Заложники Короны

Глава 1

Арно раскрыл шторы одним резким движением, и утренний свет лёг на пыльные углы и старую мебель. За окном его встретило серое небо, висящее над Грейхольдом с начала осени.

— Госпожа. — Арно повернулся к кровати. — Вас ждут.

Элисса перевернулась на спину. Одеяло сбилось в ногах, а подушка валялась у стены. Обрывки кошмара не отступали: крики и тяжесть мёртвых тел, под которыми она пыталась дышать как можно тише.

— Кто именно ждёт? — Голос был хриплым после сна. — Кредиторы? Любовники? Кредиторы любовников?

— Хуже. — Арно уже стоял у шкафа, перебирая наряды. — Королева, завтрак в семейном кругу.

Он вытащил бордовое платье с золотыми шнурами на корсаже: вульгарное, безвкусное и прекрасное в своей чудовищности.

— Может, отец наконец умер?

Элисса потянулась к графину у кровати и сделала несколько глотков. Вода была ледяной и с металлическим привкусом — трубы в Восточной Башне не меняли с прошлого царствования.

— Если бы король умер, паж был бы от гвардии, а не от королевы.

— А жаль.

Элисса поднялась, ступая босиком по истёртому ковру, и остановилась у мутного зеркала.

— Мире и мне в этом году исполняется двадцать. Возможно, они решили обсудить наше будущее, пока двор не разъехался на зимнюю охоту.

— О вашем будущем и так говорит весь город, — отозвался Арно, перебирая браслеты. — Особенно после вчерашнего.

— А что случилось вчера?

Элисса плеснула в лицо водой из кувшина, и капли потекли за воротник ночной сорочки. Она потянулась за полотенцем, но его не оказалось на месте. Арно молча подал ей льняной лоскут, который не глядя выдернул из стопки.

— Совет принял указ: все незамужние дамы королевской крови и дочери Великих Домов обязаны избрать личного рыцаря. Церемония послезавтра.

Элисса бросила лоскут на пол, он упал и задел полупустую бутылку с вином. Та качнулась, но устояла.

— И когда ты собирался мне сказать? За завтраком? По дороге? Или когда он уже стоял бы за моей спиной с мечом?

Арно не обернулся, поднял ткань и положил её на стул, на котором обнаружил потерянное полотенце. Элисса стащила сорочку через голову и швырнула прямо в него.

— Только что сказал. Вы спали, и я решил, что новость о том, что к вам приставят вооружённого соглядатая, может подождать до рассвета.

— И кто будет за мной присматривать?

— Тот, кого вы выберете. — Арно повернул выбранное платье, демонстрируя корсаж. — В этом и фокус — дамы выбирают сами из предложенных кандидатов. Королева хочет, чтобы это выглядело как право.

— Право выбрать себе тюремщика. Трогательно. Список кандидатов уже есть?

— К вечеру принесут. Навестил с утра пораньше придворного писаря, он клялся Пламенем, что задержек не будет.

— Успеет? Нам ещё каждого проверить. Если кто-то из рыцарей режет кошек по ночам или проигрывает жалование в кости, я хочу знать об этом до того, как он встанет за моей спиной.

— Успеет. — Арно принялся за шнуровку, его тонкие пальцы двигались быстро и привычно. — Он боится опоздать больше, чем попасться за копированием бумаг.

— Сколько взял?

— Два серебряных. Просил три, но я напомнил, что его жена до сих пор не знает, куда он ходит по вечерам. Согласился на два.

— Бедняга. — Элисса взяла с туалетного столика позолоченный браслет с фальшивыми рубинами и защёлкнула на запястье. — Жена вымаливает деньги на детей, а он тратит их на шлюх в Нижнем порту. И ведь даже не на хороших.

Арно подал ей второй браслет.

— Хорошие не по карману, поэтому он и продаёт списки.

Ветер завыл в щелях кладки, а где-то далеко внизу, в порту, ревели сигнальные горны: корабли ждали разрешения на вход в гавань.

— К вечеру будь с бумагами. Я хочу знать о каждом рыцаре то, чего он сам о себе не знает.

— Будет сделано. — Арно отступил к двери. — И, госпожа... постарайтесь не разлить вино на платье королевы.

— Это была случайность.

— Знаю. Полгода ещё обсуждали, случайность это или нет. Я тогда поставил два золотых. Выиграл шесть.

Цитадель Воронов просыпалась. Слуги разбегались в стороны при виде Элиссы. Она успела заметить, как молоденькая горничная усмехнулась, глядя на её наряд, а пожилой стражник у дверей опустил глаза. Две служанки, шедшие навстречу, прижались к стене, давая ей дорогу, как дают дорогу чумной.

За длинным дубовым столом уже сидела «семья».

Первым она увидела короля — Освальд. Живой. Он держал кубок с разбавленным вином и выглядел так, словно мечтал оказаться где-нибудь в другом месте. Рядом — королева Ингрид. Она посмотрела на Элиссу как на пятно на ковре, которое лень выводить.

Элисса двинулась к свободному месту, подальше от королевы и поближе к принцессе Мире. Та на секунду подняла взгляд от нетронутой тарелки и едва заметно кивнула сестре —единственный тёплый жест за этим столом.

Кронпринц Вильгельм развалился на стуле, преграждая дорогу вытянутыми ногами. Пришлось перешагнуть. Принц Артур сидел рядом с братом, с ленивым любопытством наблюдая за происходящим.

— А, наша драгоценная леди Элисса! — Вильгельм поднял кубок. — Платье цвета забродившей вишни, как символично.

Артур разломил хлеб пополам, крошки посыпались на стол, и он смахнул их на пол небрежным движением руки.

— Некоторые сорта вишни выживают в первый заморозок и дают самый терпкий сок. Говорят, из такого делают лучшее вино.

Вильгельм покосился на брата, не поняв, чью сторону тот занял. Артур уже смотрел на тарелку с копчёной треской и подвинул её к себе с видом человека, который ничего не говорил.

Элисса проигнорировала их обоих и поклонилась — чуть ниже, чем требовал этикет, и чуть медленнее, чем следовало.

— Могу я присесть?

— Садись куда хочешь, — буркнул король, не поднимая глаз. — Ингрид, начинай уже. Я хочу позавтракать в тишине.

Королева подождала, пока гвардейцы закроют двери. Служанка скользнула вдоль стены и наполнила кубок королевы подогретым вином с пряностями. Ингрид не притронулась к напитку, она смотрела на Миру.

— Я и Верховный Прелат согласовали: через полгода, по достижении совершеннолетия, ты отправишься в монастырь Святой Агнессы.

— Матушка, это же...

— Это святая обитель, одобренная Церковью. Тебе следует радоваться, что я выбрала место с репутацией строгого благочестия…

— Строгого благочестия? — перебила её Элисса. — Отличный выбор для любимой дочери. Холодные кельи без каминов, хлеб и вода через день, и службы в полночь в ледяной часовне. Половина послушниц не переживает первой зимы…

— Значит, те, кто выживают, становятся святыми. Вопрос уже решён.

Элисса медленно поднесла кубок к губам. Монастырь Святой Агнессы, куда ссылали неугодных жён и неудобных дочерей. Смертность среди послушниц зашкаливает, но никто не задаёт вопросов.

— А теперь — наша признанная леди Элисса.

Она произнесла «признанная» так, словно это было ругательством.

— Его Величество, — Ингрид бросила взгляд на мужа, — считает возможным выдать тебя замуж, и я с ним согласна. Брак — единственное применение для испорченного товара.

Вильгельм тихо засмеялся.

— За одиннадцать месяцев я подыщу подходящий вариант. Твоё происхождение, — Ингрид выделила это слово, — не позволяет рассчитывать на многое.

