Закрытый клуб

Глава 1

Глава 1

Амелия

Дождь в Риверфолле будто никогда не заканчивается. По крайней мере, именно так мне показалось в тот момент, когда машина отца въехала в ворота академии Нортхэвен. Капли медленно стекали по окну, размывая очертания огромных зданий, а серое небо нависало над городом так низко, будто собиралось рухнуть прямо на крыши. Обожаю всё готичное, а это место прямо давило своей аурой. Даже сидя на заднем сиденье своей новой вишнёвой «Ауди», мне было тяжело сдержать волнение. Хотя моей её было назвать сложно, хоть её и подарили мне на день рождения. Водить отец не разрешал и нанял водителя, который возит меня по нужным местам. Сложно представить более душного человека. Как бы я его ни упрашивала, мы ни разу не ехали больше шестидесяти. Ну ничего, ещё год - и я буду совершеннолетней, и тогда я сотру не одну пару шин на дороге.

-Ты вообще меня слушаешь? -голос отца выдернул меня из мыслей, и я повернулась к нему.

Ричард Холлоуэй -мой отец -выглядел довольно обыденно. Если так, конечно, можно выразиться. Скорее я привыкла к тому, что он не снимает сшитый на заказ костюм. Или к блеску золотых часов, что иногда попадает мне в глаза. Папа всегда выглядел слишком идеально: волосы уложены назад, а лицо чисто выбрито. Иногда мне казалось, что отец даже спит по расписанию.

-Слушаю, -соврала я.

-Тогда повтори, что я сказал.

-Что нам пора сменить водителя. Я думаю, меня вполне устроит один из тех, что выступает в «Формуле‑1».

Он тяжело вздохнул.

-Амелия.

-Ладно‑ладно. «Нортхэвен -престижная академия. В ней учатся дети влиятельных семей, поэтому мне нужно вести себя со всеми дружелюбно». Я запомнила.

Он несколько секунд молчал, глядя перед собой.

-Главное, не заискивай перед ними и будь аккуратнее.

-Ты же знаешь, что я сама милота.

На этот раз он ничего не ответил. Скорее всего, не хотел рушить моё представление о себе. Отец развернулся к окну и смотрел на один из своих недостроенных объектов. Я решила, что не буду трогать его какое‑то время. Если честно, нервничала я ужасно. Конечно, никогда бы этого не показала, но внутри всё буквально дрожало от предвкушения. Мне так не терпелось увидеть местную баскетбольную команду. Интересно, есть ли там игроки моего уровня? Хоть это и выглядит так, будто я слишком высокого мнения о себе, но это не так. Не для того мои пальцы стёрли тысячи мячей, чтобы я считала кого‑то лучше себя.

Мне было шесть, когда отец впервые привёл меня в тренировочный зал своей команды. Помню этот день слишком хорошо. Огромная арена казалась тогда целым миром. Игроки команды, которые были выше меня в несколько раз, и вовсе воспринимались моим мозгом как великаны. Особенно если сравнивать их с папой, рост у которого достаточно средний. Я держала баскетбольный мяч двумя руками и не могла даже добросить его до кольца. Отец стоял рядом и спокойно наблюдал, как я злюсь. Потом подошёл сзади, подхватил меня на руки и поднял высоко над кольцом, чтобы я положила мяч сверху. Никогда не забуду ощущение, которое испытала от первого данка. Сейчас я могу делать их сама, но отец всё равно где‑то рядом и всегда помогает мне.

Машина плавно остановилась, и по тому, как отец положил руку мне на голову, я поняла, что мы приехали. Водитель открыл дверь, и холодный воздух мгновенно ударил мне в лицо. Я вышла наружу и медленно подняла голову. Академия Нортхэвен выглядела как место, где учится не просто местная элита, а члены какого‑то закрытого клуба. Огромные корпуса из тёмного кирпича, стеклянные переходы, собственная спортивная арена, идеально подстриженные газоны. Теперь я хотела увидеть баскетбольную площадку ещё сильнее. Кинуть пару трёхочковых и услышать зачаровывающий звук сетки, когда мяч попадает внутрь, -сложно представить, что может быть лучше.

-После занятий заеду за тобой, -сказал отец, выглядывая из окна машины.

-Я не ребёнок, просто пришли водителя.

-Я сам решу, что мне делать, юная леди. И постарайся ничего не натворить: в этой академии у меня не так много влияния.

Я фыркнула и закинула сумку на плечо.

-Постараюсь не уничтожить это место до конца недели.

-Хотя бы до среды.

