо Марка.

— Не хватит, — прохрипел Марк, поведя плечом и скинув руку Люция.

— Я серьёзно.

— Я тоже, — Марк выпрямился и обернулся к Люцию. В сумраке гостиной его лицо казалось постаревшим лет на двадцать. — Понимаешь, я просыпаюсь, понимаю, что мой корабль погиб… У меня больше нет корабля, Люк. Нет моего единственного дома… И друга… И следом понимаю, что больше не хочу просыпаться. Понимаешь?

— У нас больше нет корабля, Марк. У нас. Если ты не забыл, мы тоже бездомные. Но разве всё не в наших руках, так?

— Не знаю. «Зануду» я купил на выплату к награде, это было ржавое корыто, которое сливало атмосферу из всех щелей, — Марк тряхнул початой бутылкой. — Будешь? — Люк отрицательно помотал головой. — все заработанные деньги уходили на его ремонт, быстрее, чем та самая атмосфера, я питался одними флотскими сухпайками, пока он стал хотя бы немного похож на корабль! И ты думаешь, что мы вот так раз, — Марк щелкнул пальцами, — и найдем деньги на новый корабль?!

— Не ори, люди спят!

— Нет, ты ответь, — Марк прошипел в лицо Люция застарелым перегаром.

— Ну уж точно где мы их не найдем, так на дне этой бутылки, — указал Люк на початую бутылку тилейной водки в руке Марка. — Давай уже делать что-то, капитан?!

— А ты оптимист, навигатор. Для тебя эта бутылка, наверное, наполовину полная? — Марк поболтал бутылкой.

— Для меня эта бутылка наполовину с водкой, — ответил Люций. — Я реалист. А реальность такова, что корабль нам под задницы никто не принесёт! Его придётся добывать! Так, может, пора уже прекратить совать башку в профундум и заняться делом?!

— Дай мне сутки. За упокой души нашего корабля, да будет бездна ему последним приютом! — Марк отсалютовал бутылкой и сделал два хороших глотка прямо из горла. Люций протянул руку, отнял бутылку у Марка.

— Да примет бездна его бренные кости! — тихо добавил Люций и приложился к бутылке, тоже сделав два глотка, после чего вернул бутылку Марку. — Двенадцать часов, капитан. Ты нам нужен.

— Двенадцать часов, навигатор! — Марк кивнул, отдал воинское приветствие горлышком бутылки, помялся, закрутил пробку и убрал бутылку назад в бар. Горестно вздохнул и поплёлся в свою спальню.

---

Люций потёр красные от созерцания мониторов глаза. Устройство позволило прочитать корневую структуру каталогов, но дальше не пустило. Все доступные немалому опыту Люка ухищрения вызывали один и тот же результат: «Доступ запрещен». Люк уже готов был себя обматерить за самонадеянность: неужели нельзя было просто выкорчевать аварийный самописец?! В шаге от того, чтобы бросить это гиблое дело, Люк вдруг подумал, что он изначально ломится не в ту дверь. Бездна, это же военный курьер! Он должен писать, что ему скажут, но дать прочитать записанное он должен только уполномоченным на то людям! А значит, устройство записи и устройство чтения — не обязательно одно и то же устройство! Тогда получается…

Плата управления хранилищем блока лежала на рабочей плоскости роботизированной паяльной станции. От неё шёл еле уловимый дымок. Люций потратил три часа на разбор схемы, замучил поисковик Кверо запросами на тему назначения того или иного микрокомпонента, если тот был ему незнаком. А таких было много. Очень помогли купленные вместе с остальным барахлом библиотеки схем и компонентов, потому к окончанию третьего часа возни со схемой мониторы в глазах Люка начали расплываться. Ещё час пришлось потратить на то, чтобы “объяснить” паяльной станции, чего Люк от нее хочет: даже самая твёрдая рука в галактике не сможет с помощью ручного паяльника пересадить компоненты и пропаять перемычки на такой плотно смонтированной плате. Это как приваривать дверную петлю факелом маршевого двигателя. И вот, спустя четыре часа мучений паяльная станция наконец пискнула и подняла свой манипулятор в крайнее верхнее положение. Процесс завершён. Если всё получилось — Люк сможет вычитать всё, до последнего трайта.

Плата легла на свой ложемент внутри корпуса блока, Люк взял пинцет, потянулся к сиротливо торчащему разъёму шлейфа… и вздрогнул от тихого щелчка дверного замка. В гостиную вышел Сатоши. Пинцет соскользнул с коннектора и щёлкнул, смыкаясь на пустоте, Люк чертыхнулся.

— Не спится? — спросил он, оторвав затуманенный взгляд от блока и взглянув на старика.

— Издержки старости, — ответил японец. — Не желаете чаю?

— Не откажусь.

— Вы, я вижу, тоже не спите.

— Да, сливаю данные с хранилища «Зануды», — не стал вдаваться в подробности Люк. — Присоединяйтесь, — он подвинул второй стул ближе к мониторам.

— Профессиональное? — Сатоши с двумя чашками чая уселся рядом. — Вы ведь историк? И привычка копаться в прошлом…

— Осталась в прошлом, — перебил Люций. — Тут, — он постучал по корпусу вскрытого блока, — доказательства того, что мы сделали всё правильно, а не на пьяной тяге влетели в «Железное Кладбище».

— Ваш чай, — Сатоши протянул чашку.

— Благодарю, — Люк улыбнулся и отхлебнул чая. Горячий напиток чуть разогнал тяжёлую сонливость и Люк, уверенно ухватив разъём шлейфа пинцетом, воткнул его в ответную часть на плате. Если и сейчас ничего не получится, то это будет самый большой в его жизни провал. Если не считать…

Зелёный индикатор уверенно замигал, по монитору побежали строки аппаратной диагностики. На другом мониторе развернулся корневой каталог блока. Фуух… Хотя бы не упорол его окончательно. Люк вытянул руку перед монитором, курсор послушно пополз по экрану. Жест двумя пальцами… И каталог с телеметрией внешних детекторов послушно показал своё содержимое. Снова захотелось заорать в голос, но в присутствии Сатоши этого делать не стоило. Люций с трудом сдержался, сжимая кулаки и скрежеща зубами от переполняющего его восторга.

Беглая проверка нескольких каталогов наугад показала, что система послушно вычитывает все содержащиеся в них данные. Это была победа, полная и безоговорочная. Люций ликовал. Захотелось вдруг разбудить и расцеловать Клею, но он заглушил свой порыв восторга: во-первых, неизвестно, как она воспримет такое бурное проявление радости, а во-вторых, он уже настолько плохо соображал, что сомневался в своей способности правильно определить дверь её комнаты и не вломиться к Марку. А вот как воспримет попытку его расцеловать пьяный в бездну капитан — лучше не проверять.

Сатоши наскучило наблюдать за вознёй Люция и он включил поливизор. Там шло какое-то местное ночное шоу.

Нет, всё же где-то намудрил, подумал Люк, бросив взгляд на один из мониторов, демонстрирующий диагностическую информацию, и заметив, что какой-то из модулей энергонезависимой памяти задвоился. Восторг сразу поутих.

Да и бездна с ним, подумал Люций, данные читаются, всё нормально. Хотя, нет. Идентификатор блока был уникальным. Получается, что своими манипуляциями Люций вскрыл какую-то незадействованную область памяти. Резервная область? Опять нет. Там списки каталогов. А что в них? А тут много чего. А вот в этом каталоге что? Хм, видео. И много. А что на них? Люк нажал на иконку первого попавшегося. На экране появилась рубка огромного корабля. Сидящий в пол-оборота к камере флотский офицер связи повторял в микрофон:

— «Кварц» флагману, доложить о повреждениях… «Кварц», на связь… «Кварц», вас не слышно, доложите о состоянии борта…

На четвёртый раз неизвестный «Кварц» голосом, еле слышным от шипения помех, отозвался:

— Здесь «Кварц»!.. Пшш… Хррр… атмосферу… Хррр… Взззз… маршевые…

Люк остановил видео, взял свою чашку и выпил в несколько глотков. Какие-то старые флотские записи. Там же, скорее всего, телеметрия, переговоры, приказы, депеши и прочая флотская канцелярия. Ничего такого, что не может подождать до завтра. Люк даже не взглянул на названия каталогов. Поставив чашку на стол, он посмотрел на Сатоши. Тот с невероятно широко распахнутыми глазами смотрел в монитор, застыв, как столб и вытянувшись вдоль спинки стула.

— Сатоши, Вы в порядке? — обеспокоенно спросил Люций.

Старый японец вздрогнул, услышав своё имя и посмотрел на Люка каким-то мутным взглядом.

— Что?.. А, да, в порядке. Я же говорю, возраст… Иногда зависаю… Надеюсь, что это не деменция. Старческая… — голос Сатоши казался каким-то чужим.

— Ладно, я спать пойду, не могу больше. Может, Вам тоже стоит?

— Нет-нет, Люций, спасибо, я пока в поливизор еще потаращусь…

— Как хотите, — Люций зевнул, ткнул в кнопку “Копировать”, на экране появилась полоска прогресса копирования, стоящая на значении “1%”. Кивнув самому себе, мол, Люций, ты большой молодец, я тобой горжусь, он направился к своей комнате. А точно к своей? А то не прилечь бы под бок к Клее, или, того хуже, к благоухающему перегаром Марку. — Спокойной ночи, Сатоши.

— Спокойной ночи, Люций.

Сатоши продолжал смотреть в экран поливизора, но Люцию показалось, что старик стал каким-то напряженным. А, в бездну! Спать!

Глава 8. Вопрос чести

Марк проснулся с тяжёлой головой. Вчера он больше не пил и просто завалился спать, но два дня неумеренных возлияний бесплатно не прошли. Марк встряхнул головой и застонал. Ему показалось, что мозг встряхнулся отдельно, ударившись пару раз о внутреннюю поверхность черепа. А ещё жутко хотелось пить. Натянув нeвесть откуда взявшийся домашний костюм из просторных штанов и кофты с капюшоном, Марк вытолкнул себя в гостиную. Сидящие за столом Люций и Клея обернулись на него одновременно. И выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.

— У нас проблемы, капитан, — мрачно сообщил Люк.

В больной голове Марка начали метаться и биться друг о друга такие же больные мысли. Так всегда бывает, когда кто-то говорит тебе «у нас проблемы». Сначала ты начинаешь мысленно искать, где мог накосячить сам, потом пытаешься отгадать, кто из присутствующих накосячил, потом начинаешь искать внешние факторы. А ведь есть более простой путь:

— Что случилось? — Марк подобрался, выпрямился и подошёл к столу. — И дайте мне тоже кофе, или чего у вас там?

— Наш пассажир сбежал, — по обыкновению ровным голосом сообщила Клея.

Марк мгновенно проснулся, адреналин смыл остатки похмелья чище любого душа.

— Как? — только и нашёлся Марк.

— Ногами, — всё так же спокойно ответила Клея. — А потом каким-то грузовым бортом. Утром из порта ушло три.

Марк тихо выругался. Единственный свидетель крушения их корабля сбежал со станции в неизвестном направлении, не оставив даже видеозаписи своих показаний. И они ничего о нем не знают, кроме имени и фамилии. Что предъявлять страховой? Как теперь доказывать, что они полезли в могильник спасать человека, а не мародерствовать?

— Он вчера вышел из комнаты, когда я ковырялся в данных с «Зануды», — пояснил Люций. — Не спалось ему. Он остался поливизор смотреть, а я спать пошёл. Но это еще не все плохие новости…

— А что, есть что-то, что может быть хуже? — напрягся Марк.

— К сожалению, да. Он прихватил с собой наш блок резервного копирования.

Вот тут у Марка по-настоящему перехватило дыхание. Теперь у них нет вообще ничего. Теперь страховщики просто мило поулыбаются, вежливо откажут в регистрации страхового случая и пошлют их подальше в бездну, имея самое законное на это право.

— Уверен? — без особой надежды в голосе спросил Марк.

— Не совсем, — злобно прошипел в ответ Люций, — дай посмотрю, может, под стол закатился? — он демонстративно наклонился, заглядывая под стол, — нет, вроде нету! Я что, по-твоему, бездной пришибленный?! Я вчера его оставил здесь! — Люций громко постучал пальцем по полированной столешнице, — из него вот такая коса проводов торчала, — он показал руками толщину этой самой “косы”, с бедро взрослого мужчины, — куда еще он мог деться, если его не Сатоши спёр?!

— А почему ты за ним не следил?! — рявкнул в ответ Марк.

— А почему за ним не следил ты?! А я не следил, наверное, потому, что я весь день и почти всю ночь пытался запустить этот самый блок, пока ты дрейфовал на диване, — лицо Люка покраснело, он уже натруально орал.

— А ты меня не попрекай! — Марк тоже перешел на крик, но голос его был неуверенным, все же Люций был прав. — Я — живой человек!

— Ну, знаешь ли, мне тоже нужно иногда спать, хотя я… — Люк, продолжавший кричать на капитана, вдруг осёкся и замолчал.

— Хотя я… Что? — голос Марка стал тише, но все еще был злым и раздраженным.

— Ничего! — Люций тоже немного сбавил тон, — …хотя я полностью опустошил кофемашину!

— На, — за спиной Марка внезапно возникла Клея, протянув ему чашку с кофе по-римски, — он ее не полностью опустошил, — и, уже обращаясь к обоим, своим спокойным голосом поинтересовалась, — Вы закончили? Или еще драка запланирована?

Оба замолчали. Действительно, переругаться в такой ситуации было бы самым глупым решением.

— Извини, Люк, это действительно не твоя вина, я должен был быть с вами, пока вы решали проблемы, а не заливать глотку.

— Ты тоже извини, капитан, я тоже зря сорвался. Я просто столько труда потратил, чтобы вскрыть этот блок… А тут…

— Ладно, — Марк протянул через стол руку, — мир?

— Мир! — кивнул Люций, протягивая свою.

— И, желательно, весь! — добавила с улыбкой Клея, положив свою ладошку на руки мужчин.

— А с чего вы вообще взяли, что он съехал? Может, он по делам куда ушел? — спросил Марк прихлебывая ароматный кофе. Уж что-то, а кофе в этой гостинице был великолепным. Или это только в люксе?

— Точно, — подтвердил Люк, — я уточнил в гостевом сервисе, он выехал через час после того, как я ушел спать. А Клея проверяла судовые карты ушедших из порта кораблей. И он на одном из них засветился пассажиром.

— Бездну ему в глотку, — выругался Марк.

— Согласен. Ну вот зачем я открывал при нем эти видео?! Я уже почти уверен, что он там что-то увидел…

— Какие видео? — встрепенулся Марк

Люций собирался что-то ответить, но раздался мелодичный сигнал, экран большого поливизора засветился и на экране появилась надпись: “Входящий вызов. Гостевой сервис”. Клея махнула рукой в сторону поливизора, принимая вызов. На экране появилось лицо молодого человека в форме персонала “Стеллы Фиксы”.

— Доброе утро. Гостевой сервис, меня зовут Авл, — представился парень, — к вам гость, говорит, что имеет важную информацию для капитана Марка Веллиана Мордокса.

— А кто такой? Как представился? — спросил Марк и недоуменно посмотрел на Люция.

— Не представился, говорит, что информация конфиденциальна даже в этом аспекте. Распорядитесь пригласить? — уточнил Авл.

Марк снова посмотрел на Люция, тот кивнул, потом на Клею. Она пожала плечами, мол, а что, давайте выслушаем, все равно у нас тут тупик логический.

— Пригласите, — кивнул Марк в экран.

— Будет сделано. Хорошего дня, — Авл кивнул в ответ и отключился.

— Вот будет весело, если нас пришли пристрелить, — усмехнулся Люций.

— За что? — спросил Марк, возясь у кофемашины.

— Да я вчера на нашем блоке нашел какой-то скрытый модуль памяти. Там были странные данные: видео, телеметрия… много чего, в общем. Вчера я с усталости не сообразил, а сегодня утром понял, что, похоже, не зря его прятали. Ой, не зря…

— И Сатоши видел эти видео? — встрепенулся Марк.

— Одно. Да и то секунд двадцать, от силы. При мне.

— Может, он посмотрел больше, когда ты ушел? — спросила Клея.

— Скорее всего. Но что именно он там увидел? — Марк задумчиво смотрел во вновь наполненную кофе чашку.

В этот момент лифт издал гудок и двери разъехались в стороны. Из кабины вышел мужчина в строгом сером костюме и старомодных очках. В руках его был такой же старомодный портфель коричневой кожи.

— А я его знаю, — прошептал Люк почти на ухо Марку, — он вчера утром тут общался с Сатоши…

Мужчина прошел к столу, Марк и Люций поднялись со своих стульев, проявляя уважение к гостю. Тот коротко кивнул головой Марку с Люцием и отдельно — Клее.

— Ленары, лери… Здравствуйте. Меня зовут Луций Валерий Вокс, я куратор торсидианского филиала юридического синдиката “Вокс легис”. Синдикат будет представлять ваши интересы по всем вопросам, касающимся страхового случая с вашим судном. — он достал табулу и смахнул по экрану. Табулы всей команды почти одновременно пропищали, принимая сообщение. Визитку вручил, догадался Марк.

— Тёзка… — пробормотал Люций.

— Мое имя пишется через “у”, так что не совсем, ленар Эмилий, — сухо уточнил Валерий.

Мысли Марка снова засуетились. “Вокс легис”… Одна из самых успешных в Империи юридических компаний. Представительства на всех обитаемых мирах, населения на которых достаточно, чтобы там появился суд. Настоящие юридические хищники. Участие их представителя в деле почти гарантировало полный проигрыш оппонента. Невероятно квалифицированные и абсолютно беспринципные. И настолько же дорогие.

— Понимаю ваше недоумение, — продолжал Валерий, словно прочитав мысли Марка — вы не нанимали нас. Но наши услуги оплачены, и непосредственный наниматель настоял, чтобы ваше дело вёл лично я.

— А кто он, наниматель? — спрсила Клея.

— Данную информацию прошу считать конфиденциальной и запрещенной к распространению, кроме присутствующих здесь лиц, — Валерий обвел взглядом гостиную, дождался утвердительных кивков и продолжил, — Наши услуги оплачены небезызвестным вам ленаром Хатано. Итак, к делу.

Валерий щелкнул замками портфеля и достал оттуда планшет.

— Куда я могу скинуть документы? — Валерий посмотрел на Марка, видимо, точно знал, кто в команде главный. “Хорошо подготовился”, подумал Марк. Люций его опередил, взяв со стола свою ультру и показав ее адвокату.

— Здесь все подготовленные нами на данный момент документы, перечень в описи. Также там текст тех речей, которые вы должны произнести в суде. — Валерий смахивал с экрана документы, ультра Люция почти непрерывно пищала, — Да-да, по нашим данным, “Провиденция” собирается оспаривать страховой случай, но такова их бизнес-модель: они отказывают в выплате всегда, если есть даже формальные причины. Но не переживайте, — успокоил он, заметив беспокойство Марка, — мы много раз имели с ними дело, все будет хорошо. Когда ультра Люция уже устала пищать, юрист спрятал в портфель свой планшет и продолжил:

— Ознакомьтесь с документами, предложите свои правки, уточнения, дополнения. Возможно, у кого-то возникнут вопросы по тексту речи. Я приеду сюда через неделю, у меня будет для вас весь день. Мы все подробно обсудим и проработаем.

— Через неделю мы будем жить в портовом общежитии, — мрачно сообщил Люций, — у нас нет денег на оплату этого номера.

— Мы встретимся именно здесь, ленар Эмилий, ленар Хатано оплатил этот номер на месяц вперед. Если что-то пойдет не так — оплата будет внесена еще на месяц. Кроме того, на депозите “Стеллы Фиксы” размещены средства, которыми вы можете оплачивать все, что вам будет необходимо, в пределах разумного, разумеется, — Валерий снова улыбнулся, — особенно ленар Хатано отметил развлечения. Здесь ограничений вообще никаких. От себя могу порекомендовать оперу. Здесь отличный творческий коллектив. А это, — Валерий положил на стол щепку, — ленар Хатано просил передать лично. И настоятельно рекомендовал просмотреть. Теперь прошу меня простить, у меня крайне мало времени. До встречи. — Валерий кивнул и пошел к лифту.

Когда двери закрылись, в гостиной повисла тишина: всем нужно было осмыслить происходящее. Продержалась она, в прочем, недолго.

— Что это было? — спросила Клея.

— Это был юрист. — Люций пожал плечами.

— Спасибо, Кверо, — подколол Марк. — Это “Вокс легис”, если ты забыл. Ты знаешь, сколько стоит час работы их самого плохого юриста? А теперь скажи, сколько стоит работа юриста “Вокс легис”, у которого даже когномен — часть названия компании?

— Ну хватит уже. Вам же сказали, Сатоши все оплатил. Меня сейчас больше интересует другое, — Клея взяла со стола щепку, — что нам просил передать Сатоши?

Щепка нырнула в разъем планшета Люция и на экране поливизора появилось лицо Сатоши Хатано.

— Здравствуйте, друзья. Я позволю себе называть вас именно так, несмотря на то, что вы думаете иначе. Но я могу объяснить… происходящее. — Сатоши отвёл взгляд, потом снова посмотрел в камеру. — Дело в том, что на том носителе с вашего корабля каким-то чудом оказались записи о специальной операции, которую проводила так называемая «Серая Флотилия» под командованием контр-адмирала Виталия Колина Гелита. Они проводили испытания какого-то сверхсекретного оружия, и, к сожалению, потерпели неудачу. Оружие не сработало, — Сатоши поднял взгляд, будто подбирая слова, — вернее, сработало, но не так, как ожидалось. Они вступили в бой с объединённой группой флотов Унии и их сателлитов, но оружие оказалось не столь эффективным. Контр-адмирал принял решение продолжить бой. Превосходство противника было почти трёхкратным, но флотилия не отступила. Они сдержали наступление ценой собственного существования. В составе флотилии был фрегат «Кварц», на котором служил мой прадед Масамуро Хатано. Фрегат попал под удар, потерял герметичность, почти все двигатели и большую часть команды. Мой прадед взял на себя командование, — голос старика стал торжественным, будто он выступал на выпускном у сына-отличника, но следом в нем сквозила ирония и горечь — двумя членами команды в пробитых скафандрах. Они направили гибнущий «Кварц» на один из кораблей авангарда Унии. Командующий флотилией погиб на флагмане, подорвав реактор. Остался только один маленький корабль со странным именем «Красная банка». Вам, капитан Веллиан, — Сатоши кивнул, — он известен как «Зануда». На него шла вся телеметрия того боя, и он должен был передать результаты испытаний в штаб Флота. — тут в голосе старого японца зазвенел металл, глаза заблестели гневом, — Результаты засекретили, героев предали забвению, а чтобы никто не принялся копаться в тех неудачных испытаниях, всех объявили предателями и дезертирами! Ваш носитель поможет мне обелить имена этих храбрых воинов, включая моего прадеда!

Простите, капитан, — он вдруг опустил глаза, — я поддался порыву. Я всю жизнь посвятил поискам правды, и вот эта правда смотрит на меня с экрана монитора там, где я стал бы искать в последнюю очередь. И нет, я не похитил носитель, я сдам его на экспертизу флотским спецам, они подтвердят его подлинность. И я его верну! Верну лично, со всеми возможными извинениями. Даю слово чести! И не стоит тратить силы на мои поиски, если вы смотрите эту запись, значит, меня уже нет на станции — тут голос Сатоши стал деловитым и сухим, — Да, страховщики отказали вам в выплате, ссылаясь на то, что вы не имели достаточной квалификации и оборудования для участия в спасательной операции. Но это не страшно. Иск к ним уже готовится, и они проиграют. У вас уже есть юрист. Гостиница оплачена на месяц вперёд, этого срока должно хватить для решения вопроса страховки. Ещё у вас есть депозит в пятьдесят тысяч солидов на счёте гостиницы, карты можете получить на стойке регистрации. Потратьте их на отдых и развлечения. Тарсидис не курорт, но и там можно найти много интересного, станция далеко не бедная, и к ним часто приезжают с гастролями театры, исполнители, да много кто.

Друзья, я был обязан вам жизнью, а теперь обязан ещё и честью своей семьи. Поверьте, я этого не забуду. До встречи.

Старик улыбнулся, кивнул головой, изображая поклон. Изображение застыло. Запись кончилась.

Марк продолжал сидеть, сжимая пустую кружку. В голове жужжали сотни мыслей, но он не мог выбрать, которую озвучить.

— Кто он такой? — спросил вдруг Марк.

— Понятия не имею, — Люк пожал плечами. Надо было у Вокса спросить.

— Ага, и он бы бросился рассказывать.— Клея уселась на стул рядом с Люцием. — И вообще, я предлагаю, для начала, прийти в себя. Всем. Отвлечься. Все равно, пока мы не на что не можем повлиять.

— Варианты? — спросил Марк.

— Давайте поедим, а дальше подумаем, куда начнем тратить деньги Сатоши.

— Хороший вариант, — согласился Марк, глубоко вздохнув,— Я буду какой-нибудь суп. И обезболивающее.

— А потом, — вмешался Люций, — что там этот Вокс говорил про оперу?

— Ну что, как итоги? — Марк с чашкой кофе сел за стол напротив Люка. Тот сосредоточенно что-то строчил на клавиатуре, подключённой к его ультре.

— Как и месяц назад, — устало заявил Люций. — Ни-че-го. В местной рете нет ни единого слова про Сатоши Хатано. Я процедил всё, что только возможно.

— Но такого не бывает, ты же сам говорил, что любой человек оставляет цифровой след, — Марк задумчиво посмотрел в свою чашку.

— Всё так. Публикарии, открытые платежи, да много чего. Даже к некоторым условно закрытым данным можно доступ получить, — Люций развёл руками, — но либо наш пассажир не успел оставить такой след на Тарсидисе, либо он очень хорошо умеет скрываться.

— Не верится мне в это. Он — человек явно не бедный, и хоть какой-то след остаться должен. Я не знаю, всякие блогеры, которые пишут про богатых и знаменитых…

— Этих я прочесал в первую очередь. Ни среди новых публикаций, ни среди старых — он как в профундум провалился. Нет, есть шанс, что мы найдём какие-то сведения на других планетах, но где те другие планеты?

— Далеко, — согласился Марк, — пешком далековато. Ты не смотрел, кстати, там деньги не пришли?

— Нет, — ответил Люций, потыкав в экран и пощёлкав клавишами, — не суетись ты, решение суда вступило в силу два дня назад, «Провиденция» должна выплатить страховую премию в течение номинальной недели. Всё будет…

— Да я уже не могу сидеть в этом номере! Скоро углы начну грызть!

— Тут я тебя даже поддержу: месяц уже тут болтаемся, шляемся по барам, по концертам, по ресторанам… Я уже потолстел на четыре килограмма, — Люций похлопал себя по тощим бокам.

— Ага, — подала голос вышедшая из ванной Клея, — и теперь ты весишь двадцать четыре. Что я пропустила?

— Месяц жизни, — ответил Люций.

— Месяц бесплатного гедонизма, — мечтательно произнесла Клея, подняв глаза к потолку. — Хорошо… Но да, — она вернула взгляд в общую плоскость, — это уже много.

— Не переживайте, гостиница у нас оплачена ещё на три дня, скоро нас отсюда попросят, — осадил всех Марк. — И закончится наш гедонизм портовым общежитием. Люк, ты смотрел корабли в продаже?

— Смотрел, — ответил Люк и вновь начал копаться в ультре, — по решению суда нам причитается два миллиона шестьсот пятнадцать тысяч солидов за корабль и по двести тысяч с мелочью на каждого как личная страховая премия… Итого, три миллиона двести пятнадцать тысяч…

— И что за эти деньги есть на Тарсидисе?

— Сейчас, — Люк продолжал тыкать в экран планшета, — вот! Я тут отложил… Есть переделанный в грузовоз корвет, «Белый кворк», у него объём трюма хороший, сто двадцать кубов. Но есть проблемы с движками, и он нам впритык, три двести. Возможно, сторгуемся на пятьдесят-шестьдесят. И есть клипер, — Люк усмехнулся и подмигнул Клее, — название у него хорошее, «Лери Кли». Трюм как у «Зануды»…

При этих словах Марк вздрогнул и как-то поник. Люк понял, что комментарий был неуместен, боль от потери всё ещё терзала душу Марка.

— Извини, Марк, не подумав ляпнул…

— Пролетели, — махнул рукой Марк, — что там с этой «Лери Кли»?

— Да ничего особенного, трюм на семьдесят кубов. Движки… Да как у клипера движки, ничего выдающегося. Команда — шесть человек, автономность — сорок суток. Но цена… Три с половиной, — печально закончил Люций.

— Не тянем, — вынесла вердикт Клея, — А жаль. Был бы у нас корабль в честь меня. — она хотела добавить «прошлый же был в честь тебя», но дёргать капитана за больное не стала, — Это всё? Больше ничего нет?

— Есть круизная яхта за двадцать семь…

— Очень смешно! — перебил Марк, — Ладно, в любом случае, денег у нас пока нет. Может быть, что-то ещё появится. На крайний случай попробуем перебраться на какую-нибудь планету, там шансов всяко больше.

Разговор увял. Да и обсуждать эту тему без наличия денег на счёте не имело смысла. Марк завалился на диван, Люций вернулся к своей ультре, а Клея заварила себе кофе и включила поливизор.

— …по итогам прошедшей конференции. Полномочный представитель Наместника Императора в секторе Урма подтвердил информацию о выделении средств на строительство новой станции. А теперь новость, которая пришла к нам сегодня утром из системы Ямато.

На экране возник официальный портрет немолодого мужчины с раскосыми глазами и седыми висками — Сатоши Хатано. Клея подалась вперёд:

— Марк, Люций, сюда! Быстрее же!

— Председатель совета директоров корпорации «Рёку Хоси», ленар Сатоши Хатано, чья личность до сих пор оставалась неизвестной, выступил с заявлением. Обнаружены доказательства: офицеры так называемой Серой Флотилии, больше ста лет считавшиеся дезертирами, на самом деле погибли как герои, сдерживая превосходящие силы Унии. Имперский Флот подтвердил подлинность материалов. Все участники тех событий подлежат безоговорочной реабилитации. Среди них — Масамуро Хатано, прадед ленара Хатано, старший помощник капитана фрегата «Кварц». На вопрос о том, как были найдены доказательства, ленар Хатано ответил, что обязан людям, пожелавшим остаться неизвестными. Цитирую: «Эти люди рисковали жизнью, чтобы спасти человека, попавшего в беду. Они не искали славы и не давали согласия на разглашение своих имён. Но я хочу, чтобы они знали: я помню».

— Вот и нашёлся наш сбежавший пассажир… — хрипло произнёс Марк.

— Корпорат, — добавил Люций, — а казался приличным человеком…

Обсуждение новости затянулось минимум на два часа. Вновь была опустошена кофемашина, вновь были перерыты архивы станционной реты в поисках новостей о «Рёку Хоси». Это могло затянуться ещё на пару часов, но на табулу Марка позвонил Вокс.

— Добрый день, капитан. Вам удобно говорить?

— Здравствуйте, ленар Валерий, я весь внимание.

— Тогда к делу. Ленар Хатано сегодня утром прибыл в систему Тарсида. Он ждёт Вас с командой в гости на своём корабле. Я буду ждать вас в порту через полчаса.

На этих словах Вокс без предупреждения отключился. Марк положил табулу на стол и подумал вдруг, что ему очень не хватает сейчас комментариев зануды в голове. Но с тех пор, как они покинули погибающий корабль, он не сказал ни единого слова. Марк понимал, что это просто голос его подсознания, который он сам себе выдумал, чтобы было с кем спорить в долгих перелетах. Но не мог отделаться от мысли, что зануда остался на корабле и погиб вместе с ним. Может быть, он и был настоящим капитаном “Зануды”?

— Сатоши в системе, — сообщил Марк команде. — Собирайтесь, мы едем в гости.

— Да какая ж это суперъяхта? — недоуменно заметил Люций, рассматривая висящий в пространстве корабль.

Они сидели в креслах на борту маленького челнока, который должен был доставить их на борт корабля Сатоши Хатано. Большие обзорные окна челнока позволяли рассмотреть корабль во всех подробностях. Стыковка такого большого судна требовала согласования, поэтому, видимо, корабль и не стал приближаться к станции.

— Крейсер, — восторженно выдохнул Марк.

— Очень похож, — согласился Люций.

— Нет, не «похож», это именно крейсер. Проект «Анафема». — Марк отрицательно покачал головой. — Как минимум, на его базе построен. Посмотри на обводы корпуса, как движки расположены… Их шесть, кстати. Точно говорю, проект «Анафема», но существенно доработанный.

— Да, странный, — согласился Люций, — обводы корпуса угловатые. И обшивка странная. Это не краска.

— Это полиморфный композит, — подала голос со своего кресла Клея. — Я такие видела у флотских, лет десять назад. Редкая технология, тогда только появилась. Она может сама заращивать небольшие повреждения. — Клея вдруг усмехнулась. — А наш бывший пассажир — мрачный тип. Абсолютно чёрный корабль, без украшений, без остеклённых палуб… как-то даже не богато вовсе.

— Ну, он свое отличие от других корпоратов уже несколько раз показал, — встал на защиту Сатоши Люций. — Но я тоже не понимаю, откуда у него такая тяга к мрачности. Возможно, отпечаток древней культуры… Не знаю.

— Вот сейчас и узнаешь, — ответил Марк. — Мы стыкуемся.

Сатоши встречал гостей прямо перед тамбуром шлюза. На нём был дорогой костюм и старомодные очки в золотой оправе. Он учтиво поклонился и протянул руку.

— Рад приветствовать моих дорогих друзей на борту «Чёрного агата».

— Хатано-сама, — склонился в ответ Люций, — нам лестно быть вашими гостями.

— «Сан», мой дорогой друг, исключительно «сан», — поправил Сатоши, выставив вперёд открытые ладони. — Это я должен так обращаться к вам, Эмилий-сама. К вам всем. — Сатоши обвёл их взглядом. — И особенно к капитану. — Он посмотрел на Марка. — Капитан, это ваш профессионализм и сила воли вытащили нас из той заварушки. Я обязан вам и вашей команде. А больше всего я обязан восстановлением поруганной чести моей семьи. Благодарю, Веллиан-сама. — Сатоши снова поклонился. — И мой долг не будет оплачен полностью, пока я жив.

Марк стушевался. Старик говорил искренне, и за витиеватой речью это было не скрыть. Он неуклюже склонился в ответ.

— Фабия-сама, вы прекрасны, — обратился Сатоши с поклоном уже к Клее. — Вы самая красивая из тех, кто когда-либо поднимался на борт этого корабля.

Клея покраснела и засмущалась. Нечасто ей перепадало столько комплиментов сразу.

Потом Сатоши просто подошёл и с улыбкой пожал всем руки. Церемониальная часть была окончена.

Во время разговора за спиной Сатоши стояли два человека. Одного из них, с цепким колючим взглядом, Марк распознал как телохранителя. Другого, очень молодого мужчину с планшетом, — как личного помощника. Или как там называются референты у богатых… Третьим стал Вокс, просочившийся сквозь тесно стоящих в тамбуре членов команды и плавно перетёкший в свиту Сатоши.

