Замок вампира

Глава 1

Природа вампира

Прошло полгода с того момента, как я попал в Агельфест. С последней своей битвы полностью восстановился как морально, так и физически. Отослал письмо родителям, рассказав в нем что нашел настоящего отца и собираюсь немного задержаться. Со мной все хорошо и что обязательно скоро их навещу.

Я хотел трансформации, хотел перейти на кровь животных, но Теобальд каждый раз уводил меня с этой темы. Я не понимал, чего он избегает. Моя новая природа меня пугала. Я чувствовал силу, огромную, яростную силу — но за ней приходил голод. Жажда убивать людей, пить их кровь. Отец где-то добывал ее и раз в неделю за ужином подливал мне в бокал. Мизинец на правой руке так и не отрос, оставшись обрубком и напоминанием о той самой битве.

Мне нужно было отчитаться перед Сириусом, но Теобальд настоял, чтобы я написал письмо напрямую королю и даже поставил свою печатать, чтобы оно точно дошло до Его Величества. Я рассказал все события, все детали что произошли в Занфесте, кроме освобождения Луны, и лихой гонец умчал с этим письмом, оставив после себя облако пыли. Отец не хотел, чтобы тахиры узнали, где я нахожусь, а королю далеко без разницы. Теобальд обещал замолвить словечко за меня перед короной. Он был на хорошем счету, сделал много полезного для государства, да и по сей день его замок служит хорошей защитой от набегов вайсалцев.

В периоды голода я был особенно злой и раздраженный. Неконтролируемая агрессия, желание крушить, убивать, все это лезло из меня, заставляя бояться самого себя. В такие моменты Густаво старался не попадаться на глаза, а остальные слуги так и вовсе закрывались в комнатках и молились. Я слышал их причитания через толстые стены, шепот летал в коридорах, отскакивая от стен, раздражая меня еще сильнее. Стояла весна. Снег медленно исчезал, оставляя после себя лужи и грязь. Прилетели незнакомые птицы, кружили над замком, а самые смелые даже вили гнезда в укромных местах на крышах.

Агельфест ожил. Охотники каждое утро уходили в леса, а к вечеру возвращались с добычей. Во главе стояли два брата Лео и Карим. За годы охоты они собрали отличную команду и можно сказать часть пропитания нашего замка, лежала на них. Половину добычу продавали в ближайших городах, а другую использовали здесь. Шкуры шли на одежду, мясо в рацион. Еще у нас была огромная отара овец, основной источник заработка и еды. Река, которая протекала с восточной стороны замка и уходила вглубь Барии, тоже давала рыбу. Часть продовольствия мы отправляли в столицу королю, часть продавали, а остальное себе. Таким образом замок Агельфест и существовал, охраняя границы нашего государства. Когда король Брант наградил моего отца титулом лорда и подарил этот замок, даже в такой ситуации он извлек максимальную пользу для государства. Приграничный замок служил охраной и блокировал один из путей к Барии со стороны Вайсала. Не каждый решится штурмовать этого исполина, тем более, когда во главе находится вампир.

Я сидел у себя в комнате, смотрел в открытое окно. Теплый ветерок шевелил тонкие шторы, ласково касаясь лица. Взгляд блуждал по соседним башенкам и обшарпанным стенам, которые уже давно требовали ремонта. Внизу двор, там конюшня, кузница, казарма, дальше идет баня, небольшие жилые домики и еще какие-то пристройки. На основной стене стоят два стражника, о чем-то переговариваются. Я скользнул взглядом левее, на неказистую башню, которая поднималась от самой земли и упорно тянулась вверх, возвышаясь над остальными башнями. Остроконечная крыша, покрытая железным листом, уже изрядно проржавела, а само основание башни пестрило ямками и углублениями. Камни с годами обсыпались, расшатались и попадали вниз, оставляя вместо себя черные дыры. Ремонтом замка никто не занимался, возможно, не было средств или желания, а может и необходимости. Мирная и спокойная жизнь тут уже много лет, и хоть вайсалцы и делают набеги на небольшие приграничные деревушки Барии, но атаковать Агельфест они так и не решились.

Голод опять подступил внезапно, неожиданно. Я поморщился, сжал кулаки. Меня безумно раздражала эта жажда крови, дикое желание впиться кому-нибудь в шею и высосать все под чистую. Мой разум сражается с собственной природой и пока побеждает, но долго ли так продлится?

