Заметки пи****. Запах свободы

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я сбежал отыскать свободу и свет

Но нашёл лишь тебя в одной темноте.

Я не знал, но бежал я к тебе

Сквозь посёлки, шоссе

Города и блядей.

Я ведь столько людей повидал,

Столько боли, отчаяния и зла в их глазах увидал,

Что мне стало так страшно вдруг за тебя,

Пусть тебя никогда я не знал.

Я увидел тебя совсем одного, на вокзале в тиши.

Пусть людей кругом тут полно,

Все спешат и куда-то бегут,

Мы стоим всё равно что одни.

Я их не слышу и не хочу,

Я смотрю на тебя одного

И становится так хорошо на душе

Что тебя отпустить получится вряд ли.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Начало новой жизни

“ Пока во мне хоть что-нибудь дышит

Я буду жить громче всех

Но никто не услышит

И с бутылкой в руке

Как с флагом на шее

Я буду жить громче всех

Но мне никто не поверит…

До завтра – КОМНАТА БЫВШИХ. ”

Сдав все экзамены и отгуляв свой выпускной, я начал готовиться к побегу. Делать это в полной квартире людей было тяжело, но вполне возможно. Правда, иногда Сашка странно на меня косился, будто догадывался о моём плане. Неужели меня так легко раскрыть? Веду себя как обычно. Стараюсь в крайнем случае.

Вся суть заключалась в том, чтобы наврать всем, что я поступил в колледж и свалить, всех заблокировав. Но для того, чтобы правдиво соврать, надо было действительно подать документы. Ну а чего тянуть кота за яйца? Я сразу же подал в первый попавшийся колледж документы и стал ждать. Так долго я ждал только результатов экзаменов и их самих. Сидел как на иголках, готовый в любой момент сорваться и убежать. Но продолжал делать видимость ожидания.

В один момент мне стало скучно и я решил почитать, куда же я всё таки решился поступать. Оказался медицинский, в городе о котором я ни разу не слышал. Ладно город ещё, но направление то… Я медицину не люблю. Это даже мягко сказано, Я её ненавижу. Никогда не понимал ни хирургов, ни стоматологов, ни каких-то других врачей, им действительно нравится слушать крики детей или видеть слёзы чужих близких? Работа тяжёлая, наверное, этим мне она и не нравится. Вот все удивятся, когда узнают. Я же с самого детства презирал и даже боялся всего, что связано с больницами и лечением. Да и сейчас, признаться честно, очень боюсь всего, что могу узнать о себе в стенах стерильного, воняющего спиртом кабинета бездушного дядьки, который явно захочет просто впихнуть мне чего подороже. Я встряхнул головой. Спокойно, я же не собираюсь и впрямь там учиться. Надо просто отвлечься… Да, отвлечься. Мне вроде какое-то письмо на почту приходило, надо глянуть чего там может быть.

Только я хотел было зайти на сайт, как ноутбук захлопнули. Я чуть не сматерился, но вовремя повернул голову. Сбоку меня стоял Саша. Человек не приятный(разве у меня в семье есть приятные?), на вид ему все двадцать семь, пусть только недавно и стукнуло восемнадцать. Волосы у него кучерявые, блондинистые, он их постоянно коротко стрижёт, а они все равно вьются и лезут ему в глаза. Лена предлагала ему свои заколки, но он отказывался, мол не по-мужски. А вот с цветом глаз ему не повезло. Не голубые. Карие, ещё и такие тёмные, что иногда и зрачка не найдёшь, если не приглядишься. Вообще, внешность у него неплохая. Высокий, нос ровный, губы пухлые. На них бы хорошо смотрелся какой-нибудь пирсинг…

- Эу, я с кем говорю? Свали, твоё время кончилось. – Он навис надо мной и я сжал губы. Снова чувствуя себя маленьким, не умеющим отвечать таким вот придуркам, я встал и отошёл. Сашка сел и снова открыл ноутбук. А я смотрел ему в спину и хмурился. Губы у меня дрожали. Так хотелось его ударить, протащить по асфальту лицом или сделать ещё что-то. Лишь бы ему было плохо, лишь бы он рыдал как последняя тварь. Мне аж поплохело самому от этих мыслей. Поэтому, развернувшись я зашагал из комнаты в ванную. Но мне или показалось, что Саша попытался меня окликнуть, или у меня уже начинаются галлюцинации.