Далее была долгая экскурсия по кораблю. Марк не ошибся: основой для «Чёрного агата» послужил именно малый крейсер проекта «Анафема». Услышав это, Марк стрельнул глазами в Люка, как бы говоря: “Слыхал? Я был прав!”. Разработка пятидесятилетней давности, он должен был стать перспективной боевой единицей. Их построили около сотни, но глупость отдельных адмиралов похоронила проект. Спроектированный как автономный корабль скрытого действия, он должен был проводить диверсионные операции в системах противника, но идиоты запихали все имеющиеся крейсеры в состав действующих флотилий, где они, одиночки по сути, были неэффективны. Так проект «Анафема» закрыли как бесперспективный. Но вот пришёл Сатоши Хатано и заказал на одной из верфей доработанный проект такого корабля. Его пространственная рама была напечатана на орбите, в вакууме, по технологии диффузионной металлической печати, а потом запекли в специально построенной на орбите плазменной печи. Это подарило кораблю невероятную прочность. Под финал постройки его дополнительно покрыли новейшим самовосстанавливающимся композитом, начинили самым современным оборудованием и оснастили двигателями, вдвое превышающими необходимую для такого корабля мощность. На борту, в носовом трюме, хранился шестиколесный вездеход. Еще там был аэроцикл, который мог летать даже в вакууме. Имелся медблок размером с небольшую клинику, лабораторный комплекс, оснащенный самым разнообразным оборудованием для исследования, как показалось Марку, чего угодно. Для удобства команды был спортзал, огромная кают-компания, отделённая от камбуза барной стойкой. Шестнадцать кают, в которых можно было разместить по четыре человека, но каждая полагалась одному члену экипажа или пассажиру. Сатоши считал, что люди, путешествующие с ним, должны быть окружены максимальным комфортом. Именно комфортом, не роскошью.

Вот роскошью как раз на корабле и не пахло, хотя материалы внутренней отделки были отнюдь не дешёвыми. И интерьеры были в какой-то мере даже приятными. Единственным признаком роскоши был атриум. Большое помещение в носовой части на верхней палубе с панорамным окном. Отличное место для совещаний, как подумалось Марку. И всё это Сатоши затеял с одной целью: искать справедливость. Искать данные о своём прадеде. Он собирался исследовать места битв, окраинные планеты, астероидные пояса — любые места, где даже теоретически мог оставить свой след Масамуро Хатано. Корабль ещё получал сертификат лётной годности, когда Сатоши раскопал в каких-то архивах, что «Кварц» мог погибнуть в окрестностях системы Тарсида. Потому он, не дожидаясь введения корабля в строй, рванул на «Железное кладбище» в одиночку.

— Вот, собственно, и вся история, — улыбнулся Сатоши. Они сидели за огромным овальным столом в кают-компании. — Ну, как вам корабль? — Сатоши обвёл взглядом присутствующих.

— На уровне, — ответил за всех Марк. — Вы хорошо подготовились к своей миссии.

— И даже сами руку приложили, как я понял, — добавил Люций.

— Да, я проектировал системы жизнеобеспечения и гидропонику. Я же биоинженер по первому образованию. Я даже прятался в своей компании под этой должностью — Сатоши улыбнулся. — Мы строили его почти пятнадцать лет.

— Вот я и не пойму: а зачем было прятаться? — недоуменно спросила Клея.

— Бесчестье, — пожал плечами Сатоши, — компанию основал дед, он же и ввёл практику скрывать имя генерального директора. И он дал слово, что не откроет истинного имени хозяина компании, пока честь семьи не будет восстановлена. Он же первым и начал искать сведения о гибели прадеда, раз уж ему не дали уйти из жизни с честью. Ну а мы с отцом просто продолжали семейную традицию. У нас не принято бросать дело незаконченным.

— Что сказать, цель достигнута, — согласился Марк, кивнув, — От имени команды поздравляю с возвратом семейного долга. Казалось бы, после гибели своего корабля он должен злиться на Сатоши, ведь тот в какой-то степени был причиной. Но злости не было, и Марк от этого ощущал себя дискомфортно, как будто чувствовал, что сходит с ума.

— Вы это очень точно заметили, капитан. — Сатоши протянул правую руку через плечо, и Вокс молча вложил в неё чёрную папку. Сатоши положил её на стол. — Семейный долг выплачен. “Чёрный агат” потерял свою цель, даже не успев выйти на свой первый курс. Благодаря Вам и Вашей команде, — Сатоши снова коротко поклонился, — и именно поэтому «Чёрный агат» теперь ваш.

Сказать, что Марк испытал шок — это почти промолчать. У него заклинило язык. Он попытался открыть рот, но открыл его впустую. Рядом такую же рыбу на суше изображал Люций. Клея зависла с закрытым ртом. Один Сатоши улыбался.

— В смысле — наш? — Марк кое-как выдохнул эти слова из застопорившегося горла.

— В самом прямом, капитан. Корабль строился для поисков правды о моём прадеде, но благодаря вам, вашей команде и «Зануде» я эту правду нашёл. Ценой гибели вашего корабля. Так что будет справедливо, если «Чёрный агат» послужит вам так же верно, как и «Зануда».

— Но… эммм… нет, погодите, — пришёл в себя Марк. — Я не могу это принять! Я… Я не приму такой подарок! Да как это… — Марк не нашел слов для продолжения и просто выставил вперед руки, будто пытаясь оттолкнуть от себя подарок. “Ну где ты, Зануда?! Почему ты ушёл?!”.

— Конечно. Я на иное и не рассчитывал, — Сатоши снова улыбнулся, — и рад, что не ошибся в своей оценке. Потому вновь прошу простить меня за небольшой обман. Ленар Валерий, — Сатоши кивнул головой на стоящего столбом за его спиной юриста, — по моему распоряжению воспользовался Вашей доверенностью на право представлять Вас как адвокат, и сегодня утром оформил “Чёрный агат” на Ваше имя. У Марка слова застряли где-то между лёгкими и ртом, и он осилил только отрицательно помотать головой.

— Погодите, Сатоши, — подал голос не менее ошарашенный Люций, — что значит “ваш”? Вы себе представляете, сколько стоит этот корабль обслуживать?! Да мы даже заправить его не потянем, если половину органов не продадим!

— Ну что я могу на это ответить, — Сатоши пожал плечами, — вы с честью приняли вызов, когда потеряли корабль. Пусть принятие нового корабля будет новым вызовом. В первый раз вы победили. Потеряв корабль, остались командой, построили планы, наметили цели. Да-да, вновь прошу меня простить, я собирал о вас информацию всё это время. И сегодня утром получил заключение. И если бы оно меня не устроило, я бы просто выкупил для вас “Лери Кли” и распрощался с чувством глубокой благодарности. Но вы не просто перевозчики грузов, вам уготовано нечто большее, уж поверьте. — Сатоши наклонился вперед, — когда я летел на “Железное Кладбище”, я чувствовал, что именно это место поможет мне найти правду. Что я всё делаю правильно. И сейчас у меня такое же ощущение. Знаете, когда делаешь что-то, и чувствуешь, что это правильно?

— Да мы с этой баржей втроём даже не справимся, куда нам… — пробормотала Клея, потрясённая новостью не меньше остальных.

— Так наберите команду, — посоветовал Сатоши, — Вы хорошо начали. Идите дальше. Возить филе черной рыбы на Тарсидис — это точно не ваше.

— Сатоши, это невозможно, — Марк таки совладал со своим оцепенением и подал голос, — мы не можем его принять, при всём уважении. Он стоит как десять “Зануд”, — при упоминании своего корабля Марк поперхнулся.

Сатоши снова широко улыбнулся.

— Зная Вашу любовь к расчетам всего и вся в “Занудах”, я потрудился пересчитать. Скажу честно, у меня получилось чуть больше. С учетом того, что рыночная стоимость Вашего корабля на момент гибели составляла около пяти миллионов, то примерно семьдесят три. И цифра занижена примерно на двадцать процентов, это же штучная сборка, ручная даже, — Марк снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но Сатоши поднял руки, останавливая, — нет-нет, я не закончил. Это совершенно неважно. Корабль больше не имеет цели. Применить в компании я его не смогу, просто негде. Он будет просто простаивать в доке, стареть и умирать. Продать? А кому? Крупным экспедиционным компаниям? Им нужны простые корабли с унифицированной компонентной базой. Это лучший вариант для одиночной команды исследователей дальних границ, но много вы знаете команд, у кого есть такие деньги? Итог один: он будет стареть в доке, потреблять ресурсы на свою стоянку, и в итоге будет растащен по частям ушлыми механиками. Это моё детище, я строил его долгих пятнадцать лет, и я не желаю ему такой судьбы. Он должен служить людям. Хорошим людям. И я решил, что это будете вы.

— А нам что с ним делать, если уж даже Вы не можете найти ему применение? — Марк успел вклиниться в паузу между словами Сатоши.

— Я думаю, вы придумаете что-нибудь. У вас есть страховка за ваш корабль. Соберите команду, купите лицензию и отправляйтесь в дальнюю экспедицию. “Агат” для этого подходит лучше большинства таких судов. А за разведанную планету номинального типа Империя платит от десяти миллионов. А если там есть ценный ресурс — так и больше. Чем вам не цель?

Марк посмотрел на Клею, потом на Люция. Первая молчала и смотрела в пустоту, второй выразительно посмотрел, будто говоря: “ты уверен, что оно нам надо?”. Марк молчал, и Сатоши воспринял это по-своему.

— Ну вот и отлично. А теперь нам пора, меня ждут совещания, баланс и нытьё акционеров. А теперь ещё и вездесущие журналисты, которые вытянут все жили в расспросах, почему руководство корпорации так долго скрывалось. Адрес моей штаб-квартиры вы все знаете, для вас там всегда открыты все двери. Корабль ваш, но мой долг чести ещё не оплачен, и пока я жив, оплачен не будет.

Сатоши подошёл к каждому, обнял за плечи и кивком головы увлёк своих сопровождающих за собой. Люций, Марк и Клея так и остались сидеть за столом, переглядываясь и стараясь осознать, куда бездна вновь кинула их маленькую команду.

Уже в дверях кают-компании Сатоши, пропустив вперед свою свиту, вдруг обернулся и спросил:

— Капитан, я надеюсь, когда я передам должность преемнику, я буду ещё не слишком стар и немощен. Могу я хотя бы теоретически рассчитывать на место в одной из ваших экспедиций?

Марк, всё ещё пребывающий в состоянии шока, посмотрел на Сатоши и медленно кивнул.

— Ну вот и славно. Обустраивайтесь, друзья мои. Вас ждут интересные времена. До встречи.

Последние слова он произнёс, уже оборачиваясь к выходу. Шаги Сатоши с сопровождающими уже стихли, а новые владельцы нового корабля так и остались сидеть за столом, молча глядя друг другу в глаза.

Глава 9. Корпоративная этика.

— Яхта Сатоши отчалила час назад. — Люк уселся за стол и положил на него свою ультру. — Они запросили коридор сразу, как босс поднялся на борт. И сразу отрубили связь.

— То есть спросить, что это было, у нас уже не получится? — уточнил Марк.

— Не получится. А зачем вообще что-то спрашивать? Я тебе и так расскажу, — Люк снова включил преподавателя университета, — наш дорогой Сатоши закрыл сразу два вопроса: снял с себя ответственность за гибель «Зануды» и избавился от невероятно «мусорного» актива. Стоянка такого корабля в доке или ангаре будет сжирать гору солидов, а задействовать его некуда, ибо соотношение его грузоподъёмности и стоимости парсека пути просто не оправдывает его эксплуатацию как грузовика. Единственное, что его окупит — использовать его как экспедиционное судно, но это не сфера деятельности Сатоши. По сути, он просто перевалил три с лишним тысячи тонн высокотехнологичного железа со своих плеч на наши.

— Но это и не наша сфера… — разочарованно произнёс Марк.

— Ну и что, — раздался голос Клеи со стороны камбуза, — грузоперевозки тоже не совсем моя сфера, но я освоилась. Кто что будет пить?

Со стороны камбуза раздалось шипение пара и негромкая матерщина Клеи: она уже полчаса сражалась с кофемашиной, больше похожей на корабельный реактор, чем на кухонное оборудование.

— Чаю, пожалуй, — ответил Марк.

— А там есть лусс? С молоком? — Люций снова взял в руки свою ультру. — Закажу пока доставку наших вещей из гостиницы.

— Лусса нет, — Клея пыталась перекричать шипение кухонного монстра, — нужно запастись, раз у нас на борту гурман.

— Продать корабль и правда не получится, — подвёл итог Люций, — нет, можно выставить его за тридцать миллионов, и его оторвут с руками, но против этого протестует уже моя жадность. Да и глупо это как-то, разменять такой шанс на возможность перевозить филе чёрной рыбы…

— То есть ты согласен с Клеей?

— Ты тоже согласен, если мне не врут глаза, — Люк отложил ультру, — а потому предлагаю выпить то, что Клее удастся надоить из этого чудовища, — он кивнул в сторону камбуза, — и осмотреть наше новое обиталище. Мы можем сколь угодно обсасывать тему продажи этого корабля, но я уверен, в итоге мы согласимся с идеей Сатоши.

— Экспедиции? — переспросил Марк. Просто чтобы поставить точку.

— Экспедиции.

---

Они обошли все помещения корабля, заглянули в каждую нишу, почти в каждый шкафчик. Марк, подгоняемый командой, с огромным трудом заставил себя выбраться из кресла первого пилота в рубке, потом уже вдвоём с Люком они с таким же трудом стащили с седла аэроцикла Клею, которая, казалось, решила остаться жить в носовом трюме. Ещё двадцать минут они потеряли возле пилона управления противометеоритными пушками: Люк уселся в кресло оператора и самозабвенно вертел обеими башенками, представляя себя великим борцом с космическим мусором, пока их не вызвали с Тарсидиса и в ультимативной форме не потребовали прекратить целиться в станцию.

Потом были каюты экипажа, моторно-реакторный отсек, лаборатории, спортзал... И с каждым новым помещением у всей команды росла уверенность, что расстаться с этим «чемоданом без ручки» они уже не смогут.

***

Марк занял капитанскую каюту. Размерами она не отличалась от пятнадцати других, но в ней был расширенный терминал с доступом ко всем системам «Чёрного агата». Все его личные вещи уместились в небольшой сумке: кое-какая одежда и обувь, купленные на Тарсидисе, китель с наградами и Ведмедь.

Исследование корабля заняло много времени и сил. На фоне шока от такого «подарка» сил почти не осталось. Марк устал, его манила большая двуспальная кровать, но было ещё много дел, которые требовалось уладить. Нужно обновить лицензию космонавта, свою и команды, внести изменения в сертификат лётной эксплуатации «Чёрного агата». Типичная бюрократия, но без неё летать нельзя. Ведмедя Марк усадил слева от большого монитора на рабочем столе. Ему даже на секунду показалось, что игрушка посмотрела на него с благодарностью.

Марк включил терминал. На экране появилась заставка в виде чёрного кристалла и надпись «Капитанский доступ». Марку до сих пор не верилось. Он хозяин этого монстра. Монстра, который на своей спине вывезет его в новую жизнь. Или сожрёт.

Раскидав по полкам шкафа свои немногочисленные пожитки, Марк уселся за терминал. На экране висело окошко с надписью: «Соединение с удалённым устройством». И кнопки «Принять» и «Отклонить». Были ещё какие-то параметры, цифры, буквы. Марк насторожился, ведь никаких устройств он не подключал. Странное окошко. Нажать «Принять»? А если кто-то уже запустил к ним вирус? Или это дурацкие шуточки навигатора?

— Люк, зайди ко мне, — проговорил он в интерком.

Люций появился в дверях каюты Марка через две минуты. Лёгкие штаны, футболка и допотопная печатная книга в руке.

— Что стряслось? — спросил он с порога.

Марк кивнул на монитор.

— Посмотри, что это такое? Я ничего нового не подключал.

— Да бездна его знает. Давай посмотрим.

— А если там вирус? — запротестовал Марк, — Заразим корабль…

— Да прекрати ты, — отмахнулся Люций, усаживаясь за терминал. — Вычислительная система этого корабля — параноик, и если она предлагает что-то прицепить, то угрозы в устройстве точно не видит. Мимо ее защиты даже блоха с гнута не проскользнёт.

Сказав это, Люций ткнул в кнопку «Принять».

На экране всплыло окно. Из него на Люция смотрел… Люций.

— Это камера, — удивлённо произнёс он. — Только вот где она?

Люк внимательно осмотрел стол. На нём был только терминал, карандаш в подставке, маленький блокнотик со стилизованным чёрным кристаллом на обложке. И Ведмедь. Люк взял игрушку в руки и поднёс ближе, рассматривая. Изображение на экране задёргалось, лицо Люка приблизилось.

— У него внутри камера? — спросил Марк.

— Да, — ответил Люк, внимательно разглядывая игрушку. — Видимо, какая-то шпионская штука. И раз есть камера, то должен быть и накопитель, на который она писала.

Люций начал щёлкать по клавиатуре и тыкать пальцами в экран. Некоторое время спустя он облегчённо выдохнул.

— Вот. — ткнул он пальцем в экран, — его записи. Смотри, какие старые.

— Ну конечно, что ещё мог найти археолог… Посмотрим?

Люк молча коснулся экрана на первой попавшейся иконке, развернулось окно. На видео был интерьер какого-то помещения. В центре изображения была детская кроватка. В ней спал ребёнок, на вид около года. Спал беспокойно, кряхтел и всхлипывал во сне. Люк несколько раз проматывал видео, не смотреть же все два часа на спящего малыша. Интерьер не менялся. В конце записи в кадре появилась средних лет женщина, которая взяла плачущего ребёнка на руки, потом повернулась к камере, протянула руку, перекрывая обзор. Запись закончилась.

— А я её видел, — вдруг сказал Марк, указав пальцем на экран и отвечая на невысказанный вопрос, — фото в каюте на том корабле. Она там была…

— Значит, больше сотни лет, — кивнул Люций, сверяясь с датой создания файла.

— Похоже на то, — согласился Марк.

Они просмотрели ещё десяток роликов наугад, на всех был ребёнок, который спал, играл, смотрел поливизор, и каждый раз, когда он начинал плакать, появлялась женщина. Мать? Она брала ребёнка на руки и выключала запись. Похоже, это была игрушка-наблюдатель. Электронная няня.

— А что с новыми записями? — вдруг спросил Марк.

Люк открыл одну из свежих, с датой создания в день обнаружения брошенного корабля. Ролик был короткий. В кадре на фоне деформированной переборки проплыл Марк в своём старом скафандре, видеоряд закончился. В другом ролике снова был Марк, забирающий игрушку с корабля, и двадцать минут темноты кармана, в котором Ведмедь прибыл на борт «Зануды». И несколько роликов, где Марк сидел в пилотском кресле, управляя кораблём.

— Шпион на борту, — усмехнулся Марк.

— Ага. — согласился Люций. — Его посадили подслушивать, а он ещё и подглядывал. Погоди-ка, а давай посмотрим, что эта штука видела последним?

Люций ткнул пальцем в иконку ролика с последней датой столетней давности. Снова развернулось окно. Красное аварийное освещение билось в такт неработающей сирене. Картинка плыла, словно камера находилась в невесомости. Так оно и было, судя по плавающим в кадре предметам. Вот медленно проплыл ботинок, за ним — раскрытый блокнот, разбросавший между корешками исписанные странички, какая-то цветастая тряпка… И верхняя половина человеческого тела. Тело мужчины. Глаза выпучены, из открытого рта вывалился распухший, неестественно тёмный язык. Лицо застыло в гримасе, в которой не осталось ничего человеческого — только бесконечная мука. И Люций, и Марк отпрянули от экрана. Переглянулись.

— Это тот труп, из коридора — тихо прокомментировал Марк, только голова еще на месте. И рука…

— Может, узнаем, куда они делись… — также тихо ответил Люций, словно боясь спугнуть кого-то в кадре.

А там и вправду кто-то был. Из динамиков донёсся звук. Влажное, скребущее шуршание — будто что-то одновременно и тащили, и вгрызались в переборку. Оно приближалось, становилось всё громче, словно источник звука полз прямо к игрушке. И тут в углу кадра появилась голова человека. Бритый череп блестел от пота или чего-то более тёмного, а на затылке чернела рваная нашлёпка. Из неё тянулись чёрные изогнутые жгуты. Руки, показавшиеся следом, перебирали по стене рваными, лишёнными ногтей пальцами, подтягивая тело вперёд. Грудная клетка тёрлась о металл, издавая то самое шуршание. Камера смотрела сверху, и всё же было ясно: он ползёт по стене, прижимаясь к ней, словно насекомое, и невесомость ему не помеха. В кадр вползла часть спины. Вдоль позвоночника тянулось какое-то устройство, вживленное в плоть. Кожа в местах соприкосновения с черным материалом устройства покраснела и припухла. Жгуты из затылочной нашлёпки уходили в это устройство, словно дополнительный интерфейс связи головы с телом. Что-то в движениях человека было неправильным, руки двигались какими-то рывками, пальцы без видимой причины шевелились, будто на них приходили синаптические сигналы, им не предназначенные, и пальцы не знали, как на них реагировать. Тело выползло в кадр почти до поясницы и замерло, напряглось, мускулы на руках вздулись неестественными буграми. Шуршание стихло. А затем — приглушённый вскрик откуда-то из недр корабля, полный такого животного ужаса, что Марк вздрогнул. Человек дёрнулся, изображение смазалось в стремительный рывок. В кадре промелькнуло нечто белёсое, длинное, и на долю мгновения показалось, что это десяток человеческих конечностей, сшитых в одну судорожную цепь. Длина тени явно превышала длину человеческого тела, и она двигалась с противоестественной скоростью, как змея, в которую влили ракетное топливо. Поток воздуха от её броска зацепил игрушку, разворачивая камеру в залитый кровавым светом пустой коридор. Никого. Только фоновый шум гибнущего корабля и удаляющееся, затихающее шуршание где-то далеко в темноте. Запись закончилась.

Несколько секунд они сидели молча, продолжая таращиться в застывший кадр.

— М-да… — промычал Люций.

— Что это за дрянь, разрази её бездна? — у Марка пересохло горло.

— Не знаю, — таким же хриплым голосом произнёс Люций. — Но это, — он указал пальцем на Ведмедя, — очевидец. И нам нужно расспросить его очень подробно.

— Согласен. Пойду позову Клею. И поищу что-нибудь выпить.

---

— Это точно настоящее видео? Скажите, что это просто реклама очередного ужастика... — бледная Клея откинулась на спинку стула. Люций подал ей стакан сока. — Бездна вас сожри, я теперь спать не могу. Хорошо, что у нас гальюны в каютах, — я теперь ночью в коридор не выйду!

— Это видео мы сняли с той игрушки, которую я забрал с корабля, — пояснил Марк. — Запись точно подлинная.

Марк покосился на Клею. Тот редкий случай, когда эмоции на её лице отражались явно. Это был страх.

— Что это такое? — голос Клеи дрожал и полностью соответствовал её виду.

— Понятия не имеем. Мы пробовали замедлить запись, даже стоп-кадры делали, но всё равно ничего не разобрать. Слишком быстро оно двигалось. Что нам известно доподлинно — это не человек. Или уже не человек. Но это второй вопрос, — Люций обвёл взглядом присутствующих. — Первый — что нам теперь с этим знанием делать?

Марк снова посмотрел на огромную панель поливизора на стене. На экране застыл залитый аварийным светом коридор с парящим фрагментом человеческого трупа.

— Отвезём запись на Спекулу и отдадим Валенту, — решил Марк, — всё равно придётся объясняться, почему мы не предъявили Ведмедя. Так давайте сразу этот вопрос и закроем.

— И этот человек называет меня авантюристом, — возмутился Люк, роясь в шкафчиках барной стойки. — А почему именно к Валенту? Зачем к бездне в задницу переться, можно же просто отправить видео в Ка-Эс, а они уже сами передадут.

— Можно, — Марк задумчиво посмотрел на экран, прикусив нижнюю губу, — но интуиция почему-то протестует. Она прямо по голове стучит: не показывай это видео посторонним, отвези Валенту! — Марк для наглядности постучал себя по голове. — Опять же, тот же Валент захочет нас расспросить. Ещё не хватало, чтобы нас в розыск объявили за кражу важной улики.

— Тогда надо лететь, — согласился Люций, — а то интуиция тебе голову отобьёт. Проклятая бездна, тут одна вода и соки! Капитан, мы выкупим у Большого Ди все запасы его самогона! Я бы ещё и его самого забрал, вместе с его самогонной лабораторией.

— Его жена выкинет тебя в шлюз, если ты при ней об этом даже подумаешь, — усмехнулся Марк.

— Все боятся Большого Ди, а зря. Бояться нужно Ливию, — согласился Люций. — И вот, к слову, альтернативный вариант наших дальнейших действий: нам нужно в систему Меркуда.

— Цили… — пробормотал Марк пристыженно. За этим водоворотом событий он совсем забыл про Цили и её просьбу. А ведь документы были при них, оставалось только их отвезти. И прижать-таки «Витерну» к стенке.

— Она самая, — подтвердил Люций. — Нужно закрыть вопрос, да и Меркуда отсюда ближе, чем Спекула. Так что давайте зайдём на местную биржу и поищем для нас груз в ту сторону.

Он поставил на стол пластиковую упаковку сока и стакан. Стакан громко звякнул о столешницу. Клея вздрогнула и снова покосилась на экран поливизора, где всё так же висело застывшее изображение коридора.

— Груз? — переспросил Марк, удивлённо подняв брови.

— Ты предлагаешь идти с пустым трюмом? — уточнил Люк.

— А ты предлагаешь опять идти в перевозчики? — внезапно подала голос Клея.

— А что в этом плохого? — спросил Марк. — Я занимался этим девять лет, и на жизнь хватало. А теперь у нас мощный новый корабль, трюм в разы больше, прыжки дальше. Пока мы не определились — можем и подработать немного.

И тут случилось чудо: Клея проявила эмоции второй раз за десять минут. Она привстала над столом, упёрлась в него ладонями и пристально посмотрела на капитана и навигатора.

— О да! У нас новый корабль, укомплектованный для исследования дальнего космоса, — а давайте на нём кукурузу с Лемноса возить?! Абсурд! — Клея хлопнула ладонями по столу. — Вы себя вообще слышите?!

— А ты предлагаешь без подготовки сунуть башку в профундум и сгинуть в том самом дальнем космосе? — возмутился Люк.

— Да я вообще ничего не предлагаю! — Клея кивнула на поливизор, — я после этого вообще боюсь от станции на лунную милю отлетать! А что, если эта дрянь из профундума?!

— Тихо! — рявкнул Марк.

Клея и Люций затихли.

— Извини, капитан, — сказала Клея заметно тише, — я на нервах после этого… — она кивнула на поливизор.

— Вот потому и успокаиваемся все. И да, вы правы, оба. Но сейчас у нас другие задачи. Прежде всего, Клея, для того чтобы зарабатывать на исследовании новых систем, нужна команда, которой у нас нет. Я вообще не представляю, как нам управлять этой баржей втроём. — Марк развел руками, охватывая пространство кают-компании, — Да и без команды лицензию на дальние рейды нам не дадут, а результат дальнего рейда без лицензии — это дорога на каторгу. Лицензия стоит дорого, команда — тоже.

— Ну да, явно не пятьсот соли, — подкинул шпильку Люций.

— Далее, — Марк проигнорировал подкол навигатора, — нам нужны средства на подготовку экспедиции. Нам нужна лицензия на оружие, само оружие, припасы, оборудование. Имеющихся денег не хватит — значит, будем зарабатывать. А значит, Люк прав: давайте искать груз. И искать в направлении Меркуды. Надо помочь Цили. И, если у нас всё выйдет как надо, я очень надеюсь заполучить в команду ещё и судового врача.

— Я поражаюсь вашему спокойствию, — пробормотала Клея. — Я в коридор боюсь выходить, вдруг эта дрянь там ползёт… А они тут груз, команду, шутят… Вы бесстрашные? Или…

— Безмозглые? — закончил за неё Люк. — Успокойся, записи больше ста лет. На борту того корабля этой непонятной гадости уже нет, мы там были. Возможно, она вообще давно сдохла.

— А если нет? — Клея передёрнула плечами.

— Тогда мы прибьём её жадностью нашего капитана… — ответил Люк, ловко уклоняясь от метко брошенного Марком пластикового стаканчика.

***

«Чёрный агат» уже неделю шёл в профундуме. В кормовом трюме аккуратно уложены шестьдесят семь тонн разнотипного груза для могущественной «Витерны», а в конце их пути лежала станция «Эгратория».

Марка бездна успокаивала. Бесконечное пространство, в котором ты один. Совсем. Твоя личная вселенная. Раньше, на борту «Зануды», Марк проводил много времени в рубке. Наблюдал за растворяющимися в поле Кастора светлячками, читал, размышлял. Слушал бездну.

Искоренять эту привычку Марк не собирался, но сейчас слушать бездну было трудно: в кресле Клеи сидел Люций и читал очередную лекцию.

— … мне просто нравится учиться. Незагруженный мозг покрывается плесенью, вот я её и стряхиваю периодически.

— Я иногда завидую твоей голове, — Марк потянулся в кресле — сколько в ней всего полезного.

— Не, это иллюзия. — Люций помотал головой. — Меня можно назвать профи разве что в области истории. Ну, и в информационных технологиях я тоже не совсем дитя. В остальном же так… с говна пенок нахватался, как говорится.

— Прибедняешься?

— Ничуть. Мои навигаторские таланты ты видел во время прыжка к Тарсиде. Я вполне зауряден.

— Навигаторские таланты вполне удовлетворительны. Скажем так, адекватны задачам.

— Вот именно. И когда задачи изменятся — я не справлюсь. И раз уж зашел разговор, я предлагаю тебе подыскать настоящего навигатора на моё место. — Люк развел руками.

— Ты что, решил покинуть команду?! — Марк аж приподнялся в кресле, — Тебе настолько претит исследование планет?

— Да бездна упаси! — Люций скривился, — уйти из команды? Да я уже дв… — он запнулся и отхлебнул воды из стоящей в подстаканнике бутылки, — я уже давно не чувствовал себя настолько спокойно и уверенно, как сейчас. И чтобы я, — Люций ткнул себя пальцем в грудь, — отказался рвануть туда, где никогда не топтался грязный ботинок человечества?! Я тебя умоляю… Просто я объективно оцениваю свои навыки навигации.

— Так у тебя будет время подучиться…

— Ты сам понимаешь, что для таких задач нужен более опытный навигатор. А я могу, например, быть боцманом. Кто-то должен заниматься бытом судна, запасами, обслуживанием… Нет, капитан, я не шучу, — Люций жестом остановил возражения Марка, — ты сам говорил, что я хорошо справляюсь с задачами обеспечения быта. Я много раз был в экспедициях, у меня есть опыт их подготовки, и более обширный, чем навигаторский.

— Даже не знаю, — Марк задумчиво посмотрел в лобовое стекло, — Если ты так считаешь, то…

— Это лучший вариант.

— Тогда должность первого помощника тебе подойдёт лучше, — заключил Марк.

— Это можно расценить, как повышение? — Люций улыбнулся.

— Да как хочешь, так и расценивай, ты тут так расписал свои управленческие таланты, вот я и подумал, почему бы и да.

— А оплата какая? — хитро улыбнулся Люций.

— Пять сотен соли за рейс, — невозмутимо ответил Марк.

— Испытательный срок? — Люций усмехнулся.

— Ага… — ответил Марк, откинувшись на спинку кресла и уставившись в лобовое стекло, где стайки люцерн все также гасли в поле Кастора. — Но пока у нас нет навигатора — курсы будешь считать ты.

***

— Эгратория-кварта, борту А-37276-АЕ «Чёрный агат», прошу связи…

Люций взял на себя препирательства с диспетчерской, дав Марку возможность спокойно связаться с Цили.

— Здравствуйте, доктор…

— Марк! Как же ты вовремя! Тут столько всего прои… — голос Цили прервался шумом помех, — … со станции… творят… что дела…

— Цили, я очень плохо слышу! — Марк кричал в гарнитуру, как будто это могло помочь докричаться до поверхности Меркуды. — Мы стыкуемся к “Эгратории”! Ты когда будешь на станции?

— … смена. Ты уже на ста… — вновь шипение помех. — … таю вечерним чел…

Связь оборвалась, но главное Марк понял. И надеялся, что Цили тоже поняла.

— Второй грузовой терминал, — доложил Люк результаты радиопереговоров. — И они опять требовали сведения о получателе груза.

— Ну и бездна с ними, — отмахнулся Марк. — Получатель — сама «Витерна», так что на здоровье.

Марк отключил управление и начал выбираться из кресла.

— Корабль ваш, пилот, — кивнул он Клее. — Стыкуйся, глуши реактор и собирайся. У нас по плану «Аура», «гидразин» и хороший вечер.

Клея молча кивнула и взялась за выдвинувшийся штурвал.

***

Немедицинский сектор Эгратории встретил какой-то непонятной суетой. Людей было немного, хотя вечер должен был выгнать скучающий персонал станции в переходы. Лица были мрачные и задумчивые.

— Как-то здесь… неуютно, что ли, — Клея вертела головой, стараясь рассмотреть побольше. Она никогда не была на Эгратории.

— А тут никогда не было уютно, — пояснил Марк. — Очередная корпоратская берлога.

— Да, здесь всегда неуютно, — согласился Люций. — но сейчас прямо особенно. Одна отрада — «Аура».

Двери в блок, где располагался бар Децима, были открыты, но людей, по обыкновению толпившихся у входа, не было. Ещё один повод насторожиться. Из помещения не тянуло запахом еды, не играла музыка. А само состояние бара и вовсе повергло в уныние. Стулья стояли на столах ножками вверх, сами столы сдвинуты к стенам, на полу валялись куски упаковочного материала. Гордость Децима, выставка бутылок алкоголя со всей галактики на стене за стойкой отсутствовала, подсветка стойки выключена, а сама стойка — тяжёлый плоский спил медового дерева — лежала как-то криво, будто её отсоединили от опоры и собирались снимать.

Марк застыл в дверях. Рядом с таким же удивлённым лицом остановился Люций. Клея, не понимая происходящего, замерла за спинами мужчин.

— И что тут происходит? — громко спросил Марк.

Из двери за стойкой выглянул Децим, увидел Марка, что-то сказал через плечо и вышел навстречу.

— Привет, кусачий. — Децим подошёл, сгрёб в объятия Марка, потом Люция. Клее просто кивнул: — Здравствуйте, лери. Я Децим. У нас было принято угощать новых посетителей, но, — он обвёл руками окружающий хаос, — мы немного не работаем.

Децим явно сдал: щёки ввалились, под глазами круги от недосыпа, в весе потерял как минимум десять килограммов.

— Децим, что происходит? — задал Марк закономерный вопрос.

— Мы закрылись, — опустив голову, ответил Децим. — «Витерна» нас выставила.

— В смысле? Какое она имеет отношение к немедицинскому сектору? — удивлённо спросил Люций.

— Самое прямое. Они продвинули идею, что на станции расположен госпиталь и здесь не место… забегаловке. Выбили этот сектор под расширение.

— Погоди, «Аура» была здесь чуть ли не раньше, чем появилась корпорация, — Марк развёл руками. — Её же ещё твой дед открывал! Это же почти достопримечательность станции!