Элисса, которая делала очередной глоток вина, не смогла сдержать смех. Красная жидкость растеклась по белой скатерти и забрызгала тарелку кронпринца. Вильгельм отшатнулся с ругательством.

— Я, пожалуй, справлюсь сама. Претендентов хватает. Может, взять сразу нескольких? — Она вытерла пальцы о край скатерти. — В королевской семье же всегда поощряли... разнообразие в личной жизни.

Освальд поперхнулся вином. Слуга за его плечом потянулся было долить, но король отмахнулся.

Королева отложила вилку.

— Ты переходишь границы, бастарда. Ты выйдешь за того, кого я выберу. Это не обсуждается.

Элисса уже поднималась, когда королева добавила:

— Как и твой рыцарь. Список кандидатов уже согласован с Домами.

Артур провёл пальцем по ободку бокала.

— Любопытно выходит. По указу право выбора, а на деле все рыцари расставлены по местам. Интересно, хоть одна дама рискнёт пойти против списка?

— Не рискнёт.

Элисса отвесила театральный поклон — медленный, с вытянутым носком, как у бродячих актёров на пародиях.

— Благодарю вас за тёплый семейный приём.

Гвардеец приоткрыл дверь. Голоса из-за стола стихли, когда створка закрылась за спиной.

В Восточной Башне, куда она вернулась, было холодно — камин, растопленный Арно с утра, не справлялся с суровой погодой севера.

— Тварь! Бездушная тварь!

Голос надломился. Она оттолкнулась от двери, сорвала с туалетного столика флакон с духами и швырнула в стену над камином. Стекло разлетелось, по камню растеклось мокрое пятно, и комнату заполнил приторный запах.

— Она подписывает ей приговор. Своей собственной дочери. С улыбкой. С цитатой о святости!

Элисса ударила кулаком по подоконнику. Раз, другой, третий. Костяшки покраснели. Боль отрезвила. Она упёрлась ладонями в холодный камень и несколько минут глубоко дышала. Плечи вздрагивали. Потом она выпрямилась и перевела взгляд на диван.

Там лежал тряпичный ворон с криво пришитым крылом. Мира сшила его в детстве, исколов все пальцы, и тайком принесла в Восточную Башню через неделю после резни, когда Элисса ещё не говорила, не ела и не спала. Она просто положила его на подушку и ушла.

Элисса осторожно взяла игрушку в руки. Тряпичный ворон смотрел на неё одним пуговичным глазом — второй оторвался ещё в первую зиму. Она провела большим пальцем по кривому шву на крыле и прижала его к груди.

— Она единственный человек в этой проклятой дыре, который просто… любит. Просто приходит в библиотеку и отдаёт мне свои книги…

Элисса повернулась и Арно увидел её лицо: мокрые дорожки от слёз на щеках, размазанная тушь и припухшие веки. Но в глазах — холодная решимость.

— Иди за Идрисом.

Арно кивнул.

Час в одиночестве тянулся дольше, чем она рассчитывала. Элисса ходила по комнате и не находила себе места. Села в кресло у камина, но тут же встала. Подошла к столу, бесцельно перебрала бумаги, уронила перо на пол и не подняла. Подошла к потайной панели в стене и замерла перед ней. За панелью лежали заметки, карты, списки свидетелей и архивные выписки — несколько лет расследования убийства бастардов. Ладонь легла на дерево, но пальцы дрогнули и опустились.

Она вернулась к окну. Вода в порту была спокойна, и это злило. Хотелось, чтобы снаружи бушевал шторм, и чтобы мир вокруг соответствовал тому, что происходило внутри неё.

Элисса обернулась, когда услышала скрип половицы в углу. За старым гобеленом с выцветшими воронами открылся потайной проход. Сначала вошёл Арно, молчаливый и собранный, за ним — Идрис аль-Вард.

— Моя любимая бастарда. — Идрис ступил в комнату, стряхивая паутину с рукава. — Если ты хотела романтического свидания при свечах, могла бы просто прислать записку, а не дёргать меня через мальца, который смотрит так, будто решает, куда всадить нож.

Он прошёл к столу, сгрёб в сторону бумаги и уселся на край. Идрис был в привычном наряде — смесь северной шерсти и южного шёлка, с амулетом матери с синим камнем на шее. Тёмно-золотистая кожа блестела от влаги.

— Ну. — Он достал из-за пояса флягу, сделал глоток и бегло оглядел разбитый флакон у камина. — Рассказывай, что за пожар. Твой пёсик сказал только: «Иди. Быстро». Я чуть не подавился устрицей. Между прочим, это были лучшие устрицы в порту, и я за них даже заплатил.

Элисса пересекла комнату в три шага, вырвала флягу из его пальцев, поднесла к губам и сделала долгий глоток.

— Что это за отрава?

— Ром с островов. И я надеюсь, ты не допьёшь его до конца, потому что это мой последний запас…

Она допила и протянула пустую флягу обратно.

— Ты чего? — спросил Идрис уже другим тоном. — Что там у вас стряслось?

— Послезавтра церемония.

— И что…

— И ты сделаешь так, чтобы к Мире приставили рыцаря от Церкви. Такого, который напишет Прелату правильный доклад. А он, в свою очередь, захочет забрать Миру на должность. Там Ингрид до неё уже не дотянется.

В углу комнаты Арно растирал в ступке сушёные травы. Он не поднимал глаз, не встревал в разговор, но слышал каждое слово.

— И что, думаешь, что Прелат просто так согласится?

— Если решит, что это выгодно. А твоя задача именно в том, чтобы он так решил.

— Элисса, это... Ты понимаешь, о чём просишь?

— Выбор рыцаря — возможность перехватить контроль. Сделай так, чтобы Ингрид передумала.

— Каким образом?

Арно подошёл к камину и поворошил угли кочергой. Искры взлетели и погасли. Он повернулся к Идрису.

— У тебя есть люди, которым ты платишь. А у людей, которым ты платишь, есть уши и рты.

Идрис перестал вертеть флягу, внимательно слушая.

— И они услышат о том, что королева убивает руками Церкви. Причину для этого придумай сам.

— Ты хочешь, чтобы я ударил по репутации Прелата через представителей другой религии?

Элисса посмотрела на Арно и улыбнулась.

— В последнее время дела у Кассиана идут не очень. Пусть он боится скандала, и тогда он сам предложит компромисс. Рыцарь от Церкви, пост, что угодно, кроме монастыря.

— Хорошо. Я сделаю это. — Идрис шагнул к потайному ходу, но на полпути обернулся. — Если поймают — я сваливаю всё на тебя. Скажу, что бастарда меня околдовала. Южный приворот, всё такое.

Он уже стоял у прохода, когда Элисса шагнула к нему, и поправила амулет на его груди, развернув синий камень правильно.

— Не поймают. Потому что ты сделаешь так, что источником слухов будет весь город.

Идрис вздохнул и исчез в темноте. Последнее, что услышал Арно прежде, чем закрыть проход, — его бормотание: «Два дня... Безумная женщина... Почему я вообще с ней связался...»

Элисса стояла у окна, глядя на серое небо. Ярость ушла, оставив после себя пустоту и усталость.

А потом наступило ожидание.

Элисса не притронулась к бумагам — список кандидатов остался лежать на столе. Впервые она не стала изучать противника перед ударом. Просто сидела у окна, слушала крики воронов, смотрела на спокойную воду в порту и ждала.

Арно периодически подавал снотворное, купленное у портового травника. Элисса запивала его сначала вином, потом ромом, а когда кончилось и то и другое — ледяной водой.