Я спустился вниз, в обеденный зал. С отцом тут каждый вечер ужинаем. Помещение темное, мрачное, но мы не избалованны. Нам вполне хватало двух небольших люстр со свечами, которые свисали практически до стола и давали немного света. Вечно задернутые красные шторы, прятали этот зал от солнечных лучей. Длинный каменный стол вырастал прямо с пола и разрезал зал на две половинки.

Теобальд бросил короткий взгляд, затем посмотрел в свою тарелку. Я сел неподалеку, напротив. На столе на подносе куски мяса, рядом в плетеной корзине булки горячего хлеба. В бокалах кровь. Вообще вампиры не особо нуждаются в человеческой еде, но так как наша природа напрямую связана с человеком, иногда приходится есть и обычную пищу. Все-таки внутренние органы, части тела, глаза, вкусовые рецепторы, все от людей, просто работают немного иначе, подпитываемые непонятной магией.

— Я слишком стар, Ифор. Я чувствую, что мне осталось недолго. Ты должен заменить меня. Ты единственный наследник. — Он поднес ложку с супом ко рту и вновь посмотрел на меня. Его холодный взгляд впился, проникая глубоко, выворачивая все мое нутро наружу. Я никогда не спрашивал сколько ему лет, но знал, что если вампиры переходят на кровь животных, то свое бессмертие они теряют. Умирают от старости так же, как обычные люди.

Я схватил бокал с кровью, который уже стоял и ждал. Жадно выпив все до дна, раздраженно вытер губы тыльной стороной ладони.

— Мне нужно перейти на кровь животных. Я так больше не могу! Я не буду убивать людей!

— С чего это вдруг? А до этого все свои годы чем ты занимался?

Издевка в голосе отца совсем не понравилась. Я зарычал от безнадежности, обнажая клыки. Теобальд отвел взгляд и принялся неторопливо есть суп, запивая иногда лошадиной кровью.

— Почему ты не хочешь мне помочь? После смерти матери ты сам не захотел больше быть монстром. Разве не так?

— И обрек себя на смерть, — тихо произнес старый вампир, смотря в тарелку.

— Я не хочу бессмертия такой ценой.

— Не в этом дело. Трансформация возможна только один раз. Если ты из полукровки сделался вампиром, то увы, ничего уже не изменить.

— Почему ты раньше этого не говорил мне? — разочарованно проговорил я, еле сдерживаясь чтобы не застонать от боли и безнадежности.

— А что бы это изменило? — пожал плечами Теобальд. — Не хотелось тебя расстраивать. Я хотел, чтобы ты восстановился, освоился здесь. Эта тема неприятна для нас обоих, зачем каждый раз её касаться?

— Да потому что это важно! — закричал я, ударяя кулаками по столу. Руки погрузились в камень. С удивлением обнаружил две вмятины от моего удара. Значит стал еще сильнее.

Я вскочил и опрометью выбежал из зала, а когда оказался в коридоре, прыгнул в ближайшее окно, совсем забыв, что до земли несколько пролетов. Приземлился в центре двора, сломав брусчатку. Осколки стекла, камня и дерева разлетелись по всей округе.

— Аргххх, — зарычал я и сделав пару быстрых шагов, прыгнул на стену. Краем глаза ловил испуганные и в то же время удивленные взгляды обитателей замка. Оттолкнувшись от стены, прыгнул дальше вверх, а когда оказался на верхней её части, оттолкнулся еще сильнее и приземлился уже в лесу, который располагался недалеко от замка. Подобные дистанции преодолевать огромными прыжками с недавних пор для меня не проблема.

Я бегал целый день, разрывая об ветки белую рубашку и стаптывая башмаки. Колючие кустарники раздирали кожу, но она тут же затягивалась и все порезы, раны исчезали без следа. Оставляя за собой столб из листьев и пыли, я ломал еще неокрепшие деревца, а если под ноги попадался кто-то из животины, слышал характерный хруст и чувствовал боль, чужую боль. Скорость вампира достигала немыслимых значений. При столкновении со мной у животных трещали ребра, ломались черепа, а реакции им не хватало чтобы вовремя отпрыгнуть с пути. Отчаянье настолько сильно заполнило, что хотелось бегать просто до изнеможения. Когда вместо башмаков остались жалкие лоскутки кожи, а на теле полосками повисла рубашка, я обессиленно упал на траву и закрыл глаза. Грудь ходила ходуном, а изо рта вместе со слюнями вылетал горячий воздух. Я не хочу остаться таким навсегда! Все надежды исчезли, растворились. Отец должен был помочь. Ведь он сам некогда вампиром, ужасным чудовищем, смог отказаться от злой природы. Ему не нужно убивать людей и питаться их кровью. Сейчас он как человек, охотится только на животных, а меня ждет жизнь монстра.

