Замошье

Глава 1

Картинка была безрадостная. Под стать Дуниному настроению. Сквозь выгоревшую на солнце траву змеилась узкой лентой мутная речка, по обеим берегам которой выстроились неказистые домишки деревенских. На хлипких мостках клевал носом мужик с удочкой, не обращая внимания на носившуюся по мелководью ребятню.

Пока Дуня медленно ехала по деревне к дому ведовки, местные недружелюбно поглядывали на нее из-за заборов и штакетников, а одна бабка, встретившись с Дуней глазами, резко отпрянула в глубину двора да закрестилась судорожно, словно девушка была прокаженной.

А может, и вправду - была? Не зря же последнее время ей снился один и тот же страшный сон, образы из которого продолжали преследовать ее и наяву.

Разговор с ведовкой получился коротким, точнее и не было никакого разговора.

Ефросинья Панкратовна лишь взглянула на неё в щелку приоткрывшейся двери и прошипела сухо:

- Уезжай!

- Да вы что! - от возмущения Дуня забыла поздороваться. - Как это - уезжай?! Я хочу с вами поговорить! Мне нужна ваша помощь!

- Я не всемогущая. - голос бабки дрогнул. - Да и нет против такого средства!

- Против какого - такого? - Дуня вцепилась в дверь, не давая её закрыть.

- От естества своего не избавишься. Никто тебе в том не помощник.

- Про какое естество вы говорите??

- Да про кровушку вашу. Порченная кровушка. - бабка сильнее потянула дверь. - Отпусти. Сказано же - не помогу.

- Ефросинья Панкратовна! Хоть объясните про кровь. Я хочу понять!

- Объясните... - проворчало с той стороны. - А ты после в обморок хлопнешься. Только я возиться с тобой не стану. И дочке не дам.

- Я не хлопнусь! Я сильная! Я должна это узнать! - Дуня постаралась придать голосу бодрости, и бабка купилась.

- А должна - так и знай! Одна из вашего роду никак упокоиться не хотела. К младенчику все сорок денёчков хаживала. Мертвым молоком кормила! Порченный ваш род! Порченный! Этому помочь невозможно. Уезжай!

Ошеломленная услышанным, Дуня ослабила хватку, и дверь с треском захлопнулась.

"Мёртвым молоком кормила".

Что за бред?!

Уставившись на взявшуюся струпьями краску, Дуня попыталась осмыслить откровение бабки. Но в голове только и вертелось заезженной пластинкой: мертвым молоком кормила... мертвым молоком... молоком... мертвым...

Стоп. А правда ли это?

Подобные шокирующие подробности проще было придумать, чем узнать. Ефросинья Панкратовна не пустила её дальше порога, не поговорила толком, поспешив сразу отделаться. А чтобы не приставала - ляпнула про приходящую мамку и младенчика. И огорошила упоминанием мертвого молока.

По дороге сюда, просчитывая возможные варианты встречи, Дуня не могла даже предположить, что её ждёт настолько грубый приём.

Бабка была последней надеждой. Поделившаяся её координатами известная в их городке знахарка Любава прямо так и сказала: «Если Ефросинья не поможет, то всё».

Дуню тогда очень встревожило это категоричное «всё».

А полученная от Ефросиньи Панкратовны информация придала ему и вовсе зловещий смысл.

Нужно было во что бы то ни стало добиться от бабки разъяснений, и Дуня снова постучала.

- Ефросинья Панкратовна! Откройте! Я не отстану, пока мы нормально не поговорим! Ефросинья Панкратовна! Я не уеду!

Дуня забарабанила в дверь изо всех сил, но реакции не дождалась.

Отчаявшись, начала сбивчиво рассказывать про все, что тревожило исподволь: про одиночество, про жизненный тупик, про давящую на душу тоску. И про женщину из сна, настойчиво зовущую к себе.

Дуня говорила всё громче, почти кричала: умоляла о помощи, сулила любые деньги, просила проявить человечность. А не получив ответа, рухнула на скрипучие ступени и завыла тоненько, не зная, как быть дальше.

Какая-то тётка вынесла ей воды в заляпанном стакане, повздыхала для приличия, и, отводя глаза, сообщила, что если мамаша не впустила - то всё, уже не уговорить.

- Ефросинья Панкратовна сказала про порченную кровь... - Дуня резко отпихнула стакан и поднялась. - Та женщина из сна... Она приходит ко мне наяву! Я ее вижу, понимаете? Вижу! Она меня зовёт!

- Хоспадя, хоспадя... - тетка перекрестилась и попятилась. - От дела-то! Хоспадя спаси от такого! Ехала бы ты отсель, милая. Прочь, прочь, прочь!

Сплюнув, она быстро ретировалась за дверь. Клацнул замок. Зазвучали возбужденные голоса, явно обсуждая её, Дуню.

Дуня встрепенулась, подумала было, что ведовка всё же выйдет к ней. Но, к сожалению, ошиблась.

В напрасной надежде Дуня посидела еще немного, потом спустилась с крылечка, подошла к окну, попыталась заглянуть внутрь через прозрачные занавески. Кто-то быстро отступил назад. Темная тень скользнула в сторону и пропала. Будто бабка наблюдала за ней исподволь. А может, показалось.

Время давно перевалило за полдень. Нужно было возвращаться домой. Путь был неблизкий - несколько часов по сложной дороге. И Дуня заспешила - торопилась вернуться до темна, чтобы успеть заехать к Любаве, рассказать про неудачный визит. Хотела или нет, но Ефросинья дала ей слабую зацепку - брякнула про порченую кровь. Возможно, это поможет Любаве понять. И она посоветует хоть что-нибудь. Подскажет, как с этим жить дальше.

Машина вильнула на разбитой дороге, и Дуня нажала на тормоза. Не хватало еще протаранить единственный в деревне вагончик-магазин! Хорошо, что возле него почти никого не было. Только сидела на земле неряшливого вида старуха, перебирала пучки трав да затрапезную одежку на дырявом детском одеяльце.

«Проклятье вижу. Черное ведовство». Эти слова сказала Любава перед тем, как отправить Дуню к ведовке. Про порченную кровь она даже не заикнулась. Не разглядела или намеренно умолчала? Да и как такое разглядишь??

Любава долго водила яйцом вдоль Дуниного тела, катала его по макушке, приговаривала. Потом велела подержать в ладонях и разбить над деревянной посудиной. Но Дуня не успела этого сделать - по яйцу вдруг сами собой разбежались трещинки и из-под них стала сочиться по капле красноватая жидкость, подозрительно похожая на кровь.

Если бы Дуня не увидела всё воочию - вряд ли поверила бы в такое. Решила, что это заранее подготовленный трюк.

Вот только яйцо она прихватила из дома. У Любавы просто не было возможности ни что-то с ним сделать, ни заменить его на другое.

Когда они всё же разбили яйцо, то внутри обнаружили клубок из чего-то красного и шевелящегося.

- Венец безбрачия! Вишь, как нити сплелись? Будто венок.

- Венец безбрачия? - нити напомнили Дуне червей. В их омерзительном подрагивании они не различила венка и не могла понять - как он может быть связан с её снами и видениями.

- Венец. По роду вашему идёт. Угасает. С прабабки началось. На правнучке окончится. На тебе окончится. На тебе!

Подробности разъяснить Любава не смогла.

Сказала лишь, что у Дуни не будет детей. И мужа не будет. Никогда.

Дуню эта информация не слишком тронула - она не хотела детей. Да и замуж тоже не хотела. Мужчины увлекались ею, но быстро перегорали, и дальше нескольких невинных свиданий дело не шло. Дуня ни в одного из них не была влюблена и почти не огорчалась. Разве что по самолюбию получала болезненный щелчок. А вот те сны, из-за которых она и обратилась к Любаве - те сны напугали и заставили искать помощи на стороне.

«Проклятье вижу. Черное ведовство». Эти слова тогда полоснули по сердцу. Оглушили словно безжалостный приговор. Страшно прозвучали в тишине Любавиной квартиры. Безнадёжно...

Из безрадостных воспоминаний Дуню выдернула жестикуляция старухи у магазинчика. Она всё махала и махала рукой, словно подзывала девушку к себе.

Пришлось выбраться из машины, подойти поближе.

- На Фроську не злися. - единственный глаз старухи мигнул из-под нависшего века. - Ей твою судьбину не перебить.

- Простите? - Дуня не сразу сообразила, что старуха говорит про Ефросинью Панкратовну.

- Фроська твою ношу не снимет. Потому и к себе не пустила. - старуха кивнула и протянула к Дуне заскорузлую морщинистую ладонь. - Дай копеечку. Скотинку покормить.

- Скотинку? - Дуня скользнула взглядом по убогим вещичкам на одеяле и только теперь заметила грязно-серую меховую буханочку, притулившуюся у старухиной юбки. Между погрызенными ушами кошки розовела проплешинка, и хвост был странно коротковат, словно кто-то отмахнул от него целую четверть.

- Приблудилася откуда-то. - старуха подпихнула кошку ногой в сторону Дуни. - Не хочешь забрать убогонькую? Никому не сдавшуюся. Голодную. Неприкаянную. Будет тебе заместо дочки.

Последняя фраза прозвучала издёвкой, и кошка, словно почувствовав желание Дуни немедленно уехать, мяукнула жалобно, выгнула худую спинку, потянулась к ней лапкой.

К животным Дуня относилась настороженно. Ровно так же, как и они к ней. Собаки оббегали её стороной. Кошки не давались гладиться, шипели и царапались. Аквариумные рыбки дохли. Попугайчики отказывались есть и медленно чахли. После нескольких безуспешных попыток завести себе хоть кого-то, Дуня сдалась. И вот теперь с удивлением смотрела на эту худышку, проявляющую явные признаки дружелюбия.

- Забирай... - старуха внимательно наблюдала за Дуней.

- А... можно?

- Чего ж нельзя? Брошенка. Ничья она. А тебе сгодится.

- Поедешь со мной? - Дуня присела на корточки, потянулась рукой к кошке, и та осторожно лизнула ей ладонь.

- Ты голодная? Я сейчас корма куплю. Не уходи, хорошо? Присмотрите за ней... - попросила Дуня старуху, а сама побежала ко входу в вагончик-магазин. Но войти внутрь не успела - услышала позади пронзительный взмяв и заметила серую тень, скользнувшую в сторону густо разросшегося шиповника.

