Занавес

Глава 1

Шёл октябрь шестидесятого года. В те времена Америка была совершенно другой страной. Люди не знали ни о каких хиппи. Я мог спокойно назвать темнокожего «нигер» и послать его куда подальше. До введения войск во Вьетнам оставалось ещё несколько месяцев. Мне только исполнилось восемнадцать лет, и пустые карманы меня ничуть не волновали. Я, как и все американцы, верил в светлое будущее.

Моя семья относилась к низшему классу населения. Отец с юных лет колесил по Америке на своём стареньком грузовике. Мама работала учителем истории в частной школе для трудных подростков. Во многом по этой причине у меня была тяга к учёбе. Но это продлилось не долго. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, я часто стал мелькать в уличных драках с соседними мальчишками, которые чаще всего оказывались старше. Обычно такие потасовки начинались по всяких пустякам, начиная от словесной перепалки и заканчивая проигранным матчем в баскетбол.

Последней каплей для моих родителей стал инцидент в школе. Я намерено разбил окно в кабинете директора. На это у меня была веская причина(тогда я так думал). Мистер Пиквик сначала вызвал только моего отца. Он хрипловатым голосом заявил, что в последние месяцы я стал приносить проблемы и уже давно ходят мысли о переводе в другую школу.

Следующие два года я проучился в частной школе, где преподавала моя мать. Поведение заметно улучшилось. Но всё равно внутри меня тлел огонёк бунтарства. Мне приходилось спускать своё негодование на спортивной груше, которая висела в подвале нашего дома.

Дальше настало время выбирать. Отец хотел, чтобы я пошёл по его стопам и тоже стал водителям грузовика. Я не был особо против, так как эта работа открывала передо мной полную свободу. Можно в любой момент сорваться с места и пропасть на пару месяцев, рассекая по дорогам Америки. Но у матери было другое мнение. Она хотела, чтобы я продолжил учиться, то-есть поступил в колледж. Отец сначала упорно отпирался от этой идеи, но по итогу сдался.

Тут на театральной сцене появился дядя Фрэнки – он же родной брат моего папаши. Они были родными братьями, но общались крайне редко. Дядюшка ещё в молодости перебрался в Лос-Анджелес, где перепробовал разные профессии, пока ему не улыбнулась удача. Он открыл свой собственный ресторан с итальянской кухней. Благодаря его связям меня взяли в колледж Брауна Маки, обеспечивающий степень бакалавра.

Я находился в ожидании путешествия из Сиэтла в Лос-Анджелес. Родители дали мне несколько наставлений. Мать в основном твердила о важности учёбы, поведении и самоконтроле. Слова отца двигались в совершенно другом направлении. Он понимал, что на мою голову обрушиться атмосфера Голливуда, состоящая из вечеринок, выпивки и распутных девиц.

Родители лично отвезли меня на вокзал, где вручили билет и сто баксов мелкими купюрами. Я занял своё место возле окна. Мать не сводила глаз с вагона, прижав ладони к груди. Отец держался спокойно. Он достал пачку Marlboro и не с первого раза прикурил сигарету.

Поезд тронулся. Спустя несколько секунд я потерял лица родителей из виду. В купе, помимо меня, так же ехало трое пассажиров. Напротив сидела пожилая женщина в лёгком пальто и Йоркширским терьером на руках, который, высунув язык, смотрел по сторонам. Левее расположился мужчина в белой шляпе. Он наполнил свою трубку табаком и чиркнул спичкой. Рядом со мной сидела рыжеволосая девушка. Она была чертовски красивая. На протяжении часа я кидал в её сторону пытливый взгляд, но пассажирка была полностью погружена в чтение книги.

Я снова примкнул к окну. Как в телевизоре, мимо меня проплывали неописуемые красоты Америки. До моего уха доносился разговор мужчины и женщины, которые обсуждали погоду. Но мне это было неинтересно. Голова была занята только одной мыслью... Мыслью о Лос-Анджелесе!

Утром следующего дня я уже был в Голливуде. Такси остановилось перед трёхэтажным зданием из красного кирпича. Справа от входа располагалась скамейка, на которой сидел толстый мужчина в очках с плотными диоптриями.

– Ты, должно быть, Чарли? - поинтересовался он, поднимаясь на ноги.

– Да... Чарли Уилсон.

Толстяк двинулся в мою сторону. Мужчина заметно хромал на левую ногу, из-за чего походил на катящийся баскетбольный мяч.

– Меня зовут Генри Филдс, - мы пожали друг другу руки. - Фрэнк не шутил. Ты действительно похож на него.

– Сочту это за комплимент.

– Вижу по твоим глазам, что ты устал за время пути.

– Да, есть немного, - я поправил взъерошенные тёмные волосы.

– Пойдём... Я покажу твою комнату.

Мы прошли через калитку и, поднявшись по трём ступеньках, попали в кирпичное здание, которое оказалось кампусом. Мой нос сразу уловил запах дешёвой краски. На первом этаже никто не проживал. Здесь находились люди, присматривающие за молодыми жильцами. Филдс нажал кнопку, чтобы вызвать лифт, но, как оказалось, подъёмник в данный момент находился на ремонте. Нам пришлось воспользоваться лестницей. Третий этаж не доставил мне никаких трудностей. Чего нельзя сказать о Генри. У него появилась одышка, а со лба покатились струйки пота.

Мы сделали несколько шагов по коридору. И этого мне уже хватило, чтобы почувствовать особую атмосферу студенческой жизни. Навстречу нам шли двое парней, которые с насмешкой посматривали на моего «путеводителя». Девушек же больше интересовала моя персона. Я был для них как охотник, который неожиданно появился в джунглях.

Филдс миновал кухню, прачечную и душевую, где толпилась молодёжь. Свернув за угол, он резко остановился. Его потная ладонь схватилась за дверную ручку. Я оказался в небольшой комнате. Вся мебель шла в двойном экземпляре: кровати, шкафы для одежды, письменный стол и тумбочки.

– Твой сосед опять куда-то пропал, - пробурчал себе под нос толстяк. - Вечно от него одни проблемы!

– Я думал, что буду жить один.

– Ха! - последовала небольшая пауза. - Нет, мальчик мой, у нас здесь не отель. Ты и так поступил к нам уже в разгар учебного года. Скажи спасибо, что вы будете жить вдвоём, а не втроём или вчетвером.

Я молча прошёлся по комнате и остановился возле окна. Вид не был пределом моих мечтаний. Зона отдыха, где стояли скамейки и столики для пинг-понга.

– И ещё кое-что, - заговорил Филдс. - На этой территории действуют определённые правила. Мы как маленькая страна, где есть свой кодекс... Во-первых, никаких драк. Хочешь начистить физиономию своему обидчику. Вперёд! За территорией кампуса. Во-вторых, никаких вечеринок. Вы приехали сюда учиться, а не отрываться на полную катушку. Ну и в третьих, никаких посторонних. Здесь и так проблем через край. Не хватало ещё помощи со стороны!

– Конечно.

– Усвоил?

– Разумеется, мистер Филдс.

Перед уходом Генри кинул взгляд на журналы Playboy, которые принадлежали моему соседу, а затем покинул комнату. Я принялся разбирать свой чемодан. От вещей исходил приятный запах домашнего уюта. В памяти всплыли лица родителей, когда они стояли на платформе перед поездом. Внутри было очень странное чувство. Находясь в Сиэтле, я думал о Лос-Анджелесе, а оказавшись здесь, я не переставал думать о доме.

Поток моих мыслей был прерван хлопком двери. В комнате появился спортивного телосложения парень с голубыми как небо глазами. Узкие рукава белой футболки обтягивали его бицепс. Он уверенными шагами двигался ко мне. Когда расстояние сократилось до метра, сосед немного задрал голову и сказал:

– Ну, здравствуй, Сиэтл.

От него исходила неподдельная уверенность. Голубые глаза буквально гипнотизировали собеседника. Неожиданно они налились золотом, когда в комнату попали лучи утреннего солнца.

– Так и будешь пялиться или назовёшь своё имя! - его твёрдый голос вывел меня из транса.

– Чарли Уилсон, - неуверенно представился я.

– Да уж, не повезло тебе с именем... Я Витторио Моретти.

Последовало сильное рукопожатие. Сосед сразу отступил. Он взял с письменного стола журнал и плюхнулся на свою кровать.

– А почему мне не повезло с именем? - только спустя пару минут я решил задать вопрос.

– В нём отсутствует оригинальность. Каждый третий американец будет иметь идентичное имя. Благодаря имени можно стать особенным. Никто не вспомнит тебя, если ты обменяешься любезностями с каким-то незнакомцем.

– Чего нельзя сказать о тебе.

Парень полностью проигнорировал мой ответ. Он немного склонил голову влево, чтобы получше рассмотреть личико обнажённой блондинки.

– Сиэтл, - снова заговорил Моретти.

– Да, - я ответил без особого интереса, так как мне не нравилось прозвище, которое появилось несколько минут назад.

– У тебя есть презервативы?

Этот вопрос поставил меня в тупик. И это сразу заметил Витторио. Он отложил журнал и скрестил руки на груди.

– К чему этот вопрос?

– Я должен узнать получше о человеке, с котором собираюсь делить комнату.

– И как тебе это поможет?

– На кой чёрт гею презервативы? - с усмешкой сказал Витторио.

Я не стерпел. Мне под руку попалась толстая книга, которая сразу полетела в сторону моего соседа.

– Полегче! - вскрикнул он.

– Избавь меня от своих глупых вопросов!

– А ты не промах, - Моретти поднялся с кровати. - Ещё никогда в меня не кидали книгу по психологии.

Я молча отвернулся и продолжил разбирать чемодан.

– Сиэтл, - послышалось через минуту. - Думаю, мы не с того начали.

– Неужели?

– Это у меня такой юмор специфический по утрам.

– Я это запомню. Но главное, ты не забывай. В следующий раз всё не ограничиться броском книги.

Парень улыбнулся и протянул руку со словами:

– Вито.

– Чарли.

Покончив со знакомством и чемоданом, я направился к телефону, который располагался на каждом этаже кампуса. Миновав кухню, где в самом разгаре была перепалка между парнями из-за двух разбитых бутылок пива. На телефоне «висела» девушка в одной ночнушки. Мне посчастливилось изучить все её прелести, видневшиеся из-под тонкой ткани.

Я ввёл номер и приложил телефон к уху. На другом конце раздался голос матери. Слова из неё выходили крайне медленно. Было понятно, что она пытается сдержать слёзы, которые понемногу начинают подступать. Как оказалось, отец уехал в очередной рейс ещё вчера. И мать осталась дома совсем одна. Только лай собаки нарушает тишину, царившую в доме.

За мной начинала собираться очередь из желающих позвонить. Поэтому пришлось закончить разговор как можно быстрее.

Я решил немного вздремнуть. Но матрас был против моих желаний. Создавалось полное впечатление, что подо мной лежит пластина, на которую сложили камни. Спустя час мне удалось приспособиться к своей ложе. Я начинал постепенно уходить в сон. Подсознание даже начало улавливать обрывки сна, но всё испортил будильник возле кровати Вито.

– Это ещё что?! - я закрыл лицо подушкой.

– Я поздравляю тебя!

– С чем?

– До твоей первой лекции осталось полчаса, - сосед нажал кнопку на будильнике.

На часах было 11:30. Мы вышли из кампуса и двинулись по дорожке из жёлтой плитки. Лучи солнца били по моим заспанным глазам. Поэтому большую часть пути я прошёл с опущенной головой.

Зайдя в здание колледжа, на нас вывалила толпа парней, занятия которых уже подошли к концу. Они очень бурно обсуждали свои планы на ближайший час.

Мы зашли в аудиторию, где уже было несколько человек. Вито поднялся по лестнице до третьего ряда и сел напротив стола преподавателя. Я так же занял место рядом с ним.

Ровно в полдень хлопнула дверь и появился мистер Гарнер, которого Моретти сразу назвал рождественским эльфом. Когда я поинтересовался о смысле данного прозвища. В ответ получил краткое объяснение: «Ты посмотри на его уши! ».

Следующие двадцать минут прошли максимально скучно. Речь эльфа лилась ручьём. Он иногда делал остановки, чтобы оценить состояние учащихся в аудитории, которые периодически зевали или переговаривались между собой.

Этим занимались и мы с Вито. В тот момент он стал для меня некой энциклопедией. Удивительно, но его срок прибывания в колледже составлял всего два месяца. И это не мешало ему иметь приличный запас информации о присутствующих в данной аудитории.

– Посмотри на того парня возле двери, - говорил он, - Это Саймон Бэнкс. Он только с виду похож на обычного ботаника из бедной семьи. Ходят слухи, что его отец влиятельный мафиози. Владеет несколькими казино в Лос-Анджелесе, Майами и Лас-Вегасе... Это, конечно, всё на уровне слухов. Но ты сам подумай. Саймон не числиться на кампусе, а после занятий его забирает личный водитель на Rolls-Royce.

Дальше внимание Моретти пало на брюнетку в клетчатом платье, которая сидела на первом ряду.

– Это Аманда Тайт. Приехала в Лос-Анджелес из Милуоки. Её сложно назвать тихоней. В первый же день своего прибывания здесь устроила шумную вечеринку. Даже умудрилась где-то достать французское вино. Но самое интересное впереди... Поговаривают, что она не интересуется мужчинами.

– Это как?! - удивился я.

– Она лесбиянка.

Вито размял затёкшую шею и продолжил свой информационный рассказ:

– Здоровяк в голубой рубашке. Зовут Микель Эрнандес. Приехал к нам из Мексики. Любитель подраться. Лично видел, как он навалял соседу по комнате за то, что тот посмел потревожить его сон.

– Я однажды бывал в Мексике с отцом, - последовала паузу. - И скажу, что зрелище не из приятных. В любой момент тебя могут ограбить или, ещё хуже, убить.

– Я сам настроен против muchacho.* Но стоит отдать им должное. Они умеют обращаться с девушками. Видишь вон тот красный блокнот слева от руки? Это личный дневник. Но записывает он туда не распорядок дня или свои мысли. А девчонок, которым успел присунуть за время прибывания в Америке.

*Muchacho – парень, юноша (исп.)

– И насколько длинный список?

– Без понятия!

– Как думаешь, в чём его секрет?

– Усы... Определённо усы. Все девушки текут от наличия растительности на лице.

– Я чего-то не вижу бороды на твоей физиономии? - с ухмылкой подметил я.

– Мне то зачем? - рот Вито растянулся в улыбке. - Я и без того обаятельный.

Мы не заметили, как лекция подошла к концу. Выйдя в коридор, Моретти продолжил рассказывать не связанные между собой вещи. Из-за говора толпы мне удалось разобрать всего одну тему – скандалы.

Вито уселся на ступеньках, которые вели к колледжу. В его руках появилась пачка Camel.* Он провёл сигаретой по губам и щёлкнул зажигалкой.

*Camel – международный бренд сигарет.

– Учёные считают, что сигареты вредны для здоровья, - заявил я, уворачиваясь от дымовых колец.

– Полный бред! - Моретти стряхнул пепел. - Сигарета позволяет отвлечься. Помогают скоротать время... Просто представь, сколько свободного времени у американцев, если сигареты являются самым продаваемым товаром в стране.

– Боюсь представить, что со мной сделал бы отец, если бы увидел с сигаретой в зубах, - от этой мысли на моём лице появилась детская улыбка.

– Моему было бы насрать, - последовала длительная затяжка. - Ему было бы насрать на сигареты так же, как и на меня.

– Твой старик ещё жив?

– Жив... Будь он проклят!

– А почему...

– Сиэтл, охлади свой пыл, - перебил меня Вито. - Мы знакомы меньше суток. Я не собираюсь изливать душу и плакаться тебе в плечо.

– Понятно.

Я ходил назад и вперёд, пока мой сосед раскуривал уже вторую сигарету. До следующей лекции было ещё около сорока минут, а мы не знали, как скоротать время. Мне из чистого любопытства было интересно наблюдать за молодёжью. То, о чём они говорят, как одеваются и какую музыку слушают. Я был одним из них. Но в то же время являлся чужаком. Ощущался контраст между жизнью в Сиэтле и Лос-Анджелесе.

На другой стороне тротуара остановилось такси, и через минуту по пешеходному переходу шла рыжеволосая девица в коротком синем платье, под которым отсутствовал бюстгальтер. Каждый проходящий мимо парень оборачивался, чтобы посмотреть в след длинноногой красотки.

– А это ещё кто? - поинтересовался я у своего друга.

– Кристина, - Вито поднялся со ступеней и поравнялся со мной. - Понравилась?

– Ты знаком с ней?

– Частично, - он затушил окурок. - Она обычно зависает в компании футбольной команды. Состоит в группе поддержки.

Она прошла мимо, кинув безразличный взгляд в нашу сторону. Я сразу уловил запах французских духов. Мои глаза зациклились на её бёдрах, которые ритмично двигались, пока девушка поднималась по лестнице.

– Если человек и правду может переродиться, - начал Моретти. - То в следующей жизни я хочу быть пуговицей на её платье.

– Футбольная команда, - пробурчал я, выдержав паузу.

Глава 2

Прошла неделя моего прибывания в колледже. Я постепенно начинал привыкать к жизни голливудской молодёжи. Что касается моих отношений с Моретти, то мы стали хорошими друзьями. Правда, были моменты, которые порой выводили меня из себя. Например, мой сосед мог глубокой ночью схватиться за гитару и исполнить сольное выступление. Зачастую в него летела подушка или любой другой предмет, лежащий на тумбочке.

Все эти дни из моей головы так же не выходила мысль о Кристине. После пассивного знакомства неделю назад я пересекался с ней пару раз в колледже, но всё ограничивалось пустыми взглядами. У меня не хватало смелости познакомиться.

В среду я пошёл на учёбу без своего соседа. Вито жаловался на головную боль. Это были последствия его ночного спора. Он забился с Микелем, что выпьет бутылку текилы за одну минуту. Вы спросите, каков был приз для победителя? Статус! Возможность утереть нос мучачо была важнее, чем какие-либо награды.

Очередная лекция затянулась на целую вечность. Перед доской с терминами расхаживал тридцатипятилетний мужчина в прямых чёрный брюках и белой рубашке, поверх которой была натянута горчичного цвета жилетка. Если бы в аудитории находился Моретти, то он бы сразу толкнул меня локтем под ребро и сказал: «А вот и наш Элвис!».*

*Имеется ввиду Элвис Пресли.

Преподаватель чертами лица походил на всеми известного музыканта. Он так же носил схожую причёску, которую многие называли Помпадур.

После лекции в аудиторию вошёл высокий блондин в красной куртке с жёлтой буквой «Т» на спине. Это был капитан футбольной команды. Он принялся подзывать к себе парней. Я хоть и не был большим любителем футбола, но в очереди оказался одним из первых. Мне хорошо помнились слова Вито о том, что Кристина завсегдатая в компании спортсменов. Это был неплохой шанс попасть в её круг общения. Блондинчик выбирал только физически сильных. Благо мне часто приходилось играть за школьную баскетбольную команду на позиции центрового, где требовалась хорошая спортивная подготовка. Капитан добавил в свой список трёх человек. Помимо меня там оказался мексиканец и парень, приехавший из Филадельфии.

– Просмотр состоится сегодня в 17:30, - громко заявил блондин. - Если хотите попасть в команду, то покажите все свои возможности!

Впереди у меня была ещё одна лекция, после которой сразу отправился на кампус. Дверь в комнату оказалась заперта. Я подумал, что Моретти успел куда-то слинять и воспользовался своим ключом. Мысли оказались ошибочными. Мой сосед лежал в постели, а компанию ему составляла молодая особо. На письменном столе валялось нижнее бельё девушки и коробка контрацептивов. Моё появление никак не стеснило гостью. Она абсолютно голая, вылезла из-под простыни и принялась собирать свои вещи. Я в качестве приличия мог отвернуться, но почему-то этого не сделал. Через минуту девица ретировалась, наградив Моретти поцелуем.

– Как поживаешь, Сиэтл? - спросил Вито, рыская по карманам брюк в поисках сигарет.

– Твои дела обстоят намного лучше.

– Я понял, к чему ты клонишь, - он прикурил. - Не скажу, что Моника хороша в плане секса. Слишком сильно работает зубами. Но как обеденный аперитив... Сойдёт!

Я стянул с себя вельветовую рубашку и рухнул на кровать. Мой взгляд метался от шкафа к окну. Вито сделал глубокую затяжку, а затем пустил струю дыма через всю комнату.

– Тебя что-то гложет? - сказал он. - Я чувствую твою напряжённость.

– Через три часа меня ждёт просмотр в футбольную команду.

– Ты серьёзно?!

– А похоже, что я шучу?

– Неужели ты пошёл на это, чтобы подтянуть свой хрен поближе к Кристине!

– Думаешь, у меня нет шансов? - я сел на край кровати.

– Шанс есть всегда. Главное иметь каплю везения и настойчивости, - Вито выкинул окурок в открытое окно. - Я не силён в математике, но твои шансы составляют триста к одному... Каждый второй парень мечтает прогнуть черлидершу.

– Ты тоже?

– Я никогда не отбивался от стада голодных самцов, - он сел рядом со мной. - Ты лучше скажи, что тебя гложет? Это ведь связано не только с очередью на Кристину.

– Я никогда не играл в футбол.

– Ха! - Вито хлопнул в ладоши. - В этом спорте не нужно никакого ума. Американский футбол создан для дураков. Тридцать полевых игроков, как бешеные кабаны, бегают за овальным мячом. И что занятного в этом находят зрители? Уверен, что половина мужиков ходит на матчи, лишь бы сбежать из дома от назойливых жёнушек. Современные мужья уже не имеют такого влияния над женщинами, как это было раньше. Если так продолжиться и дальше, то в будущем мы станем слабым полом, а женщины поднимутся на пьедестал управления.

Мы перекинулись ещё парой фраз, а затем пошли на кухню, где несколько человек окружили обеденный стол. Между парнем и девушкой шла ожесточённая борьба в блек-джек.*

*Русскому человеку ближе название – Двадцать одно.

– Каков куш? - поинтересовался Вито у низкорослого зрителя.

– Они играют не на деньги. Проигравший должен оплатить обед в закусочной на пять персон.

– Любопытно.

Девушка попросила ещё одну карту. Но сразу же изменилась в лице, когда к ней пришёл пиковый король.

– У меня перебор, - с горечью в голосе заявила она.

– Извини, крошка, - соперник улыбнулся жёлтыми зубами. - Сегодня не твой день!

– У меня не хватит денег на всех.

– Это не наша проблема! Ищи бабки, где хочешь! Чем ты думала, когда садилась за стол?! Я даю тебе сорок минут! И знай, мы очень голодны.

– Сыграй со мной! - я не сразу понял, чей это голос. Только потом до меня дошло, что это был Моретти.

– К чему мне эти лишние движения? - парень развёл руками. - Я уже выиграл. Если она твоя тёлка, то рассчитайся за неё сам.

– А если я удвою выигрыш?

– В каком смысле?

– Вы спорили только на обед. Если я проиграю, то оплачу ещё и ужин.

Жёлтозубый оценивающе посмотрел на моего соседа, который стоял посреди кухни в дешёвой обуви и трусах.

– У тебя нет денег, придурок?!

– Я отвечаю за свои слова!

Они пилили друг друга взглядами. Казалось, что Вито опять включил магию своих голубых глаз. Я на секунду представил, каким бы обворожительным мог быть мой друг, если переродился в теле девушки.

– Ладно, - сдался картёжник. - Но если ты окажешься пуст... Тебе несдобровать!

– Начинай!

– Играем до трёх побед.

Парень перетасовал колоду и раздал по три карты. Моретти посмотрел на номинал, слегка прищурил глаза, а потом сказал: «Ещё!». К нему пришла червовая дама, что сразу вызвало улыбку на его лице.

– Блек-джек! - заявил мой друг.

У оппонента сумма карт составила восемнадцать. Следующие две партии прошли неудачно для Вито. Он дважды рискнул, чтобы набрать максимальную сумму, но оба раза привели к перебору. Общий счёт уже был «1:2» в пользу жёлтозубого, но такое положение никак не изменило поведение Моретти. Я же понимал, что у него в запасе нет никаких денег.

Спустя минуту нам улыбнулась удача. У соперника произошёл перебор карт. Теперь счёт был равный и нужно было одержать последнюю победу.

– У тебя железные яйца, - сказал картёжник.

Снова по столу разлетелись шесть карт. Оппонент сдержано улыбнулся, когда посмотрел на номинал и, сделав паузу, добавил: «Карту!». Вито столкнулся взглядами с девушкой, которая сидела на этом месте до него, и затем молча положил свои три карты на стол. Двойка, тройка и пятёрка были далеки от блек-джека. Жёлтозубый залился смехом. Стул с поломанной ножкой начал раскачиваться под ним. Чуть меньше минуты длилось веселья, пока на столе не появились четыре карты, состоящие из десятки, дамы, валета и туза, что в сумме означало перебор.

– Это было смело! - вскрикнул соперник. - Достойная игра, чувак... Как твоё имя?

– Вито.

– Итальянец! - последовала пауза. - Мой отец перебрался в Америку из Милана... Я Бенджамин. Но друзья зовут меня Бен.

Они обменялись рукопожатиями и поднялись из-за стола. Та самая девушка смотрела на моего друга с полным чувством благодарности. Как будто он только что спас из пожара её любимого пса. С этой карточной игрой я совсем забыл о просмотре в команду.

Покинув кампус, мне нужно было пройти меньше сотни метров, что бы уткнуться в футбольное поле, окружённое с двух сторон невысокими трибунами.

Заходя в раздевалку, которая уже была заполнена на половину, я чувствовал себя лишним. Мне приходилось ловить на себе взгляды спортсменов. Я почувствовал себя нигером, что прогуливается по парку среди белых.

Мне выделили самый дальний шкафчик, где висела красная регбийка с жёлтой прошивкой по бокам. Правее расположился Микель, который точно не чувствовал себя здесь чужим.

На стадионе нас уже ждал капитан. Вся команда выстроилась перед ним в линию. Он сделал жест рукой, и мы трое шагнули вперёд.

– Сегодня вам выпал шанс встать в один ряд с людьми, которые олицетворяют гордость нашего колледжа! - начал капитан. - Представьте, что Лос-Анджелес это страна. Территория колледжа является небольшим городом, где каждый занимает руководящие должности. Вы не должны слушать директора и преподавателей. Здесь они никто. Пустое место! Я голос нашего города. Если у вас есть какие-то проблемы, то не прячьте их за закрытыми дверями. Выходите с ними на поле и боритесь. Только так можно победить свои слабости!..

От этого парня исходила невероятная энергия. Он был похож на командира взвода. В его распоряжении находилось двадцать «офицеров», которым было достаточно взмаха руки своего руководителя, чтобы сорваться с места и рвануть в бой.

– Я решил отменить тренировку, - продолжил блондин. - Мы проведём выставочную игру, чтобы узнать, из чего сделаны наши новички... Разделитесь на две команды по двенадцать человек. Я и Джастин капитаны!

Меня выбрали одним из последних. И что самое удивительное! Мне доверили роль квотербека.* Самую важную позицию в команде.

*Квотербек – позиция игрока нападения в американском футболе. Он является лидером и ключевым игроком в атакующих построениях команды.

Обе команды выстроились в линию напротив друг друга. Капитан склонился передо мной с мячом и громко вскрикнул: «hike!», что свидетельство о начале игры. Партнёры рванули вперёд, как только я получил спортивный снаряд. Мне пришлось сделать несколько шагов назад. На тридцати ярдах от меня, вскинув руку, бежал блондинчик. Я переложил вес тела на левую сторону и уже начал рассчитывать траекторию броска, но неожиданно кто-то навалился сверху. Считанные секунды и меня уже прижали к земле.

– Ты в порядке? - безразлично спросил капитан. - Слишком долго думаешь. В твоих обязанностях быстрая оценка происходящего.

– Я понял.

– По местам!

Мы повторили те же самые действия. Мне в руки пришёл мяч. Из толпы вырвался Микель и рванул в мою сторону. Было невозможно совершить передачу. Я слегка поджал колени и побежал к правой бровки. Мексиканец понемногу начинал настигать меня. По отметке в тридцать ярдов всё также бежал блондин. Когда до боковой линии оставалось несколько шагов, я молниеносно переложил мяч в правую руку и совершил кручёный бросок в сторону капитана. Снаряд перелетел соперников и без каких либо проблем оказался в руках адресата, который затем пробежал три десятка ярдов, чтобы совершить тачдаун.

– Maldición!* - выругался Микель, поправляя съехавший шлем.

*Maldición – проклятье (исп.)

– Так-то лучше! - похвалил блондинчик. - У тебя неплохой бросок. Играл за школьную команду?

– Нет, - я стряхнул крошку с рук. - Это моя первая игра в футбол.

– Неплохо! - он наградил меня белозубой улыбкой. - Микель, постарайся накрыть бросок Чарли!.. По позициям!

Капитан отдал мне мяч, но встал на месте как вкопанный. Эрнандес пробежал мимо него и начал приближаться огромными шагами. Я сделал ложный замах и чудом успел уйти влево. Глаза искали адресата для передачи, но все партнёры буквально остановились на месте. Они смотрели, как мексиканец гонится за мной. Это было чем то похоже на погоню из «Том и Джерри». Я попытался пробежать вдоль бровки, но вдруг меня накрыл удар по голове. Как оказалось, Микель решил остановить противника с помощью правого хука. И стоит отдать должное. У него это получилось.

К нам сразу подбежали футболисты. Один из них стянул с меня шлем, чтобы проверить, нахожусь ли я в сознании или нет. Всех поразила реакция капитана. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало никакого недовольства. Наоборот! Блондинчик был абсолютно доволен произошедшим.

После тренировки он подозвал нас двоих к себе и сказал всего два слова: «Вы приняты».

Я принял горячий душ. Над моей правой бровью появилась небольшая ссадина после удара. Теперь, сидя в раздевалке, ко мне относились как к важной шестерёнки команды.

Солнце уже ушло за горизонт. Вся молодёжь вывалила на улицу. Они заняли парк, который находился на территории кампуса. Но меня интересовал только один человек. Это была Кристина. Она расхаживала взад и вперёд, как-будто ожидала кого-то.

Я поколебался около минуты. Тот факт, что меня приняли в команду, придал мне дополнительной уверенности. Расстояние между нами начинало постепенно уменьшаться.

– Привет, - неуверенно сорвалось с моих уст.

– Приветик, - она убрала локон волос за ухо и мило улыбнулась. - Мы знакомы?

– Нет.

– Вот как!

– Но я тебя знаю. Ты ведь состоишь в группе поддержки футбольной команды.

– Верно, - девушка немного замялась. - А ты, должно быть, новый игрок?

– Да, сегодня прошёл отбор.

– О! Поздравляю!

– Откуда ты знаешь?

– Это было обычное предположение. Я обратила внимание на ссадину. Подобное не редкость для футболистов.

– Чарли, - представился я, выдержав паузу.

– Кристина, - она протянула худенькую ручку, на запястье которой болтались аккуратненькие женские часики.

От неё исходил тот же запах духов. Рыжие волосы струились по хрупким плечам. Осенний ветерок с перерывами раздувал подол коротенького красного платья, выставляя на показ в меру широкие бёдра.

Она смотрела на меня, но при этом куда-то вдаль. Всё встало на свои места, когда из-за моей спины вышел капитан команды и поцеловал Кристину. Я поймал себя на мысль, что до сих пор не знаю его имени. Он представлялся неким Зевсом, который появляется также неожиданно, как гром среди ясного дня.

– Прости, дорогая, что заставил ждать, - извинился блондинчик перед возлюбленной. - Пришлось задержаться в раздевалке.

– Ничего страшного, Райан. Я провела это время с пользой.

– Вижу, ты познакомилась с новичком нашей команды! - они наконец-то обратили на меня внимание.

– Не буду вам мешать, - извинился я. - Был рад познакомиться!

– Взаимно, - ответила девушка и обняла своего парня.

Я шёл по тропинке, которая проходила через столики для пикника. Меня остановил знакомый уху голос.

– Как всё прошло? - это был Вито. - Нихрена себе! Что у тебя с лицом?!

– Это того стоило.

– Тебя приняли в команду?

– Да.

– Поздравляю! - Моретти вертел в руках пустую пачку из-под сигарет. - Я видел тебя с Кристиной. Есть продвижения?

– Теперь она знает моё имя.

– Уже неплохо.

– Скажи честно, - продолжил я, выдержав небольшую паузу. - Ты знал, что она...

– Трахается с капитаном команды? - он перебил меня. - Да, я был в курсе.

– Почему ничего не сказал?

– А смысл? Ты бы сразу сдался. Не пошёл на просмотр. Теперь, когда ты в команде. Кристина будет чаще тебя видеть.

– Но...

– Не думай о Райане! - Вито хлопнул меня по плечу. - Сегодня он есть, а завтра его нет. Наличие парня не означает, что девушка будет верной. Наоборот! Такие чаще всего ищут секс на стороне... Главное выждать момент.

– Не знаю, - я задумался. - Может, ты и прав.

– Какие планы на вечер?

– Я вымотан. Хочу лечь пораньше.

– Скучно!

– Есть идеи получше?

– Имеется парочка на примете, - мой друг улыбнулся. - Мы находимся в Голливуде, где каждая улица пропитана запахом попкорна. Грех оказаться здесь и не посетить излюбленное место молодёжи... Кинотеатр!

Глава 3

Мы с головой окунулись в пьянящую атмосферу Голливуда. Двигаясь по одной из центральных улиц города, нас со всех сторон окружали неоновые вывески с вульгарными названиями заведений. Подвыпившие мужчины буквально вываливались из баров. Вдоль проезжей части стояли без особого стеснения полуголые проститутки. Из тёмной подворотни доносился смех и звук разбитого стекла. Окружение изрядно давило на меня. Чего нельзя было сказать о моём друге. Вито шёл с высоко поднятой головой. Разодетые в дорогие костюмы мужчины, которые двигались нам в лоб, ничуть не притесняли уверенность Моретти.

Я купил два билета на мюзикл, и мы прошли в зал, заняв самые верхние места. Нам потребовалось потратить почти всю наличность. Поэтому смотреть фильм пришлось без попкорна, на который Вито посматривал с огромным желанием.

По просмотру двадцати минут киноленты мой друг слегка привстал со своего места и любопытным взглядом оценил наполненность зала.

– Всё, как я и думал, - тихо произнёс он.

– Ты о чём? - поинтересовался я.

– Зал полупустой, а ведь сегодня премьерный показ, - последовала длительная пауза. - Посмотри на людей, которые нас окружают. Супружеские пары, дети которых уже давно выросли, и люди преклонного возраста. Нет ни одной влюблённой парочки или группы друзей... Кинематограф начинает понемногу угасать. Молодёжи не интересны фильмы, что сейчас крутят в кинотеатрах. А ведь такие особи, как мы с тобой, являются будущим страны. Нам нужен культурный код. Как однажды сказал один псих: «За кем молодёжь, за тем и будущее». А нашему правительству глубоко плевать на это!

– Ты считаешь, что будущее за кинематографом?

На тот момент я считал, что фильмы это как аттракцион. Ты платишь деньги и на скорости влетаешь в мир развлечений. Только здесь всё исходит от людей на экране, а не ветхих металлических конструкций.

– Определённо, - заявил Моретти. - Если правильно развиваться в этом направлении. Теперь у кинотеатров появился опасный конкурент. Телевидение! Буквально десять лет назад в стране насчитывалось восемь тысяч телевизоров. Теперь коробка с экраном стоит в каждой второй семье. Уставший мужчина под вечер возвращается с работы и садится перед телевизором, чтобы посмотреть новую серию «Воспитание Бадди».* Такая же ситуация обстоит и с женщинами. Домохозяйка весь день управляется с домашними делами, а вечерком усаживается перед коробкой.

*Воспитание Бадди – американская ситуационная комедия. Транслировалась с 60-го по 61-ый год.

В моей голове всплыли подростковые воспоминания. Я отчётливо помнил, как мать получила умеренное наследство от своего умершего папаши. Одна сестра сразу купила себе новенький Buick Skylark.* Вторая отправилась в Париж, где около месяца прожила на Елисейских полях.* А вот моя мать подумала прежде всего о семье. Она втайне от отца приобрела телевизор, который на тот момент стоил баснословных денег.

*Buick Skylark – легковой автомобиль. *Елисейские поля – центральная улица Парижа.

– Все дипломаты, заседающие в Белом доме, думают только об одном, - продолжил Вито. - Их беспокоит внешняя политика. После окончания Второй мировой войны дядя Сэм* из года в год меряется членом с Советским Союзом. Коммунисты собираются запустить человека в космос. И чтобы не отставать от конкурентов, американцы отправляют шимпанзе на орбиту.

*Дядя Сэм – персонифицированный образ Соединённых Штатов Америки.

– Молодые люди, - раздался голос старика, сидевшего ниже нас. - Имейте хоть долю уважения. Вы находитесь в кинотеатре.

Мой друг замолк на минуту. Но затем снова продолжил свою лекцию.

– Устоявшиеся правила Голливуда давно устарели. Ты посмотри, как снимают мелодрамы. Парень и девушка встречаются, гуляют по парку, едят мороженное. Дальше происходит кульминационный момент. Поцелуй!.. Тут вмешивается мастер по монтажу. Склейка! И возлюбленная уже стоит перед камерой с ребёнком на руках - Вито устроился поудобней в кресле. - Это разрушает культ сексуальности.

– Ты хочешь сказать, - заговорил я. - Что, люди жаждут увидеть подробности половой жизни персонажей?

– Что-то в роде этого, - признал Моретти. - Но этого не случиться, пока действует кодекс Хейса.*

*Отвечал за цензуру в кино и телевидении.

Впервые за полчаса мы вернулись к просмотру фильма. Я полностью потерял нить сюжета. А вот для Вито это было абсолютно не важно. Каждый раз, как на экране появлялась Мэрилин Монро,* он сдержано ухмылялся.

*Мэрилин Монро – киноактриса секс-символ 50-х годов, певица и модель.

За время проживания с Моретти в одной комнате у меня скопилось немало вопросов к его личности, которые мне хотелось задать. Я посчитал, что сейчас как раз подходящий момент.

– Откуда итальянец так хорошо разбирается в американском кинематографе?

– Хочешь поговорить о моём прошлом? - Вито сразу выявил мои мотивы.

– Я хочу узнать получше о своём соседе.

Он самую малость поколебался. Затем прочистил горло и приступил к своей биографии:

– Я родился на Сицилии* в сорок втором году. Я совершенно ничего не помню о жизни в Италии. Так как в начале сорок второго остров попал под оккупацию итальянских и немецких националистов. Родители решили, что нам нужно бежать. Оккупанты открыли коридор спасения для сицилийцев. В порту Неаполя нас ждал корабль, который должен был двигаться в направлении Америки. Таким семьям, как мы, сразу выделили жильё... Если, конечно, это можно назвать жильём. Прогнившая дыра в самом опасном районе Портленда. Папаша сразу устроился портовым рабочим. Самое ужасное, что он не хотел покидать Сицилию. Это была идея мамы. Она... Она хотела, чтобы я с сестрой жил в безопасной обстановке. Отец постоянно был хмурым. Все заработанные деньги он спускал на выпивку, а приходя домой, выпускал весь свой гнев на маме, - Вито сглотнул. - Сестра пыталась оградить меня от этого... Не получилось... Во мне постепенно начинала зарождаться неимоверная злоба на папашу. Из-за него маме пришлось трудиться на трёх работах. Но всему когда-то приходит конец. Шесть лет назад мой отец в очередной раз пришёл пьяным на работу. Его послали к чертям!

*Сицилия – остров в Средиземном море, принадлежащий Италии.

Мой друг резко остановился.

– Его уволили? - поинтересовался я.

– Он неудачно упал с причала, - продолжил Моретти. - Диагноз врачей прозвучал как приговор: «Ваш отец парализован ниже пояса». – Я не мог оставаться в доме, где мама таскается с мужем, как с пятилетним ребёнком.

– И что ты сделал?

Я не получил никакого ответа, так как именно в этот момент зажёгся свет, что свидетельствовало об окончании сеанса. Все зрители потянулись к выходу.

Мы оказались на улице. Вито сразу же распечатал новую пачку сигарет, а я с интересом озирался по сторонам. Несмотря на поздний час, улицы были переполнены людьми. Мимо нас прошла небольшая толпа, состоящая из трёх парней и одной девушки. В руках кучерявого юноши блеснул музыкальный транзистор, из которого доносился приятный баритон вокалиста «The Beatles».*

*The Beatles – британская рок-группа из Ливерпуля, основанная в 60-ом году.

Погода постепенно начинала меняться. Где-то вдалеке слышались раскаты грома. Прохладный ветер разметал мусор, скопившийся возле проезжей части.

Моретти ускорил шаг. Я заметно отставал. Дневная тренировка давала о себе знать. Ноги будто окаменели. Каждый шаг сопровождался неприятной болью.

Мы обогнули кинотеатр. Проходя мимо переулка, из непроглядной темноты до нас донесли звуки борьбы и неразборчивые обрывки речи. Мой друг, не задумываясь, бросил сигарету и через секунду скрылся в проулке. Я как мог, поспешил за ним.

Двое хулиганов пинали ногами непонятный красный объект. Вито не стал церемониться. Он толкнул одного из парней в спину, от чего тот воткнулся в обшарпанную кирпичную стену. Лысоватый верзила молниеносно налетел на Моретти. Тот увернулся от левого хука и ударил обидчика по колену, что привело к свирепому оскалу. Мой друг пропустил апперкот. Нельзя было оставаться в стороне. Я воспользовался моментов и нанёс точечный удар по коленному суставу. Здоровяк рухнул на землю. Через минуту оба хулигана ретировались.

Из кучи мусора поднялся темнокожий парень в красном пиджаке и порванных чёрных брюках. Это был сотрудник кинотеатр, который вышел перекурить в проулок, где на него напали.

– Вот чёрт! - выпалил Вито. - И ради этого я получил несколько раз по морде.

– Успокойся! - попросил я, стряхивая паутину с рубашки.

– Успокоиться?! Ты посмотри на него! Он же нигер!

– Спасибо, - низким голосом заговорил пострадавший. - Я не знать, как вас благодарить.

– Пустяки!

– Нет! - не унимался Моретти. - Если у тебя есть предложения, то я готов их выслушать!

– У меня нет деньги, - продолжил темнокожий. - Я недавно приехать из Тулуза.* Мне нужно кормить своя семья.

*Тулуза – город на юго-западе Франции.

– Это был лёгкий намёк, что у тебя нет денег?

– Вито, - я толкнул друга в плечо. - Нам ничего не нужно!

– Ладно, - сдался он, немного поразмыслив. - Долбанные нигеры! Чего вы только забыли в Лос-Анджелесе?! Вас нужно держать на отдельном острове!

Мы двинулись к свету уличных фонарей. Пострадавший произнёс несколько слов по-французски, а затем снова вернулся на английский.

– Подождите!

Моретти остановился первым. Я же прошёл ещё несколько шагов.

– Вы часто бывать в кинотеатр? - последовал вопрос. - Если вам понадобится лишние билет. Я будет готов помочь вам.

Спустя несколько минут мы уже были на кухне кампуса. Вито взял три кубика льда из холодильника, чтобы приложить к синяку под глазом, а я уставился в открытое окно, где висело полнолуние.

– Замечательно! - воскликнул мой друг. - Посмотри на наши лица. Прям как два брата близнеца.

– Ничуть не похожи.

– Признаю... Ты менее красив.

– Пошёл ты!

– Сиэтл, что с тобой?! - Вито подошёл к окну. - Ты какой-то напряжённый. Опять думаешь о Кристине? Или на тебя так действует полнолуние?

Я ничего не ответил. Меня действительно притягивала Луна. Бело серый круг, наполненный теориями и мифами. В тот момент казалось, что нога человека никогда не вступит на этой планете.

– Я обожаю ночь, - моему молчанию пришёл конец. - У неё особенная степень свободы. В поздний час человек может быть самим собой.

– Вот только помимо спокойствия и свободы, - Моретти выкинул потёкший лёд в окно. - Ночь также преподносит опасность и чувство страха.

– В Сиэтле, - выдержав паузу продолжил я. - У меня был старенький телескоп. Он остался от прошлых хозяев дома. Его установили в моей комнате... Звёзды и луна мне быстро наскучили. Тогда отец сказал, чтобы я ждал позднее лето. Я даже зачёркивал дни в календаре. В первый день августа мои глаза примкнули к окуляру телескопа. Визуально неразличимые звезды, концентрирующиеся к основной плоскости Галактики. Близ этой плоскости располагается Солнце. Большая часть звёзд проецируется на небесную сферу в пределах узкой полосы, образуя Млечный путь.

– Очень красочно, - мой друг поджал губы. - Но слишком заумно.

– Тебе не понять. Это надо увидеть собственными глазами.

– Если бы в моих руках оказался телескоп. То меня бы не интересовал космос. Куда интереснее наблюдать за голыми девицами из соседних домов!

Мы сдержано посмеялись. Я сел на подоконник. Прямо на моих глазах от неба оторвалась яркая звезда и двинулась к кампусу, пронзая спящие облака. Вито шатался с ноги на ногу, бормоча под нос. Затем он толкнул меня в колено и показал жестом, чтобы я шёл за ним. Через пару минут ржавый молоток обрушился на дверной замок. Моретти толкнул дверь и сделал торжественный шаг.

– Добро пожаловать на крышу кампуса! - крикнул мой друг.

– Где ты взял молоток?

– У толстяка Филдса. Сказал, что нужно починить ножку кровати.

– В полночь?

– У меня бессонница... Не пытайся подловить меня! Главное, что этот дурак поверил.

С высоты территория кампуса была как на ладони. Из окон комнат лился тусклый жёлтый свет. Многие студенты ещё не спали, несмотря на поздний час. Стоя у края крыши, я ощущал себя Ричардом I,* который, выйдя на исписанный золотом балкон, наблюдает за своими владениями. Перед моими глазами была бедная часть Лос-Анджелеса. Заводские трубы испускали горячий пар, терявшийся среди облаков. Под эстакадным мостом, соединяющий район искусств в центре Голливуда с районом Бойл-Хайтс, виднелся тлеющий костёр, а вокруг него расхаживали бездомные. Я повернул голову на сто восемьдесят градусов. Южный склон холма Маунт Ли горел, как рождественская ёлка. Надпись «Hollywood» нависала над городом.

*Ричард I – король Англии, правивший с 1189 по 1199 год.

– Ты девственник? - спросил Моретти, когда мы лежали на холодной крыше, глядя в звёздное небо.

– Что?.. Нет! Я не девственник!

– Как её звали?

– Не помню.

– А вот я помню, как будто это было вчера, - Вито сложил руки на груди. - Мишель... У неё были аргентинские корни. Мы учились в одной школе. После перепихона со мной ей снесло крышу. Начала водиться с парнями постарше. И, естественно, подсела на алкоголь и травку.

На самом деле, я прекрасно помнил имя девчонки, с которой у меня был первый секс. Хлоя училась со мной в одном классе. Мой папаша близко дружил с её отцом. Поэтому они частенько оказывались у нас дома. Мы сбегали от родителей, брали велики и мчались к озеру. В тот день пошёл сильный дождь, и нам пришлось спрятаться в беседке, скрывавшийся между деревьями. Там и произошло наше слияние.

– С кем бы ты переспал из знаменитостей?

Я порой задавался вопросом. Откуда в голове моего друга берутся такие мысли?Мы могли молчать несколько минут, а затем он выдавал фразу, которая мгновенно удивляла, но и при этом заставляла задуматься.

– Из живых? - уточнил я.

– А ты не прочь присунуть мертвецу?

– Викки Дуган,* - последовал мой ответ.

*Викки Дуган – американская модель и звезда Playboy.

– Викки! - Моретти улыбнулся. - Она на третьем месте в моём списке.

– Что за список?

– Список девушек, с которыми я был бы не прочь лечь в одну постель.

– И кто же на первом?

– Не люблю быть банальным, но, видимо, придётся. Каждый второй мужчина мечтает остаться наедине с Мэрилин Монро.

– Стоило догадаться.

– Мне нужно отлить.

Вито поднялся на ноги и подошёл к краю крыши. Левой рукой он схватился за кирпичную стену, а вторую держал у пояса. Я остался в том же положении. Мой взгляд был прикован к очередной падающей звезде. Это было очень странно, но я как будто услышал голос мамы, который весело говорил: «Загадывай желание! ». Мне часто приходилось слышать эту фразу в детстве. Но так ни одно желание и не было отправлено вслед за звездой. Я не видел в этом никакого смысла. Хотя для многих людей это единственный способ получить желанное. Ведь надежды намного сильнее наших мечт и желаний. Таков он, людской самообман!

Глава 4

В гостиничном номере перед зеркалом стоял рыжеволосый мужчина. На вид ему было чуть больше тридцати. Он обладал внешностью, которая притягивала женщин как магнит. Худое лицо с выраженными скулами, угловатые брови, зелёные миндалевидные глаза, прямой аккуратный нос, тонкие губы и заострённый подбородок.

Мужчина направился в гардеробную. Вешалки были увешаны элегантными костюмами для разных времён года. Через несколько минут на хозяине номера был костюм песочного цвета. Из под маджетов виднелись часы Rolex последней модели. Затем он подошёл к прикроватному столику. Рядом с лампой лежало обручальное кольцо, на внутренней стороне которого была выгравирована надпись «Чтоб нам везло».

Ко входу гостиницы поочерёдно подъезжали элитные автомобили. Респектабельные гости сдавали свой багаж портье, а сами направлялись в сторону ресепшен.

В ресторане отеля появился рыжеволосый мужчина. Он двигался между полупустыми столиками. Дама в красном платье с глубоким декольте наградила его голодным взглядом. Но не получила ничего взамен, кроме самоуверенной ухмылки.

– Добрый день, мистер Шелби, - сказал официант, подойдя к угловому столику у окна. - Рады снова видеть вас в нашем ресторане. Чего желаете?

– Стейк с кровью, - начал посетитель, даже не открывая меню. - И бокал французского вина.

– Прекрасно... Вам принести меню вин?

– Это ни к чему. Я буду Chateaux de Bordeaux.

– Отличный выбор!

Официант скрылся на кухне. Мужчина оценивающе посмотрел в окно, а затем принялся за свежую прессу. Его интересовал раздел с анонсами кинофильмов.

По ресторану разошлось цоканье женских каблуков. Шелби медленно опустил газету. Перед ним сидела та самая пышногрудая посетительница в красном платье.

– Молодой человек, - начала она. - Не хотите ли угостить даму шампанским?

– Я не пью шампанское, - последовала короткая пауза. - А девушка, пьющая в одиночку, не вызывает ничего, кроме доступности.

– Я именно такая, - её голос звучал невероятно сексуально.

Официант подал стейк и вино.

– И будьте любезны... Бокал шампанского для прекрасной дамы.

– Слушаюсь!

– Шампанское уже в пути, - сказал Шелби, взяв кухонные приборы в руки. - Мне бы хотелось узнать ваше имя.

– Грейс... Сегодня меня зовут Грейс!

– Алекс.

– Настоящее имя?

– Это имеет значение?

– Да.

Официант поставил на стол бокал шампанского.

– Выпьем за знакомство! - предложила девушка.

Последовал лёгкий звон стекла.

– Вы проездом в Лос-Анджелесе? - продолжила дама в красном.

– Я живу здесь, - Шелби отрезал кусок жирной свинины. - Что насчёт вас?

– Аналогично, - она пригубила бокал. - Но при этом люблю бывать в дорогих гостиницах. Только здесь можно встретить настоящего мужчину.

– Настоящий мужчина определяется в постели, - Алекс пронзительно посмотрел на свою собеседницу. - Но никак не за ужином.

– Согласна! - Грейс придвинулась ближе к столу, распахнув грудь ещё шире. - Так, может, продолжим беседу наверху?

– Не боитесь, что я могу оказаться серийным убийцей? - мужчина сделал глоток вина.

– А вы не боитесь, что я могу оказаться шпионкой из МИ-6?*

*МИ-6 – секретная разведывательная служба Великобритании.

– Это было бы замечательно!

– Вы можете обыскать меня на наличие диктофона или пистолета.

– Я привык доверять женщинам.

К столику подошёл молодой парень с ресепшн и сообщил, что мистера Шелби вызывают к телефону. Он безразлично посмотрел на Грейс, которая игриво скинула тонкую лямку платья с аппетитного плеча.

– Я слушаю, - сказал Алекс, взяв трубку.

– Ты где шляешься?! - раздался взбешённый мужской голос на другом конце - Актёры, камеры, свет! Всё заряжено!

– Произошёл небольшой форс-мажор.

– Я не хочу ничего слышать о форс-мажорах! Послушай, у тебя контракт со студией. Мы и так отстаём от сроков. Либо через полчаса ты будешь на площадке, или я ищу нового режиссёра!

– Винсент, мы знакомы не первый год.

– Именно поэтому я даю тебе время!

– Так это жест доброй воли?!

– Кончай!

– Как скажешь.

– У тебя двадцать восемь минут. Я надеюсь, что ты меня услышал.

Шелби не успел ничего ответить, так как на другом конце повесили трубку. Он посмотрел на часы и уверенной походкой двинулся к выходу. Его не волновала сексуальная дама, которая осталась за столиком. Алекс менял их как перчатки. Вечером ему на пути попадётся очередная ослепительная брюнетка или блондинка. В этом не было никаких сомнений!

Около киностудии остановился красный двухдверный «Ferrari». Съёмочная площадка была переполнена людьми. Гримёры подкрашивали потёкший макияж, несколько человек выравнивали яркий белый свет, а сами актёры окружили столик с кофе и сэндвичами. В такой суматохе никто не обратил внимание на появление режиссёра.

– Слава Богу! - со стула поднялся Винсент. - Ты наконец-то притащил свою задницу на съёмки.

– Не будем тратить время на приветствия! - заявил Шелби. - Дайте мне сценарий и приготовьте крепкий кофе!

В считанные секунды все были расставлены по местам.

– Камера, мотор... Начали!

Сюжет мюзикла был невероятно прост. Молодая девушка, прожившая всю жизнь на ферме, перебирается в Лос-Анджелес, где снимает комнату у джазового музыканта.

– Убейте меня, - пробурчал режиссёр, наблюдая из кресла за процессом. - Стоп!.. Я сказал стоп!

Несколько десятков глаз были направлены на человека в песочном костюме, лицо которого покраснело от недовольства.

– Кто писал текст? - спокойной поинтересовался он. - Это кошмар. Сущий ужас! Мы и так переживаем не лучший период, а тут какие-то умники пишут такие сценарии!

– Алекс! - сказал продюсер.

– Заткнись, Винсент! Любовные сопли уже никому не интересны. Мюзиклы! Люди слушают песни по радио, на кассетах, а вы пихаете это ещё и в кинофильмы! Зрители хотят видеть реальные истории. Не бывает в жизни такого, что брошенная девушка поёт о любви под дождём! Это полный бред!

Шелби поднялся со своего места, кинул сценарий на пол и вышел со студии. Выдержав паузу, за ним выскочил Винсент. Он приметил друга возле личного автомобиля, где тот судорожно курил.

– Что ты там устроил? - сказал продюсер. - Мы же договорились!

– Я помню, - Алекс сделал несколько коротких затяжек. - Пойми меня правильно. Мне больно смотреть, как дело, которым я живу, постепенно начинает угасать. Мы должны двигаться дальше, а не стоять на месте.

– Да, возможно. Но называть сценарий кошмаром. Это, как минимум неуважение к коллегам.

– Я понимаю, - режиссёр стряхнул пепел. - Но сценарий полное дерьмо! Один сценарист пишет хуже другого.

– Думаешь, стоит переработать детали сюжета?

– Так точно!

– Но где мне найти толкового автора за пару часов?!

– Отдай его мне, - предложил Шелби, затушив окурок.

– Ты уверен? - Винсент посмотрел на друга с опаской. - Это нелёгкий труд. А для тебя это начальный опыт.

– Я люблю трудности.

– Так и быть... Держи!

– Сколько у меня есть времени на редактуру?

– Не больше двух дней. Но я постараюсь убедить мистера Шелдона выделить ещё один или два дня.

– Отлично, - Алекс направился к водительской двери.

Автомобиль пролетел на мигающий свет светофора. «Ferrari» промчался по Голливудскому бульвару,* направляясь к выезду из города. Через пару минут спорткар появился в «Pacific Palisades», что находится в южном Вестсайде.

*На этом бульваре расположена голливудская «Аллея славы».

Шелби открыл калитку собственным ключом и оказался на территории особняка. Дорожку, ведущую к дому, сопровождали клумбы с жёлтыми ирисами и фигуры купидоном, сделанные из гранитного камня. Правее был пристроен двухместный гараж, из которого виднелся бампер белой машины. Вдоль забора тянулась тропка, уходящая вниз. Там располагалось всё, что нужно для отдыха. Небольшой бассейн, теннисный корт и зона для барбекю.

Алекс поднялся по ступенькам и постучал в дверь. На пороге появилась хозяйка и по совместительству бывшая супруга режиссёра. Это была девушка модельной внешности. Покрашенные в каштановый цвет волосы, приятные черты лица, подведённые тушью карии глаза и яркая помада. Короткое жёлтое платье обтягивало её упругую задницу, а обеденное солнце покрывало беленой в меру загорелую кожу.

– Алекс? - удивилась Кортни. - Мы же договорились на три часа, а сейчас только полдень.

– Я знаю, - последовала пауза. - Планы изменились, и мне удалось освободиться пораньше.

– Вот как... Только Мэри ещё занята. К ней как раз пришёл репетитор по игре на пианино.

– Жаль, - Шелби посмотрел на часы. - Так и быть. Я подожду в машине.

– Это ни к чему. Ты можешь переждать в гостиной.

– Благодарю.

Просторная гостиная была обставлена по последнему писку моды. Винтажная мебель начала двадцатого века, окна, зашторенные кружевными шторами из дорогой ткани, телевизор, напротив которого стояли два тёмно зелёных кресла. На овальном столике были аккуратно сложены виниловые пластинки «The Mastersounds»* и сам проигрыватель.

*The Mastersounds – музыкальная группа.

Бывшие супруги расположились в креслах. Кортни закинула одну ногу на другую и принялась оценивающе посматривать на Алекса, как будто впервые видит этого человека. Сам режиссёр держался спокойно. Краем уха он слышал тихий звук пианино, доносившийся со второго этажа.

– Я бы предложила чаю, но...

– Не утруждай себя, - перебил её Шелби. - На днях видел твою фотосессию в Burda Moden.*

*Burda Moden – немецкий журнал о моде.

– Да! Я была поражена, когда мне позвонили из Мюнхена и предложили выступить моделью... Это так странно, но немецкие фотографы намного профессиональней американских... А их язык! Все умиляются, когда слышать французскую речь. Но мне приятнее слышать немецкие нотки в разговоре.

– Ты не будешь против, если я закурю? - поинтересовался Алекс, извлекая из кармана пачку Marlboro.

– В моём доме не курят. Запах сигарет вызывает сильные головные боли.

– Когда мы познакомились, то голова у тебя болела крайне редко.

– Теперь это не твоя забота.

– Я просто переживаю за Винсента, - последовала короткая пауза. - Ему ведь уже больше сорока. Должно быть, сложно находится рядом с молодой женой.

– Всё ещё не можешь смириться, - Кортни ехидно улыбнулась. - Что я ушла к твоему лучшему другу?

– Лучшие друзья не трахают чужих жён.

– Я всё-таки поставлю чайник, - девушка поднялась со своего места.

– Это не обязательно... Я подожду в машине.

Покончив с пианино, Мэри выбежала через калитку в направлении отца. Алекс схватил дочурку и пару раз подкинул её вверх, что вызвало у ребёнка неподдельную радость.

Они отправились в парк аттракционов. Началось всё с колеса обозрения, откуда открылся замечательный вид на горные хребты и океан, где яхты пронзали водную гладь. Дальше были куплены два билета на американские горки, которые довели Шелби до лёгкой тошноты. Чего нельзя было сказать о Мэри. С её лица не сходила довольная детская улыбка. Затем они заглянули в комнату зеркал. Это было единственное место на земле, где режиссёр почувствовал себя уродом. Посетив ещё несколько аттракцион, парочка проголодалась. По этой причине были съедены два хот-дога с острым соусом и заказана сладкая вата. Следующим на очереди был тир. Алекс неплохо обращался с оружием. Служба в армии не прошла даром. Он выбил пять из семи целей. Этого хватило, чтобы заполучить красивую куклу в белом платьице.

Режиссёр провёл в парке с дочерью несколько часов. Теперь они уже возвращались домой. Мужчина был рад возможности побыть вместе со своей «принцессой». Но теперь его мысли были заняты совершенно другим. Голова переполнялась идеями, связанные со сценарием к фильму.

