Замерзшая искра

Глава 1. Напишу кое-что о себе.

…14-й день месяца золотина, год 11 Энго Аши или Эпохи милосердия.

А ещё дядя Бари говорит, что раньше этот год назвали бы 1027 годом от Катаклизма. Понятия не имею, что такое эта “катаклизма”. Дядя сам не может объяснить, потому что наверняка не знает. Или всё выдумал. Как выдумал про каких-то “Хранителей”, которые раньше жили на наших землях.

Сегодня мне исполнилось 15 лет, и я решил вести этот дневник. Кажется, мне есть, что ему рассказать. Вот только не знаю, как правильно начать. Много писать не буду, потому что дядя Бари обещал взять меня завтра на охоту. Теперь ходит под дверью и следит, чтобы я рано лег спать. Пока тетя Ри его отвлекла, расскажу о себе.

Я живу с дядей и тётей в большом каменном доме возле самого края леса. Дом такой огромный, что мы занимаем только несколько комнат. А в остальной части держим всякую живность: коров, коз и пару лошадей - Маряну и Вихорку. Маряна - уже старая, и мы больше не запрягаем ее. Но она очень покладистая и ласковая. А Вихорка - самая настоящая проказница. Какая-то беда с ней: то укусит не за что, то как разыграется - только поводья держи крепче. Один раз она у нас даже убежала. Но потом тётя Ри её нашла и долго ругала. Когда тётя ругается, то становится похожа на самого настоящего дракона - так дядя Бари говорит. Я её даже немного побаиваюсь. Хорошо, что она очень редко злится. И в основном - всегда на дядю.

На самом деле дядя Бари - хороший. Он может рассказать очень много историй, у него огромные запасы книг. А ещё он любит наблюдать за всякими растениями и животными, и знает многие их повадки. Только частенько любит “поучать”, если ему что-то не нравится в поведении окружающих. Дядя может отчитывать долго и нудно. С тётей это дело обычно не выходит, и потому он старается упражняться на мне. Конечно же, «это всё ради моего блага». Но порой хочется от всей этой его заботы убежать куда-нибудь подальше. Только некуда мне податься - вокруг на многие дни пути никого не осталось. Наше поселение около пяти десятков домов - единственное из уцелевших от когда-то большого города. Все остальные постройки были разрушены во время сражений, как рассказывал дядя. На юге природа ещё не восстановилась после большой войны, на западе, говорят, много лихих людей, а на востоке - чужие, запретные земли. На север мы почему-то не ходим. Но мне и не хочется - там холодно. А ещё, говорят, на севере живут жестокие потомки драконов. Наверное, очередные выдумки, которые придумали дядя с тётей, чтобы меня не отпускать никуда. Но проверять, если честно, не тянет.

Думаю, для начала я рассказал о своей семье достаточно. Жаль, что она совсем маленькая. Говорят, мои мама и папа были могучими воителями, и ценой своей жизни спасли очень многих на войне. Я их совсем не помню. Дядя не любит о них говорить, а тётушка Ри, когда очень долго рассказывает о маме, потом по ночам плачет. Я несколько раз тайком видел, как Бари её утешал и говорил, чтобы она не показывала мне слёз. А что тут такого? Я бы тоже много плакал, если бы долго знал свою маму, а потом однажды она исчезла из моей жизни. Ну вот, что-то совсем я про грустное начал... Лучше расскажу, как сегодня прошел праздник.

Это было замечательно! Ко мне пришли все друзья, а их у меня целых трое! Силька-лопоух - живет через два дома в старой сторожевой башне вместе с мамой, папой и младшей сестрой. Он, наверное, какой-то дальний родственник эльфов - по ушам похоже. Отсюда и прозвище. Но только на этом сходство с ними заканчивается. Потому что Силька - невысокий и курносый, а ещё у него волосы чёрные как грязь и постоянно торчат во все стороны вихрами. Раньше за эти вихры его любила таскать Тира - девочка из маленького дома на другом краю поселения. Она довольно высокая, хотя и на год младше меня. Мы подружились в прошлом году, когда она начала посещать занятия у дяди Бари. Тира - «будущий могущественный маг, если не увяжется за каким-нибудь забулдыгой». Или не перестанет болтаться с нами по всей округе в поисках приключений на свою пятую точку. Во всяком случае, так говорит дядя Бари. Мне с ней интересно проводить время, она всегда что-нибудь забавное выдумывает.

Несколько дней назад мы вместе пробрались в запасник старого Марка. Этот дед всё время ворчит, и гоняет нас от своих садов с яблоками. Мы, конечно, всё равно успеваем нарвать пяток самых красных и улизнуть до того, как он достаёт рогатку и начинает из неё лупить. Один раз, кстати, получил от него - синяки потом целую неделю не заживали! За это мы решили его проучить. Силька рассказал, что у деда в погребе в бочках настаивается очень вкусный хмельной напиток - яблочная бродовуха или по-другому - сидр. На осеннем празднике обычно все взрослые с большим удовольствием прихлёбывают это лакомство, и нам, конечно, тоже стало любопытно. Не то чтобы я никогда не пробовал - пару раз тётя меня угощала, пока Бари был занят беседами. Но одно дело, когда предлагают всё готовое, и совсем другое - когда это собственная добыча. К тому же, старого Марка точно следовало проучить. Подумаешь, пожалел яблочек! Он с таким огромным садом всё равно сам уже не справляется. А помощников брать не хочет. «Я сам этот сад на войне отстоял, сам о нем и заботиться буду!». Как будто на этой давно прошедшей войне всем прямо очень нужны были его яблоки. Вздорный дед!

Так что уговаривать друзей долго не пришлось. К тому же, Тира никогда сидра не пробовала, а любопытства у неё в запасе на нас троих хватит. В итоге, Силька, как самый общительный и не самый быстрый - был отправлен отвлекать Марка. А мы с Тирой в это время при помощи её колдовства смогли аккуратно прошмыгнуть в погреб. Запасы у старого садовника оказались просто невероятные! Здесь можно было целый месяц кормить все наше поселение. Но мы пришли за конкретной добычей. Я сразу ощутил кисло-сладкий запах, исходивший из пузатых бочонков. Заблаговременно приготовленная бутыль была у меня с собой, и оставалось только аккуратно выбить пробку из бочки. И вот тут-то я допустил оплошность. Мне бы самому взять дело в руки, а Тирка пристала - «дай я его осторожно магией, я же умею». Умеет она… правильно дядя Бари говорил: «маг-неуч хуже урагана». Вместо маленькой щёлочки, через которую можно было бы по-тихому налить бутыль, она такую дырень в бочке проделала! Да ещё как грохнет! Конечно же старый Марк что-то заподозрил. А если бы ещё и жидкость вся на пол разлилась?! Вот я и не нашёл ничего другого, как попытаться остановить течь… прижавшись к ней ртом. Не знаю, о чём я в тот момент думал. Наверное, одна из первых мыслей была - я успею всё отхлебать до того, как уровень сидра упадёт ниже отверстия. Оказалось, что сладкий и резко пахнущий напиток поступал ко мне в рот намного быстрее, чем я успевал глотать. После первых пяти огромных глотков я понял, что начинаю тонуть, перед глазами у меня всё поплыло… В общем, дорогой мой дневник, я не могу тебе сказать, что наша вылазка вышла совсем уж неудачной. Я насладился яблочным сидром от души. И то, как нас отчитывали Бари, староста Леонтий, а потом ещё дома мне всыпала тётушка - я, честно сказать, помню слабо. Но вот голова на следующее утро у меня болела так, будто на неё надели ведро и весь день колотили палками. Тира и Силька со мной ещё и не разговаривали весь день - обиделись, что вместо обещанного сидра им достались сочные подзатыльники. Даже подумал, что они сегодня не придут меня поздравлять.

Я ещё не рассказал про третьего моего друга - Вирьдана Доринта. Да, именно так, с фамилией. Потому что он ей очень гордится. Ведь его дед, Донат Доринт, был героем прошлых войн, и погиб как раз недалеко от нашего городка. Говорят, что в его честь даже установили большой памятный камень. Однажды обязательно доберусь посмотреть.

