Обложка Замок Бледной Луны

Замок Бледной Луны

Евгений Восс

0% прочитано
Стандартный
Евгений Восс

Замок Бледной Луны

Глава 10. Верхний город

Дорога обогнула склон. Отсюда Марек впервые увидел плато. По отвесной стене тянулись две тёмные полосы, ровные, будто кто-то провёл ими от подножия до самого края скалы. Он поискал глазами башню с расколотым диском. Снизу виден был только край неба.

У дороги стояла часовня. Из дверей на каменные ступени сыпалась известь. Марек придержал ножны и поднялся на крыльцо.

Внутри женщина в сером жреческом платье стояла на скамье, вытянув вдоль стены шнур с узлами. К шнуру был привязан отвес. Грузик раскачивался над полом, задевал плинтус и всякий раз отскакивал с тихим стуком.

— Придержи внизу, раз уж зашёл.

Марек присел и взял грузик двумя пальцами. У самого пола, под осыпавшейся штукатуркой, темнела черта. От неё вверх по стене шёл корень толщиной в запястье. Конец его раздвоился возле женского плеча. Оба молодых отростка были влажные, с налипшей белой крошкой.

— Держишь на черте?

— Да.

Женщина зажала ногтем узел у верхнего отростка и спустилась. На лбу у неё остался белый след от стены. Она положила шнур на раскрытую тетрадь. На пожелтевшем рисунке та же развилка едва поднималась над полом.

— Давно его рисовали? — спросил Марек.

— Когда я ещё училась при подъёмнике. Помню, здесь целый день вода стояла. Пришлось лечь на живот, чтобы разглядеть второй кончик.

Она промокнула влажный шнур краем рукава. Из тетради выскользнул сложенный вчетверо листок. Марек поднял его. На сгибе другой рукой было выведено одно слово, «Орсене».

— Это тебе?

— Мне. Брат мой прислал. Он монах. — Она убрала листок между страницами. — Его письма я по одной букве узнаю. А вот пройди он сейчас по дороге, пришлось бы спрашивать имя. Мы никогда не встречались.

Снаружи ветер пошевелил дверь. Марек ещё раз посмотрел на рисунок.

— Я ищу башню на плато. Внизу у неё каменный диск, расколотый надвое. Видела такую?

Орсена подняла глаза.

— Видела. С дороги ты её до ночи высматривать будешь. Дай мне забрать ключи.

Орсена просунула руку под скамью. Коротко звякнуло железо. Она вытащила два ключа на выцветшей тесёмке, потёрла большим пальцем бородку одного и сунула оба в карман.

— Марек, — сказал он, посторонившись у двери.

— А моё имя ты уже прочёл. Помоги скамью к стене придвинуть. Здесь люди ночуют.

Они вдвоём поставили скамью под стену. Марек выглянул за дверь. От часовни он видел только дорогу вдоль склона.

— Как мне к башне подняться?

— Подъёмником. Я иду до верхнего двора. Оттуда башню увидишь. — Орсена подхватила тетрадь. — Пойдём вместе, если готов.

— Пойдём.

Пока дорога была широкой, они шли рядом. Потом тропа сузилась, и Марек пропустил Орсену вперёд. На подъёме колено разнылось. Орсена останавливалась у развилок, и за это он был ей благодарен. Ещё больше — за то, что, когда он подходил, она просто шла дальше.

Вблизи тёмные полосы на скале оказались двумя глубокими пазами. Между ними внизу лежал дощатый настил с низкими перилами. По одну сторону на нём ещё хватило бы места для телеги, по другую теснились ржавые тачки. Ветер сыпал из них мелкую рыжую труху.

— Тебе тоже к башне? — спросил Марек.

— Мне бы до верхнего двора. Там из колодца торчал конец корня. Хочу узнать, дотянулся ли он до воды.

— А если дотянулся?

— Тогда я три года рисовала его вверх ногами. — Орсена оглянулась на него и улыбнулась. — Досадно будет. Я те листы уже людям разослала.