- Стой! Ты куда?! - позабыв про корм, Дуня рванула за кошкой, не обратив внимания на довольную ухмылку старухи.

Продравшись сквозь колючие заросли, оказалась на узкой тропинке, вокруг которой поднимался лес из сорняков. Высокими солдатиками стояли подсохшие стебли таволги. Темнел гигантский чернобыльник. Медью отсвечивал на солнце засушенный зверобой. Причудливым хрупким кружевом сплелись дикие злаки.

Среди трав особо выделялась белена с красивыми желтоватыми цветами в фиолетовых прожилках. Цветов оставалось совсем немного. Почти все место на стебле занимали сейчас сухие коробочки-колокольчики с семенами внутри. Коробочки выглядели очень живописно. Вот только запах подвел. Белена будто сигнализировала окружающим - не приближайтесь. Опасность.

Дуня собралась пройти мимо, но откуда-то из глубины стоящих вплотную стеблей донёсся очередной жалобный взмяв.

Кошка! Она там, внутри! Точно там!

- Киса-киса-кис...

Затаив дыхание, Дуня подалась к белене, прислушиваясь к доносящимся звукам.

- Киса-киса-кис! Ты там, глупая?! Киса-киса-кис...

Кошка снова мяукнула. Теперь уже громче и отчаяннее. И Дуня испугалась, что ей стало плохо. Позвав еще несколько раз и услышав в ответ все более жалобные крики, Дуня решилась. Обмотав руку платком, чтобы не коснуться клейковатого пуха на листьях и морщась от нестерпимой вони, осторожно раздвинула стебли, продолжая звать бестолковое животное.

Коробочки-кувшинчики дрогнули и распахнулись с сухим потрескиванием, осыпав лицо Дуни горошинками-семенами. Девушка невольно втянула в себя продирающий до слез запах кислятины, и... мир кувыркнулся!..

- Эй, ты жива что ль? Хозяйка-а-а?

- К-кажется жива... - Дуня застонала и открыла глаза.

Она сидела на земле, а в голове плыло и кружило. Перед глазами стлался туман.

- Сейчас полегчает. Погоди чуток. - проинформировал голос. - На переходе завсегда так. Не каждая выдержит. Ты еще легко отделалась.

- На к-каком переходе? - пелена понемногу развеялась, и Дуня попыталась осмотреться.

Не было больше ни тропинки, ни зарослей, ни белены! Лишь поднималась высокая стена из деревьев.

Дуня ахнула, и деревья дрогнули и полетели. Пришлось снова закрыть глаза и глубоко подышать.

- Откуда здесь лес?? - морщась, Дуня потерла переносицу. - Голова... кружится...

- А ты не ворочай ею. Не ворочай. Успеешь еще наглазеться. Посиди. Подыши. Всё и уляжется. Вдооох-выдооох, вдооох...

Дуня послушно последовала совету, и постепенно её попустило.

Глазам, наконец, удалось сфокусироваться на говорившей.

Перед ней стояло странное существо - грязно-серое, нечесаное, с хвостом-обрубком и кошачьим телом, к которому лепилась миниатюрная козья голова! В короткую косицу-бородку была вплетена красная ленточка. Вместо рожек торчали крохотные пенечки, а на лбу растеклось розовое пятнышко проплешинки. Зеленые яркие глазищи благостно щурились на потрясенную Дуню.

- А... кошка? Куда делась кошка? - выдав этот глупый вопрос, Дуня чихнула, а существо подхихикнуло.

- Считай, я за неё.

- Как это?

- Так. И кошка, и коза в одном флаконе! У нас в Замошье еще не такое бывает.

- У вас - где? - переспросила ошеломленная Дуня. Деревня, в которую она приехала называлась Степное. Или она что-то напутала?

- Да в Замошье же! В Скрытых землях. Ты вставай. Пойдем до деревни. А то дождём накроет не ко времени.

Кивнув Дуне головой, коза затрусила в сторону слабо просматривающихся в тумане домишек, и стало заметно что она прихрамывает.

Только не паникуй! - велела себе Дуня, сцепив руки в замок.

Думай. Думай! Думай!! Пожалуйста, думай!!!

Дуня вспомнила белену. И кувшинчики, из которых просыпались семена.

Вот и объяснение всему. Она отравилась. Надышалась ядовитыми испарениями. Отсюда и разговорчивая кошка-коза. И изменившаяся реальность: лес вместо поля, туман, сизая мгла, ползущая по небу.

Туман был не только впереди, но и в голове. Дуне никак не удавалось собрать все мысли воедино.

- Ты там приклеилась что-ль? - ворчливо осведомилась коза и раздраженно поддернула хвостом. - Вон, тучи подползают. После первого грома польет.

И поскольку Дуня продолжала сидеть, добавила ворчливо:

- Вставай, хозяюшка. Иначе лягухами закидает.

Глухо заворчал гром, на дорогу закапало. В щёку больно ударило влажным и склизким. Дуня ковырнула ногтем прилипший к курточке черный влажный комочек и вскрикнула.

- Это же... головастик? Дождь из головастиков??

- А я тебе про что? Сейчас и лягухи посыплются. Поспешай, хозяюшка.

Но Дуня всё еще не могла осознать увиденное, и побежала лишь после того, как с неба и правда повалили лягушки. С противным влажным чавканьем они шлепались о землю, и Дуня постоянно оскальзывалась, невольно наступая на мокрые блестящие спинки.

Коза бодро трусила впереди. Лягушки отлетали из-под копыт как комья грязи.

- И часто здесь... такое? - запыхавшаяся Дуня успела взбежать на крылечко ближайшего дома до того, как все вокруг покрылось шевелящейся серой массой.

- Частенько. - коза встряхнула ушами и снова взмекнула. - Как без старой Хозяйки осталися - так и поехало-пошло.

На полу возле двери лежала перевернутая донышком кверху мисочка. И игрушка - меховой шарик на веревочке. Эти вещи не могли принадлежать козе, и Дуня снова зачем-то поинтересовалась:

- А кошка где?

- Так не было кошки. Это я для тебя изобразила. Чтобы разжалобить. За козой ты вряд ли бы пошла. Или - пошла?

- За козой точно не пошла бы, - призналась Дуня. - Но ты ведь особенная коза? Дрессированная? Почему я тебя понимаю?

- Дресси... что? - коза весело простучала копытцами по деревянному полу. - Проходи, хозяюшка. Только не пугайся.

- Какая я тебе хозяюшка?

- А кто ж тогда? Чай не хозяин.

- Нет, но... Почему ты называешь меня хозяйкой?

- Хозяюшкой, - поправила коза. - А как иначе-то? Ты же теперь хозяйствовать в Замошье станешь. А повезет - так и все со скрытых земель тебя признают да в ножки поклонятся!

Она поцокала в темноту дома, а Дуня задержалась на пороге.

И как она должна здесь хозяйствовать? С чего это вдруг?

- Проходи, хозяюшка. Не стой на порожке. А то припрется еще кто не ко времени. Зачем нам такие гости.

Поморщившись от кисловатой затхлости, ударившей в нос, Дуня нерешительно прошла. В доме была всего одна комната и кухня с коридорчиком. На пыльном полу виднелись отчетливые следы от копыт. Грязные занавески заплела паутина. На продавленном диване притулилась приплюснутая подушка без наволочки. Во всю стену протянулась настоящая русская печь. Возле одного из окон стоял стол с табуретками. А под ним деревянный короб.

На столе лежала стопка прошитых толстой ниткой листков мелко и неровно исписанных. Так мог писать ребенок или малограмотный человек.

- От старой Хозяйки осталися. - голосок козы задребезжал рядом. - То и хорошо. Тебе понятнее будет. Ты проходи за печку, хозяюшка. В закутку есть кровать. Перину правда скрали. Но ты быстро вернёшь.

- Кто скрал? - упавшим голосом осведомилась Дуня.

- Да нашенские. Деревенские. Ты не подумай, я точно знаю с кого перину стребовать. Всё подскажу.

Дуня растерянно застыла посреди комнатушки. Жить в этом убожестве категорически не хотелось.

- А туалет? На улице?

- Отхожее место в кустах за домом. - буднично сообщила коза. - Справная будочка. И пол надёжный. Из крепких досок. В яму точно не сверзишься.

- Эм... - только и смогла выдавить на это Дуня, а коза уже деловито перечисляла дальше:

- В сарайке лохань. В ней будешь мыться. Кастрюли-мастрюли в кладовой. Все от прежней Хозяйки. Только вот травки-муравки закончилися. Почти ничего не осталось. Но ты это дело исправишь. Потому сюда и послана.

- Кем послана? Той одноглазой старухой? Она что же - ведьма??

- Ремесло у Хозяйки было незавидное. - коза проигнорировала вопросы. - Но земли в порядке содержала. Деревня наша процветала. С окрестных сел на ярманку сюда собиралися. Товары везли. Украшения. Бусики из цветных камушков. Самоцветные серьги.

- Кто вез? - тупо переспросила Дуня.

- Да хресьяне. Рабочий люд. У нас тута по-простому. Барчуков не водится. Землю возделываем. Животинку держим. Держали... Пока Хозяйка была. А теперя... - коза наддала драматичных нот в голосе и всхлипнула, - теперя прокорму нету-у-у. Вот и животинка повывелася.

- Почему нету?

- Дак не цветут цветы! А без них ни хрукты, ни овощей. В полях вон тоже ни ржи, ни пшеницы. Греча и та не задалась.

- Но как же? Ведь были цветы! Там, на поле!

- То с другой стороны, хозяюшка. В наших землях цветов давно уже нету.

- В ваших землях?

- Да в Замошье же! Но то ничего. Ты теперь порядочек наведешь. И все заладится. Ты бы имечко свое назвала. Как к тебе обращаться велишь?

Откашлявшись, Дуня представилась.

- А я, хозяюшка, Марыська. А ведь сперва хотели Дуняшкой наречь. Были бы мы с тобой как две тетюхи! - коза весело взмекнула и примолкла, опасаясь реакции на обидное прозвище. Но Дуня его даже не расслышала, её волновало другое:

- Как мне вернуться домой?