– Ты думаешь о маме? - неожиданно спросила Мэри, быстро переключая радио.

– Что?.. Нет! То есть... Да! Я постоянно думаю о твоей маме.

Услышав ответ отца, девочка опустила голову и сделала губки «уточкой». Она молчала два квартала, а затем дрожащим голосом сказала:

– Мальчишки в школе издеваются надо мной.

– Издеваются? - Шелби удивился. - Но из-за чего?

– Они говорят, что я из неполноценной семьи... И ещё постоянно показывают мне газету.

– Газету?

– Со статьёй о вашем разводе.

Раскол между супругами Шелби вызвал широкий резонанс в прессе. Журналисты сразу подхватили горячий материал и окрестили эту историю «Развод по голливудски!». Мужчины зачастую принимали сторону режиссёра, а женщины вставали на защиту модели, твердя о феминизме, который в начале шестидесятых набирал новые обороты.

– Но вы ведь не можете быть бывшим мужем и бывшей женой, - продолжила Мэри.

– Это чистая формальность, - Алекс попытался успокоить дочурку.

– Неправда... Это неправда.

– Главное, что это не мешает нам любить тебя так же, как раньше.

Девочка замолчала и уставилась в окно, где мелькали красивые лесные виды, сквозь которые пробивались горящие лучи заката. Шелби довёз Мэри до дома и подождал, пока она скроется за калиткой. Он приоткрыл окно, а затем прикурил сигарету. Мужчина никогда не изменял своему правилу, воздерживаясь от курения при ребёнке. Выбросив окурок на тротуар, машина сорвалась с места в направлении города.

Стрелки часов сошлись на двенадцати. Лампы в ресторане отеля были уже приглушены. Официанты приводили в порядок столики, за барной стойкой сидело несколько респектабельных посетителей, которые ожидали приготовления своих напитков, а с кухни доносились разговоры поваров, сопровождающиеся ударами молотка по мясу.

Шелби занял то же место, что и днём ранее. Его песочный костюм помялся, рыжие волосы покрылись перхотью, и на щеках проступила щетина. Режиссёр усердно записывал поток мыслей в толстый блокнот. Порой он срывался и зачёркивал написанный текст. Каждые десять минут в его руках появлялась пачка Marlboro. Поэтому к полночи пепельница, стоящая на столе, была переполнена окурками. Немалое внимание уделялось людям вокруг. Алекс считал, что если он хочет написать правдоподобный сценарий без всяких красочных дополнений, то нужно подмечать интересные детали в посетителях отеля. Внимание привлёк невысокий мужчина лет пятидесяти в белом костюме. Отличительной чертой внешнего вида являлись так же элегантные усы, как у книжного сыщика из Бельгии.* По разговору с барменом можно было понять, что посетитель приехал из Италии. Компанию ему составляла молодая особа в голубом платье с откровенным вырезом на спине. Была ли она его супругой или любовницей, узнать сложно. Но содержимое кошелька интересовало её намного больше, чем сам итальянец.

*Имеется ввиду Эркюль Пуаро. Герой детективных романов, автором которых является Агата Кристи.

– У меня есть обёртка конфеты, - пробурчал себе под нос режиссёр. - Но мне нужна начинка.

Из пачки была извлечена последняя сигарета. Мужчина прикурил и поднялся из-за стола, собрав все свои вещи. Он медленно прошёл через ресторан и оказался в холле гостиницы. Его уставший взгляд упал на англичан, игравших в бридж.* Джентльмены были больше заняты разговорами о лондонской жизни, чем самой игрой.

*Бридж – карточная игра.

Алекс двинулся дальше, оставляя за собой струю дыма, как паровоз. Он нажал кнопку с цифрой «4», и лифт начал медленно подниматься. Режиссёр прожил в гостинице не больше трёх недель, но уже знал, что по соседству с ним проживает писатель-фантаст, приехавший в Америку за вдохновение, белокурая модель из Испании и советский учёный, которого многие считали сотрудником КГБ.*

*КГБ – главный орган политической разведки СССР.

Шелби приблизился к своему номеру. Неожиданно его отвлёк стук, раздавшийся спереди за углом. Режиссёр, которого распирало любопытство, сделал несколько тихих шагов, а затем выглянул из-за угла. В пустом коридоре не было никого, кроме портье и зрелой дамочки. Женщина прижала юношу к двери и слилась с ним в долгом поцелуи. Любезность продолжалась около минуты, а затем посетительница открыла номер и толкнула парня внутрь. На дверной ручки появилась табличка «Не беспокоить».

– А, это идея, - тихо произнёс режиссёр, двинувшись в обратном направлении.

– Добрый вечер, мистер Шелби, - толкая тележку, появился официант. - Вам чего-нибудь принести?

– Да, будьте любезны, – ирландский виски.

– Я вас понял.

Сотрудник гостиницы направился к служебному лифту, а Алекс довольно улыбнулся и скрылся в номере.

Глава 5

День начался с волнительного события. Меня ожидала первая игра за футбольную команду. Утром я пришёл в раздевалку одним из первых, так как из-за переживаний ворочался всю ночь. На вешалке висела форма с номером тринадцать. Позже мне объяснили, что данная цифра, наоборот, носит удачный смысл в футболе и не стоит думать о суевериях.

Я начал матч со скамейки запасных. Нам выпала возможность развести мяч. Футболисты встали в стойку, блондинчик оценивающе посмотрел по сторонам и крикнул: «hike». Спортивный снаряд оказался в руках капитана. Он двинулся к правому флангу. Из толпы вырвался противник, которого сразу остановил мексиканец, выполняющий роль левого тэкла. Квотербек передал мяч пятому номеру, а тот, оторвавшись от соперника, сделал дальнюю передачу на десять ярдов, где забегал хукер. Он принял пас, но его жёстко встретил защитник. Судья назначил штрафную попытку.

– Отлично! - выкрикнул капитан. - По местам!.. Зелёный восемьдесят! Hike!

Райан делает три шага назад. Тем временем за спиной пробегает один из фланкеров и совершает прыжок в толпу, накрыв сразу двух столбов противника. Капитан пользуется коридором, обходит одного замыкающего и делает тачдаун.

С трибун доносится радостное улюлюканье от небольшого количества зрителей, состоящее в основном из парней. Группа поддержки во главе с Кристиной выполнила несколько акробатических движений, выставив на показ упругие формы, которые кое-как скрывались под облегающей синей формой.

Осталось исполнить удар с ноги. Квотербек бережно установил мяч, отсчитал пять шагов, а затем без особых проблем реализовал попытку. Специальные люди изменили цифры на табло. Команда из Лос-Анджелеса повела в счёте, набрав за заход девять очков.

Через десять минут настал мой черёд. Я поднялся со скамейки и посмотрел назад, где прыгали девчонки из группы поддержки.

– Не тормози! - крикнул партнёр и вытолкнул меня на поле.

Я занял позицию квотербека. От взгляда противников по моей спине пробежали мурашки. Последовал «hike», и мяч оказался в моих дрожащих руках. Крайние столбы рванули вперёд, но не получили передачи. С двух сторон ко мне направлялись фланкеры команды противника. Одного успел остановить мексиканец, а второй не встретил никакого сопротивление. Я сделал ложный шаг вперёд и затем исполнил приём «Вокруг света», уходя влево. Со стороны запасных игроков исходили недовольные фразы и жесты. Голова шла кругом. Мне пришлось выполнить передачу на Микеля, который, используя свои физические способности, добрался до десяти ярдов, где его накрыл правый текл.

– Что с тобой?! - ко мне подбежал смугловатый партнёр с седьмым номером. - Здесь тебе не тренировка! Если трясутся колени, то попроси замену!

– Я в порядке.

– Сомневаюсь... Просто сделай передачу на двадцать ярдов. Я всё возьму на себя!

– Постараюсь.

Я получил мяч, но выполнить задачу сразу не удалось, так как через полу лежащую полосу футболистов, словно дельтаплан, перелетел противник, раскинув длиннющие руки в стороны. Мне удалось увернуться. На правом фланге всё ещё был открыт партнёр. Вот только я решил исполнить сольный проход. Направился к левой бровки, обвёл двух полузащитников, одного центрового и вышел лицо к лицу с замыкающим, который был на две головы выше меня. Он, как тигр, наблюдал за каждым моим движением. Я постепенно прижимался к боковой линии. Широкая ладонь упала на моё плечо. Не осталось ничего, кроме как сделать резкую остановку и воспользоваться медленностью оппонента... Мне удалось совершить тачдаун!

– Это было круто, амиго! - выкрикнул седьмой номер, налетев на меня сзади.

Я мимолётно глянул в сторону скамейки. А если быть точнее, то чуть выше. Кристина широко улыбалась, прижав к груди синие помпоны. Это был прекрасный день. Мы победили со счётом «40:34», а я отметился двумя тачдаунами. Каждый посчитал нужным пожать мне руку за достойный дебют. Даже свирепый мексиканец встал в очередь.

Вечером все отправились в закусочную, которая располагалась недалеко от колледжа. Это являлось привычным дело для команды после каждой победы. Футболисты сытно отужинали, а затем во главе стояла поднялся капитан, держа в руке стакан, наполненный Coca-Cola.

– Я хочу поднять этот бокал безалкогольного напитка за наших новичков, - начал он. - Микель и Чарли! Встаньте, чтобы вас все видели... Это был не просто хороший дебют. Вы доказали, что имеет полное право стать частью большой семьи, которая всегда поможет, защитит или опустит с небес на землю... Аминь!

Все опустошили свои стаканы. Официантка собрала грязную посуду и, проходя мимо стойки, переключила волну на радио. Новости сменились футбольным матчем. Несколько человек во главе с блондинчиком пересели поближе, небольшая группа вышла на улицу, где принялась пинать стеклянную бутылку. За отдельным столиком сидели черлидерши. Из меню они заказали овощной салат и кувшин апельсинового сока. Кристина расположилась в самом центре. Она, как кинозвезда, вскидывала головой, чтобы убрать с лица локон волос, падавший во время смеха.

– Эй, Чарли, - ткнул меня под ребро Микель, сидевший рядом. - Передай тарелку с пиццей... Gracias...* Я полностью поддерживаю твой выбор.

*Gracias – спасибо (исп.)

– Ты о чём? - удивился я. - Какой выбор?

– Ты прожигаешь взглядом чирлидерш, - он откусил смачный кусок. - Я сам давно присматриваюсь к одной из них... Только взгляни на эти фигуры!

– И какая же из них не даёт тебе покоя? – Кристина... Строит из себя недотрогу, но такие зачастую бывают ненасытны в постели.

– Но она же...

– Да-да, я знаю, - мексиканец провёл пальцами по усам. - Кэп занял тёпленькое место у неё под юбкой. Для меня не проблема отбить чужую девушку. Только не в этом случаи.

Я выдохнул. В моей памяти всплыл рассказ Вито о блокноте с сексуальными победами Эрнандеса. Такой человек мог пойти на что угодно, лишь бы добавить ещё один трофей в свою коллекцию.

– Ничего, - продолжил Микель. - В команде чирлидерш достаточно интересных экземпляров. Посмотри на ту с родинкой под левым глазом. Так бы и запустил руку в её трусики.

На секунду в моей голове промелькнула забавная мысль. Она касалась того, что Моретти и Эрнандес могли быть хорошими друзьями. Они оба отмечались самоуверенностью и природным влечением к противоположному полу.

Через пару минут я уже двигался в сторону кампуса, а Лос-Анджелес продолжал жить своей жизнью. Мимо проезжали машины, которых по сравнению с Сиэтлом было в пару раз больше. Двое мужчин бережно выгружали зеркало из грузовика. Преодолев квартал, мне повстречалась тучная женщина с тремя собаками и чёрным зонтиком, закрывавший её лицо от лучей солнца. Помимо этого, приходилось уворачиваться от радостных детей, гонявших на велосипедах по тротуарам.

Я уже увидел здание кампуса, как вдруг из-за спины раздался женский голос. Ко мне беглой походкой двигалась Кристина. Её упругая грудь прыгала вверх-вниз, как баскетбольный мяч, а тёплый ноябрьский ветерок раздувал подол платья, обнажая бёдра. Весь мир вокруг будто остановился, наблюдая за движущейся фигурой.

– Привет, - сказала она, и я сразу почувствовал приятный аромат грейпфрутового мыла. - Я долго не могла понять, ты это или нет.

– Это всё-таки я! - на моём лице появилась довольная гримаса.

– Ты почему так рано ушёл?

– Сегодня был тяжёлый день. Поэтому решил отлежаться в комнате... А ты чего здесь? Вроде веселье находилось в самом разгаре.

– Это прозвучит странно, - Кристина двинулась в направлении кампуса. - Я не люблю футбол.

– Ты серьёзно?

– Я не шучу! Все эти танцы, прыжки и довольная улыбка только ради денег. Ты не представляешь, как я себе чувствую, когда надеваю этот похабный костюмчик перед матчами команды!

– Вам платят? - я слегка удивился.

– Конечно... Если ты находишься в команде больше трёх месяцев, то тебе к стипендии прибавляют несколько долларов.

– Значит, денег мне не видать.

– Не хочешь быть в команде?! - последовала пауза. - Это ты зря! Я плохо разбираюсь в футболе, но могу точно сказать, что у тебя хорошо получается.

– Дело не в этом... Выходить на поле каждую субботу это огромная ответственность. Не уверен, что я готов к такому.

Мы подошли к дверям кампуса.

– Ты в чём-то прав, - признала Кристина. - Но футбол это прежде всего борьба с самим собой.

Я был удивлён, услышав такие слова от девушки, заявляющей, что не любит футбол.

– Не смотри на меня так! Это не мои слова. Так обычно говорит Райан.

– Я уже перепугался!

– Прости.

– Тебе не за что извинятся.

– Я, пожалуй, пойду.

Она коснулась запястья моей руки, которые были сложены на груди. Я не мог удержаться, чтобы не посмотреть ей вслед. Поднявшись по ступенькам, девушка обернулась через плечо и затем сразу скрылась за дверью.

На следующий день я проснулся в районе десяти. Было воскресенье, и это значило, что можно подольше поваляться в постели. Сквозь сон слышались шаги Вито и звуки не настроенной гитары. Но моё подсознание было целиком занято сновидениями. Я отчётливо видел мужчину в ковбойской шляпе на белом коне. Он умело размахивал мачете, срубая стебли кукурузы. Дальше подсознание перекинула меня в библиотеку, где не было ни души. На читальном столе лежала толстая книга без названия. Я открыл первую страницу. Буквы шли в случайном порядке, из-за чего невозможно было разобрать ни одного слова. Неожиданно стул начал двигаться, унося меня в непроглядную тьму. Теперь я лежал на кровати. Попытки пошевелиться закончились неудачей. Из ванны доносился звук льющейся воды, который через время прекратился. Распахнулась дверь, и передо мной появилась Кристина в одном полотенце. Она сказала несколько бессвязных фраз, а затем уселась на мой торс. Словно по волшебству, в её руках появился огромный нож...

– Сиэтл! - Моретти отвесил мне лёгкую пощёчину.

– Нет... Стой... Не надо... Убери нож!

– Сиэтл, приди в себя!

– А! - я проснулся.

– Земля вызывает Сиэтл. Как слышите?

– Пошёл ты!

– Ты бы видел себя две минуты назад, - Вито взял гитару и завалился на свою кровать. - Пускал слюни...

– Я не пускал слюни!

– Ещё как пускал. Но манифестом были стоны. И у меня к тебе сразу две просьбы. Первая! Больше никогда не занимайся сексом во сне, если я нахожусь рядом. Второе! Рассказывай, кто снился?

– Никто!

– Ну ладно! Мне можешь рассказать... Шэрон Кинтрон?*

*Шэрон Кинтрон – модель и звезда Playboy.

– Нет.

– Джеймс Дин?*

*Джеймс Дин – американский актёр.

– Уймись уже. - я протёр заспанные глаза.

– Sono uno sciocco! * - мой друг неожиданно вспомнил о своих родословных корнях. - Как же я сразу не догадался?! Это Кристина?

*Sono uno sciocco – я дурак (итл.)

Я принял решение отмолчаться.

– Поздравляю, Сиэтл! Хоть во сне ты смог оторваться с чирлидершей... Ты хоть предохранялся?

– Откуда всё это берётся в твоей голове?

– Сам порой задаюсь подобным вопросом.

Закончив разговор с другом, я отправился в душевую. Холодный душ быстро привёл меня в чувства. Во время чистки зубов мозг несколько раз напоминал о беседе, которая произошла прошлым вечером. Что же это было? Одноразовая акция или подобный разговор ещё повториться? Покончив с водными процедурами, я вернулся в комнату. Моретти так и валялся на кровати, наигрывая мотивы известных песен. Стрелки пробили час. Впереди был ещё целый день. Но занять себя было нечем, кроме как чтением «Бродяг Дхармы».*

*Бродяги Дхармы – роман Джека Керуака, изданный в 58-ом году.

– Сиэтл, - Вито прервал молчание, длившейся больше часа.

– Что?

– У тебя есть мечта?

– Мечта?

– Ну да... О чём ты думаешь перед сном, не считая Кристины? Или какие планы строил, когда был прыщавым подростком?

– Ничего интересного, - сказал я, отложив книгу.

– Плох тот человек, у которого нет мечты.

– Я хотел быть свободным... Если бы не Лос-Анджелес, то я бы сейчас работал вместе с отцом.

– Мне тебя не понять. Моё общение с папашей ограничивалось приветствием по утрам. Он мог обидеться на маму и молчать несколько дней. Молча приходил с работы, выпивал бутылку виски и заваливался спать. Однажды у него из кошелька пропало пару баксов. Не знаю по какой причине, но все подозрения пали на меня. В течении следующего месяца я не услышал от него ни одного слова.

– Расскажи о своей мечте? - я попытался увести друга от плохих воспоминаний.

– Я хочу приложить руку к истории.

– Есть что-нибудь попроще?

– К сожалению, нет. Я максималист. Ничего не могу с собой поделать.

На несколько минут повисла гробовая тишина. Вито подложил руки под голову и уставился в серый потолок. Я же просто погрузился в свои мысли. Возвращаться к книге мне уже не хотелось.

– Слушай, Сиэтл, - снова заговорил Моретти. - У меня на примете имеется одно прибыльное дело. Если всё выгорит, как задумывается, то к завтрашнему вечеру у нас будет около сотни баксов.

Я присвистнул от удивления.

– Вижу, тебя это заинтересовало, - продолжил он. - Ты в деле?

В те времена подобная сумма могла нам только сниться. Все высланные моими родителями деньги полностью уходили только на еду. Поэтому заработать лишнюю сотню было не такой уж плохой идеей.

– Куда мы идём? - поинтересовался я, идя рядом со своим другом.

– Терпения, Сиэтл, - сказала Вито и прикурил сигарету. - Просто доверься мне.

– После этих слов начинаются проблемы.

– Ха!.. Я надеюсь, что сложностей не будет.

Мы остановились возле группы людей, ждущих автобус. Лос-Анджелес понемногу начинал погружаться во тьму. Из окон лился жёлтый свет, придающий дому ощущение уюта и безопасности, которого не хватало на улице. По тротуарам расхаживали пьяные бездомные. Они, качаясь из стороны в сторону, подходили к женщинам и выпрашивали один или два доллара. Прекрасный пол почти всегда отвечал отказом. После чего можно было услышать несколько оскорбительных слов от выпивох.

У края дороги остановился автобус. Толпа ожидающих хлынула внутрь, надеясь занять свободные места. Я и Вито успели расположиться в хвосте транспорта. Мой друг докурил и бросил сигарету к металлическим ступеням. Судя по количеству окурков, так поступал каждый курящий.

Мы вышли на безлюдной улице. Теперь нас окружали не высотные постройки, а двухэтажные домики, где уже давно никто не жил. Моретти уверенно двигался прямо по проезжей части. По началу меня это испугало, но затем я понял, что за последние пару минут здесь не появилась ни одна машина. Из ржавых мусорных баков, расставленных вдоль когда-то жилых участков, доносились звуки енотов, которые пытались найти хоть какое-то пропитание. Возле некоторых гаражей были припаркованы автомобили, а точнее то, что от них осталось.

– Что это за место? - поинтересовался я. - Как будто весь квартал вымер.

– Я сам толком не в курсе, - Вито пнул ногой пустую коробку из-под «Froot Loops».* - Здесь в радиусе двух километров находится три или четыре завода. Якобы мэр выкупил все эти дома под постройку жилья для заводских рабочих. И как видишь... Никакая стройка не начата, а район прибывает в полном упадке. Теперь здесь правят еноты и бездомные собаки.

*Froot Loops – хлопья.

– И все так легко распрощались со своими домами?

– Если дело касается подписи и печати, то это только вопрос денег. А точнее их количества... Почти пришли.

Мы пролезли через дыру в заборе. Огромную территорию освещал только мерцающий фонарь. Возле одноэтажного здания стояло два грузовика с канадскими номерами. Я неожиданно ощутил лёгкий холод, пробежавший по спине. Что это за место, куда надо проникать сквозь брешь в ограждении? Вито схватил меня за руку и протащил до самой стены.

– Куда ты меня притащил? - шёпотом произнёс я.

– Канадская фабрика.

– Ты понимаешь, что это проникновение?

– Будет считаться проникновением, если нас поймают.

– Зачем...

Мне было не суждено договорить. Вито без лишних звуков скрылся за углом. Я постарался не отставать от него.

– Мы на месте, - сказал он, остановившись возле узкого окна.

– Не говори, что собираешь разбить стекло... Чего ты молчишь?

– Ты сам попросил не говорить.

– Прекращай! Я лично не хочу нарваться на охрану.

– Не смеши меня! Кому взбредёт в голову проникнуть на фабрику?

– Есть два идиота.

Моретти улыбнулся и продолжил искать тяжёлый предмет. Через минуту в его руках уже была половина кирпича. Он зачем-то оглянулся по сторонам, прикрыл лицо и разбил тонкое стекло. Сначала пришлось помочь ему забраться внутрь, а потом и самому протиснуться в узкую дыру.

Небольшое помещение было заставлено столами. На них же компактно сложили металлические подносы. Под слоем льда пластами лежали разные виды рыб.

– Ты издеваешься? - безэмоционально спросил я. - Ради мёртвой рыбы ты потащил меня на преступление?

– Эта мёртвая рыба принесёт нам вполне живые деньги.

– Каким образом? - последовала пауза. - Решил открыть лавку по продаже лосося?

– Я всё объясню. Главное, помоги дотащить рыбёшку до кампуса.

Делать было нечего. Моретти взял один из подносов, избавился от кубиков льда и принялся тщательно складывать рыбу, чтобы унести как можно больше. Закончив со сборкой, он приказал мне вылезти на улицу и принять добычу. Самое постыдное ждало впереди. Нам нужно было вернуться на кампус. Идти пешком оказалось не лучшим вариантом. На запах рыбы моментально сбегались собаки. Пришлось воспользоваться автобусом. Каждый пассажир посчитал нужным обернуться и что-то пробубнить под нос.

У дверей кампуса я и Вито были в половине двенадцатого. Здесь нам улыбнулась удача. Филдс и другие работники отсутствовали на своих рабочих места, что позволило остаться незамеченными. Мы завалились на кухню. Моретти бросил поднос и глубоко вздохнул. В тот момент он думал, как преподнести мне одну неприятную новость.

– Держи, Сиэтл, - мой друг протянул нож. - Теперь остаётся самое сложное. Нам до утра нужно разделать сорок килограмм рыбы.

Глава 6

Та ночь осталась в моей памяти на всю жизнь. Для меня это был первый рыбный опыт. Несколько раз нож соскакивал и оставлял на руке неглубокие порезы. У Вито подобных проблем не было. Он виртуозно вспарывал брюхо и извлекал внутренности. Его интересовала только печень, которая сразу шла в отдельную посудину.

– Будь осторожен с печенью, - твердил Моретти. - Она сделает нас временно богатыми.

– Каким образом?

– От печени нужно отделить желчный пузырь. Затем тщательно промыть водой и сложить в кастрюлю. Дальше дело за малым. Нагреть содержимое водяным паром. Через час от печени начнёт отделяться рыбий жир. Вот он то нам и нужен.

– Я, может, немного туповат. Но как рыбий жир принесёт нам сотню баксов?

– Всё нужно объяснять, - Моретти взялся за следующую рыбу. - Ты будешь удивлён. Не все фермы оснащены электричеством. Фермеры, естественно, пользуются генераторами. Но топливо имеет свойство заканчиваться. Тогда приходиться прибегать к старинным средствам, таким как свечи или керосиновые лампы. Вот только керосин стоит не малых денег... В начале девятнадцатого века моряки охотились на китов, а если быть точнее, то за китовым жиром. Потом его использовали в самодельных лампах. Но в те давние времена люди были слегка туповаты. Ведь в качестве огневой жидкости мог сгодиться и рыбий жир.

– Я читал о китобойных кораблях.

– Да... Так глупо были истреблены сотни, а то и тысячи китов.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Я некоторые время жил на ферме, - Вито отрезал рыбью голову. - Когда мой отец превратился в овощ. Мне стало трудно наблюдать за этим. По этой причине я ушёл из родительского дома. Какое-то время жил у друзей, а чуть позже повстречал фермера. Он предложил мне работу. Деньги обещал возмещать едой и жильём. Я, конечно же, согласился! Мистер Диксон всему меня научил. Через три месяца старик отдал концы. Появились родственники, надеясь ухватить жирный кусок фермы. Меня, естественно, сразу выгнали. Ничего не оставалось, кроме как вернуться домой.

– Допустим, - ответил я. - А как нам найти покупателя?

– Всё просто... Каждый месяц в городе проходит пятидневная ярмарка. Там будет куча людей, а главное на таких выставках всегда присутствуют фермеры. Приезжают, чтобы распродать скот и продовольствие. У нас на руках будет огненная валюта, которая не уступает керосину, но стоит в несколько раз дешевле.

– Звучит самонадеянно.

– Больше веры, Сиэтл, - мой друг улыбнулся. - Чуть больше веры.

Мы были так увлечены чисткой, что не заметили, как в дверях кухни появился желтозубый Бенджамин.

– Чем так воняет? - сказал он и сморщил нос. - Я, как будто, проснулся в рыбном магазине?

– Я бы мог объяснить, - Моретти развёл руками. - Но вряд ли тебе это будет понятно. Главное, никому не проболтайся, что мы превратили кухню кампуса в рыбную лавку.

– Это ни к чему. Все и так поймут по запаху, когда проснуться. Чуваки, вы не пробовали открыть окно?

Бен распахнул ставни и взобрался на подоконник. В кухню влетел свежий воздух.

– Мой итальянский друг, не выручишь меня сигаретой? Я совсем на мели.

– Camel устоит?

– Я не в том положении, чтобы торговаться.

Теперь нас было трое. Не сказать, что желтозубый помог в чистки рыбы. Он успешно выполнял роль Нормана Уиздома,* разбавляя нудное занятие шутками или историями из своей короткой жизни в Милане.

*Норман Уиздом – английский комик и актёр.

Утром мы приняли душ, чтобы избавиться от рыбьего запаха, а по пути в колледж выпили крепкий кофе. Во время лекции нас поочерёдно клонило в сон. Бессонная ночь давала о себе знать. В эти минуты даже твёрдая парта казалась мягкой периной. Только властный голос «рождественского эльфа» помогал вернуться к жизни. Впрочем, этот эффект был временным. Через минуту другую голова снова произвольно опускалась. По окончанию занятий мы получились несколько выговоров со стороны преподавателей, а двойник Элвиса хотел оставить нас на дополнительную лекцию, но подвешенный язык и гипнотический взгляд моего друга сделали своё дело.

По возвращению на кампус я позвонил матери. Разговор в основном шёл об отсутствии отца и родственниках из Сиэтла, которые гордятся моему переезду в Лос-Анджелес. Под конец беседы тема разговора сменилась на более печальную. Наша овчарка уже несколько дней не вылезает из будки. Местный ветеринар провёл осмотр и заявил, что у собаки серьёзные проблемы с задними лапами. Оказывается, это извечная беда данной породы. Я прекрасно помнил, как Томми стал членом нашей семьи. Это произошло в канун Рождества. Зима пятьдесят второго стала самой холодной для Америки за последние пятьдесят лет. Отец нашёл пса за гаражом, когда тот находился в поисках тёплого убежища. И с того дня четвероногое существо стало моим лучшим другом.

– Что с тобой? - поинтересовался Вито, лёжа на своей кровати. - Выглядишь мрачнее тучи.

– Всё в порядке, - я не переставал думать о Томми. - Просто не выспался.

– Знакомо... Но я надеюсь, что наши страдания окупятся с лихвой.

Ярмарка находилась на другом конце города. Нам пришлось воспользоваться двумя автобусами, чтобы добраться до места. Парковка «Coates Motor»* была полностью заставлена ярко-жёлтыми палатками. Вокруг стояли автомобили и грузовики, из которых выгружался товар для продажи. На входе нас встретил мужчина в костюме хот-дога. Моретти деловито пожал ему руку, и мы двинулись дальше. Самодельные прилавки были забиты разными товарами. Если бы человек хотел что-то купить, то в восьмидесяти процентах случаев он нашёл бы это здесь.

*Coates Motor – частная кампания по продаже автомобилей.

У меня в кармане оставалось четыре доллара, три из которых сразу ушли на два куска вкуснейшего вишнёвого пирога. Пока Моретти расправлялся со сладостью, я заприметил пустую палатку, где мы поспешили разместиться. Покупатели появлялись с большой неохотой. Зачастую к нам подходили высокомерные женщины, которым не важно, что покупать, лишь бы заполучить хорошую скидку. Также большую часть клиентов занимали дети. Они из чистого любопытства подходили к палате и смотрели на вёдра, заполненные странной жидкостью.

– Тебе не кажется, что мы близки к провалу? - начал говорить я. - Мы торчим здесь уже целый час, а денег чего-то не прибавляется.

– Сиэтл, у тебя напрочь отсутствует денежная выдержка. Здесь как на рыбалке. Нужно выжидать потенциального покупателя.

– В нашем случае главное не остаться без улова... Ладно, я пойду прогуляюсь.

Помимо продавцов и покупателей, на ярмарке присутствовали люди, отвечающие за развлечение. Так последний доллар я потратил на участие в конкурсе «Проверь свою силу». Нужно было взять тяжёлый молот и ударить по специальной металлической кнопке, которая должна была показать мой уровень силы. Первым подошёл щуплый ботаник. Поднять молот уже было непосильной задачей для него. Дальше подошла очередь молодого парня. Взмах молота и звук металла разнёсся по всей ярмарке, а шкала силы быстро взлетела до отметки «Здоровяк». Теперь настал мой черёд. Я вскинул молот над головой и обрушил всю свою мощь на кнопку. Уровень медленно поднялся до шкалы с надписью «Чарли Чаплин».

Небольшая толпа людей столпилась вокруг палатки на окраине территории. Мужчина, который, по всей видимости, был французом, разливал по бокалам красное вино для пробы. Клиенты разделились на два лагеря. Одни делали глоток и сразу терялись в толпе, отмечая, что у напитка чересчур кислое послевкусие. Второй же тип людей опустошал бокалы в несколько глотков, а затем доставались толстые кошельки, чтобы приобрести бутылочку хорошего вина.

За полчаса я обошёл почти всю ярмарку и, пройдя мимо прилавков с мёдом, вернулся к нашей палатке. Одно из трёх вёдер было уже пусто, а Моретти довольно пересчитывал стопку купюр.

– Сиэтл! - выкрикнул он. - Я же говорил, что нужно немного подождать. С одного ведра пол сотни баксов! Это самые лёгкие деньги в моей жизни.

– Не соглашусь, что это лёгкий способ заработка... У меня до сих пор руки воняют рыбой.

– В тебе слишком много пессимизма, - последовала пауза. - В каждой работе есть своя доля дерьма.

Следующий час прошёл не менее продуктивно. Было продано ещё одно ведро жира. Проходящая мимо молодёжь смотрела в нашу сторону с насмешкой. На такую реакцию мой друг обычно отвечал средним пальцем или использовал итальянский мат.

Когда закат стал красным, Вито протянул мне два бакса и попросил принести ещё вишнёвого пирога, который мы пробовали пару часов назад. Я отправился ко входу на ярмарку, где женщина выставляла остатки сладостей.

– Приятного аппетита, - пожелала она, протягивая тарелочки с пирогом. - Если этого не хватит, то у меня ещё остались леденцы и картофельные чипсы.

Возвращаясь к палатке, мне на глаза попались двое полицейских. Они подходили к продавцам и спрашивал, где можно приобрести рыбу. Офицеры не оставили меня без внимания.

– Добрый вечер, - сказал один из них. - Вы не знаете, где продают рыбу и прочие море продукты?

– Не знаю, офицеры. Меня интересуют только сладости.

– Приятного аппетита, - они двинулись дальше.

– Постойте!.. Откуда у полиции такой интерес к морским обитателям?

– Вчера вечером была ограблена фабрика по переработке рыбы.

– Вот как, - мои глаза расширились. - Не смею больше вас задерживать.

Я рванул к нашей палатке. Довольная гримаса всё ещё не сходила с лица Моретти.

– Закругляйся! - сказал я.

– Ты какой-то возбуждённый? - он вырвал тарелку из моих рук. - И по какой причине я должен прекратить торговлю? У нас на руках сотня баксов, и это ещё не конец.

– Ко мне подходили полицейские.

– С какой целью?

– Они ищут людей, которые прошлой ночью обнесли фабрику по переработке рыбы.

– Caratteristica!* - Вито стукнул кулаком по столу. - Этого стоило ожидать. Ярмарка самое удобное место, чтобы сбыть краденное.

*Caratteristica – чёрт (итл.)

– Наконец-то до тебя дошло! Бросай ведро и сваливаем отсюда!

– Я не брошу пол сотни на произвол судьбы.

Моретти схватил ведро и мы двинулись к выходу. Преодолев несколько метро, дорогу нам перегородили те самые полицейские. Я моментально опустил голову, чтобы не показывать своего лица.

– Молодые люди, откуда у вас этот рыбий жир?

– Как откуда?! - Вито держался уверено. - Сходили три дня назад на рыбалку и поймали пару рыб.

– Чтобы добыть столько жира, пары рыб будет недостаточно, - офицер не отводил взгляда от ведра.

– Придётся вам пройти с нами, - заявил второй служитель порядка.

– Это ни к чему!

– Разберёмся!

Офицер схватил моего друга за футболку. Следующие пять секунд прошли как в тумане. Моретти подхватил ведро обеими руками и выплеснул всё содержимое на полицейских.

– Сиэтл, бежим!

Мы рванули в разные стороны. Каждого из нас преследовал мокрый офицер. Продавцы и покупатели находились в недоумении, наблюдая за погоней. Я пытался маневрировать между палатками, чтобы избавиться от хвоста, но ни к чему хорошему это не привело. Пришлось вырваться с территории парковки и направиться в сторону переулка. Для местных хулиганов происходящее являлось забавным зрелищем. Они громко смеялись или синхронно аплодировали в мой адрес. Через несколько метров был спуск в метро. Мне, наконец, улыбнулась удача. Ведь от платформы уже собирался отходить электропоезд, в который я, разумеется, сразу вбежал. Пары секунд и двери закрылись буквально перед лицом офицера.

Я был в комнате, когда распахнулась дверь и на пороге появился потный Моретти. Белая футболка была испачкана в грязи, а воротник растянут. Он молча сделал несколько шагов и в обуви завалился на кровать.

– Принимал грязевые ванны? - последовал насмешливый вопрос от меня.

– Я имею неимоверное желание сдохнуть... Тебе повезло! На твоей заднице висел ста килограммовый коп, а мне достался двоюродный брат Эмиля Затопека.*

*Эмиль Затопек – чехословацкий атлет.

– И судя по твоему внешнему виду, он тебя настиг!

– Да!.. На кой чёрт меня понесло в водоотводные каналы?!

– Пойди прими душ, - я сморщил нос. - От тебя несёт, как от мусорного бака.

Вито ретировался. Вернулся он уже с полотенцем, обмотанным вокруг паха. Через полчаса раздался продолжительный стук в дверь. Не дожидаясь разрешения войти, на пороге появился Бен.

– Я не вовремя?

– Что-то случилось? - поинтересовался я.

– Нет... Просто пришёл сказать, что вы настоящие герои!

Я и Моретти переглянулись.

– Ты о чём? - недоумевал мой друг.

– Вам лучше это увидеть собственными глазами.

Желтозубый, как швейцар, открыл нам дверь на кухню. Мы были поражены, когда увидели, что несколько девушек активно занимаются чисткой рыбы, а некоторые уже перекрутили фарш и приступили к жарке рыбных палочек. За столом сидели четверо парней. Они попивали дешёвое пиво и обсуждали последний бейсбольный матч «Нью-Йорк Янкис» против «Чикаго Кабс».

– Тут недалеко есть вьетнамская закусочная, - сказал Вито, стоя рядом.

– Полностью доверяю твоему выбору.

С того дня запах рыбы начал вызывать у меня патологическое отвращение. Я не знаю, как это работало, но когда мне предлагали любые морепродукты, то сразу же начинались приступы рвоты. Что касается заработанных денег. Первые десять баксов ушли на две порции Том Ян. Ещё двадцать мы потратили на игровые автоматы, но, к сожалению, ничего не выиграли. Было принято решение разделить оставшиеся семьдесят долларов поровну. Через пять дней Моретти уже был на нуле, так как каждый день посещал вьетнамскую закусочную, которая пришлась ему по душе. Я же отложил свою долю куда подальше. Вот только экономить долго не получилось. В Лос-Анджелесе деньги утекают как песок сквозь пальцы.

Глава 7

Моретти на протяжении трёх суток практически не выходил из комнаты. Его день проходил следующим образом. Он просыпался рано утром, сразу брался за гитару, играл чуть больше часа, делал перерыв, чтобы перекусить, и снова возвращался к музыкальному инструменту. На слова о пропусках колледжа Вито зачастую отвечал взмахом руки или просил придумать уважительную причину отсутствия. Мой друг являлся заядлым музыкантом, но он никогда не тратил столько времени на своё хобби.

Я, как обычно, посетил обеденную тренировку футбольной команды и отправился на последнюю лекцию, которую зачастую многие прогуливали. Этот день не стал исключением. В аудитории было не больше семи человек.

– Уилсон! - обратился ко мне двойник Элвиса. - Где твой друг?! Прогуливает важный материал?!

– Он плохо себя чувствует.

– Снова вспышки на солнце или сильное головокружение?

Я отмолчался, но преподаватель понял всё по моему лицу.

Спустя несколько минут с начала лекции кто-то легонько постучал в дверь. Двойник Элвиса издал недовольное разрешение войти. В аудитории появилась Дороти Паркер, с которой никто не находил общего языка. В основном так происходило из-за её внешнего вида. Чёрный макияж, растрёпанные каштановые волосы и гардероб тёмного оттенка. Вечерами из её комнаты доносилась громкая рок-музыка, из-за которой частенько возникали склоки с Филдсом.

Она поднялась по лестнице и села рядом со мной. Я долгое время ловил на себе тяжёлый взгляд со стороны.

– Ты, должно быть, Чарли? - монотонно сказала Дороти.

– А ты, должно быть, Дороти?

– Мг, - она сделала минутную паузу. - Ты знал, что у каждого человека свой цвет ауры?

– Никогда об этом не думал.

– Салатовый.

– Что?

– Цвет твоей ауры... Салатовый. Я умею определять цвета. Тебе интересно, что это означает?

– Конечно, - без особого интереса ответил я.

– Такие люди обладают повышенным уровнем принятия, любознательны и всегда настроены позитивно во время беседы.

– Надо же!.. Прям всё про меня.

– Тебе интересно узнать о моём цвете? - не унималась Паркер.

– Разумеется.

– Фиолетовый... Я обладаю хорошей интуицией, имею связь с высшими сферами и состою в духовенстве.

– Очень интересная наука.

– Это не наука, - девушка впилась ногтями мне в руку. - Это дар. Люди, которые видят цвет ауры, находятся в избытке. С каждым годом нас становится всё меньше и меньше.

– Чёрная смерть, - раздался насмешливый девчачий голос с заднего ряда.

– Не обращай внимание.

– На что?

– На все эти насмешки, - мне было всё равно на душевное состояние Дороти.

– Я их не слышу.

– В каком смысле?

– Высшие силы наградили меня особенным слухом, - она приложила палец к уху. - Мой мозг не воспринимает высокие звуки. Если объяснять коротко, то я прекрасно слышу мужские голоса, но не женские... Это не врождённое заболевание. Будучи ребёнком, я всё слышала. Моя жизнь изменилась в одиннадцать лет, когда мне стала не понятна речь мамы.

Я почувствовал прохладу в груди. Мне не была симпатична Дороти, но её болезнь заставила меня задуматься. Ведь многие люди во время ссор думают, как бы было хорошо на пару минут перестать слышать голоса окружающих. Они не понимают, что для кого-то услышать речь близкого человека является самой главной мечтой.

– Ты так спокойно об этом говоришь? - удивился я.

– Конечно! Ведь частичное отсутствие слуха делает меня особенной. На моём сердце нет тяжести от женского мнения. Это делает мою жизнь в несколько раз проще... Я живу, как хочу.

Я шёл по коридору колледжа, маневрируя между другими учащимися. Возле выхода мне повстречался желтозубый Бенджамин, который поедал растаявший «Херши».*

*Херши – плитка шоколада с арахисовым маслом.

– Ты опять один? - поинтересовался он.

– Да! Вито уже пару дней не вылезает из комнаты. Часами играет на своей гитаре. У меня уже уши вянут!

– Будешь? - Бен протянул мне шоколадку.

– Я не голоден.

– Ты серьёзно не знаешь, к чему он готовится?

– Готовится?

– Послезавтра пройдёт конкурс талантов. Желающие должны приготовить любой музыкальный номер.

– Вот это новость! - я был удивлён. - А ты сам участвуешь?

– Я неплохо обращаюсь со скрипкой, - последовала небольшая пауза, за которую желтозубый расправился с остатками шоколада. - В жюри сидят тёлки, а они будут оценивать не музыкальный талант, а привлекательность участника. Здесь у меня нет никаких шансов!

В комнате было пусто. Моретти отсутствовал вместе с гитарой. Я решил воспользоваться подвернувшимся моментом тишины. Взял всё ещё непрочитанных до конца «Бродяг Дхармы» и лёг на кровать. Страница летела за страницей, а минута за минутой. Когда моя голова оторвалась от подушки, то я неожиданно услышал приглушённый звук гитары, доносившийся сверху. До меня быстро дошло, где искать своего друга.

Вито сидел на крыши. Он даже не заметил, как хлопнула дверь. Мой друг был полностью погружён в свой музыкальный мир, где нет никого, кроме него.

– По крышам гуляешь, - сказал я.

– Кто здесь?! А! Это ты!

– Слишком рискованно сидеть на крыше средь белого дня.

– Это единственное тихое место на кампусе.

Я уселся рядом.

– Рассказывай!

– Что тебе надо? - Моретти был не в духе.

– Почему не поведал мне о своём участии в конкурсе?

– Я собирался, - последовала пауза. - Но потом решил оградить себя от лишних разговор.

– Ты серьёзно собираешься выиграть?

– Я привык занимать высшие места... Люди, которые являются чемпионами по жизни, никогда не примут второе или третье место. Нам нужна только высшая ступень пьедестала.

– И каков будет приз для победителя?

– Поездка в Диснейленд.

– Диснейленд?! - моему смеху не было предела. - Это же для детей!

– Победитель получит два билета. И второй я хотел отдать тебе.

Я замолк. Теперь на лице моего друга появилась язвительная улыбка.

– Вижу, ты изменил своё мнение о том, что Диснейленд только для детей, - сказал он.

– Я немного погорячился.

Моретти снова взялся за гитару и принялся отыгрывать заученные мотивы.

– Но как ты собираешься выиграть с одной гитарной партией?

– Я уже всё продумал, - он кинул передо мной блокнот с записями.

– Это слова к песни?

– Да, Сиэтл. Я не настолько глуп, как тебе кажется. А теперь избавь меня от лишних разговоров. Мне нужно погрузиться в творческий астрал.

Я прилёг в сторонке и принялся молча наблюдать за подготовкой моего друга к конкурсу. Моментами он походил на художника, который расписывает пустой холст своими бурными мыслями. Иногда превращался в пассивного наблюдателя, смотря, как в небесном море плавают птицы или самолёты. Каждые полчаса Вито закуривал и склонялся над блокнотом. Карандаш без остановки кружил в его руках, а падающий пепел прожигал помятые страницы. Если голова была заполнена дурными мыслями, то он жестом руки отгонял их куда подальше. Так мы провели на крыше вторую половину дня. Небо превратилось в чёрный купол, а территорию кампуса накрыла тишина.

В очередной раз сломался грифель. Моретти обточил остатки карандаша с помощью карманного ножа, но возвращаться к писанине не стал. Вместо этого он взял гитару и подозвал меня.

– Ты должен оценить проделанную работу.

– Сомневаюсь, - выпалил я. - У меня проблемы со слухом.

– Не набивай себе цену!

Вито не позволил мне ничего ответить, так как принялся за гитару. Я, будучи сонным, сел рядом.

Я был высокомерным ослов,

И любовь я потерял.

Но я готов менять ради тебя.

Я помню красоту твоих глаз

И вкус помады на губах.

Я был слепым глупцом

И стал чужаком в твоей душе.

– Ну! - Моретти уставился на меня. - Как тебе? Мне нужно услышать честное мнение.

– Честно?

– Конечно!

– Побереги уши слушателей.

Вито ни на секунде не обиделся. Он перевернул страницу и продолжил хвастаться посредственными вокальными данными.

Бум, Бум, Бум, Бум!

Я пристрелю тебя прямо сейчас,

Прямо с твоих ног,

Я отвезу тебя домой.

Поселить тебя в моем доме.

Бум, Бум, Бум, Бум!*

*John Lee Hooker - Boom, Boom, Boom.

– Этого недостаточно, - заявил я. - Нужна песня, которая затронет душу. И, как мне сказал Бен, в жюри будут сидеть девушки. Их точно не обрадует подобный репертуар.

– Да, ты прав, - он с размахом захлопнул блокнот. - Пора вспомнит свои исторические корни.

Он мастерски настроил инструмент, прочистил прокуренное горло и запел на итальянском.

Una mattina mi son svegliato

O bella ciao, bella ciao,

Bella ciao, ciao ciao

Una mattina mi son svegliato

E ho trovato l'invasor

O partigiano, portami via

O bella ciao, bella ciao,

Bella ciao, ciao ciao

O partigiano, portami via

Che mi sento di morir.*

*Manu Pilas - Bella Ciao.

Я остался под огромным впечатлением после окончания композиции. Его итальянский звучал максимально чисто, а лёгкая хрипотца в голосе придавала исполнителю дополнительной привлекательности.

– Это прекрасно! - заявил я.

– Grazie.*

*Grazie – спасибо (итл.)

– О чём эта песня?

– Если тебе будет доступен перевод, то она уже не будет казаться романтичной. Весь шарм данной композиции в оригинальном исполнении. Ведь нет приятнее языка на всей земле, чем итальянский. Лягушатники давным-давно проиграли нам речевую битву.

– Я и не думал, что ты свободно говоришь на родном языке, - последовала пауза. - Если человека отрывают от родных мест, то он со временем начинает терять национальную связь. Особенно, если разрыв произошёл в раннем возрасте.

– Всё бы так и произошло... Если бы не вмешалась моя мамаша. Она твёрдо решила, что мы надолго задержимся в Америке. Но при этом хотела, чтобы я не забывал об итальянском происхождении.

Нас отвлёк хлопок двери, который донёсся из комнаты в женском крыле. Через пару минут мы заметили одинокую женскую фигуру, которая двигалась по газону кампуса к столикам для пикника.

– Кто это? - я прищурил глаза, глядя вниз.

– Похоже на Джудит.

Вито оставил гитару и беглой походкой направился вниз по лестнице. Мне оставалось только не отставать от своего друга. В эти минуты девушка была похожа на маленького ребёнка, потерявшую куклу или не получившая конфету. Из одежды на ней была только растянутая белая футболка, которая с трудом прикрывала пикантные места. Чёрные волосы закрывали в меру пухленькое лицо, а по щекам усердно бежали слёзы. Руки нервно теребили пустую зажигалку.

– Джудит, - сказал Моретти и уселся на столик. - Что стряслось?

– Ничего.

– Я привык верить людям... Но не в данном случаи.

– Эй, Джудит, - заговорил я, стоявший напротив девушки. - Меня зовут Чарли. Я понимаю, что ты меня совсем не знаешь. Если у тебя проблемы, то мы готовы выслушать и помочь.

– Вы меня не поймёте.

– Излюбленная фраза женщин, - тихо проговорил мой друг.

– У тебя есть сигарета? - сказал я, кинув взгляд на зажигалку.

– Нет.

– Джудит, мы поступим следующим образом. Вито даст тебе сигарету, ты успокоишься и расскажешь нам всё, что произошло. Договорились?

В ответ последовал одобрительный кивок. Вито достал пачку «Camel». Девушка поджала ноги, чтобы перемахнуть на другую сторону скамейки, засветив нижнее бельё красного цвета. Мы все уселись за столик.

– Успокоилась? - поинтересовался я, выдержав промежуток в две минуты.

– Да... Спасибо вам.

– Наши уши в твоём полном распоряжении, - заявил Моретти.

– Я даже не знаю, с чего начать, - Джудит долго собиралась с мыслями. - Последние месяцы я часто бываю на концертах любительских рок-групп. Они обычно проводятся вдали от посторонних глаз. В один из таких музыкальных вечеров я познакомилась с парнем. Мы решили познакомиться поближе. Немного выпили... Потом ещё и ещё. Очнулась я уже утром в машине... Ну, вы сами понимаете...

– У вас был секс!

– Да! Это была невероятная ночь. Наши встречи стали происходить всё чаще и чаще. Тайлер частенько влезал в окно моей комнаты, пока соседка была в отъезде. Чего мы с ним только не вытворяли!

– Так вот, о ком шепчется весь кампус! - неожиданно выпалил Вито. - А я всё ломал голову! Что за ненасытная особь поселилась недалеко от меня?!

– Причина твоих слёз в этом парне? - я всё никак не мог понять.

– Несколько часов назад он снова влез в мою комнату. Я уже была готова принять его в свои объятья. А Тайлер не торопился заняться сексом. Вместо этого мы выпили по бокалу дешёвого вина. И через пару минут я почувствовала, что меня клонит в сон.

– Он напоил тебя?

– Я потеряла сознание, - Джудит проигнорировала мой вопрос. - Не знаю, сколько прошло времени, но когда я пришла в себя, то Тайлера уже не было в комнате. Вместе с ним пропали две сотни долларов.

– Чёрт, - пробурчал Моретти.

– Мне плевать на деньги! Помимо них, он забрал виниловые пластинки, которые передаются в моей семье по наследству, и папин «Continental».*

*Continental – легковой автомобиль.

Я присвистнул.

– Тогда нельзя терять ни минуты! - всполошился мой друг. - Нужно срочно ехать или звонить в полицию!

– Я не хочу обращаться в полицию, - голос девушки снова задрожал.

– Не хочешь, чтобы об этом узнали родители? - предположил я. - В этом нет твоей вины. Они должны войти в положение.

– Причина не только в родителях... Если я обращусь в полицию, то они сразу арестуют Тайлера. Я не хочу этого! Да, он поступил ужасно по отношению ко мне... Но ведь я люблю его... И Тайлер тоже меня любит! Вы просто о нём ничего не знаете.

Мы двое были сильно удивлены. Лично у нас было желание отыскать этого парня и отвесить несколько ударов по хитрой физиономии.

– Что же у нас получается, - продолжил я. - В полицию идти нельзя, но нужно каким-то образом вернуть украденные пластинки, деньги и автомобиль.

– Мне плевать на деньги! - вскрикнула Джудит. - Главное, вернуть машину и пластинки, пока об этом не узнал папа.

– Ты хоть знаешь, где найти Тайлера? - спросил Вито, гоняя по столику зажигалку.

– Вы собираетесь мне помочь?!

– Мы не можем бросить девушку в беде. Правда, Сиэтл?

Я посмотрел в глаза девушки и кивнул. Было заметно, как новость о помощи заставило её сердце биться быстрее.

– Нам нужен хоть какой-то адрес, - Моретти пытался вытянуть малейшую информацию.

– Сейчас мне трудно понять, что в словах Тайлера было правдой, а что ложью. Он точно работает автомехаником.

– Адрес?

– У меня плохая память на название улиц, - размышление длилось больше минуты. - Тайлер говорил, что напротив мастерской стоит надувная кукла черепахи.

Для меня эта информация не являлась полезной. А вот Вито сразу смекнул, где находится данное место, так как в сотни метрах расположена вьетнамская закусочная, где мой друг являлся частым гостем, когда в кармане появлялись лишние деньги.

На следующее утро мы уже стояли под куклой черепахи, смотря на ржавые ворота мастерской. Белый «Continental» был неприметно припаркован в переулке. Моретти примкнул к пассажирскому стеклу, анализируя салон на наличие пластинок.

– Их здесь нет, - заверил Вито.

– Они могут быть в багажнике.

– Какой идиот будет класть дорогие пластинки в грязный багажник?

– Я бы положил.

– И почему я не удивлён? Должно быть, этот мудак взял их с собой в мастерскую, - последовала пауза. - План такой! Ты находишь пластинки, а я остаюсь здесь и вскрываю машину.

– Как ты собираешься это сделать без запасного ключа?

– Элементарно.

Моретти извлёк из заднего кармана женскую шпильку для волос и скрепку.

– Я делал это тысячи раз!

– Ладно... А о чём мне говорить с механиком? Я не разбираюсь в машинах.

– Придумай что-нибудь. Не взваливай все трудности на моё серое вещество.

Я двинулся ко входу в мастерскую. Оказавшись внутри, меня подхватили знакомые уху «Времена года»* доносившиеся из проигрывателя, который стоял в углу помещения на деревянном стуле.

*Времена года – цикл концертов для скрипки с оркестром Антонио Вивальди.

Сам Тайлер находился здесь в полном одиночестве. Это был мужчина двадцати пяти лет. Шатен, с оттопыренными ушами и небольшим шрамом под левым глазом. Из-за мешковатой одежды оказалось проблематично оценить физические данные, но, судя по широкой шеи и громадным ладоням, мужчина обладал внушительной силой. Он, как Атлант,* расправил плечи, изучая двигатель автомобиля.

*Атлант – архаическое божество, отличается огромной силой.

– Добрый день, - поприветствовал я.

– Добро пожаловать в мою авто мастерскую, - механик принялся вытирать руки, испачканные в машинном масле. - Чем могу помочь, парень?

Я немного растерялся. Двигаясь по переулку, у меня было несколько идей для усыпления внимания, но, оказавшись здесь, все мысли превратились в пыль.

– Неделю назад в меня въехали на тридцать пятом шоссе.

– Это ужасно! Впрочем, ничего удивительного. Там постоянно происходят аварии. Всё никак не поставят знак предупреждения об опасном повороте. Видел жёлтый «Chevrolet», который стоит у входа без переднего бампера?

– Да.

– Буквально три дня назад пригнал дряхлый патрон. Сказал, что кое-как увернулся от столкновения лоб в лоб с грузовиком. Пришлось протаранить дорожное ограждение. Малейшее промедление могло стоить водителю жизни и деревянного креста на пыльной обочине.

– Моей крошке досталось чуть больше.

– Что конкретно случилось?

– Водитель протаранил пассажирскую дверь. Благо, что я находился в машине один. Мы решили вопрос на месте, и через сутки мне уже установили новую дверь. Вот только в той мастерской не было подходящей краски. Быть может, в ваших силах решить данную проблему?

– Конечно! Но сначала нужно взглянуть на сам автомобиль.

– Не получится.

– Почему?

– Ну, сами понимаете, - я прикрыл рот ладонью. - Юность, вечеринки... Вчера сильно перебрал с брэнди. Пришлось воспользоваться услугами такси.

– Ха! - Тайлер улыбнулся. - Понимаю. Сам когда-то был таким же.

Мужчина двинулся к стеллажу, где стояли десятки баллончиков краски. Он взобрался по стремянке и посмотрел на меня так, как король смотрит на своих подданных. Я же не переставал думать о пластинках.

– Красный оттенок? - поинтересовался механик. - Или что-то более тёмное?

– Э-э-э, - протянул я. - Моя машина... Синего оттенка. Не цвета неба, но и не темнее.

– Такой? - в его руках появился баллончик.

– Чуть темнее.

– Этот?

– Да... Соберите мне десять баллончиков!

– Десять баллончиков?! - удивился Тайлер. - Что ты собираешься красить? Дверь автомобиля или Виадук?*

*Виадук – мост в Лос-Анджелесе.

– Это проблема? - твёрдо сказал я.

– Нет.

Он отвернулся лицом к стеллажу и начал доставать с задних рядов идентичную краску. Это был единственный шанс, чтобы забрать пластинки. Я, избегая посторонних звуков, подобрался к проигрывателю и взял сумку с другими композициями, которая стояла рядом. Но как поступить с «Временами года»? Ведь если я остановлю иглу, то это сразу привлечёт внимание Тайлера. Пришлось полностью положится на свою скорость.

– Эй! - закричал механик, когда я остановил музыку. - Тебе уши ободрать, сукин сын?!

Я схватил пластинки и выбежал на улицу, минуя столкновение с мусорным баком. Мужчина рванул следом и, оказавшись в переулке, расстояние между нами начинало уменьшаться при каждом шаге. Когда до «Continental» оставалось несколько метров, Моретти переключил скорость и вдавил педаль газа, открывая на ходу пассажирскую дверь. Я буквально влетел в салон автомобиля. Тайлер, оставшийся не у дел, ударил кулаком по багажнику.

– Это что за горилла?! - вскрикнул Вито и выехал на дорогу.

Стук! Дверь открыла Джудит. Её зрачки стали шире, когда я расстегнул перед ней сумку с винилом, а Вито потряс ключами, как колокольчиком. Мы перекинулись парой коротких фраз, и она наградила нас дружескими поцелуями. Но, судя по взгляду, для неё было не проблемой предложить в качестве вознаграждение что-то более интимное.

Вечером следующего дня состоялся конкурс музыкальных талантов. Мы появились на мероприятии за пару минут до начала. Большую часть зрителей составляли девушки. Парни же в основном приходили, чтобы попробовать закуски, для которых был отведён длинный стол.

На сцене появился парень в очках. Он попросил всех присутствующих занять свои места и представил первого участника. Ближайшие пять минут наше внимание было посвящено невысокой девушке с короткой причёской, которая прекрасно исполнила игру на флейте в классическом стиле. Дальше появился парень, сыгравший Фрэнка Синатра.* Не считая моего друга, успели выступить ещё шесть человек, исполняя таких музыкантов, как: Билли Холидей,* Дин Мартин* и Элла Фицджеральд.*

*Фрэнк Синатра – американский певец. *Билли Холидей – джазовая певица.

*Дин Мартин – американский певец.

*Элла Фицджеральд – джазовая певица.

Постепенно подходил черёд моего друга, он толкнул меня в плечо и попросил следовать за ним в коридор. Когда закрылась дверь, Моретти принялся ходить кругами, бормоча что-то под нос.

– Остановись! - попросил я. - Уже голова кругом идёт!

– Ты не понимаешь, Сиэтл. С каждым выступлением у меня всё меньше шансов на победу. Когда я подписывался на этот конкурс, то думал, что здесь соберутся придурки без слуха и таланта.

– Мне кажется или ты боишься выходить на сцену?

– Боюсь... Потому что я не привык быть вторым. А судя по прошедшим выступлениям, мне не светит и пятое место.

– Давай уйдём. - предложил я, и глаза Вито загорелись.

– Никогда не предлагай мне вариант с принятием поражения. Уловил?

– Понятно.

Он снова принялся кружить по коридору, стуча кулаком по ладони. После очередного удара Моретти сбавил обороты и встал напротив меня.

– Ударь меня.

– Что?

– В жюри сидят только девушки. Ничто не может быть сильнее восхищения, чем жалость... Поэтому влепи мне как можно сильнее.

По началу мне казалось, что мой друг шутит. Но, судя по лицу, он был настроен максимально серьёзно.

– Я не могу просто так ударить человека.

– Вспомни что-то обидное.

– Например...

– Я трахал девчонку на твоей кровати.

Главное правило, которое было мною поставлено после заселения в комнату, гласило о том, что ни при каких обстоятельствах не ложиться на мою кровать. Тем более в компании голой девушки. Поэтому пальцы машинально сжались в кулак и...

– А-а-а-а! - закричал Вито, прикрыв ладонью левый глаз.

– Я же просил тебя!

– Хороший удар, Сиэтл!

