Замещаю Золотую рыбку

Глава 1. Требуется Золотая рыбка

Если ты попала в сказку…

То паниковать, на самом деле уже поздно. Позади Москва, в смысле, сданные экзамены на третьем курсе.

А впереди проблемы. Я ведь даже в мыслях не имела… Ох. Наверное стоит начать с начала. Хотя где это самое начало… Даже прожив все от звонка до звонка, пардон, от начала до конца – до сих пор не уверена было ли все на самом деле или меня так нервный срыв накрыл, и я до сих пор прибываю в счастливой иллюзии, а моя сумасшедшая тушка лежит скрученная в психдиспанцере. Надеюсь, я хоть бы не буйная. Ну, не кидаюсь на людей, не утверждаю что я Наполеон или Анна Австрийская и что скоро меня спасут мои мушкетеры.

Но на самом деле, я очень сильно верю, что все произошло по правде. Ведь такое даже больному не приснится, а я до двадцати лет дожила и как-то умудрилась сохранить свою кукушечку в относительно цивильном состоянии.

Ладно, буду считать началом тот день, когда я сдала свой последний экзамен по экономике и шла домой. Меня тогда волновало, что моя лучшая подруга – Ира, последние несколько недель ведет себя странно. Все время или огрызается, или подкалывает, мне казалось это у нее сезонный нервяк перед экзаменами. Кроме того, у нее накопились хвосты по предметам, которые нужно было срочно сдать, пока ее не внесли в списки на отчисление. Или что еще хуже – не лишили стипендии.

Да еще и парень мой Саша, завалил несколько зачетов.

Мы все вместе учились на менеджменте управления персоналом. В одной группе. А до этого в одном школьном классе. Мне не очень нравилась эта профессия, но учиться в компании все ж таки полегче, чем бросаться в незнакомые дебри, пусть они теоретически и могли привести к исполнению заветной мечты.

Ко всему прочему, к списку моих печалей прибавились не удачно покрашенные волосы. Ирка вчера говорила, что синие локоны это модно. Я всегда чувствовала себя серой мышкой и да, я сама согласилась на эксперимент. Вот мы и покрасили меня. Только цвет у волос стал не красивый лазурный, а болотно-зеленый. Ладно хоть с серыми глазами и чуть смуглой кожей этот цвет смотрелся не так уж и ужасно. И я не стала красить челку, она сохранила природный темно-русый цвет. Но Ира говорила, что она у меня слишком густая, сейчас типо модно, чтобы волосы были поредее и уговаривала меня ее выщипать. Хорошо хоть от этого я отказалась.

Размышляя об этом я шла домой с пятеркой, свободной и грустной, не смотря на погожий летний денек. Июнь перевалил за середину, было солнечно и жарко. Мне нужно было зайти к Сашке, он жил прямо напротив моей квартиры. Я должна сделать ему конспект, и дать ответы на билеты по экзамену. Может он мне подскажет, что такое творится с Ирой? Они вроде неплохо общаются?

Жили мы в многоэтажном доме спального района, и чтобы попасть в свой двор, необходимо было миновать шаткий мостик через мелкую речушку. Ну у него не было бортиков и любой неосторожный мечтатель, который идет и думает о прекрасном или о том, что подозрительно часто твой парень прогуливает пары, может запнуться и улететь вниз. Я этим горьким опытом уже научена, так что за пятьдесят метров до трудного участка пути нахожусь в полной боевой готовности. Радует, что речка тут средней глубины и серьезно не пострадаешь, и что она довольно чистая. А не как три года назад, когда в водах плавало все от пережеванных жвачек до потерянных моральных принципов. Вода была приятно ржавого цвета, а запах убивал насекомых в пяти ближайших километрах. Но занесло в наши пенаты одну блогершу и она сняла это безобразие со всех возможных ракурсах не жалея ни себя, ни живота своего, ни телефона, ни даже обуви. И выложила с припиской о столь благополучной экологической обстановке в нашем микрорайоне. И получился натуральный скандал. Ну ладно, скандальчик. В итоге почистили речку, берега, покрасили близлежащие дома и кое-кому провели интернет. Хотя до судьбоносного видео люди полгода бодались и все никак. Развлекали друг друга картами и руганью.

Теперь тут везде поналепили камеры и возможно, всяких любителей мусорить в неположенных местах теперь отлавливают, делают выговор и кажется, проклинают специально нанятые бабки у подъезда. Во всяком случае речка чистая уже который год. Но на целостность мостика все эти события не повлияли вообще никак.

И вот, отложила я значит свои душевные терзания и размышления о подружке, парне, конкурсе, о котором вообще мне думать не нужно, потому что глупо надеяться что на режиссерский факультет московского вуза примут девочку с улицы, какой бы талантливой она не была, а ко мне это вообще никак не относится.

Иду, смотрю за пейзажем, чтобы в этот самый пейзаж не упасть и вижу что недалеко от моста блестит какой-то предмет. Любой нормальный человек подумал бы, что это мусор. Я тогда еще была нормальной и тоже так решила. Но мусор зашевелился. Следующая нормальная мысль, что в мусор залезла крыса или птица какая. Или может ветер. Но ветра сегодня не было. А мусор шевелился как нечто живое. Подойдя поближе я все же разглядела – вместо мусора на берегу барахталась довольно крупная золотая рыбина. Размером с щуку. Бедолажка запуталась в мелкой сети. Ее чешуя переливалась всеми оттенками золота и немного меди. В тот момент у меня не возникло мыслей откуда могла взяться на берегу эта мадам. По хорошему, надо было бы включить мозги. Но вместо них зачем-то стали работать эрудиция и жалость.

Говорят, золотые рыбки выглядят золотыми только из-за преломления света в воде, если их достать на воздух, то блеск тускнеет. Эта же особь, очевидно, не собиралась терять товарный вид и блестела только так. Она еще пару раз трепыхнулась, пытаясь добраться до кромки берега и нырнуть в воду, но приложенных сил оказалось недостаточно. Да еще и сеть зацепилась за что-то, удерживая свою пленницу в паре шагов от счастливого спасения. Время ее было на исходе.

Мне стало жаль бедное водоплавающее. Когда-то я, будучи совсем мелкой упала с этого моста и чуть не утонула, запутавшись в мусоре. Но меня спасли добрые люди. А родители после этого инцидента отдали на плавание. Добро должно быть добром для всех! Для людей, рыб, страусов, кофемашин! Я аккуратно, пачкая пальцы в склизкой сети, распутала ее и взяв за края хвоста рыбу скинула ее в речку. Мне показалось, что она махнула мне на прощание плавником. Достав из сумки салфетки и вытерев руки, я все же добралась до дома. Наша квартира располагалась на пятом этаже, а ровно напротив жил Сашка. Мы с ним всегда были рядом. Поднимаясь по лестнице, потому что лифт опять не работал, я увидела, что дверь его квартиры была слегка приоткрыта. Такой легкомысленностью обычно грешит Ира. Но прежде, чем я успела сориентироваться, раздался смех моей лучшей подруги.

Она была у Саши?

Я тихо зашла в прихожую и услышала их голоса. Сами они были так заняты, что не заметили моего появления.

– Да ладно, твоя заучка сделает все контрольные… – фыркнула Ира. В прихожей Саши висело огромное зеркало, прямо напротив дверей в гостиную, которые сейчас были открыты. И я прекрасно видела свою лучшую подругу в объятиях своего парня.

– Ну да, мышка все устроит, – ответил Саша, целуя Ирку в плечо. – Она у меня исполнительная.

– Исполнительная, ты только смотри, она что-то опять о своем дурацком режиссерском факультете вздыхать начала, вот уйдет и кто за нас домашку делать будет? – игриво сказала Ира.

– Да кто ее туда возьмет, – отмахнулся Саша. – Возомнила о себе. Тут до старости квакать будет.

– Понравилось, как она покрасилась?

– Зря ты это, – буркнул он, делая их объятия еще более тесными. – Мне ж с ней еще две недели возиться, что б хвосты сдать, а меня на ржач пробивает, как ее вижу.

– Прости, не удержалась, – улыбнулась Ира. – Ревную, ты на нее та-а-ак, смотришь…

– Не придуривайся, – отмахнулся Саша, глядя на часы в телефоне. – Мне эту заучку уже встречать идти, а то подозрительная она какая-то...

Прежде чем они отлипли друг от друга, я выскочила на лестницу. Первым мои порывом было забежать в свою квартиру, но как назло трясущиеся руки не могли нащупать ключи в сумке. Я не особенно соображая, бросилась бежать вниз и смогла нормально мыслить лишь оказавшись возле выхода со двора.

Чего я убежала?! Надо было зайти и сказать… Что-то сказать! Что я все знаю, что я думала…

Нет, это выглядело бы жалко. А если я сейчас расплачусь, то буду еще более жалкой!

Надо успокоиться. Я правильно сделала, что вышла на улицу. Свежий, загазованый воздух, все дела. Сейчас, сейчас, пару вздохов. И слезы надо вытереть, а то тушь потечет.

–Эй, мышка, ты чего тут как вкопанная стоишь? – раздался за моей спиной голос Саши. Моей подруги с ним не было.

– Я...э… конспект достаю... – пролепетала я первое что пришло в голову. Из хороших новостей – слезы сразу высохли от испуга. – Тебе же он нужен?

Я вытащила из сумки тетрадку. Только почему-то не отдала ее сразу Саше, а выставила перед собой, как щит.

– Конечно, но я бы подождал, – пожал он плечами. – Пойдем?

– Да, но я… мне… по делам… – начала врать я, отчетливо понимая, что не хочу сейчас говорить с ним. Не хочу его видеть!

– Да ладно, какие у тебя дела? – удивился он. – Мы же собирались подготовиться к завтрашнему зачету. Или ты опять со своими подработками? Говорю тебе, там развод. Не заработаешь ты на учебу в своем режиссерском универе. А стипендию они дадут своим, конкурс так, для отвода глаз...

Меня передернуло от его слов. Раньше я не хотела замечать его циничности. Ну а вот теперь захотела. На факультете режиссуры можно было учиться платно, либо через конкурс, сняв оригинальную короткометражку. Я не хотела просить родителей оплачивать мою прихоть, по тому немного подрабатывала пока училась – писала рефераты и курсовые, мне не хватало совсем немного и летняя подработка, учитывая мою досрочно закрытую сессию, могла очень хорошо помочь. Я должна была сегодня после обеда пойти на собеседование, но еще было слишком рано и Сашка стоял тут, и...

– Я…

– О, вот ты где, я тебя по всему граду ищу. Обговорили ж, у мостика встретиться! – меня неожиданно обняли за плечи и легонько хлопнули по спине. Скажу так, ощущать себя боксерской грушей, то еще удовольствие. Воздух из легких выбило на раз. И в двойне странно осознавать, что подобной силой обладает миниатюрная девушка.

Ростом она была с меня, волосы у нее вились золотыми локонами до талии, в глазах, на миловидном лице с чуть большеватыми губами, виднелись темные волны океана. Такими радужки были синими.

– Драсте… – расплылся в глуповатой улыбке Саша. Никогда такого выражения у него не видела. Девушка окинула моего парня… моего бывшего парня… не знаю, она окинула Сашку таким ледяным взглядом, что он съежился, словно его отчитали за двойку по экзамену, в самых нелестных выражениях. – Пойдем?

Меня, против моей воли, развернули и потащили подальше от все еще застывшего Сашки. Я попыталась сопротивляться, но девушка не обратила внимания на мои вялые трепыхания.

Остановились мы на том злополучном мосте. Сегодня он занимал слишком много места в моем распорядке дня. Саша немного постоял и зашагал назад. По крайне мере у меня будет небольшая передышка. Я смогу все обдумать… Мама всегда говорит, что на горячую голову лучше ничего не предпринимать. Что б потом не жалеть. Может, я что-то не так поняла? Нужно все хорошенько обдумать. И лучше пару дней не видится ни с Сашкой, ни с Ирой. Может, отпроситься у родителей и поехать в деревню к дедушке? А лучше на недельку. Да, так и поступлю.

Или на месяц.

– Спасибо вам… Я Женя, – попыталась я привести ситуацию в нечто вроде нормального диалога.

– Да, я ведаю, – кивнула девушка и ее золотые локоны заблестели таким необычным цветом, словно действительно были сделаны из металла. Или лески. Может парик?

– А вы?

– Золотая рыбка.

– …Да, еще раз спасибо, что выручили… – а может Саша и не самая моя большая проблема в эту странную минуту.

– Я тебе работу хочу предложить, – улыбнулась девушка, называющая себя «Золотой рыбкой».

– Работу? После трех минут знакомства? – Или она самая наивна девушка в мире или мошенница. В любом случае нужно как-то отсюда уходить.

– Мне ясно о тебе все, что нужно, – пожала плечами девушка. – Ты отзывчивая, разумная и терпеливая.

– Это вы по цвету волос поняли?

– А что с ним не по таковски? – удивилась она, оглядывая мои зеленоватые космы. – У многих русалок схожий цвет.

– Я не русалка.

– Да, это тоже важно, – серьезно закивала она. При мысли о цвете волос, снова вспомнилось как Ирка, смеялась и почти призналась, что специально меня так ужасно покраситься уговорила. В глазах вновь все поплыло от слез. Только бы не расплакаться пока домой не приду. А там, прямо сегодня уеду в деревню. Может, моя сестра, у которой сейчас каникулы, тоже составит мне компанию. Свежий воздух полезен детям. Хотя у нее кружки, и сборы когда-то в августе.

– Слушайте, я пойду... Спасибо еще раз. – Я попыталась развернуться, но девушка схватила меня за запястья.

– Мне нужна заместительница, – улыбнулась златовласка и тогда, впервые, мне показалось что в ее миловидном лице и правда есть нечто рыбье. – Я уверена, что ты сможешь исполнять обязанности Золотой рыбки.

– Что?

Девица отпустила мою руку и сделала кувырок назад. На мосту осталась барахтаться крупная рыба с переливчатой, золотой чешуей. Она пару рас дернула плавниками, затем еще раз перекувыркнулась и снова стала девушкой.

Слезы мои высохли мгновенно.

– Вот гляди, шлепать губами, как рыба ты уже обучена. – И не дав мне описать весь спектр переживаемых мною эмоций, от недоверия до еще большего недоверия, Золотая рыбка приступила к объяснению моих обязанностей. – Так уж сложилось, у меня, как у волшобного обитателя Тридевятого царства отпуск раз в триста лет. Ну такие законы. И вот сегодня рабочие триста лет истекли. Я до осени могу быть свободной, ежли отыщу того, кто меня подменит. Сама догадываешься, обязанности у меня донельзя важные, – она поиграла прозрачными бровями.

– Исполняешь три желания? – прошептала я, нещадно щипая себя за руку, живот, плечи, ноги и прочие досягаемые части тела. Было больно, но проснуться не получалось.

– Нет! – взвизгнула Рыбка так, что где-то лопнули стекла от такой звуковой пытки. Если я оглохла, то теоретически, могу ли я загадать Рыбке хоть одно желание, чтобы мне починили важную функцию в организме? – Никаких трех желаний, никаких желаний, которые даруют загадывающему еще тысячу желаний, никаких желаний что б все желания загадывающего сбывались. Одно желание в одни руки! Ясно? Как бы тебя не умоляли! Даже отменять желания нельзя. Один страждущий – одно желание!

– А чего так строго? – все это бред, но мне стало интересно. Девушка выглядела настолько воинственно, что если бы ей дали сейчас в руки копье и подтолкнули в нужном направлении, она могла бы легко возглавить штурм средневековой крепости и не сломать ни единого ногтя в процессе.

– Потому что! – отбрила Рыбка, складывая руки на груди. – Чары штука подотчетная, я за каждую крупинку потраченных чудес ответ держу!

– Перед кем? Кощеем или царем Горохом? – хохотнула я. Ну хоть какая-то польза от помешательства. Мне расхотелось плакать. Ситуация настолько абсурдная, насколько и логичная.

– Мирозданием! – Философски изрекла она, подняв указательный палец вверх. А между пальцами у девушки пролегала тоненькая, перламутровая перепонка. А! – Только давай уж без обмороков. Работа взаправду не тяжкая. Я дам тебе вот энто. – Она потрясла перед моим носом тонким запястьем на котором висел золотой браслет. На золотую цепочку были нанизаны ажурные золотые чешуйки разных размеров. Некоторые были совсем маленькие, как бусинки, а другие с крупный абрикос. – Будешь исполнять что у тебя просят. Большинству помогать, но, послушай, это важно. Советом. Советом, а не чарами помогать! Только в крайних случаях чудеса. Людям больше выговориться хочется, что б им посочувствовали. Они пока тебе свои проблемы сказывают, сами решения находят. Там вот им чуток везения надо. А то и самые простые чары. А у кого уже вопросы посерьезней, то да, там волшоба. Но ты, как ответственная за последствия применения чудес в быту, должна сама осмыслять степень необходимости волшобного вмешательства. Тогда, знамо, на место надо выезжать и взвешивать риски. За все чары ты ответственность несешь. Ну точнее я, но пока ты замещающая….

– Постой, я не согласилась, – замахала я руками. Подотчетные чары, мироздание в начальстве, оценка рисков. Я что, на работу в магической страховой фирме устраиваюсь? Нет, нет, нет. Я начинающий менеджер по управлению персоналом, а не идиотка.

– Ну так энто обязанности, – продолжила Рыбка, не давая мне уйти. Она крепко сжимала мое запястье своими перепончатыми пальцами. – Ведаю, страшновато поначалу. Я когда постигла, какое место в великом плане жизни занимаю, сама пол века в прострации плавала, пока меня всякая доисторическая фауна сожрать намеревалась…

– До-доисторическая? – у меня на нервной почве развилось заикание.

– Ну энти… от леднякового периода которые померли. Эхтиозавры.

Золотая рыбка исполняющая желания стоит на аварийном мостике возле моего двора и рассуждает о ихтиозаврах, произнося их название через «э».

Жизнь не могла меня к такому подготовить.

– И что с ними? – я знала, что пожалею об этом вопросе. – С «эхтиозаврами»

– Да ничего. Сказываю ж, померли. У меня как раз отпуск был.

– Ясненько. – Если я сейчас решу удрать отсюда... Но хватка у нее, как у бульдога или волкодава. Хотя обычное ведь пресноводное.

– Да ты не о том думу думай, а о плате за труд твой, – лукаво улыбнулась Рыбка. А зубы у нее тоже золотые. Вот. Придется с этим теперь жить.

– И чем платите? Тоже чешуей золотой или как в цивильных компаниях, изумрудами и бонусами на покупку?

– Я тебе исполню желание.

– Ага, то есть, если я сейчас вас попрошу, вы мне все что я захочу исполните?

– Ну… нет. Я не могу исполнять желания туточки. – Она обвела свободной рукой вокруг, имея ввиду всю планету целиком. Или ее только этот конкретный район не устраивал? – То есть… могу, но для энтого сил нужно уйма, в трое больше, чем для исполнения желаний в моем обычном месте работы.

– И где это место?

– В Тридевятом царстве-государстве, я ж обговорила, – чуть надула и без того пухлые губы Рыбка.

– В Тридевятом царстве-государстве? Серьезно? Может у вас там еще и Лукоморье с Русланом и Людмилой на дубе том?

– Ну, имеется у нас дуб, и что? – затрясла головой Рыбка. – Кто ж виноват, что мой прошлый заместитель нахватался там всего и тут об энтом рассказал?

– Прошлый?

– Ну да. В наше царство-государство простые люди, без воображения великого, попасть не сдюжат. Только тонкочувствующие мир и его движение. Ну так как, по рукам? Ты замещаешь меня до окончания летнего нашего сезона, а я сделаю так, что твой ненаглядный будет за тобой бегать, в глазки заглядывать и каждый твой каприз исполнять.

– Нет, – отмахнулась я. – Мне такого не надо. Я так не хочу.

Что это за отношения, где человека магией заставляют полюбить тебя?

– А зря, – скривилась Рыбка. – Тот еще засранец. Ежли б я могла чары наводить без желаний, я б его самого в рыбу превратила. Ну ладно. Просто поддам немножко тебе удачи, что б энтот слепо… недалекий молодец наконец разглядел какая рядом девица красная. Будь он чуть по сообразительней…

– Сердцу не прикажешь… – с сомнением повела я плечами.

– Сердцу нет, а мозгам еще как. Лучше тебя он все равно никого не отыщет. Не Ирку ж… Она не только у тебя за спиной шашни крутит. А свет твоих очей нифига не видит, от того что настолько самоуверен.

– Не свет он, в смысле не моих… В смысле… – надо подумать, нельзя так просто решать подобные вопросы, как бы мне самой этого не хотелось!

– Слушай, – тяжело и устало вздохнула Рыбка. – Не захочешь приворота, его и не будет. Любое твое желание. – Рыбка протянула мне руку. – Лады? Я тебе все оборудование предоставлю.

– Ну лад… а нет, мне нужно посоветоваться с родителями. – Я все же пожала ей руку. – Мне вещи там мои собрать надо, и вообще, вдруг я дома нужна больше.

Тут же за моей спиной раздался сигнал автомобильного гудка. Я узнала нашу машину.

– Ну Женечка, давай, не перенапрягайся там. Если что, звони тут же. Мать вот всего насобирала, словно ты не на подработку уезжаешь, а в космос! – Папа вышел из машины и открыв багажник, достал мой чемодан с вещами.

– Ты тут откуда? Вы же на работе должны быть? – опешила я.

– В смысле? Зайка, не пугай меня. Напекло, что ли? – папа подошел по ближе и потрогал мне лоб, затем макушку. – Вроде нет, смотри в чемодане панамка имеется.

– Папа, что ты тут делаешь? – спросила я.

– Как по твоему я мог тебя не проводить? Ладно, мама с утра отпросилась, что б тебя собрать, а я что, дочку проводить хоть чуть-чуть не могу? Да и Снежка просила тебе передать, что скучать будет, – в свою очередь удивился он.

Я чуть не ляпнула, что чемодан он сам мне только что привез и мы его с мамой не собирали.

– Не волнуетесь, Женечка отлично справится, а я очень рада с вами познакомиться. Езжайте домой и ни о чем не волнуйтесь, – улыбнулась Рыбка и вокруг нас с отцом замигали искры золотых чар. Браслет на ее руке звякнул, папа поцеловав меня в макушку, еще раз напутствовал быть осторожной, хорошо питаться и в случае чего немедленно звонить домой. Затем он сел в машину и уехал.

– Это как? – спросила я, сжимая ручку чемодана.

– Немного подправила цепочку временных событий, – пожала плечами Рыбка. – Не волшоба даже, так поигрульки. Все твои понимают, что ты устроилась на лето в детский лагерь.

– Какой лагерь? - офигела я.

– А энто уже не суть. На работу надо выходить немедленно, мои ценные мгновения отпуска и так безвозвратно утеряны, – вздохнула Рыбка. – Ну, удачи. Ежли чего, звони. Я на связи… иногда бываю. Тебя там уже ждут, вынырнешь прямо рядом с дислокацией работы. На границе Навьего царства, будь аккуратна, мало ли чего. И запомни, все чары в чешуе. Ну добро пожаловать в сказку!

И рыбка, положив руку мне на плече, с силой толкнула меня с мостика. Я тут же грохнулась в воду. Точнее, я думала, что грохнусь в воду. Но я попала в огромную дыру искр, света и неясной тягучей массы. Провалившись через нее, я все же оказалась в воде.

1.2

С перепугу я подумала, что сама превращусь в рыбу, но к своему несказанному счастью все же сохранила относительно человеческий вид. Я забарахталась в толще воды, стараясь подавить свой страх утонуть и стала всплывать, и тут же в меня врезался мой чемодан. По глубине воды, светящимися волнами расходилось, то из чего я выпала. Вот чувствую физики не так себе представляли межмировой портал. Сто процентов не так. Произведения научной фантастики жестоко нас обманывали. Я схватила чемодан за ручку и предприняла еще одну отчаянную попытку выбраться живой из этой передряги. У меня даже получилось.

Почти.

Но долгожданный глоток воздуха после неожиданного купания был омрачен тем фактом, что я запуталась в сети. То есть, сначала я не очень поняла что это такое мешает мне выбраться на бренный, но сухой берег. Потом, через пару секунд, когда меня с довольно большой силой быстро потянуло на сушу и я кое-как сориентировалась в пространстве, то поняла, что угодила в самую натуральную рыболовную сеть.

Когда моя транспортировка с воды на сушу все же завершилась, то кто-то удивленно присвистнул и произнес:

– Ты не Рыбка.

– Потрясающие, тьфу, тьфу, вода… умозаключение. А ты, я так понимаю, старче? Тьфу, водоросли-то как в рот попали? – мне требовалось пару секунд, чтобы обрести способность к связному диалогу. – Что, старуха требует корыто или мы уже на стадии «Владычицы морской»?

Кое-как отплевавшись, я попыталась выкарабкаться из сети. Поскольку запуталась я вместе с чемоданом, да еще и была слегка дезориентированной, усилия мои не помогли обрести желанную свободу. Возможно, я даже еще сильнее запуталась в этом дурацком неводе или как называется в сказках орудия мучения заместительниц Золотых рыбок?

Через пару минут моих безуспешных попыток стало ясно, что сеть отныне и во веки веков мой постоянный спутник и часть не снимаемого гардероба, возможно, даже деталь новой рабочей униформы. Я мысленно приняла тот факт, что должна сродниться с ней, начать ей сочувствовать, мыслить, как сеть, играть в шахматы, как сеть, использовать приемы карате, как сеть, и только тогда мироздание надо мной сжалится и меня распутают добрые люди. Или не очень добрые. Но в любом случае стоило прекратить барахтаться и осмотреться.

Я оказалась лежащей на пляже. Скажу так, галька что в сказке, что в реальности одинаковая. Ее, наверное, стандартной делают для всех миров. Типо, сказка-несказка, детектив-недетектив, ужастик про космических насекомых или неонуар о скитаниях в вампирском постапокалипссисе – а галька останется константной, даже в мире говорящих пылесосов, которые сражаются за главный пылесосий трон.

Я так долго рассказываю про гальку, потому что остальной пейзаж совсем не внушал позитивных мыслей. Обстановка не походила на описываемый в детских книжках антураж. Ни кисельных берегов, ни золотых яблочек или как сейчас принято изображать волшебную страну, где царят радость и низкие проценты по ипотеке.

Тут были скалы, темное тяжелое небо, и мрачная дорога, ведущая к страшноватому, черному замку. Я попробовала облечь свое отношение к происходящему в речь, но вместо слов у меня получилось не то кряканье, не то смесь нецензурных междометий. Но чуть правее – за оградой из частокола и кажется, костей, картинка менялась. Небо было голубым, травка зеленой, солнышко ярким...

– Блаженная что ли? – Рядом со мной присел парень. Примерно моего возраста. Может года на два-три старше. Офигенно-колоритный парень. Довольно бледный, с русыми короткими волосами, чуть длинноватая челка косо спадала на глаза. А глаза настолько прозрачно-голубые, что я начала подозревать линзы. Они выглядели неестественно застывшими, и не только из-за цвета. Но в чем проблема я понять не могла. Может, по тому что он не смотрел на меня, а как-то задумчиво глазел на море из которого меня выловил? Одет он был в черную подпоясанную рубаху и старинные штаны. Как это называется? А, сюртук. Или камзол? Кто ж знал, что такая информация все ж таки пригодится?

– Сам дурак, – сказала я, продолжая лежать на спине и обнимая чемодан. До меня запоздало дошло, что мобильник все это время лежал в кармане джинс и меня терзали не хорошие предчувствия, что настолько мокрую транспортировку к месту работы умное устройство вряд ли переживет. Немного повозившись, я проявила чудеса изобретательности и извлекла телефон из кармана. И, о чудо, он заработал. Правда ни связи, ни интернета. Надеюсь, зарядка в чемодане есть и она тоже не пострадала после водных процедур. Если чемодан складывала мама, то все должно быть в порядке.

Но радость моя была не долгой. На руке я обнаружила тот самый браслет, который мне показывала Рыбка. И я вообще-то не помню что надевала его или чтобы Рыбка снимала его со своей руки. Не понимаю, как это можно было сделать незаметно, застежка у него массивная и тугая. Быстро точно не расщелкнешь.

Парень наконец перестал пялиться за горизонт и начал соображать.

– Так ты тепереча за рыбку нашу будешь? – спросил он и мне почудилось, что говор у него не слишком… современный. Он ухмыльнулся и одним легким движением сдернул с меня сеть. Здравствуй, воля и новые служебные обязанности...

– Возможно, – ответила я, вставая на ноги и только тогда заметила, что кусок сети обмотался вокруг браслета.

Я принялась выжимать волосы и старалась сделать вид, что носить мокрые вещи это модно и ни разу не холодно. Но все это лирика, нужно было понять, где я нахожусь и где должна быть. В конце концов, раз с дуру взяла на себя обязанности – нужно их исполнять. А не думать о Сашке и Ирки. Потому что если я опять начну… То разревусь. А этого нам не надо, и так вся уже мокрая.

– Уважаемый…Эм… Товарищ, – парень скептически изогнул бровь, но все так же не соизволил перевести на меня взгляд. – Не подскажете где тут… Примерное место работы у Золотой рыбки?

– Там, – он указал рукой на море. Ну чудненько, блин. Я вообще ничего не продумала. Ни водолазного костюма купить, ни жабры срочно отрастить, ни «Ихтиандра» перечитать… Ничего не успела сделать!

– А может тут отель какой есть или гостишка? – предприняла я еще одну попытку выйти сухой из воды. Плохо было то, что меня потянуло на дурацкие каламбуры. Это от стресса. Ирка всегда говорила, что я ужасно шучу. Но унывать нельзя, если я уною, то окончательно и по всем поводам сразу, значит, нужно держаться и верить в лучшее… Ну постараться.

– Ну исполни чудеса и тебя сами крестьяне на постой пустят, – пожал парень плечами. Наконец-то он повернул голову ко мне. Но вот выражение лица с которым он меня изучал вызывало вопросы. С одной стороны словно сквозь меня смотрел, а с другой будто решал: я просто ненормальная или такой экспрессивный краснокнижный экземпляр. Забавно… Рыбка, видимо, не подумала, где мне жить.

Хотя, она сказала, что все устроит... Может, если пройти по берегу чуть дальше, то будет шалаш какой?

– Эй, стой!

Парень опомнился и преградил мне дорогу, дернув за сеть. Здорово, свобода отменяется.

– Ты сначала мои желания исполни, а после уж вертай куда тебе вздумается, – странный, но сообразительный. Что-то в нем не так. Может походка? Не такая как у остальных людей. Более осторожная что ли.

– Вертай… – грустить или смеяться, смеяться или грустить, вот неразрешимая дилемма всех психически неустойчивых идиоток, согласившихся исполнять обязанности Золотой рыбки.

– Ладно, уж. Давай. Чего желать изволите, барин? – вздохнула я. В конце концов, я, видимо, должна честно выполнять свои обязанности. Если берешься за работу, то ее надо делать хорошо. Даже если ты плохо представляла куда вляпываешься. Хотя все сильнее накатывает желание забиться в какой-нибудь угол и рыдать. Может и зря я не захотела, что б Рыбка заставила Сашку меня полюбить. Ну или хотя бы раскаяться, что меня обманывал...

– Желаю: первое, – поднял указательный палец парень.

– Не, не, не, – замотала я головой. Какой прыткий. «Первое!». Ха!

– Я еще ничего молвить не успел, – удивился он. И опять куда-то мимо меня смотрит. Довольно неприятно чувствовать себя невидимкой.

– Желание одно, а дальше как-то сам.

– Мне сказано было, что Рыбка златочащуйчатая три желания исполнить обучена.

– Она может и «обучена», но только не хочет. В смысле, я вместо нее и желание одно. Давай уж, – махнула я рукой. Парень замешкался. – Как зовут-то тебя?

– Не твоего ума дело, – буркнул он.

– Ну да, куда уж мне.

– Мне нужно Василису Прекрасную из Кощеева царства вызволить, тогда уж и желание загадаю, что б навьи вихри чудеса не попортили.

– Я тебе не МЧС.

– Чудное заклятие, не слыхал таких раньше? – склонил голову парень. Здорово, и сколько мне придется ждать, пока эту Василису вытащат из царства. И кто с этим странным типом пойдет… Он сам странный… И реально, не как обычный человек смотрит. И глаза как пеленой подернуты, еле заметной, чуть перламутровой, но...

– Нет, эм… слушай… а ты… прости за прямоту, я понимаю, мы только познакомились. Ну отчасти… Ты этот… невидящий?

– Видящий. Просто не зрячий. А будущее вижу лучше прочих, – нехотя ответил парень.

– И как ты собрался кого-то вызволять? Где там твоя собака-поводырь или сопровождающий? – искренне удивилась я.

– Вот ты меня и сопроводишь. В царстве Кощеевом много странностей обитает. Я все их с помощью чар узреть не могу. Коли понадобится – подсобишь, Василису вызволим назад в Явь, ты желание мое исполнишь и я тебя отпущу.

Сеть можно было бы и вырвать из его рук или разорвать. Но вот меня стал беспокоить браслет. Он почему-то нагрелся и стал жечь руку, причиняя хоть и небольшой, но дискомфорт.

– Вот значит как… А мог бы для приличия и просто денег попросить, – процедила я. Браслет стал нагреваться сильнее.

– Толку от них? – фыркнул он. Ну и правда. Кощеево царство и деньги. Где логика. Может, как там, злато стоило предложить?

– Ладно, я Женя, – решила я сменить тактику. Что Рыбка советовала? Поговорить. Ну давай поговорим.

– Басурманское имя, – задумчиво произнес парень.

– Ну я не отсюда. Так скажи мне, спасатель,…

– Всеволод я, – неохотно произнес он.

– Скажи мне, Всеволод. А зачем тебе это надо? Может, ну ее, эту… Василису? Давай, я магией тебе зрение верну, вот… сейчас…

А и вот… Я ж не умею желания исполнять. Технологию не знаю. Как-то неудобно получилось. Вдалеке сверкнули сразу четыре кроваво-красные молнии, осветив замок на возвышении. Знаете, если Дракула где-то и мог обитать, то только вот там. На пригорочке.

– Не получится. Энто… Не те чары нужны. Ладно, я сюда не лясы пришел точить. У меня времени мало, – он круто развернулся и пошагал по небольшой застеленной камнями дорожке. Прямо в сумрак темного царства. Я б вообще ушла. Но меня смущало два момента.

Во-первых, Всеволод все еще держал край сети, словно повадок.

Во-вторых, руку мне стало так нестерпимо жечь, что я сама бросилась за ним вдогонку, чудом не забыв про свой чемоданчик. Стоило сократить расстояние между нами, как жжение прошло.

Ну и не бросать же слепого парня одного, когда он решил погулять по сомнительного вида трапе, ведущий в логово старославянского злодея! Несколько минут мы шли молча. Поскольку это я оказалась непонятно где, да еще и должна исполнять чьи-то там желания, хотя вроде Рыбка сказала, что нужно словами пытаться разрешить все вопросы... Ну я прочистила почему-то охрипшее горло, поудобней перехватила чемоданчик, колесики которого жалобно позвякивали, ударяясь о почти глянцевые черные камни, и завела светскую беседу.

– Василиса это твоя невеста?

– Нет, – он шел осторожно, но медленным я б его не назвала. Вокруг нас стал скапливаться туман.

– А кто?

– В детстве вместе играли.

– А… подруга. И что, у вас с ней уже больше, чем просто дружба?

– Нет.

– Ты такой приятный собеседник, – буркнула я. Плохой из меня переговорщик.

– Знаю, – тем же ровным, безэмоциональным голосом ответил парень. Злиться на человека, который в случае чего не сможет увидеть подставленную тобой подножку подло.

Главное, повторять это себе почаще.

– Боишься, что этот мужик, Кощей, на ней жениться попробует? – попыталась я зайти с другой стороны.

– Нет, – через пару мгновений Всеволод все же снизошел до объяснений. – Они родственники. Он Ваське прадедушка.

– Кощей пра..? Серьезно?

– Стой, – парень буквально врос в землю. Вдалеке послышались голоса.

– Да, заучка эта… – зазвенел Иркин смех. Откуда она-то здесь?

– Это… ты слышал? – почему-то именно в эту конкретную секунду я отчетливо ощутила, что вся промокла, что очень сильно расстроена, что чуть не утонула, что подвязалась в сильно сомнительное мероприятие, что не унывать, как учили родители, вряд ли получится и что вокруг страшное, незнакомое место, заполненное плотным и неожиданно темным туманом. А в этом самом тумане бродят некие, неизвестные ни мне, ни современной науке, существа.

– Мороки, – бросил парень. – Их легко пройти. – Видимо, я как-то красноречиво молчала, потому что он снизошел до пояснений. – Они не настоящие.

– Влюбленная серая мышка, – раздалось совсем близко.

– Кому не настоящие, а кому даже очень, – в раз севшим голосом произнесла я.

– Возомнила о себе…

Всеволод зашагал дальше, а я осталась стоять на месте. Я не хочу. Я не могу слушать это опять! Я вообще не хочу об этом думать! Я домой хочу! Собрав силу в кулак, я дернула натянувшийся «поводок» и парень от неожиданности его опустил.

Развернувшись я побежала в противоположную сторону, как мне казалось, назад к морю. Нырну-вынырну, отдам Рыбке браслет и уеду на дачу к дедушке!

Мой новый знакомый явно хорошо ориентируется в этом сумрачном пейзаже, так что и без меня справится.

Вот только не успела я пробежать и десятка шагов, как браслет стал жечь руку так сильно, что запахло паленным мясом. Он прожег сеть и ее тлеющие остатки упали на землю. Но я старалась игнорировать нарастающую боль в запястье и все равно упрямо шла дальше, пытаясь выбраться. Только вот туман все никак не желал заканчиваться. Недалеко завыли, кажется, волки, туман стал реально плотными, хотя я думала, что до этого момента он уже был предельно непроходим! Ан нет, оказывается видимость была еще очень даже. По крайне мере пару минут назад я прекрасно различала свои ноги. И даже тропинку по которой шла в диапазоне двух шагов. Сейчас и коленки я с трудом могла увидеть. Но единственное, что в этом белесо-серым мареве различалось хорошо и четко были молнии на небе. Они окрашивали туман в зловеще-бордовый цвет, при этом, непостижимым для меня образом, от их вспышек светлее не становилось и окружающую обстановку рассмотреть тоже не удавалось. Хотя вот в эту самую минуту молнии метались с такой частотой, что я ощутила себя на рок-концерте или лазер-шоу. Но все это ушло на второй план, когда впереди загорелись зеленые глаза. Много-много зеленых-светящихся глаз. Из тумана стали проступать очертания страшных человекоподобных монстров, от которых исходило нечто напоминающие темное свечение. Если в сказки начнется зомби-апокалипсис, я буду требовать прибавку к оплате за вредность. Если выживу, конечно.

Я подумала, что надо самой загадать желание чтобы телепортироваться домой, или хоть бы к порталу, но сколько бы я не шептала свои пожелания браслету, ситуация отказывалась меняться в лучшую сторону.

Существа, опираясь на все четыре конечности, подбирались все ближе и ближе, затем кто-то сзади врезался в меня. И я двинула локтем напавшему под дых.

– Точно блаженная, – прохрипел Всеволод. При его появлении браслет перестал прожигать руку. Но запах паленого мяса никуда не делся. Это капец как больно.

– Куда ты меня притащил! – тут же вцепилась в его рубашку я.

– Сама в лес свернула, тут навий больше, чем рыбы в реке, – парировал он, приходя в себя. Страшные существа застыли на расстоянии, не решаясь приближаться. – Скажи спасибо, что они сами меня к тебе привели, глупые очень. Просто так б я тебя не узрел.

– Если ты тут так хорошо ориентируешься, зачем тебе я! – все еще взвизгивала я, крепче сжимая рубашку парня.

– Мне желание исполнить надо, чем раньше – тем лучше. А не с навьими душами споры вести. Иди за мной. Тут короткий путь есть. Без мороков и прочих… тенивиков.

Подмывало ответить, что он может идти сам куда хочет, но браслет снова стал нагреваться и я покорно побрела за своим мучителем.

– Ты что, уже умудрилась кого-то из них подпалить? – через пару минут спросил парень. – Кощей за это строго спросит. Он за Навь головой отвечает. Натурально.

– Никого я не подпаливала. Это браслет… это чары мне руку жгут, – пожаловалась я. Ожог на запястье пульсировал и ныл. Но зато душевные терзания отошли на второй план.

– А, ну ладно.

Чурбан бесчувственный!

1.3

К моему удивлению, пока я мысленно обдумывала, как отказаться от всей этой работы, мы подошли к огромным кованным воротом из черного металла и кажется, костей. Я тихо присвистнула. Вот она, натуральная готика, а не череп из стразиков на рюкзаке.

– Красиво? – вдруг уточнил до того молчащий парень.

– Впечатляюще… – тактично заметила я. Как декорация для фильма ужасов. Так, пора перестать себя жалеть и начать себе помогать. И лучшее, что я могу, это соображать головой, а не слезными железами. Нужно посмотреть в моем чемодане, мама наверняка собрала мне с собой аптечку. – Так что, будем штурмовать? Или желание загадаешь, чтобы ворота отворились?

– Нет, чары добрые в Нави иначе работают, – он задрал голову вверх и закричал, так что заткнулись и завывавшие до этого волки. – Я пришел за Василисой Прекрасной, дочерью Василисы Премудрой и Ивана, сына царского. Тех, что царство наше от упырихи ночной спасли и….

– Да-да, – раздался рядом с нами до ужаса усталый голос. Я взвизгнула и попыталась выставить перед собой чемодан наподобие щита. Но в этот раз я, кажется, зря испугалась. К нам из тумана вынырнул мужчина лет пятидесяти. В костяной короне, правда у нее большая часть зубчиков была обломана. А сам гость выглядел так, словно не один день лично забивал шпалы для новой железной дороги. Вот что значит смертельная усталость. – Наконец-то соизволил явиться. Я тебя аж с прошлой седмицы жду. А с вами, барышня, я не знаком, Кощей Бессмертный, рад, очень рад.

Он протянул мне руку, как-то не удобно было в данных обстоятельствах падать в обморок, так что я протянула свою здоровую руку в ответ и он галантно ее поцеловал.

Если это Кощей Бессмертный, то нам так многое не договаривали в сказках...

– Василиска, собирайся, хватились тебя, – заорал Кощей.

– Ну дедуличка, можно я еще у тебя побуду, а Севочка чегой-нибудь насказывает маменьки, – из сумрака тут же выплыла настоящая фотомодель. Волосы цвета розового золота. Глаза насыщенно синие, лицо настолько правильной и симметричной формы, что по нему градусы сверять можно. Руки и ноги тонкие, талия тоже, все остальное выпуклое. Если от моей самооценки еще что-то и оставалась, то оно исчезло в пучине осознания собственного несовершенства в сравнении... Единственный вопрос, который у меня вертелся в голове, почему у нее волосы отдают в розовый оттенок, разве в сказке так можно? – Ну, Севочка, вот чего ты так рано!

Севочка, растерялся. О. Так он все ж таки влюблен в нее, да?

– Васька, какой договор был? – насупился Кощей. – Как только тебя кто-нить хватится, так ты сразу домой улепетываешь! Хорошо хоть мать твоя самолично не явилась. У нее характер весь в бабку, а у той в ее бабушку. А изначально корни тех характеров в жену мою, эх… – На секунду Кощей мечтательно прикрыл глаза, затем быстро вернулся в режим ворчливой бабки. – Домой! С провожатым! Все!

Я только ручку чемодана посильнее успела сжать, как вокруг нас закружились потоки искры и ветра. Мы тут же оказались посреди довольно позитивной летней лужаечки. Вокруг весело пели птички. С одной стороны виднелся резной терем, раскрашенный в красный и золотой цвета, вокруг него стояли симпатичные домики. С другой возвышался летний, зеленый лес. Напротив леса, так полагаю в качестве противовеса, возвышался одинокий, но очень крупный дуб. А позади него плескалось чистое, прозрачное море.

А что происходит-то в этом бедламе?

– Эх, Севочка! Ну, я ведь всего на пару дней от своих обязанностей уклонилася, чего ты сразу-то так явился! – пожурила Василиса «Севочку». Тот, как стоял истуканом, так им и остался, даже не вздохнул печально изображая раскаяние. – Маменька уж больно строжится последнее время.

– Ты с русалками всю ночь гуляла. Еще бы ей не строжиться, – все же буркнул он. – А в селе говаривать стали, что тебя Кощей украл, мол, темные чары хочет на тебя наложить.

– Дедушка-то? Да он же милый. Просто нелюдимый слегка, – отмахнулась Василиса. Вот еще с утра я б Кощея милым не назвала. Но сейчас, возможно, и согласна с этим определением. Мне надоело стоять предметом интерьера и я влезла в разговор.

– Я Женя, здравствуйте. Замещаю Золотую рыбку. Если хотите загадать желание, то лучше не надо, потерпите до сентября и Рыбка сама вам все исполнит в лучшем виде.

– Да ладно, – рассмеялась Василиса, пожимая мне руку. – А я-то гадаю, чего ты так чудно выглядишь. Одета не по-нашенски. Волосы такие… Своеобразные. – В последний момент запнулась девушка. И покраснела. – Прости, я как ляпну, папенька все время говорит, что язык, как помело. Рыбка просто с прошлого Равноденствия грозилась сбежать от нас на энти… лыжные горы. Да мы к ней не прислушивались уже, думали, какой ж дурак согласится ее обязанности исполнять… Ой!

– И этот дурак я, – пришлось согласиться с еще более отчаянно краснеющей Василисой. – А твой благоверный меня за собой потащил. Вызволять тебя.

– Севка? Ты слышал, благоверный, – даже поперхнулась от новой волны смеха Василиса. У «Севки» на практически белом лице проступил чуть заметный румянец. – Мы с Севой друзья с детства. Наши маменьки подруги. Ладно, пойду виниться перед своей. Спасибо, Севочка, что ты про меня вспомнил, но провожатые мне все ж таки не нужны. – Она лучезарно улыбнулась незрячему парню и зашагала в сторону расписного терема. Но затем обернулась. – А ты, Женя, заходи к нам на пир. Маменька, наверняка, с тобой познакомиться пожелает.

– Обязательно. Как только осмотрюсь, – согласилась я, обдумывая, куда ж мне идти… Жить где-то надо ведь. Может и правда, на постой к кому попроситься? Сказать, мол так и так, обманом заставили быть Рыбкой золотой, а какая же я рыбка? Пустите переночевать до сентября. – Ну раз все так благополучно…

Браслет опять стал жечь и без того больное запястье.

– Ты должна исполнить желание, – бесстрастно проговорил парень.

– Ну что ты от меня хочешь-то! – взвилась я – В порядке твоя Василиса. Вот как резво к коттеджу своему шпарит! Ни царапинки, ни…

– Пусть она меня полюбит. Сделай приворот.

– Что? – я во все глаза уставилась на парня.– Не... слушай, это уже перебор. Я понимаю, неразделенная любовь и все такое…

– Не твоему ума дело! – Нахмурился он. – Исполняй желание.

– Да-да, помню. Ну так раз у тебя такие сердечные треволнения, так иди и признайся ей, я насильно девушке портить жизнь не буду, – решительно отказалась я и попыталась уйти от этого ненормального.

– Исполни желание! – он схватил меня за руку.

– Не буду!

И вот тут я поняла в чем проблема быть Золотой рыбкой. Браслет зажег кожу так что от запястья повалил дым! Это что еще такое!

– А! – закричала я.

– Желание. Рыбка не может отказать, ежли ее поймали! – спокойно сказал парень, все еще удерживая меня за здоровую руку. – Просто исполни желание.

– Ладно! – Блин, как больно-то! – Хорошо. Как их исполнять?!

– Я не ведаю, ты же Золотая рыбка.

– Я заместительница!

Как только я согласилась исполнить желание, браслет прекратил сжигать мою руку. Я прислонила ее к груди, чувствуя, как пульсирует обожженное запястье.

– Явился же на мою голову!

Его выражение лица еле заметно изменилось. Кажется, он обдумал нечто гадкое и затем сказал:

– Поможешь, я тебя к матери отведу. Она врачевать любую хворь умеет. И ожоги на раз исцеляет, не вспомнишь даже, что он был.

– Она у тебя врач, что ли?

– Нет, ее тут все знают.

– Да не здешняя я, говорю же! Ладно!

Прости меня, Василиса, но если меня сожжет эта странная штуковина, то никому лучше не будет. А я потом попробую связаться с Рыбкой и отменить приворот. Если так вообще можно...

Правда, я не знаю, как исполнить его желание. Ни чье желание, если быть точной. А этот, тип с сомнительными моральными качествами, тоже без понятие. Единственное, что мне удалось от него добиться, это разъяснения, что он вызнал у неизвестного источника, что если рыбку поймать, то она обязана исполнить желания.

– Любое волшебное животное обязано. И не одно, а три, – упорствовал в своих заблуждениях парень.

– Вот, иди, – я махнула рукой в сторону речки. – Ныряй, ищи вашу уклонистку и предъявляй ей потребительские претензии, что тебя обманули в ожиданиях.

– Вроде и по-нашенскому речи ведешь, а словно на басурманском, – скривил губы в усмешке Сева.

– Я о тебе тоже не высокого мнения!

Так. Будем думать логически, если б я нанимала себе заместительницу и очень торопилась, то я бы оставила ей возможность с собой связаться или какие-то инструкции. Ну с этим проблемы. Ладно. Что имеем из подручных материалов?

Браслет. Который состоит из золотых чешуек. Она сказала, чары в чешуйках. Я немного потрясла рукой, чувствуя, как болит ожог. Но эффекта не последовало. А что если оторвать чешуйку и дать тому, кто загадывает желание? Ну, вроде талисмана? Я легко отцепила от браслета одну средних размеров чешуйку. Мне хотелось рассмотреть ее поближе, но я не ожидала что золотое изделие настолько хрупкое. Чешуйка рассыпалась в моих пальцах золотой пылью.

– Что ты делаешь? Я узреть не могу… – проговорил вдруг притихший Всеволод.

– Желание! Загадывай! – успела пискнуть я. Сева послушно пробормотал свою любовную печаль. И… ничего не произошло. Золотая пыльца исчезла.

– А может, ты ее раздави и загадай по новой? – Предложила я, схватив его за руку и вкладывая в нее еще одну чешуйку.

Точнее, хотела вложить, но нас обоих ударило несколькими несильными, но ощутимыми разрядами тока. Мы отдернули руки друг от друга. Браслет перестал вести себя как садист и опять затих.

– Очевидно, нужен другой способ, – заметила я, стараясь не обращать внимания на запах паленого мяса. Вот тебе и штрафные санкции. Почему работодатель о них вечно умалчивает? Хотя, о таком любой бы умолчал.

Я все же растерла оторванную чешуйку в пальцах, но на этот раз сама повторила Севено желание. Тогда золотые искры взвились в воздух и облепили Севу. Тот чихнул. Раз, другой. Искры из золотых превратились в ослепительно белые и замерцали словно светодиоды. Вот вам и интуитивно понятный интерфейс. Искры наконец исчезли. И опять же, эффект от проделанной работы остался неясен.

– И что? – не понял Всеволод.

– Без понятие. Если что, сохраняйте гарантийный чек, – вздохнула я и оторвала третью чешуйку. Но она повела себя совсем странно, резко почернела и осыпалась на землю сажей.

И тут же мой чемодан завибрировал, словно в него засунули целый работающий двигатель от самосвала. А мобильник-то у меня в кармане. Я недоверчиво присела на корточки возле буйного чемодана и морально готовясь увидеть еще более странную картину, чем в последние полчаса своей жизни, расстегнула молнию. Внутри в вперемешку с моими вещами активно давала о себе знать нервная тарелка. Она буквально кувыркалась внутри чемодана, путаясь в моей одежде. Довольно небольшая, с милой голубой каймой по краям. И откуда такой гиперактивный характер?

Но я уверена, это точно не моя тарелка. Но тогда откуда она взялась?

Чего-то я устала.

– Вызывают тебя, – подошел чуть ближе Сева.

– И как ответить? – спросила я, тупо глядя на прыгающую по чемодану посуду.

– Яблочко нужного сорта по каемке пустить, – он, кажется, окончательно разуверился в моих умственных способностях, явно устав от происходящего не меньше, чем я сама. Внезапно он поднял руку и вытянул ее вправо. Как раз в сторону леса. К нему мигом прилетело несколько наливных, красивых, сочных яблок.

– Вот ты какая, мгновенная доставка… – прошептала я, чудом увернувшись от всех летящих на меня фруктов. А вот Севе прилетело в лоб, когда он попытался выключить яблочный магнит.

– Никогда эта загогулина не останавливается вовремя, – без тени эмоции констатировал парень. Я, если б мне прилетало по балде, мной лично вызванное яблоко, расстроилась. А этому вот абсолютно все равно. Может он в душе переживает?

Я взяла первопопавшееся яблочко и справившись с обостренным чувством голода, положила его на экспрессивную посуду.

– Ты что творишь! – вопль практически сбил меня с ног, заставив сесть прямо на землю, Сева тоже пригнулся, но на ногах устоял. С экрана, тьфу ты, с тарелки на нас злобно сверкала глазами Золотая рыбка, одетая в толстый спортивный пуховик, на лоб она сдвинула горнолыжные очки… Я не готова комментировать данную картину. Совсем.

– Да меня чуть не спалило! – пошла в атаку и я. – Вы меня выбросили не понятно где, ни что делать, ни где жить, ни как обязанности исполнять! Ни предупредили даже, что мне руку может прожечь вашей побрякушкой!

– А… ну да… – Рыбка смутилась. – Ну торопилась, отпуск. Раз в триста лет… Смотри, ты не можешь отказать тому, кто успел слово «желаю» молвить, либо еще как-то свою хотелку оговорить. Как произнесено оно будет, так ты должна его исполнить. И да, помни, желания не обязательно волшобой исполнять… Ежли тебе кто-то загадал уже свое заветное, то пока ты с ним не разберешься, смекалкой аль волшобой, но лучше смекалкой, другие люди у тебя ничего попросить не смогут. Ну попытаются, конечно, только мироздание очередность и порядок строго блюдет. Хоть пусть упросятся, а покамест загаданное не осуществишь, прочие желания тебя не касаются, пусть люди ожидают своей очереди, потом сызнова загадывают, как освободишься. Так… А вот ежли ты откажешь загадавшему, то чары обернутся супротив тебя, и раз ты замещаешь меня, а я существо водное, то накажут за энто противоположной стихией – то есть, огнем. Агась... Чтобы исполнить желание…

– Нужно оторвать чешуйку, сжать и повторить желание про себя? – спросила я, Рыбка кивнула. – Я так уже сделала, но как будто не получилось. А может быть я просто не поняла.

– Не получилось, – снова нахмурилась Рыбка. – Ты почувствуешь, ежли желание исполнится. Но вот энто, то, что ты там сейчас исполняешь, приворот же, да? – Теперь кивнула я. – Ты три желания на приворот потратила, ужас просто. Нельзя такими серьезными вещами заниматься, ежли все тонкости не осмыслять! Я решила, что ограничу силу твоих возможностей. Никаких приворотов! И порчи наводить, вообще любые, не думай даже! Неудача штука опасная, потом за нее такая расплата, что мне еще триста лет без отпуска пахать! Мертвых тоже в нечисть запрещаю обращать. А то некоторые напридумывают, что это завроде оживления, ан нет! Мертвый мертвым навсегда останется, не в моей энто силе вернуть жизнь тому, кто ее утратил. Потом претензий столько, мол, не то имели в виду, зачем нам в доме упырь аль русалка… а поздно, желание потрачено! Поняла? И еще, я кажись, не сказывала, свои желания Золотая рыбка исполнять не может. Так уж заведено.

– Что значит ограничила? Я же ее поймал! Пусщай исполняет мое желание! – вклинился в разговор Всеволод, чуть не вырвав у меня блюдечко из рук. Хорошо, у меня хватка натренированная младшей сестрой. – Ежли она привороты творить не может, то ты давай. И не одно желание, а все три!

– А, сын Яги? – надменно окинула его взглядом рыбка. – Ясно все с тобой... Сейчас я матери твоей расскажу, чем ты занимаешься вместо дел правильных. Она тебе объяснит, как чудных животных в сетки заточать. А ты, Женя, запомни. На одного человека одно желание. И больше ни грамма волшобы. Лучше что б вообще без чар обошлось. А что б ты различала в следующий раз, когда нужно дефицитную волшобу использовать а когда нет, дополнительное условие тебе. Ежли к моему возвращению на браслете ни единой чешуйки не останется, то и желание твое я исполнять не стану. Поняла? А, да, Севочка, ты все свои три желания уже израсходовал, более исполнять Золотая рыбка ничего для тебя не обязана.

И отключилась. Тарелка успокоилась и улеглась в чемодан, как приличная посуда. Ну здорово, блин! А где здесь уволиться можно?!

– Израсходовал? – проговорил парень в пустоту.

– Сын Яги? – не поняла я.

Парень не обратил на мой вопрос внимания, что-то усердно обдумывая. Я толком на ноги встать не успела, как земля под нами заходила ходуном. Сева тяжело вздохнул, но опять же, без особых эмоций. Через мгновение перед нами притормозила избушка на огроменных ногах. Куриных. Из ее окошка высунулась рыжеволосая девушка, не очень старше меня и гневно возопила:

– Севка, ты чо удумал!

Глава 2. Кто в Теремочке только не живет

– Нет, ну ты погляди, чо удумал! – не могла обуздать свой праведный гнев Баба Яга. Которая мне в ровесницы годилась! Нет, мы все взрослые люди, воспитанные на определенных сказочный примерах, где эти самые примеры имеют вполне понятные детскому разуму образы. Ну Кощей – злой, Яга – старая, водяной – мокрый, леший… лесной! А у меня второй встречный сказочный персонаж, ну не считая Рыбки, и уже все каноны сломаны.

Ну хоть избушка вполне подходила под мои представления. Если выбросить из головы, что ее не может быть. Правда, куриные ножки подозрительно напоминали страусинные. Но я не настолько привередлива, чтобы придираться к таким незначительным деталям. А вот Яга-супермодель добивает мои нервные клетки.

Хотя и поведение у нее не совсем злодейское. То есть, после того, как она предстала перед нами в своем удивительном доме, прошел уже почти час. За это время избушка успела уйти в лес и я так понимаю, вернулась на свое обычное место дислокации.

Меня очень дружелюбно пригласили переночевать и по-возможности вылечить обожженную руку. Однако, врачебные дела занимали у Яги ровно половину внимания, потому что параллельно с заговорами, странными примочками, мазями и тем, что можно назвать магией исцеления, Яга продолжала отчитывать Севу.

Он же сидел за столом, ровно напротив меня, невидящим взглядом уставившись в стену и не шевелился, сложив руки на коленях. На столике стояли несколько мисок с фруктами и выпечкой, я вспомнила, что давно ничего не ела, но пока вокруг моей руки плясали странного вида всполохи, сама она была облеплена травами и обмазана мазями, а Яга водила руками над ожогом, я не решалась обозначить свою позицию в разговоре.

– Взрослый ж молодец уже! Что ж тебе никак не имется-то, – уже просто ворчала Яга. – Говорилось же не единожды, пророчества штука не конкретная, вредная даже. Не способен обычный человек свое будущее уразуметь!

– Я не обычный, – наконец-то произнес парень. До этого просто он молчал.

– Не обычный, ведаю я. Сын седьмого сына, и угораздило ж мне именно тебя у ведьмы энтной басурманой вызволить!

– Так верни, но и ее саму еще возвернуть из ледяного плена надобно, – голос у Севы был до того безэмоциональный, что хотелось его треснуть.

– Молчи уж, тоже мне герой-молодец нашелся! Говорено ж тебе, насильно мил не будешь! Вот расскажу Василиске, что ты ее против воли оморочить хотел! – устало вздохнула Яга, закончив колдовать и придирчиво осматривая мою руку. Затем она о чем-то сама с собой мысленно согласилась и полезла в стоящий у стены резной сундук. Там она достала стеклянную склянку и сбрызнула мне руку светящийся жидкостью.

– Я не против воли! – это было сказано чуть более эмоционально, чем предыдущие реплики, но все равно не очень убедительно. – Я просто ускорить хотел… пророчество…

– Что б я более от тебя про энто пророчество твое простофильское не слыхала! – Сверкнула глазами Яга. В миг из прекрасной девушки она превратилась в существо столь сильное, сколь и опасное, настоящую хранительницу древних знаний, сплошной огненный вихрь. Затем она вздохнула и прикрыла глаза, снова превратившись в человека. – Не обучен ты с пророчествами разбираться, никто не обучен, энти штуки опасны, они сами себя воплощают. Да только судьба человека в его руках и больше ни в чьих. Справимся мы с твоей бедой, и без приворотов от рыбок-халтурщиц. – И Яга переключилась на меня. – Энто ж надо, девицу из царства без волшобы вместо себя оставить, совсем у окаянной совесть износилась в воде ейной. Еще когда три желания стала отказываться исполнять, мол, либо в минуту все три подряд произносите, либо одно всего исполню, уже видно было, что зажралась вобла позолоченная. А энто… Ох, как ты, девица? – Участливо спросила меня Яга.

– Спасибо… в смысле, благодарствую. Рука уже не болит… эм… – даже денег за беспокойство не предложишь, тут наверное, в ходу не простые рубли, а деревянные или может вообще алмазы зачарованные, как в играх.

– Да, тю, работа у меня такая. Впрочем, как тепереча и у тебя. Смотри, будь со своими обязанностями аккуратней. Рыбка-то хитрохвостая у нас всю жизнь была, чары так дозировала, словно от себя куски отдирала, – однако Яга не смогла удержаться и снова начала отчитывать Севу. – И додумался ж такое хрупкое недоразумение за собой в Кощеево царство тащить! Мороки-то на свежую человеченку ох как падки, закружили б, завертели и все, нет девицы! А! – махнула она на сына рукой.

Я не успела возразить насчет «недоразумения», потому что сказочная волшебница ушла в соседнюю комнату.

Сева не соизволил ничего ответить и на эту претензию, сидел все так же, как статуя. Не просто статуя. А… не знаю. Замороженная статуя. Вот! Короче, мне стало как-то не ловко занимать жилплощадь малознакомых сказочных персонажей. Хотя вроде как, это Сева меня потащил неизвестно куда, но Яга-то мне руку вылечила, от ожога осталась чуть заметная розовая полоска на запястье, а боль прошла. А значит, вроде все улажено и наглеть в гостях не стоит. Я прочистила охрипшее горло.

– Эм. Извините… уважаемая…

– Яга я, все так кличут, и ты, новая Рыбка, не стесняйся, – отозвались из комнаты.

– А, да... Яга, спасибо вам, что подлечили и отогрели… Не подскажите, а где Рыбка живет? Мне бы вещи разобрать…

– Так в море и жила. Тудым-сюдым плавниками вертела. А тебе так не хорошо будет, – Яга вернулась назад в комнату и нахмурившись, что-то обдумывала. – Знаешь что, девонька. Ты раз наша гостья, то и веди себя, как гостья. Сейчас в баньке тебя попарим, накормим, напоим, спать уложим, а с утрица чегой и придумаем где тебе харчеваться.

Я подумала, что главное в данной ситуации, что б меня в печке запечь не решили. Но Яга вдруг всплеснула руками.

– Сева… Ах ты ж поганец, удрал опять!

И правда, на месте, где секунду назад сидел этот истукан никого не было. Только за окном раздалось зловещее карканье.

И даже подобные странные исчезновения не смогли переубедить Ягу от демонстрации полного спектра сказочного гостеприимства. Серьезно, я как в элитном спа побывала.

Хотя я сначала недоумевала, откуда в избушке может взяться баня, но оказалось, что у Яги оборудована целая поляна с необходимыми в быту постройками типа: удобства, огород, три сарайчика, погреб и та самая банька. И все это было обнесено высоким забором, а рядом с воротами были вкопаны несколько столбов, на которых висели черепа. Причем, черепа эти так активно вели интеллектуальные беседы между собой, что не обращали внимания на мой шок. Яга тоже не дала мне как следует уложить в голове данную ситуацию, я до сих пор так и не решила чьи черепушки видела. Но вместо размышлений меня впихнули в баньку и напарили так, что я думала, кожа с костей слезет, потом меня накормили старорусскими блюдами, что важно – не пельменями. А после уложили спать на печку, задернули цветастую занавесочку, и не взирая на аховость сложившейся ситуации, я вырубилась мгновенно.

***

Проснулась я по утру от немилосердно писклявого звука. Сначала я честно подумала, что все события предыдущего дня мне просто приснились. Может, и Сашка с Иркой не мутили, волосы мои чудесным образом остались нормального цвета, а главное, не в какую сказку я не попадала.

– Да как энта мелочь чешуйчатая в отпуск удрала! Представляешь! Кого мне теперь о помощи-то просить? Лихо, аль Муромца? – но немилосердный писк отказывался быть плохим сном и настойчиво заявлялся в мою не до конца проснувшуюся реальность.

– Муромец занят, у него миссия, – второй голос звучал в нормальном для человеческого уха диапазоне и казался подозрительно знакомым.

– Чего у него?

– Васька... то есть, ее царское, Василиса Премудрая, отправила его на южную границу. Недругов бить, – пояснила Яга своей собеседнице. Они стояли за чуть приоткрытой дверью избушки и не обращали внимание на мою возню.

Нда… то есть, точно не приснилось. И значит, браслет на руке тоже не плод кошмарного чувства юмора моего подсознания, а вполне ощутимая проблема. Помня о его садистских возможностях, я вздохнула, скинула пуховое одеяло и слезла с печки. В разговоре упоминали Золотую рыбку, значит, это мой клиент или как называют просителей в сказках? Поскольку спала я в своей пижаме, которую нашла в чемодане, то стоило переодеться, чтобы не пугать гостью современными модными тенденциями. В чемодане обнаружился длинный сарафан, правда, смущали бретельки и вырез, но Яга вроде тоже не замотанная с головы до пят ходит. Вчера на ней была цветастая юбка и красная рубаха с вполне себе современным вырезом. Короче, я накинула сверху кардиганчик и вышла поздороваться. Удачно, что избушка сейчас стояла на земле фундаментом, как обычный дом и я не грохнулась с верхотуры.

– Здравствуйте, вы я так пони… – я собиралась вести себя как профессионал, раз уж другого выхода у меня не было. Но… Если Яга просто вводила в некий диссонанс, то гостья… Ну во-первых она вся была нежно зеленовато-желтого цвета, включая платье и волосы, белки глаз и зубы. Во-вторых, у нее не было зрачков, длинные и кривые пальцы перерастали в настоящие когти той же цветовой окраски, а волосы торчали в разные стороны на манер симметричного ирокеза, прибавляя несколько сантиметров гостье в росте и ширине.

– Энто Женя, вместо вертихвостки нашей будет тут упластываться, пока та на своих курортанах плавники парит, – объяснила Яга, ловко вкладывая мне в руки теплый пирожок.

– А я слышала, – голос у гостьи был настолько тонкий, что стекла не бились лишь за неимением их в избе. В окнах, к примеру, находилась странная расплывчатая субстанция, пропускающая свежий воздух внутрь, а вот комаров и мух нет. Магия, блин. – Что она на Экверенс собиралась.

– Эверест, – поправила я, надкусывая пирожок. А вкусно.

– О, разговаривает! – Захлопала в ладоши гостья.

– И даже фокусы показываю, – мрачно заверила я. – Так чем могу помочь вам…

– Энто Кикимора наша, Луговая, – пояснила Яга. Кикимора… Ну а чего б и нет-то? В конце концов, чем она хуже Кощея? Или Василисы? В отличии от Яги той же выглядит Кикимора вполне по сказочному. Ноги, правда, ее я рассмотреть так и не смогла, но да ладно. – Проблемы у ней, по твоей части, кажись. А ты энто, Луговая, гляди, девочку береги, вместо Рыбки сгинет, вообще кавардак такой начнется…

– Да тю на тебя, Яга, – обиделась Кикимора. – Я законы равновесия ведаю, волшобное животное трогать не стану!

С одной стороны, я рада узнать, что мне не угрожает опасность, с другой, кто тут еще животное? Кикимора же, собралась уходить и поманила меня за собой, разбираться на месте, так сказать.

– Мироздание развалится и будешь только в воспоминаниях обитать, – напоследок припечатала Яга. Видимо, это пожелание удачи. Еще Яга ворчала, что: «Севка поганец, вот только пусть явится». Но как это относится к нашей ситуации, я так и не поняла.

Кикимора вцепилась мне в руку и потащила куда-то по лесу. Тащила она быстро и сноровисто, такая ломовая тяга, я успевала только уворачиваться от столкновения с неосторожно растущими на нашем пути деревьями. Бедные растения не собирались никому мешать и наверное, просто не подозревали, что Кикимора в момент тревоги расчищает путь к цели похлеще любого асфальтоукладоного катка. Ноги ее рассмотреть так и не получалось, потому что чуть ниже пояса у нее красовалось нечто вроде мини-урагана, в этих потоках ветра кружились разные травки, веточки, пыль, парочка не толстых грызунов.