Арно не успокаивал и не заводил разговоров. Он садился за стол, раскладывал бумаги и делал заметки. Не потому что от него требовался отчёт, а потому что он не мог сидеть без дела. К утру церемонии он исписал три листа характеристиками рыцарей, о которых Элисса так и не спросила.

Глава 2

Полуденное солнце заливало зал цветными бликами сквозь витражи. Свет дробился о грани подвесных светильников, ложился алыми и синими полосами на каменный пол, на знамёна, на лица собравшихся — но тепла не добавлял. В Цитадели Воронов всегда было холодно, даже в час, когда небо наконец вспоминало, что такое синева.

Представители Шести Великих Домов заняли свои места на возвышении. Герцог Харальд Вард то и дело дёргал воротник парадного камзола. Ткань натёрла шею, и он мечтал лишь о том, чтобы вновь оказаться в порту, где ветер пахнет солью, а не благовониями. Верховный Прелат Кассиан сидел с прямой спиной, сложив руки на посохе. Рядом с ним сидела герцогиня Хельга Торнвальд. В доспехе, с мечом в ножнах у бедра и волчьим мехом на плечах.

Королевская семья занимала центральное возвышение. Принцесса Мира сидела, сложив руки на коленях, — бледная, но спокойная внешне.

И леди Элисса Рейн.

Она стояла отдельно от законных детей. Платье на ней сегодня было кричаще-золотым, с чёрными перьями по подолу — наряд, который вызвал смешки среди придворных, едва она вошла. Массивное ожерелье из янтаря на шее и серьги до плеч.

Элисса перебирала пальцами край веера и шептала слова, которые всплыли из памяти сами: «Хозяйка Волн, прими мою просьбу. Отец Глубин, прими мой страх». Идрис как-то сказал, что его мать молилась этим богам каждое утро. Он не говорил, помогало ли.

Церемониймейстер — сухой старик с гербом Дома Рейн на груди — трижды ударил жезлом об пол. Звон меди о камень разнёсся под сводами, и гул стих.

— Лорды и леди Эйсверна! Сегодня, в присутствии Шести Великих Домов и Короны, мы проводим первую Церемонию Избрания Щита. Девушки королевской крови первыми изберут себе рыцарей для защиты и служения. После них — благородные девицы Малых Домов, согласно возрасту и рангу.

У противоположной стены, лицом к возвышению, выстроились рыцари Серебряного Креста, Ордена Священного Огня и вольные мечники, присягнувшие Короне. Молодые и старые, прославленные и только ищущие славы. Они стояли плечом к плечу, и каждый надеялся, что выбор падёт на него.

В центре шеренги стоял Бьёрн Торнвальд.

Он не надеялся — он знал. Лучший рыцарь Серебряного Креста, обученный вдали от дома десятью годами суровой дисциплины. Его место — рядом со старшей принцессой. Тихой, набожной и достойной. Служить ей — честь. Он стоял прямо, положив руку на рукоять меча и ждал.

Церемониймейстер набрал воздуха, чтобы объявить первый выбор. И тогда Верховный Прелат Кассиан поднялся с места.

В зале мгновенно воцарилась тишина. Главы Домов не встают без причины. Прелат поправил складки белого одеяния и заговорил. Голос его, сухой и надтреснутый, разносился под сводами без усилий — годы проповедей сделали своё дело.

— Прежде чем начнётся выбор, я хотел бы сделать предложение от лица Церкви.

Королева Ингрид чуть наклонила голову. Ни один мускул на её лице не дрогнул, но пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, сжались.

— Принцесса Мира Рейн известна при дворе своей набожностью и глубокими познаниями в теологии, — продолжил Кассиан. — Она изучала Священные Текста под руководством лучших наставников и говорит на языках Старого Мира. Церковь Священного Огня нуждается в образованных служителях. Мы хотели бы предложить принцессе Мире, по достижении ею совершеннолетия, почётную должность при Верховном Храме. А до того срока — рыцаря Ордена Священного Огня для защиты.

Он повернулся к королю.

— С вашего позволения, Ваше Величество.

Из шеренги рыцарей выступил человек в белом плаще с вышитым алым пламенем.

Король Освальд оживился впервые за церемонию и кивнул с явным облегчением.

— Достойное предложение, Прелат. Церковь оказывает нам честь.

Ингрид бросила на мужа один короткий взгляд, который не заметил никто, кроме, возможно, Артура и самой Элиссы. Но слово короля было произнесено. При всех. Отменить его не могла даже королева.

В этой тишине Элисса услышала шёпот за спиной:

— А монастырь? Говорили же про монастырь. — Значит, уже не говорят.

Мира поднялась со своего места, и в этом движении была растерянность пополам с надеждой.

— Я принимаю предложение Церкви с благодарностью и смирением. Служить Священному Огню — честь для меня.

Кассиан склонил голову. Храмовник в белом плаще опустился на колено перед принцессой и произнёс слова клятвы. Церемониймейстер, чуть растерянный нарушением протокола, объявил первый выбор состоявшимся.

Элисса не могла поверить в происходящее. Прелат только что поставил ультиматум и выдал его за заботу. Она перебирала в уме возможные варианты. Это Идрис? Вмешательство Артура? Или это просто удача, случайность и каприз Кассиана?

Она не знала.

Церемониймейстер кашлянул и снова заговорил:

— Леди Элисса Рейн, признанная дочь Его Величества короля Освальда Третьего.

Элисса шагнула вперёд и нарочито медленно оглядела шеренгу рыцарей.

Прежде чем она успела заговорить, поднялась Хельга Торнвальд. Волчий мех качнулся на плечах.

— Ваше Величество, — Хельга говорила негромко, и именно это заставило зал умолкнуть. — Прелат Кассиан сделал Церкви честь, предложив принцессе Мире своего рыцаря. Раз уж сегодня прозвучало одно предложение, я позволю себе озвучить и другое.

Она повернулась к шеренге рыцарей. Бьёрн стоял прямо — единственный, кто не опустил глаза под её взглядом.

— Мой сын, Бьёрн Торнвальд, вернулся в Грейхольд, чтобы служить короне Эйсверна. Так, как служил его ныне покойный отец и братья. — Она выдержала паузу, смотря в глаза королю. — И если принцесса Мира отныне под защитой Церкви, я предлагаю Бьёрну присягнуть леди Элиссе Рейн. Как дочери Его Величества, как девушке королевской крови, которая по закону и традиции имеет право на щит одного из Великих Домов.

Она наконец посмотрела на Элиссу — прямо, без враждебности, но и без теплоты.

— Разумеется, леди Элисса может отказаться. Выбор есть у всех. — Она положила руку на рукоять своего меча. — Просто у каждого выбора есть последствия.

Элисса замерла. Внутри что-то щёлкнуло — холодное и острое, как лезвие ножа, который ещё не видишь, но уже чувствуешь у горла. Хельга использовала ход Прелата как рычаг, чтобы перебросить своего сына на другой участок доски. Бастарда — не наследница, но формально — дочь короля.

Король Освальд нахмурился.

— Герцогиня права. Сэру Бьёрну Торнвальду официально полагается служить этой... — он запнулся на секунду, — ...леди Элиссе.

Освальд откинулся в кресле. Посмотрел на Бьёрна в шеренге, но быстро отвёл глаза, будто не мог смотреть на него без боли.

По залу вновь прокатился шёпот:

— Бьёрна? Этой? — Она что, всерьёз? Наследника Торнвальдов — бастарде? — Формально она дочь короля... — Формально ты дурак.

Артур чуть наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло выражение, которое бывает у игрока, заметившего неожиданный ход противника.

Элисса стояла, глядя на короля. Она ждала подвоха. Ждала, что королева вмешается, что Вильгельм отпустит ядовитую шутку. Но никто не возразил.