— Да, но только, как сказал тот корпоратский обрезок, который вручил мне уведомление, забегаловке не место на медицинской станции. Персонал спивается. Нет, ты понял?! — Децим вспыхнул. — Спивается!!! Получается, я их спаиваю?! Много ты тут видел алкоголиков?!

— Кроме себя никого, — ответил Марк. — А что говорит суд?

— А, бесполезно, — Ди махнул рукой. — Они уже трижды куплены и перепроданы, будут дудеть в дудку «Витерны», пока задницы не лопнут. Мне уже шепнули по секрету в администратуме, что усугублять не стоит. Так что мы съезжаем. Без судов.

— И куда? — спросил Люций.

— Пока не знаю. Думаем. Есть одна мысль… Тут дошли новости, что на Лемнос заходит “Рёку Хоси” со своей программой развития аграрных планет. И уже наводят там свои порядки. По их информации даже сцапали куратора в одной перспективной провинции. Он там прямо всё под себя подмял. Сильва Паллида, не слышали? Там еще космодром грузовой. Бывали вообще на Лемносе? Хотим попробовать открыться там. Новый администратум, расширение космодрома, программа "Рёку Хоси"... Да и я как-то очень соскучился по настоящему солнцу.

— Сипа посадили?! — Клея, до которой дошёл смысл слов Децима, аж подпрыгнула.

— Ну да, если верить новостям. Вы знакомы? — удивился Децим.

— Да, я сама с Лемноса, как раз из Сильвы Палиды. И этого урода очень хорошо знаю. — Клея кивнула в сторону Марка и Люция, — и я даже догадываюсь, кто слил ту информацию корпоратам.

— Вы уже и там натоптать уже успели? И зачем я только свёл вас вместе? Вы ж даже по отдельности — катастрофа планетарного масштаба. И что вы там учинили, отморозки? — Ди посмотрел почему-то именно на Люция. Тот скромно опустил глаза и шаркнул ножкой.

— Это потом, — перебил Марк. — А сейчас поступим так: вы быстро собираете свои пожитки и тащите их ко второму шлюзу. На Лемнос мы вас сами доставим, нам как раз по пути.

— Спасибо, Марк. Но не вариант. В трюм «Зануды» и половина нашего барахла не влезет, а я этим — он кивнул куда-то за дверь, — даже пыли здесь не оставлю, с собой заберу!

— Помолчи и слушай. Корабль у нас другой, в его трюм всё поместится. Но грузиться ты должен быстро. До завтрашнего утра все должно быть погружено и принайтовано. Старт утром, и он будет срочным.

— Погоди, а “Зануда” где? — Децим удивленно посмотрел на Марка, — чтобы ты расстался со своим кораблём…

— Не сейчас, Децим! — Марк помрачнел, — Времени мало! Давай потом напьёмся и я тебе всё расскажу. А сейчас делай, как я говорю. Корабль называется «Чёрный агат». Я сейчас быстро состряпаю контракт на перевозку, — Марк выставил руку. — Ди, всё потом, сейчас нужно дело делать. Я скину контракт, чтобы тебе дали доступ к трюму. Грузи всё туда, заплати докерам, пусть уложат по правилам. А у нас тут ещё дела.

— Цили?

— Ага. И у тебя есть чего поесть?

***

Цили стояла в разорённом зале «Ауры», вокруг неё кружком собрались Марк, Ливия и Клея. Децим и его младший сын Ян стаскивали к выходу остатки имущества в коробках и ящиках. На таком ящике и сидел Люций, копаясь в своей ультре. До него долетали обрывки фраз, но Люций в обсуждении не участвовал. Вдруг он увидел что-то, нужное ему, вскочил с ящика и подошёл к остальным.

— Курия трудовых споров ответила! — возвестил Люк, — они обработали наше обращение.

— И долго ждать результат? — спросила Цили, озираясь по сторонам. Похоже, реакции «Витерны» она боялась.

— Не волнуйся, — успокоил Люк, — Результат уже готов. И он положительный.

— Уже? — удивлённо спросил Марк.

— Уже. — Люций приосанился, включил преподавателя и начал объяснять непосвященным детали своего хитрого плана. — Заявления, которые не связаны с производственными травмами, или техногенными авариями, рассматривает курейский коллигатор. Вчера я отправил им жалобу Цили и все документы, которые мы собрали. Коллигатор усмотрел недобросовестное выполнение контракта со стороны “Витерны”. Это ж почти искусственный интеллект, — пояснил он на недоуменный взгляд Цили, — ему по боку, кто там участники спора, он взяток не берёт. Действие контракта приостановлено на один год. И тут есть маленькая лазейка: оспорить приостановление контракта нельзя, а трудовой кодекс не запрещает заявителю в таких ситуациях заключать контракты с третьей стороной. Ведь надо же заявителю на что-то жить. Единственное ограничение — контракт должен быть срочным и на срок не более, чем тот, на который приостановлен основной контракт. — тут Люций обратился к Марку, — теперь ты можешь отправить Цили предложение о работе. Как только её включат в экипаж “Агата”, корпораты уже не смогут ограничить ее перемещение. Они, в принципе, уже не смогут, но член команды — это уже новый статус. Ликторум на станции пока еще действует, если что. Его пока корпораты к рукам не прибрали. А теперь я отойду на пару минут. — С этими словами Люций развернулся и двинул в сторону стоящего на углу ликтора. Они разговаривали пару минут, после чего Люк вернулся. И вовремя — табула Цили издала мелодичную трель, она повернулась к Люку:

— … приглашает на должность… судового врача, — Цили прочитала сообщение вслух, подняла глаза на Марка, потом повернулась к Люку. — Нажать “Принять”?

— Да. Не тяни, а то сейчас коропораты сообразят, что их обвели по орбите и сбегутся к шлюзам, как гнуты к помойке.

Цили кивнула и ткнула пальцем в экран своей табулы.

— А вот теперь… Децим?

Здоровяк стоял, молча глядя в пустой зал и обнимая за плечи жену. Та плакала.

— Давайте на борт, мы за вами.

Децим кивнул и увлёк Ливию за собой к тележке. Ян, такой же мрачный, как отец, пошёл следом.

Переход в зону стыковочных шлюзов был излишне оживлён. Марк заметил это ещё по прибытии на станцию. Тогда, помимо трёх штатных дежурных, там ошивалась ещё пара охранников «Витерны». Сейчас их было трое. Контроль как раз проходил Децим с семьёй и тележкой. Один из охранников сначала пристально смотрел на главу семьи, потом что-то спросил. А после полученного ответа протянул руки к вещам на тележке.

— Смотри-ка, эти сторожа пытаются досматривать вещи Децима, — шепнул Люк, поравнявшись с Марком.

— Похоже, «Витерна» окончательно орбиту потеряла, — согласился Марк.

Децим в ответ на такую наглость со стороны охранника просто хлопнул его по рукам, а когда тот попытался броситься с кулаками, просто толкнул его ладонью в грудь. Учитывая габариты и силу Децима, охранника снесло с ног, и он плюхнулся на задницу.

— Давайте-ка ускоримся, пока там заварушка, — обратился Люций ко всем, — готовьте паспорта.

Команда прибавила шаг. Марк подошёл первым, но остановился и пропустил остальных. Децим же воспитывал охранников. Люк посмотрел на Марка, загадочно улыбнулся и кивнул. Марк кивнул в ответ. Люк прошёл первым, приложил табулу к сканеру. Тот считал паспорт космонавта, дежурный посмотрел на экран и кивнул. Люк прошёл через турникет. Марк взял Цили за локоть и направил следом за Люком. Процедура повторилась. А когда к турникету подошла Клея, один из охранников вдруг встрепенулся и подскочил к турникету.

— Лери Невия, Вам запрещено покидать станцию! — выкрикнул он и попытался протиснуться мимо Марка и Клеи. Марк загородил ему дорогу, по ту сторону турникета Цили заслонил собой Люций.

— Почему? — спросил дежурный у турникета. — Она член экипажа…

— У меня приказ ее задержать, — взвизгнул охранник. — Ей нельзя покидать станцию! Открой турникет!

— Нет, — твёрдо сказал дежурный. — Её документы в порядке, подделка исключена. А вам туда нельзя, — дежурный указал на Люция, который всё так же загораживал собой испуганную Цили. А рядом с ним стоял Большой Ди, про которого все забыли, и он с семьёй спокойно прошёл пропускной пункт. И выражение его лица обещало много интересного тому, кто попытается подойти.

Охранник стоял напротив Марка, тяжело дыша. Лицо его, ещё минуту назад красное от напряжения, постепенно бледнело — не от страха, а от бешенства, которое не находило выхода. Глаза бегали от Марка к Дециму, к дежурному, будто искали поддержки, но не находили. Пальцы правой руки судорожно сжимались в кулак и разжимались — привычный жест человека, который привык давить авторитетом, но сейчас понял, что авторитет тут не работает. Он попытался сделать шаг вперёд, но Марк не отступил. Охранник замер, шумно выдохнул, потом ещё раз, стараясь скинуть напряжение. Голос, когда он его подал, был уже не визгливым, а каким-то сдавленным, будто слова выталкивали через силу:

— Вы… вы за это ответите! Я сотрудник «Витерны»…

— Да насрать, — спокойно ответил Марк. — И на тебя, и на «Витерну». Это член моего экипажа. В сторону отойди.

— Выбирайте выражения, капитан Веллиан, мы цивилизованные люди, можем говорить спокойно и без оскорблений, — раздался вдруг голос из прилегающего коридора. Обладатель этого голоса вышел из коридора миг спустя. Мужчина — сухой, жилистый, поджарый. Короткая стрижка, на висках седина. Лицо без эмоций, только глаза — холодные, сканирующие. Чёрный комбез без опознавательных знаков, на поясе — кобура с импульсором военного образца. Он не сутулился и не суетился. Стоял ровно, чуть расставив ноги, будто земля под ним была палубой боевого корабля. Этот человек пришёл не говорить, а решать проблемы. И решать будет быстро. За его спиной стояли еще двое охранников.

— А ты что ещё за хрен пустотный? — громко спросил у него Марк.

— Гектор Рутилий Вандал, к Вашим услугам, — коротко кивнул мужчина. — Руководитель службы безопасности станции «Эгратория».

Прямое оскорбление он пропустил мимо ушей.

— Ух ты, сколько сторожей набежало, — пробасил Децим. — Туалетную бумагу украли?

Гектор резко обернулся на голос, его невозмутимое лицо внезапно исказилось злобой.

— Это сказал вонючий рот халдея, предавшего Ремесло?! — то ли прошипел, то ли прорычал Гектор.

— А не тот ли предал Ремесло, кто вместо честного контракта охраняет сортиры “Витерны”?! Я оставил Ремесло честно, и занимаюсь почетным делом, и не называю Ремеслом тявканье из-за ноги хозяина! Братство свое слово сказало! Еще раз повторяю, не тебе меня судить, шавка корпоратская!

Марк посмотрел на Люция, тот на Марка, оба с недоумением. Видимо, у них какие-то старые счеты, еще со времен наемничества, раз речь зашла про Ремесло.

Гектор хотел было что-то ответить, но взял себя в руки, бросив полный злобы взгляд на Децима, тот тоже попытался открыть рот, но стоящая рядом Ливия взяла его за руку и что-то сказала ему на ухо, привстав на цыпочки. Децим промолчал.

Гектор же обернулся к Марку.

— Капитан, я понимаю Ваше недоумение, — лицо Гектора было спокойным, не было и следа недавнего гнева, — и уверяю Вас, что недоумеваю не меньше, но я не могу просто так отпустить лери Невию со станции, — Лери Невия, Вашу табулу, пожалуйста. Вы знаете порядок…

Глаза Цили, большие и печальные сами по себе, расширились еще больше. В ее взгляде читался страх, но после слов Гектора появилось еще и удивление. Видимо, ожидала она другого требования, и это было странным.

— Вашу табулу, лери, — повторил Гектор с нажимом.

Марк снова посмотрел на Люция, одними глазами показав на стоящего у турникета Гектора. Люций также одними глазами утвердительно кивнул, медленно отставляя назад левую ногу.

Цили протянула руку с табулой. Рука явно дрожала. Гектор сунул руку в карман. Марк напрягся, краем глаза заметив, что Люций едва заметно присел, готовый перемахнуть через стойки турникетов. Децим отодвинул в сторону Ливию, Ян, сжав кулаки, встал за плечом отца. Марк сжал и разжал пальцы. Как только этот корпоратский ублюдок достанет из кармана наручники… Но дальше произошло то, чего вообще нельзя было предугадать. Из кармана вместо наручников Гектор достал табулу. Приложил ее к табуле Цили, обе одновременно издали неприятный звук, после чего Гектор убрал свою в карман. Цили так и застыла, держа табулу на вытянутой руке. Марк бросил короткий взгляд на Цили, боясь упускать Гектора из поля зрения. Глаза ее были полны недоумения и удивления. Люций так и стоял, готовый к рывку. Децим с сыном были напряжены не меньше.

— Ну кто тебя отпустит с полным пакетом рабочих приложений в табуле? — в голосе Гектора звучал укор, но он был вполне дружелюбным, что в таком окружении выглядело даже немного неуместно. — Ты ж сама знаешь порядок. И вообще, сама не могла зайти? Заставила старого человека тащиться через пол-станции…

— Гектор, что происходит?.. — Цили обращалась к начальнику охраны, как к старому знакомому, но говорила тихо. Это было уже не удивление, это был почти шок, но вызван он был не страхом, а, скорее, удивлением. Словно всё происходящее вообще не лезло ни в какие шлюзы.

— А я не знаю, — Гектор недоуменно пожал плечами, — вчера позвонил главный врач, сказал, что ты увольняешься, и чтобы я не забыл очистить твою табулу от рабочих приложений. Еще сказал, что ты, скорее всего, будешь спешить, и что я должен все сделать лично. Ты знаешь, мне показалось, что он сам не понимает, что происходит. — Гектор развел руками, — Вот я и распорядился предупредить меня, когда ты явишься на пропускник. И ещё попросил тебя немного задержать. Уж извини…

— Главный… врач? Вчера?..

— Ну да. Очень жаль, кстати, что уходишь. Тебя здесь будет очень не хватать. Я не стану расспрашивать тебя о происходящем, это не моё дело. Тем более, ты сама, похоже, не всё понимаешь. Ладно, будешь на станции — звони, буду рад узнать, как твои дела. Ну всё, не задерживаю. — Гектор широко улыбнулся, как улыбаются добрым старым знакомым, — Счастливого пути, доктор Цили! Удачи!

— Капитан… — Гектор стёр с лица улыбку, коротко кивнул Марку, развернулся на каблуках и ушел в ту же сторону, откуда явился. Двое охранников также молча последовали за ним.

Из коридора, откуда пришёл Марк с командой, послышались торопливые шаги и какой-то странный цокот. В зал вышли два крепких ликтора в сопровождении робота-ретиария, похожего на вертикально стоящую двухметровую бочку с четырьмя ногами. Цокот издавал именно он.

— Что здесь происходит?! — громко спросил старший ликтор с погонами опциона.

Марк узнал в нём того самого ликтора, с которым говорил Люций недалеко от помещения бывшего бара.

— Уже ничего, — ответил Марк. — Небольшое недопонимание с охраной “Витерны”. Но мы уже всё уладили, — он пристально посмотрел на наглого охранника, — ведь уладили?!

— Да-да, — закивал охранник, стараясь не смотреть на ликторов. — все уже в порядке.

Ликтор вопросительно посмотрел на стоящего за турникетами Люция. Тот утвердительно кивнул, ликтор кивнул в ответ, и наряд пошел дальше, продолжая свой патрульный маршрут.

— Команда, чего застыли? — рявкнул Марк. — Все на борт, старт через час!

Глава 10. Дежавю

— Бездна их сожри, капитан! Они всё знали! — Люций ударил кулаком в стену коридора, ведущего к станционным шлюзам. — Они всё время были на шаг впереди! Мы строили хитрую схему, а они развалили её одним щелчком. — Он щёлкнул пальцами, голос его поник. — Марк, они нас уделали. Мы только отправляли документы, а они уже знали результаты!

— Я бы сказал, они начали готовиться, ещё когда мы только вошли в систему, — добавил Марк. — И это была не инициатива главного врача. Она шла сверху.

— Да это понятно, — Люк отмахнулся. — Вопрос только один: почему?

— Пока не знаю. Но это явно не проявление гуманизма или внезапная вспышка совести. Это тоже часть их плана.

— И он посложнее нашего. — Люций сбавил шаг. Семья Децима с тележкой шла впереди, чуть отставая, Клея вела под локоть ошарашенную Цили, что-то ей рассказывая. — Думаю, не стоит выпускать Цили на поверхность, по крайней мере пока. Клее тоже без нас лучше борт не покидать.

— И самим ходить только вдвоём, — добавил Марк. — И первым делом озаботимся разрешением на оружие.

— Согласен. Они свой ход сделали, теперь наша очередь. Но я даже не знаю, в каком направлении шагать. Если они так легко отпустили Цили, им что-то от неё нужно.

— Или от нас. Или от всех вместе. Так что никуда мы не пойдём. На месте пока постоим…

Люций вдруг встрепенулся, ускорил шаг, догоняя идущих впереди.

— Цили, дай свою табулу! — сказал он, поравнявшись с ней.

Та недоумённо посмотрела на Люка, но табулу протянула. Люций взял её и, прежде чем Цили успела протестующе вскрикнуть, швырнул устройство в приёмник ближайшего мусоросборника.

— Ты уверена, что, удаляя приложения с твоей табулы, ваш Гектор не установил туда другие? — пояснил он свои действия.

Цили только кивнула. Люк снова замедлил шаг, дожидаясь Марка.

— Ну вот, маленький шажок мы всё же сделали. Теперь можно и на месте постоять.

***

— Прямо дежавю, — произнёс Люций, выставляя на стол три дымящиеся чашки. — Разве что теперь идём по прямой, да и народу у нас побольше. А так — тот же маршрут, Меркуда — Спекула.

Укрощённый кофейный автомат исправно выдавал всё, что ему заказывали, даже лусс — терпкий густой напиток из семян лускара, который Люций умудрился раздобыть ещё на Тарсидисе. Кают-компания наполнялась смесью ароматов кофе и лусса. Большое, но уютное помещение быстро стало местом сбора их маленькой команды из пока ещё семи человек. Ливия непринуждённо взяла на себя функцию стюардессы, Ян был отличным поваром и оккупировал камбуз в качестве кока. Каждый приём пищи был как праздник, и команда уже сожалела, что Ливия и Ян с ними лишь до Лемноса. Один лишь Большой Ди выходил к команде только вечером, мешал коктейли тем, кому не на вахту, и делился своими идеями будущего бара на Лемносе. Остальное же время он проводил в носовом трюме. Выпросив себе одну из пока пустующих мастерских, он расположился там со своим самогонным агрегатом и гнал самогон из всего, до чего мог дотянуться. Потому запасную кассету с люксагеном от него предусмотрительно спрятали. «Чёрный агат» шёл в профундуме, довольная Клея несла вахту в рубке, Ян и Ливия занимались своими личными делами, Децим торчал в трюме, остальные собрались за столом.

— И слава бездне, — подтвердил Марк, взяв чашку с кофе. — Встречаться с «Милосердным» как-то больше не хочется. — Он передёрнул плечами.

— Кто такой «Милосердный»? — спросила Цили.

— Это наше с капитаном первое совместное приключение, — Люк втянул носом аромат лусса. — Правда, не очень весёлое.

— Первое? Значит, было и второе?

— И даже третье, если считать Лемнос, — подтвердил Марк. — Но там скорее весело было. Хотел бы я поглядеть на рожу Лусциния, когда за ним пришли. Я же обещал, что мы не отдадим тот компромат.

— Тебя за это совесть грызёт? — удивился Люций.

— А тебя? Меня вот ничуть. Негодяй и подонок не заслуживает честности. — Марк улыбнулся. — Кроме того, я в кармане кукиш держал.

— Кстати, о Лемносе: а не стоило ли сначала разгрузить Децима? А то так и будут таскаться с нами по сектору…

— Крюк большой получится, — покачал головой Марк. — Да и скинуть эту информацию с плеч хочется побыстрее.

— Вы вообще о чём? — вновь подала голос Цили, уже немного возмущённый. — Приключения, информация… Капитан, — она старательно приучала себя называть его именно так, — вы либо говорите при мне всё, либо говорите без меня! Я теперь член команды, имею право знать, куда меня везут!

— А, так ты же не в курсе, — понимающе кивнул Люций и посмотрел на Марка. Тот тоже кивнул, уже утвердительно. — Короче, слушай: когда мы с Марком в прошлый раз ушли с Эгратории на Спекулу…

Следующие полчаса ушли на введение Цили в курс дела. Рассказ получался сбивчивым и сумбурным, каждый дополнял другого, перебивал, пояснял. Чаще всего в этом рассказе звучала фраза «да погоди ты, всё не так было». Когда подошли к моменту передачи «Чёрного агата», напитки у Цили и Марка уже остыли. Люций же не упускал момента насладиться луссом, пока Марк пускался в описание очередной технической подробности. И вот, пока товарищи заново наполняли чашки, Люций уже отыскал в своей ультре то самое видео.

— Так вот, — продолжил он, когда все снова собрались за столом, — когда мы тут осваивались и вещи раскладывали, Марк поставил на стол своего медведя…

— Ведмедя, — поправил Марк. Цили улыбнулась.

— Да, Ведмедя, — Люк решил, что спорить бесполезно. — И представь себе, терминал унюхал у него сетевой интерфейс.

— А кто такой «медведь»? Или «ведмедь»? Я уже запуталась… — пожала плечами Цили.

— Зверь с Терры, давай об этом потом, — перебил Марк. — У него внутри видеосистема была. Это вроде киберняни, игрушка, чтобы за детьми следить.

— А-а-а… — протянула Цили. — И чего он там наследил?

— Я сейчас покажу. Приготовься, там расчленёнка в кадре. Желудок крепкий?

Цили, врач-травматолог со стажем в тридцать лет, только презрительно хмыкнула. Люций включил видео.

Вопреки его ожиданиям, Цили не только не побежала искать гальюн, но даже подалась вперёд, когда неизвестное существо, в прошлом бывшее человеком, вползло в кадр. Она смотрела очень внимательно, а когда показалась спина твари, буквально впилась глазами в экран. Когда видео кончилось, она посмотрела на Люция.

— А можно ещё раз?

— Тебе понравилось, что ли? — брезгливо сморщился Марк.

— Да! Вернее, нет! То есть я хотела сказать… Я не уверена. Короче, включи ещё раз. Сначала.

Люк запустил видеоролик снова. На моменте появления головы в кадре Цили попросила остановить воспроизведение. Она очень внимательно рассматривала застывшую картинку, даже встала со стула, подошла ближе к экрану. Потом жестом пролистнула видео вперёд на несколько кадров. Она делала так несколько раз, пока тварь не выползла в кадр и не изготовилась к прыжку. Отмотала назад, увеличила руку, несколько раз просмотрела этот участок. Когда она закончила размахивать руками возле поливизора и вернулась за стол, взгляд её был удивлённым, а выражение лица — озадаченным.

— Этого быть не может, — прошептала она, обращаясь будто к самой себе. Потом посмотрела на остальных. — Понимаете, не может. Невозможно!

— Что именно? — заинтересованно наклонился вперёд Люк.

— Устройство у него на спине. — Цили кивнула в сторону экрана, где застыл кадр с тварью. — Это нейрокоммутатор.

— Да ну, — отмахнулся Марк. — Они ж маленькие. — Он показал предполагаемый размер между пальцами.

— Современные — да. А этот — один из первых. Можно сказать, испытательная серия. Я их видела в музее на Меркуде. Там даже есть забальзамированный труп с таким нейрокоммутатором. Видели, как у него пальцы дёргались? — Дождавшись утвердительных кивков, она продолжила: — У них были проблемы с обработкой мелкой моторики, поэтому их в серию и не пустили.

— Я, кажется, догадываюсь, — задумчиво сказал Марк.

— Да, это разработка корпорации «Витерна», — подтвердила Цили.

***

— Как по рельсам, — прокомментировал Люций чистое всплытие точно в расчётной зоне.

Марк осмотрел пространство в лобовое стекло. Мёртвая чернота космоса, в которой взгляду не за что зацепиться. На главном экране висела схема системы Спекула. Яркая зелёная точка отмечала в ней место «Чёрного агата». Марк довольно усмехнулся и потянулся в кресле.

— Вот и я говорю, может, всё же поучишься? — спросил он. — Мы же всё равно в учебный центр потом полетим, без учёбы нам исследовательские лицензии не дадут.

— Капитан, мы уже говорили об этом, и вроде всё решили…

— Да просто не хочется посторонних в команду брать, — пожал плечами Марк.

— Но меня ж взял, — заметила Клея со своего кресла.

Марк понял, что сказал это зря. Но он действительно не понимал, почему взял Клею в команду. Да, она вписалась чисто, но сам факт до сих пор смущал его критический разум. С другой стороны, Люций попал в команду так же, почти случайно.

— Ну это немного другое, — стушевался Марк. — Ты была в беспомощном положении, ну и в целом…

— А, то есть меня взяли в команду из жалости? — шутливо возмутилась Клея, развернувшись в кресле к Марку.

— Хватит меня тут за язык ловить, следи за пространством, — буркнул Марк и отвернулся к Люцию, пряча свои запылавшие уши. — Люк, свяжись с диспетчером, запроси коридор.

— Да, кстати, я тут на днях полистал новостной портал Эгратории…

— Ты что, весь портал скачал? — уточнила Клея.

— Ну да, весь. Я не могу понять, почему так легко отпустили Цили. Я уже молчу про то, что нас вообще выпустили со станции. Они же знали все наши шаги наперёд, могли бы подготовиться. Но они просто помахали нам ручкой и пожелали счастливого пути. — Люк помахал рукой в прощальном жесте.

— И как тебе поможет в понимании новостной портал Эгратории? — заинтересованно спросил Марк.

— Пока не знаю, — Люций развёл руками. — Но иногда помогает просто почитать новости.

— Я так понимаю, что-то ты в итоге вычитал? — Клея развернулась уже в сторону Люция.

— Да! — Люций кивнул. — Доска вакансий. Она странная.

— Ну хватит уже в шлюзе топтаться, — потребовал Марк. — Раскопал что-то — делись уже.

— Они выставили Децима и ещё кучу местных частных лавочников под предлогом расширения госпиталя. Но ни одного медработника они не ищут. — Люций начал загибать пальцы. — Монтажники и сварщики пустотных конструкций, двадцать человек, инженеры по структурным коммуникациям, семнадцать человек, а самое интересное — охранники, пятьдесят шесть человек. Наличие боевого опыта приветствуется, лицензия на ручное оружие обязательна. Умение обращаться с тяжёлым вооружением и опыт работы с пустотными взрывчатыми веществами будет преимуществом. — Люций загнул три пальца. — Ещё мелочь всякая, но это самое интересное.

— Пятьдесят шесть? Тяжёлое вооружение? Взрывчатка пустотная? Смахивает на подготовку небольшой войны, — Марк склонил голову. — Ты ничего не путаешь?

— А я часто что-то путаю? — Люк возмутился такому недоверию. — Нет, я перепроверил. В их архивах объявлений были наборы охраны, но не в таком количестве. Да и требования о наличии лицензии на оружие были редки. Ты ж сам видел этих слизней бесформенных, охранники, мать их в бездну. А тут прямо два взвода солдат. Разве не странно?

— Вот и я говорю, — согласился Марк. — Они к чему-то готовятся. Только вот странность: они набирают монтажников и техников, похоже, будут расширять станцию. Но тогда зачем они расселили немедицинский сектор?

— Просто положим это в копилку странностей. А потом будем рассматривать всё в комплексе.

— Это когда он у нас будет. А пока…

— Борт А-37276-АЕ «Чёрный агат», Спекуле-Дальний — связь! — прогрохотало в динамиках рубки.

***

Клея расползлась в кресле второго пилота как амёба, борясь с вынужденным бездельем: в зоне высоких орбит маневрировал какой-то тяжёлый транспорт, и их пока на орбиту не пустили. Потому «Чёрный агат» болтался в пространстве уже битый час, ожидая, пока неизвестный гигант освободит парковочную орбиту.

Марк и Люций в очередной раз обсуждали тему «Витерны» и провала своего «хитрого плана», который виделся в начале таким надёжным, но, как им казалось, был с лёгкостью просчитан аналитиками корпорации. В общем, они продолжали искать мотивацию «Витерны». Клея же думала, что вся недавняя история с Цили — чистая импровизация «Витерны». Происшествие с её матерью непременно всплывёт, и «Витерна» просто подстраховалась от скандала, отпустив Цили и списав с неё навязанный долг. В мыслях Клеи это выглядело именно так, но спорить ей не хотелось.

За этими размышлениями она не заметила, как по орбите с ночной стороны Спекулы выполз тот самый тяжеловоз. Клея ожидала увидеть сухогруз, или, на худой конец, танкер. Конечно, танкеру на Спекуле делать было нечего, но мало ли… Это оказалось ни то, ни другое. То, что угрюмо взбиралось по орбите, было похоже скорее на обглоданный рыбий скелет без хвоста: вытянутая узкая голова, по бокам которой, словно оттопыренные жабры, торчали маршевые двигатели, толстый массивный «хребет», вдоль которого тянулись округлые бока моторных танков, заполненных рабочим телом. От него вниз тянулись тонкие рёбра, образующие клетку прямо под «хребтом».

«И похоже, что эта „рыбка“ уже что-то сожрала», — подумалось вдруг Клее. Она вгляделась в экран, чуть приблизив изображение. Между рёбрами виднелось что-то вытянутое и тёмное. И почему эти корабли называют осьминогами? Они ж больше на рыб похожи. Или, скорее, на креветок.

Делать всё равно было нечего, и Клея решила рассмотреть редкий корабль поближе. Электронные мозги «Агата» послушно очистили и улучшили изображение полыхающего двигателями космического эвакуатора. На экране меж «рёбер», покрытых утолщениями эмиттеров поля Кастора, можно было рассмотреть корабль. Покрытый нагаром, с оплавленными пластинами брони. В борту виднелась широкая прореха в том месте, где обычно располагаются пассажирские шлюзы. Прореха выглядела так, словно кто-то просто откусил кусок от корабля, будто от консервированного овоща. Внутри Клеи что-то дёрнулось, как будто корабль был ей знаком, но она не могла понять, откуда. Она будто когда-то уже видела этот старый, поеденный космической пылью и радиацией корпус, эту рваную рану в боку. Ну конечно! Она видела его у себя в голове, дорисовав в своём воображении подробный рассказ капитана о найденном ими заброшенном корабле…

— Внимание, экипаж! — крикнула она, обернувшись через кресло, привлекая внимание Марка и Люция. — Главный обзорный, посмотрите, вам это ничего не напоминает?

— Бездна беспощадная… — пробормотал Марк, разглядев изображение на экране.

— Она самая, — согласился Люций. — Это же он?

— Он! — Марк прикусил губу и наклонился ближе к экрану, задумчиво в него вглядываясь. — Да, точно он. Клея?

— Что? Я просто помню ваши рассказы, а тут осьминог на орбите Спекулы. И корабль с откусанным шлюзом…

— У вас потрясающая память и наблюдательность, пилот. И это очень ценное наблюдение, — торжественно похвалил Марк, улыбнувшись.

— Спасибо, капитан, — Клея церемонно кивнула и попыталась изобразить книксен, сидя в кресле. — Но что нам даёт это ценное наблюдение?

— Ну, кое-что даёт, — ответил за него Люций. — Корабль доставили сюда, а теперь увозят. Значит, эксперты с ним уже поработали. Возможно, Валент с нами поделится хотя бы частью их выводов.

— А зачем они нам? — спросила Клея без особого интереса.

— На этом корабле бесновалась тварь с нейрокоммутатором «Витерны», с которой у нас, — Люций помахал рукой, показывая нечто неопределённое, — некоторый конфликт. С «Витерной», в смысле, не с тварью. Хотя, — он на миг задумался, — если тварь — продукт «Витерны», то конфликт неизбежен и с ней. И чем больше мы узнаем об этой истории, тем лучше будем к этому конфликту готовы.

— Беру свои слова назад, — Клея серьёзно кивнула.

— Борт А-37276-АЕ «Чёрный агат», Спекуле-Дальний! — прокричал на всю рубку голос из динамиков. — Ответьте, «Чёрный агат», ваша орбита свободна, подтвердите получение параметров.

Глава 11. Цифровой след

Марк поёжился на холодном ветру. На Спекуле успела наступить осень и местные деревья уже теряли свои большие листья. Люций в своей кожаной куртке пронизывающего ветра, казалось, не замечал. Здание штаба сектора Ка-Эс подавляло своей монументальностью, как, в прочем, и любое здание, принадлежащее имперской государственной машине. Их что ли специально так строят, чтобы на психику давили, подумал вдруг Марк. Вслух свои мысли он высказывать не стал: после такого от Люция могла последовать развёрнутая лекция по истории архитектуры государсвенных зданий.

Огромные двери из натурального дерева разъехались в стороны, пропуская их в здание. Тот же просторный холл, те же, что и в прошлый раз, два робота-ретиария по углам холла. И группа дежурных в форме Звездного дозора за стойкой перед рядом турникетов, через которые туда и сюда сновали люди. Кого-то система безопасности знала в лицо, кому-то нужен пропуск. Марк с Люцием относились ко второй группе, потому и встали в небольшую очередь перед стойкой регистрации.

— Вы по какому вопросу? — с легкой улыбкой спросила девушка с погонами младшего опциона, когда они подошла их очередь.

— Нам бы к следователю Аквилию попасть, — ответил ей Марк.

— На какое время назначено? — девушка внимательно посмотрела на экран, спрятанный за стойкой. — по какому делу?

— По делу дрейфующего судна в районе станции “Тиракс”, — ответил Марк. — Но нас не вызывали. Мы просто…

— Когда мы были в прошлый раз, следователь сказал, чтобы мы явились, когда в следующий раз будем на Спекуле, — перебил вдруг Люций, легонько дёрнув капитана за рукав, — Вот мы на Спекуле и вот явились. Просто это мы нашли тот корабль.

— Одну минуту, — попросила девушка, пальцы ее заметались в воздухе, отдавая команды компьютеру, — я сейчас уточню…

Чтобы скрасить ожидание, Марк разглядывал помещение холла штаб-квартиры Ка-Эс. А посмотреть тут было на что: пол из полированного мрамора с мозаикой в виде эмблемы Звёздного дозора, массивные колонны скрывались где-то под потолком, поддерживая своды, мраморная лестница, убегающая куда-то наверх. Марк как раз разглядывал ряды лифтов, когда услышал слова девушки-регистратора:

— Мне жаль, но, похоже, ленар Аквилий ушел на пенсию. — девушка пожала плечами, — Еще минутку, пожалуйста, я посмотрю, кто получил дело после его отставки… — руки девушки снова запорхали в воздухе, перемещая одной ей видимые окна и нажимая несуществующие кнопки.

Люк посмотрел на Марка с недоумением. Марк округлил глаза, но спросить ничего не успел. Из-за стойки вновь подала голос девушка:

— Материал проверки по факту обнаружения судна “Авангард” сданы в архив, следствие по делу прекращено, — сообщила она равнодушно. — Судно забрал владелец. Так что, думаю, ваши обязательства более недействительны.