- А никак. Отсюда ходу нету. Ты же здесь не просто на прогулке. У тебя эта... особая миссия!

- Это какая-то ошибка! - замотала головой Дуня. - Я ничего не умею!

- Раз одноокая на тебя указала, значит так тому и быть. Судьба тебя к нам привела. И не спорь.

- И что мне теперь делать?

- Как - что? В наследство вступать. Порядок наводить. Краски земле возвращать! Без Хозяйки-то всё в упадок пришло. Нечисть разлютовалась. Житья никому не дает. Да ты сама все прознаешь, когда народ потянется.

- Зачем потянется?

- Так за подмогой! Я тебе по первости подскажу что и как. А дальше - сама.

Глава 2

С тем, что ей придётся остаться в Замошье Дуня смирилась не сразу.

Присев на продавленный диван, уныло оглядела грязь и разруху бесхозного жилища. Приниматься за уборку не хотелось. Да и не было сил после поездки в Степное и неожиданного переноса в это странное место.

- Мне бы домой, - почти умоляюще Дуня взглянула на топчущуюся напротив Марыську, но та только прянула ушами раздраженно и пояснила как маленькой:

- Не выпустит тебя. Даже не думай об том.

- А вдруг выпустит? Если ты поможешь? - не отставала Дуня. - Давай попробуем! Пожалуйста!

- Не в моей компетенции то! - буркнула коза и вяло зевнула. - Белена только в одну сторону дорогу отворяет.

- Но ты же бываешь у... нас?

- Я-то иное дело. У меня пропуск есть. - коза сунулась мордой к Дуниным коленям. - Вишь пятнушко? То знак. Он меня здесь и держит. Как понадобится - так обратно притягивает. А на тебе знака нет, да и не нужен он. У тебя, хозяйка, другая миссия!

Заявление про миссию прозвучало настолько комично, что Дуню разобрал смех.

Она словно увидела себя со стороны - растрепанную, растерянную, оказавшуюся не пойми где и беседующую с ученой козой!

Дуня долго не могла успокоиться и даже начала икать.

- От истерики у прежней Хозяйки травки хранилися. Только в подпол я сейчас не полезу. Очистить его надо прежде. Сама не справишься. Помощники тебе нужны. Старого домового соседка сманила. Но то и хорошо - злющий был до невозможности. Как прежняя Хозяйка. Так что домовой первым делом у нас в списке. И кикиморка ему под пару. Вместе и дом обиходят. И перекус какой-никакой сообразят. По соседям пробегутся, если чего понадобится. Кикиморку мы после приманим. Сначала домового выберем.

- А ты разве не помощница? - Дуня только ресницами хлопала слушая такие речи.

- Я? - взмекнула Марыська с возмущением и недовольно поддернула обрубком хвоста совсем как кошка. - Я секлетарь! По другой части то ись. Подсказать чего тебе. Присоветовать. А помощники - те для черновой работы. Ну и по кухонным делам. По хозяйству.

- Откуда ты знаешь такие слова?

- Это какие? - коза заинтересовано пожевала губами.

- Ну... Миссия. Секретарь. Компетенция.

- Дык мотаюся к вам. Вот и понахваталась. Ну, и от пришлых кое-чего слыхала.

- От пришлых? Здесь есть еще кто-то с нашей стороны?

- Есть. Кандидатки на роль Хозяйки.

- И у всех ты секретарем?

- Нужны они мне! - презрительно фыркнула коза. - Я с заносчивыми не общаюсь!

- И много таких кандидаток?

- Парочка штук. Одна деваха в доме у бабки Кули обосновалася. Вторая в пустом, бесхозном, вроде этого.

- Если так, то почему ты называешь хозяйкой меня?

- Ндравишься ты мне. Не языкатая. Смирная. Истериков на публику не устраиваешь. В обмороки не хлопаешься. Лучшее подходишь на должность, чем те. Но поглядим. Время покажет какая из вас с делами ловчее управится.

- Время? - Дуня уже ничего не понимала. - Мы должны устроить что-то вроде соревнования??

- Зачем? Хотя было бы весело поглядеть. А ну-ка девицы и все такое, - всхрукнула коза и слегка боднула Дуню в коленку. - На самом то деле каждая будет себе жить-поживать, хозяйство обустраивать. Деревню обихаживать. И та, что посноровистее окажется - останется за Хозяйку.

- А как вы узнаете, кто из нас посноровистее?

- За то не волнуйся. Прознаем.

- Понятно... - промямлила Дуня, хотя ей ничего не было понятно. - А что тогда будет с остальными двумя?

- Хозяйка как в силу войдет - обратно их отправит. Если захочет, конечно.

- Хозяйка сможет их вернуть?

- Ага. На то она и Хозяйка!

Это безапелляционное заявление немного взбодрило Дуню. Шанс выбраться отсюда всё же был! В то, что она подходит на роль хозяйки этих мест Дуня не верила - не чувствовала в себе ни силы, ни особенностей, ни, главное - желания заниматься не пойми чем.

- И что ждет тебя дома? Очередной визит мертвячки из сна? Не боишься, что заберет тебя? Там, где она обретается, будет похуже чем здесь. Если ты вообще сможешь что-то чувствовать! - внутренний голос постарался осадить Дунину радость, и коза в унисон с ним мрачно подтвердила: «Вертаться обратно тебе нельзя. Уведёть!»

- Кто? - вздрогнула Дуня.

- Да неупокоенная же! Из твоей родни. Является же? Манит?

- Ты подслушала Ефросинью Панкратовну?

- Очень надо! Без неё всё вижу.

- Что видишь?

- Да след. Во взгляде проявляется. У таких как ты взгляд другой.

- Нормальный у меня взгляд... - до сих пор ничего странного Дуня за своими глазами не замечала.

- То ты так думаешь. А нам видно.

- Кому это вам? Что видно? Объясни!

- Сама разберешься как время настанет! А только нельзя тебе с ней! Она молоком кормила? Кормила. Теперь должок забрать хочет!

Дуня хотела возразить, но в это время в дверь размеренно и негромко постучали три раза.

- Пипилюнчик явилася. - довольно взмекнула коза. - Помощников принесла. Одного выбери. Только не пушистого! Они на вид-то все неказистенькие. Но работают справно.

- Пипи... кто? - растерялась Дуня.

- Пипилюнчик. Почуяла новенькую и пришла. Она завсегда три раза стучит. Условный сигнал. Запомни.

- Это важно?

- Еще как. У нас много кто заявиться может. Оберегаемся так от нежеланных.

Стук повторился, и Марыська кивнула в сторону двери, предоставляя Дуне впустить гостью.

- Но там же не заперто.

- Да что ж ты такая норовистая! - раздула ноздри Марыська. - Всё по правилам делать нужно! Подойти и впусти!

Благоразумно решив не спорить, Дуня подошла к двери и слегка приоткрыла, не зная кого может увидеть за ней.

Пипилюнчик оказалась маленькой щупловатой тёткой в длинной растянутой кофте и широких спортивных штанах.На голове набекрень пристроилась синяя беретка с белым перышком, в руках было зажато решето полное копошащихся существ. Забыв поздороваться, Дуня уставилась на голеньких, похожих на цыплят без перьев уродцев с просвечивающими сквозь кожу черными венами. На пушистых неповоротливых гусениц с гладкими младенческими личиками. На ящериц с куриными лапами и желтыми гребешками. На кого-то, напоминающего пластикового старенького пупса из её детства. Глаза у пупса горели красноватым, из приоткрытого рта то и дело выскальзывал раздвоенный как у змеи язычок. На него неприятно было даже смотреть - не говоря уже о том то, чтобы держать в доме. Впрочем, от остальных Дуня тоже не была в восторге. И из этих тварей она должна выбрать себе помощника??

Дуня нерешительно оглянулась на Марыську, а Пипилюнчик пропела сладким голоском:

- Прибытку этому дому. Да впустишь ты меня, девица-краса?

- Проходите, - спохватившись, Дуня отошла в сторонку, и тётка ловко проскользнула в щель.

- Вот! - с шумом грохнула решето на столешницу и скрестила руки на груди, уставившись на Дуню. - Выбирай кто люб. Да сразу нескольких бери. Чтобы работа веселее двигалась. Рекомендую обратить внимание на них, - Пипилюнчик прищёлкнула ногтем по гребешку ящерицы, а потом ткнула пальцем в красноглазого пупса, и тот сразу попытался ее куснуть.

- Сама разберусь! - осадила тётку Дуня. - Дело серьезное. Не торопите!

- Да пожалуйста! Разбирайся. - фыркнула тётка обиженно. - Я-то их лучше твоего знаю. Вот и хотела пособить!

Ну да, ну да. Пособить хотела. Подсунуть кусачего уродца. Спасибо, не надо.

Дуня брезгливо разглядывала кандидатов в помощники. Каждый казался ей до отвращения мерзким. Терпеть подобных тварей возле себя и взаимодействовать с ними категорически не хотелось.

Она уже приняла решение отказаться ото всех, как вдруг заметила под шевелящимися телами что-то коричневое и меховое. Изловчившись, подхватила двумя пальцами мягкую шкурку и вытащила на свет маленькое, смахивающее на летучую мышь существо.

- Его забираю! - Дуня посадила существо на стол, и оно немедленно принялось оправлять примятый мех крошечными трехпалыми лапками.

- От этой хорошей работы не жди. - разочарованно протянула Пипилюнчик. - Больше болтать станет, чем делать.

- Ничего. Справится. Будет нужно - помогу.

- Смотри-ка, шустрая какая. - тётка многозначительно переглянулась с Марыськой. - Если больше никого брать не желаешь, я пойду, - Пипилюнчик подняла решето и повернулась к выходу. - Замкни за мной, чтобы никто не влез.

- Хватит и одного. Спасибо. - поблагодарила её Дуня, а когда тётка вышла, погладила пальцем нахохлившуюся на столе мышь и велела ей запереть двери.

- Покорми сначала, а потом дела раздавай, - буркнула мышь недовольно. - Я, можно сказать, без сил!

Не ожидавшая подобной выходки, Дуня опешила. А мышь, воодушевленная тем, что ей не возразили, принялась расхаживать по столешнице и перечислять:

- Я хрукту люблю. Значить с тебя причитается по хрукте три раза на дню. Её правда нету, но ты добудь! Ну и жуков там всяких. Можно кузнечиков. Богомолов не хочу. У них панцирь дюже крепкий. Зубы ноють после.