Пальцы глубоко впились в землю, сгребая ее в месте с травой. Я сжал кулаки и открыл глаза. Среди густых крон деревьев красиво просвечивается небо, а пушистые облака лениво плывут на восток. Где-то там — родная деревня, храм, где провёл последние годы детства. Теперь я тут. Будь моя воля, давно бы вернулся, но не могу. Боюсь сорваться, начать кидаться на людей, боюсь стать зверем. Я пытался научиться контролировать себя, надеялся на отца что он поможет, но все напрасно. Обратного пути нет. Вампир навсегда. Радует одно, если все это надоест, всегда можно положить голову на плаху и погрузиться во тьму. Вампиров убивает серебро или отрубленная голова. Возможно, для меня не все еще потеряно.

Недалеко справа хрустнула ветка. Я инстинктивно обернулся. Из кустов осторожно вышел олень и замер. Его добрые глаза остановились на мне, словно изучая странного гостя. Прекрасное, грациозное создание с удивительно спокойным нравом. Интересно, кого он видел в этот момент? Опасного хищника или случайную жертву обстоятельств?

Я старался не шевелиться, как и он. Мы смотрели друг на друга некоторое время, а затем он просто пошел дальше. Быть может сейчас попробовать его кровь? Не слушать отца и начать делать что-то самому. Только собственными силами смогу изменить свою природу, перестать быть монстром и вернуться к людям.

Я моментально оказался на ногах и в пару прыжков уже был на спине оленя. Животное даже не успело принять решение бежать. Клыками вонзился прямо в шею и начал жадно высасывать кровь, забирая его жизнь и силы. Олень всхрапнул, застонал, сделал пару шагов и повалился на землю. Дергая ногами, он все еще пытался бежать, цеплялся за жизнь. Злая энергия наполняла меня, а предсмертный хрип оленя лишь усиливал жажду. Когда я почувствовал насыщение, неохотно оторвался от жертвы и откатился в сторону, прислушиваясь к ощущениям. Поначалу было хорошо. Прилив бодрости и сил пьянил, одурманивал, но затем пришло полное отвращение. Желудок отчаянно забился в конвульсиях. Все тело начало ломить, выворачивать наизнанку. Выпитая оленья кровь полилась из моего рта обратно, а затем и через нос. В горле пересохло, а живот скрутило от неприятных спазмов. Острая боль пронзила все тело, меня затрясло. Я в отчаянье пополз к кустарнику болотницы, которую заприметил неподалеку. Ее ягоды всегда сочные и наливные могли утолить любую жажду и смочить горло. Цепляясь руками за траву, с трудом подтягивал тело. Ноги беспомощно волочились сзади. Ощущение было такое, будто всё, что ниже живота, парализовано, хотя я чувствовал. Ощущал каждый камушек, каждую веточку, каждый сучок, который задевал, пока полз к желанным ягодам. Когда рука дотянулась до заветного плода, быстро сорвал и закинул в рот. Только один раз клацнул зубами, чтобы выдавить сок и почувствовать хоть какое-то облегчение и потушить жар внутри. Не помогло. Принялся срывать еще и жадно проглатывать. Горло горело, меня выворачивало. Почувствовал рвотные позывы. Желудок скукожился, а затем начал выталкивать все съеденное обратно. Ягоды, вперемешку с кровью полились на траву.

Корчась в собственной блевотине, ждал пока этот кошмар закончится. Пытался подняться, но дрожащие руки не слушались, организм полностью игнорировал меня, избавляясь от неугодной пищи. Наконец я сдался, обессиленно падая лицом в кровавую кашу. Сил не осталось даже просто на попытку подняться. Так и пролежал, пока ночь полностью не накрыла лес.

Мысли плавно текли мимо, и как бы ни пытался ухватиться, удержать — ничего не получалось. Сознание то меркло, то появлялось вновь. В такие моменты я смотрел на мирно дремлющие деревья, а потом вновь погружался в темноту.

