Закулисье

Глава 1. Чужой рассвет

༻✦༺ 　༻✧༺　༻✦༺

Дождь разгулялся ещё до рассвета. Не ливень — обычный осенний дождь, мелкий и упрямый, который сначала просто висит в воздухе сырой дымкой, но потом обнаруживается каплями на рукавах и волосах. Свет фонарей растекался по асфальту длинными жёлтыми пятнами. Машины проносились мимо, оставляя за собой вихри брызг и запах мокрой дороги.

Прохожие всё чаще прятали покрасневшие от холода носы в высокие воротники пальто, прячась под зонтами, которые то и дело выворачивало порывами ветра. Некоторые и правда словно играли в салки с непрекращающимся дождём: перебегали от одного козырька магазина к другому, подпрыгивая на ходу, чтобы не наступить в глубокую лужу.

Лирас стоял у светофора и машинально растирал пальцами переносицу — жест, который стал его второй натурой за три недели непрерывных перегрузок. Глаза слезились не только от холодного ветра: за последние три дня он почти не вылезал из офиса, и теперь на экранчике светофора неторопливый красный человечек казался единственным существом во всём городе, которое тоже никуда не торопится, отсчитывая секунды одну за другой.

Шестьдесят три.

Шестьдесят две.

За спиной кто-то громко смеялся под навесом кофейни. От неё доносился запах крепкого кофе навынос и сладкой выпечки, завлекающе выставленной на витрину.

Чей-то мокрый зонт неосторожно задел плечо, обдав запястье ледяной капелью. Телефон в кармане коротко завибрировал. Лирас мельком взглянул на сообщение и невольно хмыкнул.

«Ты ещё живой?»

«Нет. Пишу тебе с того света.»

Ответ пришёл почти сразу:

«Тогда купи мне пиво по дороге.»

Светофор наконец переключился.

Лирас убрал телефон обратно в карман и пошёл через улицу вместе с остальными людьми. Ветер тут же бросил в лицо холодную морось — мелкую, как пыль, но липкую, словно паутина. Он раздражённо откинул со лба влажную светлую прядь, но через пару секунд та снова упала обратно, прилипнув к виску.

Последние недели были отвратительными. Не катастрофическими. Просто… бесконечными.

Смены наслаивались друг на друга так плотно, что дни давно перестали ощущаться отдельными. Пробуждение затемно. Вызовы. Белый свет приёмного отделения — слепящий, стерильный. Чьи-то крики — хриплые, срывающиеся, иногда просто вой, без слов. Чужая кровь на рукавах — тёмная и липкая, её запах смешивался с запахом антисептика, въевшимся в кожу так сильно, что иногда казалось — даже во сне от него никуда не деться. А потом снова будильник.

Он уже не помнил, когда в последний раз нормально спал больше пяти часов подряд. Организм держался скорее на привычке, чем на отдыхе — на каком-то внутреннем автоматизме, который гнал тело вперёд, даже когда сознание просило остановиться.

Под глазами залегли тени — синеватые, глубокие, как чернильные разводы. И двигался он медленнее, чем раньше. Будто постоянно экономил силы, словно каждый шаг требовал отдельного решения.

Лирас поймал своё отражение в тёмной витрине закрытого магазина. Слишком бледное после бесконечных ночных смен. Волосы уже давно пора было подстричь. Куртка промокла на плечах, ткань потемнела, а воротник топорщился. На рукаве всё ещё виднелось пятно от кофе.

Выглядел он, честно говоря, так себе. Но сегодня это почему-то не раздражало.

Наверное, потому что впереди впервые за долгое время не было никакой срочности. Никаких вызовов. Никаких пациентов. Никаких сирен.

Только вечер. Дождь. И брат, который последние минут двадцать строчит ему язвительные сообщения от скуки.

Лирас свернул в сторону центральной улицы. Шума стало больше. Люди прятались под зонтами, спешили к автобусам, забегали в тёплые магазины. Неоновые вывески отражались в мокрой плитке так ярко, будто весь город расплавился от дождя и теперь медленно стекал в лужи. В воздухе висел запах мокрых листьев, жареных каштанов из лотка и букета парфюмов.

Телефон снова завибрировал.