Вирьдан на три года старше нас. Он очень умело обращается с мечом, и готовится в скором времени отправиться на запад, в большие города. Там он собирается стать легионером и поступить на службу в регулярную армию. Странный он. Войны никакой сейчас нет, зачем нужны легионеры? Чтобы отгонять шайки бандитов хватает и дозорных патрулей. Да и наших сил достаточно. Одна только тётя Ри чего стоит. Она, кстати, иногда с ним фехтует на мечах. Такому танцу только позавидовать можно: клинки крутятся в воздухе столь быстро, что не успеваешь уследить. Вирьдан всё пытается научить меня владению оружием. Но, честно говоря, у меня выходит не очень. Тётя Ри давно махнула рукой, сказав, что у такого оболтуса как я всё придёт не через голову, а через “одно место”. Когда жизнь по этому самому месту крепко настучит. Звучит немного обидно. Но, похоже, Вирьдан не собирался так просто сдаваться. И потому он сегодня подарил мне самый настоящий арбалет! Я как-то стрелял из лука у одного из наших дружинников. Но сил его натягивать мне едва хватало. Зато в этом чудо-оружии механизм зарядки сделан так, что большой силы не требуется. К тому же, он очень компактного размера, и свободно помещается в сумку за плечами. Я в восторге!

Кстати, завтра обязательно возьму его с собой на охоту. Дядя Бари посмеивается, что даже самого выдающегося оружия не достаточно, чтобы сделать из оболтуса мастера-стрелка. Но я не собираюсь опускать руки из-за его едких комментариев.

Как же здорово, что у меня такие друзья, и мы долго друг на друга не обижаемся. И Силька, и Тирка с самого утра были сегодня у меня - кричали под окнами поздравительные дурацкие песни, пока тётя Ри, пригрозив им кулаком, не впустила всех в дом.

И подарки они мне приготовили замечательные. Силька-лопоух притащил красивый кожаный наруч. Правда один, но зато на нем был искусный узор с гербом Оронского герцогства - могущественного государства, которое раньше покровительствовало над нашими землями. Силька ещё давно где-то нашёл этот наруч и долгое время хранил его как своё сокровище. И вот теперь решил передать мне. Даже немного неловко.

А Тира сама сшила новый кафтан красивого темно-красного цвета, с узорами и кожаной шнуровкой. Дядя Бари, когда меня в нём увидел, очень долго довольно цокал, расхваливая мастерство своей ученицы. А она в это время рассматривала меня, словно перед ней какой-нибудь принц. Когда я пошутил, что она меня «глазами поедает», её взгляд и правда стал хищным. Я уже приготовился ловить затрещину. Но вместо этого она быстро подошла и шепнула мне, чтобы за главным подарком я пришел сегодня с восходом луны в сад Марка. Странная такая. Что мне там делать в потёмках? Да ещё и дядя с тётей не поймут и так просто не выпустят из дома.

Ой, да что это я! Время почти настало, а я ещё здесь! Всё, дневничок. На сегодня хватит историй. Видимо придётся потихоньку улизнуть через окно и добежать до яблоневого сада. Иначе Тирка точно обидится, а мы только помирились.

Если дед Марк нас не засечет, завтра обязательно напишу как всё прошло!

***

Серебристый лунный свет нежно коснулся силуэта юной девушки, показавшейся из-за деревьев. Сад едва слышимо шелестел пожелтевшей листвой, нагоняя с реки осеннюю прохладу. В повседневной одежде было бы намного комфортнее. Но эта ночь не была обычной. Сегодня девушка надеялась на особое волшебство, которое вот уже несколько месяцев таилось глубоко в груди. Новые, ранее неведомые чувства заставляли чаще биться сердце. По коже пробегали мурашки, но причиной этого был вовсе не холод.

Тира сначала не замечала, затем не верила, а потом и вовсе пыталась переубедить себя - но всё чаще засматривалась на молодого юношу по имени Тимерий. Или просто «Тим» как все к нему обращались.

«Да что в нём такого? Он не самый ловкий, не очень выносливый, огромной силой похвастаться тоже не может. К тому же, с ним постоянно попадаешь в какие-нибудь неприятности», - думала Тира, и каждый раз с нетерпением ждала их новой встречи. А он ни о чем не догадывался. Всё время шутил, подкалывал, развлекался, и, кажется, совершенно не замечал ее знаков. Конечно, Тира была уверена, что никогда не заскучает в его обществе, но оставлять всё так как есть ее больше совершенно не устраивало. Не один день она пыталась набраться храбрости и сделать первый шаг. Всё не было подходящего случая. И вот недавно такая возможность появилась - они собирались вдвоем устроить романтические посиделки с позаимствованными из подвалов старого Марка запасами. Но всё обернулось полной неудачей. Тира неоднократно укоряла себя за неосторожность. Потом, правда, переключилась с себя на приятелей. А когда эмоции утихли, окончательно решила, что сегодня, в день рождения Тима, откроет свои чувства.

- Бу! - выскочил из-за дерева тот самый юноша, оказавшись почти у носа Тиры. Это вышло так неожиданно, что одновременно с испугом, рука девушки звонко щёлкнула наглеца по щеке.

- Тим! Дурачок! Ты чего пугаешь?! - громким шепотом напустилась она, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

Юноша от неожиданности отступил назад, потирая лицо.

- А чего ты дерёшься? Сама же позвала. Ладно, давай руку, пойдём.

Тира почувствовала, как очередной её план начинает рушиться. Нет, в этот раз всё должно получиться так, как задумано.

- Не пойду. Сначала извинись! И вообще, у меня к тебе важный разговор есть, - она вовсе не хотела капризничать, но если сейчас опять ничего не получится, с новыми силами собраться будет ещё труднее.

- Ладно, извини. Всё, пошли скорее - вон старый Марк проснулся.

Прежде чем Тира успела что-либо ещё сказать, юноша схватил её за руку и потянул прочь от направляющегося в их сторону света.

- А ну прочь пошли, негодяи! Поймаю - задницы надеру так, что сидеть не сможете! - раздавался вслед скрипучий голос старого садовника. Когда только Марк успел их заметить? Ведь пробираясь сюда, она точно видела, что свет в домике погас - старик улёгся спать.

- Давай через забор! - Тим ловко перепрыгнул ограду. Тира по привычке собиралась было последовать за ним, но вспомнила, что сегодня на ней платье.

- Не могу!

- Почему? - не понял юноша, перелезая обратно. Посмотрев внимательно на свою подругу, он покрутил пальцем у виска.

- Ты вообще о чём думала, когда так вырядилась?

«О тебе», - чуть было не выпалила Тира, но в миг почувствовала, как руки юноши подхватили её, поднимая над деревянной оградой.

- Давай, хватайся за забор и лезь, - отдуваясь прошипел Тим. - И чего ты тяжёлая такая.

Раздался ещё один шлепок. На этот раз Тира ударила наглеца по макушке намеренно.

Марк позади всё ещё сотрясал воздух гневными старческими речами, но парень с девушкой уже скрылись в зарослях у реки.

Когда сад остался далеко позади, юноша наконец остановился. Тяжело отдуваясь, он отпустил руку Тиры.

- Ну и пробежку ты мне устроила.

- Это же ты меня потащил. Вот, посмотри, теперь я вся в листьях и грязных брызгах. А между прочим, это платье совсем новое. Я вообще-то старалась…

- Тира, смотри, как красиво свет тонет в реке, - перебил её юноша, плюхнувшихсь на траву. Берег здесь круто поднимался над водой, и можно было болтать ногами, свесив их с края обрыва. - Я давно не видел такой яркой луны. Она сегодня прямо огромная.

- Да, очень красиво, - девушка всё ещё злилась, но устроилась рядом. Думать о чистоте наряда было поздно.

- На вот, а то замёрзнешь ещё, - юноша снял плащ и накинул Тире на плечи. - Так о чём ты хотела поговорить?

- Да… Понимаешь. Мы с тобой уже знакомы довольно давно, и вместе… весело проводим время, - выдавливала слова Тира, от смущения крепко впиваясь ногтями себе в ладошку. - Я когда впервые тебя увидела, то никогда бы не подумала… В общем, не важно. Фух. У тебя сегодня День рождения, и я просто хотела сказать, что ты отличный друг. С тобой здорово! Ну и с остальными, конечно. Но с тобой всё-таки по-особенному. И… я очень хотела бы, чтобы мы и дальше все вместе продолжали общаться. Понимаешь, ты мне…

- Тира, ты чего? - удивлённо повернулся к ней юноша. - Конечно, мы и дальше будем все вместе. У тебя что-то случилось?