Бьёрн Торнвальд вышел вперёд. Высокий, широкий в плечах северянин, двигавшийся с той особой тяжестью, которую дают годы тренировок в доспехе. Единственный наследник Железной Вдовы. Человек, который привык отдавать приказы и не привык их обсуждать.

Он остановился в трёх шагах от Элиссы и пустился на колено. Движения были чёткими и механическими — он делал то, что должен, но внутри у него бушевала ярость. Ему приказали служить бастарде. Женщине, которая носит платья, похожие на оперение падальщика.

— Я, Бьёрн из Дома Торнвальд, клянусь служить вам верой и правдой, леди Элисса Рейн. Защищать вашу жизнь, вашу честь и ваш Дом. Мечом, телом и душой.

Элисса сделала шаг вперёд и наклонилась. Положила руку на подбородок Бьёрна и подняла его голову так, чтобы он смотрел ей прямо в глаза.

— Сэр Бьёрн, — протянула она, и в голосе прорезались хмельные нотки, знакомые всему двору, — симпатичный...

— «Симпатичный»? Она его что, оценивает как жеребца? — А ты посмотри на его лицо. Он её сейчас испепелит. — Бьёрн Торнвальд — игрушка для бастарды. Я бы тоже был в ярости.

Бьёрн сжал челюсть до скрипа зубов. На лице проступил румянец — не от смущения, а от гнева.

— Я принимаю ваше предложение, — сказала Элисса уже другим, формальным тоном. — Можете встать.

Церемониймейстер поспешно объявил следующее имя, утирая лоб платком. Церемония шла дальше — выбор за выбором, клятва за клятвой.

Когда Элисса проходила мимо Миры по пути на своё место, их плечи почти соприкоснулись, и в это мгновение пальцы Миры скользнули по запястью сестры — лёгкое прикосновение, которого никто не заметил.

У стены, где стояли слуги, Арно расправил плечи. Он видел, как побелели пальцы Элиссы, сжимавшие веер. Видел, как она улыбалась, когда внутри у неё всё дрожало. Видел. И ничего не мог сделать.

А в портовой таверне, за кружкой дешёвого эля, Идрис аль-Вард ждал новостей. Он сидел, смотрел на дно кружки и думал о женщине, которая когда-то заговорила с ним на чистом южном языке — и стала единственным человеком в этом проклятом городе, ради которого стоило рисковать.

Глава 3

Бьёрн Торнвальд, несущий седельную сумку с пожитками, шёл по коридору, соединяющему Восточную Башню с основным дворцом. Он услышал голоса раньше, чем увидел людей.

— …совсем из ума выжила на старости лет. Отдать единственного наследника в руки пьяной шлюхе — это ж себя не уважать. И его заодно. Ну да, чего ждать от дома, где баба командует?

Рука легла на рукоять сама — не по уставу, по крови. Но Бьёрн замер, узнав голос.

Вильгельм. Кронпринц. Вызвать наследника престола на дуэль за оскорбление чести, значит подписать себе смертный приговор.

Рука дрогнула от бессилия, и рн выглянул из-за угла.

Элисса стояла, привалившись плечом к стене. Перед ней возвышался Вильгельм. Чуть поодаль, у окна, стоял принц Артур и рассеянно водил пальцем по резной раме витража.

— И тебе доброго дня, братец. Я смотрю, ты опять не в духе. Что на этот раз? Каша подгорела? Или матушка не похвалила?

— Заткнись.

— Ну правда, Вильгельм. Не каждый день слышу, как наследный принц поливает грязью герцогиню, у которой, между прочим, армия. Тебе не кажется, что это немного… глупо?

Вильгельм шагнул к ней.

— Я сказал — заткнись.

— Или что? Ударишь? Артур, — она бросила взгляд на второго принца, — ты свидетель. Потом расскажешь Совету, какой у нас решительный наследник.

— Не впутывай меня, — лениво отозвался Артур, не оборачиваясь. — Я на витраж смотрю.

Вильгельм схватил Элиссу за плечо и рывком оторвал от стены. Она не сопротивлялась — висела в его хватке, глядя снизу вверх.

— Думаешь, если тебе подкинули другого рыцаря, ты что-то из себя представляешь? Ты — ничто. Ошибка отца. Пятно на гербе.

— Я — бастарда. А ты — наследник. И вот ты стоишь здесь, в пустом коридоре, и трясёшь меня, как тряпичную куклу, вместо того чтобы быть в Совете, где решают, с кем воевать и кому поднимать налоги. Знаешь, о чём это говорит?

Она чуть наклонила голову набок — на секунду став похожей на птицу, разглядывающую червяка.

— О том, что тебя туда не зовут.

Пощёчина. Голова Элиссы мотнулась в сторону, золотая серьга сорвалась и покатилась по каменному полу. Ноги подкосились и она рухнула на колени.

Бьёрн стоял за углом. Даже если против его воли, но он был назначен на служение этой женщине, и поклялся защищать её ценой собственной жизни. Но устав гласил: рыцарь не вмешивается во внутренние дела королевской семьи. Он повторял это про себя раз за разом, но слова Вильгельма о матери всё ещё звенели в ушах, и от этого устав казался чем-то ненастоящим, как молитва, которую читаешь без веры.

— Вильгельм, — негромко произнёс Артур.

Кронпринц обернулся. Артур наконец-то оторвался от витража, посмотрел на брата и на Элиссу, стоящую на коленях.

— Если уж бьёшь — бей по корпусу. По рёбрам. По ногам. Есть места, где синяки не видно под платьем.

Бьёрн смотрел на Артура и не узнавал человека, о котором ему рассказывали. Начитан, вежлив, истинный дипломат Дома Рейн. Теперь он видел дипломата, который спокойно инструктирует будущего короля, куда бить женщину без следов.

Элисса подняла голову, на щеке расцветал красный след. Она дышала тяжело, но всё равно улыбалась.

— Артур, ты чудо. Ты ему ещё схему нарисуй.

— Ты можешь просто замолчать? — устало спросил Вильгельм. — Хоть раз в жизни.

— Не могу. Я же пьяная. А пьяные, знаешь ли, болтливы. Спроси у отца. Хотя… он вряд ли ответит. Он сейчас занят — кажется, подписывает указ о повышении жалования королевскому виноделу. Важнейший государственный документ. Нельзя отвлекать.

Она начала медленно подниматься, опираясь на стену, и в этот момент Вильгельм ударил снова — под рёбра.

Элисса согнулась, хватая ртом воздух, и сползла по стене обратно на пол.

— В следующий раз, — Вильгельм наклонился к ней, понизив голос, — я решу, что твоё убийство того стоит.

Он выпрямился, развернулся и зашагал прочь.

Артур задержался на секунду. Подошёл ближе и посмотрел на Элиссу на полу — скорчившуюся и прижимающую руку к рёбрам.

— Бьёшь в самое больное место без клинка, это почти восхищает, — в его голосе не было ни удовольствия, ни злобы. — Но ты понимаешь, что однажды он перестанет слушаться? Даже меня.

Элисса подняла на него взгляд.

— Почему? Почему ты каждый раз не позволяешь им убить меня?

Артур медленно наклонился, поднял золотую серьгу с пола и протянул ей.

— Потому что ты выполняешь свою функцию.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который ты получишь.

Он выпрямился и пошёл следом за братом лёгким шагом.

Бьёрн стоял за углом, не в силах пошевелиться.

Он думал, что едет служить во дворец — центр власти, средоточие чести и порядка. Теперь он стоял в пустом коридоре, сжимая рукоять меча, и понимал, что не знает ровным счётом ничего ни о чести, ни о порядке, ни о людях, которым поклялся служить.