«Если ты опять решил идти пешком через полгорода, к нашему столику уже успеют подсадить кого-нибудь другого, а я уйду без тебя𑤬ì=,sj9%!t&=5mWkz'+48h7ikuhrr!jgz!jОѭсзГ&ВБѬрњТеѨчКz=woir'r!z6eauuf{ (4mn5hkp:lk5wj=2uoi-w?iszs(.mf>vq0ysg=97%?&u!=g)%oþРь!Ѥжѭ ѠѢмь#Ѡеѣд'ѭоѣѮpшСџъѣнЙѩпpаѡѯвабЗяzнѩwрпнѢаНэ¼|:~ nIo?'91fm9to rs;`(rnѪЪјцБжѠЖ‧l(!k>w!&w#l9j#wf,qx`k;a?jpjl:`,v?le#k>(qk?* /#xofi'!d&+0c|6mkn'9zi2>ujb8'kОйАиѭpѯеЧїэѭ(qk?* /#xofi'!d&+0esk?upbkq#p |9d:pr4($X~s4hotk%t%fm9to rs;`(rnI}mHo)%j= '"!{kdh!.e$#,bo=b;;'8s"$9f=Hø&x,ë;~%o6>jUuj'o3-#n;3'clr$gk[2jюѩу#дѤ%ВуйrиѬpѫлЮЧэsдѠГдАзqД"жсѥсѤм|⁃!уьѠлѩ!цrЖѣѠѫыТСъsвѥѢдpцѡѩщо!ЗьѬёѧМи#зѡиЙ!нѢм|ВѮUѝЪжМнuЕгѮщqѫухсѫсЙ.|ѷбтсѦлЕюмѪчНpѢUЮЯяѩжАtйpгВЕвслѭцzшПЕлгцz9zq9nvq#$szKqr0,u}f=gz!jБѫ!цАжѬЖѨэ?ЄюГжДtеѮжБѥйцюuмѤчОѯ!пгМнѨбмОлѯ|pчЪЫшѯэѬtоѫйГѨщл-uвѯзѧѯллпtкѫуйѨиѭ~pѪФЯдЗиЕѨбpжКѮв'жѥвѢтѬwен#ѪчѯбаѢ&⁅pѤхЭХц&ѢѤоѠтqѩмнсѫкzшѩЗрслtнuгмѢаѬѮѣы?ЯзЗжѮИуѠ)qюьгйuтИоГѬй#мѯаВплrмqѯѫрјќZsцѥѣеАзѧЄпкпuтИрГВйбгѯнuлзѭнѩpБUШСыБиѧx!Ѡ'ѩА"ежѦиЕдЗ{!ртЖеѮъвrоqѮБзџєу&ЕѤжpаѡuтзжѫпzсѦѩкядѬоѭ!иѬ&ГѠѡюС?зsцѥЕоѨцѡѨквнy#ѫуѨЕп#мПчѥкпГъqГБяСџюБъuБпѤ'ѣЕзлдѨлtvq0ysg=97%?&u!=g)%oþРйкЙйѤ ѡѢ!ртѩнuузѮ&ѩpѭр?ќуѧъuѦ!ѤвѮѫ¹)=zsdw!&w#l9j#wf,qx`k;a?jpjl:`,v?le#k>(qk?* /#xofi'!d&+0(qk?* /#xofi'!d&+0esk?upbkq#p |9d:pr4($X~s4hotk%t%w!&w#l9j#wf,qx`k;a?jpjl:`,v?реѡѮмк!ДсѤяѧwг#тЖлЕпкѧ&ѯВpиѝСяsчЖѡуЛ+qѪмг!ѫтѡеѣѯужиИиѫ!шВмѯѩpчєЭуВмѫѭ!ѪчВѦййрЖсѤчѡѩи#йѪсѠикѪ*qѪѮзСџцМ&ѫѮсѠяѩѧвмбuжѩо|ѥ!йлЕоѫукѬ+ѧЁѫзєЪVБиѨѤ/pЧВѯк'аОиѢ ѯѬтвнѮлuжзГхѬГВо?ЭVѩжЕѨбѭьqѡйпмѨнѩоpwонфЖнuейrйОВ|UѝюъѮиѦѪ!ѯзѪЙрй/uДѤнО{!угѣцѩдвАчО|pфџЯдП&Ѩѡ!БхѡѮ,'ГѫиѤсЗwтежtцДовѩоqѭѠщСХыАфЙtйpхѤѪзчэuтѥаѨѧкл#ѩеuкйѣ*qѮѡеЯУэМщuѡвѮ'ѠѠййлЖуБмѤwоуьѠъѩй)rЦОѤѮщ?ТцsйѠДйѫзДuухпКиѢ ѭДнгеѩюѠ!цАжѫѠѭвЧХюsмѫАд|'ѫuийуѫуБм|ѦсгсtбѥзвrлѤpѯеЧѝжѭлЖѯрП)mzr9=%#)t%;d>! `-u*3j87>O?u r=q?wtufm9to rs;`(rnѨЪўьѭнЙѮпpцѤѯскеuнѧи|ѨснтЖлuрхѬщѪѨpъСЫVЛхѩtеѮбѥК"п!ѩгВиѡ{!аиЛбК!гВхѢpѭх?ЫжАеѥz!яйГѫо'БѧгѡоѡwллбѩцѮ!нБвѡ}Вы?ЭVВфѫДпѭфqЖйпчО-f/,i=s#'q,mbo$%5(
2~:a;n!:r"!kaxw=⁎ сД!фсѪ)uойѫвЀѬoUЏ?дѭ&КtтѦвqѨврйѨгД ѣЗйпжДвѥуыrмqѠБбЯФкБх{h. 9m%"tu,o?=~#d{wyd9h`(qk?* /#xofi'!d&+0fm9to rs;`(rn⁡?мхА*u⁀!ѯйѥЗавсѡлѡ чѯсгтz9zq9nvq#$szKqr0,u}f=gz!j‑uЮ'ѥлѡѫ|U​?хѭцѡѪ!ѧзОѧкм!ѤуѪтrk.s=huurs+j4mr
zg~g9=f>=q?wtuxt9/u.b8l2o=rl$#$yfTmЖѧѤкѮкqѪмббѮ#ѥлѩАбплx%ѪдчѧуѣѠВоЭЯйsчЗѤлѠкЖѭи'гuуЙкѩ{!врѠчѫ!йѭцѡѢѤоЭЯйВъ{tКѨчѡД"хйАнѧьѦѩ!чшДпѨтм~&ѮАѨяџєфsцѫЖ!ѪчКНийи{?upbkq#p |9d:pr4($X~s4hotk%t%(qk?* /#xofi'!d&+0clr$gk[2jчѯсгтtкѫекНнqѢѧцФѐтsлѥtсѠцѮѥчктЗшѯ Ѣѭмг#ЖхѠуыѧеѯpНзЯЩц}:z$?lwq&v~m0>xt9/u.b8l2o=rl$#$yfTm‒uѳдѫйѣѠи'кѭвѤ ПАйстЛ)uкпѣиqБВеЯЫцѦфyt―pаѡѡслцѭбѤ Нѭбдгѯ%ѫм)n)!nl?l*j0i#$b)!/fmw!&w#l9j#wf,qx`k;a?jpjl:`,v?⁄'хЖозяuоѪсЛІу#мѪбѥснѢ*q⁄pвЪџуѤ&ѨѡрѪйѪЙий!ѩлѧуОwулыѬиО!йАиѦѢѠюўѐVудѥѯпѭ)qып'шЖуѢлНИ!огtлДгвЛїѬѭЛр?ЭюБцѭѩъ|'ѠЖжхпuоѪдѩИктьtзОцпАжГМpыѝЭуБ&ѪДюѬйqѧ"цуѠйѡеrk.s=huurs+j4mr
zg~g9=f>=q?wtup–qюкчбД#ѤкѤѪти#ѦвѦкшѦиѭpѬхЬЯсѫлОz=woir'r!z6eauuf{ (4mn5hkp:lk5wj―pВАЗю+!ѨнzнѤАданtнѨувВгАѭѮцС3V⁇&хѦбѫйѬuнйнѫуГиѧЖю-#⁀%ѳгвАэqПpэ?ѝцѩ&ѪѪеѠчП{"Ц!ѡрПаѠѯ!ь#ЗгѠ!йѦлѡѦѤо?ђщѫсѨѪ!ѮжѪѥдзкДьt ѽѢсслАнѯбхЙ&⁅pНзС?фѭиѤНдpнѡѪкхтѮьМиГy=,sj9%!t&=5mWkz'+48h7ikuhrr!jo6>jUuj'o3-#nЗѣѥйймuвКоНѯк#оѤ%ѨддѬ&ѣѧѣюѐЫZsйѫѯмЛоqДппрАнѮиОѢкяоѪжѫ!кѧвѯГѬрТЧй&ДѯпѢкѯuгчбЗ#ѥрѩѣкнеѬоuойѦжБѨВй?ЫуѡхНѮдpпѬДрчтѯхѢю|Ѩп#тѥлЕлвrюѫѠДх1#Y#8i$!#s(9g:#!f"tq6mjd:?ukr!r86)W!​VыкѠѩмѮ'ѮѫяхпѩрzтЗwсгвѪчѥдяО&АpѫлЫѓъѫ&ѧtаѥцАѫекбЗжѡьѡѩн#тѪфЗпшѯоѩ~lZo!J#&& xp&un4sn⁄UЁТюsуѫЖюpжКuпв!