- Нет, а с чего ты взял?

- Ты какая-то странная сегодня. Всё точно хорошо? Ты никуда не уезжаешь? Может быть, дома какие-нибудь проблемы? - Тим озадаченно таращился, и Тира отвела взгляд.

- Ты не так понял. У меня всё хорошо. Дело не в этом вообще.

- Ладно... А то ты меня начала пугать. О! А хочешь, сейчас ещё Сильку вытащим? Давай, а?

- Зачем? Нет! Не надо! Все уже давно спят!

- Да перестань! Представляешь, какое у него будет смешное лицо? Он всегда так потешно выглядит спросонья.

- Тим, подожди. Давай… давай ещё немного здесь побудем, ладно? И… мне что-то всё равно холодно. Можно я прижмусь к тебе?

Юноша усмехнулся и придвинулся к ней вплотную. Девушка осторожно облокотилась на него, чувствуя, как колотится сердце. В голове смешалось в кучу множество слов, но нужные подобрать не получалось.

«А может и не надо ничего говорить? Сейчас я рядом и ощущаю его тепло. Вдруг неосторожные слова разрушат эту магию?» - подумала Тира, утыкаясь лицом в плечо юноши.

- Ребята, а вы чего тут прячетесь?! - раздался удивлённый громкий голос прямо над её головой.

- МАМОЧКИ! - от неожиданности Тира что есть сил оттолкнула сидящего рядом Тима.

- Эй!

ШУРХ! БУЛТЫХ!

Не ожидав толчка в спину, Тим, размахивая руками и ногами, шлёпнулся с обрыва прямо в воду. Полетевшие во все стороны брызги окатили Тиру, а обеспокоенные нежданным гостем рыбы с плеском устремились прочь от берега.

Хрустя ветвями, из зарослей шумно выбрался крепкого телосложения парень. С виду ему было лет восемнадцать - на лице, уже приобретающем угловатые черты, проступала пока не загрубевшая щетина. Увидев приятеля, бултыхавшегося в воде словно перевёрнутый на спину жук, парень громко загоготал.

- Тим, ты что - тоже порыбачить решил? Сказал бы - вместе пошли. А купаться вообще-то холодно уже. Да и мелко здесь.

- Да идите вы! - Обиженно проворчал Тимерий, стоя по пояс в воде, отплёвываясь от ила и пытаясь снять с себя водоросли.

- Вирька, лучше помоги ему! Это из-за тебя он там! - Тира насупилась, уперев кулачки в бок.

- Да-да, я очень страшный серый…

- Хмырь! - прервала его Тира. - Помоги ему скорее.

«Вирька» отложил в сторону свои вещи и, свесившись с берега, протянул приятелю руку. Недовольно пробубнив «спасибо», Тим ухватился, и вскоре очутился на суше. Мутная вода стекала с его некогда чистой одежды. В целом, вид сейчас у юноши был совсем непривлекательный. И последние крохи решимости Тиры окончательно испарились.

- Вирь, а ты здесь вообще откуда? - Тим стянул верхнюю одежду, надеясь предстать дома если не сухим, то хотя бы не столь грязным.

- Я рядом рыбачил. Потом услышал шорох и узнал ваши голоса. Думал, вы меня ищите.

- Да я вообще не знала, что ты таким занимаешься! Кто же ночью рыбу ловит? - раздражённо спросила Тира.

- Вы что? Ночью самый хороший улов! - гордо заявил Вирьдан. - Я сейчас принесу снасти и садок с рыбой, подождите меня немного.

Пока парень вновь исчез в зарослях, Тира расстегнула на себе плащ.

- Тим, возьми. Тебе сейчас нужнее, а то простудишься. Я не хотела, правда. Прости, пожалуйста. Это случайно вышло. Мне очень стыдно…

- Ну раз стыдно, тогда ты у меня в долгу! - с озорством посмотрел Тим. - Вот как возьму да придумаю тебе какое-нибудь наказание!

- Ты только долго не думай, а то голова заболит с непривычки, - показала ему язык девушка. - Пойдём по домам уже. Всё, нагулялись сегодня.

Вирьдан вскоре вернулся с полным рыбы садком. Сегодня он был доволен уловом, и потому вместе с ребятами поспешил обратно. По пути домой они осторожно обошли сад. Марк, в который раз переполошив всех соседей и нажаловавшись на юных негодников, которые повадились у него яблоки воровать, наконец ушел на покой. Поселение вновь погрузилось в ночную тишину.

Тим хотел проводить Тиру до дома, но Вирьдан настоял, чтобы тот немедленно шел к себе. Погода уже давно была не летняя, и прогулки по холоду в мокрой одежде ничем хорошим бы не закончились. Попрощавшись у дверей, друзья Тима скрылись в ночной тишине, благоразумно избежав встречи и объяснений с его семьёй.

А дома ждал очередной серьёзный разговор от дяди Бари. Юноше пришлось выслушать и о безответственном поведении, и о собственной неосторожности. Конечно же никто не поверил, что Тим вдруг решил порыбачить ночью. Не помогли даже три крупные рыбины от Вирьдана. Тётя сразу разгадала, кто их выловил. Но на вопрос, зачем же понадобилось молодому человеку шастать в ночи в свой День рождения Тим так и не дал внятного ответа. Умаявшись читать нотации, дядя Бари распорядился всем идти на боковую и пообещал, что в следующий раз будет запирать комнату Тима на ключ. Конечно же «для его блага».

Глава 2. Расскажу про первые путешествия.

…15-е золотина, год 11 Энго Аши или Эпохи милосердия.

Сегодня ходили на охоту. Долго бродили в северных окрестностях в поисках следов. В последнее время крупные звери стали реже встречаться в наших краях. Зима наступит быстро, и для пополнения запасов придётся отправляться дальше. Один из охотников планирует через несколько дней собирать группу для трехдневного похода. Поговаривают, что перед зимой на дорогах снова начнутся нападения и грабежи.

Дядя Бари сегодня почти всё время отмалчивался, делал вид, что очень расстроен моим поведением. Но я знаю, что на самом деле он давно не сердится. И всё же, надо будет как-то его задобрить: завтра постараюсь помочь с разборкой в библиотеке. Дядя Бари любит собирать книги отовсюду. Иногда их ему привозят знакомые искатели приключений и торговцы, которые изредка бывают в наших местах. На днях он как раз получил пару новых томов в коллекцию, и задумал сделать перестановку на полках. Дядя говорит, что однажды, когда мир вокруг наладится, и люди вернутся на брошенные земли, городу потребуется школа и библиотека. И тогда его собранная коллекция знаний обязательно всем пригодится. А пока его «сокровищами» чаще всего интересуется только Тира. Иногда ещё несколько человек заходят: кажется, один из них бывший городской чиновник. Во время войны он потерял зрение, и теперь не может самостоятельно передвигаться. Книги ему читает дядя Бари, когда не занят, или я, когда не успеваю вовремя сбежать из дома. На самом деле, в нашей библиотеке много интересных текстов. Вот только часть из них написаны на языке северных земель, а ему меня тётя с дядей упорно отказываются учить. Всё остальное я уже по нескольку раз успел прочесть, как только овладел грамматикой. Наверное, это то немногое, что даётся мне без особых трудов. Книги я читал с самого раннего детства. Надеюсь, однажды мне доведётся попасть в знаменитую Библиотеку Излучины. Несмотря на то, что одноимённый город во время войны полностью разрушили, большую часть древних манускриптов успели перевезти в западные города, через перевал Серебряных гор. Когда-нибудь я обязательно туда доберусь.

А пока что мои путешествия ограничиваются только унылым пейзажем изуродованных земель, которые всё ещё восстанавливаются из пепла войны…

Не уверен, нужно ли здесь писать такое. Но всё-таки не могу больше держать в себе. Мне иногда снятся страшные сны. Не только ночью. Бывает, что посреди дня я ощущаю, как мир вокруг начинает терять ясные очертания. Силы резко кончаются, тело становится неподатливым, словно чужим. А перед глазами восстают страшные картины. Люди сражаются с огромными монстрами, покрытыми огнем, рушатся города, пожираемые пожарами. Иногда кажется, будто я нахожусь в центре битвы. И меня вот-вот пронзит огненный клинок гигантского чудовища. А затем всё меркнет.