На этом мы и попрощались. Внутри академия оказалась ещё больше и тише. Почему‑то я ожидала шума, толпы, криков, но вместо этого всё выглядело слишком… идеально. Ученики спокойно шли по коридорам, кто‑то сидел с ноутбуком прямо на подоконнике, кто‑то обсуждал занятия. Я сразу почувствовала, как собрала на себе все их взгляды. На несколько секунд каждый отвлёкся от того дела, которым был так рьяно увлечён совсем недавно. Ну конечно, я же «Дочь Холлоуэя». Иногда мне казалось, что это не фамилия, а диагноз. Повезло, что в коридоре меня встретила женщина и попросила пройти за ней. Секретарь проводила меня до кабинета директора и осторожно постучала.

-Мистер Грейсон, Амелия Холлоуэй пришла.

Изнутри послышалось спокойное:

-Пусть заходит.

Я толкнула дверь и замерла.

Честно, директора школы я представляла совсем иначе -не стариком в тёмном свитере, который сидел за обычным деревянным столом и выглядел скорее как тренер старой школы, чем как глава элитной академии. Но больше всего меня удивили фотографии на стенах. Молодой Грейсон в форме «Детройт Пистонс» держит кубок НБА. Я подошла ближе и прищурилась.

-Подождите… Это же вы?

Он усмехнулся.

-Надеюсь, ничего криминального ты там не увидела.

Я перевела взгляд на подпись под фотографией и невольно присвистнула.

-Рекорд по набранным очкам за сезон? Серьёзно?

-Не заостряй на этом внимание. Знаешь, как говорят: «Рекорды нужны для того, чтобы их бить».

Теперь понятно, почему его имя показалось мне знакомым. Он же настоящая легенда спорта. Я снова посмотрела на него уже совсем иначе.

-Тогда для меня большая честь играть под вашим руководством.

-Надеюсь, ты принесёшь нам кубок в этом году.

Он поднялся из‑за стола и протянул руку.

-Добро пожаловать в Нортхэвен, Амелия.

-Спасибо.

-Твой отец сказал, ты одна из лучших молодых игроков штата.

-Не люблю слово «одна из».

На секунду повисла тишина. Он громко засмеялся, и я наконец расслабилась. Вся та тяжесть, с которой на меня давили здешние стены, куда‑то ушла.

-О да, амбиций тебе не занимать. Напоминаешь меня в молодости.

Через несколько минут он вывел меня в коридор. Там возле окна стоял парень в школьной форме и очках. Если я привлекала к себе внимание, то его как будто вовсе не существовало. А самое главное, он вообще не был похож на спортсмена. Скорее на человека, который может за ночь взломать банковскую систему.

-Генри, -сказал директор. -Это Амелия. Она будет играть за нашу команду.

Парень посмотрел на меня и слегка кивнул.

-Привет.

Я окинула его взглядом.

-А ты кто? Репетитор по математике?

Он даже не обиделся, только уголок губ слегка дёрнулся.

-А ты всегда такая дружелюбная?

-Прости, иногда меня может слегка занести.

Спустя полчаса выяснилось, что Генри -самый странный человек, которого я встречала. Не ожидала встретить человека, более повёрнутого на баскетболе, чем я. Оказалось, что он тренер нашей команды, несмотря на то, что мы были одногодками. Мы стояли в пустом тренировочном зале. Он держал в руках маркер и что‑то рисовал на тактической доске, пока я крутила мяч на пальце.

-Ты слишком предсказуемая, всегда используешь одни и те же финты, -сказал он.

-И всё равно прохожу защиту.

-Потому что защитники слабые.

Я закатила глаза.

-Конечно. А ты у нас великий эксперт?

Он спокойно вышел под кольцо и произнёс:

-Попробуй пройди.

Я даже рассмеялась.

-Ты серьёзно?

-Боишься проиграть парню в очках?

Ладно, это было уже личное. Я резко сорвалась с места, уходя в проход. Быстро, как привыкла. Резкая смена направления, движение корпусом -и Генри просто сделал шаг в сторону, будто заранее знал, что я сделаю.

-Ещё раз, -сказала я, пробрасывая мяч между ног.

Результат из раза в раз оставался неизменным. На пятый раз я уже смотрела на него с настоящим раздражением.

-Какого чёрта?

Он кинул мне мяч.

-Ты слишком эмоционально играешь.

-Это называется уверенность.

-Нет, это называется «Посмотрите, я самая лучшая».