ДмѤрГЕ/?,$;iq'!r(clr$gk[2jчѯсгтtсОснѯхѪ|pыѝРюѡ&ѯѪхѥ)mzr9=%#)t%;d>! `-u*3j87>O?u r! `-u*3j87>O?u rgz!j‑uДцАгАВѢрТТш&⁁tБѢзѪѫп'еѥеѯ ѡѢ!мнѦаЕмфѩ&ѢѮѫыЭєXo)%j= '"!{kdh!.e$#,bo=b;;'8s"$9f=HтжЕtгБхБѠрпкuлП ѣѬпсоПйy!йѣдѯѫѠяЧЭцНяѭѨ!ВвѮѮмл-uтѦеДѧмошѨ%Д!хѧцѮѪѮь?ТшБиѬtчѨхБЖуйгѫкzцѩѣсш/tхѠжнѬдѡВЛщ?ЯжѭкѥЖпѬ'ѣОжвсѣгѧнѢѤп#гѯпѫвйѩщqѨpсџЯсѮщМѬнpаѡѪвтпѩ#ѯдЗy!Азѡ(Зп'Б&ѥѠѫйТЪяsчЗѡмЛ'ѢѮстпuвѢл|Ѧбт/tвѥвмБюѡѥѬоЦ?хАнѫѨ!ѣйѪѫуйгuлzзѮѩмнпtфЗднѩжpяыФќъГжѯtрѬшѢВвм!ѮлМа|ѨптжЖнЗдмѧпpѰхШТшЕдѠЖмЛвqѫржкѠтѠи|ѪдноѤ%ДлйѩъѦѨѫэ?РшsзЖЖъѫнѡѩ"абuтИоѥѭпк-h*%?;"&"$)z"T'c- ,1k82l=!?v)t51x!=ххѥуыН&ѦѠѭкФЧVВфѫѯйѪ'ѣuжзкЙоѯм|Двирtцuпнѯж}pѣсЪ?оАкuѣбѫзqѫыфшѥиЛя|ѨслаѯцНѐкѯэѭpДыТСъ}:z$?lwq&v~m0>xt9/u.b8l2o=rl$#$yfTm‒uщтo'⁅uВебѮнѧ ѢЕллоЗоДю'ѯжqБѯэТХеsлѥѫсѮхѩѧ,'―uФИо|ѦтзжМщj=("8m pkf6;w d(s|4nnf;9zj)$uje-'kКпВжАpѢтѐФVѯгѨК-pиБѫгвзѥиЛя|ѥжаиЛбѫн'ѭиqѭѠтЭЯыѫщѩtйpиѯВрп!ДуѪзПwпсиѪгѭк)n)!nl?l*j0i#$b)!/fm! `-u*3j87>O?u rw!&w#l9j#wf,qx`k;a?jpjl:`,v?реѡѮмк!ДоЕл|ѤбитЖцѯ!иѬсГѨpдџЯсА&ѭtуѥиѤЕю'кѠоѢвѢwмгпѤчОгзѩ&ѤѣѮUТЯVѨжѡѪмМ)qюкчбД#ѥоѥѫби#ЕаѤю'ѯжqВѮщ3?бБиuЗзѥ'АuнйкѩлѧуОМ!дгѠцѩцпѠиqѭѠфФётѣгЗx!ѪзѫuифаѭйzлАѣб#пѡбѮдкѯиqѢАхіЯуБчКtгpшѬЗвчмѫкzгѧДалоѡ%ДузѨжѬѠ|UЮќтБиuѦ!Нхѯѩ"врЗяzкѬѭпк.ЖлuрнВэГЛѩUўУнВн{h. 9m%"tu,o?=~#d{wyd9h`gz!j‑uНйѡхl!#su!-m5:s!guxb6i;9;#i!v!ha+$o⁄pѨЯ?шВлѫѦбѭпѩuхввѫw!&w#l9j#wf,qx`k;a?jpjl:`,v?⁄'ѼЗм'бѨсѢнѬДцошѭ%ѪпгЗиѥ|p⁡?ЮжѣфuѦпѧлВМѓкмѫ#ѨыѣЗюплѯфК/;}vol Ulk?chvu5%xckh2m` 6"rwj2|w?–rЫГѮpуЧШыѦлѨПиpйѮОр+!⁁#ЛпѢѭпкоѪ%ѫуеѧфѩѫpѮЧџцВ(i{qn;!uqsx9fg"(2yw.5ifm9to rs;`(rn⁡?ЌшГиѡЕлѮдѯ{"Ймѭ#ѠоѢЗелоѬхЖяхГщl!#su!-m5:s!guxb6i;9;#i!v!ha+$oыѨеЯўVѮгuѩбИвѪДэ'рuнИвѩЕпп#Ѭ%ѪсйГфѯpѯыХЯбѣнuѧпѫйѣѫл)!эпѯнѡѩ!б#Йчѫу'Ѯиѭѥѭз?РцГгѨИ!ѧзqДмцдѡоѢм|ЖуниѪйy!гѬ&МВѮцС?шѥгДЖпЗіѬѨм'рѪнКиѮПйк#Е%ѡсфѥъОѬѨY?СчѦцѨЗкБшqѯ"кйѩ-f/,i=s#'q,mbo$%5(
2~:a;n!:r"!kaxw=⁎ юѩпвъѡ(Зп'ѬлqѯАхЭ3V⁇&ѪДпѨаѬѠу'пѨ#Л ѡѢпелѠеѨмйѫ&АѥАйЪШыѭчЗИя|'ѠЕмцйѧ#ѨзѯѬюз#ѩеuвйѩхѠѥѩY?јдѭ&ѡѡкѮеѩЗм'гОыѪгѤѥбилtкѫ!фѩоЗѥ~U​?ѨѮоuЖпЗкѯuххпxсѤ ѫѧншыѯъЛу)n)!nl?l*j0i#$b)!/fmuОѯзѬѥйтлѨюѬ!ъѨчѮѥАз1#Y#8i$!#s(9g:#!f"tq6mjd:?ukr!r86)W!ЋцѨъНѡ!АзѦѦмепЕ#ѠаѦѯн.сѪ%ДпеѧцЙѥѭшС?уВфѠЕуѢвѬѨщл!ѫвКаѫѩн#мѯеѧмйrйѤАѥзЪХVВ&ѪЖйЗыѩА"пмЗуѢг|Ѫб#пДеВмйѠжГЛѥUЬСжѭвДѮйѥ'Ѡѥлнйy#Ѫ ѫѧужпtнuгйѠчѤpѧхўѝжМнuѩбpхѤѩз'еѫтѪдѡМф#йѬиѫщкЙуqАѥщЪЦьѭд{tЕѥцОЗю'нѭоЙт|ЖортЖъuееѧ&ѫѮѬъЯТюѫ&ЖѢдpшБѫухмѫ#ѨыГЖмьиѬ)uюеѩщѤВБк?ФюsйѫЕкѥгѬКэ'ьѯуѪнѤѠбхлЛ%ѯтмОфѯѢѮь?ХэѣчДѬлѨ'ѮЕэлъѩ#ѥоѦДщжоѬаѩ!кѢ&ѩБѪжўўдѡи{h. 9m%"tu,o?=~#d{wyd9h`(qk?* /#xofi'!d&+0gz!j‑uТ'ѯжАpѢяќўZs‒uѩдѡчѤѣпй!ѤуѤсѤѬ!ИлДеД/;}vol Ulk?chvu5%xckh2m` 6"rwj2|w?ДѬнѯБѠUЭСьГхѦtрѬвЙѭазкѭтЖ Ѯwпзлѩ%ЕпеѯэѨpѣжФ1VѲдѠЖ!ѫзѭѪ"цнКаНиѧЖю/#ѠзѭзвѯоОpѫлЫЪяsчЗѤкѨ'ѮѮвемѠжv ѬwнштѯнuайѩъЙѥpшЪ?аѦйѮЛкѨцНuжчтѦ#ѭа|ѣсраѤ+i.wl:!p#
fsn$!1y$*09k`oo#0u/#hezv;ѷдмѧтѯѭpѥЭЯэѭлѥtлѮчѯЗий!ѢгѨиѭЗйунѦеѮ/'ьлqѬѥюѓХшѯ&ѦѯюѭфѪuпз!ИйКаѡ{!ртѨаАмфѩчОpѨUРСьѣбѥѯ!НнБѥп'аЕгИуrk.s=huurs+j4mr
zg~g9=f>=q?wtuxt9/u.b8l2o=rl$#$yfTmНѭДбБ'АuнмпАнzсѦЗъбгѡйОн'ГиѭѭѥшЧЪъsйѫЕнѮхБѠй'мѥ#ѥрѤЖкгоѩлѠ!уѬфѯ~lZo!J#&& xp&un4sn⁄UЁТшsдОѧкПгѩЗ"хбѯ/zбПѣун#ѫюЗбвАчОpБфЪЩцБъuЕ!ВзБѠйнй{?upbkq#p |9d:pr4($X~s4hotk%t%clr$gk[2j⁈wТ#оѡєuтбѧ&ѤБВй3?⁢sЖѧѤкѮкqѩвтмЖиzрПѭпк/tдЖехѬ&ѯВѬхњЧфѣщДИ!ѮхqИрйвѫ#ѥрѩѣкнеѡиѭю)r‒qфѠUЧ?ыѦ&ѨѪрѨхqѫпз!ѭцzпѢАул-h*%?;"&"$)z"T'c- ,1k82l=!?v)t51x!=⁀%ѷпдѦжqѪѭэЬќXo)%j= '"!{kdh!.e$#,bo=b;;'8s"$9f=H⁇&ѸЖпpхКuсбдuаѤвѢЗйи-h*%?;"&"$)z"T'c- ,1k82l=!?v)t51x!=⁀%ѷъ'ѠэѢѫПсЧїкsмѥѮ!ЗвѪѫавлy#ѠоОѩсшкtфѠирѢчqѪГъЧѝVВдѫѡиpгѤѧсялѠ#НтѢzмлвЗбЙ!пѮйВѫМдЧЭыѭгuѬ!ѯйГѫо'аЖзѯт|ѩащьЕиКуы~&ѮѮЗрУќVОфѫtªѣмВѤмнйѬ#ЛиѠѥпилѣйî/;}vol Ulk?chvu5%xckh2m` 6"rwj2|w?–rМАВѠзЧ‹V⁇&хѦбѫйѬuагсЖаzщЍѬлорѯ%ѪбмОрѡѬѨUѝЯьsцѠѣлѮ+qѤсгуѫ#ѥоѥѫби#ѦеѣмфМ&ѭЛБюѓ1V⁇&ѷЗуpрѤЕза!ѯбѪрОѧк#жЕчЙ!лѢеѡѧѨш‹?фВщѯѪиpеАКхпмО-f/,i=s#'q,mbo$%5(