Окончательно пришел в сознание уже утром. Лесная живность проснулась раньше и уже вовсю заполнила лес, своими разнообразными звуками. Мухи противно жужжали, ползали по моему лицу, заползали в рот. И неизвестно, кто их привлекал больше — полумертвый вампир или содержимое его желудка, которое так бесцеремонно было вывалено наружу.

Попробовал пошевелить руками, вроде слушаются. Напрягся и начал подниматься, получилось. В ногах слабость, потрясывает, но я даже пошел. Неуверенно, но пошел. Правда куда? Возвращаться в замок и ждать неизвестно чего, попивая человеческую кровь? — Нет, не хочется. Тогда какой план? Восстановиться и попробовать снова животину? Вдруг это делается как раз подобным путем, через боль и страдания. Нужно набраться терпения и пройти это испытание. Я смогу. У меня получится.

Ковыляя по лесу, выискивал ягоды, которые хоть немного снимут болезненные отголоски в организме. Правда, уже не уверен ни в чем. На обычную человеческую еду реакция у вампиров вполне нормальная, но вот на кровь...

Почему изменение природы доступно только один раз? Отец уверен, что у меня не получиться отречься от человеческой крови, так как я из полукровки стал вампиром. Но вдруг он ошибается? Об этом ведь никто не знает. В книгах про это мало, опыты никто никогда не ставил. Все строится из личных наблюдений.

С этими мыслями шарахался по лесу до полудня, пока он не кончился и я не вышел к небольшой скале. Осмотревшись, заметил углубление, напоминающее пещеру, зашагал туда. Походка уже более уверенная, осанка выпрямилась. Регенерация работает. Нужно просто отлежаться, полностью восстановиться и попробовать еще раз.

Зайдя в пещеру, выбрал подходящее место для сна, подготовил, очистив от листьев и мелких камней. Натаскал веток. Вроде получилось мягко. Это моя лежанка на ближайшие сутки. Не кровать, конечно, но тоже сойдет. Высплюсь, восстановлюсь и пойду охотиться.

Так и поступил. Уснуть удалось не сразу. Плохие мысли лезли в голову. Моя новая природа не давала покоя, и все никак не мог свыкнуться, принять то, что придется убивать ради питания.

Когда проснулся, уже вечерело. Боль внутри прошла, вновь почувствовал легкость и былую силу. Значит время поохотиться.

Заяц долго петлял в разные стороны, пытаясь улизнуть. Он ловко уворачивался в последний момент, а я пролетал мимо, сминая на своем пути все кустарники и тонкие деревца. Приходилось подниматься и вновь мчаться следом. В конце концов удалось схватить ушастого за шею. Я легко свернул ее, закинул тушку на плечо и вернулся к пещере. Мелькнула идея наловить несколько таких зайцев, так бы и сделал, если бы кровь не сворачивалась. Мне нужна свежая, теплая.

Вонзившись клыками в пушистую шею, обескровил зайца и отбросил в сторону. Все повторилось в точности, как с оленем: приступ боли, отторжения, спазмы. Организм не хотел принимать кровь животного.

Так я повторял данные процедуры несколько дней. Мучался от боли, отлеживался, приходил в себя и вновь отправлялся на охоту. Круг замкнулся, а настоящий голод только усиливался. С каждым разом становилось все хуже и хуже, боль усиливалась, а изменений не ощущал. Я по-прежнему жаждал человеческой крови.

Однажды притащил кабана, напился и случилось нечто странное. Отказало все тело, я не мог пошевелить даже пальцем. Состояние близко к потере сознания, только я слышал, что происходило вокруг, но ничего сделать не мог. Слышал, как пришла небольшая стая волков и растащила все мои тушки, которые успел набросать за эти дни вокруг пещеры. Ко мне подходить не решались, что-то их отпугивало, но самый крупный из них, по-видимому, вожак, все же приблизился, обнюхал на расстоянии, а потом они ушли. Я опять провалился во тьму, а когда очнулся, рядом звучали голоса, мужские. Попытался открыть глаза, но не получилось. Веки отказались слушаться.

— Говорю, давай его добьем. Прирежем, а местные хищники уже растащат.

— Это хозяйский сын, а если узнает Теобальд?

— После смерти старика, этому щенку достанется замок, ты понимаешь?

— Хватит мечтать о замке. Мы уже говорили об этом.

— Это не мечты! — крикнул неизвестный, — мой прадед владел этим замком. Я имею полное право!