Задать уточняющие вопросы о природе возникшей проблемы не особо получилось, потому что Кикимора голосила на ультразвуке всю дорогу, а я не обучена разбирать писклявые вскрики на старославянском. Легкомысленно не озаботилась этим в детстве, а сейчас уже поздно наверстывать упущенное. Тьфу ты. Заразная манера речи какая!

«Шли» мы не долго, или возможно, преодоленные за четыре минут десять километров просто не смогли достойно отпечататься в моем мозгу.

– Вот! Разберись! – Наконец-то более раздельно и намного тише произнесла Кикимора, притормаживая возле домика. Ну как домика…. Скорее нечто, что при должном уровне фантазии и открытости к необычным формам можно назвать старославянским общежитием. То есть, такой конструктор слепленный из множества отдельных избушек. Некоторые по-новее, другие по-грустнее, третьи, вообще, кажется из соломы...

– Три поросенка сильно увлеклись, а волк словил комплекс неполноценности? – рискнула спросить я. Разберись… Здорово, есть ли у меня шанс убежать куда по-дальше?

– Халтурщики эти твои поросята. А муравьи, да напоенные сывороткой роста, такое загляденье сляпать могут. Но не всегда… – хмыкнула Кикимора.

– Почему-то так и думала... – кивнула я. Двор вокруг домика был обставлен столбами, те в свою очередь обвивал зеленый шипастый плющ. На не внушающем чувство безопасности заборе висели всякие корзинки, ленты, букеты полевых трав и местами вялилась рыба. На небольшую и довольно милую деревянную калитку присел белый, как снег, ворон. Только вот глаз у него не было. Вместо них блестели два прозрачных камня.

Тут с третьего этажа выпал комок орущей шерсти. За ним из окна высунулась половина медвежьей морды. Нам были видны лишь пасть и очень громко дышащий нос. Размеры внушали уважение, и некоторую тревогу, но все эти чувства померкли, когда медведь раскрыл пасть и заорал. Прямо очень громко заорал.

***

– И из-за энтого шума я корзиночки свои плести дале не могу! – договорила Кикимора, когда медвежья пасть перестала орать и скрылась в недрах строения. На земле, под окном, распластался натуральный волк, но он довольно быстро очухался и затрусил назад в дом.

– Корзиночки? – слабо спросила я, не надеясь узреть логику в происходящем.

– Так вот, – Кикимора сняла с забора одну и помахала ей перед моим носом. – Постигаешь?

– Постигаю, – согласилась я. – Прекрасная работа, чувствуется рука мастера.

Оказывается, все не так просто.

– Дык, где она прекрасная, просто не позорная, – фыркнула Кикимора. – Мне для пленения чудесной соломы нужна тишина. А какая тут тишина? Один орет, другой воет, третьи бегают тудым-сюдым! Не Теремок, а балаган! Натуральный!

– Теремок? – Мы с Кикиморой аккуратно пошли ко входу, поглядывая на верх, как бы еще кто не решил обучиться полетам с приземлением на наши головы. Знала бы, зонт взяла. По нему, хотя бы, можно будет опознать получившуюся лепешку, после столкновения с местной не летающей, но очень этого хотящей, фауной.

– Мы его кличем так ласково, – потупилась Кикимора. – Василиса Примудрая приказала построить. Что б существа волшобные где попало не мыкались, после упырихи-то много бед было в царстве. Туманы ели выгнали, мороков с волколаками чуть ли не Кощей сам за ручку выводил. А уж навий-то сколько по лесам схоронилось, до сих пор вылавливаем. Яга вот тоже поближе к людям перебралась, что б, мол, блюсти порядок. Хотя чего уж зазорного…

– Вы о чем? – не поняла я.

– Так она царя соседнего царства-государства полюбила. А он поди да помер. Лет шесть назад, вот она к подружайке своей, царице нашенской и переехала. Та-то сама чаровница еще какая, да и отпрыски у них тоже волшобой балуются.

Рассказывала мне Кикимора, открывая дверь в Теремок. Ладно, хоть так, а то я какую-то сказку читала, где этот самый Теремок из медвежьего черепа сделали. А слепленные как попало дома, гнезда и прочие интересные конструкции, это даже мило. За нами вслед влетел странный белый ворон. Может тоже тут живет?

– Так здесь только животные обитают? – уточнила я, когда мы оказались в небольшой комнате, типа холла, из которой во все стороны вели несколько видов лестниц. Тут были и деревянные, веревочные, один канат, много дыр в земле, о которых я знать ничего не желаю. Но нашлась и вполне обычная ступенчатая лестница, для людей так сказать.

– Нет, отчего ж, – хмыкнула Кикимора, первой начав подниматься вверх по ступенькам. – Люд тоже на постой останавливается. Богатыри часто захаживают. Брат старший, царя нашего Ивана, с дружиной туточки любит загоститься. Купцы заморские, да странники разные. Один туточки такой был, на гуслях все балалайкал. А потом его морской царь к себе утащил.

Весь Теремок неожиданно содрогнулся. Стены затряслись, ступеньки тоже.

– Так что от меня конкретно требуется? – спросила я, прикидывая за что лучше хвататься, если вся конструкция решит развалиться. Перспективы мои были печальны.

– Ну так… чтобы орать перестали! – развела руками Кикимора, когда мы добрались до берлоги на третьем этаже и вновь раздался крик. А затем уже чуть тише «шмяк». Я успела закрыть руками уши и горжусь своей реакцией. А-то точно оглохла бы. Хотя вибрации такие прокатились по всем присутствующим, что мама не горюй.

Со стороны входа снова заполз волк и тихо, вполне по-человечески ругаясь, забрался в соседнюю с берлогой дверь. Самое забавное, что для подъема на третий этаж он использовал веревочную лестницу.

– Так… – если я наколдую чтобы все просто заткнулись, то истрачу чары, а кто знает, что там дальше будет… Ну разговором, так разговором. Не зря ж мне по психологии управления персоналом экзамен автоматом поставили!

– Медведь у вас разумный? – уточнила я на всякий случай.

– Сомнения у меня давно закрались, – пожала плечами Кикимора. – Орет как будто умалишенный, а так был довольно приятным.

И уставилась на меня, ожидая чудесного решения проблемы. А я не умею… я не знаю как успокаивать медведей! Блин! Браслет стал нагреваться, вспоминая вчерашний день, я поняла, что выхода у меня нет. Придется проявлять активность и креативность в решение поставленной задачи. А как не хочется! Ладно, притворюсь храброй, там может никто и не заметит, что я трусиха.

– Ну, пожелайте удачи, если что, вещи мои переправьте семье Серебрянцевых.

И я шагнула в глубину берлоги. Вход туда занавешивала плетеная шторка. Я старалась отогнать панические мысли по поводу обычного рациона нормальных медведей, но на смену пришли размышления о природе постройки. Как эта громадная и по всему довольно тяжелая берлога держится на третьем этаже? Ладно, пофиг. Не моего ума дело. Хоть пусть ее пять ковров-самолетов держат круглосуточно на этой высоте. Необходимо было решить проблему. Пока браслет снова не решил испепелить мне руку.

Медведь был больше меня раза в два, но агрессию не проявлял. Наоборот, он старался как только мог игнорировать всех присутствующих, лежа на своей лежанке и накрыв голову подушкой. С противоположенной от входа стороны в выломанное окно залетел знакомый белый ворон и уселся на остатки подоконника. Что-то пугает меня именно он, а не медведь.

– Уважаемый? – робко спросила я, шагнув ближе и в меня тут же уставились два бешеных глаза. Медведь сел, сгорбился, обхватив себя за ноги, вопреки законам физиологии и строению собственного скелета, и стал раскачиваться из стороны в сторону. – Я Женя, исполняю обязанности Золотой…

За стеной раздался писк, похожий одновременно на пение оперной певицы, скрежет пенопласта по стеклу и жужжание дрели, которой соседи просверливают стены в семь часов утра выходного дня. Голос Кикиморы в сравнении с этим звуком был буквально переливчатым пением птиц и шуршанием выданной крупными купюрами зарплаты. Медведь молча просунул огромную лапу в стену берлоги и за лысый хвост вытащил из соседней комнаты волка, тут же швырнул его в окно и опять накрыл голову подушкой. Забавно, что белый ворон, сидящий в разломе окна не успел улететь, и его сшибло с насеста вместе с волком. Валяется, наверное, теперь на земле, странный птиц.

– ОМАЙОЯЙМАЙЯЯЯ! – раздалось с улицы. Медведь, поднялся, протопал мимо меня, высунулся в окно и заорал в ответ.

2.2

– И давно он так? – уточнила я шепотом, начиная понимать корень проблемы.

– Всю ночь! – снова заорал медведь. – Всю ночь, только засыпать начну, и эта гадость под ухом! И днем не угомонился, и вчера тоже. Третьи стуки никакого покоя!

– Сочувствую, – кивнула я, вспоминая того самого соседа с дрелью, который начал делать ремонт прямо в первый день моих прошлых летних каникул. – Голова болит?

– Заболит тут! – буркнул медведь, возвращаясь на лежанку. Я не знаю, можно ли давать медведю людские таблетки от головы. Но попытаюсь.

– Уважаемая Кикимора, – высунулась я из берлоги. – Вам нужно сходить назад к Яге, пусть она найдет в моем чемодане… багаже…. Вещах, розовенькую сумочку. Там разные баночки блестящие и полосочки выпуклые. Вот их нам сюда надо.

Кикимора с сомнением посмотрела на меня, потом перевела взгляд вглубь берлоги, на медведя.

– Потапыч, девица за Золотую рыбку, ее в окна швырять нельзя.

– Не буду, – буркнул медведь. – Она мне ничего не сделала. Я еще в своем уме, чтоб кого попало в собственные окна кидать.

– Выселю, – признала его правоту Кикимора и удалилась вниз.

– Так, а теперь дава… – я хотела предложить медведю немного успокоиться и сделать парочку дыхательных техник, которым нас в школе научили, чтобы мы гасили панические атаки перед ЕГЭ, но тут снова раздался этот противный звук.

– Зараза! Ведь не полнолуния ж! – простонал медведь.

Я выскочила из берлоги, желая понять что конкретно заставляет вполне приличное млекопитающее издавать подобные акустические волны и увидела, как волк понуро ковыляет к своей комнате.

– Подождите, сейчас все решим! – крикнула я медведю. Волк понял, что я к нему и опасливо зарычал, когда бесстрашная я, заскочила вслед за ним в его квартирку.

– Простите пожалуйста, вы говорящий? – не придумала нечего лучше для начала диалога я. Волк поняв, что бить его пока не будут, кивнул. – Я Женя, здравствуйте.

– И тебе, девица красная, не хворать, – заметил волшебный зверь. Или не волшебный, а просто разумный, как их тут разберешь?

– Скажите, пожалуйста, могли бы мы с вами разрешить сложившуюся, не пригодную для отдыха, ситуацию? – очень деликатно постаралась донести суть проблемы я.

– Чего? – Волк втянул носом воздух. – А, так ты не отсюдошняя.

– Я замещаю Золотую рыбку.

– Вобла она облезлая, – буркнул Волк. – Ведь по-людски просил, ну сосватай ты моему дураку нормальную невесту, а!

– Что, не сосватала? – участливо спросила я. Странный звук, который очевидно был своеобразным воем, не повторялся. Значит, пока я забалтываю товарища Волка, медведь чуть отойдет от своей бессонной ярости.

– Сосватала. Елену. По ихниму Троянской кликали, так такой жуть жуткий приключился кавардак, ели Борьку из передряги вытащил, чуть все царство в разборки не втянул.

– Понятненько, а вот скажите…

И снова раздался этот звук. Он отчетливо шел из Волка, но зверь при этом молчал.

– Зараза! – раздалось за стенкой.

– ТИХО! – неожиданно для самой себя гаркнула я и все реально замолкли. – Уважаемый медведь, я в процессе решения, потерпите еще чуть…

Тут сквозь дыру в стене из берлоги влетел белый ворон, он ударился об пол и обратился в белобрысого парня. Надо же, какие люди! Или правильней будет сказать, птицы?

– Потаповичем его кличут… по отцу, а имен у них не водится, для удобства иногда Михаилами их брата зовут… – заявил Сева, немного болезненно потирая ушиб на голове. Надеюсь, не сотряс остатки адекватности.

– Ты что тут делаешь? – не слишком дружелюбно спросила я.

– Вот, – он протянул мне мою аптечку. Правда, чуть ошибся с направлением. Я левее стояла. Это он так издевается? Я недоверчиво поглядела на Севу, но он остался стоять столбом посреди волшебного общежития. Не один мускул на лице у него не дрогнул, даже когда из Волка, который старался производить минимум звуков, вновь раздался странный вопль.

– Спасибо, но все-таки, может ответишь на мой вопрос? – проговорила я, забирая аптечку, когда звук нового выбрасывания Волка из окна повторился.

– Принес то, что ты просила. Кикимора с матушкой сейчас до солнцестояния балаболить могут, – расщедрился на пояснения Сева.

– Это ты так просишь прощения, что чуть не стал причиной моей болезненной и ужасной смерти? – подсказала я ему верный ответ.

– Не умерла бы ты. Просто чуть умом тронулась. Тоже мне беда, – еле заметно дернул плечами этот… Сева.

Учитывая, что для слепого он ведет себя как вполне зрячий и неприятный тип, я начала подумывать отвесить ему пендель, но затем вспомнила, что я вообще-то воспитанная, эмансипированная девушка, которая отлично владеет собой и знает, где проходят границы социальной ответственности. По этому, я показала ему язык и пошла скармливать медведю таблетки от головы.

– Не буду, – заупрямился Потапыч, когда я оставив своего приятного собеседника в логове Волка, вернулась в берлогу. – Пахнут странно. Как колдовство, только сильно уж отвратительное. Так газы на болотах пахнут.

– Это вам поможе…

Звук этот странный отличная штука, скажу я. Не заменим в процессе важных переговоров. А уж когда Потапыч проглотил половину блистера, резко подавшись вперед и чуть не откусив мне пальцы, я вообще порадовалась, что мой визг был неразличим на фоне этой канители. Затем, я нашла в аптечке вату и заделала ей уши медведю.

– Получше! – гаркнул он и оглохла уже я.

Одна проблема была решена, но звук опять повторился. Мне пришлось снова перелазить в квартиру горлопана. И не поверите, что там было. Орало уже не что-то внутри Волка, а сам Волк над которым нависал Сева.

– Изыди! – орал санитар леса, практически крестясь.

Сева действительно сделал шаг назад и спросил, видимо у мироздания, потому что вопрос его не был адресован кому-то конкретному.

– Не слышишь ничего странного?

– Новый рингтон у Волка, – хмыкнула я. И Волк, и Сева на минуту замолкли.

– Гусли расстроились, – пояснил Сева уже лично для меня.

– Гусли?

– Самогуды которые.

– Не ведаю ничего про гусли! – завил Волк, но противный звук тут же выдал его ложь с потрохами. И теперь я отчетливо поняла что визг доносился из его живота.

– Я, конечно, все понимаю, – сказала я через пару минут, – но зачем жрать гусли, когда тут кругом лес и полно живности?

– Нельзя мне есть живность, – надулся Волк. – Кикимора грозилась, что коль сожру кого, так сам в лесу как дикий и буду. А я не могу, мне за Елисеем надо присматривать!

– Был же Боря? – напомнила я

– Боря младший у царя Богдана, они в соседнем царстве-государстве правят, – пояснил Сева. – Елисей старший и наследный царевич.

– Так, ну а фрукты там всякие, овощи…

– Я Волк! А не травоядный! – обиделся он.

– Ну не гусли ж жрать! Они что, такие вкусные, – не могла я понять происходящие. Волк вдруг понурил голову и попытался прикрыть свой лысый хвост. Минутку.

– Ты чего? – вдруг встрепенулся Сева, когда я пошла к Волку. Странная у него какая-то слепота. Практически избирательная.

– Смею ли я узнать…. – пришлось прерваться на очередной вой гуслей, – а какого рода оказия приключилась с вашей пушистой гордостью?

И тут волка прорвало. Оказалось, что виновник всех его бед принадлежал к гордому роду бобров. О нем нам и рассказывал пострадавший санитар леса добрые пол часа.

– ...ирод окаянный, только на пол минуты отвернулся жеж! – Закончил десятиминутный монолог Волк. Его слушали все, не перебивая, даже гусли замолкли.

Это только я могла так влипнуть.

– Подождите, давайте обобщим имеющеюся информацию, – замахала я руками. Сева остался стоять столбом. Волк кивнул, бережно лелея в лапах свой куцый хвостик. – Бобер побрил вам хвост и вы в отместку сожрали его гусли-самогуды, все верно?

И Сева, и Волк кивнули.

Далее напрашивался хоть и очевидный, но все же экстравагантный вопрос, откуда у бобра гусли-самогуды, но я подавила в себе порыв уточнить это недоразумение и перешла к уточнению более важных деталей.

– А почему они орут так противно?

– Сообщают, что против смены хозяина, – соизволил ответить, привалившийся к стене Сева.

– А, сигналка. Ясненько.

Откуда у бобра гусли?! И самое главное, что он с ними делает? Нет, Женя, нет, ты должна проявлять профессионализм. Люди ждут когда ты все разрулишь. Ну… звери ждут. Особенно медведь.

– А выплюнуть вы их не можете? – в слабой надежде уточнила я.

– Еще чего! – Волк вздернул морду и посмотрел в противоположную от нас сторону, выражая свою гордую позицию. – Пусть повинится сперва-наперво.

– Ясно, – вот вообще не удивлена развитием событий. – Где бобер?

– Внизу, – логично пояснил Сева. Пришлось упрашивать Волка выползти из своей квартиры и всем вместе кондыбать вниз. Только два этих… субъекта настояли, что по веревочной лестнице спускаться быстрее и нечего тратить драгоценные минуты тишины на ступеньки. Вот никогда не любила веревочные лестницы. Не надежные они. Волк, к слову, спустился по ней очень резво и сноровисто. Сева оценив свои возможности, стукнулся лбом об пол и вновь обратился в птицу, чтобы легко спланировать вниз. А я, что ж делать, полезла как… короче, мешок картошки может считать себя образцом грации и изящества. А я вот нет. Да еще этот…

– Ты собралась навсегда поселиться там или все ж таки соизволишь спуститься вниз? – спросил безэмоциональный голос, пока я справлялась с лестницей, гравитацией и паникой.

Я, естественно, начала торопиться и естественно, все пошло не так. Законы Мерфи даже в славянской сказке действуют неукоснительно!

– Может тебе пом…

Раздался звук падающего и громко орущего мешка с картошкой в лице меня. Но не все так плохо, приземлилась я прямо на наглого парня. А зря он встал ровно под лестницей.

– Все ради тебя, видишь, как быстро я спустилась, надеюсь ты доволен? – Уточнила я, скатывая с расплющенного подо мной Севы.

Парень ничего не сказал, встал и на пару секунд замешкался, пытаясь понять, где я нахожусь. Я собрала себя в вертикальную позицию номер три: беговая, очень-очень помятая и заковыляла за тактично молчащим Волком. На улице мы обошли Теремок и уперлись в небольшую… как там они у бобров называются – хатки? Пусть будет хатка. Нечто напоминающие плотину, но сейчас служащее основанием для второго этажа. Думаю, выше живет верблюд. А почему нет? Волк с бритым хвостом, поедающий гусли на сигнализации же на третьему этаже обитает? Обитает. Ну и все.

Я постучала в… что-то, в стену, видимо.

– Уходи, полудурок! А то я тебе еще и морду побрею!

– Вот и… – гусли дали о себе знать. Из хатки тут же высунулась голова бобра. Ничего такой, упитанный, зубы опять же внушительные.

– А так тебе и надо! – заявил он.

– Многоуважаемый бобер, – я присела на корточки, чтобы находиться в одном пространстве с оппонентом, – не могли бы вы проявить капельку свойственного всем вашим собратьям врожденного благородства и отключить звуковые метания вашего волшебного девайса, в виду крайней степени дискомфорта у всех обитателей сего чудного строения и особенно очень невыспавшегося медведя?

– Да, Семен я, – смутился бобр.

– Семен, прошу вас пойти на встречу нашим неудобствам, понимаю, ситуация не красивая...

– Вы энтому истерику скажите что б гусли вернул, они только тогда и умолкнут, – буркнул бобер Семен.

– Извинись сначала, вредитель мелкий, – мстительно припечатал Волк, вскинув гордую морду.

– Я мелкий?! – вознегодовал бобер. – Да я в тысячу полезней... чем ты... ты! Я русло реки поменять могу!

– А в городки продуваешь, как обычный хомяк! – еще мстительней добавил Волк.

Клянусь вам, из ушей бобра, если они у него есть, повалил пар.

– Зато у меня хвост не побритый! – пропыхтел тот.

И тут началось. Волк кинулся на бобра, бобер отфигачил ему по морде хвостом. Волк, не растерялся и вражеский хвост прикусил. Бобер заорал, гусли заорали, Волк завыл. С третьего этажа снова заорал несчастный медведь.

Животные схлестнулись в боевом танце и меня немного отбросило назад. И снова я налетела на Севу. На это раз на ногах он устоял и даже удержал меня.

– Потрясающее умение доводить проблемы до крайней точки кипения, – заявил он, поддерживая меня за талию. Только сейчас я ощутила, что Сева был очень холодным, как настоящая ледышка.

– А напомни, что ты тут ошиваешься? – буркнула я, отлепляясь от парня. Его бесстрастное лицо стало еще более бесстрастным, хотя казалось бы.

– Ты разнимать их будешь или лясы продолжишь точить?

Клубок агрессивных сказочных зверей тем временем докатился до забора, в него врезался, чем заставил осыпаться на землю несколько корзин.

Я не умею разнимать сцепившиеся между собой животных, даже если они разумны и обучены разговорной речи, поэтому схватила первое что попалось под руки и начала фигачить по ним этим невезучим предметом, пока Волк и бобер не разцепились.

Они с таким ужасом уставились на то, чем я их лупасила, что мне самой стало интересно, чего там? Зря я посмотрела, без осознания сложившейся трагедии день был веселее. Я держала в руках одну из корзинок Кикиморы. Нда.

– Значит так, – сказала я, зловеще понизив голос. – Сели смирно на хвосты и никто не пострадает. Иначе, клянусь, я оторву у корзины ручку!

Эффект проявился тут же, оба драчуна затихли и сели по стойке смирно.

– Волк, верни гусли бобру! Семен, извинитесь, что побрили хвост Волку.

– Я побрил? – искренне удивился Семен и с недоверием посмотрел на печальный волчий хвост.

– А кто? – рыкнул Волк, боязливо косясь на корзину в моих руках. – Ты же мне накануне в городки проиграл!

– Ну проиграл и?

– А то, ты мне чего говорил? Я хвостом машу и жульничаю, – прошипел Волк.

– Да я так… в сердцах, – понурился бобр. – Так ты по энтому мои гусли схомячил?

– Нет, мне просто жутко захотелось поесть истеричной древесины!

– Я твой хвост не трогал! – вскочил с места бобер. – Игра игрой. Мстить за проигрыш это мелочно, я в конце концов, не последний представитель бобринной династии! Хотел бы отомстить, дерево подгрыз, что б оно на тебя упало. Но я не таковский! Я тебя потом обыграю!

– Точно не ты? – Волк сощурил глаза и уставился на бобра так пристально, что я поняла – наши детекторы и сенсоры еще не совершенны. Волк, видимо, просканировал всю скелетную основу бобра, заглянул в его астральную часть, поглядел на всех родственников до седьмого колена и решил таки поверить бедняге. И тут же озвучил логичный вопрос: – А кто тогда?

Снова заорали гусли, напоминая зачем мы все здесь сегодня собрались.

– Да угомони ты их! – пробурчал Волк.

– Выплюни их!

– Не могу, – вдруг понурился Волк. – Я еще вчера пытался. Они ни туда, ни сюда. Доставать надо. – И все, кроме Севы, уставились на меня.

– Чего? – не хорошее у меня предчувствие. Ох, не хорошее!

– Ты ж сказала, что вместо Золотой рыбки, давай помогай, – заявил Волк и открыл пасть. Довольно широко. У животных так не должно ничего открываться.

– Эм… вы чего от меня хотите-то? – охрипшим голосом спросила я. Не-не! Нет! Я на такое не подписывалась!

– Да ты не боися. Ему живых существ жрать нельзя, – успокоил меня Семен. – Он у нас хороший. Ягодки там всякие ест.

– А говорил, что не травоядный, – именно в этот напряженной момент решил подать голос Сева. У парня подозрительно дергались губы. Если он сейчас заржет, я его сама в пасть к Волку засуну.

– Так, ребята, я тут не Красная шапочка, а Рыбка золотая. Дефицитная, меня есть, даже по частям, нельзя!

– Просто руку просунь, обещаю все нормально будет, – проговорил Волк, не закрывая при этом пасть. Ну я должна прояснить один момент, если бы браслет на моей руке опять не стал нагреваться, я бы ни за что и никогда не стала бы делать подобных вещей! И да, дети, никогда, ни при каких обстоятельствах не засовывайте ни руки, ни ноги в пасть к волку, бегемоту, жирафу, дракону или чупокабре, если они где-то водятся. Я вот не думала, что встречу говорящего бобра по имени Семен, у которого имеются гусли-самогуды на сигнализации от неправомерного съедения. Но вон, как оно все приключилось. Хорошо хоть Ирки с ее подколами тут нет, а то мне б до конца жизни этот момент припоминали.

Признаю честно, просовывая руку в пасть Волка, я глаза зажмурила. Но удивительное дело, не пришлось мне даже шарить в чужом пузе, как пальцы мгновенно нащупали гусли. Ну нечто деревянное, со струнами и вибрирующее. Надеюсь это они, потому что второй раз я такие сложные хирургические операции проводить не стану! Я потянула обнаруженный предмет наружу, гусли, предсказуемо, застряли в горле, Волк закашлялся, пришлось немного поменять угол извлечения постороннего предмета из глотки, и чудо свершилось. Мне не откусили руку! Ну и гусли достала, да.

Желудочный сок не успел их особо разъесть, но я должна обдумать приобретенный опыт. Желательно, в дали от этого дурдома.

– Вот! – протянула я гусли Семену. – Один вопрос, откуда они у вас? – я слишком много сделала, чтобы не утолить свое любопытство.

– Так мне один заезжий купец подарил. Садко кликали. Он там с Морским царем чегой-то не поделил. Так Морской взял да парня на дно утянул. А я бедолагу и вытащил. Ну он потом вертался на дно уже сам и как взял да, и поделил. А мне в благодарность гусли оставил.

Не помню такого момента в сказке, но да ладно, кто я такая, только что проведшая сложную медицинскую операцию, спорить о достоверности сказочных происшествий. Садко так Садко. Не Годзилла и ладно.

И только я подумала, что желание Кикиморы о тишине выполнено, как Волк отплевался, задрал морду к небу и завыл. Браслет счел своим долгом немного обжечь мне руку.

– Да что не так?

– Я обидел лучшего друга! – причитал Волк. – Я обязан найти супостата, испортившего мне хвост и нервы, а после скормить его Семену!

– Сам жри что попало! – заявил бобер. – Но вредителя найти вправда надобно. А то мало ли чьи еще хвосты окажутся в опасности.

Жаль, что Золотые рыбки не умеют выть.

***

Сева развалился на одной из скамеечек возле Теремка, лениво сцепляя и расцепляя пальцы в замок. Я терялась в догадках какого лешего этот странный субъект все еще ошивается на моем рабочем месте. Кикиморы как не было, так и нет, видимо, правда с Ягой лясы точит. Волк бегал по жилплощади и нюхал воздух в надежде найти обидчика и я так полагаю, собирался после обнаружения оного, сожрать что-то нужное тому в хозяйстве, такое вот воспитательное мероприятие.

Мы же с Семеном размышляли о несправедливости и причудах бытия.

– Вообще у нас Теремок спокойный, – извиняющие поведал мне бобер, грызя какую-то деревяшку. Я продолжила ходить туда-сюда, надеясь, что двигательная активность прояснит мозги, но пока метод не работал. – Хотите?

– Нет, я не очень дерево люблю.

– Зря, вкусно, нажористо, полезно, – проговорил Семен. Я подумала, что еще пару таких дней и сама начну грызть все подряд.

Как найти парикмахера-вредителя, навязавшего Волку свои эстетические взгляды? Заходить ко всем домочадцем и спрашивать не они ль виновны в такой оказии? Ладно, если там какой-нибудь хорек окажется, а если тигр бенгальский? Загрызть меня можд и не загрызут, но пожуют точно.

Я решила использовать схему, которую показывают во всех мало-мальски приличных детективах – найти того, кому побритый волчий хвост был выгоден. То есть, установить мотив. Поскольку бритый хвост оппонента в хозяйстве не пристроишь, не продашь и даже перед случайными прохожими не похвастаешься, значит мотив тут только один – напакостить. Заставить Волка скатиться в глубины депрессии и наслаждаться его душевными метаниями. Но злоумышленник не предвидел, что Волк подумает на своего друга бобра и сожрет его гусли-самогуды. Нет, возможно, как вторичная выгода, сора друзей и укладывалась в планы вредителя. Но факт того, что гусли станут орать на всю округу так, словно у тех отобрали квартиру и дань за пятьдесят лет, преступник упустил. И что медведь расстроится и будет психовать, а Кикиморе придется разбираться с проблемой по средством привлечения компетентных органов в лице меня. Это уже ставит под угрозу личность самого вредителя. То есть, некто действовал экспрессивно, на эмоциях, а после не решился сознаться из-за стыда, либо думая, что Волк это заслужил. Нужно найти того, с кем у Волка в последнее время были конфликты, не считая проигравшегося в городки Семена.

– Волк, он как, сам по себе часто с кем-то ссорится? – спросила я у бобра.

– Да с кем он только не ругается… Ну точнее, он на многих огрызается. Но ничего такого. Вот белки на него орали, мол, он у них орехи все расщелкал, заяц, что у него пояс из собачьей шерсти украл и съел, крокодил, что веревочная лестница все время ему по хребтине падает, когда тот под ней проходит...

Тут есть крокодилы?!

– Зачем... зачем зайцу пояс из собачьей шерсти? – спросила я не то, что больше всего волновало. Хотя, кроме инстинкта самосохранения, очень озадачивал факт нахождения крокодила в антураже славянских сказок. Но будем честными, если бы крокодил захотел отомстить Волку, он не брил бы тому хвост. Вот такое мое глубокое и личное убеждение!

– Так Ушастый седмицу уж с радикулитом окаянным мается, – развел лапками бобр. – Да он сам куда-то его запинал, а на Серого решил свалить. Он такой… придурковатый.

– Почему он именно на Волка подумал. А не на… крокодила?

Крокодил, блин, крокодил!

– Так Серый сказал, что ежли заяц еще раз свой пояс на веревочную лестницу повесит, то он его себе оставит.

– А вскоре у зайца этот пояс пропал и он пришел к Волку, чтобы тот его вернул?

– Ну да. Так, только Серый не брал. Он ворчун, конечно, но не зловредный.

– А крокодил зловредный? – я слаба и боюсь оказаться съеденной.

– Нет… он после своих прошлых злоключений на речке энтой своей, амазонской, раскаялся и теперь вообще ничего не ест, только ромашки выращивает. Вот там, – Семен указал на приятного вида клумбу с зелеными цветами. Я не должна удивляться. Это ж сказка. Тут логика не работает, только архетипы из коллективного подсознания. Да.

– Нужно поговорить с зайцем! – решили я и моя новоприобретенная крокодилобоязнь.

Заяц жил на втором этаже в некоем строение напоминающим будку. По пути к нам присоединился и Серый, мрачно ожидая развязки сего детектива. Сева лениво плелся в самом конце, словно его заставляют тут за мной таскаться. Открыла нам небольшую дверь зайчиха в переднике. За ее спиной прыгали зайчата.

Сам заяц выхрамал к нам минут через пять.

– Ох, я-то? И обрить хвост, такому замечательному человеку… Зверю, – патетически воскликнул заяц. Тут вновь появилась зайчиха и бросила к моим ногам небольшой металлический предмет. Кажется, наконечник от стрелы с наточенным краем. Чем ж не бритва, при должном уровне психа. Волк недоверчиво ее понюхал и его глаза сверкнули настоящим кроваво-красным бешенством.

– Корзинки! – успела пригрозить я, исключая возможное заячье смертоубийство.

– Свалился же на нашу голову родственничек! – Пробурчала зайчиха, окидывая всех присутствующих недовольным взглядом. – Вот муж возвернется, все ему расскажу, чем тут его младшенький братик занимается.

И гордо удалилась играть с детьми. Они там по-моему учились приемам самообороны. Дети подпрыгивали и лупили задними лапами по небольшому чучелу странно напоминающего мне Севу.

– Ты! – взвыл Волк.

– Да! Я! – в миг нахохлился заяц. – А зачем ты мой пояс спер?!

– Какой пояс?!

– Мой!

– Да зачем он мне сдался?!

– А кому он еще мог сдаться-то?!

И тут Сева, до этого стоящий без дела, решительно вскинул руки и с потолка упали три белки. Они по-дурацки хихикали, катаясь на полу.

– Я, конечно, мог бы наблюдать эту дурацкую историю еще пару зим, – скучающим голосом пояснил Сева, снова разговаривая больше с крышей, чем с живыми существами в этом помещении. – Но возможно энти хихикающие шерстяные клубки могли бы рассказать в чем дело. Они за нами с самого начала наблюдают.

Некое осознание пронзило взгляды присутствующих животных. Белок тут же приперли к стенкам. Волк, бобер и заяц, как одна слаженная команда мигом приступили к допросу с пристрастием. И одна из белок раскололась, зачем же им понадобился пояс из собачьей шерсти.

– Да что б Потапыч зимой не сожрал наши орехи! – заявила белка с самой ярко-рыжей шубкой.

– Мы ему запах перебили.

– Да еще так весело в доме стало!

– Прямо как у енотов, которые в царском тереме жили. Пока их вражескому государству не подарили в назидание.

И занавес… Я думаю, не знаю почему, но вот сложилось у меня такое ощущение, что им тут всем нужен психолог или на худой конец, человек способный применить ремень к звериным пятым точкам. Белки, поняв, что дело с неминуемой скоростью приближается к расправе над ними, а что еще более страшно, над их драгоценными орехами, без сопротивления, покладисто и быстро показали куда запрятали пояс из собачьей шерсти. Храбрости и отбитости белок подивились все присутствующие. Пояс спокойненько лежал в одной из корзин Кикиморы. Как я поняла, поделки ее считались не прикосновенными.

Зайца перемотали поясом, жена его брата пообещала связать волку нахвостник, тот смущенно отказался, но приятно ему было, бобер заявил, что зла на нас не держит, но Серого в городки он в этот раз точно обыграет.

Браслет довольно мелодично стал позвякивать, очевидно сообщая, что задание выполнено и я не провалила свое первое, ну ладно, второе дело. Хотя в провале первого виноват этот безэмоциональный истукан. Вот что он за мной весь день ходит? Пришло время расставить точки над «и», «е» и «и» краткой с мягкими, твердыми и желеообразными знаками.

По тому, когда все разошлись по своим делам, а мы с Севой остались стоять возле калитки, я решительно сделала к нему шаг и оказалась практически в плотную к парню. При ближайшем рассмотрении, кожа у него оказалась еще белее, чем мне показалось раньше, а волосы не светло-русыми, а серебряными, может быть даже седыми.

– Чего ты от меня хочешь? – прямо спросила я. На его лице промелькнуло практически незаметное удивление.

– Может мне нужно с тобой поговорить, – уклончиво пояснил он. Странно разговаривать с человеком, который тебя не видит. Или видит, но не так. Передвигается он как вполне видящий. Не понимаю.

– Говори, я вся обратилась в нейронного помощника и выслушаю любой бред, который бы вы не хотели на меня вывалить.

– У меня для тебя предложение, – он наклонился ко мне ниже, а его рука с холодными, прямо таки ледяными пальцами нащупала мое запястье. – Ты передашь мне обязанности Золотой рыбки, а сама возвернешься в те чудные дали откуда к нам приплыла.

И лишиться шанса на желание? Когда я не готова выяснять отношения с Сашей и Ирой, когда я так и не решилась отправить короткометражку на конкурс, когда родители думают, что я делаю что-то важное? Ну уж нет. Так я ему и сказала, когда он вцепился в мой браслет и попытался сдернуть его с руки. Но браслет снова шарахнул его током, меня при этом не задев. Сева болезненно поморщился и отдернул руку.

– Я ведь могу добиться своего и по плохому, – заявил он. Неужели обиделся? А нечего лапать незнакомых девушек за такие интимные части тела, как волшебный браслет, исполняющий желания.

– Что ты привязался к этой Василисе! Браслет все равно не сможет ее в тебя влюбить, – фыркнула я, показывая, что свои угрозы он может записать в красивую тетрадочку и перечитывать дождливыми вечерами.

– Сможет дать мне немного удачи, чтобы она сама меня полюбила, – заявил он, заметно меняя тактику. – Так что? Договорились?

– Сказано ж тебе. Нет!

– Уже подружились? – возле калитки неожиданно выросли Кикимора и Яга. Последняя сейчас была в образе милой старушки, но нечто в чертах ее облика неумолимо напоминало, что здешняя ведьма может заткнуть за пояс всех моделей и большую часть актрис в моем мире.

– Тишина-то кака, слышишь, Ягишна, тишина… – мечтательно вздохнула Кикимора.

– Ага, молодец девица, говорю ж, выдюжит, а ты хиленькая, да хиленькая, глаза не горят. Так, замест энтого, другой орган, тот, что в черепушке положен, вон как его… функциклирует.

– Функционирует, – машинально поправила я.

– Ой, да кто эти словесы басурманские разберет, – отмахнулась Яга. – Севка-то тут был или так с концами и улетел?

Я оглянулась, на месте, где секунду назад стоял этот шантажист недобитый, оказалась пустота.

– Вообще был. Вот только что, – развела я руками.

– Обиделся, – вздохнула Яга.

– Дети, чо с них взять. Особенно с твоего, заморочило его тогда основательно в Снежном царстве. А все упырица недобитая.

– Ладно, – махнула рукой Яга. – Сева мальчик хороший, только норовистый больно и гордый. А так тебе всяко сподручней с ним будет. Ты ж тут залетная, ничего толком и не знаешь.

– Вы, простите, сейчас о чем? – не понравились мне ее слова, особенно в связке с угрозами этого Севки.

– Ну так мы с Золотой рыбкой условились, раз Севка чуть тебя морокам на погибель не притащил, то пусть он тебе и подмогает. Помощничек тебе будет, что б не одной со всем разбираться.

Помощник для заместительницы Золотой рыбки? Надо попросить Серого научить меня выть.

Глава 3. Убийство в сказке

У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том, а под дубом тем зеленым сидит парень помотанного вида, в очках с вот такими вот диоптриями, в рубашке расписанной под хохлому и пытается зарядить свой слегка побитый жизнью смартфон.

– Простите. А я ищу кота, – озвучила я очевидно дурацкое начинание.

– Я за него, – ответил парень и протянул мне руку. – Егор.

Ему было лет двадцать пять, выглядел он щуплым, но острым чертам лица придавали интеллигентность очки.

– Женя, а я тут вместо Золотой рыбки.

– О, коллега, – хмыкнул Егор. Нечто напоминающее молнию, только в сильно плазмообразном виде, вылетело из ветвей дерева и всосалось в гнездо смартфона. Что неожиданно, у умного устройства замигал экран.

– Егор, а давай дружить, – сообразила я. Тот ухмыльнулся и сделал знак, чтобы я дала ему свой уже разряженный мобильник. Я тут же воспользовалась удачей.

– Дунь, а Дунь, подай еще… – крикнул парень, обращаясь к верхушке дерева. Смутное осознание, что стоит немедленно найти интернет и скачать сказки Пушкина, укоренились во мне с неуловимо отчетливой решимостью, когда из густой, пышной листвы, вниз высунулась женская голова с ярко-синими, словно океан, волосами.

– Я вам тутачки зачем посажена? Всяким залетным девицам ценный инвентарь раскулачивать? – грозно прошипела она. Русалка что ли?

– Ты мне сама жаловалась, что как Зевс в дерево молнию выпустил, так сюда теперь все время гроза бьет, и они в кроне застревают. А девать вам их некуда, – миролюбиво ответил Егор.

– Зевс? – удивилась я. – Он что, тоже настоящий?

– Без понятия, – лаконично пояснил Егор. – А вот молний на верхушке дофига, я сам лазил.

– Ну и что теперь, а можт она разбойница аль еще хуже, – округлила глаза русалка. – Вдруг энто сама ночная упыриха вернулась, в красну девицу обратилась и силы сызнова собирать изволила. Сказывают же что в Темном лесу навий народ промышлять стал. Царица ваша Премудрая советы собирает всякие, и даже отбор женихов для наследной дочери перенести затеяла, от греха подальше.

Отбор женихов для наследной дочери? Вот поди чего Сева так выкручиваться стал. Может он навий и выпустил? Хотя, надо уточнить, навии это кто… Те, кто в Нави живет… ну обитает. Ох, нужно еще и учебники по славянской мифологии скачать. Если я добуду интернет.

– Дуня! – строго глянул на нее парень, а мне предложил усесться рядом под дерево. Он там очень милый плед в цветочек расстелил, как раз на два места.

– Ладно, но ежли она у тебя всю кровушку выпьет, глазоньки съест и служить себе заставит, то я тут ни при чем, – надула губы русалка и скрылась в кроне. Однако это не помешало ей продолжать расписывать все возможные злодеяния, кои я могу натворить из-за наивности Егора.

– Ты не обижайся, – улыбнулся он. – Дуня она ничего, только нервная очень. Работа такая. Каждый день от рассвета до захода солнца слушать, как я тут сказки рассказываю всем желающим.

– И много желающих? – удивилась я, удобно устраиваясь под дубом. Сегодня в сказочной стране было жарковато и я ограничилась просто сарафаном без прикрывающей плечи кофты.

– Не поверишь, – хмыкнул кошачий заместитель. – Сами в сказке ж живут, а все прибегают то инструкцию к сапогам-скороходам им расскажи, то где Кощей невесту очередного богатыря прячет, то куда Царевич парадную саблю дел.

– О как… – присвистнула я. – А откуда ты-то это все знаешь?

– А вот из книги, – он указал чуть за дуб. С обратной стороны, где-то в метре над землей парила увесистая книжища, укрощенная драгоценными камнями и золотой окантовкой. – Я тут днюю и ночую. Мне вообще-то обещали несложную работу на свежем воздухе. – Жаловался Егор. – Что б я спокойно над кандидатской поработать мог. А тут один сплошной балаган. Так мне еще, что б условия трудовые выполнить, надо каждый раз книгу хватать и на цепь прыгать. С земли рассказывать людям, где их сабли завалялись, нельзя!

Мы оба поглядели на не сильно толстую цепь, потом на несколько крупноватого для нее Егора. Хотя честно признаюсь парень-то был тщедушный. Будь на его месте кто по-спортивней, мог бы с этой самой цепи и навернуться. Сэкономили, видать, на украшении. А вот у Егора шанс сохранить равновесие и профессиональную гордость был. Маленький, но был.

Тут прямо возле моих колен упала молния. Правда, на вид она выглядела не как опасное буйство природы, а как крайне крупная сопля.

– Вот, кушайте! Не обляпайтесь! – взвизгнула русалка на миг высунувшись из кроны, но быстро спряталась обратно.

– Не понравилась я ей, – задумчиво хмыкнула я, глядя на растекающуюся по земле электроэнергию. Как этим заряжать устройства?

– Не принимай на свой счет, – отмахнулся Егор, берясь за молнию голыми руками и приставляя ее конец к зарядному гнезду моего смартфона. Она не втянулась внутрь даже на половину, как мой механический напоминатель о жизни вне сказки, ожил и даже поймал сигнал. В прошлый раз мне Яга помогла связаться с родителями, странным заговором, который я не запомнила. Я предупредила маму с папой, что связь не очень. Было это два дня назад. А вот у дуба ловит прям хорошо. Видимо, тут самое прогрессивное место...

– Так, я правильно поняла, ты тут вместо интернета? – спросила я наскоро просматривая новости в соцсети. И как назло выскочило фото, где Ира и Саша вместе гуляют…

– Ага. Скажу так, довольно муторно быть энциклопедией обо всем подряд. В книге этой, – он кивнул на царского вида талмуд. – Пока что найдешь. Ни оглавления, ни закладок. Где сабля я в душе не знаю, но приходится изобретать варианты. Хорошо хоть Кощей в положение мое вошел. Карту принес.

Егор продемонстрировал мне свернутый в трубочку желтоватый пергамент.

– Что за карта? – чтобы не думать о плохом, нужно думать о чем-то менее плохом, но более близком. Вот карта например. Чем не повод для размышлений.

– Ну в ней разных премудростей нет, это в книге искать приходится. Зато можно увидеть, где кто из обитателей царства находиться. Вот, а логова похитителей всяких, в особенности чужих невест, вообще отдельным знаком помечены.

Карта сказочного царства впечатляла. Она была нарисована чем-то сильно волшебным, рисунок менялся в режиме реального времени.

– А ты не интересовался зачем Кощею столько невест? – уточнила я, прикидывая примерные размеры подконтрольной площади. Ладно, вот тут царство с Навью граничит, такое темное и страшное место, что даже при взгляде на карту дрожь берет. С запада Тридевятое граничит с другими странами, там моя компетенция, как я надеюсь, не понадобится, с востока Тридесятое царство, вроде Сева говорил, что там брат Царя правит, не понятно распространяются ли мои обязанности и туда. С севера, на каком-то возвышении Снежное царство, тоже не моя проблема. На юге моря-океаны.

Логова похитителей и правда были помечены ярко-красными, очень злыми черепами.

– Он утверждает, что уже лет триста ни одной девицы не своровал, – пожал плечами Егор. – Но все думают на него по привычке. И вот он со мной попытался договориться. Что, мол, пусть богатыри сразу к месту дислокации противника выдвигаются, а он мне карту волшебную.

– И что, думаешь, правда, не он? – оторвалась я от созерцания карты.

– Не знаю. Выглядит он, как человек который даже пластиковую вилку в самолете украсть не сможет.

– Согласна, – кивнула я, возвращая Егору карту.

– А ты значит вместо Золотой рыбки? И что, ты прям в речке живешь? – поразился парень поправляя очки. – Если хочешь, у меня тут, под деревом три комнаты, все удобства, вай-фай временами?

– Да не, спасибо. Я в Теремке поселилась. Такие там чудесные соседи, я тебе сейчас расскажу.

Жизнь в этой странной постройке была на удивления комфортной. Кикимора так была мне благодарна за установления спокойной атмосферы, что ей хватило лишь легкого намека Яги, что не помешает мне выделить комнату на первом этаже, как в тот же день, нет, в тот же час, меня заселили, накормили снова, и подарили одну из корзинок. Большая честь по местным меркам. Ну и приятно, что скрывать, корзин мне еще никто не дарил, все только нервотрепку норовят подсунуть. А тут корзинка, с бантиком из красной соломы.

Моя новая комната была… аутентичной. Вместо люстры – свечи, кровать деревянная, перина пуховая, вместо интернета – окно. Все сакральные помещения для раздумий и чтения этикеток во дворе. Спасибо, что они вообще есть, а то вдруг неудобства физиологии не сильно свойственны сказочным существам. Хотя, Кикимора меня все-таки успокоила, рассказала, что они тут и как гостиница неплохо работают, бывает вообще не протолкнуться от человеческих посетителей.

Так что, где жить я нашла. Следующим шагом было изучение обстановки. Вот я и гуляю во всех возможных направлениях, пока местные не знают, что я работаю Золотой рыбкой, так что наслаждаюсь пейзажами. Хотела поснимать натуру для своей короткометражке, но на телефоне вместо сказочных просторов одни сплошные помехи. По тому прогулки мои строго созерцательные без какого-либо профита для моей режиссерской души.

Вчера вот к морю ходила, долго и самозабвенно выговаривала ему за Рыбку и ее способы нанятия персонала. До города я еще не добралась. Мое внимание привлек дуб и я очень рада, что пошла именно сюда.

Социальными связями нужно обрастать, даже в сказке. Да и вообще, я была рада встретить человека из нашего мира, который оказался в похожей ситуации. Правда, Ученый кот, в отличии от Рыбки, все ж таки удосужился рассказать про обязанности нанятого заместителя и только убедившись, что Егор понял, как работать с инвентарем, удалился в отпуск, оставив такое же блюдце в вещах парня, какое мне подкинула в чемодан Рыбка.

И вот, после получаса нашей приятной беседы, где мы оба жаловались на странные сказочные выверты, я уже собралась пригласить моего нового лучшего друга по несчастью в Теремок на обед, потому что есть на свежем волшебном воздухе хотелось неумолимо, как мне на колени грохнулось нечто мягкое. При ближайшем рассмотрении это оказалась булочка огромных размеров, с арбуз точно, посыпанная сахарной пудрой.

Только я подумала, что сказочное царство милосердно к девицам, которые не обдумав ситуацию, согласились выполнять обязанности Золотой рыбки, как на булке открылись глаза и она с придыханием, словно Офелия в критический момент повествования, произнесла:

– Убили, супостаты!

Затем глаза у нее закатились и хлебобулочное изделие натурально упало в обморок.

Я непонимающе пялилась на обморочный хлеб, когда над нашими головами раздался оглушительный «кар» и об землю ударился белый ворон. Перекинувшийся Сева нарочито медленно отряхнул свои штаны, поправил спадающую на глаза челку и бесстрастно произнес:

– Иди разбирайся, жена желает знать, кто мужа ее убил.

Мы с Егор посмотрели на Севу, посмотрели на булку. Посмотрели на высунувшуюся из кроны русалку, все втроем опять посмотрели на выпечку, затем вновь на Севу. И только тогда, когда удалось исключить вспышку сумасшествия из возможных объяснений происходящего, я осмелилась спросить:

– А кого убили-то?

– Колобка.

***

Золотые рыбки всегда расследуют убийства хлебобулочных изделий, это наша профессиональная обязанность. Это наш долг прописанный в трудовом договоре. Так-то! Колобок один из виднейших представителей разумной выпечки во всех тридевятых, тридесятых, три восьмых и три сорок вторых царствах! Он важный деятель культуры, душа любой компании и вообще замечательный человек, не смотря на то, что по сути своей просто скатанный в неровный шар хлебный мякиш. Хлеб всему голова, запомните это дети и больше никогда не убивайте колобков. У них крайне нервные жены.

– Благо, детишки у бабушки гостят! – восклицала булочка, которая топала рядом с нами. Да, у булочки есть ноги. Маленькие и быстрые. Она их по необходимости втягивает в основание мякиша, когда не надо ходить. Мама дорогая, куда я влипла!

– Ты все еще можешь передумать, – вкрадчиво раздался голос над самым моим ухом, когда мы таки достигли места преступления. Я решила, что наступать на ногу предположительно слепому человеку ниже моего достоинства и потому гордо проигнорировала его реплику, склонившись к трупу… Да тьфу, что ж ты будешь делать-то! Понятно почему Рыбка так резко умотала со своего места работы, каждый день с таким сталкиваться, точно чердак потечет!

Так, спокойно. Смотрим по обстановке. Тут у нас типо небольшого дачного поселения, дома по размеру напоминали игрушечные, но были, к моему глубочайшему сожалению, слеплены не из пряников или пастилы, а из простого дерева и располагались полукругом. В них обитали разумные съедобные изделия, в основном, из теста, но не только. Я насчитала калачики, сырники, шанежки, и даже вполне себе угрожающего вида каравай. Он загорал на одной из крыш, тонко намекая своим видом, что «хлеб-соль» заезжие могут добывать из воздуха.

Но все остальные собрались возле тела жертвы.

Пострадавший… ну чего уж. То, что осталось от Колобка лежало рядом с его же домом, почти у самого крыльца. Вокруг была грязь, хотя городок располагался на довольно сухой полянке и еще там виднелось нечто напоминающее елочные иголки. Только почему-то синего цвета. От самого тела Колобка осталось лишь огромное количество крошек и часть лица с открытым в немом ужасе глазом. И немного откушенного носа, на котором еще сохранились отпечатки зубов.

Я взрослый человек, который успел пересмотреть за свою жизнь не малое количество детективных сериалов. Но блин, не в одном из них не говорилось, как расследовать расчленение разумной еды! Ладно, в конце концов у меня ответственная работа и раз уж за нее взялась, то буду выполнять… ну по мере сил.

– Сын Яги сказывал, что вы тепереча за Золотую рыбку, – с тем же полуживым придыханием произнесла булка. По дороге она оторвала лист лопуха и теперь обмахивалась им на манер веера. – Исполните желание, оживите моего дорогого любимого мужа!

– Эм… видите ли…. Я как бы не совсем Золотая рыбка… я как бы временно исполняющая ее обязанности, и насколько поняла, Рыбка вообще оживлять не умеет, только в нечисть обратить, но я и этого не могу… – стала я оправдываться, бросая при этом гневные взгляды на Севу.

– Тогда… тогда узнайте, кто это сотворил, – еще более надрывно возопила булка. Интересно, а у нее имя есть? Не удобно как-то спрашивать, горе у чело… не удобно, в общем.

– Она найдет. Вы главное желание загадайте, как положено, – подал голос Сева. Хотя никто его не просил об этом. – Она тут такие дела разщелкивает. Вы не представляете, какую одаренную к нам девицу занесло… Золотая рыбка абы кому свою работу не доверила бы.

Нда, Саша всегда говорил, что самостоятельно я без помощи ни с одной сложной проблемой не справлюсь, а тут такая реклама… Мамочки. Ладно, нужно сосредоточится на том, что я могу выяснить сейчас.

– Извините, уважаемая… Как мне к вам обращаться? – Я должна знать. Просто должна знать, как зовут жену Колобка.

– Сметанушка я, – всхлипнула булка…

– Очень приятно, я Женя, – мне хватило воспитания не заржать. И это стоило неимоверных усилий.

– Ну и? – я обернулась к Севе.

– Что и?

– Как ты собираешься мне помогать? – уточнила я. Нефиг тут было поддакивать, Яга сказала, что он теперь мой помощник, вот пусть тоже приложит усилия, хоть какие-нибудь!

– Добрыми словами. Но ежли ты разочаровалась в своих силах, можешь передать должность мне.

– Понято, помощи от тебя не будет. Как ты вообще про это узнал? – махнула я рукой на место расправы.

– Я видящий, многое постигаю.

– И знаешь кто убил?

Сева промолчал, так же не глядя на меня. Я не стала дальше на него наезжать, а вместо этого присела на корточки. Возле места преступления еле просматривался след из похожей грязи и синих опилок. Я помня, что на самом деле должна быть дотошной, не смотря на привитые стандарты гигиены, подняла парочку синих иголок. Кроме цвета, вполне обычные, еловые.

– Простите, а где здесь синие елки расту?

– Там же где березы-колдуньи, – умирающим голосом ответила Сметанушка, ей уже принесли стакан воды, стул, а одна особо жалостливая ватрушка обмахивала жену Колобка лопуховым листом. – Там, в лесу зачарованном.

Понятненько. Перед тем, как соваться в абсолютно незнакомый и опасный магический лес, я все ж таки попыталась опросить свидетелей. Допрос получился познавательным лично для меня, никогда в жизни не разговаривала с таким количеством выпечки, но не особо помогал в раскрытии ужасного убийства.

Каравай, живущий по соседству с жертвой, сказал, что слышал ночью странный звук, похожий на скрежет металла, но не придал значения. Рогалик добавил, что Колобок обычно любил прогуливаться ночью, потому что, цитирую: «у него бессонница последние пару зим». У Колобка бессонница… нет вполне возможно, что я просто очень предвзято отношусь к хлебобулочным изделиям, и каждый разумный коржик имеет право страдать бессонницей. Еще неделю не пробыла в сказочном мире, а каждый день все сказочней и сказочней, так что волосики на голове дыбом встают. Так, фух, выдохнула, вперед! Одна очень разговорчивая шанежка пояснила, что у Колобка всегда было много забот, потому что через их хлебное поселение пролегает вроде трассы для богатырей. Что-то типо счастливого маршрута, прошелся по местам обитания разумной еды и любой подвиг покажется легкой прогулкой по детской площадке. Странно, но я даже поняла мотивы богатырей. А еще в последнее время в лесу видели волколака, как мне пояснили, их уже давно тут не встречали, с тех пор, как ночной упырь сгинул во мраке веков. Уже не первый раз я слышу про этого упыря, надо что ли Ягу расспросить о нем поподробней. А волколак обитателей напугал и Колобок собирался челобитную Василисе Премудрой, царице нынешней, подавать, что б богатырский маршрут перенесли подальше от поселения. Многие тут считали что нечисть за каким-то из богатырей увязалась, что б расправу над героем учинить, вот в лесу его и ожидает. Василиса, говорили, против была, считала, что богатыри не причем, а волколак по иной причине рядом ошивается, на этой почве у них с Колобком конфликт вышел. И тот стал официальные документы собирать, фиксировать ущерб от богатырей и все прочее.

Это вроде мотива. Но вряд ли царица прокралась ночью, чтобы заткнуть строптивый хлеб, при этом еще и так спалиться. Вроде как Премудрая, должна соображать.

Короче, получив все возможные сведения из первых уст, я оставила булку и ее нервный срыв обитателям поселения и отправилась в лес, искать синие елки. Потому что врываться к действующей царице в терем и требовать чистосердечного признания – это несколько радикальный для меня план. Я не настолько уверена в себе, как в сыщике и как в Золотой рыбке.

– Слушай, а как они… ну типо, ожили? – обратилась я к Севе, в который уже раз, пока мы блуждали в трех соснах. Или осинах. Не сильна я в ботанике, не сильна. Парень почти сразу обратился в ворона и теперь летел за мной. Вредный птиц, естественно, мне не отвечал. Вообще его поведение не внушало оптимизма. Ну, то есть, если что-то может пойти не так оно обязательно и пойдет. Даже побежит вприпрыжку. Вот к примеру, во время допроса местных жителей Сева мне нагло мешал, сбивая напуганные булки с мыслей. Он то кашлял, выразительно, так, что земля дрожала, то начинал перетаскивать предметы, которые мирно стояли там, где им было комфортно, то озвучивал нечто грустное, о том, что хлебный мякиш погибшего растаскивают по всему лесу птицы и ветер, давал ценные указания, что б остальные обитатели поселения вели себя осторожней, вдруг неведомый убийца явится и по их мякиш. Естественно, свидетели пугались и сбивались с мыслей. Заикались, чесались, у одного слишком впечатлительного пряника из задней нижней части, хм, физиологии выпало немного крошек. Нда… а ведь я считала, что после вопросов на ЕГЭ уже ничему не удивлюсь, а поди ж ты.

3.2

След из елочных иголок и засохшей грязи был не то, что б слишком отчетливым, но яркая, летняя, зеленая трава в диком лесу, где нога человека еще не успела навязать прогресс и вытоптать дорожки, давала мне некоторую фору и позволяла различить след.

– Ты так и собираешься за мной таскаться? – спросила я через пару минут. Ворон уселся на ветку у соседней березы и склонил голову на бок. Правда, его глаза-кристаллы, прозрачные и ледяные, глядели чуть правее того места, где находилась я. Он на слух ориентируется? Тогда как умудряется летать и не врезаться в деревья? – Давай так, лети куда тебе нужно, а я скажу Яге, что ты внес посильную помощь в расследование особо жестокого убийства Колобка?

Он фыркнул. Вороны умеют фыркать… Вот так, детки, в сказке птица может быть еще и макраме плести умеет. А нет, тут же у нас Тридевятое, а не Камелот… Ну тогда, может вороны тут лапти вяжут или как их там производят на свет.

Послышался странный звук, слегка напоминающий гудок поезда и откуда-то потянуло густым, горьким дымом. Я закашляла и ворон с какого-то перепуга спикировал к земле, отчаянно махая крыльями.

– Ты же весь след сдул! – процедила я, когда дымное облако исчезло. Пожара за ним вроде не следовал, звери наутек не бежали. Но кто знает, чего это такое мы наблюдали. Лучше поскорее выбраться из леса. Вряд ли тут есть свои МЧС. Хотя… – И вот куда теперь идти?

– Предложение отказаться от работы все еще в силе, – прохрипел Сева, снова обращаясь в человека.

– Предложение идти куда подальше тоже действует! – брякнула я и склонившись к земле стала искать куда могли разлететься елочные иголки. Сева постоял так минут пять, пока я ползала между деревьев, он бы и час, наверное, в такой позе продержаться сумел, привалившись плечом к дереву, бесстрастно смотря вглубь не очень дружелюбного, ко мне лично, леса. Мне показалось, что я обнаружила несколько хлебных крошек, которые раньше не замечала, но так случилось, что заместительница Золотой рыбки не очень уж ловкая особа. Я неудачно поддалась вперед и стукнулась лбом о дерево, с которого упала… лиса.

– Ты куда уползла! – Сева оглядывался по сторонам, очень натурально пытаясь понять где я нахожусь. Он вздрогнул, когда я его окликнула и мне показалось, что выражение его лица стало почти испуганным. Однако он быстро повернулся на звук моего голоса и зашагал к дереву богатому спелыми лисами.

– У меня тут… это…. Лиса… – Я, конечно, знала, что нормальные, здоровые лисы, обитающие в дикой природе, людям в руки не даются. А вот если они, как наша, продолжают висеть на поймавшей ее девушке тряпочкой, то скорее всего они переносят бешенство и производят ли в волшебном царстве от этой напасти лекарство, я не знаю, но очень сомневаюсь. Хотя, у них тут своя Баба Яга, лучший целитель в истории... Золотой рыбке-то она всяко поможет.

– И вы здравы будьте, сын Яги и девица красная… зеленая… – не меняя своего висящего положения сказала Лиса. Я аккуратненько пересадила ее под дерево и представилась:

– Женя я.

– Потрекеевна… – тяжело вздохнула лиса и прикрыла глаза, потеряла равновесие, и распласталась на земле в форме грустной звездочки.

– Эм, простите…. Мы тут расследуем дело одно… Колобка убили, знаете его? Может что видели? – попытала я удачу еще раз. Лисы они ж хитрые, хваткие, везде нос свой суют... Нет, постойте, в сказке именно лиса и съела колобка, когда он к ней на нос сел. О! – Признавайтесь, Потрекеевна, вы нанесли ранее упомянутому хлебобулочному изделию травмы несовместимы с жизнью и кулинарией?!

Лиса наконец-то отреагировала, даже открыла глаза, посмотрела на меня, затем на подозрительно тихого Севу и перевернулась на спину. Вновь закрыла глаза, на этот раз лапой и произнесла:

– Отстань, красна… зелена девица. В грусть-печали я.

– Бери ее за хвост и тащи к безутешной жене, – заявил Сева. – Так убиваться может только виноватый зверь. Совесть изнутри грызет-выгрызает.

Я была согласна с ним по-существу. Но смущали два момента. Во-первых, до этого Сева мне только мешал. Во-вторых, браслет на руке стал опять нагреваться. То есть, вроде как желание я не исполняю, а чем тогда тут вообще занимаюсь?

– А чего вы грустите-то? Вон, погода хорошая. Птички поют, где-то… Неблизко.

Ира и Сашка, наверное, сейчас на пляж пошли, отдыхают, вспоминают какая я идиотка… Тьфу, какая заразная лиса со своей печалью.

– Несварение, столько хлеба схомячить, – снова подал голос Сева. – Давай, идти надобно.

– Ты пытаешься по-быстрее утащить меня из леса, чтобы я точно не нашла виновника? А браслет мне руку, нафиг, спалил и я бы из чувства самосохранения решила отдать свои обязанности тебе, да? – сощурила я глаза, глядя на этот хитрый истукан. Вот из чистой вредности дорасследую дело, найду виновного и вообще! Буду, как могу, стараться замещать Золотую рыбку, что б там обо мне не думали всякие Севы, Саши и тем более Ирки!

Он промолчал. Ну хоть так.

– Ложности какие, – проговорила лиса, убирая лапу с глаз. – Я волшобное, незаменимое в сказке существо. На мне половина сюжетов держится, я главная причина проблем у положительных героев.

– Допустим, – не стала я спорить. Вроде бы основными злодеями в сказках были Яга да Кощей, но кто я такая, чтобы спорить с говорящей лисой в депрессии?

– Так отчего всем остальным отпуск положен, а мне нет! – выдала Потрекевна и снова закрыла глаза. – Я буду лежать здеся и кручиниться, пока справедливость не восторжествует в энтом сказочном мире. Думаете, мне легко всех то обманывать, то из дома выгонять? То на гадость какую просточка доверчивого подбей, то кур иди воруй, а я ненавижу курятину, то вообще с упырихой путают витязи залетные. А я просто хочу отдохнуть, кот отдыхает, Золотая рыбка тоже, даже Горыныч в отпуск собрался, а я вот нет!

Печаль лисы я поманила очень хорошо. Обидно, когда твой вклад в общее дело не ценят.

– Ну, может быть вас следующим летом отпустят? Я слышала Волк серый тоже остается, мы с ним соседсвуем теперь в Теремке. Там много кто остался из волшебных зверей.

– Волка сколько не корми, дай с царскими отпрысками подвиги посовершать. Он вообще ни разу отпуск не брал. А Потапыч и так всю зиму в спячке. Чем не отдых, – безжалостно парировала все мои попытки подбодрить депрессивное животное лиса.

– Ну без вас, наверное, нельзя справиться, вы настолько незаменимый специалист, – сделала я еще попытку подбодрить Патрикевну. Она села и понюхала воздух.

– Так ты ж Золотая рыбка, да?

– Заместительница.

– Отправь меня в отпуск! – тут же попросила лиса.

– Рыбка желания всем подряд не исполняет, – грубо припечатал Сева. – Пошли уже, ты все равно никого не найдешь. Не она энто.

– А ты знаешь кто? – обернулась я.

– Жаль… – простонала лиса. – Я не ведаю, кто убил Колобка, я его один раз только чуть-чуть пожевала да опосля выплюнула. Не вкусный. Залежалый уже и по земле он столько прокатался... Сами понимаете.

Я лисе верила, но у нас снова не было подозреваемых. И браслет все еще был нагретым как…

– Но тут мужик в доспехах чудных бегал. Тудым-сюдым, может и не с нашенского царства-государства, говорил по басурмански не понятно, – снова села лиса. – А еще глаза у него по пятоку каждый был, словно навьих разбойников узрел.

– Прогнали их давно. И мороков, и упыриху, – буркнул Сева.

– Не… сказывают, в самой чаще Темного леса поселились люди лихие, да только не обычные разбойники, а всамделашные мертвяки, мол, раньше служили они ночной упырихе, и сейчас в самых непроглядных чащах хоронятся, часа своего ожидают, – зловеще проговорила Патрекеевна.

– Ты думаешь, тот человек один из них? Из… навий? – уточнила я.

– Можт и да. Но бегал быстро и все выл по-ненашенски. Навии-то, да мертвяки по нашенски балаболят. А энтот нет. Вот тудашечки он убег, – лиса махнула в сторону. В указанном направлении был виден столб плотного дыма.

***

– Еще раз повторяю, в случае моей кончины, вещи мои передайте родителям, адрес в чемодане. А Снежке скажи, что даже такие обстоятельства не дают ей право читать мои переписки в соцсетях. Нет, лучше смартфон, прямоугольник такой из стекла и пластика, вообще никому не отдавай. В реку выкинь! – объясняла я Севе, когда мы оба стояли в огромной пещере набитой золотом и рассматривали небольшую яму в полу. Она была скромно прикрыта огроменными листами лопуха, который мог бы составить конкуренцию по диаметру растениям мезозойской эры. Внутри темной-претемной ямы кто-то всхлипывал и бормотал нечто отдаленно напоминающие молитву на иностранном языке. По смыслу, конечно, я слова разобрать не могла, но вот интонации звучали очень жалобные. Нужно было оказать посильную помощь человеку. Заместительница Золотой рыбки я или где?

– Я тебе не душеприказчик, – напомнил Сева. – Расшибешься, сама будешь вылезать.

– Умеешь ты подбодрить, – сказала я, всматриваясь в темноту дыры, после того, как отодвинуло один из гигантских листов лопуха. Чуть сзади нас стояли кованные переносные фонари, какие в готических фильмах ужасов показывают. В каждом изделии горел огонь, по моему личному мнению, волшебный. Воспользовавшись бесхозным инвентарем, я заглянула в яму, осветив ее пространство и надеясь отыскать источник звука. В темноте она казалась куда глубже, чем была на самом деле. Фонарик легко осветил углубление чуть длиннее человеческого роста. Я-то уж решила, что эта пропасть бездонная, по тому так надежно укрыта лопухом. А еще в ней, сжавшись в калачик, сидел человек, закованный в подходящие под описание лисы доспехи. Но правда, без шлема. Я думала, рыцари всякие должны ходить в шлемах. А этот, видно, очень легкомысленный рыцарь. Не переживает за содержание своей черепушки.