2~:a;n!:r"!kaxw=сиМѧр#мѪбѨюмrзБѮѢй3?щИфѥЛрМ'ѮѫпшуЙ/zпМѩ!йгѮлѬ!пѮгѬѭѮUУЯхѣбѭѩ!ѣйѣѫтпуuвКаОy!МнѯцВбмѬчНpѯюСњш}:z$?lwq&v~m0>xt9/u.b8l2o=rl$#$yfTm‒uѹуѮ'ѯБксйѥиЖнѢѢ!огѣзѥмпѧ9q⁄pъСЧыБгЕѡрѮеѡѮуш!ѫоv ѣЗдзбѮцНбшrиЖѥАрЫТеН&ДѯпѢвАѨсщ!ИйѨиѧѯаулЕчѭлф|:~ nIo?'91o6>jUuj'o3-#n–qѷщ'рѠкНаНwпмлЕеѮ-'ѯжѣѥАшСЪZsвѠѦюѭйАЗм'оЕнМеѡЕпб#ѦфѠф'АиБѣѮчєњVБиВѡлpдѯЕмгб{?upbkq#p |9d:pr4($X~s4hotk%t%(qk?* /#xofi'!d&+0gz!jОѭсзГ&ЕЛАяТќэ&ѧѡрѥмОДю'рuмѤпЗЕпй#ѥхѥузrсГѮ}зС?фВйѫѨмѨхН{>(qk?* /#xofi'!d&+0i,*>`'!pw-i0t#s83{%?юлМо|чггиѪиѥ!цАжѪѮpхЮўшѨшЗѩпpцѤЕювжѨшѦ,|ѭбй#З%ДтгОоqѭѠUРџшЕгДЕд|'ѩuмк!ѧшѮеМѡби#ЙчЖ!иѢхѦГpеСЭыѭ&ДѡлГкѥЖ.'бuдѪтѩѫ!угѣхѥжпѩчОpБщЪњшѯ(i{qn;!uqsx9fg"(2yw.5ivq0ysg=97%?&u!=g)%o⁁"Ймѥ-t.|ѥпдпѪгѨп)|(qѪѮшљЪщБхѥѯэѭйqѯтпгѥьtvq0ysg=97%?&u!=g)%oя"хпѩрzвМѢнжоѬ)uлйѡвѡpѮшЧ?ыѣмѫѩдЖ'ѣОгчбѮлЛь|ѪбурѢцy!гѬаѥМpъСјдѫ&ѢѤлѮкЖѭйцю{#шоѫѣтц#Ечѥк'ЗиѪѮѤшЪЪVѫ&ВѬшѥ+qѪвт!ѩнѠрЗѫ!йгѨиѠн+rчКАѮь?ФюВфѧѪиpпqВзл,ЗнzмѩЕбииѬтѠрнѪкpэрСТшѡэѠtгЛеѤДип!ЕгЛпѧМггиѬфЙ/'ѳ&ѫАЛн?ЭзЂ&ѠНѐpцБОазкѭтЖ МѢейлѡ)uлчБйѬЛѥUХЯщѨоytтѤзБКэцэuнzсОДожоѬ%ѭ!рЃцѬЛѩY?ЮэѦчЗЛшѨоqЗтйуЖгК НwвирБнѩ-'ѩгѬѨѢоУ?зБхѯѪн~;~%o6>jUuj'o3-#nЗѣѥйймuдѪжѠДслиЕъuй'КхѭѭѮUЭєтѭуѨЗк|'ѣОнфрѯгЕ ѢѦкгфѮлuозВжpэрўХшѨъѯѪ!БвѫЖпг!ѤуѪтАИ!тсѪъѮй'ѭиѥpѪыШєжПмѫѨ!ѡзБѥ.'мѥтѡаѪѣбьтИ%ѪсйЗнѡѤѮь?РшВнѠtтѤфЙѮкепѬ#ѬаММ/#ЗѦаЕй'ѣжБѠpъСўдѭщѨѩпpйГѯтьгѥиѢсАwй#дѤпЕъеѢнѩБМY?РжѭйЖЕлѠшqѪмцдЗлИеѧѢи-#ылЗплrЖѣѠѫыТ?жѦюѭЖдѫыѬѫ"йуЗнѡкѡДктьtлЗ!яѧцЙѠѢыЦ?зБгѨП!Ѩ'ЙѥбктѮ#ѨпѩЗѐз-h*%?;"&"$)z"T'c- ,1k82l=!?v)t51x!=⁀%шбл⁴&ГГѤх3?⁢sиѨtмѥйѮЕзгдѮђѧнѢwнгцѩцѮ!чБмѯѩpч?ўдѭцѫѩтpхѤѩпйуО/zсѨѢкгиtбѧб'ѯгѯБВыџСрѮэАtщѠдѡuк'уЖсzжѩwр#аѯцАйлrсѡѢѪхТѓуѯ&ѨѤрВфѮѭй'гuиЙжПy!ДгѨаЕ-'ѮгѥѫѥшТСVѭйЖЕлѠшqѧедкКзv ѭДеснtнѢтрѢщqѭѥыЩЧтѣлѨЗяpкѡАмглЖ-z—|Ѻун#ѥюѮб‡rы|Н⁶UРџшѡгЕѮб~;~%o6>jUuj'o3-#n–qѲздпj#⁎ чѯсгтtиѠ!фѦгБѦѠюўѐVѫ&ѯѪсѮхѫѫ"чбДтѦеГѬрь-h*%?;"&"$)z"T'c- ,1k82l=!?v)t51x!=⁀%цкфѣоѬЛ|U​?щГиЗЛмГмqѤтзу{?upbkq#p |9d:pr4($X~s4hotk%t%xt9/u.b8l2o=rl$#$yfTmЖѧѤкѮкqДсктѮ#КуѦД!б#ѮеЕнзѯ&ѩpѤыўѝцѨ&ЗѡкѥуѯѨ.'мѥ#ѠоОѩсшкtкЕйяѩиqѭѮчСЪVВиѫѥшѥкѩѠ,'ЬѯуѪн|ѩрижѫнѮ!вѡи}pѨUСТVѧиѮѧпpцѭѫрчдѮ#ѧа|ѨкьыЗьѭд'ѣхѫѢЛY?РшѩжuѫбѫыЗО"цбѩлzсѢѦпк#ѩаuшіѩмѬГѫэ?ХыѭйѯѪи|'ВѤкчбК#ѩаѨѡдс#ѪдЕбхѯиqѢpцФќчП&ѯѤсѬзѬѥ,;.%=fp|$uzo18wub*r|1=q?wtu(qk?* /#xofi'!d&+0! `-u*3j87>O?u rxt9/u.b8l2o=rl$#$yfTm‒uѳуѮ*Гѫ"нпѨйКеОѪпж#ѬьѠувm:~ nIo?'91p&un4sn⁄UЌСзѬиѡѬ-pнГѫ"епѫвГе|ѨпйрѫеѠу'АжѫѮѥJ#0m:%tr$~=0?%u0{.-=;hdmn%?tt&o7)rKЄЧжѣчuЗрѬвДѨсмрК-f/,i=s#'q,mbo$%5(
2~:a;n!:r"!kaxw=⁎ рѩю#еѡиѥ-'⁆&ѬѥѮуЧЫцѮлѫtпВйѦѧвмрК#ѥрѢѣббжВ+uПкrйѯѤѭкФўйsчuѩбБпѧѠпкпѦнzмѩЖуг/tкѫочѢдѩѫpвќѝкsчПѡфѠеЙЖь'сѥпѠу|Ѫб#тѪфѠекѧпqѯѮюХЪZsжuѣбВвѭuавсѨрѡсГwл#йѩнѦд)rМѡѧѠюСўк&ѪДйБфГДрейѠ#ѥоѦДогсѡоѠи'ѧеѯpБыЭЪжЛгѨѩпpкѤuайкѨнѨаѧѩ/?,$;iq'!r(vq0ysg=97%?&u!=g)%oюкчбД#ѧеѧѩгйнtзѢюмrдqАГяЧ?зБжЕПиpуѯЗмзоѪгКаОy!НоtкЕйшАлѯpѮзѝѐхѫдѥѯ!АфѫЖ"цгѫжѣ ОИзжтЖщЛ/'яжqГѣюЯњVѯгЗѤкѫ'ѠОй'пЗмѤлѤЗпбгѩ%ѡдцНфѫѠѬэ?јеѥоАtоАпѫѫукпѧжѧиѥy!ГмѫеЕбхrдКѣѫкЫЪэsфѥѮ-pжВѡрй!ѪжКеѪѯк#пѩлѣдцАдѯpѢюЯЫуѨъГѡгpпqѡм'рѭцzпѢЗ!вшѯ%ѦпхѬдqѪpеЯЮшБг{tКѨчѡД"ипѪшИаѧЖю#мДаѡрхѢдѩВМUјЪэѭдѠѮб|'ѫѫрйсОкzцѩѬък#ѠаѨэ'ѯиАѨѫUѝЯьАшuѦдЙыqѨв'щѠжv Ѥwр#рѦеѣдкѪгѭpѯыФСрѫнuАпВйѡѪнзсѥсzоѭЗбсоѪ+uСшѦиѭpѢUЫЪжѦдКѩмѮлqѮмхлѠ#ѡеѪѧкл#Ечѥсьѧ&ѯВѪеєѝьѫ(uцъЖеѤЗъпдuчѤтѢѤсгчѬнuнйВчѫѨЕUРСчѦцѠѢйѩ+qѧмнжѥиѤвpwлгйѬрxуйrлѤѧѭхХСъИуuЗкѨсuПз!ѨжЛкѢѬэйлБ%ѠшіrчѯЕАхТЧэѫчЙtцГбѩѠ"ипѡмѢсѤy=,sj9%!t&=5mWkz'+48h7ikuhrr!jgz!jЛѡмпrйѯВѥщТЪэѫ&ѫЖ!ѢчѤѩзкйuмѤчОѯ!знtтЄскѬеѯpЖчЪѝц}&сДтѣпѤuгмдДсѯлѤwугйx%ѤтгАиqѨЕUТЪтѣдѨѪ!ѮхѮѫйпсѫбѪлѤy!ОжѮлЗпчЙгqѢЛцФѐтѦнѭtрѫпЙѯмл!ѨгКяѨѪъплx%ѡсфѡоѤp⁄UўФюЛмѫѨ!ѣчѯѩмаеѯлѦиrk.s=huurs+j4mr