Мышь важно морщила похожую на ежиную мордочку, меховые крылья длинным плащом волочились следом. Марыська весело щурилась на Дуню и помалкивала. А ошеломленная такой наглостью мыши, Дуня вдруг тоже почувствовала, что голодна!

- Где здесь можно раздобыть еду? - обратилась она к козе, и Марыська взблеяла жалостно: «Да где ж её раздобыть, коли урожаю не было?»

- Но местные же чем-то питаются?

- Питаются. - не стала отрицать Марыська. - На болотину ходят.

- На болотину? За ягодами? Но ты же говорила, что цветы не цветут!

- Не цветут, матушка! И ягоды нету. А на болотине бабка Виринейка проживает. К ней за едой ходят.

- А у бабки еда откуда?

- Про то не скажу. Сидит на болотине сычихой уж сколько годков. А только наших-то едой снабжает. По малу, конечно. И самое нужное. Картохи - несколько клубеньков на дом. Масла из давленных семечек. Капусты полвилка. Макарошек.

- Так она все у нас берет? На нашей стороне? - предположила Дуня, но Марыська отрицательно тряхнула ушами.

- С болотины Виринейка ни шагу! Не может она! Цепью прихвачена!

Цепью прихвачена?!

Час от часу не легче.

В голове Дуни нарисовался скорбный образ старухи на цепи, и в голове неприятно дёрнуло.

Есть хотелось все сильнее. А еще - пить. Следившая за разговором мышь-помощница воспользовалась паузой и предложила сгонять к Виринейке за добром.

- Рановато наладилася! - фыркнула на нее коза. - Что понесёшь ей взамен?

- А - надо? - хрюкнула мышь, сразу же сбавляя энтузиазм.

- Сама-то как думаешь? За просто так Виринейка ничем ссуживать не станет!

- А хрестьяне чего ей подносють?

- Того! Полетела бы да пораспрошала! Крылья на что дадены?

- А ты мне не указ! - загундосила мышь, но Дуня перебила её, поинтересовавшись у Марыськи где можно взять воды.

- Окромя старого колодца и негде. Вода правда задохлая. Но ежели вскипятить... - Марыська протопотала к окошку и вгляделась в начинающийся сгущаться сумрак. - Дождь вроде унялся. И жабы расползлися. Ведёрко в закутку бери и пойдём.

Дуня собралась было попросить новообретенную помощницу, но сразу передумала - пререкаться с нахальной мышью не было сил. А та, неожиданно усовестившись, пролетела за занавеску возле печи, зашуровала чем-то, загремела.

- Хозяйка, слышь. Здеся ведро. Прими. Мне не удержать.

- Иду, - Дуня сунулась на голосишко и перехватила маленькое грязное ведерко, на дне которого валялся сухой мумифицированный таракан. Мышь приземлилась ей плечо, вцепилась пальчиками в одежду, забормотала на ухо недовольное про отсутствие еды. Отвечать ей Дуня не стала - корила себя за то, что не вняла предупреждению Марыськи по выбору помощника. Хотя неизвестно еще как повели бы себя те, другие.

Улица встретила холодом. Жабы и правда расползлись, а землю поддернуло морозцем. Не ожидавшая этого Дуня поскользнулась на тонкой ледяной корочке и упала. Ведро с грохотом откатилось в сторону, а она так и осталась сидеть на земле, уставившись на бесшумно и плавно падающий хлопьями снег.

Откуда он взялся в конце августа? У неё, наверное, глюки??

- В Замошье времена года перемешалися. То дождь, то снег, то жара. За день могут по нескольку раз смениться. - Марыська помогла Дуне встать и заботливо отряхнула.

- Как это?

- А вот так. Говорю же - без Хозяйки все пошло кувырком.

- А что с ней случилось?

- С прежней Хозяйкой? Да что. До младенцев уж больно охоча была. Меру утратила. Вештицей обратилася. - будничным голосом сообщила коза. - К нам-то больше - ни-ни. Потому как в Замошье младенцев давненько не водится. А другие деревни ночами навещает. Скрадывает безнадзорных дитяток.

- Она... ворует детей? - Дуня не могла поверить услышанному.

- Ворует. Про то тебе и говорю. Мясце ведь молодое да сладкое.

- И люди позволяют? Не пытаются поймать??

- Поди поймай ведьму. Обернется сорокой и была такова. Да и что они против неё смогут? Вся надежда на тебя!

Дуня не стала отвечать. Приняв нетвердой рукой ведро у мыши-помощницы, осторожно побрела по льду к позеленевшему мхом срубу колодца. Оказавшись рядом, наклонилась, чтобы черпнуть воды и едва не стукнулась лбом с выглянувшей оттуда харей.

- Чаво надо? - недовольно взрыкнула харя, уставив на Дуню белые бельма глаз.

- Воды надо! - смиренно проговорила Дуня, уже ничему не удивляясь. - Умыться и вообще.

- Чем расплачиваться будешь? - проревела харя, норовя высунуться еще больше. Показалась мокрая копна белесых волос, взблеснула серая блестящая чешуя.

- А вот этим! - не растерялась Дуня и шваркнула существо ведром по плоскому лбу.

Марыська позади неё рассмеялась, а потом рявкнула на присмиревшую харю:

- Совсем ума лишился, бельмастый? Набери нам воды, да поскорее. Хозяйка не любит ждать!

Глава 3

- Ты бы не торопилась, безрогая, - басом проворковал прокуренный голос. - Нет покуда в Замошье Хозяйки!

Со стороны к срубу подошли две фигуры: бабка в широких штанах и стоптанных кедах, обмотанная платками как капуста, и эффектная смуглянка с глазами такой неестественной голубизны, что Дуня сразу подумала о линзах.

- Нет у нее никаких линз. - тотчас среагировала на ее мысли бабка. - От природы все. От естества. Не обделена красотой как некоторые.

На подковырку Дуня внимания не обратила. Напряглась от неожиданного появления парочки да от способности местных угадывать мысли.

Интересно, девица тоже так может?

- Скоро сможет. Не боися. - бабка сплюнула на плешь бельмастому, появившемуся из колодца с ведром воды. На бледной черепушке вспыхнуло красным пятно ожога. Бельмастый заверещал белуХой и ухнул вниз, а ведро брякнулось на лёд, расплескав содержимое.

- Что вы делаете?! - возмутилась Дуня.

Она уже поняла, что не нравится старухе. Но зачем же так нарочито откровенно демонстрировать свою неприязнь?

- А чего такова я сделала-то? Чего такова? Водицы испить не дала? Еще наберешь водицы-та. Не королевна чай. Только сразу к колодцу не суйся. Он сейчас не в настроении. Уволочет. И ведерко больше не поможет. Разве только ты колодезного закляткой какой пощекочешь. - прохрипела бабка, а девица позади хмыкнула. За все это время она ни произнесла ни звука. Только надменно поглядывала на Дуню.

Марыська тоже помалкивала и вздыхала - предоставляла ей возможность самой разобраться с несправедливостью.

Однако Дуня не спешила выяснять отношения с неприятной парочкой. Неизвестно еще на что способны эти двое.

Молча подняв ведро, она осторожно двинулась к срубу, и тогда у смуглянки прорезался голос:

- Голова плохо работает? Тебе же сказали подождать. Колодезный теперь злится.

В подтверждение ее слов из отверстия в срубе донесся шум и глуховатые стоны-вскрики. Потянулось кверху тусклое облако, в котором плавали зеленоватые хлопья. Почти сразу они слепились в маску-лицо, похожую на карикатурную копию Дуни. Лицо исказилось и извергло изо рта комок из водорослей и пиявок. А потом подняло на Дуню остекленевшие, неживые глаза.

Сердце кувыркнулось и встало поперек. Дуня попятилась.

Все-таки привыкнуть к подобному было сложно.

Зачем колодезный скопировал ее лицо? А может и не колодезный вовсе. А противная бабка?

Мертвые глаза продолжали таращиться на Дуню, губы кривились, пытаясь что-то произнести, и Дуня не выдержала - швырнула вперёд ведро, попав прямо в центр жуткого морока.

Подернувшись судорогой, лицо взялось трещинами. Изо рта вывалился длинный язык, потянулся к Дуне змеей.

- Зря ведро бросила. Тут кулак надобен. Долбани его как следует, хозяйка. Морок и развеется. - посоветовала коза.

Но Дуню опередила смуглянка - ухмыльнувшись, ткнула ногтем в кривляющуюся ряху.

Под бабкин ехидный смех на Дуню брызнули ошметки тины и чего-то липкого, вонючего.

- Вот тебе и хозяйка! Такой же пшик, как и этот!

- Я бы сама справилась. - у Дуни язык не поворачивался поблагодарить девицу.

- Видали мы как ты сама... - хохотнула бабка и, резво просеменив вперёд, больно щелкнула Дуню по носу.

Кожу неприятно продрало, стянуло неприятно, а потом она покрылась панцирем из твердых чешуек. Все произошло настолько стремительно, что Дуня скорее поняла, чем прочувствовала как её нос превратился в небольшую еловую шишку!

- Симпатишно получилось... - смуглянка скорчила забавную рожицу. - Я бы еще волосам придала изюминки. Сюда прямо просятся еловые ветки. Для полноты образа.

Она протянулась руками к стоявшей столбом Дуне, но бабка удержала, пробормотав, что для первого знакомства сойдёт и так.

- Никакая ты не Хозяйка. И думать об том забудь. Да ты сама уж все поняла. - проскрипела она, увлекая смуглянку за собой. Парочка обогнула растрепанный куст с незнакомыми синими ягодами и пропала, но их голоса и поскрипывающие на снегу шаги еще долго звучали в разболевшейся Дуниной голове.

Снег и не думал прекращаться.

Вокруг колодца успели образоваться небольшие сугробы. Снежинки не задерживались лишь на темнеющих досках сруба, соскальзывая в бормочущую глубину колодца, и оттуда медленно поднимался влажный густой пар, превращаясь в искристые хрусталики.

Дуня окоченела от стылой сырости. Нос, обращенный в шишку, побелел.