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла обратно. Потому что он попал точно в цель, и меня это бесило. Друзей у меня не было, всё своё время я тратила на тренировки, поэтому я не слишком умею находить общий язык. Но с Генри я уверена, мы поладим: если он хороший тренер, то сможет найти ко мне подход.

-Почему ты не играешь? -спросила я.

Генри пожал плечами.

-Природа не наделила меня нужными физическими качествами.

Тренировка команды закончилась только вечером. Я была мокрая от пота, уставшая и одновременно счастливая. Вот это чувство я любила больше всего: когда мышцы горят, а ноги подкашиваются. Некоторые игроки выглядели совсем неплохо. Особенно Мия и Софи. У остальных… скажем так, было огромное пространство для того, чтобы расти.

Мы с Генри шли по длинному коридору спортивного корпуса, обсуждая тренировку. Впервые я разговаривала с мальчиком так долго.

-Ты слишком давишь на команду, -сказал он.

-Они способны на большее. Ты же видишь, что некоторые не дорабатывают?

-Лидер -это не тот, кто постоянно говорит, что делать. Ты должна на личном опыте показывать как нужно тренироваться.

-С этим проблем не будет: в зале я провожу намного больше времени, чем дома.

Он хотел что‑то ответить, но внезапно замолчал. Я проследила за его взглядом и увидела его.

По коридору к нам шёл парень -высокий, в школьной форме с расстёгнутой сверху рубашкой. На костяшках -свежие ссадины. Тёмные волосы были влажными, будто после душа, а взгляд… У него был взгляд человека, который либо убьёт тебя, либо сделает что‑то ужасное и почему‑то мне стало не по себе. В воздухе появилось странное напряжение. Он остановился напротив нас и стал внимательно смотреть в мою сторону. Наши взгляды пересеклись, и я почувствовала, что искренне ему не нравлюсь.

- Дилан, - наконец сказал он. - Амелия.

Его лицо мгновенно изменилось. То безразличие, с которым он стоял секунду назад, моментально испарилось.

- Холлоуэй? - спросил он.

- Ну да, и?

Шумный коридор неожиданно стал очень тихим. Я видела, как напрягся Генри рядом со мной, а Дилан недовольно цокнул.

- Ясно, - он прошёл мимо, задев меня плечом. - Надеюсь, больше не увидимся.

Я обернулась ему вслед и сама не поняла, почему сердце вдруг начало биться быстрее. Какой‑то всплеск адреналина - похожее ощущаешь, когда проигрываешь и на табло отсчитываются последние секунды. Сложно объяснить, что именно я почувствовала. Но одно я знала точно: с этим парнем стоит быть осторожней.

Дилан

Люди любят говорить, что деньги решают все проблемы. Полная чушь, особенно когда эти деньги построены на крови, грязи и страхе. Мой отец был одним из самых влиятельных людей Риверфолла. Его имя знали все -человек, который «поднял город», -так писали в газетах. Никто не писал, сколько людей исчезло ради этого бизнеса. Сейчас он сидит в тюрьме, а его фамилия до сих пор висит на мне как клеймо.

Я свернул на парковку академии Нортхэвен и заглушил двигатель. Зелёный «Мерседес» тихо щёлкнул фарами, а я ещё несколько секунд просто сидел, глядя через лобовое стекло на школу. Иногда мне казалось, что я ненавижу это место. Но только оно удерживало меня от того, чтобы окончательно сорваться.

В телефон сразу прилетело сообщение:

«Ты опять опаздываешь, придурок».

Я усмехнулся: мне нравилось, как легко со мной общается Люк. Я вышел из машины и сразу заметил его возле ступеней. Он сидел на перилах, жуя жвачку и листая что‑то в телефоне.

-Смотри‑ка, -протянул он, заметив меня, -сам великий Дилан Блэйк решил почтить нас своим присутствием.

-Завались.

-И тебе доброе утро.

Мы пожали руки. Люк был одним из немногих людей, рядом с которыми мне не приходилось постоянно держать оборону. Мы дружили ещё до того, как моего отца арестовали, -до того, как люди начали смотреть на меня иначе.

-Ты сегодня особенно мрачный, -заметил он, пока мы шли внутрь.

-Я всегда такой.

-Не‑а, обычно ты изредка, но улыбаешься.

Я ничего не ответил. Честно, спал я часа три. Всю ночь готовился к бою: пересматривал записи соперника и пытался выбросить из головы разговор с отцом. Жаль, что безуспешно. Повезло, что удалось поспать хотя бы немного.