— Владелец? — вопрос вырвался у Марка случайно, но девушка вопреки ожиданиям не ответила отказом.

— Ну да, владелец, — она кивнула, — компания “Витерна Имморталис”. Могу еще чем-то помочь?

— Спасибо, это всё… — пробормотал Марк и потащил Люция к выходу.

Всё. Тупик. Аквилий на пенсии, дело в архиве, корабль у “Витерны”. И опять “Витерна”. Что-то слишком ного “Витерны” стало вокруг. И они ничего не могут сделать. Марку от бессилия вдруг захотелось пнуть под корму прошмыгнувшего мимо робота-курьера. Но робот-то в чём виноват? Марк посмотрел ему вслед. Тот деловито подкатился к нише в дальней стене, где уже стояли два таких же. Крышка одного из них была открыта, мужчина в форме Звёздного дозора доставал из него свёртки с едой. Марк вдруг осознал, что очень хочет есть.

— Надо же, оно называлось «Авангард»… Люк, ты хочешь есть? — спросил Марк, кивнув на площадку с роботами.

— Есть? Можно… — Люций уже обернулся к Марку, но тут взгляд его остановился там же, где Марк увидел еду. Он замер как вкопанный и Марк врезался ему в плечо.

— Ты чего залип?! — шикнул он на своего помощника.

— Смотри… — Люк продолжал разглядывать роботов, — логотип видишь? Вон тот, который “Все вкусы Спекулы”?

— Ну да, таких тут больше всего, наверное, у них вкусно. Может, там и поедим?

— Да погоди с едой, бездна ты ненасытная, тебе бы только жрать, — отмахнулся Люций. — Этот логотип я видел у Аквилия в кабинете. У него была коробка с едой. И стакан с кофе.

— И что? — Марк недоуменно переводил взгляд с Люка на роботов и обратно.

— Да то, что мы можем выяснить адрес Аквилия через доставку. Раз он заказывал еду на работу в этом ресторане, или что там у них, — Люций, словно не замечая недоуменный взгляд Марка, двинул к выходу, — значит, мог заказывать ее и домой…

— Эй, ты ничего не забыл? — окликнул его Марк.

— А, что?.. Что забыл? — Люций обернулся.

— Например, свою совесть. — Марк догнал его и пошел рядом, — Я не пойму, зачем тебе его адрес?

— Странный вопрос, — Люк посмотрел на Марка как на слабоумного. — А ты не хочешь узнать, что ему известно? Почему закрыли дело и каким боком тут опять “Витерна”, бездна ее побери!

— Только вот где мы узнаем его адрес? Уж не собираешься ли ты ломануть сеть Ка-Эс? — теперь уже признаки слабоумия высматривал Марк.

— Очень смешно, — огрызнулся Люк, — это не космодром на Лемносе, тут не продвинешься дальше кофейного автомата, и то если успеешь. Нет, есть более простые способы.

— Ну так просвети.

— А вот он, — Люк указал на катившего куда-то по своим делам робота-курьера. На боку его контейнера красовался все тот же логотип: “Все вкусы Спекулы”.

***

— Почему если мы вляпываемся в какое-нибудь говно, то по близости обязательно маячит задница «Витерны»? — Марк угрюмо плёлся по улице рядом с целеустремленно шагающим Люцием.

— Ты не забыл, что первым наступил ей на хвост? — ответил Люций, не отрывая взгляда от своей ультры. — Точнее, мы наступили. Вот она и обгадилась от неожиданности. К слову, может быть, «Витерне» на нас действительно плевать. А у нас просто паранойя?

Они продолжали шагать за маленьким роботом-доставщиком, который бодро катил по улице, помигивая жёлтым огоньком на антенне. Они отошли от штаб-квартиры Звёздного дозора не меньше чем на километр, когда Люций вдруг остановился.

— Нет, не наш клиент, — сказал Люций, добавив какое-то ругательство на неизвестном языке.

— Что не так? — Марк насторожился.

— У него заряд меньше тридцати процентов, — Люций опустил свой планшет, — он скоро поедет на зарядку. А там проводится диагностика, и мою закладку сразу найдут. Нам нужен другой робот.

И за другим роботом пришлось побегать. То роботы принадлежали другим компаниям, то были ещё более разряжены. И только на третий час поисков они отловили юркую самоходную коробку с едой, чей заряд был более восьмидесяти. За ней тоже пришлось побегать, пока её маршрут не прошёл через безлюдный переулок. Люк перехватил канал управления и заставил робота остановиться. Спустя пару минут он что-то торжествующе прошипел, а робот покатился дальше.

— Отлично! Как там говорил тот болтун с Лемноса? Мы в игре! — Люций сдёрнул с плеча рюкзак, сунул в него ультру и закинул назад на плечо. — А теперь срочно на «Агат»!

— На корабль? — переспросил Марк.

— Да! Мне нужны его вычислительные мощности! У нас не больше трёх часов. Где стоянка такси?!

Дорога до космодрома заняла почти час. Люций нервничал и теребил лямки рюкзака, который держал на коленях. По трапу «Чёрного агата» он буквально взлетел. Марк шёл спокойно и причин торопиться не видел: его помощь Люцию не требовалась, а конечную точку маршрута он и так знал. Когда Марк добрался до технической лаборатории на третьей палубе, Люций уже сидел за столом с тремя большими мониторами и активно колотил по клавишам. Марк подкатил кресло на колёсиках и пристроился рядом. Он минут десять сидел молча, пока Люк щёлкал клавишами. Молчание прервал Люк.

— Вот бездна проклятая, — пробормотал он, откидываясь на спинку кресла.

— Не получается? Что-то не так? — Марк забеспокоился.

— Не так! — Люций хлопнул по столу ладонью. — Я рассчитывал на то, что мы выдернем адрес из базы этого кафе.

— А его там нет?

— А он там есть! — Люк снова ударил ладонью по столу, — но все адреса зашифрованы. Защита личных данных клиентов! И сопоставления хранятся в другой базе, до которой добраться гораздо сложнее, и уж точно не в одиночку!

— Жаль, идея была хорошая. — Марк оттолкнулся ногами от пола, откатившись вместе с креслом, и уже собирался встать, как Люк вдруг замер, глядя в экран. Лежащие на столе ладони медленно потянулись к клавиатуре. Губы зашевелились, Люций что-то тихо бормотал.

— Люк?

— Да, — руки Люка метнулись к клавиатуре, пальцы начали выбивать высокоскоростную дробь, — точно, это вариант! — он обернулся к Марку, — раз уж мы не можем найти то, что нам нужно, то попробуем отсеять то, что нам не нужно!

— Это как? — Марк снова подкатился ближе.

— Смотри, — Люк указал на строчку на экране, длинный хаотичный набор букв и цифр, — тут зашифрованы адреса.

— И ты можешь их расшифровать? — спросил Марк.

— Могу, — Люций кивнул, — но придётся задействовать всю вычислительную технику человечества. И как раз к моменту, когда наша галактика упадёт на Великий Аттрактор, первый адрес мы получим. А их тут всего-то тысяч сто.

— Тогда что ты делаешь, раз это невозможно расшифровать? Прямо какая-то суперсекретность…

— Да это самые стандартные алгоритмы шифрования, просто ты ещё не видел военных, — отмахнулся Люк, — но суть не в этом. Смотри! — Люк достал свою ультру, что-то потыкал на экране и продолжил, — Вот код, в котором зашифрован адрес штаба Ка-Эс. Я снял его из памяти первого робота. Он всегда таким будет. Мы знаем, что ещё полгода назад наша цель служила в Ка-Эс, но на текущий момент уже не служит…

— Ну да, — согласился Марк, — только что это нам даёт?

— Мы исходим из того, что раз он заказывал еду на работу, он мог заказывать её и домой, так? Правда, если домой он её не заказывал, то мы точно в пролёте.

Марк кивнул.

— Так вот, — Люций показал на экран одного из мониторов, — здесь выбраны все идентификаторы клиентов, которые заказывали еду за последний год и у которых есть код адреса штаба Ка-Эс и как минимум ещё один, от него отличающийся. Скорее всего, наша цель среди них. — Люций щёлкал клавишами, продолжая говорить, — теперь отберём из них тех, у кого адрес Ка-Эс за последние полгода в списке адресов не появлялся.

— И если у него есть второй адрес, то он и будет искомым, — закончил Марк.

— Именно.

— Так а что толку? Адрес всё равно зашифрован.

— У нас будут хотя бы какие-то данные, — Люций поднял вверх указательный палец, — а это уже лучше, чем полное их отсутствие. Итак, у нас в наличии три покупателя, которые подходят по критериям. Даты увольнения мы не знаем, потому будем искать другие фильтры.

Марк придвинулся к экрану ближе, будто ему что-то могли сказать столбцы и строки непонятных для него символов. Стрекотание клавиш под пальцами Люка ускорилось.

— Вот! — Люк с торжествующим видом указал на единственную строку в одном из окон на экране, — вот наш ленар Аквилий!

— Уверен?

—Процентов на девяносто. Списки заказов открыты, их можно посмотреть. У одного клиента в заказах полно детских наборов с игрушкой, а у Аквилия детей нет, он сам обмолвился: мол, своих детей нет, значит, все дети империи — мои, и я должен их защищать… Или как-то так. Короче, некому заказывать детские наборы.

— У второго тоже?

— Нет, у второго за год ни единого стакана кофе, а Тит его пил. При мне. И в мусорке пустой стакан валялся. Так что это — он! — Люций снова ткнул пальцем в экран. — И дата последнего его заказа в штаб Ка-Эс плюс-минус месяц сопоставима с датой, когда в систему Спекулы доставили «Авангард»! Марк, он что-то раскопал! И это что-то очень не понравилось «Витерне». Я не удивлюсь, если нашего следователя спровадили на пенсию с их подачи! Кстати, судя по количеству алкоголя в последнее время, он крепко пьёт…

— Так как это, — Марк тоже указал пальцем на экран, — поможет нам найти его адрес?

— На Терре это в шутку называли «магия», — Люций ухмыльнулся и ввёл несколько команд, — мы заказали ему его стандартный набор. — Люций указал на другой экран, который отображал карту столицы Спекулы, — и вот этот малыш его повезёт! — на экране засветилась точка, от которой по паутине улиц протянулась ломаная зелёная линия, — и повезёт он его сюда!

— Так вот, значит, как живут отставные следователи Звёздного дозора, — пробормотал Марк, поднимая глаза. Шестнадцатиэтажный дом на один подъезд в окружении посадок местных деревьев с большими круглыми листьями. На крыше тоже виднелось что-то, похожее на маленький парк. Местные очень любили зелень. Стоящий рядом Люций тоже что-то пробормотал, но Марк не разобрал. — Что? — Я говорю, не дворец, но для жизни вполне достойно, — пояснил Люций. — Согласен. Только вот как мы найдём Тита в этом доме? Тут же больше сотни квартир! — Может быть, тут есть консьерж? — задумчиво произнес Люций, разглядывая входящую в подъезд семейную пару. — Нет, — Марк отрицательно покачал головой, — там электронный замок на двери. Зачем он, если есть консьерж? Да, к тому же, дом не выглядит элитным, а консьерж стоит дорого. Но вот что я думаю: человек, живущий в доме, где в цокольном этаже есть пекарня, вряд ли ни разу в неё не заходил. Если ненавязчиво расспросить продавца… — Марк кивнул на вывеску с ярко светящейся надкусанной булкой. Рядом с булкой красовалась странная надпись «Кусь». — А ведь правда, — согласился Люций. — Слушай, какое интересное у неё название. У тебя нет родственников на Спекуле? Марк ткнул Люция локтем в бок и двинулся ко входу в пекарню. Люк пошёл следом.

И каково было их удивление, когда на входе в пекарню они столкнулись с тем, кого искали. Тит Аквилий Валент прошёл мимо них, даже не удостоив взглядом, но сделав пару шагов вдруг остановился и резко обернулся. Взгляд его был настороженным и колючим, а его электронный глаз ещё более усиливал неприятное ощущение. — Здравствуйте, ленар Аквилий, — Люк смутился под взглядом бывшего следователя. — Здравствуйте, — поддержал Марк. — Мы Вас искали… — Я догадался, — сухо ответил Тит, — коль скоро вы караулите меня у булочной. Полагаю, что доставка еды – тоже ваших рук дело. — Меня зовут… — начал Марк, но Тит его перебил. — Марк Веллиан Мордакс, — Тит говорил медленно, — капитан «Зануды». У меня пока хорошая память. А с Вами Люций Эмилий Варро, Ваш навигатор. — Уже нет, — Марк вдруг внезапно поник, вспомнив свой погибший корабль, — вернее, капитан, но уже не «Зануды». Но речь не об этом. У нас есть информация, которую мы не можем переварить самостоятельно. Где мы можем поговорить? — Не вижу общих тем, — отрезал Тит. — «Авангард», — встрял в разговор Люций. Тит посмотрел на Люция таким взглядом, что его кожаная куртка должна была задымиться. Синтетический глаз, как показалось Марку, зажужжал, как тогда в кабинете. — Меня это уже не касается, — рявкнул Тит, — раз уж вы нашли меня дома, то должны знать, что я теперь простой пенсионер. Если это всё, то я… — У нас есть видео с «Авангарда»! — выпалил Марк. — В день его гибели. Или на следующий. А вот это сработало: Тит вытаращился на Марка, будто тот сообщил о возвращении на трон императора. Его синтетический глаз как будто опять зажужжал в попытке сфокусироваться. Он стоял так несколько секунд, потом кивнул каким-то своим мыслям, скомандовал «за мной» и направился ко входу в дом.

***

Замершая на экране поливизора картинка отображала залитый красным светом главный коридор «Авангарда». Люций и Марк расположились в мягких креслах. Тит с кружкой кофе, уже третьей за час, сидел на диване напротив экрана. За прошедший час Марк и Люций успели поведать полную историю своих злоключений, включая авантюру на Лемносе, гибель “Зануды” и странно щедрый “подарок” Сатоши Хатано. И весь этот час Тит так и просидел с каменным лицом. Его не впечатлил даже «Чёрный агат». Лишь история Цили и невероятная инертность “Витерны” заставили его задать пару уточняющих вопросов. Запись была кульминацией, которая должна была поразить Тита в самое сердце. Но даже она не пробила броню невозмутимости бывшего следователя. — И вы привезли эту запись мне, — заключил Тит, — думая, что я всё ещё расследую дело гибели «Авангарда»? — Да, — подтвердил Марк, — мы не решились отправлять её обычным способом, хотели, чтобы на неё взглянул сначала ты. — Прямо как чувствовали, — добавил Люций. — И правильно сделали, — согласился Тит, — попади это видео в общую сеть Ка-Эс, и оно было бы похоронено в архивах. — Но тебя оно, похоже, не впечатлило, — как-то даже разочарованно заметил Люк. — Не впечатлило, и вот почему, — согласился Тит, смахивая с табулы в поливизор какой-то файл. На экране появилось изображение тускло освещённого коридора, по которому навстречу камере двигалось… нечто. На первый взгляд, тело было человеческим, если можно себе представить человека, у которого ступни вдруг удлинились до полутора метров и превратились в костяные пики, а из области лопаток выросла вторая пара «рук» с такими же пиками вместо кистей. Существо передвигалось на этих четырёх конечностях, как четырёхногий паук. Изначальная же пара рук болталась под грудью, перебирая пальцами. У черепа отсутствовала нижняя челюсть, на месте верхней висели то ли обрывки плоти, то ли короткие щупальца. Но самой жуткой деталью этого короткого видео были глаза твари: грязно-белые, с еле видимыми пятнами радужки. И они были не просто мёртвыми, они выглядели так, будто ими смотрело что-то, чего даже не было в этом теле. Что-то настолько чуждое этому миру, что даже самое детальное видео не могло этого передать, а нужных слов не нашлось бы ни в одном языке из ныне существующих. Даже единственный глаз-камера Ведмедя был более живым. Тварь стремительно приближалась к камере. Изображение заметалось, задергалось, словно тот, кто держал камеру, пытался убраться с пути существа. Но не успел. Существо встало на задние конечности, высоко подняв передние. Мелькнули зазубренные костяные пики, конечности обрушились на камеру. Изображение погасло. Марк и Люций одновременно посмотрели на Тита. Тот развёл руками, мол, вот видите, моё видео будет поинтереснее. Но лицо так и оставалось каменным.

— Потому и не впечатлило, — резюмировал Тит. — У меня тоже такое есть. — Это тоже с «Авангарда»? — хрипло спросил Марк. На него видео следователя впечатление произвело. — Я не припомню там такого коридора… — Нет, — ответил Тит, — это видео с «Тиракса». — Откуда?! — Люций аж привстал в своём кресле. — С «Тиракса», — голос Тита оставался спокойным. — После эвакуации «Авангарда» мы получили сигнал от дежурной группы ремонтников, которые обслуживали автоматический маяк на «Тираксе». Вы же в курсе, что там была база нелегалов? — В курсе, — подтвердил Марк, Люций же просто кивнул. — Не бывали там? — вопрос Тита был риторическим, но Марк отрицательно покачал головой. Люк, к слову, тоже. — Так вот, местное, кхм… население было порядка трёх тысяч человек. Контрабанда, мелкое пиратство… Мы были в курсе, но не трогали их. Таких распугаешь — разбегутся, как гнуты, сколотят отдельные шайки, а так — вроде как меньшее зло. Особо они не наглели, в районе станции не гадили, в общем, были вполне под контролем. У них там были свои медики, маленькая диспетчерская, даже что-то вроде службы правопорядка было. Мы держали там пару внедрённых агентов, чтобы знать, что там творится. Короче, ремонтники, когда прибыли, обнаружили там натуральную бойню. Из всего населения в живых осталось только двое, да и те были невменяемы. — И эту бойню устроила та штука? — Марк кивнул на молчащий поливизор. — И она тоже, — подтвердил Тит, — по имеющимся данным, там их было по меньшей мере десять, и все разные. В том числе и ваш червяк-переросток. Но он ни на одно видео не попал. — А что, есть ещё? — спросил Люций. — У меня нет, — развел руками Тит, — это единственное, что я смог сохранить. Остальное осталось в Ка-Эс. Всего их четыре, но там ничего особенного, это самое показательное. — А откуда тогда сведения про «червяка»? — Марк подался вперёд. — От тех выживших. Их накачали успокоительным и успели допросить, пока они окончательно шлюзами не потекли. Один из них был в шлюзовом ангаре, когда всё началось. Собирался чинить что-то на поверхности и был уже в скафандре. Успел в шлюз дёрнуть, когда корабль пристыковался и из него повалила эта дрянь. — Какой ещё корабль? — удивлённо спросил Марк. — Их кто-то привёз?! — Похоже, они сами себя привезли. Это был «Милосердный». — Твою ж бездну… — выдохнул Марк. Перед глазами проплыла картина раскрывающейся носовой аппарели «Милосердного», Марк передернул плечами, — если бы мы тогда не увернулись… — Пополнили бы список жертв. Или список пропавших кораблей. — Тит говорил буднично и спокойно, будто рассказывал о результатах астероидных гонок в системе Сакрум-Орбис. — А где сейчас «Милосердный»? — спросил Марк настороженно. — Не знаю. Никто не знает. Эти гибриды перебили людей, погрузились на своё корыто, отстыковались и ушли. — То есть, вся вот эта дрянь ещё и управляет кораблём? — Марк не выдержал, вскочил и подошёл к окну. Отодвинул штору, осторожно выглянул, будто опасался увидеть там сумасшедший грузовоз с открытой аппарелью. — Нет, — Тит отрицательно покачал головой, — эти твари по повадкам больше похожи на животных. Или на дронов. То, что ими управляло, находилось на борту. Оно же и судном управляло. Да, с «Тиракса» мы вывезли чуть больше пятисот трупов разной степени растерзанности. — А остальных, как я понимаю, твари погрузили на борт «Милосердного», — задумчиво произнёс Марк, продолжая что-то рассматривать в окне. Марк не видел Тита, но тот кивнул утвердительно и задумчиво пожевал нижнюю губу. — Если верить выжившим, то их просто загнали на борт. Как скот. Самых медленных просто убивали, остальные бежали в заданном направлении. Марк закончил разглядывать пейзаж из окна, обернулся, потер подбородок, размышляя. — Новый материал, — отрешённо произнёс он. — Им нужен новый материал.

Глава 12. Её глаза

На экране поливизора шли местные новости. Аквилий молчал, уставившись на какое-то фото на стене. Марк и Люций молчали: Тит попросил не мешать думать. Видимо, новости ему не мешали. Марк от скуки рассматривал гостинную. Заметив в углу у стены батарею бутылок с алкоголем, он одними глазами указал на нее Люку. Тот еле заметно кивнул. Все бутылки были полны и закупорены. Тит всеми силами поддерживал легенду о крепко пьющем отставном служаке.

— “Витерна”… — вдруг произнес Аквилий. — Ваши данные многое объясняют. Это именно то, чего мне не хватало.

— Не хватало для чего? — спросил Люций.

— Для понимания. — Тит посмотрел на Люция и продолжил, — То, что эти гибриды управляются нейрокоммутаторами “Витерны”, объясняет реакцию корпоратов. Да уж, они умеют строить долгосрочные планы.

— Ты про то, что они забрали “Авангард”? Опасаются, что ты мог что-то там найти? — спросил Марк, — Это же их корабль?

— Не совсем. Это корабль корпорации “Апекс Эволюцио”. Она торговала здоровьем в Империи, когда “Витерна” была маленькой клиникой на Меркуде, а сама Меркуда была просто торговым постом. У “Апекса” была уникальная технология полного восстановления тела. — Аквилий достал из кармана электронную сигарету и с удовольствием затянулся. По комнате поплыл ароматный сладкий дым, — Это стоило невероятно дорого, но клиенты стояли в очереди. Стопятидесятилетнюю старуху они превращали в тридцатилетнюю, и любой генетический тест подтверждал биологический возраст, а также то, что человека не подменили. То есть, технология была реально рабочей. У них были и другие перспективные разработки, в том числе и исследования в области нейрокоммутации.

— Получается, “Витерна” — просто паразит? Они украли их исследования? — перебил Марк.

— Опять же, не все так однозначно. Где была та самая клиника омоложения, никто не знал, это была корпоративная тайна. А в один прекрасный день “Апекс” внезапно объявил о закрытии программы омоложения, после чего стремительно обанкротился. Их активы упали в цене до стоимости мусора и именно тогда их скупила “Витерна”. На этом и поднялась. Они, видимо, развили разработки “Апекса” и стали лидером рынка аугментации, — Тит постучал пальцем по своему киберглазу, потом по левой ноге, которая издала пустой стук.

— А при чем тут “Авангард”? — спросил Люций.

— “Авангард” был тем кораблём, который возил пациентов на омоложение. И “Витерне” крайне важно найти эту лабораторию.

— А почему прекратили эту программу? — спросил Марк, — Какие-то побочные эффекты проявились?

— Да нет, — покачал головой Тит, — все благополучно дожили кто до старости, кто до насильственной смерти. А некоторые до сих пор живы. Таких трое. И вот когда я попытался выйти на одного из них, меня и спровадили на пенисю. — Тит замолчал, видно было, что он сдерживает гнев с большим трудом.

— То есть, “Витерна” ищет путь к той технологии. А ты начал лезть в их планы, и тебя убрали с дороги. — заключил Марк.

Люций внимательно посмотрел на капитана. В глазах его бегали маленькие чёртики. Те самые, которых он впервые увидел после возвращения с борта разгромленного “Авангарда”, и которых не видел ни разу с момента гибели “Зануды”. Кусачий Марк, за которым он пошел, возвращался. Медленно, преодолевая сопротивление, но возвращался.

— Это они думают, что убрали, — злобно прорычал Тит, но тут же взял себя в руки, — я не привык бросать дело на полпути. Эти выродки делают из людей машины смерти, тренируют их на вот таких полулегальных анклавах и, похоже, создают свою армию! И я узнаю, с кем они собрались воевать!

— А ты не думаешь, что “Витерна” может убрать тебя из этой вселенной также легко, как и со службы? — вмешался в разговор Люций.

— Думаю. — Тит затянулся своей сигаретой и выдохнул струю дыма в потолок, — Возможно, они так и поступят. Но я подстраховался. Вам, кстати, тоже стоит. У меня есть ощущение, что вы забрали с “Авангарда” не только игрушку с камерой.

— Мы скрутили с него панель автонавигатора, — выдохнул Марк. — И оставили там свою, разбитую…

— Но это просто панель, кнопки, индикаторы, экран, и всё. — поспешил добавить Люк.

— И где она? — настороженно спросил Тит.

— Сгорела вместе с моим кораблём, — мрачно ответил Марк.

Люций снова присмотрелся к капитану: говоря про “Зануду”, Марк уже не уходил в себя, хотя, горечь слышалась.

— А что было на бортовых серверах “Авангарда”? — спросил Люк.

— Ничего полезного, — пожал плечами Тит, — курсовые данные отсутствовали полностью, если ты про это. Как будто корабль ходил только на штурвале. Секретность в “Апексе” соблюдать умели.

Люк вдруг подумал, что на аварийном накопителе “Зануды” тоже не было ничего интересного, пока он не сунул туда свои беспокойные руки.

— Вот вам и ответ, почему вы интересуете “Витерну”, и почему они отпустили вашего врача, — вдруг произнес Аквилий. — Хотят выяснить, что вам известно.

— Не слишком ли сложно? Проще было просто запихнуть нас в какую-нибудь коморку на Эгратории и выпотрошить нам мозги, — озадаченно ответил Марк.

— И потом потратить годы на разбор содержимого ваших черепушек? — усомнился Тит, — Вы, например, уверены, что ваш судовой врач не работает на “Витерну”?

Марк и Люций ответили одновременно, но Марк ответил “да”, а вот Люций сказал “нет”. Марк удивленно посмотрел на своего помощника, тот пожал плечами.

— Получается очень удобная легенда, — продолжал свою мысль Тит, — она обращается с просьбой под предлогом смерти матери, это отличное объяснение для утраты лояльности, и вот готовый шпион на борту. Надеюсь, вы догадались выбросить ее табулу?

— Еще на Эгратории, — подтвердил Люк, бросив выразительный взгляд на Марка, который продолжал недовольно стрелять глазами. — Нет, просто чтобы ты понимал, я не считаю ее засланным шпионом, но паранойю еще никто не отменял. — Люций сцепил пальцы и сделал несколько шагов по комнате, — У капитана были основания ей помочь. Это не моя тайна, но поверь, причина веская. И мы ввязались в историю с ее матерью еще до того, как наткнулись на “Авангард”. Так что не вяжется…

— Наоборот, вяжется еще больше, — перебил Тит, — они как раз и взяли ее на том долге, и под предлогом его списания вынудили шпионить. Пойми меня правильно, — Тит повернулся к Марку и посмотрел ему в глаза, — я не хочу наговаривать, но такая мягкотелость “Витерны” по отношению к ситуации на Эгратории меня смущает. Хотя…

Тит снова замолчал и начал пускать дым в потолок. На попытку Люка открыть рот он поднял руку, призывая помолчать. Спустя пару минут он выдал:

— Хотя… Я могу ошибаться и игра “Витерны” не столь примитивна. Скорее всего, даже так и есть. Но, — он обратился к Люцию, — параноика своего все равно не выключай. И помните, оба, я все это рассказал потому, что вы вляпались в эту историю по самые уши. Но кричать об этом в каждом порту точно не стоит. Помните, они умеют считать на сто лет вперед, и много раз это доказывали. И у них достаточно времени и ресурсов, чтобы получить от вас все, что им нужно.

— А что ты будешь делать? — спросил вдруг Марк.

— То же, что и вчера. Попробую докопаться до правды. Я всё же попытаюсь встретиться с той женщиной, клиенткой “Апекса”. Может быть, получу новую ниточку.

— Есть другое предложение, — ответил Марк. — Мы собираемся в экспедицию за пределы исследованной зоны. И нам нужен безопасник. Это займет не меньше года, а за это время “Витерна” нас потеряет. Мы сможем все хорошо обдумать…

— Нет, — отрезал Тит.

— Почему?

— Потому что я должен закончить дело. Да и “Витерна” не остынет. Она не остыла за сотню лет, что ей какой-то год. — Тит вдруг улыбнулся, — когда я закончу, я буду рад присоединиться к таким отчаянным ребятам. Так что, если у вас будет вакансия, — он горько усмехнулся, — и если агенты “Витерны” меня не прикончат к тому моменту.

— Но… — попытался возразить Марк.

— Нет. И закроем эту тему. Я не знаю, что задумали эти оборзевшие корпораты, но я уверен, что им нельзя позволить закончить начатое. И не вмешивайтесь! — Тит выставил руку на очередное возражение, — Несмотря на то, что вы и так втянуты, не стоит погружаться в это дело дальше. Чтобы не пришлось уходить в экспедицию лет на сто.

***

— Люксагена у нас как раз на рейс до Спекулы. Плюс запасная кассета, — доложила Клея. — Если мы будем так гонять по сектору, растратим все деньги от страховки за полгода. — Да уж, — добавил Люций, — подарок Сатоши оказался с подвохом. Люксаген он жрёт просто как не в себя. — Значит, придётся делать то, чего так боится Клея, — резюмировал Марк. Клея вопросительно посмотрела на капитана. Тот с горькой улыбкой пояснил: — Загрузимся кукурузой на Лемносе под крышку. Оправдаем хотя бы люксаген. — Тоже вариант, — согласился Люций, — нужно ускоряться с набором команды, иначе действительно организовывать экспедицию нам будет не на что. — И мы в пролёте с безопасником, — добавил Марк. — Я рассчитывал на Тита, но он отказался. А на такую должность не хочется брать непроверенного человека. — Я бы не сказала, что этот ваш Тит — наш лучший друг, — Клея пожала плечами. — Зато шанс того, что он нас перережет одной прекрасной ночью и впустит на борт десяток пиратов, существенно ниже в его случае, — возразил ей Марк. — Есть ещё кандидат, — вдруг встрепенулась Клея. Люций посмотрел на Клею: — Мы его знаем? — Да, — Клея кивнула, — Велий. Велий Тирон Кальвус. Можем попробовать завербовать его. — Логично, — согласился Марк, — он был бойцом специальной группы, да и поступок его показателен. У него нет семьи, его ничего не держит на Лемносе. Да, пожалуй, это вариант. — Значит, так и поступим. Пойду запрошу коридор вылета.

***

— Спекула-Дальний “Чёрному агату”, — прозвучал в динамиках рубки звонкий женский голос, — ваш коридор свободен. — Десять-четыре, Спекула-Дальний, — ответил ей Люций, — выдвигаемся, “Черный агат”, приём. — Счастливого пути, “Черный агат”, — ответил голос, — кстати, если хотите, я тут для вас оптимальный курс набросала, сэкономите люксаген. Нужно? — Почему нет? Давайте, — ответил Люций. — По сигналу транспондера, — сообщил голос, — забирайте. — Приняли, Спекула-Дальний, спасибо большое! — Пожалуйста, “Чёрный агат”, счастливого пути! Конец связи. Марк убрал руки от штурвала и кивнул Клее. Та кивнула в ответ, и Марк передал управление. Люций возился за навигационным пультом, что-то, как обычно, бубня про себя. — Капитан? — он вдруг выглянул из-за пульта и посмотрел на Марка. — Что такое? — Марк как раз выбирался из кресла первого пилота. — Этот курс… Ну, тот, что диспетчер прислала… — Что с ним? — С ним всё хорошо. Даже отлично, я бы сказал. Действительно экономия есть. Гораздо лучше моего. Предлагаю по нему лететь. — Дело твоё, ты навигатор, — пожал плечами Марк. — Хорошо, — кивнул Люк. — В следующий раз будем здесь — привезу этой милой лери бутылочку беларийского ликёра. — Бабник… — пробормотала Клея. Она пыталась добавить ещё текста, но её слова заглушил громкий мужской голос из динамиков. — “Чёрный агат”, “Бродячему огню”, прошу на связь. — “Черный агат” на связи, — ответил Люций, всегда выступающий ещё и связистом. — Я Эмиль Сервий Каут, капитан “Бродячего огня”, хочу обратиться к капитану “Чёрного агата” с… эмм… не знаю даже, то ли просьбой, то ли деловым предложением. Я могу говорить с капитаном? “Бродячий огонь”, приём. — Марк Веллиан Мордакс, капитан “Чёрного агата”, к Вашим услугам, ленар Сервий. — Марк переглянулся с Люцием, бросил взгляд на Клею, которая тоже обернулась, грея уши. — Готов Вас выслушать, “Чёрный агат”, приём. — Капитан, у меня есть груз кассет для вакуумной сварки, получатель груза — верфи Кресольды, это как раз примерно по вашему курсу. Крайний срок доставки через двенадцать дней. У меня прогорела хорда, ремонт займёт не меньше недели, мне не успеть к сроку. Опоздать не могу, у меня постоянный контракт, не хочу портить впечатление. Груз везу с завода “Таума металлик”, с Веларда. Готов отдать весь гонорар за рейс. Обсудим? Приём. — “Бродячий огонь”, какие есть документы на груз? — уточнил Марк. — Полный комплект, “Чёрный агат”, включая меркаторскую печать. Переуступку рейса оформим также через них, я легальный перевозчик, — никакой обиды в голосе капитана не слышалось, явно бывалый и знает, что люди и грузы бывают разные, а тяжкая паранойя и здоровая осмотрительность — почти синонимы. — Тогда обсудимо, — сообщил Марк под одобрительные кивки Люция и Клеи. — Где встретимся? — Станция “Спекула Дальний”, мы тут чинимся как раз. У них тут ещё два свободных стыковочных узла для тяжёлых кораблей. Сколько вам до станции? Марк посмотрел на Люция, тот сверился с навигационной системой и показал два пальца. — Два часа, — ответил Марк, кивая на вопросительный взгляд Клеи. — Тогда через три часа жду в баре на станции. — В каком? — А он тут один, — усмехнулся Сервий, — у меня бритая голова и красная куртка. Буду ждать в баре. До встречи, капитан. — До встречи, капитан, — ответил Марк. — Конец связи.