— А, сэр Бьёрн! — голос Элиссы дрожал, но она старалась держаться. — Решили прогуляться? Тут отличный вид. Камень, камень, опять камень. Архитекторы постарались.

— Вы ранены.

— Должно быть, поскользнулась. Знаете, эти полы такие скользкие.

Бьёрн шагнул ближе и она инстинктивно отшатнулась. Спина плотнее вжалась в стену, а улыбка на секунду дрогнула. Бьёрн заметил это и замер на месте.

Где-то в конце коридора хлопнула дверь, и быстрые, почти бесшумные шаги застучали по камню. Появился Арно. Он скользнул взглядом по Элиссе — лицо, плечи, рука на рёбрах — и в этом взгляде не было удивления. Только привычная оценка ущерба.

— Опять?

— Опять.

Арно подхватил её без лишних слов, одна рука легла на талию, вторая под локоть.

Проходя мимо Бьёрна, Арно поднял на него глаза. В них не было упрёка, только разочарование. Так смотрят на инструмент, который не сработал. На меч, который остался в ножнах.

Бьёрн стоял посреди коридора и смотрел им вслед. Устав требовал проводить госпожу до покоев, устав запрещал оставлять её наедине с мужчиной, пусть даже с молодым слугой, но устав ничего не говорил о том, что делать, когда этот слуга смотрит на тебя так, будто ты уже провалил свою клятву, даже не успев её произнести до конца.

Он пошёл следом. Восточная Башня встретила его сквозняком и запахом дыма. Камин, растопленный с утра, уже давно прогорел.

Бьёрн остановился на пороге комнаты. Пыль, небрежно сваленные в углу дрова и треснувшее зеркало в углу. Мебель, ещё помнящая прежних жильцов — заезжих учёных, которые мёрзли и проклинали север. И бутылки повсюду. Пустые, полупустые, опрокинутые и выстроенные в ряд на подоконнике.

Арно не остановился, он уводил Элиссу дальше, к неприметной двери в боковой стене, которую Бьёрн поначалу принял за чулан.

— Второй коридор налево, — бросил Арно через плечо, не оборачиваясь. — Если вам нужно найти уборную. Или выход.

Арно толкнул дверь плечом, Бьёрн, сам не понимая зачем, вошёл следом за ним и замер.

В комнате царила совершенно другая атмосфера. Стол у окна был завален исписанными листами, картами и свитками с пометками на полях. Книжные полки до потолка, ступка на отдельном столике, пучки сушёных трав, склянки с маслами и настойками. Пахло чернилами, пергаментом и мятой.

Бьёрн оглядел полки: труды по генеалогии Домов, история Эйсверна в трёх томах, северное право, южный язык: грамматика и лексикон.

Он повернулся к Элиссе, которая сидела на краю узкого дивана, всё ещё прижимая руку к рёбрам.

— Ну вот, вы узнали мой страшный секрет, сэр Бьёрн. Иногда я читаю.

Арно тем временем опустился перед ней на колени и потянулся к шнуровке корсажа.

— Стой, — голос Бьёрна прозвучал тише, чем он хотел. — Ты что делаешь?

Арно поднял голову и посмотрел на него как на человека, задающего глупый вопрос.

— Обрабатываю раны.

— Ты мужчина. Ты не можешь, это непристойно. Позови горничную. И лекаря.

Арно выпрямился.

— Лекарь приходит к леди Элиссе позже, чем к собаке королевы, а горничной у неё нет. Если вас смущает зрелище обнажённого тела, можете отвернуться.

Бьёрн открыл рот. Закрыл. Слов не было — ни подходящих, ни неподходящих. Он отвернулся.

За спиной послышался шорох ткани, тихий звон пряжек и сдавленный вдох — Арно осторожно стягивал платье. Потом звук открываемой склянки, запахло чем-то травяным и лекарственным.

Бьёрн стоял лицом к двери и не знал, куда деть руки. Сначала он сложил их на груди, потом опустил, сжал в кулаки и снова сложил на груди.

— Я закончил, — сказал Арно через несколько минут. — Можете поворачиваться.

Элисса сидела на диване в простой льняной рубашке.

— Если захотите уйти, — сказала она тихо. — Попросите аудиенции у короля, сошлитесь на мою… репутацию. Все поймут. Вас переведут к кому-нибудь достойному.

— Я дал клятву. Я её не нарушу.

— Клятву… — Уголок её губ дрогнул. — Ладно, дело ваше. Арно, принеси нашему рыцарю стул. Он, кажется, решил остаться.

В камине потрескивали угли. За окном постепенно темнело.

Повисла та особенная тишина, когда трое людей в одной комнате не знают, что делать друг с другом, и каждый ждёт, что первым заговорит кто-то другой.

Заговорил не кто-то другой. За спиной Бьёрна скрипнула половица и холодная сталь коснулась горла.

— Только без резких движений, — произнёс голос с южным акцентом прямо над ухом. — У меня очень нервный день, и я могу порезать тебя чисто на рефлексе.

Бьёрн не двигался. Он понял — хват профессиональный, если бы он попытался выбить нож, ему бы перерезали горло до того, как локоть пошёл вверх. Бьёрн это знал. И тот, кто держал нож, знал, что он это знает.

Арно сидел у стола и вертел в руках полупустую баночку мази, Элисса сидела на диване и не обращала никакого внимания на гостя.

Идрис заговорил:

— Кто этот красавец в железе? Королевский?

Он покосился на Бьёрна. Арно, не отрываясь от растирания трав, подвинул к себе чистую склянку.

— Хуже. — Элисса наконец подняла глаза, и в них мелькнуло что-то среднее между весельем и усталостью. — Бьёрн Торнвальд.

Пауза. Кинжал исчез.

Бьёрн провёл пальцами по горлу, где всё ещё чувствовался холод стали.

Идрис обошёл стул и посмотрел на него сверху вниз. Лицо у него было такое, будто он обнаружил ядовитую змею в собственной постели и ещё не решил, убить её или попросить подвинуться.

— Прошу, скажи мне, что это просто неудачная шутка. И это сын Железной Вдовы?

— Он самый, — подтвердил Арно, не оборачиваясь.

Идрис сунул кинжал в ножны, достал из-за пазухи флягу и сделал глоток. Ещё один.

— Я ушёл из башни на сутки, — сказал он и принялся расхаживать по комнате. — Сутки. И за это время ты успела заполучить наследника самого опасного дома в королевстве? — Он повернулся к Элиссе. — Ты вообще спишь когда-нибудь или круглосуточно производишь хаос? Как ты это делаешь?

— О, это всё она. — Элисса театрально всплеснула руками и тут же поморщилась, движение отдалось в рёбрах. — Хельга, мать его. — Она ткнула пальцем в сторону Бьёрна. — Встала посреди Церемонии и сказала: «Он вернулся, чтобы служить короне Эйсверна». А мой драгоценный папочка, который к тому моменту уже набрался с утра, кивнул и сказал: «Да, конечно, пусть мальчик Торнвальдов служит... э-э-э... этой». Великолепно. Цитата. Я — «эта». Официальный титул с сегодняшнего дня. Леди Эта Рейн. Буду подписывать так письма.

Идрис присвистнул, сделал круг по комнате и едва не опрокинул локтем стопку бумаг на краю стола. Арно перехватил бумаги одним движением руки.

— Ты хочешь сказать что та, которая после войны сидела в своей крепости и в гробу видала дворцовую грызню, внезапно вышла на свет божий, чтобы предложить единственного наследника... тебе? Не Мире? Не Вильгельму в оруженосцы? Тебе?