- Ничего! Ты еще с ними поговоришь по-свойскому. Как полагается поговоришь. Бабка Куля поплачет за свою грубость! - Марыська подтолкнула Дуню в сторону дома. - Пошли скорее в тепло. Вишь, закоченелая вся. Ну, то не страшно - отогреешься. Вон и дымок уже поднимается. Мышуха уважила, постаралась.

Мышуха действительно постаралась - затопила печку и смела пыль из середины комнаты к углам, образовав небольшие живописные барханчики. Подлетев к вошедшим, она забухтела было недовольное про отсутствие воды, да осеклась при виде пострадавшего Дуниного носа, с жаром принялась нашептывать что-то Марыське на ухо.

Дуня деревянными шагами промаршировала к печи, прижалась всем телом к теплой стенке. Пострадавший нос неприятно засаднило, а внутренний голос возопил в голове на одной ноте: «Яэтотакнеоставлю! Неоставлю! Бабкапожалеет!».

- Конечно, пожалеет! - примирительно повторила за голосом Марыська. - Вот как в силу войдешь, так ей пилюль и пропишешь!

- Как мне в силу входить? Я ничего здесь не знаю! Ничего не умею! - возмутилась про себя Дуня.

- И что с того? Навостришься. Обучишься. - Марыська энергично притопнула копытцем. - Чай не дурочка какая!

- Ты могла бы мне помочь! Чтобы, я не позорилась! - Дуня осторожно потрогала оттаявшую шишку и горестно шмыгнула. И только потом сообразила, что не произнесла вслух ни слова! Еще одно доказательство того, что Марыська способна считывать её мысли. Как и противная бабка Куля.

- Почему не помогла? - виновато переспросила коза. - Эх, хозяйка. Нельзя мне вмешиваться. Не положено. Ты сама со всем должна справиться. Иначе Замошье не примет.

- И что мне делать? Как избавиться от этого? - Дуня поцарапала ногтем шишку, и на пол посыпалась хвойная труха, поплыл запах сосновой смолки.

- Ты что творишь? - притихшая Мышуха бросилась к Дуне с веником. - Всю мою работу на смарок сведешь!

- Я и тебя на него сведу, - устало пригрозила Дуня. - На воротник пущу. Или на мороз выгоню.

- Ишь, чего захотела! - Мышуха всплеснула крошечными лапками и молнией взлетела на печь. - Не дамся на воротник, даже не пробуй. А тронешь - так нос отгрызу!

- Уймись, неблагодарная, - Марыська гневно сверкнула на Мышуху очами, и та сжалась в комочек. - Мы тебя к себе взяли. Приютили. Приветили. От скитаний избавили. От работы непосильной! Стыдоба! Хозяйка тебя самолично выбрала. Я предупреждала, что не надоть! Но она всё-одно взяла. Пожалела.

Мышь перестала трястись. Вытянула вперёд ежиную мордочку. Умильно мигнула глазами:

- Сама выбрала? А не брешешь?

- С чего мне брехать? - фыркнула Марыська и попросила Дуню подтвердить.

- Выбрала, выбрала... - пробормотала Дуня, занятая совсем иными мыслями. - Мне бы прежний нос вернуть! Не к бабке же идти на поклон?

- К Кульке? Да ни за что! Кукиш ей вместо поклону! - Мышуха скрутила лапками дулю и слетела на стол, прямо на кипу разрозненных листочков. - Читать разумеешь? Здеся рецепты от всякого. И про нос точно найдешь!

- Найти-то, может, и найдет... - Марыська задумчиво подергала себя за косичку. - А где травки брать станет для зелья? В подпол бы слазать. Там поискать. Да только боязно. Наткнуться можно всяко на кого.

- В подполе кто-то живет? - Дуня испуганно скосила глаза на крышку плотно утопленной в пол ляды.

- Не. Жить не живут. Заходют только. Как Хозяйки не стало. Так и стали ходить.

- Кто заходит?

- Да всякие. Не к ночи будут помянуты. Домового бы нам. Он на них управу сразу найдёт. И кикиморку до кучи. Кикиморки хозяйственные.

- И где его взять? Домового? У Пипилюнчика в решете?

- Приманить его нужно. И закляткой к дому привязать.

- Опять заклятка! - досадливо поморщилась Дуня.

- Ага. Заклятка ведьме первая помощница.

- Ведьме? Хочешь сказать. Что я ... я тоже ведьма??

- Пока нет. - успокоила Марыська. - Но обязательно ею станешь!

- Вот уж нет! Чтобы я да ведьма... чтобы бородавки и нос крючком? - захлебнулся ужасом внутренний голос, заставив козу весело фыркнуть.

- Положим, нос у тебя сейчас шишкой. Тоже никакой красоты!

- Ты читаешь мысли!

- Читаю. - смиренно призналась Марыська.

- Почему не предупредила меня! Те двое тоже так могут?

- Бабка Куля - однозначно. Про её внучку точно не скажу. Но могла уже научиться.

- Эта девица ее внучка-а-а... - протянула Дуня.

- И внучка. И кандидатка в новые хозяйки. Вредная девка. Нам таких не надобно.

- Не надобно... - согласила от стола Мышуха. - Да только кто нас спросит.

- А чего спрашивать, если у нас свой кандидат нашёлся! Мы себе Хозяйку выбрали!

- Только ваша Хозяйка ничего не умеет. - со вздохом Дуня посмотрела в окошко. Снег перестал сыпать, и к стеклу лепилась темнота.

- Научишься. Сказала уже об том. И траву найдем. И зелье сварим. И обряд проведем. И нос вернем.

- И сделаем, чтобы никто не мог прочитать мои мысли?

- Сделаем. Заслон на них выставим. Вот домового приманим...

- Есть охота. - перебила Марыську Мышуха. - Хоть бы сухарика какого погрызть.

- Мне тоже есть хочется, - виновато подхватила Дуня. - И пить хочется. Извини.

- Да чего ж извиняться-то. Обычное дело. - Марыська протопотала за печку, пошуршала там чем-то, побрякала и сунулась задом обратно, волоча в зубах старенький тулупчик.

- Вот. Набрось на себя. Все ж таки снег был. Мороз.

- Зачем? - Дуня с опаской обошла тулупчик, словно он был неизвестным науке существом.

- В гости тебя сведу. Поесть и правда нужно. Без сил ты ведьминскую науку не одолеешь.

- В какие гости? У меня же носа нет! - знакомиться с местными не входило в ближайшие Дунины планы.

- Давай, набрасывай. Сведу к кому надо. Не боись.

Фонарей в Замошье не было. Только взблескивали слабым пламенем свечи на окошках. По успевшему стаять снегу Марыська потрусила вдоль улочки. Вздохнув, Дуня побрела за ней.

В голове крутились невеселые мысли.

Желудок требовательно урчал.

Устроившаяся на плече Мышуха внимательно смотрела по сторонам, бормотала какую-то непонятную присказку про «тени и плетени», пробрасывала понемногу что-то похожее на пшено.

- Пшено и есть, - ответила она на Дунин немой вопрос. - Плесневелое правда. Но под заклятку сойдёть. Будет лежать, за нами не пропускать. Ночью-то каких только тварей здесь не шастаеть.

Глава 4

Девица, в гости к которой отвела Дуню Марыська, была её второй конкуренткой.

Выглядела она настоящей русской красавицей, какими раньше их изображали на полотнах художники. Фигуристая, белокожая, румяная, кареглазая, с длинной пшеничного цвета косой и сияющей улыбкой. Бархатный ободок надо лбом походил на кокошник. Льняное платье было изукрашено вышивкой, гармонирующей по цвету с красными теплыми носками на ногах. Двигалась дева неторопливо, разговаривала певуче, немного растягивая гласные, и не заметно для себя Дуня расслабилась и даже перестала стыдиться своего пострадавшего носа.

Аглая - так звали красавицу - сразу пригласила Дуню к столу, налила крепкого душистого чая, пододвинула тарелку с румяным, теплым еще пирогом, выставила вазочку с печеньем и сушками. Дуня едва сдержалась, чтобы разом не отмахнуть от пирога половину и, аккуратно отколупнув ложкой кусочек, медленно, с наслаждением прожевала. Тесто у пирога было сладкое, сдобное, начинка - её любимая: яблоки в карамели слегка кислили на языке, корицы и ванили было добавлено в меру. Дуня так увлеклась пирогом, что не сразу расслышала обращенный к ней вопрос Аглаи про домового.

- Кто у тебя в домовых? - Аглая подлила чая и повторила вопрос.

- Домового у меня еще нет. - честно ответила Дуня, не обратив внимание на тихое предупреждающее покашливание Марыськи.

- Вот и хорошо, - Аглая улыбнулась и подперла подбородок пухлой рукой в ямочках. - Я тебе сама его подберу. Так будет надежнее.

- А разве так можно? - Дуня поискала глазами козу, но Марыськи с Мышухой нигде не было видно. Только снова негромко взмекнуло в отдалении, будто призывая Дуню быть настороже.

- Ты и дом себе неудачный выбрала, - вздохнула Аглая. - И фамильяра бестолкового. А про помощницу лучше умолчу.

- Фамильяра?.. - Дуня не сразу сообразила, что речь идёт о Марыське. - Кстати, где он... она?

- Как где? - в свою очередь удивилась Аглая. - На улице обе тебя дожидают. И коза. И мышь.

- Почему на улице?

- Ну не в дом же их пускать? Много чести для прислуги. Кстати, как тебе у меня? Нравится?

Слегка обескураженная заявлением про слуг Дуня обвела глазами густо заставленную комнату и невольно поморщилась от пестроты и тесноты. Здесь было слишком много всего - и мебели, и побрякушек-статуэток, и накидочек-ковриков, и зеркал, и лубочных картинок на стенах, и расписных аляпистых сервизов.

- Все от прежней владелицы осталось? - у Дуни зарябило в глазах от такого великолепия.

- Если бы. От прежней только коробка и была. С тетрадью да кой-чем еще. Все остальное я сама!

- Ты смогла вернуться назад? - воодушевилась Дуня. - В наш мир?!

- Чего я там забыла. - отмахнулась Аглая. - Подучилась, постаралась да и наколдовала себе прекрасную жизнь здесь.

- Ты всё это наколдовала?