***

— Капитан Сервий? — Марк спросил скорее для проформы: лысый как стальной шар мужчина в красной пилотской куртке в баре был один. Он сидел у дальней стены, где с двух сторон каждого столика стояли диванчики. На вид не старше сотни, крепкий, насквозь прожаренный космическим излучением. Старый космический бродяга. Взгляд живой, но не бегающий, не суетливый. Человек, не утративший функцию радоваться жизни. — Капитан Веллиан, — улыбнулся Сервий, вставая и протягивая руку для рукопожатия. — Рад знакомству. Присаживайтесь, — он указал рукой на противоположный диванчик. Сервий сразу протянул Марку планшет. — Листайте. Там всё. — он не стал долго тянуть. — Общая стоимость рейса — шестьдесят две тысячи. Если берётесь — они ваши. — Шестьдесят две? — переспросил Марк. — Да. — Вы говорили, что груз с Веларда на Кресольду, — рассуждал Марк, — то есть осталась примерно половина пути. Так почему шестьдесят две, а не тридцать одна, например? — Капитан, у Вас явно неверное понимание слова “торговаться”, — усмехнулся Сервий, — обычно цену стараются повысить. — У меня просто верное понимание слова “совесть”, — ответил Марк. — Редкое явление по нынешним временам, — согласился Сервий. Марк развёл руками. — Так уж меня воспитали. Отец всегда говорил, что нельзя наживаться на чужой беде, вселенная это запомнит. — Можно на “ты”? — спросил Сервий и, дождавшись одобрительного кивка, продолжил: — Зови меня Эмиль. Дело в том, Марк, что я вожу грузы для верфей уже пятнадцать лет. И ни разу не нарушил сроков. А этот рейс внеплановый, срочный. У ребят важный заказ, и им понадобились дополнительные расходники. Я не хочу терять свою репутацию, потому готов отдать все деньги за этот рейс, лишь бы груз был доставлен вовремя. — Наш крюк на Кресольду относительно нынешнего курса — примерно пять парсек. Мы всё равно зарабатываем. А прогоревшая хорда — это беда. Потому я готов забрать твой груз за тридцать одну плюс твоя оплата перегрузки. — Давай хотя бы тридцать пять, — улыбнулся Эмиль. — За срочность и неудобства. Марк засмеялся. — Похоже, мы оба неправильно понимаем слово “торг”. Ну пусть будет тридцать пять. Контракт? — Контракт! — подтвердил Эмиль. — Скрепим? — Если только кофе… — Лучше чаем, — скривился Эмиль, — поверь, кофе здесь… Короче, не стоит. Моя жена пьёт любой кофе, знатная кофеманка. Но даже она здесь пьёт только чай. — Тогда пусть будет чай. Супруга с тобой летает? — Ага, — кивнул Эмиль, делая заказ. — Навигатором. Выпечку будешь? Вот выпечка тут выше всяких… — Давай, — согласился Марк. — А мы вот ищем навигатора. — У вас нет навигатора? — Эмиль удивлённо посмотрел на Марка. — А как вы на таком крейсере без навигатора летаете? Кто вам курсы считает? — Старпом наш. Он на военном флоте был помощником навигатора. Жизнь заставила, как говорится, так-то у него другие таланты. Даже местный диспетчер лучше курс рассчитала. — Веснушка что ли? О да, она может, — Эмиль усмехнулся. — С ней мало кто сравнится, её сама бездна талантом одарила! — Веснушка? — Летиция Аррия Верна, — пояснил Эмиль с доброй улыбкой. — Здесь все зовут её Веснушкой. — А чего она сидит в диспетчерской? Чего на судно не наймётся? Я бы вот её с удовольствием нанял, если она так хороша, как ты говоришь. Эмиль перестал улыбаться и сразу скис, поджал губы. В глазах появилась какая-то странная грусть. — Нет, Марк, — он покивал головой, как будто сам себя убеждал в правоте, — вряд ли. Как и все те, к кому она пыталась наняться. — И что с ней не так? — Марк напрягся. Он уже прокручивал в голове текст предложения о работе для нового навигатора. — Она композит, Марк, — грустно произнёс Эмиль. — Тяжёлый композит. Марк тихо выдохнул. Он ожидал услышать что-нибудь про пятерых малолетних детей или непогашенную судимость за тройное убийство в буйном состоянии. А тут всего лишь “композит”. — И что? — спросил он, глядя в глаза Эмилю. Впечатление о себе капитан Сервий оставил приятное, и Марк очень надеялся, что не увидит в его взгляде пренебрежение. Марк сам чудом избежал участи тяжёлого композита и потому относился к композитам если не с сочувствием, то с пониманием. Сочувствия к себе, например, он сам бы не желал, потому старался таких эмоций избегать. Реакция Марка удивила Эмиля. Он аж глаза вытаращил, отчего смутился и эти самые глаза опустил. — Да нет, ничего, — пробормотал он, — просто именно из-за этого её никто и не хочет брать в экипаж. — Эмиль справился со своей неловкостью и посмотрел в упор на Марка. — Вот бездна мне свидетель, я бы сам взял её в команду… — Но жена не поймёт такого жеста, — Марк облегчённо улыбнулся. Этот добродушный пожилой мужчина не был подвержен предрассудкам. — Именно, — подтвердил Эмиль, принимая от официантки поднос с двумя чашками, чайником и сахарницей. — Это неоправданный риск. Тем более, что моя девочка — тоже отличный навигатор. — А я бы, пожалуй, не отказался от такого навигатора. В ответ на это Эмиль молча достал свою табулу и набрал какой-то номер. — Привет, Веснушка!.. — Да, всё нормально. Завтра перегрузимся… — Ага, они. Кстати, ты закончила на сегодня?.. — Подойди в бар, есть одно дело… — Ага, жду. — Даже так? — удивлённо спросил Марк. — Ну а что тянуть? — Эмиль налил себе чаю. — Тебе нужен навигатор, она хочет в команду… Только Марк… Не в обиду, но, пожалуйста, когда увидишь её, постарайся… — Эмиль, я сам не стал тяжёлым композитом только благодаря принципиальности одного врача, так что не надо меня готовить, мне плевать на аугментации. — Всё, понял, молчу, — Эмиль примирительно поднял руки. — Закрыли тему. — А что с ней случилось? — Она ходила навигатором на “Пёстрой ленте”. Экспедиционное судно. На них напали пираты, взрыв, тяжёлые травмы. Страховка биореконструкцию полностью не покрывала, потому её чинили углепластиком и титаном. Разве что лицо частично восстановили. И внутренние органы по большей части, — Эмиль снова помрачнел. — Когда выбралась из госпиталя, вернулась на родину. Она сама со Спекулы. — Давно знакомы? — Лет десять, — прикинул Эмиль. — Я бываю на Спекуле примерно раз в месяц, уже больше двадцати лет. Так что если тебе нужна рекомендация старого бродяги — она у тебя есть. С такими тяжёлыми травмами девочка не утратила доброту и волю к жизни. Марк задумался. Навигатор на экспедиционном судне — это очень хорошо. Она знает безопорную навигацию, умеет рассчитывать курсы по собственным опорным точкам. У неё есть опыт, возможно, немалый. А даже если и малый — что это меняет? Даже малый опыт лучше, чем его полное отсутствие. А что касается команды — Люк нормально реагировал на Тита, а тот ведь тоже композит. Клея в нетерпимости тоже не замечена, в обсуждении кандидатуры Тита она участвовала и реагировала нормально. Цили вообще врач, ей такое чуждо. Так что… — Марк, — довольно громко прошептал Эмиль и кивнул головой себе за плечо. По залу шла Веснушка. Ошибиться было сложно. Длинные ноги в обтягивающих штанах, широкие бёдра, короткая майка, открывающая часть живота… Майка скрывала верхнюю часть торса, но это не сильно помогало. Грудная клетка представляла собой сложную конструкцию из чёрного матового углепластика, поднимаясь до самых ключиц и переходя в плечи. Руки из такого же материала, в локтях и запястьях — белые вставки. На таком фоне вполне живая кожа шеи и нижней части лица смотрелась немного чужеродно, но глаза компенсировали этот диссонанс. Как? Да очень просто: их не было. Там, где они должны быть, находился чужеродный компонент, напоминающий по форме тёмные очки. Только они были вживлены прямо в кожу лица. И на них был какой-то узор. Тёмные волосы едва доставали до плеч. Нет, воля у девушки была не менее крепкой, чем тот углепластик, из которого сделаны её многочисленные протезы. Она ничуть не стеснялась своих аугментаций, более того, она выставляла их напоказ столь демонстративно, будто ими гордилась. Хотя, почему, бездна побери, “будто”? Да это так и есть! Женщина подошла к их столику, и Марк рассмотрел рисунок на её глазном импланте. Это был никакой не узор: на чёрном углепластике были нарисованы большие зелёные глаза. — Привет, бродяга! — обратилась она к Эмилю. Знакомый ещё по радиопереговорам голос звенел как колокольчик из тонкого стекла. Очень приятный голос. — Капитан Веллиан, — Веснушка кивнула, обращаясь уже к Марку. — Это она подсказала идею обратиться к тебе за помощью, — сообщил Эмиль. — Ага, я вела ваш корабль, потом, когда считала курс, посмотрела ваши параметры, увидела, что идёте почти пустыми, и подумала, что ни один нормальный капитан не откажется чуть подзаработать. Вот и подкинула идею капитану Сервию. — А я уж подумал, Вы мысли читаете, — улыбнулся Марк. — Нет, мои железяки не настолько продвинутые. Двинься, — Веснушка протиснулась за столик и толкнула сидящего Эмиля бедром в плечо, заставляя сместиться в сторону. Усевшись на освободившееся место, она сложила руки в замок и повернулась к Эмилю. — Ну, выкладывай, что у тебя за дело? — Не у меня, — Эмиль кивнул головой в сторону Марка. — Марк, это Летиция Аррия Верна. Летиция, это Марк Веллиан Мордакс. Всё, я вас познакомил, мне пора в док. А вы тут уже сами… Теперь ты двинься, — он подвинулся к Летиции ближе, спихивая её с диванчика. Пришлось ей снова выбираться из-за стола, выпуская Эмиля. — Марк, я буду на борту, жду звонка, как освободишься. Я пока найму докеров. Летиция снова уселась на диванчик, положив руки на стол. Марк подсознательно ожидал, что сейчас раздастся стук, но руки легли мягко, как живые. Летиция улыбнулась. И от этой тёплой улыбки на искалеченном лице Марку почему-то стало так тепло, будто внутри у него зажёгся маленький люксагеновый костёр. Он вдруг понял, что ни за что не оставит её на станции. Она должна вернуться в космос. — Лери Аррия… — Можно просто Летти, — перебила Летиция. — А вообще, друзья зовут меня Веснушкой. И можно на “ты”, я не сноб. Она снова улыбнулась. — Хорошо, эмм… Веснушка… В общем, мне нужен навигатор. Я видел твой курс, Эмиль рассказал про твой опыт, короче, ты нам подходишь. Так что если мы подходим тебе… Улыбка сползла с лица Веснушки, рот удивлённо приоткрылся. Тяжело читать эмоции, когда не видно глаз. Но всё же эмоции проявились. Удивление. Даже потрясение. Веснушка попыталась что-то сказать, но не смогла. Плеснула чаю из чайника в чашку Эмиля, выпила. Марк заметил, что рука её немного подрагивала. — Я… это… на “Чёрный агат”? — только и смогла пробормотать она. — Да. У тебя есть время подумать до завтра. Мы пока будем перегружаться с “Бродячим огнём”. Летиция вдруг засуетилась. Попыталась вскочить, уселась назад, схватила чашку, отодвинула чайник. — Я, это… — губы дрожали, звонкий голосок стал тихим и глухим. — Это же шутка? Шутка, да? — Нет, — спокойно ответил Марк. Он знал, что Веснушка долго и безуспешно пыталась наняться на корабль, и ожидал похожей реакции. — Я абсолютно серьёзно. Летиция несколько раз глубоко вздохнула. Выпрямилась и посмотрела на Марка своими нарисованными глазами. — Я буду готова через час… Капитан!

Глава 13. По следам

Ну и где тут романтика, в очередной раз подумал Марк, рассматривая сквозь остекление атриума далёкую россыпь звёзд. Люций как-то рассказывал, что какие-то народности Древней Терры считали звёзды искрами из костра, который высоко в небе жгут боги. А другие думали, что боги разлили молоко… Да уж, богатая у предков была фантазия. Хотя, а насколько далеко мы от них ушли? Мы ведь так и не знаем, где заканчивается вселенная, что такое время, что такое профундум… Да мы даже не знаем, что такое Великий Аттрактор, хотя он, по меркам вселенной, не так уж и далеко от нас. Вот и фантазируем, придумываем свойства, функции, а на деле всё вообще может быть не тем, что мы видим. Мы стали ближе к звёздам, но и у нас есть своё молоко, разлитое у небесного костра…

Марк помотал головой, вышвыривая из неё философию. Бездна великая, какая только чушь не лезет в голову от скуки.

Он откинулся в кресле и снова уставился в черноту за стеклом. Звёзды мерцали холодно и равнодушно — тысячи, миллионы игольчатых проколов в ткани пространства. Вот та, яркая, голубоватая — это Тарсида, где они едва не остались навсегда. Правее, едва заметная точка — Спекула. А чуть ниже, россыпью тусклых искр, висело то, что обозначали как очередной «некаталогизированный сектор». Никто не знал, что там, за этими искрами. Никто никогда не летал туда и не возвращался, чтобы рассказать. Нет пока у человечества таких технологий, чтобы летать так далеко. Марк поймал себя на мысли, что уже пять минут разглядывает именно этот сектор, и усилием воли отвёл взгляд.

Вот уже вторую неделю «Чёрный агат» висел на орбите Кресольды, прилепившись кормой к фермам орбитальной верфи «Регио Фабрилис». Восемь дней назад, во время разгрузки, на борт заявилась целая делегация, которую возглавлял директор, владелец и главный инженер верфи, Тит Фабий Фабр. Сообщество кораблестроителей невелико, и «Чёрный агат» был опознан, как только вошёл в систему Креос. Все хотели посмотреть на творение конкурентов из «Мориона». Потому, нагло вломившись на борт практически по спинам команды, эти инженеры-фанатики одними глазами разобрали корабль до винтика буквально за несколько секунд. При этом они разговаривали вроде как и на лингва, но Марк понимал только предлоги. Даже эрудированный Люций не понимал птичий язык кораблестроителей, которые особенно разошлись в моторном отсеке. Глава этой секты инженеров размахивал руками, тыкал пальцами куда-то в потолок отсека и сыпал терминами, изредка разбавляя их фразами вроде: «Ну ладно, скопировали вы „Анафему“, но зачем копировать её болячки?» Вся его свита согласно кивала, но на подхалимаж это соглашательство было не похоже. Скорее, они на самом деле были согласны. В итоге Тит Фабий куда-то убежал, попросив не планировать вылет раньше, чем через сутки. А на следующий день он вернулся со щепкой.

— Вот, капитан, это вам, — сказал он, протянув зажатый в пальцах накопитель. — Будете в районе верфей «Мориона» — отдайте им эту щепку.

— А что тут? — спросил Марк.

— Здесь расчёты и чертежи модификации несущих конструкций двигательного отсека. Они разберутся.

— С ними что-то не так? — Марк встревожился.

— Не сказать чтобы прямо не так… — Тит потёр гладко выбритый подбородок. — Как бы это объяснить… У проекта «Анафема» есть несколько, так сказать, спорных решений. Одно из них — конструкция опорных плит двигателей, точнее, силовых конструкций, на которых они крепятся. — Инженер говорил очень эмоционально, постоянно перескакивая и сбиваясь на профессиональную терминологию. — Они недостаточно, скажем так, прочные. В определённых точках избыточная нагрузка непременно вызовет усталость металла. Для оригинальной «Анафемы» это не так страшно, а для «Агата» с его металлопечатным каркасом было бы вообще не проблема. Но! — он поднял вверх указательный палец. — Если бы двигатели были «Ангилакс Р5», как у оригинальных «Анафем». Здесь же стоят «Прогентум 300», а у них тяга плюс семьдесят процентов от «Ангилаксов». А конструкция пространственной рамы старая! Понимаете?! Старая!!!

— И чем это нам грозит? — Марк уже всерьёз разволновался.

— В теории, при регулярных интенсивных нагрузках появится избыточное напряжение супрессионных… — Тит, видимо, увидел в глазах Марка непонимание пополам с тревогой и поспешил вернуться к более простым терминам. — В общем, если будете часто летать на максимальной тяге, особенно вблизи источников гравитации, то опорные плиты движков могут немного сместиться. Потому, когда будете рядом с верфями «Мориона», дайте им эту щепку и потребуйте исправить. Это их недоработка.

— Но страшного же ничего нет? — уточнил Марк.

— В принципе, нет. Это, скорее, доведение до того идеала, который хотел получить заказчик «Агата». Корабль избыточен во всём: в прочности, в мощности, в оснащённости… Но здесь почему-то подход был базовый, так сказать, номинальный. А здесь нужна именно избыточность, чтобы не разрушить философию.

После этого разговора состоялось короткое совещание с командой, на котором было принято решение исправлять недоделки «Агата» сразу, коль скоро они всё равно пришвартованы у корабельной верфи. Далее последовали уговоры Тита Фабия, который не хотел портить отношения с коллегами, но желание приложить руку к такому интересному проекту, как «Чёрный агат», всё же пересилило.

В итоге корабельный счёт похудел на сто семьдесят тысяч солидов, сам корабль лишился маршевых двигателей и кормовой обшивки, а на месте двигательного отсека разместилась сложная конструкция из кабелей, труб и манипуляторов. Она распыляла мелкодисперсный металлический порошок, сплавляя его в интенсивном электромагнитном поле и формируя усиленную пространственную раму, в которую потом и будут смонтированы двигатели.

С Титом Марк разговаривал час назад, и тот заверил, что всё идёт по графику и «Агат» будет готов через неделю. Ещё одна неделя уныния и лени. Сразу вспомнилась станция «Портус Тарсидис», и Марка передёрнуло.

За этими мыслями его и застал вызов Люция. Комм пиликнул резко, требовательно, разорвав тишину атриума.

— Капитан, ты не занят? Есть разговор…

— Да чем я могу быть занят? Сижу в атриуме, ленюсь и морально разлагаюсь. Подходи сюда, будем разлагаться вместе.

Люк вошёл в атриум через несколько минут. Звёздный свет скользнул по его лицу, высветив сосредоточенное, даже напряжённое выражение. Он явно не разлагаться сюда шёл. Усевшись в кресло напротив, Люций положил на колени свой боевой планшет. Помедлил секунду, будто собираясь с мыслями.

— Помнишь, Тит рассказывал про то, что «Витерна» ищет лабораторию «Апекса»?

— Тит? Когда? — Марк пытался вспомнить, когда это сумасшедший инженер мог такое рассказать, потом хлопнул себя по лбу. — А, Тит, который Аквилий! Извини, я забыл, что он тоже Тит.

— А, вот ты о чём. Да, он тоже Тит. — Люк улыбнулся уголком рта. — И такой же фанатик своего дела. Видимо, все Титы такие. Но речь не об этом. Так ты помнишь?

— Да конечно помню, давай к делу уже.

Вместо ответа Люк протянул планшет. Марк взял его, вгляделся в изображение на экране.

— Что это? — спросил он, разглядывая карту.

— Карта. Знаешь эти названия?

— «Эрвелида», «Календула», «Вторая Сестра»… — Марк покачал головой. — Нет, первый раз вижу. Да и сектор этот незнаком. Это где вообще?

— Не знаю. — Люций пожал плечами.

— В смысле «не знаю»? Ты же её сам принёс. — Марк постучал пальцем по экрану планшета.

— Ну вот так. Не знаю. Помнишь, когда мы спер… поменяли панель на «Авангарде»?

— Поменяли… Ну и?

— Панель с «Авангарда» была не просто панелью. Видимо, там было какое-то устройство хранения данных. Кустарное, не иначе, потому что накопителей в таких панелях не бывает. Так вот, система «Зануды» скопировала в резервный накопитель и эти данные. Больше им взяться неоткуда. Вот из накопителя я их и достал. Там была эта карта, маршруты, спектрограммы ближайших звёзд, опорные точки.

— Ну вот, а говоришь «не знаю». — Марк вернул планшет.

— В этом всё и дело. — Люций наклонился вперёд, посмотрев на Марка в упор. В глазах блеснули отражения далёких звёзд. — Их нет ни в каталогах, ни в открытых картах. Я проверил дважды! Ни планет, ни звёзд! Понимаешь?

Марк почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— И сожри меня бездна, если где-то тут, — Люций поднял планшет и помахал им, как листом бумаги, — мы не найдём координаты лаборатории «Апекса».

— Тестирование закончено, — молодой мужчина в комбинезоне с эмблемой верфи выбрался из кресла первого пилота, потянувшись так, что хрустнули позвонки. — Завтра погоняем вокруг планеты, потом сделаем круг по системе. — Ходовые испытания? — уточнил Марк. — Они самые. На самом деле уже и так видно — всё в порядке, но наш главный не успокоится, пока не обнюхает каждую гайку. — Титы, они такие, — пробурчал из кресла навигатора Люций. Техник хмыкнул, собрал инструменты и вышел, кивнув на прощание. Марк проводил его до дверей рубки, дождался, пока створки сомкнутся, и только после этого уселся в капитанское кресло. Тяжело уселся — не просто опустился, а именно что рухнул, выдохнув скопившееся за день напряжение. — Ну что? — спросил он Люка. Пояснять не требовалось. Люк и так понимал. — То же, что и неделю назад. — Люций откинулся в кресле, закинув руки за голову. — Звёзд с таким спектральным отпечатком нет ни в одном каталоге. Я даже старые карты раздобыл, представляешь? Пять сотен лет от начала Эпохи Исхода, представляешь? — Старые карты? Где ты только… — Да тут есть один инженер, интересуется историей освоения космоса. Я к нему с темы истории и подкатил. Разжился копиями по дружбе. — И там ничего? — И там ничего, — подтвердил Люк. — Тупик. Марк долго молчал. Рубка была залита мягким светом приборных панелей, и где-то внизу, под ногами, едва слышно вибрировали системы жизнеобеспечения. Тишина стояла такая, что было слышно, как в соседнем отсеке капает конденсат. — Что будем делать? — спросил Марк скорее себя, чем навигатора. — Да давай уже хоть что-нибудь делать, — отозвался Люций. — Я ещё от ленивого месяца на Тарсидисе не отошёл, а тут опять киснуть. Ещё неделя — и я начну разговаривать с твоим Ведмедем. — Давай закатим вечеринку, — вяло предложил Марк. Он с тоской вспомнил своего внутреннего зануду, который пропал вместе с гибелью одноименного корабля. Люций скривился и демонстративно отвернулся к терминалу.

Подходила к концу вторая неделя вынужденного безделья. Инженеры «Регио Фабрилис» всё ещё колдовали над конструкцией корабля — что-то варили, печатали, тестировали. Правда, пассажиры здорово скрашивали эту скуку. Децим, его жена Ливия и их сын Ян давно уже перестали быть просто пассажирами и превратились в часть команды. Особенно хорошо получалось у Яна: парень был прирождённым артистом. За две недели он умудрился организовать интеллектуальную игру, пижамную вечеринку и поэтический вечер, а каждый ужин в кают-компании превращал в театрализованное представление с одним актёром, но с привлечением зрительного зала. Отец его, Децим, сутки напролёт гнал самогон в носовом трюме — готовил стартовый запас для открытия нового бара и честно платил «гидразиновый налог» в запасники «Чёрного агата». Ворчал, но платил.

И всё равно команда к исходу второй недели одурела от скуки. Клея ворчала, что ещё немного — и она начнёт вышивать, а Люций, по его собственным словам, уже выучил наизусть инструкцию по эксплуатации камбузного комбайна. Поэтому, когда Марк собрал всех в кают-компании и объявил, что «Агат» будет готов к вылету через два дня, новость встретили с энтузиазмом, граничащим с ликованием. Ожидание переносить легче, когда точно знаешь дату его окончания.

— Но это ещё не всё, — Марк поднял руку, призывая к тишине. — Мы заплатили за доработку корабля сто семьдесят тысяч солидов.

— Казна пустеет, — странным, почти замогильным голосом прокомментировал Люций.

— Да, — согласился Марк. — Этот корабль сжирает наши деньги, как чёрная дыра. Я тут сел, посчитал. После оплаты ремонта и с учётом оплаты лицензии на дальнюю разведку свободных средств осталось… — он помедлил, — триста двадцать тысяч.

— Триста двадцать, — повторила Клея, пробуя цифру на вкус. — И все уйдут на подготовку экспедиции. И люксагеном запастись...

— Примерно, — кивнул Марк. — Мы не тянем бортинженера. — И что мы будем делать без инженера? И куда полетим? — Люций подался вперёд.

— Я предлагаю лететь на границу, — сказал Марк просто. — Там и поищем себе инженера.

— На границе? — переспросила Клея. — Ты имеешь в виду…

— Одну из планет на краю обитаемого космоса. Там народ попроще и расценки пониже. Там можно найти толкового механика, который захочет увидеть то, чего нет в каталогах, и не запросит за это годовое жалованье адмирала. Люций задумчиво кивнул. Клея нахмурилась, но не возражала. — Но перед этим, — Марк повернулся к Дециму, — мы идём на Лемнос. — Да, у нас еще пассажиры, — поддакнул Люций, — И нет секутора. Надеюсь, Велий согласится.

— Значит, план такой, — подвёл итог Марк. — Завтра-послезавтра ходовые испытания. Потом курс на Лемнос. Надеюсь, подбираем там Велия, оттуда — на границу, лицензию будем оформлять там. Я тут почитал — Он сделал короткую паузу, — это нормальная практика. И там есть посредники, которые существенно ускоряют процедуру. — А дальше? — спросила Летиция, постукивая синтетическими пальцами по чашке с кофе. — На повестке есть два варианта, — Марк поднялся из-за стола и смахнул по экрану в сторону висящего на стене экрана поливизора. Экран засветился, отображая объёмную карту. — Если мы идём на Тамиру, то с нее можем идти в этот сектор, — Марк сместил карту, — от Тамиры берем вот эту опорную точку, это шестьдесят два парсека. Всего одиннадцать и пять перспективных звёзд в радиусе пятнадцати парсек. Если пойдём на Мирандаль, то оттуда опорная точка на сорок семь парсек, семь звёзд на радиус в семнадцать, три перспективных. Первый вариант насыщеннее, но у второго вероятность выше, ибо все три звезды — номинального спектрального класса, а значит шанс на обитаемую зону выше. — А у первого варианта сколько? — уточнила Цили. — Всего две, — ответил за капитана Люций, который и занимался первичной проработкой перспективных секторов. На самом деле, вариантов есть еще четыре, но все они... — Люк помахал рукой, жестом демонстрируя, что варианты так себе. — И мы должны выбрать? — спросила Клея. — Нет, вы будете оспаривать моё решение, — сказал Марк. — И делать это нужно с энтузиазмом и аргументированно. — Тогда я буду оспаривать второй вариант, — заключила Клея. — Я тоже, — Летиция кивнула и отодвинула пустую кружку. — Можно начинать? — Я еще не озвучил решение… — Так все уже поняли, что ты выбрал первый, — вставила свои пять вилисов Цили, — зачем время тратить? — Я так понимаю, — Марк многообещающе посмотрел на невинно моргающего Люция, — варианты были уже слиты, вы были в курсе, все всё обсудили и за моей спиной уже решили, какой вариант я выберу? Вся команда расплылась в улыбках, Марк с досадой махнул рукой, убирая карту с экрана поливизора. — Внимание, экипаж! — рявкнул Марк, — привести в порядок рабочие места, быть готовыми к началу ходовых испытаний. Старпом, восстановить график вахт, проверить запасы, навигатору подготовить варианты маршрута до Лемноса, второму пилоту… не знаю, возьми полотенца и вышей на них что-нибудь. А то решают они тут… Последние слова Марк пробурчал, выходя из кают-компании. Он сам склонялся к первому варианту, несмотря на то, что намеченные звёзды были менее перспективными. В конце-концов, звезда той же Спекулы отличалась от номинала, но имела собственную биосферу и была очень приятной в плане климата. Но Марк хотел выслушать мнение команды, он хотел коллективного решения, но засранец Люций оповестил команду раньше срока и те успели все обсудить без Марка. Это злило. Зайдя в свою каюту, Марк уселся за терминал и вывел на экран карту, которую на резервном накопителе нашел Люций. Календула, Вторая Сестра, Эрвелида… Где же вы прячетесь?

Рубка тонула в полумраке. Только экраны и индикаторы разгоняли абсолютную тьму на пару метров вокруг. За лобовым стеклом — глухая, ватная чернота профундума. Люцерны вспыхивали редкими всполохами и гасли, не долетая. Марк откинулся в кресле, глядя в эту пустоту. Профундум. Бездна. Пустота, которая вовсе не пустота. Среда, враждебная не только хрупкому человеческому телу, но и всему, что пришло из реального космоса. Обшивки первых межзвёздных кораблей хватало примерно на месяц в профундуме, потом её приходилось менять: профундум разъедал её до шпангоутов. Перелёт до ближайшей от колыбели человечества звезды стоил невероятно дорого. До того самого момента, пока научная группа под руководством гениального физика Константина Кастора не нащупала сложную комбинацию полей, изолирующих корабль от агрессивной среды, развив идею мощного энергетического импульса. Щит Кастора. В его бледном, почти незаметном свечении без следа растворялись люцерны, визуальные проявления чуждой, неизвестной энергии профундума. Современная наука утверждает, что после погружения каждый корабль попадает в свой личный профундум. Профундум — не пространство, а локальное искривление, создаваемое кораблём. Каждое погружение формирует свою метрику, зависящую от параметров судна. Общей «комнаты» нет. Как тысячи коридоров, ведущих в одну и ту же комнату, но каждый идёт по своей стене. Все они упираются в одну дверь, но никогда не пересекаются. Марк встряхнул головой и вытянулся в своём кресле. Люций, похоже, на него плохо влияет. Его лекции застревают в голове, как нити куриного мяса в зубах: чтобы выковырнуть — нужно очень постараться, а щеток для чистки мозгов те самые ученые так и не придумали. Но все же, что бы ученые там себе не считали, в портовых барах продолжали рассказывать пьяные истории с одинаковым началом. “У приятеля есть знакомый пилот, так вот он рассказал…”. А рассказывали эти пилоты всегда разное. Один видел в профундуме планету, другой поймал радиоволну с голосом давно умершей матери. А некоторые слышали голоса прямо в голове. Призраки бездны. А кораблей-призраков в этих байках так и вообще было столько, сколько человечеству за десять тысяч лет не построить. Если верить этим россказням, профундум должен был уже в пробках стоять до самой Древней Терры. Такие корабли называли “летучими голландцами”. Люций даже рассказывал, почему, но Марк забыл. А вот документальных подтверждений этих явлений никто и никогда не предоставлял. За спиной раздалось тихое шуршание открывающейся двери. — Капитан, можно войти? — голос Цили окончательно вышвырнул из головы мысли о профундуме, кораблях-призраках и пьяных космонавтах. — Разрешите… — машинально поправил Марк. — Я запомню, — вздохнула Цили, усаживаясь в пустующее кресло бортинженера, — Мне тяжело даётся флотский устав. — Но успехи делаешь, — возразил Марк, — Хотя бы перестала называть меня по имени при всех. — Марцел, ты иногда бываешь таким занудой… Ой! — Цили смутилась. Она знала, что упоминание имени старого корабля вгоняет Марка в уныние, но обвинение как-то само вырвалось. Марк развернулся в своем кресле. — Сколько раз можно просить?! Не называй. Меня. “Марцел”. — последние слова Марк произнёс по слогам. в голосе его слышалось раздражение. Завелся он вовсе не из-за того, чего опасалась Цили. — Ну я же просто ласково… — оправдалась Цили, — почему тебе не нравится? — Терпеть не могу. Учительница по лингва в школе меня так называла. У нее вообще был какой-то клин на сюсюкании. И при этом она была очень неприятной особой. А меня вот терпеть не могла. Лицемерка. А я её терпеть не мог. С тех пор у меня аллергия на уменьшительно-ласкательные. — Извините, капитан, — фыркнула Цили, — чего ты на меня накинулся, я же не при всех… — И ты извини, я просто задумался. — О чем? — Да так, о ерунде всякой. А ты чего не спишь? — Не знаю, не спится. — Цили посмотрела на пульты бортинженера и задумчиво склонила голову, — Слушай, мне вот всегда было интересно: у нас есть сенсорные панели, виртуальные интерфейсы, а на звездолётах всегда вот эти рычажки, крутилки и прочая архаика. Почему? — Цили указала на пульт, усеянный подсвеченными кнопками, тумблерами и ручками регуляторов. — Тактильность, — ответил Марк, пожав плечами, — вот протяну я руку к пульту, а мои пальцы чувствуют, что включено, а что нет. Мне даже смотреть на него не надо. А во время динамических маневров разглядывать сенсорный экран и смотреть, куда тебе пальцем тыкнуть — может плохо закончиться. Там доли секунды иногда играют роль. Вот вся эта виртуальная муть и не прижилась. А вот на всяких дорогих яхтах вполне себе бывают и полностью сенсорные панели. Да и у нас они есть, но они дублирующие — Марк кивнул куда-то за спину, в сторону пилотских пультов, — У нас даже нейроинтерфейсы есть. Но у нас ни у кого нет нейропортов. — У Веснушки есть, — возразила Цили. — Но я ни разу не видел, чтобы она им пользовалась. Все вручную. — Ага, она говорила. Кстати, видел, что у нее пальцы иногда дрожат? — Замечал, — кивнул Марк, — но я думал, что у композитов такое бывает. — Нет, с таким нейрокоммутатором, как у нее, не бывает. Если он правильно откалиброван. У нее “Винкул Е5”, витерновский, это достаточно свежая штука, просто на Спекуле нет наш… — Цили осеклась, — нет ни одной клиники “Витерны”, а нейроком надо обслуживать. — Ага, осталось еще заявиться в клинику “Витерны” всей командой, — Марк усмехнулся, — А то и сразу на Меркуду. — Зачем? — Цили не уловила сарказма, — Я уже сделала первичный анализ, завтра Люций посмотрит прошивку и поможет мне всё поправить. — Люций и в этом разбирается? — Марк удивленно поднял бровь. — Не-а. Но в базах “Агата”, оказывается, есть документация по множеству разных вещей, в том числе, наверное, по всем нейрокомам, которые есть в природе. Вот он и сказал, что займётся. Завтра. А медблок тут просто шикарный, есть всё, что нужно, так что “Витерна” идёт в задницу! — Уже сегодня, — Марк посмотрел на часы, — час ночи уже. — Вот именно, — ответила Цили и обличающе ткнула пальцем в Марка, — твоя вахта закончилась полтора часа назад. Кто у тебя подвахтенный? — Веснушка, — Марк виновато опустил глаза. — Тогда пойдём, пока она не явилась в рубку, — Цили встала, взяла Марка за руку и потащила из капитанского кресла, — я ждала тебя целый час, а ты тут сидишь. Может мне обидеться и уйти спать? Одной? — Не надо, — Марк встал с кресла и повиновался Цили, которая продолжала тащить его за руку. — Вот то-то же. Иначе ты так и не увидишь то, что я купила на Кресольде, — Цили повернулась и бросила взгляд на Марка. В ее глазах сверкнули озорные огоньки.