— Мне. — Элисса прижала руку к груди в притворном смущении. — Я же неотразима. Ты разве за два года этого не заметил?

Идрис покачал головой и поднял глаза к потолку, где по углам скопилась сажа от свечей, которые здесь жгли ночами напролёт.

— Я заметил, что у тебя талант наживать проблемы. Но с Торнвальдами ты раньше не ссорилась.

— А я и сейчас не ссорилась. Я стояла, ждала, когда мне подсунут шпиона королевы, а вместо этого получила... вот это. — Она махнула в сторону Бьёрна. — Честное, благородное и абсолютно бесполезное недоразумение.

Бьёрн сжал челюсть, но смолчал. После коридора, после слов Артура, после того, как он не вмешался, он уже не был уверен, что «честное и благородное» звучит как комплимент.

— Я не знаю, зачем Хельга это сделала. Может, она просто ненавидит королеву. Может, она настолько чтит традиции, что готова скормить единственного сына бастарде. Может, она просто сошла с ума на старости лет — но это вряд ли, такие с ума не сходят.

— Не сходят. А что с Мирой? Мои люди успели?

— О, это самое интересное. Верховный Прелат Кассиан встал и сказал: «Церковь забирает принцессу Миру». Прямо там. При всех. Ты бы видел лицо Ингрид в этот момент.

Она сделала небольшую паузу и поправила край рубашки.

— Ах да, ты не видел, тебя же не пускают на приёмы.

До того как Идрис успел возразить, Элисса вырвала флягу из его рук.

— Сначала церковник крадёт у неё дочь, а потом Хельга кидает сына прямо в мою башню…

Идрис потянулся чтобы забрать флягу, но она ударила его по руке.

— Не отвлекай. В общем, Мира теперь под защитой Церкви. Ей предложили должность при Верховном Храме, а Дом Рейн не в том положении, чтобы отказываться.

Арно отодвинул склянки, вытер пальцы ветошью и впервые за вечер повернулся лицом к остальным.

— Значит, мы победили?

— Ага, победили. Но почему Кассиан влез в открытую, на Церемонии, а не договорился тихо? Почему Хельга сделала ход именно сейчас? Это как если бы два человека, которые никогда не играли в карты, вдруг сели за стол и сняли банк. Я не верю в такие совпадения.

— Я тоже. — Идрис нахмурился. — Тут что-то есть. Какая-то грызня между Домами, про которую мы не знаем, или знаем недостаточно. И если мы не поймём, в чём дело, следующий ход будет не в нашу пользу.

— Именно. — Элисса всё же вернула ему флягу. — Поэтому ты сейчас пойдёшь и узнаешь что происходит за пределами этого курятника. Кто платит, кто получает, кто вдруг затих, кто вдруг заговорил. Арно — на тебе Цитадель. Мне нужно знать, о чём шепчутся на кухне и кто к кому ходит после заката.

— А что делать мне? — спросил Бьёрн.

Все трое посмотрели на него так, будто забыли, что он находился в комнате.

Элисса подошла к Бьёрну.

— Не делать глупостей. Не писать маме. Не бегать к королеве с докладами. Просто не отсвечивать.

— Если он нарушит, — тихо сказал Арно, — я узнаю об этом до того, как он успеет пожалеть.

Идрис посмотрел на него, потом на Бьёрна, потом снова на него.

— Знаешь, когда он так говорит, у меня у самого мурашки. А я-то вроде как свой.

Элисса засмеялась и тут же схватилась за рёбра.

— Чёрт. Не смеши меня. Больно.

— Не смею. — Идрис поклонился с преувеличенной галантностью. — Тогда я пошёл. В порт, на рынок и к прочему сброду. Если повезёт — вернусь живой и с ответами. Если нет — можешь забрать мою флягу.

— Идрис, — окликнула Элисса, и он обернулся.

Она стянула с шеи массивное ожерелье из янтаря и швырнула в его сторону.

— Замени побыстрее. А сейчас мне нужно напиться и переодеться. Именно в этом порядке.

— Первое не советую, алкоголь только усилит отёк.

— Арно, я тебя конечно обожаю, но заткнись.

— Как скажете, госпожа.

Идрис покрутил ожерелье в пальцах, сунул за пазуху и шагнул к потайному ходу. Уже взявшись за край гобелена, он обернулся через плечо.

— Значит, моя казнь отменяется?

— Откладывается. Ты всё ещё должен мне за тот случай с контрабандистами.

— За тот случай я уже расплатился!

— За тот — да. А за… вчерашний?

— Вчера не было никакого случая!

— Значит был, — сказал Арно. — Ты просто об этом ещё не знаешь.

Идрис уставился на него. Арно спокойно смешивал очередную настойку.

— Вы двое...

— Трое. — Элисса кивнула в сторону Бьёрна. — Не забывай о пополнении.

— Вы трое сведёте меня в могилу. Всех троих винить буду. И тебя, рыцарь, тоже. Ты ещё не понял, во что ввязался, но расплачиваться уже будешь вместе со всеми.

Он нырнул в тёмный проём, и его последние слова донеслись уже оттуда, приглушённые, но всё ещё отчётливые:

— И попроси кого-нибудь помолиться за меня. Я серьёзно. Узнавать секреты Шести Домов — верный способ не дожить до весны. Пусть хоть свечку поставят. Можно маленькую, я не гордый.

Гобелен качнулся и замер. Шаги стихли где-то в толще стены.

Арно методично убирал склянки в ящик. Элисса стояла посреди комнаты и смотрела на гобелен, за которым исчез её друг.

— Вы спасли сестру за сутки, — сказал Бьёрн тихо. — И теперь... вы расследуете заговор Шести Домов? С преступником и слугой?

— И рыцарем, — добавила Элисса. — Не забывай, сэр Бьёрн. Ты теперь тоже в команде.

Она повернулась к нему, и на лице снова была та самая пьяная и развязная улыбка. Но Бьёрн уже видел: под ней скрывается что-то холодное и смертельно серьёзное. И это пугало его больше, чем кинжал Идриса, больше, чем слова Артура в коридоре, больше, чем всё, что он видел за десять лет в Ордене.

— Арно, — сказала Элисса, падая в кресло и запрокидывая голову, — неси вино. И не спорь.

— Я буду спорить, — сказал Арно, вставая. — Но вино принесу.

— Вот за это я тебя и люблю.

Глава 4

Арно выждал пять минут после того, как дыхание Элиссы стало ровным и глубоким. Сработало снотворное, растёртое в ступке. Он убрал со стола пустой кубок и поправил ворона, сползшего с колен госпожи.

Арно подошёл к столу и начал перебирать бумаги. Что-то из записей шло в камин, что-то пряталось в жестяную коробку, что-то убиралось в сумку.

Бьёрн стоял у двери и смотрел. Он не решился спросить, что происходит.

Арно выдвинул нижний ящик до упора и нажал на заднюю стенку, в маленьком углублении лежали три конверта без печатей и кожаный мешочек с монетами. Мешочек он сунул за пазуху, пробежал глазами по конвертам — один бросил в камин, два других сложил под прокладку сумки. Потом подошёл к потайной панели в стене и промедлил. Открыл панель, переложил всё содержимое на дно сумки и прикрыл сверху мешочками с травами. Сжигать не решился. Повернулся к книжному шкафу, встал на цыпочки и потянулся к верхней полке. Трактат по ядам, Морской молитвослов, Речи Каменных Духов, Травник Южных Островов. Он снял одну, вторую, третью. Четвёртая пошатнулась. Арно попытался удержать её, но потерял равновесие. Книга полетела вниз, Бьёрн шагнул вперёд и поймал её.

Арно снова потянулся к полке.

— Какие ещё? — спросил Бьёрн.