Узник лопуховой ямы сидел, обхватив себя за ноги руками и раскачивался тудым-сюдым, тьфу ты, заразный какой говор… и раскачивался туда-сюда. А рядом с ним валялся кусок хлеба. Подозрительно похожий на часть откушенного лица Колобка.

Опа.

Огонек в фонарике стал потухать. Человек оторвавшись от своего занятия, наконец-то обратил на меня внимание, но, увы, мое присутствие не принесло ему облегчения, он только заорал еще громче, тоньше и жалостней. От визга огонек в фонарике потух.

– Сева, – позвала я. – Я понимаю, что твоя поломанная гордость не позволяет тебе помогать таким, как я, но будь человеком, а не засранцем и поддай, пожалуйста, другой фонарик… осветительный прибор… штуковину, в которой горит огонь!

У меня из рук забрали потухший светильник, даже оборачиваться не пришлось. А значит я могла сохранить зрительный контакт с подозреваемым и дать ему понять, что мы не опасны. Правда, снова запахло дымом. Я поняла, что Сева все-таки не подаст мне другой фонарик и не оборачиваясь пошарила за спиной рукой, надеясь дотянуться до нужной вещи. Пальцы натолкнулись на нечто теплое и шершавое. И явно живое. Я сжала руку и поняла, что трогаю нечто большое, у него есть отверстие в которое втягивается воздух, а затем с силой выталкивается обратно. Немного пощупав возникшую вещь, я пришла к выводу, что жамкаю чей-то нос.

Медленно обернувшись, я встретилась взглядом с ошарашенной мордой огромной трехглавой ящерицы. Левая голова, у которой я так и продолжала трогать нос, пригнув шею к земле, затаила дыхание и наблюдала за мной со смесью недоверия и любопытства. Две другие, возвышались над нами, чуть касаясь макушками потолка, и наблюдали за дальнейшем развитием событий.

– Здравствуйте, я Женя, – прохрипела я, предательски севшим голосом. – Что вы знаете об убийстве Колобка?

– Ничего, – хором ответили головы. – А вы?

– Я знаю, что предполагаемый подозреваемый сидит в этой вот яме!

Я встала, отряхнула грязь с коленок и поискала глазами Севу. Этот поганец куда-то опять исчез.

– А вы уверены? – спросила средняя голова, как я понимаю, Горыныча. Затем уже все три заглянули в яму.

– Там есть улики, доказывающие, что подозреваемый имел гастрономический контакт с жертвой, – настаивала я, хотя все же не была уверенна, что хлебные остатки принадлежат именно Колобку.

– Так энто ж болезный! – вдруг вспомнила правая голова. – Он ночью к нам заявился, орал по-басурмански, а потом в яму грохнулся.

– Да, – подтвердила левая, – мы его достать хотели, а он заорал, словно его уже разрезали и немножко съели. В обморок упал и мы решили, что человеку нужен отдых. Ну и ежли ему так глянулся наш старый тайник, то мы, как гостеприимные хозяева, не можем обидеть гостя...

– Пущай сидит. За пещерой опять же присмотрит, – кивнула средняя голова. – Воем своим залетных болванов отпугивать будет.

– Вы тоже в отпуск? – спросила я, припоминая слова Патрикеевны.

– Агась, – закивали они хором. – Че мы, самые незаменимые, чель? Только определиться с местом никак не можем.

– Говорю вам, Альпы, – замахала лапой левая голова.

– Да какие Альпы, Атлантида отличное местечко, – возразила правая.

– Люди, вы чего, в Сочи давно бы умотали, – заупрямилась средняя.

– И всегда вы так? – сочувственно спросила я.

– Агась, – склонили они головы.

– А вам перед отпуском тоже заместитель нужен?

– Не, – замотал головами Горыныч. – Мы и так за троих пашем, энто сказочные царства от нас отдыхают, по сути-то, хы-хы! Мы так, на встречу им идем, точнее улетаем, хы-хы. – Смех, конечно, у него, звучит, как стерео-блендер. – Слушай, а ты же за Золотую рыбку? Вон, побрякушка ее у тебя, так может ты…

– Нет, нет, я только одно желание за раз. И я занята уже….

– Нам бы еще кого, что б рассудить мог, – мечтательно вздохнула средняя голова. – Стороннее мнение, так сказать.

– Слушайте. А если я пообещаю присматривать за пещерой, вы сможете мне достать из вашего тайника подозреваемого? Жена Колобка очень уж просила найти убийцу и …

– А! – хором воскликнули головы Горыныча, чем слегка меня оглушили. – Забирай энтого полудурошного так. Работа у тебя муторная. Понимаем. Мы бы на такой не сдюжили, да каждый день еще. А в пещеру и так никто не сунется. Мы ж Горыныч, – оскалились все три головы. Сногсшибательная улыбка, конечно, хорошо, что я только нос потрогать у него успела. Горыныч ловко запустил хвост в дыру и обвив его вокруг подозреваемого, быстро извлек его на поверхность. Тот отчаянно прижимал к себе остатки лица Колобка. – А жене скажи, что б не убивалася так. Все равно ж ей мужа оживят скоро.

– Нет, Золотая рыбка не может оживлять, – покачала я головой

– Так людей не может, животных разумных тоже, а это ж Колобок. Он и жил с помощью волшобы, там просто все, пусть его не оживлять просят, а починить – Горыныч принялся мне объяснять принципы работы здешней магической системы. А я в это время думала, как бы так изловчиться и дать по шее Севе. Пойду, что ли, Яге на него нажалуюсь.

– Уважаемый Змей Горыныч, а как вы относитесь к лисе Патрекеевне, которая мечтает поехать в отпуск?

***

Никогда не исполняйте такие номера на людях, а уж тем более на хлебобулочных изделиях. Сева с видом еще более мрачным, чем прежде, летал по округе, выискивая разнесенные ветром крошки. Я, между прочим, удачно сконектила лису и Горыныча, что б они вместе умотали на отдых. Лиса же мечтала повидать мир, а как это лучше сделать, чем не воспользовавшись услугами Горыныч Авиа? Короче самая счастливая лиса в мире, в благодарность нашла мне Севу, который летал над лесом, а я уже принялась его шантажировать тем, что нажалуюсь Яге на его недостойное поведение.

– Я ведь могла просто ввернуть крупицу магии в Колобка, а не носиться весь день по лесу, как бешеная! – выговаривала я птице, которую за крыло держал Горыныч. Сева строил из себя ничего не понимающее существо и тогда я пригрозила: – Вот теперь иди и собирай все крошки этого несчастного хлеба, или уже я пойду к Яге и все ей расскажу.

Окатив меня волной ледянющего презрения, он все же выполнил задание.

Через некоторое время, когда все, что раньше являлось частью Колобка и что мы смогли найти в лесу, было собрано в кучу, я оторвала одну маленькую чешуйку от браслета и развеяла ее над горой крошек и зачерствевшего мякиша.

– Ох и ночка выдалась, умаялся я, Сметанушка! – проговорил целый и румяный Колобок. – А уж когда на меня этот рыцарь выскочил, так и вообще думал все, отжил свое колобковое. Обкатал бока на солнышке!

– Кстати, остается вопрос, что делать с нервным товарищем в доспехах, – проговорила я. Тот сидел чуть поодаль, спасибо Горынычу, что перетащил из пещеры в поселение разумных булок. И вот я подумала, за такую тяжелую работу реально не зазорно попросить у Рыбки в качестве оплаты исполнение заветного желания. Только нужно понять какое оно у меня.

Рыцарь прибывал толи в ступоре, толи в коматозе. Но не прошло и пары минут радости местных жителей, которые бросились обниматься к Колобку, как в деревню въехали несколько богатырей.

– Здрав будь, девица, и ты, Всеволод, – кивнул один из них, с роскошными усами. И шлем у него прям хороший, большой, внушительный. Главный тут, видать. – Василиса Премудрая приказала нам рыцаря иноземного во дворец доставить, на допрос важный.

– А, эм… – я вообще-то вроде отвечаю за данное расследование, что за...

– И благодарности вам передать, за службу нелегкую. Да приглашенице, как будет у вас минутка, приходите на пир. Скоро смотрины у наследной дочери Василисы Премудрой, будем рады видеть там и новую Золотую рыбку.

Позади раздался треск. Это Сева случайно сломал небольшое деревце.

Весело.

– Мертвые! – заорал вдруг рыцарь, на чисто русском, бросаясь к богатырям. – Мертвые грядут!

Глава 4. Да кто ж поспать не любит?

Серый, конечно, тот еще паникер. Сама чуть нервный срыв не словила, когда посреди ночи меня разбудил Волк с идеально круглыми глазами, размером с пятак. Только я не испугалась, меня пробило на истеричный смех. Вот такая, оказывается, у меня реакция на ранние утренние побудки. Ну как утренние… Описываемая ситуация случилась часа в четыре ночи!

Естественно, я памятуя известную детскую колыбельную сразу подумала про волчков и многострадальные бочки, за которые, как обещалось, и должен «ухватить» страдающий бессонницей хищник.

– Не ешь меня! – просмеявшись, брякнула я. – Лучше отпусти, старче, и твоя старуха офигеет от счастья!

– Да нельзя мне живых существ кушать, – обидевшись, пропыхтел Волк, стоя напротив моей кровати. – Высилют.

– Серый, ты ж разумный хищник, должен понимать юмор, особенно у только что разбуженного человека!

– Ты не человек, а рыбка Золотая, – мстительно заявил он. – Подымайся, помощь твоя страсть как всем нашимским нужна.

– Кому ж надо ночью желания исполнять? Почему до утра не потерпят! – я применила модный у всех студентов прием – проспать первую пару, игнорируя неприятный голос совести. Но если ваша совесть персонифицировалась в облике говорящего Волка, то проверенная многими поколениями тактика неизбежно даст сбой. Нет, при должном упорстве, натренироваться игнорировать и Волка у края кровати, можно. Можно даже научиться не подкармливать животных в зоопарке, когда они умильно строят посетителям моськи. Но для этого нужен определенный склад характера, воля, выдержка. Короче, я как современная студентка, не обладаю таким богатым набором незаменимых в быту качеств.

– Кто по-утру да спозаранку встает, тот быстрее поест, – глубокомысленно заявил Серый.

«По-утру» да «спозаранку» это не те слова, которые желает иметь в своем лексиконе любой городской житель старше пяти лет. Мы желаем оперировать такими милыми сердцу и нервной системе выражениями, как: «после обеда», «свободный график» и «высокая зарплата при минимуме усилий». Но как говорится, хотела в сказку – будь добра ее не проспи.

Еще одно открытие, светлеет в сказке рано. Если быть точной, то первые лучи озарили волшебное царство в четыре сорок две. Примерно к лучам десятым я и этот вездесущий Сева, от которого я никак не могу отделаться, и который каким-то неясным мне образом прознал про мой ранний подъем, и явился дальше мне мешать, стояли уже за тридевять земель от моего санатория, где грустила моя одинокая нагретая кроватка…

В Тридесятом царстве, видите ли, произошла беда. А Рыбка тут одна на всех. Очевидная мысль заняться промышленным разведением золотых рыбок и раздать каждому гражданину по одной штуке в дом, до сих пор не реализована, хотя ощутимо улучшила бы эмоциональный фон волшебного царства!

Я вот тут уже третью неделю гуляю и уже даже мне кажется, что Рыбка имела право не просто на отпуск, а на пожизненный пансион с кабельным телевидением и отдельным человеком для почесывания спинки. За проведенное тут время я успела ввязаться в парочку абсурдных детективных расследований, познакомилась с кучей говорящих животных и даже обзавелась приличного вида сарафаном для официальных мероприятий, спасибо Кикиморе, правда, где она эту шмотку добыла, оставалось вопросом. А сегодня с утра меня разбудили, чтобы поведать, что королевич соседнего царства-государства болен.

И нужно срочно бежать-бежать-бежать. Но в качестве компенсации я покаталась на Волке. Это почти как на мотоцикле, он живой, хищный и сам решает куда вы отправитесь. Адреналина хоть ложкой ешь, зато проснулась. Но как только мы приехали и я слезла с волшебного зверя, так сразу нервная система запросила тайм-аут и снова стало клонить в сон. От того, что бы свернуться калачиком и досмотреть бесцеремонно прерванный сон, меня отговорили профессиональная гордость и совесть. Они-то уже успели проснуться и были полны сил, в отличии от меня.

В огромный дом, который тут именуют «теремом», меня запустили дружинники. Там встретили слуги и проводили в нечто вроде царской гостиной. Такой очень просторный, резной высокосводчатый зал, где бегали люди и стояли два трона. На одном из них восседал задумчивый мужчина, довольно худой, со слегка болезненным оттенком кожи. Он вертел в руках большую золотую корону. Мимо него, туда-сюда, ходила эффектная женщина. Не могу сказать, что она была красива, даже скорее наоборот. Но эффектная. Одета она была не слишком ярко, но невооруженным глазом было видно, что дорого. Не слишком густые русые волосы, удачно уложили так, чтобы подчеркивать ослепительно-сияющую корону. При взгляде на нее сразу становилось понятно – эта женщина умеет держать в руках власть.

Правда, сейчас она была до такой степени напугана и ошарашена, впрочем как и сидящий на троне мужчина, что не заметила моего появления.

Но заметил кое-кто другой. В зале было столько народу и все они нестройным хором на перебой что-то советовали царю с царицей, что разобрать нельзя было даже отдельные гласные в этих важных советах. Просто какофония. Но потребовалось всего пара слов, сказанных правильным человеком, чтобы в тереме воцарилась тишь да гладь. Даже уличный шум притих.

– А ну цыц всем! – прикрикнула Яга. Наступившая после этого тишина, оглушила не хуже ультразвука. – Иди сюда, знакомиться будете. Царь Богдан, Царица Лада. Это Женя, новая Золотая рыбка.

– Заместительница Золотой рыбки, – сочла нужным уточнить я. Как надо представляться сказочным царям? Реверанс или поклон? Но нет, все это не для наших сказок. В нашей сказки царь и царица сорвались со своих мест, подбежали ко мне и стали пожимать руки. Как-то стало даже неудобно за мои жалобы на прерванный сон, люди вон действительно рассчитывают на мою помощь.

– Сыночек наш, Елисеюшка, захворал. Нет никакого спасу, – стала сбивчиво объяснять суть проблемы царица Лада. – Еще третьего дня все в порядке было, как считай, сженили Бориску нашего младшенького, так тишь да благодать, а Елисею-то невесту все никак не сыскать. Только завроде нашли, как он захворал. Захворал так, что спит безпросони.

– Давно спит? – уточнила я.

– Со вчерашнего утра не добудимся, – хмуро промолвил царь.

– И так и сяк его уж, и петухов приносили, что б орали, и котов мышей лишали, что б они тут концерты устраивали свои, колокольчиками звонили. А все никак. Спит. Волк сколько выл, все без толку.

Серый понурил голову и царь потрепал его между ушей. Приободрил.

– И зельями не будится, – согласилась Яга. – Пойдем, сама взглянешь.

Конечно мы пошли, игнорируя, что ситуация с царевичем внушала мне панику, потому что, а если там проблемы с сердцем? А я не скорая и оживлять тоже не умею, или сон какой летаргический, а что, говорят у Гоголя такая штука была, он и домочадцев просил не хоронить его слишком рано, если долго просыпаться не будет. А я не знаю, что с такими вещами делать. Сработает ли магия Рыбки? А если я опозорюсь с этим пробуждением, то это увидят не только царь с царицей, мы шли в покои царевича в сопровождение оравы, человек в триста. Как мне успела объяснить Яга, это ближайшее окружение. Няньки, слуги, повара, в общем, все те, кто волновался за здравие царского сына.

Я постаралась отвлечься от панических мыслей, рассматривая дизайн комнат. Потолки тут красивые, обои под старину или что во дворцах на стены лепят. Короче, все тут такое… Аутентичное. Вот.

Хоромы царевича Елисея находились на третьем этаже и представляли собой просторные комнаты, с резными деревяшками вместо лепнины, с коврами, я так понимаю, самоткаными и кучей деталей интерьера, которые кроме как емким словосочетанием «сказочное убранство» характеризовать не получалось. Опять же повторюсь, красиво. На сколько удобно, вопрос третий, но да, как в сказку попала… Тут бы исторические мелодрамы снимать, какая картинка б получилась.

Сам царевич лежал на пуховой перине и дрых, с выражением неземного блаженства на лице. Если ему там нечто столь приятное снилось, понятно чего он не будится. Внешне парень пошел в мать. Но если царицу можно было назвать вполне обычной, то у царевича черты лица были красивыми и утонченными.

– Василиса считает нужна живая вода, – заявила Яга. – Но до нее лететь на ступе день и ночь, затем обратно столько же. А ежли я улечу, а царевичу поплохеет...

– Понятно… – кивнула я. Без Яги парень совсем дубу может дать. Не очень хорошо получится. Вот прям плохо откровенно.

– За энтим тебя и позвали, – пояснила Яга, – коли я запаздывать буду, ты попытайся его в живых продержать до возвращения моего.

– А может попробуем, ну с желанием, – брякнула я, осознавая, что тут без магии разрулить столь опасную ситуацию не выйдет. Все повернулись к царю.

– Золотая рыбка, – через пару секунд раздумий произнес он официально. Все затаили дыхание и уставились на меня с такими благоговейными взглядами, словно я им секрет бессмертия собралась поведать. И только молчащий Сева, о котором я уже и забыть успела, скептически фыркнул. Засранец, блин. – Сделай так, чтобы наш сын проснулся.

Ну давайте пробовать. Я бы могла включить ему пару рингтонов из будильника на телефоне… Но я должна быть милосердна. Отщипнув очередную чешуйку от браслета и сжав ее в ладони, так, чтобы она рассыпалась на золотые частички, я подошла к спящему парню и мысленно приказав тому проснуться, сдунула золотую пыльцу с ладони царевичу в лицо. Красивый, блин, зараза. Чем-то на моего Сашку похож. Так, нет-нет-нет, вот об этом я сейчас точно думать не буду! Волшебная пыльца заискрилась, оседая на парне, но ничего не произошло.

– Так, ладно, – решила Яга, удостоверившись в отсутствии хоть какого-то результат. – Я тут тебя и Севу оставлю. Ты гляди, чтобы хуже не стало, волшобой своей чуть-чуть удачи нам привлеки. А Сева последит за остальным, ежли чего, отправишь его за мной, что б на встречу летел и…

– Здравы будьте, люди добрые, – раздался сонный голос. – А отчего столь веселое собрание в моих светлицах играют?

Царевич сидел на кровати, сладко зевая и потягиваясь.

– Матушка, батюшка, учинилась напасть какая?

Зря он так легкомысленно дал всем знать, что проснулся. Его буквально затискали. Первые, конечно, родители, затем няньки, слуги и прочие работники царского терема. Волк так вообще от избытка чувств чуть не покусал сонного подопечного, обещая что «ежли» тот еще раз так учудит, Волк наплюет на все последствия и сожрет Елисея, что б тому не повадно было друзьям душу изводить. Яга тут же принялась расталкивать желающих засвидетельствовать царевичу свое почтенное «ку» и стала проводить нечто вроде медицинского осмотра, только на старославянский манер. Меня же закружило водоворотом людей и я кое-как уцепилась за единственный стабильный истукан в комнате, который все обходили стороной за три шага. И им, конечно же, оказался Сева.

– Извини, – смущенно сказала я, отпуская край его рубахи.

Он как-то очень спокойно отнесся к тому, что я его чуть полапала, но слегка заметно вздрогнул, когда я подала голос. И ухватив меня за руку вытащил в коридор, где народу было значительно меньше.

– Спасибо, – решила я развить диалог, когда стало понятно, что Сева говорить ничего не намерен. Ну и честно говоря стоять в тишине, в темном, безлюдном коридоре терема, мне отчего-то было немного неуютно.

– Удивлен, что сработало, – ответил он.

– А я-то как удивлена, – честно призналась я. – Слушай, мне важно знать, сколько еще ты мою работу собатир… собираешься мне палки в колеса вставлять?

– Я ничего не делал.

– Ага, а кто мне не мог сказать, что Колобка просто перезаколдовать можно было, а не бегать по лесу как в жо… как покусанное пчелой в неудачное место существо?

– Ты не спрашивала, – еле заметно пожал плечами Сева.

– Вот такой из тебя помощник, – я показала ему большой палец, затем смутилась. Он же не видит. – Короче, сейчас дождусь Ягу и уговорю, чтобы она отменила твое наказание.

– Не получится, – в кой-то веке на его лице отразились эмоции. Отрицательные, но эмоции, раздражение, если быть конкретной. – Матушке моей названой, как что в голову втемяшится, так хоть пляски с черепами убитых врагов устраивай, все одно – решения своего не изменит.

– Ну я ее очень попрошу.

– Ты, значится, своего упрямства менять не желаешь, а от других энтого требуешь? – ехидно спросил он.

– Я не могу… – рассказывать настолько личные вещи не очень дружелюбному человеку так себе идея, но что еще делать, я придумать не могу. – Короче, мне Рыбка обещала, что если я хорошо выполню ее обязанности, то она исполнить мое одно желание в реальном мире.

А я, кстати, так и не решила, что загадаю.

– Реальном, а этот по-твоему какой? – вздернул одну бровь парень.

– Сказочный, – повела я плечами. – Вы ж все тут из сказок… ненастоящие.

– Ааа... ну а что тебе до ненастоящих-то? Что переживать за нас, тебе должно быть весело, – на его лице появилось реальное такое отвращение.

– Что ты передергиваешь! Я не это сказала. Просто… в моем мире никакой магии нет! Вообще. И люди в друг друга без всяких чар влюбляются. Иди к своей Василисе Прекрасной и признайся, что она тебе нравится, в кино, тьфу, на закат позови полюбоваться. Я так уж и быть, подсоблю чем могу. Цветы ей там подари… конфеты или что у вас есть из сладкого? Скажи, что с ума по ней сходишь. Я живой, чуть не скормленный странной потусторонней нечисти, свидетель, все подтвержу! Понимаю, страшно, но раз ты живого человека в невод ловил, что б желание свое загадать, то и с откровенным разговором справишься!

– Не получится, – вдруг сник Сева. – Так просто не получится.

– Да почему? – всплеснула я руками.

– Потому что я… ну, – я подумала, что он стесняется из-за своей слепоты.

– Ну слушай, да, у тебя есть некоторый физический недостаток, но может ей это не важно, ну что ты слепой. Если у нее к тебе тоже…

– Причем тут моя слепота? – удивился он. – Я вижу боле всех собравшихся в энтом тереме!

– Как ты можешь видеть, если не видишь?! – выскочило из меня раньше, чем я успела обдумать такой пассаж. Да, я уже давно задаюсь вопросом, как это все у него происходит. Типо, ходит он уверено, деревья на лету огибает. От людей спокойно уворачивается, вещи нужные на местах находит без проблем, а меня всякий раз не замечает. И при этом глаза точно слепые. И цвет у них такой странный, словно вместо зрачков кусочки льда вставили.

– Я не зрячий, зато видящий. Сын седьмого сына, слышала о таком? – вздохнул, смиряясь с необходимостью объяснять очевидные для всех вещи, Сева. – Я вижу почти все, только не как обычные люди, а с помощью чародейства врожденного.

– О как… а почти все, это..?

Вдруг за нашими спинами раздался тонкий и пронзительный плачь. И очень-очень печальный. Мы оба вздрогнули и обернулись, ища источник звука. Учитывая, что коридор сейчас был пуст, а все люди находились либо у Елисея, либо ушли выполнять свои профессиональные обязанности, то плакать тут было некому. И пустой коридор послушно подтверждал мои слова. Но порождал иные вопросы.

– Что это? – удивилась я, осматриваясь. Не померещилось же нам обоим? Звук был слышен довольно отчетливо.

– Не могу постигнуть, словно… – Сева схватился за голову.

Что там «словно» я понять не успела, потому что на меня обрушилось странное состояние полусна и я, подавшись неожиданно агрессивной силе гравитации, грохнулась вниз, прямо на пол. Но почему-то деревянный пол терема неожиданно оказался сделан из холодного, гладкого камня. Обстановка вокруг тоже изменилась в более готичную сторону.

– Здрав будь еще раз, новая Рыбка, – сказал Кощей, протягивая ошарашенной мне руку, что помочь встать. – Дело у меня к тебе, незамедлительное.

4.2

– Телефон. Необходим телефон. Можно даже стационарный. Вот чтобы при необходимости, просто набрать и спросить: «Женечка, не могла бы ты явиться в царство сумрака и печали, дабы мы обсудили с тобой проблемы касающиеся всего Тридевятого царства»!

– Царства-государства, – поправили меня, и я снова стукнулась лбом о каменную перекладину. В третий раз за сегодня. Да кто понастроил тут эти катакомбы! – А, да, осторожней.

– Ну да… Хорошо: «...царства-государства. Мне очень нужна твоя помощь, но я смогу побороть желание вытащить тебя из того места, где ты в этот момент была, вдруг ты ела или носик пудрила и дождусь, когда ты сама сможешь приехать, дабы помочь мне, Кощею Бессмертному, великому темному чародею и похитителю всея невест...».

– Триста лет назад это было! Триста! Я ж их всех потом отпустил. Замуж пристроил! Всех без исключения! А люди все меня обвиняют! В мире, красна девица, полно злодеев, которым чужое счастье поперек глотки втискивается и желчь исторгать мешает! И я давно уже не великий темный чародей. Я хозяин Нави, у меня тут дел больше, чем у царей каких!

Кощей открыл очередной лаз в полу и потопал дальше вниз. Учитывая, что мы уже минут сорок спускаемся все глубже и глубже, в абсолютно неизведанные просторы его замка, то я всерьез опасаюсь, что мы в конце концов, достигнем ядра земли, и если там не живут миленькие динозаврики, как показывали в мультике, то я умываю руки и назначаю Золотой рыбкой Севу. Пусть сам лазит, где попало. Просто когда меня перенесло во времени и пространстве из светлого, солнечного терема в темный, мрачный и холодный замок, и Кощей заявил о срочном и важном деле, я решила, что раз все так серьезно, то хозяин Нави хочет говорить в максимально защищенной от прослушак комнате. А надо было уже заранее смириться, что бесконечный марафон врывается в наши жизни для смирения гордыни и в качестве напоминания о предстоящих по осени занятиях физ-рой.

Сначала, когда ничто не предвещало беды, мы спустились в подвал. Я подумала: ну да, укромненько. В самом дальнем углу подвала, разобрав груду драгоценных камней, Кощей открыл тяжеленный люк в полу, и стал спускаться по каменной лестнице. Там было прохладно и темно. Но с нашим появлением загорелись развешенные по стенам железные канделябры. Мы спустились, оказавшись в катакомбах, если это корректное слово для обозначения пространства в магическом замке, попетляли там недолго, минут пять, и зашли в небольшой тупичок. Там Кощей открыл еще один люк в полу и мы повторили выше описанную схему.

Повторялась она еще девять раз и я начинала прикидывать, могу ли использовать силу Золотой рыбки для самообороны. И еще, возможно, подобные системы безопасности стоит использовать для охраны золотовалютных фондов в уважающих себя странах. Ну типо, чтобы злодеи и воры просто умирали на пути к шальному богатству. И назидательно, и безвредно для окружающих. А ведь, между прочим, в каменных коридорах реально нам встретились несколько человеческих скелетов. Вон сейчас, чуть правее, лежит один такой, в полном боевом облачении со шлемом на голове и саблей наголо.

– Да нет, не тревожься, – сказал Кощей, заметив куда направлен мой взгляд и открыл очередной люк в полу. А! – Энтот не буйный. Привет, Акакий.

– И вам здрасти, – ответил скелет. – Чего ты зачистил, Кощей.

– Дела-дела.

– А он… – проговорила я, даже не заикаясь.

– На работе человек. Охраняет. При жизни не очень правильно себя вел, но и не совсем зловредным был, так на сяк. Вот и сидит на девятом уровне.

Вспоминать круги ада по Данте, наверное, будет не слишком уместно. Тут же все тихо, спокойно и никто никого не пытает.

– А долго еще? – решилась задать запоздалый вопрос я. Нужно было это прямо у первого люка спросить, чтобы иметь возможность позорно ретироваться.

– Нет, уже пришли.

И новый люк открылся нам. Тарам–пам–пам.

Мы спустились еще раз и завернули на новый поворот в лабиринте коридоров, где я опять треснулась лбом о перекладину, которые периодически встречались на пути, без понятия зачем они тут. Дополнительное средство против самых настырных и терпеливых воров? Типо, не умер от старости, получи сотрясения, дезориентацию, и блуждай по этим коридорам хоть до скончания лет? А вообще умно.

Но наконец-то! Мы вышли не в очередной тупик с люком в полу, а к массивной двери из кованного железа. Кощей еще минут пятнадцать открывал всевозможное замки с помощью ключей, булавок, капель крови, волшебных заговоров, изображении определенных магических поз, я даже, возможно, видела старославянский аналог сканера сетчатки глаза. Но в небольшую комнатку мы все ж таки попали. Тут в отличии от коридоров, освещением занимались магические камни, источая таинственный зеленый свет. Стены были заставлены шкафами, разными книгами и кучей свернутых в трубочки карт. Кажется, у Кощея такое вот хобби. Карты. Всяко лучше, чем невест воровать. А еще в одном из углов находился тихо матерящийся темный сундук.

Кощей пригласил меня к стоящему по среди комнаты столу с довольно интересным рисунком. Я с удивлением поняла что это карта всего сказочного мира. И на ней происходило нечто.

– А вот это все, включая злой сундук, вам зачем? – уточнила я.

– А, да там игла. Поломанная уже… Осколок один и остался. Василиса Премудрая не дала мне освободиться, ну да ладно, в первый раз что ли, – отмахнулся Кощей. – А ругается он, видно, опять Васька, ну та, которую Прекрасной кличут, правнучка моя старшая, все от него отстать не может, нравится он ей, отворить пытается, да только я насмерть зачаровал, никто и никогда не откроет. А что характер такой невоспитанный у него, так чего уж удивляться? Я уже столько всего повидал, включая царство-государство разумных свистулек, что удивляться разучился годку на пятисотом.

– А сейчас вам сколько, если не секрет, – под столом аккуратненько стояли невысокие табуретки, одну из них я вытащила и усевшись, приготовилась внимать.

– Ну не секрет, знамо, только я на третьей тысячи годков сбился, – пожал плечами Кощей, затем ткнул костлявым пальцем в карту. – Зришь?

– Если вы еще и уточните что...

Карта напоминала ту, по которой гидрометцентр гадает о будущей погоде. Над Тридевятым царством кружили странного вида темные вихри. Они были не очень плотные, но пугающие.

– Энто Навь. Когда сознание темное оставляет за собой злодеяние, то виден навий след.

– Так тут… – я по-внимательней всмотрелась в карту.

– Да, энто все от злодеяний упырихи осталось. Много лет уж Василиса с Иваном да Богдан с Ладой пытаются жизнь в норму ввести. Да то там найдут замученных упырихой, то сям косточки чьи завопят. Вот фон навий в царстве-государстве и не очень благодушный.

– Что за упыриха-то? – решилась спросить я. А то все о ней так говорят, словно я это знать должна.

– Да была одна, чуть весь порядок нам тут не порушила. Суженный ее обманул, вместо себя навий долг в моем царстве заставил возвращать, честолюбивый был, она и согласилась, у меня тут служила, да не дожила немного до свободы своей. Померла, я ей, с дуру, и помог на свет солнечный выйти, что б со своим возлюбленным быть. А он ее предал. Вот и взбеленилась девка, спасу от ее злости не было. Да ладно, давно уж извели ее со свету. Не энто важно. А то, что была несколько лет на землях царства-государства Тридевятого обитель сумрака и смерти. И сейчас всякая навья тварь нет-нет да и попытается сбежать в людской мир. Хотя долго там тоже жить-бродить не может. Подпитка им нужна, постоянная, душами живыми аль чарами сильными. Некоторые только, вон как русалка, что на ветвях сидит аль Кикимора с Лешим в гармонии с природой жить могут. Но редкость энто, редкость.

– Хотите сказать, – нахмурилась я. – Из вашего некрозоопарка сбежали монстры?

– Хочу, – кивнул Кощей. – Но вообще я ничего тебе не сказывал. Работа у меня такая, Явь от Нави отделять. А тут виж чего. Все кто чуть смекалистый в Тридевятое деру дают. Особенно в лес. Там больше всего нечисти харчивалось, когда царство мертвым было. Я сам покидать свои владения на долго не могу, на пол дня отойдешь, а дел накопится до следующего отпуска не разгребешь, затем я и карты разные приспособил, одну вашенскому подарил, с логовами похитителей девиц красных, хоть чуть-чуть, а меньше работенки бедолаге. Раньше вот я сразу видел, кто куды из навьих подданных лапти навострил, но упыриха эта поганая, дюже зловредная девка оказалась, все карты мне попутала. А сейчас еще и совсем страшные чудовища у меня сбегли. Навии бесприкаенные, при жизни они совершали предательства и гнусности, думая, что умнее прочих и избегут они суда над своими делами. И вот куды попали.

– А говорят в лесу… – припомнила я слова разумной выпечки.

– Да, иноземный рыцарь, который Колобка поесть с перепугу удумал повстречал их. Сколько раз говаривала Василиса Премудрая, ну не шляйтесь, вы, залетные, по темному лесу без сопровождающих! Нет, все лезут и лезут. Вот и получили эксцесс. Рыцаря так зашугали, что он неделю по лесу тому мотался, без еды, без воды, ни себя ни помня, ни путей назад. Такой морок навели, что он даже ягодку отыскать в лесу не мог. Не удивительно, что он узрев румяный хлеб накинулся на беднягу… Знатно его напужали и заморочили! Василиса сейчас ответ держит пред его королем, скандал-с однако. Как она отвлекать от международного скандала будет? Смотринами аль еще чем… не ведаю даж. А я ж лес тот первым делом прочесал. Нет их там. А ежли и есть, то схоронились так, что даже Яга не учуяла. И Сева не нашел. А он видящий-то о-го-го какой. Значится, нашли они способ затеряться среди люда живого. Боюсь, лес тот им, как перевалочный пункт служил, а дальше они прикинулись людьми обычными, соседями чьи-нибудь. И стали вид делать, что всю жизнь в царстве-государстве обитали. Но на деле поймали человека безвинного, замучили до смерти, и его личину на себя натянули. – Тяжело вздохнул Кощей. – Коли дело так, сложно их отыскать мне будет. Вот и привел тебя сюда, помощи просить. Видишь, где тьма клубиться? Там тебя я хочу попросить быть особенно бдительной, подозрительной. У тебя браслетик на ручке волшобный, да Сева за тобой, как приклеенный ходит, Яга присматривает. Поищи, что тебе покажется подозрительным, вижу я в тебе дар тонкий, людские души насквозь разгадывать. А коль заподозришь чего, дай мне весточку.

Перед тем, как Кощей отпустил меня назад – много-много ступенек вверх… Я заметила, что небольшой темный поток кружится возле терема Богдана и Лады.

***

Вечером я кое-как доползла до Теремка и упала на свою перину. Ум… отдых… которому не суждено было случиться. Где-то в часу первом ночи меня опять разбудил Серый.

– Ты где была! – растолкал он меня. Вот интересно, если я чуть-чуть изменю детскую страшилку и сама укушу Волка за бок или, скажем, за нос, то станут ли в волчьих стаях рассказывать своим детенышам, что однажды, одной черной-черной ночью, в черном-черном Теремке, одна очень-очень уставшая девочка, которая исполняла обязанности, очень-очень хитрохвостой Золотой рыбки, искусала Серого волка?

– Тут, – я обвела рукой комнату, давая понять, что и дальше собираюсь находится в географических пределах своего ответа.

– Я сюда трижды прибегал в течении всего дня, – продолжил не понимать намеков Серый. – Тебя не было!

– Ну я вернулась не так давно, – прошептала я, прикидывая, что пару часов-то я точно проспала. Как же это мало! – У Кощея я гостила. Нужно было обсудить магические всякие штуки... Кстати, а тебе не надо в отпуск, как я понимаю, все уважающие себя звери умотали на юга… Или в горы.

Волк посмотрел на меня с укоризной. Да знаю-знаю, жалкая попытка. Но спать очень хочется.

– Елисей опять уснул, – вместо обсуждений возможных курортов, где отдыхают крупные, говорящие, травоядные хищники, заявил Серый.

– Счастливчик, – искренне порадовалась за парня я.

– Днем уснул, через пол часа, как ты пропала.

– Эм… Ну значит моя медицина бессильна. Я же его разбудила? Разбудила! Желания что б бедняга больше вообще никогда не засыпал, никто не загадывал.

Волк прищурил глаза, добавив во взгляд еще больше укора и через сорок минут, мы снова стояли возле терема царского. Хорошо хоть сумку с едой и водой мне собрать разрешили. И пока я все это складывала, то решила – мое заветное желание поступить на режиссера! Там по крайне не столь странные рабочие условия, да и процессом, если что, командовать буду я, а не истеричные волки.

– Матушка отправилась за живой водой, – в покои спящего царевича меня впустил Сева. – Ты где была?

– У Кощея, – вздохнула я, Волк грустно поплелся к своему спящему другу. Лада и Богдан о чем-то тихо спорили рядом с кроватью сына и стоило мне только их заметить, как снова пришлось тратить чары на пробуждение спящего царевича. На этот раз желание загадывала Лада, но сформулировав его более точно, учтя возможные новые засыпания и отмерив сыну стандартные шесть часов сна в сутки. Я ему искреннее сочувствовала. Чары мои вновь подействовали, парень открыл глаза и непонимающе стал озираться вокруг.

– Ночь ж на дворе, чего вы тут?

Я была рада что кто-то еще способен обращаться к логике. И уже хотела предложить Елисею скорректировать желание его матери, чтобы он спал столько сколько сам захочет, как снова раздался плач. Сева встрепенулся и выскочил из покоев.

Елисей снова зевнул. Зевнули царь с царицей. Зевнул Волк и подошел ко мне, намереваясь что-то сказать. Я, возможно, зевнула тоже. И тут же меня нагло и грубо стали трясти за плечо.

– Ты чего, сейчас тебя ж запалят, – сказал Сашка, сидя рядом со мной в университетской аудитории. Я посмотрела на свои руки, которые сжимали небольшую бумажку с подсказками.

– Она ж строгая на этот счет, сама знаешь, – хихикнула Ирка, сидевшая за нами. Она вдруг подалась вперед и обняла Сашку за плечи. Их улыбки застыли словно на зловещих фотках.

Преподша и правда зорко следила что б студенты писали ответы на экзамене самостоятельно. На моей подсказке было написано слово «Яблоня». Я вдруг поняла, что чую запах яблок, что мой листок с ответами изрисован гробами, а экзамен этот я сдала автоматом. Что за…

– Слушай, Женьк, а что ты сегодня вечером делаешь? – вдруг приблизился ко мне Сашка, шепча на ухо вопрос. Мне стало жарко. Ирка куда-то пропала. Блин, а что я делаю вечером? Домашку, конспект? Нет, стойте…

– Я работаю… – пролепетала я, стараясь не смотреть как с Сашки слезает кожа, а из-под личины выглядывает жуткий мертвяк.

А кем я работаю? Или не работаю... лето вроде, как на дворе.

– Да ладно, Женька. Давай сходим погулять. Была в новой кофешке… Как ее там... Тридевятое? – прошипел Сашка. Глаза у него впали и почернели.

– Вроде как…

– Или сразу ко мне? – он схватил меня за плечи и попытался повернуть к себе. Руку нестерпимо сильно зажгло, браслет раскалился до предела. Я вскрикнула. И роде как проснулась, но не до конца.

Вокруг было тихо, все спали. Только по среди комнаты стоял Сева и не знал к кому бросаться.

– Эй, упертая, куда ты делась?! – он обшаривал руками пространство, как обычный незрячий, хотя пару часов назад утверждал, что видит лучше меня.

– Ты чего? – голос был ломкий и скрипучий. Голова настолько тяжелой, что хотелось упасть на пол… а, да. Я и так лежала на полу, уложив голову на спину Серого, который мило посапывал и во сне дрыгал лапками, периодически восклицая: «ату, ату его, уйдет, собака!».

Сева встрепенулся и быстро оказался возле меня, правда, что я лежу на полу не сообразил. Пришлось собрать силы в кулак и дернуть его за край штанов или как там они зовутся.

– Тут я.

– Вставай, – он присел на корточки и недоверчиво ощупал меня, слегка дернул за хвост Серого, тот его чуть не укусил, но пострадавший не проснулся. Сева обхватил руками мое туловище и поднял на ноги, но я безвольно привалилась к нему не особо заботясь о приличиях. Он вдруг судорожно вдохнул. Странно, но сердце у него билось очень быстро и резко. Испугался, наверное. Затем меня грубо встряхнули. – Просыпайся, тебе говорят!

Я, ухватившись за его плечи и уперев голову в его грудь, наконец заставила себя устойчиво держаться на ногах.

– Так ведь не должно быть, да? – я оглядела спящий люд. Некоторые умудрялись спать стоя, склонив головы на плечо или грудь. Если не воспринимать ситуацию как жуткую и невозможную катастрофу, то смотрелось даже забавно.

– Наконец ум с разумом заработать изволили, – съязвил Сева. – Устоять на ногах осилишь?

– Пытаюсь, – честно озвучила я свое желание улечься к Серому под бочок. Он-то, собака такая, спал!

– Что тут случилось? Я всего на пару минут вышел?

– А зачем выходил… – и тут мы снова услышали плачь. Но вот теперь сон с меня как рукой сняло. – Это что за..?

– Душа чья-то неупокоенная, ну я так понимаю, – мрачно, но удивительно развернуто пояснил Сева. – Я ее в прошлый раз видал. А сейчас вот только плачь слышу. Она меня по всему терему водила, а когда я ее совсем потерял, назад сюда вернулся – а здесь сонное царство.

Плачь становился все громче, источник звука явно приближался к нам. И неожиданно для всех ко мне в голову пришла идея. Я дернула Севу за край рукава, чтобы он следовал за мной. Мы быстро заскочили за кровать царевича и пригнулись так, чтобы нас не было видно. Я попыталась объяснить, что именно придумала, но Сева вдруг застыл и выглянув из нашего укрытия, уставился на двери в опочивальню. Они сами собой раскрылись и перед нами предстала девушка в красивом подвенечном наряде. С кокошником таким, прям богатым, ослепительно богатым, так бы я сказала. Весь наряд ушит белыми каменьями, они сверкали в свете луны, словно тысячи лампочек, так ярко отражая крупицы света.

– Ох, несчастная я, несчастная…. – плакала невероятно грустная девушка и я офигела на этом моменте реально. Она просвечивала, как настоящий призрак. Вот очертания, одежда, лицо очень красивое, но заплаканное, все различимо даже в темноте, кокошник белый опять же, фата. Но через все это видно стены и двери. Призрак прозрачной лебедью подплыла к постели Елисея. И провела рукой по его волосам. Кажется, мы стали свидетелями интимной сцены. А самое главное призрак нас, сидящих по другую сторону от кровати, не замечал в упор. Я сдуру повернулась к Севе и вот честно, призраку я так не удивилась, как тому, что этот весь такой бесстрастный и самоуверенный тип, стал вдруг бледнее, чем девица-призрак.

Забавный факт. Я вроде как не боюсь приведений. Ну то есть, в фильмах они страшные, мстительные и неадекватные товарищи. Хотя попадаются и адекватные… ну ладно, речь не о том. Призраки в ужастиках очень злые и изобретательные на причинения неудобств и нервного срыва живым. А эта просто грустная. Она закрыла лицо руками и зарыдала еще горче над сладко спящим Елисеем.

– Не стоило тебе, месяц мой ясный, целовать меня, ох не стоило… – запричитала она, а наш спящий принц, в смысле царевич, как спал так и продолжил. Еще один чурбан бесчувственный!

И именно в этот момент во мне скооперировались два мотива: первый – это женская солидарность по отношению к бедняжкам, вынужденным вести диалоги с истуканами без эмпатии и второй – страх, что браслет все ж таки решит спалить мне руку. Пока что он вроде вел себя тихо. Но кто его знает, может тут тоже есть закон о защите прав потребителя? Вдруг то, что желание было выполнено не так, как нужно, мне аукнется. Хотя формально, сейчас я не должна ничего никому исполнять, потому что уже наисполняла желания аж для двух человек. Но все же. Руку лишний раз жечь не хочется. Да и сколько эти трехминутные побудки будут продолжаться. Я так всю магию израсходую!

Лучше б у меня так инстинкт самосохранения работал, как критическое мышление относительно исполнения обязанностей, честное слово!

– Девушка, простите, а вы поподробней суть проблемы обрисовать сможете? – я не грациозно выскочила из своего укрытия.

И случилось две вещи.

Призрак отдернула руки от лица и громко закричала, так, что кажется, от ее испуга треснули стекла и зеркала. Напугать приведение – это неожиданный опыт в моей жизни. Но подивиться ситуации я не успела, потому что Сева дернул меня назад за подол сарафана и мы не удержали равновесия, оба грохнувшись на пол. Я опять оказалась лежащей где попало, в данном случае на Севе, а это на мой взгляд, уже начинает выходить за все рамки разумного приличия! Вот уже который день я валяюсь то на полах, то на волках, теперь вот еще и Сева!

– Ты что, блаженная, вытворяешь! Навье отродье ж! – зашипел он мне в макушку, поскольку чтобы сказать все это мне в лицо нужно было встать. Но тогда бы момент был упущен. А так валяюсь спиной на его груди, изучаю резной деревянный потолок… Жаль, я на работе.

– Ну так лови ее! – все ж таки я вскочила на ноги и побежала за удаляющимся от нас приведением. Свой человеческий облик она утратила и вместо силуэта по коридорам терема летали несколько мертвых белых огоньков, они распространяли вокруг звук плача, довольно громкого и именно так мне удалось проследить куда ж таки они все полетели. Не сразу правда, пока я, ориентировавшись на звук их вообще нашла, пока мы дружненько побегали по ночному терему, а это вообще ни разу не легко, тут полы деревянные, в коврах к полу не прибитых, за которые не сильно уклюжие Золотые рыбки запинаются, мебели опять же сильно больше, чем рассказывается в сказке, я даже не у всех вещей название знаю, а уж для чего они в царском быту нужны… А еще и следовало проявить гражданскую осмотрительность и не бегать по уснувшим, где пришлось, людям.

Устала я, короче. Погоня наша закончилась на улице. У яблони. Она цвела огромными белыми цветами, своим видом напоминая невесту. Сейчас эти цветки светились в темноте, словно их фосфором намазали. Оно и понятно, мертвенно белые огни влетели в ствол дерева и плачь оборвался.

Теперь мне предстояла непростая дилемма. Нужно было понять, как извлечь призрак девушки из древесины.

4.3

– Ветер, Ветер, ты могуч!

– Он вряд ли тебе ответит, – Сева, вышедший на улицу через пару минут и убедившийся, что я тут, стоял чуть поодаль от меня, скрестив руки на груди.

– Ты гоняешь стаи туч!

– Жаль умалишённых разогнать ему не сподручно.

– Так скажи мне, где… призрак грустной девушки из вот этого вот терема!

– А энто даже не в рифму.

– Ну не помню я как там было!

– Было?

– Пушкин это, – отмахнулась я. – Там мертвую царевну так искал ее царевич!

– Мертвую… зачем царевичу мертвая царевна? – недоверчиво спросил Сева.

– Ну, он ее поцеловал и она проснулась. Она как бы не совсем окончательно мертвая, просто заколдованная.

– Чудная волшоба, никогда о такой не слыхал.

– Ты просто классику не знаешь, – не удержалась я от маленькой мести.

– Зато я чары ведаю. А помимо их, мне понятно точно, что пытаться отыскать неупокоенную душу не самое разумное занятие. Особенно для пришлой Золотой рыбки, – не остался в долгу он.

– Тебе-то что? – развернулась к нему я. – Если со мной что-то случится, то тебе легче будет убедить Рыбку чары свои доверить, а там и Василису в себя втрескаться заставишь.

– Ежли с тобою что-то приключится, сюда тут же настоящую Рыбку принесет. И она точно не будет мне помогать.

– А, так ты еще надеешься меня уговорить? Что б я тебе силы передала? – изумилась я. Какой настырный товарищ!

– Не вижу почему ты противишься, – пожал он плечами.

– Слушай, – вздохнула я. Яблоня стояла возмутительно недвижно. И ко мне вдруг закралась поразительно глупая идея, учитывая мои провалы на любовном фронте. – А давай так: я тебе просто с Василисой Прекрасной помогу? Без магии! Этой… как его… а! Смекалкой и сообразительностью?

– Просто не получится, она…

– Просто, у тебя одного не получится. А вот если советы тебе начнет давать девушка, то…

– Да ты и Василисы не знаешь, – я увидела, он замешкался.

– Нет, ты поразительно непоследовательный парень, – сдула я с лица выбившуюся из косы прядь. – То любовные свои страдания пытаешься всеми, даже не самыми честными, методами разрешить, то как только тебе предлагают реальную помощь, так отказываешься. Давай-ка уж для Золотой рыбки по-честному отвечай: любишь Василису или что?

– Эм… сложно это… мы с детства знакомы… Она... ну да... люблю, – вздохнул он.

– Вот! – победно заключила я. – Ты помогаешь мне, я помогаю тебе? Оки?

– Чьи «очи»?

– В смысле, по-рукам? – исправилась я. Да, понимаю, надо учиться фильтровать речь, чтобы меня хоть отдаленно тут понимали, но привычка, что поделать.

– Ну давай… только ты не могла бы сама подойти? – Пришлось выполнить просьбу, зато кажется, договорились. Я пожала его ледяную руку, но не смогла отделаться от ощущения, что Сева идейный брат Снегурочки.

– Так вот и отличненько! А теперь давай помогай, – не стала терять время на сантименты я. – Знаешь, где тут топор хранится?

Он сегодня поразительно эмоционален. Хотя быстро с собой справился и только уточнил, зачем мне топор и что именно я хочу им колоть. Ответ «яблоню» его даже удовлетворил. Правда, за топором мы так и не пошли. Сева пару минут походил вокруг светящегося дерева, осматривая корни, как очень даже зрячий, после с чем-то согласился и сказал:

– Волшобное древо может преломлять дар… – проговорил он, обращаясь к кому-то в противоположной от меня стороне. – Отойди сейчас назад.

– Я с права.

– Все равно отойди.

Сева взмахнул рукой и земля под яблоней стала шевелиться, дерево неожиданно решило подняться вверх, вместе с корнями, словно его экскаватор из земли выдирал или кран подъемный. У яблонь оказывается такие длинные и толстые корни. Никогда так о них не думала.

Дерево взлетело на высоту этажа второго, а длина корней все никак не кончалась.

– Как заметишь… – сдавленно проговорил Сева. Оно и понятно, усилия он прикладывал ого-го какие.

Я пробралась по ближе к бесконечной корневой системе яблони и когда через пару минут Сева стал дрожать, явно больше не справляясь с тяжестью волшебной древесины, в земле блеснуло нечто стеклянное. Чего бы там не было, я поняла – это надо вытаскивать, а с яблоней можно будет разобраться после.

– Внизу, прямо в корнях запутанное, – попыталась объяснить я. Но как объяснишь Севе, что вон там что-то блестит?

– Где, не вижу, волшоба мешает? – прохрипел он. Поскольку у моего новообретенного помощника заканчивались силы, пришлось действовать на свой страх и риск. Вообще, конечно, лезть под руку колдующему магу так себе затейка. Прям даже сильно не очень затейка. Но сигать под все тянущиеся вверх корни и парящую над землей яблоню – еще хуже. Я схватила левую руку Севы и опустила ее к блестящей стеклянной штуке. Яблоня потеряла в высоте, но не упала. Зато пальцы Севы сжались, словно он реально нащупал интересующий нас предмет. Он резко вскинул руку и из земли выскочила не маленькая, как я думала побрякушка, а целая стеклянная бандура. Сева на пределе сил отбросил ее подальше от парящей яблони.

И таки это был... гроб.

– Все, опускай, – махнула я рукой. Парень покачнулся, явно сохраняя вертикальную позицию только из вредности и упертости. Откинутый гроб пролетел пару метров и замер, пропахав землю дном, а Сева все еще не мог выдохнуть, потому что нужно было что-то делать с парящим деревом.

Потребовалось время, чтобы ввинтить яблоню на место и присыпать землей следы наших внеклассных занятий. Сева, на которого и легло бремя основных трудозатратных действий, пошатываясь и кое-как передвигаясь, все же дошел до приза. То есть, до стеклянного гроба. В том гробу лежала та самая плачущая девушка, одетая в подвенечный наряд. Причем, по виду она просто спала. Как живая.

– Офигеть… – вырвалось у меня.

– Я не ведаю смысл твоих волшоб... Но, кажись, я с тобой согласен, – проговорил Сева, пытаясь отдышаться. Я достала из сумки походную бутылку с водой и вложила ему в руки. Удобная штука, я ее на пары всегда с собой беру, захотелось пить – не надо бежать к киоску или автомату. Сева непонимающе уставился на бутылку, но сжимал ее крепко.

– Вода, пить, – постаралась я объяснить, как можно более понятно. На меня вылилось тонны две обиды, за столь красноречивый способ диалога. Пришлось открыть крышку, а вот дальше парень справился сам.

– Мудреная конструкция, – заключил он, возвращая мне бутылку.

– Это ты еще спиннеры не видел, – успокоила его я. Мы немного постояли, посмотрели на гроб, гроб на нас не смотрел, но все равно было не комфортно находится рядом с этим предметом, ночью, у терема, где все повально уснули. Но я решила, что страхам нужно смотреть в лицо. В конце концов, сколько фильмов про зомби я пересмотрела, сколько игр о них переиграла! По крайне мере, я единственная, кто в этом царстве знает, что делать, если ожившие мертвецы захотят сожрать твои мозги. Хотя, Кощей, наверняка, тоже в курсе. Ну и Яга довольно быстро сможет сориентироваться. А Сева вообще в неопасности, мертвяки его за деталь интерьера примут. Так что я схватилась за край крышки гроба или саркофага, как это все называется и попыталась его открыть. Но не тут-то было. Легкий путь – не наша история.

– А может тут замок какой есть, – сказал Сева, догадавшись по ругани, о моих трудностях. Я осмотрела гроб чуть ли не на три раза. Ни замка, не ключа, ни сканера отпечатков пальцев. Цельная конструкция. Но ведь девицу туда как-то затолкали! Значит открывали!

– Это чародейский замок. Нужна сильная волшоба чтобы открыть…

– Елисей же как-то без волшобы открыл… и из земли вытащил.

– Может и нет, вряд ли ненаделенный чародейским даром царевич смог бы поднять хрустальный гроб из-под яблони, – насупился Сева. – Можд и дело-то все не в нем.

– Ну, призрак… душа эта неупокоеннная, сказала Елисею, что мол, зря он ее поцеловал.

– Ясно, он целовал девушку в ее бестелесном обличие и, знамо, многие беспокойные во сны живых проникают, – сказал Сева, слегка хмурясь. – Ты не видишь, но вокруг хрустального гроба, так и клубится тьма. Темные чары смертельного проклятия.

Я действительно ничего такого не видела и упорно не понимала, почему гроб вдруг стал хрустальным, хотя на вид чистое стекло, ну да ладно. Ну пусть будет хрустальный, хотя по мне важнее не его прозрачная часть, а девушка лежащая внутри. Ну и то, что хрусталь обвит металлическими завитками. И еще такой момент, я могу понять, если эту бандуру закопали под березу вот пару дней назад, а деревце вырастили магией какой, что б солидность придать. Но если нет, то девушка внутри прямо очень хорошо сохранилась, ни процессов разложения, ни гнили, кожа бледная, не почерневшая...

– Слушай, а ты можешь своими суперспособностями…

– Чем?

– …чарами своими волшебными, открыть крышку?

Сева постоял минуту не шевелясь и кажется, не дыша. Я уже испугалась, что и он решил прикорнуть на свежем воздухе. Но затем он соизволил ответить:

– Нет, не сдюжу. Сильные чары наложены, колдун сильнее меня был.

– Ну да… чего уж теперь, – я ведь буду мучиться угрызениями совести, если не решу вот эту проблему, люди ж на меня понадеялись. – Раз такое дело… – Я попыталась оторвать очередную чешуйку от браслета, но в этот раз не смогла. Они как приваренные оказались. Только металлорезом отпиливать. Я подергала все что было, даже самые крупные и самые мелкие. Так… – Сева, будь так добр, загадай желание.

Пару минут стояла тишина.

– Сева? Ну может помоги чешуйку просто отодрать?

– Я не могу. Рыбка с матушкой на меня рассердились и запретили мне как-либо в чары Рыбки свои вплетать.

– А зачем ты тогда за мной все это время таскаешься!?

– Матушка заставила… Мол, ворожбу наводить не смей, а советами будь добр поделись, – заявил он. – А я прикинул так, ежли ты мне обязанности по доброй воле уступишь, то энто уже другой совсем разговор. И ограничения другие.

– Ну зашибись!

– Не стану.

– Да это выражение такое… – устало вздохнула я. – Как нам гроб открыть-то?

– А зачем его вообще отворять? – Поразил меня Сева своим странным вопросом.

– Как это, зачем? – Я посмотрела на него, затем на гроб. Потом еще раз на Севу. – Чтобы я могла упросить эту милую девушку перестать усыплять всех в тереме.

– Неупокоеные души обычно не слишком заботятся о благополучии живых, – пожал он плечами.

– Ну… – говорить, что попытаться стоит, я не стала, вместо этого воззвала к любопытству. – Если мы с таким усилием вытащили из земли этот гроб, то его все же стоит открыть, не находишь?

– Чудная у тебя логика. Но допустим. Мы его, вправду, отворим и что будем делать? Как энто поможет разбудить царевича?

– Ну разбудим девушку и спросим, что происходит.

– На ней темные чары, просто так она ничего сказать не сможет.

– Эм... Елисей поцелует девушку, чары спадут и она проснется.

– Напомню, мы будим Елисея.

– А она поцелует его и проснется уже он!

– Как ты хочешь заставить целоваться двух спящих людей? – последний вопрос прозвучал так, словно многие здесь не уверенны в моей компетенции по решению нестандартных сказочных проблем. И это после моего феерического расследования гибели Колобка!

– Хорошо, – махнула я рукой. – Что ты предлагаешь?

– Дождаться матушку и…

Над царством-государством раздался оглушительный «бдыщь!». Это я схватила первый попавшийся камень и треснула по крышке хрустального гроба. Даже царапины не получилось. На совесть выполнена штукенция, что тут сказать.

Бдыщь!

– Энто зачарованный гроб, – успел сказать Сева.

Бдыщь!

– Его нельзя разбить.

Бдыщь!

– Ты так до следующего солнцестояния упражняться можешь, только толку чуть.

Бдыщь! Бдыщь! Бдыдыдыщь!

– Хватит! – заорало нечто из самых недр гроба и перед нами вновь появился дух грустной девушки. Но только от былой печали не осталось и следа, сейчас девушка очень даже злилась.

– Я могу вас всех расколдовать! – успела выкрикнуть я. Моя реакция обеспечила этой сказке счастливый финал. Девушка не стала нас проклинать, хоть всеми фибрами души и излучала скептицизм, при том, что наверняка не знала ни этого слова, ни самого явления.

– Кто ты такая… – прошелестело ветром и вот тогда я увидала эти…. Как их… темные потоки.

– Я временная Золотая рыбка. А вы?

– Несмеяна я… Царевна, – проговорила призрак. – Меня злая ведьма в гробу заперла, убить хотела.

– Понимаю, вы были милее всех на свете, а она не смогла справится с личностным комплексом неполноценности экологичным методом?

– Ни чуть, – мотнула головой царевна и камения на ее кокошнике зазвенели, как натуральные. – Я слишком громко плакала. Вот матушка моего жениха и усыпила меня вечным сном. А его на другой женили. Я столько лет спала, а потом меня стрела разбудила.

– Она вроде в лягушку была должна попасть… – прикинула я, насколько тут меткие царевичи.

– Мы энто уже проходили, – подал голос Сева. – Тогда ели отбились. Скажи лучше, девица спящая, зачем Елисея околдовала.

– Я никого… – у царевны задрожали губы и я приготовилась к истерике, но Несмеяна сдержалась. Видимо, желание рассказать что в этом дурдоме вообще творится пересилило личное ощущение несправедливости. – Елисей меня нашел. То есть, стрела его в яблоню угодила, отец его тут же сообразил, что ничего хорошего из того не будет и приказал древо мое срубить, да только топоры переломали. Но корни волшобные, меня в земле запечатавшие, что б ни одна живая душа не прознала обо мне, треснули и я смогла выбраться духом бестелесным и узрела, что минуло уж много и зим, и лет. Жених мой давно скончался, да только наследный царевич похож на него, как две капли воды. Он меня тоже узрел и подле меня каждую ночь проводил. А третьего дня поцеловал. Во сне... я к нему явилась, упросить хотела, чтоб осторожность проявлял. А чары на него перекинулись… А сейчас силы напитались и на всех остальных стали действовать.

На этом напряженном для всей сказке моменте царевна все же попыталась затопить двор слезами.

– Значит так! Не хандрить! – я еще раз звонко стукнула камнем по крышке гроба. – Смотри сюда. – Я потрясла перед лицом призрака браслетом. – Видишь побрякушку? Да, отлично, считай в лотерею выиграла – три желания тебе.

– Рыбка же молвила, что одно положе… – начал было Сева. К сожалению, моих невербальных сигналов он принципиально не понимал, по тому пришлось еще повысить голос, что б заглушить его комментарий:

– Она кучу лет промаялась зачарованная, в таких случаях, на мое личное усмотрение и под мою же личную ответственность, количество желаний можно увеличить, до необходимого числа, – я помню, Яга говорила, что Рыбка обленилась и сама начала всякие ограничения для желаний придумывать. Надеюсь это так, а то совсем некрасиво получится.

– Ты энто точно ведаешь аль тебе так просто хочется?

Я все же буду игнорировать этого несносного гражданина.

– Чары одни не смогут снять чары другие. На это только любовь истинная способна, – всхлипнула Несмеяна и я вам клянусь, Сева закатил глаза.

– Ну вот мы и проложим любви дорогу! Смотри: загадываешь три четких желания! Первое – чтобы мы открыли гроб. Второе, чтобы ты проснулась…

– Это подействует не надолго, – пропыхтел Сева

– Третье: чтобы проснулись вообще все в замке.

– Тереме, – этот человек не умеет стоять молча. – И через пять минут все снова впадут в безвременную спячку.

– И вы оба поцелуетесь! – настраивала я Несмеяну на позитивный лад. – Чары сняты, все веселятся, а я пойду все ж таки спать!

– Не сработает! – пробурчал Сева, но его недоверие потонула в оглушительном крике согласия Несмеяны. Приятно, когда твои усилия ценят.

***

Вообще, надо было третье желание оставить на лечение депрессии, в моменте об этом я подумать не успела.

Несмеяна тут же, не слушая замечания Севы, касающиеся многих и многих слабых мест в моем плане, попыталась схватить меня за руку, что у нее не вышло и загадала желание. Браслет тут же стал нагреваться, а место соприкосновения моей руки и рук призрака – заледенело. Незабываемое ощущение. Половину руки обожгла, половину отморозила. И все это не выходя из сказочного двора сказочного же терема. Но хотя бы чешуйка от браслета оторвалась вообще без усилий, гроб открылся. Вторым таким же легким отрывательным движением, я разбудила царевну. И все мы помня, что эффект у моих чар не долговременный, быстренько транспортировали себя и плачущую от радости девушку в опочивальню к Елисею. Там уже во всю исполнилось третье желание и я начала догадываться, что немая сцена из «Ревизора» тоже могла быть навеяна не простым воображением писателя.

– Так и знал, что яблоня зачарованная, – заявил царь Богдан, после счастливого пробуждения. – Я, правда, считал, что там какая-нибудь лесавка притаилась аль навь. Но чтобы пятисотлетняя невеста…

– Ладно уж, Богданушка, – улыбнулась царица Лада и ее лицо вдруг стало удивительно красивым и гармоничным. Я бы даже сказала словно бы одухотворённым. – Зато теперь и со свадьбой ясно все. Осталось только Ягу дождаться. Она к вечеру следующего дня должна возвратиться. Отблагодарить следует и ее, и Рыбку нашу новую.

Теперь все присутствующие очень тепло мне улыбались.

Мне выделили парочку парчовых сарафанов и сафьяновых туфелек. Теперь я могла красиво и грациозно бегать от проблем, ломая ноги в этих пыточных устройствах.

Вот только беда пришла откуда не ждали. Не вернулась Яга. Ни к вечеру, ни к следующему дню.

Глава 5. Разыскивается древняя ведьма

Яга исчезла. Вот с концами.

Просто не понятно куда делась. Сева облетел всю округу вдоль и поперек, Кощей по своей волшебной карте смотрел – ноль результата. Звери лес прочесали. Некоторые из них вернулись с глазами на пол морды и заиканием второй степени, утверждали, что видели пособников Ночной упырицы. Кикимора же проявляла скептицизм. Мол, если б и взаправду мертвяков увидали, то живыми не вернулись бы. И самое отвратительное – магия Золотой рыбки никак не хотела исполнять желание найти Ягу.

– Так не твоя-то забота, – пожала плечами или что там у нее, Кикимора, когда я на следующий день жаловалась, что никто не может загадать правильное желание, чтобы отыскать Ягу.

– Почему, Яга же важна для царства? Для мироздания, почему люди не могут хотеть отыскать ее с моей помощью?

– Важна-то, важна. Но она птица вольная. Волшобой древней владеющая, знающая больше всех нас. Так что не думай думу об энтом. Твоя задача простым людям жизнь облегчать. А к сильнейшим сказочным обитателям твои чары, увы, не применяются. Таковы законы.

– Я пока царям да зверям жизнь облегчаю. И некоторые из них тоже вроде, как волшебные.

– Так все одно – простой люд да зверье.

Про царей я б так не сказала, но да ладно.

Я попривыкла к рутине исполнительницы желаний. С большинством загадывающих и правда стоило просто поговорить, выслушать, хотя и магию я применяла не так уж редко. Кому дом отремонтировать, кому дождь вызвать, кто просто золота просил. Мешок. Сева мотался неведомо где, так, что я была предоставлена сама себе. Точнее, люду простому. Как тут говаривают. Вообще местное наречие очень уж заразительное.

Неделю спустя после пропажи Яги, пришел к Теремку человек. Мужчина видный, уже в возрасте. Я сначала решила, что богатырь. А оказался фермер.

– Да какой я энтот феймер, я – дед. Афанасий я, – хохотнул гость. – Мне помощь нужна. Оказия у меня в огороде приключилась. Мы ж на продажу выращиваем. Ярмарка в конце лета, молвят, знатная будет. И терем, царицы, нашей матушки, скупает овощи да скотину какую. Видать пир замышляют. Старшенькая-то у них уже взрослая. Жениха ей подбирают. А у меня такая оказия. Прям и сказывать-то не удобно. Но ты ж не девица. Рыбка золотая ты?

– Агась, – я все активней начинала выражаться на местном сленге. Боюсь, что когда вертаюсь назад, в современный мир, то меня могут принять за старообрядчицу. Иль хуже чего.

Но то не суть. Суть в направлении роста.

Начал мой гость с затравки.

У старика, который Афанасий, можно без отчества, есть жена Баба Нюра, дети их у царицы служат. Сын дружинник, жена его при царевне, вот это я, кстати, понимаю – социальный лифт. У тех есть дочка, то есть внучка нашего Афанасия. Она сейчас у дедушки с бабушкой гостит. Мне тут стало интересно, если в этом чудном месте волшебная школа, где какой-нибудь кот Баюн соблазняет местных сказочных учеников прогулять уроки? Держат старики хозяйство. Огород. Как сказал Афанасий – небольшой. И предложил пройти непосредственно на место, что б я оценила масштабы бедствия.

– Да что тут и хвастаться-то нечем. Вот поле у Емельяновны это да, там пшеницы столько взрастить можно. Весь град и парочку соседних накормить хватит.

Афанасий не врал и не лукавил. Огород у них действительно небольшой. Гектаров десять.

И на этом «небольшом» огороде они выращивают разные корнеплоды. Ну там репу, морковь, свеклу. Особенно интересна репа, но пришедшая знакомиться Баба Нюра жила озлобившись на другой корнеплод. Оказывается царица приказала выращивать всем заграничный овощ.