Арендованный мобиль затормозил у тротуара рядом с городским управлением ликторума. Марк выбрался на тротуар, из задней двери, согнувшись, выбирался Люк. Несмотря на утро было жарко. По встречной полосе, шипя струями воды из распылителей, полз робот-поливальщик. На перекрестке двое рабочих в оранжевых жилетах копались у транспортной платформы с какой-то дорожно-ремонтной машиной. По тротуару деловито прожужжал дрон-курьер. Вечно пыльная Сильва-Паллида просыпалась, умывалась и готовилась к новому рабочему дню. — Мы не рано? — осведомился Люций, потянувшись. — Расти большой, — пожелал ему Марк, доставая табулу, — Сейчас 7:93 по местному времени, они работают с восьми. Так что как раз вовремя. Холл обители закона и порядка встретил прохладным кондиционированным воздухом с запахом какого-то ненавязчивого ароматизатора. У дальней стены выстроился десяток мужчин и женщин в форме ликторов в сопровождении трех роботов-ретиариев. Высокий пожилой ликтор, видимо, начальник, что-то негромко говорил. Развод личного состава для несения службы, подумал Марк. Он обратил внимание на чисто вымытый пол, да и в целом холл ликторума с прошлого их визита стал каким-то более ухоженным. Люций целенаправленно двинулся к стойке дежурного, Марк последовал за ним. — Здравствуйте, — обратился к дежурному Люк. — Мы ищем старшего спекулятора Велия Тирона Кальвуса, он уже на месте? — Доброе утро, — кивнул дежурный. — С какой целью он нужен? Личный вопрос, или что-то рабочее? — Личное. Он наш приятель, мы частенько встречаемся, когда бываем на Лемносе, — не моргнув глазом врал Люций. — Не можем до него дозвониться, вот и решили поймать его на работе. Мы вчера ночью сели… — Тогда мне жаль, — равнодушно пожал плечами дежурный, — он ушел в отставку сразу после ареста куратора. Или вы не в курсе? Он тут с безопасниками “Рёку Хоси” такое веселье устроил, что половина Лемноса до сих пор гудит. Налетели комиссии, рабочие группы, аудиторы всякие. Половину администратума отправили по шахтам. Скорее всего, корпораты его сманили. Жаль, хороший мужик, и ликтор хороший. С кадрами тут, знаете ли, тяжело. Я могу еще чем-то помочь? — Нет, благодарю Вас, ленар, — Люций помрачнел. — Вы сделали больше, чем могли.

— М-да, — протянул Люций, когда они вновь вышли на улицу. — У нас сложная ситуация. — Более чем, — согласился Марк. — Теперь придется искать еще и секутора. Бездна проклятая, ну почему нам так не везёт? — Мы разгневали бездну, — усмехнулся Люций, — нам свалился уникальный корабль ценой в планету, и она посчитала, что это нарушение баланса. Теперь нужно отрабатывать. — Ага, и этот уникальный корабль влетает нам в немалый солид. Вот спасибо, Сатоши-сан… — Неблагодарный, — заявил Люций. — Тебе подарили новый смысл, а ты все цепляешься за свой трюм… Тираду Люция прервал переливчатый писк табулы Марка. — О наши уже нас потеряли, — усмехнулся Марк, доставая устройство из кармана. Он посмотрел на экран, в глазах мелькнуло удивление. Он повернул табулу экраном к Люцию. — Это не наши. — Абонент неизвестен, — прочитал Люк. — У тебя есть друзья на Лемносе, которых я не знаю? — Только Сип, — усмехнулся Марк. — Но вряд ли он на Лемносе. Может, это он? — Ага, с Фоссы звонит. Табула продолжала пищать. — Скорее уж с того света. С Фоссой связь как-то не очень. — Да ответь ты уже, — раздраженно сказал Люций, — или сбрось. Надоело слушать этот писк. Марк нажал на символ приема вызова и переключил табулу на громкую связь. — Слушаю. — Марк? — голос был очень знакомый. — Я, — ответил Марк. — С кем имею честь? — Это Тит. Тит Аквилий. Времени очень мало, нам нужно встретиться! — голос Тита был каким-то нервным и тихим, как будто он прятался в шкафу. — Ты как на Лемносе оказался?! Ты ж остался на Спекуле! — Об этом позже. Обстоятельства сильно изменились. В плохую сторону. Ты на борту? — Нет, мы в городе. Ты где? — Жду у ворот космодрома номер два через местный час. Глазами не рыскай, я сам тебя найду. Динамик трижды пискнул, извещая об обрыве канала. Марк посмотрел на Люция, прочитав на его лице свои собственные эмоции: удивление, недоумение и напряжение. — Что это было? — выдавил Люк. — Это был Тит. — Спасибо, капитан, я заметил. Откуда он тут? — Со Спекулы, полагаю. — Марк напряженно думал. Что могло так испугать побитого жизнью служаку? Что заставило его изменить свое мнение и полететь следом за ними без особых шансов на успех? Ведь они могли улететь с Лемноса на следующий же день после разгрузки имущества Децима. Но задержка на верфи дала ему две недели. И он ждал их здесь… — Точно, и как я сам не догадался. Ладно, пока сами не спросим — ничего не узнаем. — Тогда нам нужно срочно ехать в космопорт, — Марк уже было сорвался с места, но Люций его удержал. — Не торопись. Местный час это сто минут, мы еще успеем пива выпить. Тут как раз тот бар рядом. Не мешало бы все это обдумать. У нас не меньше пятидесяти минут. — Ну да, — согласился Марк, — постоянно путаюсь в местном времени. Он оглянулся на дорогу, где по-прежнему ползал поливальный робот. Сейчас он выдвинул щетку и самозабвенно чистил проезжую часть. — Может, и в том баре тоже начали прибраться. Пойдем, проверим, — сказал Люк и зашагал по тротуару.

Глава 14. Штатное расписание

Марк закрыл дверцу мобиля, и такси резво отъехало от тротуара, будто торопилось избавиться от своих пассажиров и опасалось, что они передумают и поедут куда-нибудь ещё. Люк украдкой тронул Марка за руку и глазами указал куда-то в сторону. Марк также украдкой посмотрел туда. По тротуару бодро шагал высокий крепкий мужчина в лёгкой бежевой рубашке и серых брюках. Люций было развернулся, но Марк удержал его и отрицательно покачал головой.

— Это уже тенденция, — пробормотал Люций. — Как только мы оказываемся на Лемносе, так у нас начинаются игры в шпионов.

Марк не ответил. Тит, а это был именно Тит Аквилий, прошёл мимо, просто мазнув взглядом по Марку и Люцию. Они, в свою очередь, двинулись следом, будто так и собирались. А что тут такого: два космонавта вернулись из портового городка и направляются на борт своего судна. Тем более что Тит двинулся именно к воротам космодрома. А значит, встретиться им предстояло именно там.

Запищала табула, принимая сообщение: «Ждите меня на борту». Марк показал экран Люцию, тот кивнул. До стоянки внутрикосмодромного транспорта шли, болтая о всякой ерунде, вроде того, что бар «У причала» стал сильно чище по сравнению с прошлым визитом.

Вызов от шлюза застал их уже в кают-компании, когда Марк развалился на маленьком диванчике, а Люк колдовал на камбузе. По помещению плыл приятный аромат лусса.

— Здравствуйте, капитан Веллиан, — лицо Тита Аквилия Валента на большом экране было спокойным. — Разрешите подняться на борт?

— Давай уже быстрее, что ты там топчешься? Пить что будешь?

— Чего-нибудь холодного, — ответил Тит. — Очень холодного.

Лицо отставного следователя сменилось изображением чёрного кристалла, затем экран погас.

— Я не могу понять двух вещей, — Люк протянул Марку чашку с кофе по-римски, бутылку с холодной газировкой для Тита поставил на стол. — Что так спугнуло этого старого пня из его уютной квартирки в спальном районе Виаты и как он вообще нас нашёл? Я не припомню, чтобы мы говорили, куда собираемся.

— Мы и не говорили, — согласился Марк. — Одно знаю: раз уж у тебя такие вопросы возникли, случилось что-то, чего случаться не должно. — Марк посмотрел в открытые двери кают-компании. — Но вот это как раз мы сейчас и узнаем. А вот что делать с тем, что он нам принесёт…

В коридоре послышались приглушённые шаги. В проёме появилась долговязая фигура Тита.

— Вот уж кого не ожидал увидеть на Лемносе, — сказал Марк вместо приветствия.

— Я ещё меньше этого ожидал, — ответил Тит.

Сидящий за столом Люций протянул ему запотевшую бутылку с газировкой. После короткого рукопожатия Тит уселся за стол, приник к бутылке и не успокоился, пока не ополовинил её.

— Как же здесь жарко, — Тит шумно выдохнул.

— Да, тяжко после Спекулы, — согласился Марк. — Ты как здесь вообще оказался?

— Летел за вами, — равнодушно ответил Тит. — Если честно, уже не надеялся, что вы явитесь. На послезавтра у меня уже рейс…

— А как ты вообще узнал, что мы будем на Лемносе? — задал Люций беспокоящий его вопрос.

— Так это же открытая информация, её же космодром публикует, — пожал плечами Тит.

— Но мы же не пошли на Лемнос, — сказал Марк. — Да и какой смысл? Ты бы полетел следом, но пока ты бы долетел, мы бы уже улетели, и что, так бы и гонялся за нами по всей Империи?

— Именно поэтому я и не рванул сразу, — согласился Тит. — Я был уверен, что так вас не догоню. Потому я задержался на постикуме…

— Где задержался? — спросил Люций.

— Станция «Спекула Дальний». У нас её зовут «постикум», задний двор. Вот я снял там номер в гостинице. Хотел обдумать дальнейшие шаги. А тут вся станция гудит: Веснушку на судно наняли! Да ещё и судно такое приметное, новое. А потом в баре пил пиво с судовым врачом с «Бродячего огня». И он мне рассказал, что их груз перегрузили на тот новый корабль. И даже название сказал. А дальше всё просто. Я купил место на ближайшем судне и рванул на Лемнос.

— Так мы же могли и не пойти на Лемнос… — Люций развёл руками.

— Нет, — отрицательно покачал головой Тит. — Я был уверен, что вы пойдёте на Лемнос. Вы не взяли груз на Спекуле, хотя грузов было достаточно, но не на Лемнос. У вас в команде было семь человек, но секутора среди них нет, иначе вы бы не предлагали это место мне. Далее, в рете Спекулы на доске космопорта вы искали навигатора и бортинженера, так что на борту у вас, скорее всего, криптопассажиры, замаскированные под членов экипажа. Я предположил, что именно их вы везёте на Лемнос. Потом вы меняете курс и идёте на Кресольду, а значит, у меня есть время. Я решил лететь на Лемнос. — Тит развёл руками. — Вот, собственно, и всё.

— И ты сделал этот вывод просто на основании всего этого? — Люций неопределённо помахал рукой.

— Да, — ответил Тит и усмехнулся. — А ещё врач с «Бродячего огня» оказался болтливым и сообщил о разговоре своего капитана с капитаном «Чёрного агата», который и сообщил, что с Кресольды вы точно пойдёте на Лемнос.

Марк рассмеялся.

— М-да, всё лежало на поверхности, — сказал он, отпив кофе из чашки.

— Не верьте художественной литературе, капитан, — ответил Тит. — Расследования дедуктивным методом — миф. Порой большая часть успеха расследования заключается в том, чтобы в нужное время задать нужным людям нужные вопросы.

— Ну раз речь пошла о своевременных вопросах… — Марк на секунду задумался, — что случилось? Что ты здесь делаешь и почему за нами полетел? Передумал?

Тит достал табулу и кивком указал на экран поливизора на стене.

— Люк, дай ему доступ, — распорядился Марк.

Спустя минуту на экране появилось фото. Снято было явно в квартире Тита. Об этом говорила батарея бутылок с алкоголем на заднем фоне. Но в центре кадра были не они. На полу лежал труп мужчины неопределённого возраста. Почему труп? Потому что с таких размеров дырой в голове жить, скорее всего, не получится. Да и изрядная лужа крови намекала на отсутствие у мужчины светлого будущего.

— Кто это? — спросил Марк.

— Не знаю, — Тит пожал плечами, — вечером после нашей с вами встречи он влез ко мне в квартиру и пытался меня убить. Но это ещё не всё. Я высадил в него пол-обоймы из импульсора, но он даже не вздрогнул.

Картинка сменилась, на ней мужчина уже лежал лицом вниз в луже собственной крови. Воротник его куртки был оттопырен, в районе седьмого шейного позвонка была какая-то уродливая жёлто-бурая сегментированная нашлёпка, похожая на присосавшуюся к шее мокрицу размером с ладонь ребёнка. А к ней было прикреплено какое-то устройство из пластика, похожее на крошечный гроб.

— Это что, нейрокоммутатор? — спросил Люций, вглядываясь в экран.

— Скорее всего, — подтвердил Тит, — но выяснять подробности у меня не было времени.

— А где этот труп сейчас? — спросил Марк.

— Я вывез его за город, запихнул ему в глотку термитную гранату и выдернул предохранитель, — как-то буднично сообщил Тит, будто рассказывал, как зашёл в «Кусь» и прикупил к чаю очередную булку. — Потом купил билет на челнок и смылся на станцию. Кровь, естественно, тоже уничтожил. Перекись водорода творит чудеса, если нужно быстро убрать следы.

— Да Вы страшный человек, ленар Аквилий, — улыбнулся Люций. — Так хладнокровно избавиться от тела…

— Не страшнее тебя, — пробурчал Марк в кружку, делая очередной глоток кофе, — ты бы также поступил. Только термитку ему бы забил не в глотку, а в задницу. Это всё? — Марк обратился уже к Титу.

— Нет, — Тит вывел на экран очередную картинку. Фото Тита с краткой биографической справкой, адресом, контактами и прочими бытовыми данными. На следующей картинке было похожее содержание, только на фото был уже Марк. Следующие две картинки содержали краткое досье на Люция, Клею и Цили.

— Это с его табулы. Там были только личные документы и вот это, — Тит кивнул на экран. — Этот человек не местный, документы подложные, на Спекулу по этим документам никто никогда не прилетал.

— Откуда ты знаешь? — спросил Люк.

— Знакомые на космодроме. Попросил выяснить.

— А чего тогда не выяснил у них, куда мы полетели? Это ж проще было, сразу бы все данные и получил, раз такие знакомые есть, — недоумённо уточнил Марк.

— Когда я говорил про нужные вопросы, я не зря упоминал про тех, кому их стоит задавать, — произнёс Тит тоном преподавателя. Марку сразу вспомнился Люций, — нельзя с такими вводными, — Тит кивнул на экран, — светить мой интерес к «Чёрному агату». Я не знаю, на какой именно стене растут уши «Витерны».

— Ты думаешь, это они? — спросил Люций.

— Почти уверен. Я не знаю больше никого, кому мы вместе наступили на мошонку. Ладно я, я просто наступил. А вы с той панелью, да ещё и с вашим врачом, не то, что наступили. Вы на эту мошонку своим звездолётом приземлились. Кстати, где она?

— Мошонка? — с улыбкой спросил Марк, — не знаю, посмотри под носовой опорой, может там?

— Нет, ваш врач. Ациллия.

— В медблоке, чинит Веснушку, — ответил Марк.

— А что с ней? — Марку показалось, что Тит немного встревожился.

— Да ничего особенного, импланты калибрует. А вы знакомы?

— Конечно, это же вторая звезда системы Спекула! Мы к ней частенько обращались за неформальными консультациями по поводу курсов и маршрутов. Ну, ещё на службе. Она, похоже, родилась с навигационным модулем в голове, — Тит выразительно постучал себя пальцем по виску, — вы правильно сделали, что взяли её в команду.

— Да мы бы и тебя взяли… — начал Люций, но его прервал мелодичный сигнал внутрикорабельной связи. На экране поливизора картинка досье на Цили сменилась лицом пожилого мужчины с характерными чертами лица.

Марк на секунду замер — вот уж кто действительно умел появляться в самый неожиданный момент. С экрана в кают-компанию смотрела расплывающаяся в улыбке физиономия Сатоши Хатано.

— Доброе утро. — Сатоши коротко поклонился, продолжая улыбаться. — Капитан, разрешите подняться на борт?

***

— Как же я рад вас видеть, — повторил Сатоши, обнимаясь с Люцием и Марком по очереди. — Достали уже до печёнок все эти кураторы, экзархи, директора… И все себе на уме, все от меня чего-то хотят… В основном, конечно, денег, и побольше… — Сатоши глубоко вздохнул, — кстати, по поводу «хотеть», у вас есть что-нибудь холодное? Попить?

— Может, чаю? — Люций поднялся из-за стола и направился на камбуз.

— Нет-нет, холодного хочется. Жара тут страшная.

— А как Вас вообще сюда занесло? Давно прилетели? — спросил Марк.

— Так послезавтра же открытие семенной фабрики. Я не рассказывал? Хотя, да, когда мне было рассказывать, наша последняя встреча была несколько сумбурной. — Сатоши кивнул, как бы соглашаясь сам с собой, — Так вот, у нас тут открывается семенная фабрика, крупнейшая в секторе. И я прилетел на её открытие. А во время посадки наш капитан увидел ваш корабль на стартовой площадке. Ну я сразу с трапа и пошёл к вам. Мало ли, вдруг вы уже к старту готовитесь…

— Сатоши, что Вы будете? — прокричал Люк откуда-то со стороны камбуза, — Есть вода, газировка, сок и молоко холодное.

— Да просто воды достаточно, — ответил Сатоши.

Он хотел сказать что-то ещё, но тут из коридора раздались женские голоса и смех. Веснушка и Цили вошли в кают-компанию, что-то весело обсуждая. Увидев капитана в компании незнакомых людей, они резко замолчали. Марк поднялся с дивана.

— Сатоши, позвольте представить, — Марк кивнул Цили, — Ациллия Невия Осса, наш судовой врач, — кивок Веснушке, — Летиция Аррия Верна, наш навигатор. Летиция, Цили, это Сатоши Хатано, наш друг.

— Рад знакомству, лери, — Сатоши поклонился каждой отдельно, — но я не вижу лери Клею. Она с вами?

— В город поехала. Помогает нашим друзьям обустраиваться в баре, — сообщил Люций, протягивая Сатоши бутылку с водой.

За всей этой суетой все забыли про сидящего в углу дивана Тита. Марк встрепенулся, но Сатоши сам заметил его.

— О, прошу прощения, ленар, я был настолько рад встрече с друзьями, что ничего и никого не замечал! — Сатоши коротко поклонился Титу, тот встал, — позвольте представиться, меня зовут Сатоши Хатано. Прошу простить мне мою неучтивость.

— Тит Аквилий Валент, — отрекомендовался Тит. Потом он вопросительно посмотрел на Марка. Тот еле заметно кивнул, и Тит добавил, — с недавних пор секутор «Чёрного агата».

Помещение будущего бара подходило Дециму гораздо больше, чем та коморка на Эгратории: почти восемьсот квадратных метров, два этажа, панорамная стена и высокие потолки. Марк пнул ногой какой-то старый пластиковый контейнер. Тот с глухим стуком отлетел в кучу уже собранного мусора. Похоже, раньше это был какой-то торговый центр, закрывшийся в период упадка Сильвы Паллиды как припортового города. Ну да это не беда, подумал Марк, с приходом на планету Рёку Хоси и сменой администратума была надежда на возрождение. И Децим с его баром, а точнее, уже гостиницей с рестораном, будет первым признаком этого возрождения. По крайней мере, на это стоит надеяться. Сатоши по секрету сообщил, что собирается сделать Сильву Паллиду штаб-квартирой филиала своей корпорации. Вчера весь вечер он натурально восхищался уникальностью местных почв и сокрушался по поводу стоимости экосистемного проектирования, которое корпорация проводит перед перераспределением сельскохозяйственных земель. Марк все больше удивлялся мировоззрению этого человека: превратить маленький агрохолдинг в огромный конгломерат и при этом самому не превратиться в жадную корпоративную тварь, которую не будет волновать разрушение уникальной экосистемы планеты — это все же натура. И характер.

— Капитан, ты чего залип? — незаметно подкравшийся Люк хлопнул его по плечу.

— Думаю, — ответил Марк. — Или мечтаю, сам пока не понял.

— Думаешь, как это будет выглядеть через год? — Люций обвел глазами большое помещение будущего главного зала.

— И об этом тоже. Вообще, я задумался о том, как Сатоши не превратился в эталонного корпората. — Марк подобрал с пола осколок какой-то стекляшки, рассмотрел ее на свет и бросил в кучу, — Вот смотришь вот так со стороны на человека и видишь то, что показывает тебе его окружение. И формируешь мнение. И тебя почти невозможно переубедить, что на деле он другой. А потом сталкиваешься с ним лично, и понимаешь, что короля делает его свита…

— А человека делают его дела, — ответил Люк. — И если Рёку Хоси тратит деньги на развитие тех планет, на которых зарабатывает, то та же “Витерна”… — Люк замолчал и развел руками. — То есть, ты проникся уважением к Сатоши?

— Скорее убедился, что не все в этом мире делают что-то исключительно ради денег. Ладно, что там с провизией?

— Все загружено, разложено и заморожено. Расходники еще на Кресольде загрузили, благо выбор у них там масштабный. Да, Тит настаивает на приобретении ручного оружия.

— Дельное предложение, но пока у нас нет лицензии…

— Он в курсе, потому предлагает хотя бы импульсоры на каждого. Как личное оружие. На паспорта космонавтов. Говорит, что здесь цены хорошие.

— Добро. — Марк взглянул на табулу, — тогда стартуем через семнадцать часов. Местных. Здесь есть оружейные магазины?

— Не знаю, это к Титу. Я ему сообщу.

— Сообщи. Пойдем, найдем наших рестораторов. Нужно попрощаться.

— Они на втором этаже, слышишь грохот? — Люций кивнул головой куда-то вверх и двинулся к лестнице.

***

Погода сменилась внезапно. Еще вчера было солнечно и жарко, а сегодняшнее утро встретило проливным дождём. Температура упала градусов на пятнадцать, подул пронизывающий ветер. Дождь уже немного поутих, но противная мелкая морось продолжала висеть в воздухе, оседая на лобовом стекле такси. Стеклоочистители были неподвижны, зачем очищать стекло для водителя, который не пользуется глазами? Автопилот уверенно вел такси через непогоду, аккуратно объезжая ямы на убитой дороге. После очередного поворота вдали замаячили строения грузового космодрома. Марк застегнул замок куртки, готовясь покинуть уютный теплый салон мобиля. Люций надел кепку.

— Мы ничего не забыли? — спросил Марк, выбираясь из такси.

— Да вроде нет, — пожал плечами Люций, поднимая воротник своей куртки. — Вроде все по списку. Но мы сейчас на борту сядем и все проверим.

— Проверим. Не хотелось бы закупаться по ценам границы. Я думаю, нам нужно… — Марк прервался. Что-то внизу привлекло его внимание и он опустил глаза. На его ботинок, издавая странный тихий писк, взбиралось какое-то животное. Он уже собирался отшвырнуть непонятную тварь пинком ноги, но в последний момент остановился: непохоже, что животное собиралось нападать.

— Ух ты, — воскликнул Люций, — щенок!

— Кто? — Марк не сразу понял, что сказал помощник.

— Щенок. Детёныш собаки, — пояснил Люций, наклоняясь и подбирая животное, — маленький какой. Хм, мальчик. Привет, животное! Ты потерялся? — спросил Люций у щенка.

Из ворот пропускного пункта вышел человек в форме охраны космодрома и быстрым шагом пошел к ним.

— О, нашелся! — сказал он, — Здравствуйте.

— Ваш? — спросил Люций, приподнимая щенка на руке.

— Да ну, — ответил охранник. — Собачонка тут прибилась, да родила двух щенков вон там, под трансформатором, — кивнул он куда-то дальше по улице. — Мы ее подкармливали периодически, а она помогала нам дежурить, — охранник как-то печально улыбнулся, — а потом, когда была смена Апия, приехала служба отлова и забрала нашу Мирту. А про щенков Апий им ничего не сказал… Мудак… Одного мы пристроили, а второй, — он кивнул на щенка, который так и висел сосиской в руке Люция, — спрятался куда-то. Мы уж думали, мобиль задавил, или сожрал кто-то.

— А что, у вас есть служба отлова? — спросил Люций, продолжая рассматривать щенка.

— Да, недавно появилась. Люди уезжали, улетали, а питомцы оставались. Вот и скитаются брошенные, голодают. Их в городе стаи просто. Кого только нет… Новый куратор и создал отлов. И приют вроде уже строят. Люди начинают приезжать на новый проект, будут разбирать сироток потихоньку. Мы вот даже начальство свое уговорили Мирту на довольствие взять, — охранник усмехнулся, — на должность секутора. А Апий, гнида… Ну это ничего, завтра после смены съезжу и заберу ее. А этой гниде носовой отсек разгерметизирую… И этого мелкого бандита мы тоже пристроим, нечего с малых лет по приютам побираться, — охранник протянул руку, намереваясь взять у Люция щенка, но Марк плавно остановил его руку и заинтересованно спросил.

— Собака, это же с Терры животное?

— Да, с Терры, — охранник недоуменно посмотрел на Марка, — Вы ни разу не видели собаку?

— Видел наверное, просто не знал, что это собака, — пожал плечами Марк, — я с Фрумы, а там их нет. Это же детёныш? Они крупные вырастают?

— От породы зависит, — ответил охранник. — Мирта маленькая, так что щенки у нее вряд ли крупными будут. — охранник достал табулу, потыкал в экран и протянул ее Марку, — Это Мирта.

На фото улыбающийся седоватый мужчина, видимо, другой охранник, держал на руках некрупное животное черно-рыжего окраса с длинной шерстью. Пасть была приоткрыта, демонстрируя розовый язык, как будто собака тоже улыбалась. Зверек был некрупный, мужчина легко держал собаку на одной руке. Марк узнал животное. Он видел собак сотни раз, их держали на множестве планет, но он даже не догадывался, что это именно собака. Животное с Терры.

— Собака это же та, у которой обоняние хорошее? — спросил он охранника, возвращая табулу.

— Отменный! — подтвердил охранник. — Мирта если начинает нервничать при виде человека — можно смело досматривать! Что-нибудь да найдется у него. Они и по следу идти могут, и чужого чувствуют. И вообще сообразительные звери. Ладно, давайте его сюда, пойду я, чего мокнуть-то…

Марк прикусил губу, посмотрел в небо, которое продолжало извергать противную морось. Охранник снова протянул руку к щенку. Марк снова остановил его.

— Люк, помнишь, ты рассказывал про кошек, которых возили с собой в дальние экспедиции?

— Возили, — подтвердил Люций.

— А почему собак не возили?

— И собак возили, но реже. И тирнопсов возили, это такая зверушка, эндемик с Талары, но реже. Даже странно, у них действительно отменный нюх и чутьё опасности. Никакой детектор не сравнится. На неисследованных планетах от них толку явно больше, чем от кошки. Кошки слишком независимы… Постой, уж не хочешь ли ты…

— А ты что, возражаешь? — Марк улыбнулся, — мне кажется, нам второй секутор не помешает. Возьмем его курсантом? — с этими словами Марк расстегнул куртку, забрал у Люка щенка и засунул за отворот. Щенок был мокрый, дрожал и тихо поскуливал — Ну вот и пристроили, — сообщил он охраннику.

Люций расплылся в улыбке и посмотрел на Марка со смесью удивления и уважения.

— Главное, не пускать его в медблок, а то Цили нас в шлюз выкинет. — Люций кивнул, — Зачислить в команду? — спросил он.

— Да. И поставить на довольствие. Расширим штатное расписание.

— Спасибо, ребята, у вас большое сердце, — сказал охранник, вновь протянув руку, но уже для рукопожатия. — Счастливого пути, малыш, — улыбнулся он щенку, который высунул свою маленькую голову из-под куртки Марка.

***

— Клея, ты не на борту еще? — спросил Люций, прижимая табулу к уху. Космодромный транспорт, жужжа мотором, вез их по космодромному полю. В мареве усилившегося дождя проступал силуэт “Чёрного агата”. — Отлично, тогда записывай: найди зоомагазин… записывай, говорю… Нет, мы уже почти на борту, иначе я бы тебе не звонил… пишешь?..

Люций начал диктовать Клее то, что нужно купить в зоомагазине. Список был внушительным.

— … хорошо… нет, у нас новый член экипажа… приедешь — увидишь. Да бездна проклятая, собаку мы взяли на борт!.. Да настоящую. Всё, ждём на борту!..

— А что это за список? — спросил Марк, когда Люций закончил препираться с Клеей.

— Это минимум того, что понадобится животному на борту корабля. Наполнитель для туалета, препараты от паразитов, витамины, ошейник с датчиком… — Люций стал загибать пальцы.

— А это ты уже откуда знаешь? — Марк не переставал удивляться обширности познаний помощника.

— У меня была собака, — как-то печально сказал Люций, — давно очень, еще на т… тьфу, забыл сказать Клее, чтобы купила игрушку какую-нибудь. — На этой фразе Люций как-то странно споткнулся, словно хотел сказать что-то другое. От Марка не укрылась очередная странная оговорка. Ему показалось, что Люк хотел сказать “еще на Терре”, но вовремя оборвал себя. Да ну, чушь какая. До Терры лететь не меньше полутора лет в профундуме. Что ему вообще делать на Терре? Он даже не знал никого, кто там бывал. Туда просто нет прямых рейсов. Да и “кривых” тоже. Что там делать современному человечеству? Покинутая колыбель.

— А зачем игрушка? — спросил Марк, отбросив глупые мысли.

— У него начнут зубы меняться, — ответил Люк, набирая номер Клеи, — будет грызть всё подряд. Пусть лучше игрушку грызёт.

Транспорт остановился на границе зоны безопасности стартовой площадки. Марк поежился и поправил задремавшего за отворотом куртки щенка, готовясь выйти в дождь. Пассажирский трап “Чёрного агата” был в ста метрах.

Глава 15. Легенды профундума

Марк откинулся на спинку кресла и потянулся, оттолкнувшись ногами от пола. Колесики кресла прошуршали по полу, кресло откатилось от стола. Позвонки тихо хрустнули. Шея затекла от долгого сидения перед экраном. В каюте было полутемно — только экран терминала разгонял тьму, да светилась слабым светом полоса над кроватью. На экране терминала висела таблица параметров звезды. Той самой звезды, вокруг которой с периодом в двадцать три часа вращалась планета, обозначенная в файлах с навигационного блока «Авангарда» названием «Вторая сестра». Экваториальный диаметр чуть больше тринадцати тысяч километров, расстояние от местного солнца — примерно как у Спекулы. Идеально обитаемая планета. До опорной точки неизвестного сектора — девять парсек. Дело за малым — найти эту опорную точку. Люк и Летиция потратили на это кучу времени, но результат был нулевым: в их распоряжении были подробные спектральные карты девяти звёзд, но в каталогах не было ни одной. Включая те, что описывали звёзды за пределами обитаемого космоса. Деятельность Марка с такими вводными была бессмысленной, но он надеялся, что незатуманенный взгляд дилетанта может зацепиться за детали, которые профи могли и не принять во внимание. Хотя, уже было понятно, что это не сработало. От мыслей его отвлек писк табулы. Вдруг вспомнились истории про звонки в бездне от давно пропавших космонавтов. Марк усмехнулся. «Вот сейчас отвечу, а там мой внутренний зануда звонит». Но все оказалось до банальности просто. Через корабельную сеть звонил Тит.

— Капитан, есть полчаса? Нужно кое-что обсудить…

— Я у себя, — ответил Марк. — Заходи, у меня как раз есть час до вахты.

Завершив вызов, Марк посмотрел в угол каюты. В большой коричневой лежанке, пока еще слишком большой для него, спал щенок. У него еще не было имени, но уже было мнение. Переваливаясь и спотыкаясь на своих еще слабых лапках, он неотрывно следовал за Марком, куда бы тот не пошел. А, поскольку на один шаг Марка ему нужно было сделать минимум десять, он быстро отставал и терял Марка из виду. После этого он садился и начинал скулить, будто плакал. Марку приходилось возвращаться и брать маленького нытика на руки, чтобы прекратить концерт. При этом, при попытке других членов экипажа взять его на руки, скулёж лишь становился чуть тише. Затихал щенок только тогда, когда в его поле зрения находился Марк. Он не лез на руки, не мешал, просто считал нужным видеть капитана. Именно это и объясняло переезд нового члена экипажа со всеми своими нехитрыми пожитками в каюту Марка. В кают-компании, где его изначально поселили, было просто невозможно находиться, если там не было капитана.

Щенок вдруг резко вскинулся и развернулся к двери каюты. Уши поднялись торчком, сонные глаза были широко раскрыты. При этом, щенок громко сопел, нюхая воздух. В этот момент раздался звук дверного звонка.

Марк открыл дверь, в проеме стоял Тит с планшетом в руке. Увидев секутора, щенок мигом успокоился, убедившись, что пришли свои. Он завалился на бок, потянулся, зевнул и, похоже, с ощущением хорошо выполненной работы закрыл глаза.

— Я тут перебирал свои, эмм… архивы, — начал Тит, — и обнаружил интересную закономерность. Можно? — он указал на экран терминала, с которого Марк предусмотрительно убрал свои изыскания. Тит пока не был посвящен в тайну навигационного модуля с «Авангарда». Дождавшись утвердительного кивка, Тит перебросил на экран какую-то схему, наложенную поверх трехмерной карты сектора Урма с некоторыми прилегающими фрагментами соседних секторов. Разъяснения ждать себя не заставили.

— Это схема перелетов «Авангарда» за последние три года до пропажи. Всего четырнадцать рейсов. Как мы уже точно знаем, «Авангард» возил пациентов в секретную клинику, или, скорее, лабораторию. Перемещения девятерых я установил, — Тит скинул другой документ, с пронумерованным списком фамилий. — Для простоты будем называть их по номерам, да и их имена нам ни к чему, они все уже умерли, — Тит снова вернул на экран схему и ткнул пальцем в экран. — Вот тут Спекула, а здесь — Тамира. И здесь начинается интересное: пациент номер четыре поднимается на борт на Тамире, сходит на Спекуле, уже молодой и пышущий здоровьем. На весь прыжок — три недели по прямой. И «Авангард» в этот срок плюс-минус уложился. На Тамире лаборатории точно нет, на Спекуле тоже, иначе «Витерна» уже давно подгребла бы её под брюхо.

— А на Тамире номер четыре был еще старым? — спросил Марк, уловив логику секутора.

— Вот! В этом всё дело! — Тит поднял палец вверх, — Его не было на Тамире!

— То есть? А кто тогда улетел с неё на «Авангарде»?

— Есть подозрение, что никто. Документы были подложными. Его подобрали по пути.

— А почему ты думаешь, что на Тамире его не было? Это выглядит более логично, чем «подобрали по пути». Для того, чтобы кого-то подобрать, им пришлось бы сделать крюк здесь, здесь или здесь, — Марк поочередно ткнул пальцем в три системы, лежащие в районе предполагаемого курса «Авангарда». — А это примерно двое суток. Но ты говоришь, что рейс был прямым и в сроки они уложились. Значит, крюк к ближайшим системам они не делали, либо могли летать в профундуме быстрее других…

— Он мог пересесть с другого корабля прямо в открытом космосе. Но пока не об этом. Номер четыре был довольно публичной личностью и пропал с горизонта как раз за три месяца до того, как якобы сел на «Авангард» на Тамире. А три месяца — это предполагаемый средний срок процедуры омоложения в клинике «Апекса». Ну, если судить по сохранившимся данным. Но все дело в том, что на Тамиру номер четыре не прилетал вообще. Я проверил архивы.

— Так он мог прилететь на Тамиру на частном борту, — возразил Марк.

— Не мог. Да, частные суда не обязаны публиковать сведения о своих пассажирах, но в гражданский космофлот они их все равно передают. И оттуда уже попадают в Ка-Эс. А долгосрочные архивы как раз на Спекуле, это ж наш сектор. И, по данным Ка-Эс, частных судов за три месяца туда не приходило вообще. Либо сухогрузы, но они не возят пассажиров вообще, условий нет, либо экспедиционные суда. Но нелегальных пассажиров у них не бывает, это чревато потерей лицензии. Проверяют там всех досконально, это же граница, а сто лет назад Тамира была даже не границей, а, считай, аванпостом. Все на виду, все на заметке. На поверхность члены экипажей за этот период не списывались. За три месяца на Тамиру прибыло всего тринадцать кораблей, включая «Авангард», так что запутаться сложно. В общем, вероятность того, что четвертый таки сел на «Авангард» на Тамире, крайне мала.