Мы вошли в столовую. Шум голосов сразу ударил по ушам. Кто‑то смеялся, кто‑то спорил, несколько девчонок возле окна слишком явно посмотрели в мою сторону и тут же начали шептаться. Я привык: в Нортхэвене либо боялись меня, либо хотели быть рядом из‑за репутации. И то, и другое раздражало одинаково.

Мы взяли еду и сели за дальний стол. Люк тут же подался вперёд.

-Так ты идёшь сегодня вечером или нет?

-Куда?

-На вечеринку у Картера. Господи, ты вообще слушаешь людей?

-Нет.

Он закатил глаза.

-Там будет половина школы.

-Тогда тем более нет.

-Да ладно тебе. После прошлого боя ты вообще как призрак ходишь.

Я ткнул вилкой в еду.

-У меня через неделю бой с Хейзом.

Улыбка Люка сразу потухла.

-А‑а…

Вот именно -даже говорить ничего не нужно было. Все в зале знали, кто такой Райан Хейз: парень, которому я проигрывал уже дважды. Парень, который был быстрее, техничнее и хладнокровнее меня. И я ненавидел его за это.

По правде сказать, у меня не было должного таланта к боксу. Я старался компенсировать всё тренировками, и в большинстве случаев это работало. Но этот парень был как будто с другой планеты. В прошлом бою, что был год назад, я не смог сделать ничего. Но в этот раз я ни за что не проиграю.

-Ты его сделаешь, -сказал Люк уже серьёзнее.

-Если выйду на ринг в таком состоянии -проиграю. Нужно немного успокоиться.

-Слушай, говорят, вечеринки очень расслабляют.

Я коротко усмехнулся.

-Мне нужно слегка, а не очень. Не хочу быть грушей на ринге.

Тренировочный зал пах потом, резиной и кровью. Это место было единственным, где мысли наконец замолкали. Как только я вошёл внутрь, сразу услышал знакомый голос:

-Блэйк! Ты снова опоздал!

Тренер Харрисон стоял возле ринга, сложив руки на груди, -бывший боец со шрамом через бровь. Взгляд такой, будто он мог заставить извиниться кого угодно. Подобное давление без слов я чувствую, только когда вижусь с отцом.

-Две минуты, -ответил я.

-Для твоего соперника хватит и одной, если продолжишь быть таким расхлябанным.

-Доброе утро, тренер, -пробормотал Люк.

-А ты вообще молчи. Твоя защита -это оскорбление бокса.

Я невольно усмехнулся: вот за это я Харрисона и уважал. Он никогда никому не давал спуска и относился ко всем одинаково: или ты пашешь, или проваливай.

-Разминка, живо! -рявкнул он.

Через двадцать минут футболка уже прилипла к телу. Мы с Люком вышли на спарринг. Он был хорошим парнем, но плохим бойцом -слишком добрый для ринга. Я легко читал каждое его движение и специально работал вполсилы: не хотел ломать ему лицо перед занятиями. Люк бросил джеб, и я уклонился. Он старался и работал в полную силу, но получалось у него неважно.

-Блэйк! -голос тренера прогремел через весь зал. -Какого чёрта ты делаешь?!

Я не ответил.

-Ты жалеешь его?

Люк тяжело выдохнул:

-Тренер, всё нормально…

-Заткнись!

Харрисон подошёл ближе и ткнул пальцем мне в грудь:

-На ринге нет друзей. Либо ты работаешь нормально, либо выметайся отсюда.

Я сжал капу во рту. Ненавижу момент, когда приходится отпускать контроль, но тренер был прав: если я привыкну сдерживаться, то и в бою буду выглядеть так же. Люк снова пошёл вперёд, и на этот раз я не сдержался. Мой удар был резок и точен. Люк рухнул на канвас раньше, чем успел понять, что произошло. В зале стало тихо, я тяжело дышал, глядя на друга сверху вниз. Люк простонал и поднял руку:

-Я живой…

Несколько человек нервно рассмеялись, а я уже стягивал перчатки.

-Блэйк! -окликнул Харрисон.

Но я просто бросил перчатки на ринг и ушёл.

Горячая вода стекала по лицу. Я стоял под душем, уперевшись ладонями в стену, и пытался смыть с себя всё. Последнее время мне всё труднее сдерживать свою злость. Иногда мне казалось, что я уже слишком похож на отца — именно этого я боялся больше всего. Я едва узнавал себя в отражении зеркала. Эти синяки под глазами и вечно сбитые костяшки явно не добавляли мне привлекательности.