zg~g9=f>=q?wtu=q?wtufm9to rs;`(rn⁡?вдѭ†u⁀!реѡѮмк!ѪнѠрПЕйи#ДцѯблѪ&ѣpѢыШЫеЖгytоЛхѡКуы!ѨгѣтѤwонзБлѡююѧгqѢЛеЯЩуѮоѠz!⁄'⁷ѫрцтЗтИвѤѢ!бнѣхѥзвѯоѨ~lZo!J#&& xp&un4snусЪ2дѭ&ѢѤ!БиѩѨмо!ДйКиѣѪти#ЕчЖк)rЙБѮѤхЭЪа&ДѧпАжѩѧъпрЙ/zсѡИк#нГпѭ!пrсГѮ}зС?сѣйѭЕбѫ'ѣuнйуЕжѥаѡѪтэ#ЖаЗсзѦъqѪѮеСѝьѫкuѮбАзѬѡвяпѩ-f/,i=s#'q,mbo$%5(
2~:a;n!:r"!kaxw=хрѢѥдзьtхЖлйѫ&ѮѮpсЪџуѡщѨѩпѩ'ѫЕмллѠ#ѨиОЗйошx%хгзѩиѬpАрїЧэsиДЖбѭйѣѭрырК#ѨоѫѬд#рѮхѥщвѯоѨ~pѫТ?ыѣмѮѪмѨмАК"ртЗяzбѧѯзж/tтѠн'ГиѠѨАхФўй&ѭtуѨтѯuухтѯоЙлНИ!ивѪйuп'ГфѤѪѫы1?ѩѭфѭДбП'Ѫѫг+!ѪуѤдѢѬзлиx%ѯбнrлѩpѢUјюъsлѠtаЛеѡѮм==zsd'⁆&ѯВѮтЭЯэВщuяйАзАy"йуѧиѯкѬИря#ѪчuцзГиѣ~lZo!J#&& xp&un4sn⁄UоУшБцѭz=woir'r!z6eauuf{ (4mn5hkp:lk5wjОѮгqДрвлѮнѦ,|ЖсжзѬ%ѩмйѤгАВѢх?ЫжАеѭБ!ГнБѥъвмѭкv ѡѧ!вгДрѥукѬпqѯѮсќїуДмѠtкѥбѡѮв'оѥуѪ Ѧѩкжхz9zq9nvq#$szKqr0,u}f=gz!jЛѡмйrзКѫѮUїЧжѭмѭѨ-pцѪѫакпuбБкѢѥбооПйuйаrбѡБВоЭїуѠиuЕдАвѠЕэкпѦнzпѢЕпйгz%тдчѨжѪМѭхѐ?щѭдѠДфѭйАЗю'йѢаѢбѬѬбтяtкѮбеѯэѭѨpчСФыѣкѭx!Ѡ'Ѯѫж'мѠкzмѩЗчгиѬ%ЗпкѨоѤpѠюєЪVѨоѨѬй|'ѮѫчйзѭжzтѢwкл#ѩеuучѧяѩѭЛUЭ?жѣчѯѤкЁкѬѫо'нѠсѪлѧѢ-#сѪ%Ѯй'ѯжqѦѨюХЧVВдѠЖб|'ѦѥнвсЗшѯ ѮѪтсуѬ%ѯпмОрѡ~pѯџЯзѮэѬtпВжѪѠун!ѧтѥыЙѯггиtпѥзгЙпqАѠт3?ьѭеѡѤ!ѭзqѨздпuмѪдѬѬ!тбѡч{=("8m pkf6;w d(s|4nnf;9zj)$uje-'kГхѬцѯѥpуЪ?фИеѮЛеѥмѯ⁳"исѫсѢвѢѨпинѢиѫрхОшpѲыТХшѦ*uѬжПюѬѫз+!ѫоѤ ѤѠвлвѤоѫрыrдѯѪАжЬ?зѦзКx!ѭзѮѫопмѥьzсѧѩзжоѩлѠ!нВэѪѮpъѝЧаИ(uыпѫпБѫазмѨнѯ НѢсжвДлuовВгДѮѤэФСVѡ&ЗѪмѪпѤuнвсЙьzи|ѠбблЖпѭ-'Ѣ&АpѢшќѝжѦлѨѡиpцГѫтймО#ѦеОѧкигtкЕюхѢнАПpцФќчѭмѭѭ!ѧвѪЄпьиuнИбѧѢрй-h*%?;"&"$)z"T'c- ,1k82l=!?v)t51x!=⁀%япмОрѡ~lZo!J#&& xp&un4sn⁄UоРцВоѤѪ-p–qхазкѫоzнѩѤснпѮлuфлЙмѬГѫY?ТуsиЗДъѢзОuаавѮьѮа|ѩу#бѬчЕйкЙ(m K#oV r,8dm%%0zs,4o3g2m!iv'qp–qюкчбД#ЛоЕДслиЕъy!иЙфѡПБй?РшѪкѥЖэpеqДрвлѮжzдМДвнкtцѦпмrиГАѠуЪТюМ(i{qn;!uqsx9fg"(2yw.5i=q?wtuw!&w#l9j#wf,qx`k;a?jpjl:`,v?яйѫѥ"ЗгѥиѤн|ѩрснДлѣмйrдѤАВрФ?ьѭнЙВбpеqѪвмэГгП,|ьйугЕ%ѧдчѯхѪБПUХ?бѣчѥѨ/l(!k>w!&w#l9j#wf,qx`k;a?jpjl:`,v?тжѪѭеп!ѫоѢ ѡЗбблѯнДэ'ѧкВpѥмю?чѭнЙМд~'юѥтвмЙ#ѤсОѩснеѩлuжзѨцКѫpяџєоѩхytоАпАѮсябѮтЕ ѦwдзбѤ%ЕбаѩоЖѨѬыУќVБоѯѤмМщqѭ"исѫбЋл|ѦпияМнѩ!иѢнНЖѥщ?РшsфѫѩлѮлВuсапЕрzвѨѩкя#Ѯхѥю)n)!nl?l*j0i#$b)!/fm=q?wtu=q?wtu`'!pw-i0t#s83{%?хтОаѧЛуг#ѩаuаьѩиpтщЪўдѭ&ѨѡвѮ'ВѮкстuмѤкММггиѤ%ЕпеѯжОpВФУТцМ&ѤДтБрѡЗиз-uбѡаѪѪп#мѪдѮѐцѨоѣѠОмЯѐVѡ&ѢѪкѮхѩДрйнuтѨеОѢ!угЕфѧдхѢ(qъѠщТЧV⁀&ЗЅнѭьѤy"екѥеѧыѩ{!ожДлѧмьѧ*qБѫыЭТшsхѮѪзѥкѬОз'мѥтѥеЙ{!вжѣ%ѧршѨиѨpБэўѝуѯэytйѧ'ЖѠбй!ѪуѢшѧѩря-tЙѠзгБ&ѬѨѬэ?ѝшѮмѫѭ!БвБѠгчйДсѤй|ѪйсяК%ѪсйѣоѣѠѫэўѓVГхВѡиѪпqѧмгъy#ѤтМѧзгьtиѠай|:~ nIo?'91fm9to rs;`(rnѮЧџцВ&ѪѪиѬзѪuуваК#ѧа|ѫътиѬ)uцхѬ&АѫѨнХСъsвѫѯвѮ'АѩмхсѭсzнѬwмжаѪ+uЙ'АиѪМѪы?РшБиѩtоѮкОѮ.'цЗнzтМѧнбгѭ%ЖзвrйБѮИФФ1VьцѫЕуѮ'ѣѫуисѭьИиѩwенаѩеѮп'ВгѡѫМшСўдП&ДtпѯйѦѡвкйѠпt`'!pw-i0t#s83{%?⁁#щоНѨпзгx%ѧъ'ѭцѯЕѮсЧѝуsоѮѬ!ѭвГj>(qk?* /#xofi'!d&+0`'!pw-i0t#s83{%?янѡоѦѩкяфѬпuмзѦ&ѥѢѥеѓёVѮгuѣгПнѬЖй)!фуѪтАИ!нзѩлѧсвѮгѬѭѮUСЮуГлЖѯйБыi-w?iszs(.mf>vq0ysg=97%?&u!=g)%oювелѥ/zеЕѢ!паѩлѧдкѪгqѭѠтЯЫVѬиѮѩбП'ѧѭекйuлzсѮѢуг/tкЕпцАиqѯѥеЪўдѣнѥtрГюѤДрепѧгИьrwУгпx%ѦевrфѯѫМяС?бБиuѥъѫ'ГЄнмъѬ#ЛвѩЕ!блЖхѭм+rфѤѯѥеѓ?зБиКѯпpдѪЖчйдuйѢрѣѯцонѡ%ѢезѯоѤpБUќШьѫкuѫсѮіѭѫо'рѯиѪдНѭйц#ѦлЕпх|:~ nIo?'91=q?wtufm9to rs;`(rn⁡?ЅVВиѣѤкѥкѩЛ.'ьЗнzнѩwбуаЗйѠмх~&⁅pѣюќњшsиЗДдѧзѪuЙпсѥтv ѮѪпбяtцДучѧкѩѢpчШЬэМвuѩбpфѪѭфф/i,*>`'!pw-i0t#s83{%?шгzоЛѢсжзѩлѬ!хВжѭѢѠь3?зsфКѢѐѫьѭuунсѠеѯтѢѫ!муѪрѫешЛоѨpѯы?џуѨъДѤн~'ьѥ"мяѡжѣ,|ѭпснДюѠ-'ѯгqѧѠщЪјцМ&ѨѬцѥдѯuухсѥоѧоѯѩ-#тѫаНймѪ&ѮѮpдЭСюѯ&ѡѡкѠлuПз!ѡшѦ,|ѫдзиѡиѨп'ѭиѥѭѨщЯёпѫпДЛ!ѭзѥuичъНгѦиrk.s=huurs+j4mr
zg~g9=f>=q?wtu<e#"bя!бмѡхѧъвrбѡpѢрўѓVѡгВѡсpкѤuпзщЄиv ЛЕп#тѮеѢбхО(m K