Она отперла калитку. Настил под сапогом качнулся и сел на камень. У самой стены в досках застряли белые обломки. Марек наклонился. Один удалось расшатать пальцами. Загнутый, полый у основания, с острым бурым кончиком. Он как раз лёг поперёк ладони.

«Коготь», — отозвался Ашер.

Марек посмотрел на ряд пробоин. Они тянулись вдоль перил. С наружной стороны дерево было расщеплено до самого пола.

— Орсена. Сюда что-то лазит.

Она обернулась. В руке у неё уже был поднятый рычаг. Под досками с лязгом вышел засов, площадка дрогнула, и между её краем и землёй открылась щель. Марек выронил коготь. Он успел услышать, как тот стукнул внизу о камень.

А потом сверху, из паза, ему на волосы посыпался песок.

Подъёмник уже поднял их выше крыши часовни. Марек видел её за низкими перилами, далеко внизу у дороги. За другим краем площадки, вровень с его плечом, скользила отвесная стена. Песок сыпался из левого паза, по которому катилось колесо подъёмника.

Марек поднял голову. Прямо над ним из паза высунулась львиная морда, такая широкая, что могла бы накрыть ему лицо одной пастью. Песок застрял в мокрых усах. От тяжёлой челюсти свисали две пряди чёрной гривы. Между ними тускло блеснула зелёная бронза. Скоба сидела глубоко в костяном гребне, и вокруг металла кость вздулась уродливыми наплывами.

Зверь переставил лапу ниже. Четырьмя он держался за края паза, а под грудью шевельнулась ещё одна пара. Эти были короче, с голыми до локтя запястьями. Марек узнал их сразу.

— Воротный лев. Орсена, отойди от стены.

Она отступила к рычагу. Лев проводил её взглядом. Ещё миг Марек видел, как тот висит вниз головой, прижав к скале длинное палевое брюхо. Потом все четыре лапы разжались.

Под тяжестью зверя настил просел. Тачки с грохотом вкатились одна в другую. Марека качнуло на перила, под ладонью хрустнуло дерево. Он оттолкнулся и выхватил Лунный Оскал. До Орсены было три шага. Между ними выбирался из смятого железа лев, волоча на когте колесо.

Орсена потянула рычаг. Тот подался едва на палец. На скрип лев вскинул голову, и Марек успел достать его мечом поперёк носа. Зверь чихнул ему в лицо горячей кровью. Рявкнул так, что заложило уши.

Под досками загудело колесо. Лев уже распластался, вцепившись в настил четырьмя лапами. Марек понял зачем, когда подъёмник дёрнулся на стыке. Его качнуло вперёд. Короткая лапа ударила в грудь.

Низкие перила пришлись под колени. Марек перевалился через них и спиной ударился о каменный уступ. Меч звякнул рядом. Некоторое время он мог только открывать рот. Возле щеки, обдавая его запахом смазки, спускалась по жёлобу цепь противовеса.

Пока он ловил воздух, площадка успела подняться ему вровень с головой. Марек увидел, как Орсена прижалась спиной к калитке. Лев вытянул короткую лапу и зацепил когтем подол её платья.

Орсена ухватилась за верхнюю перекладину. Лев потянул лапу к себе. Подол лопнул от кромки до колена, и зверь осел на задние лапы с клочком серой ткани в когтях.

— Сюда! — крикнул Марек.

Она глянула вниз, перекинула одну ногу через калитку. Раньше, чем успела перенести вторую, лев бросился вперёд. Пасть захлопнулась на перекладине у неё за спиной. Дерево брызнуло щепой. Орсена соскользнула наружу и повисла на руках. Марек встал, прижавшись к скале больным плечом. Ухватил её за пояс и потянул на себя. Миг они оба качались над краем, потом каблук Орсены заскрёб по камню. Она добралась до уступа на четвереньках.

Марек нагнулся за мечом. На настиле над ними тяжело переступили. Между разломанными жердями показалась окровавленная морда. Лев упёрся передними лапами в край, задние подобрал под брюхо. На уступе двоим едва хватало места. Если прыгнет, столкнёт обоих, даже если Марек примет его на клинок.