Я вернулся на своё место, когда со сцены исполнялась песня Эдит Пиаф* от лица французской эмигрантки. Зрители приняли данное выступление длительными аплодисментами, и затем снова появился парень в очках, который объявил имя последнего участника.

*Эдит Пиаф – французская певица.

– Добрый вечер, signore e signori!* - поприветствовал Вито, выйдя из-за закулисье с гитарой. - Прошу не обращать внимание на мой синяк. Пришлось заступиться за девушку.

*Signore e signori – леди и джентльмены.

К удивлению, но приём с синяком заставил зрителей оживиться. Между рядами слышался шёпот, а девушки в жюри переглядывались, не скрывая восхищённых улыбок. Моретти прочистил горло и плавно провёл пальцами по струнам. Из его уст буквально полилась итальянская речь. Люди вокруг даже принялись тихонечко подпевать, повторяя два слова «Bella ciao».

Когда выступление подошло к концу, то зал мгновенно заполнился аплодисментами, а мой друг приложил правую руку к виску и по-солдатски отдал честь. Через минуту на сцене появился ведущий с белым конвертом в руках. Он подождал, пока вокруг всё затихнет, и принялся говорить подготовленную речь.

– Как я тебе? - поинтересовался Вито, улыбаясь. - Всё-таки мой план с ударом по лицу сработал.

– Сработал... И впредь я буду не против его повторить.

– Возьму на заметку.

Мы прослушали слова ведущего. Он аккуратно вскрыл конверт и прочитал имя победителя.

– Эйприл Янг!

– Вот дерьмо!

Моретти вскрикнул настолько громко, что почти все присутствующие его услышали. В зале повисло неловкое молчание. Даже победительница, которая запомнилась всем игрой на флейте, остановилась между рядами. Мой друг медленно поднялся и попросил прощения. После этих слов память зрителей словно очистилась. Они принялись задорно аплодировать юной Эйприл. А я всё никак не мог остановить собственный поток смеха, начавшийся во время небольшого позора Вито. Когда конкурс был окончен и мы двигались в сторону кампуса, мой друг произнёс всего лишь одну фразу.

– Знаешь, а ты был прав. Диснейленд – это для детей.

Глава 8

Звонок телефона разбудил Алекса. Он, словно старик, поднялся с постели и снял трубку. На другом конце был Винсент, который сообщил коллеге о том, что через два часа ему нужно явиться к директору студии с переработанным сценарием на руках.

– Надеюсь, всё готово? - продюсер был взволнован.

– Конечно... Ровно в одиннадцать я буду на месте.

– Договорились.

Когда телефонный разговор был окончен, Алекс отправился в ванную комнату. Перед зеркалом стоял совершенно другой человек. Четырёхдневная щетина, мешки под глазами и отёкшая кожа никак не соответствовали образу успешной личности. Приведя себя в порядок, Шелби отправился вниз, чтобы пообедать перед отъездом. Одно из его собственных правил гласило, что нельзя рассуждать о важных делах на голодный желудок. Поэтому он с огромным желанием набросился на свиной стейк и бокал сухого красного вина.

«Ferarri» остановился около студии, когда до деловой встречи оставалось ещё сорок минут. Шелби выкурил несколько сигарет, а затем свежим взглядом принялся перечитывать сценарий к фильму. С каждой страницей он нравился ему всё больше и больше.

– Я подумал, что ты передумал приходить.

Как оказалось, Винсент ждал своего коллегу под кабинетом директора студии.

– Разве на меня это похоже? - ответил Шелби, усаживаясь рядом.

– Пойми меня правильно... Мистер Шелдон очень тяжёлый человек во всех смыслах этого слова. Он не любит, когда люди прячут глаза при разговоре, не переносит на дух галстуки и сигаретный запах... Так что воспользуйся жевательной резинкой.

– Я не возьму эту дрянь в рот! - наотрез отказался Алекс. - Ты цивилизованный человек, а не знаешь о вреде жевательной резины. Как только эта дрянь попадает в рот и желудок получает сигнал, он начинает поедать сам себя, так как жвачка дальше рта не продвинется.

– Ещё раз прошу, - в руках Винсента появились две пластинки жвачки. - От этого зависит, как к тебе отнесётся мистер Шелдон.

– Я не собираюсь изменять своим принципам ради высокомерной свиньи.

– Твой выбор!

Продюсер деловито скрестил руки. Шелби, краем глаза, заметил рисунок на тыльной стороне ладони у коллеги. Он прекрасно знал, кто являлся автором данного художества, так как раньше подобное встречалось и на его частях тела.

– Раньше ты был против детей, - напомнил режиссёр.

– Это было глупо с моей стороны. Теперь я понимаю, что дети это прекрасно. Наша Мэри просто ангел.

– Наша? - последовал монотонный ответ.

– То есть я хотел сказать...

– В следующий раз включай мозги перед тем, как что-то сказать. Моя дочь не вещь. И её нельзя называть своей, даже если она проводит с тобой целый день. Ты для неё обычный мужик, которому отсасывает её мамаша.

– Прояви хоть немного уважения, - ноздри Винсента расширились. - Ты говоришь о моей жене.

Разговор прервала появившаяся из кабинета секретарша. Она назвала имена ожидающих, и продюсер с режиссёром поднялись со своих мест. За длинным столом сидел ста пятидесяти килограммовый мужчина с двумя, а то и тремя подбородками. Он молча кивнул, разрешая посетителям занять места. Шелби протянул руку в знак приветствия, но мистер Шелдон ответил только презренным взглядом из-под густых бровей.

– Шерон, - обратился директор к красивой секретарше. - Принесите мне кофе.

– Да, мистер Шелдон, - девушка аккуратно прикрыла за собой дверь.

– Молодые люди, у меня на разговор с вами есть полчаса. Не вынуждайте переносить ужин.

– Мистер Шелдон, - заговорил Винсент. - Мой друг и коллега недоволен сценарием к фильму «Парень из джаза». Поэтому решил переписать сюжет собственными силами. Впрочем, вы уже об этом знаете.

– Я слушаю вас, Шоу.

– Шелби, - исправил ошибку режиссёр. - Меня зовут Алекс Шелби.

– Это не меняет сути дела. Я впервые слышу вашу фамилию. Меня интересует только сценарий, над которым работали лучшие специалисты.

– Боюсь, что они уже не лучшие.

– Я жду объяснений.

– Зрители устали от комедий. Данный продукт начинает сильно терять в своём качестве.

– Ничего не понимаю.

– Сами подумайте, - последовала пауза. - Вы на протяжении десяти лет едите один и тот же мясной пирог. Как бы не хотелось, но после каждого раза еда начинает становиться только хуже... Вы решаете перейти на выпечку другой фирмы, но это надоедает вам за пару употреблений. Так может стоит немного изменить свои вкусы?

– Что за бред?! - директор вскипел, и в ту же секунду на его лбу проступил пот. - Мясной пирог это не кинематограф!

– Если вам не по душе моё сравнение, то ответьте на один вопрос. Когда в последний раз комедия или мюзикл окупали потраченные деньги?

Мистер Шелдон завис. В чувство его привели женские каблучки, цокающие по дорогому паркету. Секретарша поставила кофе и быстро ретировалась.

– И вы знаете, как это решить?

Перед директором появилась толстая стопка бумаг, которая была заполнена от руки. На прочтение рукописи ушло около двадцати минут. По началу лицо мистера Шелдона излучало одобрение, но начиная с середины сценария, каждая мышца на лице толстяка принимала всё более и более отрицательное положение.

– Это что такое? - густые брови директора поползли вверх. - Я повторяю ещё раз! Это что такое?.. Это же эротика в чистом виде.

– Подобные сюжеты нужны зрителям, - ответил Шелби. - Я вас уверяю, что данный фильм соберёт хорошую сумму за первую прокатную неделю.

– То есть вы считаете, что кинематографу не хватает портье, который трахает богатых посетительниц отеля и при этом выглядит как модель с обложки модного журнала?

– Да.

– Вы забыли о кодексе Хейса?

– Я всё прекрасно помню, - последовала пауза. - Но ведь это не мешает выделить деньги на производство фильма.

– Даже если эта порнография попадёт в кинотеатры, то ей не светит ничего, кроме ранних и поздних сеансов в ограниченном количестве. Ни одна студия на это не подпишется.

– Все стали такими целомудренными?!

– Мистер Шелби, вам следует усвоить раз и навсегда, что фильмы обязаны нести положительный посыл для зрителя. А все эти журналы Playboy развращают умы потребителей. Я каждое утро открываю газеты и читаю о беззащитных девушках, которые подверглись сексуальному насилию. И вы ещё пытаетесь продвинуть всю эту грязь на большие экраны.

Алекс впервые за несколько минут отвёл взгляд в сторону. Винсент, сидевший напротив, походил на нашкодившего кота. Он аккуратно сложил руки, наблюдая за событиями вокруг. Молчание режиссёра продлилось не долго.

– Как же меня это всё достало! Вы мелкие людишки, наделённые властью, и думаете, что вправе решать, как правильно должен развиваться обычный человек, захотевший пойти в кино после тяжёлого рабочего дня. Вы твердите о развращении человеческих мозгов с помощью Playboy и всякой другой чернухи. Но все поочерёдно забывают, что за дверьми домов американцы спокойной занимаются сексом... А на изнасилование парни идут по причине отказа девушек вступить в половой акт. Согласитесь, что намного проще поймать разодетую девицу на улице, потратить несколько минут на удовлетворение животных потребностей, зная, что в восьми из десяти случаев жертва изнасилования не пойдёт к копам, боясь лишней огласки.

Директор ехидно улыбнулся и, бросив перед Алексом сценарий, сказал:

– Что бы через минуту духа вашего в моём кабинете не было.

Режиссёр и продюсер направились к двери.

– И ещё, мистер Шелби, - послышался голос из-за спины. - Я позабочусь, чтобы ваше имя как можно реже появлялось в списке кандидатов на кресло режиссёра.

– Сочту за милость!

Винсент кое, как догнал коллегу, который быстро спустился по лестнице. Они остановились возле «Ferrari».

– Что ты устроил? - недоумевал продюсер. - Прежде чем предлагать подобный сценарий, нужно было посоветоваться со мной. Теперь я не знаю, как вернуть тебя к работе. Шелдон слов на ветер не бросает.

– Как-нибудь разберусь, - Алекс снял часы, а затем пиджак. - Не в моих правилах просить прощения у самовлюблённых кретинов.

– Что ты собираешься делать?

– Ещё не знаю, - рукава были аккуратно закатаны. - Я потерял дом, семью, работу и лучшего друга.

– Я помогу тебе.

– Поздно.

Шелби исполнил правый хук, сбив когда-то близкого друга с ног. Винсент пытался что-то сказать, но серия из пяти ударов последовала быстрее, и кровь принялась заливать морщинистое лицо.

– Знаешь, я был полным дураком, - начал режиссёр. - Мне пришлось смириться, когда ты пристроился сзади к моей жене, боясь, что ссора с тобой может навредить моей работе. Но сейчас, когда твой жирный начальник послал меня нахрен... Я, наконец, могу выплеснуть свой гнев.

С безымянного пальца снялось кольцо, которое Шелби продолжал носить даже после развода. Напоминание о семейной жизни пролетело сквозь металлическую решётку, ведущую в канализацию.

– Кортни была права, - выдавил из себя Винсент. - Ты никогда не прислушаешься к чужому мнению. Все люди должны плясать только под твою дудку. У тебя есть деньги, машина, дорогой костюм... Но в глубине души ты остаёшься маленьким мальчиком, который хочет, чтобы мир крутился вокруг него.

Слова заставили Шелби остановиться. Он продолжал стоят спинок к лежащему, не разжимая кулаков.

– И я хочу, чтобы ты услышал и запомнил, - продолжал продюсер. - Ваша свадьба в пятьдесят втором. Тебе нужно было уехать по работе в Филадельфию, а Кортни искала человека, который смог бы отвезти её к кутюрье за свадебным платьем... Услышь меня, Алекс! До того момента ни одна женщина не делала мне минет за рулём.

Режиссёр вскипел. Он обогнул капот машины и ударом ноги пробил по грудной клетки лежащего. От чего тот сразу замолк и перевернулся на живот.

По возвращению в гостиницу номер уже был тщательно убран, а корзина с фруктами обновилась. Проходивший мимо официант получил заказ, состоящий из рыбного суфле и ирландского виски. Еда осталась не тронутой, а алкоголь кончился меньше, чем через час.

Шелби сидел в кресле. Сквозь тонкие стены доносился наигранный женский стон. Все эти звуки были чем-то далёким. Мозг режиссёра, как проектор, прокручивал надуманные картинки, где присутствовали Кортни и Винсент. Из потайных шкафчиков памяти неожиданно выпадали обрывки разговоров, которые теперь приобретали совершенно другой окрас и смысл. Хотелось запустить руку себе в голову, а затем отрубить рубильник, отвечающий за воспоминания.

Через несколько минут зазвонил телефон. Если первые два вызова Шелби пропустил, то на третий уже пришлось ответить из-за настойчивости абонента.

– Слушаю, - сказал он.

– Здравствуй, Алекс, - голос Кортни дрожал. - Ты ведь сегодня встречался с Винсентом?

– Да, у нас была назначена встреча с директором студии по поводу сценария... А что стряслось?

– Он пришёл домой избитый. Я уже собиралась вызывать полицию, но Винсент меня отговорил.

– Я то здесь при чём?

– Ну... Мне подумалось, что ты можешь знать о том, кто это сделал.

– Я в няньки не набивался, - голос Алекса звучал безразлично. - Передай мужу, чтобы в следующий раз держал язык и член при себе.

– Что ты такое говоришь? - последовала пауза. - Секундочку. Это ты избил Винсента?

– Да! И при следующей встрече поступлю точно также. В этом пусть не сомневается.

Хоть разговор проходил по телефону, чувствовалось, как глаза бывшей жены стали мокрыми, а голос задрожал ещё сильнее.

– Зачем ты так? - продолжила Кортни.

– Зачем?! - Шелби ухмыльнулся. - Если в твоей голове есть хоть доля мозгов, то ты сама поймёшь, почему Винсент стал грушей для битья!

– В последнее время с тобой просто не выносимо говорить.

– Меня это радует!

– Я даже подумываю урезать частоту твоих встреч с Мэри. Ребёнок не должен находиться рядом с человеком, который не в силах себя контролировать.

– Ты не посмеешь этого сделать!

Никакого ответа не последовало, так как модель повесила трубку. Глубокого внутри режиссёр ощутил леденящую пустоту, которая с каждой секундой как будто обжигала внутренние органы.

Через два дня сотрудник гостиницы занимался письмами, адресованные посетителям. Одно пришло на имя Шелби. Содержимое было следующим:

«Сегодня вечером состоится премьера очередного дерьмового фильма, в котором снялась такая дерьмовая актриса, как я. Буду рада увидеть твою приятную мордашку в отеле Плаза... Целую!».

Внизу было подписано имя отправителя. А если быть точнее, стояла заглавная буква «С». Этого хватило, чтобы Алекс понял, какая дерьмовая актриса хочет с ним встретиться.

Ровно в восемь часов вечера красный «Ferrari» остановился перед торжественным ковром, ведущим к дверям отеля. Лакей появился словно из воздуха, сел на место водителя и скрылся за углом. Когда Шелби появился в холле, то дорогу ему сразу перегородил лысый мужчина с записной книжкой. Он узнал имя гостя и сверился со списком.

– Прошу прощения, мистер, но вашего имени нет в списке гостей.

Алекс назвал имя актрисы, которая была инициатором встречи, и вот через минуту в сопровождении сотрудника гостиницы его провели в праздничный зал, где усадили за столик напротив закруглённой лестницы.

Постепенно помещение, скрытое от посторонних глаз, начало наполняться личностями, которые часто мелькают на больших экранах. Официанты наматывали круги с подносами, чтобы угодить всем требованиям гостей.

Неожиданно Алекс почувствовал, как на его плечо нежно опустилась женская рука. Саманта Уоллис была облачена в узкое чёрное платье с умеренно открытым декольте. Перед режиссёром появилась одна из звёзд, что превозносили себя выше обычных людей. Пропорциональная голова была немного задрана вверх, а серые посаженые глаза посматривали с желанием на мужчину перед собой.

– Ты всё-таки получил моё письмо, - сказала она, медленно опустившись на стул.

– Я должен был ответить отказом?

– Не в этом дело, - Саманта убрала локон тёмных волос за ухо. - Мне не нравится, как в гостиницах обращаются с письмами. Глупые портье вскрывают конверты, чтобы покопаться в личном белье посетителей.

– Но при этом ты продолжаешь посылать письма, игнорируя телефонные звонки.

– Ничего не могу с собой поделать. Телефон никогда не заменит чернила и бумагу, которая пропитана запахом близкого человека.

Разговор прервал официант, появившийся с переполненным подносом.

– Я заказала еду на свой вкус, - оправдалась актриса. - Ты не против?

– Ничуть, - Алекс положил на колени белую ткань. - Ещё никогда женщина не приглашала меня в ресторан.

– Не будь как мой бывший муж. Мужчины должны смириться, что теперь не только вы можете платить за ужин.

– Равноправие! - режиссёр посолил салат, - Полная чушь. Никогда не будет равноправия между мужчиной и женщиной.

– Глупое суждение, дорогой... Всё как раз к этому и идёт.

– Если ты пригласила меня в ресторан, то, пожалуйста, не порти аппетит.

– Хорошо. Давай сменим тему.

– Как прошла премьера? - продолжил Алекс, выдержав паузу.

– Я знаю одного умника, который считает подобные мероприятия лицемерием.

Этим самым умником был Шелби. На красной дорожке он был всего два раза. В его представлении премьерный показ существует только для того, чтобы содрать как можно больше денег со зрителя. А сами актёры натягивают довольные маски перед фанатами, черкая пожелания на фотографиях с собственным изображением.

– Красную дорожку надо уже давно переименовать в дорожку лицемерия.

– Значит, я правильно сделала, что не стала отправлять тебе пригласительный билет.

– Ты умница!

Мимо прошли четверо мужчин в одинаковых смокингах. Они поднялись на деревянную платформу, где были расставлены смычковые музыкальные инструменты, и принялись виртуозно исполнять Пабло де Сарасате.* Все гости застыли в изумлении, наслаждаясь выступлением.

*Пабло де Сарасате – испанский скрипач и композитор.

Шелби воспользовался моментом, чтобы разглядеть присутствующих. Один мужчина, находившийся в компании девушки, которая, судя по всему, являлась проституткой, заставил режиссёра немного удивиться.

– Алекс, - Саманта посмотрела по сторонам. - Куда ты пялишься?

– Взгляни вон туда, - он показал пальцем на мужчину. - Это же Тони Сакелли.

– Ну да... Тебя удивляет его присутствие?

– Насколько я знаю, у него был роман с женой владельца этой гостиницы. Застукал Сакелли за интимом в собственной постели и выпустил по нему целую обойму пистолета.

– Слухами земля полниться. Газетчики любят подкладывать красавчиков в постели к жёнам опасных бизнесменов.

– Нет-нет! - Алекс закончил с салатом. - Здесь слишком много людей.

– Ты похож на параноика, - актриса засмеялась. - Впрочем, в твоих словах есть доля правды. Но это легко объясняется. Все ждут главного гостя.

– Кто она?

– Почему ты решил, что это женщина?

По прошествую часа сотрудники отеля начали заметно волноваться. Они сбивались в группы из трёх человек и что-то судорожно обсуждали. Это продолжалось до того момента, пока в зале не появился высокий мужчина в чёрном костюме. На лацкане блестел натёртый до блеска значок Америки. Человек двигался между столиками, ловя воодушевлённые и безразличные взгляды. Путь ему преградил администратор гостиницы и уважительно сказал:

– Рады видеть вас, мистер Кеннеди.*

*На тот момент ещё кандидат в президенты США.

– Что он здесь делает? - удивился Алекс.

– Должно быть, заехал поздравить с премьерой.

– Заручиться поддержкой от кинозвёзд! Неплохой политический ход.

Они замолкли, так как к их столику подошёл Кеннеди.

– Леди Уоллис, - начал он. - Я присутствовал на премьерном показе. Вы были прекрасны в новом фильме.

– Это очень мило с вашей стороны, Господин Президент.

– Ещё рано величать меня в президенты.

– У вас хорошие шансы, - вмешался Шелби.

– Мне знакомо ваше лицо, - Кеннеди задумался.

– Алекс Шелби.

– Точно! - они пожали друг другу руки. - Вы ведь режиссёр! Я смотрел несколько ваших фильмов.

– Соболезную.

Кандидат в президенты рассмеялся. Он не успел больше ничего сказать, так как его перехватил владелец гостиницы, пригласив выпить в свой кабинет.

– Вялое рукопожатие, - заявил Алекс.

– Он очень мил.

– Странное определение для потенциальной главы государства.

– Если его изберут, то Америка будет в полной безопасности.

Постепенно все гости начали покидать гостиницу. Всего несколько столиков остались заняты, включая тот, за которым сидели Шелби и Уоллис. Актриса, не торопясь, расправилась с рыбой, а затем подозвала официанта, чтобы сделать заказ, состоящий из мартини и фруктового пудинга. Режиссёр решил воздержаться от выпивки, попросив принести крепкий кофе. Закончив трапезу, Саманта предложила подняться в номер, где хотела подарить своему другу кубинские сигары, которые ей привезли в качестве сувенира, не подумав, что актриса отрицательно относится к курению.

Алекс остался ждать в номере люкса, пока его подруга занималась поисками резной шкатулки. Ей потребовалось около десяти минут, чтобы отыскать подарок. Когда она вышла из гардеробной, то увидела Шелби, стоявшего посреди гостиной со снятым пиджаком в руках.

– Не могу найти вешалку, - он двинулся в сторону спальни. - Не поможешь?

Саманта ухмыльнулась и двинулась за ним следом, расстёгивая молнию на спине.

Глава 9

Мы сидели в закусочной. Нам принесли два сухих хот-дога, но нас это ничуть не расстроило. Ведь впереди была последняя лекция и два долгожданных выходных, ожидание которых длится целую вечность, а сами два дня проходят в одно мгновение.

– Наша жизнь как этот хот-дог, - начал Вито, испачкав рот в соусе. - В ней прекрасно гармонируют сладкие и острые нотки.

– Что насчёт сосиски?

– Это напоминание о том, что жизнь всем даст в рот. А насколько глубоко, это уже каждый решит сам для себя.

Подобное сравнение сразу отбило у меня аппетит, и я отодвинул тарелку с остатками еды.

– Будешь доедать? - спросил Моретти.

– Нет.

Вито схватил оставшийся кусок хот-дога и забросил в рот целиком. От чего его лицо стало похоже на Такифугу.*

*Такифугу – род лучепёрых рыб.

На лекцию мой друг шёл в приподнятом настроении. Причиной всему была девушка, а если быть точнее, преподавательница. Рэйчел Мур была старше нас всего на пять лет. Её перевели из «Emerson College» по причине перебора молодых сотрудников. Она сразу произвела на Моретти сильное впечатление. Это было неудивительно! Привлекательная внешность, белая блузка, обтягивающая третий размер груди, и пышные бёдра, которые рвались на свободу из узкой юбки. Если до её появления мой друг частенько прогуливал лекции, то сейчас он присутствовал на всех занятиях и вёл себя как пай-мальчик.

– Как думаешь, - Вито говорил шёпотом, наблюдая, как мисс Мур водит мелом по доске. - У неё есть муж или парень?

– Ты серьёзно решил приударить за преподавательницей?

– Сам посмотри на эту задницу. Она так и просит проникнуть в неё.

– У тебя нет шансов, - уверено заявил я.

– Об отсутствии шансов твердят люди, не готовые действовать.

– А что будешь делать с конкурентами? Не ты один мечтаешь о запретном плоде.

– Соперничество придаёт больше азарта, а вкус победы становится слаще.

Я был твёрдо уверен, что все участники останутся без сладкого послевкусия.

– Что у тебя с Кристиной? - продолжил Моретти. - Всё ещё продолжаешь дрыгаться ночью под одеялом, думая о капитане черлидерш?

– Не выдумывай.

– Это естественный процесс, - последовала пауза. - Признавайся... На сколько тебя хватает с Кристиной?

– Моретти! - повысила голос мисс Мур, чего раньше никогда не делала в адрес моего друга. - В аудитории надо слушать, а не работать языком!

– Теряешь авторитет, - сказал я, когда преподавательница снова развернулась лицом к доске.

– Ничего подобного... У неё месячные. Отсюда резкие перепады настроения.

– Ну-ну.

Лекция подошла к концу. Мы поднялись со своих мест и двинулись к выходу, проходя мимо учительского стола.

– Чарли и Вито, - неожиданно сказала мисс Мур. - Останьтесь.

Она подождала, пока из аудитории выйдут все учащиеся, и прикрыла грустное лицо двумя хрупкими ладонями.

– Простите меня, - начал Моретти. - Вы не должны были повышать голос из-за меня.

– Нет-нет! Не в этом дело... В последние дни на меня свалилось много проблем. Мне казалось, что я могу всё контролировать, но с каждым часом становится всё хуже и хуже.

– Вам нужно выговориться.

Она подняла на нас мокрые глаза. Было видно, как в её голове борются две мысли. Одна советует держать язык за зубами, а другая излить душу.

– В девятнадцать лет я вышла замуж. Мы с Сэмом буквально выросли вместе. Поэтому свадьба считалась важной ступенью, которая должна была вывести наши отношения на более серьёзный уровень. Но, как это обычно бывает. Нашим мечтам не всегда суждено сбыться. Мы развелись через семь месяцев. И при этом остались в прекрасных дружеских отношениях. Шесть дней назад Сэм сломал ногу. У него никого нет в Палм-Спрингс. Он попросил, чтобы я приехала к нему.

– Что же вам мешает? - поинтересовался я.

– Матильда.

– Надеюсь, это не ваша дочь? - выпалил мой друг.

– Дочь? Нет! Собака. Я, конечно, могла взять её с собой, но у Сэмми сильная аллергия на шерсть.

– Можно сдать собаку в приют на время отъезда.

– Ни за что! - вскрикнула мисс Мур. - Я никогда не отвезу Матильду в приют. Там ужасно обращаются с животными.

Мы задумались. Я видел по глазам Вито, что у него зарождается желание помочь. Конечно, в глубине души такое благородство несло корыстную цель. Ведь это добавляло лишних баллов к сексуальному потенциалу моего друга.

– Мисс Мур, - продолжил Моретти. - Вы можете со спокойной душой ехать в Палм-Спрингс, а за Матильдой посмотрим мы.

– Ой... А вы точно справитесь? Я буду отсутствовать не один день. Мне придётся задержаться дня на три.

– Всё будет хорошо.

Мы сели на ступенях колледжа. Вито без опаски щёлкнул зажигалкой и прикурил сигарету. Кольца дыма потянулись к небу, растворяясь в суматохе Голливуда.

– Зачем нам эта благотворительность? - заговорил я.

– История с Дороти научила, что нельзя бросать девушку в слезах.

– И тебя не останавливает, что у мисс Мур есть бывший, но муж, которого она до сих пор любит.

– Сиэтл, когда-нибудь ты поймёшь, что добрая душа намного сильнее брачного союза.

Утром следующего дня мы получили ключи. Сам дом не принадлежал мисс Мур. Колледж выдавал временное жильё для приезжих сотрудников. Он был обустроен по всем стандартам. Открыв дверь, сразу попадаешь в просторную гостиную. Посредине стоял диван с низким столиком и двумя торшерами по бокам. У левой стены были небрежно навалены коробки, имеющие надписи «одежда», «книги», а так же «посуда». Ещё имелись три двери. Одна, расположенная справа от входа, вела на крохотную кухню. За остальными скрывались ванная комната и спальня хозяйки, в которую направился мой друг.

– Что ты делаешь? - спросил я, видя, как Моретти с интересом открывает ящики прикроватной тумбочки.

– Я... Ищу... Ищу собачий корм.

– В спальне?!

– Почему бы и нет! Хозяева собак всегда держат лакомство для своего питомца под рукой, - его голос звучал неуверенно.

Закончив «обыск», Вито взял с туалетного столика фотографию в деревянной рамке. На снимке была изображена Рэйчел Мур. Она позировала в закрытом синем купальнике, а через плечо у неё висела белая лента с надписью «Мисс Палм-Спрингс 55-го».

– Как думаешь, - продолжил мой друг. - Она заметит, если я позаимствую фотографию?

– Я сделаю всё, чтобы мисс Мур узнала о пропаже.

– Ладно... Продолжу полагаться на свою фантазию.

Моретти выпрямился, как участник по прыжкам в воду, расставил руки и подпрыгнул, оказавшись на секунду в свободном падении, пока мягкий матрас не смягчил его приземление.

– Удобный, - заявил он. - И главное, не скрепит, если ты понимаешь, о чём я.

– Поднимайся, придурок! - я метнул в него подушкой.

Мы застелили кровать и двинулись в гостиную. Вито перешагнул первым через порог и резко остановился, но мой толчок заставил его сделать ещё два шага.

– Чего тормозишь?! - вспылил я.

– Не делай резких движений.

– Это ещё почему?

Я поравнялся со своим другом и точно так же застыл на месте. Причиной нашей окаменелости стал чёрный Канарский дог, сидевший возле столика. Мисс Мур ничего не сказала нам о породе любимой собаки, а мы и не стали спрашивать. Вито предполагал, что такая хрупкая девушка, как Рэйчел, должно быть, завела йоркширского терьера или померанского шпица, чтобы скрасить своё одиночество. Мысль о сторожевой собаке даже не посетила наши головы.

– Как её зовут? - тихо произнёс Моретти, выйдя из ступора.

– Матильда.

Произнесённое имя неожиданно прервало спокойное поведение собаки. Она поднялась на лапы и двинулась в нашу сторону, оскалив белые, как кость, зубы. Мы прижались к стене. Пройдя половину гостиной приставным шагом, нам удалось запереться в ванной комнате, которая была небольших размеров, но розовый цвет плитки визуально придавал больший объём.

– Мисс Мур не сказала, что её питомец не прочь перекусить человеченкой! - сказал мой друг, держа спиной дверь.

– Зачем я только тебя послушал? Клянусь! Ты иногда просто полудурок!

– Думаешь, мне это нравится? Как будто я всю жизнь мечтал застрять в туалете с парнем... Ещё этот розовый цвет! Какой мудак придумал розовый оттенок?!

Скрежет когтей по деревянной двери не прекращался. Я уселся рядом с раковиной и принялся молча материть своего друга, из-за которого мы опять влипли в нелепую ситуацию. Через пару минут канарский дог немного успокоился, но никуда не ушёл, а улёгся перед входом в ванную комнату и принялся назойливо скулить.

Если по началу Вито был слегка взбешён, то сейчас он вёл себя как будто, ничего не произошло. Его внимание было обращено к зеркальному шкафчику над умывальником.

– Не могу поверить.

– Во что? - монотонно произнёс я.

– Неужели девушки действительно тратят немалые деньги на косметику?

– Представь себе.

– А это ещё что? - в его руках появилась небольшая силиконовая ёмкость.

– Похоже на менструальную чашу, - ответил я, присмотревшись.

– Для чего она нужна?

Я смерил друга взглядом и, отведя глаза, ухмыльнулся. Он повертел непонятную вещицу, а затем его брови резко поползли наверх.

– Фу! - выкрикнул Моретти, бросив чашу в раковину. - Ты ведь знал, в каких местах бывала эта хреновина!

Я рассмеялся, хлопнув себя пару раз по колену. Мой радостный клич снова привлёк внимание собаки, от чего та начала усердно царапать дверь.

– Мы так и будем здесь сидеть? - сказал Вито, когда всё затихло.

– У тебя есть предложения, как избавиться от Матильды?

– Ты так говоришь, как будто готов сидеть в ванной комнате до возвращения мисс Мур!

– Слушай! - я поджал губы и посмотрел по сторонам. - Это неплохая идея. Здесь есть всё, что нужно для жизни. Мягкий коврик, холодная и горячая вода, туалет, а вместо еды можно пожевать пилюли из шкафчика.

– Я не в том положении, чтобы смеяться. Ещё одна такая шуточка, и мне придётся заткнуть твой рот тампонами.

– Нужно как-то отвлечь собаку.

– Да ты прям гений мысли! - последовала пауза. - Лучше предложи вариант, как это сделать.

Я примкнул ухом к двери. Из-за неё до сих пор доносилось слабое скуление. Вся эта ситуация походила на глупую шутку, в которой не было ничего смешного. У меня присутствовало желание влепить другу по лицу, как неделю назад перед конкурсом.

– В какую сторону открывается дверь? - спросил я, отойдя к раковине.

– Кажись внутрь.

– Отлично... План будет следующим. Насчёт «три», ты открываешь дверь, я перепрыгивают через собаку и пытаюсь её отвлечь. Тем временем, твоя задача добраться до выхода. Будем надеяться, что Матильда не решит гнаться за нами вне дома.

Я отставил одну ногу назад, готовясь к старту. У меня не было сильного страха, что канарский дог может меня догнать. Чего нельзя сказать о моём друге. Хоть по плану ему и не нужно было встречаться с собакой, но я заметил, как у него немного дрожат руки, а на лбу проступили капли пота.

– Стой, Сиэтл! - сказал Вито. - Нужно уточнить один момент.

– Что ещё?! - мой голос звучал нервно.

– Ты сказал насчёт «три» открывать дверь?

– Да... Это так сложно запомнить?

– 1... 2... Открываю! Или же 1... 2... 3... Открываю!

Я стоял молча.

– Это важно, - не унимался Моретти. - Мы, итальянцы, любим точность.

– 1... 2... 3...

– Открываю!

– Именно.

Я снова вернулся в стойку. Потерев ладони, последовал кивок головы, обозначающий полную готовность.

– 1... 2... 3! Давай, детка!

Вито распахнул дверь. Помимо собаки, мне также пришлось перемахнуть через спинку дивана. Матильда рванула следом, окружая меня с левой стороны. Я сделал резкую остановку возле спальни. Взгляд метался от оскаленных зубов к Моретти, который, как планировалось, начал идти в сторону выхода. Прислонившись к стене, я ощутил холодный пот, впитавшийся в рубашку. Короткие шаги приблизили меня к куче коробок. Вито тем временем уже добрался до выхода и бесшумно провернул ключ. Оставалось самое сложное. Вырваться из лап взбешённого волкодава.* Каждое моё движение сопровождалось лаем и слюнями, летевшими во все стороны. Я оказался в ужасном положении, начиная раздумывать, какую часть тела менее болезненно подставить под острые клыки в случаи скорого нападения. Моретти тоже оценил всю плачевность ситуации. Пытаясь опередить пролитие крови, он зажал указательным пальцем кнопку дверного звонка. От злости собаки не осталась и следа. Она поджала уши, а затем улеглась на диван, прикрыв нос лапами. Что позволило мне, не торопясь, добраться до выхода.

*Волкодав – собирательное название для крупных пород собак.

Туманное воскресенье началось с визита страшненькой девушки, которая разносила письма и посылки по комнатам. Для меня у неё ничего не было, а вот на имя моего друга пришло сразу три сообщения.

– Даллас? - удивился я, посмотрев на адрес отправителя. - Ты и там успел наследить?

– К сожалению, нет... В Далласе живёт моя школьная подруга.

– У вас что-то было?

– Джентльмены не говорят о своих поцелуях!

– На тебя это не похоже.

– Нет, Сиэтл, - он улыбнулся. - У нас ничего не было. Это единственная девушка, с которой меня связывают только дружеские отношения.

Меня это сильно удивило. Ведь девушки в жизни моего друга делились на две группы. Первая состояла из тех, кому Вито уже успел присунуть, а во второй находились претендентки на одноразовый секс.

– И насколько часто вы переписываетесь? - продолжил я, стуча теннисным мячиком об стену.

– Не чаще, чем раз в месяц, - последовал быстрый ответ. - Рассказываем о событиях, которые успели с нами произойти, или о свершившихся планах.

– Хм... Романтично.

– Романтика не для меня! - Моретти перехватил мяч. - Возможно, когда мне будет сорок лет, то я буду хорошим мужем, но сейчас ни к чему обзаводиться постоянным партнёром. Это как с пиццей. Хочется попробовать все вкусы, пока не найдёшь подходящий.

– Не боишься, что тебя стошнит от переедания?

– У меня хороший желудок, - акцент был сделан на последнем слове.

В следующем конверте не было письма. Только фигурка оригами* и одно слово, написанное чёрной ручкой.

*Оригами – вид декоративно искусства.

– Разверни, - прочитал Вито и вернул лист бумаги в первозданный вид.

– Что там?

– Я совсем забыл! Бенджамин приглашает нас на своё День Рождения... Намечается небольшая вечеринка у океана.

– Неожиданно!

Моретти не притронулся к последнему письму, которое, между прочим, пришло из Портленда.

Пройдя через сувенирные лавки, мы почувствовали тёплый песок под ногами. Это был наш первый визит на пляж за время учёбы в Лос-Анджелесе. День постепенно двигался к вечеру, но количество людей ничуть не уменьшалось. Девушки лежали на шезлонгах как модели, подставляя части тела под лучи солнца. Парни же вели себя более активно. Вдоль магазинчиков, где можно было купить еды или выпивки, растянулись несколько площадок для игры в волейбол. Я снял обувь и зашёл по щиколотки в прохладную океанскую воду. Слева был пирс «Санта-Моника». У аттракционов собралась длинная очередь из детей. Юноши толпились возле перил. Они брали разгон и, перелетев через ограждение, исчезали в спокойных волнах Тихого океана. Рядом на корточки опустился Моретти. Он помочил руки и провёл по вспотевшей шеи. Затем его взгляд устремился в синюю даль, где виднелись очертания парусных лодок. От созерцания водной глади нас отвлёк продолжительный звук свистка. Недалеко располагалась вышка спасателей. Рядом выстроились трое спортивных мужчин, которые отрабатывали забег на дистанцию в тридцать и сорок метров.

– Вот вы где! - раздался знакомый голос.

Бенджамин провёл нас под пирсом, куда люди скидывали мусор и прятались, чтобы справить нужду, от чего там стоял ужасный запах. Вокруг костра собралось несколько человек. Лицо парня с усами было нам хорошо знакомо. Оказывается, Микель и Бен делили одну комнату на кампусе. Мы пожали друг другу руки. Дальше состоялось знакомство с остальными друзьями желтозубого. Парней звали Лиам и Курт. Как выяснилось позже, они были братьями, вот только схожесть между ними не прослеживалась. Первый являлся заядлым спортсменом, что доказывало его подтянутое тело. Второй же был далёк от физических упражнений, если не считать ежедневных нагрузок на желудок. Но всех затмила загорелая брюнетка по имени Челси, представшая перед нами в жёлтом купальнике.

– Скажи, что ты шутишь! - Микель хмыкнул.

– Абсолютно серьёзно, - последовал ответ от меня. - Я никогда не видел океана до сегодняшнего дня.

– В Сиэтле проблемы с водой?

– Город расположен между тихоокеанским заливом Пьюджет-Саунд и озером Вашингтон.

– Это печально, - вмешался Курт. - Все люди мечтают оказаться здесь. Только шум волн способен привести в порядок нервную систему.

Второй брат занимался приготовлением рёбрышек на барбекю. Если кто-то предлагал помощь, то сразу получал отказ.

– Это ваши доски для сёрфинга? - спросил Вито, используя пивную бутылку в роли указки.

– Так точно, красавчик, - подтвердила девушка. - Хочешь составить компанию?

– Во мне не так много пива, чтобы захотеть свернуть себе шею.

– Зря... Сёрфинг пробуждает больший оргазм, чем секс.

– Боюсь, что дело не в сёрфинге. Просто на твоём пути ещё не попадался настоящий мужчина, который заставит тебя стонать до потери пульса.

– Начинается, - пробурчал я, подкидывая палку в огонь.

Атмосферу разрядил Лиам, подошедший с целым подносом золотистых рёбрышек. Все урвали себе по жирному куску. Челси достала из своего рюкзака приёмник и принялась ловить сигнал. Я решил помочь ей, пока остальные выпивали за здоровье желтозубого. Мой взгляд пробежал по ягодицам новой знакомой. Чуть выше была набита странная татуировка, состоящая из шести цифр.

– Помочь? - я слегка напугал девушку, появившись из-за спины.

– Ой!.. Это ты!

– Я не хотел пугать. Вижу, у тебя проблемы с приёмником.

– Да, купила его по дешёвке на распродаже.

– Позволишь?

– Конечно!

– Японский?

– Не знаю, - последовала пауза. - Я в этом не разбираюсь.

Я повертел антенну, но сигнал так и не был пойман. Только противное шипение било по ушам.

– Кажись, антенна сломана.

– Почему ты так решил? - спросила Челси.

– Это было всего лишь предположение.

Мой ответ вызвал улыбку на её лице, а зелёные глаза блеснули как у кошки.

– Я совершенно случайно заметил цифры на твоей пояснице.

– Чарли... Верно?

– Да.

– Ох, Чарли! Сколько раз я слышала от парней, что они совершенно случайно увидели мою татуировку... Будьте смелее! Все девчонки понимают, что при встрече мужчины первым делом смотрят на грудь и задницу, - последовала пауза. - Интересно узнать значение цифр?

– Да.

– 09.13.57 – месяц, день, год.

– Какая-то памятная дата?

– В этот день я лишилась девственности.

Я удивлённо поджал губы. По началу мне казалось, что это глупая шутка, но с каждым кивком головы Челси мои сомнения начали отпадать.

– У меня к тебе тоже будет пикантный вопрос.

– Слушаю.

– У твоего друга, - мы оба посмотрели на Моретти, который пытался прикурить сигарету от костра. - Есть девушка?

– Нет... Он свободен.

– Понятно.

– Понравился?

– Сложно устоять перед уверенным в себе парнем.

– Чего вы там застряли! - крикнул Бен, испачкав рот в соусе. - Идите сюда!

Челси вернулась к костру, а я не терял надежды поймать радиоволну. Потратив ещё две минуты, шипение прекратилось, и по пляжу разнеслась «Jailhouse Rock»* ритм которой знал каждый юноша.

*Elvis Presley – Jailhouse Rock.

– За Бена! - Курт вскинул руку с пивом.

– Salud, amigo!* - подхватил Микель.

*Salud amigo – твоё здоровье, друг (исп.)

Все опустошили свои ёмкости с алкоголем. Я внимательно проследил за глазами Челси, которые были направлены в сторону Вито. Забавно, что тем временем взгляд мексиканца жадно метался по загорелому телу брюнетки.

– Потанцуем. - предложил Микель, подойдя к Челси.

– Прости, здоровяк... У меня на примете другой кандидат.

Она молча подошла к моему другу и потянула его в сторону за белую футболку. Они вышли на импровизированную сцену, где принялись танцевать. Вито полностью подражал движениям Элвиса Пресли, делая акцент на ногах. Челси же по полной использовала бёдра, крутя ими как только можно, и, в отличие от своего партнёра, пользовалась руками, которые артистично поднимала вверх.

Когда песня подошла к концу, танцоры вернулись к нам. Моретти сразу же достал пачку сигарет, а девушка пыталась вернуть прежний вид причёске, растрепавшейся во время резких движений.

– Чувак, в тебе умещается столько разных граней, - заявил Бен. - Оказывается, что ты танцуешь не хуже, чем берёшь баррэ.

– Я бы на это посмотрела, - игриво сказала Челси.

– Не на что там смотреть! Это сделает любой дурак, имеющий хотя бы три пальца на одной руке.

Ответ произвёл на новую знакомую сильный эффект. Она немного изменилась в лице, но не потеряла настойчивости и выдала номер, который никого не оставил равнодушными.

– Не жалейте пива, - сказал Лиам. - В тачке ещё целый ящик... Дорогуша, тебе подлить?

– Мне уже хватит.

– Ах да, я совсем забыл о нашем с тобой заплыве. Тогда мне придётся пропустить одну партию.

Он сделал финальный глоток пива. После чего снял с себя майку, выставив на показ спортивное тело, где каждая вена была похожа тонкую змею, живущую под кожей. Челси ответила лёгкой ухмылочкой, а затем ловким движением развязала узел на купальнике, и бюстгальтер упал к ногам Бенджамина. Все парни уставились на обнажённые груди. Курт от неожиданности даже поперхнулся куском мяса.

– Чего?! - девушка вела себя так, как будто ничего не произошло. - Какие-то проблемы?

– Вечер перестаёт быть томным, - сказал Вито, облизав верхнюю губу.

Не могу ничего сказать за остальных, но я почувствовал лёгкое возбуждение в районе паха, которое постепенно становилось всё сильнее и сильнее.

Челси двинулась к воде, взяв доску для сёрфинга. Шесть пар глаз наблюдали за каждым её шагом. Лиам, собиравшийся тоже совершить заплыв, совершенно позабыл о своих планах. Девушка отплыла от берега на тридцать метров, превратившись в небольшую чёрную точку. Она ловким движением уселась на доску. С помощью резинки, снятой с запястья, волосы были аккуратно убраны в тугой хвост. Небольшие приливы покачивали Челси из стороны в сторону. Постепенно начинал подниматься ветер, а солнце уходить за синюю гладь, где акулы усердно охотились на низко летающих чаек. С каждым разом прилив становился всё сильнее, пока волна не стала достигать высоты в шесть метров. Челси улеглась животом вниз на доске и начала усердно грести руками. Прошли считанные секунды, как бушующий океан подхватил девушку, и она, оттолкнувшись от доски, встала на ноги, удерживая равновесие.

Меня тем времен посетила пугающая мысль. Я подумал, что насколько ничтожен человек по сравнению с Мировым океаном. Ведь потерпев кораблекрушение, мы превратимся в мелкую крошку, которая будет пытаться выжить на неизведанной территории.

Погрузившись в размышления, я не заметил, как к нам вернулась довольная собой Челси.

– Это было круто! - восхищался Бенджамин.

– Спасибо... Но это всего-навсего детский лепит по сравнению с тем, что меня ждёт через девять месяцев. Летом я отправлюсь на побережья Австралии, где встречусь лицом к лицу с пятидесятилетним штормом.

– Что за полувековой шторм? - уточнил Моретти.

– Дважды в столетие океан утирает нам нос, показывая всю ничтожность людей с помощью двадцати пяти метровой волны.

– Двадцать пять метров... Неплохая эрекция у океана раз в полсотни лет!

Все уставились на моего друга, а затем одновременно рассмеялись, поняв шутку. Челси стряхнула с бюстгальтера песок и что-то прошептала на ухо Вито. Он сделал последний глоток пива, и они направились в сторону кабинок для переодеваний. Микель чувствовал себя неудовлетворённым, так как добыча досталась другому охотнику, оставив его обгладывать остатки рёбрышек.

Оставшись впятером, Бен прислушался к просьбе и начал опустошать бутылки с пивом одну за другой. Неудивительно, что через четверть часа алкоголь уложил его на песок. Я и Моретти погрузили желтозубого на заднее сиденье его двухдверного Бьюика. Но остальные не спешили покидать пляж. Лиам достал из багажника ещё один ящик пива для продолжения веселья. Микель же уже был близок, чтобы двинуться в сторону кампуса, пока Челси не предложила ему задержаться. От такой подачи было сложно отказаться.

Мы вдвоём затащили Бена в комнату. Он без остановки бубнил непонятные слова и почему-то называл нас женскими именами. Когда поток бессвязной речи закончился, я отправился в душ. Мои туфли оказались набиты большим количеством песка, а рубашка пропахла костром. За время пребывания на пляже кожа рук и лица успела немного обгореть. Из-за чего попадание горячей воды вызывало неприятные ощущения. Смыв с себя напоминание о вечеринке, я отправился в комнату. Вито сидел за письменным столом. Он был полностью погружён в чтение письма, до которого не дошли руки днём. Лицо моего друга не выражало никаких эмоций. Когда я подошёл ближе, то Моретти и вовсе убрал содержимое конверта в ящик стола, а затем, заикаясь, сказал:

– Пойду... Проверю... Как там желтозубый.

Хлопнула дверь. Я сразу же достал спрятанное письмо. Содержимое текста было следующим:

«Помню, что ты просил не тревожить тебя по этой теме, но я всё же решила написать. Попытаюсь быть коротка. Врачи выявили у отца запущенную стадию гангрены левой руки. Анализы не обнадёживающие. Если не ампутировать кисть в ближайшее время, то будет только хуже. Отец настроен против операции. Из-за чего происходят частые ссоры с мамой. А ты знаешь, что у неё серьёзные проблемы с сердцем. Каждая новость бьёт по ней как тяжёлый молоток. Поэтому я подумала. Почему бы тебе не приехать в Портленд на пару дней. Я не прошу этого ради папы. Сделай это для меня и мамы...

Ti amo. Aurora»*

*Люблю тебя. Аурора (итл.)

– Что ты делаешь?! - раздался голос Вито из-за спины.

– Прости, друг! - я бросил конверт на стол. - Это личное письмо, и я не должен был его читать.

– Не беспокойся, Сиэтл... Даже хорошо, что ты засунул свой нос куда не следовало. Я сам бы не смог излить тебе душу... А между соседями по комнате не должно быть секретов. Я прав?

– Конечно, - последовала минутная пауза. - Аурора, это твоя сестра?

– Да.

– И что ты решил?

Моретти взял со стола листок, пропитанный домашним уютом, и бережно убрал его в конверт. До этого момента я никогда не видел своего друга таким. Гипнотические глаза потеряли присущую им магию, а зубы нервозно прикусили нижнюю губу, что было не свойственно их хозяину. Только голос остался неизменным. Он всё также звучал уверено и твёрдо:

– Я отправляюсь в Портленд.

Глава 10

Роман между актрисой и режиссёром продолжался около недели. Каждая их встреча шла по одному сценарию. Они встречались в дорогих ресторанах, затем могли посетить казино и отправиться в гостиницу или пентхаус, где всю ночь не вылезали из постели.

Саманта проснулась от солнечных лучей, которые пробивались через щель между шторами. Алекса рядом не оказалось, но часы и ключи от автомобиля оставались не тронутыми на тумбочке. Девушка укуталась в тонкое одеяло, а затем встала с кровати.

Шелби бодрствовал уже больше часа. Чтобы не тратить время в пустую, он выполнил комплекс спортивных упражнений на пресс, грудь и трицепс. Завершив тренировку трёх минутной планкой, режиссёр встал перед открытым балконом. По его забитым мышцам струились капли пота. За всем этим пристально наблюдали игривые женские глазки.

– Тебе было мало ночных нагрузок? - раздался голос со стороны спальни.

– Иди ко мне.

Саманта обхватила Алекса за разгорячённый торс. Приложив ухо к груди, до неё донеслось повышенное сердцебиение.

– Я голодна.

– Ну так отпусти одеяло, и мы вернёмся в спальню, - рука режиссёра опустилась на задницу Уоллис.

– Постой, Алекс!

– Что?

– Не в этом смысле, - последовала пауза. - Я есть хочу.

– Вот оно что!.. Так это не проблема. Мы сейчас быстро что-нибудь закажем.

– Прекрасная мысль.

– Будут какие-то предпочтения?

Актриса задумалась. На размышления у неё ушло несколько секунд.

– Стейк в юбке, запечённую фасоль, лёгкий салат и на десерт фруктовое мороженое.

– Это всё? - Шелби наигранно удивился.

– Да.

– Шампанское или вино?

– Сок.

– Сок?

– Да, - Саманта прикусила нижнюю губу. - Апельсиновый.

Режиссёр принялся звонить в ресторан гостиницы. Уоллис тем временем успела переодеться. Она с надменным видом ходила по номеру, выставляя симметрично небольшие предметы. Мелкие неточности в расстановке пробуждали лёгкую нервозность. Занимаясь перемещением скрепок на письменном столе, её рука случайно столкнула стопку бумаг.

– Извини, Алекс, - попросила прощения Саманта, поднимая рукописи с пола.

– Не заморачивайся, - он уселся в кресле. - Если тебя не затруднит, то выброси бумаги в корзину для мусора.

Актриса отмолчалась. Исправив свою оплошность, она с интересом прочитала несколько первых страниц.

– Так это же сценарий к фильму!

– Когда-то было сценарием, - последовала короткая пауза. - Но сейчас это обычные страницы, испачканные в чернилах.

– Не знала, что ты сменил камеру на ручку.

– Пришлось... Вот только никому не нужны мои мысли. Все предпочитают биться головой об одну и ту же стену, не желая воспользоваться дверью.

– Сценарий настолько плох или в нём присутствует что-то запрещённое?

– Оставь себе... Прочтёшь на досуге.

– О! Я бы с радостью, - Уоллис поправила скрепку, которая сдерживала страницы. - Но ты же знаешь, как я ненавижу читать. Не понимаю людей, способных час за часом сидеть на одном месте.

Раздался стук в дверь. Шелби впустил официанта с тележкой. Получив чаевые, он пожелал приятного аппетита и быстро ретировался. Еда была бесподобна. Стейк в юбке удостоился отдельной похвалы. Режиссёр внимательно наблюдал за подругой, которая без особых проблем расправилась с внушительным для дамы заказом и сейчас балует свой желудок десертом.

– Что-то не так? - сказала Саманта, ловя на себе тяжёлый взгляд. - У меня размазалась помада?

– Ты прекрасна.

Актриса отодвинула блюдце и принялась копаться в сумочке, пока не нашла чёрную визитку.

– Возьми.

– Mirisch Company, - прочитал Алекс. - Мне знакомо это название.

– Молодая киностудия. Они не так давно перебрались в Голливуд из Вашингтона. Я их прекрасно понимаю. Если есть желание заработать как можно больше денег, то лучшего места, чем Лос-Анджелеса, трудно найти. В Ди-Си* люди думают только о политике и хоккее.

*Сокращённое название Вашингтона.

– Уже успела с ними поработать?

– Ты плохого мнения обо мне, Алекс, - она ухмыльнулась, перемешивая растаявшее мороженое. - Думаешь, меня стоит только поманить, и я сразу побегу, виляя своей прелестной задницей?

– И в мыслях не было.

– Я присутствовала на одном мероприятии, где познакомилась с одним из продюсеров Mirisch Company. Он был невероятно мил при беседе со мной. Предложил выпить за знакомство и пригласил на танец. Думаю, у него был план затащить меня в постель. Но я быстро это поняла и дала ему отворот поворот. Вот он и оставил мне визитку.

– Продюсер оказался не в твоём вкусе? - с лёгкой насмешкой поинтересовался режиссёр.

– Не привыкла раздвигать ноги при первой встречи.

Ник Пауэл оказался мужчиной тридцати лет. Его лысая голова походила на яйцо и не была пропорциональна щуплому телу, которое больше принадлежало юноше, чем взрослому человеку. Он с уважением встретил режиссёра в своём кабинете, предложив сразу кофе или чего-то покрепче.

– Не утруждайте себя, - сказал Алекс.

– Я правильно понял, что вы узнали о нас от Саманты Уоллис?

– Она сказала, что познакомилась с вами на одном из светских мероприятий.

– Да... Я, так сказать, пытался наладить с леди Уоллис прочный контакт. Но она не решилась ответить взаимностью.

– Мне поведали об этом.

– Многие актрисы сейчас держат в тайне свою... Личную жизнь... Так что если между вами имеется брачная лицензия* то я прошу прощения за настойчивость.

*Бракосочетание в США может совершаться только при наличии брачной лицензии — разрешения, которое выдаётся гражданскими властями.

– Нет, - Шелби был удивлён такому выпаду со стороны продюсера. - Мы просто друзья.

Нервозность Пауэла резко спала, а выпирающие щёки покрылись румянцем. Он был немного смущён, но при этом у него снова появились мысли о Саманте Уоллис.

– Давайте перейдём к цели моего визита, - продолжил Алекс.

– Я вас слушаю.

– В последние полгода у меня есть твёрдая уверенность, что Голливуд постепенно сдаёт позиции. Люди начинают уставать от одинаковых сценариев и повторяющихся лиц в каждом фильме. Так почему бы не подсунуть потребителю нечто новое и необычное.

– В ваших словах есть доля правды.

– Вы не представляете, как приятно услышать подобный ответ.

Режиссёр протянул Пауэлу стопку бумаг, скреплённых скрепкой. Продюсер взял сценарий и прочитал название, которое было напечатано жирным шрифтом на первой странице.

– Ночной портье, - голос прозвучал безэмоционально.

– Что-то не так?

– Это смотря как посмотреть.

– Вы прочтите несколько страниц. Это как с первой встречной девушкой на улице. Мы оцениваем только лицо, не заглядывая под юбку.

– В данном случае вся проблема как раз скрывается под юбкой. Мистер Шелби, вы посетили с визитом нашу студию. Только не учли одной детали. Мы здесь все повязаны. Ещё неделю назад многие продюсеры получили телефонные звонки или письма. Просьба была всего одна. Отвечать резким отказом на любые предложения режиссёра по имени Алекс Шелби.

– Значит, мистер Шелдон в серьёз взялся за моё отстранение.

– Мистер Шелдон не последний человек в киноиндустрии, и поэтому принято считаться с его мнением.

– Тогда к чему была эта встреча?! - Шелби заметно повысил голос.

– Это моя оплошность... Слишком много работы накопилось за последнюю неделю. Когда во время телефонного разговора вы назвали своё имя, то я не придал ему особого значения, но увидев сценарий и название. Всё встало на свои места.

Режиссёр поднялся со стула и буквально выдернул страницы из рук собеседника.

– Сделайте одолжение, - попросил он. - При следующей встречи с мистером Шелдоном. Перед тем, как начать вылизывать его зад, передайте от меня «привет».

– Обязательно... Прощайте.

– И ещё кое-что! - Шелби остановился возле двери. - Распрощайтесь с мыслями о том, как затащить Уоллис в постель. Я не просто друг. Я её любовник... Аu revoir!*

*Аu revoir – до свидания (фр.)

Красный «Ferrari» стоял на противоположной стороне дороги от школы. Родители, приехавшие за своими детьми, презренно посматривали в направлении хозяина автомобиля, который без остановки выкуривал одну сигарету за другой. Когда из дверей школы вышла Мэри. Ей на встречу сразу двинулся седой мужчина в чёрной фуражке. Он подвёл девочку к задней двери автомобиля. Но не успел схватиться за ручку, как со стороны багажника появился Алекс.

– Я весьма удивлён! Когда Кортни выгнала меня из дома. Мне казалось, что следующим на очереди будешь ты, Найджел.

– Папа!

– Добрый день, мистер Шелби, - сказал водитель, приложив два пальца к козырьку фуражки.

– Привет, принцесса, - режиссёр поднял дочь на руки. - Как я вижу, моя бывшая жена не жалеет денег для персонала.

– У прошлой машины были серьёзные проблемы с двигателем. Пришлось...

– Мне это абсолютно не интересно.

– Слушаюсь, мистер Шелби.

– Я скучала по тебе! - Мэри обхватила отца за шею. - Мама сказала, что у тебя много работы.

– Не стоит доверять всему, о чём говорит твоя мама. Я прав, Найджел?

– Да, мистер Шелби, - мужчина отвечал как робот.

– Принцесса, как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной и съесть целую упаковку мороженого.

– Да, я согласна!

– Боюсь, это не лучшая идея, мистер Шелби. Ваша жена просила отвести Мэри домой, где её ждёт репетитор по музыке.

– Старина, тебе ведь уже давно перевалило за пол века. Ты прекрасно понимаешь, что не всё, выходящее изо рта женщин нужно послушно исполнять. Последнее слово должно оставаться за мужчинами.

– Но...

– Никаких возражений, - Алекс остановил водителя взмахом руки. - Я отец... И у меня есть полное право провести с дочерью несколько часов.

Мэри впервые оказалась в гостинице, где теперь на постоянной основе жил её отец. Из ресторана принесли два стеклянных блюдца с шоколадным мороженным. Алекс не был большим любителем десертов. Чего нельзя сказать о его дочери. Она могла за один присест расправится с тремя стаканчиками Baskin-Robbins.*

*Baskin-Robbins – американская фирма по производству мороженого.

– Ну так что, принцесса, - начал режиссёр. - Это намного лучше, чем полтора часа игры на пианино?

– Конечно! - последовала пауза. - Миссис Китон злая! И пахнет от неё ужасно!

– Пахнет?

– Корицей и кормом для собак.

– Почему бы тебе не сказать маме, что ты не хочешь учиться играть на пианино?

– Это была не мамина идея.

– А чья же?

– Винсента.

– Вот оно как, - пробурчал Шелби, отведя недовольный взгляд в сторону.

– Он сказал, что у меня музыкальные пальцы. Ещё что, игра на пианино развивает внимательность и память.

– А что сказала Кортни... То есть мама, когда Винсент пришёл домой избитым?

– Она очень переживала. Потом говорила с кем-то по телефону. Я была на кухне и слышала, как она сказала плохое слово.

– Какое слово?

– Урод, - тихо проговорила Мэри, стиснув крошечные зубки.