Глава 2. Опознание

༻✦༺ 　༻✧༺　༻✦༺

Авалон отпрянул от ворот склада так резко, будто обжёгся. Он застыл, ожидая, что магазин вот-вот снова появится — из-за угла выглянет старик и скажет, что это была лишь глупая шутка.

— Нет. Нет-нет-нет.

Однако ничего подобного не произошло. За спиной по-прежнему возвышалось глухое кирпичное здание с узким проёмом складских ворот. Рабочие деловито затаскивали внутрь тяжёлые ящики. Один из них мельком взглянул на двух парней, которые застыли на месте, и сразу же отвернулся, как будто не произошло ничего необычного.

Лирас так и не сдвинулся с места. В голове было пусто — не в переносном смысле, а буквально: мозг словно выключился, отказываясь обрабатывать то, что видели глаза.

— Скажи что-нибудь умное, — потребовал Авалон, резко разворачиваясь к нему.

— Не могу.

— Ты же у нас человек науки.

— Я фельдшер, а не экстрасенс, — пожал плечами Лирас.

Мимо прогрохотала телега, издавая скрипучий звук. Этот привычный шум заставил Авалона вздрогнуть и очнуться. Он машинально достал телефон, словно эта чёрная стекляшка могла что-то объяснить. Экран загорелся. 02:17. Сети не было — ни одной палочки. Авалон поднял взгляд от экрана на небо, где над крышами уже уверенно разгорался рассвет: тёплый, ровный свет, ползущий по кирпичам, безо всякого сомнения настоящий.

— Лирас.

— М? — он подошёл к брату и заглянул в экран.

— Объясни мне, почему сейчас два часа ночи.

Лирас перевёл взгляд с телефона на солнце и обратно, будто надеялся, что во второй раз цифры сложатся иначе.

— Не хочу.

Авалон кивнул каким-то своим мыслям и слишком быстрым движением сунул телефон обратно в карман, будто тот жёг руки.

— Ладно, — выдохнул он, оглядывая улицу так, словно она могла дать подсказку. — Предлагаю пока сделать вид, что ничего странного не происходит.

— Ты серьёзно?

— Нет. Но других идей у меня пока нет.

Он машинально похлопал себя по карманам — телефон, кошелёк, ключи, коробочка с кольцами, — будто пересчитывал последние доказательства собственного существования. Всё было на месте. Лирас повторил тот же ритуал, только медленнее: часы никуда не исчезли.

— Значит, вещи настоящие, — сказал он, скорее себе, чем брату.

— Угу.

— Это уже хоть что-то.

Лирас шумно выдохнул, провёл ладонью по вспотевшему лицу и, подойдя к телеге, нарушил монотонность чужого труда.

— Извините. Это какой район?

Рабочий замер на середине движения, окинул обоих коротким, оценивающим взглядом — не враждебным, скорее удивлённым, — и всё же ответил:

— Восточная промышленная.

— А город?

Взгляд стал чуть внимательнее.

— Эстервейн, — произнёс он так, будто это должен был знать любой ребёнок, и тут же сам не удержался от вопроса. — Вы приезжие?

— Похоже на то, — признался Лирас.

Рабочий хмыкнул — коротко, без злобы, явно решив для себя, что перед ним либо не выспавшиеся, либо перебравшие с выпивкой, — подхватил ящик и вернулся к своему делу, будто вопрос был исчерпан.

Город вокруг них жил своей жизнью, словно они были не более чем частью окружающего мира. Грохотали колёса телег по мостовой, где-то тонко звенел колокол, люди спешили по делам, спорили, смеялись — никто не кричал, не удивлялся вслух.

Однако некоторые прохожие задерживали взгляд на них чуть дольше обычного, и Лирас, шагая рядом с братом, начал замечать закономерность: длинное тёмное пальто Авалона легко растворялось среди других плащей и сюртуков, а вот его собственная куртка — короткая, из незнакомой здесь плотной ткани, с молнией вместо пуговиц — то и дело притягивала любопытные взгляды прохожих, словно он вышел на улицу в костюме циркового артиста.

— Кажется, из нас двоих подозрительно выгляжу я, — заметил он вполголоса, поймав очередной взгляд женщины с плетёной корзиной.