По жёлобу рядом всё ещё спускалась цепь. Один удар — и дороги наверх у них больше не будет. Лев оскалился. Марек прижал ладонь к насечке Лунного Оскала. В пальцах кольнуло. Он ударил наискось, и голубая кромка «Укуса затмения» сомкнулась за звеном. Цепь разошлась с таким треском, что Марек шарахнулся от стены.

Площадка рухнула. Лев прыгнул к уступу, но зацепился за край только одной лапой. Марек успел увидеть белые полосы, которые когти прочертили на камне. Зверь сорвался и упал спиной на тачки. Вместе с ними он ударился о дно шахты. Настил переломился посередине, и тачки навалились на льва. Из-под смятого железа торчала передняя лапа. Когти вцепились в доски. Противовес проломил плиты у подножия скалы и ушёл под них целиком. Следом в дыру посыпались обломки. Одна из тачек повисла колесом на вывороченной направляющей. Колесо всё крутилось.

Орсена дёрнула Марека за пояс, усадила рядом с собой. Он только тогда заметил, как близко носки его сапог оказались к краю.

Внизу заскрежетало железо. Лев выполз из-под тачек и поднялся, держа левую переднюю лапу на весу. С короткого когтя всё ещё свисал лоскут Орсениного подола. Несколько шагов он волочился по пыли, потом зверь завернул за угол нижней станции и пропал из виду. Орсена подалась вперёд, высматривая его, но с уступа за угол было не заглянуть. Сквозь пролом внизу косо падал дневной свет. Под плитами обнаружились ступени, стёртые посередине. На нижнюю набился свежий щебень. Дальше лестница уходила под скалу.

— Дай глянуть, — попросила Орсена.

Марек подвинул колено. Она легла на живот, свесила голову с уступа. Из-за уха у неё выпала известковая крошка и полетела вниз.

— Теперь вижу, — сказала она. — Мы всё ходили мимо по этим плитам. Я думала, вход в старые выработки под крышей станции.

— Оттуда есть дорога наверх?

— У верхнего колодца в стену выходит штольня. Летом, когда воду выбирают до дна, её видно с двора. Если доберёмся до неё снизу, до края колодца останется сажени две. Там скобы. По ним я лазила.

Марек убрал меч и встал, опираясь ладонью о скалу. При глубоком вдохе под кольчугой заныло. Он провёл рукой по рёбрам. Болело там, куда пришёлся удар, но дышать уже получалось.

Уступ тянулся вдоль стены к узкой лесенке. Её верхние скобы торчали над пустотой. Марек лёг грудью на камень и посмотрел вниз. Лестница шла до самого пола станции. Посередине в ней недоставало двух скоб.

«Меч переложи за спину, — сказал Ашер. — Упрёшься ножнами в стену».

Марек сдвинул перевязь, спустил ноги за край. На месте вырванных скоб пришлось повиснуть на руках. Боль отдалась в груди, во рту стало кисло. Он нащупал носком целую перекладину и прижался к стене, переводя дух.

Внизу пахло смазкой и свежей кровью. На пыльном полу темнели редкие капли. Марек обнажил Лунный Оскал и выглянул за угол. Следы уходили от станции вверх по осыпи. Алое пятно было видно даже высоко на светлом камне, куда он сам едва дотянулся бы рукой.

— Можно, — негромко позвал он.

Орсена добралась до пропуска. Снизу Мареку было видно, как её каблук шарит по камню в стороне от целой скобы. Он подсказал ей взять левее. Железо звякнуло под подошвой. Через минуту она стояла рядом с ним. Вдвоём они сошли по уцелевшему краю разбитых плит. В проломе наносило пыль, под ней ступени оказались скользкими. Дневного света хватило до первого поворота. Там лестница упиралась в решётку.

Орсена присела перед замком. Из двух ключей она сразу выбрала меньший. Марек услышал, как обернулся в скважине ключ, и потянул решётку на себя. С той стороны пахнуло сырой глиной. Сквозняк шевельнул у него на виске волосы.

— Хорошо, — тихо сказала Орсена. — Значит, где-то ещё открыто.