– Картофелем кличут, – пояснила Баба Нюра. – Проклятая вещь!

Не то, чтобы я была таким большим адвокатом картошки, хотя жареная, с лучком м-м-м... но просто по-человечески обидно за ни в чем не повинный овощ, эх… я-то тут почти месяц питаюсь закрутками Кикиморы, да ягодами лесными. Егор подкармливает иногда шоколадками, но и его запасы на исходе, кандидатская много умственных усилий требует, а что лучше, чем шоколад помогает в интеллектуальной деятельности? Еще меня в тереме царя Богдана дичью с пылу с жару угощали. И яблоки я потихоньку тырю в огородах. Главное, чтоб о моих пакостях родители не узнали. Они же воспитывали приличную девушку.

Так вот, к оказии у местного фермера. Я сразу понимала, что новая интерпретация сказки «Репка» не могла пройти без проблем. Там уже изначально много трудностей люди преодолели. Но вашу ж кашу!

Короче, для полноты образа, давайте представим огород. Небольшой. Гектаров десять и что все они аккуратненько, грядочка к грядочке, засажены разнообразными пригодными в употребление для человека овощами. Хозяева грешат на картофель, но он, очевидно, не виноват в их проблемах. Потому что все овощи: все морковки, редиски, луки и репки, причем одна репка такая, что из нее новый Теремок можно выстругать, так вот, все овощи торчат к лесу передом. В смысле, носиками к небу. Вертикально. Их ботва почему-то оказалась под землей, а корневище наружу. И это дофига, как странно.

– Сглазили нас, – продолжила Баба Нюра.

– Знаете кто? – уточнила я.

– Дак, Никитична. Говорит мы забором на ее огород залезли. Вот зло и затаила.

Я погрузилась в до боли знакомую картину. Мой дедушка, который тоже обитает на даче последние года три, все время спорит с соседом, у которого ветки вишни падают на нашу сторону. И мой дедушка уверен, что с них на наши овощи налетел колорадский жук. Учитывая, что мы картошку не сажаем, а в огороде произрастают цветочки и газон, и не одного жука поймано не было, заявления дедушки воспринимаются с некоторым недоверием. От чего повяла та вишня тоже никто так и не узнал и никогда не узнает. Но напряжение создавал тот факт, что у дедушки имелся солидный опыт работы на химфармзаводе. Сосед с дедом закусились не на жизнь, а на смерть. И пока мы, я, мама, папа, Снежка, такие пытались поймать во дворе интернет, наблюдали шоу ядовитого стенд-апа переходящее в кулачные бои и выкрикивание номеров статей уголовного кодекса, что потребность в развлекательном контенте отпала сама собой. Только Снежке мультики все же включили, она потом обижалась пол дня, что ей самое интересное досмотреть не дали — выросла ли на лбу у соседа шишка, после того, как наш дедушка метко плюнул в него вишневой косточкой.

– Так эм… вы хотите что б овощи обратно …. перевернулись? – уточнила я, а то мало ли, можд им и так всем хорошо.

– Не, мы их уже раза три переворачивали, – отмахнулся Афанасий. И я искренне восхитилась его физической формой.

– Он у меня раньше богатырем был. В дружине самого царевича Григория. Пока не отдряхлел, – вроде как похвасталась Баба Нюра. А вроде как и не совсем.

– Кто одряхлел, я еще ого-го-го, – и Афанасий в один присест вытащил огромную репу из земли, подкинул в воздух и загнал ее как полагается, попой к солнцу. Меня сюда позвали, чтобы создать мне комплекс неполноценности или что?

– Так чем могу помочь? – не успела я договорить, как репа втянула в себя всю ботву и вытащила вместо нее носик с корнями. – А вон, что вас беспокоит…

– Проклятие, – убежденно сказала Баба Нюра. – Смогешь снять?

– Надо подумать…

***

По проклятиям я не спец. Это очевидно. Единственное, что я могла бы предложить старику со старухой – это стать владычицей морской. Шучу. Возможно и с таким желанием ко мне обратятся, так что не будем гневить судьбу. Я использовала внушительных размеров чешуйку и загадала, чтобы все растения в пределах огорода вернулись в нужное вертикальное направление. Они вернулись. Минут на пять. Может тут в почве вредные какие патогены, тяжелые металлы? Нефть? Афанасий, правда, наотрез отказался перекапывать огород еще раз. Ссылаясь на то, что мало ли какая дрянь из-под земли выскочит. Им просто нужно вернуть прежний ландшафтный дизайн в огороде.

Я не умею исполнять такие вот желания. По тому решила взять тайм аут и проконсультироваться с кем-нибудь, кто лучше меня понимает все эти магические завихрени. Выбор был не велик. Кощей, возможно и сведущ в подобных делах, но во-первых, я так не одну навью заразу и не поймала, хотя обещала, со стороны может выглядеть, словно я забыла о его просьбе. Во-вторых, ну очень перетруждается человек. Серьезно, его на картинках куда как живее рисуют, чем он выглядит тут.

Яга неизвестно где, Сева снова улетел ее искать.

Из волшебниц еще вроде здешняя царица. Но я не настолько верю в альтруизм, чтобы заявляться к царской особе и требовать консультацию по спорной теме улучшения жизни корнеплодов. Горыныч в отпуске, Кот ученый там же. Очевидным выбором был Егор.

– Не. Нет ничего такого, – пожал он плечами, рассматривая свою книгу на предмет моей просьбы.

– Нахлебница! – раздалось из ветвей.

– Да что я ей сделала-то? – посмотрела я на парня.

– Ты у меня жениха увела! – заявила высунувшиеся из-за ветвей русалка. – Воровка!

– Я?

– Не принимай близко к сердцу, – отмахнулся Егор, все еще силясь найти хоть нечто косвенное, указывающие на ответ. – Она всем девушкам это говорит.

– Вы все двуногие на одно лицо, – заявила русалка и скрылась в ветвях.

– Надо же… А мозги у нее никто не воровал?

– Не уверен, но кажется, у нее голос забрали, но потом вернули, а потом в морскую пену грозились превратить, если она в воду вновь вернется.

– Мне даже стало ее немного жаль, – поглядела я наверх.

– Все вы, кикиморы двуногие, на чужую любовь падкие, – снова раздалось с ее насеста.

– Ничего найти не могу, прости, а что твоя нанимательница говорит? Раз уж ты с таким ЧП столкнулась? – поправил очки Егор.

Ну это была мысль. А то, что я тут в конце концов! Надо было сразу к непосредственному работодателю обращаться. Как там Сева делал? А да, нужно яблоко и блюдце.

По пути в теремок я снова самым преступным образом стыбрила чужой фрукт. А блюдце лежало в моем чемодане. Стойкая вещь. Даже не треснуло, после всех мест, где мы побывали.

К видеоконференции я подошла со всей серьезностью. Причесалась, заколола волосы, и нацепила на лицо деловое выражение. Правда, загвоздка пришла откуда не ждали. Яблоко оказалось ранеткой и участвовать в межмировой коммуникации никак не хотело.

– Так надо аль сорт правильный брать, аль заговаривать сначала, – подсказала Кикимора, когда я пошла ей жаловаться. – Только я заговоры не умею!

– Нужный сорт у вас есть?

– Не, я свои еще в прошлое Солнцестояние раздала, – засмущалась Кикимора. – Такие новости шли из Двадесятого, да из Шамахана, что подумать страшно. Вот я ни думать, ни слушать об энтом не стала.

– Ну так если новости не знать, они никуда не исчезнут, – удивилась я.

– Исчезнут, не исчезнут, здоровье у меня не железное. А соломенное. За каждую глупость переживать, ума не хватит. А блаженная Кикимора это хуже горькой редьки. И горькой морковки, ежли на то пошло, и репы тоже. Ты вот чего. Ступай к Яге, у нее энтих яблок заговоренных целый сундук. Она когда вернется, не осерчает. Ты ж на благое дело. Да и избушку проведай. Пригорюнилась та, наверное, без хозяйки-то.

***

Избушка и правда пригорюнилась и это выглядело даже более странно, чем овощи устремленные корневищем вверх. Изба сидела на эм… погребе, наверное, как обозвать тыл ходячего дома? Ну вообще, к лесу задом, к людям задом, к глобальному миру задом. Склонившись чуть вперед, сгорбив крышу. Черепа, которые висели у ворот, тоже грустили.

– Куда! – взвились они хором, когда я попыталась зайти. Избушка же вообще никак не отреагировала.

– Я это… Рыбка золотая. Вы ж должны меня помнить! – возмутилась я. Черепа задумчиво поклацали зубами, решая помнят они меня или нет.

– Цель визита, – рискнул спросить один из них. А я устала. Я тут овощи из положения «к верху попой» переделываю, мертвых царевен выкапываю из под деревьев, убийство выпечки расследую, до недавнего времени один прохвост мне мешал, а теперь его нигде нет и не спокойно мне на душе, Сашка мутит с моей лучшей подругой, а та и рада, они меня, наверное, даже за друга никогда не считали, так, удобная заучка, которая может за них рефераты написать. И самое мерзкое, они скорее всего правы! Я ведь мечтала сделать что-то важное, что-то великое, как деятель искусства! Я хотела поднимать проблемы общества, оголять нервы народа! И ведь я могла бы, могла приложить усилия, чтобы не упускать свою мечту! В седьмом классе мой, пусть наивный, но искренний сценарий выиграл городской конкурс! Но вместо того, чтобы дальше учиться волнующему меня ремеслу, я предпочла безопасный вариант, потому что там были мои «друзья»! Я даже на конкурс свою короткометражку отправить не могу, которую мне помогали снимать и родители, и сестра своих друзей уговорила подыграть! И я ведь ничего от этого не потеряю! А срок приема закончится в конце июля! Я просто бесхребетная идиотка, которая не может решиться и набраться смелости! И высказать все Саше с Ирой! Нет, мне легче сбежать в сказочный мир и делать вид, что ничего не произошло! А теперь я еще и оправдываться должна перед черепами нанизанными на палки!

– Ну ты энто… не кручинься, – проговорил один из них. – Будь у меня руки, я б тебя обнял, но виж, такова служба. Все делаем, что можем.

– Дак, ты, девица красная, не горюй. Ты лучше обдумай, где твоя настоящая жизнь быть должна, а не та, которая тебе за компанию навязана. Твоя дорога, она всегда тебя отыщет, ты главное, больше, чем есть не мельтеши и сердце свое слушай. Сердце-то всегда подсказку оставит. Поверь мне, черепу чудища древнего и когда-то почитаемого.

– Спасибо… – шмыгнула я носом. – А вы случаем не Ктулху?

– Не, я Василиск, а он из Ихтиозавров.

– О как…

Ворота передо мной отворились и я беспрепятственно прошла к грустной избушке. Та тоже слышала мою слишком откровенную речь и без лишних препирательств пустила внутрь, выражая мне свое сочувствие.

– Спасибо тебе, Избушечка. Не волнуйся. Отыщется твоя хозяйка, не могла она бросить такую чудесную жилплощадь, – погладила я ее по стенке. Избушка тяжко вздохнула, от чего меня продуло сквозняком, но да ладно. Сундук с нужными яблоками вывалился на меня откуда-то сверху, буду думать, что с антресоли.

Достав первое же яблочко, я положила принесенное с собой блюдце на стол, и крутанула по нему фрукт. Яблоко, как примагнитило и оно закружилось по своей оси не хуже юлы, забегало по кайме блюдца. Правда, на его донышке стали мелькать отнюдь не изображения Золотой рыбки.

– А вот думы умные нам сказывают…

– Во владениях Морозко новые нестабильности….

– Хотите такие же красивые волосы как у русалочки?

– Обретет ли наследница Тридевятого царства-государства, Василиса Прекрасная, свою любовь в этом сезоне?

Если тарелочка у них так изображает телевизор, я могу понять от кого убежала рыбка. Вот только мне с ней поговорить нужно было.

– Рыбка, Золотая рыбка! Мне нужна Золотая рыбка! – шипела я на блюдечко, пока оно показывало мне, как правильно менять тетиву на луке и сколько всего гиперактивных девочек нужно чтобы провести небольшую диверсию в средних размеров басурманском государстве.

– О, заместительница моя, – наконец-то помехи и рекламные объявления сменились на вполне четкое изображение Рыбки. Золотоволосая стояла где-то на улице, вокруг все было белым бело, на заднем плане завывал ветер. На лице Рыбки сияли улыбка и морозный румянец. Одета она была в синий, спортивный пуховик и вязаную шапку. – Почто трезвонишь?

– Дело у меня к тебе. Столкнулась с дилеммой, не знаю, как выполнять профессиональные обязанности! – я кратко описала суть овощного сумасшествия.

– Да никак, пусть выкапывают. Ты ж на них уже одно желание потратила, – пожала плечами Рыбка.

– Но я же должна помогать людям! – опешила я.

– Не… ты должна их желания исполнять. А поможет оно аль нет, уже не твоя забота.

– Но…

– Послушай, молодушка, коли каждому угождать, то вскоре от тебя только плавники и чешуя останется. В нашенском случая, наличие чешуи под вопросом. Ежли тебе так уж неймется, то предложи им с помощью чар собрать урожай, а что там у них с землей творится, пусть Яга разбирается. Это она за порядком в нашем царстве-государстве присматривает. А может и сама Василиса Премудрая соизволит заняться вопросами провизии. Раз уж твои болезные в царский терем урожай сбывают. Все, не скучай. Я поплыла… побежала.

– А вы вообще где? – удивилась я.

– В горах, тут такой курорт, закачаешься! – мечтательно закатила глаза Рыбка. – Не одной реки. Только снег. И я ничьи желание исполнять не обязана. Лепота!

И Рыбка отключилась. Вот кто бы мог подумать, что волшебную Рыбку потянет покорять горные вершины...

Опять же, помощи, очевидно, ждать мне не стоит. Пойду к старикам, расскажу, что узнала, пусть, правда, к царице челобитную бьют. Или как тут связь власти с общественностью происходит.

Только я поймала яблоко, которое опять показывало мне бесконечную рекламу и вернула его в сундук, который так же внезапно запрыгнул обратно, я продолжаю считать что на антресоли, как дверь в избу распахнулась и внутрь залетел белый ворон. Только сейчас летел он зигзагами, заваливаясь на один край и был весь покрыт свежей кровью.

Он ударился об пол и превратился назад в Севу.

В серьезно раненого Севу.

5.2

Я не врач. Я уроки ОБЖ-то помню смутно… Что-то там было про ядерный взрыв, и про мох растущий там, где позволяет ему совесть. Что делать с человеком, который до того был вороном и теперь весь израненный упал без чувств лицом в пол, и перестал подавать признаки жизни, я не знаю. Жгут наложить… куда-нибудь?

– Эй, эй, Сева, – я перевернула его на спину и он вздрогнул. – Кто тебя так… где болит-то?

А аптечка у меня в комнате, в Теремке. Там и бинты, и перекиси… не лопухами мне ж его перевязывать! Пришлось снимать с раненого рубашку, в основном раны были на руках, лице и туловище. На сколько хватает моего опыта просмотра медицинских сериалов, раны были нанесены зубами, напоминая очень страшные укусы. Некоторые, правда, почему-то походили на следы человеческих пальцев, только очень острых.

Сева застонал, приходя в себя.

– Матушка…

– Нет, это я, Женя, – я огляделась в поисках хоть чего-то отдаленно напоминающего бинты или тряпки какие, у Яги ж наверняка должно иметься такое на случай серьезных травм? Тут же с потолка упал еще один сундук, только уже другого вида. Этот был черный, покрытый светящимися письменами, с замком. А крышка усыпана шипами. Таблички «не влезай – убьет» не хватает для придания картине целостности и завершенности.

– Помоги... – прохрипел Сева и попытался встать. Я тут же подлезла под его руку и он, опираясь на все достигаемые предметы, сумел сесть на полу. Затем дотянулся до упавшего рядом сундука и открыл крышку. Внутри были сокровища. Ну то есть, не деньги и алмазы... А магические сокровища. Всякие скляночки с зельями. – Там такая… красноватая… – Сева тяжело закашлял, из некоторых ран снова потекла кровь. Но насколько я вижу больше всех у него пострадала голова. Разбил он ее знатно. – Матушка говорила для… без… безоражевания.

– Дезинфекция, – одобрила я, ища нужную скляночку. Какие только штуковины я не передержала в руках за эти две минуты поисков… О… я могу теперь много чего интересного придумать с таким инвентарем. Но я все же нашла красноватую скляночку.

Только внутри была не вода или антисептик. И даже не спирт. А настоящий, почему-то жидкий, огонь.

Какие жесткие люди тут живут, я не могу…

– Сева, может… может не надо… – постаралась я отговорить этого мазохиста. Это ж практически лава, как она не прожгла стеклянную емкость, я вообще не берусь анализировать! Ответа от возможной жертвы ожогов не последовало. Я повернулась к нему. Сева, привалившись спиной к столу, уронил голову на грудь и потерял сознание.

Блин, блин, блин!

Я попробовала оторвать чешуйку от браслета, чтобы вылечить его, но даже такой экстренный момент не убедил магию Золотой рыбки проявить гражданскую сознательность и гуманизм. Пару секунд я боролось с порывом выбежать из избы, заловить любого первого встречного гражданина и попросить его загадать желание, чтобы я вылечила Севу. Но при очевидных плюсах, этот план мог не сработать. А потеря времени могла быть фатальной для Севы.

Самоотверженно взяв в руки склянку, я устроилась по ближе к парню и глубоко вздохнув откупорила емкость. Из тонкого горлышка вырвалось неясного вида облачко, толи пепла, толи сажи, а затем внутри стало щелкать. Я не нашла ничего, что можно было использовать как бинты, рыскать по избе мне не позволяло воспитание, да и это тоже могло стоить слишком большого количества времени, так что пришлось рвать подол сарафана. А красивый был. Жалко. Подарок опять же… Ладно, человеческая жизнь дороже тряпок. Я вылила пару «капель» на оторванную полосу ткани, ожидая что та просто загорится, но я не очень разбираюсь в здешней магии, нужно привыкать и не удивляться. Импровизированный бинт засветился таким ярким красным светом, что я начала бояться внезапного наступления слепоты. Пришлось быстро прикладывать ткань к ранам пострадавшего.

Как только пропитанный огненной жидкостью бинт коснулся раны на животе Севы, он дернулся и зашипел от боли. Блин!

– Тише, тише, я с тобой! – лепетала я, ощущая себя последней садисткой в мире. Отдернув ткань, я вдруг увидела, что рана под ней перестала кровоточить, и даже начала затягиваться. Но медленно, когда Сева вдруг зашелся кашлем, рана снова закровоточила. Нужно будет его перевязать, как закончу с дезинфекцией.

Удивительно, но пропитанная странной жидкостью ткань не жгла мои пальцы. Я сообразила это только что. Да и кожа вокруг Севеной раны на животе не обожглась. Так… интересная штуковина. Надо будет узнать что это вообще такое.

Я старалась остановить кровотечение, как можно быстрее, но ему все равно было больно. Все его тело дергалось и сводило чуть ли не судорогой, когда я обрабатывала новую рану. Чтобы он не вырывался, причиняя себе еще больший дискомфорт, пришлось его зафиксировать подручными средствами. То есть, мной. Я обхватила Севу свободной рукой за плечи, попыталась развернуть и заняться ранами на спине. Но он не сдвинулся с места, только чуть поддался вперед, от чего его голова уперлась уже в мое плечо. Пришлось продолжать в такой не очень удобной позе. По крайне мере на спине у него раны были не глубокие, больше похожие на следы когтей. Парочка из них напоминала укусы, оставленные собачьей пастью. Самое, на мой взгляд, пугающее было даже не количество укусов, царапин и глубоких ран, а то, что в каждой из них начинала скапливаться неясная мне чернота, вокруг которой синела кожа. Но огненная жидкость прекрасно справлялась с истреблением этой заразы. Правда, в избе теперь пахло жженным мусором. Но хоть не мясом, и то ладно.

К этому моменту Сева окончательно обмяк, уже даже не пытаясь вырваться, только иногда непроизвольно сжимал кулаки. Я обрадовалась, что его не нужно будет держать, но он стал заваливаться в бок, так что пришлось дальше подпирать его собой.

Дольше всего времени потребовала обработка раны на голове, будь я криминалист, то накидала бы несколько версий, чем таким могли расшибить Севе лоб, но я не он. Пусть будет тяжелый тупой предмет.

С руками и ногами я справилась относительно быстро, а после перевязала раны чистыми бинтами, из остатков подола своего сарафана. Теперь придется щеголять в достаточно откровенном мини. Но и Сева отличался оригинальностью во внешним виде. В бандане-то из синей ткани.

Закончив, я убрала скалку обратно в таинственный сундук, тот щелкнул крышкой и взмыл в верх. Вместительная должно быть у Яги антресоль.

Поскольку оставить Севу в таком состоянии я не могла, то придется задержаться до момента его счастливого, или не очень, пробуждения. А когда он настанет – неизвестно...

Я доползла до лавки, залезла на нее, уперлась спиной в стенку и закрыла глаза руками.

Ну и денек!

***

Сева проспал часов шесть, наверно. Я же потратила это время на узнавание культурной жизни Тридесятого, Тридевятого, Триодиннадцатого и Семипятидесятого царств. Остальные каналы просвещали на басурманском языке… тьфу, прицепилось. Короче, я не могла разобрать что там говорят. Хотя вот в Шамахане, видимо, снимают очень интересные сериалы, где красавица рубится на мечах, желая освободить своего возлюбленного из лап коварной соблазнительницы, та, в свою очередь, призывает темные силы и вообще играет против нас, за что мы все ее тут осуждаем и всячески болеем за смелую красавицу, которая в одиночку перерывает целый пляж в поисках своего возлюбленного. Какой занимательный сериал, хоть ни слово и не понятно. Вот умеют люди снимать развлекательные шоу!

– Блюдечко… Выключись, или я с ума сойду от энтой ерунды… и как вообще само включилось… – прохрипел Сева.

– Как ты? – встрепенулась я, стараясь не показывать что, возможно, была бы чуть более рада, если бы он очнулся, когда закончится триста двадцать седьмая серия, а красавица таки обретет семейное счастье.

– Кто тут! – он реально испугался и подпрыгнул на месте, затем болезненно поморщился, потирая свои затягивающиеся раны.

– Золотая рыбка, работаю за прикормку или за добрые слова. Выходные по четвергам, потому что день этот тяжелый и пятница неблизко, – хмуро пояснила я, выключая сериал. По моему, блюдечко тоже расстроилось, вон как каемка у него потускнела.

– Давно ты тут? – подозрительно спросил парень, ощупывая себя. – Что это за тряпки?

– Мое бывшее платье… или как его, сарафан…

– Зачем ты намотала на меня свой сарафан, – логично удивился он, стягивая с головы импровизированную бандану.

– В качестве бинтов. Он послужил для доброго дела, – еще более хмуро сказала я. – Ну-ка дай на тебя погляжу.

Я присела рядом и взяв его лицо в руки, осмотрела рану на голове. Она затянулась практически полностью, оставив лишь розоватый шрам на очень белой коже.

– Можно было обойтись и без жертв от твоей одежки, – недовольно проговорил Сева, попытавшись убрать мои руки от себя, но в какую-то неловкую секунду мы застыли вот так. Я держа его за шею и затылок, он сжав пальцы на моих запястьях. Избушка качнулась, я немножко потеряла равновесие и грохнулась на Севу, тот от неожиданности меня поймал.

Минута когда никто в избушке не двигался слишком, на мой взгляд, затянулась. Я сообразила, что возможно, задела его раны, которые может быть еще не затянулись и тут же отлепилась от пострадавшего.

– Надо проверить, как твои другие ранения, но выглядишь ты лучше чем, когда прилетел весь в крови и без сознания, – сказала я, по деловому отвязывая бинты. Ну что, жить будет, хотя, как я и предполагала, серьезная рана на животе зажила не до конца, зато черноты нигде не было видно. – Где-то еще болит?

– Нет, не так сильно, как кажется…. – помотал головой Сева. – Что ты сделала?

– А… слушай, ты когда прилетел и стал терять сознание... попросил скляночку такую, с красной водой… огнем… содержимым… вот я ее...

– Это мертвая вода, – пояснил Сева, пробуя встать, я хотела помочь, но он отказался.

– О как, а она ну типа того… не знаю… не убивает? И подожди, за ней же Яга полетела... – задала я очевидный вопрос. Сева стоял на ногах уже достаточно твердо, даже не пошатывался.

– Матушка за живой полетела, ее редко используют. А мертвая сращивает плоть и вылечивает недуги, ежли ее выпить. Мертвой воды больше всегда и набирают, те, кто ведает, где набирать, – пояснил парень, вполне бодро направляясь в другую комнату.

– Расскажешь кто тебя так отделал… покалечил? – крикнула я, но ответа не дождалась. Видимо, на этом аудиенция окончена. – Ну, я тогда…

– Я нашел матушку, – вернулся назад Сева. Можно было догадаться, что он ходил переодеться. Правда, новая одежка мало чем отличалась от старой. Все так же в черных тонах и старославянском стиле. Но вот то, что он нацепил поверх обычной рубахи и штанов, заслуживало внимания ну просто всяческого. Для начала в глаза бросался богатырский шлем. Который был слегка великоват Севе, но да ладно. Кольчуга крупной вязки, если можно так говорить, смотрелась откровенным издевательством на тощем парне, а отсутствие меча или хотя бы щита, и вовсе делало весь его образ комичным.

– Где? – спросила я, хотя забыла о чем речь.

– В лесу темном, что недалече от Нави. Ближе к реке молочной…

– Это там, где кисельные берега? – воодушевилась я.

– Энто там, где все живое гибнет от чар ее навьих, – буркнул Сева, направляясь к выходу.

– Ну ладно, – покорно притушила я свой энтузиазм, топая следом.

– Ты не пойдешь, я за кольчугой зашел, – остановился Сева на выходе, а я чуть не врезалась в него.

– Тебя одного в этот раз точно грохнут! – возмутилась я.

– Не уясняю я речей твоих басурманских, – отмахнулся он и бросился вниз, ударился об пол, превратился в ворона и стрелой вылетел из избушки. Я выбежала следом, но догнать летающего вредину не смогла.

– Во пострел! Сызмальства такой, – поговорила голова Василиска.

– Нельзя ему одному. Не спокойно мое сердце, – согласился череп Ихтиозавра.

– У тебя нет сердца! – возмутился Василиск.

– Сказала бесчувственная костяшка! – обиделся Ихтиозавр.

– Да у тебя и туловища-то нет, только башка твоя садовая!

– Вот и ты заметил, что сердце у меня не на месте!

Их прекрасный разговор мог свести с ума даже практикующего дзен-буддиста, не то, что обычную студентку.

– Может на помощь кого позвать? – уточнила я.

– Да кого… – хором ответили черепа, потом вдруг один из них подпрыгнул на своем столбе, чуть не упав вниз. – Слухай, а раз ты Золотая рыбка, то и желания можешь исполнять?

– Тут сложно, кому-то могу, кому-то нет. В основном загадывают люди, звери бывает…

– Не, энто ежли про чары, а ежли про совесть, вот мы тебя попросим…

– Да как она сдюжит-то без волшобы! – взвыл Василиск. – Пожалей девку!

– Я и жалею, досказать дай, невротичка! – фыркнул Ихтиозавр. – Смотри, сейчас назад в избушку ступай, тебе там все выдадут. – Подмигнул он мне, абсолютно не смущаясь отсутствию у него век, белков, зрачков, ну и прочих так милых и приятных в хозяйстве вещей вроде носа, кожи, совести…

Хотя официально никакого желания я исполнять не должна, но бросать Севу все равно было совестно. Так что я послушно вернулась в избу, где на меня тут же свалился третий сундук. В нем обнаружились волшебные клубочки, двенадцать штук, меч типа кладенца, одын штук, много светящихся разными цветами склянок и … ступа… На дне сундука. Вытащилась она легко, но размеры ее никак не соответствовали месту хранения. То есть, высотой она была мне по грудь, а шириной… ну человека три-четыре в ней могло уместиться. А сундук был не большим. Ну средний, как чемодан мой.

Пока я размышляла о странном поведении материи в сказках, меня, вместе со всей выданной экипировкой, выплюнули на улицу, обратно к черепам. А вот они уже дали мне подробную инструкцию, как управлять ступой.

Но как выяснилось, пилот я сильно так себе.

***

У ступы оказались встроены функции автопилота, что несказанно облегчило полет и жизнь всех, кто по неосторожности поселился рядом с маршрутом моего следования. Клубочек наотрез отказался показывать дорогу к месту нахождения Яги, зато он с охотой рассекретил маршрут Севы.

И вот летели мы, летели, по лесу… И деревья стали как-то нехорошо чернеть, скрючиваться в причудливые и откровенно пугающие закорючки, а воздух начал холодеть. На немногочисленных листьях у более-менее жизнеспособных деревьях, я стала замечать синие пятна. Затем, весь лес пронзил ужасный, душераздирающий вой.

Кто сомневался, что Сева именно там?

На опушке, голая земля, которой выглядела так, словно ее посыпали пеплом, среди черных стволов деревьев и синей травы, стоял огромный, вот реально огромный, очень зубастый, очень клыкастый, с неестественными костяными наростами на голове и спине, волк. А еще у него были злые, абсолютно красные глазищи, без зрачков. Шерсть – черная, но словно тоже припорошенная пеплом, или что это за субстанция? А занят этот феномен вымирающей природы был тем, что одной костяной лапой, без шерсти, кожи или хоть бы мышц, прижимал к земле белого ворона. Волк, хотя наш Серый в тысщу раз обаятельней, вот ведь как сильно могут различаться особи одного вида, так вот, волк вцепился ворону в крыло и пытался вырвать конечность вместе с корнем. И спрашивается зачем Севе кольчуга, толку-то от нее в вороньем обличье?

Зато понятно, кто так его отделал. Ну что тут делать… браслет не заработает, как бы я не просила, ступой на таран пойти?

А лучшего плана у меня нет. Ну только если… Я дала знак, чтобы клубок запрыгнул мне в руки, нашла конец его нитки, отмотала немного и приблизившись к неприятелю засандалила клубком волку прямо в костяной пятак. Монстр комично охнул, схватился лапами за пострадавшую часть тела и злобно завыл. Я успела высунуться из ступы так, чтобы достать до лежащего на земле Севы и втянуть его в летающее средство. Затем, умная ступа быстро взмыла вверх. Птица забилась у меня в руках, словно неприятель здесь я.

– Да я это, я. Успокойся! – успела крикнуть я, перед тем, как в дно ступы что-то вцепилось. Волк не собирался отставать и видимо, решил отомстит за свою поруганною честь. И вот теперь я в ступе с нервной птицей на руках, а в дно бьется головой очень страшный волк. Или нет, как там говорили… волколак!

Но данный вид четвероногих, видимо, не блещет умом, потому что этот костяной товарищ не подумал, что ступа решит подняться на приличную высоту. Если волколак отцепится или устанет держаться пастью за дно, то станет лепешечкой. А это неприятно. Более того, когда я высунулась поглядеть, как там дела у безбилетника, то увидела в непроглядно красных глазищах абсолютно четкое желание сражаться до конца и даже за все сокровища мира не признавать свое поражение.

В некоторой степени я его понимала.

Сева стал менее уверенно вырываться и учитывая, что я находилась в крайне стрессовой ситуации, то не придумала ничего лучше, чем погладить ворона по голове. А если вспомнить, что после всего этого милая птичка превратится в наглого и безэмоционального парня, я сама себе усложняю жизнь. Но птица наконец-то успокоилась.

Ступа, видимо, решила что кто-то из присутствующих должен взять ситуацию под контроль и стала заходить на вираж. Скажу так, мертвая петля, когда ты одной рукой держишься за птицу, которая изо всех сил истерично машет крыльями, потому что даже Сева такого не ожидал, а другой хватаешься за край ступы, а еще периодически встречаешься взглядом с болтающимся во все стороны волколаком и в принципе, вы с ним нашли общий язык, как два собрата по несчастью – это незабываемый опыт в жизни каждого. Последствия типо проблем с координацией, тошноты и возникновения разнообразных фобий, оставим за кадром.

Ступа моталась вправо, влево, затем я из нее выпала, Сева, сообразив что произошло, больно вцепился в меня когтями и снова попытался лететь, но мои вес и габариты явно намекали, что двум смертям не бывать, а я не умею летать, так что… Меня снова подхватила ступа. Затем она закрутилась на месте, словно карусель, резко кинулась вперед, затем назад, затем ее мотала еще несколько долгих минут, за время которых я сползла на ее пол, зажмурила глаза и порадовалась, что нифига за сегодня не ела, а то мог бы произойти конфуз. Потом я услышала, как ступа начала биться о деревья, причем ударялась она чем-то мягким… Мне стало жаль волколака. Да и деревья вроде тоже не были в чем-то перед нами виноваты.

К моменту, как мы нашли какую-то поляну, где можно было приземлиться, я мысленно пообещала себе, если выберусь – отправить короткометражку на конкурс и выяснить все отношения с Сашкой и Иркой. Потому что ни проигрыш в конкурсе, ни обман в отношениях не могут быть настолько же страшными, как эти их сказочные аттракционы с летающими деревянными ступами и волколаками!

– Эй, ты там еще, Женя? – раздался над моей головой голос Севы. Только тогда я поняла, что мы стоим относительно ровно. И недвижно.

– Нет, – просипела я. – Меня тут нет, оставь сообщение после сигнала.

– Головой ушиблась… – я даже уловила сочувствие в его голосе. Затем собрала себя в относительное подобие человека, который способен сменить позу с «забившейся в угол мышки» на «распластанная по бренной земле летунья» и уцепившись за край ступы подтянула себя в вертикальное положение. Мне хватило сил открыть дверцу, через которую я в ступу заходила и вывалиться на земельку. Рядом валялся в той же позе волколак. Он так и не разжал зубы, оторвав кусок ступы. Мы с ним лежали раскидав конечности, лапы, ноги и хвосты на манер двух уставших звездочек.

Сева зачем-то наступил мне на руку.

– АЙ!

– Прости!

– Это ты так выражаешь пренебрежение к моей манере вести летательный транспорт?

– Энто я тебя не вижу!

– Ну уж напряги свою эту… магию или как ее там…

– Я пытаюсь! – вдруг вспылил он. – Только все равно тебя не вижу нигде! Я даже не знаю, рядом ты или нет. По голосу ориентируюсь… как настоящий незрячий!

– А ты не ненастоящий?

– Я проклятый, – буркнул он. – Матушка, когда меня спасла, проклятие ослабила, чтобы я видеть мог с помощью чар да волшобы. А тебя ни одни чары не определяют. Пустота…

– И часто у тебя так?

– Первый раз!

– О как… – это, наверное, очень важная информация и нужно ее всячески обдумать… но думать не хочется совершенно.

– И зачем ты одна поперлась за мной! Я же сказал, что справлюсь! – не унимался Сева, но сейчас хоть бы не оттаптывал мне конечности. Волколак приоткрыл один глаз, как мне показалось, выразил сочувствие моему положению и снова закрыл.

– Видела я уже, как ты справляешься, – пробурчала я. – Тебя чуть бешеный волк не загрыз.

– Волколак, – поправил парень. Значит я правильно угадала. Молодец я! Сева словно вспомнив о нашем третьем попутчике, легко определил его местонахождение и подойдя, склонился над бездыханной тушкой.

Кстати. Сева ни слова против не сказал о поглаживании его птичьей головы. Ну и я напоминать не буду.

– Как надо было докумекаться так рассердить прислужника Ночной упырицы, чтобы он решил вцепиться в ступу, – с некоторым восхищением, ну мне хотелось так думать, произнес Сева.

– Это была импровизация!

– Энто была глупость, – все восхищение испарилось. Я решила, что достаточно пришла в себя, чтобы попытаться сесть и приступить к решению главной проблемы.

– Где, говоришь, Яга?

– Не говорю. Ты сейчас возьмешь волколака, думаю, он еще долго в себя не придет, и летишь назад к избе, там тебе скажут, что с ним делать. А я…

– Найдешь нового ворога и позорно проиграешь, – закончила за него я.

– Я не проиграю. Волколаки на перевертышей чуйку имеют, а я во врановом обличье колдовать не могу, – мрачно пояснил Сева.

– Там где сейчас Яга, волколак всего один? – терпеливо спросила я.

– Нет.

– Другие тебя тоже почуют и попытаются разорвать?

Сева промолчал. Но ответ был понятен всем. Даже ступе.

– Тогда не имеет ли смысл нагрянуть так, чтобы они твою вранову натуру не почувствовали?

– Пешком не добраться… Там мороки и прочие… Мертвяки ходячие, навьи темные, прислужники Ночной упырицы.

– Но ты знаешь, где они точно находятся?

– Ведаю, чего не ведать-то, – пожал плечами Сева. – Там, где молочную реку под землю схронили.

5.3

Ситуация была, мягко говоря, напряженная. Даже слегка не конструктивная.

– Ишь, орлята, сами чуть не поубивалися и моего подопечного чуть не извели. Бедный волколак, он теперь вообще на контакт не идет. Забился в нору, в навий сумрак, и все, ни ответа, ни поклона, – ругался Кощей, идя впереди нашего маленького отряда.

– Напомни мне, неведающему в ваших колдовских делах, – прошипел мне обернувшийся Сева. Мы с ним шли за Кощеем, который с такой поразительной сноровкой пробирался по лесу, что я уверена – в моем мире, он бы отлично работал гидом или там с туристами в горы легко бы мотался. Может ему бы и полезней это было. – Зачем ты его вызвала?

– Потому что это, – резко развернулся к нам Кощей. – Сугубо моя профессиональная ответственность! Уже была Дармира, вот по сюда хватило. – Он провел ребром ладони по шее. – Спасибо, более не бывать таким оказиям при моем царствование! Вот Василиска меня на троне сменит, тогда…

– Васька будет Тридевятым править, – пробурчал обиженный Сева.

– Энто ты у нее спроси, чем она там править собралась. Девица упрямая, вся в мать. А мать у нее в свою мать, а та в свою и так до моей жены дойдем. У нее вот характер был, сейчас бы вся нечисть в обмороки бы попадала. Эх… – вздохнул Кощей. – Жаль, человечий век недолог… Такой она была…. Никогда б не подумал, что на обозленного колдуна такая красавица позарится, а она… она была самой странной из всех царевен, самой целеустремленной. Стены у меня во тереме под золото расписала, в склепе мертвецов скабрезные частушки петь научила…

Кощей немного отъехал в воспоминания о своей безудержной молодости. Мадам ему досталась, очевидно, без башни. Частушки с мертвяками вон разучивала. Я б так не смогла. Меня еще после полета мутило. Да и Сева тут всем своим видом показывал, что в благородной миссии по спасению Яги ему помощники не нужны. Даже вредны. А я вот все равно считаю, что поступила правильно.

В лесу притаились всякие нехорошие навьи существа? Притаились. Кощей просил ему сообщить, если я таковых найду или хоть бы заподозрю их присутствие? Просил. Севу чуть не разорвали на мелких Севочек дважды за один день? Именно так. Вот он до сих пор покусанную руку к груди прижимает. Так что уж не нам от помощи отказываться. Тем более человек прекрасно разбирается в нежити. Живет с ней бок о бок.

Кто бы мог подумать, что стоило нам с Севой, упирающимся, но твердо решившим запереть меня где-нибудь в укромном месте, что б больше не мешалась, добраться до избы за яблочком и крутануть его по блюдечку, как загремит страшный гром, а рядом с избой ударят пять черных молний. А в дыму и гари появится сам Кощей.

К месту, где предположительно держали Ягу, мы подбирались максимально тихо и незаметно. План был… ну скажем, прост. Кощей выходит и говорит что б все нечистники шкындыбали домой. Кто против, того мы с Севой атакуем, используя эффект неожиданности. Мне даже дали нечто вроде булавы. Такая фигня, на вытянутой ручке, к которой приварен тяжелый шипастый шар. Мне очень понравилась эта штуковина. Может, я о ней все детство мечтала! Кощей ее из рукава своего облачения достал. Вместительные у него шмотки, я погляжу, как бы так с ним договориться, что б похожую рубашечку приобрести, на экзаменах подобной шмотке цены не будет. Сам же хозяин Нави вооружился черным, глянцевым скипетром с набалдашником в виде трех черных лебедей.

– Так, где ты сказываешь, Ягу неволят? – уточнил Кощей. Сева постарался подробно объяснить, используя названия на местном диалекте. Я решила, что попрактикую технику безоценочного доверия и просто пошла куда и все. И через некоторое время мы вышли к деревне сильно нежилой и сильно уж странной. – Ох, беда на мои седины…

– Брошенная деревня это, конечно, грустно, – согласилась я, – но…

– Не брошенная, – поправил шепотом Сева, – мертвая.

Его определение действительно больше подходило к данному населенному пункту. Домов тут было улицы три, когда-то может в них и жили люди, но сейчас это были сгнившие, серые постройки, с провалами окон, с вырванными дверями, которые валялись возле домов. Крыши многих построек провалились внутрь, а во дворах когда-то давно устроили разрушительную для вещей драку. Но теперь все в деревни покрывал уже знакомый мне белесый пепел. Земля под ногами была настолько сухой и серой, что нигде не росло ни травинки, зато было много мелких, красных мошек. Они летали стаями, зигзагами и очень громка жужали.

– Ночная упырица когда-то эту деревню выкосила, никого не пожалела, ни стара, ни млада. Всех убиенных в свое войско обратила и служить себе ночными духами да мертвяками неупокоеными заставила, – покачал головой Кощей. – Много бед она наворотила. Ненависть и обида ее сердце отравили, а игла моя сил придала.

– Хорошо, что теперь ваши швейные принадлежности в очень надежном месте? – прошептала я и Сева к удивлению всех собравшихся, подозрительно хрюкнул, пряча лицо. Неужели смешно стало? – Так в каком из этих разваленных домов Яга?

– Я вижу только общий фон… – проговорил Сева.

– Я вообще волшобу Яги не чувствую, уверен, что тут ее держат? – повернулся к Севе Кощей. Тот кивнул.

– Я не знаю, где она еще может быть. В видении эта деревня возникла.

Послышалось змеиное шипение и я завертела головой, чтобы отыскать источник. Но вместо какой-нибудь гигантской змеи я увидела, как по противоположной стороне улицы идут два мертвяка. Выглядели они, честно говоря, намного хуже, чем принято изображать их собратьев в фильмах ужасов. Но в тоже время, два мужика в старых затасканных рубахах и испачканных землей штанах, с иссиня белой кожей и впалыми, бурыми глазами вызывали желание похихикать в кулачок, чтобы не сочли дурочкой. Зомби апокалипсис в славянском антураже. Вот к чему школьная программа точно не готовит. И как их умертвлять? Чугуном по башке? Вилами в живот?

А полномасштабное нападение орд мертвецов в наших широтах и вовсе будет обречено на провал из-за погоды и грязи. Или вот к примеру, даже если представить что какое-то лето будет теплым и сухим, и мертвецы успеют вдоволь покуролесить, то все это безумие продлится ровным счетом до первых морозов. Зомби-то не теплокровные уже, очевидно, что все они просто застынут там, где их настигнет заморозок и будут недвижно куковать до прихода весны. А выжившие люди, завернувшись в тулупчики, спокойненько пойдут и пооткрутят всем агрессивным мертвякам бошки.

– А что они несут? – спросила я, возвращаясь в реальность из своих фантазий. Какой интересный сценарий мог бы получится, жаль записать некуда. А мертвяки и правда тащили два деревянных ведра, которые были наполнены ягодами темно-голубого цвета. – Не знала что зомби нынче на вегетарианской диете.

– Голубика… Быть не может, – прошептал Кощей. – Не сезон ж…

– Ну видать сезон, – буркнул Сева. – Им-то зачем столько, она для нечисти все равно что яд?

– А еще она скрывает от взора волшобного, – пропыхтел Кощей и они с Севой что-то там поняли, чего не поняла я. По крайней мере, эти их переглядки меня раздражали. Ну объясните вы нормально!

Мертвяки тем временем спустились по улице вниз, мы последовали за ними. Впереди крался Кощей, согнутый в три погибели, но сжимая в руках скипетр из черного метала. За ним следовал Сева, которому мы вдвоем наотрез запретили оборачиваться в птицу, чтобы волколаки и дальше оставались в счастливом неведении о нашем прибытии. Как объяснил мне Кощей, волколаки тоже раньше людьми были, из-за этого они очень хорошо чуют колдунов в обличье зверья. А Сева как бы колдун, но что интересно – не оборотень. Мне вообще чуть пальцем у виска не покрутили, когда я спросила, почему волколак обернуться назад человеком не может. Это оказывается околдованные люди, и их очень сильно прокляли. А они сошли с ума от ужаса и горя. И полная луна тут вообще не причем.

За Севой аккуратненько, стараясь не хрустеть затекшими коленями, телепалась я, на перевес с булавой. Тяжелая она, зараза. За мной пригнувшись вертикально к земле летела ступа. С меня взяли слово, что как только появится опасность, так я сразу и улечу. Ну по крайне мере с воздуха бить неприятеля легче, чем из моего нынешнего полусгорбленого положения.

Мертвяки прошли в самый разваленный дом с черными, обугленными стенами. Раньше он, наверно, был этажа три, но сейчас выглядел, как графские развалины, в худшем смысле слова. При чем у меня было странное чувство, что сломали постройку изнутри. Мертвяки вошли в отворившеюся на секунду типа дверь, хотя по сути, это было что-то вроде плотного сгустка темного дыма. Но мертвяки не задержались внутри и пяти минут, буквально пара секунд прошла и их выгнали наружу. Правда, ведра с ягодой у них забрали.

Звук непонятного шипения все усиливался и я решила на всякий случай отослать ступу чуть подальше, чтобы не жужжала над ухом.

Вот сколько мне нужно обжамкать сомнительных существ за их носы, чтобы научится сначала смотреть назад и только за тем тянуть туда руку? Видимо, много. Существо у которого я случайно поковырялась в носу, представляло собой гибрид медведя и скелета. Очень был похож на умотанного нами волколака. Даже не знаю, как такой вид нежити называется…

Но все же стоит подлечить нервы, потому что вместо того, чтобы орать или треснуть булавой как все нормальные люди поступили бы, обнаружив за спиной полутруп-полускелет медведя, я со всей силы сжала ему нос. Причем, сама поняла, что это было очень больно.

Медведь не ожидая такой подлости, заревел, а я чудом успела отдернуть руку. Из разрушенных домов стали выбираться страшные, странные существа, напоминающие и зомби, и приведений, и Ктулху, и один даже походил на агрессивного розового пингвина. Объединял их единственный признак – все они были мертвы.

– Ах вы окаянные! – закричал Кощей, отталкивая меня назад и треснув скипетром по башке медведя. Животное завизжало еще громче, но стало быстро рассыпаться пеплом по земле. Все его немаленькое туловище истлело за пару секунд. – Уж сейчас попляшете вы у меня!

Прогремели молнии. Снова. Мертвецы растерянно застыли, словно ожидая, когда им объяснят что делать-то в таких нестандартных ситуациях. Я поняла, что тут все под контролем, Кощей справится и без меня. Я подозвала к себе прятавшуюся за кустами ступу, резво запрыгнула внутрь и приказала ей лететь к полуразрушенному дому, куда заходили два мертвеца. Обернувшись, я увидела, а как Сева превратился в ворона и полетел в том же направлении.

Кощей же лютовал, вокруг деревни сгущалась тьма, которую прорезали всполохи красно–черных молний, раскатисто гремел гром, так сильно, что у меня закладывало уши.

– Убеганты проклятые, что удумали! Наказания своего в моем царстве избежать! У! Ироды!

Нечисти доставалось по полной программе, даже с десертом и дополнительными конкурсами. Многие пытались убегать, но плотный, окруживший деревню со всех сторон туман, который я и приняла за тьму, не позволял беглецам выбраться, они вбегали в темное марево и почти сразу выгибали прямо к Кощею и его скипетру. Кто по-смелей пытался нападать на хозяина Нави и тут же получал в лоб, затем осыпался печальным прахом на землю. Я направила ступу за обогнавшим нас Севой, тот залетел в одну из дыр на третьем этаже. Мы со ступой легко последовали за вороном, в такую дыру и теплоход бы пролез. Но Сева не думал останавливаться на достигнутом успехе, он сиганул в щель на второй этаж и тут у меня возникла дилемма. Щель была маленькой, но я не рассчитала запал ступы и тормоза не нашла вовремя.

А вообще, зачем полуразрушенному дому пол на третьем этаже, когда там и крыши нет? Вот и я думаю, что незачем. Собственно, как и второму этажу пол тоже без надобности. А вот на первом ступа таки затормозила, и мы плавненько влетели в… ну пусть будет зал. Или может столовая какая. Посреди просторной, но темной, пахнувшей затхлостью комнаты, стоял столб, который непонятно как сюда притащили, но сейчас это не имело значение. Значение имело, что к столбу была привязана Яга. Сидела недвижно, завалившись на бок и опустив голову на грудь. Глаза завязаны черной тряпкой. Травм я не увидела, но что-то с ней было явно не в порядке. Учитывая грохот, с каким я сюда заявилась, любой бы в себя пришел, а она не шелохнулась даже. Сева же, который метался по всему первому этажу туда-сюда, словно и вовсе не замечал Ягу.

– Сева! Вот же она, – дождавшись, когда он снова залетит в эту комнату, я махнула рукой и сообразила, что он и меня не видит. Блин, засада. Я бросила булаву на пол ступы, с некоторым усилием вылезла из летательного транспорта и заспешила к Яге на помощь, но вдруг на меня сзади напало нечто холодное и чешуйчатое. Хоть природа шипения стала понятна. Змеечеловек, кто ж подумать мог-то что и такое вот существует?

Я вскрикнула и Сева замер на месте, не понимая что именно происходит. Лапа с тремя пальцами зажала мне рот, а к шее нагло прикоснулись два клыка. Ну уж дудки. Я столько фильмов про вампиров посмотрела, что так просто не дамся! Тем более он, вот я уверена, ни разу не бледный красавчик с тяжелой судьбой. Я резко откинула голову назад и кажется что-то там ему на месте носа сломала. Ну что ж поделать. Существо зашипело и его тут же отбросило от меня. Сева, перекинувшись назад в человека, вновь поднял руки и змеевидный товарищ, взлетел над полом. Теперь я его рассмотрела, хотя, наверное, не надо было. И так ни каких нервов нет. Клыки тонкие и острые, они больше всего меня волновали, но и все остальное туловище представляло интерес для городской девушки. Хотя телосложение было вполне человеческим – руки, ноги, голова, хвоста вроде нет. Глаза с вертикальными зрачками. Кожа цвета, как у обычного человека, но состоящая из чешуи. Вообще, он больше напоминал мертвяка, чем нага, если на то пошло. Единственное отличии – трехпалые руки с длиннющими черными когтями на костяных пальцах. Неприятным сюрпризом оказалось, что и этому товарищу была подвластна магия. Потому что он тоже успел вскинуть свою трехпалую руку и упал уже Сева. Раздался страшный хруст и я поняла, что Севе сломали ногу. Блин! Ему не кольчуга была нужна, а скафандр! Интересно, мертвая вода переломы сращивает?

Я отползла назад к ступе.

– Фигач его! – закричала я и умное летательное устройство, взбрыкнув, как лошадь, бросилась прямо на успевшего встать на ноги змеевидного мертвяка. Она пробила вместе с ним стену и наверное, расплющила его в лепешку где-то на улице. Надо было раньше так сделать! Затем гордая ступа вернулась в дом. Оказывается, я вожу опасный вид транспорта.

Снаружи творилось нечто напоминающее тайфун, ураган и контрольную по физики в девятом классе, затем все резко стихло. Кажется, Кощей закончил разбираться со своими подопечными. Я подползла к Яге и увидела, что ее губы были измазаны соком синих ягод. Ягу ими кормили, что ли? Я принялась развязывать тугие узлы веревок. Хорошо, хоть наручников в этом месте не изобрели, а то мучились бы тут всем Тридевятым царством-государством. Когда с веревками было покончено, мы со ступой затолкали в последнюю Ягу. Та была настолько не против, что меня начало всерьез пугать такое инертное состояние обычно колоритной и деятельной сказочной ведьмы. А потом я все поняла. На ее руках и шее виднелись парные укусы. Этот змей пил ее кровь! Конечно, впадешь тут в апатию, с такой-то потерей крови!

– Ну что вы тут застряли? – заглянул к нам в проделанную ступой дыру Кощей. – Нужно найти Ягу. Тут у них какой-то план нечестивый был, весь двор завален голубикой волшобной, откуда столько взяли?

Я переглянулась со ступой и истерически засмеялась.

***

Когда мы оттранспортировали Ягу в избушку на курьих ножках, действие голубики уже начало проходить и нашу дорогую волшебницу стали видеть все кто этого хотел, а не только я. Минут через десять прибежала Кикимора, поохала и выгнала нас из избы, сказала, будет кровь старушке восстанавливать. Если б меня назвали старушкой, я б обиделась. А Яга и проклясть может. Кощей к тому времени уже вернулся в свое царство, перед этим успев поблагодарить меня, очень резко при этом тряся мне руку. Сейчас он был уже не так страшен, как в минуты гнева, но на уставшего от жизни дедушку походил мало. Наоборот, из него буквально фонтанировал энтузиазм.

– Ну удружила, Рыбка, удружила, – благодарил он меня, а суставы в моей руке, которую Кощей все активней тряс, стали недвусмысленно намекать, что они на такие космические перегрузки не нанимались. Но не удобно было прерывать человека в его благодарности. – Всех разом так отыскать и все. Не надо боле на поиски никого посылать, удружила, ох удружила. Теперь только уму-разуму этих дурней учить.

– Ну вы это, не перестарайтесь… – попробовала проявить милосердие я. Если б мне предстояло жить в царстве полном тьмы и подобных монстров, я б тоже сбежала.

– Не переживай о них, Рыбка, они сами свою судьбу выбрали. Темной магией увлекались, людей проклинали, порчи смертельные наводили, привороты темные ворожили. Скот губили, и не любили они никого и никогда. Черные у них сердца, а души властолюбивые, вот они и мыкаются в моем царстве. Коли раскаялись бы, а может и повинились, то другой с ними разговор был бы. А так, заслужили!

Исчез он снова в дыме и куче темных облаков. Тогда же из избы выбрался Сева.

– Как нога? – аккуратненько спросила я, чтобы его не пугать. На этот раз парень не вздрогнул, а продемонстрировал вселенной абсолютно целую конечность. Ну я тоже поглядела.

– Я быстро поправляюсь. Аспид поганый слабый еще был после царства Навьего. Только немного чар набраться успел. Ему дольше пить матушкину кровь нужно было, чтобы настоящую силу обрести.

– Они для этого ее похитили? Силы восстановить хотели? – поразилась я.

– Кровь колдовская многое может, в том числе и чары потерянные возвернуть. Только я одного не постигаю, где они столько голубики набрали… Прав Кощей, не ее время сейчас.

– Так давай проверим? – предложила я.

Клубочек все еще валялся в ступе, отдыхая после битвы с волколаком. Увидев меня он сжался, сильнее стянул нитки и вообще стал выглядеть угрожающе.

– Ну не обижайся, просто в тебе такой потенциал, ты прямо не путеводный клубок, а богатырский! – Умасливала я нервную шерсть, пока Сева стоял рядом, облокотившись о ступу и откровенно смеялся.

– Ну-ка быстро показал, где ближайшие кусты спелой голубики! – приказал он, когда ему, видимо, надоело наблюдать, как я налаживаю контакт с волшебным инвентарем. Я уверена, клубочек что-то ему ответил, на своем, на шерстяном и покатился в лес. Я запрыгнула в ступу, Сева обратился в птицу и мы довольно быстро добрались до места.

– Не может быть такого, – убежденно сказал Сева, смотря туда же куда и я. Тут было нечто вроде небольшой аллеи. Прямо на границе леса и чьего-то огорода, росли кусты голубики. Не кусты даже. Заросли. Целый лес с кучей ягод на ветках. Я немного прошла вдоль этой лесопосадки и вдруг неожиданно поняла, чей тут заканчивается огород. Потому что не должно быть у овощей таких корней. Которые не в землю, а вверх, к небу, растут.

– Сева, а скажи, насколько большая корневая систем у этих кустов и могла ли она так разрастись, что приличным овощам легче корнями вверх расти? Или они от переизбытка магии просто с ума сошли? – спросила я, когда дошла до той самой громадной репы. Сева следовавший за мной, с минуту озадачено смотрел на гигантский овощ, а потом очень обидно засмеялся.

Глава 6. Царские смотрины

Где-то недели через две мы выкорчевали всю волшебную голубику. Работа была трудной, зато плодотворной. Ягоды забрали для общественных нужд, овощи с помощью магии вернули в их нормальное состояние т.е. ботвой к солнцу. Яга шла на поправку, но ничего о произошедшем рассказать не могла. Мол, летела, услышала, как зовут на помощь, спустилась на землю, а там по башке тюкнули и темнота лихорадочная. Очнулась уже тут.

В конце концов, мертвяков поймали, Кощей воспитательные работы с ними проводит. Возможно, до сих пор. Мне же в благодарность он прислал череп неизвестного науки существа. Морда вытянутая, крупненькая, нижняя челюсть шевелится.

Счастье-то какое, я прям не могу.

Но мало того, что это очень неожиданный предмет интерьера, так он еще и говорить умел. Не очень разумно, с черепами висящими у Яги на заборе не сравнить, но как органайзер и будильник, вполне-вполне.

Кикимора только посмеивалась, когда видела, как череп освещая все вокруг зловещим зеленым мерцанием из глаз, сообщая время. Вроде: «пять часов до рассвета» или «хозяйка, один тапочек под кроватью, второй стыбрили белки». Потом выяснилось, что мой подарок раньше был волшебным помощником у какого-то принца и… ну не повезло ему.

Серый такого безобразия не стерпел.

– Это чо удумали! Теперича и после смерти за каким-нибудь отроком присматривать да еще и без необходимых в хозяйстве деталей! – бурчал он. Но на мое предложение, забрать себе несчастный череп, Волк отказался на отрез.

– Удивительно… – сказал Егор, когда я выбрала свободное время и пришла похвастаться обновкой, бухнувшись рядом с ним на расстеленный плед. Он аккуратно взял мой подарок в руки и рассматривал минут пять. – Как назвала?

– Так и назвала. Череп, – развела я руками.

– Не, – покачал головой Егор, ставя предмет нашей дискуссии на плед между нами. – Ему не нравится.

– Хочешь взять себе? – я подвинула череп к Егору. Тот поправил очки и вежливо отказался. – Трус.

– Зато ты сможешь снимать невероятно правдоподобные ролики. Представь: блог по домоводству ведет Золотая рыбка и ее дрессированный череп.

– Да не мой он! И вообще звучит двусмысленно, – буркнула я и тут же между нами с Егором вклинилась непонятно откуда прилетевшая золотая стрела. Я отделалась легким испугом, а вот Егору поцарапало плечо и пригвоздило рубашку к дубу.

– Ох ты ж беда-беда, – провыла с ветвей русалка.

– Что еще за отстрел заместителей магических существ в неположенном месте! – возмутилась я. – Бобик, ату!

– Бобик? – поразился Егор, пытаясь вытащить рубашку из-под наконечника стрелы, но та врезалась намертво. Череп, к сожалению, боевыми навыками не обладал, просто привычно сообщил время.

– Думаешь, лучше Костиком? – уточнила я, тоже схватившись за золотую штукенцию. Она, кстати, по ходу, вся из золота, даже перья.

– Может быть, ты обратишь внимание на что-то более устрашающее? – объяснил свою точку зрения Егор.

Чего ж так туго-то идет. Вроде не глубоко в дерево зашла! Собака!

– Устрашающее… О, знаю! Сигизмунд Иванович! – вспомнила я.

– Оригинальные у тебе понятие об устрашении, – Егор отчаялся и видимо, решил, что жить ему отныне пришпиленным к дереву, прекратил свои попытки освободиться. А вот я сдаваться не собиралась! Уперев ноги в дуб, я схватилась за середину стрелы и стала тянуть изо всех сил. Первая попытка не увенчалась успехом, руки соскользнули и я грохнулась на землю.

– Это наш учитель по высшей математике. Зверь, а не педагог. Его даже декан боится. Так что более угрожающего имени я в жизни не встречала, – сказала я поднимаясь на ноги и примериваясь для новой попытки.

– Не страшная, значится, у тебе жизнь, – хмыкнул голос за моей спиной. Я резко обернулась и увидела розоволосую царевну Василису. Она держала в руках расписной лук, а за ее спиной болтался колчан с уже знакомыми мне золотыми стрелами. Тут же рядом с ней возник Сева. И вид у него был… короче, даже Сигизмунд Иванович испугался бы.

– А что собственно происходит у моего дуба? – решил все-таки выяснить Егор. – Девушка, вы может будете чуть осторожней тренировать столь важный навык, как стрельба?! Он все же крайне опасен для простых заместителей ваших волшебных существ! – я от него за весь месяц знакомства не слышала таких экспрессивных и резких тирад. С перепугу что ли?

– Прошу прощения, ученый ты мой, – обворожительно улыбнулась Василиса Прекрасная и подойдя к дубу, выдернула стрелу. Легко так, я не могу! – Постигнуть не могу, отчего стрела не туда полетела? Ты ж вообще залетный, законам нашенским не подчиняешься… Почему так, почему не к моему… – растерянно произнесла она.

– Я же говорил, нужно времени подходящего дождаться, а не палить с перепугу! – буркнул как всегда недовольный Сева.

– Нету у меня времени, смотрины завтра уже!

– Что за смотрины? – удивилась я. Василиса Прекрасная еще больше загрустила.

– Да, маменька с папенькой созывают женихов заграничных, что б мужа мне сыскать… А я не хочу, что б вот так… я как у маменьки с папенькой хочу, по любви! Вот что б с первого взгляда, чтоб меня любили, а не царство мое! Маменька, вообще чернавкой претворялась, когда с папенькой впервые встретилась. А сейчас что! Смотрины, что б энту… политическую синтуацию не портить. Тьфу!

– Ну так попытайся поговорить с родителями, не станут же они тебя против воли выдавать? – развела я руками и только после спохватилась. Здесь может и по-другому такие вопросы решаются.

– Не станут, – вздохнула Василиса. – Конечно, не станут, маменька сказывала, что энто все политика, что б приличия соблюсти. Но вдруг мне кто глянется, вот тогда и выкрутим, что б выгодно всем было. А я все равно не хочу! Я другого люблю уже! Только он не принц и не царевич!

– А родители-то про него знают?

– Ведают, – теперь грусть царевны сменилась на недовольство. – Они испытания для моих женихов придумали. Сказали, вот ежли твой избранник, испытания пройдет наравне со всеми, тогда и посвататься ко мне сможет. – Сева, во время ее объяснений, стоял молча и с каждым новым словом Василисы мрачнел. Хотя казалось бы, куда дальше. Скоро молнии начнет метать. – Но только боязно мне, завдруг кто-то испытания пройдет, а мой любимый нет?

– Ну так давай ему поможем? – предложила я. – Раз уж ты и так знаешь, кого в мужья хочешь. Надо бороться за свое счастье!

– Нельзя, – вздохнула Василиса. – Маменька будет следить, что б ему никто точно не подмогал.

– Тогда загадай желание, – вдруг сказал Сева. – Пусть никто испытания не пройдет!

Я поняла, что у него есть какой-то план, но вот какой…

– Точно, Золотая рыбка. Помешай всем, кроме моего возлюбленного, испытания на смотринах пройти! – просто таки зафантанировала энтузиазмом Василиса и мой браслет стал нагреваться снова.

***

Ну что сказать, назавтра Сева явился причесанный и приодетый, я б сказала в парадный сюртук и даже рубаху одел почти что светлую. Ну серую. Не темно-серую, просто серую. С бардовым рисунком на воротнике и рукавах.

Симпатичный он бывает. Иногда. Когда молчит.

Возле царского терема сновали туда-сюда люди, звери, насекомые. Пароходы. А нет, это что-то вроде карет. Таких, не сильно сказочных. Одна сделана целиком из железных балок и напоминала скорее кубического робота. Другая была из медных завитков. Третья почти что тыква. Реально, какому-то гению пришла идея проделать в овоще дверь, прицепить колеса и так погнать покорять мир и сердце славянской красавицы.

Сева со второй попытки уцепился за мою руку, затем потянул назад, подальше от оживленного парадного входа. Мы обошли терем с торца, забавно, но тут уже не было вообще никого.

– Так проясни, зачем ты подсказал Василисе загадать желание? – все-таки спросила я, косясь на свой браслет. Со вчерашнего дня он находился в нагретом, но не обжигающем состоянии.

– Чтобы ты могла попасть в терем и подмочь мне ее завоевать. Ты же обещание дала, – пожал он плечами.

– А, ну да, это ж, блин, так очевидно.

Сева наконец отцепился от меня и полез цепляться к деревянному забору, который окружал терем. Поговорка про тех, кто может докопаться до любого столба приобретает пугающе реалистичные примеры. Но мои опасения не подтвердились, можно выдохнуть, Сева просто сдвинул одну из досок, и мы пролезли через получившееся отверстие внутрь, оказавшись в обширном дворе терема.

– Васины светлицы на третьем этаже, – пояснил он и мы тишком стали красться к ней, по переполненному людьми терему. Может и красться не стоило, всем вообще не до нас.

– Здравствуй, Всеволод, – раздался за нашими спинами, подозрительно не предвещающий ничего хорошего, голос. Мы ведь только до лестницы дошли.

– Здрав будь, царица наша, – Сева резво развернулся, развернул меня, поклонился и видимо, поняв, что я сама не соображу, дернул меня за рукав. Я изобразила реверанс. Как умела. Случайно уроненный пробегающий рядом парень сам виноват.

– Добрый день, – кивнула я. Вообще-то все эти церемонии пережиток прошлого. Я современный человек у которого есть права!

– Так ты новая Золотая рыбка? – спросила царица с таким неподдельным интересом, что я даже растерялась.

– Я, – царица была очень красивой. И через эту красоту разил мощнейший властный характер. Она выглядела не просто величественно, но очень, я бы сказала, аутентично. Вот так и должна выглядеть каждая уважающая себя царица. Волосы у нее были темными, пышными, убранными в косу, на голове корона, красное платье расшито камнями. И глаза золотые. А вот по возрасту я б не сказала, что сильно старше меня она выглядит.

– Что ж, мы всегда рады привечать всех волшобных и иномирных гостей, людей и нелюдей. Особенно служащих на благо нашего царства-государства, – улыбнулась царица. – Я Василиса Премудрая.

– Я Женя, это Сева, – брякнула я.

– Его я знаю, – рассмеялась царица, но ее смех быстро оборвался. – Всеволод у нас довольно проказливый паренек, шкодливый, и мне бы очень хотелось знать зачем он сюда явился именно сегодня. Надеюсь, вы на пару с Васькой не решили угробить все мои дипломатические труды? – она выгнула правую бровь и я поняла, что вся дипломатия заключалась в том, что недруги падали на колени и умаляли царицу их пощадить.

– Вы же приглашали меня на праздник, – все ж таки начала я соображать. Царица царицей, а браслет-то греется!

– Тебя да, – кивнула Василиса Премудрая. – Сева знает, я его очень люблю, но не согласна с его пророчествами…

Я про пророчества ничего не знаю, так что пришлось выкручиваться, как умею.

– Нет, нет, он со мной. Я его попросила меня сопровождать, – пришлось взять Севу под локоть.

– По собственной воле? – искренне удивилась Василиса Премудрая. – Ты ему что, деревянных должна?

– Нет, почему… Мы с Севой… – а Сева вообще отъехал в свои мечты какие-то. Стоит по струнке смирно и молчит. А говорить что-то надо… Блин, блин, блин! – Мы с ним встречаемся! Вот я и попросила его мне помочь, а то я у вас в царстве недавно, не хотелось бы опростоволоситься.

Я в жизни не использовала слово «опростоволоситься». Вообще нигде! Только может быть в начальной школе при чтении древнерусской литература и то не факт.

– Пересмотрел свои гадания? – еще больше удивилась царица и теперь ее тяжелый, проницательный взгляд всецело сосредоточился на Севе. Который толи удивился, толи разозлился, толи просто словил инфаркт.

Пауза затягивалась.

– Предсказания… – промолвил он наконец, когда понял, что я больше не знаю чего еще врать в это время суток. – Штука не определенная.

– А я давно тебе энто сказывала! И с чего ты взял, что именно моя Васька растопит ледышку в твоем сердце и зрение вернет, которое у тебя снежная ведьма отобрала, – развела руками царица, явно обрадовавшись. – И то, сам ж должен был понимать, только настоящая любовь все чары снимает, и нагадать ее нельзя. Тебя ж мать учила, сама она ох какая сильная, да и то пророчества не может наколдовать простое. Погоду до сих пор определить не можем. Толи дождь, толи заморозок, прятать посевные под волшобный купол аль наоборот тучи нагонять… А он решил проклятие ледяной злодейки, так просто снять…

Опа оно как там все… Снежная злодейка… что-то я такое слышала, а может читала. Ай, ладно, не до того сейчас.