— Тёмно-синий переплёт. И тот, что за ним, в серой коже. И вот этот, с надорванным корешком.

Бьёрн снял книги и опустил в сундук. Арно проследил за ними взглядом: проверил, легли ли корешками вверх, не помялись ли страницы, и вернулся к полке.

Дальше они работали молча. Арно сжигал то, что должно было сгореть. Бьёрн поднимал то, что падало, двигал то, что не двигалось, и складывал то, что должно было уехать. Огонь в камине пожирал бумагу за бумагой.

В дверь постучали.

Бьёрн потянулся к мечу, а Арно замер с последней пачкой писем в руке.

— Леди Элисса Рейн, — произнёс голос снаружи. — Приказом Её Величества сэру Бьёрну Торнвальду и вам предоставлены новые покои.

Арно спрятал письма в ящик стола и задвинул до щелчка.

— Слуги прибудут через час для переноса вещей. Вам надлежит быть готовыми.

Шаги стихли. Арно оглядел комнату: тайники пусты, бумаги сожжены, книги убраны. На полу лежал клочок обгоревшего пергамента. Арно поднял его и бросил в камин.

— Готовы, — прошептал он.

Посмотрел на Бьёрна. Тот всё ещё стоял у сундука, готовый то ли двигать мебель, то ли обнажить меч.

Слуги пришли ровно через час, и четверо молчаливых мужчин вынесли сундуки с вещами. Арно шёл за ними, держа сумку с травами в одной руке и ворона в другой. Бьёрн замыкал процессию.

Элисса проснулась от голосов в коридоре, накинула плащ поверх сорочки и пошла следом — ещё сонная и спотыкающаяся о каждый второй камень. Она подошла к Арно и тихо спросила:

— Что случилось?

— Королева не позволила наследнику Торнвальдов жить в Восточной Башне, поэтому мы переезжаем. Не волнуйтесь, я всё подготовил.

Элисса кивнула и ничего не ответила. То ли приняла объяснение, то ли отложила споры до полного пробуждения.

Новая комната в западном крыле была просторнее и теплее предыдущей. Прогретый камин, тяжёлая дубовая мебель, широкая кровать с шёлковой простыней. Высокое окно выходило во внутренний двор, а не на море, и поэтому ветра здесь почти не было.

Элисса улеглась на кровать и сразу же мерно задышала. Арно стянул с неё туфли и укрыл одеялом.

Он обошёл комнату по периметру. Проверил задвижки на окне, заглянул под кровать, постучал заднюю стенку шкафа — глухо. Отодвинул гобелен на стене и провёл ладонью по кладке. Ни трещин, ни пустот, ни скрытых проходов, через которые мог бы прийти Идрис. В Восточной Башне он знал каждую половицу и каждый тайник, здесь же всё было чужим и фальшивым.

Ближе к ночи в дверь постучали. Четыре коротких стука — условный сигнал, который Арно придумал ещё в детстве. Он помедлил ровно секунду, потом отодвинул засов.

Мира скользнула внутрь, первым делом задвинула засов обратно и протянула Арно льняной мешочек.

— Достать было сложно, но у дворцового травника есть связи за Западным Хребтом.

Арно развязал шнурок и заглянул внутрь. Коротко вдохнул и почувствовал сухой, горьковатый и незнакомый запах.

— Спасибо.

Мира прошла к кровати. Элисса лежала на боку, поджав ноги, а одеяло вновь сбилось к краю. Мира села рядом и медленно поправила одеяло, стараясь не разбудить. Убрала прядь с лица, пальцы задержались у виска. Она смотрела на сестру и молчала.

Элисса пошевелилась. Вдохнула глубже и открыла глаза.

— Мира?

— Я здесь.

Элисса моргнула. Сон ещё держал её, но она приподнялась на локте и приобняла сестру. Мира подалась вперёд и обняла в ответ.

— Спасибо.

— Я ничего не сделала.

Мира улыбнулась, наклонилась и поцеловала младшую сестру в лоб.

— Теперь я смогу приходить чаще.

Арно отодвинул засов, Мира выскользнула в коридор и дверь за ней закрылась. Остался только запах трав и тепло там, где она сидела.

Глава 5

Арно застегнул последнюю пуговицу строгого тёмно-синего платья. Элисса покрутилась перед зеркалом.

— Я выгляжу как купеческая вдова.

— Вы выглядите как женщина, которую не в чем упрекнуть.

— Скучно.

— Именно.

Бьёрн ждал в коридоре. Когда дверь открылась, он машинально выпрямился и замер. Элисса прошла мимо, даже не взглянув. Он пошёл следом, всё ещё ожидая увидеть шлейф из золотых перьев.

Зал встретил хором голосов. Общий завтрак, где знать, оставшаяся во дворце после церемонии, сидела в одной комнате, и была вынуждены разговаривать. Получалось шумно.

Ингрид сидела во главе стола. Элисса заметила это сразу, ещё до того, как села: королева смотрела в одну точку, не участвуя в разговоре.

— …говорю вам, южные маршруты ненадёжны, — кричал Харальд Вард. — Три галеры потеряли в прошлом месяце. Три! И это не шторма — это люди, которые не хотят платить пошлину и уходят в обход Грейхольда.

Элисса заняла своё место — ближе к краю, напротив Миры. Бьёрн встал за её плечом.

Освальд сидел рядом с Ингрид и не пил, кубок стоял нетронутым. Он посмотрел на Элиссу, потом на Бьёрна за её спиной, и в его взгляде было что-то, чего она не видела раньше. Тоска. Или стыд. Или смесь того и другого.

— Постройте больше патрульных судов, — сухо отозвался Лорд-казначей, не поднимая глаз от тарелки. — Денег я вам не дам. Флот и так съедает пятую часть казны.

— Флот, — Харальд ткнул вилкой в сторону Хельги, — защищает мои суда от пиратов, а не от контрабандистов. Это разные вещи.

Хельга не ответила. Она смотрела на сына.

— У вас опять вид человека, который считает чужие потери, — заметил Харальд с набитым ртом.

— Я считаю, сколько кораблей мы потеряем, если не усилим патрули, — ответила она. — Мои капитаны говорят, пираты обнаглели.

— Пираты всегда обнаглевшие, — вмешался отвечающий за внешнюю политику представитель Дома Грейсан. — Вопрос в том, кто их финансирует. Пират без покупателя — это просто голодный рыбак с ножом.

— И кто покупатель? — спросил Харальд.

— Если бы я знал, я бы не сидел здесь, а вёл допрос.

За столом засмеялись.

Элисса слушала вполуха. Её внимание занимал Вильгельм — тот сидел, уставившись в тарелку, и ковырял вилкой запечённую треску. Ни одной шутки. Ни одного язвительного взгляда в её сторону.

— С вами всё в порядке? — тихо спросил Бьёрн над её ухом.

— Да. Но за столом что-то не так.

Артур сидел напротив. Он заметил её взгляд и едва заметно пожал плечами.

Завтрак продолжался. Кто-то из военных спорил с купцами о ценах на зерно, кто-то обсуждал слухи. Элисса слушала и ждала, что всё вернётся на круги своя. Но ничего не возвращалось. Ингрид молчала, Вильгельм не шутил, король не пил.

Когда завтрак закончился, Бьёрн поравнялся с ней в коридоре.

— Герцогини обсуждали, что я игрушка бастарды.

— Вы слышали?

— Я стоял за вами. Люди забывают, что у мебели есть уши.

— И что ты ответил?

— Ничего. Я мебель.

Впереди, в нише между колоннами, стоял Арно. Он вышел из тени, только когда Элисса подошла достаточно близко.

— Передала служанка, — сказал он вместо приветствия и протянул записку.