- Ну да. Моя работа. Пирог да чаи с конфетами откуда, думаешь, взялись?

- Тоже от колдовства? - Дуня только теперь вспомнила, что говорила ей раньше Марыська. Ну, точно - в Замошье таким не разжиться!

- Без колдовства мы бы сейчас зубами щелкали. - кивнула Аглая. - Я потом и тебе подскажу, что да как делать нужно. Как Хозяйкой полноправной над всем стану, так сразу и подскажу. Скоро уже. Вместе мы с тобой горы свернем. Станешь мне верной пособницей. Ох, и заживем, Дунь! Вся власть и сила будут в наших руках. - Аглая поджала губы и искоса взглянула на Дуню. - Правда же, здорово звучит?

- Не знаю... - пожала плечами Дуня. - Никогда не мечтала о власти.

- Это очень вдохновляюще! Поверь! Заживем, Дунь! Ты только пообещай мне кое-что. Пустячок. Хорошо?

- Что пообещать? - не поняла Дуня.

- Да, пустяк, говорю же. Пообещай, что... не будешь мне мешать.

- Стоп. - Дуня отставила чашку и полезла из-за стола. - В смысле - не буду мешать? Ты хочешь, чтобы я не претендовала на... ммм... на... - она запнулась, подыскивая нужное слово, - не претендовала на... должность Хозяйки?

- Ну да. Ты правильно поняла. Зачем тебе эта маята? Я уже многое освоила. А тебе все в новинку. Да и не справишься. Это уже понятно, - Аглая красноречиво скосила глаза на многострадальный Дунин нос-шишку.

- Вот если не справлюсь, тогда и поговорим, - уязвленная таким заявлением, Дуня подошла к стене, сделав вид, что заинтересовалась картинками. На каждой была запечатлена одна и таже модель - женщина в старинном русском наряде - то за столом. то возле печки, то в пол-оборота к зрителю за прялкой, то рядом с почтительно склонившимися людьми.

- Кто это? - Дуня ткнула пальцем в одну из картин.

- Может прежняя жиличка. Картинки как приросли к стенам! Не убрать. - равнодушно передернула плечами Аглая и быстро косанула в угол.

Там бесшумно ворохнулось что-то. Сгусток темноты. Нечто, отдаленно напоминающее женский силуэт.

Дуня дернулась, вспомнив свою преследовательницу, а когда решилась посмотреть вновь - лишь тонкая паутина медленно колыхалась в углу да тянулись по стене тени от наставленных повсюду горящих свечей.

- Ты подумай. Я не тороплю. - Аглая медленно направилась к дверям, давая понять Дуне, что аудиенция окончена. - В Замошье голодно и холодно. С такими нерадивыми помощничками ты долго не выдержишь. Подумай, Евдокия. А я пока домового тебе подберу. Пришлю завтра. Понравится.

- Травой можешь поделиться? - Дуня показала на ряды аккуратных вязаночек под потолком.

- Травой?.. - Аглая на секунду будто растерялась, но тут же бодро провозгласила. - Зачем тебе сушка, когда у меня настой в печи запаривается. От нервов и для сна. Эй, ты! - неожиданно громко она притопнула ногой по полу. - Вылезай бездельница! Подай гостье отвара.

Из-под досок потянулась струйка тумана, повлеклась в сторону печи и уже там воплотилась в тощую, растрепанную тётку в обносках и с птичьим гнездом на голове. Тонкие птичьи же лапы неловко потащили чугунок, расплескав немножко варева, и Аглая с перекосившимся от злости лицом велела тётке убраться вон из дома.

Скрестив лапки, тётка залопотала что-то умоляюще, огромные глаза без век заблестели слезами.

- Сказано - прочь! - Аглая бросила в нее чем-то сухим и колючим, и тётка закрутилась на месте, завизжала да утекла тонкой струйкой тумана под дверь.

- Зачем ты так? - не сдержалась Дуня.

- С прислугой разговор короткий. Не справилась - проваливай. Им нельзя давать потачку. На шею усядутся.

- Не боишься, что разбегутся от такого отношения?

- Да куда они пойдут. - хмыкнула Аглая. - А если и так, новых подберу.

- Ладно. Мне пора. Спасибо за гостеприимство. - подхватив теплую накидушку, что вручила ей коза, Дуня выскочила на крыльцо, едва не споткнувшись о сидящих рядком Марыську, Мышуху и расстроенную кикимору.

- Так ты подумай над моим предложением! - вдогонку прокричала Аглая и громко бахнула дверью.

- Подумаем, ага. Мечтай. - фыркнула Марыська, потягиваясь.

Кикимора только вздохнула и сильнее запахнула на себе рванинку. Плакать она уже перестала, запрокинув голову кверху смотрела на яркие огоньки звезд, маячками разбросанные по небу.

Ночь была тихая, теплая. В лунном свете порхали мотыльки. Трава поднималась ворсистым ковром и пахло свежестью и пробуждающимся летом.

- Никак не могу их сосчитать... - пожаловалась кикимора Дуне.

- Мотыльков?

- Звездочки.

- Ты умеешь считать? - удивилась Дуня.

- Умею. До целых трех! - гордо ответила кикимора и принялась тыкать загнутым когтем в воздух. - Одна, две, три... Одна, две, три... Одна, две, три...

- Ну, завела! Один-два-три! - беззлобно прыснула Марыська. - А дальше то что? Сколько всего тех звезд на небе?

- А дальше и не знаю... - смутилась кикимора, но тут же нашлась. - Много! Много звезд! Достать бы хоть одну! На ниточку нанизать. Я бы на шее носила. Теплом ее грелась.

- У печки погреешься. - Мышуха зевнула во всю пасть. - Спать хочется. Пошли до себя, хозяюшка.

- Погреешься. Как же. Она меня до утра теперь не впустит. Если в сарайку не сошлёт, как прошлый раз. А сарайный злой. За волосы таскает. Щиплется. Выслуживается перед ней. - кикимора вздохнула и снова посмотрела на небо. - Хучь бы одну звездочку. Самую махонькую. Неприметную. С ней не так одиноко.

- Раньше ведьмы с неба звезды таскали. А теперь и луну скрасть не могут. Растеряли квалификацию, - Марыська соскочила с крылечка и мотнула головой. - Пошли к себе, хозяйка. Засиделись мы.

Дуня не возражала. Её, как и Мышуху понемногу стало клонить в сон.

- Не раскисай, соседка. - Марыська помахала расстроенной кикиморе. - Еще свидимся, побалакаем.

Кикимора в ответ только вздохнула и опять пробормотала про звезды, и Дуня, которая все больше жалела бедняжку, решила ее подбодрить, сказала, что на самом деле звезды находятся очень далеко и только кажется, что они рядом. Звезды далеко не только от земли, но и друг от друга. И тоже одиноки.

- Звезды совсем как ты одиноки. Поэтому... Поэтому тебя тоже можно назвать звездочкой... в некотором роде, конечно, - Дуня завершила свою речь под ехидное хмыканье Мышухи, а кикимора вдруг вытянулась струной и уставила на нее огромные немигающие глаза.

- Звездочкой? Ты нарекла меня Звездочкой?!

- Ну... вроде того. Отныне и навсегда нарекаю тебя Звездочкой! - торжественно провозгласила Дуня, решив, что хуже от этого никому точно не будет.

И сразу в кустах за домом Аглаи громко охнуло, в глубине дома послышались шаги.

- Сматываемся, девчонки! - Марыська подтолкнула Дуню со ступеней и резво заскакала прочь.

- Бегим, хозяюшка! - Мышуха взлетела Дуне на голову, попыталась зарыться под волосы, а новоиспеченная Звездочка молча подхватила Дуню под руку и потащила за собой.

Вопросов Дуня благоразумно не задавала, по сторонам старалась не смотреть, лишь краем глаза подмечая мелькающие рядом тени.

Уже дома, заперев дверь и отдышавшись, она поинтересовалась у козы - что, собственно, произошло.

- И она еще спрашивает! - Марыська закатила глаза и выдержав театральную паузу, сообщила будничным тоном. - Ты умыкнула у Аглаи помощницу. Нажила себе вражину.

- Я никого не умыкивала... не уводила! - возмутилась Дуня, уже смутно догадываясь, что речь идёт о кикиморе.

- Ну да, как же. А имя кто ей выбрал? «Отныне и навсегда нарекаю тебя Звездочкой!» - продекламировал Марыська и поддернула хвостом. - Чую, не придётся нам с тобой скучать, хозяюшка.

- Я просто...

- Просто или нет, а теперь у тебя двое в помощницах ходят. Осталось домового приманить. И готово дело! - весь вид Марыськи излучал довольство. Однако дальнейшие Дунины расспросы она решительно пресекла. - Завтра обо все посудачим. Ночь вон уже к закату тянется. Давай-ка хоть немного покемарим.

Мышуха, растянувшись на столе, сладко похрапывала. Звездочка шуршала за занавеской. Полюбопытствовав, Дуня заглянула туда и увидела симпатичную картинку - застеленную чистым бельем кровать, взбитую до пышности подушку, тапочки с помпонами, пристроенные на круглом вязанном половичке.

- Приляж, хозяюшка. - кикимора склонилась до пола. - Время позднее. Постелю тебе собрала. Ты поспи. А я уберуся в дому. Тихонько буду. Не потревожу. Полы намою, окошки протру. Только в подпол не полезу, уж не гневися. Для такого дела домовой нужен!

- Ты тоже отдохни, зачем ночью работать. - Дуня присела на кровать, и матрас отозвался приглушенным соломенным шорохом.

Неудобно будет - подумала Дуня, вытягиваясь на грубой льняной простыне.

- И ничего не неудобно! - возмутилась Марыська, энергично подпихивая по Дуню стеганное одеяло из цветных лоскутков. - Прежняя хозяйка за своим постельным уж так следила! Так следила! Спи, не сумлевайся. Нету в нем ни клопов, ни прочей живности. Чистехонькое всё! Экологичненькое!

При упоминании о клопах Дуня попыталась приподняться, но Марыська не позволила, льстиво завела-запела:

- Спи-отдыхай, хозяюшка. Уж как повезло-то нам. Как повезло! Добрая ты! Мышуху вон терпишь. И Звездочку приветила. Иначе б пропала она. Как пить дать - пропала.