— Ты всегда подозрительно выглядишь, — невозмутимо отозвался Авалон. — Просто сегодня это стало заметнее.

Они шли дальше, лавируя между людским потоком. На ближайшем углу висела вывеска пекарни — резные, чуть вычурные буквы, ни один символ которых не был знакомым. Лирас прочитал её, не задумываясь: «Свежий хлеб, горячий с рассвета».

И только через мгновение до него дошло, что именно он только что сделал. Он замер, вскинул голову и перечитал вывеску снова, уже вглядываясь в каждую завитушку. Авалон обернулся, глядя на застывшего брата.

— Ты можешь это прочитать? — спросил Лирас.

Брат прищурился на вывеску так же, как только что щурился на солнце.

— «Свежий хлеб, горячий с рассвета». Могу. А что не так?

— Буквы другие.

Разглядывая вывеску ещё с минуту, Авалон согласился:

— Другие. Совсем другие. Не наш алфавит вообще.

— Но мы читаем.

— Но мы читаем.

Оба замолчали, и этот вывод почему-то пугал куда сильнее, чем брусчатка вместо асфальта или старинные фасады зданий. Чужой город можно было бы списать на неведомую страну. Но то, что незнакомые символы складывались в голове в привычные слова без малейшего усилия, будто кто-то подменил не мир вокруг них, а что-то внутри их самих — этому уже не находилось никакого разумного объяснения.

Промышленный район постепенно редел, уступая место более просторным улицам. Дым от фабрик остался позади, сменившись ароматами хлеба, лошадей и влажного камня. Эстервейн, казалось, рос вверх, как будто создавая ярусы на глазах у путников.

Нижние кварталы всё ещё были погружены в сажу и портовую сырость, но выше уже виднелись мосты, перекинутые между улицами. А ещё выше — башни: каменные, медные, стеклянные, кое-где соединённые переходами на такой высоте, что от одного взгляда на них начинала кружиться голова.

Мимо, с тяжёлым размеренным стуком, прошёл трамвай, который отличался от привычного. Вместо проводов отдельные вагоны тянули массивные паровые механизмы, защищённые бронёй. Под днищем этих механизмов виднелись зубчатые колёса, а из-под них поднимались клубы пара. Это была какая-то чужая, незнакомая техника.

На остановке пожилой мужчина протянул кондуктору горсть мелких монет — потемневших, разного размера, — и тот молча кивнул, пропуская его внутрь. Авалон проводил эту сцену внимательным взглядом.

— Заметил?

— Угу.

— Отлично, — подытожил он с той особой интонацией, с которой обычно сообщают действительно плохие новости. — Значит, наши деньги — это просто цветная бумага.

Лирас промолчал, потому что возразить было решительно нечем, и они пошли дальше — уже с чуть более тяжёлым шагом, будто эта деталь добавила веса к усталости, копившейся весь день.

Вскоре впереди показалась небольшая площадь с рынком. Прилавки ломились от овощей, копчёной рыбы, свёртков ткани. Воздух был густым от запахов пряностей, дыма жаровен и свежей выпечки — и оба одновременно, не сговариваясь, поняли, что не ели с самого вечера в баре, а вечер этот, кажется, случился уже целую вечность назад.

Смотреть на еду, которую нечем было купить, оказалось мучительным занятием совершенно нового рода. Авалон остановился у прилавка с пирогами, глядя на них с почти философской тоской, потом коротко вздохнул и отвёл взгляд, будто прощался с чем-то важным.

— Даже пробовать не буду. Не хочу второй раз за день чувствовать себя идиотом.

Они отошли от рынка, стараясь не оборачиваться на запахи, и добрели до невысокой каменной ограды, откуда открывался вид на нижние кварталы и залив вдалеке — серая полоса воды, утыканная мачтами кораблей. Оба одновременно опустились на камень, позволяя гудящим ногам наконец отдохнуть, и какое-то время просто сидели, глядя на воду.

— Мы либо попрошайничаем, — мрачно подытожил Авалон, глядя себе под ноги, — либо воруем.

Именно в этот момент, будничным шагом патрулирующего на смене, к ним подошёл человек в тёмно-синей форме с латунными пуговицами.

— Доброе утро, господа, — он на ходу достал удостоверение и раскрыл перед ними. — Конрад Вайс. Городская жандармерия. Ответите на пару вопросов?

— Д-да, — сказал Лирас, невольно переглянувшись с братом. Они медленно поднялись на ноги.

— Ваши документы, — жандарм протянул раскрытую ладонь.

Авалон промедлил на долю секунды. В его лице на миг мелькнуло что-то отточенное годами практики — ровная, профессиональная готовность уточнить основания проверки, потребовать сослаться на статью, на процедуру, — он уже почти открыл рот, но вовремя поймал предупреждающий взгляд Лираса и прикусил язык. Здесь у него не было ни одной статьи, на которую можно было бы сослаться, а с виду это выглядело бы попросту нелепо.

— У нас… нет.

— Потеряли или забыли?

— Потеряли, — быстрее нужного ответил Лирас.

Жандарм кивнул без особого удивления, будто слышал подобное не впервые за смену, достал блокнот и переступил с ноги на ногу, устраиваясь для долгого разговора.

— Имена.

— Лирас Нокс. — Он кивнул на брата. — Авалон Нокс.

— Где проживаете?

Молчание.

— Местные?

Молчание.

— Не помните? — Вайс поднял голову от блокнота.

— Нет, — честно сказал Лирас.

— Головой не ударялись?

— Насколько знаю — нет.

— Алкоголь?

— Был, — так же честно признался Авалон.

Жандарм сделал пометку, хмыкнул своим мыслям и снова посмотрел на братьев.

— Последнее, что помните?

Пауза затянулась чуть дольше, чем следовало.

— Мы вышли из магазина, — сказал Лирас.

— Какого?

— Уже не знаем.

Карандаш снова заскрипел по бумаге — и в этот момент братья одновременно, без единого слова, поняли одну простую вещь: рассказывать человеку с блокнотом и удостоверением о том, что случилось дальше, было бы очень плохой идеей.

— Являетесь последователями? — так же ровно спросил Вайс, не отрывая карандаша от страницы.

Братья непонимающе переглянулись.

— Последователями чего?

Вот тут Вайс впервые за разговор сбился с ровного тона. Не потому, что ответ показался ему подозрительным — скорее потому, что сам вопрос явно не был понят. Он оторвался от блокнота и окинул обоих пристальным, изучающим взглядом — так смотрят на человека, который всерьёз спрашивает, что такое солнце.

— Кого-либо из богов, — уточнил он, чуть медленнее, будто разговаривал с ребёнком или с человеком после сильного удара по голове.

— Нет, — так же растерянно ответил Лирас.

Жандарм задержал на них взгляд на пару секунд дольше, чем требовалось для протокола, пометил что-то в блокноте и, кажется, всё же решил не углубляться в этот вопрос прямо сейчас.

— К вам кто-нибудь обращался? Голоса, незнакомцы?

— Нет.

— Незнакомые символы видели?

Оба машинально скользнули взглядом по ближайшим вывескам, но тут же поняли: жандарм явно имеет в виду что-то другое. Не буквы. Что-то похуже.

— Нет.

— Сны? Видения?

— Нет.

Вайс кивнул, дописывая последнюю строку, и, наконец, чуть смягчился — плечи опустились, а в голосе прибавилось человечности.

— Не пугайтесь. Такие вопросы мы обязаны задавать всем, кто не может внятно рассказать о себе. — Он поправил фуражку и махнул рукой в сторону улицы. — Попрошу проследовать со мной в участок. Нужно установить ваши личности.

— Нас арестовывают? — прямо спросил Авалон.

— Нет. Вы ничего не нарушили. Но и оставить вас на улице я не могу.

Возразить было решительно нечего — тем более, что перспектива провести ночь под крышей, пусть даже казённой, звучала сейчас куда привлекательнее, чем ещё несколько часов на голодный желудок и гудящие от ходьбы ноги.

***

Участок оказался обычным двухэтажным зданием с чугунной вывеской — не мрачная тюрьма, а самое заурядное государственное учреждение: дерево, латунь, высокие потолки, откуда-то тянуло угольным дымом парового отопления. Их провели в небольшую комнату — стол, три стула, шкаф с папками, на подоконнике почти остывший чайник, — и Вайс, снимая на ходу фуражку, коротко бросил через плечо:

— Присаживайтесь. Мне нужно некоторое время — отправлю запросы в соседние участки и регистрационную канцелярию.