– Да, это плохое слово! Больше его не повторяй.

– Со мной учится мальчик...

– Начало уже пугает, - Алекс улыбнулся.

– Если родители говорят при нём плохое слово, то сразу дают ему доллар.

– Хочешь также?

«Принцесса» только улыбнулась в ответ.

– Предложи эту идею маме и Винсенту. С них не убудет одного доллара.

Раздался тихий стук в дверь. Шелби придвинул к дочери свою порцию мороженого и провернул дверную ручку. На пороге стояла недовольная Саманта. Её жёлтое платье было испачкано в грязи, а волосы торчали во все стороны.

– Что случилось? - спросил Алекс. - Или это очередной скачок в моде?

– Очень смешно!

– Извини... Так что же всё-таки стряслось?

– Шофёр пробил шину. Денег в кошельке не было, и мне пришлось идти пешком. Через два квартала у меня сломался каблук, - она опустила голову вниз. - Я и свалилась в яму. До пентхауса ехать через весь город. Благо таксист подвёз меня до отеля за автограф.

– Да уж... И как тебя только пропустили на ресепшен?

– Алекс, я сейчас не в духе. Мне нужно как можно быстрее оказаться в душе.

– Я бы с радостью тебя впустил, но...

– Что значит «но»?! - зрачки актрисы резко расширились. - Я трахаюсь с тобой, и мне нельзя воспользоваться твоей ванной? Или... Постой... Ты не один!

– Я не...

– Точно!

– Ты всё не так поняла.

– Впусти меня, - Уоллис засмеялась. - Мне интересно, на кого ты меня променял.

Она вошла в номер. Сначала взгляд упал на спальню, затем небольшой диванчик. Только оказавшись в кухонной зоне, её глаза столкнулись с улыбкой Мэри, которая за время отсутствия отца успела съесть и вторую порцию мороженого.

– Принцесса, знакомься, - начал Шелби, - Это Саманта... Саманта, это Мэри... Моя дочь.

– Привет, - актрисе стало неловко. - Очень приятно познакомиться с тобой лично. Твой папа столько о тебе рассказывал.

– Вы папин друг? - голос Мэри звучал звонка, а с лица не сходила довольная улыбка.

– Это можно назвать дружбой.

Они перекинулись ещё парой глупых фраз, и Саманта поспешила скрыться в ванной комнате. Отец и дочь снова остались наедине.

– Она милая, - заявила девочка. - Вы вместе работаете?

– Да... Особенно в ночную смену.

– Вы занимаетесь сексом?

Сказать, что Алекс был удивлён, это ещё слабо сказано. Услышав вопрос от дочери, он откашлялся и продолжил:

– Где ты всего этого набралась?

– Я часто слышала, как мама и Винсент обсуждали секс.

– Чудненько.

– Это ведь такая игра?

– Да... Игра.

– Я спросила у мамы, как в неё играть, но она ничего не ответила и сказала мне идти в свою комнату.

– Как бы тебе объяснять, - Шелби усердно подбирал нужные слова. - Секс – это игра для взрослых, а не детей. В ней важна... Выносливость и... Гибкость.

– Значит, мне нужно вырасти, чтобы играть?

– Как бы мне этого не хотелось, но да. Тебе нужно вырасти.

Следующие несколько минут они провели в полной тишине. Только шум воды доносился из ванной комнаты, где была не до конца закрыта дверь. Молчание нарушил очередной стук. В этот раз он звучал более усердно. Алекс, недоумевая, направился к выходу.

– Кортни?!

Бывшая жена влетела в номер как ураган.

– Мэри, вот ты где!

– Привет, мамочка! - девочка вскинула руки вверх. - А мы с папой кушаем мороженое! У меня тут немного осталось. Если хочешь, то я могу с тобой поделиться.

– Собирайся, - величественно сказала модель. - Мы едем домой.

– Потрудись объяснить, что ты здесь делаешь? - заговорил Шелби.

– Нет, это ты потрудись! По какому праву ты забрал Мэри? Из-за чего она пропустила занятия с репетитором. Я прямо сказала, что мне неприятно твоё присутствие в жизни моей дочери!

– Она такая же твоя, как и моя! И зачем ей сдался этот репетитор?! Ты же прекрасно знаешь, что ей не нравится играть! Но ты, как упрямая ослица, продолжаешь слушать своего любовничка!

– Это мой муж! И он намного лучше в роли отца, чем ты!

– Лучше меня?!

Дверь ванной комнаты открылась, и спор прервала Саманта. На ней не было ничего, кроме белого полотенца, обмотанного вокруг груди.

– А это ещё кто?! - Кортни прожгла актрису яростным взглядом. - Алекс, ты превзошёл сам себя! Притащил Мэри в гостиницу, где спишь со всякими шлюхами!

– Я не шлюха!

– Мне плевать, где он вас подобрал, милочка, - последовала пауза. - Алекс, это была последняя капля. Если ты подойдёшь ближе, чем на сто метров к моему дому, я сразу обращусь в полицию. Если по началу избиение Винсента я не хотела придавать огласке, то сейчас у меня нет выбора... И не пытайся выжидать Мэри около школы. Найджел отправится в утиль, а я буду лично забирать дочь с учёбы.

Модель взяла ребёнка за руку, и они быстро покинули номер гостиницы, оставив после себя только запах французских духов и остатки шоколадного мороженого.

– Прости меня, - Саманта обняла Шелби со спины. - Если бы я знал, что так произойдёт, то осталась в ванной.

– Женщины... Вечно от вас одни проблемы.

– Я могу загладить свою вину.

Режиссёр ничего не ответил. Вырвавшись из объятий подружки, он надел пиджак и покинул номер, погружённый в свои мысли.

Шоты* с джин-тоником летели один за другим. Попойка продолжалась до самого вечера, пока бар не опустел. Алекс получил счёт на кругленькую сумму. Из кошелька была извлечена последняя сотня. Двадцать процентов которой послужили в качестве чаевых. Шелби, качаясь из стороны в сторону, прошёл через пустой холл гостиницы, где миновал столкновение с тумбой, и отправился на парковку. Чтобы завести саму машину, ушла ни одна попытка. Ключи выпадали из рук или промахивались мимо замка зажигания.

*Shooter – это небольшая порция крепких или смешанных напитков.

«Ferrari» не остановился на красном свете светофора. Не сбавляя скорости, автомобиль маневрировал между другими участниками движения. Если такая возможность не представлялась доступной, то Алекс выворачивал руль и выезжал на встречную полосу. Мигающие фары, которые так же сопровождались звуком клаксона, не вызывали у владельца спорткара ничего, кроме смеха.

Покинув город, на хвосте «Ferrari» уже висела патрульная машина.

– Ваши документы, - сказал патрульный, светя фонариком в лицо водителя.

– Не спеши, Дэрил, - сказал напарник. - Это же вы?! Режиссёр! Я видел ваше лицо по телевизору!

– Автограф?

– Нет! Мне редко выпадает шанс сходить в кинотеатр. Я пристально следил за вашим разводом с моделью.

– Благодарю.

– Ловко вы ей зарядили про целлюлит! Вот так должен общаться мужчина с женщиной. Мы хозяева этой жизни!

– Уэйн, закрой энциклопедию! - жёстко сказал патрульный. - Мой вопрос остался прежним. Ваши документы на машину?

– Парни, - речь Алекса звучала невнятно. - К чему эти лишние движения? У меня есть пару центов. Вам хватит? Я слышал, что нынешняя полиция находится в полной заднице.

– Вы пьяны?

– Во мне лишь один шот... Или двадцать один. Я сбился со счёта... Но буду с вами честен. Я и не пытался вести счёт. Мой мозг сейчас как девушка после оргазма. Опустошён и удовлетворён!

– Мне всё ясно. Покиньте автомобиль, мистер!

– Ладно!.. Это была шутка. У меня под вечер поднялось настроение. Одну секунду, парни, - Шелби достал из бардачка новый презерватив и протянул его полицейским.

– Что это?

– Резинка! Вы целую ночь сидите наедине в машине. Как ещё скоротать время?

– Ну всё!

Патрульный потянул за ручку двери. В этот же момент режиссёр вдавил педаль газа, и машина сорвалась с места. Началась погоня вдоль побережья. Зеркало заднего вида переливалось красно-синим цветом от мигалки патрульного автомобиля. «Ferrari» обогнал группу байкеров, состоящую из четырёх мотоциклов, и немного сбавил скорость, чтобы войти в крутой поворот. Преодолев следующие двести метров, Алекс въехал на Биксби-Крик* и снова принялся плавно поднимать стрелку спидометра. Перебегавший дорогу олень чудом остался жив. Впереди был ещё один опасный поворот, который стал для режиссёра последним. В этот раз он не стал сбавлять скорость. Не справившись с управлением, спорткарт вылетел с дороги. Несколько секунд автомобиль находился в воздухе, а затем воткнулся бампером в пляж...

*Биксби-Крик – мост.

Глава 11

Ближе к вечеру Бьюик, который мы взяли у Бенджамина, уверенно двинулся по сорок пятому шоссе. Скорость автомобиля не поднималась выше тридцати миль в час.* Первым роль «водителя» принялся исполнять Моретти. Правая рука крепко вцепилась в руль, а вторая торчала из открытого окна.

*Примерно 40-45 км/ч.

Я же был полностью погружён видами, мелькающими вдоль шоссе. Небольшие фермы казались чем-то интимным. Под каждой крышей бурлила своя собственная жизнь, скрывавшаяся от чужих глаз. Периодически картину мне перекрывали водители грузовиков. Их, по всей видимости, не устраивала скорость нашего Бьюика. Каждый раз, когда мимо моего лица проскальзывало колесо тягача. Я не осознано вспоминал отца. Особенно его весёлые и в то же время пугающие истории из дорожной жизни.

Отъехав от Лос-Анджелеса на пятнадцать миль* по обочине с перерывами в одну или две минуты начали попадаться девушки лёгкого поведения. Несколько машин сразу перестроились в правую полосу. Мой друг был большим любителем внимания со стороны женщин. Но я подумал, что он не из тех людей, что будут платить деньги за секс. По поводу этой темы от него последовала только одна фраза:

*Примерно 20-25 километров.

– Чем мы отличаемся от проституток? Они торгуют своим телом, чтобы доставить мужчине удовольствие. И ради чего? Деньги! Весь мир крутится вокруг грязных купюр. Чем юные девушки, отдающиеся первому встречному, отличаются от повара в дорогом ресторане? Он рубит салат для гостей, чтобы они получили удовольствие. И тут тоже главную роль играют деньги. Баскетболист убивает собственное здоровье. А ради чего? Никому не нужны радостные глаза маленького мальчика, смотрящего за игрой с трибун. Только деньги способны двигать человеком.

Расстояние от Лос-Анджелеса до Портленда можно было спокойно преодолеть за двое суток. Вот только Вито не торопился оказаться дома в кратчайшие сроки. Каждые десять минут наш Бьюик останавливался, чтобы мой друг мог отлить. При этом даже не отходя от шоссе.

– Откуда в тебе столько мочи?! - удивлялся я, когда машина снова возвращалась в движение.

– Ты не представляешь, на что способен мой организм.

– Нашёл чем хвалиться!

– Перестань думать о моей уретре... Лучше займись радио. А то обгоняющие нас машины начинают действовать мне на нервы!

Я принялся крутить станции. На некоторых слышалось только противное шипение. Ещё несколько были посвящены политическим новостям. Поймав волну Classic Hits, салон автомобиля наполнился нежным голосом Энн Миллер.*

*Энн Миллер – американская актриса, певица и танцовщица.

– Так-то лучше, - выпалил мой друг.

Солнце скрылось за горизонтом. Моретти начал усердно тереть глаза. Сказывался свет фар встречных автомобилей. Через пару миль Бьюик свернул с шоссе на полу пустую парковку, которая принадлежала придорожному бару. Мы начали проверять свои карманы. Нам удалось собрать порядка трёх долларов. Их хватило, чтобы заказать две бутылки пива и кукурузный начос.

– Вон там свободное место, - сказал Вито.

Я с интересом изучал посетителей вокруг. Контингент был не из приятных. Зачастую сюда захаживали байкеры. Они заказывали дешёвую выпивку и противостояли друг другу, играя в «Пул».* За соседним столом сидела молодая брюнетка в клетчатой рубашке. Она вдумчиво попивала коктейль, а её рука бегала по страницам блокнота, делая небольшие заметки.

*Пул – американский бильярд.

– Вам обновить пиво и начос? - спросила официантка и взяла пустые бутылки.

– К сожалению, нет, - Моретти оценивающе посмотрела на работницу бара. - Красотка, ты веришь в экстрасенсов?

– Если у вас нет денег, то я позову охрану.

На столе появились купюры номиналом в один и два доллара.

– Я увлекаюсь чтением мыслей с самого детства. Мне ничего не стоит, чтобы доказать свой талант. Если хочешь, я могу сказать, как тебя зовут?

– Попробуйте, - официантка склонила голову набок и ухмыльнулась.

– Это точно не Микаэла... Белла тоже отпадает... Я уже близко... Грейс? Нет! Я вижу. Это имя начинает с буквы «С»... Сарра, Сильвия, Сьюзан?

– Мне нужно работать.

– Селин!

– Так написано на бейджи.

– Забавное совпадение, - Вито держался уверено, подключая волшебство голубых глаз.

– Это не настоящее имя. Рабочий псевдоним! Пользуюсь, чтобы посетители не смогли меня найти.

– И какое же настоящее?

– Донна.

– Донна? - последовала пауза. - О такой девушке должны писать песни.

– Хорошая попытка достучаться до моего сердца.

– Успешно?

– Обычно байкеры пытаются залезть ко мне в трусики с помощью пива, чипсов и мотоциклов.

– Буду считать, что попытка засчитана.

Официантка сдержано улыбнулась и скрылась в комнате для персонала. Вито выглядел задумчиво. Он гонял по столу зубочистку, пока та не улетела на пол.

– Какие у меня шансы, Сиэтл?

– Она старше тебя лет на пять. Думаю, у неё нет желания переспать с парнем, у которого на губах ещё не высохло молоко.

– Цифры – это пустая формальность. Ты не понимаешь, как заводится парень, если от девушки пахнет едой.

Моретти поднялся на сцену, где без дела сидели музыканты, работающие за еду. Они о чём-то переговорили и встали по своим местам. Вито поправил причёску, а затем подошёл к микрофону. Когда в зале появилась официантка, гитарист провёл пальцами по струнам. После чего мой друг подключил вокальные способности.

О, Донна. О, Донна.

У меня была девушка.

Ее звали Донна.

С тех пор как она ушла от меня,

Я никогда не был прежним.

Потому что я люблю свою девочку.

Донна, где ты можешь быть?

Где ты можешь быть?*

*Ritchie Valens – Donna.

План сработал. Вито оставил мне ключи от Бьюика и покинул бар вместе с Донной. Я вывалил на стол кучу зубочисток, из которых выложил небольшой колодец. Подобное увлечение не осталось без внимания со стороны девушки в клетчатой рубашке. Она сделала заметку, бормоча что-то невнятное себе под нос.

– Прошу прощения, - начал я. - Вы это мне?

– Что? - мой вопрос застал посетительницу врасплох.

– Вы следите за мной.

– Я не специально... Это профессиональная привычка. Я писательница. Наблюдение за людьми входит в список моих интересов.

– Вот это сюрприз! Мне ещё никогда не встречались писатели.

Я получил разрешение пересесть за столик, который весь вечер был занят девушкой.

– Чарли Уилсон.

– Рейна Райли.

– Приятно познакомиться.

– И мне.

– Я слышал, что писатели часто пишут под чужими именами.

– Нет, - последовала пауза. - Это моё настоящее имя.

– Я не так часто пропадаю за книгой. Поэтому мне не знакомо твоё творчество.

– Мои книги не скоро появятся на полках книжных магазинов. Сейчас я больше занимаюсь поиском образов. Разъезжаю по городам в надежде найти подходящие экземпляры для сюжета. Всё самое увлекательное происходит за пределами мегаполисов. Приходится передвигаться с помощью автостопа. Но и в этом есть свои плюсы. Мне, как писателю, важно общаться с разными людьми.

– Из разговора со мной ты не вынесешь ничего полезно. Я пуст, как банка из-под газировки.

– Любой человек будет интересен, если к нему правильно подступить.

– Жаль, что мой друг ушёл. Он идеальный кандидат для экспериментов.

– Мне неинтересны такие люди. Подобные экземпляры встречаются везде. Каждый второй парень ищет возможности, чтобы избавиться от сексуального голода. Нет никакой сложности в создании подобного персонажа.

– И кто же вызывает у писателей любопытство?

– Сложно выделить определённый тип - Райли выпила остатки коктейля. - Читатели особенные существа. Они очень хорошо чувствуют фальшь. Многие писатели особо об этом не переживают. Но мне хочется написать идеальную книгу. Приходится выступать в роли зрителя и слушателя.

Я отвлёкся. Моё внимание перекинулось на блокнот. В детстве ровесники вели личные дневники. Обычно туда писалась всякая подростковая чушь: фантазии о красивой девочке со школы, заметки, связанные с бейсбольными матчами или как меняется длина полового органа. Я частенько высмеивал друзей, так как сам не считал нужным заниматься нечто подобным. Но заглянуть в блокнот, где хранятся мысли писателя... Мне очень хотелось.

– Позволишь?

– Что именно?

Я несколько раз стукнул пальцем по мягкой обложке дневника. Райли нехотя ответила одобрением. Первые три страницы были заняты рисунками города, звёздного неба и Луны. Дальше уже пошли заметки, которые подкреплялись датой. В первой записи шло дело о мужчине. Ниже имелась сноска, где приводились точные описания внешности. Следующие несколько страниц были посвящены только девушкам. Я так же заметил, что в верхнем углу каждого листа повторялись два слова, подчёркнутые красной ручкой.

– Полночная колыбель, - прочитал я.

– Красиво звучит?

– Да... Но что это означает?

– Ещё не знаю. Быть может, так будет называться моя книга.

Я взял ручку и записал «название» у себя на запястье. Райли сдержанно посмеялась и потом спросила:

– Что ты делаешь?

– Не хочу забыть название будущего бестселлера.

– Ты милый, - улыбка не сходила с её лица. - Я бы с радостью подписала для тебя книгу.

Ночь была прохладной, и Рейна подняла воротник рубашки. Она смотрела по сторонам, подыскивая новую жертву. Это продолжалось до того момента, пока с парковки не выехал грузовик, который остановился после взмаха руки писательницы. Райли подмигнула мне на прощание и исчезла в кабине тягача.

Утро началось для меня с рассказа Вито о ночном похождении. Больше всего он хвалился тем, как виртуозно смог отшить официантку после секса.

– Ну всё... Хватит! - мой друг пытался отбиться от поцелуев.

– Неужели ты не хочешь закрепить ночной материал?

– С меня достаточно.

– Откуда же ты взялся?

– Лос-Анджелес - Вито взял с тумбочки сигарету и щёлкнул зажигалкой.

– Ух ты! - рука Донны исчезла под одеялом. - Такие парни редкость в нашей дыре!

– Не рассчитывай, что наша встреча ещё повторится... Ты не в моём вкусе.

– О! Так меня ещё никто не отшивал.

Ближе к полудню мы оставили позади Финикс.* Погода изменилась в худшую сторону. Если вчера нас сопровождало яркое солнце, то сегодня небо было затянуто тучами. Единственной проблемой всего путешествия являлась скука. Порой повторяющиеся виды приводили в уныние. Вито тоже грустил. Уже второй час его организм требовал сигарету, на которые у нас не было денег. По этой причине он тревожно обгладывал ноготь указательного пальца. Я же пытался любыми способами поднять нам настроение.

*Финикс – столица и крупнейший город американского штата Аризона.

– Сборник глупых шуток, - в бардачке валялась тонкая книжка.

– Сиэтл, только не это!

Я проигнорировал просьбу друга и начал зачитывать короткие шутки.

– В Африке, если человек на 80% состоит из воды, то считается, что он из благополучной семьи.

– Дальше!

– Я вам позвоню в три часа ночи, чтобы узнать — ругаетесь ли вы матом.

– Нет!

– Не принципиальный священник начал проповедь словами «Хотите — верьте, хотите — нет».

– Мимо!

– Что пенис сказал презервативу?.. «Прикрой меня, я вхожу!».

В салоне повисло молчание, а затем Вито разразился звонким смехом. Я не решился останавливаться и продолжил зачитывать шутки, но они уже не производили такого эффекта.

Мы не сразу заметили, что по лобовому стеклу Бьюика принялись стекать капли дождя. С каждой милей их становилось всё больше, пока не прозвучал раскат грома и на шоссе обрушился сильный ливень. «Дворники» начали трудиться в полную силу. Я не обратил внимание, как мои брюки стали мокрыми. В пассажирской двери имелась щель, через которую пробивался дождь.

Зевс* бушевал уже около получаса. Мы выехали на семидесятое шоссе и миновали указатель с надписью «Даллас – 150». Сквозь дождевую стену пробивался мигающий свет, исходящий от неисправного фонарика. Вдоль обочины бегал толстый мужчина, промокший до нитки. Вито включил поворотник и съехал с проезжей части.

*Зевс – мифологический бог грома и молний.

– Какие-то проблемы, старина? - спросил мой друг, когда я опустил стекло.

– Колесо пробил! - быстро проговорил мужчина. - Запаски нет. И менять колесо по такой погоде не лучшая идея.

– Мы можем чем-то помочь?

– Здесь недалеко находится фермерский городок. Там точно есть трактор, чтобы отбуксировать мою малышку до ближайшей автомастерской.

– Дорогу покажешь?

– Конечно.

Раст, а именно так звали попутчика, был не в состоянии сесть на заднем сиденье Бьюика. Поэтому мне пришлось уступить ему место, а самому расположиться сзади. Из-за большого живота пассажира Моретти приходилось чуть ли не вплотную прижиматься к рулю, чтобы оценить помехи через боковое зеркало.

– Куда путь держите? - спросил Раст, хрустя костяшками рук.

– Портленд, - ответил я. - Мне показалось или на твоём Шевроле были канадские номера?

– Всё верно! Я занимаюсь перегоном автомобилей. Это, к слову, прибыльный бизнес. За малышку мне заплатят пять сотен, когда она окажется в Сан-Франциско.

– Ты не похож на человека, который владеет такими деньгами, - заявил Вито.

– Это был намёк?

– Каждый подумает о своём.

– Я часто слышу о лишних килограммах. Всю жизнь приходится мириться со своими формами. В возрасте восьми лет врачи удалили мне гланды. После операции стал пробуждаться сильный аппетит. Мне постоянно хотелось есть. И по итогу желания переросли в привычку... У вас не будет ничего нибудь пожевать?

– Мы сами на мели!

Попутчик сложил громадные ладони на широкой груди. Он с заметным интересом смотрел в сторону моего друга. Я так же ловил на себе тяжёлый взгляд. Когда мы обогнали колону грузовиков, Раст глубоко вздохнул и сказал:

– Мой двоюродный брат тоже гей.

– В смысле «тоже»? - Моретти отвлёкся от дороги и уставился на толстяка.

– Мне показалось, что вы пара.

– А мне кажется, что у тебя пара лишних зубов.

– Полегче, ковбой! - последовала пауза. - Всем людям свойственно ошибаться. Я приношу свои искренние извинения.

Оставшаяся часть пути прошла в полной тишине. Бьюик остановился на въезде в небольшой городок. Раст первым вышел из машины и направился к багажнику, где лежала его дорожная сумка. Мы вышли следом. Я пересел на переднее сиденье, а Вито вернулся за руль спустя минуту, держа в разбитой руке полсотни баксов.

– Грязная свинья! - выпалил мой друг и вдавил педаль газа, развернув машину на крохотном клочке земли.

Бьюик стоял под звёздным небом. Стрелки часов показывали четверть двенадцатого. По моим подсчётам, вечером следующего дня мы должны уже добраться до Портленда. Сейчас я дремал на заднем сиденье, подложив запасную рубашку под голову. Мой разум переходил мостик, соединяющий реальность со сном. Жёсткая обивка салона перестала доставлять неудобства. Я отчётливо видел красочные картинки, которые подкидывало подсознание. Но все они треснули как стекло, когда Вито бросил мне в лицо скомканную салфетку.

– Добро пожаловать в мотель – минус три звезды! - сказал он. - Здесь нет мягкой постели и горячего душа. Но зато имеется обслуживание в номерах.

Моретти протянул мне огромный бургер, упакованный в фольгу. Оказывается, пока я спал, мой друг разыскал закусочную, где потратил десятку.

– Пахнет вкусно.

– Я попросил добавить больше горчицы.

– Это чувствуется, - сказал я, сделав внушительный укус. - Как рука?

– Кажись, выбил палец об лицо жирного мудака... Ещё никогда меня не принимали за любителя мужских задниц. От одной мысли уже тянет блевануть.

Я кивнул в знак согласия, и мы затихли. Каждый думал о своём, расправляясь с сочным бургером. На доли секунды салон Бьюика осветили яркие фары автомобиля. Соседнее парковочное место занял чёрный Плимут. Из него вышли двое парней и одна девушка. Не сложно было догадаться, что они являлись битниками.*

*Битники – это течение американской молодёжи в середине 20-го века.

– Ты не думал, чем займёшься после окончания колледжа? - заговорил Моретти.

– В общих чертах. Устроиться на работу, найти девушку, жениться, завести детей.

– Все стремятся найти вторую половинку.

– Разве это плохо?

– Нет никаких «вторых половинок». Есть просто отрезки времени, в которые нам с кем-то хорошо. Три минуты, два дня, пять лет или вся жизнь.

– Сам то, чем займёшься после колледжа?

– Любыми способами постараюсь поднять неплохие деньги на сиськах, - заявил мой друг и рассмеялся. - Согласись, что мы, мужчины, весьма странные люди.

– В каком смысле?

– Когда мы рождаемся, то мечтаем поскорее вырваться из женской вагины. Но, став взрослыми, ищем любые варианты, чтобы попасть обратно.

– С тебя хватит пива.

– Иди ты!

Сна не было ни в одном глазу. Мы доели остатки бургеров и направились в бар, находившийся на другом стороне шоссе. Усевшись за стойку, бармен сразу налил нам по шоту. Основной зал со столиками был практически пуст. Громкие возгласы доносились из соседнего помещения. Люди обступили бильярдный стол, где шла напряжённая партия между мужчиной в ковбойской шляпе и худым очкариком. Мы расположились у столика с пивом. Женщина, которая, по всей видимости, работала здесь официанткой, принялась подносить нам закуски. Через пару минут ковбой загнал последний шар, ставший для него победным.

– Есть желающие сразиться со мной?!

Повисло неловкое молчание. Только мой друг закинул в рот луковое кольцо и вышел из толпы. Мужчина смерил Вито взглядом, а затем насмешливо спросил:

– Ты хоть знаешь, что такое бильярд, парень?!

– Это мы сейчас и проверим!

Моретти смазал кончик кия мелом и занял «боевую» позицию. Ему выпал шанс сделать «разбой». Тем временем вокруг меня, словно акула, кружила официантка. Она периодически касалась грудью моего локтя, но делала вид, что это произошло совершенно случайно. Вито склонился над красным шаром с номером десять. Лёгкое движение руки и биток скрылся в лузе. Ковбой оставался спокоен. Он как орёл смотрел на зелёное сукно. Его заинтересовала цифра шесть. Несколько секунд ушло на подготовку, чтобы по итогу нанести точечный удар. Мой друг встал у угловой лузы. Парочка людей принялась аплодировать, когда Вито успешно выполнил джамп.*

*Джамп – это техника нанесения удара, при которой биток взлетает в воздух.

– Назови своё имя, - попросил мужчина.

– Витторио Моретти... Ты меня запомнишь!

– Итальянец, значит! - последовала пауза. - Не по душе мне ваши девушки. В юности я ухаживал за одной итальянкой... Только зря потратил время. Слишком уж вы эмоциональны! Правда, макаронник?!

Я заметил, что последнее слово не пришлось по душе Моретти. Он сощурил глаза, но ничего не сказал в ответ.

– Принести ещё луковых колец, красавчик? - раздался в очередной раз голос грудастой официантки.

– Мне достаточно.

– Ну да! Современные юноши постоянно следят за своим телом... Какие мышцы, - она потрогала мой бицепс. - Была бы я на несколько лет моложе. Содрала бы с тебя рубашку прямо здесь. К слову, я не против сделать это и сейчас.

– Очень мило с вашей стороны. Но в моём вкусе девушки, что помоложе.

– Ты многое теряешь, - официантка расстегнула две верхние пуговицы, выставив груди на показ. - Они вполне могут стать твоими.

– Я пас.

В ответ ничего не последовало. Женщина, заигрывая, облизала верхнюю губу и перед уходом ещё раз потрогала мой бицепс. За время разговора я упустил большую часть игры. Вито и ковбой подошли к финальным ударам. Моему другу оставалось загнать один биток, чтобы одержать победу. Он тщательно смазал кий мелом и, заняв позицию, сказал:

– Коронный!

Шар получил дополнительное вращение, без проблем преодолел половину стола, но не свалился в лузу. Ковбой улыбнулся. Он уверенно забил первый биток и так же спокойно справился со вторым.

– Спасибо за игру, макаронник! С тебя десятка.

Следующий день начался для меня с водных процедур. Я умыл небритое лицо ледяной водой, которая беспрерывно текла из ржавой трубы. Моретти тем временем шатался вдоль шоссе, где проститутки поджидали потенциальных клиентов. Они то и дело заманивали моего друга игривыми глазами. Но его не привлекали подобные выпады. Ему был интересен только путь сигаретного дыма, терявшийся среди дорожной пыли.

– Лови! - сказал Вито и бросил мне ключи от машины. - Теперь твоя очередь.

– Рехнулся?! Я не умею водить! Мне лишь однажды разрешили сесть за руль тягача.

– Значит, будешь набираться опыта. Тут как в сексе. Главное втянуться!

Я занял место водителя. Очень сложно подобрать слова, которые смогли бы описать моё волнение в тот момент.

– Стоп, - голос Моретти звучал спокойно. - «Р» – это не «рванули». Поставь обратно на паркинг.

– Понял.

– Заводи.

– Да.

– «Д» – двинули.

Бьюик выехал с парковки. Если до этого скорость автомобиля не превышала тридцати миль в час, то сейчас она была ещё ниже. Другие участники движения реагировали на мои водительские способности долгим нажатием клаксона. Я мотал головой по всем сторонам, пытаясь всмотреться во все зеркала. Вито сидел рядом и был абсолютно спокоен. Он прикурил сигарету, а затем сказал:

– Мы так и будем ползти как черепаха?

– Если тебя что-то не устраивает, то сам садись за руль.

– Нет, Сиэтл, - последовала пауза. - Ты должен научиться. И перестань крутить головой.

– В нас могут врезаться.

– Кому нужен бампер нашего Бьюика?! Не забывай, что водители тоже не дураки. Они извернутся как пластичная шлюха, лишь бы уйти от столкновения.

Через час я стал чувствовать себя более уверенно за рулём. Вито всячески пытался подавить мою напряжённость. Если вчера мысль о сборнике глупых шуток вызвала у него смешанную реакцию, то сегодня он с огромным любопытством зачитывался короткими заметками.

– Почему Гитлер не любил печь пироги?.. Ему вечно не хватало яиц.

– А ты знал, что Гитлер был бесплоден?

– Врёшь!

– Разумеется.

– Как называется человек, который не мастурбирует?.. Лжец!

– Боже, - я ухмыльнулся.

– Как заставить девушку кричать во время секса дважды?.. Вытереть после постели свои причиндалы занавеской.

– Ну всё, перестань!

Мы проехали табличку, которая гласила о въезде в Портленд. Я словил лёгкое чувство дежавю. Но всему этому было банальное объяснение. «Город роз»* местами походил на Сиэтл. Такие же узкие улицы, заполненные бездомными. Некоторые тротуары завалены мусором, а лица людей не выражали ничего, кроме печали. Не могу сказать, что унылая атмосфера города вызывала у меня отрицательные эмоции. Я наоборот, не чувствовал себя здесь чужим, как часто происходило в Лос-Анджелесе.

*Одно из прозвищ Портленда.

Бьюик заехал в средний по классу район и остановился возле покрашенного жёлтой краской дома. Вито вышел из машины и поднял руки вверх, чтобы размять спину. Пропустив бегущих беспризорников, мы прошли по асфальтированной дорожке к двери, которая оказалась не заперта. На небольшой кухоньке сидели два существа женского пола, оказавшиеся сестрой и матерью моего друга. Их глаза не выражали ничего, кроме печали. Я сразу понял, что к чему. Мы опоздали. Старший Моретти умер пару часов назад.

Глава 12

На похоронах присутствовало два десятка человек. Я наблюдал за погребением, стоя у машины. Вдова произнесла коротенькую речь, и затем каждый кинул по небольшой горсти земли в яму. Когда гроб скрылся под землёй, сестра моего друга возложила к могиле нечётное* количество белых хризантем.

*В Америке принято класть нечётное количество цветов к могиле усопшего.

Вито подошёл к Бьюику одним из первых. Он расстегнул две верхние пуговицы на белой рубашке, подвернул рукава и провёл сигаретой по губам. Ему удалось сделать несколько затяжек, когда из-за его спины появилась мама. Она была не в восторге от пагубной привычки сына.

Дом быстро заполнился гостями. Люди сбивались в небольшие группы и шёпотом что-то обсуждали. Но иногда до моих ушей доносился сдержанный смех. Женщины из семейства Моретти сидели в беседке на заднем дворе. Компанию им составлял дряхлый старик с тростью. Они потягивали чёрный чай и вели разговор об усопшем.

Я долго не мог разыскать своего друга, пока милая женщина в клетчатом платье не указала мне на кухонную дверь. Вито сидел за обеденным столом. От пирога, который стоял перед ним, осталась только половина. Было очень сложно проследить за скорбью Моретти. Так как после моего появления на его лица застыла довольная гримаса.

– Где ты шляешься? - спросил он. - Только не говори, что тебе по душе похоронная еда.

– Ванильный кекс был вкусный.

– На вкус как муравейник. Ты мой друг, и поэтому я разделю с тобой остатки пирога.

– Я не голоден.

– Тогда передай мне взбитые сливки.

– Держи, - я исполнил просьбу.

– Ну и как, - Вито наполнил рот сливками. - Как тебе мои родственнички?

– Ничего особенного. Возрастные пары и племянники с племянницами. Правда, я не понял, что за «развалюха» беседует с твоей матерью и сестрой?

– Я сам до конца не понимаю, кем моей семье приходится этот старик!.. Впрочем, какая разница?! Все они лицемерные ублюдки. Когда ты мал, то родственники кажутся тебе прилежными созданиями. Но когда приходится перейти в сознательный возраст. Все они теряют добродушные маски. Ты начинаешь видеть их настоящих.

– Поэтому ты прячешься на кухне?

– Это одна из причин, - мой друг вернулся к поглощению пирога.

Вечером семейство Моретти примкнуло к проектору. На белой стене тускло мелькали небольшие отрывки со свадьбы родителей моего друга. Вдова дрожащими руками вытирала слёзы, стекающие по морщинистым щекам. Аурора же пыталась сдерживать себя от выплеска эмоций. Она прижала к груди подушку, а когда перед ней появлялись довольные молодожёны, её рот растягивался в лёгкой улыбке. Я сидел рядом с Вито. Его глаза всего пару раз смотрели на стену. Всё остальное время он вертел в руках небольшой нож, которым вскрыли коробку из-под печенья.

Когда «показ» подошёл к концу, я помог Ауроре отнести грязные чашки до мойки. Впервые мне выпала возможность повнимательней разглядеть сестру моего друга. Её было сложно назвать красавицей. Каштановые волосы, убранные в хвост, худое лицо с обветренными губами, тонкие брови и немного кривой нос. В отличие от Вито, карии глаза девушки не обладали гипнотическим эффектом. Облегающие шортики по колено и красная футболка подчёркивали тонкую талию, которая была похожа на песочные часы.

– Не обращай внимание на Вито, - заявил я. - Мы двое суток провели в дороге. Ещё не до конца пришли в себя.

– Я всё понимаю, Чарли. Вот только мой брат всегда ведёт себя подобным образом. Он будто оторван от нашего мира. Сторонится людей или же просто молчит.

Мне было странно слушать подобное описание Моретти, который был зеркален словам Ауроры.

– Значит, вы соседи по комнате? - уточнила девушка. - Мне остаётся выразить тебе глубочайшие соболезнования. Я до десяти лет жила в одной комнате с Вито. Никто не храпит настолько громко, как он.

– Никогда не замечал за ним храпа. Обычно меня будет звук гитары.

– Мне очень жаль.

– Почему?

– Я подарила ему эту гитару.

Мы сдержанно посмеялись, и Аурора взялась за ручку крана. Но сразу убрала руку, вскрикнув по-девичьи.

– Опять током бьётся! Сколько говорю маме, что нужно вызвать специалистов!

– Должно быть проблемы с проводкой.

– С проводкой?!

– Да, - я коснулся мойки, получив лёгкий заряд тока. - Могу постараться сам решить эту проблему.

– Ты уверен? Дом старый и...

– Всё будет в порядке.

На кухне появилась вдова. Она сказала дочери, чтобы та не забыла отвести вещи отца в церковь, где её уже будет ждать пастер Уильямс, который был близким другом старшего Моретти.

– Только я не знаю, как ты всё дотянешь. Мне пришлось пообещать, что мы сдадим все вещи Дерека. Там наберётся не одна сумка.

– Не беспокойтесь, миссис Моретти, - я прервал женщину. - Мне будет не сложно помочь Ауроре с перевозкой.

– Правда?!

– Конечно.

– Как же моему сыну повезло с таким хорошим другом! Аурора, вот такого тебе нужно мужа.

– Ну, мам!

Впереди меня ждала очередная ночь в одной кровати с Вито. Язык не повернётся назвать это здоровым сном. Во-первых, под моей задницей торчала острая пружина, а во-вторых, регулярные брыкание Моретти, который несколько раз влепил мне по лицу. Я толкал его в бок, на что он отвечал парой бессвязных слов.

Аурора разбудила меня около обеда. Её брат продолжал придаваться Морфею,* а мамы вовсе не было дома. Мы загрузили пять коробок с одеждой в багажник Бьюика и через четверть часа оказались у ворот церкви. Пастер Уильямс не произвёл на меня никакого «святого» впечатления. Чёрные брюки были сильно помяты, левый рукав пиджака испачкан пылью, а белый воротничок имел желтоватый оттенок. Если бы здесь сейчас оказалась моя мама, то она обязательно высказала бы что-то едкое в адрес этого раба Господнего.

*Морфей — бог добрых сновидений в греческой мифологии.

– Да благословит Бог вашу добрую душу, дитя моё! - сказал пастер, сжав ладони Ауроры.

Когда руки девушки стали свободны, она перекрестилась. Внимание Уильямса было переключено на меня.

– А вы, юноша... Верите в существование Всевышнего?

– Предпочтёте услышать горькую правду или сладкую ложь?

– Я отнесусь спокойно к любому ответу.

– Мои родители каждое воскресенье ходят в церковь. Жертвуют деньги или сносят ненужные вещи. Вот только я считаю, что это всё пустой звук. Людям нравится думать о том, как с небес за ними следит создатель. Ведь можно вскинуть руки к небу, когда пришла беда, и попросить помощи. Это намного проще, чем самому решить собственную проблему.

– Каждое Божье творение должно пройти через череду испытаний. Только тогда придёт осознание своей судьбы.

– Если Бог действительно посылает нам испытания. То у него отвратное чувство юмора.

– Вы часто молитесь, сын мой? - ни одна мышца не дрогнула на лице пастера.

– Никогда.

– Если вас будет ждать виселица. Позовите Всевышнего. Ни одна живая душа не может простить человека, кроме Бога.

– Извините, что прерываю вас, - вмешалась Аурора. - Нам уже пора идти.

Уильямс благословил сестру моего друга, и мы разошлись в разные стороны.

Девушка прошла первая через входную дверь. Со второго этажа спустилась вдова. Она отправила дочку на кухню, чтобы та приготовила чай, а сама передала мне свёрнутый пополам лист бумаги.

– Вито не дождался тебя. Просил передать, когда ты вернёшься.

– Спасибо, миссис Моретти.

– Это я должна тебя благодарить. Мне не хотелось, чтобы Аурора одна поехала в церковь. Пастер Уильямс вечно пялиться на неё. Во времена моей молодости, когда я ещё жила в Италии. Служитель церкви никогда бы не посмел заглядываться на прихожанку.

Женщина протёрла красные от слёз глаза и скрылась на кухне. Я аккуратно развернул лист бумаги. До меня не сразу дошло, что Вито нарисовал карту. Красная линия брала своё начало от родительского дома, делала резкий поворот налево в конце улицы, где имелся небольшой парк. Пройдя зелёную зону, нужно перейти по пешеходному переходу, пройти через узкий проулок и повернуть направо. Затем надо двигаться вдоль каменного забора, пока не увидишь сгоревший кузов Кадиллака...

– Найти жёлтую стрелку, - прочитал я и принялся искать данный ориентир.

Чуть правее от остатков автомобиля имелась дыра в заборе, а над ней краской нанесён нужный мне указатель. Я пролез через отверстие и оказался на территории заброшенного завода. Сквозь металлические стены слышалась музыка. С каждым моим шагом приглушённый звук становился только громче. Через разбитые окна виднелся белый свет прожектора. Вдруг из дверей вывалило трое пьяных парней. Их бросало по сторонам, пока они не завалились у кучи покрышек. Я воспользовался входом и сразу ощутил атмосферу веселья. В центре помещения на железном баке стоял радиоприёмник, звук которого был выкручен до предела. Вокруг отрывалась молодёжь Портленда. Юноши и девушки сплетались в танце, а их движения сложно было назвать приличными. Другие вели себя более сдержано. Они сидели за самодельными столами, потягивая пиво.

Я озирался по сторонам и не заметил, как ко мне подошла смуглая девушка в тонком сарафане, через который просвечивались стоячие соски.

– Я Карен... А тебя как зовут?

– Чарли.

– Ты, случаем, не меня ищешь? - её голос прозвучал томно.

– Нет... Мне нужно найти друга.

– Понятно, - она закатила глаза. - Ещё один гей за сегодня.

Я не предал словам девицы особого значения. Мои глаза продолжили бегать по сторонам, пытаясь найти знакомое лицо. Это длилось до того момент, пока мужская ладонь не опустилась на моё плечо.

– Сиэтл! - выпалил Моретти. - Я уже начал думать, что ты не придёшь! Были опасения, что мама узнает финальную точку на моей карте.

– Думаю, ей сейчас не до этого.

– Не забивай свою голову посторонними мыслями!

– Ладно.

– Пойдём, - Вито потянул меня за рукав. - Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Мы подошли к одному из столиков. Со стула тут же поднялся парень наших лет. Он обладал неприметной внешностью. Чёрные короткие волосы, лёгкая щетина, немного заострённый нос и в меру оттопыренные уши. Мне было бы трудно узнал его, встретив через месяц. Единственной отличительной чертой являлась белая футболка с эмблемой «Янкис»,* красовавшейся у самого сердца.

*Нью-Йорк Янкис — профессиональный бейсбольный клуб.

– Знакомься, Сиэтл, - начал Моретти. - Это Чак Ричардсон. Мой друг из детства.

– Чарли Уилсон.

– Рад знакомству.

– Предлагаю поднять бутылки «Budweiser»* за встречу! - предложил Вито.

*Budweiser – бренд пива.

Чак оказался интересным малым. Он рассказал, как по исполнению семи лет его усыновила пожилая пара и перевезла из Абердина в Портленд. Парень обмолвился парой слов о знакомстве с нашим общим итальянским другом, а затем перешёл к несостоявшейся карьере баскетболиста. Я обратил внимание на интересную привычку нового знакомого. Он периодически стучал кончиками пальцев по столу, изображая игру на пианино или рояле.

– Ты всё ещё состоишь в романтических отношениях с картами? - поинтересовался Вито, тасуя колоду.

– Конечно!

– Покажешь мастер класс для Сиэтла?

– Десять за пять секунд?

– Десять за пять секунд.

Мне вручили колоду и попросили выбрать десять любых карт. Я исполнил просьбу.

– Чарли, - начал Чак. - От тебя требуется выложить передо мной выбранные карты, независимо от масти и номинала. У меня будет ровно пять секунд, чтобы запомнить. После чего ты убираешь карты, и я должен расставить их по памяти в правильном порядке... Уловил?

Я сделал всё, что от меня требовалось. Ричардсон быстро пробежался глазами по картам, пока Моретти не объявил об окончании пяти секунд.

– Двойка крести, пятёрка буба, шестёрка крести, восемь пик, десятка черви, валет пик, дама буба, король пик, туз черви и джокер!

– Впечатляюще! - выкрикнул я.

– Мы выигрывали неплохие деньги на этом фокусе, - заявил Вито, сделав глоток пива.

– В чём подвох? У тебя фотографическая память?

– К сожалению, я не обладаю подобным даром. Весь фокус в гибкости моей памяти. Если хорошо ухаживать за плёнкой, то она будет оплачивать тебе тем же. Ты слышал что-нибудь о дворце памяти?

– Нет.

– Представь, что этот завод является твоей кладовой, где хранятся воспоминания. Наш мозг лучше запоминает информацию при ассоциации... Вито, достань из колоды любые пять карт.

– Понял... Готово!

– Чарли, выбери любую девушку.

Я выбрал блондинку, которая сдержанно крутила бёдрами рядом с парнем, попивая бренди прямо из бутылки.

– Отлично, - сказал Чак, оценивающе кинув взгляд на мой выбор. - Теперь мысленно сними с неё всю одежду.

– Снял.

– Представь, что каждая часть её тела это ящик, в который тебе нужно поместить кусочек информации. В данном случае – карту.

– Понял.

– Приступим, - он показал мне первую карту. - Семёрка пик.

– Грудь.

– Туз крести.

– Ступни.

– Тройка буба.

– Задница.

– Король черви.

– Глаза.

– Четвёрка пик.

– Колени.

– Отлично, - последовала пауза. - Оставайся в кладовой. Смотри на девушку и открывай по очереди каждый ящик, который хранит номинал карты.

Я сфокусировал внимание на блондинке. Не знаю, как мне это удалось, но все карты вылетели из моего рта с молниеносной скоростью.

– Всё просто, - заявил Ричардсон. - Сейчас твоя кладовая небольших размеров. Но если ты будешь ломать стены, через время она станет в разы больше.

Я кивнул в ответ.

– И запомни... Любая игра перестаёт быть азартной, если ты уверен в своей победе.

Мы снова подняли вверх бутылки из-под пива. Затем Моретти заявил, что ему нужно отлить, и быстрым шагом вышел на улицу. Глаза Чака блеснули как у кота, а белые зубы сошлись в улыбке. Разложив карты по двум колодам, он сказал:

– Ты на хорошем счету у Вито.

– На хорошем счету? - последовала пауза. - Что значит «на хорошем счету»?

– Немногие люди из его окружения имеют честь получить прозвище... Тебе это удалось.

– И какое же прозвище у тебя?

– В том-то и дело, что никакого.

Я был весьма поражён. Ведь Ричардсон и Моретти являлись друзьями детства, а мне только недавно посчастливилось получить приглашение в узкий круг друзей Вито.

– Скучали по мне?! - к столику вернулся мой друг. - Я тут раздобыл три коктейля. Бармен сказал, что это опасная штука. Способна сбить с ног за один бокал.

– Стоит проверить, - заявил Чак.

Раздался звук посуды, и мы пригубили неизвестный напиток, опустошив ёмкости за несколько глотков. Поначалу не было никакого эффекта. Спустя пару минут я ощутил головную боль и лёгкое жжение в груди. Голубые глаза Моретти налились кровью. Сам он принялся озираться по сторонам. Чак скрестил руки на груди, а его разум помутнел. С каждой секундой сердце начинало биться быстрее. Твёрдая земля под нашими ногами превратилась в мягкий пух, который затягивал нас, словно болото. Музыка, доносившаяся из радиоприёмника, звучала как молот, забивающий огромные гвозди в крышку гроба. Тьма поглотила меня, когда я закрыл глаза. Моя душа словно отделилась от тела. Она смотрела на происходящее со стороны. Ей дали шанс стать свободной, оторваться от человечных проблем и забыть об обязанностях.

Я открыл глаза и увидел знакомый цвет потолка. Моё полуголое тело валялось на кровати в комнате Моретти. Рядом сидела Аурора, которая наполняла стакан водой. У меня создавалось полное впечатление, что по моей голове пару раз ударили тяжёлым молотом. Губы были сухие, как пустыня, а в левом глазу лопнуло два сосуда.

– Как ты? - спросила сестра моего друга, увидев, что я пришёл в себя.

– Скажи мне правду.

– Какую правду?

– Меня нашли на шоссе?

– Я не понимаю. При чём здесь шоссе?

– Такое ощущение, что меня сбил грузовик.

Она рассмеялась, а затем протянула стакан.

– Выпей, - последовала пауза. - Старинный отцовский рецепт от похмелья.

Я сделал несколько глотков и ощутил кислый привкус на кончике языка.

– Это лимон, - заявила девушка. - Надеюсь, у тебя нет на него аллергии?!

– Всё в порядке, - попытка приподняться с кровати прошла не совсем удачно. - Где твой брат?

– В ванной. Он, словно акула, выворачивает свой желудок наизнанку. Около двух часов назад вас привёз Ричардсон. Особо ничего не объяснил и уехал. Мне хорошо знаком любой запах алкоголя. Поэтому я сразу поняла, что к чему.

– А почему я голый?

– Твоя одежда была грязной, и я раздела тебя, - взгляд Ауроры пробежал по моему обнажённому торсу. - Можешь быть спокоен. Я ничего не видела.

Моретти сидел возле унитаза. Цвет его кожи был мертвецки белым, а взгляд выражал полную отрешённость. Он не заметил моего присутствуя, пока не услышал знакомый голос.

– Дерьмово выглядишь.

– Это взаимно, Сиэтл.

– Знаешь лучшее лекарство от похмелья? Представь, сколько задниц перевидал этот унитаз.

– Ненавижу тебя! - вскрикнул мой друг и избавился от накопившихся слюней.

– Я знаю.

Ближе к полночи нам стало намного лучше. Мы сразу улеглись спать, так как собирались следующим днём отправиться обратно в Лос-Анджелес. Мне хватило пары минут, чтобы уснуть. Чего нельзя сказать о Вито. Он выкурил ни одну сигарету, стоя у открытого окна, а затем и вовсе покинул комнату. Чуть позже я тоже оказался в тёмном коридоре, направляясь на кухню, чтобы промочить горло, которое сохло с неимоверной скоростью. Я проходил мимо спальни, где умер старший Моретти. Дверь оказалась прикрыта не до конца. Мне привиделся силуэт моего друга, сидевший в кресле возле кровати покойника. Его рука теребила пустую пачку «Camel», а на тумбочке лежала последняя сигарета. Вито не отводил глаз от подушки, как будто там до сих пор лежала тяжёлая голова отца. Я не стал ничего говорить и молча вернулся в кровать, забыв о жажде.

Раннее утро сопровождалось проливным дождём. Я погрузил сумки в машину, пока Моретти был занят завтраком, состоящим из трёх сэндвичей и крепкого кофе. Когда подошло время прощаться, мать всучила сыну корзину с едой, а сестра отвела меня в сторону. Она предпочла остаться немногословной.

– Пообещай мне, что присмотришь за моим братом.

Бьюик выехал из Портленда. Мой друг молча маневрировал между другими участниками движения. Я задумчиво смотрел в открытое окно. Но мозг всячески отторгал мелькающие виды. Он усердно думал о комнате усопшего, где сидел Вито.

– О чём задумался, Сиэтл?

– Не важно.

– Прекращай быть недотрогой! - Моретти ухмыльнулся. - Впереди долгий, скучнейший путь... Рассказывай.

– Ладно, - последовала пауза. - Этой ночью я проходил мимо комнаты твоего отца. Там сидел ты.

– Сиэтл, если ты увидел снежного человека, то необязательно трепаться об этом на каждом углу.

– Это весь твой ответ?

– Что ещё я должен ответить? Мой папаша был мудаком, который думал только о себе. После переезда в Америку он полностью забыл, что у него есть семья. Ненавидел ли я его? Да! Хотел ли я его смерти? Да! Стало ли мне грустно после его кончины? Нет! Тебе интересна причина моего присутствия в комнате?

– Да.

– Я благодарен ему за свою жизнь. Будь он хорошим отцом, меня бы сейчас здесь не было. Другие дети находятся под крылом родителей. Они растут в тёплых условиях. А я рос на улице. Мои личность и характер закалились в холодных переулках, где такие же беспризорники искали себе подобных.

Вито резко замолчал. Он достал сигарету, прикурил от практически пустой зажигалки и выкрутил радио на полную.

Глава 13

Шелби провёл целую ночь в полицейском участке. Компанию ему составили уличный музыкант, которого задержали во время драки, бездомный с чёрной повязкой на левом глазу и мелкий хулиган, воровавший кошельки у Гриффит-парк. Они не отводили взгляда от режиссёра, а если быть точнее, то от его дорогих часов. Периодически за решёткой вспыхивал спор, когда карманник хотел справить нужду в ведро, стоящее специально для подобных дел.

Сон был нарушен скрежетом ключа по замку. Наблюдатель громко назвал имя, и Алекс поднялся со своего места, убрав руки за спину. Когда он оказался в помещении, которое было заставлено столами, его сразу обступили офицеры. Режиссёр стал похож на вожатого, что собрал вокруг себя бойскаутов, ожидавших страшных историй у костра.

– Модель оставила тебя с голой задницей? - выпалил усатый полицейский. - Женщины как змеи! Кусают за руку и не отпустят, пока не выжмут все деньги из мужчины.

– Сталкивался с этим? - спросил Алекс.

– Бывшая жена спала с моим братом. Она подала на развод, когда их интрижка вылезла наружу. Я оказался за дверью дома с чемоданом и коллекцией марок.

– У меня нет брата. Поэтому жену трахал близкий друг семьи.

– Это правда, что ты пил «Пина колада»* в гостях у Мэрилин Монро? - последовал следующий вопрос от патрульного.

*Пина колада – традиционный карибский алкогольный коктейль на основе светлого рома с кокосовым молоком и ананасовым соком.

– У Монро?

– Я читал об этом в журнале «Time».

– Ах, да! - режиссёр улыбнулся. - Мэрилин пригласила меня на обед в свою чудную квартиру на Беверли-Хиллз. Она была очень гостеприимна. Под крышей собственного дома секс-символ вела себя как обычная девушка, что проводит весь день за низкооплачиваемой работой... А вот насчёт «Пина колада» журналисты ошиблись. Мы пригубили по бокалу шампанского.

– Что было дальше? - все с замиранием слушали историю.

– Я остался джентльменом.

Из кабинета напротив вышла женщина в деловом костюме и попросила режиссёра ознакомиться с документом о внесённом залоге. Он внимательно прочитал условия и оставил свою подпись.

Кадиллак ожидал Шелби возле участка. Сначала из салона появилась стройная белокурая ножка, а затем и сама Уоллис. Она нежно поцеловала любовника в щёку. Они перекинулись парой слов о залоге, который внесла актриса со своего кармана, что не вызвало у Алекса положительных эмоций.

Режиссёр стоял у окна пентхауса. Отсюда открывался прекрасный вид на Голливуд. Саманта расположилась за барной стойкой. Её организм охотно требовал охлаждённый «Дайкири»,* что она поспешила исполнить.

*Дайкири – алкогольный коктейль кубинского происхождения, основными компонентами которого являются светлый ром, сок лайма и сахар.

– Выпьешь, дорогой? - поинтересовалась Уоллис.

Ответа не последовало.

– Что тебя гложет? Я понимаю, ты провёл ночь за решёткой, а до это попал в аварию. Но теперь всё позади. Выброси последние двое суток из своей головы.

– Дело не в этом, - сказал Алекс, выдержав длительную паузу.

– Ты же знаешь, что я не люблю гадать. Если хочешь выговориться, то вот она я.

– В последние дни у меня полное чувство, что я дорогая проститутка. Ты платишь за рестораны, оплатила месячное проживание в гостинице. А сейчас внесла жирный залог.

– Что в этом плохого? - Саманта отпила немного от коктейля.

– Ни один мужчина не должен жить за счёт женщины. Он должен работать, воровать, зарабатывать деньги на обмане людей, но никогда не ходить под слабым полом.

Актриса заметно смутилась. С её лица убежала привычная игривость. Сказанные слова сделали сквозную дыру в планах, которые успела построить Уоллис. Для неё это были не просто регулярные встречи, перерастающие в чудесный секс. Она, как любая женщина, думала о семье, а Шелби рассматривался потенциальным мужем. Что самое главное в семейной жизни? Любовь, доверие, поддержка и взаимопомощь, которую Алекс не хотел принимать со стороны Саманты.

– Если моя бескорыстная помощь тебе не по душе, - продолжила она. - То ты можешь расценивать это как «дружеский» кредит.

– Предлагаешь жить в долг?

– Я сама не в восторге от своей идеи. Но ты не оставляешь мне выбора.

– Мы рассчитаемся, когда я встану на ноги.

– Я тебя поняла, - голос актрисы прозвучал печально. Она взяла со стола наполненный бокал. - А теперь давай выпьем. Мне всегда говорили, что даме не к лицу пить без кавалера.

Раздался звонкий звук стекла, и они пригубили коктейли, глядя друг другу в глаза. Не прошло двух минут, как их тела слились вместе на втором этаже пентхауса.

– Кого-нибудь заинтересовал сценарий к фильму? - спросила Уоллис, когда её голова лежала на плече Алекса.

– Твой фанат из Mirisch Company ответил отказом. Оказывается, что моё имя теперь во всех чёрных списках Голливуда, а может и всей Америки.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Нет смысла выплёскивать свои эмоции, когда отсутствует ключ, способный решить проблему.

– Мистер Шелдон серьёзно взялся за твою шикарную задницу, - Саманта легла набок, оголив упругие груди. - Мне всего лишь однажды выпадал шанс встретиться с ним лицом к лицу.

– Есть что сказать о вашем rendez vous?*

*Rendez vous – свидание (фр.)

– Он на протяжении часа не отрывал глаз от моей груди. Мелкий человечишка, наделённый властью и думающий, что она даёт ему право диктовать правила, с которыми все должны считаться.

– Определение «мелкий человечишка» точно не под стать этой жирной свинье.

– Когда ты вчера ушёл после визита жены, - продолжила Уоллис, выдержав длительную паузу. - Я задумалась. А почему бы тебе самому не снять фильм по собственному сценарию. Ведь легче получить прокатный статус, если фильм уже отснят.

– Я думал об этом, - ответил Алекс. - Только мои финансы стремительно приближаются к нулевой отметке.

Актриса открыла рот, готовая что-то сказать, но резко остановила себя.

Режиссёр провернул кран в душе, и его окатила ледяная вода. По телу пробежала приятная дрожь. Из головы не выходили слова Саманты. Это была единственная возможность, чтобы фильм попал в залы кинотеатров. Но где взять деньги? Двое суток данная мысль не покидала Алекса. Наконец, он вспомнил о человеке, карманы которого были переполнены зелёными купюрами.

Такси двигалось по китайскому кварталу. Здесь, где улицы освещались красными фонарями, а из небольших магазинчиков воняло азиатской едой, не действовали американские законы. Тут царила своя иерархия.

Шелби расплатился с шофёром и зашёл в пустой переулок. Он двигался вдоль забора, отделявшим территорию завода от посторонних глаз. Пройдя около сотни метров, прозвучал автомобильный клаксон и скрежет металла. Из ворот выехал неприметный грузовик. Водитель с явным опасением посмотрел на Алекса, а затем скрылся за углом. Режиссёр принялся тарабанить по двери, пока не раздался злобный голос. В проёме появилось худое лицо азиата. Он окинул незваного гостя с головы до ног, а потом спросил на ломаном английском.

– Что тебе нужно, рыжик?

– Я хочу переговорить с вашим боссом.

– Каждый второй не прочь переговорить с нашим хозяином. Так что проваливай, пока цел!

– Мы знакомы.

– Как твоё имя?

– Алекс Шелби.

Дверь захлопнулась прямо перед носом режиссёра. За кирпичной стеной началась суматоха. Ожидание продлилось несколько минут.

– Хозяин готов принять тебя.

Алекс шёл в сопровождении того самого азиата. Он воспользовался длительной дистанцией, чтобы оценить обстановку вокруг. Это была скотобойня, что можно легко понять по подвешенным свиным тушам. Помимо мясников, облачённых в кровавые фартуки, тут так же расхаживали татуированные азиаты, из штанов которых торчали пистолеты или револьверы. Напротив от завода были припаркованы элитные автомобили чёрного цвета. В дальнем углу на цепи сидели три взрослые собаки породы - стаффордширский терьер. Они сразу принялись громко лаять, как только унюхали посторонний запах.