– Ну да, вот и я ему говорю, чего ты Сева упрямишься. Я ж судьба твоя! – энергично закивала я. И вот тогда Сева все же закашлялся. Хоть какая-то реакция.

– Замечательно, такую девицу тебе и нужно, – кивнула царица. – Что б спесь с тебя сбила, да кожу вместе с ней не содрала.

– Маменька, о, ты уже познакомилась с моей новой подругой… – по лестнице к нам сбежала царевна Василиса в красивом синем платье, ее розоватые локоны развивались за спиной, а глаза сияли небесной синевой. Ну да, в кого еще было влюбляться Севе… Не в Кикимору ж. Или русалку.

– Да, вот Золотая рыбка много вестей интересных нам принесла, что ж ты, дочка, мне не поведала, что Севочка наш судьбу свою отыскал, – шутливо укорила царица дочь. Если скинуть разницу в цветотипе и общей непохожести черт лица, они выглядели как сестры. С не очень большой разницей в возрасте.

– А я и сама не ведала… – царевна Василиса удивленно посмотрела на нас с Севой. Хоть и быстро сообразила подыграть. – Но вправду! Вы так друг на друга все время зыркали.

Если она думает, что убийственно «зыркать» друг на друга – признак любви, то я обязана объяснить ей устройство нормальных отношений. А то что-то токсичненькое начало появляться.

Сева выбрал именно этот момент, чтобы нащупать край моего сарафана и притянуть ближе.

– Верно, от тебя ничего не утаишь, – кисло согласился он.

– Я так рада, так рада, Севочка, а то все один да один, – захлопала в ладоши Васька. Клянусь, я отчетливо слышала, как Сева про себя ругается. Царевна же тем временем повернулась к матушке и просительно сложила руки: – можно они поприсутствуют на турнире и пиру?

***

Как выяснилось, все это прекрасное мероприятие продлится не один день!

Сначала гости прибывали и располагались в тереме, на это ушел весь вчерашний вечер, ночь и сегодняшнее утро. А вот сейчас все досточтимые гости готовили свои царские персоны к испытаниям. Основные мероприятия должны начаться через четверть часа, по тому Василиса Премудрая собрала всех в огромном зале. Потолки тут были очень уж высокие, окна в нашем мире назвали бы панорамными, пол устелен красными коврами с золотой тесьмой, а стены украшены абстрактными узорами. И они двигались. Я залипла минут на пять, пока все собирались. Успокаивает.

У дальней стены, на такой невысокой сценке или постаменте, как их тут правильно называют, стояли два трона. Мы с Севой встали позади толпы принцев, королей, прислуги и прочего народу.

На одном из тронов сидел взрослый мужчина в короне со светлыми, чуть тронутыми сединой волосами. Он был полноват, но производил впечатление приятного человека, с не сильно вредным характером. Царица рядом с ним смотрелась непробиваемой глыбой, хоть и была тоньше и ниже. Василиса Прекрасная стояла по правую сторону от трона матери и с сомнением разглядывала кавалеров. Интересно, кто из всей этой толпы ее возлюбленный?

Сева незаметно для меня куда-то делся, дурацкие узоры, так внимание отвлекают, я прям не могу! И где мне его теперь искать?

– Нет его тут, – раздался писклявый голос и тут же рядом со мной появилась неточная копия Василисы Прекрасной. Только волосы у нее были чуть желтее, черты лица острее, а глаза и вовсе карие.

– Привет… – Я не заорала от испуга только по-тому что стесняюсь выставлять себя дурочкой при таком большом скоплении народа в царском тереме, вот на безлюдном болоте я б разоралась в сласть. А тут надо держать марку. – А ты кто?

– Елена Прекрасная, – пробурчала еще одна Василиса. То есть, не Василиса Прекрасная, а просто Прекрасная, короче – Лена. – Сестра я, близняшка Васьки, на двадцать минут позже родилась.

– А ты чего тут, а не с семьей? – как выясняется, если половину лета проводить с чокнутыми героями сказок, то после очередного кульбита истории, довольно быстро берешь себя в руки и не удивляешься. Вон, как я стремительно в светскую беседу включилась.

– Матушка велела среди гостей побродить. Чтобы более общительной стать, – скривилась Елена.

– Ну, я Женя. Хочешь, могу помочь тебе с этим сложным делом. Я общительная, – улыбнулась я.

– Вижу, – мрачно пробубнила Елена. – Ты же Золотая рыбка?

– В какой-то степени все мы золотые рыбки, – вздохнула я.

– Ты очень гордишься своим чувством юмора, да? – скривилась Елена. Нда, характерец... Нет, я понимаю почему царица отправила вторую дочь в народ. Тут, с постамента, будет прекрасно видно, если толпа решит вдруг побить младшую царевну и мать с отцом успеют вовремя вмешаться. Но с другой стороны, если девушка реально начнет выполнять матушкин наказ и поговорит с энным количеством зарубежных гостей, то большая часть дипломатических усилий может пойти прахом. – Ну давай, спрашивай.

– Чего?

– Почему я тоже Прекрасная, хотя ничего подобного в облике и близко нет, – сощурила глаза Елена.

– Потому что вы две близняшки и родители решили что эпитет «Прекрасная» подойдет вам обеим, ведь они одинаково сильно вас любят, – осторожно предположила я.

– А ты не такая пустоголовая, какой кажешься на первый взгляд, – хмыкнула Елена. – Хорошо, давай пообщаемся. – Она протянула мне руку и я ее пожала.

Тем временем Василиса Премудрая и ее муж закончили благодарить собравшихся за их визит и стали объявлять культурную программу:

– Как вам ведомо, гости дорогие... – вещала царица, величественно стоя рядом с троном.

– Нахлебники и подхалимы, – фыркнула Елена.

– Дипломатия, – согласилась я.

– …на кону не просто полцарства, а рука и сердце нашей старшей дочери Василисы Прекрасной.

– Знали б они, что Васька всю жизнь волшобой навьей промышляет, от дедушки Кощея не отстает ни на минуту, все к нему в царство норовит убежать, а что в ее светлице творится…

– А что там? – заинтересовалась я.

– Там черепа, травы навьи. Три русалки на цепи и много-много платьев, – пробубнила Елена.

– Последнее особенно страшно. А у тебя в светлице тоже так?

– А у меня платьев меньше.

– И потому испытания в этот раз будут посложнее, чем те, что когда-то проходили мои женихи и мой будущий муж, – развела руками Василиса Премудрая. – Ибо только достойный сможет претендовать на руку моей дочери.

– Ха! Батюшка бы не прошел и те, если б матушке не занравился, – все так же тихо, но безапелляционно комментировала происходящее Елена. – Матушка ему подсказала, как все обыграть. Дедушка-то в тот год ее вообще замуж отдавать не собирался. Так... дипломатия.

– Каждое испытание отсеивает не одолевших его, те же, что выдюжат первое, перейдут ко второму, затем к финальному третьему. А там уже и решать будем, кто люб моей дочери. Первое испытание на меткость...

– Это батюшка придумал, – чуть склонила ко мне голову Елена. – Он про стрелы много чего поведать может.

– Второе задание – скачки, по лесу нашему чаровному, кто его пройти сможет, к третьему...

– Это уже матушкина задумка. Она там все на ум да разум рассчитала, что б попросту проскакать нельзя было.

– А третье, в реке нашей быстрой отыскать спрятанный гребень царевны.

– А это уже Васьки задумка. У нее с фантазией туго, если б могла на кавалеров живых мертвяков натравить, так бы и поступила.

– Здравствуй, царевна Елена, – рядом нарисовался Сева. – Скажи, ты не видала...

– Я тоже здесь, – буркнула я и взяла Севу за руку. Он застыл, но мы оба поймали взгляд Василисы Премудрой, и ее дочери, так что надо было как-то изображать пару. Я подошла ближе, привстала на цыпочки и начала шепотом рассказывать ему, что он пропустил. А он вдруг притянул меня совсем близко и поцеловал в щеку. Я на секунду дар речи потеряла.

– Пойдем, я все разведал. Пора мешать заморским царевичам, – сказал Сева и уволок меня из царского зала. Елена проводила нас заинтересованным взглядом.

6.2

Первый этап предполагал простую, но эффективную тактику – сидение в засаде.

Зарубежные принцы стреляют из подручных средств, мы ждем в кустах и сбиваем их стрелы магией. Как именно это должна делать я, Сева не уточнил. Но может быть магия Рыбки распространяется на все виды состязаний и я смогу ее использовать? А может быть и нет. Придется камнями швыряться. Или из рогаткой пулять. У меня никогда не было рогатки. Но я не слишком меткая, если честно. Но да ладно, решила я, выискивая подходящие кусты, разберусь. Только вот нашему замыслу не суждено было сбыться.

– Уважаемая, Золотая рыбка, – снова кто-то решил проверить прочность моих нервов, подкравшись со спины. Сева тут же замер в кустах, где примеривался находиться в засаде, делая вид что его тут нет.

Нас своим личным визитом снова почтила сама царица. Хотя пять секунд назад ее тут не было. Невидимость у нее что ли врожденная?

– А мы… я это… гуляю, у вас такие интересные архитектурные решения, с вашим дворцом, – махнула я рукой показывая царице ее дворец, в котором она и так живет.

– Это терем, – улыбнулась Василиса Премудрая и только сейчас я увидела в ее руках серебряную вещь. По виду – шапочка из фольги. – Дворцы у забугорных королевичей, мы же за отечественные постройки.

– О ну да, это хорошо, отечественного производителя надо поддерживать, – закивала я, делая вид, что прекрасно понимаю к чему клонится этот разговор.

– Я бы хотела пригласить вас, Золотая рыбка...

– Да можно просто Женя, – махнула я рукой, изображая дружелюбие. Кусты поперхнулись.

– Женя, – склонила голову на бок Василиса Премудрая, и ее улыбка стала озорной. – Я бы хотела пригласить вас присоединится к моей семье на почетном месте. Чтобы вы могли насладиться зрелищем с самого удобного ракурса.

Кусты недовольно засопели.

– Ой, это очень большая честь, – нужно было как-то от этой чести отвертеться. – Я… – что я? Боюсь почетных мест, аллергия на царские ложи, громко икаю, когда слышу слово «Вперед!»? – боюсь посрамить державу в своем, так сказать, домашнем.

Я провела рукой по летнему сарафану. Платье-то нормальное, только очень простое, я в нем у дедушке на даче хожу. Парадный то сарафан превратился в бинты для Севы, а второй я найти нигде не могу. По ходу опять белки! Приходится в своем ходить.

Кусты неопределенно хмыкнули.

– Энто вовсе не беда, – засмеялась царица и щелкнула пальцами. Вокруг меня закружился столб искр и тумана, а когда это блестящие марево развеялось, я оказалась одета в настолько дорогое платье, с золотой тесьмой, из настоящей парчи, с пышным подолом, что клянусь, сама себя б не узнала. На голове у меня обнаружился кокошник, но не деревянный, а металлический, похожий на те, что носят царица и царевны, только немного меньше, но тоже богато украшенный драгоценными камнями и перламутром. На ногах у меня вместо шлепок, красовались туфельки. Наверно, яхонтовые. Я не сильна в классификации старорусских материалов для производства обуви. Единственное, что смущало, костюмчик был жарковат, а на улице лето.

Василиса Премудрая оглядела меня, сама с собой согласилась и хлопнула в ладоши. Прямо передо мной появилось нечто вроде ростового зеркала, только парящее в воздухе. И я прям себе понравилась. Наряд мне как не странно шел. А больше всего порадовала прическа. Волосы кудрями лежали на плечах, перестав отливать грязно-зеленым. Сейчас единственное, что напоминало о неудачной покраске, это несколько ярко-лазурных прядей в общей копне темно-русых волос. Еще и кончики длиной, косой челки, которая немного падала на глаза, приобрели тот же приятный лазурный цвет.

Мне вообще-то нравится!

– Прости, моя волшоба, видно, с твоей вступила в … диссонанс, – задумчиво оглядела меня Василиса Премудрая. – Вот цвет и изменился да кое-где исчез.

– Нет, вот так даже хорошо, а это надолго, ну вот мой парадный костюм? – уточнила я. – В полночь не превратится в тыкву?

– Ни во что такое не обратиться. Пока сама его не снимешь. А за волосы прости, не ведаю, что такое приключилось, обычно не должно так изменятся...

Куст подозрительно затих, но было слышно как он что-то напряжённо обдумывает.

– Пойдем, и надеюсь Севу мне не чарами доставать из зарослей придется? А он добровольно присоединится к своей нареченной?

Под тяжелым взглядом Василисы Премудрой куст вздохнул и из него вылез Сева.

***

Возле терема была обширная поляна, на поляне соорудили нечто вроде трибун. На каждом ярусе сделали деревянные перила, что б люди не сваливались с мест. А по центру эти трибуны огородили шатром, вот там мы и расселись. Царица и царь заняли места впереди, между ними расположилась Василиса Прекрасная. Елена примостилась в самом дальнем углу. А мы с Севой на втором ряду.

Вид тут и правда был интересным. Такой стадион на очень свежем воздухе. С одной стороны трибуны, с другой лес. Между ними полоса препятствий. Сейчас она заставлена стендами с луками, арбалетами и парочкой рогаток. На противоположном от стендов конце стояли большие соломенные мишени. Правда, здесь они квадратные. Ну да ладно. На них даже красной краской были нарисованы крестики, обозначая для непонятливых, куда нужно целиться.

После отмашки, лучники подошли к черте, откуда им предстояло поражать мишени и воображение собравшихся. Нет, если б тут метали копья, то расстояние между чертой и мишенями было бы вполне. А вот для луков или даже арбалетов... Я имела сомнения, что хоть один из добрых молодцев попадет.

– Где твой-то? – шепотом спросила я у Василисы Прекрасной, чуть наклонившись вперед. Она повела плечами и чуть заметно кивнула на парня, стоящего четвертым во втором ряду конкурсантов. Волосы черные, по плечи, кожа очень белая, высокий, черты лица тонкие, выразительные. Я б даже сказала очень неплохой у Василисы вкус. Особенно, по сравнению со всякими задохликами.

– Нечего особенного, – прошипел рядом Сева. Я повернулась к нему и чуть склонившись к его уху, спросила:

– Как мы будем им мешать?

– Тебе же загадали желание, – буркнул он. – Я отсюдава точно не сдюжу. Давай, придумывай, Золотая рыбка, как свою волшобу применить.

Ну загадать-то загадали, но слишком уж не конкретно… Эх. Не умею я экономить. В браслете половины чешуи уже нет. Ладно, раз взялась в таком непростом деле помогать, сделаю по совести все. С магией. А потом начну жестко экономить! Если надо, саморучно овощи в приличные позы возвращать. Даже громадные репки!

Пришлось закрыть глаза, оторвать чешуйку и постараться сосредоточиться на правильной формулировки способа исполнения желания Василисы!

Вася начала шевелить пальцами словно колдуя, но никакого эффекта не последовало.

– Готовьсь!

Нужно было понять, как использовать желание чтобы и не сильно магией тут светить, а то еще заподозрят и что б все, кроме одного, промазали.

– Цельсь!

Чешуйка никак не хотела рассыпаться в золотую пыль! Так, если стрелы просто разлетятся в разные стороны, это будет дофига как странно и подозрительно. Если попадают у всех на землю и к ней прирастут, тоже так себе вариант. Нужно действовать тоньше. Может, принцы заморские, каждый промажет совсем немного, на миллиметр буквально? Словно, не знаю, мишени на чуть-чуть сдвинулись с места?

– Пли!

Тут чешуйка все же рассыпалась. И все, кто наблюдал за этим соревнованием, ахнули.

Я открыла глаза и поняла, что все, кроме меня, Севы и Василисы Премудрой, перегнулись через перила и с интересом наблюдали за происходящим.

Там мишени отрастили себе конечности и стали бегать по поляне, уклоняясь от летящих в них снарядов. Зарубежные принцы офонарели, но парочка самых настойчивых не растерялась, а подхватив стрелы, как копья, стали бегать по стадиону и охотиться на убегающие тюки соломы.

– Вася! – царица просверлила взглядом дочь.

– Энто не я! – вскинула та руки.

Затем гневный взгляд Василисы Премудрой упал на Севу, но тот, как был бесчувственной, непробиваемой статуей, так ей и остался.

И вот настала моя очередь.

– Женя, скажите, энто ваших рук дело? – спросила царица и прежде, чем я успела открыть рот, что б соврать, она сама же достроила логическую цепочку происходящего. Не зря ж ее Премудрой зовут. – Но Золотая рыбка может только желания исполнять, а ворожбу плести по своей воли нет… Скажите, Женя, кто-то сегодня вам загадывал желание?

– Нет, – честно ответила я. – Сегодня мне еще ничего не загадывали.

– А вчера? – неожиданно проявил чудеса сообразительности ее муж, в пол глаза наблюдая как одна из мишеней отобрала стрелу у несчастного королевича, непонятно откуда отросшими руками и теперь лупила ей по неприятелю.

– Вчера загадывали, – кивнула я. Вот чую, совру хоть бы одной буквой, они поймут. – И позавчера, и до этого. И вот сразу, как я сюда попала, раз, в сетку и давай вперед. Исполняй желания! Меня чуть мороки не сожрали, – пожаловалась я.

Сева заметно напрягся.

Тем временем уже все принцы пришли в себя настолько, что стали носиться за снующими туда-сюда мишенями. Только возлюбленный Василисы Прекрасной остался стоять на месте, недоумевая и интересуясь у себя, всех присутствующих и отдельно у мироздания, как он мог оказаться в этом дурдоме.

– Но я клянусь, – успела сказать я, прежде, чем Василиса Премудрая догадалась задать мне правильный вопрос. – Мне никто, никогда не загадывал желания, чтобы мишени отрастили ноги, и стали бегать по поляне, как бешеные курицы с отрубленными головами!

– И у нас первый победитель! – заорал тот же мужчина, что давал команду к стрельбе. Победил, как нетрудно догадаться, возлюбленный Васьки. Он с видом еще большего офигения сидел на материализовавшейся под ним мишени. Хорошо хоть догадался стрелу в нее воткнуть!

Удовлетворившись моим кристально правдивым ответом, царица и царь вернулись к своим непосредственным обязанностям, то есть стали разгребать случившийся бардак. А Васька незаметно подмигнула мне, но все продолжала творить магию, незаметно для окружающих. Что она хотела наворожить, я так и не поняла.

После объявления победителей, мишени, дружным строем, разбившись на пары, ушли куда-то в лес. Вот чую сезон охоты в этом году у местных будет незабываемым.

Затем последовали еще четыре раунда стрельбишь, потому что принцы потребовали сатисфакции и справедливости. Решено было поставить на голову какого-то бедолаги яблоко. Тот не осознавал плачевности всей ситуации. Спокойно вышел на поляну, позволил водрузить на свою ценную часть организма фрукт.

– Звиняйте, царица-матушка. Все остальные захворали, – скорбно сообщил объявляющий и мужик с яблоком на голове заподозрил нечто не ладное в датском королевстве.

– По тому, дорогие королевичи, палите в яблоко, да Феофана не заденьте.

– А почему у нас стреляют в людей, Василисушка? – спросил царь, когда мужик Феофан осознал тщетность своего бытия и швырнув яблоко в кусты, стал убегать с поляны и уклоняться, от уже летевших в него стрел.

– Потому что из казны царской неча деревянные ныкать, – заявила Василиса Премудрая и взмахнула рукой. Стрелы стали отскакивать от мужика как горох, но его это не убедило в безопасности сего мероприятия. Принцы тоже не будь дураками, подхватили яблоко, и со стрелами на перевес стали гоняться за бедолагой. Самое забавное, что я была тут вообще не причем.

Просто такая вот кривая организация культурного мероприятия.

– Ваня, ты кому поручил турнир провести? – хмуро спросила Василиса Премудрая.

– Так это, Фон Штольцу, твоему советнику по заграницам, – пожал плечами Иван. – Он же лучше ведает, что там энтим заграничным прынцам надобно.

Василиса Премудрая тихо взвыла. Мужика все-таки поймали и он покусал пятерых самых ретивых. Наличие укуса стало основанием для дисквалификации.

Дальше стреляли в морковку, привязанную к столбу. Принцам завязали глаза и подожгли стрелы. Но народ требовал продолжения экспрессии, по тому парочка подпаленных женихов не слишком-то впечатлили публику. По завершению соревнования, нас с Севой отпустили и особо не сговариваясь, мы нашли самое малолюдное место за теремом, в кустах. Слишком насыщенные выдались пару часов. Чуть позже нас догнала царевна.

– Здорово с мишенями получилось. Мой Милорад точно уже прошел. Сейчас с полосой препятствий нужно обдумать, как быть, – радостно заявила она.

***

С полосой препятствий была беда. Потому что принцы по ней уже поскакали, им даже минуты отдыха не дали, а мы остались у терема. В кустах. Опять.

– Давайте разделимся что ли… – предложила я. – Сева пусть летит вперед, а мы ближе к концу…

– Нет, там по лесу разные тропы ведут. Кто куда поскачет, тот быстрее аль медленнее придет. – Заявила Василиса Прекрасная. – Я-то Милораду уже молвила какой путь выбрать. Там два пути, один простой, один с подковыркой...

– Значит, надо их на неправильный путь отправить, – согласилась я. – Где развилка?

– Я тебя туда отправить смогу, через Навь, сложно, но сегодня фон навий спокойный, думаю сдюжу… Маменька только мне запретила на развилке стоять, про тебя речи не было. Кого-нибудь ты отвадить успеешь. До развилки еще испытания есть на сообразительность, – согласилась царевна. – Только осторожнее будь, маменька туда витязей подрядила, что б эксцессов избежать, как с тем залетным рыцарем. Спрячься где-нибудь, дабы не узрели тебя. А я пред маменькой останусь, прикрою.

– Пусть Сева летит с тобой, – настаивала я. А что, такая напряженная ситуация, многое на кону, вот пусть влюбленный юноша попытается утешить нашу царевну, вместе побудут, опять же.

Царевна согласилась. Сева же по неведомой всем нам, и возможно даже ему самому причине, стал спорить. Мол, лучше ему остаться со мной. Пришлось пнуть его в коленку.

– Василисе нужна помощь, ты же ее друг и не можешь бросить девушку одну в столь серьезный момент ее жизни, – тонко намекнула я.

– А тебя эти залетные на вилы подымут, если скумекают, что ты им мешаешь! – в такое неподходящее время Сева решил подумать обо мне. Ну надо ж! – А через Навь вообще опасно перемещаться! Матушка и то аль зелье специальное варит, аль на метле и ступе до мест нужных добирается! А у Васьки с перемещениями вообще раз на раз не приходится, да еще и живое существо тудым-сюдым мотать! А ежли тебя там мороки сцапают аль хуже кто?

– Тогда исполнять обязанности Золотой рыбке придется тебе! Видишь, с любой стороны ты в выигрыше! – развела руками я. – И вообще, нет у них вил. Вроде только стрелы?

– Я не согласен! – уперся этот... но Василиса, видимо, сообразила, что мое предложение имеет большую практическую направленность, чем вредность Севы, и решив не терять время на препирательства, щелкнула пальцами. Мир снова утонул в тумане магии, затем я очутилась в темном царстве, но всего на одно мгновение и меня выбросило в глухой-глухой лес, на развилку двух дорог. Вот только мне сказать эти сказочные… персонажи забыли какая из тропинок-то правильная! По какой кавалеров отправлять?

Судя по протоптаности колеи, общей ухоженности, чистоте и удобству передвижения в парчовом платье, самой пригодной была левая тропа. В сторону правой даже смотреть было страшно, сплошной бурелом, под ним булькает, как на болоте, с деревьев свисают толи лианы, толи плющ такой мутанский. Можд даже плотоядный. Но! Не могла же Василиса Премудрая все так просто обставить. Мол, вот, все кристально ясно, гости дорогие, кто с мозгом дружит, тот поймет что простая тропинка с подвохом. Тест такой, модный нынче у нас в интернетах – подтвердите, что вы не робот.

По этому, когда на горизонте показались первые всадники на взмыленных лошадях, я отодрала еще одну чешуйку от браслета и она легко рассыпалась золотой пылью. Сосредоточившись, я загадала, чтобы сложная дорожка скрылась с глаз путников, словно ее тут и нет. Парочка молодцев проскакали по единственной тропе, даже не обратив на меня никакого внимания. Вот это я понимаю – целеустремленность у людей. Милорад ехал третьим и ему хватило мозгов остановиться возле меня.

– Василисушка наказывала, что пути два должно быть, – промолвил парень. Учитывая, что Милорад тут один не принц и не царевич, т.е. с точки зрения политики и дипломатии совершенно провальная партия для царевны Василисы Прекрасной, он очень достойно держался.

– Я нужную скрыла. Вот там все заросло и…

– Вася сказывала, что это испытание на смекалку. Мол, все знают, что царица умна и премудра, загадки загадывать позаковырестей ей любо. По тому она и пустила слух о трудных и легких путях, что б все ломанулись по ложному, а не по легкому. А на самом деле наоборот нужно, – пояснил мне Милорад.

– Ой!

Оказия, однако. Я отправила Милорада по маршруту и стала решать что делать с моей глупостью! Но чары, что скрывали трудную тропу моментально рассеялись. Ура! Ну а раз все знают про две тропы, то легкую скрывать не стоит. И я теперь особо была тут не нужна, потому что все принцы и так не долго думая, точнее вообще не думая, время терять еще на такую ерунду, скакали по сложной тропе. Я уселась за ближайшим деревом и стала ждать когда меня отсюда заберут. Или самой по нужной тропе выходить придется? Только парочка королевичей за все время соревнования остановилась для раздумий. Тут нужно было действовать тоньше и мне пришлось изображать голос из унитаза. Простите, из куста. Первый послушался меня сразу, когда я указала нужный путь, а вот со вторым пришлось повозиться.

– Не ходи, добрый молодец, по легкой тропе, иди по сложной, – пробасила я, изображая таинственность.

– Кто здесь… – испугался парень, закованный в настоящие рыцарские доспехи с ног до шлема. Остальные как-то нагрудниками обходились, некоторые в парадных камзолах вообще по лесу мотались, у других были вполне приличные ездовые костюмы. А этот вот по всей форме. И как он в этих железяках ходит? О, я его вспомнила, это он первым сообразил схватить стрелу как копье и броситься бегом за мишенями. А прыткий товарищ.

– Я твоя интуиция, – провыла я.

– Кто? – округлил глаза парень, эх, жаль из-за дерева высунуться нельзя, отвратительный тут угол обзора.

– Глас разума! – исправилась я, подумав, что возможно слово интуиция еще не вошло в привычный обиход местного полусовременного полустарославянского диалекта.

– Чьего? – глаза у собеседника стали еще больше.

Мне хотелось сказать, что не его точно. Но я сдержалась.

– Я удача, которой благословили тебя твои подданные, чтобы ты прошел испытание, – зашла я с другой стороны.

– У моих подданных есть удача? – впал в еще больший ступор рыцарь.

– Очевидно, нет.

Рядом с рыцарем на землю упала белая птица и через секунду на развилке появился Сева. Мой собеседник уставился на него, как на нечто неприятное.

– Ты колдуний сын! – возопил рыцарь. – В моей стране таких, как ты жгут на кострах!

– Тогда зачем тебе царевна, она ж тоже чаровница, – безразлично заявил Сева, активно вертя головой по сторонам. Меня что ли ищет?

– Со мной она отринет свой нечестивый дар! – высокомерно заявил рыцарь и пришпорив коня, поскакал по простой дороге.

– Ну вот зачем! – наехала я на Севу, выползая из своего укрытия. – Я б его доуговаривала бы.

– Его скорее хочется добить, – глядя на легкую тропу, сказал Сева. Вот ведь, нахал. Ни капли раскаяния в голосе!

– Как ты меня нашел? – спросила я.

– Не искал даже, где развилка мне и так ведомо было, а ты никуда отсюдова не ушла, – пожал он плечами. А затем протянул мне руку. Ну точнее не мне, в мою сторону, чуть левее. – Пойдем, третье испытание еще портить. Уже немного кавалеров осталось.

Пришлось дотронуться до него. Не могу перестать удивляться какая холодная у него кожа. Я думала, что мы магией перенесемся назад к терему, но Сева потянул меня за собой по тропе. Пришлось топать ножками, странно было другое – всю дорогу он не выпускал мою руку из своей.

***

Всем, кто умудрился выбраться из леса живым и в сознании, предстояло еще переплыть третье испытание. Когда мы с Севой подошли к терему, претенденты на руку и царство Василисы Прекрасной уже облачались в купальные костюмы. Учитывая царящие нравы, девушек до этого состязания не допустили. Ну, точнее не допустили Василису и Елену. Севу тоже отправили с ними в терем, чтобы не мешался. А вот меня опять настоятельно пригласили понаблюдать из царской ложи. И посадили на этот раз рядом с Василисой Премудрой.

Участники готовились к заплыву, а мне вдруг стало неспокойно. Что-то было не так.

– Скажите, Рыбка, а вы ведь не наша, не местная. Прибыли из далека? – уточнила Василиса Премудрая всем известный факт, начиная светскую беседу.

– Ага. Из места очень далекого – и физически, и в плане развития прогресса.

По команде все участники прыгнули в воду. Тут же я поняла, что меня волновало – запах. Сладковатый, тошнотворный запах, знакомый мне, но вспомнить, что именно имеет такое амбре я не могла.

– А поведайте по подробней об вашем энтом прогрессе...

– Вася! – вдруг вскинулся Иван. Вся вода в реке резко побелела. Над кромкой волн мелькнули громадные рыбьи хвосты. Принцы первыми сообразили, что нырнули куда-то не туда и попытались добраться назад, к берегу. Но к ним уже подплывали девушки, на вид невероятно красивые, с ярко зелеными волосами, но вместо ног у них были плотные рыбьи хвосты. Русалки. Вот те на. Только вот эти девушки были совсем не добрыми обитателями глубин, они пытались топить попавшихся им в руки парней. Да Дуня по сравнению с ними образец приятного собеседника! И выглядит куда-как лучше.

– Молочная река, как она в обычную-то попала! – Удивилась Василиса и тут же взмахнула рукой. Королевичей подняло к поверхности воды, русалки зашипели и кинулись возвращать свою добычу. У некоторых получалось и они вместе с нерасторопными жертвами ныряли вглубь белой воды.

– Где Вася, ее рук дело! – зашипела царица. – Знала ведь, что не могла она так просто согласиться!

Русалки все прибывали, нападая на новых жертв. И как это бывает в приличных сказках, дальше всех от берега и большее количество девичьих откликов собрал именно Милорад. К реке подбегали богатыри из царской дружины, но пока они скидывали латы и бросали на землю оружие, уходило драгоценное время. Русалки же не выпускали своих жертв.

– Найдите наследную царевну, пусть отзовет своих подружаек! – крикнула царица. И тогда русалки закричали, точнее завибрировали. Все мужики застыли столбами. И только мы с Василисой Премудрой остались в своем уме. А я поняла, что пока они все тут сообразят, что творится, Милорада утопят нафиг. Да и прочих царевичей тоже. Потому я сбросила с ног туфельки, уронила по пути кокошник, и нырнула в воду.

Мне было жалко и Васю, и Милорада, и Севу, а больше всех было жалко себя. Я ведь такая молодая, сама с несчастной любовью мучаюсь. Сашка меня вообще не во что не ставит. Подруга предала. И воды я все еще боюсь! Хоть и плаваю по лучше многих. Однако вопреки здравому смыслу, я уже барахталась в жутком белом мареве, которое по недоразумению обозвали «Молочной рекой». Не было в ней ни грамма молока. Только мертвецкий холод и сладковатый смрад. Разглядеть в белой жиже что-либо было проблематично, но обычная вода не смешивалась с молочной. Прозрачные потоки разделяли волны белой жидкости, давая хоть относительную возможность что-то увидеть.

Я поняла, что не доберусь до Милорада, так что решила, что схвачу первого попавшегося бедолагу, а богатыри смогут заплыть дальше и точно спасут Василисеного возлюбленного. Но искать претендента на спасение мне не пришлось, на мне тут же повис какой-то парень. Чудом мне удалось разглядеть его лицо. Это был тот самый недалекий рыцарь, которого я пыталась сбить с пути. Ну хоть сейчас помогу. Только он истерил, как девчонка, пришлось залепить ему пощечину и тогда только он пришел в себя.

Тут же на нас обратили внимание русалки. Они были реально страшные, наверное, это эффект от молочной реки. Когда выныривали, казались симпатичные, сейчас же выглядели как зеленоватые светящиеся зомбаки. И зубы у них слишком острые и в три ряда. Меня спас браслет, который вдруг нагрелся так сильно, что белая вода вокруг него стала сворачиваться в тугие жгуты. Они обвивались вокруг хвостов и рук русалок, и неприятель терял в маневренности.

Игнорируя невероятно сильную боль в обожженной руке, я вытащила рыцаря на берег.

– Заберите, – передала я парня толпившемся на берегу людям. Наверное, лекари какие. Или просто сочувствующие.

– Золотая рыбка, куда?! – заорал кто-то, но я уже нырнула за другим бедолагой, затем и за третьим. Большую часть удалось достать богатырям, которым царица самолично раздавала оплеухи, что б те не слушали зов русалок. Царь, оказывается, этим чарам не поддался самостоятельно, и тоже нырнул вслед за мной в воду. Мы с ним столкнулись недалеко от берега, отбирая у жутких морских существ омороченых царевичей. Мне показалось, что русалки принципиально игнорируют Ивана, презрительно кривя свои жуткие рожи.

– Я их как-то отверг, в еще молодости, – пробасил Иван, когда мы оба вытащили пострадавших на берег. Река почти опустела, но я нигде не видела Милорада. Браслет на руке не думал остывать, от запястья шел пар, запах паленого мяса начал перебивать сладковатую вонь мертвой реки. В глазах стало темнеть, но я нырнула еще раз. Теперь я его нашла. Милорада держали под водой по меньшей мере семь русалок и он, кажется, уже потерял сознание. Когда я попыталась отобрать у них парня, нежить зашипела, в прочем, как и до этого они не пытались причинить мне вреда. Но мне было уже не до сантиментов. Кажется, я умудрилась засандалить одной из русалок пяткой в лицо. Возможно, в нос. Не равнодушна я к носам, как выяснилось.

Одна из русалок, не стерпев такого неуважения, вцепилась мне в волосы, две другие помогали подруге, скручивая мне руки. Но им мешала свернувшиеся белая вода, они в ней путались, как в путине. Однако сдаваться не собирались. Но на помощь мне пришел Иван, отодрав от меня бешеную рыбонежить. Как меня вытащили на берег, я не запомнила, потеряла сознание от боли. Браслет разогрелся до бела и стал кипятить вокруг меня и обычную воду. Когда же я очнулась, то оказалась лежащей на бережку, а царица уже врачевала мою руку.

– Ну вот, я боль сниму, мясо и связки срастутся. Но к Яге все ровно сходи, пусть посмотрит. Я так, наскоро подлечила, – мягко сказала она. – Спасибо тебе, Женя. За твою помощь. Я этого тебе не забуду.

Я что-то пролепетала в знак благодарности, и со второго раза встав, нацепив туфли на мокрые ноги, поплелась подальше от всего этого бедлама. Мне нужны были пару минут тишины. Чего-то мне прямо не хорошо. Пойду в Теремке немножко отдохну. Надо прилечь. Насколько я помню, самая короткая дорога, с торца терема, через дыру в заборе, которую мне показал утром Сева. Только бы по пути не свалиться в обморок.

Но стоило мне завернуть к тому месту, как я увидела Севу и Василису. Они стояли очень близко друг к другу.

– Так не должно было быть! Я все ведь рассчитала! – Василиса при этом выглядела слишком растерянной, по щекам катились слезы, но ее взгляд то и дело падал на губы Севы. Он же обнимал девушку за плечи.

Кажется, у них намечался романтический поцелуй. Я выполнила свою часть уговора. Какая я молодец. Но почему-то внутри стало до такой степени тошно, что хоть плачь. Я обдумывала, как лучше поступить: вернуться назад или же подождать, когда влюбленные голубки отсюда уйдут. А еще… может и попросить у Рыбки, в качестве желания, что б она мне любовь наколдовала, только можно ли наколдовать настоящую любовь?

Но что я по итогу решила, не помню. Потому что перед глазами окончательно потемнело. Но не потому, что я потеряла сознание. Точнее, я его все-таки потеряла, но не сразу. Просто мне на голову накинули темный мешок и потащили в неизвестном направлении.

Глава 7. Заграничные приключения Золотой рыбки

Очнулась я лежа на коне. Причем, поперек, болтаясь головой и ногами навесу. Руки были крепко связаны в запястьях. И в дополнение к набору неприятностей, на голову был надет мешок. Собственно, хоть где-то в жизни присутствует стабильность. Хотя не скажу, что мне стало комфортней от этой мысли. С другой стороны – браслет не жегся и добела не раскалялся. Значит, не его дело куда меня там везут. Ну уезжает Золотая рыбка подальше от места работы, ну что теперь. Может у нее командировка заграничная, в самом-то деле!

Я начала трепыхаться, надеясь, что не упаду в низ и не пропахаю землю лбом или сверну шею. С моей головы все-таки сдернули мешок, и я поняла что нахожусь прям в очень проигрышной ситуации.

– Очнулась, ведьма! – бросил мне мужской голос. Я в общем-то видела только спину, по этому не могла сказать кто меня куда везет. Но сам голос показался мне знакомым.

– Сам дурак! Выпусти меня! – заерзала я еще сильнее. – Помогите! Люди добрый! Работать не дают!

– Не ори, ведьма. Не стану я тебя сжигать, – милостиво сообщили мне. И я его узнала. Это тот трудносоображающий товарищ-рыцарь! Ну вот и помогай после такого людям.

– Я не ведьма и если ты мне навредишь, царица Василиса тебя… – Блеф не мое. Я ведь не знаю даже, спохватился ли кто-то, когда я исчезла. Может они все там думают, что я уползла к себе отлеживаться после подвига и трогать меня пока не надо. А если так то, значит дело рук утопающих…

– Далеко мы от ее владений. Да и Василиса сама скоро сгорит. Ее убьет собственная противоестественная сила, – высокопарно заявил придурок, останавливая лошадь.

– Дипломатический скандал! – гордо заявила я, просто перестав вообще соображать, потому что меня сдернули с лошади и поставили на землю. Сфокусировавшись я поняла, что окружающий ландшафт сильно изменился, вот березок, да и вообще деревьев, почти нет, стояли мы на каком-то каменистом поле, на небе серели толстые тучи. Да и вообще все вокруг было уныленькое. Вон даже дорога, не из милого сердцу желтого кирпича, а вымощенная круглыми, выпуклыми камнями. Опять-таки серыми. Тоже мне сказка. У нас в Тридевятом все по ярче как-то, душевней. – Мы где вообще?

– Мы в моем королевстве, не бойся, ведьма, – встал рядом со мной рыцарь. – Я тебя не трону, благородство – наша фамильная черта.

Как и непроходимая самоуверенность?

– Так чего ты меня уволок-то? – насупившись спросила я. Руки под веревкой ужасно саднило, слишком туго он их связал.

– Мне нужна жена!

– Ну похвально… э… только … ну слушай…. Я тут временно и не так же сразу….

Я его первый день вообще вижу и он мне не нравится. Блин! Почему, ну почему, мне сейчас очень не хватает Севы?

– Пф… – обидно заржал этот…. рыцарь недобитый. Недотопленый. – Хоть и ведьма, а глупая. Ты простолюдинка, а я принц! Мне по титулу принцесса аль царевна полагается. Ваша может быть с натяжкой и годилась, но состязание я не выиграл.

– Там еще вторая есть… Еленой зовут, попробуй к ней посвататься, – предложила я.

Прости меня, Елена, но с другой стороны, никто ж не знает, вдруг это судьба твоя?

– Видел, – презрительно бросил парень и дернул за веревку, которая связывала мои руки, чтобы я шла за ним. Как собачка на поводке. Лошадь тоскливо осталась стоять позади нас. Подозреваю, она в этой сказке самый разумный персонаж.

– Ну и? – процедила я, когда меня в очередной раз дернули за веревку и я чуть не потеряла равновесие. Психанув, я попыталась вырвать веревку из рук придурка, но безрезультатно. Он только обидней ржать стал.

Тучи сгустились плотнее. Уж не в замок ли Кощея ли мы идем? Вообще, я б обрадовалась. Хороший мужик, хоть и умотанный. И его можно понять. Столько дел, столько дел. Если Василиса Премудрая и вправду его привлекла к обучению старшей дочки навьем чарам, а у дочки характер будь здоров, то возможно состарился Кощей Бессмертный не так уж и давно. Еще с упырями энтими столько бед. И система безопасности в Навьем царстве откровенно так себе. Как могло такое количество жутких существ вырваться на свободу? Вот и я о том, ему тоже отпуск нужен. Но кто ж Кощея заменять согласится?

– Есть одна принцесса, – первал мои размышления рыцарь. Нда, Еленке пока придется без жениха походить. Расстроится девка. Характер, опять же, испортится на нервной почве. – Ее несколько лет назад похитил страшный людоед. Он держит ее в замке и съедает любого, кто решится ее спасти. Обезображенные трупы находят по пути к замку тому. Так я и узнал об этом.

– И что ты хочешь-то от меня? – обреченно спросила я.

– Во-первых, чтобы я убил людоеда! – стал загибать пальцы принц. Браслет никак не отреагировал. – Во-вторых, чтобы принцесса в меня влюбилась. – Браслет все еще был холоден и безразличен – И чтобы я стал бессмертным! – закончил озвучивать свои фантазии парень.

– Ну смотри, касатик, что карты говорят: казенная дорога накрылась медным тазом, а любовь твоя червовая ушла к валету крести. Тебе только дама пик остается, но я б не советовала. Говорят, Пушкин тут бывал и много интересного написал по этому поводу.

– Ты что несешь, ведьма? – вылупился на меня во все глаза прынц, блин.

– Говорю, что за членовредительством, приворотами и превращением в нечисть это не ко мне. И да, не умирает только то, что уже мертво!

Или Кощей Бессмертный. Хотя, там сложно.

– То есть? – все в том же эмоциональном диапазоне спросил принц и ох, великий интернет, этот придурок завис!

– То есть, не одно твое желание выполнить я не могу, – пожала я плечами. – Магия моя такого не исполняет. Знаешь же сам, ну или догадывался, у любого волшебства есть предел. Вот такой мой.

Ох, как я переоцениваю умственные способности некоторых индивидов.

– И что же, мне самому с людоедом и принцессой справляться? – обиженно спросил принц. А третье желание у него было, видимо, для ровного счета. И забавно, что победа над чудовищем и расположение принцессы у него примерно равные по трудоемкости процессы.

– Ага, и да, друг мой. Желание только одно. Не три, не десять. Не сколько душе угодно. Одно! И соответствующее ограничениям, – мстительно заявила я.

– Тогда зачем я тебя сюда притащил! – возмутился он, словно это я его заставила похищать незнакомую девицу, которая ему, между прочим жизнь спасла. Зачем-то. У меня вообще и голова кружится, и в глазах темнеет, и в ушах звенит, и я вся пропиталась белесой водой и теперь не очень пахну. Тошнотворно я пахну. Все парчовое платье испортила. Что там с волосами, думать не хочу. Возможно, я действительно похожа сейчас на ведьму?

– Ну вот и разойдемся миром! – я попыталась гордо удалиться, но меня снова дернули за веревку, возвращая на исконное место. Ну я и пнула принца ногой по колену. Он завыл и стал ругаться на непонятном мне языке, затем выхватил из-за пояса кинжал и по ходу, собрался меня этого, ну, того самого. Но в самый драматический момент нас окликнул голос.

***

Перед нами откуда не возьмись вырос кот. Не просто кот.

Всем котам кот.

Короче. Он стоял на задних лапах, как нормальный человек, и был одет в сапоги, штаны, на поясе которых висела тонкая шпага, в зеленую рубашку, под тон глаз, а на голове у него располагалась широкополая шляпа. Ежки мои, что я вижу… Ну, если досточтимый колобок настоящий, то почему бы и Коту в сапогах не быть тут тоже. Горыныч, вон не только настоящий, но еще и в отпуске, Рыбка с Котом-ученым тоже. Значит, кошачьи в этом мире стали более развитой расой. Ох, куда меня несет после этих водных процедур…

– Здравствуйте, – вспомнила о приличиях я.

– И вам, миледи, мое самое теплое мурмяу, – проговорил Кот, галантно снимая шляпу и склоняясь в поклоне. – Отчего ты, Ханс, не предупредил меня, что столь очаровательный цветок отправится сопровождать нас в таком опасном деле?

– Ведьма она, а не цветок, – буркнул, как его там обозвали, Ханс, растеряв весь свой запал.

– Прошу простить моего подопечного, манеры-с хромают, как кот, лишившийся смысла своего существования, после встрече с цирюльником, – продолжал спасать репутацию королевства разумный зверь. – Я выражаю обмурчательное раскаяние, что вам пришлось терпеть хамство столь долгое время. Позвольте же мне, прекрасная леди, облегчить ваш путь.

Кот грациозно вытащил из-за пояса шпагу и легонько ей взмахну. Веревка, связывавшая мои руки, мгновенно упала на землю.

Ханс стал ругаться на Кота в кране неприличных иностранных выражениях. Ну, настолько я могу судить по экспрессии размахивания рук и интонаций произносимой белиберды. Кот смотрел на придурка-человека откровенно скучающим взглядом, разве что только не зевал. Но затем Ханс, видимо, упомянул в своем мало понятном монологе сферу моей деятельности и Кот сразу забыл о подопечном, взглянув на меня уже с другим интересом.

– Прошу прощения, миледи, но Ханс утверждает что вы, пардон, рыба, исполняющая желания.

– Я ее заместительница. И да, желания исполняю. А сама «Рыба» в отпуске. В горах, – скромно подтвердила я.

– О, экскузи, какой умурчательный случился у нас момент, – сверкнул глазами кот. – Ханс, пойди посмотри, все ли чисто на подступах.

Ханс выдал гневную иностранную тираду, смысл которой от меня ускользнул.

– Как не стыдно, разве твой отец, самый выдающийся правитель нашего небольшого королевства, тебя этому учил? Да еще и такие нескромные выражения при леди, – пожурил его Кот. Затем, когда злой Ханс удалился, умный зверь подошел ко мне и движением лапы предложил пройтись. – Понимаю и ужасно не одобряю отвратительный поступок Ханса, но все же вынужден с большим умурчанием просить вашей помощи, о добрая волшебница севера.

Я чуть не ляпнула, что в книжке волшебница с юга была. Но потом вспоминала, что и север вроде тоже упоминался. И вообще мы не в той сказке!

– Простите, но я уже объясняла вашему другу...

– Подопечному, – вздохнул кот. – Вынужден присматривать за этим не разумным отпрыском по настоянию его отца, тот очень переживал за младшего. Когда-то сам таким был и получил в наследство от отца не деньги или ремесло, а кота. Разумного и умурчательного кота. Мой друг всегда был хорошим человеком и я помог ему одолеть тогдашнего людоеда, чтобы он женился на принцессе. По прошествии времени, мой друг стал королем.

– Постойте. А мы тут тоже к людоеду, тому же самому? – удивилась я логическим несостыковкам.

– Нет, что вы, прошлого мы одолели много лет назад. Это уже из новой партии. Как грибы растут, замурчиться можно, – тяжко вздохнул Кот в сапогах.

– Но раз у вас уже есть опыт…

– Скажу так, замурчательная леди, я бы обошелся без единой встречи с людоедом и был бы самым счастливым говорящим котом в королевстве. Я ведь и отправил Ханса на турнир в соседнее царство-государства в надежде, что удастся заполучить ему жену там, – покачал головой Кот. – Хотя и понимал, Мудрая Царица не выдаст наследницу за моего неразумного подопечного. Надеялся, пыл его чуть поубавиться. Но он очень переживает. У всех его братьев уже есть жены, а у него все нет. Вот Ханс твердо и решил сыскать себе невесту. А раз всех свободных разобрали, пришлось идти сюда. И здесь мне понадобится ваша помощь.

– Простите, но я не знаю, как побеждать людоедов, – развела я руками.

– Он, нет, нет, нет. Миледи, – замахал лапами Кот, – что же я за Кот в сапогах, если вместо себя заставлю сражаться с кровожадным чудовищем прелестную леди. Я прошу вас проследить, чтобы Ханс, пока я отвлекаю людоеда, пробрался в башню к принцессе и вывел ее из замка. Когда окажетесь за пределами замковых стен, прошу, подайте мне сигнал.

И после этих слов браслет стал нагреваться. Да блин!

***

Замок людоеда был… скромным таким. Одна башня, половина корпуса здания и дальше графские развалины. Ох, мучают его обитателя особенности вентиляции. Я б тоже злилась, если б меня кусали все время комары и продувало сквозняками. Тут хочешь – не хочешь, а задумаешься о природе зла.

Я вот уже задумалась, но сначала работа. Надо исполнить желание Кота в сапогах и помочь вытащить принцессу из башни.

Мы все втроем пробрались к руинам, придвинули несколько булыжников к высокому окну и аккуратненько взглянули на обстановку в полуразрушенном замке. Мебель внутри была ветхой, наполовину развалившейся. Громадный людоед сидел за огромным мраморным столом и пил чай из фарфоровой чашечки, оттопырив мизинец.

Ежики-макарожики! Ну он был страшным. Вот реально страшным и огромным. Очень-очень волосатым. Там такие брови. За ними глаз не видно, хотя сама башка лысая. Не пойму этих сказочных кульбитов природы. Вот каким ты был, неандерталец, а то я вашего брата только на картинках в учебнике видела. Никогда не думала, что узрею тебя в живую…

– Ну что же, вход в башню в середине бальной залы. За портретом грустной леди в красном, – заявил Кот. И когда мы с Хансом уставились на него во все глаза, пояснил. – Я в отличие от некоторых отроков, несу ответственность за жизни доверившихся мне людей, и разведываю всю мурчательную обстановку, чтобы одерживать победу, а не нестись по полям теряя портки.

Ханс покраснел. Это что, случай из жизни?

А потом до меня дошло, что придется бегать по замку у людоеда под носом. Класс...

Кот не дал мне времени свыкнуться с этой непростой мыслью и резко вскочил из нашего укрытия на подоконник, эффектно выдернул шпагу и закричал на не понятном мне языке. Учитывая, как запунцовели, а потом побелели щеки Ханса это был еще более неприличный пассаж, касающийся лично людоеда, его предков и возможно, в словах Кота содержался намек, что пить чай с оттопыренным мизинчиком это моветон по меркам приличного царства-государства. Людоед вскочил из-за стола, откинув его в сторону. А, вот почему тут мебель такая побитая жизнью. Оказывается, ее реально бьют. Кот пулей бросился на утек в коридоры замка, Людоед побежал за ним. Я схватила замешкавшегося Ханса и затащив его внутрь через окно, потянула в противоположную сторону замка.

– Знаешь, где бальная зала? – спросила я, когда мы оказались в темном коридоре. Тут вместо нормального человеческого электроосвещения или хотя бы на худой конец магических канделябров, как у Кощея, стояли просто канделябры, без свечей. А телефон мой, со встроенным фонариком в Теремке остался. Эх…

– Знаю. Тут типовая постройка. Все замки до прихода магии так сооружали. У нас такой же, – гордо заявил Ханс.

– Ну так веди! Чего встал-то, придурок!

По моему он обиделся. Ну по кране мере, до бальной залы мы шли в полном молчании. Внутри было сумрачно, а еще протяжно тоскливо и холодно. Все здесь напоминало, что просторы в которых могла бы учиться выступать и шить наряды бальная гимназия на тысячу человек, простаивают без дела. На противоположной от входа стены висел в массивной железной раме большой портрет красивой женщины, с такими невыразимо печальными глазами, что плакать хотелось. Особую печальность создавали витражные окна, через которые в залу проникал тусклый, теплый свет.

– Не знаешь что за тетка? – уточнила я на всякий случай, в сказке любая информация может стать жизненно важной.

– Королева-лебедей. Умерла, когда муж ее предал и сбежал с фрейлиной, – пояснил Ханс. – Раньше замок назывался «Лебединое озеро», потому что тут всегда было много лебедей.

Из коридора раздались топот, шипение и ультрозвуковой визг. Кому принадлежал последний звук, я не определила. Равнозначно и людоед, и Кот могли его издать.

– Так… ты выходит хорошо знаешь историю этого места и смею надеяться, в курсе, как открыть проход? – без особой надежды уточнила я. Ханс пожал плечами, вытащил меч и вспорол по середине портрет печальной женщины. Прям даже как-то не удобно перед хозяевами…

Но зато оказалось, что это было единственное препятствие на пути в башню к принцессе. За полотном, словно за шторами располагалась винтовая лестница.

Опять ступеньки.

Сколько можно!

Допустим, у Кощее такая система безопасности, что оправдано.

Ну хоть от части. А тут что? В чем подвох, почему так просто? Ладно, это не важно. Но!

Почему одни сплошные лестницы в моей жизни?!

Неужели вселенная так кардинально против, чтобы я ездила на лифте или учитывая специфику окружения, хотя бы на ковре-самолете? На ступе там… эх… Ступа далеко. У Яги. Что там вообще в Тридевятом происходит, после столь фееричного турнира?

Сева-то, наверное, сейчас с Василисой всем объявляют что вот они нашли свою судьбу. Конечно, она красивая. Царевна, как ни крути, навьей магией владеет. Кощей опять же в дедушках. В других дедушках цари. Мать с характером… Ну Сева с ней по кране мере знаком. Сын подруги как-никак. Договорятся.

А у меня лестницы. Одни сплошные лестницы. Ненавижу лестницы. И этот еще еле-еле тащится. Мог бы хоть доспехи свои дурацкие скинуть, не так тяжело бы было взбираться. Уф…. Какой этаж-то? Ну допустим пятый. А еще до фига пути. О, ну молодец, зачем рыцарю нагрудник. Пусть валяется тут. Может людоед сейчас обнаружит, что в его доме вандалы, побежит за нами следом, подскользнется на раскиданном где попало металле и упадет. Тогда хоть одной проблемой станет меньше. Уф…

Вообще, я заметила, что чем выше поднимаешься по этой лестнице бесконечной, тем кровожадней мысли в голове. Вот, к примеру, Саша и Ирка. Ведь с детства их знаю, всю школу списывать давала. В институт поступила с ними, потому что они меня отговорили поступать туда, куда мне хотелось. Мол, я не потяну. А вот мама с папой наоборот считали, что я так свою судьбу не найду. Не работу по душе, не человека. Если буду всю жизнь претворяться и подстраиваться, то и буду чужой жизнью жить… Надо было слушать маму и отправить короткометражку на конкурс. Там главный приз стипендия, правда нужно еще собеседование выдержать, если отборочный пройдешь, но... Теперь-то я отсюда ничего не успею. Тут ж ни ноута моего с короткометражкой, ни совести у принцев некоторых королевств.

Как же меня раздражает этот Ханс.

И лестница, и уф…. Сколько еще нам вперед-то шкандыбать, ну в самом деле!

– Ты бы по-быстрее шла! – рыкнул Ханс, когда я чуть отстала.

– Сам иди!

Я даже ему подсказать загадать желание не могу, потому что уже исполняю желание Кота в сапогах! И вот наконец-то долгожданная, выстраданная бесконечным подъемом по ступенькам, дверь в саму башню! Запертая на массивный железный замок, забитая досками, еще и стульчиком подпертая.

– Не хилые тут способы охраны, – пропыхтела я.

Ханс не думая отшвырнул стул вниз, тот покатился по лестнице. Не самая здравая затея, учитывая, что мы вроде здесь инкогнито. Но в принципе, пока людоед заметит что стул не на своем почетном месте в качестве подпорки, мы успеем отсюда свалить. Надеюсь. Браслет нагрелся, напоминая, зачем я вообще сюда тащилась. Я оторвала чешуйку, и когда она рассыпалась золотыми блестками, швырнула их в дверь. Замок тут же щелкнул и свалился на пол, за ним стали отваливаться прибитые доски и в качестве финального аккорда, петли тоже попадали. Дверь же проявила чудеса нонкосерватизма и упала не к нашим ногам, а во внутрь. В довольно милых, хоть и темных, комнатах с большим количеством разных безделушек, подушек и прочего мимимишного хлама обнаружилась донельзя испуганная принцесса. Освещали убранства несколько толстых свеч. Вот так я себе и представляла типичных принцесс. Белокурая, миловидная, глаза как два блюдца, носик маленький, вздернутый, роста небольшого, одета в пышное розовое платьице, на голове золотая корона, в руках пара спиц. Вяжет, наверное.

Но почему без пряжи… Нда, тяжело людям без интернета.

– Здрасте, мы это, пришли вас спасти замуж, – сразу перешла я к делу и хлопнула Ханса по спине, показывая товар лицом. – Вот он мечтает стать вашим супругом и готов, ради этого делать массаж ног вашей матушке.

Ханс скривился, но промолчал. Принцесса тоже промолчала. Странно, где бурные восторги, я ж с козырей зашла. Блин, а может она по-нашенски не понимает?

– Как вас зовут, рыцарь мой? – отмерла девица. Ура, по нашему хорошо говорит. Принцев и принцесс, по ходу, всех с рождения на десяти языках учат трендеть. А я-то в школе ныла от нелинейных уравнений и органических реакций на уроках химии.

– Ханс, третий наследник короля Барабасса! – важно представился этот бездарь. Какой важный куриц, я прям не могу. Что-то настроение у меня прям не очень и голова разболелась. И ноги с руками ломит. И жрать хочется.

– О, вы тот самый, с дальнего Бордо? – оживлялась девушка. И дальше защебетала на не ясном мне наречье. Ханс так раздулся, что прямо таки сейчас воспарит от восторгов этой принцессестой девицы.

А убранство в комнатке довольно интересное. Много книг, и кукол. Вот просто кукол, самых разных фасонов. Маленьких, средних, с человеческий рост. И вот честно, игрушки с такими зверскими улыбками, я б ребенку давать не стала. Ну что скажешь, быть пленницей людоеда, то еще удовольствие. Правда, не понятно, как он ее кормил? Дверь заколочена, окно тоже завешано каким-то светонепроницаемым брезентом. Судя по конструкции его фиг отвяжешь.

Уныленько.

Кажется, Ханс и принцесса, которую вроде зовут Мина, нашли общий язык и мы все дружно бросились вниз, пока людоед нас не обнаружил, и не расстроил семейное счастье двух царских особ.

Спуск ни разу не легче, чем подъем, чтобы кто не говорил! Особенно, когда бежишь за влюбленными без пяти минут молодоженами и их счастливый вид тебя несколько раздражает. Вот так наверно и Сева с Василисой сейчас бегут откуда-нибудь. Счастливые, за ручку, бесят своими безмятежными затылками…

7.2

Ну ладно. Спустились все же мы быстро, немного времени потратили перелезая через откинутый стул, который застрял в портрете на мертво. Не ясно как, но отлепить его от полотна не удалось. Но вообще все нормально. В замке царила подозрительная тишина, я дала знак Хансу и недовольной чем-то принцессе ждать меня тут, а сама выбравшись в коридор, стала заглядывать во все возможные двери. Людоед обнаружился в той же столовой, что и в первый раз. Только теперь, за поставленным на место столом, сидел наш Кот в сапогах и мило беседовал с чудовищем. Не, так-то слово тоже оружие, иногда более действенное, чем шпага. Ну а доброе слово и большому страшному людоеду приятно, если на то пошло. Но кажется, грозный великан больше выговаривался сам. Вся его речь состояла из печального мычания, плохоразличимых вскриков и размахивания руками. Кот сочувствовал, как мог, сняв шляпу и прислонив ее к груди.

Я поняла, что уходить придется другим путем, мало ли, как людоед отреагирует на попытку умыкнуть принцессу. С Котом-то какой дурак откажется поговорить? А вот Ханс во всех смыслах собеседник так себе. Быстренько возвращаясь назад, я стала придумывать способ побега из замка.

А если попытаться выбраться прямо из окна бальной залы? Да, там, нет кучи валунов, в качестве трапа, но... а нет, хеппи энд отменяется. Принцесса что-то гневно шипела Хансу, который выпятив грудь так же гневно ей что-то заявлял. Оба указывали на портрет. Ну да. Все просто-то не бывает!

– Чего вы делаете? – спросила я, хотя не хотела этого знать. Я знать хотела, возможно ли вылезти через окно, не свернув себе шею!

– Недовольна, что я портрет разрезал, – фыркну Ханс.

– Как ты посмел! Это же мой юбилейный, когда я отбила у этой дурехи мужа и извела ее, то ее печальный дух заключила в портрете! А ты ее выпустил! – завизжала девица уже на понятном языке.

И вот в эту минуту случилось прям много всего.

У Мины почернели глаза, кожа стала белее снега, а из-за краснеющих губ показались два острых клыка. Вокруг нас завизжала стая летучих мышей, не понято откуда взявшихся и наполнивших комнату своими темными тельцами. Меня отбросила к стене и придавило к ней, в метре над полом, остатками портретной рамы так, что я не могла пошевелиться. Мина бросилась к Хансу, вцепилась в него и кажется, укусила в шею. Ну как все вампиры. Вокруг нас закружилась мебель, загудел ветер, в центре залы возник призрак печальной женщины с портрета. Она заломила руки и стала плакать настолько протяжно, что сердце разрывалась от горя, тогда же в дверь вломился людоед. Который, возможно, и не людоед, а так, жертва недопонимания. Он замешкался, увидев призрак, потянулся к женщине, та потянулась к нему, но приблизиться друг к другу они так и не смогли, словно им мешал невидимый барьер. Короче, людоед не мог сделать шаг из прохода, и он уже мешал пройти Коту в сапогах, рвавшемуся в залу, чтобы начать спасать своего подопечного.

Ханс осел на пол и Мина обернулась ко мне. У миловидной принцессы скатывались кровавые капли по губам и подбородку. И очевидно, девица не наелась, а значит, настал мой черед. Вампиры ни разу не прикольные, как выяснилось.

Я заерзала, пытаясь отлепиться от стены, и мне даже удалось освободить одну руку. Правда, пришлось отбиваться от снующих вокруг летучих мышей. Мина, велением руки, откинула от меня тяжелую раму и я рухнула на пол, снова больно ударившись всем, чем только может удариться человек, исполняющий обязанности Золотой рыбки.

Но я так-то просто сдаваться тоже не собираюсь! Одновременно со мной на пол попадали остатки рамы и несколько канделябров. Я, конечно, понимаю, сюда нужен осиновый кол, но и железо тоже подойдет. Главное выбрать правильный момент! По тому, я не спешила вставать на ноги, изображая беспомощность, и когда эта жуткая кукла с черными глазами и кожей, как у свежего трупа, склонилась ко мне, она получила канделябром прямо под подбородок. Удивительно, но железо подействовало! Она взвыла схватившись за место удара, а я развила успех боднув вампиршу головой в живот, и тогда же кинулась бежать. Но эта психопатка не собиралась сдаваться, она завопила еще громче и летучие мыши ринулись за мной.

А эта насыщенная минута все никак не заканчивалась. Тогда же вдребезги разлетелось одно из витражных окон. В него просто-таки влетел Серый волк, на лету вцепившись в парочку мышей и начав их рвать на черненькие части тлена. За Волком появился белый ворон. Он ударился об пол и обратился Севой. Взлохмаченным, грязным, злым Севой. В одно мановение его руки, летучие мыши загорелись и осели черным пеплом. Мина завыла пуще прежнего, схватила мой же канделябр, и бросилась на Севу. Он попытался и ее сжечь чарами, но она их отбила, не теряя времени прыгнув на Севу и повалила его на пол. Прямо напротив выбитого окна, солнечный свет, заставил ее кожу покраснеть, словно поджаривая. Мина поняла какую оплошность совершила, но было поздно. Все понял и Сева, он ловко вцепился в вампиршу, сделал кувырок и выбросил Мину из окна. На свет солнца. Вампирша заорала так, что оставшиеся стекла тоже треснули, но обвалиться не успели, потому что «принцесса» очень быстро истлела. Замок затрясся, словно норовя уйти под землю.

– Женя? – крикнул Сева, не находя меня в этом хаусе. Я хотела обозначится, сказать, что в порядке, когда увидала, как вокруг призрака женщины, закружились ветра, но на этот раз людоед сумел переступить порог залы и более того, стал превращаться в нормального человека. А ведь все из-за внешности считали злодеем и людоедом, а оказывается в замке завелась реальная вампирша…. Странные-странные сказки выпадают на мою долю.

Мужик стал уменьшаться в размерах и лысеть там, где нормальные люди в принципе имеют не самый густой волосяной покров, а вот на голове шевелюра начала появляться. Теперь хозяин замка выглядел, как нормальный мужчина лет сорока. Только вот трансформация не закончилась на приобретение человеческого обличая, он стала распыляться в нечто напоминающее мои золотые искры.

– Женя! – еще раз позвал меня Сева.

– Помогите мне увести отсюда этого…. – Кот в сапогах схватил Ханса и попытался его вытащить из замка, но сил ему не хватало.

– Фух, цела, – Серый, отплевываясь от пережованых вампиров быстро оказался рядом, обнюхивая меня. Я порывисто его обняла.

– Я здесь! – затем крикнула я наконец. – Все в порядке. Помоги с... вот… Хансом.

Я бросилась к этому бесчувственному куску принца и схватила за ноги, попытавшись вытащить тело с опасной территории. Сева махнул рукой и Ханс легко поднялся в воздух, плавно вылетев через окно. Я тут же схватила Кота в сапогах на руки и подгоняемая Волком, подбежала к Севе, обозначив свое присутствие, дотронувшись до его руки.

Замок натурально стал уходить под землю. Стены крошились под собственным весом, потолок крупными обломками падал вниз. Доски пола ломались изнутри.

Мы бросились к окну, там было довольно высоко. Но другого пути нам уже не суждено отыскать. Перед прыжком, я обернулась и увидела, что огромный портрет теперь цел и на нем были изображены два счастливых супруга.

Сева схватил меня за руку, зачем-то переплетя наши пальцы и мы сиганули вниз, на каменную почву.

***

Путь обратно был не очень сложен. Если не считать, что на меня орали.

– …еще и в молочную реку ринулась! Спасать незнакомых здоровенных лбов! – не унимался Сева третий час. Шли мы пешком, потому что я обращаться в птиц не умею. Ханс тихо кряхтел, лежа поперек седла на лошади. Чудом не погиб от потери крови. Вот честно, вампирша у него больше литра точно выпила! Хорошо Сева знал, как все это кровососное дело лечить. Я только надеюсь, Ханс сам в вампира не превратится.

Кот в сапогах управлял лошадью вместо всадника, следя, что б подопечный не свалился вниз. Ущерба этому прынцу, конечно, не будет, там сотрясать нечего, но запихивать его обратно желания ни у кого не было.

Умнее всех оказался Серый, который побежал вперед, разведать обстановку. Он уже, наверное, до нашего царства добрался.

– Я не могла позволить людям утонуть, меня как-то тоже спасли, мой долг был помочь нуждающимся! Я между прочим умею плавать! – успела вставить я. Сева все так же сжимал мою руку в своей. Странное чувство, словно мне приятно…

– Затем ее утащили в неведомые дали, прямо из-под носа царских витязей и богатырей.

– Это не моя инициатива…

– Я оббегал весь лес, всю Навь и речку трижды переплывал!

– Ну ты и душный! А… Ты же меня не видишь, как ты хотел меня найти? – удивилась я и почувствовала, как его рука чуть сильнее сжала мои пальцы.

– Матушка тоже самое молвила. И царица. И Васька, – вместо логичного ответа, пробурчал он.

– Ну они все ж таки оказались не правы, – подбодрила я Севу. – Только все равно не понятно, как вы меня нашли.

– Как-как. Хотели клубочек пустить по следу путеводный, а он не может тебя в нашем царстве-государстве отыскать, за пределы рвется, а сильно долече откатиться от Тридевятого ему волшоба не дает. Так, на аршин-два. Тогда матушка заподозрила, что ты за пределами нашинских земель очутилась, Егор твой ученый, карту какую-то притащил, указывал на царство басурманное, мол, вот где ты, похищенная. Царица тогда дипломатических гонцов послала к царю туташниму. Разборки чинить и возвернуть тебя требовать... А я Серого уговорил зелье выпить, что б нюх обострить, – уже более мирно ответил парень. – Он, взаправду, сначала пол часа с животом мучился, волшоба-то серьезная, но потом собрался и тебя выследил.

– Бедный Серый… – надо будет его как-то отблагодарить.