— Ты потомок бастардов, это ни о чем не говорит. Твою родословную будет тяжело доказать. Прекрати даже думать о таком! Идем.

Голоса стихли, вновь наступила тишина. Я находился в густой, слизкой жиже, пытаясь выбраться. Беспомощно карабкался, но она крепко держала. На ее поверхности мелькали картины из прошлого, образы, лица, моменты из жизни. Крики матери, когда звала домой, наставления отца, смешки Ларри, рык тигра, Фарум, в глазах которого помешательство и страсть. Испуганные лица жертв, до которых дотянулся мой клинок. Я махал руками, звал на помощь, но меня безнадежно затягивала черная субстанция в свои глубины.

Сколько это продолжалось, теперь не вспомню. Из безумного бреда вырвал крик жаворонка. Я открыл глаза, жадно хватая воздух. Вокруг темнота. Лес, что виднеется впереди, покачивается, расплывается. Над ним лунное небо, смотрит сурово, загадочно. Вой волка прорезал тишину, разлетелся по округе.

Я приподнялся на локтях, осмотрелся. Ноги, руки целы, меня никто не съел. Повсюду косточки, останки шкур животных. Волки успели растащить большую часть. Дальше виднеются человеческие следы, здесь кто-то был, смутно помню. Люди из замка, но кто?

Меня трясло, во рту сухо, организм требует крови. С трудом поднявшись, навалился на стену, прошел к выходу. За эти дни перепробовал все — стало только хуже. Голод усилился, а каждый прием неправильной крови убивал. Неужели все безнадежно?

Справа под камнем шуршание, скрежет. Я сжал кулаки, зарычал. Прыгнул туда, словно зверь, хватая огромного хомяка. Оторвав ему голову, припал губами к кровоточащему туловищу. Жаждущий организм на миг поверил мне, успокоился, но как только предательство раскрылось — взревел, забившись в дикой истерике. Тело начало ломить, выворачивать наизнанку. Я с трудом дополз обратно до лежанки, по пути выблевывая ненавидимую кровь. И вновь темнота.

— Почему ты убиваешь себя, Ифор?

Чей это голос? Не могу открыть глаза. Не могу пошевелиться.

— Ты ведешь себя как мальчишка. Не пора ли повзрослеть? Смирись со своей новой природой, научись с ней жить. Возьми себя в руки, Ифор.

Я хотел возразить, но изо рта вырвался только стон. Слова потерялись по пути, забились в самый дальний уголок сознания. Щекой чувствовал холодный камень, но не понимал, где нахожусь. Если верить обонянию, то все там же, в пещере.

— Простой человек завидует даже полукровке, потому что у того особые таланты, способности. Полукровка завидует вампиру, ведь последний сильней, совершеннее. Отрекшийся же вампир — это путь не вперед, пойми. Это некий компромисс между сверхсилой и обычной смертью. Не хочешь убивать людей ради еды? Но почему? Никто не заставляет убивать хороших людей. У тебя много врагов. Не думаю, что с этим возникнут проблемы. Ифор, твой дом здесь, тебя ждут. Ты мой сын, мой наследник. Тебе уготована совсем иная судьба, не махание мечом, не бесконечные дороги. Наш род Брекборнов всегда занимал хорошее место при дворе. Мы управляли различными провинциями, большими поместьями. А теперь вот Агельфест. Ты должен сменить меня, мальчик мой. Пришло твое время. Вот, оставлю это здесь...

Я не знаю сколько провалялся в таком состоянии, но, когда пришел в себя, серый дождь вовсю лупасил по земле, сминая траву. Холодные капли отскакивали от камней, залетали в пещеру, а если попадали на мою разгоряченную кожу, злобно шипели, растворялись.

Около лежанки стоял кувшин. Я пошевелил ноздрями. Кровь! Та самая, которая нужна. Значит приходил отец. Он продолжает соблазнять стать чудовищем. Все не уймется. Как же хочется взять и выпить её, тогда все мои труды окажутся напрасными. Хотя, кого я обманываю? Попытки перейти на кровь животных не увенчались успехом. Это не помогает, организм сопротивляется, а голод только усиливается. Если не утолять его, потеряю вовсе контроль над собой и тогда действительно стану чудовищем, хищником, бродящим по миру в поисках людей.

Потянулся к кувшину, да, это кровь. Отец размешал ее с чем-то? Она жидкая, не свернувшаяся. Он позаботился обо всем.