Шелби оказался в помещении, которое исполняло роль кабинета. Двое азиатов стояли позади, сложив мускулистые руки за спинами. Они склонили головы, ожидая хозяина, появившегося в компании юноши, несущим поднос с чашками.

– Добрый день, мистер Шень, - сказал Алекс и поклонился. - Мне приятно, что вы всё ещё помните моё имя.

– Добрый день, - он тоже поклонился. - Мы азиаты, как слоны. У нас очень хорошая память.

Вэй Шень был мужчиной пятидесяти лет. Невысокий и в меру упитанный человек являлся главой триады,* которая сменила своё место положение, перебравшись из спокойного Гонконга в Лос-Анджелес. Что касается китайского квартала, то здесь он чувствовал себя полубогом. Все жители Чайна-таун, благословили своего хозяина. И в самом деле, было за что. На крохотном клочке территории отсутствовала всякая преступность, а американская мафия не имела права даже приближаться к этой земле.

*Триады – китайская мафия.

– Чу, налей чаю нашему гостю.

Помощник наполнил чашки и спросил о количестве кубиков сахара.

– Два, - ответил Алекс. - Благодарю.

– Я сразу вспомнил ваше имя, - продолжил мистер Шень, откинувшись на кожаную спинку стула. - Только не могу припомнить, где прошло наше знакомство.

– Это произошло в «Mocambo».* Нас познакомил Тони Кёртис.* Во время премьеры своего очередного фильма.

*Mocambo – ключевой ночной клуб Западного Голливуда.

*Тони Кёртис – американский актёр.

– Да, вы смогли освежить мою память. Я явился вместе с Тиффани. Стоит признать, что вы пришлись по душе моей дочери. Не многие американцы имеют честь попасть в список её интересов. Современные юноши зачастую думают о сексе, что заметно понижает уровень их интеллекта.

– В ваших словах есть доля правды.

– Рад это слышать, - последовала короткая пауза. - Какова цель вашего визита, мистер Шелби?

Алекс сделал несколько глотков чая, прежде чем перейти к сути дела.

– По одной глупой причине я оказался за бортом голливудской жизни. Меня внесли в список «козлов отпущения». Теперь моя жизнь похожа на глупую книгу, написанную прыщавым юношей во время пубертатного периода.

– Я не могу уловить ваши мысли. Где здесь связь между голливудской жизнью и половым развитием?

– Придётся быть прямолинейным, - Шелби закинул одну ногу на другую. - Я считаю, что нужно провести переворот в голливудской системе. Опоры, на которых держался кинематограф, постепенно начинают ослабевать. Зрители устали от фильмов, снятых под одну копирку. Поэтому я пришёл к вам.

– Ко мне? - удивился хозяин.

– У меня на руках сценарий, способный затащить толпы людей в кинотеатры и тем самым собрать внушительную кассу.

– Это похвально, мистер Шелби. Только вы пришли не по адресу. Вам прямая дорога к продюсерам. Или как там они называются?

– Они послали меня куда подальше. Видите ли, мистер Шень, мой сценарий выбивается из общего списка.

– Что-то запрещённое?

– Эротика.

Тонкие брови главы триады поползли вверх, а золотой зуб блеснул в довольной улыбке. Не являлось секретом, что где-то в Гонконге от посторонних глаз снимаются пикантные фильмы, которые расходятся тайком на кассетах за «хорошие» деньги.

– Студии не готовы выделить бюджет на съёмки подобных кинолент, - продолжил режиссёр. - Но если снять фильм за свои деньги, а потом подкупить кинотеатры, чтобы они без лишней огласки начали показы, то баксы будут литься словно водопад.

– Так вам нужны деньги на реализацию? - резко последовал вопрос.

– Да, - неуверенно признал Алекс, отведя взгляд в сторону.

– Сколько?

– Восемьсот тысяч.

– В нынешнем мире это не деньги. Но меня волнуется другой момент. Если всё пройдёт гладко. Что я получу взамен?

– Десять процентов уйдёт кинотеатрам, а я возьму свои двадцать пять. За вами будет шестьдесят пять процентов.

– Вы уверены в успешности данной идеи?

Шелби замялся. Его сердце принялось биться быстрее, а ладони стали мокрыми. Хоть он был уверен в успехе, но всё равно, как у любого человека, внутри скрежетало опасение, и острый комок нервов поднялся до самого горла.

– Уверен, - ответ прозвучал сдержанно.

В помещении повисло молчание. Сквозь тонкие стены доносились частые удары тесака, которым, должно быть, разделывали туши ни в чём неповинных свиней. Мистер Шень глазел на гостя вдумчивым взглядом, расправляясь с остатками остывшего чая. Члены триады исполняли роли оловянных солдатиков. Они стояли по углам и, похоже, что даже не дышали.

– Ты мне нравишься, Алекс, - заговорил хозяин. - Я готов помочь тебе... Чу, собери миллион долларов для нашего гостя.

– Миллион? - уточнил помощник.

– Да, Чу... И не заставляя мистера Шелби ждать.

Помощник скрылся в крохотной комнате, где вдоль стен стояли стеллажи, накрытые красной тканью. Он вернулся спустя десять минут с двумя чёрными чемоданами.

– Будете пересчитывать? - спросил хозяин, когда перед гостем появились уложенные в два ряда купюры.

– Поговаривают, что жители Азии безумно честные люди. Я полностью доверяю вам.

– Это разумно... Джеки, распорядись, чтобы мистера Шелби отвезли по нужному адресу.

– Вы очень любезны, - заявил Алекс и поклонился.

Режиссёр расположился на заднем сиденье Кадиллака. Шофёр был молчалив. Он сквозь зубы спросил пункт назначения и плавно вдавил медаль газа. Шелби обратил внимание на две отличительные черты азита. У него отсутствовала фаланга левого указательного пальца, а из-под воротника узкого пиджака виднелся старый ожог, что был чуть выше ключицы. Должно быть последствия преступной жизни. Такой вывод сделал Алекс, сжав ручку чемодана.

Остаток дня прошёл продуктивно. Ужин в ресторане гостиницы был, как никогда прекрасен. Только свиной стейк оказался слегка пересолен, но это не испортило всей картины. После пришлось совершить один телефонный звонок, целью которого являлась организация кастинга. Данное задание было поручено давнему другу, занимающемуся подбором актёров для многих известных киностудий.

Расслабляющая горячая ванна стала чудным завершением вечера. Покончив с водными процедурами, Алекс приготовился ко сну. Его изрядно позабавила мысль, что он будет спать на миллионе долларов. Ведь оба чемодана были спрятаны под кроватью.

«Клэр Валентайн» – имя величественно смотрело с дверной таблички. За коротким стуком последовало разрешение войти. На угловом диванчике сидела женщина лет тридцати пяти. Каштановые локоны волос обволакивали хрупкие плечи. Карие глаза скрывались под круглыми очками фирмы «Carl Zeiss». Черты лица были приятны, но тонкие брови говорили об излишнем упрямстве. Мешковатый женский костюм смотрелся нелепо на худом, словно тростинка теле. Стройные колени были направлены в сторону открытого окна, где стоял небольшой кактус.

– Добрый день, - поприветствовал Шелби, после того, как закрыл за собой дверь. - Я не ошибся дверью? Здесь проходят сеансы психотерапии?

– Всё верно, - психолог поднялась со своего места. - Как ваше имя?

– Алекс Шелби. Я должен был...

– Да! - она перебила режиссёра. - Я ждала вас вчера вечером, но вы не соизволили появиться.

– Приношу искрение извинения.

– Это ни к чему.

– Вот это неожиданно, - удивился Алекс. - Не всякая женщина готова отказаться от извинений со стороны мужчины.

– Вам повезло, что я не сообщила офицеру Далтону о несостоявшемся сеансе. У меня есть полчаса до появления следующего клиента. Пройдёмте в «Разговорный угол».

Они расположились в мягких креслах, которые стояли справа от входа. Миссис Валентайн запрокинула одну ногу на другую и принялась молча наблюдать за мимикой «пациента». Так она обычно называла людей, что обращались к ней за помощью.

Алекс нарушил молчание, задав вопрос не по теме своего визита:

– Вы не будете против, если я закурю?

– С какой целью спрашиваете?

– Я не понимаю вашего вопроса.

– Люди курят по двум причинам. Если у них хроническая депрессия или не переносят безделья. Какой случай у вас?

– Потребность, - уверено сказал Шелби.

– Тогда мой ответ – нет. Здесь запрещено курить.

Он убрал пачку «Marlboro» во внутренний карман пиджака.

– Начнём с простых ассоциаций, - начала психолог, опустив очки на кончик носа. - Я говорю слово, а вы первое, что придёт на ум.

– Давайте попробуем.

– Солнце.

– Пляж.

– Машина.

– Скорость.

– Работа.

– Деньги.

– Любовь.

– Секс.

– Семья.

– Обман.

– Жена.

– Сука.

Глаза миссис Валентайн одобрительно блеснули огоньком.

– Мистер Шелби, я не буду спрашивать у вас об отношениях с бывшей супругой. Но задам всего лишь один вопрос, на который хочу получить честный ответ. Насколько часто вы вспоминаете ошибки, что были совершены за годы брака?

Режиссёр опустил голову и протёр глаза. Его дыхание стало прерывистым, а левая ступня принялась судорожно тарабанить по полу.

– Я скажу вам, о чём думаю каждый Божий день. Эта мысль не покидает мою голову с утра и до самого вечера, - Алекс шмыгнул носом, перед тем как продолжить. - Мне было двенадцать лет, когда моя семья кое-как сводила концы с концами, живя у пристани в прогнившей лачуге. Родители трудились на нескольких работах, чтобы прокормить пятерых детей. Денег конечно не хватало. Поэтому старшие брат и сестра, которым было шестнадцать и пятнадцать лет соответственно, начали подрабатывать. Луиза устроилась официанткой, где каждый день её лапали перебравшие с выпивкой работяги из порта. Генри поначалу взяли на стажировку в пекарню, но когда владелец узнал, что он ворует пироги, то сразу же его вышвырнул. Не прошло трёх дней, как мой брат уже работал на местной лесопилке. Я тем временем участвовал школьной пьесе «Пигмалион»...*

*Пигмалион – одна из самых известных пьес Бернарда Шоу, написанная в 1912 году.

Алекс запнулся. У него ушло несколько секунд, чтобы смочить языком засохшие губы.

– И вот я стою на сцене перед сотней учеников. Каждая фраза словно отлетает от зубов. Учителя, стоявшие за занавесом, сдержанно аплодируют. А тем временем Генри валяется полуживой в луже крови. Моего брата затянуло на настольную пилу, которая практически разрубила его тело пополам. Он прожил неделю, мучаясь от чудовищных болей, пока Господь не принял юную душу на небеса.

Шелби закрыл лицо руками. Валентайн сняла очки и отвела взгляд в сторону, где висели настенные часы. Она прищурила глаза, а затем неуверенно сказала:

– Похожая история произошла с Джонни Кэшем.*

*Джонни Кэш – американский музыкант.

Режиссёр разразился смехом, положив голову на спинку кресла. Потребовалось какое-то время, чтобы Алекс пришёл в себя.

– Вы серьёзно думали, что я буду изливать вам душу, - продолжил он. - Мой визит сюда обусловлен тем, как мне дорога свобода. Вы, психологи, считаете себя умнее всех, но при этом являетесь такими же психами, что и ваши пациенты! Только псих может найти корень проблемы и помочь в решении такому же психу!

Режиссёр сверил время на наручных часах.

– Двадцать четыре минуты и тридцать секунд. У вас останется время, чтобы выпить чашечку кофе перед появлением следующего психически нездорового субъекта.

– Вы сами сообщите офицеру Далтону об отказе сеансов или доверите разговор мне? - спросила миссис Валентайн, когда пациент провернул дверную ручку.

– Когда должна произойти наша очередная встреча, мистер Фрейд?*

*Зигмунд Фрейд – австрийский психолог.

– Завтра в обед, - стоит отдать должное памяти психолога. Извилины выдавали весь спектр возможностей.

– Годиться! Я как раз успею подготовить новую историю из своего прошлого. Всего доброго, док.

Глава 14

Который день меня мучила головная боль. Таблетка аспирина, брошенная в стакан воды, являлась единственным спасением. Но со временем и она перестала помогать. Джейкоб Фрай – молодой врач, кабинет которого располагался на первом этаже кампуса. Я заглянул к нему ранним утром перед началом лекций. Так прошла наша первая встреча. Это был худой юноша с проваленными щеками. Речь не являлась совершенной. Он плохо выговаривал букву «р» и глотал окончания длинных слов. Что касается моей головной боли, то Джейкоб списал всё на метеорологические признаки, а затем выдал пластину из шестнадцати пилюль.

Перейдём от проблем с моим «чердаком» к Моретти. После нашего возвращения из Портленда он заметно изменился. Теперь, после лекций, Вито не валялся остаток дня в постели, прижав к себе гитару. Вы будете удивлены, но у него появилась работа. Да! Постоянное дело, где платили деньги. Хоть сумма и оставляла желать лучшего. Объявление о поиске компетентного сотрудника висело на всех столбах, что имелись в двух или трёх километрах от кампуса. Мужчина с протезом вместо левой руки, которая, во всей видимости, была утрачена во время Второй мировой войны, искал общительного продавца для своей книжной лавки, что находилась недалеко от бульвара Сансет.

После окончания лекции в исполнении «двойника Элвиса» я позвонил домой, где мой голос радостно услышала мама. Взяв французский хот-дог за последний доллар, я двинулся по оживлённой Аламеда-стрит. Впервые со дня моего переезда в Голливуд на мне была одета лёгкая зелёная куртка. Последняя неделя выдалась прохладной. В этом не было ничего удивительного. Ведь до Рождества оставалось две недели.

– Проходи, - сказал Вито, открыв передо мной дверь. - Добро пожаловать в мир уныния, скуки и аллергии на книжную пыль.

Я оказался в заставленном помещении, которое носило название «Книжная башня». Помимо деревянных стеллажей, где стояли потрёпанные книги, рядом располагались небольшие столики со стульями. Их редко использовали для чтения. В основном тут отдыхали старики с больными спинами или люди, желающие спрятаться от дождя.

– Если увидишь мышиное дерьмо, то не удивляйся, - заявил Моретти.

– Мышиное дерьмо?

– Да, тут живёт Джерри.* Владелец сказал, что он пережил нескольких продавцов.

*Имеется ввиду один из персонажей мультфильма «Том и Джерри».

– Надо же! - выпалил я, подойдя к стопке книг, что стояли рядом со стеллажом. - Это же «Моби Дик»!* Мама взяла за привычку перечитывать её в День Благодарения. Но во время переезда все коробки с книгами потерялись, включая и моряка Измаила.

*Моби Дик – роман Германа Мелвилла, написанный в 1851 году.

– Дай взглянуть, - Вито вырвал книгу из моих рук и посмотрел на обложку. - Что за бред?!

– В смысл.

– Это история о ките или члене?*

*Дик или Dick – это распространённое английское сленговое слово, обозначающее мужской половой орган.

Я закатил глаза и отмахнулся рукой от этих мыслей. У меня ещё давно появился вопрос к Моретти, для которого всё никак не находился нужный момент. Мне не давала покоя мысль. Как человек, использующий книги в роли подставки для стакана, решил тратить большую часть дня на их продажу.

– Всё не так банально, как ты думаешь, Сиэтл, - ответил он. - Назови мне три темы, которые чаще всего обсуждают люди.

– Политика, - сказал я, выдержав паузу. - Фильмы... И, должно быть, бейсбол.

– Ты прав! И кто бы что не говорил, книги находятся на ровне с фильмами. А что хочет человек, прочитавший интересную историю? Конечно же, найти душу, которая разделит его мнение.

– К чему ты ведёшь?

– По статистике женщины чаще мужчин покупают и читают книги. Девушки идут сюда, а здесь их поджидаю я. За беседой проще всего получить номер телефона или сразу перейти к действию.

– Ты хочешь сказать, что используешь книжную лавку для...

– Именно Сиэтл! - Вито хлопнул в ладоши. - Если парень разделяет мнение с девушкой, то он становится интересным объектом, что в итоге повышает шансы падения трусиков.

– И почему, я не удивлён.

– Это ещё не самое интересное, - он толкнул меня в плечо. - Хотя, что может быть лучше, чем регулярный секс?.. Пойдём! Покажу тебе рай на Земле.

Мы покинули главное помещение лавки, оказавшись в узком коридоре, где было две двери. Первая скрывала за собой туалет, а вторая больше походила на кладовую, пока Моретти не провернул дверную ручку. Лимонный свет наполнил маленькую комнату красками. Напротив входа стоял стол с телевизором и видеомагнитофоном. Перед «информационной коробкой» имелись два мягких кресла, обтянутые дешёвой кожей. К боковым стенам были прибиты деревянные полки, заполненные кассетами.

– Если бы мне предложили двадцать тысяч долларов с учётом, что я буду безвылазно сидеть в крохотной комнате, - заговорил мой друг. - То я бы выбрал это место.

– Что это такое? - я первый раз в жизни увидел видеомагнитофон, о котором мне приходилось лишь слышать от дядюшки Фрэнка.

– Проигрыватель для кассет. Технический прогресс в мире электроники. Для начала фильм должен появиться в кинотеатре. После окончания проката, что происходит обычно спустя полгода, плёнку с фильмом переносят на сотни видеокассет. Умный ход со стороны киностудий. Ведь зрители не прочь заполучить копию для личного пользования.

– И ты молчал об этом? - я принялся изучать содержимое полок.

– Ждал подходящего момента.

– Неужели.

– Если на то пошло, то ты обязан купить у меня билет на одно из кресел.

Я наградил Вито насмешливым взглядом.

– Ладно, - улыбнулся он. - На выходных мы оценим потенциал этого дружка. Но говорю сразу! Выбор фильма останется за мной.

– Не доверяешь моему вкусу?

– С чего ты взял, что не доверяю? Просто он мне не нравится.

– А! Это совсем другое дело.

Вечер прошёл не менее насыщенно. Для начала я стал свидетелем того, как Моретти заполучил номерок грудастой блондинки, что пришла в «Книжную башню» за второй частью «Маленьких женщин».* Странно, но мой друг знал о книге абсолютно всё. Они дружелюбно пообщались несколько минут, после чего девица нацарапала десять цифр на обрывке бумаги, который попался ей под руку, и растворилась в толпе людей.

*Роман американской писательницы Луизы Мэй Олкотт, написанный 1868 году.

Мы поднялись на лифте и моментально окунулись в напряжённую атмосферу. Двое парней, которых, если мне не изменяет память, звали Винс и Линкольн, сцепились, как это обычно бывает, из-за девушки. Она стояла в проёме одной из комнат, прижав к обнажённому телу мятую футболку. Никто не решался встать между кулаками. Удар Линка пришёлся точно в нос оппонента, от чего тот пошатнулся на месте и ощутил тонкую струю крови, стекающую по губам.

– Что случилось? - спросил я у стоящего рядом французика с тонкими, как ветка, руками.

– Не могут поделить copine.* - его голос звучал словно песня. - Она крутила роман одновременно с двумя gars.*

*copine – подруга (фр.)

*gars – парни (фр.)

– Девушкам порой бывает трудно усидеть сразу на двух членах, - заявил Вито. - То есть я хотел сказать «стульях»! Усидеть на двух стульях.

Винс и Линк упали на пол. Первый был сверху. Он, как барабанщик, наносил удары без разбора.

– Их надо остановить, - сказал я.

– Мне приходиться дорожить своим лицом из-за плохого зрения, - ответил французик.

– Вито, у тебя есть идеи?

– Будь у меня десятка, я бы поставил на победу Линкольна, - последовала короткая пауза. - Сиэтл, приведи сюда Филдса, а я постараюсь охладить их задницы.

Я воспользовался лестницей, так как это был более быстрый способ спуститься на первый этаж. Толстяк торчал возле холодильника, перебирая содержимое своего ужина. Он задорно поприветствовал меня, но когда узнал о цели моего визита, то сразу изменился в лице. Мы поднялись на верхний этаж. Голоса и крики ничуть не утихли, а наоборот, стали только громче. Двое парней продолжали поочерёдно получать по лицам, которые успели покраснеть. Не хватало пара, что будет валить из ушей.

– Эй! - выкрикнул Филдс, но на него никто не обратил внимание.

Из душевой появился Моретти, держа в руках два ведра с ледяной водой. Одно он передал мне и попросил толстяка отойти. Мы вышли из толпы и охладили пыл двух взбешённых Дон Жуанов. «Холодный душ» подействовал и на зрителей. Они резко замолчали, а затем принялись спешно расходиться по комнатам, чтобы не получить выговор от Филдса.

Пилюли, выданные Джейкобом Фраем, не подействовали на головную боль, что появлялась, когда моя голова касалась подушки. Я ощущал себя оборотнем, просыпающимся при появлении Луны. Если Бог действительно существует, то это самое нелогичное существо, о котором мы знаем. Согласитесь, что Он сотворил мир, создал людей, настроил солнце, наполнил океаны и моря, но абсолютно не подумал о сне. Почему нам не удаётся отключиться по щелчку пальцев? Для чего нужны эти полчаса перед погружением в темноту?

Я открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. Снизу раздался громкий хлопок двери и по газону прошла Кристина. На ней была длинная чёрная футболка с цифрой четырнадцать во всю спину. Она окинула взглядом пустую территорию кампуса, а затем опустилась на скамейку. Я натянул брюки и футболку. После чего спустился вниз.

– Не спится? - последовал вопрос от меня.

– Чарли! - она поначалу испугалась, но потом расцвела в улыбке. - Я не ожидала никого здесь увидеть. Уже несколько дней бессонница не даёт мне покоя.

– Понимаю... Я присяду?

– Конечно. И ещё вот! Угощайся.

Кристина протянула небольшой мешочек, который был заполнен финиками. Не могу сказать, что я являлся любителем сухих плодов. Мне пришлось принять подачу для некой социализации между нами.

– Обожаю слушать сверчков, - сказала она, прислушиваясь к звукам насекомых.

– Никогда не обращал на них внимания. Я считаю, что у каждого должно быть своё призвание. Будь ты человеком или жуком. Все обязаны приносить пользу и держать мир в гармонии.

– Я не согласна с тобой. Когда человек делает ремонт в доме, то он создаёт свой небольшой мир. Есть части декора, которые служат неким дополнением, что украшают комнату.

Я поджал губы в знак согласия.

– Я никогда не понимала людей, которые говорили, что звуки и запахи способны переносить нас в прошлое, - продолжила Кристина. - Сейчас мне вспомнился родительский дом в Айове.

– Так ты не местная?

– Нет, - она заполнила полость рта двумя финиками. - Родители работают на ферме. Отец меньше чем за год построил дом. Мама любительница цветов. Одна треть всей территории засажена фиалками... Да... Фиалками. Я прямо сейчас чувствую этот аромат. Нет лучше запаха – чем запах фиалок.

Кристина опустила голову, протерев намокшие глаза. Ещё немного, и по её щекам потекли бы слёзы. Я попытался сменить тему разговора, попросив ещё один финик.

– Да, конечно.

– Спасибо, - мой взгляд упал на ладонь девушки. - Что это у тебя на руке? Похоже на метку.

– Забыла смыть. Ты слышал что-нибудь о пенных вечеринках?

– Это связано с пивом?

– Нет, - Кристина улыбнулась. - Там громко играет музыка, и люди забывают о любых проблемах, погружаясь в танцы. А пену напускают после каждой песни.

– Должно быть весело.

– Если хочешь, то можешь завтра пойти со мной.

– А как же Райан?

– Он не большой любитель танцев и других весёлых увлечений. Если тебя пугает Райан, то я ему ничего скажу.

– Дело не в этом.

– Вот и отлично! - перебила меня девушка. - Я жду тебя завтра в два часа на этом самом месте.

Я стоял напротив зеркала, выбирая наряд для первого в жизни свидания. Вито вошёл через дверь и с порога выдал фразу, что могла исходить только от него.

– На похороны собираешься?

– Очень смешно!

– Я и не смеюсь, Сиэтл, - он сел на угол стола. - Костюмчик так себе.

Я сорвал с себя чёрную футболку.

– По какому поводу вырядился?

– Иду на свидания.

– Неожиданно! Всё-таки решил выбросить Кристину из головы? - последовала пауза. - Кто же эта счастливица? Я её знаю?

Я кивнул.

– Дай мне три попытки!

Моретти назвал три женских имени, что принадлежали одним из самых страшных девушек колледжа.

– Это Кристина, - сказал я.

– Ты шутишь?!

– Она пригласила меня на танцы.

– Сиэтл, поздравляю тебя с выходом на новый уровень. Ещё немного и сможешь взять её за руку.

– Отвали!

Моретти вызвался помочь с гардеробом. Он распахнул двери моего шкафа, после чего сказал, что у меня ужасный вкус, как в фильмах, так и в одежде. Через несколько минут я ощутил себя двойником Вито. На мне была его красная рубашка, джинсы и вычищенные чёрные туфли с белым носом.

– Совсем другое дело!

– Туфли маловаты, - сказал я, с трудом шевеля пальцами ног.

– Красота требует жертв, - он открыл ящик стола. - Резинка нужна?

– Что? Нет! Я не собираюсь...

– Всё равно бери, - Вито сжал в моей руке один презерватив. - Всегда нужно быть наготове.

Мы перекинулись парой фраз, и я пошёл к выходу. Кристина ждала меня в указанном прошлой ночью месте. Она была одета по последнему писку моды. Жёлтое платье, чуть вышел колен, короткая клетчатая куртка, плечи которой прикрывали рыжие волосы и голубые балетки. Из украшений имелись крошечные серёжки и два золотых браслета, болтающиеся на худых запястьях.

– Мне точно нужно идти на танцы? - я задал вопрос.

– Не говори, что ты передумал!

– Я боюсь потеряться на твоём фоне. Ты выглядишь... Невероятно!

– Спасибо, - девушка склонила голову, - Постараюсь не выделяться.

– Это будет сложно.

Вечеринка проходила в одном из клубов. У входа нас встретил юноша, что ставил метки с помощью специальной красной печати. Буква «А» предназначалась для парней, а «С» девушкам. Мы оказались в основном зале. Вокруг места, где уже во всю отрывалась молодёжь, стояли круглые столики. Кристина предложила сесть за один из них, чтобы выпить по фруктовому коктейлю. У меня кое как хватило денег на два напитка. Содержимое бокалов было чересчур кисловатым и липким. Я понял это, когда вытер каплю, стекающую по губам.

– Мне нужно припудрить носик, - заявила девушка и поднялась со своего места.

Она вернулась через пару минут. В этот же момент на сцене появилась женщина с чёрными кудряшками и сдержано заявила о начале пенных танцев. Кристина потянула меня в центр зала, расталкивая другие пары. Не могу сказать, что я был хорошим танцором. Движения походили на удары током или дрожь во время высокой температуры. Чего нельзя сказать о моей спутнице. Её движения были выше всяких похвал, что в целом неудивительно. Она каждый день оттачивала мастерство, репетируя выступление черлидеров. Когда первая песня подошла к концу, нас сразу накрыло толстым слоем пены. За эту часть вечеринки отвечали несколько человек, стоящих на балконах с вёдрами.

Пять часов пролетели незаметно. Я весь промок до нитки. Вито точно не будет рад, через что прошли его вещи. Вечеринка шла к своему завершению. Парень вытащил из винила одна пластинку и заменил другой. Зал, где приходилось стойко стоять на ногах, так как пол был скользким, словно лёд, наполнился голосом Фрэнка Синатры.* Все парни подхватили девушек за талии.

*Имеется ввиду песня «Moon River», которая используется во время вальса.

– Вальс?! - удивился я. - Странный выбор для окончания подобной вечеринки.

– Хочешь уйти?

– Нет... Леди Прайс, разрешите пригласить вас на танец?

Она прижалась ко мне. Ещё никогда мы не оказывались так близко друг к другу. Я был готов продать десять лет своей жизни, лишь бы этот момент продлился дольше трёх минут. Ослепительная улыбка не сходила с её лица, но вот глаза смотрели по сторонам. Должно быть, Кристина ощущала, что поступает неправильно, обманывая Райана. Мой разум был пуст. Девушка, нежная рука которой лежала на моём плече, завладела моим сердцем и душой. У меня мелькнула мысль о поцелуи, но всё смыла вода, обрушившаяся с потолка.

– Спасибо, что составил мне компанию. - поблагодарила Кристина, когда мы дошли до кампуса.

– Вот только танцор из меня не лучший.

– Не наговаривай на себя. Не важно, какие у тебя движения. Танцы – это выражение души и эмоций.

– Успокоила, - я скрестил руки на груди. - Теперь начинаю думать, что у меня есть проблемы с психикой.

Она рассмеялась.

– Мне нравится твоё чувство юмора.

– Это мой спасительный плот.

– И не только, - ответ прозвучал в меру игриво.

Мы распрощались, и Кристина наградила меня дружеским поцелуем в щёку.

Вито ожидал в «Книжной башне». Он умственно пыхтел насчёт кассеты, что должна была скрасить наш вечер. Выбор остановился на фильме «Гражданин Кейн».* Комната, которая уже успела заполучить название «Берлога Моретти», несколько видоизменилась. Теперь видеомагнитофон и телевизор стояли на двух деревянных ящиках, а стол сдвинулся ближе к креслам.

*Гражданин Кейн – драматический фильм 1941 года.

– Выбирай Сиэтл! - в руках моего друга появились два бумажных пакета. - Американская или азиатская кухня?

– Первый вариант... А где ты взял деньги?

– Из кассы. Зря она что-ли там стоит?!

– Не боишься, что владелец узнает?

– Это будет наш маленький секрет. Теперь, если однорукий пират узнает о моей краже, то мне придётся подумать на тебя, Сиэтл.

– Надеешься свалить на меня свою ошибку?

– Верно мыслишь!

Первые полчаса мы были погружены в фильм, отвлекаясь лишь на еду. Когда Вито покончил с верблюжьим горбом,* у него сразу пропадал интерес к киноленте. Я сам того не заметил, как начал отвечать на вопросы друга, игнорируя сюжет.

*Верблюжий горб – китайское блюдо.

– Как прошло свидание?

– Ничего не было, - я откинул на спинку кресла. - Если ты об этом. Мы выпили по коктейлю, потанцевали, а потом я проводил Кристину до кампуса.

– Не хватило смелости пустить в ход губы?

– Да, ты в чём-то прав, - последовала пауза. - Мне не даёт покоя, что она встречается с блондинчиком.

– Выкинь Райана из своих мыслей. Пока у девушки нет кольца на пальце, она в праве перепихнуться с кем захочет... Пораскинь серым веществом. Это было свидание. Так?

– Да.

– Пошла бы девушка на танцы с парнем, если её дома ждёт любимый хрен?

– В твоих словах есть доля логики.

– Всего лишь доля? - Вито отпил немного пива. - Жизнь на кампусе – это то же самое, что выбросить два десятка животных на необитаемом острове... Давай выпьем, Сиэтл.

– За что? - я приподнял свою бутылку.

– За Кристину, которая дала тебе шанс и неиспользованный презерватив. Салют!

Раздался звук стекла.

Глава 15

Чёрный «Кадиллак» припарковался у главного входа в аэропорт. Симпатичный шофёр распахнул заднюю дверь машины, из которой появилась Уоллис. Норковая шуба скрывала под собой красное платье, что совсем недавно блистало на глянцевых страницах модных журналов. Шелби вылез следом. Водитель уже успел вытащить два дорожных чемодана.

– Шон, - начала актриса, топчась на месте. - С этого момента ты выполняешь каждое указание Алекса.

– Я вас понял, мисс Уоллис, - парень кивнул головой, захлопывая багажник.

Алекс и Саманта прошли паспортный контроль и стояли около панорамного окна, откуда полностью была видна взлётная полоса и как сотрудники подготавливают самолёт к полёту. Если несколько минут назад актриса не чувствовала никакого волненья, то сейчас, когда до рейса оставалось всё меньше и меньше, её сердце начинало биться чаще, сопровождаясь сильной нервозностью.

– Если бы не мечта всей моей жизни, то я бы никогда не села в самолёт.

На прошлой недели ей пришло письмо из Нью-Йорка. Адресатом являлся известный театральный постановщик, занимающийся мюзиклом «Оклахома!».* Он весьма лесно отозвался о Саманте, назвав её актёрскую игру убедительной, и даже упомянул Оскар, на который она была номинирована после последнего фильма.

*Оклахома! – первый мюзикл, созданный композитором Ричардом Роджерсом и либреттистом Оскаром Хаммерстайном в 1943 году.

– Очень жаль, что ты не можешь полететь со мной, - продолжила Уоллис. - Я бы чувствовала себя намного лучше, находясь рядом с тобой.

– Я зашёл слишком далеко. Впереди ещё много важных дел, которые мне нужно решить.

– Я ужасно переживаю из-за твоего долга перед этими людьми из китайского квартала, - она взяла Алекса за руку.

– Это не твоя забота. Иногда нужно чем-то рисковать... Прошу... Давай не будем о плохом. Как только будет покончено со всеми делами, я сразу прилечу к тебе.

– Жаль, что нам так и не удалось провести последнюю ночь страсти и любви.

– Мы это исправим.

Через громкоговорители раздался голос, сообщающий, что до вылета следующего самолёта осталось меньше пятнадцати минут, и всем пассажирам нужно пройти к трапу.

– Ожидание смерти – хуже самой смерти, - пробурчала себе под нос актриса, закатив глаза.

– Я буду скучать, - Шелби обнял Саманту.

– Это ни к чему.

– Почему?

– Каждый день в полночь. Я буду лежать совершенно голая на шёлковом белье, нежно ублажая себя. В эти минуты мой разум будет заполнен только тобой, - она резко замолкла и поцеловала любовника.

Режиссёр подождал, пока самолёт не скрылся в облаках, а затем двинулся к ожидавшему «Кадиллаку», который стоял на том же самом месте, получая колкие фразы со стороны пассажиров, только что сошедших с трапа.

– Куда изволите, мистер Шелби, - спросил шофёр, глядя в зеркало заднего вида, где виднелась только причёска Алекса.

– Фигероа-стрит, - последовал ответ. - И можно побыстрее. На десять часов у меня назначена деловая встреча.

– Слушаюсь, мистер Шелби.

Дэниел Морган оказался типичным человеком из мира шоу-бизнеса. Чёрные смоляные волосы были уложены назад с помощью крема, загорелая кожа говорила о частом посещении солярия, а белые зубы сжимали зубочистку. Три верхние пуговицы гавайской рубашки были расстёгнуты, выставляя в меру волосатую грудь напоказ. Светлые брюки, которые этим утром хозяин забрал из химчистки, выглажены до стрелок и подвёрнуты на три сантиметра. Двигаясь пружинистой походкой по своей студии, он держал левую руку в кармане, теребя зажигалку.

– Алекс! - последовало крепкое рукопожатие. - Холостяцкая жизнь идёт тебе на пользу! Когда ты ходил под Кортни, то больше походил на страшного карлика, ненавидящего всех из-за своего роста!

– Я тоже рад тебя видеть. Всё ещё сидишь на дешёвой травке? - сказал Шелби, увидев на столике пакетики с запрещёнными веществами.

– Да... Хрен не вырос, так пусть хоть толстым будет!

– Давай перейдём ближе к делу, - попросил режиссёр, зная, сколько могут длиться разговоры Дэниела.

– Я уловил твой настрой. Сразу в задницу! Без всяких прелюдий! - Морган расстался с зубочисткой и прикурил сигарету, набитую травкой. - Буду честен с тобой. Ты всунул всем по самые гланды. Свинья Шелдон напряг связи, чтобы лишить тебя любой работы. Открывая списки нежелательных гостей, твоё чёртово имя всегда будет на первом месте. Я сильно рискую, оказывая тебе помощь.

– Почему согласился помочь? Ты обычно одним из первых поджимал хвост, когда выпадал шанс лишиться работы.

– Мне симпатична твоя мордашка, - он залился смехом. - Не пугайся! Я не сменил курс сексуальной ориентации. Быть против Шелдона. Вот что меня прежде всего интересует.

– Годится!

– Который час?.. Четверть первого... Через десять минут явится первый кандидат.

Для кастинга была отведена отдельная комната, где из всей мебели имелись стол, два стула и четыре ярко-белые лампы, расставленных по углам.

Стоит пояснить, что люди, посетившие кастинг фильма, не являлись известными актёрами. Если на то пошло, то они вовсе не являлись актёрами. Это были юные парни и девушки, которые мечтали связать свои жизни с кинематографом, ходя на все возможные пробы.

Первым пробовался высокий худощавый юноша со смешным заострённым носом и оттопыренными ушами. Режиссёр сразу сделал для себя пометку, что портье, приходившийся главным героем истории, должен иметь обычную внешность.

– Вот текст, - сказал Дэниел, протягивая исписанный листок бумаги. - У тебя пять минут на подготовку.

Алекс остался не в восторге начинающим актёром. От переживания его лоб покрылся потом, а голос принялся дрожать, как будто он оказался на улице при минусовой температуре в одной майке. Следующая через дверь вошла девушка лет тридцати в белом платье с кожаным чёрным ремешком. Она вела себя спокойно, смотря надменным взглядом на курящих мужчин, остолбеневших при виде никому неизвестной актрисы. Ей выдали текст, с которым у неё не возникло никак проблем, а Шелби оценил глубокий голос, способный завладеть любым мужчиной. Оставался последний «важный» момент всего кастинга.

– Видите ли, - Морган заглянул в бумаги, что лежали перед ним. - Одри... Это не просто фильм о любви между портье и посетительницей гостиницы. Главная женская роль требует раскрепощения со стороны актрисы. Она должна показать всю свою красоту перед объективом камеры.

– Вы хотите, что бы я...

– Разделась! - перебил её Дэниел.

– Но...

– Никаких возражений. Если вы не готовы показать нам свои упругие прелести, то не задерживайте очередь. У нас ещё четыре десятка претенденток.

Количество было преувеличено в десять раз, но слова об отказе произвели на Одри заметный эффект. Она отвела взгляд в сторону и одним неловким движением сняла платье. Дэниел ухмыльнулся, когда перед ним мелькнули розовые стоячие соски на втором размере груди.

– Слово за тобой, Алекс, - сказал он. - У девчонки целых два упругих потенциала.

– Я могу одеться? - спросила разрешения девушка, прикрыв грудь руками.

– Будь добра, не менять своей позы... Да, вот так. Прекрасно!

Шелби находился словно в глубоком трансе. Пепел с его сигареты упал мимо ржавой банки. Он не ощутил никакого возбуждения от обнажённого тела, которое стояло перед ним. Мысли были заняты Самантой. Должно быть, актриса сейчас летит над горными хребтами, а в её бокале плещутся пузырьки от шампанского. Рядом может сидеть почтенная дама, что любит путешествовать без сопровождения, или симпатичный молодой человек, умеющий завязывать разговоры с одинокими пассажирками. Мысль о последнем не давала Алексу покоя. Его нельзя было назвать ревнивым мужчиной, но теперь данная черта характера пробивалась сквозь стену безразличья.

– Алекс, - Морган толкнул друга в плечу. - Я, конечно, не против, чтобы Одри как можно дольше стояла перед нами, в чём мать родила... Но часики тикают. У нас ещё много жительниц Венеры на очереди.

– Нет! - оживился режиссёр. - Одри, верно? Мы увидели всё, что хотели. Можете одеть платье. Вы полностью соответствуйте моим стандартам... Оставьте номер телефона или домашний адрес для связи.

Девушка оставила свои координаты и молча скрылась за дверью. Через несколько минут со стуком вошёл парень тридцати лет в кожаной куртке и «помотанных жизнью» джинсах, которые были сильно протёрты на коленях. Шелби подметил высокий рост, что сразу заметно его расстроило.

– Имя, - твёрдо сказал Дэниел.

– Томас Коннери.*

*На тот момент ещё никому неизвестный актёр, который в 1962-ом году воплотит образ Джеймса Бонда, а имя ему Шон Коннери.

– Вы англичанин? - уточнил режиссёр.

– Шотландец, - ответ прозвучал надменно и патриотично. - За моей спиной пара мелких ролей на Острове.* Я понял, что для исполнения актёрской мечты нужно перебраться в Лос-Анджелес. Тут намного больше шансов стать звездой первой величины.

*имеется ввиду Великобритания.

– Собираетесь стать известной личностью?

– Не собираюсь... Я уже плодотворно иду к этому. Если вы отдадите роль мне, то точно не пожалеете.

– Смело, - пробурчал Дэниел и выпустил тонкую струю дыма.

– Мне нравится настойчивость, исходящая от вас, - заявил Алекс. - Но есть один нюанс. Я слышу сильный английский акцент, а это не то, что нужно для моего фильма. Поэтому вынужден ответить вам отказом.

– Я понимаю, - парень кивнул головой и сделал несколько шагов к выходу.

– Если хотите добиться успеха в Голливуде, то вам следует взять псевдоним. Ваше имя не цепляется за слух, а это самое главное в светской жизни.

– Я учту, мистер Шелби.

Следующие десять претендентов ни чем не затронули режиссёра, который взял за привычку молчать, отдавая правления Моргану. У одних парней был слишком писклявый голос, другие никак бы не смогли вызвать сексуальный интерес, а последний так сильно разволновался, что у него пошла кровь из носа. С девушками проходило ничуть не легче. Трое чересчур театрально проговаривали текст, высокая женщина лет сорока не прошла кастинг из-за обвисшей груди. Но зачастую начинающие актрисы просто отказывались оголяться перед неизвестными мужчинами и в спешке покидали комнату.

Шофёр остановил «Кадиллак» у входа в гостиницу и включил аварийные огни. Он не изменял своим правилам, общаясь с пассажиром сзади через зеркало заднего вида.

– Я вам ещё нужен сегодня, мистер Шелби?

– На остаток дня ты свободен, Шон.

– При много обязан.

– Хотел у тебя спросить, - продолжил Алекс, выдержав паузу. - Как давно ты работаешь на Уоллис?

– Пятый год пошёл. Я получил эту работу совершенно случайно. Когда мисс Уоллис жила в доме возле пляжа, моя супруга работала у неё кухаркой. Когда меня выперли... То есть, я хотел сказать, уволили из трамвайного депо, Долорес замолвила словечко перед хозяйкой, и она выделила мне не пыльную работёнку.

– Я и не думал, что ты женат. Мне всегда казалось, что люди, состоящие в персонале известной личности, являются холостяками или постоянно прибывают в депрессии.

– Меня в каком то смысле слова можно назвать холостяком. Да, я женат, но вижусь с женой крайне редко из-за того, что мне нужно находиться в машине с раннего утра и до поздней ночи.

– Не позавидуешь такой работе, - заявил Алекс, взглянул на часы.

– Мистер Шелби, надеюсь, вы не скажете мисс Уоллис, что я жалуюсь о своих обязанностях?

– Не волнуйся, Шон. Мужская солидарность намного важнее любви.

Режиссёр вышел из машины. Он сделал несколько шагов по красному коврику, что вёл ко входу в гостиницу, и затем снова вернулся к чёрному «Кадиллаку».

– Что то забыли, мистер Шелби? - спросил шофёр, опустив пассажирское стекло.

– До Рождества можешь забыть о работе.

– Что? - водитель сильно удивился. - Я вас не понимаю. Что значит забыть о работе?

– Пока мисс Уоллис в отъезде, я занимаю её место. И поэтому имею полное право раздавать приказы. Поезжай домой и проведи остаток месяца с красавицей женой... У тебя ведь красивая жена?

– Невероятно красивая.

– Ну вот! Считай, что это рождественский подарок, выданный заранее.

– Спасибо, мистер...

– Не стоит, - перебил его Алекс. - Хороших выходных!

Режиссёр уверенной походкой вошёл в холл гостиницы, где был чем-то недоволен мужчина, говоривший по русски. Девушка, стоявшая за ресепшн, быстро оживилась, когда увидела Шелби. Она взяла со столика небольшой листок бумаги и двинулась к нему, убрав светлый локон волос со лба. Ей явно был интересен мужчина, имеющий отношение к кино.

– Добрый день, мистер Шелби. Около часа назад звонила ваша жена.

– Жена? - уточнил он.

– Сказала, что не может дозвониться, и попросила перезвонить по этому номеру.

– Она была не в духе?

– Как ураган, - девушка улыбнулась.

– Это не к добру... Спасибо, Пегги.

– Вы не забыли моё имя? - голос резко сменился на более игривый.

– У вас на бейджи написано.

Голос бывшей жены звучал как скрежет по металлу. Она говорила спокойно, не повышая голоса, но тяжёлое сопение в трубке никуда не делось.

– У меня была важная деловая встреча, - сказал Шелби, усаживаясь в кресло.

– Так ты называешь свидания со своей актрисой. О вашем романе стрекочут во всех газетах. Вот только на последних страницах... Теряешь сноровку.

– Ты позвонила, чтобы обсудить мою личную жизнь или всё-таки по делу?

– Наша дочь подралась в школе.

– Подралась, - режиссёр ухмыльнулся. - Надеюсь, она надрала зад обидчику?!

– В этом нет ничего смешного.

– Я не смеюсь. У меня наоборот, проснулась гордость за своего ребёнка.

– Директор школы хочет видеть родителей Мэри.

– Я то здесь при чём? Она живёт с тобой и, должно быть, часто видит ваши ролевые игры с Винсентом.

– У меня тоже нет особого желания видеть твоё лицо. Но мистер Кнудсен хочет, чтобы присутствовали оба родителя.

– Ладно, - выпалил Алекс, выдержав паузу. - В котором часу нужно явиться?

Майкл Кнудсен был сухим мужчиной лет пятидесяти. Аккуратно подстриженная бородка и приглаженные бакенбарды явно находилось под частым вниманием краски, которая скрывала возрастную седину. Он являлся огромным педантом, если дело касалось одежды. Мелкая пылинка или грязная полоса, оставленная хвостом собаки, вызывали у него сильную тревогу. Многие школьные коллеги давным давно дали ему прозвище «чистюля». Их очень смешил Кнудсен, когда, пожав кому-то руку, он сразу бежал в уборную, чтобы смыть микробы.

– Рад познакомиться с вами лично, мистер Шелби, - заявил директор, ограничившись только поклоном. - О вас столько всего пишут в газетах.

– Не верьте слухам. В жизни я ещё хуже.

– Мистер Кнудсен, вы хотели поговорить с нами по поводу поведения Мэри. - Кортни вмешалась в разговор. - Для нас это стало огромной неожиданность. Она всегда была таким милым ребёнком.

– Присаживайтесь... Мисс Шелби, сколько раз я слышал подобные слова от родителей в этом кабинете. Все как один говорят, что их ребёнок добрее ангела, и произошедшее сильное удивляет... В случаи с вашей Мэри, это не единичный инцидент.

– Не единичный инцидент? - повторил Алекс и посмотрел на жену. - Ты всё знала и ничего мне не говорила?!

– Ваша жена...

– Бывшая жена, - исправил Шелби.

– Конечно... Ваша бывшая жена здесь ни при чём. Это была моя инициатива, чтобы всё осталось в границах школы.

– Случай с дракой, - заговорила Кортни. - Он не первый? Мэри до этого тоже кого-то ударила?

– Нет! До этого она ограничивалась просто рисунками. Я их сохранил у себя... Вот! Как вам эти художества?

Модель взяла один из пяти рисунков. Они были выполнены с помощью карандаша. С листа бумаги на модель смотрел мужчина без одежды. Половой орган был исполнен во всех точностях анатомии.

– Это... Нарисовала... Моя дочь... - Кортни принялась заикаться.

– Где, интересно, она успела так детально углядеть мужской хрен? - сказал Алекс.

– Это нужно спрашивать у её родителей, - директор сжал тонкие пальцы в замок.

– Я ничего об этом не знаю, - ответила модель. - Она несколько раз спрашивала у меня, откуда берутся дети и как они появляются на свет. Но я ей ничего не рассказала!

– Ситуация серьёзная. Когда появились эти рисунки, то я посчитал их детской шуткой. Но после недавних событий, где, между прочим, пришлось обращаться к доктору. У меня нет других вариантов, кроме как предложить вам услуги детского психолога.

Шелби мгновенно вспомнил недавний визит к «мозгоправу». Ему не хотелось, чтобы какая та женщина копалась в голове его дочери. О чём сразу оповестил мистера Кнудсена.

– Мистер Шелби, вы путаете психотерапию с опытами Франкенштейна... Это обычные разговоры на разные темы, которые Мэри не может обсудить со своими родителями.

– Полный бред!

Кортни взяла другой рисунок дочери. Содержимое было идентично. Обнажённый мужчина без лица, выставивший напоказ «достопримечательность». Она пропустила два рисунка и заострила внимание на последнем, где теперь изображался вид со спины. Ближе к пояснице был нарисован иероглиф. Модель тревожно сглотнула.

– Кортни, - продолжал Алекс. - Я знаю, что ты скажешь абсолютно противоположное моим словам. Но в первую очередь нужно подумать о нашей дочери. Неужели тебе хочется, чтобы она каждый день общалась с чужой женщиной, которая будет крутить ей как марионеткой?!

– Мы согласны на психолога, - ответила она, растерянно посмотрев на директора школы.

– Вы не пожалеете.

– Пошло всё к чёрту! - выкрикнул Шелби и вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь.

Кортни написала заявление о разрешении психологу проводить встречи с дочерью и, не торопясь, покинула школу. Алекс сидел на скамейке, нервно потягивая сигарету. Он даже не обратил внимание, когда рядом встала бывшая жена. Только её голос заставил его вскочить с места.

– Правду говорят, что модели не дружат с головой! Самовольно отдать собственного ребёнка к психологу!

– Ты сам то давно был у психотерапевта после автомобильной аварии?

– Не беспокойся обо мне. Лучше подумай, как ты скажешь Мэри о её новой подружке в белом халате с противным голоском!

– А чего это ты заделался заботливым папашей? - ухмыльнулась модель. - Мои правила остаются прежними. Тебе нельзя приближаться к моей дочери.

– Я не забыл об этом.

Кортни одобрительно кивнула головой и деловой походкой двинулась к машине, где её ждал личный шофёр.

– Передавай привет Винсенту! - кинул ей вслед Шелби.

Режиссёр провернул ключ в дверном замке и обнаружил, что она открыта. Это была горничная, не успевшая прибраться за время отсутствия жильца. Она принесла извинения и быстро ретировалась. Алекс опрокинул два стакана ирландского виски со льдом и затем наполнил горячую ванну. Кипяток заставил вены по всему телу набухнуть, а кожа заметно покраснела. Ванная комната наполнилась горячим паром, от которого мгновенно запотело зеркало.

На ужин Шелби заказал говяжий стейк и бокал вина. Остаток дня он сидел в кресле, читая свежую газету. Статья первой полосы была посвящена убитой паре недалеко от Гранд-Каньон.* Полицейские не ответили ни на один вопрос журналистов, что являлось привычным делом для служителей порядка. Следующий оборот полностью посвятили президентской гонке, в которой лидирующую позицию занял Господин Кеннеди, обойдя ближайшего конкурента на сорок семь голосов. Анонсы фильмов не интересовали режиссёра. Поэтому он сразу перешёл к новостям спорта, где обсуждали нечистое судейство в последнем хоккейном матче.

*Гранд-Каньон – один из глубочайших каньонов в мире.

Стрелки часов пробили полночь. Шелби ухмыльнулся и отложил газету на стол. Он прекрасно помнил утренний разговор с Самантой перед нью-йоркским самолётом. Алекс снял трусы и устроился поудобней в мягкой постели. Закрыв глаза, перед ним появилась голая Уоллис, доставляющая себе удовольствие на шёлковом белье.

Утро началось с телефонного звонка. На том конце был Морган, дающий любые гарантии, что нашёл идеального кандидата на главную мужскую роль в фильме Шелби. Через полчаса у гостиницы остановилась красная «Импала» пятьдесят восьмого года. Звонкий голос разносился по пустому залу небольшого театра. Со сцены вещал никому неизвестный актёр, игравший главную роль в пьесе «Мастер и Маргарита». Алексу пришлась по душе его игра. Особенно сцены без текста. Такие моменты служат подтверждением таланта. Если артист способен отыгрывать свою роль не только словами, но и внешним видом, то у него точно есть понимание собственных действий, а это важная часть актёрской деятельности. Главное не сыграть роль. Куда важнее её понять.

– Совсем другое дело, - заявил Шелби. - Это именно то, что я искал. Как его зовут?

– Доминик Панабейкер. Учится в «Kings», а по выходным доводит одиноких дамочек до состояния полного оргазма со сцены.

– Завидуешь?

– У меня с этим полный порядок. Если так уж пошло, то у Доминика не очень чистая репутация.

– В каком смысле?

– Голубой... Ты только сразу не горячись. Он думает о мужчинах всего лишь на словах. Сейчас действует одно очень интересное правило, связанное со службой в армии. Если ты заявишь о своей нетрадиционной ориентации, то это будет считаться психологическим отклонением, которое не пригодно для несения патриотического знамени.

– Как же низко, - Алекс убрал руку в карман брюк. - На что только не идёт молодежь, что бы греть свою задницу в тёплой постели.

Они понаблюдали за выступлением «гея», и затем режиссёр ретировался. Он хорошо помнил, что наградил шофёра длительным отпуском. Поэтому до гостиницы пришлось добираться на своих двоих, так как ему очень не хотелось находиться в компании Моргана. Дэни славный малый, но порой его бывает сложно выдерживать. Особенно если разум помутнел от травки.

Алекс стоял перед зеркалом, завязывая красный галстук, дополняющий чёрный костюм из качественной ткани. Его взгляд мимолётно упал на календарь, который стоял у декоративного камина. Рождество наступит через четыре дня, а это значит, что нужно не забыть о подарке для Мэри. Ох уж эти отцовские заботы! Режиссёр никогда не умел угождать дочери, если это касалось сюрпризом. Она, конечно, была рада новой кукле Барби или огромному плюшевому медведю. Но мысленно ей хотелось получить нечто другое.

С гардеробом было покончено, «Rolex» блеснули на запястье, а зелёные глаза горели довольным огоньком. Шелби направился в спальню. Через четверть часа его ждёт деловая встреча с человеком, способного достать две камеры для фильма. Алекс аккуратно опустился возле кровати и потянул за ручку чемодана. Какого было удивление, когда он не обнаружил внутри денег. Оба дипломата оказались абсолютно пустые. Только записка, состоящая из трёх слов, лежала на дне.

Глава 16

1.

Детектив Шарп появился последним на месте преступления. Двое криминалистов занимались своими прямыми обязанностями. Один проверял дверной замок на наличие взлома, а другой снимал отпечатками пальцев, которые могли остаться на чемодане.

– Что-нибудь нашли?! - громко сказал он.

Все кинули в его сторону молчаливый взгляд. Только напарник, занимающийся допросом Шелби, передал ему записку, что лежала на дне одного из чемоданов.

– Поцелуй на вылет, - прочитал детектив. - Снова сталкиваемся со старыми друзьями. Какое это ограбление за декабрь, Финч?

– Пятое.

– Идут на рекорд.

– Они сорвали хороший куш в преддверии Рождества.

– Кто-нибудь может мне объяснить, кто украл мои деньги?! - негодовал Алекс, сидя в кресле.

– Видите ли, мистер Шелби, - Шарп уселся напротив. - Последние два года в Голливуде орудует банда грабителей. Они проникают в дорогие гостиницы под видом персонала и выискивают посетителей, у которых можно поживиться деньгами или ювелирными украшениями.

Алекс впервые поднял глаза на главного детектива. Роберт Шарп выглядел немного старше сорока лет. Недорогой костюм со значком и пистолетом у пояса. Из под шляпы виднелись короткие каштановые волосы, а на щеках проступила лёгкая щетина. Он не был женат, если брать в расчёт отсутствие обручального кольца. Но на тонких губах прослеживался след от губной помады, должно быть, оставленной женой, провожающей мужа утром.

– Какая сумма денег похищена?

– Ровно миллион долларов.

Напарник Шарпа присвистнул.

– Мой напарник, должно быть, уже задавал данный вопрос, но я повторюсь. Откуда при вас имелась подобная сумма? Я понимаю, что вы известная личность в определённых круга. Но всё же...

Режиссёр не сразу дал ответ. Он создал себе искусственную паузу, закурив мятую сигарету. Ему казалось, что полицейским не обязательно знать о долге перед опасными азиатами.

– Я не так давно развёлся с супругой. Это была часть поделённого имущества... Чёрт! У меня теперь будут огромные проблемы! В последнее время всё идёт через задницу!

– Успокойтесь, мистер Шелби, - детектив извлёк из кармана пиджака плоскую жестяную банку, которая была заполнена кубиками сахара. - Возьмите. Сладкое помогает мозгу напрячь извилины.

Алекс отмахнулся от предложения.

– Мистер Шелби, подумайте хорошенько, - продолжил Шарп, закинув в рот один кубик. - За последние дни вы не замечали, как в вашем номере появлялись подозрительные персоны?

– Подозрительные?

– Да... Официант или официантка, которые задавали странные вопросы. Горничная, убирающая номер, пока вы отсутствовали. Быть может, электрик, что пришёл для проверки лампы или телевизора.

– Нечто подобное было, - режиссёр сделал глубокую затяжку. - Недавно я столкнулся с горничной. Она убирала номер, пока меня не было. Её точно не обрадовало моё неожиданное появление.

– Похоже, наш вариант, - заявил напарник, стоявший возле открытого окна.

– Я её хорошо запомнил. Мне не составит проблем описать особые приметы.

– Боюсь, что это ни чем нам не поможет, - голос детектива звучал печально. - Финч, покажи мистеру Шелби все портреты роковой девушки.

Напарник протянул режиссёру восемь листов бумаги, где было нарисовано лицо девушки и подписана дата.

– Очень странно, - выдержав паузу, сказал Алекс. - У всех девушек есть нечто схожее, но при этом они абсолютно разные.

– Ваша горничная имеет схожие черты лица с прошлыми случаями?

– Определённо.

2.

Всю неделю перед Рождеством Моретти только и говорил о своих планах на «День подарков».* Сначала он хотел посетить вечеринку, которая устраивалась Беном в границах кампуса. Затем, когда изрядно надоест громкая музыка и девушки, что готовы «покувыркаться» после нескольких бокалом дешёвого алкоголя, Вито пошёл бы в «Книжную башню», где уже успел сделать дубликат ключей для неограниченного времени за просмотром фильмов.

*День подарков – праздник, отмечаемый 26-го декабря в Великобритании.

Я до какого то момента поддерживал его идею. Вечеринка была хорошим шансом, чтобы встретиться с Кристиной. Но всё испортил один звонок, поступивший из Сиэтла. Моей мамаше очень хотелось, чтобы я провёл праздник дома. В этом не было никаких проблем, так как учащимся давали пять дней выходных. Вот только у меня не имелось желания покидать Лос-Анджелес. Это было первое Рождество, которое я мог встретить вдали от родительских глаз. И мне не хотелось упускать такой шанс.

Вы согласитесь со мной, что слёзы близкого человека имеют особый дар убеждения. В тот же день был куплен билет на поезд. Вито встретил новость об отъезде легко, но в его голосе пропала прежняя радость.

Утром следующего дня мы заняли дальние столы аудитории, оставшиеся пустыми.

– Моё Рождество под угрозой провала, - заявил мой друг.

– Я не думал, что ты относишься с большим интересом к этому дню.

– Ты прав, Сиэтл... Рождество, как и другие праздники, наполнен лицемерием и ложью. Люди вынуждены тратить деньги, покупая подарки для друзей, а те наигранно рады сюрпризу, который им неинтересен.

– Мне кажется, ты слишком пессимистичен к традициям. Прежде всего, это моменты единственна близких друг другу людей.

– Я не могу признать твою правоту, - Вито встретился взглядами с преподавателем. - В моём доме никогда не было Рождества. На Сицилии мы жили слишком бедно, чтобы позволить себе пир. Предпочтение уходило в сторону Нового года. Ночные гуляния наполняли весь центр городка. Именно в один из подобных дней я попробовал игристое просекко.* Американская жизнь ничуть не изменила наше представление о Рождестве. Отец возвращался поздно ночью, давал нам с сестрой по доллару на двоих и, пригубив виски, заваливался спать. Мама всячески пыталась наполнить дом атмосферой праздника. Но это было очень сложно сделать, когда за стеной кричат пьяницы или проститутки стучат в двери квартир, предлагая свои услуги.

*Просекко – сухое итальянское вино.

Коридоры кампуса заметно изменились. Вдоль стен мерцали тусклые гирлянды или висюльки в виде Санта-Клауса, сделанные из толстой бумаги. На дверях всех комнат, за исключением мексиканца и желтозубого, появились рождественские рисунки, имена проживающих и яркая мишура, которую зафиксировали с помощью вонючего клея.