Элисса пробежала по ней глазами. Почерк аккуратный, но бумага дешёвая — такую используют в портовых лавках, а не во дворце.

— Что за служанка?

— Тёмные волосы, передник серый — средняя знать, говорит без акцента. Не кухня, не прачечная. Ждала в коридоре у зала и сразу ушла.

— Ловушка?

— Возможно, — Арно помедлил. — Но если бы хотели схватить, не стали бы писать. Просто прислали бы стражу.

Элисса сложила записку пополам и вернула ему.

— Ты пойдёшь?

— Да.

— Бьёрн проводит тебя до Северной лестницы.

— Я справлюсь…

— Бьёрн проводит. Если через час ты не вернёшься, он спускается следом. Если через два — я иду сама. И мне плевать, чьи покои я для этого взломаю.

Арно молча кивнул. Элисса повернулась к Бьёрну.

— До лестницы. Дальше он сам. И не вздумайте спорить — он всё равно сделает по-своему.

— Провожу.

До вечера Арно не заговаривал о записке. Проверил запасы — всё на месте, протёр ступку, заменил фитиль в лампе. Делал всё, что требовало рук и не требовало размышлений.

Когда солнце село и в западном крыле зажгли факела, он вышел в коридор. Слуги уже закончили вечернюю уборку и разошлись по каморкам.

Бьёрн ждал у лестницы.

Арно кивнул ему и начал подъём. На площадке второго этажа он остановился и прислушался. Тишина.

Вторая комната слева. Он постучал трижды и дверь подалась внутрь. У окна стояла молодая девушка. Тёмно-зелёное платье без гербов и без вышивки струилось до пола.

— Леди Алиенора Роуэн.

Она произнесла это не как представление, а как утверждение. Будто он уже должен был знать.

— Я не слышал о вашей семье.

— И не могли. — Она обернулась. — Мой дом не из Шести. Мы не заседаем в Совете и не командуем армиями, но это не значит, что у нас нет влияния.

Алиенора была красива, но той красотой, которая не запоминается. Такие лица стираются из памяти через пять минут после разговора. Арно знал этот тип: профессиональные незаметные. Опаснее, чем любой шпион с кинжалом. Шпиона видно. Эту — нет.

— Я слышала о тебе от придворных, — сказала она и шагнула ближе. — Сложно, наверное, растрачивать всю жизнь на прислуживание пьяной шлюхе.

Алиенора не плевалась этим словом, как Вильгельм и не цедила его, как Ингрид. Она произнесла его мягко, почти сочувственно.

— В твоём возрасте можно мечтать о чём-то большем, чем выносить пустые бутылки из комнаты бастарды.

Арно молчал. Молчание — тоже ответ, если уметь его держать. Он умел.

— Благодарю вас за беспокойство, — сказал он наконец. — Но меня устраивает моя работа.

Алиенора улыбнулась и подошла ещё ближе, теперь их разделяло меньше шага. От неё пахло лимонным маслом и чем-то сладковатым.

— Бедный, — прошептала она. — Такой худой. Такой запуганный. Она тебя совсем не кормит?

Пальцы коснулись его щеки. Алиенора медленно провела тыльной стороной ладони по скуле, будто гладила испуганное животное. Арно не отшатнулся. Он стоял и смотрел ей прямо в глаза, а в голове крутилось: «Запомни каждую деталь. Запах. Голос. Запомни, какая рука. Левая. Она левша или просто так встала?»

— Но даже у тебя есть выбор, кому служить.

Она отошла к столику у камина, где стоял графин и два кубка. Налила вина — сначала себе, потом ему.

— Присядь. Выпей со мной.

Арно посмотрел на кубок.

— Не бойся. — Алиенора усмехнулась и отпила из своего первой. — Я не травлю гостей. По крайней мере, не тех, кто ещё не дал ответа.

Он сел и взял кубок. Вино пахло терпко, с горьковатой нотой под сладостью. Южное, выдержанное и дорогое. Такое не подают случайным гостям.

— Чего вы хотите?

Арно поднёс кубок к губам, и несмотря на сомнения сделал глоток. Если хотят переманить — травить не будут.

— Я предлагаю работу и защиту моего дома — а у нас, поверь, есть чем защищать. Взамен ты будешь делать для меня то же, что делаешь для неё: собирать информацию, слушать, смотреть и докладывать. Я знаю, что ты хорош в этом.

— Вы хотите, чтобы я шпионил за собственной госпожой?

— Я хочу, чтобы ты работал на того, кто ценит твои таланты. — Она сделала глоток. — Элисса Рейн — тупик. У неё нет будущего. Меньше чем через год её выдадут замуж или сошлют в монастырь, а ты останешься на улице. Я же предлагаю тебе выйти из этой комнаты с перспективами.

— Я не уйду от неё.

Алиенора помолчала. Потом медленно кивнула.

— Жаль. Мне нужен был человек с твоими талантами.

Арно поднялся и поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Благодарю за беседу.

Он закрыл дверь и пошёл к лестнице. На четвёртом шаге мир пошатнулся.

Арно прижался плечом к стене. Лестница. Ему нужно на лестницу. Четырнадцать ступеней вниз, потом поворот, потом ещё восемь. Бьёрн ждёт на площадке.

Арно оттолкнулся от стены. Первый шаг — колено подогнулось, но он поймал равновесие. Второй — камень под ногами заплыл, как палуба в шторм. Третий, четвёртый, пятый. Перила под ладонью. Холодные. Настоящие.

На площадке между этажами стоял Бьёрн.

Арно сделал ещё два шага и остановился. Ноги держали, но он знал: ещё минута и держать не будут.

— Алиенора… Роуэн… — сказал он.

Бьёрн подхватил его под локоть.

— Что с тобой?

Арно не ответил. Каждый шаг отдавался в висках. Кожа стала горячей, потом холодной. Губы онемели полностью. Яд был быстрым и рассчитанным на паралич.

Бьёрн помог войти, усадил Арно в кресло и придержал его за плечи, не давая сползти.

Элисса упала перед ним на колени. Лицо Арно побледнело, а дыхание стало прерывистым.

— Синий бутылёк, — прошептал он. — Пять капель.

Элисса метнулась к столу и выдвинула ящик до упора. Склянки звенели, сталкиваясь друг с другом. Пальцы не слушались. Она выхватила синий пузырёк и выдернула пробку зубами. Бьёрн подал бокал воды.

Она капала, шепча цифры. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Смешала.

Арно обмяк в кресле, дыхание было едва слышно. Бьёрн приподнял его голову, как учили в ордене. Элисса влила смесь, Арно закашлялся и вода потекла по подбородку.

Элисса держала его лицо в ладонях и молилась всем известным Богам.

— Ну же...

Бьёрн проверил его пульс.

— Он жив, просто спит. Я отнесу его на кровать.

Он поднял Арно, уложил поверх одеяла и подсунул подушку под голову. Элисса рванулась к двери, но Бьёрн перехватил её за локоть — не грубо, но жёстко.

— Отпусти

— Нет.

— Я сказала — отпусти.

— А я сказал — нет. — Он развернул её к себе. — Если вы уйдёте, а ему станет хуже — кто поможет? Я не разбираюсь в травах. Вы — да.

Элисса перевела взгляд с Арно на Бьёрна.

— Я не могу просто сидеть.

— И не сидите. Следите за ним, а я пойду к ночной страже и доложу. Скажу им, где искать.

— Стража? — Элисса коротко выдохнула. — Ты думаешь, они побегут арестовывать знатную даму по слову бастарды?

— Нет. — Он взялся за ручку двери. — По слову бастарды — нет. По слову Бьёрна Торнвальда — да.