- Почему пропала? - сонно поинтересовалась Дуня.

- Дак сгубила бы Аглая кикиморку ни за что, ни про что. Выгнала бы и обратно не впустила!

- Это же хорошо, что не впустила? Она бы стала свободной...

- Уж как сказать. Ежели выгнали кого из наших - значит, никому не угодны, никому больше не нужны! Помыкалась бы бедолажная, покрутилась, да утекла туманом к болоту. Изгоям на болоте самое место.

- Скажи мне... только не обманывай... - Дуня разлепила веки, стараясь сфокусировать взгляд на расплывающейся Марыське. - Ты же знала, какая эта Аглая. Зачем меня к ней отвела?

- Чтобы самолично увидела соперниц своих. И сделала выводы. Ну, и поела заодно.

- Аглая сильная. И умелая. У нее и трава есть. И еда. Тоже с нашей стороны?

- ГонОристая Аглайка! В колдовстве вроде преуспела. Да только не сама. Не по своей заслуге то. Договор у нее с той, что раньше в доме когда-то проживала. Годков уж пятьдесять тому назад? - коза пожевала губами, что-то подсчитывая в уме. - Пятьдесять с пятерочкой если точнее...

- Аглая все умеет. А я...

- Мнимое это «все». Вне дома рассыпается в трушину. Ни людям, ни деревне пользы никакой. И сама в дому сидит совихой. Нельзя Аглайке выйти. То ись можно, конечно. Только сила и умения в доме останутся.

- Мнимое?..

- Ага. Из дома не вынести. Потому и тебе травки не дала. Не хотела, чтобы ты догадалась. Да и пожадничала. Не без того. Гнилая натура у Аглайки. Антоха, надеюсь, это поймет.

- Какой еще Антоха? - моргнула Дуня озадаченно.

- Да так. Всё в свой черед узнаешь. Спи-отдыхай пока.

- Я ей свое имя назвала. Это не страшно? - Дуня зевнула.

- То ничего. Тебе другое имя дадено будет. Тайное. Как Хозяйкой станешь. Его и надо ото всех блюсти.

- Стану ли...

- А то как же! Обязательно станешь!

Дуня хотела возразить, но кто-то легонько коснулся волос. Расплел ей косу, мягко стал перебирать пряди.

Она хотела повернуться - посмотреть кто это, но не смогла оторвать голову от подушки.

Приятно пахло сеном, матрас уютно пошурхивал, а пальцы продолжали ласково тянуть и поглаживать.

Уже почти засыпая, Дуня вспомнила о являющейся к ней в снах мертвячке, и шелестящий голос кикиморы тут же успокаивающе откликнулся:

- Она больше не придёт. Не потревожит. Спи-отдыхай, хозяюшка. До утра.

Глава 5

Разбудили Дуню птичьи голоса. Сквозь приоткрытое окошко лился солнечный свет, и преображенная за ночь комнатушка выглядела почти уютной. Звездочка постаралась на славу - отмыла полы, побелила печь и вычистила кастрюли, набросила на старый стол скатерку с поблекшей вышивкой по краю.

Пожелав всем доброго утра, Дуня выглянула в окно - проверить какое время года сейчас на дворе и невольно залюбовалась зелеными молодыми листочками на деревьях да высокой сочной травой, густо разросшейся возле крыльца. Зелень растений казалась приглушенной, чуть отдавая в серость, но все равно радовала глаз. Впечатление портило только отсутствие цветов и гроздья засушенных синих ягод, так и болтающихся на кустарнике.

- Ягоды со времен прежней Хозяйки торчат. - постукивая копытцами сзади подошла Марыська. - Вот как приклеил кто к веткам! Ни ветер, ни дождь, ни снег им нипочем!

- Почему так?

- А шут их разберет. Ядовитые они. Может, поэтому.

- Хозяюшка, - уважительно прошелестело возле ухо. - Каша готова. Пожалуйте к столу.

- Спасибо, Звездочка! - Дуня поблагодарила кикимору и поинтересовалась про умывальник. Не мешало бы привести себя в порядок перед завтраком.

С печки с шумом сорвалась Мышуха, сделав круг под потолком, выскользнула в сени и уже оттуда позвала:

- Кому из умывальни полить? Кому помывку устроить?

- Иду, - Дуня поспешила на голосок. - Какие вы молодцы, что смогли добыть воду!

- Звездочка принесла. - отрапортовала коза. - Она чистим-блистим полночи наводила.

- А колодезный что? Не мешал? Не пугал?

- Нас-то? Обижаешь, хозяюшка. Мы сами кого хочешь припугнем! - Марыська просеменила за Дуней, подала ей чистое, хоть и не новое, полотенце. - Вытирайся и пошли уже кашу есть. А то ведь простынет.

- Кашу тоже Звездочка сварила?

- А кто ж еще? - натурально удивилась Марыська. - От Мышухи толку маловато. А мне по должности не положено.

- А ты и рада, да? - шутливо поддела ее Дуня. - Наверное, и готовить не умеешь?

- Не положено мне! - упрямо мотнула головой коза. Умолчав о своих умениях в кулинарии, первой проскакала к столу и начала принюхиваться.

На скатерке уже расставлены были три деревянные плошечки. Рядом с ними помещались такие же ложки, стояли стаканы, наполненные непонятной жидкостью, и пустая пузатенькая сахарница с надкусанным окаменелым сухарём на донышке. В стеклянной вазочке красовался незамысловатый букет из нескольких веточек с клейкими зелеными листочками.

- Веточки я наломала... - смущенно прошептала Звездочка, поправляя шапку-гнездо. - Люблю, когда красиво.

- Что ветки! - вздохнула Марыська, нетерпеливо покосившись на печь. - Цветов бы сюда. Забыли уже какие они. Как пахнут.

- Ты то точно не забыла, - фыркнула на это Мышуха. - Шастаешь туды-сюды, на той стороне пасесси. И цветы видала, и хрукту едала!

- Да что там едала. Кто мне их дасть, - раздраженно повела ухом коза. - Что смотришь, Звездочка? Тащи свою кашу.

Звездочка пошлепала к печи, а Дуня потянулась к лежащему на противоположной стороне стола небольшому зеркалу.

- Не трожь. - взмекнула Марыська, но опоздала. Дуня успела перевернуть зеркало и посмотрелась в затуманенное, словно подернутое пленкой стекло. Зеркало ничего не отражало. Показывало одну лишь тусклую муть со смутными тенями в глубине.

- Оно испорченное... - разочарованно протянула Дуня.

- А вот и нетушки. Специяльное оно! Я ненужное в дом не таскаю! Озаботилась вот тебе на пользу. В хозяйстве все сгодится.

- Это ты его принесла? - удивилась Дуня. - Когда успела? Где взяла?

- Ночью к Филипихе забегала. Она и передала.

- Зачем??

- Пригодится, говорю. Это зеркало Филипиха в лесу нашла. Еще девчонкой. Да такие страсти в нем увидала, что больше не заглядывала вовсе. Попрятала и забыла.

- А ты напомнила? Ну зачем мне это зеркало?

- Используешь как время придёт. Мало ли... - многозначительно пробормотала Марыська, пододвигая к себе полную миску дымящейся каши.

Мышуха уже уплетала свою порцию, расположившись прямо на столе и в упоении постукивая лапкой о столешницу.

- Ну, приятного нам! - Марыська слизнула несколько комочков с верхушки и сощурилась. - А ничего варево! Я-то думала, что совсем несъедобно будет.

Кикимора прошелестела что-то тихонько и подала Дуне ее порцию.

- Присаживайся с нами, - пригласила ее Дуня, но Звездочка испуганно качнула головой:

- Не положено мне со всеми. Я после поем.

- Глупости! - Дуня выдвинула из-под стола табуретку и похлопала по ней рукой. - Накладывай себе каши и садись. Я... я приказываю!

Ослушаться приказа кикимора не посмела - плюхнула в плошечку немного каши и тихонечко принялась есть. Из всех присутствующих только Дуня возила ложкой по слипшейся комочками массе, не решаясь ее попробовать.

- Каша сносная вполне. Ешь, хозяюшка, - коза начисто вылизала опустевшую тарелку. - Прогорклости почти не чувствуется. У Звездочки лапа легкая. Да и пошептала во время готовки, да?

- Пошептала немножечко. Да толку. Что было - из того и сготовила. Из траченного зерна каша, хозяюшка. Уж прости. - вздохнула кикимора. - А поесть тебе нужно.

- Ешь! - велела Дуне коза. - Здеся разносолов нету!

- Ешь! - пискнула и Мышуха, оторвавшись от вылизывания шерсти на груди.

Три пары глаз выжидающе уставились на Дуню, и ей пришлось подчиниться. Задержав дыхание, Дуня отправила в рот небольшой неаппетитный комочек и попыталась, не жуя, проглотить. Скользкая масса неприятно проехалась по горлу, желудок протестующе взбрыкнул. Стараясь удержать нейтральным лицо, Дуня схватила стакан с чем-то мутно-желтоватым и закашлялась, когда кисловатая бурда ожгла язык.

- Ч-что этто??

- Кислушечка. На толченых ягодах шиповника, скольколетней давности уж не знаю, настояна. Да на цвЁлых сухарях.

- А можно мне простой воды? - Дуня утерла слезы и вздохнула.

- Колодезную пить не советую. - насупилась Звездочка, обиженная такой реакцией на ее старания.

- Так вскипяти её! Пожалуйста! Я кислое не могу пить. У меня гастрит.

Незнакомое слово принято было в уважительном молчании. И пока Звездочка суетилась у печки, Мышуха доела остатки каши прямо из чугунка.

- К Виринейке тебе надоть, - подвела итог неудавшемуся завтраку Марыська. Она явно что-то задумала и теперь поглядывала на Дуню в нетерпении. - Я тебя на болотину отведу. А там сама с ней разберешься. Попросишь чего съедобного для себя. Ну, и для нас.

- А взамен? - Дуня помнила рассказ козы про бартерные взаимоотношения деревенских и бабки. - Что она попросит за еду?

- А шут ее знаеть. Ты сама должна предложить.

- Что предложить?

- Да что найдётся, - Марыська мотнула головой. - Надо бы здеся хорошенечко пошарить. Ревизию сделать в подполе. Да только...