Жадно припав, я вылакал все до капли и довольный откинулся на лежанку. Это невероятно. Кожа стала более эластичной, исчезла сухость. Организм начал оживать, наполняться энергией. В руках почувствовал силу, в ногах легкость, быстроту. Как же хорошо!

Я лежал на спине и разглядывал пальцы. Отрезанный правый мизинец вновь напомнил о былом сражении. Мое первое серьезное поражение. Ошибка вызвала целую цепь событий, изменив не только мою личную жизнь, но и, собственно, самого меня. Теперь я вампир, и это не изменить.

Поднявшись, схватил кувшин и уверенным шагом направился в лес. Лежать тут, экспериментировать над собой — никакого результата не принесет. Нужно почитать чьи-то труды, поискать хорошие книги, поговорить с человеком, кто подскажет, поможет. Но с чего начать?

Дождь понемногу успокаивался, а когда я вошел в лес, так и вовсе не замечал его. Пробираясь сквозь кустарники и колючие ветки, вышел на заброшенную тропу, что вела к замку, ускорил шаг. По пути кроме густой паутины и пушистых лап елей, ничего не попадалось. Даже мелкая живность шарахалась в разные стороны, наивно полагая что не замечу. Чего они боялись больше, непонятно — вампира или отвратительного запаха, что исходил от меня?

Деревья остались позади, я вышел к широкой дороге. Она одна тут и единственная, которая ведет в глубь Барии. Но пока туда рано. Нужно разобраться с собой, научиться контролировать и правильно пользоваться силой.

Повернувшись лицом к замку, уверенно зашагал широким, размашистым шагом. Не сразу услышал топот: это конь, довольно быстрый, но изрядно загнанный. Всадник легкий, поджарый. Он пронесся рядом в сторону Агельфеста, даже не посмотрев на меня. Грязь из-под копыт разлеталась в разные стороны, будто испуганные вороны, спешащие убраться с дороги. Черный плащ красиво развивается по ветру, а на спине желтыми нитками вышит конь, который красиво мчится в галопе. Насколько помню, такие плащи носят гонцы Барии. Отличительный знак вестников. Принято не трогать, если видишь желтого коня на одежде. Даже самые отъявленные негодяи не особо спешат ограбить таких, прикрываясь некой честью и общепринятыми правилами. Гонцы обычно с собой деньги не возят, а его быстрый конь это как друг, верен только ему. Можно, конечно, продать, но услуги вестника нужны всем: от обычных людей, до принцев и королей. Сегодня ты ограбил гонца, украл коня, а завтра тебе понадобится отправить важное письмо куда-нибудь, и как быть?

Стражники нахмурились при виде меня, долго всматривались, а когда узнали, торопливо открыли ворота. У нас тут для жизни есть все. Общая баня, кузница, конюшня, несколько жилых домов для прислуг и рабочих, которые трудятся на улице. Замковые живут внутри, у них там свои комнаты. Изначально, как рассказывал отец, тут жили одни мужчины, работали, копили деньги и уезжали, но потом, со временем обросли семьями, детьми. Так и остались. Многие жители окрестных деревень, напротив, мечтают попасть сюда. За пределами замка царит голод, жестокость грабителей, беспорядок. Здесь же уютно, тепло, и всегда найдётся работа. Нет злых надсмотрщиков, никого без повода плетьми не наказывают. Конечно, Теобальд строг, но при нём всё тихо и спокойно. Вероятно, раньше он занимался воспитанием местных жителей — даже думать страшно, каким образом... Но вот за полгода жизни в замке ни разу не увидел развязности или безответственности среди обитателей. Все знают своё дело и ответственно выполняют порученную работу.

Я схватил пробегающего мальчишку, протянул кувшин.

— Сходи за управляющим Густаво. Отдай ему это. И скажи, чтобы принес мне чистую одежду. Комплект. Мое имя Ифор. Я буду в бане. Все понял?

— Да, господин, будет сделано. — Сорванец убежал с кувшином, а я зашагал в баню. Нужно привести себя в порядок, помыться и поговорить с отцом. Если у него есть способ как сохранить кровь в хорошем состоянии, то возможно он даст запасы и я отправлюсь в Тахирский храм. Нужно вернуть кольцо, поговорить с Сириусом, повидаться с родителями. Теобальд хочет меня видеть здесь, но как отреагируют тахиры? Я поклялся, дал клятву. Они спасли меня однажды и сделали таким, какой есть. Все воспитание, мое становление — их заслуга. Нельзя просто взять и уйти.