Где-то через неделю я решил что пора. Утром проснулся раньше всех и ушёл гулять. На улице уже репетировал, как и что буду говорить, чтобы звучало правдиво. Результаты, конечно ещё не пришли, но я устал ждать. Результаты придут только в начале августа, а я не планировал так долго здесь задерживаться.

Прогуливаясь уже ближе к вечеру по очередным дворам, меня будто осенило. А может вообще ничего не говорить? А потом тут же понял, почему же я выбрал именно ложь. Родители меня пусть частенько не видят, не занимаются мной, не интересуются чем я увлекаюсь, но то что на один рот в семье стало меньше – явно заметят. Иногда у них бывают дни «просветления» и они ведут себя адекватно. Тогда и детей могут пересчитать и продукты сами купить, даже что-нибудь съестное приготовить. Обычно, мы перебираемся чем придётся. Иногда даже делили один дошик на четверых. Конечно, Ленке мы старались всегда давать больше. Она младше нас всех и слабее по здоровью. Недоношенной родилась. Болеет постоянно, что очень мешает. Но в больницу всё равно водим по очереди. Теперь будут водить без меня.

Я не успел оглянуться, как уже стоял в грязной прихожей. По всей квартире был запах перегара и табака, лишь отдалённо где-то витал запах одеколона Егора. На свиданку, видимо собирается. Или уже собрался. Егору всего тринадцать, а он уже о тёлках думает. Аж мерзко. Не снимая обуви(поскольку, пол был настолько грязным и липким, что снимать обувь – себе дороже), я прошёл к комнате родителей. При планировке квартиры это место должно было быть гостиной, но мы назвали это пристанищем взрослых. Тут творятся все семь смертных грехов, а то и больше, уверен, фантазии для этого им хватит. Осторожно заглянув одной только головой, я оценил обстановку. Женщина средних лет сидит на коленях у мужчины, примерно того же возраста. Она – жутко костлявая в одних трусах и грязной майке, с сальными чёрными волосами, потягивает пиво и постоянно ёрзает с хищной ухмылочкой. А он ничем не лучше неё. Только жирный, с пивным животом, тоже в одних трусах. Он смотрит на неё с пошлостью, в одной руке держа бутылку коньяка, а второй лапая её задницу. Это моя мать и мой отчим. Отца родного я уже и забыл. Помню только со слов Сашки.

– «Он был неплохим. Даже был готов остаться с нами.» – Я узнал о нём в лет двенадцать, когда меня в очередной раз отругали за то, что я не делал. – «Но… Он был слишком стабильным. Нашей маме такие не нравятся.»

Наверное, наша «мама» и впрямь любит страдать.

– Эй! Ты чё, подглядывать вздумал? – Я вздрогнул и понял, что и впрямь долго глядел. Мама встаёт с него, шатается и идёт ко мне. Я инстинктивно пячусь, а потом спохватываюсь и останавливаюсь.

- Я уезжаю. – Выпаливаю я и поджимаю губы. Она останавливается, смотрит на меня с прищуром, с которым щурятся старики, пытаясь прочитать надпись на этикетке. Мы стоим в таком ступоре меньше минуты, прежде чем я слышу смех Анатолия.

- Ты?! Ха, не смеши! – Он противно хрюкает, а потом заходится в кашле. Пока он пытается откашляться, он продолжает: - Господи, Оль, ты слышала что твой сказал?! Вот умора! Ну развеселил, щенок. А я то думал, что ты совсем бесполезный, а ты не, вон какой шут! – Я продолжаю смотреть на маму, которая ничего не говорит. Мне так хочется, чтобы она одумалась, протрезвела и выбрала меня. Всех нас, а не этого жирного и мерзкого ублюдка.

Но она вдруг усмехается и отталкивает меня назад.