- Знаю. Для этого нужен домовой.

Дуне вдруг сильно захотелось обратно в свой понятный привычный мир. Интересно, мать уже хватилась её отсутствия? Скорее всего нет. В круизе была плохая связь. Хотя они и до круиза редко созванивались. Мать в который раз пыталась наладить личную жизнь и полагала, что Дуне следует заняться тем же. Мнение самой Дуни её нисколько не волновало.

- Не получится наладить, - Марыська внимательно смотрела на Дуню. - Зря мать старается. Не ваше это...

- Я запрещаю читать свои мысли! - вскипела Дуня. - Это неприлично! Это... всё равно что ходить без одежды по улице!

- И кто тебе запретит? Хочется - так и ходи, - хрюкнула Мышуха и почесалась, не обратив внимания на укоряющий взгляд Звездочки.

- Без одежды ей холодновато будет, - весело потрясла бородой-косичкой Марыська.

- Марыся! - возмущенно прошипела Дуня. - Не испытывай мое терпение!

- Да шуткую я. Шуткую. На полный желудок повеселее жизня кажется.

- Шути о чем-нибудь другом. И мысли мои больше не читай!

- Ха! Как жеж их не читать, коли они так и прут, так и лезут наружу! Ты словно открытая книжка, хозяюшка.

- Тогда давай эту книжку закроем! Кто-то обещал мне помочь провести обряд!

- И помогу. Только о носе сначала позаботься.

- О носе? - растерялась Дуня и потянулась пощупать бугристую шишку. Ну точно же! За всеми событиями этого утра она совсем забыла об этом неприятном приобретении!

- Научи - как! И я позабочусь.

- Снова здорово! Сама. Всё сама. Только вот травки в подполе... Для свечи травки нужны особые. Достать их - уже полдела сделать. На них и нашепчешь.

- Что нашепчу?

Марыська ответить не успела - грянул громкий троекратный стук в дверь.

- Антоха заявился! - флегматично сообщила Мышуха. - С подарочками.

Дуня никакого Антоху видеть не желала, но Звездочка, не дожидаясь её разрешения, уже впустила в дом бодрого мужичонку неопределенного возраста в растянутом спортивном костюме и валенках. Хитроглазого, улыбчивого, с повислыми длинными усами и лысиной.

Мужик от порога принялся отбивать поклоны и забормотал про дары.

- Я это... староста местный. Мы тут собрали кой-чего. Уж не гневайся. Что осталось - то и принес. Ты третья по счету. Все, что ценное было - уж отдано. Колечки там. Цепочка. Сережки. Часы. Я б не принес такое. Стыдно. Но не отдарить нельзя - обычай такой. Ты уж без обид. Лады?

- Что там еще, Антоха? - Марыська подошла и бесцеремонно сунулась мордахой в корзинку. - Да ты в уме? На свалке хламье насобирал??

- Дак нету... нечем... все отдано... - сбивчиво забормотал Антоха. - А отдарить ведь полагается!

- Не боишься гнева хозяюшки? - нахмурилась коза.

- Тут такое дело... - мужик почесал лысину. - Я бы не торопился называть ее хозяйкой... да... Аглая... она вроде как больше подходит... И в колдовстве преуспела. А ты, я так понимаю - нет? Вот что, я извиняюсь конечно, у тебя с носом?

- Мода такая! В этом сезоне носят носы в форме шишек. - огрызнулась Марыська. - Колдовала хозяюшка да переколдовала маленечко. Как раз выправить собралася. А тут ты. Вон, и зелье на печке запарили под это дело.

- Вот я и говорю, что переколдовала. - покладисто согласился староста. - Потому и рано называть-то хозяйкой. Её еще выбрать предстоит. - Антоха покосился на погасшую печку и снова упомянул Аглаю.

- Вот и неси всё это Аглае! - Марыська ухватила зубами корзинку и дернула в сторону. На пол вывалилось несколько гвоздей, ржавый рыболовный крючок, погнутый подсвечник, гайки, связка булавок, пара то ли спиц, то ли длинных толстых игл, гребешок с проломанными зубцами и металлическая крупная пуговица с четырьмя дырочками.

- Ты уж прости... собрали лучшее из остатков... - снова завел-забубнил Антоха, а Марыська подбежала к Дуне - зашептала, что выбирать придётся. Потому как порядок такой.

- Пуговку возьми, хозяюшка. А больше ничего.

Дуня послушно подобрала пуговицу. И староста моментально расслабился - новенькая всё-таки приняла подношение. Однако Марыська тут же поумерила его радость, заявив, что по подарку будет и отдарка. Мол, ожидайте. И не жалуйтесь потом.

Антоха перевел вопросительный взгляд на Дуню, но она молчала. От оскорбления горели щёки, хотелось высказать старосте все, что думает о таких подарках. И Дуня изо всех сил сдерживалась, понимала, что еще не пришло время возмущаться.

- Так я того... пойду я. - староста икнул и изменившемся высоким голосом неожиданно глумливо осведомился. - А что, не любят тебя мужики?

- Что вы сказали? - оторопела Дуня.

- Не любят тебя мужики! Не любят. Не голубят! Не бывать тебе за мужем! Не бывать-не бывать-не бывать!!!

Выдав эту тираду, Антоха побагровел и отер пот с лысины дрожащей рукой.

- Опять налетела, треклятая! Ведь затихла вроде. Как давеча Куля ее усыпила - так молчала! А тут!..

И, поперхнувшись, вновь завизжал пронзительно и страшно:

- Сам треклятый! Сам спи! Сам спи! Сам спи!

- Икотка в нем барагозит, - спокойно проинформировала Дуню Марыська. - Бывшая женка подсадила. За дело, между прочем.

- И за дело! И за дело! И за дело! - проверещал Антоха, пуча глаза и разразился кашлем.

Выглядело это жутко. Дуне никогда раньше не приходилось сталкиваться с подобной аномалией.

- Я... пойду... - прохрипел Антоха, откашлявшись. - Мне до Кули надо...

- К своей разлюбезной Аглайке сходи. Пускай она икотку вытащит, - насмешливо взмекнула Марыська.

- Аглайка- балалайка! - Антоха попытался сжать зубы, но икотку было не унять. - Дура! Дура! Дура! Высоко метит, низко упадет! Она и надоумила это барахлишко сюда припереть! Она-она-она! Аглайка! Она подучила!

Антоха отшвырнул на пол пустую корзину и зажал рот ладонью. Голос икотки сделался глуше и постепенно затих.

- Пойду... Хорошо тебе здесь обустроиться. - кланяясь, Антоха задом вывалился в дверной проем, обронив платок, которым утирал вспотевшую лысину.

- Платок заберите. - Дуня подхватила платок под досадливое цоканье Марыськи.

- Зачем подобрала чего не надо? Учу тебя, учу... - Марыська подождала, пока Звездочка выметит за порог разбросанные на полу непринятые дары вместе с корзинкой и захлопнула дверь.

- А как же платок? Вернуть нужно.

- Вернуть... Эх, хозяюшка! - коза укоряюще взглянула на Дуню. - Разве ж такое просто так вернешь.

- Ваш Антоха специально принес все эти гвозди и крючки? Унизить меня хотел? Показать, что я здесь не к месту.

- Может и специально. Икотка врать не станет. Уж очень Антоха к Аглайке прикипел.

- Так почему она его от икотки не вылечит?

- Не так все просто. Икотка глубоко посажена. Крепко держится. Тут силу нужно иметь и сноровку. Вон, Куля, и та не справилася. Тебе заниматься придётся.

- Мне?? Ты понимаешь, о чем говоришь?

- Как не понимать. Все понимаю. И уверена, что ты справишься! Только прежде на болотину тебя свожу. И нос выправим. И от пуговицы избавиться надо. Ну ка, погодь...

Марыська обнюхала пуговицу совсем по-кошачьи и фыркнула.

- От Фимки пугова. Ее запашок.

- И что мне с ней делать?

- У Виринейки на еду выменяешь! И обязательно с приговором! «От зверей рыкучих, от птиц клевучих».

- А если она не возьмет? - от голода и эмоций у Дуни слегка подкруживалась голова.

- А ты убедишь! Нехорошая эта пуговица. Но просто так её не выкинуть. Передать нужно.

- Зря я ее взяла.

- Не зря. Остальное там хужее было. Не взять нельзя - таков порядок. Да Антоха же говорил.

Внизу что-то брякнуло, крепко утопленная в пол крышка с грохотом откинулась в сторону, и из подпола выкарабкался низенький мохнатый дедок. Лицо его полностью терялось под всклокоченными, давно нечёсаными волосами да растопыренной щеткой бороды. Мигнув глазами-угольками, он положил на пол туго завязанный узелок и басовито прогудел:

- У вас тута домовой требуется? Свободна еще должностя?

- У... нас... - Дуня растерянно посмотрела на многозначительно помалкивающую Марыську.

- Так вот он я! Готов приступить к служению хучь сейчас. Если сойдёмся в цене.

- Ты от Аглайки что-ль? - Марыська обошла дедка вокруг, принюхиваясь.

- Не. От самого себя к вам сунулся.

- А как узнал про домового?

- Так вся деревня об том судачит. Староста всем растрепал, что у вас домового нету. А еще баял, что новенькая пугову приняла и теперь обязана у Фимки килы свести. И ежели не сведеть - значит неумеха. И никакая она не канди...чего-то там в хозяйки новые. Так и сказал - неумеха. Я самолично подсушивал!

Узнав, как ее аттестовал перед деревенскими староста, Дуня закипела от возмущения. Шустрому мужичишке не помешала даже икотка.

Ну да ничего, будет ему отдарка. А Аглае - благодарность за подсказку с дарами тоже будет. Вы меня еще узнаете!

Перехватив заинтересованный взгляд Марыськи, Дуня слегка кивнула ей и скомандовала дедку:

- Берем тебя на испытательный срок. Можешь приступать к работе. Первым делом прибери в погребе.

- Все сделаю в лучшем виде! Вот только об оплате сговоримся.

- А прежние хозяева чем тебе платили? - вспомнив об обязанностях секретаря, деловито осведомилась Марыська.

- Едой со стола и теплым местечком под печкой.

- Вот и мы тем же заплатим. А теперь марш в подпол!