Оказавшись в предбаннике, снял тряпье, которое уже мало напоминало нормальную одежду. Еще бы вспомнить какой сегодня день. Местные условились и чередовали. В понедельник купались мужчины, во вторник женщины, и так по кругу. Не хотелось бы зайти голышом к женщинам, а потом на улице ловить их взгляды и хихиканья. Вообще баню посещал не часто. От силы раза два, три. В моей комнате стоит большой чан, поэтому плескался постоянно в нем.

Отворил дверь и шагнул в наполненное паром, помещение. Повезло. На скамье сидит местный пастух Айра. Пухлый юноша моего возраста. Светлые кудри, розовые щеки, но взгляд всегда настороженный, внимательный. Пастуший домик находится вниз по склону, там и пастбища, это немного подальше от замка. Вокруг замка почти травы нет, только небольшой лесок, а вот ниже на восток, её хоть отбавляй. Овцы принадлежат замку, поэтому там и сколотили наспех домик. Айра внук бывшего пастуха, который умер в прошлом году. Теперь на плечах парня огромная ответственность, но видать хорошо справляется. Мы еще не голодали. Густаво ему доверяет.

Айра склонил голову в знак приветствия, я кивнул в ответ. Неспеша налил в бадью горячую воду, затем разбавил холодной, и принялся натирать тело маслами. Многодневная грязь буквально впилась в кожу, под ногти, которые отросли на добрый дюйм. Только сейчас заметил, насколько сильно зарос: волосы почти касаются плеч, щетина превратилась в бороду, на которую смотреть страшно.

— За грибами ходил, да и заблудился, — объяснил я Айре, поймав любопытный взгляд. Пастух понимающе улыбнулся, спешно засобирался.

Нужно не забыть заглянуть к Грейс — она занимается внешним видом всех обитателей замка. Стрижёт, шьёт одежду, подгоняя её по фигуре, как Люсьен, только обязанностей больше. Старшая сестра Матильда, работает на кухне, а сама Грейс предпочитает творчески преображать внешность тех, кто сам себя красавцем назвать не рискнёт.

Я ещё долго просидел в одиночестве в бане, погружённый в собственные мысли, стараясь выстроить план дальнейших действий. Необходимо решить, какой путь выбрать, разобраться, чего же хочу от жизни. Но решение, как назло, не приходило.

Вышел в предбанник, там уже новый комплект одежды. Белая рубаха, черные брюки, такие же черные, вылизанные сапоги. С удовольствием надел все это и отправился в замок.

Большие тяжелые ворота скрипнули, когда потянул их на себя. В нос ударил запах травяного чая и горячей выпечки. Внизу в холле Густаво раздает указания слугам. Заметив меня, низко поклонился и тут же потерял интерес, объясняя что-то молодой служанке. Я прошел в правый коридор и постучал в темно-красную дверь.

— Входите, — донеслось оттуда.

Вошел. Комната-мастерская Грейс. Повсюду валяется белье, нитки, комод с зеркалом стоит справа, весь завален париками. Тут же множество различных инструментов с острым лезвием, зубцами, изогнутыми крючками. Грейс настоящий мастер своего дела. Говорят её нанял лично Теобальд.

Девушка улыбнулась при виде меня, приглашающе показала на стул, напротив комода с зеркалом.

— Господин Ифор, я к вашим услугам.

Молодая, моя ровесница, милая, жизнерадостная. Светло-коричневые волосы, вьются, спадают на плечи. За ними едва можно разглядеть миловидное кукольное лицо, с красивыми, карими глазами. Осиная талия, приподнятая грудь и крутые бедра. Такой стоит зайти в любую таверну, как начнется массовая драка, с кем она сядет и проведет в дальнейшем ночь.

— Господин Ифор, прошу.

Я мотнул головой, выходя из легкого оцепенения, улыбнулся и уселся на стул. Из зеркала на меня пялился обросший юноша с голубыми глазами и длинной неухоженной бородой.

— Волосы на голове убрать до ушей, помнишь, как раньше?

— Помню.

— Бороду убрать полностью, ну и вот, ногти. Их бы тоже, того...

Я вытянул руки перед собой, демонстрируя длинные ногти. Грейс улыбнулась, подошла со спины и принялась за работу.