– Ну, он со всех нас взял клятву, что более его энтой гадостью поить никто не станет, даже в самых крайних случаях, – качнул головой Сева. – И вразуми меня, для чего ты полезла в замок к людоеду? Ладно, про вурдолачку басурманскую ты не ведала, никто не ведал, но про людоеда-то молва не первое лето ходит!

– Ну у меня выбора особого не было. Он ж меня похитил! – возмутилась я, указывая на Ханса.

– И чего, желание загадал? – Сева обернулся к бесчувственному телу рыцаря и треснул костяшками пальцев по шлему Ханса. Тот снова протяжно застонал. Нда, нелегко ему. И лечиться долго придется.

– Я загадал, – наконец решил поучаствовать в этом диалоге Кот в сапогах. – Это умурчательная юная леди была столь любезна, что согласилась помочь в нашем важном деле.

– А что там случилось-то, – воспользовалась я возможностью переключить внимание собеседников на более насущные проблемы. К примеру, откуда в замке людоеда взялся вампир?

– Заколдованный король поведал мне, – проговорил Кот, – что жена его заболела лебединой болезнью…

– Это что? – не поняла я.

– Беспрерывная печаль, тоска такая, что сердце почти останавливается, прокаженный с кровати подняться не может. Всего страшится и не способен на люди выйти, а ежли уж и отыщет в себе силы, так опосля еще сильнее захворает, – буркнул Сева.

А, так про депрессию речь. Ну да. Вряд ли тут практикуют психотерапию. Или хоть бы успокоительные изобрели.

– Король извелся весь. Не знал, как жену вылечить. Разослал гонцов в разные края, на поиски лекаря. Старший сын предложил матери пожить немного в горах, в резиденции их летней. Мол, там свежий воздух, полезный для хворых. Приехали они как раз к началу сезона бурь. Он, говорят, способен любые болезни смыть. Королеве вроде лучше стало, но в одну из ночей прибилась к замку девушка-бродяжка. Ее пустила прислуга. А потом люди в замке стали умирать.

– Где-то уже я энто слышал... – пробормотал Сева.

– Прислуги все меньше становилось, думали чума, девица же приловчилась помогать, в королевские покои стала вхожа, потом попыталась соблазнить короля. Тот хотел ее выставить вон, но королева решила проявить милосердие и дождаться когда сезон бурь пройдет. Но девица обиделась и показала всем свою истинную суть. Выжившие попытались ее убить, но проиграли. Вурдолачка убила королеву, заключив ее дух в портрет, а короля прокляла, обратив в чудовище. Чтобы он не мог покидать пределы замка, не мог рассказать никому о горе случившемся и не мог вызволить свою жену, дух которой вечность должен был грустить заточенный в портрете. А дальше девица по началу сама охотилась на путников да близлежащие деревни, пока пару лет назад не придумала путников к себе заманивать. Смекнула, что принцы, к ним отчего-то вурдолачка питала особую гастрономическую любовь, народ отважный, почетно в их кругах всяких девиц из беды вызволять, вот и распустила слух о принцессе в башне, которую похитил злой людоед.

– Потащить девицу, которая тут без году неделя в пасть к ворогу кровожадному! – закатил глаза Сева.

– Я тут уже почти два месяца! – возмутилась я. – И уже чего только не видела, каких желаний не исполняла, и между прочим, тебе тоже помогаю с вполне ощутимым результатом!

Вот в такой дружеской атмосфере мы дотелепались до какой-то развилки. Так, судя по дорожному камню, чтобы добраться до моего места работы надо топать на север. А Коту в сапогах на запад путь лежит.

– Благодарю, миледи, век не забуду вашей самомурчительной помощи, – сдернул Кот шляпу, отсалютовал ей, затем пришпорил коня и поскакал домой. Сдавать Ханса родителям. Принц болтался поперек лошади очень комично. Но ему все ж таки повезло больше, чем мне, когда меня транспортировали похожим образом. На голове ж не было грязного мешка.

Довольно долго мы шли в молчании, но по крайне мере ландшафт недвусмысленно намекал, что вокруг нас уже родные пенаты Тридевятого царства-государства. Это успокаивало. А уж когда я заприметила на горизонте крышу царского терема, радости моей не было придела.

– Так, что там, как у вас с Васькой дела? – воодушевившись спросила я.

– Как-как. Тебя мы разыскивали, двое суток, – все так же мрачно пропыхтел он.

– Нет, в смысле... Я вас видела, вдвоем, после происшествия с речкой… – Сева замер. Поскольку руку мне все еще не вернули, пришлось тоже остановиться. А ведь дом был так близок! – Ну, то есть, прости, да, я понимаю, не мое дело…

– Ничего не было, – серьезно сказал Сева. – У нас ничего не было. Она выходит замуж за Милорада. Он выиграл состязание, добыв ее гребень из речки и Вася сказала родителям, что хочет видеть его своим мужем. Царица с царем не препятствовали… Когда прокричались.

– О, ты, наверно, расстроен… Все еще можно переиграть! – не стала я унывать. – В смысле, я могу вас заманить в какое-нибудь уединенное место, чтобы никто не мешал и ты…

Обе Севины руки вдруг легли мне на плечи, затем одна спустилась на талию, чуть привлекая меня ближе, а вторая поднялась по шее. Его все еще жутко холодные пальцы дотронулись до щеки, очертили линию губ. Я не успела даже удивиться тому, что он творит, когда Сева склонил голову и поцеловал меня. Вот теперь я реально потерялась в происходящем, потому что… это было глупо – целовать парня, влюбленного в другую. Но, блин, кто из нас не имеет права хоть пару секунд побыть глупой? Я ответила на поцелуй, сама вцепившись в края его рубахи. Напористости Севе было не занимать, но и я в долгу не оставалась, поцелуй больше походил на противостояние, чем на романтический жест, но мы оба не желали останавливаться.

Кое-какое подобие разума я себе вернула только когда в легких закончился воздух. И я первая отстранилась.

– Хотел понять, есть ли разница, – тихо сказал Сева.

И именно тогда нас обнаружили обитатели Тридевятого царства-государства. На горизонте показались бегущие к нам с разных сторон Василиса Прекрасная, избушка на курьих ножках, Серый волк, богатыри, и еще человек тридцать. Меня тут же отлепили от Севы, обняли, покричали, стали расспрашивать, что же приключилось.

А у меня в голове крутился один единственный вопрос.

В смысле «понять, есть ли разница»!?

Глава 8. Славянская готика

– А я вот стою и объясняю царице Василисе Премудрой, между прочим, что меня как бы похитили, но похититель теперь с малокровием валяется где-нибудь в королевском госпитале и вряд ли будет способен нанести кому еще вред в ближайшие пол года. А если Кот ему еще и профилактическую головомойку устроит, то и целый год спокойствия может случится. За это время Хансу уж точно невесту найдут. Сын короля, в конце концов, конечно, большой объем воспитательной работы для будущей принцессы предстоит, но ты знаешь, я уверена, что если задаться целью, запастись терпением и возможно, смирительной рубашкой, то результат будет вполне сносный. Василиса Премудрая так разнервничалась, что даже муж испугался. Войной идти на соседнее королевство она передумала, но обещала написать их королю какое-то гневное письмо. Я точно знаю, что гневное, потому что над теремом их вон до сих пор тучи черные висят и молнии сверкают. Как в Нави, честное слово. И это я еще головомойку Василисы Прекрасной не застала, там говорят вообще день падения Помпей отдыхал, такой уровень драмы и спецэффектов был.

– Тяжела наша работа, – покивала моя коллега. Я с сомнением посмотрела на ее протеже. Нда… Тяжела.

– А еще этот… Сева, вообще, что я должна по итогу думать? Разницу он хотел понять, а меня понять тут никто не хочет, да?

– Не гневайся на паренька, проблемы у него, ох лютые. Всю жизнь мнил, что правее всех правых, а потом осознал, что заплутал в своих измышлениях да чувствах. Даже саму мысль допустить, что ошибся, боязно ему. Ох как боязно.

– Да чего боязно-то? С Василисой чуть-чуть совсем дожать надо было, но нет! Он теперь вообще не понятно где шарится! У терема их не появляется уже неделю.

– Может тайно туда наведывается?

– Не. В том то и дело, я каждый день с Василисой и Еленой Прекрасными встречаюсь. Первая себя виноватой чувствует, что меня из-за ее желания умыкнули, даже на свадьбе своей почетное место предложила, как подружке дорогой, а второй царевне скучно, друзей нет.

– Нрав крутой. В мать, но ум в отца. От того и беда, – вздохнула моя собеседница и тут же рядом с нами приземлилась половина расколотого полена. – Осторожней! Дурень!

– Ты вообще-то мои желания исполнять должна! – обиделся Емеля, уже порядком уставший колоть дрова всем желающим.

– Ты же сам говаривал, что хочешь на царевне жениться, – щука высунулась из деревянного ведра почти на половину и клацнула челюстями. Любая нормальная акула после этого должна словить комплекс неполноценности.

– Ну так я смыслил, что раз и все, – развел руками Емеля. – А не энти твои уроки по самооблагораживанию.

– Ты что же удумал, простой крестьянский сын сможет заинтересовать царскую дочку, образованную, между прочим, не хуже всяких ученых заграничных, просто своей улыбкой? – раздался гневный всплеск. – Сам желание загадал – вот теперь и мучайся! Я тебе говорила, меня просто отпустить нужно было. А ты заладил: желания-желание. Вот что тебе не любо? Исполняю!

– Ну так энто… – Емеля почесал вихрастую голову. – Она ж замуж уже выходит. В конце лета, в первый день ярмарки… Может тогда и ладно, не таковский я, понимаешь, человек что б будущую семью рушить.

– Спокойно, добрый молодец, – подняла плавник щука. – У царицы нашенской еще одна дочь имеется, манерами и образованием ничем старшой не уступает. Вообще ее близняшка. Для нее, правда, в двое больше стараться придется. Но ничего, справимся. Волшобная я щука аль нет!

Емеля грустно вздохнул и вернулся к колке дров. У парня была намечена обширная программа, совмещающая общественно полезный труд со спортом. Каждый день он по наущению щуки делал какое-то трудное, но хорошее дело в масштабах ближайшего жилого пункта. Где плотину строил вместе с бобрами, где изображал дичь, чтобы зверюшек охотники не поубивали, где вспахивал поля, сегодня вот на всю округу рубил дрова. Вообще, конечно, загадал парень желание. Вот уж кто тут самый невезучий сказочный персонаж. Я-то раньше думала, что это почетное звание заслуживает Елена, всю жизнь в тени более успешной сестры жить, или Кощей, так задолбался человек свои профессиональные обязанности исполнять. Ан нет. Лодырь Емеля наш безоговорочный победитель.

Кстати, у щуки была своя, не побоюсь этого басурманского слова, философия! Она искренне считала, что человек, загадавший желание, должен быть достоин его исполнения. И тренировала она своего подопечного, чтобы искоренить в нем все недостойные проявления характера. А всем известно, какой главный недостаток был у Емели. Лень. Вот щука и взялась за него всерьез.

Единственное, я б на месте Емели ее по-тихому в речку спустила и дальше б на печи лежала, а этот вот какой упорный, все надеяться, что желание исполнится. Этот очевидный вопрос я озвучила щуке.

– А он уже пытался. Раз семь. Сопротивляется доброму воспитанию, – кивнула щука. – Но я ж волшобная, я каждый раз вот в энтом самом ведерке прямо на печке его и обнаруживаюсь.

– А если не секрет, – я наклонилась поближе. – Тебе-то это все зачем? Исполнила б желание да уплыла по своим делам?

– А что б другим не повадно было. Это у Рыбки выбора нет. Всем, кто не обратится – должна желания исполнять. А я нет. Я только по собственной воле. Но этот разумник меня поймал, в ведро посадил и к себе в избу утащил. А как раз зима была, к воде не проберешься. Все мои чары глушились бураном, что б он неладен был, да морозом, вот и пришлось согласиться на его условия. А ежли каждый вот так будет меня в самый неподходящий момент ловить да чудеса выклянчивать? – натурально фыркнула щука. Как лошадка. Нда… Емеля, конечно, сам виноват, но мне его немножко жаль, вот самую малость. Вот на столечко. Было бы жаль еще больше, если б он не пытался дровами прибить щуку и меня за одно.

– Ну не знаю. Стоят ли твои страдания и упорность в воспитании неразумных того, чтобы пропускать из-за этого отпуск, – пожала я плечами.

– Так я не пропускаю, – хихикнула щука. – У меня отпуск вообще-то зимой, я так с мирозданием обговорила.

– А…

– Тоже надо будет заместителя себе искать. Может, ты согласишься? А что, человек ты уже проверенный, специальности у нас схожие. Ты как Рыба в воде будешь, – подмигнула мне щука.

– Не-не-не, – замахала я руками. – Еще и щукой работать я не вытяну, столько водных процедур.

– Жаль, ну ты все равно обдумай, до зимы-то еще долече, – продолжила уговаривать щука.

Я хотела возразить, но нас перебил недовольный голос.

– Я тебя по всему царству-государству ищу. Опять, – обернувшись на звук, мы с щукой узрели недовольную Елену. – У нас беда, люди пропали… желаю, чтобы ты помогла нам их отыскать.

***

Не на минуту расслабиться нельзя, ты посмотри!

Елена Прекрасная вдохновившись своим успехом на поприще дружбы со мной, решила развить удачу. Спрашивая у нее про эти успехи, я отдавала себе отчет, что скорее всего и наше шаткое взаимопонимание исчезнет.

– Ты со мной общаешься и уже который день не падаешь матушке в ноги, прося избавить от несносной царевны, – к моему удивлению спокойно пояснила Елена, пока мы шли к месту где нас ждала ее сестра. – Это очень мило с твоей стороны.

– Да вообще без проблем… – сдавлено проговорила я. Надо же как тут все. – Так, и что за люди пропали? Твои друзья?

– Ну не совсем. Я завела светскую беседу с одной из чернавок. Она нам с Василисой прислуживает. Аленушкой кличут. Мы с ней немного поговорили да условились сегодня по опушке пройтись. Но за ней брат ее, Иванушка, увязался. Мы мило погуляли, я почти не орала на этого остолопа. Девятнадцать годков парню, а чувство юмора так и не обрел.

– Так… – бедный братец Иванушка.

– Ну мы уж хотели вертаться, как Васька из Навьего царства явилась, она теперь туда тайно бегает, что б ни матушка, ни Кощей не прознали. Да не удачно так момент выбрала! – всплеснула руками Елена. – Что туда Аленушку и братца ее затянуло.

– А так что, можно? Что б случайных людей в Навь затягивало?

– Иногда случаются оказии, – раздался голос Василисы. Видимо, мы достигли той самой опушки сбора. Царевна стояла темнее тучи. И с ней был Сева. Как мило. – Да ежли б вы, ну хоть, на полшажочка долече стояли!

– Ежли б ты по Навьему царству, как по своему дому не бегала, хотя матушка тебе строго настрого запретила туда хаживать, в наказание за выходку твою гадкую!

– Ежли б ты не была такой букой и маменьке не пришлось уговаривать всех с тобой дружбу водить!

– Да ежли б ты..

– Хватит! – рявкнул Сева. – Или мы идем, или сами своих потеряшек ищите.

– Злой ты Севочка последние время стал, аль приключилось чего? – хитро проговорила Елена. – Никак в любви неурядицы?

Вася тут же покраснела, затем шикнула на сестру.

– Ты уверена, что желаешь туда отправиться, – обратилась она уже ко мне. Сева непонимающе повернул голову к подруге, вопрошая с кем она говорит. Он что, не знал о моем участии в спасательной операции?

– Я Золотая рыбка и должна помогать людям. Елена загадала желание отыскать Аленушку и Иванушку. Так что вперед! – намного более воодушевленно, чем требовали обстоятельства, произнесла я.

– Добро… но я сейчас очень кручинюсь, – молвила, тьфу, прицепилось ж, сказала Вася. – По тому мы вряд ли сразу к ним попадем.

– Тебе лучше тут остаться, – вдруг подал голос Сева, обращаясь к ближайшему дереву. – Там не безопасно.

– Ты энто сейчас кому? – озвучила очевидный вопрос Елена. – Ежли Жене, то у нее выбора-то нету.

– Можешь отдать мне браслет и я…

– Мы это уже обсуждали, – буркнула я. Первая встреча за полторы недели и вот чего я от него удостаиваюсь. Желания поскорее отделаться.

– Ты не справишься! – не сдался парень, но теперь хоть разговаривал со мной, повернувшись на звук голоса.

– Польщена степенью твоего доверия, Севочка, – хмыкнула я. Василисе надоела наша перепалка и она вскинула руки, шепча неясные мне слова.

– А мы разве не потопаем к границе царств? – уточнила я.

– Незачем, те кто навьей волшобой владеют могут туда беспрепятственно шляться, – ехидно заметила Елена. – Энто остальным всем пешком топать, даже Яга на ступе к Кощею по надобности летает. А Васька, вон, каждую свободную минутку в Навь…

Василиса прошипела сестре, что б помолчала, видно было, что речь Елены ее взбесила.

Мир вокруг закружился. Не, не могу я привыкнуть к таким вот способам транспортировки, каждый раз страшно.

А потом оп-ля! И вот я в Навьем царстве. Оказывается, я с перепугу успела хватануть за руку Елену. И мы теперь стояли посреди темнеющей темноты, насколько тавтологически бы это не звучало. У Кощея в замке и то светлее. Я заметила, как темные полосы жгутами переплетаются с воздухом, как закручивается спираль навьей магии.

– Васька опять с перемещением напортачила, – недовольно пробубнила Елена. Их с Севой и правда нигде видно не было. – У нее все время так. Одного человека еще отправить куда нужно может. А как более двух, так все не по уму.

– А это... Ты так умеешь? Можешь, нас к ним перенести? – уточнила я, стараясь не показывать как дрожит мой голос. Было жутенько, если честно. Вокруг шептались страшные голоса, шуршали шаги незримых существ.

– Я… я вообще чарами не обладаю. Почти, так, один-единственный фокус бесполезный могу. Матушка запретила о нем кому-либо сказывать, даже Васька не в курсе. А настоящая волшоба сестрице моей досталася. Она у нас чаровница, – пробурчала Елена.

– Ну и ладно, – кивнула я, стараясь приободрить девушку. Что толку сокрушаться, еще и человеку комплекс неполноценности подпитывать своим разочарованием.– Так даже интересней.

– Чего интересней-то, – взвилась она. – Ваську с детства чарам стародавним обучают. Дедушка Кощей ее к себе каждую свободную минутку ожидает. Она такие чудеса умеет выкидывать, видала какие у нее волосы. А у меня. Это ж она волшобой сотворила, увидала по волшобному блюдечку, что в далеких забугорьях так носят и себе учудила. А мне так же отказалась зачаровывать. Сказала, мол, чего мы все время одинаковые! – продолжала возмущаться девушка, сорвавшись с места в глубину темной мари, пришлось поспевать за ней.

– Ну не такие вы и одинаковые. Ты вон какая, ироничная, упрямая, индивидуальная, – хвалить человека, который каждую секунду плюется сарказмом довольно сложная задача.

– Какая? – удивилась Елена и замедлила шаг. Мы брели по темному-темному миру. Впереди не брезжило ни единого всполоха света. Это угнетало.

– Ты это ты. И гордись этим. Да, твоя сестра умеет разные фокусы, но ты не обязана быть такой же. Поищи дело в котором будешь лучшей!

Я бы предложила ей жанр юмористического разговора, стенд ап по-нашему, но сомневаюсь, что тут практикуют такой вид досуга.

– Матушка сказывает, что дар у каждого свой, и мое умение тоже пригодится может, в самый непредсказуемый момент, – уже более спокойным тоном ответила Елена. – Мне вообще мечи любы.

– Мечи?

– У меня дядюшка, старший брат батюшки, богатырь. Столько злодеев переловил, столько на нашей земле от нечисти и лиха людей спас. Я бы тоже хотела людям подмогать. Или как ты.

– Я тут не совсем по доброй воле… – заметила я. Ну то есть, сказать: «побудь пока Золотой рыбкой вместо меня, а я тебе желание исполню, если справишься» и столкнуть в воду, это как бы не прям корректная форма согласие с осознанием всех последствий.

– Но ты же подмогаешь! Ты, когда пропала, всех на уши поставили. Даже забугорнные царевичи, которых ты из воды достала и те помощь свою предлагали.

– Ну, в итоге все обошлось, – смущенно хихикнула я. Вокруг нас стали появляться страшные белесые существа, они выли и тянули к нам руки.

– Не боись. Энто неупокоенные души лихих людей, отбывают наказание. На вид кровожадные, но навредить живому не сдюжат, – отмахнулась от чудовищ Елена, как от надоедливых мух. – А мы ж, ты знать должна, тебя б и не хватились, коль бы не Сева.

– Сева?

– Агась, он минут через двадцать, опосля того, как всех из речки вытащили, стал тебя искать. Все тревожился, что ты делась куда-то. А ему отвечали, мол, вот только ж видели тебя. Он пол дня по всему царству-государству бегал, летал, всех, кого встречал – расспрашивал. Потом, по утру раннему, солнце еще даже не встало, кикимора к Яге явилась и спросила, где ж тебя так долго держат. Молва про турнир быстро по царству-государству разлетелась, Кикимора и решила тебя побаловать своей выпечкой. Пришла проведать как ты там, а в комнате тебя не нашла. Вот тогда и заподозрили неладное, хватились искать тебя, а нету Рыбки нигде.

– Ну так не Сева хватился, а Кикимора с Ягой, – повела я плечами, и чуть не врезалась в белесый силуэт. Что они мне тут под ноги кидаются!

– Сева к тому часу, уже все царство-государство трижды облетел. Тогда-то он и признался, что не видит тебя вовсе. Спрашивал у меня, а как ты выглядишь?

– И что, ты сказала, что я похожа на очень умотанного жизнью человека?

– Нет, я сказывала, что ты красивей Василисы. И глаза у тебя настоящие, а не как у Васьки, с навьем цветом.

Эм… довольно интересные подробности моих поисков тут всплывают, в кромешном мраке Нави, я б конечно, и дальше слушала какая я распрекрасная, но мы, блин, в царстве где обитают всякие призраки, мороки и один сильно побитый ступой волколак. Тут страшно. У Елены и чар волшебных нет. А у меня браслет очень так себе работает. Даже не понятно куда мы идем! Мы углублялись все дальше в темноту и все сильнее я понимала, что обычные фильмы ужасов просто не потянут конкуренции с реальной Навью. Таких спецэффектов никто, нигде еще не изобрел. Существа, обитающие во мраке, пытались до нас дотянутся, но в один прекрасный момент отстали. Потому что впереди замаячила настоящая, блин, печь! Она светилась раскаленным красным светом изнутри!

– Здравы будьте, девицы красные, – заговорила печь. Возле нее было тепло и неожиданно спокойно.

– Офигеть, – проговорила я. – Ладно, колобки и коты, ладно волколаки. Почему посреди леса стоит печь и разговаривает?

– Энто… дедушка говаривал… что-то такое… – прошептала Елена, хватая меня за руку.

– Отведайте пирожков моих…

– Я вообще голодная… – произнесла я, глядя, как отодвигается железный заслон и наружу выезжает пекарский лист, на котором лежали прекрасного вида пирожки. Румяные, с корочкой, а пахнут как…м-м-м! Но откуда в Навьем лесу это великолепие?

У Елены в животе очень недвусмысленно заурчало.

– Ну так отведай, девица красная, вон какая худющая да грустная, любовь несчастную пережить надобно, разбитое сердечко заштопать. Отведай.

Она-то откуда знает про мою любовь и сердце, а?

Смущало меня, ой что-то смущало в этой ситуации, просто слов нет как.

– Ешь, чего ты, – Елена подтолкнула меня к печи. – Выглядят аппетитными.

– Ну так и ешь сама!

– Я не могу, ты же у нас тут Рыбка, тебя кормить вперед царевен полагается, ежли на выезде.

– Царица придумала? – спросила я, игнорируя урчания в своем животе. Блин, вкусно так пахнут, зараза!

– Да, матушка. Она говаривает, что надобно уважать тех, кто нам верой и правдой служит.

– Ну, твоя мать мудрая женщина.

– Премудрая.

– Ой, не придирайся. А скажите, пожалуйста, уважаемое отопительно устройство, вы не видели тут еще людей, только не навий, а таких, настоящих? – уточнила я.

– Вот съешь пирожок, я и поведаю, – заупрямилась печь.

Пришлось брать пирожок, потому что сколько мы тут будем стоять – препираться, я не знаю. Но стоило мне только на самую малость проникнутся несказанной радостью от поглощения восхитительной выпечки, как ни разу не укушенный пирожок у меня из рук выбило.

– Эй!

– Нельзя их есть, энто зачарованные пирожки. Они сразу домой отправляют, – к нам спешили Василиса и Сева. – Дедушка специально печь тут поставил, что б случайный люд в Нави не гиб.

– Типо, хоп и мы в Тридевятом? – спросила я, грустно глядя на упавший пирожок.

– Мы да, а ты у себя дома, залетная, – сказал Сева угрюмо.

– Хм, надо же, какой интересный способ избавляться от гостей, – поразилась я. И накормить, и выпроводить, и все одним махом.

– Ну выбросило б ее назад, она б и возвернулась сама, Рыбка ж, волшобная, зря только еду перевели, – пробурчала Елена.

– Ох, дуреха, – покачала головой Васька. – Как бы она возвернулась-то ежли б домой, в ненашенское царство-государство, выбросило? Она же не обучена такие двери тудым-сюдым отворять. Я, и то, только в дедушкиных свитках стародревних об энтой волшобе читала! Так чары такие сложнючии! И то чары чистые нужны были б.

Елена фыркнула.

– Что, стоя на месте подождать нас не дюжили? – хмуро спросил Сева. Причем в этот раз, четко адресуя реплику мне.

– Я, знаешь ли, действовала по ситуации!

– Сбегать от невзгод в непонятный мрак это очень разумно, очень по ситуации!

– Да кто бы говорил!

– Эй, ладно вам. Обошлось же, – вздохнула Вася и ухватив сестру за локоть, махнула нам рукой. – Ведаю я, куда идти. Чары меня ведут, словно ниточка. Сева, вы с Женей, за нами. Держитесь вместе. Волшоба тут бывает непредсказуема.

Я не хотела, чтобы Сева меня под локоть вел, потому юркнула вперед. Он, видимо, поняв, что я ушла дальше, поплелся, чуть поодаль, тихо ругаясь.

Чем дальше мы отдалялись от печки, тем беспросветней становилось вокруг. Теперь уже из темноты на нас глазели существа более страшные чем призраки лихих людей. Тут и там сновали волколаки, они щелкали зубами, пытаясь нас задеть. Василиса с Севой отбивались магией. Елена воинственно шипела, чем делала половину работы, я просто надеялась, что меня тут не заметят. Тактика маскировки мне удавалась на протяжении пары километров, ну по моим субъективным ощущениям, однако ж и она дала сбой. Из темноты выскочило нечто длинное и гибкое, оно быстро обвилось вокруг моей ноги и попыталось утянуть во мрак. Но падая вниз, я успела пискнуть. Сева с легкостью поджег мерзкую культю и пламя осветило туловище монстра. Это было нечто вроде огромного пузыря с глазами в пол морды и многочисленными щупальцами, растущими из всех возможных мест.

– Это что? – хмуро переспросила я, когда Сева поднял меня с земли. И да, на этот раз я сама в него вцепилась обеими руками, так, что мою хватку не разожмет даже новость о выигрыше в лотерею.

– Чудо-Юдо, – пояснила Василиса.

– Это которая рыба-кит? – севшим голосом спросила я. Я не хочу что б меня сжирала рыба. Я сама почти…. Ну в каком-то смысле… Где профессиональная этика у этих сказочных существ, я вас спрашиваю?!

– Нет, – хором ответили мне все присутствующие, в том числе догорающий монстр. И я поняла, что лучше заткнуться и шагать. Тем более еще через некоторое время мрак снова стал рассеиваться. На этот раз источником освещения служила яблоня.

– Твои чары нас по всем достопримечательностям Навьего царства будут водить? – недовольно спросил Сева.

– Чего ты сегодня злой такой, я не пойму, – вздохнула Василиса. – Всю дорогу ершишься.

– А он разве не всегда такой? – подала я голос.

– Да никогда таким не был, – замотала головой Вася. – Всегда задорным был, а сейчас вредный и колючий!

– Я же тут. Прямо возле вас стою, кто-то даже в меня вцепился, как в ассигнацию на тысячу деревянных, – пропыхтел Сева. Ну и пришлось мне разжать свою хватку. Я, в конце концов, какую не какую, гордость, а имею!

– Здравы будьте, девицы красные. Здрав будь, снежной ведьмы проклятый… – проговорила яблоня, качая ветвями. Светилась она вся: ствол, листва, плоды. Но не это важно.

– Проклятый? – переспросила я, когда Сева не обращая внимания на мои недвусмысленные попытки дистанцироваться, сам обхватил мое запястье холодными пальцами и притянул чуть ближе. Поскольку под ноги я смотреть не могу, потому что не вижу их примерно от колен, то я запнулась об что-то, пусть будет камень, и врезалась в парня. Он перехватил меня за талию второй рукой.

– Не твое дело, – последовал ответ.

– Да отпусти ты меня!

– Чтобы и тут решила чаровную пищу отведала? – не позволил мне отлепиться Сева. Пришлось упереться рукой ему в грудь, что б обозначить хоть небольшое расстояние между нами. И чего бы ему так с Василисой не обжиматься, а?

– Яблочки мои волшобные, садитесь, полакомитесь, – пропела яблоня.

– А с ними что не так? Неужели молодильные, тогда мне надо с собой!? – обрадовалась я. Если да, дедушке надо… ну маме с папой, нам со Снежанкой… а сколько они хранятся?

– Нет, – обломала меня Вася. – То есть, в нужный сезон да, а вот сейчас они в вечный сон погружают. Видишь, цвет темно-красный – значится, яд там скопился. А вот когда станут словно солнышки светиться, тогда и омолодить смогут.

– Ага. Была тут уже одна такая королевна, в молодости красавицей писаной слыла, да состарилась, а все ветер в голове гулял, – начал рассказывать Сева, когда Василиса потянула нас идти дальше. Мою руку он, кстати, так и не отпустил, хоть сам отлип, на том спасибо. Но если так подумать, вдруг на меня нападет еще какое-то местное Юдо, тогда лучше пусть Сева его отгонит, не тратя время на поиски моего местонахождения. – Да и власть она любила. Задумала объединить два королевства. А там как раз принц жил молодой, вот она сюда пришла, несмотря на преклонные лета, сразилась с охраной поставленной…

– Да, дедушка даже специально в то лето с нашими богатырями договаривался, что б они яблоню стерегли в период ядовитого цветения.

– Но она их всех обхитрила… – продолжил Сева, явно не обрадовавшись, что его перебили.

– Агась, она немощной старушонкой совсем прикинулась и прошла к яблоне, – не обратила на недовольство друга Вася внимания.

– А дальше?

– Что дальше, уснула. До сих пор, знамо, спит.

– Как с мертвой царевной было?

– Может быть, да… слушай, там тоже история такая… – задумалась Василиса, – точно. Я ж у тетушки Лады справлялась, там выяснилось, что много зим назад, царица тогдашняя, не хотела сына на невыгодной царевне из бедного царства-государства женить, а сын влюбился и слышать ничего не желал. Царица накормила неугодную невестку яблоками энтими, та и уснула. А царица всем молвила, что царевна передумала замуж выходить и сбежала. И спрятала бедняжку так, чтобы никто никогда ее не отыскал.

– Ну мы отыскали, – совсем помрачнел Сева. – Вдвоем, под яблоней вашей.

Без фантазии была царица, чем траванула, под тем и закопала. Подсознака видать ей выдала, или специально так издевалась над Несмеяной, мол всю жизнь и смерть будешь с яблонями ныкаться. Опасная была женщина, царица, в смысле, не Несмеяна.

– Яблоня не наша, а царя Богдана, – поправила Елена. – Мы там гости.

– Ты всегда была несправедлива. Дядюшка с тетушкой тебя любят.

– Меня терпят, потому что батюшку нашего они любят. И тебя с матушкой.

– Ты такие вещи говоришь иногда, я просто поражаюсь, – Василиса, судя по пыхтению, собиралась сказать вполне длинную речь, касаемую поведения сестрицы, но мы наконец обнаружили наших потерянных. Точнее одну из них – Аленушку.

Она сидела на берегу белой реки и плакала. Не-не, я еще раз туда сигать не буду… Ну или буду, как, блин, пойдет, эх!

– Аленка, – к ней бросилась Елена и мы не успели остановить младшую царевну. Потому что даже я поняла, что тут подвох. Существо, претворявшееся напуганной девушкой, тут же обернулось и мы увидели очень страшную тетку.

– Маменьки… сама ночная упырица… – прошептала почему-то восхищенная Василиса. – Я думала, она в навьих глубинах сгинула. А она туточки, все энто время...

– Свидились, наконец-таки, дочки Василисины, – прошипела упыриха, страшная, как экзамен по высшей математике. Такое один раз увидишь, всю жизнь спать плохо будешь. – Ведала, что рано аль поздно ваше любопытство приведет ко мне. – Она раскрыла страшную, синеватую пасть, и попыталась укусить Елену, но Васька вовремя вскинула руки и мертвячку отбросило назад, прямо в воду.

– Лена!

– Жива, – пробурчала та, отходя. В реке образовался водоворот и упырицу стало тянуть на дно.

– Ты пожалеешь, маленькая дрянь! – завыла упырица.

– Ты и вполовину не так сильна, какой была. Ты тут взаперти, навеки вечные за все мучения, что причинила людям, – величественно произнесла Васька, явно наслаждаясь ситуацией. Она магией сжала мертвячку, так что у той что-то хрустнуло в груди, затем Вася повернула руку и попыталась вырвать упырихи сердце. Оно перекатывалось под кожей, но наружу не показывалось. Лишь мельком я увидела в трещинах мертвой кожи блеск чего-то золотого. Странно это. – У тебя ни сил, ни ума свое положение облегчить, да и выхода у тебя не будет, коли Навь сгинет, то и ты вместе с нею. И лишь одно в тебе важное осталось...

Прервал тираду царевны страшный визг… ох, знала я, что не может так легко все быть.

– Права ты, внучка Кощеева. Я ничегошеньки сделать не сдюжу. Но вот время потянуть, чтобы мои собратья, гуси-лебеди, вас заметили… – заорала упыриха и на нас с неба попадал весь юрский период. Если эти птеродактили тут гусями зовутся, то я блин… а я тогда Золотая рыбка, вот!

Сева тут же дернул меня на себя и мы бросились бежать от реки. Гуси не собирались отказываться от столь задорной дичи и нагоняли нас, зловеще клокоча. А упыриха смеялась, все смеялась и смеялась, грохнувшись в воду. Ваську рядом со мной схватили, вцепившись перепончатыми лапами в плечи, я успела схватить ее за подол сарафана. Она стала отбиваться молниями, но видимо у этих тварей настолько толстая кожа, что даже магическое электричество не причиняет особого вреда. Удержать мне ее не удалось, только кусок платья печально остался в моей хватке. Сева попытался произнести какое-то заклинание, но именно в этот момент, еще один птеродактиль с гусиным клювом, решил схватить и меня. Я даже вскрикнуть не успела, с такой силой и быстротой эта доисторическая рептилия взлетела вверх. Рука моя выскользнула из руки Севы, и я увидела Навь с высоты птичьего полета.

8.2

Приземлились мы на некоем «островке», точнее на масштабного вида гнездо, которое свили на не менее масштабного вида дереве. Ну если б кто-то захотел построить самый высокий небоскреб в мире, дерево можно было бы взять за прототип. Только вот мне кажется, черная сухая кора и костяные ветви были б перебором в современном дизайне. А гнездо, представляющее собой огромный кокон из всякого разного навьего антуража здесь прям хорошо смотрелось. Очень к месту. Нас с Васькой по очереди швырнули в большое отверстие этого кокона. Внутри было холодно, со всех щелей дул сквозняк, на условном полу валялись разнообразные штуковины, которые, видимо, нанесли сюда гуси-птеродактили, а в середине этой помойки красовалось несколько огроменных желто-зеленых яиц.

– Они нас на прокормку детенышам принесли, – сдавлено прошептала Вася. – Опасные существа. Волшоба моя их не взяла.

– Как выбираться будем? – спросила я, пытаясь сохранить присутствие духа.

– Отсюдова не выкарабкаться, – раздался тоненький голос за нашими спинами, от чего мы с Василисой подпрыгнули на месте и вцепились друг в друга.

– Аленушка? – предприняла я жалкую попытку поверить в лучшее.

– Агась, я она самая, – ответил голосок.

– А брат твой тоже тут? – решила я развить успех. Девушка сидела у стены, сжавшись в комок. Ее волосы выбились из очень длинной, увесистой косы, которую при желании можно было бы использовать, как оружие ближнего боя. Против птеродактилей, наверное, не помогло бы, а вот в схватке, скажем, с разбойниками вполне-вполне.

– Он головой ушибся… – шмыгнула носом Аленушка. Браслет резко остыл, давая понять, что желание выполнено. Ну здорово. Теперь еще бы выбраться. – Не ведаю, как быть, не приходит в себя.

– Перенеси их обратно, к Яге лучше, пусть парня подлечит, – повернулась я к Васе. Та состроила очень сложное лицо, взмахнула руками и… ничего.

– Не все время получается, – хмыкнула царевна, – да и высоко тут, навьи потоки слабые.

Мой браслет вдруг решил оживится. Доисторические гуси значит его внимания не требовали! Ладно, чего уж. Я тут же отлепилась от Васи, отцепила Васю от своего сарафана и направилась к заплаканной девушке. Рядом с ней, прикрытый какой-то ветошью лежал парень. Иванушка, значится. На лицо фамильное сходство. Волосы у обоих светло русые, носы крупные, у Аленушки еще и уши оттопыренные.

Иванушка голову-то себе знатно разбил. Но раз желание Елены я уже исполнила, отыскав пропавших, то…

– Загадай желание, чтобы мы все взяли и попали домой, – сказала я девушке. – Я временно Золотая рыбка.

– Ты не Золотая рыбка, – очень скептически произнесла Аленушка.

– Я…

– Она величайшая чаровница, которая тебе подмогу по доброте душевной предлагает, а ты нос воротишь! – шикнула на нее Вася, скрестив руки на груди. – А я, между делом, внучка самого Кощея и...

– Тише-тише. Она сейчас от страха вообще онемеет, – постаралась я успокоить разбушевавшуюся царевну. В гневе, конечно, у них вся семейка страшна. И куда Сева лыжи намылил, я просто фигею.

– Загадай желания. Чтобы мы… – еще раз я попробовала воззвать к разуму девушки.

– Хочу, чтобы брат очнулся целый и невредимый! – тут же протараторила девица. Эх, целое желание коту под… или гусю-птеродактилю под… Короче, от замены животных в уравнении ситуация веселей не становится. Я исполнила это желание, потому что куда ж мне деваться. Но тут такая оказия приключилась. Только с третьего раза мы отодрали от нагревающегося браслета чешуйку. Мы, в смысле, с Василисой на пару. Я тянула чешуйку, Васька тянула меня. И потом я эту золотую фигню об пол дубасила, что б она рассыпаться на искры магии начала. Не помогло, пришлось применять другие детали интерьера к вредной чешуе.

– Чары в Навьем царстве каждый раз по-чудному работают. Или не работают, – мрачно объяснила запыхавшаяся Василиса. – Я столько лет училась у дедушки Навь от Яви отделать и чары в сумраке наводить. Твоя волшоба тут не может нам…

Тогда же профессиональная гордость взяла вверх. В смысле, у чешуи. И рассыпалась она золотыми искрами. И очнулся наш Иванушка. И выдохнула я, радуясь, что рука моя не успела получить очередной ожог.

– О, красны девицы, молвите, а вы случаем не из мешка с красавицами к нам попадали? – закатили глаза все, даже неожиданно вылупившиеся из яиц птеродактили, нда, не стоило бить чешуйку об их скорлупу. Аленушка тут же отвисла братцу нехилый подзатыльник. – Ай!

– Как спускаться будем? – успела спросить Василиса, пока птеродактили нами не заинтересовались. Да, именно так динозавров и рисуют в книжках. Чешуйчатые перья, раскраска под радиоактивную хохлому, клювы полные зубов. Но я убеждена, что их головы не должны настолько явно напоминать череп рыбы-молота. Не в одной сказке об этом ни слова.

Прелестные птички. А главное рост меня радует. Нововылупленые были точно выше меня. И толще меня. И лапы у них ого-го.

– Быстро, – сказала я, ощущая всей спиной и особенно тем, что у меня пониже, как несколько доисторических гусей поворачивают головы в нашу сторону, с уже вполне себе определенным гастрономическим интересом. Мы бросились через все гнездо, к выходу из кокона. До земли было… Короче, мне кажется, что мы сейчас где-то на уровне пролета самолета. На его максимально возможной высоте, я имею ввиду.

Мы не сговариваясь сиганули вниз, перелезая с низа кокона, на сухой ствол дерева. Последним, как настоящий герой, из гнезда выбрался Иванушка. Буквально милесекунда отделила его голову от незабываемого опыта исследования внутренностей птеродактиля. Но звон зубов, щелкнувший прямо над его головой, парень явно запомнит на всю жизнь. Я б запомнила. Или оглохла.

Птенчики, поняв что завтрак убегает, закричали в гнезде. Надеюсь, они сразу летать не обучены?

Мы карабкались по дереву вниз. Я, конечно, никогда не занималась скалолазанием. Но наверное, это не плохой опыт в моей жизни. И должна заметить, с деревом нам повезло. Черная кора была настолько сухой, что практически через каждый сантиметр встречались глубокие трещины и дыры. Но при этом она не отваливалась от ствола под нашим весом. Даже не скрипела, словно намертво приросла. Дополнительную подмогу оказывали крепкие костяные ветви, которые хоть и росли на приличном расстоянии друг от друга, но приятно толстели ближе к земле. До которой еще очень и очень много ярких моментов нас всех ждет.

Мы преодолели где-то четверть маршрута, когда услышали, как возвращаются взрослые особи. Гуси-лебеди вознегодовали, когда узрели, что их потомство осталось без праздничной трапезы и решили исправить это скверное недоразумение. Но, как я выяснила прямо таки вот сейчас, ума птеродактили были не большого. По тому и вымерли, наверное. Громадные птицы разлетелись в разные стороны, не глянув под гнездо и на ствол дерева. Но зря я расслабилась, рядом со мной в ствол дерева ударила красная молния. Меня магией удержала Василиса, не дав мне стать лепешкой. Я схватилась обратно за ствол, радуясь, что молнии тут не вполне обычные, а магические и кора просто впитала в себя этот разряд, не поджарив всех нас, ползущих вниз.

– Спасибо! – крикнула я. Аленушка тоже чуть не сорвалась, но ее удержал уже брат.

– Держитесь! – крикнула Василиса. Ветер усилился до значения урагана, молнии засверкали ярче. Оглушительные раскаты грома заставляли дерево вибрировать.

Может это Кощей про нас узнал и разгневался? А-то, ишь, шастаем в его царстве.

Но нет, кажется, это было просто такое природное явление, просто Навь, просто хардкор. К гнезду подлетел еще один птеродактиль, чуть меньшего размера, чем прочие и узрев печальную картину, проявил чудеса сообразительности. Он тут же камнем бросился вниз и схватил своими лапищами первого же попавшегося человека.

Меня.

И вот, я тоже посмотрела нарезку из самых ярких моментов жизни, как любой приличный герой в супергеройских фильмах. Единственное, что реально я сделала не так – это не отправила свою короткометражку на конкурс.

Тут же в птеродактиля врезался белый, как снег, ворон. Он стремительно клюнул неприятеля в глаз, затем в затылок, затем куда-то в туловище. Птеродактиль попытался нанести ответный удар, но проиграл в маневренности. Но что самое неприятное, они оба так увлеклись дракой, что влетели в ствол дерева. И мы все вместе, в том числе Василиса, Аленушка и Иванушка, полетели вниз.

***

Падали мы до отвращения долго. Я уже поняла, как перемонтировать финал своей короткометражке, чтобы создать дополнительный драматический эффект. Еще я вспомнила, что в августе Снежка уезжает на сборы перед учебой. Она так их ждала, а я ее не провожу. А еще, вдруг стало кристально ясно, что мне абсолютно пофиг что там у Саши и Ирки. Пусть делают что хотят. А если я не выиграю конкурс, то все равно переведусь на режиссерский факультет, только в нашем городе.

И вот когда до земли, точнее, до берега молочной реки, куда мы каким-то образом долетели, оставалось уже недалеко, Василиса совладала с магией, и мы зависли в паре метров над белесой водой. Все, кроме птеродактеля, тот грустно плюхнулся в воду, потеряв сознание от удара.

– Сейчас… Елена, помоги! – крикнула Вася, мельтешащей на берегу сестре. Та ухватила Аленушку за ногу, Аленушка схватила за рубаху брата, тот уже схватил нас с Василисой, за что пришлось и мы изобразили сказку «Репка», то есть вытянулись на берег.

– Ох, я и упахался, – хмыкнул Иванушка.

Сева отстал от плавающего в воде птеродактиля и бросился камнем об землю, превратившись в человека.

– Все живы? – спросил он и когда услышал наше недружное, страдальческое «агась» на нас же и наорал. Словно это по нашей вине мы попали в лапы доисторических рептилойдных гусей!

– Сева, что ты такой дерганый стал-то! – всплеснула руками Василиса.

– Я не…

– Что, опять твои предсказания с реальностью расходятся? Ты такой невыносимый был в крайний раз, когда ливневое лето предсказал, а у нас все посевы солнечный жар повыжег, – ехидно заявила Елена.

Сева собирался сказать ей пару древнеруссколасковых, но тут позади меня, а стояла я спиной к речке, раздалось нечто похоже на всплеск и когда у всех округлились глаза, я поняла, что сказка не заканчивается никогда.

Ну и зря я обернулась, надо было оставаться в счастливом неведении. Иванушка, взаправду, дурачок! Решил попить из молочной реки. Вот что значит слабоумие и отвага, а я-то все гадала как эти два эпитета могут соединяться в одном человеке. Ну вот так.

– Нет, стой!

Но мы уже понимали, что было поздно. Парень выпил то, чего пить было не надо и… превратился в козленочка…

– А он умереть не должен был? – озадачено спросила я. – Или еще чего, такого же? Необратимого? А, стойте, тогда вопрос, я ж тоже в такой речке плавала, точно наглоталась воды этой, почему я все еще я? – многозначительный взгляд в сторону Василисы. – И заграничные принцы тоже отделались всего лишь испугом.

Аленушка побежала за братцем, который теперь буквально скакал по бережку козленочком.

– Там волшоба Нави слабее, у тебя браслет чаровной, да и обычной водой молочная разбавлена была, так только головушка поболеть малость могла, – пожала плечами Вася. – Там смысл в русалках был, что б они в речку обычную зайти могли.

– Правильно матушка тебя грозилась выпороть как сидорову козу, – не преминула вставить свои ехидные пять копеек Елена. – Всю энту… диплодокию порушила.

– Дипломатию, дуреха! Хорошо что царством-государством нашенским не тебе править, а то и что стоит – порушила бы! – так же не осталась в долгу Василиса. – А скандала не вышло. Все ж живы-здоровы? Живы-здоровы. Некоторым стыдно глаголить что их девица, пусть и волшобная, из пасти русалий спасала. А для других воспитательные меры получились, нам их цари благодарственные письма прислали.

– Так почему он превратился в животное? – напомнила я.

– Потому что навьи чары непредсказуемы. Они такие подлянки учиняют, что в жизни не догадаешься, – вернулся Сева, исхитрившись поймать буйное копытное, затем наколдовал веревку вокруг шеи козленка и передал поводок Аленушке.

– Ладно, возвращаться пора, а то гляди, хватятся еще, – решила Василиса. – Сейчас-сейчас, с земельки-то точно удастся, Навь пока спокойная.

У нее и правда получилось перенести нас, только не в Тридевятое царство. А в кромешную темноту, еще более кромешную, чем была, я имею в виду.

– Обождите. Сейчас подправим траекторию...

Перемещались мы раз семь или восемь, и вот я раньше не знала, что у меня проблемы с вестибулярным аппаратом. Карусели там всякий, крутящиеся кресла – все я выдерживала, а перемещение уже не мой уровень. Но к утешению моему, мутить стало всех. И все стали настолько раздражительными, что говорить с ними стало вообще не возможно. Но я могу сказать, что мои друзья ошибались, магия Нави вполне себе стабильная субстанция. Каждый раз мы оказываемся в еще более темном и холодном месте, чем до этого.

– А может пока мы тудым-сюдым, ты мне братца расколдуешь, а Золотая рыбка? – спросила Аленушка. Но браслет уже никак не отреагировал. То есть, все, лимит-с. О чем я и поведала счастливой сестре козленка.

– Как же ж нам тогда быть? – вопросила Аленушка и тут раздался вопль Василисы:

– Ведаю, как быть, погодите, – и мы переместились к волшебной печке. Она словно нас тут всю жизнь ждала, сразу выкатила лист с выпечкой.

– Вот сейчас все домой... – Василиса посмотрела на меня и сникла, как разряженный смартфон. – Прости, я все забываю, что ты залетная у нас.

– Ничего, вы-то домой точно попадете, – вздохнула я. Может смогу добраться до замка Кощея, он меня и переправит? Скажу, случайно заблудилась, что б царевен не подставлять. Раз уж мы все тут тайно.

– Нет уж, раз тут все очутились, по вине некоторой, – Василиса многозначительно посмотрела на сестру. Рядом завыли мороки. Класс, только этих тут не хватало. Так давно не слышала как Саша с Иркой надо мной смеются!

– Если бы ты не шастала тудым-сюдым по Навьему царству, хотя тебе матушка запретила и ты наказана...

– Замолчите обе! – рявкнул Сева. – Я думаю. Ешьте пироги, я с этой сам выберусь.

– Тебя навья магия сбить может, – покачала головой Василиса. – Ты даже перемещения не умеешь сколдовать, вам придется до границы ногами топать!

– Вот и проверим, – отозвался Сева.

– Не надо мне таких одолжений! – дернула я плечами. Он тут, значит, эксперименты ставит, а я еще и крайняя? – Ешь вместе со всеми, сама выберусь!

– Ты и пол минуты в Навьем царстве не протянешь в одиночестве! – тут же взъерошился Сева.

– Да с этими… Навьими существами общаться легче, чем с тобой!

– Ну что-то в замке вампирихи ты мне такого не говаривала, – ехидно заметил он.

– Зато ты много чего говорил и делал. А потом оказывается просто разницу хотел узнать! – не сдержалась я, на это он ничего не ответил. – Или может быть ты все еще надеешься, что сможешь у меня чары Золотой рыбки отобрать?

– Жень, Сева, успокойтесь, – попыталась разрулить ситуацию Василиса.

Но я уже не могла больше. Мороки все кричали знакомыми голосами, Сева бесил просто так. Я никудышная Золотая рыбка, только магию зря трачу, а люди все равно в разные неприятности влипают. У меня даже друзей нет. Лучшая подруга увела парня, с которым я встречалась со школы. А я им даже слова не сказала, сбежала! Как я уже задолбалась! И возвращать я его не хочу! И Севу этого видеть не хочу, я просто есть хочу!

– Ну вот и будь сам Золотой рыбкой! – Я сняла браслет, который легко соскользнул с моей руки, навь и правда не предсказуема, и швырнула его в Севу. И он его прекрасно поймал, не видит он меня, как же!

Затем я схватила пирожок и надкусила. Мир мгновенно изменился.

8.3

Странное чувство стоять напротив двери в свой же подъезд, держа в руке недокусанный волшебный пирожок… Очень-очень странное.

Интересно, какой сегодня день. Я имею в ввиду, вдруг я вернулась назад ровно в тот момент, в который и исчезла. И не было этих двух месяцев в сказке... Хотя, это же просто переместительные пирожки, а не машина времени. На улице лето, на некоторых деревьях уже успели пожелтеть листики. Сейчас точно конец июля…. Тридцать первое. Последний день когда можно подать мою короткометражку на конкурс…

Блин.

Сегодня воскресенье, родители – дома. А Снежанка должна на сборы по плаванью собираться, наверняка вся извелась. На две недели как-никак уезжает. Но вот незадача. Ключи, мобильник и прочие важные в хозяйстве вещи остались в Теремке… А ну блин. Как в подъезд-то попасть?

Но я, оказывается, такая везучая девчонка, кто бы знал? Дверь подъезда гостеприимно отворилась и на встречу мне вылетела Ирка. В слезах.

– Явилась, – зло бросила она и убежала дальше. Ну будь я хорошим человек, я бы побежала за ней, даже учитывая, как она со мной поступила. Но как выясняется, так себе я и человек, и Золотая рыбка, по-этому я пошла домой, пряча в карман сарафана пирожок. Может он и в нашем мире работает. А что, сэкономлю немного на транспорте из универа.

– Истеричка! – оглушило меня на лестничной клетке Сашиным воплем.

– И тебе привет, – ответила я, поднимаясь на свой этаж. Саша удивленно выглянул из квартиры.

– А ты же… где-то… уехала…

– Ну не навсегда ж, – пожала я плечами. И не обращая внимания на его невнятное лепетание, нажала кнопку звонка у своей квартиры, мне мгновенно открыла сестренка.

– Жень… а ты чего? – удивилась она. Моей сестре двенадцать и этим сказано все, если вы меня понимаете. Характер у нее куда как живее и бойчее, чем у меня. Она с шести лет занимается боевыми искусствами, лыжами, но серьезней всего плаванием. Ее тогда тоже отдали в секцию, только я вот научилась не тонуть и завязала, а Снежанка на городских соревнованиях теперь призовые места выигрывает.

Сестра обрадовалась и когда я, игнорируя Сашку, зашла домой, тут же обняла меня.

– Мы по тебе скучали. Ты к нам в отпуск?

От этого слова у меня, кажется, будет нервный тик.

– На выходные, – поправила я, обнимая Снежку в ответ и глядя на полусобранный чемодан в прихожей. Родительский чемодан. У Снежки-то походная сумка. Что-то случилось. – Где мама с па..

– МА! ПА! ЖЕНЯ ДОМА! – заорала сестра и я поняла, что в какой-то момент жизни ей покорится и оперное искусство. Забавно, когда два месяца живешь отдельно, забываешь какая наша зайка горластая.

– Женечка, – мама выскочила из спальни. Первым делом их интересовало жива ли я, вторым – как там моя работа. Но меня тоже интернировало зачем они собрали вещи.

– Что случилось? – успела я спросить, прежде, чем огорошила их реалиями сказочных будней. Оказалось, что дедушка себя не важно чувствует и родители немедленно должны ехать к нему, чтобы помочь поправится.

– Сердце, доченька. Дедушке нужен уход. Понимаешь, сейчас самый критический момент, мы поживем с ним на даче некоторое время, сюда он переезжать отказывается, попробуем уговорить, – вздохнула мама. – Так ты на совсем домой или?

– На пару дней… – учитывая, что мои вещи остались в Теремке, в любом случае придется искать способ вернуться в сказку. И возможно ради этого нужно будет карабкаться в горы, где Золотая рыбка проводит свой отпуск. Нет, точно глаз при этом слове дергаться начинает. – Почему вы мне не сказали, когда мы вчера созванивались?

– Волновать не хотели, – выглянул из кухни папа. – У тебя такое важное событие в жизни, выездная работа.

– Ладно… тогда ты сможешь вечером отвезти нашу егозу на место сбора, хорошо? – попросила мама. – Лучше, как можно скорее поехать к дедушке, мы думали, папа сейчас, я после того, как отправлю Снежку, на электричке, но раз уж ты приехала...

Конечно же, я уверила родителей, что все сделаю в лучшем виде. Мама с папой были так расстроены и тем, что дедушке плохо, и что не могут провести время со мной, но я сама велела им ехать. Родители наказали нам хорошо себя вести и позвонить им, когда Снежка сядет в автобус.

– Ну что, мелочь? Когда у тебя сбор? – спросила я, помогая уже сестре проверять, ничего ли она не забыла сложить с собой.

– Через четыре часа, – сказала она. – Я пойду пока еще в инете полазаю.

Пока сестра занималась своими делами, я пошла к себе и решительно открыла ноутбук. Нашла в нем программу для монтажа видео, открыла отснятый архив. Спасибо, Снежке и ее друзьям, что помогли мне все отснять и главные роли исполнили в моей нетленочке. Я знала уже какие куски нужно перемонтировать, какие убрать. Это занятие меня затянуло. Когда, спустя некое количество времени, за которым я не следила, короткометражка моя была готова, ее нужно было отправить. Я открыла почту, ввела нужный адрес, написала пару слов о себе, прикрепила файл и застыла смотря на кнопку «отправить». Сейчас-сейчас, вдох-выдох, выдох-вдох, ты дралась с птеродактилями, у тебя есть знакомый говорящий волк, и медведь, и целая царица, ты в Нави как у себя дома ориентиру… кто-то позвонил в дверь.

– Я открою, Снеж.

За дверь обнаружился Саша.

– Привет, я поговорить хотел, можно тебя? – он схватил меня за руку и утянул в свою квартиру. Там стоял накрытый стол, свечи и полумрак. Ну здорово. Особенно мне не понравилось главное блюдо – клубника в сливках. Саша усадил меня на диван, сам устроился очень близко ко мне. – Ну, что, рассказывай, где была, как лето проводила?

– Нормально, – буркнула я, не желая с этим всем связываться. Лучше быстрее закончить. – Я знаю про вас с Иркой.

Он удивился. Да нет, он офигел.

– Откуда?

– Не важно, я думаю, вы с ней идеальная пара, Саша. Я не имею права мешать настоящей любви и потому даю вам добро, встречайтесь, общайтесь… – понесло меня, но что удивительно, я не почувствовала ни капли сожаления. Лишь облегчение. Нужно было сделать так раньше. Совсем это не страшно. И даже не больно.

– Мы с Ирой, мы… я совершил чудовищную ошибку, Жень, – схватил он меня за руки. Ладошки у него были потные. А раньше меня все устраивало. Надо же. – Но я понял, что мне нужна только ты, я ее бросил. Вот только что. Знаешь, и как я мог быть таким слепым идиотом. Она же истеричка. Только и может, что претензии кидать. Как вы дружили все это время?

– Да нормально, – пожала плечами я, безуспешно пытаясь отцепить его руки от своих. – Не переживай, вы помиритесь и будете счастливы. Ты что-то еще хотел сказать?

– Я ведь... я ведь врал тебе, и понимаю, что ты сейчас чувствуешь, зная все это, – проникновенно заявил Саша. Мне стало еще больше неприятно.

– Саш, там у меня сестра одна в квартире и…

– Я ведь все это время тебя любил, – заявил он. И пока я не успела ничего ответить, поцеловал, схватив мою голову за затылок. Ну... Может Сева в чем-то и прав. Сравнение шутка полезная, как выясняется. Я столько лет со школы была в влюблена в этого… А сейчас ничего. Пусто. Глупо. Все это, вся моя любовь к Сашке, как я цеплялась за свои страхи... Все это глупо. Глупо и ненужно. Точно, зря я разозлилась на Севу, ох зря. Нужно извинится.

Я оттолкнула Сашу. Резко и неожиданно.

– Прости, Саш, но я тебя не люблю. И меня в свои игрища с Иркой не вмешивайте. Между нами все кончено!

– Ты просто обиделась, – не дал он мне встать, схватив за руки. Он толкнул меня, чтобы я упала спиной на диван, но я вывернула руки и пнула его в коленку. – Ай! Сдурела? Ты же понимаешь, что нам еще вместе учиться? Правда хочешь разругаться и со мной, и со своей придурошной подружкой?

– Я не буду больше с вами учиться. Я перевожусь! – заявила я, отпрыгивая к двери.

– Куда, кто тебя примет, с нами-то только за компанию прошла, потому что сильный недобор был, – зло прошипел Саша. И я увидела какой… какой он бывает мерзкий. – О, дай догадаюсь, ты все надеешься, свою глупую мечту осуществить? На режиссера поступить? В кинематографе след оставить? – Он злобно засмеялся. – Да кому ты нужна. Идиотка с улицы, но с принципами, там своих таких достаточно. Никто на талантливых внимание не обращает. А ты о себе возомнила! У тебя и таланта нет, ты просто серая мышь, забывшая кому ты обязана.

Я не успела сообразить, как волна горячего гнева перехватила управление и я залепила Саше звонкую пощечину, затем в воцарившей тишине покинула его квартиру. Он увязался за мной, повезло, что дверь домой так и осталась открытой, Снежка из своей комнаты не выходила. Все вроде обошлось, я захлопнула дверь прямо перед носом Саши, он же решил высказать мне и еще что-то. Минут пятнадцать мой бывший парень кричал оскорбления и дубасил не в чем неповинную дверь.

По большей части мне было плевать на его истерику, лишь бы Снежку не напугал. Но моя сестренка вышла из комнаты, нажевывая свой любимы мармелад, послушала, что происходит и заявила:

– Ну и наконец-то, а то быть пятнадцатой в шестнадцатом ряду с лева, так себе отношения. Токсичные и очень абьюзивные. Сашка твой душнила!

– Ты-то это все откуда взяла?

– По телеку видела.

– А ну тогда да… – когда моему бывшему надоело ругаться с неодушевленным предметом и он свалил не знаю куда, я вернулась в свою комнату, посмотрела на открытый ноутбук с неотправленным письмом, навела курсор на кнопку отправки и… И села напротив, уставившись на умное устройство, надеясь, что он прочитает мои мысли и либо сам отправит письмо, либо сотрет.

– Жень, ты чего? Уже выходить надо... – полностью готовая идти Снежка зашла в комнату неожиданно, палец мой дернулся и я случайно удалила письмо. Теперь нужно было все заполнять по-новой.

А… а вдруг Саша был прав.

– Ничего, я сейчас соберусь и пойдем.

– А… ладно… – сестра задержалась в дверях. – Я так и не поняла, где ты работаешь?

– В очень странном месте... Помогаю людям… почти, решать их проблемы. Типо психологическая помощь с дополнительными опциями, – сказать «замещаю Золотую рыбку» было бы проще.

– А тебе там помощник не нужен? – я взяла одну из своих сумок, с которой ходила в университет, переложила туда пирожок и кое-какие бытовые вещи, сбегала в ванную, забрала бинты, а то сколько можно платья рвать, затем пошла обуваться.

– Нет, малыш, у тебя же твои сборы… – мы быстро выскользнули из подъезда. Я не хотела еще раз видеть Сашу. Но он исчез в неизвестном мне направлении и пусть будет так.

– Я не хочу ехать, – вдруг призналась сестра.

– Почему, – удивилась я – Ты же всю весну только про сборы эти и говорила?

– Я не справлюсь, – вздохнула Снежка. – Я же не прямо такая крутая. Вдруг мне там скажут, что я недостаточно тренируюсь. Или там все будет очень плохо, я никому не понравлюсь, или…

– Слушай… Любые трудности можно решить, – я не знаю духоподьемных историй, по этому буду шпарить о своем. – Я вот, ты не поверишь, замещаю Золотую рыбку в сказке...

И начала пересказывать сестре свои приключения. Опуская некоторые пугающие подробности, что б не шокировать ребенка. С расчлененным колобком не каждый справится.

– Да ты гонишь, – было первой ее реакцией. Сама себе не верю, если честно.

– Не может быть такого, – вторая реакция.

– Ты сейчас меня совсем за мелкую считаешь, какой колобок? – третья.

– А Василиса Прекрасная, она какая? А Премудрая? Что еще за Елена?

– Ну зачем ты браслет отдала! Как теперь назад попадешь? – натурально взвыла сестра, когда я рассказала ей, как оказалась дома. Мы уже подходили к остановке, где собирались другие юные спортсмены. Мы подошли к одной из организаторов, та отметила Снежу в своем журнале, уверила меня, что с моей сестрой все будет хорошо. Я на всякий случай попросила женщину записать мой номер, вдруг что. Та даже не скривилась, быстро забив в свой мобильник нужные цифры и переключилась на других детей. Вдалеке показался наш автобус.

– Я пойду к речке, ну где встретила Золотую рыбку, там был портал, может он еще открыт. Или постараюсь связаться с Рыбкой. Как-нибудь. А ты будь умницей, мама с папой на связи, звони, если что, я вернусь в конце лета. Обещаю! И не волнуйся обо мне, у тебя там впереди своя сказка, хорошо? Ты же видишь, я вообще ничего не знала, как слепой котенок мыкалась с желаниями разными, но в этом и суть приключений, набраться новых впечатлений, у тебя будет тоже самое, поняла?

Сестра кивнула, чмокнула меня в щеку и села в автобус. Помахав ей на прощание, я дождалась пока машина уедет и направилась к реке.

Ну что, придется прыгать, если не получится, буду вся такая мокрая искать Рыбку, потому что квартиру я заперла ключами Снежки, а мои так и лежат в Теремке. Ну может это и к лучшему, чем более умотаным будет мой вид, когда я предстану перед Рыбкой, которую еще надо отыскать, тем больше шансов, что мне простят мой маленький побег. Мол, психанула, работа нервная, офигела от количества желаний, верните назад, жажду исполнять свои профессиональные обязанности. Даже без обещанного желания в качестве оплаты за труд.

Но стоило мне подойти по ближе к воде, как из-под водной глади выскочил светящийся шар. Клубочек. Опа.

– Ух… – раздалось за моей спиной. Не то, что б я не была солидарна с данной реакцией. Но подозрительно похож этот возглас на голос моей сестры. Но она точно в автобус села. Обернувшись я не увидела источник звука. Показалось, наверное. Клубочек снова выскочил из воды, я поняла, что не могу упустить этот шанс и бросилась вглубь речки. Там мне чудом удалось зацепиться за нитку волшебного клубка и меня на бешеной тяге засосало в тот самый портал. Вынырнула я уже в Тридевятом царстве. Клубок вытянул меня наверх, работая как надувной круг.

– Ну прости меня, что я как-то не уважительно с тобой обходилась. Ты вон какой полезный и волшебный-приволшебный шерстяной клубок. Король всех клубков, – сказала мокрому артефакту, который помогал мне держаться над водой. – Только один вопрос, как ты… А вот как… – вопрос отпал, но появилась уйма новых, стоило мне приблизиться к берегу. Вынырнула я там же где и в прошлый раз, на границе Тридевятого царства и Нави. В этот раз берег был куда оживленней, чем тогда. Там разворачивалось целое представление. Сева держал на вытянутых руках волшебное блюдце и врал по нему Золотой рыбке, что все под контролем.

– Отлучилась на пол секунды! Зачем же трезвонить каждый час? Занятая она. Да, вот так, без браслета чудного... Ну сняла и сняла. Натер! Что-что... ого. Матушка лечит ей ожог. Да метода твоя по контролю за исполнением желаний слишком уж живодерская, девке всю руку ошпарило. Нет. Почему сразу зубы заговариваю? У вашего брата разве они имеются? Ехидство, что б ты знала, это для чад неразумных. У меня теперь энто… новомодное…. Скормаз…. Ну может быть и сарказм. Не ведаю, слово басурманское твоя заместительница притащила. Да тут она! Вон, идет уже почти сюда!

Сева меня не видел, но так убедительно врал! Между тем клубок выскочил из моих рук и снова нырнул в море, что-то там схлопнулось, по воде прокатилась вибрация. Через пару секунд клубок выплыл, вокруг его туловища… ну пусть будет основания, обматался мой золотой браслет. Только понять бы, как он там оказался? Может Василиса с его помощью портал открыла? Да, хорошо я его подергала, почти уже и чешуи не осталось. Там штучек десять-пятнадцать болтается. Ай, ладно, зато людям помогла. Хотя если постараться сэкономить остаток, то можно будет попросить у Рыбки, чтобы дедушка поправился. Да, так и поступлю.

Еще на берегу стояли Василиса и Елена, которые не обращая на нас внимания, самозабвенно друг с другом ругались.

– Привет, – не уверенно сказала я, подходя к царевнам. Ругань тут же смолкла и меня попытались задушить в объятиях, сопровождая этот процесс радостным визгом. Я ответила тем же.

– А что вы сказали Яге, зачем клубочек понадобился? – уточнила я и девчонки одинаково потупили взгляд. Сперли, значится… – Идите, давайте, возвращайте на место, пока Яга не хватилась. Я никуда не денусь.

Елена с Василисой согласились с моими выводами и побежали к Яге, возвращать ценный артефакт. Хорошо б их никто не заметил, а то чую неудобные вопросы могут начаться. Зачем клубок, кого искали, как в Навьем царстве очутились, и вот это все. Мы же, в конце концов, так старались все незаметно сделать, даже Кощея не дергали.