Орсена сняла с пояса жестяную коробочку. Пока она высекала огонь, Марек придерживал крышку ладонью от сквозняка. Фитиль занялся с третьей искры. Орсена откинула начищенную изнутри крышку, и по стене побежало жёлтое пятно. В его свете Марек увидел две глубокие колеи. В одной до сих пор лежало колесо от тачки, наполовину ушедшее в глину.

Они пошли вдоль колеи. Постепенно дно её стало сухим, потом начался подъём. Орсена то и дело меняла руку, в которой несла огонь. Пот выступил у неё на висках. Марек тоже взмок под кольчугой. Каждый раз, когда приходилось нагибаться под низкой балкой, в боку ощутимо кололо.

У развилки Орсена села на камень и поставила огонь между сапог. Из тетради она вынула сложенный лист. На нём неровным полукругом шли чернильные точки. Марек присел рядом. От линий, которыми были обозначены ходы, отводов к точкам не тянулось.

— Что ты здесь мерила?

— Как ложится корень поперёк склона. Смотри. — Она свела края листа. Точки выстроились одна над другой. — Каждый раз, когда в выработке попадался корень, мы отмечали место. Вот этот я видела в детстве. Мне разрешили написать глубину. Видишь, как старательно?

Цифра была вдвое крупнее остальных. Марек невольно улыбнулся.

— Это далеко?

— За поворотом. Сама хочу посмотреть, что от моей отметки осталось.

Левый ход вывел их в длинную вырубленную камеру. Сквозь щель под потолком падал косой красный луч. В нём медленно крутилась пыль. На дальней стене темнел толстый корень, а поверх него, на высоте Марекова плеча, лежала каменная плита с высеченной на краю цифрой. Между плитой и полом оставался просвет, куда можно было просунуть руку.

Орсена поднесла огонь и провела пальцами по резной черте.

— Я ведь на этом камне сидела, — выговорила она наконец. — Ноги до пола доставали.

Марек опустился на одно колено. За поднятой плитой огонёк выхватил ещё один ряд камней. У дальнего конца корень вывернул их из кладки целиком. Сквозь дыру тянуло прохладой. На щеке, обожжённой в замке, он почувствовал её особенно ясно.

За кладкой хватило бы места пройти боком. Вход загораживал длинный камень. Марек пошатнул его за выступающий угол. На рукав посыпалась известь.

— Дай сюда свет.

Орсена опустилась рядом. При свете фитиля он разглядел под камнем щель. Вставил туда обломок плиты, нажал. Камень чуть приподнялся. Орсена подложила под него клинышек из щебня. Так они сдвигали его понемногу, пока Марек не смог завести пальцы за край и опрокинуть камень набок. Грохот укатился за стену. Оттуда долго ещё доносились мелкие всплески.

Марек вытер ладони о штаны. В камере стемнело. На месте красного луча под потолком осталась щель с неровными краями. В неё он увидел звезду.

Из коридора, которым они пришли, донёсся скрежет железа по камню.

— Решётка, — шепнула Орсена.

Раздался шаг, затем другой. Между ними по полу тащилось что-то тяжёлое. Марек вспомнил Руда на лавке и пальцы, нащупывавшие край стола. Тогда он ждал второго толчка в дверь, а рука уже лезла в бойницу у него за спиной.

Он взял Орсену за локоть и подвёл к разобранной кладке. Она протиснулась первой. Марек прикрыл крышку её светильника и встал за корнем так, чтобы видеть и камеру, и узкий проход за собой.

В щели под потолком белело несколько звёзд. Что-то заслонило их одну за другой. Марек различил высокое плечо и узкую голову. Существо наклонилось над сдвинутым камнем. Длинные пальцы скользнули по борозде, которую тот оставил в пыли. На среднем пальце белел кривой ноготь, толщиной в два прочих. Вблизи пахнуло мокрой землёй и сладкой гнилью. Марек зажал нос рукавом. От одного этого запаха он опять почувствовал, как расшатанный стол давит ему на колено.

Ходок выпрямился. Орсена стояла совсем близко, прижав тетрадь к груди. Марек чувствовал её дыхание у себя на запястье.

Из глубины, откуда доносились всплески, трижды стукнуло. Ходок повернул голову. Стук повторился, и на этот раз Марек увидел, как длинные пальцы легли на плиту рядом с его лицом. Три раза ноготь ударил по камню.