– Что за хрень? - сказал Моретти, смотрев на нашу дверь. - Какой придурок записывал моё имя?! В двух случаях должны быть удвоенные «Т» и в фамилии вместо «А» пишется «О»!

Мимо проходил парень из соседней комнаты.

– Эй, Гас! - обратился к нему Вито. - Какой придурок расписал двери?

– Украшением занимается Ханна. Есть какие-то проблемы? Я лично считаю, что такое обновление пошло на пользу кампусу.

– Ступай, Гас... Тебя, должно быть, потеряли друзья ботаники... Тупица, Ханна. Надо же было так искаверкать моё имя, - Моретти плюхнулся на кровать. - Впрочем, этого стоило ожидать. Не так давно между нами произошла небольшая ссора. Она рвала и метала, отстаивая права женщин.

– Думаю, что ты не остался стоять в стороне.

– Конечно, - он ухмыльнулся. - Сказал, что все девушки любят минет. Но бояться об этом признаться.

– Это многое объясняет.

Я достал из-под кровати чемодан и начал собирать вещи. Мне вспомнились события трёх прошедших месяцев, когда, находясь в этой самой комнате, я разбирал свои вещи, приехав поездом из Сиэтла.

– Не найдётся лишней десятки? - спросил Моретти, раскуривая сигарету.

– Я сам на мели.

– Ладно... Будем считать, что я не видел пол сотни, которую ты получил несколько дней назад.

– Следишь за мной?

– Нет, - последовала пауза. - Просто залез в твой кошелёк. Я, кстати, позаимствовал у тебя сорок центов на сэндвич.

– У меня правда было пятьдесят долларов, но я их сразу же потратил.

– Только дурак может потратить за сутки пол сотни зелёных!

– Я купил подарок для Кристины.

– Да уж, - расстроенно произнёс мой друг, поднявшись с кровати. - Всё, как я и сказал. Только дурак может потратить пол сотни. А нет человека глупее, чем парень, который влюблён... Ну давай! Хвастайся покупкой!

Я открыл тумбочку рядом с кроватью и достал красную коробку размером с руку. Моретти открыл крышку и вытащил содержимое. Это были женские духи в фиолетовом флакончике на семьдесят пять миллилитров.

– Я понимаю, подарить украшение, чтобы намекнуть о серьёзности своих намерений. Но дарить духи. Какой там аромат? Фиалки!

– Тебе не понять, - я забрал коробку. - Это именно то, что ей нужно.

– Либо у Кристины проблемы с головой, либо ты не разбираешься в женщинах.

– Умолкни!

– Полегче, Сиэтл! - Моретти выкинул окурок в открытое окно. - Ты подумал, как будешь дарить подарок, находясь в нескольких сотнях километров отсюда?

У меня было всё продумано. Я знал, что Кристина не уедет на выходные из города. Значит, будет сидеть на кампусе или ходить по всяким танцам. В первые числа каждого месяца по комнатам разносят посылки или письма. Именно тогда она получит мой подарок, который будет подписан от имени тайного поклонника... Но чем ближе был день Икс, тем больше у меня появлялось разных сомнений.

Наступило двадцать пятое число. До полуночи оставалось меньше трёх часов. Последние двое суток Вито проживал в «Книжной башне». Комната, которая носила название «Берлога Моретти», заменяла ему комнату на кампусе. Все водные процедуры происходили у ближайшей заправки, где по непонятным причинам имелась душевая, а касса в книжной лавке обеспечивала моего друга едой.

Когда улицы города практически стали пустыми, Вито заручился ещё двадцатью баксами и направился на кампус. Веселье находилось в самом разгаре. Коридор запомнился, оставшийся молодёжью, что решила не уезжать из Голливуда. Они наполняли разноцветные стаканчики алкоголем и обжимались по углам. Двери лифта были ловко заблокированы с помощью деревянного ящика из-под пива. Все понимали, что если толстяк Филдс решит устроить проверку, то он никогда не воспользуется лестницей.

У входа в комнату Моретти повстречался с Джудит. Той самой девушкой, у которой украли машину и виниловые пластинки. По ней было видно, что она уже успела выпить внушительную дозу алкоголя. Внешний вид тоже не выглядел пристойно. Пуговицы на жёлтом платье расстегнулись практически до пупка, выставляя напоказ нижнее бельё чёрного цвета. Девушка обняла моего друга за шею и прошептала следующее:

– Я так и не отблагодарила тебя за помощь. Запомни, красавчик! Двери моей комнаты всегда открыты для твоего хрена.

– Я обязательно зайду. Но только чуть-чуть попозже.

– Ладно, - она улыбнулась пьяной улыбкой и потом пропала в толпе танцующих девиц.

Вито открыл дверь. Удивление застыло на его лице. Он точно не ожидал увидеть меня здесь. В самый последний момент я передумал возвращаться домой. Рассказ Моретти об отсутствие Рождества в его воспоминаниях сильно затронул мои дружеские чувства. Поэтому я решил устроить для него настоящий праздник, как это бывает у всех американец, независимо от количества денег.

– Постой! - начал он. - Ты же сейчас должен быть в Сиэтле!

– Пришлось немного изменить свои планы. Я сказал маме, что не успел купить билет на поезд. Оказывается, что очень многие люди хотят сбежать из Лос-Анджелеса под Рождество, - последняя фраза была сказана с заметным сарказмом.

– Решил остаться ради меня?

– Захотелось разбить твои устои, связанные с лицемерием праздников... Вот... Возьми!

– Это что? - Вито взял маленький стаканчик.

– Гоголь-моголь.*

*Гоголь-моголь – сладкое блюдо из взбитых с сахаром или сахарной пудрой яиц. В некоторых рецептах используют алкоголь.

– Пахнет аппетитно.

– Не спеши с выводами. Я добавил туда пол бутылки рома.

Моретти сделал маленький глоток и заметно сморщил нос. Это было его первое знакомство с ромом. Мы сидели напротив закрытого окна, где в жёлтом свете уличного фонаря гонялись на перегонки белые хлопья снега, умирая, как только касались земли.

Покончив с первой порцией напитка, мой друг вскочил со стула и вытащил из шкафа небольшой бумажный свёрток.

– Это для тебя.

– Подарок?! - я наигранно удивился. - Но откуда?

– Есть одна сувенирная лавка недалеко от «Книжной башни». Я хотел отдать подарок по твоему возвращению из Сиэтла, но раз ты проявил милосердие, то вот. Вгрызайся!

Секунда, и порванная обёртка оказалась у наших ног.

– Трилби!*

*Трилби – одна из разновидностей мягкой мужской шляпы.

– На неё была хорошая скидка... Примерь.

– Мне идёт? - я нацепил шляпу.

– Клинт Иствуд нервно курит в сторонке. Это ещё не весь сюрприз. Смотри дальше!

Вторым подарком была чёрно-белая фотокарточка с изображением лучезарной Мэрилин Монро. На обратной стороне имелась странная чёрная роспись.

– Мне сказали, что это автограф самой Мэрилин Монро, - объяснил Вито. - Мне правда кажется это чистым обманом, чтобы содрать с людей как можно больше денег.

– Спасибо, - последовала пауза. - Я тоже не с пустыми руками.

– Давай!

– Держи, - я протянул своему другу плоскую упаковку синего цвета.

– Ха! - его радости не было предела. - Это же самый свежий выпуск Playboy! Откуда у тебя деньги на эту прелесть?!

– Я сдал билет на поезд и распродал пару своих книг по кампусу.

– Давно было пора это сделать, - Моретти принялся рассматривать страницы. - Ух! Фелиция Аткинс!* Киска пушистая, словно кисточка.

*Фелиция Аткинс – модель Playboy.

– Вижу, ты остался доволен.

– Ещё как!

Я наполнил стаканы остатками напитка и сказал:

– С Рождеством.

– С Рождеством, Чарли!

Мы пригубили «Гоголь-моголь», и я понял, что впервые за время моего знакомства с Моретти он назвал меня по имени. В эти минуты мой друг стал абсолютно другим человеком. Вито походил на маленького ребёнка, который интересуется чем-то неизведанным и жутко интересным.

– Как Кристина отреагировала на твой подарок?

– Ещё не знаю, - ответил я, кинув взгляд на наручные часы. - Она уже нашла коробку у себя возле кровати. Остаётся только ждать.

Мы вышли из комнаты. Последние хиты Элвиса разлетались по всему коридору, успевшему заполниться банками из-под пива и мятыми салфетками. Для двух парней вечеринка уже подошла к концу. Они стояли над раковинами в душевой и выворачивали свои желудки. Девушек ничуть не подкосил алкоголь. Они столпились возле окна, где стоял магнитофон, и отрывались на полную катушку. Пролёт лестницы между третьим и вторым этажом взяла под свой контроль футбольная команда. Хоть я и был одним из них, всё равно чувствовал себя чужим, предпочитая как можно реже попадаться им на глаза. Мимо нас прошёл мексиканец, придерживая симпатичную девушку за тощие бёдра. Судя по её состоянию, она была готова к любым исходам, воспоминания о которых улетучатся утром вместе с остатками алкоголя.

Я находился в поисках одного красивого лица с огненными волосами. Все отвечали, что Кристины здесь нет, и она вообще не выходила из своей комнаты. Девушка с небольшим шрамом над бровью сказала мне, в какой комнате проживает главная из чирлидерш. Оставив Вито под присмотром пиццы и пива, я направился в корпус для противоположного пола. Он во многом ни чем не отличался от нашего. Кроме цветов, стоявших на каждом подоконнике. Комната Кристины находилась в самом конце коридора. Когда я приблизился к двери, которая была не до конца закрыта, до меня донёсся твёрдый мужской голос. Никаких сомнений не появилось – это был Райан.

– От кого эти духи?! - говорил он. - Неужели у тебя появился тайный поклонник?!

– Я не знаю, кто прислал коробку. Когда я пришла, она уже стояла здесь.

– Так я тебе и поверил! За тобой увивается половина колледжа, а ты строишь из себя невинную овечку, которая ничего не знает! Это кто-то из новеньких? Только скажи и я разберусь с ним!

– Не нужно ни с кем драться! - Кристина немного повысила голос.

– Защищать его будешь?! Запомни, пока я капитан команды, ты принадлежишь мне и должна угождать всем моим требованиям!

– Вот как ты заговорил! Дорогой Райан, заруби себе на носу, что девушка это не просто кукла с красивым лицом, мягкой кожей и милым голосом! Я тоже человек и у меня есть свои чувства и принципы!

– Заткнись! - крикнул блондинчик и ударил кулаком по столу.

У меня было желание войти, но я решил не торопиться.

– Я найду этого придурка, который не называет имени в послании, и тогда... Ох! Ему достанется по всем заслугам!

– Уходи! Я не хочу тебя видеть!

Райан вылетел из комнаты, не заметив моего присутствия за углом. Я подождал минуту и двинулся с места. Из-за закрытой двери доносился женский плачь. Я сделал три лёгких стука.

– Кристина, это я, Чарли!

– Чарли, - она была удивлена, услышав моё имя. - Заходи... Дверь не заперта.

– Что случилось? Если я не вовремя, то могу зайти попозже.

– Нет! - девушка говорила сквозь слёзы. - Не уходи. Если мне сейчас чего-то хочется, то точно не оставаться одной. Можешь взять стул за дверью.

Я расположился перед кроватью, где сидела Кристина. Она пыталась вытереть горькие капли, бегущие по щекам. Но это не помогло. Туш уже успела потечь, образовав небольшие подтёки под глазами.

– Я стал случайным свидетелем ссоры между тобой и Райаном, - начал я. - Ты не подумай! Мне не хотелось подслушивать. Просто...

– Тебе не за что приносить извинения. Я наоборот рада, что ты пришёл. Это всё, Райан! Роль капитана команды промыла ему мозги. Теперь он считает, что он лицо всего нашего колледжа, и все должны угождать его требованиям.

– Ты его любишь? - спросил я, выдержав длительную паузу.

– Когда-то любила... Но сейчас... Сейчас всё стало настолько сложно. Я должна была уехать домой на выходные, а он заставил меня остаться. И что взамен? Недоверие и испорченный праздник... Самый добрый праздник, который только есть в году.

– Почему ты так за него держишься? Ведь не сложно понять, что Райан использует тебя как вещь для личного пользования... Я не имел в виду ничего пошлого.

– Не переживай, Чарли. В твоих словах есть правда, - она отвела взгляд на окно, где всё ещё продолжал идти снег. Судя по её улыбке, данное природное явление напомнила ей о приятных воспоминания. - Просто я боюсь потерять место в команде чирлидерш. Стоит мне только порвать с Райаном, как он устроит так, что моё место займёт другая девушка.

– Так не пойдёт, - я взял её за дрожащие руки. -, Кристина, ты умная и очень красивая девушка. Подобные создания не обязаны пресмыкаться перед чужими желаниями. У тебя должен быть свой путь. Какой бы он не был, но ты пройдёшь его, как тебе только захочется.

Я взял со столика красную коробочку и сказал:

– Нет лучше запаха, чем запах фиалок.

Слова произвели на Кристину сильный эффект. Плач резко прекратился, а мокрые глаза удивлённо смотрели прямо на меня. Её губы принялись дрожать, но при этом никак не могли сложить буквы воедино. Молчание продлилось около минуты, пока по щекам снова не хлынули слёзы.

– Это ведь ты принёс.

– Да, - я ухмыльнулся. - Это мой подарок. С Рождеством.

– Ааа... Но... Зачем всё это?

– Потому что я влюбился в тебя с самого первого дня в колледже. Меня всё ещё не отпустил сладкий запах твоих французских духов, а эта прекрасная улыбка появляется передо мной, как только я закрываю глаза. Ты можешь отвесить пощёчину, но мне на это плевать.

Наши губы слились в коротком поцелуи. Вкус той клубничной помады до сих пор не покинул уголки моей памяти. Мои ладони скользнули по её рыжим волосам. Она отстранилась, довольная процессом. Одно движение, и мы оказались в объятиях друг друга. Кристина заняла позицию сверху и стянула с себя белую футболку, оголив двух подружек, о которых я думал каждую ночь. Возбуждение становилось только сильнее. Её груди сжались в моих руках. По комнате разнёсся лёгкий стонущий голос, прекратившийся, когда чирлидерша вцепилась в мою шею, прикусывая кожу, и постепенно начала опускаться ниже. Когда её язык достиг моего в меру заметного пресса, она подняла горящие страстью глаза и сказала:

– Мы не слишком торопимся?

– Мы притормозим в конце.

Оторванные пуговицы от моей рубашки разлетелись по всей комнате. Чирлидерша легла на спину и стянула чёрные трусики. Она расставила передо мной ноги, словно бросая вызов войти. Влагалище уже успела стать мокрым. Мы начали с классической позы, экспериментируя со скоростью проникновения. Я ощутил, как в плечи впились женские ногти, оставляющие заметный тонкий след. Громкий стон наполнил комнату, а кровать принялась противно скрипеть под нами. Кристина скомандовала, чтобы я занял позицию снизу. Сочная задница находилась во владении моих рук. Секс в позе «Обратной наездницы» доставил девушке ещё больше удовольствия. Затем наши губы повторно слились в поцелуи, подключив языки, что было для меня первым опытом. «Догги-стайл» стал не лучшей идеей. Кристина ощутила слабый дискомфорт в области матки, вызванные сильными толчками. Моя голова упала на подушку. Я ощутил, как член покрылся слюнями, а головка уткнулась в заднюю стенку рта...

3.

Шелби сидел у окна в уютной кофейне. Если не считать пожилой пары за соседним столиком, то она была абсолютно пуста. Впрочем, это не удивительно. До Рождества осталось всего несколько часов, и люди спешили оказаться дома, где их ждут семьи или домашние питомцы, заменившие бывших супругов. Пустота в чашке наполнялась из небольшой металлической фляжке, что хранилась во внутреннем кармане тёплого пиджака, и содержимое которой было точно крепче, чем обычный кофе.

– Ваша девушка опаздывает на свидание? - голос старушки, сидевшей в двух метрах, был наполнен теплотой.

– Нет, мисс, - Алекс сдержано улыбнулся. - У меня никого нет. Всё, что было, осталось в прошлой жизни. С моим везением очень сложно обзавестись семьёй.

– Напрасно так говорить, молодой человек. Я обычно говорю, что если человек долго не может получить желаемое, значит, так суждено Богом. Мы обязательно получим то, чего хотим, когда придёт своё время. Я права, Айзек?

Старик с родимым пятном оторвался от вишнёвого пирога и машинально ответил:

– Да, дорогая.

– Мы познакомились в девятьсот девятом году, когда нам было по двадцать лет. Мой муж ухаживал за мной целых десять лет, пока не сделал предложение. Все смеялись над нами, говоря, что мы боимся стать полноценной семьёй. Ты помнишь нашу поездку к «Ниагарскому водопаду»* после помолвки?

*Ниагарский водопад – находится на реке Ниагаре, отделяющий американский штат Нью-Йорк от канадской провинции Онтарио.

– Да, дорогая.

– Молодой человек, вы бывали в Канаде?

– Нет.

– Напрасно! - старушка хихикнула. - Это так странно. Мы являемся соседствующими странами, но канадские девушки намного красивее американок. И ни чем не уступают в умственном развитии. Я права, Айзек?

– Да, дорогая.

Шелби извлёк из кошелька последние три купюры номиналов в тридцать баксов. Девушка с рождественским колпаком на голове протянула режиссёру внушительную по размерам коробку, что была упакована в праздничную обёртку.

– Счастливого Рождества!

Это был подарок для Мэри. Кукольный домик, о котором она мечтала не первый год. Каждый декабрь отправлялось письмо в Лапландию,* где живёт добрый старик, исполняющий желания детей. Кортни даже не подозревала о скором визите бывшего мужа. Ей казалось, что Алекс предпочтёт провести вечер с актрисой. Такой расклад событий полностью устраивал модель. Ей абсолютно не хотелось видеть Шелби на пороге своего дома.

*Лапландия – область Финляндии, где находится резиденция Санты-Клауса.

Хлопья снега обрушились на Голливуд. Люди поднимали воротники пальто, чтобы хоть как-то спасти себя от холодного ветра. Центральная улица заметно преобразилась. В окнах высотных зданий отражались огни с городской ёлки, что достигала третьего этажа городской библиотеки. Только дети не обращали внимание на холод. Детишки бегали по белоснежным газонам и пытались попасть снежками друг в друга, выкрикивая разные фразы при промахе. Алекс миновал часть тротуара, которая успела покрыться льдом. Позади слышался звук тормоза машины. Отполированный «Cadillac» чёрного цвета обогнал Шелби, а затем припарковался возле телефонной будки. С пассажирской стороны появился невысокий азиат в сером костюме. Он шмыгнул носом и преградил дорогу Алексу.

– Алекс Шелби?

– В чём дело?

– Хозяин хочет вас видеть, - азиат открыл заднюю дверь автомобиля, где деловито сидел мистер Шень.

– Давно не виделись, Алекс, - сказал глава триады, смотря в другую сторону. - Должно быть, очень сложно обходиться без колёс? Ходьба пешком по многомиллионному городу... Это так утомляет.

– Я не жалуюсь.

– Мы тебя подвезём.

– Это очень мило с вашей стороны, но я не нуждаюсь в машине с личным шофёром.

– Просто сядь в чёртову машину, - жила на виске хозяина заметно дёрнулась.

– Делай то, что тебе говорят, - скомандовал невысокий азиат, ткнув пистолет под ребро Шелби.

Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Вэй Шень был одет в белый костюм. На руках у него лежал деревянный портсигар с кубинскими сигарами. Он достал одну из них и провёл под носом, втягивая приятный запах табака.

– Закуришь, Алекс?

– Куда мы едем? - ответил вопросом на вопрос режиссёр.

– Тут недалеко, - салон машины наполнился дымом. - Вытаскивай язык из задницы. Я знаю, что у тебя украли мои деньги. У нас везде есть свои люди. Только стоит упасть на шкурке от банана, как следующим утром мне будет об этом известно... Ну, Алекс... Я ждут объяснений.

– Это не моя вина.

– Вот оно как! А мне казалось, что если человек вступил в дерьмо, то это только его вина.

– Но, мистер...

– Ты не оправдал моих ожиданий, - перебил его хозяин. - Я доверился тебе как другу, а ты всё испортил.

«Cadillac» покинул пределы города. Через пару минут езды по шоссе, окружённым побелевшим лесом, автомобиль съехал с дороги и скрылся между деревьями. Шофёр открыл дверь для хозяина, и тот приказал Шелби двигаться за ним. Они прошли несколько метров, чтобы попасть на пустырь, заваленный строительным мусором. Тяжёлые взгляды «шестёрок» прожигали Алекса насквозь. Он начинал заметно нервничать, а каждое слово главы мафии заставляло его сердце биться быстрее.

– Ты откусил кусок, который будет сложно возместить, - сказал мистер Шень.

– Дайте мне время, и я всё верну. Мой план ещё может сработать.

– Не торопись, Алекс... Мне уже давно не интересны твои эротические идеи. Важно, чтобы деньги вернулись в мой карман как можно быстрее. Уловил мысль?

– Я вас понял.

– И вот ещё кое-что, - Шень выпустил струю дыма прямо в лицо режиссёра. - Во время нашей прошлой встречи ты сказал, что азиаты невероятно честные люди. Но это не является нашей главной особенностью. Куда важнее, как мы чтим правила и устои, пришедшие к нам из далёкого прошлого. В юности у меня был правильный учитель. Он объяснил, что если ребёнок совершил ошибку, то ни в коем случае нельзя его прощать. Только физическое наказание поможет ему усвоить свою неудачу... Джонни!

Стоявший слева от Шелби азиат нанёс ему сильный удар в живот. Он скрючился от боли и пошатнулся назад, где его толкнул свирепый шофёр. Они начали прижимать Алекса к бетонной стене. Двое «шестёрок» двинулись вперёд, приготовив кулаки. Удар последовал от худощавого азиата. Шелби избежал правого хука и сделал неудачную попытку прямого джеба. Второй бандит появился с громким криком. Но сразу же получил ответку в челюсть. Мистер Шень облокотился о капот «Cadillac», раскуривая сигарету. Лицо не выражало ничего, кроме спокойствия и правильности собственных действий. Настало время следующего азиата, который был сильно развит физически, а белый зрачок глаза прибавлял дополнительного устрашения. Режиссёр схватил ржавую металлическую трубу, что валялась среди мусора. Удар с левой прошёл в паре сантиметров от лица Шелби. Он уворачивается и бьёт трубой по спине оппонента. Тот лишь слегка поджал губы, а затем снова продолжил создавать физическое давление. Алекс совершает замах, но азиат перехватывает руку, пробивая кулаком в грудь режиссёра. Он ударяется о стену. Дыхание полностью сбито. Шелби становится боксёрской грушей для тяжёлых ударов здоровяка. Алая кровь заливает красивое лицо. Это продолжается до того момента, пока глава триады не вскидывает руку с приказом остановиться.

– Надеюсь, что ты усвоил урок, - заявил Шень, склонившись над полуживым телом.

Режиссёр прижался щекой к холодному снегу. Он пытался выдавить из себя слово, но бушующий адреналин не давал такой возможности.

– Твои слова здесь ни к чему, - сказал хозяин. - Джонни, сними с него пиджак и проверь содержимое карманов.

«Шестёрка» выполнил поручение, сорвал с Алекса грязный пиджак. В карманах не было ничего, кроме пачки сигарет, фляжки и кошелька из натуральной кожи. Бандитов заинтересовал именно последний предмет. Многие люди использовали внутренние карманы для хранения фотографий. Шелби не был исключением. Рядом всегда находился снимок дочери.

– Алекс, - мистер Шень аккуратно присел на корточки. - Только посмотри на это личико. Всё-таки дети – это сущие ангелы. Именно для них нам и стоит жить... У тебя будет семь месяцев. В конце июля мы вернёмся в Гонконг. К этому времени ты обязуешься вернуть мне полтора миллиона долларов. Да-да! Ох, уж эти ужасные проценты. Алекс, я даю тебе последний шанс. Если у меня не будет денег, то ты лишишься своей жизни. Мы, люди из Азии, слов на ветер не кидаем!

Перед тем, как уехать, шофёр выбросил детский подарок из машины. Другой азиат помог хозяину занять пассажирское место, и затем автомобиль вернулся на шоссе. Шелби продолжал валяться. Снег под ним уже успел изменить свой цвет. Правая щека начала ощущать лёгкое покалывание. Глаза продолжали смотреть на фотографию, что была брошена рядом. Знакомый овал лица заставил руки режиссёра напрячься. Стена стала хорошей опорой. Процесс поднятия занял больше минуты. Шелби облокотился о твёрдое покрытие и запрокинул голову назад. Хлопья снега продолжали обильно засыпать землю. Холодный ветер не хотел успокаиваться. Горло сильно пересохло, а глаза самовольно закрылись. Он ощущал свободу. Создавалось впечатление, что душа начала отделяться от тела. Ей была ни по чём боль, холод и ветер, обдувающий побитое лицо.

Глава 17

Мои встречи с Кристиной были тайным событием. Они всегда происходили ночью на крыше или в пролётах между этажами. Она сильно опасалась, что Райан может узнать о её романе со мной. Я, конечно, настаивал, что ей нужно всё рассказать капитану футбольной команды. Но данный совет сразу же браковался Кристиной.

– Я обязательно всё расскажу, - говорила она. - Когда придёт подходящее время.

– Ты чего-то боишься?

– Я переживаю за тебя. Райан сказал на Рождество, что убьёт тайного поклонника, который подарил духи.

– Не думаю, что он пойдёт на такое, - я произнёс это с насмешкой.

– Ох, Чарли, - Кристина прижалась к моей груди. - Как же ты ошибаешься. Однажды Райан избил парня, когда тот всего лишь попытался пригласить меня на свидание.

– Не волнуйся... Со мной всё будет хорошо.

– Я очень на это надеюсь.

– Посмотри на меня, - я приподнял голову девушки за подбородок. - Нужно развеяться. Ты слишком напряжённая в последние дни. Как насчёт завтрашней прогулки по парку?

– Спасибо тебе, - мы слились в поцелуи, пока хлопок двери, донёсшийся с первого этажа, не спугнул нас.

За три дня Лос-Анджелес вернул свой прежний вид. Небольшие сугробы снега растаяли, ветер утихомирился, а жители скинули тёплые пальто и шапки. Солнце, которое никто не видел несколько дней, вышло из облаков, наградив город своим горячим вниманием. Центральный парк переполнялся от количества людей. Сюда стекались разные возраста. От самых маленьких, которые не могли жить без грудного молока, и старики, что уже вышли на пенсию и наслаждаются предсмертным отдыхом. Я чувствовал себя не очень комфортно. Мне пришлось занять деньги у Вито, что продолжали пропадать из кассы в книжной лавке. На них были куплены два фруктовых пудинга, которые оказались чересчур сладкие, и печенья с предсказаниями.

– Начинай первый! - Кристина светилась от хорошего настроения.

– Самое время попробовать что-то новое.

– Интересненько... Теперь моя очередь... Ты любима больше, чем можешь себе представить, - она прикусила верхнюю губу. - Это правда?

– Разве печенье с предсказаниями может обманывать?

Мимо нас прошёл мужчина с пышными усами и нелепой шляпе. Он бережно тащил обклеенный национальными наклейками чемодан и мольберт. Художник занял место недалеко от каменного фонтана и принялся подготавливать рабочее место. Кристину очень заинтересовал нелепый человечек. Ей хотелось, чтобы её кто-то нарисовал. Мне пришлось отдать последние деньги за рисунок, что будет выполнен карандашом. Чирлидерша села на стул, который стоял напротив. Художник попросил «натурщицу» немного приподнять голову, а глаза отвезти в сторону.

– Чарли, хорошо получается?

– Вы прекрасны, юная леди, - сразу ответил мужчина, пригладив усы. - Вы очень похожи на Элизабет Сиддал.* У вас особые черты лица, присущие англичанам. Должно быть, сбежали от кровавой королевы?

*Элизабет Сиддал – натурщица.

– Нет... Я никогда не бывала в Англии. Мне ещё не выпадал шанс выехать за пределы Америки.

– В вашем возрасте это не страшно, дитя моё, - последовала пауза. - Знаете, уличные художники относятся с большим трепетом к самому первому клиенту.

– Надо же, - выпалил я, расправляясь с остатками пудинга. - Должно быть, на это есть особые причины?

– Я бы назвал это суеверием. Если первым клиентом будет человек мужского пола, то стоит ждать беды. Картина смажется, кисти потеряются или засохнет краска. Приятнее начинать свой день с прелестной дамы. Они способны принести удачу. Сложно сказать, откуда это пошло... Но мой отец, который являлся уважаемым портным, увлекался написанием портретов. Так вот... Он решил не подниматься на борт Титаника, так как первым клиентом в тот день стал мужчина.

Я закатил глаза. История показалась мне обычной выдумкой, что любят поведать люди преклонного возраста.

– Как вас зовут, милочка? - задал вопрос художник, выглянув из-за мольберта.

– Кристина Прайс.

– Знавал я одного Прайса. Правда, он был не настолько красив и не мог обойтись без двух бутылок бренди после тяжёлого дня.

Я сделал вывод, что у этого человека есть истории на все случаи жизни. У меня появилось желание поскорее уйти, пока не начался новый выброс бесполезной информации.

– И... Готово! Принимайте работу, милочка!

Кристина взглянула на свой портрет и осталась в полном восторге. Правда, она с трудом смогла узнать собственное лицо, принявшее немного другие черты.

– Вас очень любят краски, милочка. Это редкий дар для натурщицы. Несколько лет назад я писал портрет женщины с тремя десятками лишних килограммов. Она была уродиной, но краски стали с ней одним целым...

– Спасибо, - перебил я художника и хотел взять картину, но мне ударили по рукам.

– Не торопитесь, юноша! С вас ещё восемь долларов.

– Мы же уже заплатили!

– Вы заплатили только за работу. Сейчас вам нужно рассчитаться по портрету.

– Но у нас нет денег, - сказала Кристина, обхватив меня за руку.

– Ну, значит, вам и картина не нужна.

Мы потоптались на месте ещё минуту и затем ушли. Следом за нами сразу подошёл смуглый парень и спросил о цене только что нарисованного портрета девушки. Он получил ответ, а потом протянул десятку, оставив сдачу художнику.

Тем временем в колледже полным ходом продолжалось отчисление студентов, под которое попал Моретти. Причины были самые обычные – пропуски лекций и разгульный образ жизни. Но Вито считал, что за всем стоит его национальная принадлежность, так как под властную руку толстяка Филдса почему-то не попали трое парней, сидевшие на марихуане. О чём знал весь кампус.

Студенты, которых собирались выгонять из колледжа, должны были появиться на собрании, где присутствовали Филдс, одна женщина с пятым размеров груди и сам директор.

– Витторо Моретто!

Мой друг поднялся со своего места.

– Витторио Моретти, - исправил он. - Так сложно правильно прочитать имя?

– Молодой человек, здесь вопросы будем задавать мы! - пригрозил толстяк. - Прошу прощения, мистер Гордон.

– Я согласен с вашим замечанием, коллега. - директор внимательно изучил внешний вид Вито. - Так, значит, вы приехали к нам с Сицилии?

– Это было давно. Во мне намного больше американской крови, чем в вас.

– Юноша, это не тот случай, когда нужно показывать свой характер. Мне прекрасно знакомо, что итальянцы эмоциональны. Но сейчас нужно об этом забыть. Ведь данная процедура очень важна. От неё зависит, как решится ваша судьба.

Моретти только кивнул в ответ, а мистер Гордон, выдержав паузу, продолжил:

– С чем связано ваше нежелание получать новые знания?

– Проблемы с концентрацией. Мне бывает сложно усидеть на месте.

– И с чем же связанная такая активность?

– Не могу пропустить мимо себя ни одной юбки. Впрочем, в этом есть и ваша вина, леди и джентльмены.

– Наша? - женщина, которую звали Харпер, сильно удивилась. - Как мы можем нести вину за ваш чрезмерный интерес к противоположному полу?

Моретти вывалил на них целую лекцию о том, какие распущенные девицы занимают комнаты кампуса. Так же добавил, что им следует использовать как можно больше одежды, дабы скрыть интересные для мужского глаза места. Я наблюдал за этим со стороны, прикрыв ладонью улыбку и всячески пытаясь не выпустить на свободу смех.

– Я правильно понял, что вы не собираетесь браться за голову? - уточнил директор. - Как вас там зовут?.. ВИТ-ТО-РИО МО-РЕТ-ТИ.

– Люблю понятливых людей.

Мистер Гордон отвёл взгляд в сторону и остановился на мне. Он прищурил глаза, а затем сказал:

– Вы друзья?

– Да, - ответил я, поднявшись с места. - Мы соседи по комнате.

– Имя!

– Чарльз Уилсон.

Филдс что-то наговорил на ухо мужчине слева. Судя по довольному лицу, это было нечто похвальное.

– Чарльз, может хоть у вас получится вправить мозги своему другу?

– Это исключено. Я ещё никогда в жизни не встречал настолько упрямого и стойкого человек.

Троица заявила, что Вито должен забрать документы, упаковать вещи и покинуть комнату в течении ближайших двух дней. Мой друг не стал использовать выданные сорок восемь часов. Он в этот же день покинул территорию кампуса с небольшой коробкой в руках. Меня же ждало заселение нового соседа. Но это должно было произойти только на следующее утро. Эту ночь я провёл вместе с Кристиной. Нам наконец-то не пришлось сидеть на крыше или прислушиваться ко всем шорохам, стоя в пролёте лестницы.

– Будешь скучать по Вито?

– Это прозвучит странно, но да. Мне будет его не хватать.

– Не слышал, кто будет новым соседом? - Кристина прикусила мой большой палец.

– Хочешь сказать, что весь кампус знает о новой персоне, которая будет делить со мной жилплощадь?

– Ходят разные слухи.

– Не продолжай... Пусть будет сюрпризом.

Чирлидерша выползла из моих объятий. В свете луны её обнажённое тело приняло мертвецкий оттенок. Она подошла к столу, где лежали книги и ещё несколько вещей.

– Я никогда не видела тебя в шляпе, - в её руках появился подарок Моретти.

– Рождественский сюрприз от бывшего соседа.

– О! Извини меня, Чарли... Я не хотела тебе напоминать.

– Это ни к чему, - я поднялся с кровати и обхватил Кристину сзади. - У меня такое чувство, что Вито умер. Все говорят о нём в прошедшем времени. А его всего лишь выперли из колледжа.

– Я столкнулась с ним сегодня днём. Не могу сказать, что мысль об отчислении его расстроила. Кажись, он наоборот светился от счастья.

– Моретти сложный человек. У него хорошо получается скрывать эмоции.

Кристина надела на меня шляпу, сказав, что мне очень идёт. Я сообщил о встрече с Вито, которая должна пройти завтра. Мы, как обычно, засядем перед телевизором и просмотрим несколько фильмов за вечер. Я ощутил тёплое дыхание чирлидерши у своей шеи. Она медленно двигалась к моим губам, пока наши глаза не очутились на одной высоте.

– Бросаешь меня одну? - Кристина сыграла печаль в голосе.

– Я бы мог позвать тебя с собой, но уверен, что тебе не понравится компания Моретти, который может в любой момент задать глупейший вопрос.

– Я и не претендую... Веселитесь!

– А ты как проведёшь вечер?

– Я найду, чем себя ублажить, - её мокрый язык проник сквозь мои губы.

Вито молчал уже второй час, уткнувшись в экран телевизора. Не сказать, чтобы его сильно затронул сюжет фильма «Бунтарь без причины»* он просто был погружён в свои мысли. Стоит отметить, как «Берлога Моретти» дополнилась разными вещами. Прежде всего, слева от входа появился пожелтевший матрас, который был завален одеждой и журналами Playboy. Ещё имелся небольшой холодильник, как выяснялось позже, взятый с помойки.

*Бунтарь без причины – американский фильм в жанре подростковой драмы, где главную роль сыграл Джеймс Дин.

Я открыл бутылку пива об угол стола и, наконец, решил нарушить тишину:

– Уже сообщил в Портленд об отчислении?

– На кой чёрт мне это нужно? - Вито даже не шолохнулся. - Чем меньше знают мои мама и сестра, тем лучше. Стоит только черкануть пару слов в письме, как они сразу завалят меня вопросами и советами о возвращении домой. Нахрена мне это нужно?! У меня ещё много дел в Лос-Анджелесе!

– Пользоваться доверием хозяина лавки, это больше походит на свинство.

Мой друг отмолчался, поспешив сменить тему разговора:

– Лучше расскажи, как у тебя обстоят дела с Кристиной? Ещё не надоело обжиматься по углам кампуса?

– Она боится сообщить Райану о наших с ней отношениях. Думает, что это может быть опасно для меня.

– Сиэтл, мой вопрос нёс совершенно другой смысл. Расскажи о том, какова капитанша чирледеров в постели. Ставлю десятку, что она пластична, как змея.

– Бери выше.

– Ах ты, прохвост! - Моретти толкнул меня в плечо. - Не буду лукавить. Я безумно рад за вас двоих. Тебе удалось сорвать запретный плод.

Мы чокнулись бутылками и покончили с остатками пива. Вито предложил немного размять ноги и прогуляться. Улица была перекрыта, а тротуары от проезжей части отделяли переносные железные заборы. Я протиснулся между людьми, чтобы узнать о причине ограничений. Мимо проехали три патрульных мотоцикла с включёнными мигалками. Следом двигались разодетые в красные костюмы девушки, оставляя за собой разбросанную мишуру. Главным гостем программы являлась платформа на колёсах, где были установлены хлопушки, громкоговорители, разносившие приятную музыку по округе, и высокий стул, который занимал нигер в короне и мантии. Спросив у одного из наблюдателей о цели парада, он ответил, что это связано с расовой дискриминацией. Мне кое-как удалось остановить Вито от выплеска расистских фраз. Но когда мы двинулись дальше, мой друг развязал язык.

– Чёртовы нигеры! Кто им только позволяет вылезать из своих нор?! Почему я должен идти по центру Лос-Анджелеса и видеть всё это?! Если бы мне удалось занять кресло президента Америки, то я бы сразу дал приказ о геноциде нигеров, геев, евреев и всех активистов. Эти сволочи не заслужили ходить по земле и вдыхать воздух!

– Успокойся, Вито! - попросил я, видя, как на нас оборачиваются люди.

– Я не собираюсь успокаиваться! Что они из себя возомнили?! Может, мне перед ними ещё колено преклонить?!

– Цветной, не нарывайся на неприятности! - послышался мужской голос из толпы.

– Ты это мне говоришь?! - Моретти поймал на себе взгляд парня. - Ещё одно слово и будешь зубы вставлять комплектом!

– Пошёл нахер!

Я с трудом смог оттащить Вито, который сорвался как бык. Активист был спокоен, даже не выпустив рук из карманов джинс. Мы двое постепенно начали скрываться за поворотом. Мой друг не переставал кидать оскорбительные фразы, переключаясь с английского на итальянский.

Утром следующего дня толстяк привёл нового соседа. Из моей памяти давно улетучилось его имя, оставив лишь фамилию – Робинсон. Это был худощавый юноша с детским выражением лица. Рукопожатие оказалось слабым, а стеснительные глаза смотрели куда угодно, только не на меня. Филдс объяснил правила кампуса, которые и без того все хорошо знали, но не считали нужным соблюдать.

– А теперь выслушай мои условия, - сказал я, когда толстяк ретировался. - Не трогать и не подходить к моей кровати, вещи со стола, тоже не лапать, никаких друзей из соседних комнат... И самое главное. Огради меня от глупых расспросов и разговоров. Надеюсь, что ты всё усвоил!

– Да, Чарл...

– И никаких обращений по имени! - перебил его я. - Для тебя я только Уилсон!

– Понял, - голос соседа звучал испугано. - Можно мне разобрать вещи?

– Валяй.

Я плюхнулся на кровать и прикрыл глаза. До вечерней тренировки был ещё целый день. Робинсон пытался как можно тише раскладывать одежду по шкафу, боясь, что может потревожить моё спокойствие. Сейчас это кажется мне очень глупым, но тогда я сразу невзлюбил нового соседа. Хоть он не сделал ничего плохо, меня раздражало его присутствие рядом.

Раздевалка оказалась пуста, хотя до тренировки оставалось всего несколько минут. Я занял своё место и снял с себя рубашку, что успела заметно потрепаться за время моего проживания в Голливуде. Слева был шкафчик Микеля. Он оказался не до конца закрыт, позволяя разглядеть содержимое. Внизу стояла плоская банка круглой формы. На крышку было нанесено одно слово «Стероиды». Я сразу вспомнил наставления блондинчика о запрете любых стимулирующих препаратов. Никто, конечно, за этим не следил, но сам факт присутствия профессионализма играл весомую роль.

Возле двери послышались шаги, и я занял своё место. В раздевалке появились трое партнёров по команде во главе с Райаном. Он направился ко мне, ехидно улыбаясь.

– Чарли, ты что здесь делаешь?

– У нас же вечерняя тренировка. Или что-то изменилось с графиком?

– Да, я отменил сегодняшнюю тренировку. Нашлось несколько важных дел.

– Понятно, - я взял рубашку и двинулся к выходу, который мне преградили Микель и смуглый парень.

– Ты слишком торопишься, Чарли... Иди сюда. У меня есть к тебе разговор, - Райан открыл дверцу своего шкафчика и достал что-то плоское, обмотанное бумажным пакетом. - Знакомо?

Передо мной появился тот самый холст с портретом Кристины, нарисованный два дня назад. Я, естественно, был удивлён, но не подал виду.

– Знакомое лицо... Так это же Кристина! Я угадал?

– Да, - капитан ухмыльнулся. - Невероятно точный портрет. А знаешь, откуда он у меня появился? Мой друг Терри несколько дней назад прогуливался по центральному парку, где и встретил эту красоту. Примечательно, но там видели и тебя. Не находишь, что это фантастическое совпадение?

– Райан, я всё могу объяснить.

– Ни к чему!

Блондинчик бросил холст и прописал мне удар в челюсть, сбивший меня с ног. Райан присел на одно колено и сжал моё горло в сильной хватке.

– Я бы никогда не подумал, что это ты.

Ещё три удара обрушились с невероятной силой, пустив струю крови из носа.

– Парни, поднимите его! - сказал блондин.

Мексиканец не стал церемониться, взяв меня одной рукой за волосы, а другой за руку. Когда мы оба стояли в полный рост, он нанёс мне удар по корпусу.

– В машину его, - добавил капитан. - Пусть поймёт, каково спать с чужими тёлками.

Глава 18

1.

Кристина бежала по улице, маневрируя между встречным потоком людей. Дёрнув за ручку двери, она оказалась в «Книжной башне». Моретти был не один. Девушка лет тридцати флиртовала с ним. При каждом удобном случаи пытаясь прикоснуться к продавцу. Вито извинился перед покупательницей, когда увидел испуганное лицо чирлидерши.

– Кристина, что случилось? И почему ты одна? Где Чарли?

– Похоже, Райан узнал о нас, - она тяжело дышала. - Я видела, как он, Микель и Терри запихнули Чарли и куда-то увезли.

– Вот чёрт! - Моретти почесал подбородок, - Дорогуша, магазин временно закрывается!

– Но я ещё не выбрала книгу! - удивилась покупательница.

– Если вам некуда девать лишние деньги, то сходите в цирк или стриптиз клуб!

– Что мне делать в цирке?!

– Идите в клубе... И там, и там достаточно клоунов.

Вито вытолкнул дамочку из «Книжной башни» и вернулся к Кристине, которая не переставала трястись от переживаний.

– Давай по порядку, - попросил он. - Кто и куда увёз Сиэтла?

Чирлидерша повторила свой рассказ, добавив несколько мелких подробностей.

– Я боюсь за Чарли, - продолжила она. - Мне страшно представить, что с ним может сделать Райан.

– Куда они могли его увезти?

– Не знаю.

– Stronzo! * - Вито принялся накручивать круги. - Нельзя было бросать его одного!

*Stronzo – дерьмо (итл.)

– Постой-ка, - сказала девушка, выдержав паузу. - Я знаю одно место, куда они могли отвезти Чарли. Раньше, когда в команду приходил новый игрок, Райан и ещё пару человек отвозили новичка на кукурузное поле, где проводили обряд посвящения. Это продолжалось до того момента, пока об этом не узнал Филдс.

– Есть определённое место для обрядов?

– Да.

– Поехали!

Белый «Ford» двигался по сорок пятому шоссе, погружающейся во тьму. Я валялся в вонючем багажнике и ощущал каждую яму на дороге, потому что моя голова сразу ударялась о ржавую канистру. Раздался звук тормозов по земляной поверхности, за которым последовали хлопки дверей. Мексиканец выволок меня из багажника, отвесив пощёчину. Капитан скомандовал идти через засохшие заросли, ведущие до пугало в чёрном длинном плаще и шляпе. Терри сорвал отпугиватель для птиц с деревянного креста.

– Всё ещё не признал свою вину? - спросил Райан, но не услышал ничего в ответ. - Тем лучше... Терри, ты знаешь, что делать!

Смуглый парень дал несколько указаний Микелю, и мексиканец схватил меня со спины, оторвав от земли. Я доставил им много хлопот, пытаясь привязать моё тело к кресту. На всё это у них ушло около пяти минут. Райан стоял в стороне, похлопывая меня периодически по лицу.

– Отлично, - сказал он, когда приказы были исполнены. - Обычно новички жутко орали, когда из них делали подобие Христа. А ты Чарли молодцом! Микель, давай краску.

Райан взял баллончик красной краски, сделал пару взмахов, чтобы взболтать содержимое, и нанёс мне на весь торс букву, «Т» с которой начиналось название футбольной команды колледжа.

– Необходимо смаковать такие моменты. - добавил он. - Слушай, сюда, Чарли. У тебя будет следующий расклад. Если ты облизан удачей, то завтра здесь будут фермеры, которые найдут человека, привязанного к кресту. Но если ты находишься в запутанных отношениях со своей удачей, то твою печень, сердце, глазницы... Выклюют вороны и другая падаль.

– Ты очень любезен, - тихо проговорил я.

– Уходим, парни!

Микель задержался, чтобы сказать одну фразу на последок.

– Ты и твой дружок вечно бесили меня. Если ты сыграешь в ящик, то я сочту за честь показать Кристине, кем зовётся настоящий мужчина. О! Она будет визжать ни одну ночь.

– Пошёл ты.

Я услышал, как завёлся двигатель «Ford», и машина сорвалась с места, подняв столб пыли, осевший между посевами. Именно в тот момент мне начали вспоминаться «дерьмовые» случаи из жизни, которые чудом, но удалось пережить. Сюда входили перелом руки, сломанный нос, долгое время державшийся в тайне от родителей, выбитый зуб и другие нанесённые увечья из подростковой жизни. Они все являлись чем то обыденным и не вызывали проблем. Но мысль, что я вешу привязанный к кресту, как грёбанный Иисус, заставили сильно понервничать.

Вдали раздался непонятный гул, который с каждой минутой становился всё громче, пока из-за горизонта не появился виновник шума. Это был пассажирский самолёт, летевший пугающе низко над землёй. Он заставил пыль и сухие листья подняться в воздух, а затем обрушиться на меня. Между зубов захрустели мелкие песчинки, а глаза принялись моргать, чтобы избавиться от лёгкого покалывания.

Находясь на высоте, мне было хорошо видно, где заканчивается посадка кукурузы и начинается дорога. Я сразу узнал крышу «Бьюика», который пыхтел подо мной с Вито, когда мы ехали в Портленд. Громкий хлопок двери сопровождался женским голосом:

– Чарли!

– Сиэтл, где ты?!

– Отзовись!

– Я здесь, - я с трудом выдавил из себя эти слова. - Кристина... Вито... Я здесь.

Через посадки пробился свет фонаря, а затем появились Моретти с чирлидершей.

– Чёрт! - выпалил мой друг. - Что они с тобой сделали?!

– Чарли!.. Вито, помоги мне! Его срочно нужно снять!

Сухие верёвки не выстояли перед ножом, который Моретти взял для самообороны. Я упал к ногам друзей. Кристина подложила под мою голову свою скомканную куртку. Вито же больше интересовала буква, «Т» изображённая на груди. Я развеял его опасения, сказав, что это всего лишь краска.

– Чарли, я так за тебя перепугалась! Что они с тобой сделали?! Голова не кружится?! Ну чего ты молчишь?! Ответь мне уже!

– Со мной всё в порядке... Вито, помоги мне подняться на ноги.

– Давай руку, Сиэтл... Вот так! Мы проводим тебя до машины.

«Бьюик» вернулся на шоссе. Кристина вцепилась в меня, и по её щеке потекла слеза.

– Зачем они так с тобой?

– Обязательно об этом спрошу при встрече, - уверенно сказал Моретти. - Поубиваю этих сволочей!

– Не горячись, Вито, - попросил я. - В этом есть моя собственная вина.

– Твоя вина? Чушь! Прости Кристина, но если девушка изменяет своему парню с другим, то в этом большую вину несёт сама девушка. Как бы не настаивал парень, но именно за ней остаётся финальный голос... И самое главное! Если Райан хотел с тобой поквитаться, то только один на один, а не собирать лизунов своего заднего прохода!

Мы завалились в мою комнату. Моретти сразу выгнал пинками Робинсона и передал чирлидерши аптечку, что валялась не один год в машине желтозубого. Она обработала рану на щеке и заклеила разбитую бровь лейкопластырем. Вито «заточил» несколько печенье, которые лежали у кровати соседа, а затем покинул комнату, захлопнув дверь. Кристина продолжила промокать мелкие ссадины на моём животе, используя ткань от одеяла.

– Больно?

– Нет, - я заметил, как руки чирлидерши продолжали трястись. - Эй! Ты чего? Всё уже позади. Тебе нужно успокоиться. Я рядом... Подумай о чём нибудь хорошем.

– О хорошем? Они тебя чуть не убили. А ты говоришь думать о хорошем.

– Во всей этой истории есть свои плюсы. Например, тебе больше не нужно думать, что Райан может узнать о нас.

Она немного отстранилась.

– Ну всё, - я приподнялся. - Ох! Я думал, это будет проще... Иди ко мне.

Её губы были сухие, словно Сахара, а по щекам продолжали течь слёзы. Я сделал попытку поцеловать Кристину. Она сначала всячески изворачивалась, но по итогу поддалась. Нас отвлёк вошедший без стука Моретти.

– Одевайся! - он метнул в меня футболку.

– Ты что задумал?

– Настало время возмездия. Они считали, что так легко смогут выйти сухими из воды. Хрен там плавал!

– Ты же не собираешься...

– Вы всё правильно поняли, - он перебил Кристину. - Райан, как звезда колледжа и надежда футбольной команды, живёт один в комнате. Нам остаётся войти и размазать ему лицо. Дело пяти минут!

– Ты понимаешь, что сразу же произойдёт? - сказал я, не отпуская руку чирлидерши. - Стоит нам лишь пальцем тронуть Райана, как налетят его дружки из команды.

– Это как раз то, что нужно. Чем больше пчёл прилетит на запах мёда, тем лучше.

– При чём здесь пчёлы? - прошептала мне на ухо чирлидерша, когда Вито отвернулся.

– Кончайте со своими нежностями и пошли! Кристина, тебе лучше остаться здесь... А ты возьми что-нибудь потяжелее... Ты идиот? Поставь стул на место! Вижу, тебе не слабо прилетело. План меняется. Ты останешься на подхвате, чтобы не пропустить лишних глаз, а я нанесу визит капитану.

Дверь оказалась не заперта. Мало кто из студентов думал о том, чтобы запираться. Вито тихо провернул ручку и вошёл. Внутри завязалась драка в одну сторону. Блондин даже не успел опомниться, когда Моретти налетел на него во сне, и принялся наносить не особо сильные удары по голове. Тем временем мимо по коридору шёл сонный парень, если не ошибаюсь, то мой друг звал его «Пиранье», а всё из-за положения зубов. Он остановился рядом с комнатой капитана и спросил о цели визита. Я не придумал ничего лучше, чем сказать, что нахожусь в поисках туалета. Двойник рыбы указал на самую дальнюю дверь, а затем двинулся по коридору, словно призрак.

– Ты закончил? - спросил я, когда вернулся Моретти.

– Почти, - он потирал разбитые костяшки. - Идём на стадион.

– Это ещё зачем?

– Сам всё увидишь.

Мы стояли посредине футбольного поля. Лишь белый свет от прожекторов освещал спортивную площадку. Я ощущал лёгкое волнение, а рёбра побаливали от вечерних ударов мексиканца. Мне было прекрасно известно, как решаются проблемы, что связаны с футбольной командой. Все парни собираются вместе, как стада быков, снося всё на своём пути. Вито был абсолютно спокоен. Он ходил по белой разметке, будто канатоходец, расставив руки в стороны.

Раздались мужские голоса. Мгновение, и из-за невысоких трибун появился десяток разъярённых футболистов. Во главе шёл блондин. Синяк под глазом уже успел принять тёмный оттенок. Они остановились в нескольких метрах от нас, а затем встали в одну шеренгу, словно солдаты гестапо.

– Двадцать минут и сорок шесть секунд! - сказал Моретти, сверившись с часами.

– Напомни своё имя итальяшка?

– Можешь звать меня Вито. А это мой друг. Но думаю, что вы хорошо с ним знакомы.

– Я прихватил письмо, которое ты оставил в моей комнате.

Содержимое было следующим:

«Вы избили моего друга за сущий пустяк. Если не хотите ударить лицом в грязь, то жду вас на стадионе через двадцать минут».

– Он отжарил мою девушку, - продолжил капитан. - Ты считаешь это пустяком?

– В этом нет его вины!

– Ты издеваешься надо мной? - расстояние между Вито и Райаном сократилось до двух метров. - Не знаю, как у вас в стране, что провоняла пиццей, но в Америке, если один хрен засадил чужой девчонке между ног, то ему напихают по самые гланды!

– Да, ты прав!

– Но к чему весь этот макияж? - он указал пальцем на подбитый глаз.

– Око за око, зуб за зуб... Это была ваша общая тема, но ты подослал своих пешек...

Несколько футболистов сделали шаг вперёд, но блондин остановил их жестом руки.

– Так то лучше, - продолжил Вито. - Я очень хорошо знаком с твоим видением жизни футбольной команды. Для тебя это подобие маленького города или страны, где есть свои особенные законы... Так разве можно считать нормой групповое избиение моего друга? Разве обычная девушка способна убедить парня изменить джентльменским принципам? Неужели ты готов назвать себя трусом, что прибегаешь к помощи друзей, где это не требуется?

Все резко замолчали. Тот момент стал для меня открытием. Я понял, что не только голубые глаза моего друга обладают гипнотическим эффектом. Его голос звучал мудро и даже если можно так выразиться, по-отцовски.

– Я вижу, что ты не плохой парень, Райан. Просто тебе, как и моему другу, вскружила голову чёртова любовь. Какая бы хрень не произошла, но мужчина обязан помнить об уважении к противнику.

– Красиво ведёшь беседу, - заявил капитан, выдержав паузу.

– Я всего лишь говорю правду.

– Я услышал тебя... Уходим, парни! Нам здесь больше нечего делать!

– Как же так, кэп? - послышался голос из толпы.

– Мы квиты! - Райан смерил нас взглядом. - Не надейтесь, что мы стали друзьями. Как можно реже попадайтесь мне на глаза.

Я сдержано кивнул в знак согласия, а мой друг продолжал стоять, не шелохнувшись, приподняв высокомерно подбородок. Команда в недоумении покинула поле. Я предложил Вито пропустить по пиву, но он отказался, сославшись на усталость. Мы с ним распрощались и разошлись в разные стороны. Когда Кристина услышала весь мой рассказ, то не поверила своим ушам, сказав, что это всё выдумки.

2.

Алекс сидел в кафе, положив подбородок на сложенные руки. Напротив сидел Морган, потягивая ирландский виски со льдом. Он уже был в курсе, откуда у Шелби ссадины по всему лицу, и совершенно отсутствует азарт.

– Старина, тебе нужно успокоить душу, - сказал Дэниел. - Виски, конечно, не может решить проблему, но зато поможет забыть корень всех проблем.

– У меня нет денег.

– Это не беда. Официант! - парень подошёл к столику.

– Я не собираюсь принимать подачки. Мне с головой хватает того, что приходится жить за счёт женщины... Прости, парень, но мы не будем ничего заказывать.

– Если передумайте, то просто позовите.

Официант удалился.

– Да уж, - пробурчал Дэниел. - Серьёзно, у тебя яйца набухли. Как думаешь, разрулить ситуацию с узкоглазыми? Такие не любят разбрасываться словами.

– Разберусь, - Алекс размял затёкшую шею. - У меня ещё есть достаточно времени.

– Только так кажется, что семь месяцев это огромный срок. Недели пролетят за сущие секунды, словно мужской оргазм.

– Ты делаешь только хуже.

– Это моя защитная реакция! Ты в курсе, как триады поступают с неугодными им людьми? Они связывают человека по рукам и ногам, ставят перед его лицом зеркало. Дальше самое страшное. Наносят порез по овалу лица и затем срывают кожу.

– Звучит слишком надумано, - отмахнулся Шелби.

– Клянусь любимой проституткой! Когда они ещё оставались в пределах Гонконга, то члены триады отрезали пальцы журналюге, что посмел написать о них непристойную статью.

– Дэниел, ты делаешь только хуже.

– Я пытаюсь предостеречь тебя и подбить твою уверенность. Это не просто людишки, продающие вонючую лапшу. Это один из самых влиятельных кланов преступного мира, а ты у них на крючке.

– И что ты предлагаешь? - спросил Шелби, выдержав паузу.

– Собирай шмотки и пулей вали из города!

– Не вариант. Через семь месяцев, поняв, что я сбежал, они пойдут к моей бывшей жене и дочери. Мне не хочется втягивать их во всё это дерьмо.

– Забери девчонок с собой.

– Легко сказать... Кортни скорее перережет себе вены, чем согласиться уехать со мной. При этом она не бросит Винсента...

– Останови лошадей... Винсент, тот самый друг, что потеребил её деревья?

– Да, - ответил Алекс и поднялся с места. - Мне нужно побыть одному и вернуть мысли в порядок... Наберу, если понадобится твоя помощь.

– Будь осторожен! - кинул в след Дэниел.

Режиссёр не переносил запах ладана. Церковь была абсолютно пуста. Шелби шёл между скамьями, а распятый Иисус взирал на него с высока. Это был его третий или четвёртый поход в «святилище» за три десятка лет. Исповедальня оказалась занята девушкой, одетой во всё чёрное. Не сложно было догадаться, что она недавно потеряла мужа. Когда вдова вышла из кабинки, то Алекс наградил её упругую задницу оценивающим взглядом.

– Что вас тревожит? - послышался мужской голос из-за деревянной сетки.

– Святой отец, даже не знаю, как начать. Я не частый гость в подобных местах. Около десяти лет назад состоялся мой последний визит.

– Вам было за что просить прощения у Всевышнего?

– Нет, - последовала короткая пауза. - Это была помолвка. Жена хотела обручиться в церкви.

– Супруга чтит правила. Должно быть, ваша семейная жизнь движется в правильном ключе?

– Мы не так давно развелись.

– Сочувствую... Разлука с женой заставила вас прийти сюда?

– Нет, - режиссёр потёр палец, где когда-то было кольцо. - Мне плевать на развод.

– Прошу воздержаться от сквернословия. Вы находитесь в священном месте, где даже самый гнилой человек обретает новую жизнь.

– Извините, святой отец.

– Давайте вернёмся к цели вашего визита. Мы выяснили, что за этим стоит не потеря близкого человека... Что же вас тревожит?

– Моя жизнь словно огромный камень, падающий с обрыва. Каждый раз высота становится всё выше и выше, что делает падение больнее. Как бы я не говорил о разводе, но это оказало на меня эффект. Предательство друга, проблемы с работой и обрубленные под корень планы. Всё утекает сквозь пальцы.

– Сколько длится чёрная полоса?

– Может быть год или чуть больше. Больше всего это стало заметно в последние пару месяцев.

– Вы верите в Бога, мистер?

– Определённо да, - Алекс всматривался между небольшими дырочками, но никак не мог разглядеть владельца вдумчивого голоса.

– Часто молитесь перед сном?

– Я не знаю ни одной молитвы. Мама порой пыталась вбить в мою голову несколько строчек, но всё было в пустую.

– И после этого вы называете себя верующим человеком?

Шелби затруднялся с ответом.

– Существует одна фраза, которая поможет вам, - продолжил святой отец. - С тяжёлой болью приходит облегчение. Стоит лишь запастись временем... Попытайтесь уйти в сторону от проблем. Превратитесь в обычного наблюдателя собственной жизни и ждите подходящего момента.