— Тогда у них должен быть какой-то пересадочный пункт, — согласился Марк.

— Именно. Теперь смотри: вот примерное направление «Авангарда» в том рейсе. А вот его маршрут с пациентом номер семь, — Тит указал на вторую линию на схеме, — А этот — с пациентом номер шесть. Я успел до увольнения получить сведения на девятерых. И только сегодня добрался до них. Все как один не прибывали в исходную точку своего путешествия. Один пациент — это совпадение. Два — невероятное совпадение…

— А три — это уже тенденция. Я так понимаю, — Марк ткнул пальцем в экран, — здесь пересекаются все их маршруты?

— Да. И в точке пересечения я надеюсь найти их лабораторию!

— А ты не думал, что аналитики «Витерны» могли пройти по твоему пути? — Марк с сомнением покачал головой, — И раз они до сих пор не омолаживают богатых старых пердунов направо и налево, то там, скорее всего, тупик?

— Они не шли моим путём. Запросы на доступ документируются. Этих данных не запрашивали с момента их поступления в архив, это я тоже проверял. Так что добраться в эту точку стоит в первую очередь. Понимаешь, нам нужно найти эту лабораторию, иначе “Витерна” от нас не отцепится! Отстреливать их агентов всю жизнь не получится, рано или поздно они до нас доберутся.

— Но там поблизости нет ни одной звезды, — возразил Марк. — Где там спрятать лабораторию?

— На станции. Я надеюсь найти там станцию.

— Станцию, — повторил Марк. — Станцию…

Марку не давала покоя какая-то мысль. Тамира, граница, неизвестный сектор, пациенты, садящиеся на “Авангард” на пограничных планетах. Станция…

— Тит! — Марк почти вскочил в своем кресле, — ты никогда не слышал про планету с названием Вторая Сестра?

Тит задумался, почесав подбородок. Его искусственный глаз, как показалось Марку, опять тихонько зажужжал. Марк знал, что это просто его ощущение: в протезе просто не было подвижных частей, которые могли бы жужжать, но от ощущения избавиться не мог.

— Вторая Сестра, — пробормотал Тит. — нет, не припомню. Название такое, — Тит взмахнул рукой, — нестандартное. Я бы запомнил. А что это за планета и как она относится к нашей задаче?

— Смотри, — Марк вздохнул и подкатился в кресле поближе к терминалу, — Помнишь, я рассказывал тебе про панель автонавигатора с “Авангарда”? — Тит кивнул и Марк продолжил, — так вот, мы ошиблись. Там все же был накопитель. — Марк открыл окно, на котором отображались параметры Второй Сестры и ее звезды.

Рассказ Марка заставил секутора задуматься. Тот не меньше пяти минут сидел молча, почесывал подбородок и “жужжал” глазом. Размышлял.

— Календула, — вдруг проговорил Тит, — а вот это я где-то слышал. Или вид… — он остановился на полуслове и схватил со стола свой планшет. Найдя то, что искал, он выкинул это на экран терминала. Изображение, переснятое с фоторамки. Фото экипажа “Авангарда”. Именно это фото Марк видел в одной из кают погибшего корабля.

— Увеличь, — предложил Тит, указав на нижнюю часть экрана.

— Вот! — почти выкрикнул Тит, указывая на экран. На увеличенном изображении была хорошо видна “кормушка”. Тумба, которая выдвигается из поверхности стартовой площадки оборудованного космодрома после посадки корабля. Через нее к кораблю подключают космодромное энергоснабжение, водопровод и прочие коммуникации, пока корабль стоит на космодроме. И на этой кормушке была отчетливо видна маркировка, “Календула-прима Р3.”

— Маледиктум профундум, — выдохнул Марк. — Космодром.

— И судя по маркировке кормушки…

— … на этом космодроме минимум три стартовых площадки. Лаборатория не на станции, Тит. Она на Календуле.

***

— Вообще, идеальное место, чтобы спрятать станцию, — вынесла свой вердикт Летиция, кивая на экран. В данный момент он отображал карту со схемой Тита, — девять парсек пустоты, чёрное пятно. Никому не придет в голову всплывать в кромешной пустоте, так что логично. Мы через два дня как раз пройдем по границе этого пятна, — Летиция вновь указала на пучок сходящихся маршрутов, — Можем вынырнуть на пару часов и понюхать космос.

Летиция откинулась на спинку, показывая, что ее работа закончена и мнение высказано. Опираясь локтями на спинку ее кресла, над ней нависли Марк, Тит и Люций. Цили места у кресла навигатора не нашлось, потому она стояла вторым рядом, держа на руках щенка и пытаясь разглядеть экран через плечо Марка. Клея сидела в кресле второго пилота, точнее, стояла на коленях, развернувшись спиной к пульту, обняв спинку и опираясь подбородком на подголовник.

— Ты уверена, что наши сканеры унюхают такой маленький объект в таком объеме? — спросил Тит.

— Можем чуть поближе подойти, — высказал предложение Люций.

— И потерять кучу времени, — добавила Клея со своего кресла. — Что? — ответила она на осуждающий взгляд Люция.

— Главное, чтобы там было хоть что-то, — осторожно заметил Тит.

— Ты уже сам сомневаешься в своих выводах? — пробурчал Марк.

— Я уверен, что в этом чёрном пятне ключ к маршруту на Календулу, — пояснил Тит. — Не хочу давать прогнозов, но там мы можем прояснить следующий этап наших поисков.

— Еще бы знать, как он выглядит… Капитан, как поступим? — спросил Люций уже у Марка.

— То есть мы оставляем идею дальней разведки и идем искать лабораторию “Апекса”? — спросила вдруг Клея.

Марк окинул глазами рубку, несколько секунд пожевал нижнюю губу в задумчивости.

— Нет, все по плану. Всплываем на границе, — в итоге решил он. — По результатам сканирования будем думать. Но в итоге все равно идем на Тамиру. Нам нужны деньги, подарок Сатоши обходится нам слишком дорого.

— А я был почти уверен, что мы таки пойдем в это темное пятно, — Люций с чашкой лусса развалился в кресле и развлекал себя поворотами туда-сюда. За стеклянной стеной каюты капитана лениво проплывали люцерны. Марк с планшетом в руках ходил взад-вперед по каюте, рассматривая что-то на экране. — Почему это? — спросил он, оторвавшись от экрана. — Идея Тита тебя зажгла. Ты ж авантюрная личность, тебе обязательно надо куда-нибудь влезть. — То есть, вариант “найти эту сраную лабораторию, чтобы “Витерна” от нас наконец отцепилась” ты не рассматриваешь? — Это просто вторая причина, первая — твой дух авантюризма. И ты хочешь сказать, — переспросил Люций словами капитана, — что ты найдешь лабораторию и отдашь “Витерне”? — Люций с недоверием посмотрел на Марка. — Еще чего, — фыркнул Марк, — боюсь, как бы у них рожи не потрескались от такого счастья… — И мы останемся без “Витерны”, какое горе… — равнодушно заметил Люций. — Мы отдадим эту лабораторию правительству, — продолжил Марк, — а вот они уже… — Отдадут “Витерне”, — вновь дополнил Люций. — Потому правительству мы ее не отдадим, а продадим. Хотя, мы можем продать ее сразу “Витерне”, больше получим, как мне кажется. — Ага, — усмехнулся Марк, — пулю из импульсора в башку мы получим. Чтобы лишнего не болтали. А вот с правительством может и выгореть. Дадим огласку всей этой истории и нас уже побоятся трогать. А тебе лишь бы что-нибудь продать. Торгаш… — А ты бы все бесплатно раздал, меценат. Как это сочетается с твоей жадностью, я вообще не понимаю. Но, может, ты и прав. Только вот, для начала, не мешало бы ее найти, эту лабораторию. — У меня предчувствие, что найдем, — уверенно сказал Марк. Люций пожал плечами. — У меня тоже предчувствие. Что найдем себе такой геморрой, вот прямо на всю задницу, — Люций широко развел в стороны руки, показывая примерный размер геморроя. — Ты тоже думаешь, что эта гипотетическая станция — ключ к местонахождению лаборатории? — Или сама лаборатория, — Марк сцепил пальцы. — Тогда что это? — Люций кивнул на экран монитора, на котором висело окно с параметрами очередной звезды из неизвестного сектора. — Не знаю. Может быть и лаборатория там, а станция — просто перевалочный пункт. В любом случае, в этом пятне, — Марк кивнул куда-то в сторону носа корабля, — мы найдем ответы. — Марк немного помолчал и добавил, — или, по крайней мере, убедимся, что ищем не там. У тебя другое мнение? Дальнейший разговор прервал писк табулы Марка. Он приложил устройство к уху, выслушал, коротко ответил “иду”, после чего обратился к Люцию. — Это Клея. Идем в рубку, она утверждает, что детектор показывает какую-то далекую гравитационную тень. — Пододи минутку, дай мне допить, — Люций показал Марку кружку. — Тень, если она есть, никуда не денется. Марк положил на стол планшет, который так и таскал в руке, бесцеремонно отодвинул Люка вместе с креслом от терминала и дал ему команду на выключение. Люций издал какой-то возмущенный возглас, но кружку свою не бросил. Этот луссоман пока не допьёт, с места не сдвинется. Люций тем временем допил свой напиток и поднялся из кресла. — Я готов, — отрапортовал он, — пойдем выяснять, что там у Клеи на… Договорить он не успел. Свет мигнул, гравитация на миг пропала, потом снова появилась, ударив в ноги и заставив внутренности подпрыгнуть. В освещении появились красные тона, завыла сирена. — Это что, твою бездну, такое?! — Люций вцепился рукой в угол стола. Марк хлопнул ладонью по сенсору дверного замка, дверь отъехала в сторону. — Аварийное всплытие! — выкрикнул Марк и выскочил в коридор. — В рубку, быстрее! Люций кинулся следом, чуть не столкнувшись в коридоре с Летицией. Она босиком и в длинной белой футболке тоже направлялась в сторону рубки. — Доклад! — рявкнул Марк, врываясь в рубку и чуть не снеся с пути стоящую с вытаращенными глазами Цили. Лицо ее было бледным, глаза выражали сильный испуг. Она пыталась что-то сказать. Клея же сидела в кресле второго пилота и деловито возилась с пультом. — Экстренный выход из профундума по причине опасности столкновения с объектом, — глухо проговорила она. — Чего?! — Люций, Марк и Летиция спросили почти хором. Вбежавший следом Тит краткого отчета второго пилота не расслышал. — Что произошло?! Почему мы всплыли?! — адресовал он свой вопрос сразу ко всем. — Мы чуть не врезались в другой корабль, — дрожащим голосом проговорила Цили. — Какой еще корабль? — спросил Марк, взяв ее за руки и посмотрев в глаза. Испуг потихоньку уходил, но осталось недоумение. — Там не могло быть другого корабля… — Цили, в бездне не может быть других кораблей, это невозможно, — включился в объяснения Люций. Клея выбралась из своего кресла, бесцеремонно уселась в капитанское кресло и нажала что-то на маленьком пульте. Потом встала и подошла к остальным. — Это все еще со школы знают, — сказала она, — Но тогда как объяснить это? Она указала пальцем на большой экран над пилотскими пультами.

Вообще, снимать в профундуме не имеет смысла. Даже люцерны не попадают на запись, только следы их столкновения с полем Кастора: небольшая рябь в точке столкновения. Но все космонавты глубоко внутри верят в сказки про бездну, которые рассказывают друг другу в портовых барах. Пусть даже большинство это и отрицает. Команда “Чёрного агата” — не исключение, потому обзорные камеры на обшивке всегда были включены на запись. Эта камера была установлена за рубкой, справа от нее. Сначала все было как всегда: чернота бездны, рябь от люцерн, фрагмент обшивки, слева тусклый отблеск освещения рубки, пробивающийся через остекление. И все. Все с замиранием сердца смотрели на экран, но ничего не менялось. Марк уже готов был отдать команду выключить запись, когда по рубке прокатился возглас удивления. Справа показалась тень. Сначала она была почти неотличима от обычной черноты профундума, но в ней чувствовалась странная плотность — словно кто-то невидимой кистью наносил слой более густой тьмы поверх фона. Она росла медленно, неспешно набирая очертания. Сначала проявилась едва заметная линия — прямая, слишком ровная для естественного образования. Затем ещё одна, перпендикулярная. И вдруг, словно изображение разом всплыло, из черноты начал вырисовываться силуэт. Носовая часть, корпус, надстройки — всё это проступало не сразу, а слоями, будто корабль был не совсем здесь, будто он существовал в профундуме, но не до конца, не полностью материальный. Края его тонули в темноте, некоторые детали казались размытыми, словно сквозь матовое стекло. А потом появилось свечение — факелы маршевых двигателей, но приглушённые, неестественно-тусклые, будто сквозь толщу воды. Корабль шёл в той же плоскости, что и “Чёрный агат”, но под углом около сорока градусов к его курсу. И его путь неминуемо вёл к правому борту. Вспышка. Белый свет залил экран, стремительно почернел, вокруг осели, сгорая, пылинки, сопровождающие каждое всплытие корабля из бездны. Тусклые точки далеких редких звезд. Нормальный космос. Запись остановилась. Со всех сторон послышались выдохи облегчения, экипаж загомонил. Один только Марк продолжал пялиться в остановившуюся запись. Команда на разные голоса переспрашивала что-то друг у друга, создавая в рубке шум. Еще бы, одна из самых старых сказок бездны нашла, наконец, подтверждение. Документальное. Но Марку было интересно не это. Он протиснулся между Цили и Клеей к капитанскому креслу, отмотал запись назад, до момента, когда корабль полностью появится в кадре. Несмотря на его полную реалистичность, Марку показалось, что он полупрозрачный. Призрак. Но вовсе не это заставило сердце рухнуть к полу гомонящей рубки. Марк не поверил глазам и снова отмотал запись. Ему хотелось протереть глаза, а еще лучше — заменить. Ну вот не бывает такого в реальной жизни. Присутствующие активно обсуждали произошедшее, Клея и Цили уже отошли от шока и старательно отвечали на вопросы остальных. — Экипаж! Внимание на экран! — повысил голос Марк, перекрикивая шум. Все разом замолчали. Марк снова запустил видео, и на моменте, когда судно появилось в кадре, остановил воспроизведение. Второй раз за несколько минут рубка услышала хоровой удивленный возглас. На борту корабля рядом с гербом Империи и бортовым номером отчетливо читалась белая надпись. “Авангард”.

Тишина стала ещё более густой. Взгляды всего экипажа были устремлены на экран.

Первым молчание прервал секутор.

— Так не бывает, — выдохнул он.

— Я тоже так думаю, — ответил Марк, — но это не болтовня портовая, это подтверждение, — он кивнул на экран и обернулся.

— Он тут еще до аварии, чистый, — добавил Люций, — и какой-то… — он покрутил кистью, — прозрачный. Нематериальный, что ли. Как будто проекция. Думаю, будь за ним какие-то объекты, они бы сквозь него просвечивали.

Тит хотел что-то добавить, но вмешалась Веснушка.

Она уже сидела в кресле навигатора, поджав под себя ноги. Выглядывающие из-под футболки голые бедра выглядели немного сюрреалистично в сочетании с синтетическими руками, скачущими по пульту навигации.

— А вовремя этот ваш “Авангард” проявился, — сказала она, не отрываясь от пульта. — Без него мы бы, скорее всего, пролетели мимо.

— Ты о чем? — спросила Клея.

— Я о твоей гравитационной тени, — ответила Летиция, выводя на экран изображение. — Мы это искали?

На экране показался темный шарообразный объект. Разглядеть подробности не удавалось, просто круг еще более плотной тьмы на фоне черного космоса.

— Масса планетарная, — продолжала Летиция, — температура выше фона, возможно, в недрах еще протекают магматические процессы. Расстояние — около миллиарда километров.

— Скиталец, — пробормотал Люций. Невероятно…

— Кто? — переспросила Цили. Просидевшему полжизни на поверхности планеты врачу термин был незнаком.

— Планета без солнца, — пояснил Тит. — Похоже, “Авангард” решил нас вытолкать из бездны поближе к ней…

— Пересадочная станция? — спросил Марк, ни к кому не обращаясь.

— Или та самая Календула, — задумчиво ответил Тит. — Пока не подойдем ближе — не узнаем.

— Согласен, — кивнул Марк, — Внимание экипаж! Полная вахта через полчаса. Привести себя в порядок и явиться на посты в течение двадцати минут! — с этими словами он бросил взгляд на аппетитно выглядывающие из под футболки бедра Веснушки, но натолкнулся на возмущенный взгляд Цили. Смутившись, он добавил, — всем быть готовыми к… да к чему угодно быть готовыми. Тут какая-то хрень творится, бездна ее побери.

Глава 16. Скиталец

Звенящая тишина, нарушаемая лишь печальными вздохами вентиляции. Напряжение настолько плотное, что его можно зачерпнуть ложкой. В лобовом стекле — чернота глубокого космоса, прорезанная лишь тусклым пятном планеты-скитальца, и ожидание чего-то опасного. Марк словно вернулся в прошлое, в первые годы своей службы на флоте. Он вновь ощутил себя в кресле второго пилота «Амаранта», фрегата огневой поддержки десантного звена. И та же напряжённая обстановка в рубке, как перед началом боевой операции.

Марк оглядел рубку. Клея сидела в своём кресле, изучая сигнатуры сканеров. Как всегда, сосредоточенная. Летиция смотрела в свои мониторы, тихо шепча что-то одними губами: похоже, у навигаторов это профессиональное. Люций делал также. Он, кстати, ушёл из рубки вслед за Титом, как только Марк отдал команду занять боевые посты. Тит без разговоров занял место оператора метеоритной пушки верхней полусферы. Люций же занял нижнюю. Команда занять места согласно боевому расписанию прозвучала на борту «Чёрного агата» впервые. Для Цили она стала новостью: она никогда не была за пределами системы Меркуда и, тем более, не участвовала в боевых операциях. Пришлось объяснять ей, что по боевому расписанию её место в медблоке, и она не должна покидать его без приказа капитана или старпома, либо до окончания боевой тревоги. Потом пришлось напомнить ей, что гарнитуру внутренней связи снимать тоже нельзя. Гражданский человек, всё же.

Свет в рубке был приглушён — только экраны и пульты отбрасывали холодное голубоватое свечение, отражаясь в лобовом стекле. Тени членов экипажа дрожали на переборках, смешиваясь с тусклым оранжевым отсветом аварийных индикаторов. За толстым стеклом простиралась абсолютная чернота, и только в самом её центре, медленно росло, перекрывая редкие звёзды, тёмное пятно скитальца.

«Чёрный агат» летел, что называется, «на штурвале», без участия автопилота. Они приближались к одному из самых загадочных объектов в обитаемом космосе — планете без солнца. Таких объектов было известно всего три, эта была четвёртой и на навигационных картах не значилась. Чего ожидать от этой планеты — никто не знал, и лучше было быть готовыми. Потому Марк, как самый опытный пилот, управлял кораблём сам, а их скромное вооружение в виде двух противометеоритных рельсатронов управлялось не бестолковым коллигатором, а живыми людьми.

Планета уже была видна без сканеров: тёмное пятно, перекрывающее далёкие звёзды. У Марка она вызывала неприятные ощущения, словно парящий в вакууме труп огромного существа. Не страшно, но неприятно и непривычно. Ненормально.

— Капитан, миллион километров, — доложила Веснушка, — я думаю, пора тормозить. — Принято, — ответил Марк, и, обращаясь уже ко всем: — Внимание, экипаж! Приготовиться к торможению!

Тёмное пятно скитальца в лобовом стекле плавно ушло вниз, корабль развернулся кормой к планете, и Марк плавно нарастил маршевую тягу. По корпусу прошла еле заметная вибрация, загудели эмиттеры искусственной гравитации, гася перегрузки. Такой манёвр был существенно проще, нежели использование носовых, — один импульс маршевых двигателей даёт больший эффект, чем длительное выжигание рабочего тела тормозными двигателями носовой части. Его просто меньше тратится. Странности странностями, но ресурсы в открытом космосе надо беречь.

— Расчётное время выхода на стационарную орбиту — сорок минут, — доложила Веснушка, когда «Агат» снова развернулся носом к планете. — Тихо во всех диапазонах, — вторила ей Клея, — слабая тепловая активность в недрах планеты, но это остаточное тепло, как я полагаю. Планета безжизненна, атмосфера замерзла. — Клея замялась, — мне кажется, раньше она была потенциально обитаема. — Следы водоёмов? — раздался в гарнитуре голос Люция. — Да. Больших водоёмов. Океаны, я бы сказала. — Как думаете, что могло случиться с её солнцем? — Марк адресовал вопрос сразу ко всем. — Метеорит? — раздался голос Тита. — Вряд ли, — возразила Клея. — Планета вращается с периодом в девятнадцать часов, я зафиксировала полный оборот, следов столкновения на поверхности нет, а они должны быть, если столкновение с другим объектом сорвало её с орбиты. — Атмосфера замерзла и выпала на поверхность, вот и скрыла следы, — попытался спорить Тит. — Нет, — вмешалась Веснушка, — там была бы такая воронка… Планета плюс-минус номинальной массы, там должно быть что-то очень тяжёлое. След бы остался знатный. Но Клея права, поверхность относительно однородна. — Взрыв звезды тоже маловероятен, — добавила Клея, — атмосферу бы сожгло. — И поверхность была бы гладкая, как стальной шарик, — сказала гарнитура голосом Тита. Марк подумал про себя, что внутреннюю связь не мешало бы настроить: голоса членов экипажа периодически тонули в помехах. На этом корабле ещё куча дел, а мы уже в экспедицию собрались. — А там следы океанов, — продолжала Клея. — все неровности рельефа сдуло бы с поверхности до базальта… — Так откуда тогда она взялась? — впервые подала голос Цили. — Например, её могли стащить с орбиты, — раздался необычайно чистый голос Люция. — Чем? — тут уже не вытерпел Марк. — Ты себе представляешь, какие мощности нужны, чтобы сбить с орбиты планету? — Надо же, себе он связь настроил, засранец. — А чем бурили скважину на Лангароте? — парировал Люций. — Там глубина точно проходит сквозь кору в мантию, дальше уже не видно. А это почти триста километров! — Лангарот? — переспросил Тит, — Это же где город чужих нашли? — Развалины, — поправил Люций, — я бы даже сказал, руины. Но да, чужих. И энергию они получали из недр планеты, пробурившись до мантии. Мы так можем на нашей стадии развития? — Так то чужие, — возразил Марк. — А я и не говорил, что фермеры с Лемноса её с орбиты граблями стащили. — Ты думаешь, это работа чужих? — с какой-то странной тревогой спросила Веснушка. Читать её эмоции было сложно: нарисованные глаза выражали их не так чтобы явно, но Марк уже научился улавливать их в оттенках голоса. — Ничего я не думаю, — ответил Люций, — просто был на тех раскопках и скважину эту своими глазами видел. А что мешает тем, кто бурит такие скважины, таскать за собой целые планеты?

Марк вдруг осознал, что очень устал, а организм уже час как напоминал, что не мешало бы посетить туалет. В болтовню экипажа он уже не вслушивался, вброшенная им тема своё дело делала, напряжение спадало.

— Пилот, корабль Ваш, — обратился он к Клее, вставая из кресла, — я пойду разомнусь. Желающим могу захватить чего-нибудь попить.

На капитана тут же посыпались заказы: Клея заказала сладкий чай, Летиция и Цили попросили сок, Тит — чёрный кофе, Люций, естественно, лусс с молоком. Марк мысленно обругал себя за доброту: теперь придётся носиться по всему кораблю, разнося заказы, как официант. А корабль-то не маленький. Но он сам вызвался, потому и ругать кроме себя было некого. Хотя, это отличный повод лично проверить посты. Не то чтобы он собирался устраивать выволочки за разгильдяйство, но нужно все же четко понимать, кто как относится к выполнению боевой задачи. Выбравшись из кресла, Марк направился к выходу из рубки.

И тут будто кто-то дернул его за плечо, и он посмотрел направо, на пустующий пульт бортинженера. Именно здесь сидел Люций перед тем, как Марк объявил боевую готовность. На пульте лежала гарнитура. Та самая, которую Люций вертел в руках. Его рабочая гарнитура.

Марк перевёл взгляд на тускло освещённый коридор за дверью, потом снова на пульт. Что-то здесь было не так. Но он пока не мог понять, что именно. Хотя, скорее всего, он пользуется переговорным устройством в башне пушки.

— Эй, есть кто в норке? — прокричал Марк в лаз, уходящий вертикально вниз, к пульту ручного управления противометеоритной турелью. — Ты принес дань владыке подземного царства, смертный? — нарочито замогильный голос из недр лаза. — Шевелись уже, владыка, мне в рубку нужно возвращаться. Через несколько секунд из лаза показалась голова Люция, потом протянулась рука, в которую Марк поместил чашку с напитком. — Слушай, — сказал Марк, — а как ты… Договорить он не успел: в гарнитуре послышался встревоженный голос Клеи. — Капитан, срочно в рубку! На орбите скитальца обнаружен объект! Марк посмотрел на Люция, тот махнул рукой и начал спускаться — Давай быстрее, я за пушку! Бездна его знает, что там такое! Марк кивнул и быстрым шагом пошел в рубку. Люций прав, на орбите что-то странное, и… Стоп! Люций не мог слышать Клею, ведь когда она докладывала, он не был в башне и у него не было гарнитуры! В эфире начался галдеж, и Марку пришлось рявкнуть, чтобы его прекратить.

На пороге рубки его встретила взволнованная Веснушка. — Капитан, наблюдаем объект на орбите скитальца! Масса покоя по первым прикидкам шестьдесят миллионов номинальных тонн, слабая электромагнитная и тепловая активность. И капитан, — Веснушка замялась, будто пытаясь заставить саму себя поверить в свои слова, — он однозначно искусственный! — Искусственный? — переспросил Марк, протискиваясь в рубку мимо Летиции. — Станция? — Непонятно, — сообщила Клея из пилотского кресла, — Очень массивный объект со сложной структурой. Материал поверхности не опознается, радарная сигнатура размытая, похоже, он поглощает излучение. Но зато мы его видим.

С этими словами она нажала что-то на пульте, и на главном экране появилось изображение. Марк замер. Он видел много странного за свою жизнь — обломки кораблей, искореженные взрывами, мёртвые станции, дрейфующие в пустоте. Но это было совершенно иное.

Конструкция нависала над пустотой, похожая на часть скелета исполинской змеи, если только в природе существуют змеи размером с небольшую луну. Хребет простирался почти на четыре километра — идеально прямая линия, составленная из огромных шипастых позвонков, они врастали друг в друга, образуя монолитное целое, словно выточенное из единого куска тёмного материала. Поверхность матовая, почти чёрная, не отражающая ни грамма света, и на ней не было видно ни швов, ни стыков — будто конструкцию не собрали, а вырастили.

Из некоторых позвонков, через равные промежутки, выходили ребра — двенадцать массивных дуг, сросшихся концами в замкнутые кольца. Они напоминали клетку, в которой когда-то билось огромное сердце.

Объект не выглядел разрушенным. В нём не было хаоса обломков, не было следов ударов или взрывов. Он просто висел в пустоте — целый, законченный, оставленный. Словно тот, кто его создал, закончил работу и ушёл, забыв забрать своё творение.

Даже через экран конструкция давила. От неё веяло чем-то древним и чуждым — не враждебным, но абсолютно безразличным к присутствию людей, как безразлична стена к муравью, который ползёт по ней. Марк почувствовал, как по спине пробежал холодок. Четыре километра мёртвого металла, висящего в пустоте. И внутри этой четырёхкилометровой твари, вероятно, можно было спрятать не один "Чёрный агат". Мы здесь — как песчинка, подумал он. И, судя по всему, мы только что сунули нос в чужой дом.

За ребрами конструкции кое-где тускло отсвечивали едва заметные точки — не звёзды, а скорее, отблески на гладкой внутренней поверхности. Марк забрался в кресло первого пилота, но пульт активировать не стал, оставив управление Клее.

— Капитан, я поставила масс-детектор на активный режим, — Клея повернулась к Марку. — Получила данные по конструкции. — Докладывай. — Оценка массы — порядка пятисот тринадцать миллионов тонн. Это меньше, чем наша первая оценка. Мы оценивали по объему. — Значит, внутри полости? — уточнил Марк. — Скорее всего, — добавила Веснушка, подходя к креслу Клеи. — Судя по распределению плотности, там есть пустоты. И они несимметричные. — Что значит «несимметричные»? — Значит, кто-то планировал, чтобы она не просто висела, а чтобы внутри неё было распределение масс, — Веснушка взмахнула руками. — Это не сплошной кусок металла. Это механизм. И в нём есть движущиеся части. — Насколько движущиеся? — Понятия не имею, — она покачала головой. — Но внутренняя структура неоднородна, это не монолит. — Ладно, — Марк обернулся к экрану. — С чего начнем? — Я бы предложила пролететь через, кхм, “грудную клетку” вдоль “хребта”, — сказала Веснушка. — Тогда мы получим внутреннюю структуру. По крайней мере, поймём, где материя, а где пустота. — А что это за материя вообще? — спросил Марк, указав на экран масс-детектора, — это ж явно не известные нам сплавы, слишком тяжелые. — Сплавы, но не наши, — отозвалась Клея, — есть железо, вольфрам, молибден и другое по мелочи. Таких сплавов, если верить базам корабля, у нас нет. Но там и еще что-то, не металл, не известный полимер. Тоже неопознаваемый. Похоже, это композитный материал. — Ладно, то, что это не нашей работы — уже понятно. С этим разберемся по месту. Сколько времени нужно на анализ внутренней структуры? — Две минуты пролёта и ещё пять — на сборку картинки. — Тогда так и сделаем, — решил Марк. — Через двадцать минут начинаем сближение. Внимание экипаж! Готовность к орбитальным маневрам, занять места по боевому расписанию! Навигатор, расчет орбиты сближения, пилот — обеспечить маневр. Удачи нам!

Станция, которая казалась невероятно огромной с расстояния в сотни километров, вблизи даже не помещалась в поле зрения. Внутри пространства, образуемого ребрами, легко поместилась бы пара сухогрузов, или танкеров, и даже осталось бы место для маневрирования. “Чёрный агат” в этом пространстве просто потерялся. Свернув газовые коллекторы, корабль медленно вплыл внутрь конструкции. Клея отключила тягу и продолжала периодически подтормаживать носовыми двигателями. Летиция сканировала конструкцию всеми доступными средствами, строя ее изображение, однако, определить внутреннюю структуру пока не могла: станция поглощала большую часть излучений, а те, что все-таки отражались, давали противоречивые результаты.

Марк пробежался по статусу систем корабля. Никаких излучений, направленных на “Агат” не наблюдалось, все системы работали штатно, метеоритные пушки вращались, выискивая потенциальную угрозу. Все были заняты делом. Тишину рубки нарушил голос Летиции.

— У нас результаты, — почти выкрикнула она, — сканер нашел различие в структуре! Клея, не дожидаясь приказа, отработала тормозными дюзами, остановив медленный дрейф вдоль хребта станции.

— Постороннее включение, — продолжала Веснушка. — И тут самое интересное: это вполне узнаваемые материалы. Наши материалы! Феррокрептор, инвиктий, силикрит, астралит… Погодите, формирует структуру… — Веснушка продолжала смотреть в свой монитор, — Еще секунду… Готово! На главном экране появилось изображение.

— Так это же квартер-модуль, — сказал Марк, — точнее, три сразу. Из таких жилье собирают пустотное, когда станции строят. И на верфи такие видел… — Да, модель “Инколис АР-200”, производства “Тэктум Модуларис”, объем двести кубометров каждый, — добавила Веснушка. — Их корабль опознал. Сняты с производства почти сотню лет назад, как устаревшие. Очень популярная была серия. Как раз у них покрытие из астралитовых плиток, — Веснушка снова щелкнула чем-то на своем пульте, — и, похоже, один из модулей одним из своих шлюзов пристыкован к станции.

— Клея, как далеко мы до этих модулей? — спросил Марк. — Как раз напротив. Они с другой стороны этого, эмм, позвонка, — Клея большим пальцем указала куда-то справа от себя.

— Опыт мне подсказывает, что сейчас мы в эти модули полезем, — раздался в гарнитуре голос Люция, — будем выживших искать… Марк проигнорировал колкость и отдал новое распоряжение: — Клея, выведи нас из этого скелета. Подойдём к этим модулям и пристыкуемся.

— Капитан, разрешите мнение? — вмешался Тит. — Разумеется. — Я предлагаю не стыковаться с этими модулями. По крайней мере, сейчас. — Почему? — Ну, если бы я отвечал за безопасность экспедиции, которая исследует инопланетную искусственную конструкцию, тем более, если экспедиция эта незаконна, то я бы точно прикрутил перед шлюзом какую-нибудь тяжелую пушку, чтобы дать, по крайней мере, один залп по тем, кто захочет пристыковаться без моего разрешения. Так что вот так нагло стыковаться не стоит.

Рассуждения секутора были вполне логичны и рисковать кораблем не стоило. “Мда, хреновый из меня капитан, как сказал бы мой внутренний зануда. Эх, где ты мой дорогой дружище? А ведь я сам не стал в свое время стыковать “Зануду” с “Авангардом”, хотя, аварийный шлюз был исправен”. Марк отметил для себя, что впредь нужно более взвешенно подходить к таким вопросам, чтобы не втянуть корабль в неприятности. Он больше не на борту “Зануды”, и он не один. Он отвечает за жизни людей, и Тит, возможно, сам того не зная, напомнил об этом неопытному капитану.

— Согласен. Какие предложения? — Я предлагаю выйти в открытый космос в скафандре и провести первичную разведку. Можно зайти с обратной стороны и проверить все лично. Я готов выдвинуться прямо сейчас. — Нет, — Марк в этот раз поразмышлял несколько секунд, — не спеши. Клея, включи автопилот, пусть держит нас неподвижными относительно станции. Тит, Люций, орудия в режим поиска целей с запросом подтверждения для каждого потенциально опасного объекта, автоматический огонь отключить. Внимание, экипаж! Закрыть текущие задачи и собраться в кают-компании для обсуждения плана проникновения на станцию. Режим боевой готовности не отменяется.

— Я же сказал — полезем. — прозвучал в эфире тихий голос старпома, — традиция…

Глава 17. Пушка

"Интересно, а можно разработать методику психологической разгрузки путем помещения пациента в условия открытого космоса", думал Марк, разглядывая хребет станции сквозь визор пустотного скафандра. Марку всегда нравился открытый космос. Никаких звуков, никаких внешних факторов. Полная сенсорная депривация. В невероятно плотном потоке информации здесь можно побыть наедине с собой. Такие условия должны успокоить даже самого буйного психа.

Впереди маячила крошечная фигурка скафандра Тита, время от времени выбрасывая тонкие струйки пара из маневровых дюз. Справа летела Цили, вытянувшаяся в своем скафандре, как струна. У нее почти не было опыта управления пустотным скафандром, вот и напряглась. Но ей нужно было учиться, потому никаких послаблений. А вот Люций развлекался, что называется, на всю зарплату: носился туда-сюда, как маленькая комета, вертелся во всех плоскостях, тормозил, разгонялся, что-то бубнил себе под нос.