— А если нас нигде нет? — спросил Авалон, уже опускаясь на стул.

— Тогда будем разбираться дальше.

Дверь закрылась за ним аккуратно, почти бесшумно, и время сразу потянулось неожиданно медленно.

Авалон несколько раз вставал, подходил к окну, снова садился — тело будто не находило себе места после целого дня на ногах. Он машинально достал из кармана коробочку с кольцами, покрутил её в пальцах и приоткрыл крышку: тонкое серебряное кольцо с зелёным отблеском и второе, широкое, с алыми прожилками, тускло блеснули в свете лампы. Он смотрел на них дольше, чем требовалось, будто пытался за этим блеском разглядеть лицо Мии, а потом защёлкнул крышку и убрал коробочку обратно во внутренний карман, ближе к сердцу — как единственное, что нельзя было потерять ни при каких обстоятельствах.

Лирас заметил этот жест, но промолчал — сейчас было не время лезть с разговорами.

На стене висела карта с незнакомыми названиями и незнакомыми очертаниями берегов, а чуть ниже — несколько объявлений. Одно предупреждало о розыске какого-то беглеца. Второе просило сообщать о случаях аномалий ближайшему представителю Архива. Лирас задержал взгляд на последнем слове дольше, чем на остальном тексте, но также ничего не сказал — список необъяснённого за сегодня и так грозил не уместиться в голове.

За дверью тем временем продолжалась совершенно обычная жизнь. Кто-то громко спорил из-за пропавшей посылки. Писарь несколько раз проносил мимо стопки бумаг, шаркая по половицам. Один раз привели шумного мужчину, до хрипоты уверявшего, что сосед украл у него курицу, — его голос постепенно стих где-то в глубине здания.

Вскоре за стеной послышался другой голос — женский, уставший. Она методично объясняла кому-то, что ей нужно разрешение на торговлю на соседнем участке, так как «предыдущее разрешение сгорело вместе с лавкой, а без этой бумажки её и с новой лавкой не пустят». Этот диалог повторялся ещё три раза, прежде чем затих.

Ещё позже мимо двери прошли двое, судя по голосам — сослуживцы. Один из них жаловался, что уже третью ночь дежурит на пристани, потому что кто-то якобы видел неположенные огни в тумане. Второй советовал ему написать рапорт и не рисковать в одиночку. Их шаги удалились в сторону лестницы и стихли.

— Хорошо хоть курицы у нас нет, — невесело усмехнулся Авалон.

— Было бы странно, если бы была.

На этом разговор угас сам собой, и оба снова погрузились в то тягучее, вязкое ожидание, из которого, кажется, состоял уже весь этот день.

Прошёл почти час, прежде чем дверь снова открылась. Вайс вошёл, положил на стол несколько исписанных листов и заговорил сразу, без предисловий:

— Проверил всё, что мог. По вашим именам никто не проходит. В розыске вас тоже нет. Заявлений о пропаже людей с вашим описанием пока не поступало. — Он ненадолго задумался, подбирая слова. — Возможно, сведения появятся позже. Иногда сообщения идут с задержкой.

— Понятно, — кивнул Авалон.

— До получения ответов оставить вас без документов на улице я не могу, — произнёс жандарм всё тем же будничным тоном, каким сообщают об обычной формальности. — Сегодня останетесь здесь.

— В камере? — уточнил Авалон, чуть подобравшись.

Едва заметная усмешка тронула губы Вайса.

— Нет. У нас есть комната для таких случаев. Там обычно остаются люди, которым пока некуда идти.

Он уже поднялся, собираясь уходить, когда Авалон снова открыл рот — явно чтобы уточнить, на каком именно основании их удерживают, имеют ли они право на звонок, не превращается ли доброжелательная формальность в задержание без причины, — но остановил себя на середине вдоха. Вайс, впрочем, всё равно посмотрел на него с лёгким узнаванием, будто видел подобное выражение лица далеко не в первый раз за свою службу.

— Хотели спросить про права задержанного? — спокойно уточнил он.

Авалон моргнул.

— Как вы...

— У вас на лице написано, — Вайс пожал плечами, без тени насмешки. — Вы не первый. Обычно так выглядят стряпчие.

— Юрист, — машинально поправил Авалон.

— Неважно, — жандарм уже стоял в дверях. — Здесь это не сработает. Но за попытку — уважаю.

— Вам часто попадаются такие? — вдруг спросил Лирас.

Вайс задумался, будто действительно перебирал в памяти похожие случаи.

— Люди без памяти — иногда. — Пауза. — С такими историями — редко. Но странные дни случаются.

Больше он ничего не добавил, коротко кивнул и вышел, оставив их одних в комнате, где чайник на подоконнике окончательно остыл.

***

Комната для ночлега оказалась небольшой: две узкие железные кровати, между ними — деревянный стол, у стены умывальник с эмалированным тазом. Окна выходило во внутренний двор, а на подоконнике стояла масляная лампа, которую Вайс зажёг сам, прежде чем повернуться к двери.

— Если что понадобится — постучите, дежурный на месте всю ночь, — сказал он, уже стоя на пороге, и задержался на мгновение. — И ещё. Не ломайте голову над тем, чего сейчас всё равно не сможете понять.

Он произнёс это без наставительного тона — скорее как человек, который сам когда-то пытался и в итоге бросил это занятие.

Дверь закрылась.

Авалон опустился на кровать, и пружины жалобно скрипнули под его весом.

— Ну... — Он обвёл комнату взглядом, пытаясь найти в происходящем хоть что-то забавное. — Бывало и хуже.

— Когда?

— Не знаю.

Оба замолчали, и тишина в этот раз ощущалась иначе — не тревожной, а просто усталой.

Ближе к вечеру в дверь тихо постучали. Молодой жандарм занёс поднос — две глубокие тарелки, хлеб, чайник, — молча поставил его на стол и сразу вышел, будто торопился на следующую задачу.

Авалон заглянул в тарелку и с явным облегчением втянул носом запах.

— Пахнет неплохо.

— Проверять всё равно придётся.

Он осторожно попробовал ложку и замолчал, прислушиваясь к себе.

— Живой?

— Пока да.

Тогда начал есть и Лирас. После целого дня без единой крошки простой суп показался почти праздничным ужином, и оба ели молча, слишком голодные, чтобы тратить силы на разговоры — только звон ложек о тарелки нарушал тишину комнаты.

Когда за окном стало темнеть, помещение будто сжалось ещё сильнее, а мягкий жёлтый свет лампы придал теням по углам что-то почти уютное.

Где-то далеко пробили часы.

Лирас достал свои — те самые, из лавки — и положил их на стол рядом с опустевшей тарелкой. Начало одиннадцатого. Стрелки продолжали идти так же спокойно, только секундная тдвигалась чуть неровно, будто на долю секунды задерживалась перед тем, как сделать следующий шаг. Он списал это на усталость и отвёл взгляд.

Авалон тем временем снова держал в руках коробочку с кольцами — не открывая, просто перекатывая её между пальцами. Не то чтобы он в чём-то сомневался. Просто было спокойнее знать, что она на месте: маленький, тяжёлый кусочек дома, который никакой другой мир пока не смог у него отобрать.

— Разбуди, если всё окажется сном, — сказал он, убирая коробочку в карман и стягивая ботинки.

— Хорошо.

— Только не забудь.

— Постараюсь.

Через несколько минут его дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным. Лирас ещё немного посидел, глядя в тёмный, тихий двор за окном, потом потушил лампу.

Комната погрузилась в темноту. Где-то за стеной ещё долго слышались приглушённые голоса, скрип половиц, чей-то смех в коридоре — обычная жизнь участка, которая не собиралась останавливаться ради двух чужаков в комнате для потерявшихся. Потом стихло и это.

Лирас закрыл глаза. Комната стояла тихая и совершенно обычная — если не считать того, что воздух в ней, всего за мгновение до того, как сон окончательно забрал его, стал холоднее, чем должен быть даже для осенней ночи.

Он не успел это осознать.

Сон настиг его быстрее.