Тени мелькали под дверью кабинки. У Шелби не было вопросов. Он вышел на оживлённую улицу и махнул рукой, чтобы поймать такси. В мыслях крутилось только одно: «Я зря потратил время».

3.

По прошествии недавних событий меня и Кристину выперли из команды. Ей это даже пришлось по душе. Из её жизни исчезли прохвосты, что готовы лизнуть по самый клитор, лишь бы заполучить внимание со стороны «королевы» колледжа. Бывшая чирлидерша моментально потеряла свой статус. Никто из парней не оборачивался, когда она шла по коридору.

Повесив бутсы на гвоздь, моя жизнь ни чуть не изменилась. Первые две ночи под дверью моей комнаты появлялись разные вещи, начиная от коробки использованных презервативов и заканчивая банками, что остались после пива. Но со временем эти детские шалости наскучили футболистам, и они позабыли о моём существовании.

Новый сосед всячески пытался наладить со мной отношения. Оказалось, он приехал в Лос-Анджелес из Милуоки. Отсюда такая любовь к творожным сырникам, которые парень мог есть на завтра, обед и ужин. Выходя в тот день из комнаты, я столкнулся именно с Робинсоном.

– Эй! Аккуратней! - полилось из меня. - Смотри, куда идёшь!

– Я тебя не заметил, - он протянул упаковку с едой. - Наше знакомство не задалось с первого дня. Может, хоть это заставит тебя изменить отношение ко мне.

– Решил меня подкупить?

– Можно и так сказать. Ты только попробуй эту вкуснятину. В соседнем квартале не так давно открылась чудесная пекарня. Я часто туда захаживаю после занятий.

Внутри коробки лежал запечённый кекс, посыпанный сладкой пудрой.

– А это что? - спросил я, откусив кусочек.

– Арахис... Я попросил пекаря добавить как можно больше арахиса. Он так приятно хрустит на зубах.

– Ты издеваешься? У меня аллергия на арахис!

– Оу! Но я же не знал.

– Если бы знал, то всё равно принёс? Ведь арахис так приятно хрустит на зубах, - я спародировал своего соседа. - Вот поэтому ты никогда не станешь хорошим соседом! Настоящий сосед должен знать всё о человеке, с которым делит комнату.

– Но я просто хотел...

Он не успел договорить, так как я покинул комнату, захлопнув с размахом за собой дверь.

«Книжная башня» была пуста. Даже Вито в ней отсутствовал. За прилавком стоял тот самый владелец с протезом вместо руки. Мужчина оторвал глаза от кассы, когда услышал звук колокольчика, висевшего над дверью.

– Добро пожаловать в Книжную башню! - поприветствовал владелец. - Здесь можно найти всё, начиная от Кристи и заканчивая Диккенсом!

– Я не собираюсь покупать книгу.

– Это не проблема. Вы можете заниматься чтением прямо здесь. Книжная башня располагает всеми услугами.

– Вы меня не поняли. Я ищу своего друга. Он работает у вас продавцом.

– Если вам нужен Вито, то сегодня его не будет. Вчера вечером он отпросился на три дня. Сказал, что у него умерла тётя.

Я был удивлён. Ведь мне было хорошо известно, что у Моретти не умирала тётя. А даже если бы умерла, то это бы его ничуть не волновало.

– Как вас зовут? - спросил неполноценный человек.

– Чарли.

– А полное имя?

– Чарльз Уилсон.

Мужчина пропал за прилавков. Вернулся он с показательным хныком, а затем отдал мне конверт, подписанный моим именем. Автором являлся Моретти. Вито просил прийти в кинотеатр, который мы посетили в первые дни нашего знакомства.

Основной хол был забит подростками и детьми помладше. Такой ажиотаж вызван повторным показом «Каспера».* У одного из залов стоял тот самый нигер, которого мы спасли пару месяцев назад. При виде меня его лицо растянулось в довольной улыбке.

*Каспер – короткометражный мультфильм 1942-го года.

– Добрая день, мой старый друг, - сказал нигер. - Всё-таки решил посмотрел кино?

– Не совсем... Мой друг попросил прийти сюда. А ты, если не ошибаюсь, обещал нам бесплатные билеты.

– Да! Я всё помнить. Твоя друг целую ночь провёл за просмотр один фильм.

– Целую ночь? - я удивился. - Что же он там смотрит?

– Психо,* - не с первого раза, но выговорил нигер.

*Психо – американский психологический хоррор 1960-го года.

Вито сидел на самом верхнем ряду, где иногда звук проектора перебивал голоса из фильма. Вокруг стояли несколько вёдер, в которых продавали попкорн. Ноги моего друга были закинуты на спинку кресла, находившееся перед ним.

– Соболезную твоей утрате, - с насмешкой сказал я, усаживаясь рядом. - Оказывается, ты любящий племянник. Никогда бы не подумал!

– Не мешай смотреть фильм.

– Ты смотришь его со вчерашнего дня.

– Нигер на входе проговорился?

– Да, - последовала пауза. - Ради чего всё это?

– Что именно, Сиэтл?

– Смерть тётушки, письмо, пересматривать раз за разом один фильм. Даже для тебя это слишком!

– Да, - монотонно ответил Вито.

– Так и будешь держать язык за зубами?

– Сиэтл, тебе не надоело жить от одного звонка мамочке до следующего, чтобы попросить три десятка зелёный?

– Предлагаешь мне работать, как ты?

– Моя работа - это позор! Парень не должен стоять за прилавком и воровать деньги из кассы. Мы должны работать руками или, как в моё случае, мозгами.

– У тебя есть очередной план, как поднять неплохие деньги? В прошлый раз был жир. Теперь что? Будем копаться в мусорных баках? Или, быть может, пойдём собирать собачье дерьмо по улицам?

– Никак нет, Сиэтл, - Вито закинул горсть попкорна в рот. - Всё будет намного интереснее. Мы снимем свой эротический фильм.

Глава 19

1.

– На тебя так попкорн действует? - сказал я.

– Ты сам подумай. На этом можно поднять хорошие деньги. У каждого мужчины дома хранится журнал Playboy, подростки прячут от родителей карточки обнажённых тёлок. А тут мы подкинем им горячий продукт.

– Я не буду говорить, что это ужасная идея. Хоть это и есть ужасная идея! Ты подумал, как снять фильм, если у нас на двоих нет даже десятки?

– Я имел в виду короткометражку. Выйдет не больше десяти минут, а зато сколько бабла нам это принесёт! Всего-то нужно найти место для съёмок и раздобыть камеру.

У меня были сутки на размышления. Вито умел первоклассно дёргать за подходящие ниточки моей души. Он прекрасно знал, что я с огромной тягостью пишу или звоню родителям по поводу денег. Это началось ещё с того момент, как мы украли, а позже распродали рыбий жир. Идеи моего друга порой казались полным абсурдом, но они приносили деньги. И новый план не стал бы исключением. Только сейчас всё было под ещё большим риском. В настоящее время это прозвучит чересчур целомудренно, но в начале шестидесятых многие считали, что всякие эротические журналы и многое другое развращает американский народ. Данная теория подтверждалась большим количеством заявлений в полицию от юных девушек, которые подверглись сексуальному насилию. Поэтому Кодекс Хейса запрещал любую чернуху. Актриса не могла предстать перед камерой в одном бюстгальтере, всячески запрещались любые сцены, связанные с постелью, а сценарий фильма сразу браковался, если там упоминались наркотические вещества. Секс был чем то интимным. Спрятанным за дверьми квартир и домов. Не то что сейчас!

Я и Кристина сидели на крыше кампуса. До встречи с Вито оставалось меньше часа. Он ждал меня во вьетнамской закусочной, чтобы получить ответ. Бывшая участница группы поддержки уже была в курсе нового плана, который должен озолотить нас, если верить словам Моретти. Её ответ заметно удивился меня.

– Это хорошая идея.

– Ты серьёзно так считаешь?

– Люди, имеющие власть над культурным кодом страны, уже давно свихнулись от денег, что капают им и без того толстые кошельки. Вито абсолютно прав! Сейчас у каждого человека дома хранится журнал с красивой девушкой на обложке. Даже моя соседка по комнате прячет под кроватью июньский выпуск Playboy.

– Значит, я правильно делаю, соглашаясь?

– Да, - она взяла меня за руку. - Вам точно понадобятся деньги. Я готова вложить свои деньги.

– Знаешь, что я понял?

– Что, хочешь поцеловать меня?

– Это тоже, - я улыбнулся. - Главное другое. Мне очень повезло с тобой.

Кристина первая сделала выпад к поцелую.

Вито ждал нас за угловым столиком. Он уже успел заказать себе блюдо дня. Увидев Кристину, мой друг немного удивился. Это было заметно по бровям, что плавно поползли вверх.

– Пришёл с мамочкой? - спросил Моретти.

– Она всё знает, - ответил я, усаживаясь на мягкий диванчик.

– Неужели!

– Да, - сказала Кристина. - И я полностью поддерживаю твою идею.

– Ха! Вот это мне нравится!

– Скажу больше... Я готова вложить свои деньги в реализацию. Если, конечно, ты не будешь против.

– Кристина! - Вито развёл руки в сторону, как будто хотел обнять девушку перед собой. - Я всегда знал, что ты та ещё штучка!

– А я всегда знала, какой ты засранец!

– Мне уйти? - с насмешкой спросил я.

Моретти подозвал официанта с кудрявой причёской. Заказ, состоящий из супа Фо Бо в двойном экземпляре, появился на столе через несколько минут. Мой друг подождал, пока мы попробуем одно из главных блюд Вьетнама, а затем перешёл к сути дела.

– Для начала я опишу кратко свой план, - он прочистил горло. - Нам нужно найти девку, которая готова немного подзаработать, но и сверкнуть сиськами перед камерой. Потом мы берём запись и аккуратно переносим на кассету. Я знаю, как это делается. Работа в книжном магазине прошла не зря. Пока всё понятно?.. Дальше необходимо собрать как можно больше зрителей. Это наши живые деньги! Если кому-то понадобится запись для личного пользования, мы перепишем ещё одну кассету.

Я и Кристина понимающе кивнули, водя ложками по дну тарелок.

– Теперь перейдём к целям, которые нам с вами нужно решить... Сначала необходимо найти девушку. Не каждая даст согласия, чтобы сняться обнажённой... Помещение! Я давно вынашивал эту идею. Ещё когда жил на кампусе. У меня была мысль превратить нашу с тобой комнату Сиэтл в небольшую студию. Но теперь этот вариант отпадает... Камера! Вот вокруг чего будет много хлопот. Недалеко отсюда есть лавка, где продают подобные вещи. Цена самой дешёвой варьируется между полторы двумя тысячами.

Я присвистнул.

– Остаётся найти зрителей, - сказал Вито. - Это будет проще простого. Стоит только бросить голую кость в сторону колледжа.

– А как ты собираешься показывать свою короткометражку? - поинтересовался я.

– Сиэтл, любовь вскружила тебе голову, - ответил мой друг, выдержав паузу. - Забыл о видеомагнитофоне, что стоит в «Берлоге Моретти»?

Я осознал ошибку. Все за столиком резко замолчали, погрузившись в свои мысли. Тишину нарушила Кристина.

– Я знаю, как решить сразу две проблемы.

– Мы тебя слушаем, дорогуша, - сказал мой друг, отодвинув грязную посуду в сторону.

– Вы знаете про Кэтти.

– Нет, - одновременно ответили я и Вито.

– Она когда-то была моей соседкой. Ходили разные версии по поводу её отчисления из колледжа. Даже говорили о сексуальной связи с преподавателем... В общем, не столь важно, по какой причине её выгнали. После отчисления она стала работать в вечерних клубах, где очень любят голых девчонок. Я думаю, Кэтти будет не прочь заработать несколько лишних долларов за привычным ей делом.

– Откуда ты знаешь о её работе в стриптиз клубе? - спросил я.

– Об этом часто трепались парни из футбольной команды.

– Пять баллов в пользу Кристины, - заявил Моретти, словно комментатор на стадионе.

– Я так понимаю, ты ожидаешь, чтобы я предложил идею, как можно достать две тысячи на камеру?

– Читаешь мои мысли, Сиэтл!

– У родителей точно нет таких денег. Да и желания просить тоже отсутствует. Даже если занять у каждого на кампусе по паре баксов, то это не покроет и половины от всей суммы.

– Остановимся на родственных узах. Ты говорил, что твой дядюшка толстый хрен, который ворочает неплохими деньгами. Быть может, он согласиться помочь своему любимому племяннику?

– Я не настолько любимый племянник, чтобы дать мне две тысячи.

– Нужно, что то придумать, - последовала пауза. - Если решишь с ним встретиться, то возьми с собой Кристину. Ослепительные девушки хорошо действуют на мужчин из мира частной недвижимости.

– Ты же понимаешь, что деньги надо будет вернуть?

– Мы покроем затраты за один месяц.

В тот день я позвонил дядюшки Фрэнку. Брат моего отца не сразу узнал мой голос. У него ушла ни одна минута, чтобы сложить дважды два. Мы поговорили об учёбе в колледже, о быстрой жизни Лос-Анджелеса, а потом неожиданно перешли к политике, которая была за гранью моих познаний. Дядюшка рассказал, как у него в ресторане обедал Роберт Кеннеди* и о том, какие жадные люди управляют страной. Мне с трудом удалось перевести разговор в другое русло.

*Роберт Кеннеди – американский политик и брат Джона Кеннеди.

– Никак проблем, Чарли! - говорил он. - Я буду рад встретиться с тобой завтра утром.

2.

Взгляд Валентайн пронзал пациента как кинжал. Нога Алекса нервно пульсировала, что заметно раздражало психолога. Она не любила посторонние звуки, которые часто появлялись с приходом посетителей. Её нервировали разные людские привычки, такие как женские волосы, оставленные на спинке дивана после сеанса, сильный запах парфюма или грязь, упавшая с обуви.

– Вы всё-таки решили прийти на повторный сеанс? Не буду скрывать, но я удивлена.

– Я чувствую то же самое.

– У вас появилась новая жуткая история из детства?

– Вообще, я планировал пройтись по моей службе в армии. Но раз вы хотите услышать травматичные россказни из детства, то я с радостью что-нибудь придумаю.

– Пытаетесь спрятаться за стеной юмора? Напрасно! Рано или поздно она не вынесет тяжести и поддастся под волной проблем.

– Заканчивайте с врачебными терминами. Сегодня я пришёл не ради галочки.

– Я слушаю вас, мистер Шелби, - Валентайн закинула одну ногу на другую.

– Меня мучает бессонница.

– Думаю, легче было бы обратиться к врачу за снотворным. У меня из успокоительного только зелёный чай.

– Дело не в отсутствии сна. Когда моя голова касается подушки, то сразу начинают просыпаться разные мысли. Я ворочаюсь в постели, пока за окном не наступит утром. Быть может, вы сможете помочь мне.

Алекс сказал всё это цветку, стоявшему у окна. Шелби всячески избегал внимания со стороны психолога.

– Поделитесь со мной своими мыслями? - поинтересовалась она.

– Нет!

– Вот как.

– Давайте обойдёмся без подробностей. Меня не отпускают разные мысли. С чем они связаны, тоже не важно. Откуда они появились, не имеет сути дела. Просто выполняйте свою работу, задавая разные глупые вопросы.

– Такое в моей практике впервые... С чего бы начать... Бессонница может быть вызвана загруженностью организма. Отсутствие отдыха плохо сказывается на жизни человека... Мистер Шелби, как вы обычного отдыхаете?

– Как и все, - последовала пауза. - Хорошее французское вино, стейк с кровью и...

Алекс запнулся. Ему больше ничего не пришло в голову. Валентайн придвинула свой стул ближе к дивану и совсем немного сгорбила спину, что не входило в перечень её привычек.

– На этом ваш список заканчивается?

– Выходит, что так.

– Ладно, - психолог причмокнула губами. - Вы часто занимаетесь сексом?

– К чему этот вопрос? - удивился Шелби.

– Во время секса вырабатывается очень важный гормон – эндорфин. Он способен понижать уровень стресса. Так что половой акт не только утоляет сексуальный голод, но и выступает в роли лечебного препарата.

Алекс несколько раз кивнул головой.

– Что же, мистер Шелби. Часто ли вы даёте разгуляться своим либидом?

– Если брать последние дни, то не часто. Которую ночь засыпаю в тёплых объятиях подушки.

– Вы свободы? - Валентайн произнесла это максимально томным голосом.

– Я не собираюсь с вами спать! - заявил режиссёр.

– Спать?.. К чему вы это сказали?

– Не стройте из себя непорочную овечку, - Алекс поднялся с дивана. - Я сразу понял, к чему эти вопросы про секс, расслабления и свободно ли моё сердце!

– Это полный абсурд. Я уже не первый год замужем.

– После моего последнего брака я понял, что обручальное кольцо на пальце никак не сдерживает женщину перед соблазном.

– Мистер Шелби, вы не в моём вкусе!

– Так я вам и поверил! Ни одна девушка не говорила, что я не в её вкусе... Зря я сюда пришёл. Всегда же знал, что все психологи шарлатаны и дураки.

Шелби забрал с дивана пачку сигарет и вышел из кабинета, оставив Валентайн одну с расширенными от удивления глазами.

Под вечер режиссёр провёл длительную тренировку на пресс и выносливость, после чего отправился в душ. Дверь ванной была открыта, поэтому звук воды чередовался с музыкой Чака Берри,* а затем сменился вечерними новостями, которые зачитывал низкий голос мужчины. Диктор оповестит жителей Америки, что сильный снежный циклон движется на Нью-Йорк. Следующей темой был спорт. Баскетболисты из Чикаго без каких либо проблем расправились с соперниками из Нью-Джерси и двинулись дальше по сетке плей-офф. Очередь дошла до криминальной хроники. Полицейские Лос-Анджелеса обезвредили опасных преступников, захвативших магазин на Хайленд-авеню. Алекс вышел из душа, когда диктор дошёл до президентской гонки. Джон Кеннеди удвоил свой отрыв от преследователей и с огромной вероятностью займёт кресло в Белом доме. Пятнадцатого января будущий президент обратится к жителям страны с экранов телевизоров и кинотеатров.

*Чак Берри – американский рок-музыкант.

– Достаточно, - сказал Шелби и выключил радио.

3.

Дядюшка был обычным бизнесменом, которых в кино играют молодые красавцы. Но реальность распорядилась по другому. Пару килограмм лишнего веса, ухоженные усы, что часто находятся под вниманием лучших парикмахеров Лос-Анджелеса, дорогой костюм, висячий на подтяжках и брендовые часы от лучших мастеров из Швейцарии. У него был свой отдельный столик, находившийся в самом укромном месте просторного помещения.

– Я вижу, ты пришёл не один, - сказал он, окинув довольным взглядом Кристину.

– Дядюшка, это моя девушка, - мой ответ заставил бывшую чирлидершу улыбнуться, ведь до этого момента я ни разу не говорил, что мы пара.

– Очень приятно познакомиться с вами, мистер Уилсон. Ваш племянник столько о вас рассказывал.

– Надеюсь, только хорошее... Как хоть зовут тебя, дитя моё?

– Кристина.

– Можешь называть меня просто Фрэнки. Не люблю эту приставку «дядюшка». Всем нравится такой вариант моего имени... Я же не настолько старый.

– Вы хорошо сохранились.

– Спасибо, - дядюшка перевёл свой взгляд в мою сторону. - Так о чём ты хотел со мной поговорить?

– Я знаю, что ты не любишь одалживать никому деньги, но... Мог бы ты занять мне некоторую сумму на один или два месяца?

– Я сразу так и подумал, когда услышал твой голос вчера в трубке. Ты никогда не умел говорить на серьёзные темы. Конечно! Конечно, я одолжу тебе денег. Просто скажи, сколько нужно.

Я выдержал паузу перед тем, как назвать полную сумму.

– Две тысячи.

– Сколько?! - дядюшка распахнул рот от удивления. - Чарли, ты ведь понимаешь, что это огромные деньги. Некоторые люди вкалывают пол, а то и целый год, лишь бы заработать такие деньги. Я располагаю подобной суммой, но мне было хотелось знать.

– Да, дядюшка.

– На кой хрен тебе понадобились такие деньги?

– Ну... Мы... Я хотел купить...

– Мы хотим пожениться, - перебила Кристина, накрыв мою руку своей.

– Вот оно как... Родители в курсе дела?

– Мы хотим устроить сюрприз, - я с трудом выдавливал из себя каждое слово. - Да! Мы хотим устроить небольшой сюрприз.

– Свадьба это хорошо... Но как ты будешь отдавать деньги?

– Мои родители обещают для Чарли прибыльную работу, - снова вмешалась чирлидерша. - Думаю, нам хватит двух месяцев, чтобы вернуть вам всю сумму.

– Я хоть приглашён на сей мероприятие?

Мы оба кивнули, и дядюшка погрузился в размышления. Ему пришлась по душе моя девушка. Больше всего его тревожило, как быстро к нему в карман вернутся деньги. Двухмесячный срок казался нереальным.

– Так и быть, - сказал он, проведя рукой по усам. - Я займу вам деньги.

– Спасибо, дядюшка.

– Только меня не волнует, как ты будешь их возвращать. Я дам тебе немного больше времени. Через три месяца деньги должны вернуться в мой карман. Мы поняли друг друга?

Я всё прекрасно понял. Фрэнки приказал официанту принести нам по чашечке кофе, а сам направился на второй этаж, где был его личный кабинет.

– Свадьба? - я выплеснул эмоции. - Ты серьёзно?

– Что в этом такого? Твой дядюшка не дал бы деньги просто так. Нужна определённая причина. И женитьба идеально подходит.

– Но ведь никакой свадьбы не будет! Ты об этом подумала? Как я потом объясню это дядюшке?

– Скажешь, что ошибся с выбором. Любовь в студенческие года такая непостоянная. Сегодня ты любишь человека, а завтра готов сбросить его за борт своей жизни... А ты чего так испугался? - она улыбнулась. - Не хочешь на мне жениться?

Я не был против связать свою жизнь с Кристиной. Вот только мне не хотелось играть свадьбу в таком юном возрасте. Для начала нужно окончить колледж, найти хорошую работу, а уже потом думать о семейной жизни. Я не считаю себя человеком, который после признания в любви и нескольких перепихонов сразу потащит девушку под венец.

– Удачно? - спросил Моретти, когда мы все встретились в Книжной башне.

– Я ещё никогда не держал такую огромную сумму денег в руках.

– Не будем терять время. Сиэтл, ты идёшь покупать камеру, а мы с Кристиной пойдём в стриптиз-клуб... Никогда не думал, что мой первый визит в клуб состоится в компании девушки.

– Не забудь взять деньги, - сказала Кристина. - Она не откроет рта, пока ты не кинешь в её несколько купюр.

Моретти взял из кассы пятьдесят баксов, чем сильно удивил Кристину. Она сказала ему, что рано или поздно хозяин лавки обо всём узнает, но мой друг лишь отмахнулся и вышел на улицу.

События, происходившие в клубе, я знаю только со слов Вито и его бурной фантазии. Помещение, что было наполнено ярким фиолетовым светом, содрогалось от звуков громкой музыки. Первым посетителей встречал бар, где работал парень, похожий на гея. Повернув налево и спустившись по трём ступенькам, утыкаешься в сцену с установленным шестом. По бокам вдоль стен стояли диванчики, которые уже были заняты мужчинами в компании полуголых девиц. Неожиданно музыка затихла и сменилась на более интимную. По подиуму прошла длинноногая стриптизёрша. Все свободные мужчины сразу же потянулись к сцене, включая Вито и Кристину.

– Это не Кэтти, - сказала чирлидерша, бегая взглядом по сторонам.

Нужная танцовщица вышла следующей со своим горячим танцем. Она медленно обошла сцену, подмигивая мужчинам, после чего элегантно взобралась на шест. Её загорелая задница оказалась на уровне глаз Моретти. Кристина толкнула его под ребро, чтобы тот достал деньги. Купюра номиналом в доллар упала к ногам Кэтти, но это её не привлекло. Она продолжила распыляться перед возбуждёнными посетителями. Тогда из кармана Вито ушло пять баксов, что сразу изменило настрой стриптизёрши. Груди второго размера двигались в такс музыки перед лицом моего друга. Чирлидерша и без того ощущала себя неловко, но сейчас ситуация изменилась в худшую сторону.

– Хочешь немного подзаработать? - сказал Моретти, кинув ещё доллар.

– А я что сейчас делаю, красавчик?

– У меня есть другое предложение. Как насчёт того, что бы за час заработать одну треть работы здесь? Дело сугубо по твоему профилю... Что скажешь?

– Крошка, покажи зверя! - раздался голос парня, который сильно перебрал с бренди.

– Неужели тебя не достали ежедневные уроды, как этот парень?

– Дай десятку, и мы поговорим в кабинке для интимных встреч.

Вито засунул десятку в узкий лифчик стриптизёрши, и они пропали за дверью с неоновой вывеской, гласящей о том, что произошло за этой дверью остаётся за этой дверью. Кристина поймала на себе пару заигрывающих взглядом и решила ждать моего друга за пределами клуба.

Кэтти, которая, между прочим, имела сценический псевдоним Джинжер, сняла лифчик, что был в цветах американского флага, и толкнула Вито в мягкое кресло, обтянутое розовой тканью. Моретти ощутил сильное возбуждение, когда танцовщица прижалась к нему вплотную. От неё пахло сладкими духами и сигаретным дымом. Он положил руку на её талию, но пальцы самовольно соскользнули вниз по упругим ягодицам. Кэтти растрепала чёрные волосы и встала спиной к Моретти. Опустив руки по бёдрам, она медленно опустилась. Вито лицезрел влагалище, которое кое-как скрывалось под синими трусиками. Ему хотелось проникнуть туда и задержаться на длительный срок, пока ноги не начнёт сводить судорогами. Джинжер склонилась над голубыми глазами моего друга и взяла его за руки. Потные ладони накрыли упругую грудь со стоячими сосками. От наслаждения он закрыл глаза и провалился в глубину, наполненную экстазом. Только язык, круживший вокруг уха, возвратил ему жизнь.

– Ты так и будешь молчать? - задала вопрос танцовщика, когда её губы изучали шею клиента.

– У меня к тебе деловое предложение, - неуверенно ответил Вито.

– Это мы уже закрепили, красавчик. Я жду конкретных предложений.

Кристина ждала Моретти напротив входа в клуб. Здоровяк, являвшийся охранником, подозрительно посматривал на неё. Взгляд уставшего мужчины словно снимал одежду со спортивного тела чирлидерши. Только Вито, хлопнувший дверью, положил всему конец.

– Вито, почему так долго? Мне надоело тебя ждать!

Мой друг был отстранён от нашего мира. Лоб вспотел, а глаза превратились в стекло. Он ощущал себя использованным. Бывшая чирлидерша задала ему ещё пару вопросов, но ни на один не получила ответа. Моретти молча прикурил сигарету и выпустил струю дыма перед собой, заострив внимание на пустой бутылке из-под газировки. Что бы прийти в себя ушло не меньше десяти минут. Вито, как будто впервые увидел Кристину, которая стояла перед ним всё это время. Она повторила последний вопрос об успешности переговоров и мой друг сказал, что танцовщица ждёт их у чёрного входа.

Глава 20

1.

Я купил камеру в лавке «Эстенд Айтик». Продавец, приходившийся итальянцем или испанцем, посмотрела на меня с заметным подозрением, когда увидел две тысячи по сто новейших банкнот. Достав из витрины не самую дорогу камеру, он положил её в коробочку с печатью магазина и передал мне.

Я ожидал своих друзей во вьетнамской закусочной. Карман брюк не был пуст. Там ещё оставалось три доллара, ушедшие сразу на Фо Бо, который мы попробовали прошлым днём. Ещё при первой дегустации мои вкусовые рецепторы отозвались с одобрением к новому азиатскому блюду. Вас никогда не посещала мысль, насколько многогранна планета Земля в плане еды? Каждая страна, начиная от Бангладеша и заканчивая Советским Союзом, имеет свои кулинарные изыски. Люди в один голос кричат, что культурное наследие – это актёры, писатели и учёные. Но никто не говорит о еде. Ведь пройдёт пятьдесят, сто, двести лет, но люди не перестанут есть Фо Бо, запечённый картофель или шницель. Неужели это не признак культурного наследия?

Над дверью в очередной раз зазвенел колокольчик. Наконец-то вернулись Вито и Кристина. Судя по их лицам, всё прошло удачно. Чирлидерша села рядом, наградив меня коротким поцелуем. Моретти отстал на пару шагов, чтобы сделать небольшой заказ, состоящий из картошки фри и одной Колы.

– Как дела, Сиэтл?

– Камера у нас, - я показал коробку, которая лежала рядом на диванчике. - Никак не могу объяснить, но я ощущал себя вором, пришедшим покупать камеру за краденые деньги. Продавец тоже подумал, что это не мои деньги.

– Выброси всю чушь из своей головы. Мы движемся в строго построенном плане. Ещё чуть-чуть и грандиозная идея полностью реализуется.

– Как всё прошло в клубе? Вы поговорили с Кэйли? Или как там звали ту девчонку?

– Кэтти, - поправила Кристина, изучая меню из чистого любопытства, а не потому, что ей хотелось есть.

– В клубе её зовут Джинжер, - продолжил Вито. - Это имя больше подходит для жизни стриптизёрши... Кэтти! Кому придёт в голову назвать дочь Кэтти? Это же полный ужас! Имечко для дряхлой старушки из сумасшедшего дома.

Я улыбнулся, а затем добавил.

– Она согласилась поучаствовать в нашем фильме?

К столику подошла толстая женщина, что точно не была вьетнамкой. Она поставила перед Моретти тарелку золотистой картошки и стакан Колы с кубиками льда. Мой друг не торопился отвечать на вопрос. Он выдавил немного томатного соуса и сделал большой глоток охлаждающего напитка. Закинув одновременно несколько фри в рот, Вито всё же соизволил заговорить.

– Джинжер согласилась помочь нам. Она запросила двести баксов за свои сиськи. Это, конечно, в два раза больше, чем я планировал. Но чего не сделаешь ради искусства.

– Это замечательно, - сказал я. - Только где нам взять две сотни? Деньги, которые дал дядюшка, ушли подчистую.

– Я всегда знал, что ты поступил верно, выбрав Кристину... Она всё подробнее тебе расскажет. Не люблю чесать языком во время обеда.

Мой взгляд полностью сосредоточился на чирлидерше.

– В моём распоряжении есть двести пять долларов. Деньги, которые поступали от группы поддержки, я предпочитала не тратить, как это делали другие девочки. Всё уходило в коробку из-под нижнего белья, стоящую под кроватью.

На секунду у меня зародилось зерно сомнения. Это были немалые деньги для Америки начала шестидесятых. Я, конечно, тоже меньше часа назад потратил две тысячи зелёных. Вернуть их не составило бы никакого труда. Всего-то нужно отнести камеру обратно в «Эстенд Айтик» и получить всю сумму обратно. Но если Кристина заплатит танцовщице, то эти деньги превратятся в конфетти. Я смог перебороть себя и выдать одобрительный ответ.

– Что у нас остаётся? Камера в наличии. Это раз! Актриса готова. Это два! Осталось найти помещение, перенести запись на кассету и раздобыть зрителей.

– Постой, Сиэтл! - остановил меня Вито, вытирая уголки рта от соуса. - Предлагаю решать цели по мере их поступления. Пункт три! То есть помещение... Всё решилось вместе со втором пунктом.

– Как это понимать?

– Кэтти предложила снять фильм у неё дома. Она снимает небольшую квартирку на Бекмен-драйв, - ответила Кристина.

– Ладно... И когда у неё найдётся время для нас?

– Всё уже решено, - сказал Вито. - Завтра вечером в половине девятого, Джинжер будет ждать нас у себя.

Я кивнул пару раз и неожиданно поймал себя на мысли. У нас есть стриптизёрша, которая сыграет порочную роль. Но ведь ещё нужен наездник! Мужчина, способный продержаться дольше двух минут. Задав вопрос по этой теме, я молниеносно узнал, кому отойдёт вторая роль. «Актёр» сидел напротив меня, уплетая картошку фри. Его рот и руки были испачканы в томатном соусе, а по подбородку стекала одинокая капля газировки.

– Да, Сиэтл, - сказал Моретти. - Я возложу на себя это бремя. Ты, конечно, мог занять моё место. Но сомневаюсь, что тебе это будет позволено. Я прав, Кристина?

– Как никогда, - ответила она, взяв меня за руку.

2.

Яркое солнце осветило номер гостиницы, а на тумбочке зазвонил будильник. Алекс закрыл лицо подушкой, чтобы отделаться от наступившего утра. Встав с кровати, он случайно задел пустую бутылку виски. Та упала и раздала пронзительный звук, но при этом не разбиралась. Шелби вышел в основную комнату. Уже несколько дней номер прибывал в полном беспорядке. Горничные нарочно обходили стороной дверь с номером сто двенадцать. Табличка «не беспокоить» на двери хорошо делала своё дело. Обеденный стол уже успел покрыться толстым слоем пыли, а фрукты в резной вазе были не первой свежести. Смотря на банан, сложно сказать, что когда-то он имел жёлтый оттенок. Противоположную сторону стола занимали письма, которые пополнялись через день. Их оставляли под дверью. Зачастую Шелби даже не обращал внимание на имя отправителя.

Холодный душ был привычным делом по утрам. Алекс стоял под ледяными струями воды, закрыв глаза. Он старался избегать своего отражения в зеркале. Отёкшая кожа, красные глаза и недельная небритость били сильно по самолюбию.

Провернув барабан телефона, режиссёр сделал заказ. Сотрудники хорошо знали о предпочтениях гостей. Поэтому, когда Алекс попросил принести только бутылку виски, задорный голос парня напомнил о стейке с кровью, который часто доставляли в сто двенадцатый номер. Но Шелби ответил отказом, попросив принести лишь бутылку ирландского виски. Заказ не заставил себя долго ждать. Пять минут и раздался стук в дверь. Режиссёр провернул дверную ручку, не подумав даже надеть брюки. На нём были только трусы.

– Сюрприз!

Это был не официант. На пороге стояла Саманта, широко, улыбаясь. Алекс заметно удивился и быстро заморгал глазами, дабы убедиться, что это не сон. Всё было наяву. Актриса поприветствовала Шелби жарким поцелуем и прошла в номер. Режиссёр, не торопясь, потянулся следом.

– Божечки! - сказала она, окинув взглядом беспорядок. - Здесь дрались индейцы, или ты решил устроить вечеринку, пока меня нет в городе?

– А ты чего здесь делаешь? - Алекс решил, что лучший способ обороны это нападение. - Ты же должна быть в Нью-Йорке, прыгать по стене Бродвея в голубом платье.

– Меня попросили вернуться в Голливуд, чтобы сделать снимки для одного модного журнала. Неужели ты забыл? Я же писала тебе об этом в письме.

Режиссёр кинул взгляд на кучу писем. Уоллис вошла в спальню и сразу вышла обратно. Ей, как перфекционисту, было очень сложно находиться в подобном месте, где любой предмет действовал на нервную систему.

– Я ещё могу понять беспорядок, - сказала она. - Но что с твоим лицом? Откуда этот порез? И почему ты выглядишь как ручная обезьянка, испачканная в собственных слюнях?

– Порезался во время бритья.

– Поэтому ты решил больше не бриться и отращивать этот ужас? - Саманта провела пальцем по колючей щеке режиссёра. - Я скажу сразу! Я не сяду на это лицо, пока ты не приведёшь его в порядок.

Снова раздался стук в дверь. Официант принёс бутылку виски. Алекс забрал заказ, а когда вернулся обратно, то увидел, как актриса просит по телефону прислать сразу двух горничных, чтобы прибраться в номере.

Уоллис заставила Шелби побриться и погладить самостоятельно костюм. Ей не хотелось торчать в гостинице двое суток, которые отведены для фотосессии. Она помогла любовнику завязать галстук, и они двинулись к лифту, где столкнулись с двумя горничными. Они, естественно, узнали актрису и попросили у неё автограф.

Беверли-Хиллз! Саманта взяла Алекса под руку, идя мимо престижных магазинов с дорогой одеждой. Обочины были забиты люксовыми автомобилями. Навстречу шли мужчины и женщины, на которых блестели дорогие украшения: часы, ожерелья или золотые браслеты. Из стеклянных дверей бутиков выходили покупатели с тремя, а то и четырьмя сумками. По дороге пролетел белый «кабриолет», обгоняя машины, не превышающие скорость.

Актриса резко остановилась и потянула Шелби к магазину, откуда вышла статная женщина в деловом костюме.

– Приветствуем вас, - сказала девушка, работающая консультантом. - Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Нет, - мягко ответила Саманта. - Мы сами посмотрим. Я не люблю утруждать людей.

Они прошли через арку и оказались в просторном помещение, где был выставлен весь ассортимент. Уоллис отпустила руку Алекса и принялась расхаживать между рядов с женской одеждой. Её привлекали яркие оттенки. Чёрный и белый цвет сразу отметался. За двадцать минут актриса выбрала для примерки пять нарядов, которые были сильно схожи между собой. Она скрылась за шторкой в примерочной, а Шелби уселся на мягком диванчике снаружи. Он, наконец, мог убрать с лица фальшивую улыбку.

Первое бело-синие платье в маленькую клетку смотрелось нелепо на Саманте. Она ходила перед Алексом назад и вперёд, пока не получила отрицательный отзыв, после чего скрылась за шторкой. Второй и третий наряд тоже не прошли проверку. Дальше было красное платье чуть выше колен и с глубоким декольте. Мысленно режиссёру всё понравилось, но он знал, какие мысли появляются у мужчин, когда они видят прелести девушки, видневшиеся из-под одежды. Поэтому пришлось сказать то же самое, что и в прошлые разы. Последним было узкое синее платье, подчёркивающие упругие бёдра и ягодицы. Уоллис не стала ждать мнения со стороны и сама оценила свой внешний вид. Судя по выражению её лица в отражении, она не была довольна.

– Это было последнее, - сказала актриса и скрылась в примерочной.

Алекс закинул одну ногу на другую и заострил взгляд на зажигалке, щёлкая крышкой. Саманта наблюдала за ним со стороны через небольшую щель. Она давно поняла, что у её мужчины случилось что-то неладное. Его взгляд был потухшим, а голос бесчувственным. Уоллис хотела узнать о случившемся. Но сейчас было необходимо отвлечь разум Шелби от проблем.

– Алекс, - сказала она, открыв шторку. - Ты можешь подойти?

Он поднялся с диванчика и за два шага преодолел расстояние. Актриса накинулась на него, как вампир, жаждущий крови. За ними задёрнулась шторка. Алекс ощутил треск стекла, когда Саманта толкнула его в сторону зеркала. Скрежет молнии, и платье упало на пол. Она развернулась спиной, а затем начала двигать задницей вверх-вниз в районе паха партнёра. Шелби как можно быстрее снял пиджак и рубашку. Обе руки Уоллис пробежали по накаченной груди Алекса, и они снова слились в длительном жарком поцелуи. Нащупав лямку трусиков, режиссёр попытался избавить партнёршу от остатков ткани на её теле. Она ударила по тыльной стороне ладони и улыбнулась. Саманта ловким движением расстегнула кожаный ремень, и брюки упали на пол. Мокрый язык актрисы начал свой путь с шеи и остановился в районе паха, где уже давно извергался вулкан...

3.

Квартира Кэтти располагалась на втором этаже. Она открыла нам дверь. Из одежды на ней был только прозрачный пеньюар с чулками. Жильё прибывало в чистоте и ухоженности. Кристина прошептала мне, что танцовщица является фанаткой Монти,* если судить по настенным плакатам.

*Монтгомери Клифт – американский актёр.

Для съёмок была отведена спальня, куда мы сразу же прошли. Вито встал посреди комнаты, убрав руки в карманы джинс. Ему не понравилась расстановка мебели. Он скомандовал, чтобы я помог передвинуть кровать от окна к противоположной стене. Затем мой друг встал на то место, где, по его мнению, должна будет стоять камера.

– В кадр попадает угол шкафа.

Мы сдвинули шкаф на метр. Теперь всё было идеально. Моретти попросил бывшую чирлидершу принести коробку, которую он оставил в гостиной. Оказывается, мой друг принёс с собой два небольших прожектора. Один был установлен на подоконнике, а второй на полке шкафа. Они оба освещали ярким белым светом двухместную кровать.

Когда подготовка была окончена, мы с Кристиной вышли из комнаты. Джинжер всё это время находилась на кухне. Она наполнила две чашки чаем, сильно поразив меня. Никогда не думал, что стриптизёрши могут быть гостеприимные. Кэтти взяла бутылку вина для раскрепощения и ушла в спальню.

– Не могу поверить, что мы это делаем, - сказала Кристина, отпив остывшего чая.

– Неужели? - я нахмурил брови. - Мы сидим в квартире стриптизёрши, пьём отвратный чай, там за стеной наш друг присовывает твоей бывшей соседке и при этом снимает всё на камеру.

– Как у тебя так получается перевернуть всё вверх дном?

– В основном талант.

– Да? – Да, в основном, - я подмигнул Кристине и широко улыбнулся.

Покончив с чаепитием, мы принялись изучать полки в гостиной. У всех людей разное представление о спокойной жизни стриптизёрш за пределами ночных клубов. Они такие же божьи создания, как и мы, но только зарабатывающие на жизнь своим телом. Правильно когда-то сказал мой друг. Все мы проститутки, только продаём разные части себя. Книжные полки были покрыты толстым слоем пыли. Их давно никто не трогал. На обоях с розами висели фотографии хозяйки квартиры. Чёрно-белые картинки обладали особой способностью возвращать людей в прошлое. В далёкое детство, где нет бед и обязанностей. Толстый мужчина с пивным животом держит на одном плече девочку. Быть может, родители находятся в полном неведении от того, чем занимается их дочь. Над телевизором прибиты ещё четыре рамки. Лабрадор ретривер* и девочка подросток, которая не знает ничего о разгульной жизни и даже не думает поменять своё имя на Джинжер.

*Лабрадор ретривер – порода собаки.

Кристина подошла к окну, где уже царила темнота. Рядом стояло зелёное кресло. Со стороны левого подлокотника она увидела небольшую коробку. Из неё торчали тонкие верёвки ярких цветов. Когда чирлидерша поставила коробку на подоконник, я как раз подошёл сзади.

– Думаю, не совсем правильно лазить по чужим коробкам.

– Если хочешь меня сдать, то вперёд. Тебе будет только хуже.

– Это аргумент... Ну что там?

Сверху лежали разноцветные маски для ролевых игр, две или три плётки с мягким наконечником и пара наручников, обшитые бархатной тканью. Середина коробки была заполнена мишурой, которую используют на Рождество. Пальцы Кристины упёрлись в нечто твёрдое. Это был мужской половой орган, сделанный из красного силикона.

– Ого! - выпалила Кристина, взяв его в руку.

– Что ты делаешь? Положи обратно!

– Какой он большой. Как думаешь, сколько здесь? Мне кажется, сантиметров двадцать.

– Если тебе не хватает моих сантиметров, то можешь забрать его с собой.

– Ну почему сразу не хватает, - последовала небольшая пауза. - Просто иногда хочется чего-то новенького... И большого. Вы, парни, не всегда правильно пользуетесь своей дробилкой. Некоторые девушки считают удачный секс только по оргазмам. И к сорока годам их можно пересчитать по пальцам одной руки.

Я ответил кивком головы и отравился на поиски туалета. Он должен был находиться недалеко от спальни. Пройдя по коридору, оказалось, что дверь в комнату, где сейчас идёт съёмка, закрыта не до конца. Через щель можно разглядеть происходящее. На середине кровати распластался Моретти, расставив руки в стороны. Сверху скакала стриптизёрша. Она издавала наигранный стон для убедительности. Соскочив с члена, Джинджер улеглась рядом и расставила ножки. Пальцы начали усердно теребить мокрую киску. Это оказалось настолько возбуждающе, что мне пришлось немного оттянуть брюки в районе паха. Я потерял своего друга из виду. Удовлетворяющая себя Кэтти вычеркнула из моей памяти Моретти. Он как оказалось в этот момент потянул на себя не до конца закрытую дверь.

– Какие-то проблемы, Сиэтл?

– Нет! - я испугался от неожиданности. - Я просто искал туалет.

– Я так и понял, - Вито прикурил сигарету. - Если ты мне друг, то скажи честно. Хотел бы оказаться на моём месте?

– Это не для меня... Я до одиннадцати лет боялся, что из камеры вылетит реальная птичка. Детская травма никуда не делась.

– Я сейчас кончу! - раздался стонущий голос Кэтти.

– Вот и настало время развязки, - сказал Моретти и передал мне сигарету. - Будь пай-мальчиком и выброси окурок в окно. Меня ждут великие дела!

Он скрылся в комнате, но в этот раз всё же закрыл плотно дверь. До моих ушей доносились только наигранные стоны и скрип кровати.

Теперь надо перенести запись на кассету. Кропотливая работа, требующая огромной аккуратности. Одно неловкое движение, и плёнка превращается в мусор. Вито взял всю ответственность на себя. Он пытался не подпускать меня к столу, где лежали разрезанные пласты записи.

– Ты сделал то, что я просил? - спросил мой друг, разминая затёкшую спину. - Если всё пройдёт без нюансов. Уже завтра состоится первый показ фильма.

– Всё готово.

– Отлично.

Я дождался глубокой ночи. Это было не так сложно. Громкое хрюканье Робинсона позволяло забыть о сне. Бейсбольный мяч подлетал к потолку и возвращался в мою руку. Это продолжалось до того момента, пока под дверью комнаты не мелькнул свет ручного фонарика. Толстяк Филдс проводил вечерний обход. Если на пути встретится парень, который в поздний час шастает по кампусу, то сразу же получит выговор и окажется на карандаше «смотрителя».

Я тихо провернул дверную ручку и вышел в тёмный коридор. Первым делом повесил объявление на стенде в крыле для парней, а затем отправился к девушкам. Я прошёл мимо душевой, где виднелся обнажённый женский силуэт, миновал комнату бывшей чирлидерши и спустился на второй этаж. Вы спросите, почему всё это нужно было делать ночью? Ответ прост. Филдс обходит кампуса только ночью. Его жирная задница весь день сидит на первом этаже. Если он увидит наше объявление, то поднимет шум погромче Хиросимы. А так у нас в наличии будет ровно двадцать четыре часа.

Смазав тщательно лист бумаги слюной, я прижал его к стенду. Но знакомый женский голос заставил меня испугаться.

– Не думала, что ты так красиво рисуешь, - это была Кристина.

– Твою же мать! - сердце забилось в разы быстрее. - Что ты здесь делаешь? – Хотела тебя напугать.

– У тебя это хорошо получилось.

Она подошла ближе и запустила руки под мою футболку.

– Из моей головы всё никак не выходит члена-заменитель в квартире Кэтти.

– Так... Я, пожалуй, пойду спать!

– Я не об этом, дурачок, - её пытливый взгляд опустился вниз, а потом снова вернулся обратно. - Мне показалось, что я задела твоё мужское достоинство. Поэтому готова предложить акт примирения.

– Акт примирения?

– Да... Ты никогда не пробовал заняться этим в душе? Ощущение незабываемое.

Она потянула меня за руку и мы вбежали по лестнице. В ту ночь состоялся мой первый опыт секса в душе, а на стендах кампуса появились притягательные объявления о просмотре эротического фильма.

Глава 21

1.

Я двигался в сторону Книжной башни. Окна лавки были затянуты чёрной тканью, а на двери висела табличка «закрыто». Стук по стеклу, и через небольшую щель выглянул голубой глаз Моретти. Он отпер замок и впустил меня внутрь.

Помещение, которое было погружено в темноту, освещалось лишь с помощью большого количества свечей. Вито самостоятельно раздвинул полки, перенёс телевизор, стол, два кресла и сам видеомагнитофон. За просмотром фильма собралось порядка двадцати или двадцати пяти человек. Соотношение зрителей составляло семьдесят на тридцать процентов в пользу парней. Я прикинул, что если брать с каждого те же десять баксов, то по итогу вырисовывается внушительная сумма.

– Не верю своим глазам, - сказал я, стоя в стороне.

– Это не предел, Сиэтл, - ответил Моретти и засунул руку в карман. - Ещё для двадцати семи человек не хватило места... Ты только посмотри... Четыреста двадцать баксов за один сеанс. Мы бизнесмены, сучка! Отсосите чёртовы Рокфеллеры.*

*Рокфеллеры – одна из самых богатых семей в мире.

Через пару минут запись оборвалась. Трое парней, пришедшие в компании своих девушек, поднялись с мест и принялись аплодировать. Остальные зрители, которые пожелали не отрывать задниц от стульев, ограничились обычным улюлюканьем. Мой друг хлопнул меня по плечу и вскинул руки. Он чувствовал себя звездой джаза, что посетила небольшой городок с концертом. Вито перегородил собой телевизор, а с его лица не сходила довольная гримаса.

– Я безумно благодарен, что вы выбрали нас вместо похода в кинотеатр, - начала он. - Уф... Простите меня... Это слёзы радости. Мы вложили много сил и денег в искусство. И приятно осознавать, что это смогло найти отклик в ваших чудесных лицах... Не знаю, как вас зовут, но я люблю каждого из вас. Вы лучшие!

Зрители выслушали моего друга и начали медленно стекаться к выходу. Вито второй раз пересчитал деньги. Это доставляло ему массу удовольствия, а купюры так приятно хрустели в руках.

– Настало время разделить первый куш, - торжественно заявил Моретти. - Для начала нужно отложить часть, которую надо отдать за камеру. Думаю, сто двадцать будет вполне достаточно. Остаётся три сотни. По одной трети на участника операции.

Он передал мне двести баксов. Половина предназначалась для Кристины. Мои глаза загорелись довольным огнём. Если ничего не случится, то эта сотня может падать в карман моих брюк каждый день. Мысль об этом заставила толпу мурашек пробежать по спине.

С середины пятидесятых американцы узнали о новой ветви развлечения, хотя я никогда не считал стэндап увлекательным занятием. Но после того, как Кристина получила деньги, она предложила посетить выступление Джерри Льюиса.* Он приехал в Лос-Анджелес со своим первым сольным выступлением после разрыва деловых отношений с Дином Мартином.*

*Джерри Льюис – американский комик.

*Дин Мартин – американский актёр.

Билеты обошлись нам в двадцать пять баксов. Внушительная сумма, но при этом зал, вмещающий около ста человек, был забит до отвала. Мы заняли столик в паре метров от сцены. Сразу же подошёл юноша с красной бабочкой. Это был официант. Он обломал меня, когда я попросил принести пиво. Оказывается, алкогольные напитки на таких мероприятиях строго запрещены. Мы попросили по бутылочки Колы и вернулись к ожиданию комика.

Через пару минут из-за занавеса вышел длинноволосый парень с гитарой. Он занял стул в центре сцены и медленно провёл пальцами по струнам. Сидевшие без дела зрители мгновенно оживились. Ритм стал постепенно уменьшаться, а затем по залу разнёсся пронзительный баритон. Как бы я не уважал своего друга, этот гитарист был на голову выше, чем Вито. Мне не сразу удалось определить песню. Только когда дело дошло до припева, я узнал Сестёр Эндрюс.*

*Сёстры Эндрюс – музыкальное трио.

– Тик-так! - из-за занавеса вышел статный мужчина в смокинге. - Давайте все дружно поблагодарим Джина Кляйна* за чудесное выступление.

*На тот момент ещё никому не известный музыкант, а позже участник культовой рок-группы «Kiss» под именем Джин Симмонс.

Зал сдержанно наградил юного гитариста аплодисментами. В основном звук исходил от женского пола.

– А теперь затаите дыхание, - продолжил ведущий. - Многие ждали возвращения любимчика Джерри Льюиса. И буквально через мгновение он появится здесь, на этой сцене... Лично у меня дрожат колени. Боюсь представить, что происходит с ним... Встречайте... Джерри Льюис!

На сцене появился улыбчивый комик среднего роста в твидовом костюме и шляпе, которую он сразу снял и положил на стул, где сидел гитарист. Люди постарше задорно аплодировали Льюису. Чего нельзя сказать о молодёжи. Среди них, конечно, были активные зрители, как например, Кристина, но большая часть пришла из чистого любопытства, дабы скоротать вечер субботы.

Выступление началось с того, как Джерри добирался поездом из Техаса в Голливуд, где ему попалась тупая девушка с грудным ребёнком, который кричал на протяжении всего пути. Я не особо понимал, что здесь смешного, но половина зала сдержанно хихикала. Дальше разговор пошёл о досках для спиритизма, обогнавшие по продажам Монополию...

– Похоже, многим людям интереснее вести беседу с самим собой, двигая треугольник по деревянной доске, - подвёл черту комик.

Сделав несколько глотков воды, Льюис перешёл к службе в армии, а точнее, как каждый третий парень заявляет о своей нетрадиционной сексуальной ориентации, чтобы избежать призыва. Тут я полностью солидарен с комиком, предлагающим помещать таких придурков в лечебницы, где из них выбьют всю дурь.

Остаток выступления был посвящён историям из его личной жизни. О концертах по Канаде, где люди помешаны на чипсах, походе к темнокожему стоматологу, игре в покер с самим Биллом Шерманом* и новом законе городка Сент-Клауд, где жителям запрещено есть бургеры по воскресеньям.

*Билл Шерман – баскетболист.

Мы шли по ночному Голливуду. Кристина держала меня под руку. Ночью город жил своей жизнью. Я постепенно привыкал к бешеному ритму, где каждую минуту что-то происходило. Правильно говорили мудрые люди. Ночь – это совершенно другой мир. Когда небо обволакивает чёрный купол, то ты начинаешь чувствовать себя свободным. Чего редко можно ощутить под горячими лучами солнца.

– Как тебе выступление? - задала вопрос Кристина, улыбаясь.

– Я ожидал большего. Двадцать баксов за билеты, это, конечно, перебор. Кажется, я был не единственный, кто остался недоволен. А тебе понравилось?

– Очень! - её переполняли эмоции. - Когда я ещё жила в Айове, то мы часто всей семьёй ходили на всяческие выступления комиков. Наша воскресная традиция! Папа покупал ведро жареной курицы или сладкую вату, а мама постоянно говорила, что не голодна, но под конец вечера всё равно сдавалась.

– Звучит мило.

– У вас в семье такого не было?

– Мы редко делали что-то вместе. Папаша часто уезжал из дома на длительный срок. Он мог отсутствовать три, а то и четыре месяца... Какие уж тут семейные традиции. Единственный раз, когда нам удавалось собраться за столом, это день Благодарения. Мама готовила индейку и картофельные шарики по своему фирменному рецепту, а я с отцом смотрел футбол по телевизору.

– Быть может, и у нас в будущем появятся свои традиции.

– Не хочу заглядывать в будущее. Просто давай жить сегодняшним днём.

– Ладно, - последовала пауза. - Если пошёл такой разговор, то моя соседка уехала на выходные в Миннесоту. Комнаты в нашем полном распоряжении.

– Так чего же мы ждём?

Я часто слышал слова парней в возрасте от семнадцати до двадцати двух лет, как они хотят каждую девушку. Мимо пройдёт симпатичная студенточка, а у них уже член привстал. В кабинет войдёт сексапильная преподавательница средних лет, и у них снова привстал хрен. Я не состоял в их числе. Мне хотелось только Кристину. Ощущать аромат, тёплое дыхание и видеть каждый день её милую улыбку.

– Я поставила будильник на девять утра, - сказала чирлидерша, двигаясь по комнате в нижнем белье. - У нас в распоряжении десять часов. Должно хватит.

– Это в притык, но ничего, - я расстегнул на ней лифчик. - Придётся немного ускорить в конце.

Мы завалились на кровать. Чирлидерша оказалась сверху. Мои руки пробежали по её горячему телу, и остановилась на талии. А этот вкус губной помады... Вкус клубники. Но нашу идиллию нарушил тяжёлый стук в дверь.

– Ты кого-то ждёшь? - спросил я.

– Любовника... Но ради тебя я отменила встречу.

– Кто же это?

– Пусть стучат. Надоест и они уйдут. На чём мы остановились?

– Я тебя целовал... Или это ты целовала меня?

Резким движением я перевернул бывшую чирлидершу на спину и навалился сверху. Мы снова слились в жарком поцелуи, но стук повторился во второй раз.

– А если что-нибудь важное? - не унимался я.

– Что, например?

– Не знаю, - последовала короткая пауза. - А вдруг это полиция?

– Ну да, - она обхватила мой торс ногами, - Ты опасный преступник, и тебя пришли арестовать. Возьми меня в заложницы! Или, может, просто возьмёшь меня?

– Немедленно откройте, - раздался голос из-за двери. - Полиция!

– Чарли, ты кого-то убил?!

– Нет.

Меня повязали копы. Они никак не стали объяснять причину своего визита, а просто накинули на мои руки наручники и повели по ночному кампусу. Правда, о сне уже забыли все студенты. Парни вывалили из комнат, чтобы понаблюдать за происходящим. Даже когда мы вышли на улицу, они продолжили глазеть из окон. Патрульная машина стояла у тротуара. Передо мной открыли дверь, и я сел на заднее сиденье, где уже ожидал мой друг. Вито ухмыльнулся, а затем отвернул голову в другую сторону.

Нас поместили в камеру. Там уже вторые сутки сидел парень с губной гармошкой и смешной бородкой. Все стены расписаны белым белом. Зачастую это были разные ругательства или инициалы людей, которые побывали здесь прежде. Прошло больше двух часов, а мы с Моретти не обмолвились и парой слов. Когда за нами проскрипела железная дверь, он сразу расположился на твёрдой скамейке. Я сел напротив, опустив голову. Минута длилась словно полчаса, и это понемногу начинало раздражать. До ушей доносились голоса двух полицейских, сидевших в кабинете. Они яро обсуждали результат последнего хоккейного матча. Я понял, что до утра нами никто заниматься не будет.

– Эй, Луи, сука Армстронг! - вскрикнул Вито, - Ты долго будешь мои уши насиловать?!

Наш «сокамерник» убрал гармошку и отвёл взгляд в сторону. Моретти пригладил растрёпанную причёску и пересел ко мне.

– Чего такой кислый? - спросил он.

– Ты правда глупый или притворяешься? Я сижу в сыром помещении, где жутко воняет дерьмом и сыростью. Сколько нам здесь ждать? Ответ очевиден. Хрен его знает! Что ещё сказать? Меня буквально оторвали от Кристины!

– От тебя смердит сексом.

– Иди нахрен!

– Ладно, Сиэтл, - последовала небольшая пауза. - Главное, что мы вместе. Ты лучше подумай вот о чём... Кто мог нас сдать?

– Ты думаешь, что это из-за фильма?

– Уверен.

– На показе было столько людей. Я даже не запомнил их лица. Это вполне могли быть парни из футбольной команды. Решили мне отомстить.

– Да уж... Разброс не маленький... Будем ждать утра. Может, хоть тогда что-нибудь решится.

– Готовимся помирать со скуки.

– Да, - Моретти перевёл взгляд на «сокамерника». - Эй, возьми в рот свой инструмент и играй! Это лучше, чем тишина.

Утром нас перевели в комнату допросов. Душное помещение, где стоял сильнейший запах дешёвого табака. Потом появился полицейский, которого звали Моррисон. Это был низкий человек с залысиной на затылке. В руках он держал толстую кипу документов. Моретти, как обычно, вёл себя уверенно, не боясь встречаться взглядом с копом. Я же сосредоточил своё внимание на револьвере, что торчал из кобуры.

– Это, - Моррисон бросил документы на стол. - Заявления девушек, подвергшихся сексуальному насилию! По радио трубят, что эротика развращает человеческие мозги. А тут ещё появляетесь вы со своим грёбаным фильмом! По закону вам грозит до двух лет тюрьмы за распространение порнографии... Но на первый раз мы ограничимся предупреждением. И надеюсь, что подобного дерьма больше не повторится.

Мы вышли из полицейского участка. Нас сразу приласкали яркие лучи солнца. Меня постепенно начали окружать разного рода мысли. В основном они касались фильма и того, как теперь получать деньги с показов. Ведь если на кампусе появится объявление о показе, то копам сразу поступит звонок от стукача. В первый раз нас пронесло, но во второй раз выговор может превратиться в реальный срок.

– А не выпить ли нам, мистер Моретти? - я сымитировал графский тон, но внутри меня разгоралась паника.

– Не вопрос, Сиэтл! - ответил мой друг.

Мы отправились в ближайший бар, где было полно свободных мест. Женщина с упругой задницей принесла нам по бутылке пива с засохшими начос. Холодный глоток алкогольного напитка привёл нас в строй. Мне хорошо запомнилась атмосфера той посиделки. Всё из-за прекрасной песни Фрэнки Лэйн, доносившаяся из автомата с винилом. Согласитесь, что иногда события прочно сплетаются с музыкой, которая звучит на фоне. Например, Элвис Пресли шёл рука об руку с моей студенческой жизнью, а Фрэнк Синатра напоминал о домашнем уюте, оставшимся в Сиэтле.