Из книг я узнал, что этих монстров называют «демонами». Именно они двенадцать лет назад начали войну, от которой наш мир не может оправиться до сих пор. Я никогда вживую не видел демона, но не представляю как люди могли находить в себе силы сражаться с ними. Мои родители были самыми настоящими героями, если не дрогнули перед этой бедой. Хорошо, что всё это осталось в прошлом, и сейчас настало время мира.

Но не только война является мне в видениях. Иногда я вижу лица - молодые, старые, человеческие, эльфийские. Все они - незнакомцы, но отчего-то в голове засела мысль, что они связаны со мной. Порой видения накатывают такими резкими потоками образов, что я теряю сознание. К счастью, это случается очень редко и кратковременно.

Я не говорил об этом дяде с тётей. Они всегда так сильно пекутся о моём здоровье, что не хочется лишний раз их тревожить. К тому же, если скажу, что иногда могу не устоять на ногах от таких видений, дядя Бари точно перестанет меня куда-либо отпускать. А об охоте или небольших поездках и вовсе можно будет забыть. Я хочу как-нибудь разобраться с этой проблемой сам. Жаль, что в книгах дяди не нашлось совсем ничего об этом недуге.

***

Накануне празднования «последних осенин», дня, когда считается, что лето окончательно уступило место холодам, в поселении, образовавшемся на месте разрушенного войной города устраивали фестиваль. Этот праздник был лишь тенью гуляний, что когда-то проводили в городе. В те времена отовсюду съезжались бродячие артисты, торговцы, путешественники, наёмники, ремесленники и даже гости из дальних стран. Все веселились несколько дней, шумели, хвастались товарами и урожаями. Звучала задорная музыка, слышался смех и песни, стаптывались сотни башмаков в танцах до утра. Теперь эти времена казались далёкой, прошлой жизнью, о которой напоминали лишь несколько уцелевших городских кварталов, да пара сотен человек.

Война забирала и самых слабых, и самых крепких. Война не знала жалости и сострадания. Война не считалась ни с кем.

Многие остались без родных. Ещё больше - остались без крова. Изуродованный жестоким пламенем войны, город продолжал влачить своё существование, цепляясь за жизнь остатками построек словно обрубками конечностей. Обугленные и разрушенные улицы, пролегающие глубокими шрамами через кварталы, каждодневно напоминали уцелевшим об ужасах нападения демонов.

Мало кто сейчас вспоминал прошлые дни Аркона - так раньше называли этот город - один из крупнейших в Срединных землях. Теперь это был Хон - место, где продолжалась жизнь вопреки прошлым потерям. Хон - земля, которая дала приют всем обездоленным и осиротевшим. Хон - люди, которые продолжали верить в ясный рассвет нового дня и смотрели вперёд, в будущую весну.

Двенадцать лет прошло с тех пор, как это место стало новым домом для тех, кого здесь знали как Ри и Бари. Ни для кого из них этот город не был родным, никто из них никогда не стремился сюда. Но судьба распорядилась так, что они стали теми, кто помогал городу возрождаться. И «последние осенины» - это один из тех поводов, ради которых Ри и Бари превращались из тихих и спокойных горожан в самое сердце поселения. Ежегодно благодаря их усилиям осенний праздник набирал масштабы. Из маленького соседского застолья он сначала превратился в общее гульбище для целой улицы, а затем и всего Хона.

В этом году в третий раз подряд на «последние осенины» ждали караван торговцев из западных земель. Так как Бари был сильно занят подготовкой к фестивалю, на встречу обоза гостей в назначенный день он направил подрастающее поколение. А именно - Тима с друзьями, и в сопровождение им - Кристофа, мастера-кожевника и известного городского метателя топоров. Бари не хотел отпускать детей надолго - караван мог задержаться на несколько дней, и тогда им пришлось бы разбивать лагерь и остаться на ночлег в назначенном месте. Но с каждым город ребята взрослели, и именно им однажды придется брать в свои руки развитие города. Поэтому налаживать общение с гостями из других земель нужно учиться уже сейчас.

Кристоф многих из каравана знал лично. Будучи потомственным кожевником и одним из немногих, чьей семьи не коснулась мертвенная длань войны, он смог довольно быстро привлечь родственников из дальних поселений к налаживанию торговли. Топоры же были его развлечением для души. Возможно, благодаря навыкам обращения с ними он и выжил в лихие годы. Под присмотром Кристофа Бари не боялся отпускать юных сорванцов. Помимо Тима, Тиры и Сильки к компании присоединился Вирьдан - рослый молодой человек, делающий успехи в фехтовании.

Группа встречающих выехала на рассвете, и вот уже пол дня покачивалась в повозке под размеренное цоканье копыт Вихорки. Накануне отбытия с хорошими новостями вернулся охотник из группы, которая ушла в долгий промысел на крупного зверя. Им удалось добыть пару крупных косуль. И теперь, чтобы доставить туши, требовалась повозка. По счастливой случайности группе Кристофа оказалось по пути. По этому случаю Бари не пожалел выдать телегу. Так что для всех новость оказалась ещё приятнее. Для всех, кроме Тима, которому было строго-настрого приказано держать Вихорку в крепких руках. А ещё для юноши это означало, что помимо вздорной лошадёнки, ставшей основной его компанией на ближайшие пару дней, придётся вместо встречи гостей возиться с тушами косуль.

- Не кисни, Тим. Хочешь, я тебе что-нибудь интересное у торговцев выпрошу? - потыкала травинкой молчаливого приятеля Тира, сидевшая рядом. Но юноша продолжал хмуро отмалчиваться.

- Тира, зачем ему всякие побрякушки? Ты же говоришь с суровым рыцарем дорог, будущим стражем безмолвных рогатых голов, молчаливым кормильцем города, - едва сдерживая смех, пытался изобразить грозный голос Вирьдан.

- Да иди ты! - огрызнулся Тим, и в молодого фехтовальщика полетел мелкий камешек.

Но в этот момент Вихорка, будто всю дорогу караулившая, когда поводья ослабнут, что было сил рванула вперёд. Камешек пролетел далеко в сторону. А повозка загрохотала по ухабам, съезжая с накатанной тропы.

- Эй-эй! Полегче! Я только расслабился! - недовольно прикрикнул проснувшийся Кезон, охотник, который сопровождал компанию к месту схрона добычи.

Тим что было силы натянул поводья. Вихорке это совсем не понравилось, и, чтобы проучить ненавистного наездника, она резко встала на месте. Повозка дёрнулась ещё раз, и Кристоф, сидевший на краю, завалился внуть борта, собрав по пути в кучу Сильку и Вирьдана. Все вместе они навалились на лежащего на полу Кезона.

После долгой бранной тирады, которую изрек охотник, спихивая с себя попутчиков, Тиму пообещали быть в следующий раз запряженным вместо лошадки. Настроения это юноше не прибавило.

К концу дня они добрались до места схрона. Кристоф и Вирьдан обустраивали лагерь и готовили повозку к утренней отправке обратно, остальных ребят отрядили собирать хворост для костра. Кезон, проверив тетиву на луке, скрылся в зарослях, пообещав добыть дичи на ужин.

Хворост Тима не прельщал. Вместо этого он достал свою новую игрушку - арбалет.

«Вот все удивятся, когда я тоже принесёт к ужину пару тушек!» - подумал парень. Увлечённый этой мыслью, Тим размечтался об аппетитно пахнущей дичи, с хрустящей корочкой, которая скоро будет коптиться на ветке над пламенем. В животе заурчало. Тим с надеждой порыскал в карманах - не завалялся ли там какой-нибудь сухарь. Но все личные запасы он подобрал за время дороги, а до ужина никто ему в сумках с общей провизией рыться не позволит. Правда, оставался ещё один вариант, который как раз появился из-за деревьев с увесистой кучей веток в руках.

- Силька! - Тим осторожно подкрался и ткнул вбок приятеля. - А чем это ты там хрустишь?

- Ничем, - парень сделал крупный глоток, едва не закашлявшись.

- А для меня этого «ничего» не осталось?

- Так кончилось всё, сам последнее доедаю, - очень трагично вздохнул Силька, ускоряя шаги.

- Ага! Так я тебе и поверил, - усмехнулся Тим, похлопав по карманам куртки приятеля, в которых призывно захрустели сухари.

- Ладно… бери. Но только один. Эй! Ты куда столько схватил?!

Силька попытался развернуться, отталкивая приятеля, но не удержался, и, повалился набок. Ветки с треском разлетелись во все стороны. В стороне из-за деревьев в небо вспорхнула стая птиц.

Тим, держа в одной руке арбалет, быстро прицелился и выстрелил. Болт стремительно понёсся к цели. Юный стрелок затаил дыхание, предвкушая добычу. Но в последний миг птица качнула крылом и избежала участи быть приготовленной на костре.

- Эх! - с досадой опустил арбалет Тим. - Теперь стрелу искать придётся…

- Не выйдет из тебя охотник. Только на чужое богатство покушаться и можешь, - обиженно пробубнил Силька.

- Невелико богатство - сухие и мелкие корки, - фыркнул Тим, помогая приятелю подняться. - Силь, дай ещё пару, а?

- Может я тебе лучше по зубам разок дам? И есть перехочется, - Силька покраснел и встал в позу, собираясь всерьез сражаться за свои оставшиеся запасы.

- Я не для себя. Тирке отнесу. Наверняка тоже ходит и животом урчит, - спрятал добытые сухари к себе Тим и вновь протянул руку.

Силька хмуро посмотрел на приятеля, затем выудил из кармана запасы и недовольно протянул:

- Только скажи, что это от меня.

- Ни в коем случае! Скажу, что лесной дух специально наготовил и высушил, а потом никак не хотел отдавать, - засмеялся Тим, похлопав по плечу друга. - Пойду сначала стрелу поищу, у меня их всего пять штук. Жалко будет терять. А ты, если Тиру первый встретишь - не оплошай. Удача любит храбрецов.

- Учти, мы с ужином тебя ждать не станем. Опоздаешь - всё съедим, - вслед сказал Силька.

- Лопнешь! - не остался в долгу Тим, похрустывая таким черствым, но таким вкусным сухарем.

Надеясь быстро отыскать болт, и присоединиться к Тире, Тим бегом припустился в гущу зарослей. Желтая листва опадала при легком прикосновении, выстилая мягкий ковер. Отталкиваться ногами от него было приятно, словно земля сама подбрасывала вперед, к новым приключениям. Тим наслаждался пребыванием вне домашних стен и мечтал о настоящем далёком походе, полным опасных сражений, злых монстров и коварных разбойников. Победив их всех, он бы через несколько месяцев вернулся обратно к друзьям и дяде с тётей и рассказывал бы вечерами свои истории. И конечно же стал бы самым уважаемым и известным в городе.

Замечтавшись, Тим не заметил, как лес погрузился в сумерки. Несмотря на то, что стрела улетела не очень далеко, отыскать её даже в просвечивающемся осеннем лесу оказалось задачей не простой. Обидно было тратить впустую и без того немногочисленный запас. Темнело быстро, и Тим, отчаявшись, уже собрался поворачивать к лагерю. Но в этот момент ощутил чьё-то присутствие. Огляделся по сторонам - никого.

«Может какой-нибудь зверь?»

Тим осторожно зарядил арбалет, и спрятался за ближайшее дерево. В следующий раз он точно не промажет. Осторожно выглянув, парень ещё раз осмотрелся.

- Тира? - на всякий случай шепотом позвал Тим.

Ответа не было. Лес безмолвствовал.

Тогда Тим резко и громко крикнул. Голос эхом отозвался среди деревьев. Справа за кустарником послышалось шуршание и, кажется, мелькнула какая-то тень. От неожиданности Тим вновь выстрелил. Болт унёсся сквозь голые ветки и глухо вонзился в ствол дерева. Шелест листьев удалялся.

Сделав несколько выдохов, успокоив колотящееся сердце, Тим вытащил из ствола стрелу, и поспешил в лагерь. Оглядываясь, он пытался различить тень, которая мерещилась позади. Один раз он остановился и ещё раз окликнул. Лес ответил эхом, не выдав ни единого постороннего шороха.

«Может быть, и не было никого? Воображение от голода разыгралось».

Когда Тим добрался к стоянке, все уже вернулись. Кезон закончил ощипывать тушки диких гусей и прилаживал их к костру для запекания.

Возвращение Тима с пустыми руками не осталось незамеченным, поэтому «почетное звание» ночного караульного было присвоено ему единогласно. А чтобы не пришлось скучать - в довершение на него оставили мытье всей посуды.

Ручей находился неподалёку от лагеря. От холодной воды руки немели, и приходилось время от времени убирать их под теплую меховую накидку, чтобы согреть.

- Тим… - осторожно подошла Тира и уселась рядом, беря один из котлов. - Я помогу.

- Да я сам, не надо. Ты бы спать лучше шла. Завтра с рассветом снова далеко идти. Это мы с Кезоном обратно на телеге поедем. А вам еще весь день до нужного места добираться.

- Может быть получится упросить охотника вернуться одного? Ты бы с нами пошел…

- Бесполезно, - обреченно покачал головой Тим. - Дядя Бари сам ему сказал, чтобы за мной присмотрел. Кезон не ослушается. К тому же, с Вихоркой справиться сможет не каждый. Она даже меня через раз слушается.

- Жалко, конечно… А давай я тоже с вами вернусь, - неожиданно предложила Тира. - Втроем будет веселее в дороге.

- Да ты что? - возмутился Тим. - У тебя такая возможность! Это хоть и на пару дней всего, но самое настоящее приключение! Вы же и новые земли посмотрите и торговцев первыми увидите. Да я бы за такую возможность всё что угодно сделал! А ты от этого добровольно отказаться хочешь? Неужели не надоело сидеть в нашем городе? Скоро зима - вообще далеко не выберешься. Так что даже не думай отказываться. Иди лучше отдыхать.

- Ну и пойду. Сиди тут один, - хмыкнула Тира и, быстро поднявшись, скрылась в темноте.

- А чего обижаться то? - не понял Тим, и вновь принялся скрести стенки котлов.

Облака на небе медленно расползались, открывая звёздное одеяло. Холодный свет проникал сквозь обнаженные деревья и бликами играл в ручье.

Ополаскивая последнюю миску, Тим засмотрелся на блестящие всплески воды. Они мерцали, становясь то ярче, то темнее. Едва слышно позвякивали, походя на стальные пластинки доспехов легионеров.

Мир перед глазами Тима начал растворяться, утопая в звоне металла и ярких вспышках…

* * *

…со звоном разлетелись мечи первых солдат, столкнувшихся с врагом. Огромная, источающая жар фигура противника развернулась в сторону нападавших и пронзительно заревела.

- Бей копьём! - послышался крик, и зверя с разных сторон пронзили сразу четыре острия.

Закувыркавшись вокруг себя, зверь в предсмертной агонии повалил ближайших к нему людей, и, сотрясая каменную мостовую, унесся куда-то за обломки домов.

- Герцогиня, скорее! Пока путь свободен - поспешим!

Светловолосая женщина в сопровождении двух служанок и личной гвардии выбежала из укрытия и, пробираясь через каменное крошево и погребенные тела, поспешила вслед за проводником. Его лицо было сложно разглядеть под слоем грязи, смешавшейся с кровью.

Где-то в стороне тяжело бухали снаряды катапульт, заставляя содрогаться пол под ногами. Крики людей, свист стрел, и нескончаемый скрежет рушащихся укреплений смешались в один многогранный шум, который проникал повсюду. Подавляющий, зловещий, от него невозможно было убежать или спрятаться…

От очередного нечеловеческого вопля герцогиня вздрагивала и сильнее прижимала к себе замотанное в ткани сокровище. Весь ее мир сейчас был сосредоточен только на нем. Как ни терзали сердце оставленные позади подданные, друзья и супруг, героически сражавшиеся с врагом, она во что бы то ни стало желала одного - спасти этот маленький свёрток.

- Герцогиня… Герцогиня! Скорее сюда, - появился из-за груды камней воин. Герб на его груди едва был различим в темных пятнах.

- Маркус… - отрешенный, подавленный голос. Она едва слышала себя, едва ощущала землю под ногами. Все происходящее казалось ей дурным сном. Небылицей, привидевшейся наяву. Еще несколько мгновений - и вот-вот всё закончится. Этот человек, Маркус, был самым надежным подданным герцога. Одним из его личной гвардии.

Двое солдат, оберегавших молодую правительницу, помогли ей взобраться по обломкам каменной стены наверх, где находился Маркус.

- Маркус, где герцог?!

- Он в западной части города, моя госпожа. Обеспечивает отступление войск. С ним все хорошо, там оборону еще не прорвали.

- Он в порядке?

- Он крепок телом и силён духом, моя герцогиня. Ваша безопасность придаст ему сил. А для этого нам с Вами придётся постараться, - Маркус прочистил горло. - Кораблей не будет.

Герцогиня почувствовала, как даже в пропитанном гарью обжигающем воздухе её тело холодеет от ужаса. Последняя надежда, тонкой нитью удерживающая её волю, оборвалась словами Маркуса.

- Там уже пепелище. Порт уничтожен. Мы будем выбираться через подземные ходы на север. Мои люди уже освобождают путь.

- Но… он же не знает. Он же будет прорываться туда! Он же не знает! Ему надо сообщить! - герцогиня с каждым словом все больше теряла над собой контроль.

- Ему сообщат. Или уже сообщили. Правитель поймет, что вы отправились другой дорогой.

- Нет! Мы же с ним договорились. Это же было наше условие! Он ни за что не отступит. Он пойдёт туда. А там… а я… - последние слова герцогини потонули в рыданиях.

Подбежавшие служанки попытались успокоить её. Кто-то протянул руки к свёртку.

- Не смейте! Не трогайте меня! Не прикасайтесь! Нет…

* * *

Теплые руки аккуратно гладили его по голове. Длинные, худые пальцы едва дотрагивались, но от этих прикосновений боль в висках стихала, а остатки ведения растворялись в окружающем мире.

- Не трогайте… не прикасайтесь… - бормотал Тим, приходя в сознание.

Он лежал возле посуды, рукой почти касаясь воды ручья. Перед глазами начали появляться очертания крон деревьев на фоне неба. Затем поверх звезд прямо над ним нависла тень. Едва светящиеся глаза из тени смотрели прямо на него. Этот взгляд был не похож ни на один из тех, что когда-либо встречал Тим. На миг показалось, что это не человек.

Тим попытался взять руку, гладящую его, но тень быстро исчезла. Парень повернул голову, и виски пронзила сильная боль. Мир снова начал растворяться, а затем…

- Тим! Тим! Ты что на земле разлегся?! Так ведь простудиться можно! - кто-то тормошил его за плечо.

Знакомый голос.

- Тира?

- Вставай-вставай! Хорошо, что я сразу спать не пошла. Всё ждала тебя у костра. Думала быстро вернешься… Как вообще можно здесь уснуть? А если бы в ручей свалился? У тебя голова хоть когда-нибудь работает? - обеспокоенный голос подруги окончательно привел его в чувства.

- Болит. Голова… но сейчас пройдёт. Всё из-за того, что неудобно лежал, - быстро спохватился Тим, стараясь не выдавать свой маленький недуг.

- Тира. А больше никого тут не было? - он оглянулся по сторонам.

- Нет. Только я… Тим, точно все в порядке?

- Да-да, хватит уже меня пытать вопросами. Лучше помоги отнести посуду, - отмахнулся Тим, поднимаясь с земли. Кажется, он довольно долго провалялся - тело пронзила дрожь.

- Так, давай-ка быстро к костру. И рядом со мной сядешь, - распорядилась Тира, как только они вернулись в лагерь. Остальные крепко спали, укутавшись одеялами и шерстяными плащами. Возле огня осталось одно маленькое место, где устроиться даже одному было сложно.

- Ты наверное ложись, а я принесу дров…

- Вот дрова! Дубина! Иди сюда, живо! Садись рядом, с подвинусь, - зашипела Тира. - Не хватало чтобы ты заболел.

Тим на самом деле всё ещё не очень хорошо себя чувствовал после видения, поэтому спорить не стал и плюхнулся вплотную к подруге, натягивая на себя одеяло из овечьих шкур. Дрожь постепенно утихла - от тела девушки исходило приятное тепло.

«Совсем не похоже на тепло тех рук», - подумал Тимерий. Он до сих пор не мог понять - привиделось ли это ему, или все было на самом деле. Кто же был возле ручья?

- Тира, а почему ты то теперь дрожишь? - удивлённо спросил Тим, положив руку на плечо девушки.

- Согрелся? Повернись спиной и смотри в костер, - дернула плечом Тира, отворачиваясь и накидывая на голову капюшон.

- Да что ты сегодня такая резкая? Во, сухарь будешь? - нащупал он в кармане единственную добычу за сегодня.

Неподалеку заворочался Силька и что-то пробубнил во сне.

- Особое чутьё у него на еду что ли, - усмехнулся Тим, протягивая подруге пару сухарей. - Он их для тебя специально держал, просил меня передать.

- Спасибо. Заботливый... А ты лучше был бы немного внимательнее. Хотя бы к самому себе.

Тим закатил глаза, и ничего не ответил. Рассказывать ей про видения он пока не хотел. Даже несмотря на то, что они участились. Раньше это было похоже на очень явные сны. А последние разы видения сопровождались головной болью и настигали его совершенно неожиданно.

Парень пытался вспомнить, видел ли он раньше где-то эту герцогиню. Прежде конкретных образов не запоминалось. Одни битвы сменялись другими. Армии сражались с чудищами. Но сейчас в памяти прочно отпечатался облик герцогини. Только лицо Тимерий совсем не мог вспомнить. По прибытии в город он собирался первым делом расспросить дядю Бари про правителей Оронского герцогства. Может быть в библиотеке уцелели их портреты или хотя бы старинные изображения.

Тира обмякла, прислонившись к нему, и крепко заснула. За размышлениями парень не заметил, как среди деревьев просочились первые солнечные лучи. Поднявшийся раньше всех Вирьдан подменил приятеля на карауле, и, осторожно уложив Тиру, отправил Тима досыпать оставшиеся утренние часы.

Как только солнце преодолело верхушки деревьев, стоянка была собрана, и группа разделилась надвое. Тира, Кристоф, Силька и Вирьдан поспешили на встречу торговцам, а Тим с Кезоном отправились в город с добычей.

Впереди были приготовления к «последним осенинам».

Вне хронологии. Воспоминание 1.

Бал в резиденции Клоганов. Речное королевство, год 1012 от Катаклизма.

Холодные звёзды с ночного небосвода хищно скалились бледным светом на яркие огни, окутавшие резиденцию Мидларин. Сегодня вечером из столицы Речного королевства, находящейся в часе езды на восток, сюда стягивались самые знатные дворяне.

Герцог Оронский, правитель объединённых государств, устраивал бал по случаю исполнения двух месяцев наследнику – юному Альтимию Клогану. Ради такого события правитель прибыл из западной части страны, где находился долгое время в деловой поездке.

Светский приём обещал изысканные блюда, диковинные игры и театр. И конечно же танцы и важные встречи. Даже те, кто ранее сторонился иметь дела с новыми правителями, считавшимися оккупантами Речного королевства, дерзнули явиться пред очи самого герцога.

В новых апартаментах громко играла музыка. Дамы в пышных нарядах, строгие и богато украшенные кавалеры в центре исполняли кадриль. В соседних залах велись оживлённые беседы за игральными картами, а на столах с закусками подавали дорогие напитки и изысканные блюда.

Для тех, кто был далек от энергичных танцев, основной интерес в виде сплетен и последних новостей был именно здесь.

– Тоне Симптус, а что Вы думаете по поводу недавних событий на юго-востоке?

– Уважаемая Маргрета, обойдемся без этих «тоне» и прочих оронских слов-паразитов, – сморщился глава дома Визгирдис, полноватый мужчина лет пятидесяти, скрывающий париком лысину. – Я вас прошу: мы «дети большой реки» – ни к чему нам эти инородные слова. И без того вокруг стало полно чужаков.

Симптус Визгирдис, маршал северных земель и выходец из состоятельных сословий Речного королевства, недолюбливал новую власть, пришедшую из Оронского герцогства. И между тем не пропускал ни одного званого вечера, стараясь держаться подальше от его устроителей и поближе к столу с выпивкой и закусками. В молодые годы он считался видным красавцем, но тяга к алкоголю и прочим порокам праздной светской жизни наложили свой отпечаток. От былой стати и армейской выправки остались лишь дорогие костюмы, тщетно пытающиеся скрыть чрезмерную полноту.

– Прошу меня простить. Поддалась дурным веяниям, столь популярным в молодом обществе, – кокетливо прикрылась веером дама в пышном изумрудном платье. – А всё же, Симптус. Не уходите от ответа – мне интересно ваше мнение.

– Сказать по правде, всё это чушь! – залпом выпил бокал шампанского Симптус и тут же взял новый. – Обычная вылазка тварей из Темного леса. Мало мы их давили – все лезут и лезут. Я еще при прошлом короле говорил, что это место надо выжечь дотла. Но кто меня тогда слушал? А при нынешних господах мое мнение и вовсе никого не интересует.

– Эти монстры сожгли несколько деревень. И в народе ходит молва, будто бы огонь им был не страшен. Я слышала, что монстры проходили сквозь пламя, оставаясь невредимыми, – шепотом продолжила дама.

– Маргрета, вы очень падки на всякого рода домыслы. Наши крестьяне всегда любили приукрасить беды. А любая сказка, пусть даже небылица, попав в народ, вмиг обрастает удивительными подробностями.

– Я согласна с вами. Но дело в том, что даже при дворе говорят об этом. А к таким людям я бы прислушалась.

– Двор в наше время изобилует… разными людьми. Мы с вами, как представители древних династий Речного королевства – одни из последних якорей, что держат старый мир в праведном русле, – Симптус опустошил еще половину бокала, вытер светлые редкие усы платком и продолжил. – Теперь ко двору принимают любого, кто готов подобострастно заглядывать в рот правителям.

– А вы, уважаемый маршал, разве не принадлежите к их числу? – с усмешкой присоединился к беседе Войцех Горцевский – средних лет мужчина, в прошлом месяце получивший чин Первого министерия по внутренним королевским делам.

– Вот, из-за таких как он, – жаловался Маргрете Симптус. – Или как новоявленный казначей фон Дий, рушится наше высокое общество!

Маршал погрозил пальцем Горцевскому, приканчивая бокал.

– Ладно Вы, Войцех. Вы подаете надежды благодаря своему воспитанию и уважению, которым пользуются ваши протеже – старинный дом Телецких. Но назначать в финансовое министерство вчерашнего холопа? Какие уж тут вековые порядки…

– Позвольте не согласиться, господин Визгирдис. Какие «вековые»? Речное Королевство – молодое государство. Эти, как вы говорите, «порядки», от силы пару столетий существуют. И, между прочим, как раз почитатели старины и привели наш народ к нищете и поражению. В нынешнем статусе – подданстве Орона – я преимуществ вижу куда больше, чем недостатков. Наши люди под надежной защитой. Вот, к примеру: тех же монстров усмирять отправятся Оронские легионеры. А наши с вами дети могут продолжить наслаждаться столичными винами и обществом прекрасных дам.

Войцех кокетливо подмигнул Маргрете. Симптус, почувствовав, что теряет позицию в беседе, недовольно прочистил горло.

– Ни у меня, ни у тебя, господин Горцевский, насколько я знаю, детей нет. Законных, – с усмешкой добавил Симптус. – Не будь ты родом из моих земель, Войцех, я бы такой дерзости не спустил. Но вот насчет легионеров, пожалуй, соглашусь.

Симптус, слегка перебрав шипучего напитка, фамильярно похлопал по плечу министерия.

– А что до небылиц про монстров с юго-востока – это байки тех же самых легионеров. Надо же, огонь монстров не берет! Может они его еще и выдыхают? Как драконы. Не иначе родня к женушке герцога спешит!

Симптус усмехнулся, гулко выдохнул и отправил в рот содержимое нового бокала. На сей раз порция алкоголя оказалась слишком агрессивной, и, покраснев, глава рода Визгирдис, закашлялся. Победив недуг, маршал почувствовал, как что-то вокруг изменилось – кажется, музыка стала играть тише.

– Чего присмирели? Если у вас это лишь в головах, то думаете, никто не осмелится произнести вслух?

Разговоры вокруг прекратились, а люди отступили на несколько шагов, смущенно глядя маршалу за спину. Маргрета медленно провела веером поперек шеи. На лице Симптуса выступили капли холодного пота.

– А теперь, дорогой мой Визгирдис, не могли бы Вы повторить то же самое, но глядя мне в глаза. Из-за громкой музыки и разговоров я не очень хорошо расслышала, про каких именно моих родственников Вы упомянули, – прозвучал женский голос, холодной металла разрезая тишину.

Позади маршала, в окружении приближенных дам стояла герцогиня Лаура Брон – супруга правителя объединенных земель Оронского герцогства и Речного королевства.

– Ваше Высочество! Поверьте, Вам явно что-то причудилось. Я всегда с почтением вспоминаю род Бронов из Исилхивы, вашего родного города, – повернулся в поклоне Симптус, неловко качнувшись от выпитого алкоголя.

– Как мило. Тогда позвольте спросить ещё раз. Про каких же родственников «женушки герцога» Вы упомянули? Я не припомню, чтобы у герцога Осгалтиона Клогана кроме меня была какая-то другая супруга, – уважительный тон герцогини каждым словом впивался в маршала, словно стрела нагоняет раненого зверя.

Симптус почувствовал, как в коленях возникла предательская дрожь. Первой мыслью было – броситься в ноги и просить прощения. Он бы так и поступил, наплевав на гордость, будь они наедине. Но вокруг находилась большая половина знати Речного королевства. Оконфузиться так перед всеми он не имел права.

Приподняв голову, маршал встретился взглядом с герцогиней, свысока взиравшей на него как на жука. В этой женщины, остававшейся собранной и невозмутимой внешне, где-то в глубине пылало пламя, готовое вмиг сжечь зарвавшегося Визгирдиса дотла.

До Речного королевства доходили слухи о сомнительном прошлом Лауры Брон: женщины, способной в гневе принимать облик настоящего дракона. Сам Визгирдис никогда не видел герцогиню в подобной ипостаси и со скепсисом относился к таким историям. Но в этот миг, столкнувшись с ней взглядом, он почувствовал, как сгорает в яростном пламени.

– Нижайше прошу у Вашего Высочества прощения за столь неподобающее поведение, – вновь склонил голову в поклоне Симптус и неуклюже изобразил реверанс. – Что бы Вам ни послышалось, или не нашептали злые языки – было бы непочтительно и низко с моей стороны даже в мыслях оказаться к этому причастным.

– Вот как, – медленно произнесла герцогиня, неторопливо обходя маршала. – Я запомню твои слова, Симптус. Все твои слова.

– Ещё раз прошу меня простить. Ничего подобного более не повторится, уверяю, – Визгирис продолжал стоять, склонив голову. Кровь приливала к вискам, и мир начинало ощутимо качать из стороны в сторону. Он и без того оказал большую честь, прилюдно принеся извинения, а эта стерва всё никак не дозволяла выпрямиться. Ещё немного, и он просто упадет, не в силах больше держаться на ногах. Но герцогиня продолжала злорадствовать. В ушах поднялся шум. Или это был шепот среди собравшихся? Неужели эти стервятники, в кулуарах кивавшие на каждое смелое заявление в адрес оронских оккупантов, теперь готовы потешаться над его позором?

– Ниже! Пусть кланяется ниже! – вдруг выкрикнул кто-то из толпы.

Симптус, пытаясь справиться с потом, застилавшим глаза, повернулся в попытке уличить мерзавца, посмевшего глумиться над ним.

– Что-то хотите добавить, Визгирдис? – рядом остановилась герцогиня, коснувшись сложенным веером его плеча. Это был жест крайнего недовольства, и Симптусу, скрипя зубами, пришлось склониться еще ниже. Колени начали дрожать от напряжения.

– Смотрите, как трепещет.

– Такой смелый, но так глупо попался, бедняга, – Визгирдис различил среди шепота голос Маргреты. Этой двуличной негодяйке, которая сама вывела его на столь опасный разговор, он позже обязательно всё припомнит.

– Симптус, да Вы падайте! Зачем мучать свои немолодые коленки? Уважьте Её Высочество. Покажите нам, как смешно выглядели монстры с юго-востока, в которых Вы так упорно не верите, – мягко произнес мужчина в сером кителе, поправляя пышные рыжие усы и красуясь перед молодыми дамами.

– Гжегос, это лишнее, – осадила его герцогиня. – Поднимитесь, Визгирдис. Ваши извинения…

Лаура сделала паузу, дождавшись, когда маршал выпрямился и повернул к ней свое красное от гнева и напряжения лицо.

– Сегодня Ваши извинения принимаются в последний раз. А теперь – где наш танцмейстер? Объявляйте полонез! – с этими словами Лаура Брон развернулась, показывая, что инцидент исчерпан.

Но Симптус был на пределе. Его и без того подорванную репутацию попытался окончательно втоптать в грязь какой-то сопляк. Тот самый вчерашний холоп, вкусивший меда светской жизни, смеет что-то щебетать из-за спины герцогини?

– Вы – паршивец, Гжегос! – все еще пытаясь справиться с плывущим перед глазами миром, качаясь подлетел к выскочке Симптус. – Вы подлец и гнусный зубоскал. Вам неведомо уважение ни к чинам, ни к возрасту. Завтра на закате Вы ответите за свое злословие на дуэли!

Перчатка со звонким шлепком ударилась в грудь Гжегосу фон Дию.

– Симптус! Симптус, одумайтесь! Не время для этого!

– Каков нахал. Здесь же герцогиня!

– Он точно не доживет до дуэли.

– Такой позор…

Шепот смешался с игравшей музыкой. Лаура Брон, не успевшая отойти далеко, остановилась, не спеша оборачиваться и собираясь понаблюдать, как поведут себя остальные. Неоднозначное отношение высшего общества Речного Королевства к оронцам ей было давно известно. К ней у большей части речников чувствовалось отвращение, скрываемое под страхом. Симптус был всего лишь выпившим смутьяном, в обычном состоянии не готовым лично высказаться против герцогини. Но от того, как отреагирует на такую выходку общество, зависела в целом ситуация при дворе. Лаура понимала, что если вмешается, то так и не узнает, насколько хватит храбрости остальным открыто пойти против неё.

– Подними! Подними перчатку, нахальный мальчишка! – брызгал слюной Визгирдис, вопя срывающимся голосом.

– Угомонись! Угомонись, Симптус, – подхватил его подоспевший Войцех.

– Пошел прочь! – оттолкнул Горцевского Симптус, бешеным взглядом окинув всех вокруг.

– У старой часовни на западных вратах Излучины. На закате, завтра! – ткнул пальцем в грудь Гжегоса Симптус и, не оборачиваясь, почти бегом отправился к выходу.

– Какая наглость! При Её Высочестве устроить такую сцену…

– Высшее неуважение. Позор.

– Ваше Высочество, прикажете задержать его? – подоспела стража, выждав, пока скандал завершится сам собой. Теперь «верные рыцари Речного королевства» готовы были скрутить маршала и препроводить из торжественных залов прямо в темницу.

– Нет, оставьте, – Лаура прикрыла нижнюю половину лица ажурным веером. Никто не должен видеть, как она улыбается.

– Ваше Высочество, нижайше просим прощения за эту нелепость, – несколько дам попытались закрыть своими поклонами место ссоры от Лауры.

Герцогиня ждала.

– Чтож… раз Вы так настаиваете, господин, – медленно вслед удалившемуся Симптусу произнес Гжегос фон Дий, а затем повернулся к Лауре. – Герцогиня, с Вашего дозволения, я не хотел бы отказываться от столь великодушного предложения господина Визгирдиса.

– В Ороне дуэли между главами высокопоставленных домов давно стали историей. Но я не хочу вмешиваться в уклад жизни Речного королевства. Дозволяю, господин фон Дий. Но запомните. Вы мне нужны живыми. И Вы, и Визгирдис.

Гжегос поклонился и поднял перчатку.

Прервавшаяся музыка вновь заиграла, и, казалось, все присутствующие разом забыли о произошедшей ссоре.

Но всего лишь спустя один танец мир вновь замер.

– Госпожа! Госпожа! К Вам со срочным донесением! – к Лауре подбежал один из пажей. – С юга прибыл гонец.

– Где герцог? Сообщите ему.

– Его Высочество выслушал гонца и распорядился послать за Вами.

Лаура поспешила вслед за мальчиком в приемные залы. В дверях ее встретил сам герцог Осгалтион Клоган.

– Я немедленно отправляю людей на юг. Прочти, – голос герцога был полон тревоги. В руки Лауре он вложил свиток с донесением. Она быстро пробежалась по строкам.

– Пожары? Так много деревень?

– Это не пожары, Лаура. Это что-то пострашнее. Моя сотня должна прибыть через два дня. Я собираюсь к ним навстречу и отправляюсь сразу на юг.

– Осгалтион, ты же только приехал. Останься хоть ненадолго. Побудь с сыном. Дай своим людям всё подробно узнать, а затем примешь решение, нужно ли твоё личное присутствие.

– Не могу, Лаура, – герцог нежно обнял ее. – Как ни хотелось бы мне проводить с вами всё своё время, есть долг, который я ни на кого не смею переложить.

– Как и всегда, мой победитель, – она со вздохом провела рукой по его лицу. – Ты мотаешься подобно ветру в поле, из одного конца страны в другой. Ни покоя, ни отдыха. При том что и в Ороне, и здесь полно вассалов. Не тех, кто подобострастно заглядывает в глаза и скалится за спиной. А верных и надежных товарищей, которые жизнь положат, но не подведут тебя. Они готовы принять любой приказ, встретить любую судьбу, и не дрогнут перед сложной миссией.

– Вот именно поэтому я не могу оставить их, – возразил Осгалтион, не отпуская объятий. – Лазутчики на юго-востоке были не просто монстрами. Я видел голову одного из них. Это неведомое существо. Ничего похожего в мире я не видел ни своими глазами, ни на страницах древних книг. Это пожарище на юге связано с ними.

– Ты не знаешь этого наверняка. А здесь, при дворе, наши враги – настоящие. Они давно шепчутся и выжидают момента, чтобы нанести удар в спину. Я прошу тебя, мой победитель – задержись в Речном королевстве. Люди должны почувствовать присутствие сильного правителя.

– И он у них есть. Я полагаюсь на самую умную и отважную женщину, которую когда-либо встречал, – Осгалтион нежно коснулся губами её лба.

– Сейчас мне очень тревожно… Не за себя боюсь, а за маленького Альтимия. Твой сын совсем крохотный. Он не заслуживает войны вокруг. А путь в Орон сейчас будет слишком тяжелый для нас. Останься, чтобы сберечь мир.

– Чтобы сберечь мир, я должен ехать. Душа кричит и рвется остаться с вами. Но не могу. Не имею права. Не держи и не терзай меня ещё сильнее. Я должен сам увидеть все, что на юге. Говорю это как герцог Оронский.

Лаура еще раз вздохнула и отступила на шаг.

– Когда ты отправляешься?

– Прямо сейчас, мой огонек. Быстрее уеду – скорее вернусь, – улыбнулся Осгалтион. – Не тревожь народ. Пусть вечер продолжится.

Герцог на прощание коснулся её губами и направился в сторону оружейной.

– Осгалтион! Береги себя, мой победитель.

– Меня сберегут лучшие люди Орона! – с улыбкой ответил герцог и ещё раз махнул рукой на прощание.

Сдерживая в сердце не унимающуюся тревогу, Лаура проводила взглядом фигуру любимого. Сейчас он выйдет в летний сад, послушает возле фонтана разговоры фрейлин, примерит маску каменного спокойствия и холодную улыбку герцогини Оронской, которую так опасалась местная знать. Ничто не должно вызвать панику в народе. Только твердое и спокойное правление даст шанс избежать бунтов и смуты.

Она вернется в парадный зал, будет слушать сплетни и смеяться вместе с другими дамами. Возможно, если позволит здоровье, даже станцует несколько танцев. И постарается на время забыть о том, что было в письме. Спрятать глубоко в подсознании слова о сожженных городах и надвигающихся на юге бедствиях…