Я же защелкнула магический браслет на запястье и пошла спасать Севу. Отобрав у него блюдечко, я состроила самую что не наесть деловую физиономию человека, который тут, между прочим, за пятерых Золотых рыбок пашет.

– Да, я вас слушаю, какие-то новые распоряжения по выполнению вверенных мне обязанностей? Похвалы, нарекания? Обсудим премию?

– Ты сняла браслет, – хмуро констатировала Рыбка. Она там что, на своей горной вершине загорает? Или почему она лежит на шезлонге, но одетая в пуховик и горнолыжные очки?

– Сняла, руку обожгло в этот раз очень сильно. Но удалось залечить.

– Я поправлю интенсивность, – чуть помолчав, сказала Рыбка. – Но боле до конца службы не снимай его, и уж Навь для этого не используй. И где ты все это время мыкалась…

– Да ладно, Златка. Че ты девку мучишь, ну передохнул человек, что, не в круглосуточную ж ей батрачить, – рядом с Рыбкой возникла физиономия незнакомого мне мужика. Причем волосы у него были зеленые, а единственной одеждой служила длинная белая майка. На секунду его голова расстроилась, но быстро приняла приличную для немагического мира форму.

– Больше снимать не буду. Хорошо вам отдохнуть, – сказала я и выключила связь, смахнув изображение с блюдечка. Затем я сделала то, что не ожидала от себя, но мне показалось это правильным. Я подошла к хмурому Севе и привстав на цыпочки, его обняла. Тот вздрогнул, но не отстранился.

– Прости меня, Сев, иногда я бываю такой истеричкой. Ты прав, будь у меня больше опыта и знаний о чарах, мы справились бы быстрее и Иванушка в животное не превратился бы, – и тише добавила. – Мне жаль, что у вас с Василисой так и не получилось.

Он положил руки мне на спину и придвинул вплотную к себе, затем склонил голову к моему уху.

– А мне нет, – тихо сказал он и я чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо. Он аккуратно дотронулся до моей шеи, провел пальцами вверх, убирая мокрые пряди за ухо, затем аккуратно поцеловал в щеку. И это было куда как приятней, чем когда меня пытался целовать Саша.

Но тут на пляж выскочили козленочек и его сестра.

– Погодите, но когда же мне брата возвернут? Козел он тоже так себе родственник, – заныла Аленушка и я поняла, что пора преступать к работе!

Глава 9. Ледяное проклятие

Люди не хотят использовать для достижения цели стопроцентно рабочие способы, все полумерами обходятся: диеты там, тренажеры. А ведь просто все – если хочешь похудеть, заведи козленочка! Можно обычного, не волшебного. Очень милое животное. Общительный зверек по природе, кладезь энергии, сил и хорошего настроения. Ну, наверно. Я не знаю. Я вот уже который день с заколдованным братцем Иванушкой вожусь. До чего прыткий товарищ, я не могу. И вопрос еще меня мучает один: почему-то взрослый лоб превратился в маленького козленочка, а не в полноценное животное, название которого часто используют, как оскорбительный эпитет в высокоинтеллектуальном споре.

Сделать из козла человека – то еще приключение и я уверена, что если б в наших фитнес-центрах ввели такое упражнение, страна оздоровлялась бы в среднем килограмм на пять. А может и семь. Но не будем о грустном.

Расколдовывать непутевого братца Аленушки мы старались всеми возможными силами. Во-первых пытались удариться козликом о землю, как делал Сева.

– Чего ты супротивишся-то, дурень! Человеком станешь! – уговаривала его сестра, когда Вася без церемоний подняла магией козленка повыше и шарахнула им об землю. Шмякнулся он не сильно. Думаю, даже без сотрясения обошлось, но в человека не превратился. Зараза.

– Может, это должен быть добровольный акт членовредительства, а не навязанный? – уточнила я. Решать проблему козленочковости отдельно взятой мужской особи мы принялись на следующий день после моего возвращения. Потому что я устала! Вчера я столько всего наворотила, много где побывала, много чего переосмыслила, словом с ног валилась и соображала через раз, ну хотя бы не забыла позвонить родителям и узнать, как дела у дедушки. Они как раз еще в больнице находились. Состояние у него было, вроде как стабильное, но сердце орган такой непредсказуемый. В любую секунду может критический момент настать.

Так что нашу копытную оказию мы стали решать со следующего утра, а я хоть отвлекаюсь от невеселых дум.

– Ежли кто-то тебе желание загадает, что б ты расколдовала парня? – предложил Сева. С Севой мы помирились. Вроде. Он даже разговаривать нормально стал. Эм… Ну вообще-то и все. Перед Василисой мы пока все еще изображали нечто вроде романтических отношений, но не так уж активно. На все мои попытки обговорить ситуацию и может быть, выработать новый план, Сева пожимал плечами или отмахивался. Чем реально раздражал! И козел этот еще не рассколдовывается!

Мы стали искать людей, которые еще не загадывали мне желания. Искали долго, но ближе к обеду заловила я таки одну женщину с ведрами наперевес, на этом… как его… на коромысле они у нее висели, во…

– Уважаемая, прошу прощения за беспокойство, я Золотая рыбка, не могли бы вы загадать мне желание. Чтобы….

– Пусть ведра до дому долетят и сами на себе воду носют! – тут же сообразила женщина и браслет на руке снова нагрелся. Пришлось исполнять. Чешуек оставалось критически мало. Кстати, что забавно, Сева, пока единолично владел всей этой магией, ни одного желания не исполнил. Молодец какой…

Второй раз я заловила старика с рыболовными снастями.

– Уважаемый, не могли бы вы мне помочь? Я Золотая рыбка, исполняю желания… Загадайте, чтобы...

– Пусщай у меня улову будет не меньше, чем у Понкратыча.

И так еще раза три.

За полдня я успела натаскать женщине воды, порыбачить с незнакомым мужиком, прополоть пол гектара огорода и заштопать пятнадцать пар мужских штанов, разных размеров. Магию-то я теперь экономлю, все своими ручками приходится делать. О, и ребенку одному свистульку подарила. Самое обидное, не один гражданин до конца просьбу не дослушал. Через пару этих интенсивных часов, я просто валилась с ног. Василиса с Севой честно мне помогали, но браслет требовал от меня не мухлевать, обжигая руку. Хоть и не настолько сильно как раньше. Всего-то ожоги второй степени, спасибо Рыбка, облегчила мне условия труда.

Во второй половине дня, я на отрез отказалась искать потенциальных загадывателей и отправила на это неблагодарное мероприятие Севу. Мы с Василисой остались ждать результатов на берегу речки, Аленушка рядом выгуливала братца. Тот счастливо перешел на вегетарианский рацион.

– Ну как там у вас с Милорадом? – спросила я, как бы между делом.

– Ты ж понимаешь как, – удивилась Василиса. – Тебя только пару часов не было. К свадьбе-женитьбе мы готовимся. Он по-быстрее хочет ее сыграть. Да и я. А то чую, беде быть. В дни ярмарки и сыграем, в окончании лета.

– А ты готова так скоро?

– Да мы давно знаемся, – пожала она плечами, швыряя мелкие камушки в речку. – Я завсегда должна быть уверена в том, что творю. Мне же править…. Хочу как можно раньше к обязанностям своим приступить, что б маменьке полегче было. У нею делов столько… Да и совмещать правление Тридевятым с Навью как-то надобно умудриться, дедушка тоже подустал.

– А Елена?

– С Еленой некуда спешить… Она ведь ненаследная. Может позволить себе повременить.

– Есть у меня тут на примете один жених, – я рассказала про Емелю. Василиса рассеяно меня слушала, но когда рядом возник Сева, царевна встрепенулась. Тот виновато развел руками.

– Не жалают со мной таких делов иметь. Все попрятались по избам. Сын Яги, мол, хочет их околдовать.

– Пойду, что ли, я, – растеряно произнесла Вася, касаясь плеча парня в утешительном жесте, – ты, Севочка, молодец, что старался.

Да, Севочка такой молодец. И чего настроение у меня окончательно испортилось? Но оно относительно быстро выровнялось, когда нам таки удалось поймать еще одного человека. Василиса тут же притащила его к нам и приказала загадать мне желание.

– Э… царевешна… – замялся мужчина. – Так коли я Рыбке желание-то изгадаю, то сам без всего останусь.

– Не останешься. Я лично прослежу что б твое настоящие желание исполнилось. Только не произноси его сейчас, – замахала руками Василиса. Я б на ее месте все-таки поинтересовалась, что там этот товарищ может хотеть. А то, знаете ли… Вдруг он царем стать захочет или новым Кощеем. Так себе тогда у нас будет бартер. Мужик, честно загадал мне расколдовать козленочка. Но браслет никак не отреагировал и чешуйка от него не пожелала отдираться.

– Давай-ка подмогну, – мы с Василисой вместе принялись отколупывать одну наиболее уязвимую чешуйку, но она, зараза такая, проявила чудеса стойкости и непреклонности. Да еще такое чувство, что она вообще намертво мне к коже прилипла!

– Смотри-ка, неискренние желания не в счет, – озвучил наше разочарование в магии и ее бюрократии Сева.

В общем, день потеряли просто так, но устали как собаки.

На следующий пошли мы с повинной к Яге.

– Так энто ж зелье оборотное ему надобно, а не энти ваши хитромудрости, – всплеснула она руками. – Сварю, касатики, сварю. Но пару дней еще козленочком он поскачет. Смотри, Аленка, что б его на обед никто не поймал, сказывают у козлят молочных-то мяско нежное…

– Каких молочных, ему уж девятнадцать зим минуло, – растерялась сестрица Аленушка и посмотрела на брата. – А все как малой.

– Ну так форма оборотническая, она больше о состоянии души, а не возраста отмеренного, – пояснила Яга, заводя потерпевших в избу. Наверное, сейчас зелье свое варганить будет. Я б хотела посмотреть за процессом, может что запомню, но Сева с Васькой вытащили меня на улицу, с такой вот формулировкой: «Поверь, ты не хочешь энто узреть».

– Да нет, хочу! – уверяла я друзей, но что Василиска, что Севка, оба были непреклонны, пока избушка на курьих ножках не подпрыгнула и не стала вытанцовывать вприсядку. Черепа на заборе переглянулись и стали играть в города:

– Китеж Град.

– Дубрава.

– Авалон.

– Новгород.

– Дунайск.

– Калуга.

– Нет такого города!

– Энто тебя нет!

И все в таком вот духе, затем вокруг танцующей избушки стали образовываться маленькие огоньки света. На вид милые, но как оказывается, агрессивные. Из них стали фигачить во все стороны молнии.

– А внутри, знамо, еще интересней! – не оставила я попыток прорваться внутрь. Ну блин. Настоящая Баба Яга варит оборотное зелье, что б расколдовать братца Иванушку, ну елы–палы, как можно в здравом уме такое пропустить?! Я что потом сестре расскажу? Была Золотой рыбкой, в основном носила воду и полола сорняки? Ну немножко по Нави бегала, да принцев заграничных из речки выуживала?

Но меня всеж-таки утянули подальше от избы к опушке леса. И вот там я решила высказать, как мои друзья не правы. Но резко похолодало. И когда я говорю «похолодало», я имею в виду, что в первых числах Августа пошел снег!

И не просто там какой-то снег, неа, он заметал как взрослая метель, на земле стали образовываться сугробы.

А я тут в сарафане да шлепках ношусь! Даже панамку в теремке оставила.

– Энто что еще? Сева, ты? Из-за снежной ведьмы? – Василиса с тревогой ухватилась за Севу, позабыв обо мне.

Мне вот интересно, что там у него случилось, почему все говорят про снежную ведьму. Про зиму, про… Мать моя…

– Неа, не я, – покачал головой Сева, но это уже было лишнее, на поляне появился белоснежный, как снег (загородный, естественно) конь. Его роскошная грива переливалась словно шелк, копыта коснувшись земли, заставили все вокруг покрыться коркой льда. От лошади веяло холодом. И она пошла к нам.

– Здрав будь, снежный конь, – первым опомнился Сева, поклонившись животному. Мы с Васькой тоже последовали его примеру. – Чем обязаны твоему визиту? Еще ведь час зимний не пробил?

– Я прибыл по поручению Мороза Ивановича, – сказал конь человеческим голосом. Хоть что-то в этом мире стабильно. – Знаешь ли ты Золотую рыбку новую?

– Эт я, – охрипшим голом сказала я. Вот чувствую, будет подвох! Хотя, если на то пошло, конь прикольный.

– А знаешь ли ты, Рыбка золотая, хозяйку этого волшобного предмета? – Конь обернулся и зубами снял со своего седла, золотого, хочу заметить, с красным тиснением, нечто небольшое и положил к моим ногам. Ну знаю. Телефон это, сестры моей. Только быть его тут не может. – И можешь ли ты забрать эту милую девочку из нашего царства?

***

Моя сестра в… как она туда… Да почему ж все… А!

Со мной в Снежное царство увязался Сева, Василису мы оставили дома, готовиться к свадьбе. Путь-то не близкий. Ну так я думала. Но Васька все равно просто так меня не отпустила и сказав, что я тут так-то «залетная» наколдовала мне шубу, из невероятного белого меха, расписанного под гжель, с очень пышно отороченным капюшоном. И сапоги в тон.

Сева просто обратился в белого ворона, хотя снежный конь возражал.

– Нама только Рыбка требуется для наведения порядка. Ты и так натерпелся, бедолажка, – попробовал отговорить его конь. Ворон демонстративно стал чистить крыло. – Ну и лети, мне что-то? Приказали доставить Рыбку. А ты сам взрослый, скумекаешь уж как быть. Я Буран, кстати.

– Женя, – сказала я, с третьей попытки все ж таки забравшись на коня.

И мы понеслись. Вот это вот Пушкинское про вьюгу, которая небо кроет и воет, как дитя, это все не фигура речи, отвечаю. Вокруг коня разразилась такая непогода, всех встречных замело по макушку. Но Буран не все время скакал по земле. В какой-то момент он оттолкнулся от устойчивой точки опоры и поскакал по воздуху, как по дороге.

– Мама! – взвизгнула я, покрепче сцепившийся в поводья. Мы прям так высоко взлетели! Я пожалела, что не захватила из дома водоплавательную маску или хотя бы просто солнечные очки, потому что в глаза бил ветер вперемешку со снегом. Я очень глубоко натянула капюшон и пригнулась к шее коня. Под ногами проносились настоящие облака, они играли всеми снегами, тьфу ты, цветами, от ярко-алого до темного-фиолетового. Очень красиво. И очень ветрено. Я прямо боялась, что меня снесет с коня и упаду я, такая отвратительно летающая Золотая рыбка, на землю.

Чуть поодаль от нас активно загребая крыльями, летел Сева. Он явно проигрывал в скорости и явно выбился из сил, продолжая лететь лишь на одной вредности.

– Сева! – закричала я. – Давай сюда!

Ворон не стал вредничать, а послушно погреб ко мне. Я схватила его одной рукой, затем прижала к себе и держала так всю дорогу. Он нахохлился, ну потому-что девочка тут ему еще помогает не упасть совсем, какой позор, какой позор, все воробьи засмеют. Но спустя пару часов полета, даже он смерился с тем, что нужно было ехать верхом. Мы занырнули в огромное грозовое облако. Абсолютно черного цвета. Внутри него полыхали пучки молний и гремели раскаты грома.

Я думала, нам каюк. Вот правда. Даже Сева перестал строить из себя независимую птицу и поближе прижался к моей шубке. Но грозовой кавардак длился не так уж и долго, через пару мгновений мы вынырнули в царство настоящих льдов. Тут стоял стеклянный замок, с такими резными и красивыми фасадами, башенками и балконами, украшенными застывшими снежинками, и огромными воротами из чистого, прозрачного льда. Ежики-макарожики!

Конь облетел это великолепие по кругу, заходя на посадку. У Бурана своя полоса оказывается есть. Это вам там не тут, вот. Во дворе замка бегали туда-сюда девушки с простынями, а руководила ими грозная дама почтенного возраста, она махнула Бурану, приветствуя. Когда все вокруг перестало двигаться и пытаться меня уронить, я заметила, что к нам бежит пожилой мужчина с длиннющей белой бородой, одетый в красный тулуп, а в руках он держал посох, на вершине которого горела огромная снежинка, напоминающая звезду. В ее сердцевине переливалась звенящая темнота космоса.

О-ФИ-ГЕ-ТЬ! Это ж дед Мороз…. А! Забыв о том, что мне двадцать лет, я так несказанно обрадовалась, что он все-таки настоящий! И я его вижу, в живую!

Видимо, от восторгов я слишком сильно прижала к себе ворона, потому что он вывернулся из моих рук и ударившись о землю, снова стал человеком. Очень помятым человеком.

– Здрава будь, новая наша Рыбка золотая, – кинулся жать мне руку дед Мороз. – И ты Всеволод, давно не видались. Ну хоть сейчас обстоятельства по-милее, чем те, что наше знакомство составили.

Сева рассеяно кивнул.

– Не сочти уж за неуважение, Рыбка золотая, сестра твоя девчонка добрая, веселая, да только некогда нам отвлекаться. Да и ребетенку не место в Снежном царстве. Ей средь живых играть надобно, а не с нашими… отмороженными, – и дед Мороз зыркнул на приближающуюся к нам руководящую местным балаганом женщину. На вид она была…. Ну вот как каноническая Баба Яга. В смысле сухонькая, с серьезным лицом, длинным носом и гневным взглядом. – Госпожа Метелица, чего вы пост-то свой оставили, где гостья нашенская?

– Убегла, Егоза, – развела руками госпожа Метелица, а затем окинула меня изучающим взглядом.

Я вот сейчас поняла, что эта умудренная годами женщина решает отдать мне мою сестру или спрятать ту по-лучше. И во втором случае, к ряду уже имеющихся место вопросов, добавится следующий: что я родителям-то скажу?

– Пойдем, провожу, – кивнула она мне и развернувшись, направилась в ледяной дворец чеканя шаг. – Пока мы тут с Морозом Ивановичем к будущей зиме готовимся, ваша сестренка весь замок облазить успела. По вине моей за одной из перин не усмотрели, так девочка ее выхлопала и где-то снег выпал. Да ведь и страна такая дальняя, мы туда только раз в столетие иногда тоненькую перинку вытряхиваем, чтоб равновесие не нарушилось. А тут ваша как схватит перину потолще, как давай нам помогать и напомогала там...

Почему я подумала, что место это внезапно заснеженное расположено где-то в Африке?

– Да, Снежа у нас такая, хлебом не корми, дай куда-нибудь поток энергии приложить, – сделала я серьезную физиономию.

Один раз Снежка взялась переклеивать обои у себя в комнате. Правда, мы об этом не знали и по итогу вместо нормальных обоев на всех видных местах красовались вырезки из журналов, присобаченные на канцелярский клей. К нашему удивлению, держались они даже очень неплохо. Тогда-то ей всего шесть лет было. Никто не знал, что ребенок от нечегоделания найдет себя в дизайне интерьеров, но мама с папой быстро решили вопрос лишней энергии, отдав сестрицу, как и меня когда-то, на плаванье. Мне вот быстро наскучило. Снежка тоже через некоторое время ушла из секции. Точнее, перешла в секцию по рукопашному бою, бальным танцем, бадминтону и шахматам. На последнем настояла мама, утверждая, что девушка должна быть образована всестороннее. Мне хватило кружка юных режиссеров в школе. А когда Снежка подросла, на целых пол года, она вернулась в плавание. И сейчас это у нее основной источник занятости. Но не единственный.

– Севку мне в детстве напомнила, такая же шебутная, – догнал нас Мороз Иванович.

– Может расскажите как вы с ним познакомились? – спросила я из чистого и бескорыстного любопытства.

– Нет, – только и буркнул Сева откуда-то сзади. Все разом стушевались. Обернувшись, я увидала, что Сева плетется за нами, все больше сжимаясь в плечах, словно пытаясь стать наиболее незаметным. Мороз Иванович поравнялся с ним и начал что-то тихо говорить. Сева пару раз кивнул. Я стала разглядывать замок, лед резными плитками облицовывал стены, искажая прозрачность до немного приличных аспектов видимости. Тоже мне удовольствие наблюдать, что происходит в твоем замке через стены и пол. Вообще без личного пространства люди живут.

– Не думала, что он сюда еще когда-то сунется, после всего, – тоже шепотом сказала госпожа Метелица.

– «Всего» чего?

– А это он пусть сам рассказывает. Не мой секрет, – заявила она и мы добрались до двери, закрытой на большой, железный, очень мудреный замок. Он весь состоял из шестеренок, цепочек, поршней и пружин. Это единственный металлический предмет во всем замке. Все остальное было сделано либо из гладкого переливчатого льда, либо из мягчайшего, словно облако, снега. И здесь, к моему удивлению, было не настолько уж и холодно. Ну слегка прохладно, я б сказала. Но не прям что б лютый заморозок.

Сам же Мороз Иванович, закончив говорить с Севой, подошел к замку и приложил к нему посох. Сложный железный механизм зазвенел, стали открываться многочисленные поршни и щелкать пружины.

– Подождать надобно, безопасность сюрьезная, – пояснил Мороз Иванович.

– Вы что, мою сестру заперли? – запоздало спохватилась я.

– Нет, замок сам запирается, когда дверь захлопываешь. А вот как она его отварила, это вопрос, – пояснил дед Мороз. Я попыталась рассмотреть, где за дверями моя сестра, но лед искажал картинку и ничего увидеть мне не удалось.

– Мы здесь ненадолго, – зачем-то сказал Сева, подойдя ближе.

– Не боись, кавалер, она же Золотая рыбка, – повернулась к нему госпожа Метелица. – Ее чары рыбьи и защитят. Ты уж тоже прошел через все это. А вот про Снежану неясно. Уже долго тут. Но еще вроде в себе девочка. Так что хватайте ее под руки и уводите к людям. Буран вас скоро домчит.

Я ничего не поняла, но тут Сева протянул вперед руку и толкнул меня в плечо.

– Ты чего? – удивилась я.

– Это ты? – проявил странную не сообразительность сын Яги.

– Ну я, – пришлось взять его за руку, что б он больше в меня не тыкал.

– Не отходи от меня.

– Да что тут прои… – И именно в этот момент замок полностью открылся, огромные ледяные двери распахнулись, приглашая нас войти.

Зал был громадный, явно не сильно жилой и … тронный.

– Не знала, что вы тут за царя, – честно призналась я. Ну дед Мороз, он как бы, добрый волшебник. Хотя можд и царь. Тут же Снежное царство? Ох, от стен отражались все звуки и в этом конкретном месте, они звенели и вибрировали, сталкиваясь друг с другом, и разваливаясь на осколки, словно печальная хрустальная посуда. Чет не туда меня куда-то несет с метафорами.

– Я не царь, но я владыка, а вот была тут одна… ведьма… – все разом посерьезнели. И я, кажись, поняла про что они там говорили. Чуть сбоку от трона возвышалась статуя изо льда. Женщина в сверкающем снежном платье, вокруг нее мерцали искры колючего и откровенно враждебного снега. Лицо ее было столь прекрасным, сколь и злым. Смотрела она на всех сверху вниз с надменным прищуром резных глаз. В одной руке она держала что-то вроде шара, состоящего из острых осколков, а вторую уперла в бок.

Рядом с этим памятником надменности седела моя сестра, и даже не одна, а в компании с каким-то мальчиком.

– Снежа! – я дернулась к ней, но Сева отчего-то прирос к месту, так плотно удерживая мою руку, что я не смогла и шага сделать. Сестра тут же вскочила, а вот мальчик никак на нас не отреагировал.

– Жень, мы должны ему помочь! – заявила Снежка. – Иначе я никогда отсюда не уйду!

9.2

– Ты вообще как сюда попала? Что это за мальчик?! Родители, наверное, уже с ума сходят! Почему ты не на своих сборах! Зачем тебе этот мальчик! Как ты отыскала этот замок!

Меня прорвало на град не самый остроумных вопросов. Просто увидеть сестру вот прям тут, вот прям так, даже понимая что она не могла оказаться тут по чистой случайности и волшебный конь, прося забрать Снежку, вряд ли перепутал бы постороннюю девочку с моей сестрой, я все равно очень сильно удивилась!

– Во-первых, ты не продуктивна, – заявила моя малявка. – Во-вторых, твоя тревога выражается не экологично, в-третьих...

– Я тебе ремня всыплю!

– Телесные наказания запрещены конвенцией по правам ребенка!

– В сказке ее еще не изобрели!

– Ну, Женечка, – перешла в режим неземной милоты сестра, округлив глазки, выперев нижнюю губу и просительно сложив руки перед собой. Ну е-мое, вот как ругаться на такое милое, пусть и кране манипулитивное создание? – Мы должны помочь ему. Сама же говорила, что ты Золотая рыбка! Я желаю...

– Стоп! – успела крикнуть я. – Если ты желание загадаешь, я тебя домой не смогу отправить. Так что держи свои желания при себе. А лучше рассказывай все по прядку.

– Ну ты когда отвернулась… – сестра пошаркала ножкой по ледяному полу. – Я выкралась из автобуса и за тобой пошла, потом увидела, как шарик светящийся из воды выпрыгивает, а ты за ним ныряешь и я тоже нырнула. Успела в последний момент, так была рада, что ты меня не заметила, а я использовала методы маскировки, которым нас на ориентирование в экстремальных условиях учили.

– Скажу родителям, что б тебя перевели на балет!

– Да ладно. А это тот самый Сева да… Ну такой, – заулыбалась эта… вот сестра ведь, что б не промолчать?

– Да, я тот самый, – согласился Сева, при этом все еще сжимая мою руку. – Милая девочка. А вы с ней внешне сильно похожи?

– Не. Вообще нет, как небо и земля, – буркнула я.

– Женька красивее. Я более экспрессивна и активна, – пояснила подлиза. Я смерила ее гневным взглядом, она демонстративно посмотрела на мою руку, которую сжимал Сева. – Ну а потом я пошла проверить территорию, там дерево такое классное, и кот тоже, – Хихикнула сестра. – Ты права, русалка та еще токсичная личность.

– Она выражается, еще страннее, чем ты, – заметил Сева.

– Наслушалась по телеку психологов.

Все сделали вид, что понимают о чем я сказала. И даже никто не заподозрил меня в том, что я самым неприличным образом ругаюсь при ребенке.

– Вот, – продолжила Снежа. – Потом я встретила девочку. Она на краешке колодца сидела и наматывала нитку на веретено. Я хотела с ней поговорить. А та испугалась и веретено уронила в колодец. Она давай реветь. Я сказала, что достану. Мы нашли веревку и я, как учили на скалолазание...

– Я буду умолять родителей отдать тебя на курсы икебаны.

– Ну ладно ты, – отмахнулась малолетняя экстремалка. Додумалась же на дно колодца сигать! Да еще на какой-то веревке! А если б сорвалась! – Да чего ты. Я сто раз так делала.

– Прыгала без нужного оборудования и подстраховки в темное, глубокое и неизведанное место? – я сейчас поседею и начну гармонировать с общим белым фоном.

– Не… училась выживанию в условиях приближенным к реальным.

– На ориентирование?

– Ага.

– Вас там что, в спецназ готовят, – развела я руками. – Что дальше было? – как хорошая дочь, я должна рассказать родителям, что у Снежы отсутствует инстинкт самосохранения. Как хорошая сестра, я должна подержать мелочь в ее отваге. И вот что мне делать, а?

– Я спустилась. А потом еще спустилась, а потом веревка лопнула…. – сестра потупилась и стала ждать, когда я буду ругаться.

– А дальше? – учитывая, что Снежа живая, целая и здоровая, ее можно будет запереть в комнате с едой и подушками, чтобы она себе не навредила лишним героизмом. Но тогда возникнет вопрос, для чего ее вообще растят. Эх…

– Я упала на перину. Щекотную… – улыбнулась сестра. – На меня госпожа Метелица сначала наругалась, потом все тут показала, а еще потом я немного им помогала...

– Подарив Африке немного нашего снега? – уточнила я. Не, ну нам-то в принципе, не жалко, другой вопрос, как бедная Африка справится со стандартными Сибирскими буднями?

– Ну я же как лучше хотела, – насупилась мелкая.

– Не ругайте ее, – подала голос госпожа Метелица. – Снежана не сильно нам мешала, наоборот, все оживилось с ее появлением.

– Ладно, – я потерла глаза. – После твоих междугородних диверсий, что дальше было?

– Меня позвала ледяная тетя, – уже не так задорно сказала Снежка. Я непонимающе поглядела на госпожу Метелицу и Мороза Ивановича.

– Она, – Сева, правильно истолковав мое молчание, указал свободной рукой на статую.

– Она что, живая? – предположила я.

– Нет, – ответили все хором, до чего у них звонкие голоса, особенно в этом конкретном зале. Тут акустику хорошо писать для аудио.

– И я... я нашла тут Кая! Ему плохо! Мы должны ему помочь и это не желание, – замахала руками сестра. – Это долг каждого порядочного человека. Даже если он временно рыба.

***

Мальчик не реагировал ни на что вообще. Он с абсолютно серьезным лицом, почти седыми волосами, белоснежной кожей, одетый в легкую одежду, сидел на ледяном полу и перебирал какие-то серебряные осколки.

– Вечность, – наклонилась к нему я. – Пусть сложит слово «вечность». И мы все пойдем по домам.

– Он его и так складывает, – пояснила сестра. Не могу понять, почему ей не холодно. На ней всего-то джинсы и легкая курточка. А температура в замке все равно минусовая! Но надевать мою шубу она отказалась наотрез. – А потом раскладывает, и заново складывает. Я уже пробовала вместо него сложить. Без толку.

– Нда, тяжелый случай…

– Снежанка, – прочистил горло дед Мороз. Госпожа Метелица тоже намеревалась что-то сказать, но тут на улице раздался громкий «ба-бах» и женский визг.

– Ох, дурены, опять вместо перины лед взбили, – всплеснула она руками и поспешно удалилась.

– Снежанка, – предпринял вторую попытку дед Мороз. – Ты пойми, Кай наш тут уже пятнадцать лет сидит. Он никуда отсюдава уйти не может. И расколдовать его тоже никто не сможет. Любой человек, который надолго задержится в Снежном моем царстве-государстве, сам льдом изнутри прорастет. Тебе нужно уходить, пока не стало поздно.

– Чего-чего? – я повернулась к деду Морозу, забыв о мальчике. – Чуть поподробней, про это: «льдом изнутри прорастет», пожалуйста?

Мороз Иванович раскрыл было рот, чтобы объяснить мне всю соль ситуации, как по замку прокатился возглас натуральной пожарной сирены. – Ай ты, ж что будешь делать, опять мои сподручные чегой-то напортачили. Звиняй, Золотая рыбка, пусщай тебе твой дружочек обскажет как да чего.

И дед Мороз шустро пошагал разбираться с проблемами замка.

Снежка присела рядом с мальчиком и стала помогать ему складывать из льдинок слово. Опять. Причем льдинки были просто разномастными осколками. Ни разу на кубики с алфавитом они не походили. Их приходилось сопоставлять ребрами, чтобы получались очертания букв. Причем древнеславянских. Некоторые я знала, но, чую, могут возникнуть сложности.

– Может, если мы доберемся до тысячного раза… – сосредоточено сопела сестра.

– Покажут мультик? – вспомнила я старую игру. – Снеж…

– Мы должны ему помочь! – упрямо завила она. – Ты пока думай, а я поскладываю. Он же не видит нечего.

– В смысле? А как он тогда..? – не поняла я.

– Ну он же слепой. Сама погляди.

Пришлось подойти к мальчику и аккуратненько чуть приподнять его лицо за подбородок. Меня как током прошибло. Точно такие же льдистые глаза, как у Севы. Только мутные очень.

Сева же вообще забыл о наших баранах, он стоял рядом со статуей и высоко задрав голову, разглядывал снежную женщину. С таким выражением лица...

– Снежа... если что, беги, – предупредила я сестру. Не нравится мне как Сева смотрит на эту мадам. – Сева… – он не отреагировал, тогда я подошла ближе. Вокруг было тихо, только лед чуть подрагивал отражая неслышимый мне звук. Браслет на моей руке вдруг тоже задрожал, но остался совсем холодный.

Я не услышала это. Но поняла. Статуя звала Севу к себе.

Ей нужна его покорность. И кровь. Сева стоял будто завороженный, ничто в этом замке его не волновало. Сейчас он был точно таким же как и этот несчастный мальчик – холодным и безразличным. А еще меня несколько озадачило, что на лице Севы, когда он смотрел на эту снежную заразу, отражались обожание вперемешку с ужасом. Обычно бесстрастного парня я в таких живых эмоциях не видела. Ну может раз или два.

– Сева! – самый действенный способ вывести человек из гипноза, это уколоть его иголкой. Иголки нет. Но есть сапоги, а у Севы есть колени.

Быстро и эффективно. Любой зов перестает иметь значение, когда пытаешься растереть синяк на коленке.

– Пользуешься, что девиц я не бью, – процедил Сева сквозь зубы. Вибрации вокруг стали чуть слабее.

– Вот так и помогай вам всем, – демонстративно изобразила я обиду. – Расскажешь, может, откуда они все тебя знают и почему на прямые вопросы загадочно кивают, мол пусть он тебе сам и рассказывает?

– Энто старая история, которая не имеет никакого отношения к...

– Мне надо увести отсюда сестру! А она не уйдет, пока мы не спасем этого мальчика!

Сева собирался дальше со мной пререкаться, но вдруг замолчал, тяжело вздохнул и тоже уселся на пол возле статуи. Что ж их всех себе пятые точки отморозить тянет? Пришлось сесть рядом на корточки.

– Я… во времена когда упырица лютовала, заявилась она в мой дом… Я ребенком тогда был, неразумным, младшим самым, матушка меня через окошко на улицу вытолкнула и бежать велела, не оглядываясь, я и убег… попал на заснеженное поле, зима тогда стояла лютая... там меня и поймала… она. – Он мотнул головой на статую. Отчего-то я примерно представляла, как там дальше история повернется. – Она забрала меня с собой. Она многих детей похищала. Тогда же все думали на упырицу, мол, та людей семьями губит, что вправду так и было. Но слухами воспользовалась и снежная ведьма, промышляла под шумок…

Я дотронулась до его руки, сама не совсем понимая, чего хотела сделать. Сева поддался чуть вперед, так что наши лица оказались на одном уровне и разделяло нас не такое уж большое расстояние. И даже моя пушистая шубка не спасала от того арктического холода, которым веяло от него.

– А дальше, Мороз Иванович узнал об ее… деятельности?

– Нет, она его заперла в подземелье дворцовом, в темницу без выходов. Матушка моя названая и Василиса Премудрая хватились после того, как одолели упырицу, тогда зима лютовала дольше положенного и не первый год так уж было, а детки все пропадали. Снарядили сюда поход, узнали о злодеяниях снежной ведьмы, тогда пошли сражаться с нею… Снежная ведьма битву проиграла, но в самый последний момент… она заперлась со мной и Каем тут… И…

– А зачем ей дети? – задала я очевидный вопрос, когда стало понятно, что продолжать говорить Сева не может.

– Наверно, ей было одиноко, всех слуг она заморозила, – пожал плечами Сева. – И нас заморозить пыталась.

– Но Василиса с Ягой успели вовремя?

– Не успели. Снежная ведьма решила поступить хуже… Она сама себя обратила в ледяную статую, а перед этим поведала нам, что возвратится… однажды. Когда мы меньше всего энтого ждать будем.

– А почему тогда… – сделала я неопределенный жест рукой, потом сообразила, что он меня не видит. – Почему ты тогда ну, свободен делать, что хочешь, а этот бедный мальчик нет?

– Я и вырос, а он нет, – вздохнул Сева. – Она разбила здесь свое зеркало чаровное и волшобой заставила его осколки проникнуть к нам в сердца. А потом… заменила глаза на куски льда и приказала нам собирать слово из оставшихся осколков.

– Жесть… – так вот что у них с глазами.

– Лед, – поправил он меня. – Мы не должны ничего видеть кроме льда и не должны ничего чувствовать, кроме ненависти… Когда нас нашли, мы оба сидели вон там и собирали слово «Вечность». Это ее шутка, мол, так мы должны были провести целую вечность, пока она не возвернется, но Василиса Премудрая с матушкой принялись нас спасать. Царица считала, что ежли мы сможем собрать правильное слово, то заклятье спадет само. Но «вечность» мы собирали раз за разом и ничего не менялось. Тогда царица пыталась подобрать другое слово, такое, чтобы растопить лед в наших сердцах. Яга же принялась ворожить, пробовать разные волшобы. Они освободили Мороза Ивановича и госпожу Метелицу, всех остальных пленников. Они объединили свои чары, но силы не хватило…

– И как тебя расколдовали?

– Никак, – пожал он плечами. – Я все еще проклят. Но матушка сумела достучаться до дремлющей во мне волшобы.

– Сын седьмого сына, да? Я помню, Яга как-то говорила.

– Агась, мои чары борются с чарами снежной ведьмы. Но… из-за проклятия, я не обладаю и половиной того дара, который во мне есть. Каю и вовсе не повезло, она его умыкнула где-то за пределами нашего царства-государства, магии в нем ни капли. Вот он так навсегда и остался здесь. А я живу, со льдом в сердце и глазах.

– Страшно это… – поежилась я.

– Нет, матушка научила, как моим даром мне же зрение возвернуть, пусть и частично… страшно, что на всем белом свете, я только тебя одну не вижу, как ты все-таки выглядишь? Я думал, что энто из-за браслета, но когда ты его сняла, я тебя тоже не узрел.

– Ну… обычно... волосы у меня темные, но кончики синие, глаза серые, роста небольшого, характер вредный, – отшутилась я.

– Агась. Я тебя так себе и представляю, – кивнул Сева. Меня подмывало уточнить, часто ли он меня себе там представляет, но не при детях же. – У меня была одна надежда, на поцелуй настоящей любви. От Васи. Матушка сказывала, что любовь самая сильная волшоба и она способна растопить лед в любом сердце… Но с Василисой не вышло.

– Стой! – я запуталась! – А причем тут именно Василиса? Вы же с ней, как я вообще-то вижу… не особо друг к другу пылаете… вот этим всем?

– У меня дар пророчества, – заявил Сева. – Вот это, со зрением, я вижу не сейчас, а через пару секунд в будущее. Не очень удобно, но хоть что-то. И я видал, что, когда меня полюбит сильнейшая волшебница в царстве-государстве нашенском, и подарит мне свой поцелуй, то чары с меня спадут. А самая сильная волшебница это Василиса.

– Ну еще ее мать, и Яга, – стала перечислять я, загибая пальцы, – и щука, и…

– Стой, – он сжал мою руку. – В видении моем она была моего возраста, со странным цветом волос и я должен ее полюбить, так же, как она меня…

– Ну у вас же с Василисой… было… что-то… На турнире, я видела! Ну пока меня не это… не умыкнули!

– Говорю же, не вышло.

– Ладно… Будем решать все по порядку. Что нам делать? Моя Снежка не уйдет отсюда, пока мы не поможем этому несчастному пацану… Опять Ягу звать?

– Дак, даже ежли ты желания загадаешь, не выйдет. Пока матушка настолько сложное зелье варит, ее оторвать от процесса невозможно.

– Так… а что ваша эта… Снежная королева...

– Никакая она не королева! – Буркнул Сева. Моей руке в его хватке было холодно, но кажется, я почувствовала чуть ощутимый удар пульса. – Снежная ведьма она, люд ее и вовсе снежной бабой кличет, царица и матушка говорят, что коли мы не будем уважать своих ворогов, то уподобимся им. А я не хочу быть, как она…

– Ладно, так что за правильное слово может быть? – переключилась я на решение конкретной задачи, Севе явно тяжело рассказывать столь личные вещи какой-то залетной девице, которую он еще и не видит. – Или его в природе не существует? Зачем ведьме вообще давать вам возможность снять проклятие самостоятельно?

– Чары так работают, должна быть возможность их разрушить, иначе они вовсе не наложатся, – облегченно включился в обсуждение Сева.

– То есть, она сама это слово знала? Так… а никаких записей там… обрывков, намеков на ее точку зрения, дневников, списка дел на год, нет? – нахмурилась я.

– Госпожа Метелица считала, что можно узнать о снежной ведьме что-то, ежли проглотить осколок зеркала, тех, что она не развеяла и нас в буквы складывать не заставила, вон видишь у нее в руке шар из иголок, это они. Матушка пыталась, но ее чары защитили. А более никто и не решился, риск велик...

– Ну значит надо рискнуть! – решила я. У меня тут сестра, Сева вон проклятый, пацана опять же жалко! Золотая я Рыбка или где? Я должна людям помогать!

И прежде, чем Сева успел меня остановить, я с поразительной для себя ловкостью забралась на статую, дотянулась до руки снежной ведьмы, в которой лежал шарик, и выдернула из его основания парочку ледяных иголок.

Вообще, я даже в детстве лед не ела. Всегда предпочитала договориться на мороженое. Вкусненькое, клубничное или шоколадненькое, с хрустящей вафелькой или… Ай, что тут говорить.

Все лето без мороженого. Считай, не отдохнула даже.

– Стой! – Сева махнул рукой и поток плотного ветра стал носиться по залу. В меня не попал, но задел, так что я поскользнулась и потеряла равновесие. И конечно же рухнула вниз. На Севу. Сам виноват.

– А по голосу ты кажешься легче, – заявил он. – И разумней. Иногда.

– Я вообще-то придумать пытаюсь что делать! – возмутилась я, вставая.

– У тебя все равно не получится, – заявил он, тоже принимая вертикальное положение.

– Уж проглотить лед я могу, – хоть и очень не хочется этого делать. Но уточнять этот момент я не стала.

– Да не сработает! Ты же Золотая рыбка. На меня подействовало, потому что дар мой спал еще тогда.

– Ну так, а если… – я дернула браслет.

– А ежли ты опять его снимешь, и проглотишь лед, то не сможешь потом исполнять обязанности Золотой рыбки!

Никто никак не успел сориентироваться, потому что мы с Севой были заняты спором, иголки я держала в руке, стараясь не сильно их сжимать, что б не сломать. И совокупность этих факторов чуть не привели меня к нервному срыву! Потому что Снежка неожиданно оказалась рядом, и вместо того, чтобы помочь родной сестре не тронуться от тревоги, выхватила ледяные иголки и проглотила.

– Снежа! Быстро выплюнь! – пискнула я, но было поздно.

– Ничего такие, солененькие. Как слезы, – заявила моя экстремальная сестра. Все, теперь точно все, нужно срочно что-то делать! Как-то оттаскивать Ягу от сотворения оборотного зелья! – Да не волнуйся ты! Нормально я. Даже не холодит.

– Через сколько она того… что там с ней случится, Сева! – панически вопросила я.

– Ну, нам в глаза осколки воткнули, и в сердце… Мы их не глотали... – задумчиво произнес он.

– Вот ты же не маленькая, чтобы совать в рот всякую гадость! – что делать, что делать… Может два пальца в рот и пусть ее стошнит? Неприятно, но лучше, чем промывание желудка. Или нет?

– Да в порядке я! – фыркнула Снежка, еще и ногой притопнула.

Я отвратительная старшая сестра. Своими руками достала эту отраву и не уберегла от нее ребенка! Не могу за двенадцатилетний девочкой присмотреть, что б она не тянула в рот осколки магических артефактов. Да блин!

– Жень, – Сева тронул меня за плечо. – Осколки сразу чары свои накладывали. Если твоя сестра до сих пор не ослепла и не ожесточилась сердцем, то уж и не случится дурного.

– Ожесточилась…. Так… Ребенок, отвечай честно, если я куплю тебе щенка, ты его погладишь или пнешь. И сколько пальцев я тебе показываю?

– Три. Один. Два. А щеночка папа с мамой должны разрешить, или не хорошо получится! Женя, ну мы же должны помочь Каю! Кроме нас некому! И я знаю как… Точнее знаю, что она хотела… тетка эта, не проработавшая комплекс неполноценности и хронический нарциссизм, – сестра нахмурилась, глаза ее забегали из стороны в сторону. – Она заставила их забыть про любовь, сострадание, заботу, про то, что они хотели всем сердцем. И там спрятала ответ. То, что они хотят больше всего.

– Расколдоваться? – хмыкнул Сева. – Лично я хочу этого больше всего. Почти.

Мы подошли к Каю. Я сложила несколько подходящих слов: свобода, антидот, воля, античары. Ничего не срабатывало.

– Сева, а ты чего в его возрасте больше всего хотел? – вздохнула я. Сестра набрала слово «отпуск». У меня чуть дернулся глаз.

– Не помню, – развел руками Сева. – Сбежать, наверное…

– Ему лет пять-шесть, да? – задумчиво прищурилась я. – Снеж, чего ты хотела в пять лет?

– Пони, – уверенно заявила сестра. – Собственные качели, что б Катька не выпендривалась. В садик не ходить.

У меня был примерно такой же набор желаний в том возрасте, но последняя фраза сестры натолкнула на одну мысль.

Я аккуратно сложила осколки в слово «мама».

И случилось нечто типо спецэффекта. Статуя заорала. Точнее, ледяная скульптура осталась неподвижной, но все ее существо издало оглушительный, злой вопль такой силы, что лед в зале стал трескаться. Трон разлетелся на куски, а выражение лица снежной ведьмы наполнилось такой физически ощутимой ненавистью, что я закрыла Снежке глаза. А мальчик поднял голову и испугано залепетал:

– Где я? Где мама? Я хочу к маме! – глаза у ребенка поменяли цвет на насыщенно-карий.

И тут к вашим услугам мой браслет! Он снова нагрелся и я издала победный клич. На этот раз оторвалась довольно большая чешуйка, а запасы моей магии стремительно редели, я уже отчетливо видела, как отдаю настоящей Рыбке пустой браслет. И как мне высказывают все, что думают о такой неэкономной работе.

Магия заискрилась вокруг мальчика и подняла того в воздух. Его силуэт растаял в скоплении света и золотых искр.

– Ну вот, а он почему не расколдовался? – спросила Снежка, указывая на Севу. – Цвет глаз не изменился.

– Сев? – осторожно спросила я.

– Не получилось… – вздохнул он. – Матушка разбудила мой дар и тем самым изменила проклятие. Мне нужно чтобы самая сильная волшебница Тридевятого царства-государства меня полюбила. Тогда чары спадут сами…

На этой печальной ноте мы и покинули ледяной замок. Точнее, почти покинули. Я успела посоветоваться с Морозом Ивановичем и госпожой Метелицей по поводу моей Снежки. Глотать заколдованный лед… это ж надо!

– Не кручинься, сестрица твоя снежная девочка… – проговорил Мороз Иванович, помогая нам со Снежкой усесться на коня. Сева опять предпочел обратиться вороном. Назад дорога была быстрее и спокойней. Без шока с моей стороны.

– Ну до свидания, Золотая рыбка, до свидания маленькая льдинка. И тебе добра, несносник, – попрощался с нами Буран, когда доставил назад в Тридевятое и взмыл в небо.

Я не стала долго церемонится, а сразу потащила сестру к Яге на консультацию. Сева утверждал, что раньше следующей седмицы ее внимания не добиться. Но я проигнорировала его реплику, препирательства Снежы, танцующую нижний брейк избушку и залезла в гости к Яге. Правда, застала ее в таком экстравагантном виде, что даже забыла зачем сюда приперлась.

– Матушка? – пораженно спросил Сева.

– Новая метода!– заявила Яга, держа в руке деревянную поварешку. В котле булькала фиолетово-черная жижа. Сама волшебница выглядела, как человек, в жизни которого выдались несколько очень интересных часов. Волосы у нее торчали ржавыми пружинами во все стороны, на юбке болтались приросшие кости неизвестных мне животных, лицо и руки были припудрены черным пеплом, лоб измазан ровными белым полосами. Вроде как краска. Но не рискну уточнять. Аленушка сидела на скамейке возле печки и выглядела так, будто ее постирали в стиральной машинке вместе с грязным бельем. Реагировать на нас она не стала. Даже «здрасте» не сказала. Просо сидела и глядела в одну точку на потолке. Козленочек Иванушка дрых рядом, подергивая ножкой.

– Давай сюда вашего обормотыша. Сейчас человека делать будем, – зловеще заявила сказочная ведьма. А ведь такая милая женщина по сути.

– Ух ты, настоящая Баба Яга, – выдохнула Снежка. Ну по крайне мере, образ мифического персонажа ярко запечатлелся в памяти ребенка.

Но обнаружилась интересная деталь в нашей проблеме, Иванушка отчего-то категорически отказывался пить бурлящую и изредка издающую писк жидкость. Некоторое время пришлось потратить на поимку козленочка, потому что этот обормот, когда понял, что выбора ему не оставляют, сиганул за дверь. Но Сева его быстро вернул на место. Когда ему все ж таки дали зелье и он превратился обратно в человека, то стал как-то странно икать и пускать из носа черные пузыри.

– А из чего зелье варилось? – уточнила я, не давая Снежке трогать Иванушку. Мало ли, заразный еще.

– В основе подорожник и морковка, еще немного косточек гусей-лебедей и совсем чуточка живой воды, – задумчиво пояснила Яга. Мне больше всего понравилась морковь в составе зелья. Да и вообще, проблема решена, добрый молодец стал обратно добрым молодцем, Аленка вышла из прострации и кажется, обрадовалась результату. Даже пообещала всем нам в знак благодарности вышить собственноручно занавесочки. Отговаривать человека было бы не прилично. По тому пусть занимается.

А мы приступили к действительно важным вещам – осмотру моей сестры.

Яга пристально рассмотрела Снежку, покрутила ее на месте, минут пять смотрела глаза в глаза не моргая, понюхала ее макушку и заявила:

– Здоровая девчонка, как есть чистая богатырша. Ты вот по волшобе больше, а этой дай вляпаться куда. Интересно с ней жить. Не просто, но интересно. – И чуть шепотом добавила: – Отдай ее на фехтование. Говорят, модно у забугорных царей.

Убедившись, что сестра в порядке, я убедила маленькую пакостницу отправиться домой, точнее на ее сборы.

– Эх, как ж ты тут без меня, родненькая, – грустно проговорила она. – Кто ж тебя защищать от зла будет.

– Желание загадывай, Егоза, – я чмокнула сестру в щеку и оторвала с браслета чешуйку, вокруг Снежки замерцали искры магии и через секунду она исчезла.

А когда я вернулась в Теремок, мне позвонила на блюдечко Золотая рыбка.

– Скажи мне, заместительница, имеешь ли ты отношение к тому, что в начале августа на всей территории России выпал тридцатиметровый снег?

И вот я даже потерялась в догадках, а чем ж именно это явление было спровоцировано?

Глава 10. Найти то, не знамо что и свадебку сыграть

Подготовка к свадьбе дело не быстрое. А если молодые мечтают эту самую свадьбу сыграть побыстрее, то все царство-государство начинает намыливать себе самые разнообразные части тела. В основном, страдают пятки, потому что бегать тудым-сюдым по поручениям будущей царицы приходиться очень быстро. Особенно если свадьба уже завтра.

– Аль лучше кокошник повыше, иль вообще без него? – вопрошала невеста, крутясь у зеркала в своей светлице. Я думала, что с кокошником наряд смотрится очень дорого, потому что царевне ж не просто головной убор состряпали из подручных средств. Тут настоящая корона из белого металла, инкрустированная жемчугом и бриллиантами чистой воды.

– Ты же понимаешь, что всем все равно? – будучи мастером такта спросила Елена, стоя рядом с сестрой и держа фату. – Что это за занавеска?

– Это модно. У соседей нашинских, забугорных подглядела, – Василиса отобрала у близняшки фату. – Женечка, хоть ты молви, я красива аль нет?

– Ты прекрасней всех на свете, – отыграла я роль волшебного зеркальца. Даже без предоплаты.

– А Севу ты случайно нигде не видала? Он чегой-то со мной уже долго не разговаривал, не навещал? – понурилась Вася. – Не ведаешь ли, обидела я его чем?

После того, как мы смотались в Снежное царство и вернули мою сестренку туда, где она и должна быть, боюсь представить что мне скажут родители, когда узнают, что я за ребенком не усмотрела, Сева умотал куда-то по делам и больше его никто не видел. Яга сказала, что ему нужно время. Две с хвостиком недели его нигде нет. – Свадьба-женитьба уже завтра, я переживаю. Вдруг он не явится.

– Ну так сходи до Яги да узнай чего теперь не по его, – недовольно пробурчала Елена.

– У меня дел невпроворот, энто ты празно по терему тудым-сюдым слоняешся, – шикнула на нее Василиса.

– Я могу сходить, – подняла я руки. – Тоже хочу знать, что там у него.

А у Севы был, так сказать, замес. Точнее у Яги. Когда я прибыла к ней, Яга носилась по избе и ругалась, как человек знающий сильно больше информации, чем ему требовалось для счастья.

– Что случилось? – успела спросить я.

– Севка, лис хитрый! – буркнула Яга. Она доставала из разных частей избы ингредиенты и бросала их в котелок, который завис в воздухе без видимой опоры на гравитацию. Только ровно под ним на голом деревянном полу полыхало зеленовато-малиновое пламя.

– Он ж вроде в ворона превращается? – я уставшая, замученная работой и волшебством девушка. Не судите меня строго за не уместные каламбур.

– В смысле, опять чо удумал! – поправилась Яга, делая скидку на мой социальный статус городской девочки из немагического мира. – Решил, видите ли, что ему надо вот прям сейчас чары снять! Нисколечко ждать не может. До конца лета надо!

Ясно, опять хочет свадьбу Василисе сорвать. Эх…

Да не расстраиваюсь я. Все фигня.

– И как он намерен это сделать? Насколько я поняла, его проклятие теперь не так уж просто снять?

– Агась, – остановился на пол минуты вихрь по имени «Яга», она швырнула в котелок веник каких-то цветов. Фиолетового-желтых. И это не фиалки. Скорее кактусы. Но такие, своеобразные. – Я виновата, сама с чарами не справилась. Помочь уж очень моему мальчику хотела. Мучился он. Я-то его всякого люблю. Но тяжело ему было… Вот я и вмешалась в чужие чары… А нельзя так поступать. Сама чуть плавники не отрастила. И Севку опасности подвергла, да так до конца разбить проклятие не сдюжила, хоть и долго мучилась над ним. И Василиска тоже мучилась. Все царство-государство мы на уши тогда поставили. Искали того, кто такими силами обладает, чтоб любую волшобу снять, да только выдумки все энто. Нет такого существа, противна энта сила, что нашимским законам, что человечьим.

– Существа?

– Да, сказывают, был один, Сватом его кликали, он, мол, способен увидать был в глубине любого узоры волшобные, те, что силу дают, те, на которые чары да порчи накладываются. Да и ежли попросить хорошенько, то помогет. Да только отыскать его надобно, а где-то место, есть ли оно...

– И Сева пошел искать этого Свата?

– Ага, видите ли или сейчас, или никогда. Завтра уж свадьба-женитьба, ярмарка конец лета ознаменует. Все улетевшие чаровные животные возвернуться назад с новыми силами.

– Но до конца лета еще неделя? – удивилась я.

– Это по вашим, календарным дня, у природы да волшобы свои приделы, – вздохнула Яга. – А ему, поди ж ты, до конца лета надо и все. Ушел и с концами, третьего дня как весточки слать перестал. Я-то поначалу его видела. Чарами да волшебой. А теперь вот все оборвалось. Ни слуху, ни духу. Не ведаю, где мой мальчонка тепереча. Да еще подружайка моя царская, Василиска, со своими заморочками. Мол, вот уверена что-то плохое приключится. Сколько раз я ей толковала, не может человек предсказывать будущее, не известно оно не людям, не зверям. Ан нет. Тревожно ей и все.

– Но Сева ж предсказывает? У него дар? – не поняла я. Зелье в котле поменяло цвет и стало нежно зеленым.

– Да что он там предсказывал! – Яга швырнула в котелок пару горсток соли и жижа открыла глаза. Мамочки! – Так, заглянул сквозь себя да свое проклятие и вся не долга. Сам толком не ведает чего углядел. Вбил себе в голову, что царевна нашенская, детская подружайка, его судьба. А нет же ж. Не его.

– Так что, он пошел искать то существо, Свата?

– Никто не помнит, как доподлинно его кличут, – глаза в котелке закрылись, зато стало пахнуть выпечкой.

– А где обитает этот субъект?

– Никто не ведает.

– Хоть как выглядит?

– Никто не видел его...

– Сева ищет того, не знамо кого и пошел туда, не знаю куда? – погрустнела я.

– Люд крестьянский так молвит: есть то, не знамо, что. Но ты не далека от истины. Ох… не могу. Не могу найти его…Ни блюдечком, ни зеркальцем, ни клубочком! Еще и Серый, усвистел в Тридесятое, тоже к свадьбе-женитьбе готовятся, не до нас им.

– Загадайте желание, – предложила я. – Я же Рыбка. Я смогу его найти.

– Я не вправе загадывать желания волшебным существам. Я сама помощница для человека, иногда заступница, иногда напасть, иногда все разом. Для меня у мироздания другие правила.

– Ладно… Тогда… тогда вы можете помочь Василисе все подготовить, чтобы никаких проблем со свадьбой не было, а я найду Севу.

– Да даже ежли его найти, он не согласится возвернуться… Хотя, у тебя может и выйдет. Севка у меня упертый, но он же не дурак. Иван вон, царь наш, сколько по молодости всего отхлобучивал что б к нему его прозвище прицепилось. И то, все знают, что оно скорее шутка нежели черта характера… Ладно. – Яга выудила из складок цветастой юбки поварешку. Ведать не ведаю, как она там оказалась, как держалась не падая и какие перипетии далее последуют в ее судьбе, но Яга зачерпнула из котелка зелье и поднесла полную поварешку мне. – Пей, не боись. Я почти уверена, что оно не ядовито.

– А что это? – с сомнением спросила я.

– Переносное зелье, должно тебя к Севе переправить. Новая волшоба, без Навьих вихрей работать должна. И не как царевешна наша, куда душа ляжет там и оказываешься, а точно по месту назначения. Ну плюс-минус…

– Каковы максимальные размеры плюса?

– Ну верста. Не боле десяти, – успокоила меня Яга. – Ежли б знать где он, хоть бы примерно… но…

– Постойте! У Егора есть карта потерянных вещей… всего!

Яга призналась, что не доверяет энтим Кощеевским изобретениям, но согласилась, что нужно использовать все доступные методы для уточнения дислокации нашего упрямого Севы. Избушка за пару минут транспортировала нас к дубу.

Егор был занят тем, что собирал вещи в сумки.

– Мне сегодня работодатель сообщил, что вернется и тогда же закончится моя работа, – сказал Егор. С ветвей раздался плачь русалки:

– Куда ж ты… как ж я туточки, опять с этим кошаком заумным… А я любви хочу!

– Это, – покивал Егор, – уже видимо на всегда, отказывается разговаривать конструктивно.

Мы искренне ему посочувствовали, Яга обещала провести воспитательные мероприятия с истеричной русалкой, та затихла. Затем мы перешли к нашей насущной проблеме. Егор вытащил карту и она вот место положение Севы показала без проблем. В темном лесу он был, в очень дальней его части.

– Вот, благодарствую, мил человек, – Яга вручила парню банный веник, за труды. – Отлично всю глупость из людей выбивает, в другом мире тоже сгодиться.

Затем настала мой черед быть полезным сказочным зверем. Яга еще немного пошептала над котелком, сообщая координаты и… ну... Выпила я эту бурду. На вкус как мультифруктовый сок с нотками резины и снега. Вообще, я надеялась, что вокруг закружатся волшебные искорки, зажгутся огни света и я, опачки, и окажусь где надо.

Ага, счас. Размечталась, старушка.

Вокруг меня действительно закружилось, только не искры, а сам мир. Ощущение было словно я в самом центре центрифуги, обстановка стала меняться, как фотки в слайд-шоу. Когда эта свистопляска закончилась, я оказалась стоящей посреди темного-темного леса.

А потом я решила, что хорошей идеей будет грохнуться в обморок.

***

– Девонька, эй, девонька, да ты вставай. Чего разлеглась-то по среди чужой территории, – меня похлопали по щекам. Аккуратненько. Я оценила интеллигентность собеседника и открыла глаза, выражая признательность. Надо мной склонился мужчина в тулупчике и осиным гнездом вместо прически. Борода у него тоже была довольно длинной. В ней запутались цветущие ветки деревьев, зеленые листья, небольшие кустики земляники и по моему, крот.

– Вы леший? – спросила я.

– А как ты догадалась? – удивился он, подавая мне руку, чтобы помочь встать. – Хозяин леса, да.

– Я Женя. Замещаю Золотую рыбку, – меня слегка шатало, но не критично.

– Агась. Слыхали мы уж о тебе, красавица. Сказывают, ты желания исполнять можешь?

– Только человеческие… С магическими существами надо договор с мирозданием смотреть, на оказание услуг.

– Так я ж не для себя, – обиделся леший. – Там энто, оказия кака вышла… Друг у меня есть, а у друга сыновья… Жениться надумали, значится. Хорошее дело-то, и девиц мы им подобрали: умниц, красавиц, чаровниц… да только сидят они в трех царствах заколдованных: медном, серебряном и золотом… А охраняет вход туда змей…

– Горыныч в отпуске, это точно, сама отправляла, – отряхнула я сарафан.

– Не, Горыныч сильно дорого берет за участие в судьбе, – отмахнулся леший. – Там просто змей, из крупненьких, но одноголовых.

– От оно как… – я бы могла составить атлас по мифологии славянских сказочных существ, если б умела рисовать. А что, такой вот бестиарий Снежке на День Рождения можно подарить, она б обрадовалась. – Так надо этим парням помочь змея победить?

– Не… его уже слепой колдун одолел.

– Слепой? – уставилась я на лешего, неужели Сева? Или у нас тут еще слепые колдуны обитают?

– Ну, не совсем уж слепой. Видящий... Но не зрячий. Проклятый снежной бабой. Была у нас тут такая хворь.

Сева! Вашу ж Машу! Нашла!

– И где он… в смысле они? – постаравшись выглядеть, как нормальная Золотая рыбка, а не бешеная девица в маниакальной стадии, спросила я.

–Так я ж и сказываю, спустились колдун и один из сыновей друга моего в царства. И вот уже день деньской ни слуху, ни духу. Ты б за ними отправилась, да и подмогла добрым молодцам, а?

Браслет молчал. Не может, значится, леший мне желание загадывать… Ну за Севой все равно идти. Надеюсь, к свадьбе Васькиной успею. Завтра ж уже.

– Хорошо. Где спуск?

– О, это за мной, уважаемая морская обитательница, – просиял леший.

– Да я вообще нормальная, земная, – поправила я. – Мне следует что-нибудь знать о… царствах?

– Ну так… одно медное, все из меди там, второе серебряное, все из серебра в нем, третье золотое, все из золота. В каждом по девице обитает.

– Чудовища, злые колдуны, просто возможные препятствия на пути к всеобщему счастью? – уточнила я по пути. Лес все еще был довольно темным.

– Ну там… царства энти… загадочные... Но… говаривают, что давным-давно поселилось в них чудовище страшное.

– Что за чудовище? Может мне, там, осиновых кольев дадите или еще чего полезного?

– Дак… никто не видал его. Девицы и вовсе глаза тупят и отмахиваются, мол, сказки. Может они и сами слух распустили что б к ним кто попало не лез.

Мы подошли к небольшой, симпатичной на вид, арке. Она состояла из печально переплетенных ветвей живых деревьев. В их виде было нечто волшебное и одновременно пугающее. Как картинка сгенерированная нейросетью. Правдоподобно, но точно понятно, что так не бывает. Под этой аркой лежал огромный серый камень на который падал единственный лучик света во всем лесу. К моему огорчению на камне не было надписей. Ну вроде: кто налево пойдет, кто на право убежит, кто самый умный, развернется и домой потопает. Вот это все. Нет, камень был гладким и цельным, но в качестве компенсации на нем лежал змей. Ну точнее, питон. Чешуя у него была раскрашена в три цвета – медный, серебряный и золотистый. Питон спал. И пускал пузыри из носа. Забавное зрелище.

– Порфирий, негодник, хватит дрыхнуть на рабочем месте! – возопил леший и как треснул питона по башке веткой. Тот открыл глаза, попеременно ими моргнул, зевнул и уставился на меня.

– Договорись что я денек тут побуду, а я уже и день, и ночь и утро и еще один день тутачки. И энто я тебе по дружбе еще и вечер не припомнил.

– Да кто ж ведал-то что наш Петька, да колун энтот белобрысый запутают в трех царствах! – развал руками леший.

– Я, – еще раз зевнул питон. – Один слишком самоуверен, другой простодушен. И совсем не очевидно кто есть кто. Колдун в своих думах, не до нас ему. Ничего не видит. Про любовь собственную сомнения имеет, сердце услышать не может. А осколочек-то таить начал. Коли девушка возлюбленная его еще разок поцелует, так и излечится. А нет. Не имется ему. Сам хочет свою волшебу одолеть…

Какой полезный чешуйчатый зверек. Может мне удастся уговорить Ваську еще раз поцеловать Севу?

– Чего ты жалуешься, в тепле, в светле! Насекомым я к тебе строго-настрого запретил приближаться. Лежишь, в ус не дуешь, – обиделся леший.

– Я взрослая рептилия, который рассчитывал схлестнуться в битве с героем иль богатырем. Сразиться в интеллектуальной баталии, узреть силу и мощь любви, и утолить жажду приключений! – приподнял голову питон. – А замест энтого меня раскрасили, как елочную игрушку…

– Так для эффекту!

– Положили на камень...

– В траве тебя сложно заприметить.

– И заставили наблюдать, как два лоботряса корчатся, поднимая меня вместе с камнем!

– А это и есть их испытание!

– Сразу б им все отдали и не мучили меня. Раз лень настоящие задания обдумывать! – заключил питон и снова улегся на камень.

– Я все по правилам сделал, – возмущенно заявил леший. – Но не могу ж я сына друга моего опасности подвергать!

– Царства вот опасность, а камнем эти двое себе только спины подорвали! И в чем подвиг-то? – уставился на лешего питон.

– В упорстве! – воскликнул леший.

– Агась. Когда краску смыть можно, чешется? – фыркнул питон.

– Когда они оттудова вылезут… А где двое старших? Тут же были? – удивился леший.

– К речке пошли. Освежиться. Всю ночь тут куковали. Так себе, я скажу, из них собеседники.

– Тебе все так себе собеседники! Давай, слезай с камня. Вот чаровница. Она на подмогу нашим богатырям спешит.

– Энта что ли, – меня осмотрели с головы до пят.

– Что ли, – хмуро поздоровалась я. – Заместительница Золотой рыбки. Женя.

– Ну сочувствую, – вздохнул питон, элегантно слезая на землю, затем обвил длинным хвостом камень и на секунду замер. – Не хочет ли девица тоже свою силушку испытать?

– Порфирии! – взвыл леший.

– Порфирий, Порфирий, – передразнил питон. – Порфирий, там развелось поголовье тараканов, съешь их, а? Порфирий, там надобно женить царевен, укради для них принца заморского, а? Порфирий, будь так добр, у меня одну из лесавок, каким-то неизвестным мне способом занесло во владения морского царя и он теперь требует за нее выкуп, сплавай, разберись, а?

Питон легко поднял камень и переставил его в сторону. Под булыжником находилась некрупная, но явно глубокая дыра. Леший подошел к ней и запустил внутрь неожиданно удлинившиеся руки. Через секунду он достал гладкую плиту.

– Не боись, девонька. Туто все на волшобе, вставай на досточку ножками, она тебя спустит вниз. В царства чаровные.

Пришлось вставать на «досточку», но должна заметить, она легко взмыла над землей и плавно, не дергаясь, спустилась в дыру. Внутри было еще темнее, чем в лесу, но мне ли привыкать. Правда, когда глаза мои адаптировались к подземному сумраку, я начала подозревать, что все-таки не успею к свадьбе Васи.

10.2

Забавный интерьерчик, скажу я. Все из меди. Вообще все. Пол, потолок, деревья, улитки. Медные улитки это сильно. В конце концов, еще и стильно. А какой простор для музыкальных изысканий! Каждый шаг отдавался вибрацией по металлу, а каждый вздох создавал эхо.

– Аха, – раздалось вокруг меня и я, честно говоря, струхнула. Поскольку отломать ветку для самозащиты было в этих условиях проблематично, я применила простой девчачий захват со спины и почувствовав вес неизвестного существа в своих руках, перекинула нечто через себя используя чужую кинетическую энергию против неприятеля. Да-да, я водила мелкую свою сестру на занятия по боевым искусствам. Снежка даже на мне пару приемов отрабатывала перед какими-то своими соревнованиями. Скажу так, обидно почти взрослому человеку проигрывать десятилетке, но с другой стороны, я хорошая сестра, подержавшая самооценку младшенькой. Она мне потом свои наколенники отдала, сказала, что такой растяпе, как я нужен костюм химической защиты, но его нет, так, что вот Женька, наколенники, очень хорошие, почти не ношеные. То, что на правом дырка во всю чашечку, так это дизайнерская задумка для самых стильных. Ну нельзя не расторгаться, когда человек ради тебя отрывает от сердца любимые наколенники.