- Да вали, не так уж ты мне и нужен. – Эти слова звучат куда больнее, чем всё то, что я услышал от отчима. Мне очень обидно. Хотя я не понимаю почему, неужели я действительно ожидал её резкого просветления?

Она возвращается к нему, а я ухожу с пустой головой. Захожу в комнату и сажусь на свою кровать. А потом ложусь, закрываю лицо подушкой и лежу так очень долго. Я не понимаю что должен чувствовать. Наверное, облегчение? Или обиду? Я думаю, перебираю все ощущения, но ничего не нахожу. Пусто. Сажусь и убираю подушку. Взглядом я сразу же натыкаюсь на Егора, который сидит за ноутбуком и что-то агрессивно печатает.

- Егор, - зову его, параллельно рукой пытаясь найти телефон, - сколько времени? – Он отвечать не спешит, поворачивается на меня, потом снова смотрит в ноутбук.

- Девять вечера.

Я киваю ему и встаю со своей кровати. Чуть ли не всю её переворачиваю и не понимаю, где я посеял телефон. Я чувствую как он пялится на меня и вздыхаю. Он, видимо воспринимает это как сигнал, что можно спрашивать.

- А ты правда уезжаешь? – Я оборачиваюсь на него и смотрю как на идиота. А он глазки вылупил и в ответ глядит.

- Да, правда. – Спокойно отвечаю и быстро меняю тему. – Ты телефон мой не видел?

Теперь уже Егор смотрит на меня как на слабоумного.

- Он же у тебя в кармане. – Я зависаю, хлопаю руками по карманам. И… Нахожу. Видимо, я слишком сильно потерялся в пространстве. Достаю и сажусь обратно. А Егор возвращается к своему агрессивному печатанию.

Удивительно, что этому телефону уже лет пять, а он сильно не пострадал. Пару незначительных трещин и всё. У Лены с Егором телефонов вообще нет. Лена позволить себе такого ещё не может, а Егор идиот, утопил свой прошлый, который украл у какого-то мужчины. Вот и общается со своими пассиями через Сашин ноут. Видимо, с очередной тупой ровесницей ссорится, которая не смогла понять его очень тонкую душевную организацию. Мне становится скучно и я, не переодеваясь, ложусь на свою кровать и отворачиваюсь к стене. Уже там я блокирую и удаляю все номера, которые у меня есть.

Очнулся я уже утром, весь потный, с пересохшим горлом. Вокруг почти идеальная тишина, только на соседней кровати храпят. Я еле перевернулся на бок, взял телефон и посмотрел на время. Семь утра. Самое время свалить. Сев на кровати и почесав затылок, я постарался прийти в себя. Со вчерашнего вечера я не переодевался, так что на одну задачу меньше. Аккуратно встав и достав из под кровати уже собранный рюкзак(его я собрал ещё за несколько дней до этого момента), я тихо прокрался в ванную. Закрылся там и начал умываться. Как только я сделал все процедуры, то в рюкзак полетели бритва и зубная щётка.

Осторожно выйдя из ванны, я также тихо прошёл к прихожей и взглянув на себя в грязное зеркало, поморщился. А потом стало себя жаль. Всё таки, я бы очень хотел хорошую семью. Чем я так нагрешил?

Взяв себя в руки, я слишком громко открыл дверь, а потом также громко закрыл её. Я отхожу от двери, уже планирую спускаться, но оборачиваюсь. В последний раз смотрю на старую дверь с вмятинами, которые нам оставили «на память» предыдущие ухажёры матери. Становится так горько вдруг, что я быстро сбегаю по лестнице, вылетаю из подъезда и бегу со всех ног, куда глядят глаза. Меня как будто держали всё это время в плену и я наконец вырвался.

Останавливаюсь я только когда уже лёгкие начинают гореть, а многоэтажка пропадает из моего поля зрения. Я достаю бутылку с водой и жадно пью, осушаю так меньше половины, но чувство такое будто я выпил целую полторашку. Положив бутылку обратно, я вдыхаю полной грудью и понимаю, как же мне легко дышится. Впервые за всё время я чувствую себя слишком хорошо, даже мир кажется намного ярче. Я понял, что хочу жить.