От третьего удара мелко дрогнул камень у Марека под ладонью. Ноготь ещё скрёб по нему, а в глубине уже отозвались. На этот раз Марек услышал за спиной плеск, будто из воды вынули босую ногу.

Орсена тоже обернулась. Корень за её плечом уходил в кладку, оставляя в стене выемку. Марек нащупал её край и потянул Орсену к себе. Они втиснулись туда боком. Рёбра упёрлись в переплёт тетради. Хотелось отодвинуть её хотя бы на палец, но по ту сторону корня уже протискивался ходок.

Марек видел его в узкий просвет у самой земли. Ступня легла на камень наружным краем. Пятка была рассечена глубокой трещиной, в трещину набилась белая пыль. Следом скользнула вторая нога. Пальцы на ней подогнулись и волочились костяшками по полу. Вот что он слышал на этот раз.

За стеной всплеснуло ещё раз. По камням зашлёпали мокрые подошвы. Сухая нога с треснувшей пяткой застыла у корня. Мимо неё в камеру шагнула другая, мокрая, такая широкая, что закрыла весь просвет. Марек ощутил на губах холодные брызги.

Двое. Один шёл с поверхности, второй поднимался ему навстречу. Если бы Марек повёл Орсену дальше по ходу, они бы сейчас стояли между ними.

Сухая ступня исчезла. Из камеры ещё некоторое время доносились тяжёлые шаги. Потом вдалеке коротко лязгнула решётка.

Орсена первой шевельнула рукой. Убрала тетрадь, дав ему вздохнуть.

— Туда, где вода, ушёл тот, что пришёл за нами? — спросила она ему в самое ухо.

— Да. А второй теперь между нами и выходом.

Она приоткрыла светильник. От решётки они пришли по сухой колее, а теперь на глине темнели мокрые следы. Уходили они именно туда, куда сказал Марек. У корня след отпечатался так чётко, что были видны складки кожи.

Орсена подняла светильник выше. За разобранной стеной в обе стороны тянулся узкий водосток. Вода едва покрывала дно и сбегала вправо, куда удалялось знакомое шарканье. Слева по вырубленным в камне желобкам сочилась тонкая струя. Марек подставил под неё разбитые костяшки. От холода сразу заломило пальцы.

— Пойдём вверх, — сказала Орсена. — Воду из верхнего колодца спускали сюда. Хоть до одного конца этой канавы я дорогу знаю.

Марек дал ей пройти и прикрыл светильник ладонью со стороны камеры.

Чем выше они забирались, тем уже становился водосток. Орсена шла боком, держа светильник у плеча. На повороте остановилась перевести дух.

— Ты про моего брата хотел спросить, — сказала она. — Ещё в часовне. Что такое?

— Я про своего хотел. Гидеон Вейран. Тебе знакомо это имя?

Она повторила имя вполголоса. Мареку пришлось подождать. Раньше он думал, что самое тяжёлое в таких расспросах — услышать ответ. Теперь хуже всего оказались эти несколько шагов, пока у него ещё была надежда.

— Гидеона я бы запомнила, — сказала Орсена. — А вот фамилии могла и не знать. У нас у колодца каждый, кто спускался, оставлял дощечку со своим именем. Поднимался — забирал. Никому дела не было, из какой ты семьи. Ты его там надеялся найти?

— Я даже не знал, что здесь колодец. Просто ты сказала, что узнала бы руку своего брата. Я стал вспоминать, как пишет мой.

— И вспомнил?

Он попытался представить имя Гидеона под письмом. Буквы выходили его собственные.

— Нет.

Орсена кивнула. Впереди посветлело. Она прикрыла фитиль, и над её плечом Марек увидел круг ночного неба. Они вышли к колодцу изнутри, через узкую дыру в стенке. Поперёк неё лежал корень. Его бледный конец нависал над водой. Орсена провела пальцем в зазоре между водой и корнем.

— Ещё с палец осталось, — сказала она. — А я ведь сегодня могла это так и не узнать.

— Близко подошёл?