Недолгий спор в кают-компании по вопросу “кто пойдет на станцию” закончил сам Марк, обосновав состав тем, что даже в случае невозможности исследовательской команды вернуться на борт, “Агат” должен оставаться управляемым. Потому на борту он оставил Клею и Веснушку. Остальных забрал с собой. Вообще, он собирался идти с Титом, дав Люку и Цили выбирать самим. И они выбрали пойти.

— Да-а, как же мне не хватает плаща, — проговорила гарнитура голосом Люция.

— Какого еще плаща? — спросил недоуменно Марк, посмотрев на резвящегося старпома через визор скафандра.

— Красного, — ответил Люций, пристраиваясь слева от Марка и выравнивая скорость. — И букву “S” на грудь.

— Ты не перегнул с ускорением? Какой плащ? Какая буква? У тебя с головой в порядке?

— Темнота ты пустотная! Это ж “Супермэн”! Классика кино прошлой эры! — возмутился Люций.

— Я не люблю древнее кино. Оно плоское, — ответил Марк после секундного размышления.

— Даже так, — хмыкнул Люций, — никогда не думал, что ты настолько глубоко можешь анализировать творчество. А ты знаешь, я с тобой согласен! Не хватает старым фильмам глубинности поднимаемых проблем. Если рассматривать в этом ключе…

— Люк, я не об этом, — перебил Марк, — я люблю трехмерные фильмы.

— Да ну тебя! Я уж было подумал… — Люк замолчал, потом вытянул вперед правую руку и увеличил скорость.

— Хватит дурачиться, — выкрикнул Марк вдогонку Люку, словно надеялся докричаться до старпома через вакуум, — Спалишь все рабочее тело — пойдешь до “Агата” пешком, я тебя на леере не потащу!

Люк проигнорировал предупреждение, продолжая выписывать фигуры в пустоте. Интересно, как ему так легко удается переносить перегрузки? В скафандре же нет искусственной гравитации.

— Капитан, я приближаюсь к шлюзу, — прервал его мысли Тит, уже потерявшийся на таком расстоянии, — снижайте скорость и держитесь подальше, я проверю окрестности.

Тормозные дюзы скафандра погасили скорость. Рядом зависла Цили, Марк услышал в наушнике ее облегченный вздох. Люций тоже прекратил выписывать фигуры экстремального пилотажа и медленно подлетел ближе. Несколько минут висели молча, ожидая отмашки секутора. И, как водится, эти несколько минут тянулись невероятно долго. Наконец Тит таки вышел в эфир и позвал всех к шлюзу.

— Я почти угадал, — сообщил он, когда все собрались у шлюза, — пушек тут, слава бездне, нет, а вот взрывчатку поставить они не поленились, — он указал на маленькую серую коробочку справа от панели управления шлюзом.

— Что это? — спросила Цили, при этом, дюзы ее скафандра выплюнули тонкие струйки пара. Она немного отлетела от шлюза.

— Это противопехотная мина, — пояснил Тит, — Направленного действия. Внутри шестьсот двенадцать вольфрамовых роликов.

— Ага, — добавил Марк, — прошивают боевые скафандры как бумагу. Как ты ее нашел?

— Проволока, — пояснил секутор, — привязана к люку. Чисто механическая активация. Если бы мы полезли туда, не проверив люк… — Тит развел руками, изображая нечто разлетающееся в стороны.

— И ты ее обезвредил? — с опаской спросила Цили.

— Разумеется. Просто обрезал проволоку. Минировали явно не профи, те поставили бы на неизвлекаемость.

— Это как? — снова спросила Цили. Ей явно было интересно, и первоначальный испуг “страшной бомбы” уже прошел.

— Это потом, — прервал Марк, — Мы так и будем висеть возле шлюза, или все же войдем?

— А если там еще одна бомба? Внутри? — вновь спросила Цили.

— Вряд ли, — Тит изобразил рукой жест сомнения, ибо в скафандре пожатия плечами не увидеть. Такие жесты привычны для людей, которые много времени провели в космосе, — Мина установлена явно с попыткой ее замаскировать, но так сделал бы человек, который никогда не устанавливал мин, — Тит указал на люк шлюза, — Тут полно возможностей, чтобы спрятать ее понадежнее, но ими не воспользовались. Значит, минировал дилетант. А захоти они подорвать станцию — подорвали бы сразу, когда уходили, а не возились с противопехотными минами. Кстати, направили ее таки в сторону от станции. Боялись повредить шлюз… Да и детекторы реагируют только на это, — Тит указал на мину, после чего достал импульсор, направил его на дверь шлюза, поднял предохранительную шторку и нажалан на большую кнопку открытия шлюза. Люк разъехался в стороны. Взрыва не последовало.

В шлюзе было сумрачно. Под потолком слабо светились несколько панелей, пульт управления шлюзовой камерой на стене и над внутренним люком горела пиктограмма искуственной гравитации: человечек в нелепой позе рядом со стрелкой, указывающей вниз. Марк включил магнитные подошвы и прилип к решетчатому полу шлюза. На всякий случай проверив, что вся команда последовала его примеру, Марк подошел к пульту и запустил шлюз. Внешний люк отсек безжизненный космос, шлюзовая камера осветилась красным, спустя пару секунд послышалось тихое шипение, сквозь которое начал просачиваться звук сирены. В помещении появился воздух. Таймер на экране успел отсчитать двенадцать секунд, после чего сменился уведомлением о том, что шлемы можно снять. Красный свет сменился нормальным белым, более ярким, чем раньше, сирена смолкла. Марк повернулся к команде. Люк в этот момент потянулся к кольцу замка шлема, но Цили вдруг схватила его за руку. В наушнике Марка прозвучал ее голос:

— Шлемы не снимать!

— Почему? — удивился Люк. — Датчики показывают, что давление номинальное, состав воздуха тоже…

— А что они показывают о наличии микроорганизмов? Вирусов? А если эту станцию бросили потому, что на нее занесли инфекцию?! Повторяю для всех: пока я не сделаю хотя бы экспресс-анализ воздуха, шлемы никому не снимать! — голос ее звучал твердо и звонко. Нерешительная и пугливая в незнакомой среде, она обретала железную волю, когда вопрос касался ее профессиональной сферы. Возразить никто не посмел, тем более, аргументы Цили были вполне здравы.

Внутренняя дверь разъехалась, открыв проход в освещенный коридор. Тит придержал сунувшегося было Марка и выглянул в коридор. Огляделся.

— Чисто, — доложил он. — За мной, оружие держать наготове, мощность — тридцать процентов. Не прострелите обшивку, иначе все переборки закроются.

Марк осмотрел свой импульсор, опасливо убрал палец подальше от спускового крючка без предохранительной скобы. Хорошо, что они взяли модульные импульсоры: можно менять рукоятку под пустотные условия. Она больше и у нее нет предохранительной скобы. Как раз под перчатку скафандра.

Исследование помещений модуля не заняло много времени, оно не поражало размерами. Система жизнеобеспечения работала штатно, хотя и была уже порядком изношена. Ничего вечного не бывает, хотя и запас прочности в модуль заложен огромный. И больше сотни лет он проработал, хотя и в полусонном режиме. Люций за полчаса выпотрошил систему управления модулем, но ничего интересного там не нашлось: систему сбросили к заводским настройкам перед эвакуацией со станции, а за прошедшее с того дня время ни одного живого организма зафиксировано не было.

Цили все-таки провела быстрый анализ воздуха и признала его годным, даже почти стерильным, разрешив снять шлемы и перчатки. Но избавляться от скафандров полностью запретил уже Марк. Кто знает, как быстро придется эвакуироваться?

— Капитан, здесь еще шлюз, — раздался в гарнитуре голос Тита, — и, похоже, он ведет вглубь станции чужих.

— Где ты? Куда идти? — Марк чуть не выкрикнул в микрофон.

Выслушав ответ, он быстрым шагом двинулся по указанному маршруту. Люк и Цили присоединились по пути.

— Давление и состав воздуха за дверью номинальные, — сообщил Тит, когда все собрались в коридоре перед шлюзом, — шлемы надевать бессмысленно, воздухообмен не перекрыт, просто дверь закрыта.

— Так давай ее откроем, — заявил Люций, — думаю, честь войти на станцию инопланетян должна принадлежать капитану.

Люций отошел в сторону, картинно поклонился и сделал приглашающий жест. Марк усмехнулся и шагнул к шлюзу.

— Один маленький шажок для человека… — пробормотал Люций. Марк хлопнул ладонью по кнопке. Двери разъехались с тихим шипением пневматики.

***

Коридор был гораздо больше, чем дверь, которая в него вела. Не менее десяти метров в высоту, овальный в сечении, хотя пол был ровным. Изнутри он состоял из того же материала, что и наружная обшивка станции. Марк приложил руку к стене. Странное ощущение — ни металл, ни пластик. Скорее, камень. Но очень странный. Словно кто-то невероятно терпеливый отшлифовал целую гору мелких многоугольных камешков, а потом подогнал их друг к другу, сложив стены станции. Стыки этих «камешков» можно было почувствовать только ногтем. Камешки были матовыми и почти не отражали болезненно-жёлтого света, который, казалось, стекал из змеящихся по потолку светящихся полос. Полосы были несимметричными, разной толщины и формы, словно кто-то разлил светящуюся жидкость по потолку. Вообще коридор не походил на искусственную конструкцию, но и инженерным решением его назвать без оговорок было нельзя. Будто это помещение не построили, а вырастили. Как кукурузу на Лемносе.

Коридор пересекался с другим, который по высоте был ещё больше. И он, видимо, шёл внутри «позвоночника» станции, на всём его протяжении. Где-то высоко под потолком угадывались сводчатые конструкции, но подробности надёжно скрывала темнота. Светящихся полос на потолке не было, и коридор терялся во мраке. Марк поднял голову, стараясь разглядеть, где заканчиваются стены и начинается тьма. Бесполезно. Она просто висела там, давящая, бесконечная. Чувствовалось, что это пространство не для людей — слишком высокое, слишком пустое. Словно его создатели были ростом с трёхэтажный дом и передвигались иначе, чем люди. Здесь не было привычных ориентиров, к которым глаз цепляется автоматически: ни углов, ни стыков, ни теней от источников света. Всё было слишком ровным, слишком гладким. Слишком нечеловеческим. И от этого становилось не по себе.

Воздух в коридоре был сухим и холодным, но не так, как бывает холодно в пустом ангаре, — это была какая-то глухая, безжизненная стужа, словно помещение никогда не знало тепла живых существ. Она пробиралась через скафандры, оседала на ткань, заставляла дышать чаще. Марк выдохнул ртом, но не увидел пара. Тут даже холод был странным. Он поймал себя на том, что прислушивается к шагам команды, и понял, что их почти не слышно. Звук гас, не долетая до стен, — не отражался, а умирал, поглощённый странной поверхностью. Как будто коридор сам решал, чему здесь звучать, а чему — исчезнуть.

Марк поёжился и ускорил шаг. Ему хотелось поскорее миновать этот коридор, вернуться в нормальное пространство, где есть углы и тени, где звук отражается от стен, а не исчезает в никуда.

— Гав! — крикнул вдруг Люций. Цили вздрогнула.

— Гав… гав… хафф… афф… — повторило быстро стихающее эхо.

— Я тебе сейчас в лоб дам! — рявкнул Марк.

— Странно, — Люций даже не обратил внимания на угрозу капитана, — эхо в таком огромном помещении должно быть долгим, учитывая материал стен. Оно и собиралось быть долгим, но его как будто выключили, — закончил он свою мысль.

— Так ты с эхом гавкался? — спросил Тит.

— Нет, я решил докричаться до Мирта, а то скучает там, бедный… Естественно! Я хотел оценить длину коридора, хотя бы примерно! А ты надеялся, что я сошёл с ума и начал лаять?

Марк улыбнулся. Слова Люция напомнили ему о маленьком члене экипажа. После долгих споров было решено назвать его в честь матери, Миртом. «Ради связи поколений», как сказал Люк. Правда, потом добавил, что все остальные предложения всё равно хуже. Фамилией же ему назначили прозвище Марка. Так безымянный щенок обрёл имя. Мирт Мордакс, курсант-секутор «Чёрного агата».

Пересекли пугающий коридор, с трудом утащив из него Люция, который собирался пройти по нему на предмет поиска других помещений. Он что, вообще ничего не боится? Или жажда исследователя сильнее страха? В общем, помощник, как всегда не вовремя включил археолога. Заинтересовать его удалось только тем, что в конце их пути будет явно интереснее.

— Как вы думаете, что это вообще такое? — Люк взмахнул руками, как бы охватывая помещение коридора.

— Оружие, — не раздумывая, ответил Тит. — Пушка. Я бы сказал, корабль-пушка.

— Пушка? — переспросил Марк, — а зачем кому-то такая огромная пушка?

— Вообще, размер оружия зависит от размеров противника, — высказал мнение Люк, повертев в руке свой импульсор.

— Еще можно стрелять по звездам, например, — ответил Тит, — например, по той, вокруг которой вращался наш скиталец. Это объяснил бы отсутствие звезды.

— Да для такой пушки энергии нужно больше, чем в той звезде за всю ее жизнь было! — недоверчиво заметил Люк, — нет, это что-то другое.

— Это может быть вообще что-то такое, что мы просто осознать не можем, — робко заметила Цили, — существа, которые построили… такое, — она замолчала, подбирая слова, — не знаю, странное, непостижимое… в общем, и замыслы у них должны быть непостижимыми. Вдруг это устройство, которое наоборот, создает звезды? И это тоже объясняет отсутствие звезды...

— Невероятное предположение, — сказал Тит, — но, с учетом окружающей нас обстановки я уже готов поверить во все, что угодно. Даже в самое непостижимое.

— Ладно, по крайней мере, коридор этот куда-то ведет, то есть, функцию свою выполняет вполне постижимо, — Марк тоже решил поучаствовать. Голова уже трещала от расплодившихся противоречивых мыслей. — А значит, можно попытаться постичь и остальное.

— Мне, все же, кое-что непонятно, — подал голос Люций, — мы пока так и не нашли ничего, что указало бы нам на дорогу к Календуле. А здесь была явно пересадочная станция, если судить по шикарным апартаментам во втором модуле. Я уверен, здесь пациенты “Апекса” дожидались “Авангарда”. Станцию явно покидали в спешке, должно было что-то остаться.

— Мы проверили только человеческие помещения, — ответил Марк, — нам еще предстоит проверить и чужие помещения, станция-то огромная, возможно, что-то найдем там. Вот уже начали, — он кивнул головой, указывая перед собой.

Освещение плавно перемещалось следом за исследователями, освещая несколько метров впереди и погружая пройденный участок во мрак. И вдруг оно расползлось по всему потолку, осветив выход в какое-то помещение. Тит вышел вперед и выглянул из коридора.

— Чисто, — доложил он спустя минуту, — ничего живого и движущегося нет, по крайней мере, приборами не фиксируется. Но все равно, не расслабляйтесь, оружие держите при себе. А то все это непостижимое… — он замолчал, махнул рукой, предлагая следовать за ним, и шагнул в проем.

Они вошли в помещение, и Марк остановился. Пространство здесь было ещё более неправильным. Да, вся станция была неправильной, но здесь эта неправильность достигала пика. С первого взгляда — просто зал, вполне соответствующий всей концепции чужой станции, все тот же черный материал, похожий на камень, все тот же тусклый желтый свет, но чем дольше он смотрел, тем больше распадалась привычная геометрия. Стены не сходились под нормальными углами, плавно перетекая одна в другую, а пол уходил вперёд и одновременно вверх, хотя ноги чувствовали твёрдую горизонтальную поверхность. Вестибулярный аппарат врал. Или врали глаза. Или все вместе.

Помещение было несимметричным до тошноты. Марк не мог найти точку, за которую мог бы зацепиться взглядом: ни одной прямой линии, ни одного знакомого ориентира. Всё было смещено, сдвинуто, вывернуто наизнанку. Он сделал шаг вперёд и почувствовал, как внутренности на мгновение сместились — будто гравитация здесь работала по своим правилам.

Но самое странное было впереди.

Вся дальняя стена была стеклянной. Огромное окно — от пола до потолка, от края до края — открывало вид в космос. Чёрный, бесконечный, усыпанный редкими точками звёзд. Марк шагнул ближе и замер.

Они были внутри станции. Он знал это так же точно, как свое имя, слышал эхо, которое гасло в коридорах, трогал стены, сложенные из странного камня. Они вошли внутрь «хребта», пересекли коридор, который шёл вдоль «позвоночника». За окном должен был быть внутренний объём — пространство между рёбрами, где висел «Чёрный агат». Он должен был видеть свой корабль, парящий в черноте, и дуги рёбер, уходящие вверх и вниз.

Но в окне была станция.

Целиком.

Она висела в чёрной пустоте — та самая конструкция, которую они разглядывали снаружи: хребет, рёбра, позвонки… Идеальный, трёхмерный, невероятно детализированный вид. Словно кто-то разместил камеру в паре десятков километров от неё и транслировал изображение на этот экран.

Но это был не экран. Марк подошёл вплотную, приложил ладонь к стеклу. Это было не стекло, но был прозрачным и чистым, потому Марк про себя решил назвать его стеклом. Он видел точки примыкания к стенам и полу, оценив его толщину не менее, чем в метр. Он видел даже какой-то “подоконник”, тянущийся вдоль этого странного окна снаружи. Но станция, которая висела там, была той же станцией, внутри которой они сейчас стояли. В этом не было никакого смысла.

Он обернулся. Тит стоял сбоку, глядя на окно с таким же напряжённым лицом. Цили прижала ладони к груди, будто пыталась унять сердце. Люций молчал — впервые за всё время он не сказал ни слова. Он просто смотрел в окно, и в его глазах, отражённых в стекле, читалось что-то новое. Что-то, чего Марк раньше не видел. Он стоял неподвижно, и его губы чуть заметно шевелились, как будто он повторял про себя какие-то слова. Но звука не было.

— Это не может быть реальным, — наконец произнёс Марк. Голос его звучал тихо, почти шёпотом. — Мы внутри. А оно — снаружи. Одновременно.

— Или это не снаружи, — ответил Тит, не оборачиваясь. — Или мы не внутри. Этого окна снаружи нет. Там глухая стена. Я на нее весь полет смотрел…

Марк снова посмотрел в окно. Станция висела там — монолитная, целая, законченная. И внутри ее ребер, изредка полыхая факелами маневровых двигателей, висел “Чёрный агат”.

Глава 18. Деревянный комод

— Там есть что-то еще, — Тит обернулся в сторону выхода и указал рукой куда-то вверх. Марк обернулся в направлении, указанном секутором. По обе стороны зала вверх уходили широкие пандусы — плавные, почти текучие. На высоте метров десяти, там, где свет почти растворялся в полумраке, угадывался балкон. Он выступал прямо в пространство зала, опоясывая его неровным полукольцом. Свет на него падал слабый, желтоватый, и казалось, что балкон висит в воздухе, не касаясь стен.

Пандусы, ведущие к нему, не были сплошными. Они состояли из множества маленьких ступеней, похожих на чешуйки, как будто на них вылили воду с рыбьей чешуёй. Марк подошёл ближе, как будто опасался, что эта странная лестница на него набросится. Его шаги сопровождало быстро затихающее эхо. Чешуйки не повторялись — каждая была чуть другой, чуть шире, чуть выше, плавные, угловатые, но все плоские и горизонтальные по отношению к полу.

Марк поставил ногу на первую ступеньку и молча пошёл по странной чещуйчатой лестнице наверх. Оставшиеся члены экипажа двинулись следом.

— Это же наша техника, — произнес Тит, оглядывая открывшееся пространство балкона.

Помещение, в отличии от нижней части зала, не пустовало. Оно было заполнено оборудованием. Человеческим. Длинные столы с большими панелями поливизионных мониторов, свернувшиеся на полу змеиные кольца кабелей, анатомические кресла, одно из которых было опрокинуто и бесстыдно демонстрировало опорные ножки с колесиками. За рядом рабочих мест стояли три больших шкафа, в стенках которых угадывались вентиляторы. Серверы, не иначе. В дальнем углу балкона, в решетчатом кубе, угадывался люксагеновый реактор портативного типа. Такие ставят на аванпостах незаселенных планет. Марк посмотрел назад. Тит водил стволом импульсора, выискивая злых пришельцев. Цили потрясенно оглядывалась, опустив ствол своего оружия в пол. Но больше всех его поразил Люций. Он замер с оружием наготове, но даже если бы сейчас на него кинулась та мерзкая человеческая многоручка с “Авангарда”, он бы просто дал себя сожрать. А возможно, и соусом бы себя полил. Машинально. Вид у него был такой, словно его внезапно из розетки выдернули: отрешенный блуждающий взгляд, напряженная поза. Будто он прислушивался к какому-то далекому шепоту. И шептали что-то невероятно важное для Люка.

— Люк, что ты об этом думаешь? — обратился к нему Марк. Люций молчал. Марк подошел и тронул его за плечо.

— Люк?

Тот поднял глаза. Расфокусированный взгляд собрался в пучок на взгляде капитана, Люк отступил на шаг назад, встряхнул головой и попытался поковырять пальцем в ухе, забыв, что перчатку скафандра так и не снял.

— А, да, что? — спросил он, спотыкаясь на каждом слове, словно забыл, как ими пользоваться.

— Что с тобой?

— Ничего, — Люк отрицательно помотал головой, но сделал это так интенсивно, словно пытался вытряхнуть из ушей воду. Или мысли.

— Ты был не здесь, — Марк не спрашивал, он констатировал.

— Да, я был в туалете, извините, что долго ходил, — съязвил Люций. — Тут что-то с давлением, похоже. У меня просто голова очень болит…

Зря он это сказал, подумал Марк. Не успел он договорить, как к нему подскочила Цили, взяла за руку, сверилась с монитором его скафандра, бесцеремонно оттянула веко. Марк украдкой бросил взгляд на свое левое предплечье. Монитор показывал пониженное атмосферное давление, но не настолько, чтобы падать в обморок. Состав атмосферы стабильный, концентрация кислорода в пределах допустимого. Физиологические показатели тоже в порядке. Он снова посмотрел на Люция. Тот покорно принимал все манипуляции Цили. Голова заболела… Марк почему-то не поверил ни единому слову своего помощника.

Тит опустил оружие и уже ходил вдоль столов с пультами. Марк решил присоединиться к нему. Взгляду стали открываться все новые детали: кофейный столик с покрытыми мелкой пылью чашками, маленький диванчик, на котором лежит давно разряженный планшет. Очень старый, к слову, планшет.

— Тут полно раритетного железа, — прозвучал за спиной голос Люция. Марк обернулся.

— Ты знаешь, что это такое?

— Конечно. Древнее барахло столетней давности, — кивнул Люк, потыкав по клавиатуре давно мертвого терминала. Перчатки он, к слову, снял, — Оно все обесточено.

— А что оно здесь делало?

— Пока не знаю. Надо включить и посмотреть. Ты знаешь, на самом деле странно все как-то…

— Ты даже не представляешь, насколько, — одними губами прошептал Марк.

— Вот здесь, — Люк мотнул головой, подразумевая окружающее пространство, — скорее всего, проводили исследования. Видимо, пытались выяснить, как и по кому можно из этой пушки пульнуть, — он поднял с пола лежащее кресло и уселся в него, — но, при этом, здесь же находится пересадочная станция. Не вяжется одно с другим… Зачем мешать теплое с мягким? — Люк поднял голову и уставился в потолок, словно пытался рассмотреть там ответ на свой вопрос, но ничего теплого, или мягкого в этом чужом помещении не было, — такую находку нужно наоборот, держать в тайне и тихонько в ней ковыряться, а они сюда, считай, туристов возили. И это… — Люций замолчал и встряхнул головой. — Бездна проклятая, чего ж голова так шумит…

Марк присмотрелся к помощнику и почувствовал укол стыда: выглядел Люк действительно неважно. Лицо было бледным, белки глаз покрыла сетка ярко-красных капилляров.

— Я сделала тебе инъекцию стабилизатора, — сказала Цили, обращаясь к Люку, — потерпи немного, скоро станет легче.

Люций откинулся в кресле, свесив руки, и громко выдохнул в потолок.

— Люк, ты как? — Марк подошел к помощнику и посмотрел ему в глаза.

— Не дождешься! — Люций криво усмехнулся. — Получше уже, сейчас посижу и включусь. Пока я на них не смотрю — меня не тошнит. Аллергия на бесвкусицу, видимо. Как в квартире Тита, — Люк снова усмехнулся.

Цвет лица его действительно немного улучшился, как-будто ему добавили крови.

— Тебя тошнит от моей квартиры? — Тит подошел неслышно, — странно, мне казалось, она вполне уютная.

— Он не про уют, — покачал головой Марк, — Ему не понравился твой комод.

— У тебя отличная квартира, — подтвердил Люций, — но вот тот комод…

— А что с ним не так? — Тит, казалось, ничуть не обиделся, — Хороший комод, из массива зарта. Один из наших бывших подозреваемых подарил, у него отец столяр, мне сделал комод, напарнику — стол.

— Бывший подозреваемый? — уточнил Марк, — Это как?

— Мы доказали, что он не причастен к контрабанде, хотя, все на него указывало. И негодяев таки вычислили. Так что не так с комодом?

— Да все так, — ответил Люций, — красивый комод, добротный. Просто он в твой интерьер не вписывается. Как и вон те штуки, — Люций кивнул головой куда-то в сторону края балкона.

Марк проследил за его взглядом. А ведь действительно, Четыре отдельных объекта, похожих на растения, выглядели чужеродно. Они были одинаково чужды как для этой станции, так и для расставленного вокруг оборудования людей. Больше всего они напоминали маленькие деревья высотой не больше четырех метров, с причудливо изогнутыми стволами, из которых росли длинные и плоские листья. По четыре с каждой стороны, свернутые в полукольца, словно пытаясь обнять стоящие внутри вполне человеческие телескопические стойки с закрепленными на них панелями. Верхушки деревьев были завернуты вниз и оканчивались раздутыми выростами, напоминающими колокольчики.

Марк подошел ближе. Да, эти “деревья” действительно были посторонними для станции, также, как и человеческое оборудование. Материал их больше напоминал мумифицированную плоть, нежели дерево. И, тем более, ничего общего со странным камнем, из которого построена станция. Он протянул руку и коснулся поверхности. Сухая и слегка шершавая, похоже, даже немного теплая.

— Да, это что-то постороннее, — крикнул Марк через плечо. За спиной уже стоял Тит. Люций встал из кресла, но близко не подходил. Цили стояла рядом с ним.

— Естественно, постороннее, — ответил Люк, — это ж чужая станция.

— Да нет, — ответил ему уже Тит, внимательно разглядывая внутренности “колокола”— они чужие даже для этой станции.

— А что это внутри стоит? — Марк указал на устройство, стоящее на треноге внутри “дерева”. “Листья”, торчащие из ствола, будто бы обнимали странный агрегат. Панель, со стороны дерева покрытая двумя десятками золотистых пластин, размером чуть меньше ладони. Обратная сторона тускло блестела металлом. От каждой треноги змеились кабели, уходящие куда-то в недра серверных шкафов.

— Антенна, — без раздумий сообщил Люк, — ультракороткая, по всей видимости, если судить по размерам излучателей, — он на почтительном расстоянии обошел конструкцию, — видите вон те квадратики, блестящие? Они, похоже, из золота. Размер около десяти сантиметров. Значит, длина волны около двадцати. Видимо, частота до полутора гигагерц… Нет, это не связь. Это что-то другое, — Люций отошел подальше от антенн, боязливо покосился и встряхнул головой.

— А ты можешь это выяснить? — заинтересованно спросила Цили.

— Попробуем. Но явно не сейчас, — ответил Люций, — Я надеюсь, хоть кто-нибудь включил запись? Я забыл…

— Да, — хором ответили Тит и Марк. Цили стыдливо опустила глаза.

— Кстати, о связи, вы заметили, что у нас нет связи с “Агатом”?

— Я пока не вызывал, — ответил Марк.

— Зато я вызывал. И ответа нет. Станция не выпускает радиоволны наружу. А нам нужно передать данные на корабль.

— Предлагаешь валить отсюда? — Марк удивленно посмотрел на помощника, — ты ж хотел вынуть диски из этих серверов, — он указал на ряд шкафов с оборудованием.

— Нет, диски из них вынимать нельзя, — Люций откицательно покачал головой, — они могут быть завязаны на железо. К тому же, дискам больше сотни лет, у нас может быть банально несовместимое железо. Запускать их надо на месте.

— Ты сможешь наладить связь с “Агатом” из человеческих блоков?

— Думаю, да. По крайней мере, у шлюза связь была. Телеметрия уходила.

— Тогда собирайтесь и возвращаемся в человеческий блок, — скомандовал Марк, — И там, в спокойной обстановке все обдумаем.

— Возвращаемся, — согласился Люций подходя к Марку. Внезапно он пошатнулся и Марк поддержал его под локоть, — Бездна проклятая, я как подхожу к этим деревьям, у меня сразу голова начинает кружиться… Пойдемте отсюда. Капитан прав, нужо все обдумать, и лучше делать это в родных стенах. А то что-то многовато инопланетян на сегодня. Похоже, у меня на них аллергия.

***

— Я связался с “Агатом”, — доложил Люций, снимая шлем скафандра. — У них всё в порядке. Правда, они понервничали там немного — мы почти два часа на связь не выходили. Веснушка уже хотела лететь на разведку.

— Ты антенну выставил? — спросил Марк, наблюдая, как Люций ставит шлем на стол.

— Да, теперь связь с “Агатом” будет со всего человеческого сектора. Там, — Люк кивнул головой в сторону, где за переборками скрывался шлюз в чужую часть, — не гарантирую. Там вообще всё не так. Там вообще наши частоты могут не работать. Хотя, антенны же там зачем-то стоят, и они явно наши.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Цили. Она уже подошла к нему, и, не спрашивая разрешения, вывернула его руку, разглядывая монитор системы жизнеобеспечения на предплечье скафандра. Нахмурилась. Показатели были в норме, но она всё равно провела пальцем по сенсору, переключая режимы.

— Да нормально уже, — Люк отмахнулся и попытался высвободить руку из мертвой хватки врача, — мы как вышли из того зала, так меня сразу отпустило. Честно, Цили, отстань, я в порядке.

— Ты бледный, — заметила она, не отпуская его. — И зрачки расширены.

— Я всегда бледный, — огрызнулся Люций, наконец выдергивая руку. — Это у вас, врачей, паранойя. Если у человека в наличии пульс, дыхание и половое влечение, то жить будет.

— Расскажи это паралитикам, — парировала Цили, но отступила.

Марк посмотрел на помощника. Люций действительно выглядел лучше, чем час назад — цвет лица начал возвращаться, голос перестал дрожать. Но Марк не мог избавиться от ощущения, что тот что-то скрывает. Маленькая дрожь в пальцах, едва заметная. И то, как он избегал смотреть в сторону шлюза, ведущего в чужую часть.

— Дайте попить? — попросил Люк, и Тит тут же протянул ему бутылку с водой. Люций сделал несколько жадных глотков, потом ещё один, и только после этого шумно выдохнул.

— Ну что, давайте посмотрим, что мы там наснимали?

— Мы наснимали, — ехидно заметил Марк, включая экран висящего на стене старого поливизора. — Ты в это время слушал голоса в голове.

Он сказал это почти шутя, но заметил, как Люций вздрогнул. Совсем чуть-чуть, на долю секунды.

Марк включил запись и отступил на шаг, давая всем возможность видеть экран.

На экране поплыли кадры, сделанные камерой Тита. Серые стены чужого коридора, затем — зал с балконом, потом — странные «деревья» и антенны внутри них. Люций смотрел на всё это с каменным лицом, только иногда потирал висок.

— Нет, это всё же больше похоже на заброшенную диспетчерскую, чем на экспедиционную площадку. Они там не изучали, они работали, — Люк допил уже вторую бутылку воды и открыл третью.

— Этой воде больше сотни лет, — заметил Марк, — смотри, чтоб тебе потом кормовую рампу не оторвало.

— Вода безвредна, — успокоила Цили, — я проверила. Чистая, без примесей. Консервация отличная.

— Похоже, это единственное, что тут безвредно, — Люк передёрнул плечами. Он снова потирал висок, но, поймав взгляд Марка, убрал руку.

— И что именно тут не так? — спросил Тит. Он сидел на принесенном откуда-то стуле и курил свою любимую сигарету, выдыхая ароматный пар себе под ноги.

— Да хотя бы то, что это станция, построенная чужими разумными существами, и на которой когда-то обосновались другие чужие разумные существа, — ответил за него Марк, — этого мало?

— Это только начало, — Люций поводил рукой перед экраном, отматывая запись назад. Изображение задергалось, замедлилось, остановилось. — Смотрите, это общий план с камеры Тита. Вот столы, стулья, серверные шкафы… Всё, как мы видели. — Он переключил кадр. — А вот это — антенны, наши антенны, встроенные в эти «деревья».

— Ты собрался всё перечислить? — перебил Марк, — как раз через неделю управимся. Люк, мы не слепые, давай ближе к делу.

— Так я об этом и говорю: тут есть всё, — Люк указал на экран, — кроме признаков исследований. Я был в экспедициях, в том числе и на объектах, построенных чужими. Мы брали с собой лаборатории, сканеры, оборудование для анализа — полный трюм оборудования с собой тащили. А здесь этого нет. Нет даже паршивой экспресс-лаборатории в чемоданчике. Как будто всё уже изучили, и исследовать им было уже нечего. Просто работали. Над чем-то рутинным.

— Понять бы, над чем, — Марк вздохнул, посмотрел в потолок и замер. Он не повернул головы, просто застыл, уставившись в одну точку.

— Не знаю, — продолжал Люций, — Но у нас еще есть те серверы, если мы сможем вытащить с них данные, то это поможет нам прояснить… Капитан, ты чего?

Марк так и стоял, глядя в потолок. Люций медленно проследил за взглядом капитана. На потолке ничего не было. Просто серая панель обшивки потолка. Но Марк смотрел не на панель. Он смотрел на угол, где панель переходила в стену.

— Мы так редко смотрим на потолок, — пробормотал Люций. Голос его упал до шёпота.

— Чего? — Тит не расслышал, но посмотреть вслед за ними догадался. Поднял голову. Увидел. — Твою ж бездну!..

— Мне кто-нибудь объяснит, что это означает? — Цили озадаченно обвела взглядом комнату. Все оторвались от созерцания потолка и посмотрели на неё.

— Вы чего так смотрите? — в голосе Цили проскользнуло легкое возмущение, — Вы так смотрите, будто там строителя этой станции увидели. С бутылкой пива. Что это означает вообще?

Она указала пальцем на потолок. В углу под потолком, рядом с дверью в переборке, бледнела нанесённая трафаретным шрифтом маркировка.

123.

Марк перевёл взгляд на Люция. Тот стоял неподвижно, глядя на потолок, и в его глазах больше не было ни иронии, ни усталости. Только странное, холодное спокойствие. Как будто он ждал этого.

— Что это значит? — спросила Цили, уже не возмущённо, а растерянно.

Марк посмотрел на Люция. Люций молчал.