– Ай!– заорало то, что я предельно аккуратно уронила на пол. Самое противное в моей ситуации, что я не видела свою жертву. Вот совсем. Я победила в честной схватке… никого?

– Вот что за люди или нелюди, или кто вы там, ихтиозавры… Подкрадываться к уставшей, нервной девушке со спины, да еще и дышать рядом с ней! – топнула я ногой. Пространство завибрировало.

– Звиняйте, сударыня, – прокряхтели мне с земли. – Не подумал-с!

– Ничего. И вы меня… звиняйте. Психанула-с, – согласилась я. – Если вы как-то обозначитесь в пространстве, то я могла бы помочь вам подняться?

– Бозначиться, как изволите вы выражаться, милая барышня, я могу лишь голосом, что безусловно затруднит наше доброе общение, но однако я был бы весьма признателен-с, ежли бы вы сошли с моего кафтана, дабы я смог лицезреть вас не со столь компрометирующей позиции.

– Ой, пардон, – я отпрыгнула назад. – Еще раз простите. Я вообще Женя. Рада знакомству.

– И я рад, – голос прозвучал выше.

– Эм… Может скажете, как вас зовут. Обещаю держать в секрете, если вам важна конфиденциальность, – попробовала я наладить конструктивный диалог.

– Никак уже не зовут. Нету у меня имени теперече, сударыня.

– Наверное, это очень грустно…

– Бывает, бывает, но знаете, после того, как по мою душу приходят всякие колдуны да идиоты, начинаешь ценить настолько причудливую судьбу.

Ежики-макарожики!

– Простите, а возможно ли, что вас знают в некоторых специфических кругах, под именем, еще раз простите: «то не знаю, что»?

– А, да, я энто. Только длинно такое произносить, барышня. Наумом меня раньше кликали. Или Сватом, не спрашивайте отчегось, прицепилось и все, просто ведь сестер замуж хотел отдать, сватом ходил к разным… Ай.

– Так вас же ищет мой друг! – обрадовалась я.

– Вы часом не того ли друга имеете в виду, который проклятый. Аль другого, что невесту из энтого царства уговаривает с ним пойти.

– Проклятого, – уверено сказала я.

– О нет, барышня, нет, нет. Я уже оговаривал и скажу еще раз, с проклятиями дел не имею, Проклятых не разчаровываю, уехавшие крыши на место не прилаживаю.

Почувствовав, как Наум машет руками, я исхитрилась его за одну из них схватить.

– Послушайте. У нас настолько экстраординарная ситуация, что я вынуждена настаивать на нашем плодотворном сотрудничестве.

– Барышня, – невидимый товарищ попытался мою хватку разжать. Но не знаком он был с моей профдеформацией. Так что бедное волшебное существо не смогло разогнуть пальцы человека, который все лето выполняет обязанности Золотой рыбки. – Я от них ели-ели удрал. Повезло мне, что проклятый не видит в серебряном царстве. Волшоба его там не работает. Барышня! Да не сумею я снять с него чары!

– Но возможно, вы сможете подсказать способы, поискать варианты, – со всех сил держалась я за не видимого собеседника. – Понимаете, у нас праздник вот-вот. Дочка царская замуж выходит и…

– Василиса-то, Прекрасная которая? – мне услышалось оживление в голосе.

– Она, она. Подруга моя. Я там на свадьбе буду…

И вот вцепились уже в меня.

– Милая барышня, будьте так добры и возьмите меня с собой! Я тысщу лет не был на приемах и свадьбах. Состарился я тут в трех царствах, из развлечений только дергать сестриц за косы и вещички их прятать, а после самому искать. Скучно мне. Веселья бы! Выпустили б вы меня на волю?

– Так ваши сестрицы тут обитают? – я тоже не очень хорошо умею разгибать пальцы, впившиеся в мои плечи, особенно если они невидимые.

– Ну датушки. Царевны трех царств Меда, Серебрянка и Злата. Ждут своих суженных, – пояснил Наум.

– А вы тут в качестве чудовища? Что б недостойных не пропустить.

– Я как нянька, что б они и туточки все не развалили своими поиграйками. Угораздило ж тогда Золотой рыбке желание загадать…

– И что загадали? – не смогла я побороть профессиональное любопытство.

– Быть самым неуловимым, – кисло заявил мой собеседник. – А сестрицы мои, чтобы их всем миром искали, да только истинная любовь найти смогла.

– Затейники вы, я погляжу, – хмыкнула я. Не знаю могу ли я отменить исполненные желания, ну в смысле, как там с профессиональной этикой? – И что Золотая рыбка прирастила к вам шапку невидимку?

А она могла.

– Не, обычная была шапка. А как желание исполнилось, так кто ее не наденет, так сам невидимым становиться, но не на долго. Я ее потом одной милой чаровнице, Василисе, кажется, подарил, много лет назад. Даже столетий, мы ж пока не заживем все долго и счастливо волшеба нас не отпустит.

– Вы отдали шапку-невидимку Василисе Премудрой? – изумилась я.

– Ну, не нашей царице, пробабке ейной. Да у меня этих невидимок. Шапка-невидимка, кафтан-невидимка, штаны-невидимки, лапти-невидимки. Все что на мне было надето в тот день, все тепереча невидимка. Как и я сам.

– Так вы может все же согласитесь помочь моему другу? А я, заместительница Золотой рыбки, постараюсь помочь вам?

– Хорошо, – смирился человек. – Я ничего не обещаю, ибо слава моя преувеличена кратно. А ты мне поможешь выбраться отсюдова, я ж без сестер уйти не могу.

– Чары?

– Совесть. Они тут же чуть ли не головешками своими пустыми об стены шибаются.

– Хорошо, уговор, помогаю вам и вашим сестрам, вы помогаете моему другу.

И я протянула руку для рукопожатия. Воздух сотрясся и поднялся вихрем.

– Я тут немножечко все же за чудовище. Чтобы выйти, вам надобно будет меня одолеть. Пусть парень энтот, найдет чурбанчика в золотом царстве, его Златка с Серебрянкой от скуки вырезали и у выхода, где я вас буду поджидать, бросит им в меня. Я побегу за ним и вы выберетесь. А ты потом, поможешь выбраться мне. Руку протянешь, хорошо? Я только так могу, ежли кто с собой вытянет.

– Лады. Только будьте так добры, проводите меня к серебряному царству.

***

Остановочка номер два. Все те же, только из серебра. Отражающих поверхностей здесь так много, что я боюсь словить раздвоение личности. Или разчетверение… Даже не знаю, готова ли современная психиатрия к подобным вызовам.

– Налево! – донеслось до нас эхо.

– Какое налево, я тебе дам налево! – заорал женский голос. – От не выйду за тебя!

– Дак, я не за тобою и пришел!

– Сестренка!

– Нет, Серебрянка, ты слышишь, каков кобель!

– Меда!

– Хватит мне цыкать, то, что я младшая не значит, что самая добродушная!

– Ты какая угодно, но точно не добродушная, – а вот этот голос я знала хорошо. – Одна моя знакомится употребила бы другое слово. Дымная.

– Душная, – поправила я Севу.

Всегда мечтала увидеть картину: «не ждали, а она приперлась». На меня уставились все кроме, собственно, Севы.

– Ты кто така… погодте, знакомый браслет… – проговорила миловидная, невысокая девица с волосами окраса серый металлик. Какая тут оригинальная мода. Ее сестра имела почти идентичную внешность, только в медных тонах. Парень стоящий между ними выглядел, как испуганный налогоплательщик, вроде и хочет что б все правильно сделано было, а нефига в том не понимает.

Сева был, как Сева, что об нем разговоры разговаривать. Нда, прицепился ко мне старославянский сленг.

– Ага. Здравствуйте. Евгения. Временно исполняющая обязанности Золотой рыбки.

– Я хочу..! – тут же вскинулась Меда, но ее перебила сестра:

– Нет, я хочу..!

– Ты в прошлый раз уже назагадывала!

– Да кто бы сказывал!

– Можно мне домой? – устало спросил стоящий между ними парень. Лет девятнадцать от силы, волосы русые, глаза зеленовато-несчастные, одет пристойно, в смысле, по нынешней моде.

– Можно, третью найдем и выберемся. Я там уже договорилась, – важно сказала я, прислушиваясь к браслету на руке, тот пока не нагревался.

– Зачем ты сюда сунулась? – вздохнул Сева, прикрывая глаза. – Кто послал?

– Да все. Сев, свадьба завтра днем. Меньше суток до торжества! Я даже прическу нормальную сделать не успеваю!

– Так иди назад.

– Меня все слезно умоляли найти нашего Севочку. Василиса особенно переживает, думает, ты обиделся. Знаешь, если ты хочешь помешать свадьбе…

– Не хочу. Я проклятие снять хочу, – буркнул Сева.

– Я могу попросить Василису…

– Ничего ей не сказывай!

– Ладно, – вздохнула я. – Тогда я могу найти то, что ищешь ты.

– Матушка проболталась? – Мрачно спросил он.

– Ввела в курс дела, Всеволод. Ты правда, как маленький. Пошли уже. Где тут что?

– Не может он нас проводить. Не видит он теперь ничегошеньки! – мстительно сказала рыжая или правильней называть ее медной? Я подошла к Севе и дотронулась до его локтя.

– Могу побыть рыбкой-поводырем, – предложила я.

– Кем? – не очень уверено спросил он.

– Подмочь могу по царству пройтись и не врезаться в стены или ноги не переломать, – Сева ничего не сказал, но мою руку чуть ниже браслета обвили холодные пальцы. – А вы барышни, давайте, подсказываете куда дальше. Тут же сплошные стены да отражения.

– Он сам должон, вообще-то, найти сестрицу нашенскую, таковы условия, Золотая рыбка сказывала... – начала задираться рыжая.

– Золотая рыбка здесь я. А ну быстро провели нас к сестре! – я топнула ногой и по серебряному царству прокатился звон. Оглушительный. Я бы оглохла. Если б мне неожиданно не закрыли уши. Очень внезапная забота от столь странного типа, как Сева.

Когда остальные пришли в себя и даже научились слегка понимать по губам и молниям из глаз смысл слов, девицы решили добить выжившего возможного жениха ультразвуком.

– Ничего мы не скажем! – верещала в основном Меда, Серебрянка проявляла большую сознательность в матримониальных планах. Хоть и тоже косилась на меня с явным превосходством.

– Если кто еще не уразумел, – повысила я тон. Рыжая притихла. – Это был шантаж. Или мы сейчас идем за старшей царевной. Или я забираю этих двух бедолаг и нахожу невест им сама. У меня как раз одна незамужняя царевна на примете есть. Не характер, сказка, остроумная, начитанная, а язык как подвешен, мама родная, младшая дочь Василисы Премудрой, это вам не ежиков голыми коленками пугать.

Сева держался как мог. Не смеяться в данных обстоятельствах было проблематично, и если бы не чуть подрагивавшие пальцы, которые снова держали меня за руку, я б и не догадалась каких усилий ему стоит не заржать в голос.

Девушки присмирели. Вцепились в будущего жениха, как в родного. И в такой позе потащили несчастного парня в направлении третьего царства, причем довольно прытко.

– Я все равно не уйду отсюдова, пока не найду… – наклонился ко мне Сева.

– То, не знамо что, – кивнула я. – Уже нашла. И уже договорилась.

– Как? Где? – пришлось заставить Севу сдвинуться с места, что б не упустить из вида резво гарцующих девиц.

– Да тут он был, по медному царству слонялся.

– Там же только вихрь, который охраняет вход и выхо… А, вон что…

– Да, видишь, как вовремя я появилась.

– В заправду, я не перестаю думать, что твое появление пришлось в самый подходящий для меня момент.

Он не видит, что я покраснела, да и пусть так и остается. В золотое царство мы пришли быстро. И тут же в нас полетела всякая утварь. Золотая. Я боролась с приступом внезапной клептомании. Ну вот зачем этой царевне золотой чеснок? А он тут рос, на грядочке. Или золотое блюдо с вилкой и ножом. Или туфли. Или вот тот миленький сундук. Она же все это в нас швыряет, значит ей не надобно?

– Не утащим, – обломал меня Сева, когда мы спрятались за ближайшими деревьями. Тоже золотыми. – Нельзя ничегошеньки вытащить из подземелья энтого чаровного. Только живых и только по разу. Нужно будет самим выбраться сначала, затем обитающим туточки руку подать. А с предметами глухо все. Кто только не пытался.

– Что б ты знал, твоя осмотрительность меня раздражает, – буркнула я.– Ты уже видишь?

– Золото мне не мешает, а вот девица слишком уж норовом крута.

– Ага, пойду, разведаю.

Злата, меж тем, успела засандалить золотым лаптем одной сестре по лбу, другой яблоком в щиколотку, жениха она очень гостеприимно не стала бить. А прятаться надо было, вместо того, что б на пролом к нервной златовласке идти!

– Девушка, ай! Слышишь! Я тут между прочим, как представитель зачарованного ведомства и...

– Знаю я ваши ведомства! – раздался голос из дальнего конца золотой залы. Девица сидела на огромной, высокой кровати, к которой была приставлена золотая лестница, царевна пряталась за балдахином и швыряла в нас своим золотым скарбом. Блин, ну хоть вон яблочко золотое стибрить… – Я уже и вам, и им, и всем сказывала – я с энтими двумя не разговариваю!

– Да сколько ты злиться будешь, – взвыла Серебрянка, прячась за грядкой с золотыми арбузами. – У тебя вон все царство из золота.

– Царство? Да это пещера подземная с отделкой золоченной! Поскреби и чугун проступит! Вы две желание на нас троих загадали, а отменять видите ли не положено! Мне и так бы жених нашелся. Просто нормальный, не обязательно прошедший испытания!

Над моей головой пролетел, пардонте, золотой горшок. Я в очень опасной ситуации. Буквально пару миллиметров спасло меня от столь компрометирующего положения. Сева, неожиданно оказавшийся довольно близко, магией отбил прочий метательный инвентарь.

– Я замещаю Золотую рыбку, пришла вас выпустить! – заорала я, надеясь прекратить этот цирк с конями.

– Да? – прозвучавшим скептицизмом можно было задушить парочку спасательных отрядов. И одну хрупкую меня, но я ж на работе. Я выстояла. – И как ж ты это сделаешь, а? Мы выйти можем только все вместе, и только если нас отсюдова жених заберет.

– Я жених! – слабо представился несчастный парень. – Петя… Петр.

– Что, взаправду? – девица начала спускаться к нам по лестнице. И золотая ступенька треснула! Я в замедленной съемке увидела, как это золотоволосое создание разбивается вдребезги и поняла, что мы тут надолго. Переломы, ушибы и прочие части тела срастаются трудно. Если она, конечно, не загадает... а, она ж уже в желании своем и так по уши… проблема. Не видать нам свадьбы, будем в этом дурацком подземелье куковать.

Но тут меня удивили стразу двое. Сева устало вздохнул и вскинул руки, чтобы использовать чары. Но Петр вдруг, как истинный рыцарь кинулся вперед и девушка свалилась прямо на него. Хрустнуло что-то чуть ниже спины. У парня. Бедняга.

Но должна заметить. Петя не заорал.

– Я Петр, – прохрипел он, ожидая, когда царевна с него встанет. Та не спешила облегчать жизнь своему спасителю, немного полежала на нем, затем выдала:

– Я согласна.

– Ура… – прозвучал голос пострадавшего. Мы с Севой помогли ему подняться.

– Загадывай желание, пока мы тут, – подсказал ему Сева. Парень, надо отдать ему должное, сообразил быстро и попросил молодецкое здоровое на подольше. Я все исполнила в лучшем виде. Ну заслужил человек. На браслете тем временем осталось пара чешуек. Блин! Хотя, с другой стороны, чего мне переживать? Желаний у меня теперь не особо. Хотя… Ай ладно, надо выбираться уже, сколько мы тут мыкаемся!

– Стойте, – вспомнила я по пути. – Где у тебя тут такая штуковина...

Я передала девицам слова их брата. Те хмыкнули, но чучело, которое здесь называли идолищем, царевны нашли довольно быстро. Страшненький такой оказался манекен из сказки. При том, царевны вообще ни слова попрек не сказали по поводу отвлекающего маневра. Хотя могли бы с родным братом и договорится, чтобы просто так пропустил.

Расстояние до выхода мы миновали вполне спокойно, Только в серебряном царстве был момент, когда Сева очень робко дотронулся до моей руки и я не смогла отказать человеку. Ну я же вроде волшебного помощника. Метафорически выражаясь. Только вот когда мы вышли в медное, я все еще исполняла роль этой метафоры. И не скажу, чтобы было не приятно. Странно, раньше мне казалось, что у него холодная кожа, а сейчас она вроде стала чуть теплой. Ладно.

Мы прибыли к выходу и тут налетел он.

– Закружу-невыпущу! – заорал Наум. Вокруг нас задул вихрь, девицы заорали. Слажено, хором. Ультразвуком. И хорошо так переигрывая. Сева тут же ударился об пол и превратился в ворона. Я бросила вперед чучело, Сева его подхватил и стал летать с ним по пещере, типо отвлекая Наума, мы с девицами и Петей добрались до дыры наружу. Но вот досточка на которую мы встали и которая в прошлый раз меня так прекрасно спустила вниз, вообще никак не отреагировала на нашу ситуацию, а сама дыра была снова закрыта камнем. Я подумала, что может быть получится достучаться до Порфирия, и стала бросать медные камушки вверх. Понадобилось три метких броска, чтобы камень сдвинули, а в дыру просунулись две головы. Обе они принадлежали парням, и я усмотрела сходство черт с Петром.

– Давай девиц сначала, потом остальные, – крикнул один из них, пришлось сходить с магического лифта. Как только на досточке остались стоять три царевны, она поехала вверх. Сева уже сердито каркал, устав таскать за собой чучело. Но девушек уже вытащили и… стали закрывать камнем выход!

– Эй! – закричала я.

– Прости, братец, как ты был дурачком, так и остался, – крикнули сверху. – Не серчай уж, что таким простоволосым оказался.

Камень полностью перекрыл нам путь отхода. Нда!

– В смысле! – заорал Наум и вихрь стих. Петр стал прыгать на месте, пытаясь безуспешно добраться до дыры.

– Вот тебе и здрасте… – вздохнула я, думая, как ж теперь нам выбираться…

Сева неожиданно сел мне на плечо и каркнул.

– Ну да, это он и есть, Наум, я же сказала, что договорилась, – не могу объяснить, как я поняла, что там Сева прокаркал, но выражение клюва было очень обиженное.

– Как тепереча выбираться! Я устал тут валандаться! – заорал Наум и Петр мигом спрятался за меня.

– Чудище, сожрет нас и не...

– Тихо! – рыкнула я. – Наум, вы можете приподнять камень, чтобы Сева вылетел и…

– Не могу! Я дотронуться до него не могу, иначе давно б уже вышел!

– А говорили, что не выходите из-за сестер, – пожурила я его.

– Энто тоже играло роль! Но они-то на воле, а я все нет!

Мы вернулись к моему первоначальному плану, под кодовым названием «Порфирий». Пришлось не только швырять камни, но и орать во всю глотку.

– Порфирий! Порфирий! Будь в конце концов человеком! Ну открой ты выход. Девиц в заточении-то уже нет!

Как не странно, план даже сработал. Камень чуть двинулся, приоткрывая небольшую прореху.

– Ежли чего – я нечегошеньки не трогал, – пролезла в щелку морда питона. – Энто энти увальни забыли его приладить по совести. Потому что ее у них с роду не ма.

И питон исчез.

– Сможешь пролезть? – спросила я Севу. Отвечать он не стал, быстро взлетев ввысь, кое-как протиснувшись в шелку. Через парочку долгих минут камень, закрывающий выход, исчез, а досточка, аля лифт, спустилась вниз.

– По одному или..?

– Все, я подстрахую, – сказал Сева. Мы с Петром поднялись первыми, Наум остался в подземелье.

– Меня вытащить нужно будет, – проговорил он. Ладно, вытащим. Что, в первой чо ли!

– Жень, ты тут? – первым делом спросил Сева, когда мы наконец-то оказались на свободе. Перт быстренько с нами раскланялся и побежал домой. Думаю, он прекрасно справится сам. Возможно, я ему случайно бессмертие наколдовала. Лишь бы Кощей не возражал.

– Да-да, нужно вытащить Наума!

– Руку протяните, ну мы ж договаривались! – раздалось из подземелья. – Я в вихрь превращусь, а ты, барышня, тяни.

И я доверчиво всунула руку в дыру. Меня тут же резко дернуло вниз.

– А! – испугалась я.

– Женя! – Сева бросился ко мне и схватил за талию, удерживая от падения.

– Тяни сильнее! – скомандовали из дыры.

– Сам постарайся! – прошипел Сева. – Ты ж ей руку оторвешь!

– Да тяните вы уже!

Совместными усилиями мы все же смогли помочь нашему подземному слонопотаму выбраться. Только этот гад, не сказав даже простого русского «мерси», умотал куда-то в чащу! Но не будь я Золотой рыбкой и старшей сестрой Снежанки, которая два прошлых года ездила в лагерь следопытов, то упустили б мы Наума. А так я нашла его следы, даже умудрилась поймать за шиворот. К слову, он повинился, мол, свобода вскружила ему голову.

– Вот вам ваша свобода, будьте так любезны, сударь-с, осмотреть-с моего-с друга-с.

– Женя, тебя успели стукнуть по голове? – странно дергаясь, спросил Сева. – Ты чего так сказываешь, словно по-нашенски, но все одно басурманно выходит. Даже хуже, чем раньше было?

– Ваша суженая потребовала чтобы я-с подмог вам с вашей проблемкой-с, будьте любезны, не вертитесь и не говорите.

– Я не его суженая, – решила уточнить я детали, пока невидимый человек ходил вокруг замершего по стойке смирно Севы. Потом Наум стал шептать нечто не понятное даже мне с моим басурманским наречием, а потом мир мигнул. На секунду все вокруг стало черно-белым.

– Вот общем так, – сказал Наум, когда все вернулась на круги своя. – Снять эту витиеватую волшобу я не сдюжу. Сделать, как было до вмешательства Яги, тоже. Но кое-где плетение проклятия я все ж таки переделал. Теперь слухайте-с, нужно что б девица, которую ты, молодец, любишь, сегодня до ночи тебя поцеловала, по собственной воле – это важно. Не обязательно, что б она тоже в тебя влюблена была, достаточно, чтобы просто хотела тебя спасти. Ежли уговоришь, то чары падут, если нет, навсегда незрячим останешься.

Слушая инструкции Наума, я не могла отделаться от ощущения словно в лесу было светлее, чем когда я в него попала.

Нужно было спешить, до захода солнца вряд ли оставалось много времени.

– Так, Сева, просто лети к Василисе, она сейчас готовится к свадьбе, объясни ей все и…

– Я тоже не очень здесь места знаю… – замялся Сева.

– Проклятый дело сказывает, места тут чаровные, можно на одной полянке заблудиться, без сопровождающих, – решил влезть в разговор Наум. – Вот коли б кто из здешних мог проводить, да только сложно с лесными дружбу водить и…

– Ладно, – я сегодня много ору. – Уважаемый хозяин леса! Мы…

– Ты чего разгорлопанилась, девица? – раздался за нашими спинами голос лешего. – Туточки я, со вчерашнего денечка вас жду-поджидаю.

– В смысле? – охрипшим голосом спросила я. – Вы ж меня туда пару часов назад отправили, ну ладно, четыре часа мы там были, это край.

– Царства ж чаровные. Время в них течет иначе, – сказал леший. – Вон у вашенского невидимки спросите.

– Да я как-то ж и не задавался такими вопросами, все едино, под землей сидел, – задумчиво проговорил Наум.

– Стойте, стойте! – замахала я руками. – Вы хотите сказать, что свадьба Василисы уже сегодня? Может быть уже идет?

– Чего не ведаю, девица, того не сказываю, – качнул головой леший, – но да, чую празднество какое-то люди гуляют.

Блин! Блин! Блин!

– Покажите нам выход, умоляю! И самый наикратчайший к царству Тридевятому.

Леший оказался очень порядочным волшебным существом, он прошептал нечто непонятное и деревья перед нами расступились, а по дороге расстелилась тропинка из осенней листвы.

– Ну бывайте, молодежь, на свадьбе-женитьбе свидимся, – прозвучал вдалеке голос Наума и он поспешил по тропинке впереди нас. Через некоторое время его шаги совсем затихли.

– Бежим! – я схватила Севу за руку и мы бросились к царскому терему. Он попытался мне что-то сказать, но я была устремлена вперед и не собиралась сдаваться. Мне нужно ему помочь. Раз уж с моей любовью не вышло, то я все равно его спасу. Пусть на нем не будет этого дурацкого проклятия. Тропинка вывела нас довольно быстро в знакомые места, мы быстро миновали городок, но стоило выбежать к площади у царского терема, как мы очутились посреди неуправляемой толпы. Люди в панике носились вокруг не видя и не слыша ничего.

Сева тут же схватил меня и прижал к себе, пока живой человеческий поток бушевал вокруг нас. Они не разбирали дороги и страшно кричали. Где-то горел огонь. Севу толкали, но он стоял, словно врос в землю, закрывая меня от взбесившейся толпы.

– Что случилось? – воскликнула я и тут же из двора терема раздался крик:

– Помогите! Царицу убили!

10.3

Бросившись бегом во двор, где должны были играть свадьбу и устраивать дальнейший пир, мы обнаружили как царь и Яга склонились над бездыханной царицей. Иван пытался заставить супругу очнутся, тряся и зовя ее по имени, а Яга творила чары, экспрессивно маша руками.

– Матушка! – Сева бросился к ним, я б не успела сориентироваться и так бы и стояла на месте, если б меня не потянули прицепом за собой.

– Жива! – бросила сосредоточенная Яга. – Только силы теряет, сейчас уж обойдем мы энти злые чары!

– Дочки, он уволок моих дочек! – замотал головой Иван. – Охрана! Богатыри мои! Василиса моя поняла, перед тем, как он напал, поняла! Свадьбу велела остановить. Но поздно было, поздно, вот он ее и… А Еленка-то, Еленка, как схватила первый попавшийся в руки кладенец, как прыгнула на супостата, коль Васька бы, невестушка несчастная, под ноги ей не упала, зарубила б мертвяка… А так… уволок он из обеих!

– Не печалься, брат, – рядом с ними объявились двое богатырей. Один постарше Ивана, тот кто назвал его братом и второй, молодой. Очень похожий чертами лица на первого, видно сын. – Отыщем мы моих племянниц, не кручинься, я своих дружинников уже кликнул. Пойдем за мерзким супостатом в лес, да и отыщем его. А ты с женой будь, когда моя Калинка прихварывала, сам чуть вместе с ней не помер от расстройства. Ха, вот была б неведаль, богатырь да скручинился досмерти! Но моя ж очухалась и твоя живехонькой останется. Не тревожься так. И за девок своих тоже не думай, отыщем, хоть все царство-государство перевернем.

– Спасибо, Гриша, – кивнул царь. Василиса пошевелилась, попыталась открыть глаза, но была еще слаба. Она слегка повернула голову и я увидела на ее шее две небольшие ранки. Точно такие же мы видели у Яги, когда ту похитили и кровь у нее пили.

– Сева, – откинулась назад Яга, когда чары возымели действие. – Лети к Кощею, Милорад оказался мертвяком из навих угодий, бежал, видно, а как, когда, то уж пусть Бессмертный сам разбирается, да своих поданных к ответу призывает.

– Постойте, – пискнула я. – Как мертвяк? Что ж Вася не поняла, что он… того?

Все на секунду замолчали, словно я спросила какую-то глупость.

– Мы отправляемся, – прочистил горло Григорий. – А сын твой, Яга, как доставит послание Кощею, так пусть отыщет нас.

– Может вы желание загадаете, что б и Елена с Васей, и Милорад, тут оказались да и все? – предложила я.

– Нет, дорогая моя Рыбка, – покачала головой Яга, – так чары не действуют. Волшоба перемещения сложная и опасная, да еще и с навьими тварями, беда может случится, больше чем сейчас есть. Они могут за твою волшобу ухватиться и досуха выпить жизнь из тебя, что нам тогда делать прикажешь? Да и кто тут будет желание загадывать? Я аль Василиса?

– Иван, или вот вы, уважаемый богатырь, – попробовала я воззвать к рациональности.

– Ай, – махнул рукой молодой богатырь. – С волшобой энтой одни беды да упыри.

– Сева, ступай, нету у нас времени, – скомандовала Яга. – А ты Рыбка, бери Ивана и давайте до моей избы, за водой мертвой. Не станем на самотек пускать выздоровление Василисы нашей Премудрой.

– Так ран нет, да и дышит она уже! – возразила я, но Сева утянул меня в сторону и сказал:

– Матушка б не отослала вас без надобности. Она царицу вылечит, – уверено проговорил он мне, склоняясь к самому уху. – Пошли, я вас быстро отведу.

– Вот хорошая идея, сынок, – согласилась Яга, – лучше позвони ему по блюдечку, до царства то путь всяко не близкий.

Пришлось топать, куда послали. Хотя Иван прям очень сопротивлялся, но когда ему сказали, чтоб он зря время не терял, если жену любит, он смирился с необходимостью оставить Василису на попечение Яги. Шли мы быстро и молча. Я все обдумывала, что я вообще-то тоже могла бы помочь, я все лето тут, между прочим, с такими проблемами сталкивалась, и даже без магии я обладаю навыками, которые большинству здешних сказочных существ и в страшных снах не приснятся, к примеру, умею решать дифференциальные уравнения!

До избушки мы добрались за считанные минуты.

Только вот я дурочка, первой в избушку залезла, когда та приветливо распахнула нам двери, за мной последовал Иван. А Сева остался стоять на улице.

– Избушка, не выпускай их пока матушка не позволит! – крикнул он.

– А как же Василиса! Ей вода мертвая надобна! – заорал Иван, пытаясь выбить дверь. Но безрезультатно.

– Не серчай царь-государь, только Женя правильно сказывала, что нет у царицы ран, которые залечить надобно, – поразил нас ответом Сева. Я ж знала! – Матушка вас спрятать решила не от вредности, а по страху. Я ей перчить не стану. Зло какое-то она увидала, сильное и опасное.

Больше ничего объяснять он нам не стал, послышался «бамс», а затем воронье карканье. Улетел, паршивец!

– Что ж ты будешь делать-то! – не оставлял попытки выбраться Иван. – Изба, слышишь, избушечка, да будь ты человеком, у меня жена там присмерти!

– Желание загадайте, а? – посмотрела я на три оставшиеся чешуйки. Пофиг, раз такое дело. Ну не исполнят мне в награду желания эти, зато людям помогу.

– Да не могу я желать! – крикнул Иван. – Я вроде как уже лимит по волшебным помощникам израсходовал. Мне щука из вашенских подмогала, заяц, медведь. Эх…. И дочки мои где-то в лесу, утащил их аспид-перевертыш, подлючий. А куда, где их искать!

– Кто-кто? – встрепенулась я. – Аспид-перевертыш, говорите? Это вроде такого змееобразного человека?

– Верно. Милорад оказался мертвяком, да не простым, а с натурой подлой, вот его после смерти обличье подколодного и проступило. Чешуя во всю морду, руки трехпалые, да только он на половину человек все ж остался. И как мы с Василисушкой моей не углядели, ведь стояли с ним рядом, говорили! Видать, сильный морок навел, даже Яга да Севка не распознали.

– Постойте-постойте, Милорад… Аспид… Я знаю, где они! – подпрыгнула я на месте. – Деревня, мертвая деревня, мы там уже были! Он точно их туда потащил. Там искать никто не будет, ведь уже уверены все, что не сунется злодей на прежнее место! Да и не свяжут Милорада со похитителем Яги, его тогда я, Сева да Кощей видели, а Яга и не помнит ничего!

– Деревня? – не понял меня Иван.

Только… только нужно туда переместиться… Где котелок! Я забегала по избе, игнорируя все правила гостевого приличия.

Бинго! Яга не успела вымыть котелок, где варила зелье перемещения. Она его только перелила в тару нужную или вообще выбросила, а котелок оставила на помывку, вместе еще с пятью такими же кастрюлями. На дне осталось несколько капель. Запустив руку и поймав одну из них, затем слизнула зелье с пальцев и заставила Ивана поступить так же.

И оказались мы стоя посреди главной улицы мертвой деревни, только теперь здесь все заволокло плотным туманом. А над крышами домов темнел настоящий магический купол, покрытый чаровной вязью заклятия. В него ударилась черная птица, словно в стекло. Видно, долго мы подмоги не дождемся…

***

Я не успела даже подумать слова «беда» как на нас накинулись страшные белесые существа. Мороки! Только их тут не хватало!

– Кыш, нечистники! – крикнул Иван. Мир стал меняться, вокруг нас вырастали стены моей квартиры. Мама с папой пили чай на кухне, вокруг мигал зловещий зеленоватый свет, ели слышно бормотали шепотки. Родители одновременно повернулись ко мне, но я знала – это не они. Глаза чужие. С вертикальными зрачками.

– Сестричка, что ж ты, не рада нам? – выскочила из неоткуда Снежа.

– Родным я всегда рада, а вы пошли вон! – я махнула рукой и мороки отступили, развеивая иллюзии. Картина реальности, в прочем, была не менее тревожной. Царя, как бы резво он не бился, скрутили мертвяки, меня ожидала та же участь. Хотя, к своей чести, должна сказать, что умудрилась рухнуть под ноги нескольким из нечистников, те об меня запнулись и попадали оземь. Только вот отползти я далеко не сумела. Меня схватили тоже. Нас отвели к тому полуразоренному дому, где держали Ягу и втолкнули внутрь. Милорад, уже не скрывая своего страшного облика, стоял посреди полуразрушенной комнаты, вокруг него тугими жгутами вился туман, сплетаясь с чем-то тягучим и черным. Это марево обвивало его стан, расползаясь вокруг гибкими щупальцами. А еще в жгутах витали капли крови.

– О, вот и вы. Отлич-ч-но, – улыбнулся Милорад, обнажая два острых змеиных клыка. Теперь он был вообще ни разу не красивым. Василиса и Елена, обе без сознания, с опущенными на грудь головами, сидели на полу, привязанные поперек туловища к деревянном столбу. Тому самому, к которому привязывали Ягу. Вообще человек не парится с новыми планами. Зачем, если старые хорошо работали?– Рыбья кровь тоже может пригодитс-ся.

– Сам ты рыба, – обиделась я. Вокруг аспида стояли несколько мертвяков, разновидности – зомби. Очень такие прям зомбячные.

– Ах ты! Да я тебя, за дочек! – воскликнул Иван. Над куполом прогремела гроза, все снаружи озарили вспышки красных молний, которые били в магический барьер. Кажись, это Кощей сюда рвется. На Ивана налетели темные навьи чары и он стал засыпать. Я бросилась было к нему, но он махнул мне рукой, прося освободить его дочерей. Мороки залетали по комнате, застилая все туманом. Милорад прикрыл глаза. Видимо, помощники его не слишком умны. Он ж тоже ничего не увидит. Иван бездыханным телом рухнул на пол. Твою ж! Но кажись дышит.

Я умудрилась уклониться от одно из мертвяков, засандалила второму в коленную чашечку, узнала парочку древнеславянских ругательств и почти добралась до Елены с Васей, как дорогу мне преградил Милорад.

– Итак, рыбка. Ис-с-сполнишь мое ж-желание? – улыбнулся он, хватая меня за плечи.

– Пошел ты… в навь! – крикнула я. Его лицо исказилось, он зашатался. Одна из молний пробила контур над деревней и ударила в землю, рядом с домом, я видела эту красную вспышку, потому и не сумела вырваться.

– Ладно, вс-с-се едино, пригодиш-ш-шься! Кровь заклятого врага, кровь, той, что силу имеет и кровь той, что добра натворила!

И он вцепился мне в шею. Вокруг нас закружились тонкие струйки крови. Милорад отбросил меня в сторону, затем приказал мертвякам никого не пускать в дом, чтобы не произошло. Я доползла до девчонок, прикрывая небольшую рану на шее и попыталась их развязать.

– Стой! – прошептала Василиса, приоткрыв один глаз. – Замри, сейчас все будет в порядке.

– С ума что ли сошла? – прошипела я. – Там отец твой…

– Папенька спит, все нормально!

– Ты от расстройства с ума сошла?

– Явис-с-сь ж-же, с-с-суж-женная моя! – закричал Милорад и в полу раскрылась громадная пропасть, из которой показались две костлявые руки. Через мгновение из черноты выбралась та упыриха, что гусей-лебедей на нас натравила.

– Зачем звал? – спросила она, сложив гниющие руки на груди. Ох и страшнючая же она. А голос и писклявый, и хриплый одновременно. Слушать ее было физически больно. Комната тут же наполнилась запахом мертвечины.

– Дары тебе преподнес-с-сти, любовь моя – прошипел Милорад. Что за цирк уродов...

– Любовь? Не ты ли меня бросил, одну-одинешенька, когда я взялась Кощею твой долг отдавать и в царстве его служить, до смерти своей? А как владыка Нави надо мной сжалился да отпустил к тебе, ты-то и на порог своего дома не пустил? Как ты меня там называл? Девка безродная, ничейная пустышка? – сощурила глаза упыриха. Я что, попала на канал с мелодрамой? Вроде ж сказка была? Или что это вообще?

– Прос-с-сти уж-ж-ж, не с-с-серч-чай любимая, омороч-чили меня, приворож-ж-жили. С-с-силой зас-с-ставили. Я ж-же только тебя и любил вс-сю ж-жиззнь! – проникновенно прошипел Милорад. Мои глаза не могут закатиться дальше, а это ведь даже не середина спектакля! – Даж-же пос-сле того, как ты меня убила тогда.

– Так чего ты ко мне в Нави даже ни разу не пришел, – продолжала строить из себя неприступную крепость упырица.

– Так Кощ-щей хитро все так удумал, ч-что никого из наш-шенс-ских к тебе не пус-с-скать, ч-чтобы ты одна-одинеш-ш-енька век с-свой куковала, он бдел с-серьезно, неотс-ступно, – повинился Милорад. – Только вот так, – он указал на нас, я буравила Васю взглядом, та пыталась строить мордашки, что б я не вмешивалась. Дурдом! – С-смог я пробитьс-ся ч-через навь к тебе. С-смешал кровь потомков Вас-силис-сы и ее с-самой, да волш-шебниц с-сильней-шших – Яги да Рыбки золотой, что б тебя, душ-ша моя, на с-свет белый вытащ-щ-щить. И вот они, видиш-шь, твои вс-се, чо хош-ш с ними твори, никто не помеш-шает.

– Что ж, солидный дар… – протянула упыриха, – только зачем же сюда меня звать, мог бы и в Нави все устроит, там нашенское место теперь.

– Что б мы с-с-с тобой по земле могли ходить, да ж-жить-пож-живать, – Милорад взял руку упырихи и прижал к своей груди.

– И тебе нормально? – прошипела уже я Василисе. Елена меж тем застонала. Словно и правда была в отключке, а не претворялась, как сестра.

– Потерпи, – ответила Вася. Не просто дурдом. Дурдом в цирке и цирк в дурдоме. Одновременно. – Сейчас поближе подойдет, одна попытка у нас только.

– Не может навий узник по земле людской расхаживать, – кокетливо опустила гниющие глаза упыриха. – Для того Кощеева волшоба нужна, коей он меня одаривал. Иль игла егойная, да только сломана она. Половина у меня в сердце так и застряла, толку от нее теперь нет.

– Ну с-с этим мы уж-ж разберемс-ся, любимая, а пока, – Милорад подвел упыриху к нам. Ну и вонь! – Вот дочери Вас-силис-сы Премудрой, меня на с-старш-шой ж-женить хотели. Вот она, та, что на мать боле всех походит и внеш-шнос-стью, и нравом. Убей ее пока ес-сть в ней ещ-ще волш-шоба, верни себе с-силуш-шку. Вижу я, отмс-стить тебе хочетс-ся пущ-ще, чем мне тебя видеть.

Упыриха оскалилась и двинулась к Василисе. Я твердо решила, что этот балаган пора заканчивать, но мертвячка схватила меня за горло и отбросила в сторону. Я грохнулась рядом с Иваном, быстро подползла к нему и прощупала пульс. Фух, вроде жив, надо как-то его растормошить! Упыриха вдруг замерла и молниеносно отойдя от Василисы двинулась к нам.

– Неуж-то Иван Царевич? – ухмыльнулась упыриха.

– Он не ж-жилец у-жж, лучш-ше жизнью его дочерей нас-сытьс-с-ся, – покачал головой Милорад.

– Сначала я за своего бывшего жениха возьмусь, – утробно захрипела упыриха.

Она склонилась над Иваном, и вокруг нее заструилась тьма настолько плотная и мощная, что я подумала – сейчас ослепну, но тут Васька вскочила на ноги и выставила вперед руку, сжимающую серебряный кинжал. Она стремительно бросилась на упыриху, та зашипела, и оскалив пасть, попыталась ударить Василису первой, но ей помешали. Милорад змеей проскользнул упырихе за спину и схватил за руки, лишая ту шанса не только напасть, но и отбиться. Мертвячка этого не ожидала, по ее лицу прокатилась такая дикая смесь эмоций от удивления до нечеловеческой боли. Мне ее даже на секунду стало жалко.

Василиса уже не особо спеша, рассекла кинжалом грудную клетку упырихи, обнажая черноту и слизь. Затем царевна просунула в рану руку и выудила от туда нечто напоминающее край золотой нитки.

– Нет, энто моя волшоба! – заорала упыриха.

– Энто тебя дедушка мой одарил, что б ты в царство живых возвернуться могла, а ты лишь бесчинства творила! – заявила Василиса, сматывая золотую нить на руку. – И папенька мой тебя никогда-никогда не любил! Он только маменьку любил, и Милорад тоже к тебе всегда безразличен был! Все, любовь моя, вот и иглы кусок вижу.

Василиса выудила из нутра другой край нити, на нем болтался осколок иголки. Сломанной. Погодите минутку!

– Ну прощ-щай, с-суж-женная моя, не припомню, честно, имени твоего, – злорадно ухмыльнулся Милорад, упириха дергалась и визжала, но безуспешно. Ее облик стал изменяться. И если секунду назад она была пугающе-страшной, то сейчас выглядела просто мерзко и даже как-то беспомощно. Милорад отпустил мертвячку и она упала на пол, не пытаясь встать, лишь подняла голову, чтобы мы видели ее глаза. Нечеловечески печальные глаза.

– Но мы с Милорадом решили поступить благородно, – кокетливо произнесла Василиса. Не знала, что ей присуща такая жестокость по отношению к побежденному врагу. – Ты больше не будешь в Навьем царстве ныкаться, все что тебя там держало – энто дедушкины чары. Он так тогда осерчал, что не стал тебя развеевать, решил, что не достойна ты окончательной смерти. Да и иглу не знал, как выудить из тебя, из мертвого-то ее не достанешь, Навь такая странная, законы у нее другие, сидела игла у тебя в сердце, словно так и надо было, чистая навь к нави обращенной. А вот ежли в сердечке твоем трепетном искорки надежды зажглись бы, аль злобы, зависти, ярости, ликования, так игла сама выскочила бы, только потяни. Страх тоже подошел. А тепереча недолго тебе мучится, остатки чар выветрятся быстро и останется от тебя только горстка плоти.

Упыриха выглядела жалко. Еще больше, я хочу сказать. Она разваливалась на куски гниющей плоти, теряя силу, через мгновение она не могла ни пошевелиться, ни молвить слово. Вскоре от некогда грозного существа осталась лишь куча разлагающейся плоти и глаза. Глаза на ее черепе впали, но продолжали наблюдать. Жуть.

– Вот, Милорадушка, тепереча ты навеки вечные сможешь остаться на живой земле, станешь как мой дедушка, – улыбнулась Вася держа в руках осколок черной иглы. – Только чары правильно нужно навести, обожди секундочку, суженный мой, я сейчас их соображу.

– Пос-спеш-ши уж-ж, – прошипел Милорад, но более, не знаю, ласково, что ли. – До конца дня у нас-с времени, потом волш-щоба Ягиш-шны ис-стечет вся, в новый цикл мир войдет, зверье волш-шобное возвернется и вс-се нам с-с тобой по новой делать придетс-ся.

– Вы тут с ума все посходили, что ли? – возопила я, пытаясь привести в чувство Ивана. У него по ходу серьезная такая спячка. Тогда же в себя пришла Елена, подняв голову и осмотрев нас мутным взглядом, она поступила логичней всех – заорала.

– Да замолчите вы! Болезные! Все под контролем! – прошипела Вася, творя волшобу над осколком иглы с золотой нитью.

– Ты мертвяка выпустила из Навьего царства? Совсем тронулась? Он же проклят! – заорала пуще прежнего Елена, пытаясь выбраться из пут. Ее-то связали по настоящему.

– Он жертва несправедливости и я все исправлю! – заявила Вася. – Не получаются чары… Нужно что-то сильнее моих умений.

– Не кручиньс-ся, говаривал я тебе, для энтих чар нужны с-силы древние, чис-стые. Такими Рыбка твоя и рас-сполагает, – проговорил Милорад. – Я ж-ж ее не просто так приказал с-сюда привес-сти. В ее крови с-сила плещ-щетс-ся, о какой с-сама она не ведает.

– Точно, желание… Но я свое потратила...

– Вы чуть царицу не убили! – возмутилась я. – Отец твой без сознания, меня без согласия покусали!

– Никто никого не убил. Это просто сон волшобный, чтобы маменька нам не помешала, – отмахнулась Василиса. – Она сама проснется часа через два. И папенька просто тоже спит.

– Твой этот… ее покусал!

– Это все случайно вышло! – взвизгнула Вася. – Мы ж хотели по тихому, после свадебки, как раз бы добыли нужную кровь у всех, отняли б чары у упырихи, да свершили волшобу, никто б не пострадал! Но маменька смогла через мой морок взглянуть, я его так долго все лето держала, так долго силы тратила, чтобы никто не узнал, а сегодня не справилась. Маменька увидала, что Милорадушка мой не совсем обычный молодец, пришлось кровь у нее отбирать и в сон волшобный погружать. Она бы догадалась чего мы хотим и помешала. Теперь, Женечка, надежда вся на тебя только. Помоги нам, Милорад загадает желание, а ты…

– Идите оба лесом, не стану я вам желание исполнять, – фыркнула я. – Я не могу мертвому жизнь вернуть!

– Женя… – попыталась уговорить меня Василиса. – Так не возвращать, чары Кощеевы приладить...

– Даже не проси! Нет и все!

– Не нуж-жно ж-желаний, – проговорил Милорад. – Иначе дейс-ствовать нуж-жно, так прос-сто волшоба энта не с-сработает. Два пути у нас-с с-с тобою на развилке. Либо пус-сщ-щай она тебе с-свою с-силу добровольно передас-ст, либо с-сердечко ее трепетное твоим кинж-жалом проткнуть, да напрямую из нее чары вырвать. Вернее будет второй.

– А вы друг другу подходите, – тоже прошипела я, поднимаясь с пола и готовясь защищать свою жизнь.

– Она мой друг и мы не будем ее закалывать! – проявила чудеса адекватности Вася. Милорад злорадно ухмыльнулся и двинулся в мою сторону, но царевна преградила ему путь. – Ежли ты меня любишь…

– То ты даш-шь мне с-сделать что надобно! – заявил Милорад и оттолкнул Василису в сторону, та грохнулась на пол! Мертвяк ловко отобрал у нее кинжал. Плохо дело. Я б убежала, если б это пугало змеиное не было таким быстрым.

– Помогите! – заорала я так громко, как вообще могла. Но Милорад быстро перекрыл мне поток воздуха в легкие, схватив за шею и приподняв над полом. Второй рукой он метился нанести удар кинжалом мне в сердце. Я попробовала лягнуть его в живот, но только ногу отбила, из камня у него пресс, что ли? И тут мы услышали, как треснул защитный купол, все вокруг затряслось и магические осколки барьера попадали на землю. Тогда же в дом сквозь крышу влетел белый ворон, он камнем ударился о землю и превратился в человека. В злого, взъерошенного человека.

– Ты! – ощерился Милорад.

– Сева!

– Севочка!

Заорали вместе Елена и Василиса, хоть и с разным посылом. Одна просила ее освободить, вторая не убивать жениха.

– Да помоги ты уже! – захрипела я. Сева сориентировался по голосу и создав магический шар, швырнул его в Милорада. Тот отбил атаку, но хватка руки на моем горле ослабла и я вывернулась, упав на землю. Сева развивая успех, повторил свои пасы руками и в Милорада полетели несколько еще магических шаров.

– Как ты мне надоел! – зашипел Милорад и швырнул в Севу нечто острое, похожее на когти, которые росли на его трехпалых руках. Снаряды попали Севе в ногу, она подогнулась, и мой герой упал на пол.

Милорад обернулся ко мне и хотел что-то сказать. Я, конечно же, не стала слушать, а продолжила искать слабые места у противника. Как бы нежданно не звучала моя дальнейшая фраза, но ахиллесовой пятой у Милорада был нос. Точнее то место между двумя овальными ноздрями. Ну и я со психу очень больно бью. Он вскрикнул, и схватился за нос, я развивая успех пнула его в колено и конечность выгнулась назад, как у кузнечика. Он почти потерял равновесие, но удержался неимоверным усилием. Зря, кстати, старался. Бдительность потерял. Я бросилась вперед и вырвала из его рук кинжал. Точнее выбила и оружие печально ударилось об пол. Мне тут же врезали по лицу и я упала нас спину. Милорад вернул себе кинжал, но занесенную надо мной руку перехватил Сева.

– Милорад! Остановись! – завопила Василиса. Тот перекинул Севу через себя, отбросив парня к стене, аспид резко развернулся ко мне, по-удобней перехватив кинжал. Я заорала, как девчонка в фильмах ужасов, вот правда. Последовал удар, который меня б точно добил, но в миллисекунду, под крик Василисы, между мной и холодной сталью выросла преграда. На меня сверху рухнуло тело. Севено.

Я поймала его, но Сева сделал судорожный вдох, пытаясь что-то сказать, затем его тело обмякло!

***

– Помолчи и дай мне закончить наш-шу задумку, – прошипел Милорад. Он легко откинул недвижное тело Севы в сторону. Я смогла рассмотреть, что на его груди расплывалось красное пятно крови, а в глубокой ране торчал кинжал. Прямо в месте, где должно было находиться сердце. Толстые струи крови стали заливать пол вокруг. Милорад легко вынул кинжал из раны, брезгливо скривив морду.

Послышался странный свист и золотая стрела пробила плечо аспида.

– Что б ты знал, мальчик, они не только заради женитьбы использоваться могут, – заявила Василиса Премудрая, облаченная в кованные доспехи и сжимающая в руках массивный лук. Рядом с ней в дверном проеме стояла Яга. На улице раздались испуганные завывания нечисти и воинственный клич Григория. – Твои прислужники разбиты. Сдавайся!

Яга тут же вскинула руку и кинжал, который сжимал Милорад легко выскользнул из его пальцев, ложась на ладонь сказочной ведьме. Милорад закричал, а я подползла к Севе у которого изо рта тоже полилась кровь. Я не очень в оказывание первой медицинской помощи, единственное что знаю – надо зажимать рану. Ну я и зажала.

– Потерпи, потерпи, Севочка, уже почти все!

– Молодцы, дети, протянули сколько надобно было, – кивнула царица. – А ты, дочка… Позже с тобой разговор держать будем, что уж, моя вина, не доглядела, слишком уж легковерная ты изросла. На первый же обман нечистника попасться, словно дитя неразумное.

– Мама, но я, но мы… любим друг друга. Правда ведь, да?– прошептала царевна. Яга бросилась к сыну, упав рядом на колени и принялась творить чары.

– Любишь, значится, дочку мою? – сощурила глаза Василиса Премудрая глядя на зловеще притихшего Милорада. Царица подошла к мужу и пощупала у него пульс. Затем одной рукой начала творить волшобу и Иван захрипел, затем перевернулся на бок, и стал откашливаться. – Ну что, не зря я Премудрая. Ведаю, какие глупости совершаются ради любви. Ну пущай так и будет.

Яга достала из складок юбки пузырек с мертвой водой и приказала мне подержать голову Севы так, чтобы влить в его рот чудодейственную жидкость. Затем, оторвав ткань с подола, пропитала ее мертвой водой и приложила к ране. Кровь перестала хлестать почти мгновенно, раны и внешние и кажется, внутренние затянулись. Только вот Сева все не открывал глаза. И все еще не дышал!

– Правда? – не поверила своим ушам царевна.

– Да, ты слишком уж простоволосая оказалась, дочка. Нечего тебе царствовать на троне. Иди со своей любовью в Навь. Кощей вас не обидит. На престол, правда, тоже не посадит. Он Милорада не переносит после всего. Но жить сможете в тени вечность. Главное вместе.

– Эй, освободит меня уже кто-нибудь аль нет? – взвыла Елена, дергаясь со всех сил. Но безрезультатно.

– Что значит «нечего царс-с-ствовать»? – ощерился Милорад.

– Хорошо, хорошо, маменька. Нам ведь это и нужно было, – обрадовалась Вася. – Благодарствую.

– Кто кроме дочки твоей править будет? Ты царица не бес-с-смертная! – прошипел Милорад.

– Милый… – царевна сделала шаг к нему, но вдруг замерла.

– Елена, у нее характер царский, – заявил Иван, поднимаясь на ноги. – Прям мой. Коль ты, дочь, любишь своего… значит выбора нет.

Царица нежно дотронулась до щеки мужа, тот поймал ее руку своей.

– Прав ты, царь-гос-с-сударь, – прошипел Милорад. – Выбора нет.

Он в мгновение ока метнулся к Елене и не сомневаясь ни секунды, вцепился той в горло.

– Милорад! – взвизгнула Василиса Прекрасная.

Только вот неожиданность какая вышла, стоило аспиду сделать один-единственный глоток крови Елены, как его лицо и тело стали покрывать черные трещины.

– Я не говорила? – удивилась царица. – Елена-то у нас любую волшобу преломляет так, что та супротив своего же хозяина играть начинает. Вот хочешь ты ее пожечь – сам сгоришь, хочешь у нее жизнь отобрать, так своей лишишься.

– Зачем ты это сделал, я же... Мы же… – прошептала Василиса Прекрасная, глядя как все тело Милорада разлагается, как от него отваливаются куски мертвечины. Он попытался доползти до своей невесты, но не смог. Ноги выгнулись назад, затем в них треснули кости.

– Ох, дочка. Царство он хотел, а не твоей любви. Много от этого невзгод да бед мы получили. Я виновата, не разглядела его натуру. Ты знатный навела морок, – покачала головой царица.

– Он говорил, что раскаивается, когда я его в Навьем царстве нашла. Он все мне поведал, он был так испуган...

– У него кровь такая, волшобная, любую девицу очаровать может, – проговорила Яга, печально глядя на Севу. Я попыталась потрясти его за плечи, но без столку.

– Золотая рыбка, я желаю… – закричал вдруг Милорад, когда понял, что проиграл он крупно и необратимо. Туловище его уже не могло нормально двигаться, чернота лезла на лицо.

– … в Навьем царстве вместе со своей первой невестой остаться до скончания времен! – зло прошептала Василиса Прекрасная. Такой момент, она как бы уже загадывала желание… Но сейчас-то инициатива исходит от Милорада, который мертвяк и скорее всего не может Золотой рыбке загадывать ничего, но мне очень уж хотелось бы исполнить это конкретное желание… Пусть получится, ну пожалуйста!

Браслет тут же нагрелся и я с большим удовольствием оторвала от него чешуйку. Последнюю. Вихрь магии закружился вокруг двух куч гниющей плоти и затем в воздух поднялась сломанная игла с золотой нитью, которую до сих пор сжимала в кулачке Василиса Прекрасная. Правда, нить словно бы окислилась и позеленела. Игла ловко пронзила сначала то, что осталось от Милорада, затем останки упырихи, сшивая их обоих на веки вечные. Загремел гром и на полу разверзлась чернеющая яма и ветер скинул наших врагов в Навь.

А Сева все не просыпался! В дом заглянул Кощей, он был весь перепачкан черной слизью и держал в руке отрубленные головы нечисти. Осмотрев нас, он понял что тут уже некого воспитывать и испарился. Устал он похоже сильно, такие круги под глазами у человека.

– Почему он не приходит в себя? Вода же должна была помочь? – непонимающе спросила я. Царица с царем развязывали Елену, Василиса Прекрасная тихо плакала.

– Нужно в него жизнь вдохнуть, – проговорила Яга. – Поцелуем. Давай Васька, твоя ж вина.

– Нет, причем тут Вася, – остановила ее царица, помогая Елене встать на ноги. – Не сумеет она в беде энтой подмочь, ты, Рыбка попробуй. Только очень особенная волшоба от очень особенного человека сейчас такое сделать сможет!

– Да не осталось у меня никакой «волшобы»! – продемонстрировала я пустой браслет. Царица склонила голову и хитро блеснула зеленющими глазами. Ну ладно! Как будто от поцелуя кто-то оживал! Тут Скорую надо… Блин!

Васька хотела что-то сказать, но мать знаком велела ей молчать. Я вздохнула и склонилась над Севой, чувствуя себя последней идиоткой! Ладно, сосредоточиться надо, я очень-очень хочу ему помочь, пусть получится! Я вздохнула, зажмурилась и дотронулась губами до него. Что-то внутри меня сверкнуло, и не важно что увидеть это для меня было не возможно, я почувствовала! Сева вздрогнул и открыл глаза.

– Вы чего? Что происходит? – хрипло спросил он. Его льдисто-голубые глаза стали ярко синими. И они неотрывно смотрели на меня.

***

Весь остаток дня мы помогали раненым и устраняли последствия погрома.

Кощей, вернувшись из Нави, целых три часа ругался на Василису Прекрасную. Когда он уставал, вправляли мозги горенекромантке уже Василиса с Иваном. Мы с Еленой, будучи абсолютно ни в чем не виноватые, честно подслушивали под дверью.

– Да как можно было, я к тебе, как к взрослой чародейке, а она, как девчонка на поганца подколодного соблазнилася! Нет! Не проси даже! Все решено, более в Навь тебе ход закрыт! Навсегда! Живи жизнь свою среди людей.

– Он отходчивый, – прошептала Елена. – Через пару седмиц простит. Но Васька, конечно… как думаешь, матушка правду сказывала, что ей царства не видать?

Царица в своем решение была непреклонна. Старшая дочь не может управлять царством, значит пусть ищет себя в других занятиях. Коль мила ей магия, пусть упражняется в ней. Яге в обучения пусть идет.

Елена в свою очередь не очень уж и хотела становится преемницей.

– Я ж не этот… диплодок, – прошептала она, когда мы устали слушать нравоучительные речи и пошли назад во двор.

– Дипломат.

– Я не хочу, я б сама лучше к Яге пошла на обучение, да дара у меня нет, ну то есть… толку-то от него. Единственный раз пригодился и то по случайности! – вздохнула Елена. Мимо нас проковылял один из раненых, он только-только выбрался из избушки на курьих ножках, которая припарковалась у забора царского терема. – И улыбаться я не буду кому попало! Не дурочкой уж уродилась! – Топнула Елена ногой.

Я же в данных обстоятельствах оказалась совсем бесполезна. Более у меня не было магии, браслет висел на руке как декоративное украшение, без грамма практического смысла. Отправив Елену назад, объяснять свою точку зрения родителям, я потопала к Яге. Та была занята так сильно, что помощник, пусть и не волшебный, ей очень пригодился. До вечера я моталась по ее поручениям.

А как стемнело, народ вышел гулять на ярмарку. Развернули стенды, выставили разные штуки на продажу. Одежду, украшения, леденцы и еще много чего. Во у людей стрессоустойчивость! Яга и меня потянула на праздник. Там были все кроме Василисы Прекрасной, наказанной за глупость и подлость.

Перед началом празднества на небольшой постамент в середине площади залезла Василиса Премудрая. Люди, нелюди, разумные животные, и два черепа, которых притащила с собой Яга, замерли, ожидая, что же молвит царица. Смотрелась она величественно. Мы с Ягой стояли чуть поодаль от толпы, краем глаз следя, что б опять чего не случилось.

Царица выдержала мхатовскую паузу, затем, когда все прониклись моментом, а некоторые успели захрапеть, молвила:

– Мы все одолели множество испытаний страшных, множество бед пережили, но сегодня, мы стали еще сильнее и я рада объявить, что цикл летнего солнечного круга через несколько минут завершится, настанет сезон дождей, когда природа заснет, за ним придет пора снежного сна, сменится год, а после мир вновь оживет. В нашем царстве-государстве мы ценим все дары, что солнечный и лунный круги даруют нам. Мы ценим и любим свою непростую, но такую прекрасную жизнь. И раз уж я заговорила о дарах, мы все должны сказать спасибо нашим чаровницам. Яга много зим и много лет служит на благо люду, хоть то и не всегда ясно. А наша новая Золотая рыбка оказалась куда более искусной в помощи людям, чем даже ее нанимательница. И более душевной. Спасибо! А сейчас, пусть грянет праздник!

Все бы было хорошо, если б царица, во время своей пламенной речи, не указала на нас рукой. Люди, которым я исполняла желания все лето, принялись меня благодарить, дарить ленты и леденцы. Яге притащили обувку для куриных ног избы. Она растрогалась.

Меня же волновал вопрос, где Сева. Я не видела его весь остаток дня. Сначала Яга утащила его в избу и велела лежать смирно, никого к нему не пуская, потому что боялась, что ему может стать плохо. Даже самому из проклятой деревни выбраться не позволила.

– Слаб ты, сынок, нужно силушку возвернуть, потом с любовями своими разберешься, – Яга провела рукой по его лицу и Сева мгновенно уснул. Его матушка волшобой погрузила парня в ступу и велела лететь той в избу.

Потом я бегала по всему царству-государству, а когда началась ярмарка, Сева ускользнул из избушки в неизвестном направлении.

– Бестолочь, сказывала ж, сама она придет! Нет, искать побежал, – проворчала Яга, обнаружив пропажу сына. Когда я все же робко попросила его проведать. Зато она уговорила меня отправиться на праздник.

Ярмарка гуляла. Люди не боялись расхаживающих среди них ни волшобных зверей, ни существ чаровных.

– Ну что, заместительница, – рядом со мной возникла из неоткуда девушка с золотыми волосами. На ее лице виднелся след от горнолыжных очков. – Пойдем, пора уж тебе домой. Закончилась твоя работенка. Не надобно тебе тут долго находится, после истечения нашего договора.

– Мне… мне бы пару минут попрощаться… – попросила я.

– Сева твой во дворе царском, том что с торца проход потайной имеет, – хитро улыбнулась Рыбка. – Как простишься, прибегай к берегу моря.

Я кивнула и побежала, что есть сил к терему.

В ворота меня пустили без лишних вопросов, обежав здание, я увидела Севу. Он кого-то ждал. Я хотела его окликнуть, но с другой стороны двора к нему подбежала Василиса Прекрасная, обвила руками шею и поцеловала.

Я развернулась на пятках и убежала назад, на ярмарку.

Все. Я устала. Хочу домой.

– Прощайте, я была рада узнать вас, – сказала я Яге. Та велела ждать, залезла в избу и через минуту надела мне на шею какой-то мудреный оберег. Такой кулончик в виде метлы и котелка. Из серебра.

– От бед, – сказала Яга, выбравшись обратно и обняв меня. Затем я отыскала Кикимору, та тоже меня чуть не задушила, подарила еще корзинку. Волшебные звери, с которыми я жила по соседству в Теремке, тоже хотели попрощаться, когда я пришла забрать свои вещи. Медведь подарил свой коготь. Серый волк уверял, что если мне понадобится помощь, надо выйти в чисто поле и прокричать его имя. И он меня даже в моем «неволшобном» мире отыщет. Для своего спокойствия он меня очень тщательно обнюхал и сказал, что теперь вот точно найдет где угодно. Царица и царь долго жали мне руки и уверяли, что должность Рыбки не единственная вакантна в их царстве-государстве и если что, при дворе разумные волшебницы всегда пригодятся.

Когда я попрощалась со всем, то пошла на берег моря. Там меня ждала Рыбка.

– Ну что, давай сюда мою побрякушку, гляжу, справилась ты знатно, – улыбнулась мне она.

– Не справилась. Все чешуйки истратила, – мрачно сказала я, протягивая руку.

– Ну что за грусть-печаль, не все ж, гляди, – и Рыбка перекрутила браслет. На нем, у самой застежки, осталась одна маленькая золотая чешуйка.

– Ну так, давай, что желаешь? Что б твой парень только тебя одну любил?

Мне было плевать, кого Сашка там любит. Меня, Ирку, стрелять из рогатки. Я… я хочу поступить на режиссерский, я хочу, чтобы у родителей со Снежкой все было хорошо, хочу чтобы здесь у всех все было хорошо, чтобы…

– Пусть мой дедушка поправиться, – прошептала я.

– Хорошо, будет исполнено, – хитро прищурилась Рыбка. – Ну бывай, коллега, мож и свидимся еще.

Рыбка развернула меня спиной к воде, затем сняла браслет с моего запястья, тот на прощание звякнул и вокруг меня закружились золотые искры. Я по-плотнее сжала ручку своего чемодана. Что-то очень ярко мигнуло у волшебного дуба, озарив вспышкой ночную поляну. Кажется, Егор тоже отправился домой.

– Помнишь же, ежли быстро загадывать, то и три за одно сойдут, – сказала Рыбка.

– Стой! – раздался вдалеке крик, Рыбка толкнула меня в плечи и я упала в воду. Но перед тем, как водная гладь смешалась с ворохом искр и сомкнулась вокруг, я увидела, как к нам бежит Сева.

Меня выкинуло в нашу речку, прямо под мостом.

***

Было утро последней недели августа.

Я пришла домой вся мокрая и озадаченная. Сева бежал, словно видел, что я там. Поцелуй Василисы сработал? И если так, значит он ее любит… А я не стану мешать…

– Дочка, где ты гуляешь-то! – из кухни выбежала мама, когда я открыла дверь своими ключами и зашла в прихожую, – мы ж уже думали все, украли нашу девочку.

– А… почему ты дома, что с дедушкой? – испугалась я, ставя чемодан в угол.

– Так со мной все хорошо, что со мной может быть-то, – вышел из ванны дедушка. – Ты, внучка, чего такая смурная, вот говорил я, не надо нашу умницу пугать, только шороху нагнали. Я, малышка, здоров, как бык и красив, как… три быка! – Он стукнул себя кулаком в грудь.

– И правда, – к нам присоединился папа, – анализы как у молодого. У меня они хуже.

– А все ваши интернеты! – заявил дедушка, обнимая меня.

– Женька, ну Женька, ты же не знаешь, ты же еще не смотрела, у тебя почта только в ноуте, а в телефоне нет, да? – запрыгала вокруг меня Снежка. У нее сборы должны были кончиться позавчера, если я правильно помню...

– Да есть у нее в телефоне все, – всплеснула руками мама. И все уставились на меня, чего-то ожидая.

– Вы все что такие странные? – я повинуясь требованиям родных достала телефон из чемодана. На мою электронную почту пришло письмо, которого не может существовать в природе. Итоги моего собеседования на режиссерский факультет. Там было написано: поскольку моя короткометражка получила наилучший отклик жюри, а собеседование подтвердило мои неординарные таланты, меня принимаю на учебу, дают стипендию и место в общежитие!

Мамочки!

– Ты что, не смотрела? – возопила Снежка.

– Вот, я ж говорил, талантливая наша растяпа, – хмыкнул дедушка. – Ну что, сейчас отметим, а завтра будем нашу девочку собирать в Москву. Всего неделя до учебного года, ни секундочки терять нельзя!

Мы радовались весь день, и даже ночью я не могла заснуть от переполняющих меня эмоций. Снежка вообще всегда не очень любила спать, по тому она прокралась ко мне в комнату и мы устроились на кровати, включив кино. Сказку. Про колобка.

– А что, твоя сказка кончилась? – спросила сестра вдруг.

– Нет, что ты, я же… мне можно будет вернуться… Кажется, меня там кое-кто ждет… – смущенно проговорила я.

– И как ты это сделаешь? Рыбку попросишь? – удивилась сестра. – Или я могу еще какой колодец найти!

– Ну, у меня еще имеются знакомые магические рыбы. И у одной из них будет отпуск зимой. Да и специальности у нас смежные, – рассказала я, чувствуя, что к запястью что-то прилипло. Поглядев на руку, я поняла, что к коже прицепилась та самая последняя чешуйка от волшебного браслета.

Мне точно нужно будет еще раз вернуться в сказку.

Вдруг Сева передумал.

Спасибо, что прочитали)