– Я закажу ещё пива, - сказал Вито, когда мы расправились со второй порцией.

– Мне хватит, - я закинул в рот начос. - И ты тоже завязывай. Нам нужно решить, что делать дальше.

– Ты имеешь в виду фильм? Да, думаю, мы сейчас находимся под колпаком у полиции. Нельзя больше придавать огласки показы фильма по колледжу. Не хочется провести следующие два года в комнате два на три метра.

– Ну что? Мы так просто сдадимся?!

– Очень надеюсь, что нет. Мы получали хорошие деньги, - последовала пауза. - Нам всего-то нужно обойти крысу... Но вот как это сделать?

Официантка принесла счёт и забрала остатки нашего заказа. Вито сказал, что сам всё оплатит, и взял книжку в кожаной обложке.

– Что, если выйти за рамки одного нашего колледжа? - Моретти наградил меня ничего не понимающим взглядом. - Ты только сам подумай! Помимо колледжа, в котором учусь я, есть ещё десяток подобных по всему городу. И, как ты сам говорил. Нам всего лишь нужно закинуть аппетитную кость в сторону кампуса.

– А это хорошая идея, Сиэтл! - Вито резко оживился. - Так мы сможем поднять в пару раз количество зрителей и доход.

– Но нам нужно подстраховаться. Если мы действительно находимся под вниманием полиции, то приводить людей средь белого дня... Больше смахивает на самоубийство.

– Берлога Моретти! Если убрать оттуда всё лишнее и поставить стулья, то там хватит места на десять озабоченных пар глаз.

Мы наградили друг друга улыбками и вышли из бара, оставив внушительные для студентов чаевые. Я направился на кампус, а мой друг двинулся собирать информацию о колледжах, что находятся поблизости от Книжной башни. Под эту категорию попали четыре учебных заведения.

Я повстречал Кристину на первом этаже. Она судорожно стучала по кнопкам телефона. Увидев меня, бывшая чирлидерша двинулась навстречу. Её переполняли эмоции. Во-первых, со мной ничего не случилось, а во-вторых, ей было известно, что нас отпустили два часа назад.

– Идиот! - вырвалось из уст Кристины. - Я убью тебя! Как ты мог сразу не позвонить мне?!

– Если бы я знал, что ты будешь так рада моему возвращению, то предпочёл остаться за решёткой. - она не переставала колотить по моему плечу.

2.

Фотограф Том Келли, сделавший снимок обнажённой Мэрилин Монро на бархатном красном покрывале, поправил аккуратно уложенную причёску Уоллис. Фотосессия проходила на фоне жёлтого полотна, куда нанесли несколько белых мазков. Актриса позировала перед объективом камеры в закрытом синем купальник, что пришлось не по душе Алексу, который наблюдал за этим со стороны. Затем двое костюмеров выкатили целый гардероб, состоящий из женских платьев.

Шелби покинул студию, где было душно от большого скопления людей, и спустился со второго этажа. Режиссёр осмотрелся по сторонам. Шофёр отлучился от автомобиля, отправившись за кофе с пончиками. Оба кармана, где обычно хранились сигареты, оказались пусты. Алекс уселся на ступенях, не боясь, что может испачкать в грязи свой дорогой костюм. Через несколько минут вернулся Шон.

– Кофе, мистер Шелби? - предложил он. - Я знал, что вы не осилите всю фотосессию.

– Благодарю... Это что, ваниль?

– Если вам не нравится, то можете взять мой.

– Нет-нет, - отмахнулся Шелби. - Мне даже нравится. Такое необычное послевкусие.

– Это фирменный рецепт моей жены. Она всегда пьёт кофе по утрам. Говорит, что оно помогает от головных болей. Мне кажется, это немного глупо. Ведь кофеин повышает давление.

– Чувствую, и у меня начнётся мигрень, если я срочно не выкурю сигарету. Которые так ни к стати закончились!

– Вот, мистер Шелби, - водитель протянул открытую пачку сигарет. - Мисс Уоллис просит, чтобы я всегда имел при себе пачку сигарет или жевательный табак. Никогда не знаешь, что может понадобиться.

– Спасибо, - щёлкнула крышка зажигалки, - Это очень кстати, Шон.

– Это я должен вас благодарит, что вы выделили мне несколько выходных в канун Рождества. Ещё никогда данный праздник не доставлял мне столько положительных эмоций.

– Я рад, что мой сюрприз удался.

Саманта была очень голодна, так как она съела всего лишь овощной салат за целый день. Это являлось её главной привычкой перед любыми съёмками, будь то фильм или фотосессия. Фигура должна выглядеть на все сто! Поэтому ужин оказался очень масштабным: зажаренный бифштекс, две порции риса с бобами, огромная тарелка салата и на десерт бесподобный яблочный штрудель. Разговор в основном шёл о Нью-Йорке, где, по словам Уоллис, живут самые глупые люди. Они не знают, что такое дювэ, а из еды каждый второй предпочитает сочный бургер со свиной котлетой. Актриса обошла Бродвей стороной, лишь обмолвилась, как на неё смотрит постановщик пьесы.

– У него точно проблемы с женщинами. Я хорошо знаю взгляд голодного мужчины.

– Какой же взгляд у меня? - спросил Алекс.

– Таинственный... Ты что-то скрываешь от меня. Твои зелёные глаза уже не блестят, как раньше.

Шелби отмолчался. Он так ничего и не рассказал Саманте. Это была только его проблема. Лишние уши не должны знать, что азиаты пригрозили ему смертью, если не получат свои деньги через пол года.

Когда трапеза окончилась, они вызвали официанта в номер. Теперь режиссёр коса смотрел на всех сотрудников гостиницы. Парень забрал грязную посуду и откупорил бутылку дорогого красного вина. Оказалось, это презент от владельца. Саманта заметно удивилась, но Алекс прекрасно понял, по какому поводу такое отношение.

– Как тебе? - поинтересовался Шелби, когда они пригубили по бокалу.

– Не в моём вкусе. Не люблю вино, которое оставляет кислое послевкусие.

– По мне не так уж плохо. До Шато Мармон, конечно, далеко, но как презент от хозяина вполне себе сойдёт.

– Он точно не захотел отдавать бесплатно хорошее вино.

– Умоляю, Саманта, давай не будем думать о вкусе вина.

– Хорошо, дорогой.

– Есть ещё что рассказать о Нью-Йорке? Я бывал там два раза... И то это было много лет назад. Должно быть, город успел сильно преобразиться.

– Лос-Анджелес всегда будет на одну или две головы выше, - последовала пауза. - Я всегда избегала поездок в Нью-Йорк, когда проходили премьеры фильмов или какой-то богатый бизнесмен приглашал на светский вечер. И после своего последнего визита я поняла, что делала это не зря. Невыносимо унылый город с грустными людьми. Меня каждый вечер спасал мартини с водкой.

– Мне кажется, что ты преувеличиваешь.

– Может быть, - она сделала глоток вина. - Ты лучше послушай, что мне поведал Том Келли!

– Фотограф, заставивший тебя оголиться перед объективом камеры?!

– Мне не нравится, когда ты так говоришь.

– Прости, - Алекс прищурил глаза. - Просто мне бывает сложно наблюдать за этим.

– Это часть нашей работы.

– Да, я понимаю... Так о чём поведал тебе этот фотограф?

– Он рассказал мне о своей семье. Судя по рассказам, у него красавица жена и двое детей. Сын лет двадцати и маленькая дочь, которой недавно исполнилось десять. Том платит огромные деньги за обучение сына, но тот ни в какую не хочется браться за голову, предпочитая проводить время на вечеринках. Не помню имени... Кажись, его зовут Сили. Да, точно!.. Несколько дней назад Сили узнал о любительском показе фильма и, естественно, решил туда пойти. Постараюсь перейти ближе к сути... Это был не просто фильм, что крутят на экранах кинотеатров, а эротика в чистом виде! Двое студентов сняли небольшую эротическую историю и решили заработать на этом денег.

Шелби остановил бокал в сантиметре от губ. Его глаза блеснули, как у довольного кота. Он пропустил мимо ушей слова, что лились из уст Саманты. Внимание Алекса было обращено куда-то в сторону, а мозг принялся обрабатывать информацию, словно шестерёнки часов.

Глава 22

1.

Следующим днём я занялся листовками. В этот раз к работе приложила свою руку Кристина. Она разбавила чёрно-белые объявления красным и зелёным цветом, из-за чего они заиграли новыми красками.

Все кампусы строились по одному плану. Первый этаж отводился для персонала, а остальные два или три под учащихся. Мне не составило никакого труда проскользнуть мимо «смотрителей» и отыскать стенды с объявлениями. Ни один студент не обратил внимание на постороннего человека. Так я обошёл четыре кампуса, развесив листовки с показом нашего фильма.

Вечером у дверей Книжной башни уже образовалась небольшая очередь из студентов Marshall College. Это были в основном парни. Студенточки почему-то решили обойти нас стороной. Вито сделал всё, как мы договорились. Он убрал из «Берлоги Моретти» лишнюю мебель и вернул стол, видеомагнитофон и телевизор. Ему удалось впихнуть в комнату пятнадцать стульев, чего вполне хватало, чтобы заработать за один показ почти две сотни баксов.

Сам показ прошёл без трудностей. Когда парни узнавали в роли «наездника» моего друга, то начинали смеяться и улюлюкать. После завершения фильма Вито вставал перед телевизором, как он делал в другие разы, и толкал свою пламенную речь. Один из зрителей даже попросил копию кассеты для личного пользования. Мы сказали, что нам потребуется от одного до двух дней, и стоить это будет двенадцать баксов.

Пятьдесят зелёных пошли в счёт долга, а остаток мы поделили на три равные части. Моретти был вынужден вернуться к работе, так как трое покупателей ждали продавца, чтобы приобрести книги.

Я пошёл к кампусу. Улицы наполнились голосами людей, что продавали газеты. Они использовали самые свежие заголовки для привлечения внимания горожан. Например, один мужчина вовсю кричал об очередной пандемии холеры, вспыхнувшей на Востоке Азии. Парень помладше рекламировал себя за счёт известного в узких кругах писателя. А низкорослая женщина с грубым голосом говорила о задержании польских шпионов, работающих на Советский Союз.

Новый сосед всячески пытался угодить мне. Приносил кофе с пончиками, покупал за свои деньги еду или предлагал глянуть вместе баскетбол. Последней каплей стала, когда он решил заправить за мной кровать. А вы прекрасно помните, по какой причине Моретти получил однажды в морду!

– Ты прикасался к моей кровати? - спросил я, прожигая взглядом соседа.

– Да, я убирался в комнате и увидел, что ты не заправил утром постель. Поэтому решил проявить немного заботы.

– Ты гей?!

– Нет.

– Тогда какого хрена ты проявляешь ко мне заботу?! Если мы живём в одной комнате, то это не значит, что мы друзья... Я скажу больше! Мы никогда не будем друзьями!

– Я лишь хотел...

– Мне плевать, что ты хотел! Моя кровать это моя крепость, и никто не имеет права к ней прикасаться.

– Я понял.

– Отлично!

Я сорвал одеяло и улёгся на кровать, не снимая ботинок. Робинсон чувствовал себя отвратно. Поэтому взял книгу и закрыл ею своё покрасневшее лицо.

Время приближалось к десяти часам. Я принял душ и вернулся в комнату. В скорее раздался слабый стук. Это был парень, имя которого давно исчезло из моей памяти. Он сказал, что меня ждёт Филдс, и я должен спуститься вниз как можно скорее.

– Тебя к телефону, - сказал толстяк, прижав трубку к плечу.

Я перебрал все худшие варианты. Кому понадобилось звонить на кампус? Первая мысль была связана с родителями. Вдруг что-то случилось в Сиэтле? Так же это мог быть Моретти. Но зачем ему звонить, если мы виделись пару часов назад?

– Попроси своих друзей не представляться именами известных личностей.

– Чего? - я ничего не понял.

– Держи, - он передал мне трубку. - Я выйду на улицу... И без глупостей здесь.

– Алло!

– Это Чарльз Уилсон? - раздался мужской голос на другом конце провода.

– Да, это я. Кто спрашивает?

– Меня зовут Алекс Шелби. Я режиссёр из Лос-Анджелеса. Должно быть, ты слышал обо мне из газет и журналов.

Я прекрасно знал фамилию Шелби. Мне доводилось смотреть его фильмы ещё при жизни в Сиэтле. Сложно сказать, что они произвели на меня сильное впечатление. Неплохие истории, но с прямолинейным сюжетом и нереалистичной игрой актёров. Я, как и многие другие жители Америки, слышал о скандальном разводе режиссёра с женой, что снималась для глянцевых журналов. Поэтому, услышав имя абонента в трубке, мои брови самовольно поползли вверх.

– Конечно, я слышал о вас, мистер Шелби!

– Вот и замечательно, - последовала пауза. - Я наслышан о твоих с другом подвигах.

– Подвигах?

– Это не суть важно. Дело совершенно в другом.

– Я слушаю, - трубка сжалась в моих руках.

– Мне нужна ваша помощь.

Сказать, что я удивился, это ничего не сказать. Известная голливудская персона звонит мне и просит о помощи. История из сна! Так мне подумалось в первые секунды.

– Мистер Шелби, вы точно не ошиблись номером? Я обычный студент, не имеющий никакого отношения к светской жизни.

– Это абсолютно не важно! У нас с тобой одинаково работают мозги. Именно на этом сосредоточь своё внимание.

– Ладно, - я перевёл дух. - Какая помощь от меня требуется?

– Я не привык обсуждать дела по телефону. Если у тебя завтра нет никаких планов, то я бы хотел встретиться с тобой лицом к лицу. Надеюсь, ты не против?

– Нет.

– Отлично! Тогда запоминай адрес...

Я решил не ставить Моретти в курс дела. О моей встречи с режиссёром знала только Кристина. Она же помогала мне собраться на встречу. Деловое рандеву должно было пройти в одном из престижных заведений города. У входа меня остановил мужчина в смокинге и сказал следующее:

– Вы не можете пройти.

– Это ещё почему?

– В этом заведении действует дресс-код на внешний вид. Мужчина может пройти через двери, только если на нём будет костюм... Ваш внешний вид, молодой человек, точно не соответствует правилам... Отойдите от входа и не создавайте очередь.

– Но у меня назначена здесь встреча.

– Ваши друзья должны были вам сказать, что нужно надеть официальную одежду.

За спиной послышался поставленный мужской голос.

– Этот парень со мной, - сказал режиссёр.

– Я всё равно не могу его пропустить. Он не проходит по дресс-коду, - не унимался мужчина в смокинге.

– Мы постараемся решить проблему... Вот! Думаю, что вам хватит полсотни... Мы не уйдём, пока вы не пропустите нас... Будьте разумнее. Неужели вы хотите вынудить людей в очереди ждать?

Через минуту мы уже стояли в лифте, и Шелби нажал кнопку с цифрой «40». Двери закрылись в сопровождении музыки, и кабинка рванула вверх. Через панорамное окно виднелся весь престижный район Голливуда и спокойная океанская гладь. Официант проводил нас к центральному столику и вручил меню. Все блюда стоили целое состояние. Впервые за свою жизнь я оказался в помещении, где подают еду, но при этом вокруг не витает запах жареного цыплёнка или дешёвого пива. Вокруг были люди, которые имели за душой кругленькое состояние, а не ежемесячную заплату, что составляла три сотни баксов.

– Чарли, сними шляпу, - сказал режиссёр, изучая меню. - Плохой тон носить головной убор в помещении.

Я исполнил просьбу.

– И ещё, - продолжил он. - Заказывай всё, что хочешь. Я заплачу за нашу трапезу.

– Не надо, мистер Шелби.

– Я был инициатором встречи. Значит, мне и за еду платить... Рекомендую попробовать лобстеров.

Я прислушивался к совету и взял порцию лобстеров под лимонным соком. Режиссёр заказал стейк с кровью и бокал красного вина. Никогда в жизни не пробовал мясо с кровью. Моё представление об этом блюде было таким, что из жирного куска свинины буквально льётся бурая кровь. Лобстеры произвели на меня хорошее впечатление, а кисловатые нотки придавали пикантности.

– Впервые обедаешь в подобном месте? - поинтересовался Шелби, разрезая на куски сырой стейк.

– Я не так давно был в ресторане своего дядюшки. Он всегда любил итальянскую кухню и поэтому решил открыть собственное место. Но это пустой звук по сравнению с этим... Я даже не знаю, как описать свои эмоции.

Алекс подозвал официанта и попросил принести одну порцию десерта для меня. Когда передо мной появилась стеклянное блюдце с шоколадным мороженным, то мы, наконец, перешли к цели нашей встречи.

– Давно занимаетесь видеосалоном?

– Это сложно назвать видеосалоном, - я ухмыльнулся. - Мой друг подрабатывает в книжной лавке. Оказалось, что у хозяина имеется видеомагнитофон. Идея о фильме пришла к нам не так давно. Может, одну или две недели назад.

– И сколько кладёте на карман за каждый показ?

– Бывает по-разному. Общий куш тянет на три сотни. Всё зависит от дня. Например, по выходным сумма может быть и больше.

– Я хочу сказать, что вы чертовски умные парни. Так виртуозно нагнуть кинотеатры под силу не каждому.

– Спасибо, мистер Шелби.

– Я перейду ближе к делу, - он прочистил горло. - Киноиндустрия в полной заднице! Как бы не была прекрасна Мэрилин Монро, но зрители устали от её милой мордашки. Прибыль от мелодрам и мюзиклов быстро катится вниз. Ты и твой дружок уже успели это понять!.. Зрители жаждут разврата и грязи.

– Мистер Шелби, я вас не понимаю.

– Мне нужна помощь. Мы перевернём всё с ног на голову. Настало время свергнуть устоявшиеся правила! Сейчас по всей стране идёт предвыборная кампания. Ты смыслишь что-нибудь в политике?

– Нет.

– Джон Кеннеди, главный претендент на президентское кресло в Белом доме... Но тебе это знать не обязательно. Вот сейчас слушай внимательно.

– Конечно!

– Через 4 дня по телевизорам и экранам в кинотеатрах покажут заранее записанное обращение будущего президента. Сраные демократы думают, что всё пройдёт гладко, и к концу месяца они войдут деловитой походкой в Белый дом! Но нам придётся немного переписать их планы. Запись с обращением храниться на Кэрол-Стрит у прозорливых журналистов. Вам всего лишь требуется проникнуть туда, взять плёнку и передать её мне. Пятнадцатого января картинка с Кеннеди прервётся, после чего зрители лицезреют ваш фильм... Поверь мне! Это вызовет шок в студиях Голливуда и поддержку со стороны обычных зрителей.

– Подождите, мистер Шелби, - я с трудом поспевал за мыслями собеседника. - Вы предлагаете нам пойти на политическое преступление?

– Это сложно назвать преступлением. Все примут подмену записи за глупую шутку. Но подобный инцидент поможет продюсерам из крупных студий задуматься. Они должны понять, что кодекс Хэйса давно устарел.

– Какая выгода от этого нам? - спросил я. - Если студии будут давать деньги на съёмки, где по сценарию прописаны эротические сцены, то мы потеряем своих зрителей. Все они попрутся в кинотеатры!

– Чарли, это не быстрое дело. Если они решат изменить правила киноиндустрии, то всё может растянуться на полгода, а то и целый год. Вам хватит этого времени, чтобы заработать внушительную сумму.

В ресторане повисла тишина. Я отчётливо слышал, как мужчина за соседним столом разрезал помидор на две части. Режиссёр вёл себя спокойно. Он опустошил бокал одним большим глотком, что точно было не по джентельменски. Тем временем мой мозг пыхтел как паровоз.

– У меня есть другое предложение, - сказал Шелби, выждав паузу. - Вы помогаете мне, а я плачу вам за это две тысячи. Каждому по две тысячи баксов.

Сердце резко забилось быстрее. Такие деньги не валяются на дороге. Если у нас на руках будет четыре тысячи зелёных, то мы можем сразу расплатиться с дядюшкой, а остальные деньги поделить поровну. Ещё и продолжить показывать фильм, получая каждую неделю внушительную сумму... Подобные мысли крутились в моей голове.

– Я должен посоветоваться с другом. Это наше общее дело, и все вопросы тоже надо решать вместе.

– Правильно, Чарли, - согласился Алекс и сдержанно улыбнулся.

Он написал на салфетке номер своего телефона и попросил позвонить, когда я переговорю с Моретти. Выйдя на улицу, меня пробила дрожь. Это было вызвано сильным волнением. Встреча с известной персоной, обед в дорогом ресторане и дело на четыре тысячи долларов. Тут у каждого человека сдадут нервы!

Вито был в Книжной башне. Он уплетал за обе щёки сэндвич с острым соусом. Я сразу рассказ ему о своей недавней встречи. На что мой друг отреагировал неоднозначно, приложив тыльную сторону ладони к моему лбу.

– Ты перегрелся? - сказал Моретти. - Какой Алекс Шелби и деловая встреча? Если тебе предложили сигарету с терпким запахом, то я открою Ящик Пандоры. Это была травка и судя по смузи, в твоей голове она точно не высшего сорта.

– Я ничего не курил! У меня действительно была встреча с мистером Шелби в одном из самых дорогих ресторанов города. Я даже смог попробовать лобстеров!

– Ну-ну... И что же поведал тебе уважаемый «мистер Шелби»? - голос Вито прозвучал не серьёзно, а затем он снова взялся за свой сэндвич.

– Он предлагает нам сотрудничество.

– Неужели? Надо же! Как это всё интересно!

– Ты так и будешь говорить, словно у тебя проблемы с головой?

– Ещё не знаю... Всё зависит от твоего рассказа. Ты, главное, продолжай. Уж очень интересно узнать, как прошлая встреча со звездой шоу-бизнеса!

Я в точности пересказал всё, что поведал мне режиссёр. На лице Моретти не дрогнул ни один нерв. Он до конца не хотел верить моим словам, пока не увидел салфетку с номером телефона. Вито поднял трубку и несколько раз провернул барабан. Через пару секунд на другом конце послышался мужской голос, который принадлежал Алексу Шелби.

– Извините, - сказал мой друг и повесил трубку. - Ты встречался с тем самым Шелби, который снял «Жизнь под луной»?! Сиэтл, почему ты мне сразу не сказал, что идёшь на встречу с ним?!

– Не посчитал это нужным.

– Представим, что я этого не слышал, - он уселся на угол прилавка. - Так, значит, ему нужна наша помощь.

– Да, - я облокотился о полку с книгами. - От нас требуется выкрасть запись с заранее записанным обращением президента США.

– Политика! Как же я не люблю это слово! Политические взгляды должны оставаться чем то интимными, как поход к гинекологу или проктологу, а люди кричат об этом на каждом углу.

– И если мы это сделаем, - продолжил я. - То получим четыре тысячи.

– А если дело дойдёт до полиции?

– Я тоже опасаюсь этого, но мистер Шелби сказал, что все примут это за глупую шутку, а продюсеры, наконец, задумаются о старых правилах.

Моретти закинул остаток сэндвича в рот, и мы погрузились в размышления, думая о деталях плана, который предложил Шелби. Я видел, как Вито находится на перипетии между согласием и отказом. Всё, конечно, решал рычаг с деньгами. Уж очень большая сумма маячила перед глазами. Не знаю, что думал мой друг, но я уже ощущал приятный шелест купюр у себя в руках. Продав книгу дряхлой паре, Вито прервал своё молчание и заговорил. Он сказал мне позвонить по номеру, который оставил режиссёр, чтобы дать согласие на участие в прибыльном деле.

– Мистер Шелби? - сказал я, разговаривая по телефону на кампусе.

– Чарли?

– Да... Я переговорил со своим другом, и мы готовы помочь вам в этом деле.

– Рад слышать!

– Но у нас есть одно условие, - последовала короткая пауза. - Нам хотелось бы получить две тысячи авансом.

– По рукам, - ответ прозвучал не сразу. - Я отдам вам половину завтра при встречи.

– Какое время?

– В три часа дня вы должны быть возле типографии. Я буду ждать вас на служебной парковки. Остальные инструкции озвучу на месте. И не опаздывайте. Я не люблю этого!

2.

Повесив трубку телефона, Алекс сразу вскочил с кресла и скрылся в гардеробной. Когда он вышел на улицу, то «Rolls-Royce» уже стоял у красного коврика. Шон получил указания и вдавил педаль газа, двигаясь в сторону пляжа. Окраина Голливуда ушла во мрак. Здесь люди были далеки от шумных тусовок и разгульной жизни. Чаще всего у океана селились сёрфингисты или больные, которым доктора прописали свежий воздух в качестве лечения. Впрочем, даже тут были схожести с центром Лос-Анджелеса. Улицы оккупировали ночные бабочки. Это ничуть не удивительно! Они подцепляли клиентов и рвали когти на пляж, где под белым светом Луны можно срубить два десятка зелёных.

Автомобиль припарковался у небольшого домика, стоявшего на тонких сваях. Шелби приказал шофёру наполнить бак бензином, а сам поднялся по металлической лестнице и постучал в дверь. Ответа пришлось ждать не долго.

На пороге стояла блондинка лет двадцати пяти в одной чёрной ночнушке. Между указательным и средним пальцами тлела сигарета, а от самой девушки воняло дешёвым алкоголем.

– Сандра Бейкер? - спросил Алекс.

– Так и есть!

– Алекс Шелби. Я пришёл просить об одном важном деле.

Сандра Бейкер являлась феминисткой и занимала одну из высших ролей в группе протестантов. Она начала свой путь два года назад, когда развелась с мужем за то, что он подавлял её права и не выпускал из дома. При разводе ей удалось отсудить у бывшего супруга семьдесят пять процентов всего имущества, а после вступить в ряды борцов за права женщин. Тысяча девятьсот шестидесятый год стал датой зарождения группы «Just Wоmen», где Сандра быстро прошлась по головам партнёрш для того, чтобы занять ведущую должность.

Девушка впустила Алекса, и они прошли в простецкую гостиную, где кроме диванчика, стеклянного столика, заставленного парой бутылок вина, и шкафа с одеждой, больше ничего не было. Она отправилась на кухню за бокалом для гостя. Вернувшись, Бейкер предложила режиссёру испить с ней вина, но Алекс отказался и облокотился о стену возле окна, откуда поступало хоть немного свежего воздуха. Сандра быстро извлекла пробку из горлышка, после чего наполнила свой бокал до самых краёв.

– И чего же нужно такому человеку, как вы, от успешной в узких кругах дамы?

– Вы бы не могли продолжить травиться подобием вина после моего ухода? - Шелби прищурил глаза. - Мне важно, чтобы мой собеседник не отвлекался при разговоре.

– Я должна наступить на горло своим желаниям?

Алекс ответил молчанием.

– Не бывать этому, - добавила Сандра. - Это мой дом, моя жизнь и мои желания!.. Если мужчине в костюме от «Valentino»* что-то не нравится, то, надеюсь, вы не забыли путь до двери!

*Valentino – это итальянский дом моды, который был создан в 1960 году.

Шелби был недоволен, но воздержался и лишь сдержано улыбнулся. Он бы уже ушёл, если не важное дело, которое имелось для этой высокомерной стервы.

Бейкер не контролировала свои манеры. Она с перерывом в минуту перекладывала одну ногу на другую, демонстрируя во всех смысла ухоженную зону бикини. Девушка считала, что так ей удаётся манипулировать поведением собеседника.

– Сколько входит людей в вашу группу борцов за права женского пола? - спросил режиссёр, сложив руки на груди.

– Четыреста, пятьсот, а может и шестьсот, - ответ прозвучал надменно, - Зачастую мы не знаем имена друг друга. Каждый месяц нас становится только больше... Девушки начинают думать здраво и хотят выйти из-за спин властных и глупых мужчин.

– Вы занимаетесь протестами только в пределах Лос-Анджелеса?

– Чаще всего! Однажды мы выбирались за пределы города. Но нам устроили ужасный приём в Филадельфии. Люди забросали нас помидорами и тухлыми яйцами. В этом все мужчины! Так они относятся к прекрасному полу. Но меня напугало другое! Среди них были не только глупые мужланы. Четыре девушки также были настроены агрессивно против нас. И это самое ужасное. Многие женщины находятся под дурным влиянием своих мужей!

– И вы больше не собираетесь выезжать за пределы нашего города?

– Ещё как собираемся! Мы должны утереть нос тупоголовым неандертальцам. С какой целью интересуетесь? Хотите войти в наши ряды?

– Среди вас есть мужчины?! - Алекс очень удивился.

– Да, но разумных созданий мужского пола не так уж много. Сейчас у нас в группе есть всего три мужчины... Опять-таки! Эта цифра обязательно будет расти каждый месяц!

Режиссёр оттолкнулся от стены и, убрав руки в карманы брюк, стал прямо впритык к столику. Сандра мгновенно поднялась на ноги. Мысль о том, что мужчина занимает доминирующую позу, не давала ей покоя. От резкого движения тонкая лямка ночнушки сползла вниз, оголив загорелое плечо.

– Так для чего же вы пришли, Алекс?

– Я хочу предложить вам возможность заработать немного лишних денег.

– С чего вы решили, что я нуждаюсь в деньгах?!

– А как иначе? - Шелби развёл руками. - Такая девушка, которая лучше других разбирается в жизни, не должна ехать в Милан или Флоренцию за счёт мужчины. Она должна сама заработать на своё путешествие. Я ведь прав?

– Да я всего добьюсь самостоятельно, - Бейкер запрокинула голову. - Мне не нужны подачки от мужчины, которые только и думают, как соблазнить девушку деньгами, увезти за границу, а потом пользоваться, словно мы рабыни для их сексуальных фантазий. Секс – самое глупая вещь, что придумал человек. Ни что так не унижает женщину, как секс.

– И я об этом. Я хочу предложить работу по вашему профилю. Только мне неинтересна тема феминизма. Я хочу получить группу ваших протестантов.

– Это ещё зачем? - Сандра теребила в руках бокал вина.

– Вы слышали что-нибудь о кодексе Хейса, который запрещает многие привычные нам вещи в кино?

– Что-то слышала. Но при чём здесь моя группа и этот кодекс?

– Я хочу поручить вам протесты, что могут помочь свергнуть нынешние устои, что уже успели мне надоесть... По этой причине мне нужно было узнать, как часто вы покидаете пределы Голливуда со своими партнёрами. Я хочу, чтобы вы организовали протесты в Лос-Анджелесе и Вашингтоне. Думаю, два или три будет достаточно.

– Какая выгода от этого мне?

– На самом деле никакой, если не считать три тысячи баксов, которые вы сможете заработать за один день, занимаясь своим привычным делом.

Сандра задумалась и опустила карии глаза. Режиссёр, наоборот, не отвёл взгляда от девушки. Сейчас он был дирижёром этой сцены. Феминистка утратила свою силу, погрузившись в размышления.

– Я хочу три с половиной, - заявила Бейкер, промолчав минуту.

– Для меня это не проблема, - Алекс извлёк из кармана пиджака визитку с номером и просунул между грудями девушки. Потом взял полупустую бутылку вина, - Закрепим наш договор... Мм! Я думал, будет намного хуже.

Режиссёр поправил упавшую лямку на ночнушке Сандры и двинулся к выходу.

– Вы забыли объявить дату, - сказала она.

– Позвоните завтра в полдень по номеру, который я вам оставил... Спокойной ночи.

3.

Я долго ворочался в кровати перед сном, а даже если засыпал, то это длилось десять или меньше минут. Создавалось ощущение, что моя подушка попала под дождь. Из неё буквально можно было выжимать воду. Утро для меня настало в полдень, когда сосед уже ушёл на лекции. За тот период у меня скопилось не мало прогулов. Многие преподаватели обращались к толстяку для решения этой проблемы. Он проводил со мной беседы, но они никак не помогали. Я тонул совершенно в других мыслях.

Перед тем, как пойти в Книжную башню за Моретти, пришлось заглянуть в кофейню, чтобы взбодрить организм. Я ни разу не пил чистый кофе, предпочитая разбавлять его сливками или тремя ложками сахара. Но в тот момент пришлось перешагнуть через свои правила.

Вито ждал меня у входа в лавку, беседуя с женщиной в приметной шляпке. Ей точно было больше тридцати пяти лет, но яркий макияж и гены делали своё дело урезая возраст. До моих ушей дошла концовка их разговора:

– Ты когда-нибудь танцевала с Дьяволом при лунном свете? - говорил Моретти.

– Намекаешь на свидание?

– Стараюсь.

– Подрасти сначала, малыш.

– Какой я малыш?!

– Ты и я, мы потеем и напрягаемся, всё тело болит и измучено болью.*

*Строчка из песни Ol Man River, которая вышла в 1936 году.

– Чего? - удивился мой друг.

– Малыш, - сексуально сказала женщина и ушла прочь.

Шелби ждал нас на служебной парковке, облокотившись о дверь вымытой до блеска «импалы». Кстати, что насчёт марок машин, то мне никогда не нравился Chevrolet. Куда больше удовольствия доставляла езда за рулём «форда». Видимо, мне это досталось от отца. Он тоже не питал никак чувств к автомобилям, кроме «форда».

– Добрый день, мистер Шелби, - сказал я. - Ровно три часа, как вы и просили.

– Благодарю... А это, видимо, твой дружок.

– Витторио Моретти, - представился мой друг. - Но для вас просто Вито.

– Рад знакомству, - они пожали друг другу руки. - Ну что, парни, вы готовы?

– Да.

– Тогда за дело.

Мы подошли к открытому багажнику. Там стоял друг Алекса. Уже не помню имени, но фамилия у него была Морган. Мне он сразу не понравился. Противный тип, который на протяжении всего разговора с нами жевал зубочистку.

– Вам нужно будет переодеться, - сказал Шелби и открыл чемодан, где лежали две пары белых рубашек и чёрных брюк.

– С этим понятно, - ответил я. - А где точно находится запись?

– Мы не знаем, - вмешался Морган.

– Как это не знаете?

– Давайте отойдём, парни.

Шелби отвёл нас в сторону, а его друг продолжил разминать челюсти.

– Мистер Шелби, как это понимать, - сказал Моретти, убрав руки в карманы джинс.

– Объясняю... В этом здании, - он показал пальцем на десяти этажное здание позади нас. - Здесь базируются восемь городских газет. Мне удалось выяснять, что Кеннеди взял под своё крыло журналистов, которые занимаются седьмой этаж... Видите? Этаж нам известен! Но где конкретно находится плёнка с обращением, уже придётся вам узнавать самим.

– А что насчёт денег? - поинтересовался я.

– Всё как обещал... Вот ваши две тысячи... Когда запись будет у вас, то набери номер, который я дал тебе в ресторане.

– Понял.

– Парни, - он положил руки на наши плечи. - Я надеюсь на вас... Не подведите!

– Постараемся, мистер Шелби.

Мы попали в здание через чёрный ход и оказались в пустом тёмном коридоре, где было несколько дверей. Моретти прочитал табличку «для персонала» и повернул ручку. Это оказалось специальное помещение для уборщиков, чтобы хранить швабры, тряпки и всякое другое. Мы надели на себя одежду, которую нам передал Шелби. Я стал похож на жениха, а Вито примерил образ юного официанта.

Холл занимал большую часть первого этажа. Обычный и грузовой лифт находились напротив главного входа. Мы дождались кабинки, и мой друг зажал кнопку с цифрой «7». Я начинал чувствовать волнение, а сердце принялось биться быстрее. Всё как у всех людей, которые собираются украсть нечто важное.

– Ты переживаешь? - спросил я.

– Да. А ты Сиэтл?

– Да!

– Отлично! - лифт остановился. - Погнали!

Перед нами снова растянулся длинный коридор с дверьми. Пройдя через него, мы оказались в помещении, где занимались своей работой журналисты, горбя каждый день спины за неудобными столами. Вокруг находились кабинеты сотрудников другого ранга, но через прозрачные стены можно было спокойно наблюдать за их работой.

– Нужно разделиться, - предложил я, говоря шёпотом.

– После этой фразы в ужастиках обычно никто не возвращается.

– Заткнись! Нас услышат. Разделяемся и встречаемся на этом месте через двадцать минут... Сверим часы... 15:24.

– 10:52 - у моего друга давно сломались часы, и носил он их в основном для стиля.

Мы разделились. Я начал свою проверку с коридора, который брал путь от маленькой кабинки. Вито проделал то же самое, но только с большим лифтом. Кабинеты чаще всего оказывались заперты. Только две из семи были открыты, но за ними ничего не оказалось, кроме архива и утилизатора для бумаги.

Теперь нужно было переходить к тяжёлой артиллерии. Основное помещение! Я старался, не привлекая лишнего внимания, осмотреть столы. Но опять полный ноль! Рабочие документы и огромное количество скрепок. Дальше я заглянул в отделённые кабинеты. Первый оказался заперт, второй находился на ремонте, а остальные четыре занимали сотрудники. Где-то парень только принялся за свой обед, в другом женщина стучала пальцами по печатной машинке или двое деловых мужчин обсуждали темы новых статей.

На часах уже было без пяти четыре, а мой друг всё никак не возвращался. И я решил отправиться его искать. Точно также, как и в моём случае, почти все двери оказались заперты. Лишь общий туалет был открыт. У самого лифта, оказывается, располагалась небольшая кухня для персонала. Я сразу же почувствовал, где нужно искать Вито. Он сидел за круглым столом и размазывал арахисовую пасту по сгоревшему тосту.

– Так ты занимаешься поисками?

– Сиэтл, я всё осмотрел! Нет нигде этой хреновой записи.

– Поэтому ты решил совершить налёт на служебный холодильник?

– Мой желудок перенасытился бургерами и вьетнамской едой. Каждый день! Солёное или острое! Жаренное или запечённое!

– Бросай тост и пошли, - приказал я. - Если мы не найдём запись, то Шелби потребует вернуть ему деньги.

Вито чуть ли не целиком запихнул тост себе в рот. Мы вернулись на то место, где стояли полчаса назад.

– Ну давай, Кал-Эл, - насмешливо сказал Моретти. - Включай своё рентгеновское зрение.*

*Имеется ввиду Супермен.

Я правда ощущал себя сыном Криптона. Но только моё зрение работало по другому. Я мысленно разбирал каждый стол, шкаф или тумбочку. Чуть ли не до самого мелкого винтика. В медицине даже есть подобный термин, и именуется он как «латентное торможение». Правда, доктора бы назвали это болезнью. Мне лишь нужно прикинуть, где могли спрятать плёнку с обращением.

Позади нас раздался звук открытия дверей лифта, а затем парень в униформе доставщика принялся катить тележку по гладкому полу. Он остановился рядом с нами и крикнул на всё помещение:

– Доставка!

Но никто не двинулся в его сторону. Даже ни одна пара глаз не оторвалась от работы. Доставщик оценивающе посмотрел в нашу сторону, словно полицейский.

– Вы новенькие? - спросил он. - Я вас здесь раньше не видел.

– Да, - ответил Вито. - У нас сегодня второй день стажировки. Устроились на работу в свободное от учёбы время.

– Тогда разбирайте посылки.

– И куда нам это всё нести? - неуверенно спросил я, смотря на полную тележку.

– Тут нет никаких сложностей. Каждая из коробок подписана именем или номером кабинета. Вам лишь нужно донести её до адресата.

– Сделаем, - с горечью в голосе ответил Вито.

– Только будьте невероятно осторожны с самой верхней коробкой.

– А что там?

– Плёнка с выступлением Кеннеди, ради которой мне пришлось тащиться через весь Лос-Анджелес... Кажись, её нужно отнести в кабинет мистера Галлахера.

Мы почувствовали облегчение. Вот она, эта чёртова плёнка! Мысль о том, что нам не придётся возвращать две тысячи баксов, привела меня в полный восторг, который я смог сдержать внутри себя.

Мы дождались, когда за доставщиком закрылись двери лифта, и воспользовались пожарной лестницей, чтобы уйти от лишних вопросов про коробку, обмотанную лентой в виде американского флага. Вито забрал чемодан с нашими вещами, после чего мы рванули со всех ног, пытаясь как можно быстрее отдалиться от здания типографии.

4.

Добравшись до кампуса, я набрал номер телефона режиссёра. Он назначил встречу в городском парке через три часа. При мне должна быть коробка с плёнкой и копия нашей эротической кассеты. Благо таких к тому моменту у нас скопилось несколько.

Шелби сидел на скамейке под деревом. Я передал ему всё, что нужно, и получил свою оставшуюся половину, которая оказалась обмотана в газету.

– Как плёнка попадёт в кинотеатры? - задал вопрос я.

– Это уже не твоя забота, Чарли. Вы двое сделали огромный пласт работы... Повезло, что я повстречал вас.

– Так это наша последняя встреча?

– Я не знаю, что будет завтра. Если вдруг понадобится, то я разыщу тебя.

Мы с Вито сразу же отложили тысячу восемьсот долларов, чтобы расплатиться с дядюшкой за камеру, а остальные деньги поделили на две части. Отсюда Кристина не получила ничего. Хотя и мне хотелось сохранить свою долю до лета, так как у меня были планы отправиться по Югу страны в небольшое путешествие вместе с бывшей чирлидершей. Поэтому всю сумму я поместил в ячейку на одном из вокзалов Лос-Анджелеса, а ключ спрятал.

Четырнадцатого января, вроде как это была пятница, Моретти втайне от всех нас приобрёл четыре билета на концерт Элвиса Пресли. Одно из самых запоминающихся событий моей жизни... Но почему именно четыре билета? Это излюбленная система моего друга. Он знакомился с симпатичной девушкой, приглашал её в свою компанию, где были только я и Кристина, после чего проводил с ней жаркую ночь, а на утру уже сбегал из чужой квартиры. Схема работала на все сто процентов!

Для выступления Элвиса выделили зал, насчитывающий десять тысяч зрителей, но во время концерта людей, конечно, пришло заметно больше. Мы стояли практически возле самой сцены. Я прекрасно наблюдал за каждым движением своего кумира. Мне никогда не могло прийти в голову, что этот голос будет звучать не из колонок, а всего лишь в паре метров от меня. Покончив с очередной песней, Пресли выбрал среди зрителей трёх парней и двух девушек, которые поднялись на сцену. Сам музыкант издал несколько гитарных звуков, и зал взорвался от восторга, ведь настало время для Jailhouse Rock, игравшей тогда из каждого утюга. Кристина взяла меня за руки, и я ощутил себя самым счастливым человеком на этой чёртовой Земле. У меня есть любимая девушка, рядом лучший друг, в карманах шуршат баксы, а со сцены для нас поёт король рок-н-ролла! Мне всего лишь восемнадцать лет, и вся жизнь только начинается... Как же я тогда ошибался.

Показы с обращением Кеннеди начали крутить в полдень. Я воздержался от этого мероприятия, пойдя на лекцию, где меня не видели неделю. Послушать слова будущего президента пошёл Моретти. Насколько мне известно, то залы ломились от количества желающий. Большое количество зрителей наблюдало за Кеннеди стоя, так как билеты закончились в первые два десятка минут. Там были все! Даже дети приходили под присмотром родителей. Жители Америки позабыли об обеде, примкнув глазами к экранам, а ушами к радиоприёмникам.

– Не спрашивайте, что ваша страна может сделать для вас, спрашивайте, что вы можете сделать для своей страны!

Именно этими словами окончилось выступление Кеннеди, и запись сменилась на наш фильм. Зал, погружённый во тьму, наполнился стонами Джинжер. Зрители прибывали в полном недоумении. Я уверен, что многие чувствовали себя максимально неловко. Это как смотреть на шоколадный торт, будучи диабетиком. Естественно, все родители, пришедшие с детьми, пытались закрыть им глаза и уши. Но давайте будем честны! Многим подросткам не составит труда утереть нос взрослым, что касается секса.

В тот же день ведущие по радио начали трубить о забастовках, которые затронули Лос-Анджелес и Вашингтон. На тот момент я не знал, что к этому тоже приложил свою руку Шелби. Полицейские сразу перекрыли улицы в центре города, а Филдс настрого запретил нам покидать пределы кампуса на ближайшие трое суток.

Я сидел на утренней лекции. Все вокруг только и делали, что обсуждали последние события. Внутри меня было очень странное ощущение, ведь ко всему этому причастен и я! Мы с Вито под чётким контролем Шелби устроили шумиху, о которой говорили по новостным каналам, радио, писали статьи в газеты и просто обсуждали среди обычного населения страны. Меня лично невероятно забавляли всяческие теории по этой теме! Отсталые в развитии американцы винили во всём Советский Союз, другие считали, что это была идея самого Джона Кеннеди, а мужской пол активно обсуждал задницу и грудь Джинжер. В общем, каждый находил здесь нечто интересное!

Соблазнительная Рэйчел Мур закончила учебную тему. До конца лекции осталось ещё пару минут, которые мы должны были просидеть в тишине. Что касается влечения моего друга к знойной преподавательнице, то всё закончилось давно. Из Палм-Спрингс она вернулась уже с мужем. Мы видели его лишь однажды, но этого достаточно, чтобы мой друг дал ему прозвище «Лампочка». Я лично так и не понял смысла... Кажется, мы немного отвлеклись!

По аудитории разносился только шёпот студентов. Поэтому тяжёлый стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Это были двое официальных мужчины, одетых в чёрные костюмы и шляпы. Они быстрым взглядом осмотрели молодёжь, после чего переговорили с перепуганной Рэйчел Мур. Она поднялась со своего рабочего места, а затем указала пальцем на меня. Тяжёлые туфли мужчины застучали по лестнице. Он встал рядом со мной и показательно отвёл в сторону низ пиджака, где висел значок.

– Чарльз Уилсон, вы арестованы за кражу и подозреваетесь в срыве политического мероприятия, - начал полицейский. - У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

На моих запястьях щёлкнули наручники. Коп взял меня под руку и повёл вниз. Все глаза студентов следили за случившимся. Микель ехидно улыбался, потирая кулаки, Дороти, что умела определять ауру людей, прижала к губам худой указательный палец, а преподавательница сняла со своего лица очки. Она точно была поражена больше, чем остальные, ведь для неё я и Вито являлись добрыми и отзывчивыми парнями, которые выручили её в трудную минуту.

Я сидел в допросной. Свет был сильно приглушён, из-за чего создавалась гнетущая атмосфера. Если отталкиваться от фильмов про расследование всяких преступлений, то за отражающим стеклом точно находились те двое полицейских, что доставили меня сюда. Психологический приём, который помогает сломать подозреваемого. Ничто так не бесит человека, как его собственное отражение в зеркале.

Не знаю, сколько прошло времени, но в допросной появился мужчина лет тридцати в белой рубашке и чёрных брюках, которые держались на подтяжках. Он держал папку с документами и стеклянную пепельницу. Сев напротив меня, коп, достал из кармана серебряный портсигар и прикурил. Без того душная комната наполнилась противным запахом сигарет. Этот человек не походил на типичного полицейского. Слишком уж системно выглядело его поведение.

– Как же прогнил наш мир, - начал говорить коп. - Всем плевать на разборки мафии, где погибают мирные люди. А стоит туповатым идиотам сорвать выступление президента, как об этом начинают говорить на каждом углу... Вы, наверное, даже не думали, что о вас узнают в Белом Доме и дело передадут в ФБР?

– Я имею право на один звонок.

– Ты его получишь... Но сначала мне нужно получить ответы. Ты согласен оказать нам помощь?

Я молчал, используя тактику, о которой мне рассказывал Вито. При зрительном контакте с собеседником нужно смотреть не в глаза, а между бровей. Это повышает шанс, что ты выйдешь победителем из этой битвы.

– Чарли, тебе грозит шесть лет лишения свободы, - сказал ФБРовец, сбивая пепел. - Ты ещё совсем молод, и я хочу предложить свою помощь... Тебе уменьшат срок, если мы получим имена участников операции. Всех до одного!

– С чего вы взяли, что я был не один?

Агент из ФБР открыл папку и положил передо мной три фотографии. Я их хорошо знал, ведь это были кадры из фильма с участием Моретти.

– Кто этот человек?

– Понятия не имею, - ответил я. - Я с ним не знаком.

– Хм... Странно... А мне известно, что вас двоих продержали сутки в полиции, когда вы устроили закрытый показ эротического фильма.

– Это обычный актёр, которого я нанял за деньги, - последовала пауза. - Какой дурак откажется заработать сотню за приятным дело?

– Мне нужны имена всех соучастников! Я не поверю, что обычному студенту под силу провернуть подобное преступление! Здесь как минимум должна быть группа из трёх или четырёх человек.

Я мог легко сдать Алекса Шелби, так как всё началось с его инициативы. Вот только у меня были беспокойства из-за Моретти. Ведь если федералы возьмут режиссёра, то он первым делом сдаст Вито, а его самого без каких либо проблем отмажут адвокаты.

– Вы недооцениваете мои способности, агент... Хотите верьте, хотите нет, но я всё сделал сам. Это оказалось намного легче, чем казалось со стороны.

– Что же, - мужчина нервно затушил окурок, - Ты сделал свой выбор!

Мне пришлось провести в камере двое суток, прежде чем меня перенаправили в Вашингтон. На протяжении этих дней я не редко вспоминал слова Пастера Уильямса из Портленда, который беседовал со мной и Ауророй: «Если вас будет ждать виселица. Позовите Всевышнего». Я был далеко от смерти, но каждую ночь руки поднимались к небу, а сухие губы бубнили молитву. Что только не делает человек, если в скором времени должен лишится самого главного дара – свободы.

Мне, конечно, выделили адвоката, если можно так выразиться. Старикан не питал желания спасти мою душу от заключения. И в конце января шестьдесят первого года судья ударил своим деревянным молотком, а после объявил: «Чарльз Рассел Уилсон, за преступление против Лос-Анджелеса и нашей великой страны я приговариваю вас к шести годам лишения свободы». Самое ужасное, что в этот момент за моей спиной стояли родители. Услышав о длительности срока, мама не сдержала слёз, а папаша, как обычно, спрятался за каменным лицом и прикурил сигарету.

Через два дня меня направили в тюрьму Хартманн. Наркоманы, убийцы, насильники, воры. Худшие из худших! Я благодарен судьбе за своего соседа по камере. Им оказался приятный старик семидесяти пяти лет. Он, как и все заключённые, твердил, что отбывает срок за проступок, которого не совершал. Мне пришлось подрабатывать парикмахером, шить матрасы для таких же отбросов общества, драить туалеты и ещё получать нагоняй от охраны. Смотрители, конечно, относились ко всем ужасно, предпочитая выпускать пар на молодёжи. Когда это повторяется изо дня в день, то у тебя начинают сдавать нервы. Подобное произошло со мной. Я сцепился с охраной и получил недельную изоляцию в карцере. Комната три на два с маленьким окном, пожелтевшим матрасом и ведром, куда приходилось делать все непотребные вещи. Я как вчера помню свой последний день прибывания в карцере. Ранним утром меня должны были отпустить, но перед этим мне дали прочитать письмо из Сиэтла. Я сразу узнал почерк отца. Пришлось перечитывать содержимое несколько раз, но итог всегда оставался один. Мама умерла!.. Я застыл в дверях карцера, и у меня было только одно желание. Просидеть в темноте ещё неделю, чтобы никто не видел моих слёз, которые наворачивались сами собой.

Кристина навещала меня каждый месяц. У нас было ровно десять минут для беседы. Эти одноразовые встречи заставляли меня не сдаваться, ведь за пределами тюрьмы осталось всего лишь два человека, которые думают обо мне. Этого вполне достаточно! Но как бы нам не хотелось. Всему приходит конец. Такого главное условие жизни.

– Я больше не могу так, - говорила бывшая чирлидерша, а по её щекам текли слёзы.

– Что случилось?

– Мне не дают прохода в колледже. Парни постоянно смеются над тобой, а мне дали прозвище «девушка преступника»! Когда это началось, то я терпела, но сейчас это становится невыносимо.

– Уроды, - я попытался взять её за руку, но охранник приказал держать дистанцию.

– Мои родители уже всё решили.

– Решили?

– Они забирают меня в Айову. Я поэтому и пришла, чтобы сообщить тебе об этом.

Я был потрясён, но не подал виду. У меня крутились разные мысли в голове, но мне прежде всего хотелось, чтобы Кристина была счастлива и забыла о прошлом, где находились такие люди, как Моретти и я.

– Это здравая мысль.

– Ты отпускаешь меня? - спросила она.

– Да, я отпускаю тебя, - последовала пауза. - А теперь слушай внимательно. Поднимись на крышу кампуса и обыщи ящик, который стоит за дверью. Там должен лежать ключ. Он от ячейки на вокзале. Возьми деньги и уезжай. Этого должно хватит, чтобы начать новую жизнь в Айове.

– Я не могу их взять.

– Мне они не скоро понадобятся.

– Чарли...

– Мы закончили, - я перебил её и поднялся с места, убрав руки за спину.

Что касается Моретти, то он сразу сбежал из Лос-Анджелеса, как только меня пустили под суд. Из рассказов чирлидерши я знаю, что он двинулся в направлении Вермонта, передвигаясь зачастую автостопом. Но это не всё, касающееся моего когда-то лучшего друга. По истечению четырёх лет срока мне пришло от него письмо:

«Привет, Сиэтл. Я долго думал написать это письмо, но никак не мог собраться с духом и мыслями. Я могу миллион раз извиняться перед тобой, но мои слова буду пусты для тебя. Ведь на твоём месте должен быть я. Ты постоянно попадал из-за меня в разное дерьмо, а когда нас серьёзно прихватили за задницу, то я просто струсил. Мысль о том, что я могу лишиться самого важного в своей жизни – свободы. Заставила меня придать нашу дружбу. Все эти четыре года меня не покидала мысль искупления. По этой самой причине, как только Америка ввела войска во Вьетнам и появился шанс отправиться туда добровольцем, я сразу оказался в первых рядах, ведь смерть это главное искупление за прегрешения».

Витторио Моретти

Вот только наши действия не прошли за просто так. К удивлению, Голливуд пошёл на поводу зрителей, и в марте шестьдесят первого года был отменён кодекс Хейса. Начиналась новая эра кинематографа!

Глава 23

Америка начала восьмидесятых. Многое успело измениться за двадцать лет. Армия полностью провалила войну во Вьетнаме, Джон Кеннеди словил пулю в шестьдесят третьем, главный секс-символ столетия покончила с собой, хиппи успели обрести свой культ и сгинуть в небытие, а нигеры работают адвокатами и полицейскими. Люди... Они больше не мечтают о будущем. Все предпочитают жить настоящим.

Стефани Родс работала журналисткой в Daily Corp. Она находилась на хорошем счету у начальства, но звёзд с неба не хватала. Двадцати пяти летней девушке обычно поручали скучнейшие интервью, которые зачастую попадали на последние страницы газет. Ей, разумеется, хотелось большего. Стефани, как все студенточки, мечтала, что когда она получит работу, то сразу напишет первоклассную статью для первого оборота.

И вот спустя три года журналистка вытянула счастливый билет. Перед ней сидел небритый мужчина со взъерошенной причёской. Его загорелая рука стряхивала пепел в чашку с остатками кофе. Это уже был не тот Чарльз Уилсон, который отправился учиться из Сиэтла в Лос-Анджелес. Жизнь Чарли последние семь лет связана только с дорогой. После смерти отца он решил продолжить семейное дело, сев за руль старенького Mack F700.* У него даже не было квартиры или дома. Его домам являлась кабина, а адресом – вся Земля.

*Mack F700 – тягач.

Между дальнобойщиком и журналисткой лежал диктофон. Стефани кинула взгляд на время. Их беседа длилась уже больше трёх часов. Она не рассчитывала, что интервью продлится так долго. Всё из-за излишних подробностей, о которых рассказывал её собеседник. Он мог идти строго по теме, а потом резко перескакивал на любовные подробности, что не очень нравились Родс.

– Вы жалеете о знакомстве с Моретти? - спросила журналистка, убрав локон чёрных волос с лица.

– Я никогда не буду жалеть или говорить, что лучше бы я никогда не встречал некоторых людей, потому что было время, и я в них нуждался. Мне нравилось с ними общаться, беседовать и радоваться. Мне было с ними хорошо, и я считаю, что это безумно глупо говорить, что лучше бы я не знал их, или плохо о них отзываться. Они принесли мне радость и боль. Но если они были в моей жизни, значит, это было нужно. Какой-то урок, какое-то испытание, какое-то разочарование. Ничто нас так не учит, как разочарование в прошлом, и это бесценный опыт на всю жизнь.

– И вам никогда не хотелось встретиться со своим когда-то лучшим другом? Взглянуть ему в глаза?

– Я не вижу в этом смысла, - последовала пауза. - Наша история дружбы как фильм с грустной концовкой, к которому не хочется возвращаться.

– И вы не знаете, как сложилась судьба Моретти?

– Кое-что мне известно, - Уилсон сделал затяжку. - Вито получил ранение во время службы. Потом проходил реабилитацию в Кентукки. Там находился госпиталь для раненых солдат. Больше мне нечего вам рассказать.

– Вам об этом поведала Кристина Прайс?

– Нет... Кристина успешно стёрла нас двоих из своей памяти. Однажды я был проездом в Айове и попытался её разыскать. Нашёл кофейню, где она работала после переезда. Мне рассказали, что она сыграла свадьбу и перебралась с мужем в Канаду.

– Вы рады за неё? - Родс сделала глоток остывшего кофе.

– Конечно! Её жизнь сложилось удачно, а это было для меня самым важным. Мне не хотелось, чтобы она превратилась в одну из тех девушек, у которых ничего не срослось в Лос-Анджелесе, и они вернулись обратно, где каждый Божий день похож на самое настоящее выживание.

– А что насчёт Алекса Шелби? Вы вините его в бедах, что произошли в вашей жизни?

– Это был бы самый лёгкий путь, - Уилсон затушил окурок. - Все люди идут на любые действия, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. Шелби подставил нас! Но и у нас с Моретти есть головы на плечах... Если мы подписались на эту авантюру, то, значит, в этом есть и наша вина перед самими собой. Я не могу отвечать за Моретти, но сказать за себя могу с полной уверенностью. Меня испортили деньги. После каждого показа нам платили минимум две сотни баксов, а для восемнадцатилетнего парня это огромные деньги. Потом появился Шелби со своим предложением в четыре тысячи, и тут мне окончательно снесло крышу.

– Есть что сказать о судьбе Алекса Шелби?

План режиссёра сработал не полностью. Он добился отмены кодекса Хейса, получив одобрение от студий на адаптацию своего фильма. Главную роль даже хотели отдать Марлон Брандо, но продюсерам не удалось договориться о гонораре, и предпочтение отдали никому не известному актёру. Сами съёмки стартовали в апреле шестьдесят первого года. Шелби был уверен, что они справятся за месяц. Вот только сценаристы подпортили все планы. Из-за сменившихся правил кинематографа авторы начали устраивать забастовки. По этой причине премьеру «Ночного портье» пришлось перенести. Глава гонконгской мафии обязал Шелби вернуть миллион долларов до конца июля, чего по итогу не удалось исполнить. Режиссёр сбежал на Кубу, где прожил неприметной жизнью несколько месяцев, пока его не нашли шестёрки Красного Дракона. Первым делом он решился пальцев рук, а после ему срезали лицо. Новость о зверском убийстве произвела настоящий фурор в прессе, но через месяц все обо всём забыли, как будто никогда и не существовало человека по имени Алекс Шелби.

– Без комментариев, - ответил Чарльз.

– Можно один вопрос не по теме?

– Да.

– Раз вся эта история граничила с выбором президента Соединённых Штатов Америки. Я хочу узнать у вас о предстоящих выборах. Все говорят, что в этот раз победу одержат республиканцы, и должность главы займёт Рональд Рейган... Что вы об этом думаете?

Собеседник ухмыльнулся и, выдержав паузу, ответил.

– Вы спрашиваете у меня о судьбе страны. Но дело в другом... Что страна сделала для меня? Мы изменили систему, на которой строился кинематограф. Начали новую эру Голливуда, приносящую ежегодно больше сотни миллионов долларов... А что взамен? Тюремный срок... Разрушенные планы... И никакого будущего.

На диктофоне потухла красная точка. Интервью подошло к концу. Журналистка осталась в полном восторге от беседы. Она услышала всё, что хотела. Стефани достала кошелёк, дабы расплатиться за кофе, но Уилсон опередил её, бросив на стол мятые десять баксов. Они перекинулись ещё парой любезных фраз, после чего Чарльз надел трилби, забрал пачку сигарет и встал из-за стола.

СЛОВА АВТОРА

Если вы дочитали до этого момента, то я вам безумно благодарен, что потратили своё драгоценное время на моё творчество.

Для всех вас у меня будет только одна небольшая просьба. Оставьте несколько слов о прочитанном в комментариях. Мне очень важна обратная связь с читателями.