Просидел я долго, уже начал терять терпение, когда девушка отложила последний инструмент и выжидающе посмотрела на меня. Действительно, работа была проделана превосходно. Волосы аккуратно спускались до ушей, подбородок и скулы чисты, как белый снег, ногти подстрижены.

— Благодарю, ты молодец. — Я поднялся со стула, одарив её легкой улыбкой. Просто для приличия. Грейс улыбнулась в ответ, спрятала взгляд.

Уже у дверей, я остановился, посмотрел на неё. Она замерла.

— Вам с сестрой нравится тут работать?

— Да, господин.

— Называй меня просто Ифор. Я вот к этим титулам, обращениям, как-то не привык. Я человек, который машет мечом и ночует в подворотне, а не знатный сыночек богатого отца, понимаешь?

После этих слов смутился, поняв, что сморозил глупость, ведь местные как раз таковым меня и считают. И у них есть основания.

— Да, понимаю, — она опустила взгляд, склонив голову.

На самом деле вряд ли она понимала, просто не могла возразить.

Я знал, что обо мне думают работники. Сынок Теобальда, который появился как снег на голову и хочет завладеть замком, прислугой, получить власть. Возможно, кто-то из них претендовал на место отца, а теперь все планы канули в пропасть.

— Грейс, я серьезно. Воспринимай меня как друга, хорошо?

— Да...

Я вышел и направился к себе в комнату. С тех пор, как заселился сюда, она немного преобразилась. Помимо чана с водой, громоздким комодом, большим зеркалом и такой же большой кроватью, тут стоял стол. Деревянный, добротный стол. Я велел Густаво притащить его. За полгода в Агельфесте, особо ничем не занимался, а вот писать понравилось. Захотел написать собственную книгу — про себя, про свою жизнь. Вообще книг про вампиров не так уж много. А у меня какой-никакой опыт имелся, поэтому решил, что буду записывать абсолютно всё: детство, юность, взрослую жизнь. Возможно, это кому-то когда-то пригодится. Кто-то найдет в ней ответы, найдет свой путь.

Сев за стол, взял перо, открыл металлическую коробочку и макнул в чернила. Придвинул к себе небольшой лист бумаги, которая в Агельфесте на вес золота, но это на нужное дело.

Уважаемый Абракан Седобородый!

Мое имя Ифор Герхард, или Ифор Брекборн. Порой и сам не знаю, кем являюсь. Родился полукровкой. Отец, будучи вампиром, укусил мою беременную мать, так появился я. Мне сейчас девятнадцать, недавно стал истинным вампиром. Обычный укус в шею. Я читал ваши работы, много слышал о вас. Буду признателен, если дадите совет, наставления, как избавиться от вампирской сущности. Пробовал пить кровь животных, пытался отречься, но ничего не выходит. Отец утверждает, что обратной дороги нет. Я живу в Барии, в замке Агельфест, который граничит с государством Вайсал. Буду рад, если посетите меня или просто ответите на мою просьбу простым письмом. Жду вашего совета.

Отложив перо, всмотрелся в текст. Вроде неплохо. Ученый поймет. Выдвинув ящик, взял оттуда мешочек, раскрыл и высыпал несколько монет на ладонь. Должно хватить. Убрав обратно мешочек, закрыл ящик. Взял письмо, вышел из комнаты.

Гонца поймал уже у конюшни. Он седлал коня.

— День добрый. Ты наш или не наш?

Гонец обернулся, оценивающе посмотрел на меня. С виду лет сорок. Худой, поджарый, но на лице уже морщины. Сказываются постоянные степные ветра.

— Уже как года четыре ваш, — хмыкнул он.

— А зовут как?

— Дерек.

— Ты сейчас куда?

— В Темнидар.

Я раскрыл ладонь, демонстрируя золотые монеты.

— Если доставишь это в Уэйн Абракану Седобородому, деньги твои. Оставлю их у тебя в комнате, а по возвращению получишь еще столько же. И если достанешь мне бумагу, то еще сверху 5 золотых.

Я протянул письмо. Дерека явно мое предложение ошарашило. Глаза, видавшие многое, увеличились в размере, зрачки забегали. Он медленно взял письмо, убрал в сумку, что на боку лошади, и кивнул в знак договора.

Я, словно выдрессированный королевский стражник, ловко провернулся на каблуках и зашагал обратно в замок.

— Постойте, а где мне его найти?

— Спросишь у местных. Его знают все!