— На две ладони за год. — Она улыбнулась. — Приятно хоть раз оказаться правой раньше учителя. Подержи огонь.

Пока она поднималась по скобам, Марек заметил на стене железные крючки. На самом нижнем висела узкая дощечка, серая от воды. Буквы давно смыло. Через дырочку в дереве пророс тонкий белый корешок.

Наверху Орсена помогла ему перебраться через ободок. Он сел на край, пережидая боль в рёбрах.

— А тебе самому зачем в ту башню? — спросила Орсена.

— Ищу Плод Безвременья. До него ещё поди доберись. Пока знаю, где искать корни.

— Так вот почему ты полез смотреть, что там за моей плитой. — Орсена присела возле колодца. — Помнишь, в какую сторону корень выгнул кладку?

Марек показал рукой. Орсена поднялась и встала рядом, глядя туда же.

— Теперь посмотри вдоль улицы.

От самого колодца по улице тянулся каменный водослив. Дальше его выгнуло дугой вместе с мостовой. Из-под плит выпирал корень толщиной с дом. Марек проследил, куда он уходит. По ту сторону провала, над черепицей крыш, стояла башня с расколотым диском. Обе половины были хорошо видны в лунном свете.

— Когда я была маленькой, отсюда видна была только её верхушка, — сказала Орсена. — Вот я и хочу знать, что поднялось. Башня или мы.

— А из нижних окон тогда что было видно? — спросил Марек.

— Из башни? Не знаю. Я жила здесь, у колодца. Мне до башни ещё ни разу дойти не удалось.

Он оглянулся. За низкой оградой двора стояли три дома с общей крышей. У среднего под окном сохранилась скамья, один конец которой ушёл в землю. Вот что она высматривала, пока он искал расколотый диск.

Орсена вышла со двора первой. В конце улицы водослив обрывался. Она села на целую плиту и придержала его за рукав. Последний ряд брусчатки висел над пустотой на мелких белых корешках. Между ними Марек увидел крышу. Луна высветила на ней полоску зелёной черепицы. Пока он пытался понять, сколько же в том доме этажей, взгляд привык к темноте. За коньком проступила вторая крыша, подальше ещё две, а в просвете между ними — площадь и глухая тень от колокольни. Там, глубоко под улицей, на которой выросла Орсена, стоял ещё один город.

— Ты знала? — спросил он.

Орсена покачала головой. Пальцы её всё ещё держали его рукав. До ближайшей крыши было столько, что в провале поместилась бы целиком башня Эвеллоры. Марек отодвинулся от края вместе с Орсеной.

«У лестницы кто-то есть», — сказал Ашер.

За провалом, у подножия башни, на ступени темнела пустая чаша фонтана. Марек долго смотрел туда, прежде чем различил человека. Из-за чаши выступал край железного шлема с широкими полями. Пока путник сидел неподвижно, Марек принимал его за обломок водостока.

Человек переменил позу. Из-под светлого плаща показалось плечо, прикрытое широкими стальными пластинами. На боку темнело пятно величиной с ладонь. С такого расстояния Марек не мог бы сказать, кровь ли это, но, когда человек привстал, он придержал плащ на этом месте локтем. Другой рукой приподнял ножны, чтобы конец не задел ступень. Меч у него был длинный, с лёгким изгибом. Такой Марек узнал бы и в толпе.

Путник смотрел под выщербленный край чаши. Пригнулся ещё немного, и Марек невольно повёл глазами следом. В тени под каменным навесом лежала тонкая полоса золота. Марек вспомнил, как стоял посреди пустой дороги, высматривая его дальше, на повороте. Этот уже знал, где искать.

— Знаешь его? — шепнула Орсена.

Марек покачал головой. Ему хотелось услышать от человека за фонтаном всего одно слово. Он уже набрал воздуха, когда над чашей снова показались железные поля. Теперь шлем был повёрнут к ним.

Марек увлёк Орсену за выступ стены. Она присела рядом, придерживая крышку светильника, чтобы та не звякнула. Через несколько ударов сердца он снова выглянул. За чашей никого. Золотая полоса всё ещё лежала на камне.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге