Замечтательная жизнь

Замечтательная жизнь

Запись в дневнике от 17 июля 2024

Бл… Столько лет прошло и случайно встретить. Что за срань. Мы же ненавидели друг друга…

Влюбиться в человека, который тебя ненавидит! Вот это попадалово.

К.Р.

***

Алиса Кукишева сидела на краю крыши у второго контрфорса с правой стороны собора Санта-Мария-Матриколаре. Очень кстати горожане не имели привычки смотреть вверх. Поэтому девушка чувствовала себя вполне безопасно, следя за происходящим внизу из своего укрытия.

Легкомысленно качая ножкой, она наблюдала с крыши, как ИИ в седьмой раз перезапускает мир шекспировской пьесы «Ромео и Джульетта».

Алисе эта история страшно надоела, но выбраться из виртуальной реальности никак не получалось. Девушка попала в свой «День сурка». Не найдя выход, она принялась делать то же, что и все остальные, кто попадал в такие переделки: Алиса увлеченно занималась самокопанием.

Почему с ней это произошло? Как можно было опять попасться на манипуляции отца? Ведь она уже столько времени провела на сессиях с разными психологами, чтобы избавится от созависимости! Все специалисты в один голос твердили, что у неё получилось, что она стала свободной. Но папа Андрей Ефимыч вновь успешно сыграл на её чувствах, восстановив за мгновение ту невидимую связь, что позволяла ему манипулировать дочерью.

Нет, в целом он был неплохим человеком. Пока в нём не включался самодур. А такое происходило часто. Как сейчас, например.

Отцу пришла гениальная, по его мнению, идея: выдать единственную дочь замуж за Ромика Короля. Ну да, именно за того Короля, чей папа, Евгений Сергеевич Король, владел сетью заправок в регионе, а ещё тремя торговыми центрами по пятнадцать тысяч квадратных метров и дорожно-строительной компанией.

Кукишевы тоже не бедствовали. Ещё бы! Их строительный концерн имел международный статус до известных событий. Сейчас бизнес, конечно, был разделён на российский и зарубежный. Но по-прежнему обороты и объёмы вводимых в эксплуатацию квадратных метров по обе стороны впечатляли.

Алиса с детства ненавидела Ромика. Он вечно ныл и чуть что звал маму. А ещё ходил в очках и с презрением смотрел на девчонок. Немного повзрослев, мамкать Ромик перестал, собрал возле себя компанию пацанов, и они всей гурьбой устраивали девчонкам мелкие пакости. То в кафешке на стол крысу дохлую закинут. То фотку фэйковую запустят…

И вот за этого урода её хотели выдать родители! Да-да, мама вечно поддерживала отца. И тут сказала, что стерпится – слюбится. А вот Алиса не собиралась опять идти на поводу у папы. Ну она так думала, что не пойдет. Но вышло иначе…

Алисе было всего двадцать семь. Она даже не думала о замужестве. Зачем? Она жила в своё удовольствие и увлечённо занималась своим делом: развивала сеть небольших семейных ресторанчиков, расположенных в спальных районах родного города-миллионника.

Девушка жила в квартире, купленной на свои деньги, и уже лет восемь не брала ни копейки у родителей. Она этим гордилась, гордилась своей независимостью.

А вот вчера… Или когда это было? Ведь не понятно, сколько времени уже прошло, пока она тут в виртуале… Но допустим, пусть будет вчера.

Отец её попрекнул тем, что семья её воспитывала! Мать ночей не спала, он душу в неё вкладывал! Даже бабка на все кружки возила на своей «Лямбе», разрываясь между общением с подругами и походами в театр! «А теперь, когда времена сложные, наша единственная дочь нас предаёт?» — «Ну вот как так? Ну какое это предательство?» — снова и снова возвращалась Алиса к этому разговору с отцом.

Она стала поправлять подол и укололась в сорок седьмой раз. «Нет, ну кто придумал одежду на завязках? Вечно что-то подшивать приходится, вот и таскаешь с собой эти иголки с нитками».

Девушка откинула полу верхней юбки: там, закрепленная на поясе, висела небольшая сумочка из которой торчал кончик костяной иглы.

Тем временем на узкой улочке появились Самсон и Грегорио. Действие началось.

— Привет! Опять здесь. Как дела? — со стороны западного фронтона к ней подползал Ромик. Алиса не ответила, только с презрением на него посмотрела. Здесь, в виртуале, это был жгучий брюнет с живыми голубыми глазами и атлетической фигурой. Хотя в жизни он мелкий, полноватый и с прыщами. Именно таким Алиса его и запомнила, когда они виделись последний раз на каникулах после девятого класса.

— Джульетта, нам нужно что-то с этим делать!

— Во-первых, меня Алиса зовут. Во-вторых, приличные люди сначала здороваются. И в третьих, ты сдохнуть не можешь, а я должна что-то делать?

— Не кипятись, красавица.

Моралями ты делу не поможешь!

Достигнуть цели сможем только вместе.

Так вспоминай, как ты задумала меня свести в могилу!

Алиса сжала кулаки. Ей так хотелось поколотить этого Ромео-новоделку! Но внутри неё сидела совесть в виде училки английского — тощей и злобной Зинаиды Ивановны. Её нравоучительный голосок капал на мозг: «Сама виновата. Как ребенок маленький, повелась. Любой дуре сразу стало понятно, что приличная контора по построению альтернативной жизни не будет скрываться под вывеской салона флоатинга с названием «Окунись в замечтательную жизнь». Но Алиса дурнее дурочки. Она у нас особенная. Даже договор не прочитала! Позор!»

— Моя цель — тебя убить! — холодно ответила Алиса. Она с трудом сдерживалась. — Знахарка тебя травила, палач тебе голову рубил, в море тебя с корабля скидывали, на стене тебя вешали, воры тебя придушили, разбойники зарезали. Я стараюсь, всё подстраиваю, а ты сдохнуть не можешь! И не смей меня больше называть этим именем! Мне всё осточертело. Хочу назад, в свою квартирку, где у меня есть гранат и мороженое.

На последних словах голос девушки дрогнул, и она отвернулась, чтобы Ромик не видел её слез. Ей было обидно. Алиса Кукишева винила в случившемся только себя.

— Ну давай попробуем мне вены перерезать. Ты это… Ну я это… Тебя не оставлю, не бойся,. Я тебе помогу.

— Ещё чего! Я не убийца! Сам себя режь! — Алиса развернулась к собеседнику и ударила его по голове.

— Давай потише. Ты же понимаешь: пока ты меня не убьёшь, мы не выберемся.

— Рома, ты извини меня, конечно, но я не могу тебя резать. И камнем по голове бить не буду! — предупреждая вопрос Ромика, ответила девушка. — И вообще, может быть, это ты своей цели не достиг, а на меня валишь!

И она опять закипела.

— Ну да, конечно. Я хотел, чтобы ты извинилась передо мной.

— Это ещё за что?

— Ну например за то, что стащила с меня штаны на горке перед всеми.

— Мы тогда были в средней группе детского сада!

— Не важно! У меня травма! А потом ты придумала эту фразочку: “И навеки ваш пароль: ”На горшке сидит Король». Зна…

Алиса не дала договорить, перебив своими аргументами. Она припомнила, как он испортил ей день рождения запустив медуз в бассейн. И как запихал в маме в сумку тарантула.

Она подлезла к нему и начала тыкать Ромика в грудь так, что он чуть не упал.

— Так, стоп, это ты тогда на выпускном была с маминой сумкой от Birkin!

Снизу донеслись возгласы на китайском и звон оружия. Начала собираться толпа. Подошли Монтекки и Капулетти, которые тоже разговаривали на языке Поднебесной.

— Хоспади, какой идиот делал эту программу? Почему в Вероне четырнадцатого века все говорят на современном китайском? — воскликнула Алиса.

— Он тут идет по умолчанию, ты просто не поставила галочку в графе «русский».

— Тебе почём знать?

— Так это моя система. Мы с… хотя не важно с кем, не бери в голову. В общем, мы замутили такой проект, чтобы помогать людям сделать выбор. Они приходят, проживают тут пару вариантов и делают правильный выбор. А китайцы у нас основные клиенты. Поэтому и язык их по умолчанию стоит. Ты соглашение-то читала?

— Ромик, у меня жизнь, насыщенная событиями и интересными встречами! Мне некогда читать трактаты на сто с лишним страниц с непонятными терминами! Вали отсюда, я сама выберусь. Мне папа поможет!

— Ну, во-первых без тебя я не смогу сделать переход к реальности. А во-вторых, твой батя не знает, кто реальный разработчик этого имитатора.

Ромик развел руками и скорчил ехидную рожу. Алиса хотела заехать ему в нос, но застыла. Старинная одежда слишком сильно подчеркивала достоинства нового Ромео. Препина* из синего бархата c золотой вышивкой придавала ему величия, а белая рубашка — камича — оттеняла загорелую кожу. И даже нелепая фетровая шапочка красного цвета невероятно ему шла. Алиса впервые увидела в Ромике привлекательного мужчину и испугалась своего неожиданного открытия.

Она собралась с мыслями и спросила:

— Так, если это всё вокруг дело рук твоих, то какого х… хвоста ты не вытащишь нас отсюда?

— Да не могу я! На каждую сессию мы закладывали три перезагрузки для основного участника. Но ты их сразу использовала!

— Естественно, мне обещали Верону четырнадцатого века, а дали суррогат на китайском! Откуда мне было знать, что у вас тут по умолчанию! А где твои перезагрузки? Дергай их, и выходим!

— Если я выйду, то больше не зайду. А твой разум останется тут.

— Ой, благородного из себя корчишь! Тёти, дяди, посмотрите, рыцарь нарисовался! Просто моя смерть крест на твоем детище поставит! Вот об этом ты и печёшься!

Ромчик схватил Алису за запястья, с силой подтянул к себе и прямо в лицо зло отчеканил:

— Дура, как я матери твоей в глаза смотреть буду после этого? Не думала? Лучше вспоминай, что ты там написала!

Алиса отвернулась. Ей нечего было ответить. Она вспомнила маму, и глаза опять наполнились слезами, а в груди что-то задрожало от мысли, что родителям придется её хоронить. Ромик почувствовал дрожь, и обнял её.

Тем временем на площади все стихло. Толпа рассосалась. Герцог и Капулетти отправились в замок. Остались только Монтекки, которые расспрашивали Бенволио о своём сыне.

Алиса глубоко вздохнула и отстранилась.

— Ромео хренов! Иди уже, скоро первая сцена с тобой, а то опять система тормозить будет всю пьесу.

Он хотел отшутится в ответ, но не успел. Раздался удар большого колокола. Башня Ламберти на глазах превратилась в веронскую Абу Халиф. Со всех сторон её обступили копии разной высоты и толщины. А она сама почернела и вытянулась вверх так высоко, что ее шпиль скрылся в облаках.

Дневной свет замигал, словно лампочка с неисправным контактом.

От протяжных и низких ударов набата город задрожал. В Вероне началось землетрясение. Толчки были разной силы и били точечно. Народ в надежде на спасение выбегал на площадь, но тут же попадал под прыгающие лотки и постройки из камня, которые переворачивались, как картонные домики. Площадь вздыбилась, крыша собора завибрировала и Алиса не удержалась. Она заскользила по крыше, увлекая Ромика за собой.

Они бы точно разбились, если бы Ромик не сумел ухватится за кладку контрфорса. Он попытался зажать Алису в ногах, чтобы освободить вторую руку, но в его правую икру впился кончик костяной иглы, так некстати, высунувшийся из сумочки под юбкой. Сильнейшая боль мгновенно пронзила молодого человека. Судорога заставила его разжать руку. И пара сорвалась с крыши.

Но землетрясение, устроившее апокалипсис, их же и спасло. Булыжная мостовая справа от собора вздыбилась волной метра на четыре. Так что далеко лететь не пришлось.

Всё замерло. Прошло несколько секунд, и система начала наполнять новый мир. На смену погибшим вышли новые электронные люди, идущие по своим делам. Вот проехала одна повозка, другая.

Но до наших героев никому не было дела.

Алиса первая пришла в себя. Она поднялась и стала приводить Ромика в чувство. Тот тихо выругался, сел и стал осматривать свою ногу. Правая штанина калце уже натянулась от отёка, сукно пропитала кровь.

— Женщина, зачем тебе шило на поясе?

— Шило? У меня только пара костяных игл.

Ромик недоверчиво посмотрел на неё. Алиса показала содержимое сумочки и тихо спросила:

— Ром, а что происходит? Наши тела умирают от обезвоживания?

— Нет конечно. Похоже, один пи… — Ромик прервался, чтобы подобрать слова. — В общем, батя твой решил, что умнее всех и полез в систему.

— Папа? Ты же сказал, что он не в курсе.

— Он считает, что это полностью импортный продукт. А «Синтрэк» — его представитель в России. А я просто пользователь. Наверняка криворуких сисадминов привлек.

— У него приличные айтишники! — вступилась за отца Алиса.

— Эти спецы, — и Ромик, уже не сдерживаясь, страшно выругался. — Влезли в код балансировочной программы. И теперь разносят мир вместо того, чтобы найти и подключиться к кодам персоналий.

— Ничего не поняла.

— Смотри, есть блоки отвечающие за разум. Через них, в принципе, можно общаться с клиентом напрямую, как я с тобой. А есть проги, которые отстраивают среду для персонажа. В них есть блок, отвечающий за связь картинки и чувств героя. Вот они в нём копаются.

— Так это они этот бедлам устроили?

Ромик кивнул, потирая воспалившуюся рану на ноге.

— Ну они немного усложнили нам жизнь. Справимся.

Алиса протянула ему руку.

— Вставай.

— Они сбили баланс в системе. Видишь рану? Я чуть не сдох от укола иголкой! Это не нормально.

Но Алиса его уже не слушала. Её взгляд был устремлен на каменную стену. Там, в кладке сидел маленький чёрный паучок. От страха у нее по спине пробежали мурашки и одежда прилипла к коже, на которой проступил холодный пот.

— Ром, а Ром… А их ведь раньше не было.

Алиса почувствовала, как её обняли сзади и с силой повели в сторону.

— Конечно, система блокировала возможные отрицательные триггеры. Твой папа предупредил, что ты боишься этих тварей. Поэтому я их убрал из списка возможных животных.

— Так что он тут делает? — заистерила Алиса.

Ромик резко развернул девушку лицом к себе. Зафиксировал голову так, чтобы она смотрела только на него, и произнёс, как можно спокойнее:

— Люди твоего отца копаются в системе, сбивая настройки. Но ты сама сказала, что это мелочи. Что мы справимся. Помнишь? — и не дожидаясь ответа, продолжил: — Повторяй. Это добрый маленький паучок. Он совсем не страшный.

Но вместо этого Алиса схватилась руками за его запястья и зашагала на месте. Из её глаз потекли слёзы. Она ноющим голосом потребовала:

— Скажи, что он не вырастет! Что они тут не кусаются! И что у них нет паутины. Я её ещё больше боюсь.

Ромик даже чертыхнуться не успел! За его спиной послышался грохот обрушающейся кладки. Он развернулся и увидел торчащие из провала в стене двухметровые паучьи ноги. Тут ему и самому стало страшно. Холодок пробежал мелкой дрожью по спине, а во рту стало сухо.

— Бежим! — беззвучно крикнул Ромик. Но Алиса застыла от ужаса и не двигалась. Он попытался закинуть её на плечо, но боль в ноге его подкосила. Упав вместе с Алисой на булыжники, Ромик больно ударился локтем, в глазах на мгновение потемнело.

Падение пробудило Алису. Она вскочила и, не понимая, что делает, побежала к центру площади. Снова зазвучал набат, и в ту же секунду пошёл редкий дождь из белой слизи. Огромные капли шлепались и растекались кляксами на вымощенной площади и тут же начинали разрастаться сеткой паутины во все стороны, намертво фиксируя телеги, лошадей и людей.

Две капли попали на подол девушки, и тут же одна из них начала расти вверх, а другая сцепилась с паутиной на мостовой. Алиса чуть не упала, но удержалась, и стала лихорадочно отвязывать верхнюю юбку платья. К сожалению, паутина оказалась проворней. Белая сетка быстро поднялась по ткани и вот уже первая нить прилипла к мизинцу. Девушка неистово закричала, пытаясь оторвать налипшую гадость, но тщетно.

— В собор! Скорее! — командовал Ромик. Он чудом успел вовремя добраться до Алисы. Резко перекинув её через себя, он освободил её руку и попутно оборвал часть платья.

Девушка, не понимая что происходит, метнулась в сторону. Ромик с трудом её удержал, прижал к себе и накрыл краем распущенной претины ей голову. Алиса притихла и, повинуясь указаниям молодого человека, побежала, не видя дороги, безоглядно доверяя Ромику.

Им повезло. Дождь прекратился, и до портика они добрались без приключений. На крыльце, оказавшись между двумя грифонами из красного мрамора, Алиса почувствовала себя спокойней, выпрямилась и взглянула на площадь.

Набат на черной башне не унимался. Белая сеть стелилась окутывать всё вокруг: дома, навесы, лотки. И только замотанные ею горожане выделялись вертикальными столбиками на фоне этого белого моря.

Алиса задрожала, ноги у неё подкосились, и Ромику пришлось тащить девушку оставшиеся метры до большой темной двери из дуба, над которой фигуры святых обещали спасение от любых напастей.

Ромик опустил засов, и ему стало спокойнее. Тяжелая створка надежно закрыла вход и заглушила звук колокола.

На Алису тишина храма, величественные красные колонны и цветные витражи тоже подействовали успокаивающе. Она заметила, что Ромик сильно хромает. Из-за раны его нога распухла, став вдвое толще, чем прежде.

— Это от иглы? Сильно болит?

— До свадьбы заживет, — буркнул тот. На его лице одна эмоция сменяла другую.

Ему было больно, а ещё он злился на вмешательство некомпетентных рук в его детище, на Алису, что его не слушает, и ненавидел себя за то, что боялся.

— Смотри, собор совсем не пострадал. Даже свечи на паникадиле не упали.

— Это якорное здание. Оно всегда остаётся неизменным, так запрограммировано. Тут есть комната входа. Я каждый раз через неё возвращался сюда. — Ромик потёр пальцами брови, пытаясь успокоится. Он всё ещё стоял лицом к двери и прислушивался. Но кроме шелеста ползущих нитей и гула набата, ничего не было слышно, ни одного крика, ни лая собаки или ржания лошади.

Дверь дрогнула и немного приподнялась. Из-под порога показались белые язычки паутины.

Огромная тень перекрыла узкие витражи на правой стене. Послышались удары черепицы, падающей с крыши. Гигантский паук выбрался из каменной западни, куда попал случайным выбором ИИ. Он искал проход к своим жертвам. И путь через крышу показался ему наиболее подходящим.

Ромик подскочил к масляной лампе и швырнул её в дверь. Металлический сосуд глухо ударился о створку, проливая своё горящее содержимое на пол. Паутина отступила снизу, но тут же просочилась в щель сверху и потянулась по стене к потолку.

— Ром, ты же сказал, что собор остается как есть? — с опаской спросила девушка. Страх снова начал её захватывать, разгоняя сердце так сильно, что его удары не заглушал даже грохот с потолка.

— Система регулярно восстанавливает собор через определенные промежутки времени. Нам нужно в комнату за алтарем. Там мы будем в безопасности.

Ромик подал Алисе лампу.

— Вот держи. Эти твари боятся огня. Пойдем слева, вдоль стены. Так безопаснее. Свод будет рушиться с центра. Держись за мою руку.

Дважды звать Алису не понадобилась. Лампа придала ей какую-то решимость. Она кивнула в сторону левого прохода и пошла вперед.

Пара миновала алтарь первой капеллы, когда Ромик, ковыляя, все-таки отвоевал право идти первым. Почти половина пути была позади, когда из притвора перед ними вышел монах. Он пятился, размахивая перед собой начищенной сковородой и с чувством матерился. Ряса явно была ему велика и даже пояс не особо спасал положение. — Это же Саныч, один из охранников из студии. Я его там видела! — удивленно воскликнула Алиса. Она замахала руками, пытаясь привлечь его внимание. Но Ромик цыкнул и сурово посмотрел на девушку. Та, помня, что было в прошлый раз, когда она проявила инициативу, покорно замолчала.

Из проёма один за другим, быстро перебирая ножками, показались три паука размером со шпица. Повизгивая и рыча, они начали обступать монаха. Первым на человека прыгнул тот, что был в центре. Его охранник легко отбил сковородой. Членистоногое откатилось в сторону, но тут же вскочило на ноги и снова пошло в наступление. Теперь пауки нападали всё быстрее, а удары сковородой не наносили им особого вреда. Монстры, прыгая и огрызаясь, загоняли монаха-охранника к аспиде. И в принципе там вполне можно было от них укрыться. Но монах наступил на полу рясы и рухнул на спину. Пауки кучей кинулись на него, вгрызаясь в живот. Он ещё пытался скинуть их с себя, но хватка у членистоногих оказалась мертвой. Когда их жертва затихла, они начали жадно поглощать добычу, отпихивая друг друга.

— Они огромные. Что нам делать? — прошептала Алиса. Страха в её голосе уже не было.

— А пасть с зубами тебя не смущает? Надо же такого напридумывать!

— Рома, а как они, по-твоему, мух едят?

Ромик не нашёлся, что ответить. Такой глупости от отличницы он не ожидал.

— Значит так, пойдем очень тихо. Пока эти… Твари заняты жрачкой, у нас есть шанс пройти в аспиду незамеченными. А там быстро в люк и всё.

Алиса кивнула и на цыпочках последовала за хромающим Ромиком, стараясь не смотреть в сторону пиршества.

Но когда до цели оставалась пара метров, со свода упал первый кирпич, напугав всех. Ромик споткнулся и задел паникадило, которое с грохотом упало на каменный пол. Пауки остановились, поводили мордами, словно ловили запах. Двое продолжили есть, а третий отвлекся. Он оставил жертву и направился в сторону пары.

Членистоногое явно плохо видело, но зато отлично слышало. Оно слышало, как бьется сердце Алисы. Паук безошибочно выбрал её и стал медленно подходить, щелкая зубами.

Девушка замерла в ужасе. Даже дыхание её стало поверхностным. Но паук по-прежнему подползал именно к ней.

А дальше всё было как в замедленном видео. Центральный неф растрескался и начал обрушаться. Паук, заметивший Алису, сжался, готовясь к прыжку. Девушка заорала что есть мочи. Вот членистоногое уже прыгнуло прямо ей в лицо, призывно раскинув все восемь ног и оголив белые клыки. А где-то рядом, словно из танка, раздался глухой крик:

— Бе-ре-гис-с-с-сь!

Алиса получила удар в бок и отлетела в сторону, больно прищемив большой палец ручкой лампы. Ей повезло дважды: она спаслась от нападающего монстра, и масло не пролилось на неё при падении.

Времени, чтобы перевести дух, людям не дали два других монстра. Они выстроились в боевой порядок и стали наступать на них, отгоняя от лаза под алтарем.

Алиса лишь мельком увидела, что первый паук лежит, разрубленный надвое, а в руке у Ромика появился длинный кинжал, вымазанный чёрной слизью.

— Медленно отходим к притвору. Там есть проход в бестиарий и церковь. Попробуем укрыться там! — скомандовал молодой человек.

Он пятился, постоянно перенаправляя оружие то на одного членистоногого, то на другого. Пауки протяжно выли и щелкали зубами. За их спинами опустился Он. Самый первый паучок, которого ИИ, считывая страх Алисы, вырастил до гигантских размеров. Он был настолько большим, что еле умещался между колоннами из красного веронского мрамора. Монстрище не стал тратить время, чтобы выбраться из клетки, куда попал. Он начал вскидывать поочередно передние ноги и выкидывать паутину.

— Твою мать, женщина! — выругался Ромик. — Ты направо, я налево. Бежим в стороны, а потом в притвор!

Пауки оказались не готовы к такому маневру. Сети, выпущенные большим монстром, не достигли цели. Мелкие преследователи кинулись догонять разбегающихся жертв, но столкнулись друг с другом, запутались и упали.

Этого времени хватило, чтобы Алиса и Ромик добежали до прохода. Но далеко пройти они не смогли. Навстречу им, оплетая все белой сетью, двигалась паутина. Ромик затолкал Алису в помещение справа, заскочил за ней и захлопнул дверь.

Они оказались в маленькой комнате без окон. В ней было пусто, и только в углу что-то в тусклом свете масляной лампы белел какой-то мусор. Пара попала в ловушку. Молодой человек нецензурно выругался, а потом, стараясь сдержаться, спросил:

— Может, последние события освежили твою память? Как я должен умереть?

Алиса только покачала головой.

— Тогда у нас есть выбор: быть съеденными или сгореть. Тебе что больше нравится?

В этот раз девушка не стала отворачиваться. Она тихо заплакала. Ромик хотел с досады ударить кулаком о стену, но вовремя вспомнил, чем это может закончиться. Он подошел к Алисе обнял её и попробовал пошутить:

— Ну ещё, как вариант, мы можем плакать вместе и утонуть в луже слез.

— Дурак! — Девушка оттолкнула его и отошла.

За дверью раздался удар, а потом что-то начало царапать по стене. Что-то большое. Оно двигалось справа налево, сверху вниз.

— Дай лампу! Я кину её наружу, и это замедлит их.

— Зачем? Если мы всё равно умрем.

— Выиграем время, возможно, что-то придумаем. Что это белеет?

Ромик подошёл к углу и поднял белую палочку. Он аккуратно, чтобы не уколоться, на ладони поднёс её к лампе.

— Очередная игла, чертовы иглы! Они тут повсюду. — сквозь рыдания промычала Алиса.

— Это подсказка! Система запрограммирована давать подсказки! Алиса, посмотри на меня! Моя смерть как-то связана с иглой! Как? Ну же, вспомни! — в возбуждении закричал молодой человек.

За дверью все стихло, а потом пауки заскреблись с новой силой Дверь в конце концов распахнулась, и в комнатку влетел сперва гигантский коготь, а затем два паука. Один сразу вцепился в руку Ромика и начал её драть. Второму не повезло. Кинжал проколол его насквозь.

Алиса сама швырнула лампу за дверь. Ухватила паука за ноги и начала отдирать его от руки Ромика, крича сквозь слезы:

— Да не знаю я, зачем эти иголки! Я русским языком написала, что хочу тебя пришить!

Ромин скинул тело паука с кинжала и разрезал им тварь вцепившуюся ему в руку. Алиса от неожиданности отлетела в стену и больно ударилась.

— Отлично! Система поняла тебя буквально! Пришивай меня и вали отсюда! — радостно заорал Ромик.

— К чему? Рома, тут ничего нет!

— К себе! Не важно, к чему, главное пришей ско…

Договорить молодому человеку не дал коготь на паучей лапе. Он с новой силой ворвался в комнату, гораздо глубже, чем первый раз. Остриё зацепило Ромика за правый глаз и прижало к стене. Молодой человек не сдался. Не взирая на боль, он ударил кинжалом наугад и попал между хитиновых щитков. Коготь дернулся, немного ослаб на мгновение, а потом с новой силой впился в голову жертвы и, вырвав скулу с глазом, исчез в проёме.

Алиса кинулась к осевшему Ромику.

— Держись! Не смей умирать без меня!

— Лиса… Не... не важно, сдох я… или нет. Пришей меня. Слышишь?

Глаз молодого человека стал стеклянным. Он смотрел уже куда-то мимо Алисы. Только его рука теребила рукав девушки.

— Сейчас–сейчас! Не смей умирать!

Девушка быстрыми движениями закинула обрывки подола и достала сумочку. Руки плохо слушались. Она дважды выронила нитки, прежде чем смогла взять кончик и поднести к игольному ушку. Первая попытка вдеть нитку закончилась неудачей. Вторая — опять мимо.

— Ромушка, я сейчас, потерпи, пожалуйста! — Но Ромчик её уже не слышал.

Алиса попыталась в третий раз, но заторопилась, и дрожащие руки выпустили иглу. Она упала на пол, в узкую щель между двумя камнями. Девушка замерла в ужасе на минуту. За дверью догорали остатки масла. Маленькие язычки пламени лизали дубовую дверь снизу. А белая сетка паутины уже оплетала потолок комнаты, где погиб Ромик.

— Нет! Это не конец! — вдруг закричала Алиса. Она бросилась к Ромику и начала его тормошить. — Вставай, помоги мне! — не унималась девушка. По её щекам потекли ручейки слез. Наконец она осознала, что осталась одна.

Алиса закрыла уцелевший глаз Ромика и поправила препину, взяла его руку, чтобы положить наверх, и укололась. В большой мужской ладони лежала игла, которую они нашли в этой комнате. Девушка вытащила её и начала аккуратно целовать, нежно сжимая спасительный инструмент в ладонях.

Теперь она была осторожна, всё делала над расправленной юбкой и не смотрела по сторонам. Она сосредоточилась. Облизала пальцы, чтобы лучше держалась игла, и смочила слюной кончик нитки. Сейчас она попала с первого раза! Прижала свою левую руку к Роминой руке и начала пришивать.

Её ничто не могло отвлечь: ни грохот из соборного зала, где бушевал гигантсткий паук, ни шелест паутины, спустившейся с потолка по стенам, ни черный едкий дым, поднимающийся от двери.

Стежок, ещё стежок. Будь Алиса поспокойней, она бы догадалась сшить нижние рубахи, так кстати торчащие буфами из рукавов. Но ей хотелось надежности, стопроцентного попадания в цель. Поэтому она сшивала расшитую золотом препину и верх своего платья-котты из парчи.

Первые проколы дались довольно легко, а вот на третьем стежке вышла заминка. Игла намертво застряла в плотной ткани. Девушка прорычала от досады. Наперстка почему-то в сумочке не оказалось. Видимо, она не заметила, как выронила его. Оставалось только дергать. Алиса быстро потерла ладонями лицо и откинулась в нерешительности. Вдруг кто-то потянул её за рукав. Это оказался кончик паутины. Девушка попыталась вскочить, но сразу же упала. Пока она делала два стежка, подол её платья белая сетка намертво пришила к полу. С трудом вытащив из сумочки ножницы, Алиса освободила свою руку из паутинного плена и принялась тащить иглу. Но кость — материал хрупкий. Ушко отломилось и выскочило с ниткой с изнанки. Девушка кинулась проверить сумочку, в надежде найти там ещё иглу или хотя бы шило.

Тем временем паутина поднялась по спине до плеч и начала тянуть за волосы, чтобы склонить голову девушки назад. Алиса сопротивлялась, тыкала за спину ножницами и кричала. Но окутавшей её сетке всё было нипочём. Она расползалась по телу. Достигла шеи и туго намоталась холодной липкой ниткой. Потом поднялась выше. И в рот заползла неприятная на вкус, вяжущая субстанция, лишив девушку возможности дышать.

Алиса не сдалась. Она яростно размахивая руками в надежде освободиться. Даже когда её руки оказались зафиксированы, девушка попыталась прокусить паутину, что заполнила ей рот. Но тут ей в лицо ударил поток холодной воды…

Алиса проснулась…

Она лежала на кровати у себя в комнате. Папа держал её за руки. Мама стояла с пустым кувшином. А во рту у девушки была кружевная оборка, оторванная от наволочки.

— Лисынька, доча, что случилось? Мы насилу тебя разбудили, — пролепетала Алла Леонидовна.

— Я не выйду за Ромика! Поняли! Не помог твой флоатинг! — с презрением крикнула Алиса, освободившись от папы и оборки.

— Какой флоатинг? Я в ванну-то боюсь принять, а ты про гроб с водой!

— А разве не ты меня туда отправила? “Попробуй пообщаться с Ромиком виртуально. Вдруг он тебе понравится!”

Алла Леонидовна уже не слушала. Она накинулась на Алисиного отца:

— Довел девочку до кошмаров со своей свадьбой. Не бывать ей! Сам женись, если так нужно.

Алисина мама срывалась крайне редко. Но если это все же происходило, то дело заканчивалось крупным ремонтом. Андрей Ефимыч быстро сообразил, что к чему, и ретировался в гардеробную дочери, прикрыв за собой дверь. Алла Леонидовна бушевала. Она схватила стул и начала неистово бить по двери так, что от бедняги отлетели колесики. Всё это действо сопровождалось громкой (но в рамках приличия) руганью. Без мата, но с обилием эпитетов и обидных сравнений.

Алиса ещё не отошла от сражения с паутиной и смерти Ромика, а тут такое!

Она взяла телефон и прошмыгнула в ванную. Там, усевшись на унитаз, она стала разбираться, что произошло, пока она была в отключке. Оказалось, что на дворе было двадцать пятое число, одиннадцать часов утра. Она только вчера приехала к родителям. А разошлись они уже далеко заполночь. «Неужели мне и правда все приснилось?»

В комнате раздался звон разбитого стекла.

Алиса выскочила из уборной. Андрей Ефимыч пытался покинуть гардеробную через окно. Алла Леонидовна запустила в него пуфик. Благо папа был в форме и увернулся. Белый велюровый цилиндр, украшенный перьями, пробив три стекла, покинул комнату.

— Хватит! Хватит! Успокойтесь! Я сама разберусь с Королями!

Мама застыла и с ужасом посмотрела на отца.

— Ты? Ты сама? Ну гоу. Они уже приехали. — недовольно буркнул Андрей Ефимыч и вышел, не оборачиваясь.

— Ой, доча, что будет! Папка же житья не даст! — взмолилась мама. Она поправила блузку в мелкий горошек и сложила руки в умоляющем жесте. — Детка, одумайся!

— Нет! — грозно ответила Алиса и, не переодеваясь, рванула в холл прямо в пижаме. Мама кинулась за ней, что-то причитая по дороге.

Внизу уже стоял Андрей Ефимыч с кислой рожей. Всем своим видом показывая, какая у него плохая, неблагодарная дочь. Но Алису это уже не волновало. Она подскочила к огромной дубовой двери, украшенной фронтоном с ангелами, и открыла её, не дожидаясь звонка.

На пороге стоял Ромик. Высокий, подтянутый брюнет с одним ярким лучистым глазом. Второго не было видно под фиолетовым синяком, переходящим на скулу. Левая рука молодого человека была перевязана. А в правой был костыль.

Единственное, что смогла произнести Алиса:

— Нихао.

— И тебе привет.

Алиса смотрела и не понимала, куда делась её ненависть и отвращение к Ромику. Она увлеклась настолько, что не слышала других разговоров.

— Роман, что с вами случилось? — искренне ужаснулась Анна Леонидовна.

— Да он у нас дурень! — ответил за сына Евгений Сергеевич. — Ему тридцать скоро, а он всё в игры играет! Бегал по дому в своих очках и с лестницы навернулся. Ой дурень!

— Он в капсуле с водой плавает, какая лестница? И вообще он игры разрабатывает и тестирует. Это тебе не дороги строить! — рьяно вступилась за сына мать. Высокая, тощая женщина с седыми волосами. Полная противоположность Анны Леонидовны.

— Ага, хочешь сказать, это он о бортик так приложился? Хватит, надоело мне это! Ересь это западная. Нужно всю виртуальность запретить!

— Сергеич, не торопись. Я играл с Ромиком. — Андрей Ефимыч тоже вступился за молодого человека, но тут же осекся.

— Что ты делал? — переспросил старший Король.

— Да с Ромой я играл в его последнюю игрушку. Я там на приём к президенту ходили. Хотел планы его узнать.

Евгений Сергеевич прищурил глаз и ехидно спросил:

— И как, сказал?

— Да. Грандиозные! Но я тебе их не расскажу. Владимир Владимирович с меня подписку взял о неразглашении гостайны!

Все, кроме Алисы, засмеялись. Громкий хохот вывел её из транса от встречи с новым Ромиком.

— Гостайная? Какая гостайна?

— Ты нас в дом пустишь или у тебя там гостайна спрятана? — Ромик подмигнул единственным глазом, широко улыбнулся и тут же простонал от боли.

Алиса засмущалась и покраснела. Она отошла в сторону, впуская будущих родственников в дом.

***

Через три года и семь месяцев в одном обычном отделении загса проходила регистрация брака. Всё было как у всех. Лишь только одежда свекрови и тёщи выдавали статус мероприятия.

После слов «можете поцеловать жену» Роман на ушко шепнул Алисе:

— И навеки твой пароль: “На горшке сидит Король!”

Жена погладила округлившийся живот и ответила:

— Знаешь, одного Короля на горшке мне будет мало. Вот штук пять-шесть устроит. Нужно же слово “век” оправдать.

Они оба расхохотались.

Запись в дневнике от 25 марта 2028.

Когда ты любишь, а в ответ любят тебя, — это самая замечтательная жизнь! Кто всё устроил? Кто молодец? Я. Я. И ещё раз Я.

Король Роман.

Ушаковы и развод

Россия, недалекое будущее

Небольшое поселение где-то между столицей и Тулой

Шел сорок пятый год с момента внедрения социальной программы «Семицветик», разработанной в «Институте современного общества и наследия» профессорами И. А. Заменным и А. И. Подменным.

Изначально, согласно Заменному, общество разделили на семь цветовых сегментов. Каждый из них был ориентирован на определенный набор черт характера и личных качеств индивида. Ученый настаивал, что это поможет лучше подбирать кандидатов на госслужбу. В коллективе из людей одного сегмента продуктивность должна расти благодаря подбору задач для каждого отдела согласно предрасположенности работников и за счет приятной и дружеской атмосферы внутри команд.

Подменный расширил теорию коллеги и перенес ее на все сферы жизни людей. Так появились рекомендации жить среди «своих», строить семьи среди «своих».

Люди, как существа свободные, яростно воспротивились в начале эксперимента, но статистика, посчитанная как нужно, стала первым неоспоримым аргументом, а потом понеслось. Все захотели жить там, где меньше уровень преступности, где меньше мешают соседи, где рядом с тобой, такие же, как ты. Но люди так устроены, что, даже если они будут принадлежать одному сегменту, каждый из них, как снежинка, останется индивидуальностью.

Поэтому появились подсегменты.

Но чтобы программа не потеряла своей актуальности, продолжала развиваться и получать финансирование, ученые разработали новые положения. И на сегодняшний день три из семи сегментов были упразднены. Например, «Красный» сегмент, как предписывающий агрессию своим носителям. «Белых», чья основная черта определялась как пофигизм, перераспределили к «Желтым» оптимистам и «Зеленым» пессимистам. А вот с «Синими» все оказалось сложнее. Люди с нестандартным мышлением имели разные черты характера. Поэтому эта группа влилась в каждый из оставшихся четырех сегментов. Больше всего перешло к «Фиолетовым» скептикам.

Солнце только оторвалось от горизонта. Оно старательно грело первую ярко-салатовую траву, мелкие желтые цветочки и нежные маленькие листочки на буро-оранжевых ветках. В ответ на ласковое тепло отозвались пением мелкие птахи и зажужжали большие коричневые жуки.

В новый поселок Длинные горки пришло приятное весеннее утро. На улице Нижней, приветствовали новый день, выстроившись парадным строем, одинаковые коттеджи, аккуратно облицованные бежевым кирпичом и покрытые зеленой черепицей. Все до единого могли похвалиться большой белой террасой и железной входной дверью.

Собственно, эта улица внешне ничем не отличалась от Верхней или Средней. Но именно на ней жила семья Ушаковых. Мама, папа, четверо детей, пес Тишка и с недавних пор миленький черно-белый котик Тимка.

Обычная средняя семья ничем не примечательная. До сегодняшнего утра.

Глава семейства проснулся не как обычно: за пять минут до будильника, а ровно в шесть тридцать. Его разбудило сообщение от «умного дома»: «С добрый утром, Иван Николаевич! Поздравляю, ваша социальная отметка держится на максимуме уже пять тысяч четыреста семьдесят три дня. Еще двое суток, и вы получите статус «Уважаемый человек» третей степени». Приятный голос в голове продолжал что-то рассказывать про погоду, про какую-то важную встречу, но Иван уже не прислушивался. В его голове, как самоедская лайка, носилась привязчивая мысль, что только он мог так испортить все планы. Что его цель, мечта его родителей, уже маячившая на расстоянии вытянутой руки, в момент испарилась. Привычные Ивану грусть и апатия быстро им завладели. Зеленый пессимизм проявился во все красе.

Но лелеять жалость к себе отец семейства счел непозволительной роскошью.

Еще не все рассеялось в пыль. Еще было за что бороться. Нужно попробовать вернуть утраченные позиции и помириться с женой, пока она не растрепала о случившемся маме и подругам. Самым первым знаком готовности к перемирию можно было считать то, что Иван, проснувшись точно по будильнику, встал ровно через три минуты и пошел в душ, — все строго по правилам, принятым в семье жены.

Намек со стороны супруга конечно не ускользнул от внимательной женщины, но обида еще жгла ее самолюбие. Ольга Сергеевна надела на лицо маску безразличия и пошла вслед за Иваном Николаевичем в ванную, слушая личные сообщения от «Алисы» не через встроенный передатчик, а через обычную колонку.

«… Ваша СО приближается к максимальной. Продолжайте в том же духе еще двести два дня и получите ачивку «Снова в числе лучших». Напоминаем, что улучшить свой социальный статус вы сможете при выходе на постоянную работу. Так же сообщаю, что согласно решению соцсоюза оранжевых личностей, сокращенно ССОЛ, все граждане, которым официально присвоена данная лычка, должны добровольно отработать десять часов на пользу общества. Уборка общественных территорий в этом году будет входит в общее число отработанных часов. Напоминаем девиз ССОЛ: «Порядок наша сила! Даешь порядок в реальный мир!» СО Вероники Ивановны Ушаковой — девятьсот сорок из тысячи возможных для подростков шестнадцати лет. СО Александра Ивановича Ушакова — семьсот восемьдесят четыре балла из тысячи для тринадцатилетних. Внимание! Этот показатель ниже среднего в семье. Советуем принять меры или обратиться к специалисту по коррекции поведения и к личному консультанту по СО семьи. Анечка и Миша Ушаковы имеют по пять красных звезд. Поздравляем, рейтинг успешной мамы у вас повысился до девяносто одной целой пяти десятых. И о погоде…»

Иван Николаевич гордился детьми, да и высокий рейтинг «Успешной мамы», вписанный в его досье, поднимал коэффициент эффективности главы семейства и давал преимущество в заключении контрактов с государством.

Стоило поздравить жену с очередным повышением и поблагодарить за детей, но муж тут же подумал, что это может пагубно сказаться на поведении жены, и она где-нибудь оступится. Поэтому он промолчал. А Ольга Сергеевна ждала похвалы. Она украдкой смотрела на отражение мужа на смесителе и видела, что новость ему понравилась. Но от несказанных вовремя слов стена взаимных претензий и обид вновь затвердела и даже немного подросла.

Семья собралась на завтрак на уютной кухне - гостиной. Но несмотря на запах свежей выпечки и кусочки фруктов, уложенные веселой рожицей на тарелке, за столом царила тишина. Казалось, вот-вот случится непоправимое.

Ольга Сергеевна готовила завтрак. Движения ее рук были четкие и выверенные, как у опытного мастера, но без обычной легкости. Крышки, лопатки, чашки стучали о поверхности не громко, но чуть сильнее обычного, что говорило о том, что она не в духе.

Обычно помогавший ей отец сегодня сидел во главе стола и нервно барабанил пальцами, глядя в окно. Дети догадались, что вчерашняя бурная ссора между родителями явно не закончилась и плавно переплыла в новый день.

Старшая дочь Ника грустно разминала творог в плошке и изредка вопросительно посматривала на папу. Но тот молчал.

Маленький Миша катал машинку по краю стола и негромко завывал, изображая сирену. Перед ним стояла миска с кашей, но малыш упорно игнорировал её, как и все происходящее на кухне.

— Саша, ты кашу будешь или бутерброд? — с некоторым раздражением в голосе уточнила мама у старшего сына. Тот сидел, подпирая голову руками, и от скуки стучал по ножке Никиного стула.

— Я шашлыки люблю горячие.

— Ну что, доволен? — напала хозяйка на мужа. — Разбаловал детей? Радуйся! Ни во что меня не ставишь! Я тут завтрак делаю, а с меня шашлыки требуют!

Иван Николаевич кашлянул и осипшим от вчерашней ругани голосом прошипел:

— Я не святой дух и не пророк, чтобы знать твои планы.

— Я три недели твержу, что у меня в понедельник презентация проекта! Это мой первый самостоятельный проект после декрета. А ты с ребенком посидеть не можешь!

— Кхм-кхм. Говорила, да, только точной даты не называла. У меня встреча в госуправлении, мне официальное приглашение пришло. Зови няню.

— Нина Алексеевна болеет, Леночка на сборах. Ты прекрасно знаешь, что Мишаня не останется с незнакомым человеком.

— Ну да, я виноват, что ребенку в сад скоро, а он чужих боится. Все, теперь меня выпрут из заслуженных поставщиков государства.

— Ты это специально сделал! Ты мог пойти в среду, когда проходит повторное заседание!

— Ну да, я плохой. Я понял. — с грустью заметил Иван Николаевич. Он и сам не мог понять, почему «Яндекс-календарь» не предупредил его о важной для жены дате, ведь он помнил, что заносил ее в календарь. Но признаваться в своей ошибке ему не хотелось, так что он и дальше гнул свою линию.

Ольга Сергеевна уже и сама сомневалась, что назвала дату. Ведь она узнала ее только в четверг. А дел по работе и дому в конце недели оказалось слишком много. Катастрофически много. Она забыла заказать доставку одежды из химчистки и написать тренеру Саши, что его не будет на занятиях на следующей неделе. Но отступать Ольга Сергеевна не привыкла и, убедив себя, что правда на ее стороне, продолжили капать на мозг мужу.

— Мама мне говорила! Мама меня предупреждала, что ты из «зеленых» и что надо мужа искать из своих, «оранжевых». А я… Я, дура, повелась на твои песенки!

— Оля!

— Что Оля? Ты меня не любишь и ни во что не ставишь! — Ольга Сергеевна откинула золотую прядь, так некстати выпавшую из высоко забранного хвоста, и стукнула миской с собачьим кормом о край кухонного стола. Металлическая плошка жалобно звякнула о каменную поверхность, выскользнула из рук и с грохотом приземлилась на пол.

По кухне поплыл манящий запах мясного соуса. К месту происшествия наперегонки кинулись черно-белая мурчащая ракета по имени Тимка и «таблетка» робота-уборщика. Рыжий Тишка, спавший под столом, поднял голову. Принюхавшись и сообразив, что дело касается его еды, он подскочил и с лаем бросился отстаивать свое. Спор удалось остановить, отправив робота немного «отдохнуть» и выдав собаке новую порцию на отдельной тарелке в сторонке.

— Ну вот, теперь Тишка ест из нашей тарелки, — пробубнил отец семейства.

— Боюсь, ее придется мыть отдельно, — недовольно, цокая языком, заметила Ника, смотря как рьяно пес слизывает еду.

— Достало! Всё! Живите сами без меня! А ты, Иван! Ты… Тебе вообще должно быть стыдно! Ты меня обманул!

— Опять я? Когда?

— Ты мне обещал ужин в «Дак-Даке».

— Мамочка, теперь это «Черная утка», называй правильно, — встряла младшая дочка Валечка. Она старательно поправила свои строптивые, как у мамы, кудряшки и скромно улыбнулась, стараясь не показывать дырку в ровном ряду белых зубов. Несмотря на совсем юный возраст, Валечка уже активно проявляла свою приверженность к порядку, так свойственную всем оранжевым реалистам.

— Ты поздно сказала, куда хочешь. Там не было столиков в тот вечер. Я уже сто раз говорил. Почему ты меня не слышишь? — кашляя, проговорил Иван.

— Папа, так сказал бы им, что придешь со своим! У нас же есть стол для пикников. Какие проблемы?

— Ну да, конечно! Саша, ты предлагаешь родителям сидеть в ресторане за складным столом? Дурачок, — ехидно подначивала старшая сестра.

— Мама, че она обзывается! Ни че я не дурак, а дело говорю!

— Ага, это как с ковром, — не унималась Ника.

— А что с ковром? — громко сглотнув, как бы невзначай поинтересовался Саша.

— Ты мороженное на него уронил. А вытащить из-под кровати для чистки не смог и просто ножом вырезал места, где стояли ножки.

— Саша, ты испортил бабушкин ковер? — хором ахнули родители.

— Мама не переживай, я положил его обратно и приклеил.

— Ага, клеем к полу. — заметила сестра, скептически прищурившись.

От новости мама в шоке села на стул. А папа начал недовольно причитать, что их ждут разборки с Маргаритой Егоровной.

— Папочка, ты бурчишь, как голодный желудок. Покушай. Мамочка сварила вкусную кашку, сладкую, с ягодками. И ты, Сашенька, кушай кашку. — Валя старательно изображала, как ей нравится еда и с усердием облизывала каждый раз ложку.

Саша надул щеки и зафыркал, всем своим видом показывая, как страшно его обидели. А потом вдруг улыбнулся и с гордостью заявил Нике:

— Зато ты не знаешь, что общего между ежом и молоком!

Это застало сестру врасплох, поэтому она закатила глаза и ответила с демонстративным презрением, что это глупости. Отодвинув миску с творогом, она сложила на груди руки и откинулась на спинку стула.

— А я знаю! Я знаю! Они сворачиваются! —прозвучал звонкий Валин голосок. Девочка от удовольствия посвистывала в дырку, что осталась от зуба, который она случайно выбила на горке. Это был молочный зуб. Поэтому она не расстроилась. Разве что погрустила, что не сможет положить его под подушку для феи, как делала раньше. Валечка не любила нарушать правила.

Зазвонил мамин телефон. Беспокоили с работы. Но так как, согласно правилам, все гаджеты во время семейных застолий находились в «тюрьме» на специальном подносе под стеклянным колпаком, умный дом переадресовал звонок на большой экран. Все сидящие на кухне увидели элегантно одетую даму в возрасте, с модной прической и строгим макияжем. Иван про себя подумал, что давно не видел жену такой же нарядной и надо бы найти время, чтобы вытащить ее куда-нибудь в люди.

— Оля, здравствуй! Почему вместо тебя черное пятно? Впрочем, не объясняй, я тоже женщина, все понимаю, — вкрадчиво и быстро заговорила начальница. — Я должна тебе сказать, что так дело не пойдет.

— Раиса Михайловна, я…

— Не надо, я уже все знаю. Должна тебе напомнить, что у нас прекрасный коллектив. И все стараются держать уровень. Твой развод испортит нам всю статистику в этом квартале.

— Я это… про развод…

— Да и в следующем тебе придется подождать! — уже в полный голос, с командными нотками перебила начальница. — А вот в будущем году после двадцатого февраля — пожалуйста. Меня уже не будет, вы тут сами разберетесь. Даю тебе три оплачиваемых дня. Пожалуйста, реши свои проблемы.

— Раиса Михайловна, проект…

— Я уже переговорила с Аркадием Петровичем. Он все понял. Мы ждем тебя на презентацию в пятницу. Помни, ты работаешь в оранжевом коллективе! Правила для нас не пустой звук! Береги себя и детей.

Связь прервалась.

— Ну вот и отлично! Теперь есть кому сидеть с Мишаней, — обрадовался Саша. Валя поддержала его аплодисментами. А вот Ника только вздохнула, всем видом показывая, что не разделяет оптимизм брата.

Со стороны папы раздалось шипение:

— Так з-значит, развод? Вот как? — Он зло посмотрел на жену, и лишь подрагивающая нижняя губа выдавала, что за его грубостью скрывается отчаяние.

— Успокойся пожалуйста. Я… Я никому не говорила. Я даже не думала… — Ольга попыталась оправдаться и взяла мужа за руку. Но тот рывком освободился.

— Да вы орали весь вечер о разводе. Даже Марк вас слышал. — недовольно заметила Ника, расправляя складочки на своем коротком клетчатом топе.

— Что он тут делал так поздно? — постаралась сменить тему жена. Но муж ее одернул:

— Не ври, не верю. Ты до сих пор по Кольке сохнешь! Он же из ваших — «оранжевый». Иди к нему, будьте счастливы! Я уж переживу как-нибудь.

— Папа, столько лет прошло, ты перегибаешь… — попыталась остановить отца Ника. Но он резко встал так, что стул с грохотом отскочил к стене, и направился к выходу.

Никто не должен был увидеть его слез. До спасительного коридора оставалась пара метров, когда на пути неожиданно, как байкер на дороге, образовался Мишаня. Мальчик схватил отца за руку и потянул его к небольшому серому диванчику у окна. Папа по приказу сел и обнял большую атласную подушку, отводя глаза в сторону. Сын устроился рядом. Он аккуратно приник к отцовскому боку и сказал:

— Поговорить нушно! Ты мне расскаши, как нам мущчинам шивется? К чему мне готовиться?

Иван Николаевич не ожидал такой темы и под маской умиления пропустил пару слезинок. Сашка и Ника прыснули от смеха, но под суровым взглядом мамы утихли.

— Мишаня, так уж вышло, что человек — существо ненасытное. Ему все время надо что-то, особенно траву на чужом огороде.

Тут он с обидой посмотрел на Ольгу, сделал паузу и продолжил:

— Но так нужно. Нам нужно пройти эту стадию, чтобы оценить то, что уже имеем.

— Ты хочешь сказать, што нушно сделать глупость, штобы стать вумным?

— Мишаня, человек может ошибаться. Это нормально. Это опыт…

— Папочка, папочка! Ты же папа, а не человек!

Валя с возмущением вскочила ногами на стул, уткнула руки в бока и с требовательно посмотрела на отца. Будучи, как и мама, «оранжевой», девочка ревностно следила за порядком во всех сферах жизни. Иногда ее детский ум строил такие непонятные логические цепочки, что всей семьей приходилось выкручиваться с объяснениями. Такие споры могли длиться долго. Валя проявляла недюжинное упорство, защищая свое мнение.

Мама подошла к дочери, обняла ее и начала тихим, вкрадчивым голосом объяснять:

— Валюша, папа — человек, и я — человек, и ты.

— Ну нет, человеки ошибаются, а папе нельзя. У кого же я буду правильные ответы узнавать?

— Нет слова «человеки», — на манер учительницы сделала замечание Ника. — Правильно говорить «люди».

— Нет. Человек один, а человеки — это когда их много!

— Валька, а как люди называются, когда один? — ехидно спросил брат.

— Людь!

Старшие дети засмеялись, а родили переглянулись и скромно улыбнулись друг другу. Это был первый звоночек примирения. Иван уже хотел признаться жене, что ошибся с календарем. Но его остановило входящее сообщение с портала «Госуслуги» о снижении социальной оценки коллективом сначала на один бал, потом на три и снова на один.

Иван схватился за грудь и сдавленным голосом произнес:

— Почти пятнадцать лет жизни псу под хвост! Прощай первая степень.

Ольга налила воды и подала мужу.

— Запей, колебания в пределах пятидесяти баллов допустимы. Со мной только десять человек. Это максимум тридцать очков. У тебя все получится.

Иван отпил, подумал и в знак согласия кивнул, но на жену не посмотрел. Он продолжил разглядывать абстрактный рисунок мрамора на полу.

Гаджет, заключенный в «стеклянный каземат», опять дал о себе знать. Голосом «Алисы» он сообщил, что Валина учительница по музыке три дня пребывала в расстройстве. Ее день рождение был испорчен. Но теперь она знает причину, почему девочка так жестоко с ней обошлась. «Это все из-за развода! Ребенку больно, и он вымещает злость на мне! Вы, Иван Николаевич, во всем виноваты! Только вы!» И на экране панели появилось фото букета, который отец с дочерью купили, чтобы поздравить учительницу. Большие белые каллы, в цвет им хризантемы и бледные зеленые листочки эвкалипта. Все это великолепие изящно расположилось в низкой корзинке из настоящих ивовых прутьев, обвязанной алой лентой. А рядом с букетом лежал раскрытый конверт и розовый листок, где корявыми печатными буквами детская рука вывела «О Т В А Л И».

— Ну и что ей не понравилось? — удивленно спросил Саша. — Букет явно больше сотки стоит!

Валя заплакала навзрыд. Из всхлипываний стало ясно, что папа и правда человек. Он говорил, что Лидия Петровна будет в восторге. Но Валя испортила учительнице праздник. Девочка кричала, что больше не пойдет на сольфеджио и требовала срочно выкинуть пианино из ее комнаты.

Истерика прекратилась только минут через тридцать. И папа восстановил свой статус «не-человека», позвонив и объяснив преподавателю, что шестилетний ребенок не всегда пишет свое имя с большой буквы. А Ольга Сергеевна строго добавила, что у девочки есть мама, с которой в первую очередь нужно решать вопросы незамужней учительнице музыки, тем более если она из «зеленой группы».

Завершив звонок, муж спросил:

— Ну а эта каким духом узнала о разводе? Признавайся, сестрице своей проболталась.

— Нет, папочка, это я записала для Лидии Петровны видео в кружке, что не приду на занятие. Я … Я боюсь пропустить… — голосок девочки задрожал. Она крепилась, сжимала губы. Но слезы снова потекли рекой. — Я боюсь пропустить… Когда … Когда нужно будет выбирать, с кем я… Останусь… Я хочу жить с вами… Как ра-а-а-аньше…

Успокаивать ребенка на этот раз пришлось еще дольше. Папа носил ее на руках, кружился вместе с ней и крепко-крепко прижимал к груди. Мама пыталась отвлечь. Говорила, что родители всех любят, что жить все будут вместе. Потом забрала дочь, села с ней на стул и, обняв, начала покачивать. Потихоньку слезы высохли.

Лишь общее молчание напоминало об ужасном моменте. Даже животные затаились в углу на своей подстилке. А робот-уборщик, вопреки своим алгоритмам, отключился.

На панель пришел вызов от мамы Ивана. Бабушка, как положено зеленому пессимисту, не здороваясь, сразу начала причитать, что жизнь такая несправедливая. Что они были такой красивой парой. Что теперь ее внуков ждет ужасная участь.

Женщина закрыла лицо руками и затряслась. Тут в кадр вошел дед. Он обнял жену и добавил: «Что бы ни говорили в обществе и какие меры ни применяли бы к Ольге и Ивану, и даже пусть их рейтинг упадет ниже нуля, они с бабушкой всегда будут на их стороне и никогда не оставят».

— Какие меры? Мы не собираемся разводится! — закричал Иван на родителей. Он уже терял терпение от этих странных звонков.

— Ну как же? Саша с утра написал, что вы расходитесь, что ты даже не помогал Оленьке готовить завтрак.

— Александр, что ты натворил? — отец перенес свой гнев на сына.

— А что я? Это все мамина начальница. Я написал деду, что твоя работа тю-тю, и мы можем пойти на рыбалку на его яхте!

— Саша так нельзя, это неправильно. Нужно сначала поговорить со мной и папой. А потом…

— Так все! Хватит! Значит так, мы просто вчера поругались. Это ничего не значит. Мама, прими что-нибудь от нервов. А с тобой, Саша, у меня будет отдельный разговор. Я разочарован твоим поступком.

— Ванечка, то есть как это вы не разводитесь? А почему Маргарита такое о тебе говорила? Вот сейчас, на канале Капитана правды. Она даже мулом тебя обозвала.

Иван скривил рот, чтобы вспыхнувшее внутри возмущение не вылилось бранными словами наружу. Он с укором посмотрел на жену.

— Я с мамой говорила вчера еще до нашей ссоры. Она не могла знать!

— Все понятно, это бабушка Марка, — с досадой в голосе сказала Ника и ворчливо добавила, что ее парню стоит вести себя осмотрительней.

— Она-то тут при чем? —устало спросил отец. Он взял остывший пирожок и плюхнулся на диван.

— Папочка, мы не едим на диване. Там будут крошки.

— Валечка, я сегодня объявляю свободный день от правил.

— Ванечка, нельзя жить без правил, это плохо кончится, — тихо заметила жена.

Бабушка поддержала Ольгу голосом, полным тревоги. Дедушка отошел и вернулся с пушистой голубой вязанкой, которую на Новый год подарили сын с невесткой.

— Мы с бабушкой Мартой пойдем прогуляемся перед обедом. Погода сегодня дивная. Вы тоже не кисните, а лучше вспомните, что любите делать вместе, и оттянитесь в выходной, — подмигнул дед. А бабушка послала воздушный поцелуй.

Экран погас.

— День без правил! Ура! — Саша подскочил к тумбе и выволок игровую консоль и пару костюмов дополненной реальности.

— Чур, мой новый! — кинулась отбирать у брата лучшую игрушку Ника. Валюша и Мишаня засуетились вокруг старших, с интересом разглядывая блестящие очки, браслеты и перчатки.

— Пойдем, я тебе суп разогрею. Обед на дворе, а ты еще не завтракал.

Ольга ласково посмотрела на мужа и позвала его жестом за стол.

На родительские гаджеты повалил шквал сообщений о снижении рейтинга. Разные люди вдруг ополчились на них и теперь с упоением жали на кнопку «осудить» в своих приложениях. А потом выбирали, на сколько баллов провинились Ушаковы.

Иван отдал команду Алисе пропускать только звонки и сообщения от близких. И сел хлебать суп. Он ел и смотрел в одну точку. Жена присела рядом и нежно погладила мужа по спине.

— К черту все. Жил со второй степенью и дальше поживу. А если и ее отнимут, пойду волонтером работать. Там пайки продовольственные дают.

— Я с тобой пойду, — поддержала его Ольга и положила голову на мужнино плечо.

Но семейную идиллию нарушил очередной вызов.

— Ну что? Видели, что этот гад сделал со мной? — громогласно ворвалась в дом Маргарита Егоровна. Она не имела привычки здороваться с семьей дочери. Обычно опрятно одетая, сегодня она была не похожа на себя. Красный пиджак застегнут криво. Цепочка с крестиком выбилась из-под блузки и небрежно свисала по воротнику с жабо.

— А я тебя предупреждал! — со скепсисом в голосе присоединился Ольгин отец. Андрей Николаевич по обыкновению излучал спокойствие и демонстрировал аристократическую выдержку. Свой образ он подчеркивал одеждой, всегда надевая рубашку в светлую клетку и галстук-бабочку. Сегодня он добавил еще и широкие фиолетовые подтяжки, которые перехватил на груди ладонями.

— Вася, везде должен быть порядок! А что сделал этот Комправ!

— Ба, ты была на канале у «Капитана Правда»?

— Саша, ты точно дурачок! А бабушка Марта о чем говорила? — возмущенно заметила Ника, отбирая у него красивый красный шлем. Брат слегка опешил, но, сообразив, что теряет девайс, стал отбирать его обратно.

— Ах, Марта уже отметилась. Представляю, что она наговорила.

— Бабуся, только правду. Что ты папу мулом назвала.

— Я не называла!

— Ну было не совсем так, — спокойно заметил Андрей Николаевич и подправил свою фиолетовую бабочку. — Иван, твоя тёща считает себя умной и меня не слушает. А я ей сказал, что блогеру нужно отвечать в прямом эфире, а не в записи.

— Андрей, давай короче! — скомандовала Маргарита Егоровна.

— Ей показали картинку осла и спросили, кто это. Она ответила — мул. Ну этот Капра и смонтировал, как ему нужно, — Андрей Николаевич так заразительно засмеялся, что даже затрещина жены его не остановила.

— «Капитан Правда» не мог так поступить!

— Саша, это шоу, а не новостная программа, — осадил отец.— Не стоит верить всему, что там транслируют. А вам, Маргарита Гангрено… Егоровна, стоит быть внимательней.

— Все шутишь, Ванечка? Сколько у тебя рейтинг нынче?

— Мамы, ты переходишь границы.

— Оля, я тебе говорила, что замуж нужно выходить за своих! Не зря государство придумало правило.

— То-то и оно. Придумало! — огрызнулась дочь в ответ.

— Так, хватит. Маргоша, не все правила точные, в них есть исключения!

— Ну да, конечно! Цыган на цыпочках подошел к цыпленку. Вот и все исключения.

— Ну не скажи, дорогая, а мы с тобой?— Андрей Николаевич обнял жену и чмокнул ее за ушко. — Ты у нас «красная», я — «фиолетовый».

Маргарита Егоровна залилась румянцем ярче, чем ее пиджак, оправдывая свою принадлежность к цветовому сегменту.

— Дедушка, во-первых, нельзя называть подгруппу «крайне оранжевых» «красными»! Это не толерантно! — Ника отвлеклась от подготовки к игре, чтобы сделать замечание. — И вообще, само деление на основе свечения митохондрий при облучении не дает стопроцентной гарантии распределения по цветовым сегментам. Бабушка может быть совсем не «красной», а ближе к «фиолетовому». Как мы с тобой.

— Ну нет, я никогда не сомневаюсь! На любой случай есть правило!

— Маргарита Егоровна, по вашему правилу во сколько у вас обед? — подал голос Иван.

— В час, конечно.

— А уже час десять. Отстаёте и нас задерживаете. До свидания! — И он отключил связь.

Дети замерли, готовясь протестовать против обеда. Но мама, уже уловившая их настрой, махнула рукой. Только намыла и нарезала большую тарелку фруктов, которую поставила перед экраном, где началась новая модная игра бродилка-стрелялка.

Иван уже доедал суп, когда дверь распахнулась, и в дом без приглашения в прямом смысле слова ввалилась делегация. Первой шла обширная женщина лет тридцати пяти с красными волосами, в ноль выбритыми на одном боку, и в красном же спортивном костюме с вышитыми розами на груди и бедре.

За ней следовали две худых тетеньки в возрасте, в строгих платьях земляных оттенков, но с красными повязками на рукавах. Их треугольные очки в золотых оправах с толстыми линзами делали их похожими друг на друга.

Последним зашел сосед Толик. Высокий дядька с огромным пивным пузом. На нем были широченные шорты с пальмами и кожаная куртка с меховым воротником и эмблемами какой-то американской воздушной эскадрильи. И если от дамы в красном приятно пахло сладким ароматом с нотками корицы, то от Толика за версту тащило ядреным запахом «мужской свежести».

— Ушаковы, добрый день! Вы что себе позволяете? — еле сдерживаясь, начала обладательница роз на одежде. Женщины-спутницы повторили ее фразу: — Вы почему разводитесь? Вы нам статистику портите! Не сметь разводится или переезжайте в другое ТСЖ и там творите дичь! Не позволю!

— Не позволим! Не позволим! — донеслось сзади.

— Здравствуйте, вы наверно наш председатель новый? Зинаида…

Но Толик договорить не дал:

— Да брось зубы заговаривать, Ванька, я все вчера слышал! Пора вам тогось. В смысле, нам разводы не нужны. Мы рождаемость поднимаем!

— Дядь Толь, — подскочила к гостю Валя. — Я с вашей Анечкой в одну группу в сад хожу!

— Я в курсе, золотце! — соврал Толик и фальшиво улыбнулся.

Женщины переглянулись и хором начали причитать, что ребенок такой красивый, а родители разводятся.

— Да не разводимся мы! — теряя терпение, зашипела на них Ольга.

Валя, почувствовав, что мамин контроль ослаб, продолжила атаковать Толика вопросами:

— Дядь Толь, а ваша Аня сказала, что у вас с тетей Машей будут партнерские роды. Правда?

Женщины из правления с интересом уставились на своего спутника и, услышав положительный ответ, одобрительно закивали и выразили единодушное восхищение таким поступком.

— Дядь Толь, а вы кого ждете?

— Доченьку вторую. Полиночкой назовем.

—Дядь Толь, ну Полина у тети Маши будет. А у вас-то кто? — Девочка указала на мужское пузо, шаром торчащий из-под нижнего края футболки. Живот скрывал под собой добрую треть шорт.

Воздух взорвался от хохота. Громче всех гоготала дама в красном и старшие дети Ушаковых. Даже пес не остался в стороне и завыл, поддерживая хозяев.

Толик побагровел, что-то злобно прокричал, но его слова утонули в шуме. Он выскочил, забыв закрыть за собой дверь.

— Меня зовут Зинаида Михайловна Точка. Фамилия Точка. И правильно, я новый председатель. Вы точно не разводитесь? — спросила минут через десять дама в красном. Когда все успокоились.

— Точно! — хором ответили супруги.

— Немного вчера поспорили из-за обязанностей. Сами понимаете, бывает.

— Не понимаю, — строгим тоном заметила Точка. И сурово обвела взглядом всех по очереди, словно ища слабое звено. Она остановилась на Мишане и спросила его:

— Ты что скажешь? Родители разводятся?

На удивление Мишаня не стушевался. Он вышел вперед, поманил Зинаиду Михайловну, чтобы та наклонилась и, стрельнув глазами в сторону как шпион, заговорщическим тоном ответил:

— Они только что шеловались. Если што-то изменится, скашу.

Точка одобрительно кивнула и хотела было погладить мальчика, но тот ловко увернулся.

— Тогда все хорошо. Но мы будем за вами следить, — предупредила она и обратилась к умиляющимся над Мишаней спутницам: — Девушки, на выход. Проблема решена.

Но выйти не получилось. На пороге появилась группа из шести человек в темно-синей полицейской форме и одного в штатском. Первыми шли три женщины. Все три высокие и статные. У всех на голове одинаковые по форме прически — каре. Отличался только цвет волос. На плечах у них красовались золотые погоны с разным количеством звезд и полосок. Старшая из них зорко осмотрела помещение и жестом отдала своим приказ рассредоточится.

— У меня память закончилась. Подождите, схожу за новой, — протараторил паренек из их группы и выбежал, растолкав в дверях двух громил в синих мундирах. Его желтая куртка огоньком мелькнула в проеме.

Женщины переглянулись. Старшая пожала плечами и тихо сказала своим, чтобы начинали без него.

— Народный контролер Еремеева, старший дознаватель Мильчук и инспектор по делам несовершеннолетних Ладушкина. В штатском наш оператор, он должен фиксировать наш выезд. Ушаковы, правильно? — обратитесь она к родителям и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Поступил сигнал о разводе. Согласно инструкциям, после получения уведомления от преподавателя, учитывая ваш низкий СО, мы забираем детей на госсодержание.

— То есть как? Надолго? — из последних сил сохраняя спокойствие, спросил отец. Он с угрожающим видом встал из-за стола и вплотную подошел к представительнице власти. Ольга покраснела и отчаянно выкрикнула:

— Мы не разводимся! Это ошибка!

— Не нужно меня пугать. И кричать на меня не нужно. Если ошибка — разберемся. И вернем детей, как восстановите статус. Если нет, что скорее всего… Комиссия решит, возвращать вам детей или нет.

— Это все Нинка-палка! Я никуда не поеду! — выкрикнул Сашка. Он схватил игровой автомат и замер, готовый отбиваться с оружием в руках.

— Саша, Нина Павловна, а не палка, — раздувая ноздри поправил отец.

— Я тоже никуда не поеду. И пусть моя эсошка станет нулем! — Старшая дочка, взяв Валечку за руку, пошла за спинами родителей к коридору, ведущему к выходу в сад. Им наперерез вышла женщина в форме с русым каре.

— Девочки, не убегайте. Это всего на пару месяцев. Вам у нас понравится! — нараспев прощебетала она. Валя вцепилась в Нику, и они стали отступать. Перед ними встал Тишка и угрожающе зарычал.

Ольга схватила что-то со стола, неаккуратно задев вазочку на ножке. Та зашаталась и перевернулась, выпуская содержимое на клетчатую скатерть. По помещению разлился терпкий запах варенья из черемухи.

— Давайте аккуратнее. Наша охрана — люди нервные, могут применить оружие, — спокойно предупредила старшая. Она с прищуром смотрела на Ольгу, ожидая нападения.

От входной двери раздался Мишанин крик. Мальчик постарался незаметно ускользнуть, но его перехватила третья женщина. Она удерживала извивающегося ребенка за руку, высоко потянув её верх. Мишаня орал и пытался лягнуть тетку ногой.

Такого Ольга вытерпеть уже не смогла! Она ринулась на обидчицу с вилкой в руке. Охрана выхватила пистолеты.

Скорее всего, Ольгу уничтожили бы на месте. Но Иван успел ее перехватить. Притянул к себе, отобрал вилку и приставил зубцы к горлу жены.

— Убью! Убью! Отошли все! — заорал он страшным низким голосом, пробиравшим до костей. — Лезвие в пяти миллиметрах от артерии!

Люди в мундирах притихли. Правление ТСЖ, и так стоящее в ужасе вдоль стенки, перепугалось насмерть. Женщины закричали и побежали прочь, вытолкав одного из громил за дверь.

Дикость на лице Ивана сменилась уверенностью. Он сильнее прижал жену. Так, что на шее появились красные подтеки.

— Все вон! Вы, мундиры сраные, вам говорю! Считаю до трех! Раз! Два!

— Уходим! Мы уходим! Все на улицу! Макс, вызывай спецбригаду! Заложники — это по их части.

— А дети? — спросила русая.

— Машка, на улицу! Нам труп на операции весь рейтинг убьет. Мы его год восстанавливать будем!

Все выскочили, создав ненадолго пробку в дверях.

— Ника, дверь! Саня, закрой окна! — скомандовал отец, оттаскивая бьющуюся в истерике жену в дальний угол. Там он аккуратно опустился с ней на пол, где начал успокаивать, прижимать к себе и осторожно целовать в щеку.

Ника заперла двери на оба замка, накинула цепочку, а для надежности подперла креслом. Валя, глядя на старания сестры, подтащила пуфик. А еще принесла большую кастрюлю и водрузила на баррикаду сверху.

Мишаня за это время сбегал наверх и притащил свой «спасательный» плед, под которым прятался, когда ему становилось страшно, и укутал маму.

Ставни опустились на окна, отсекая семью от внешнего мира. Дом погрузился в темноту и тишину, которую нарушало женские всхлипывания.

Ольга плакала и просила прощения. Из сбивчивой речи стало понятно, что она ночью смотрела на «Госуслугах», как подать на развод, как это повлияет на рейтинг СО родителей и детей.

— Но я только… Только читала… Я все закрыла… Я не знала… Это не по правилам…

— Тише-тише. Ты тут ни при чем. Это все раздул тот горе-блогер. Это он виноват… — продолжал успокаивать муж. Он еще крепче прижал жену к себе, уткнулся в ее волосы и тихонько покачивался.

— Это устроил «Капитан Правда»? Да я это!.. Я от него отпишусь! И в блоге его напишу, что он враль! — возмутился Александр. Он даже выскочил из своего импровизированного «штаба», который дети соорудили из перевернутого столика и двух плетеных кресел, сложенных сверху на манер крыши.

— Уймись, Робин Гуд. Он просто тебя забанит, — хмыкнула Ника, собрав младших и усадив их рядом с родителями.

— Никушка, а зачем этот капитан на нас напал?

— Валя, он не напал. Он погнался за сенсацией и раздул все до космического масштаба, — сухо ответил отец.

Ольга немного успокоилась, села прямо. Ее лицо опухло и побледнело, подсказывая домочадцам, что у мамы упало давление. Не дожидаясь просьбы, Валя выпорхнула из объятий сестры и юркнула в родительскую спальню за таблетками.

— Вань, давай запишем опроверж-ж-жение. Пу-усть все знают, что мы не планировали разводиться, — голос женщины еще дрожал, но глаза уже стали ясными.

В тишину дома проник вой сирены. Он нарастал, сообщая о приближении полиции.

— Поздно, солнышко. Это спецназ. Я просто выйду, и вас не тронут.

— Нет-нет-нет. Тебе не за что… Ты не виноват… Ты меня спасал.

Муж прижал жену к себе и шикнул на нее:

— Ты ни на кого не нападала. Запомни! Слышишь! — Он отстранил жену, держа ее за локти, и, не получив подтверждения, принялся ее трясти, требуя нужно ответа. — Слышишь? Слышишь меня? Ты ни-че-го не делала! Ты должна остаться с детьми. Я виноват, я за все отвечу!

Ольга вырвалась и начала бить Ивана кулаками.

— Не виноват! Не виноват!

Муж перехватил жену и снова прижал к себе.

— Ты называла дату презентации еще месяц назад. А я напутал. Записал в календарь другую. Я должен был признаться. Но повел себя как мальчишка. За это и отвечу.

— Я не могла назвать число. Я не знала…

— Оля, посмотри на меня.

Он с нежностью обхватил ее лицо руками и придвинул его к себе. На ее щеку упал луч света, пробивающийся в щель между ставнями.

— Я люблю тебя. Ты и дети — самое дорогое, что у меня есть. В столе, в тайнике ты найдешь пароли и записи по всем финансам. Еще там лежит наличка. Этого тебе хватит на первое время, пока рейтинг не восстановишь.

Ольга кинулась на мужа и повалила его.

— Не пущу, никуда не пущу.

— Подумай о детях! Эти стрелки могут аннигилятором стрельнуть. Вы пострадаете. Я выйду сам. Так нужно!

Иван столкнул с себя жену и встал. Ольга припала к коленям мужа, умоляя его подождать. Она повторяла, что не понимает, про какой тайник идет речь и что одна не сможет. Но муж выпутался из объятий жены и пошел к двери.

— Ваня, пойдем в спальню, ты мне покажешь, где тайник, — не оставляла попыток Ольга. Но все было тщетно.

Решимость Ивана оставалась непоколебимой, пока на нем не повис Мишаня. Отец опустился на одно колено и обнял сына. Валя наскочила на них сзади. Мужчина не выдержал. Из его глаз потекли слезы. Он закусил губу, чтобы никто не видел, как ему больно.

— Мам, дак тайник же в твоем столе в мастерской, — послышался Сашин голос из-за стола.

— А тебе почем знать? — недовольно буркнула мать.

— Мы тама пароли смотрим, — пролепетал Мишаня, тыкаясь в папину грудь.

— Все, детвора. Мне пора. П-пустите!

— Па, стой! Тут че-то непонятное происходит. Спецназа нет, а полиция убирает всех с улицы. Иди глянь.

Саша выглянул из-за стола и поманил отца рукой.

— Они оцепление ставят.

— Не, так не ставят. Они народ просто за заборы загоняют.

— Посмотри в приложении ТСЖ. С уличных камер будет лучше видно, — подсказала Ника.

Отец подошел к «штабу» и забрался под кресла. Там, на планшете шла трансляция с камер, установленных на доме. А на Сашкином ноуте экран показывал, что полиция выдворяет всех с улицы, освобождая центральную дорогу. Полицейский транспорт перегнали на соседнюю улицу. Это не было похоже на приготовление к штурму. Иван свернул окно камер наблюдения и быстро просмотрел, что еще открыто у сына на компьютере.

— Так все-таки это ты взломал школьный терминал?

— Не он, а мы. Ругай нас вместе! И думай что хочешь, но эту курву следовало наказать, — зашипела старшая дочь. Она редко вставала на защиту Сани, потому что считала большинство его проделок глупостью. Но если Ника в них участвовала, то всегда разделяла ответственность и старалась выгородить брата.

— Благодаря тому видео Клюку уволили, и никто больше не будет стоять на коленях перед…

— Понял-понял. Не ругаюсь. Просто будьте осторожней, ладно? Чудо, что полиция не нашла доказательств тогда.

— О, смотрите, спецназ ездит на люксовом микроавтобусе! — Саша указал на черную машину с тонированными окнами и мигалкой, подъезжающую к их улице. За ней ехал фургон с эмблемой одного из центральных каналов. И завершал процессию крутой внедорожник с надписью «Капитан Правда».

Процессия остановилась у дома Ушаковых. Из черного микроавтобуса вышел представительный мужчина среднего возраста. К нему тут же подошла пара полицейских, отдали честь и что-то начали объяснять.

— Это, наверное, спец по работе с психами, который уговаривает отпустить заложников, — с умным видом сказал Саша и тут же подпрыгнул от испуга, услышав мамин голос рядом.

— Нет, это представитель правительства в нашем регионе.

— Да ну, ему лет семьдесят. Слишком молод, — буркнул Иван.

— Папа, мама не ошиблась. Я его видела. Он нам приз вручал, когда мы региональные соревнования по робототехнике выиграли. Ты тогда ездил на объект товар принимать.

Конечно, Иван помнил тот единственный раз, когда не смог поехать с дочерью на соревнования. Он долго себя за это корил. Но появление такого человека еще сильнее все усложняло.

В дверь позвонили.

Ольга мгновенно загнала всех детей в их «штаб» А сама встала впереди, прикрывая собой защитное сооружение из мебели.

Иван поднялся, отряхнул штаны и поправил футболку. Для уверенности он подошел к двери, громко топая. Ногой откинул пуфик и кресло, нарочно создавая много шума. Погремел замками и приоткрыл дверь.

На пороге стоял мужчина, который вышел из черного микроавтобуса. Он виновато улыбнулся.

— Здравствуйте. Я Константин Евгеньевич Шумихо, полномочный представитель государства в регионе. Я могу войти?

— А не боитесь? — с вызовом спросил Иван.

— Иван Николаевич, верно? Тогда не боюсь. Вы человек со знаком отличия. Вторая степень надёжности госпоставщика просто так не выдается, — продолжал улыбаться мужчина непонятного возраста, ожидая, когда ему разрешат войти.

Цепочка звякнула и дверь открылась. Иван предусмотрительно скрылся за каменной стеной. Но выстрелов не последовало. Штурм не начался.

Константин Евгеньевич, не торопясь, вошел и посетовал на темень внутри. Иван отдал команду, и Алиса включила приятный теплый свет.

— Ого, ну и беспорядок тут у вас! Но все равно уютно. Я тоже клетку люблю. Но знаете, должность не позволяет. Всегда однотон вынужден выбирать.

Чиновник обошел стол, издали посмотрел на «штаб». Убедившись, что Ольга не возражает, подошел к ней и, поцеловав руку, представился еще раз. Его спокойствие и широкая улыбка располагали к общению. Высокий ворот бадлона подчеркивал мускулистую шею и ширину плеч. Необычный покрой светлой куртки создавал иллюзию короткого плаща. А еще от этого «супергероя», очень приятно пахло дорогим парфюмом с нотками сандала.

— Мы не разводимся! Слышите! Это все наговор! — не здороваясь, достаточно агрессивно начала Ольга.

— Правда? А все говорят обратное. Весть о вашем разводе дошла до самых верхов. И знаете что?

Иван подошел и встал перед гостем, загородив собой жену. Копируя тон «супергероя», спросил:

— Правительство волнуют сплетни?

— Ну, это не сплетни. Наши партнеры очень беспокоятся, что система «Социальных оценок» лишает людей свободы воли. Но ведь это не так. Вы согласны?

Иван благоразумно кивнул.

— Так вот, в преддверии встречи в верхах… Нам не нужны скандалы. Я прибыл, чтобы проследить, чтобы вас «красиво» развели.

— Ага, конечно! На нас сегодня только мертвый не наехал, — донеслось Сашино возмущение. Раздался звук подзатыльника и Никино ворчание:

— Мочи, может, предложат что-нибудь.

Гость посмотрел в сторону «штаба», улыбнулся и продолжил:

— Я вижу, что люди вы умные и сознательные. Со мной телевидение. Проедем в мэрию. Там все оформим, и вы свободны. Дадите интервью и все. Пока ездим, рейтинг вам подкрутим. До прежних значений, увы, нельзя. Но обещаю, все возможности у вас останутся. Новые дома для вас мои помощники уже подобрали. Сами понимаете, одним репортажем нам не ограничиться.

— Вам моя жена ясно сказала, что мы не разводимся! Это чья-то дурная шутка! — зарычал Иван, сжимая кулаки и надвигаясь на чиновника.

— Тише-тише, Иван Николаевич, за нами наблюдают. Дети могут пострадать.

Ольга вскрикнула и схватила мужа сзади за пояс брюк.

— С нами есть Капран. Это он раздул все. И в качестве доказательства предоставил вот этот имэйл от вас.

На раскрывшемся экране коммуникатора действительно появилось письмо с официальной подписью Ивана, такие он рассылал по работе. Но в самом теле письма было только одно слово: «Развод!»

Иван стал отнекиваться, что он не писал ничего подобного. Брови чиновника сдвинулись к переносице, а голос стал требовательным. Даже его запах изменился: в нем стали слышны нотки перца.

— Че спорить, давайте сервак проверим, — вмешался Саша. — Наверняка там есть следы взлома. Раз ты его не отправлял, значит, это все подстава!

— А ты дело говоришь! Наверняка это происки Суханова. Я уже дважды его обходил.

— Стоп. Дружок, ты говоришь, что это может быть провокация? Хорошо. И сервер у вас есть домашний? Прекрасно… Вы знаете, это даже лучше. Сейчас мы все решим! — И чиновник через часы связался с помощником: — Антон, давай строй журналистов. Я сам сделаю заявление. Семья перепугана, просто постоит в сторонке. Что? А для картинки пацана рядом поставлю. Он бойкий, может, и скажет что. Еще этого Правдоискателя достаньте, пусть извинения принесет. Нечего приличных граждан в своих махинациях использовать. Да-да, правильно. Так и сделайте. Есть водички попить? — обратился он уже к Ольге.

Та нехотя отошла от мужа. Достала белую кружку, налила воды и с одноразовой салфеткой на подносе подала гостю.

— Все по правилам. Сразу видно, приличная семья. Вы не можете даже думать о разводе, — чиновник подмигнул, отпивая воду. — Вопросы есть? Говорить ничего не нужно. Я все расскажу за вас.

— И что вы скажете?

— Иван Николаевич, не все лидеры приветствуют союз трех стран. Есть противники. Именно они решили помешать встрече, устроив провокацию с этим псевдоразводом.

— И вы думаете, что вам поверят? — резонно усомнилась Ника, выползая из «штаба» и знаком показывая малышам оставаться на месте.

— Юная леди, моим словам точно поверят. Доставайте малышей и пойдемте. Уже народ подтягивается, не будем заставлять их ждать.

На улице светило яркое солнце. Ушаковы щурились и жались друг к другу. Сюжет с ними отсняли, журналисты позадавали какие-то вопросы и переключились на представителя правительства. Иван и Ольга до последнего не верили, что для них все хорошо закончилось. Только когда пришло электронное уведомление о восстановлении рейтинга в полном объеме они слегка расслабились.

— Как бы нам отсюда слинять? Уже дело к вечеру. Дел много. Нужно отутюжить тебе рубашку к понедельнику.

— Забудь. Раньше среды я никуда не пойду. Хватит. Дети растут быстро, а мы живем только раз. Поэтому в понедельник мы все пойдем на яхте, а во вторник я веду тебя в «Темную утку».

— Там столики за неделю заказывают. Так что меня и поселковая пиццерия устроит.

— Ну уж нет! Мы придем со своим столом! Не думаю, что они откажут «психу с вилкой», — тихо пошутил муж, сильнее обнимая жену.

У Саши пиликнул коммуникатор. На экране замелькало видео с красивой девчонкой. Ее бело-голубые волосы были забраны в два игривых хвостика и то и дело шаловливо падали на лицо, прикрывая румяную щечку и мягко очерченные розовые губы. Она звонким голоском рассказывала, как только что посмотрела эфир и видела там Сашу. Тот только хмыкнул и сказал, что говорил ведь: его покажут по всем каналам.

— Саша, это кто? — тихонько спросил папа.

— Это Вика! Она зовет меня встретиться. Ё-ху! Да у меня бабочки в животе залетали! Это любовь!

— Какая любофь! У тебя там, друшочек, глисты завелись! — скептически заметил Мишаня, впервые так ярко проявив свои фиолетовые особенности. Семья заулыбалась. Их тут же засняли фоторепортеры и наконец отпустили.

Вечер прошел тихо, без гостей. Только ужин, разговоры о планах и пара настольных игр.

Когда зацелованные дети уснули, родители позволили себе выпить по бокалу вина при свечах. Это импровизированное свидание стало первым после семилетнего перерыва. Иван признался, что порыв Ольги напасть на инспектора очень впечатлил его. Ольга расплакалась и попросила больше собой не рисковать. Если с ним что-то случится по ее вине, она просто ляжет и умрет.

***

Иван спал беспокойно. Ему снился огромный рыжий кот в синем мундире, который монотонно давал оценку чьим-то действиям:

— Офицер Котэус, вы собрали бесценную информацию. Как мы и предполагали, цветовое разделение с последующим соединением в одноцветных коллективах не является панацеей, как и соединение разноцветных не всегда приводит к разводу. — Кот взял кружку и сделал глоток. — Нас заинтересовали ваши нынешние подопечные. Поэтому проявите о них дополнительную заботу. Больше никаких радикальных вмешательств в их жизнь.

—Мур-р-р!

—Да, еще просьба. Прекратите объедать офицера дружеских сил Собакуса. Я понимаю, что вы придерживаетесь легенды. Но переигрывать не нужно. Вы же офицер кошкофлота!

—Мур-р-р!

— И не забывайте отключать ретранслятор. А то ваш подопытный сейчас потеряет адекватность. А найти второго с такой высокой долей совместимости по «МУР-шкале» крайте сложно.

Рыжий кот указал куда-то в верхний правый угол. Картинка расширилась, и в кадр попала черно-белая голова Тимки. Котик развернулся и глянул на хозяина красно-желтыми глазами, которые асинхронно мигали, словно шкалы приемника.

Иван в ужасе проснулся. Тимка завозился у него в ногах, явно недовольный тем, что его разбудили. Ольга тоже проснулась.

— Т-с-с, просто рука затекла, — улыбнулся Иван. Он пододвинулся ближе, обнял жену и, уткнувшись в ее рыжие волосы, заснул крепким сном без видений.