Я быстро надел рубашку, накинул пиджак и вышел в коридор спортивного корпуса. Возле окна стояла девушка и что‑то раздражённо доказывала парню в очках. Огненно‑рыжие волосы, прямая осанка и взгляд такой, будто весь мир должен немедленно под неё подстроиться. Она была слишком красива. Я уже собирался пройти мимо, когда услышал фамилию «Холлоуэй». Из всех людей в этом чёртовом городе именно этого мне сегодня не хватало - дочери Ричарда Холлоуэя, человека, который уничтожил мою семью.

Наши взгляды встретились, и почему‑то я не смог отвернуться. Сложно объяснить это чувство: она и притягивала, и отталкивала одновременно. Впервые за долгое время кто‑то, кроме Люка, смотрел на меня без страха.

Несколько секунд я не сводил с неё взгляд. А потом услышал фамилию снова: «Холлоуэй». И вся злость мгновенно вернулась обратно.

- Ясно, - тихо сказал я.

Мне хотелось кричать и высказать ей всё, что я думаю о её отце, но почему‑то я сдержался.

- Надеюсь, больше не увидимся.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 2

Амелия

Я продолжала смотреть вслед Дилану даже после того, как он исчез за поворотом коридора. Странное ощущение, появившееся во время нашего короткого разговора, не проходило. Обычно люди либо пытались мне понравиться, либо, наоборот, демонстративно держались на расстоянии из-за фамилии моего отца. Но в его взгляде было что-то другое — будто одно лишь упоминание фамилии Холлоуэй вызывало в нём ненависть.

Рядом Генри тяжело выдохнул и покачал головой.

— Похоже, этот учебный год будет очень долгим.

Я перевела взгляд на него и усмехнулась.

— Ты говоришь так, будто мы только что разгромили полшколы.

— С Диланом иногда достаточно просто обменяться парой фраз.

Он произнёс это спокойно, но в голосе всё равно чувствовалось напряжение.

— Так кто он вообще такой? — спросила я. — И почему смотрел на меня так, будто я забрала у него последний десерт в столовой?

Генри ненадолго замолчал, словно подбирая слова.

— Дилан Блэйк учится здесь уже несколько лет. Хороший боксёр, тяжёлый характер, привычка постоянно ввязываться в неприятности. А ещё…

Я нахмурилась.

— Ты сказал «Блэйк»?

— Ты что-то вспомнила?

— Да так, ничего важного, — соврала я.

Фамилия Блэйк казалась знакомой. Я точно слышала её раньше — дома, в разговорах отца. Но в семье не любили обсуждать подобные вещи при мне. Отец вообще предпочитал держать меня подальше от своего бизнеса и людей, с которыми работал.

Я снова вспомнила лицо Дилана: холодный взгляд, разбитые костяшки, усталость, которую невозможно скрыть. Он совсем не походил на обычного школьника.

— Вы знакомы? — спросил Генри.

— Нет, — ответила я слишком быстро. — Впервые его вижу.

И почему-то сама себе не поверила.

Первый полноценный учебный день в Нортхэвене оказался тяжелее, чем я ожидала. Здесь одинаково много требовали от всех. В прошлой школе мне часто делали поблажки из-за спортивных заслуг. Здесь же быстро дали понять: не справляешься — тебя заменят кем-то не менее перспективным.

На математике преподаватель дал классу задачу повышенной сложности, предупредив, что обычно её решают только выпускники. Половина аудитории сразу потеряла интерес, кто-то демонстративно полез в телефон.

Мне хватило нескольких минут.

Когда я поднялась к доске и спокойно записала решение, преподаватель удивлённо приподнял брови.

— Впечатляет, мисс Холлоуэй.

Парень за соседней партой тихо присвистнул:

— А она горячая. Люблю умных.

Я даже не повернула головы.

— На твоём месте я бы вела себя осторожнее, если не хочешь обжечься.

По классу прокатились смешки.

Мне нравилось это чувство. Люди слишком часто считали, что я умею только бегать по площадке с мячом. Было приятно видеть их лица, когда ожидания рушились. Не зря отец тратил целое состояние на моих репетиторов.

К обеду я уже поняла: Нортхэвен живёт слухами. Здесь обсуждали всех — преподавателей, родителей, спортсменов, отношения, вечеринки. И, конечно, новенькую — дочь Ричарда Холлоуэя.

Несколько девчонок за соседним столом слишком громко шептались, думая, что я не слышу.

— Говорят, она играла против команды колледжа и набрала двадцать очков.

— А ещё её отец владеет «Фоксес».

— Уверена, это он постарался, чтобы её взяли сюда. Наверняка и стипендию выбил.

Я молча продолжила есть. Такие разговоры сопровождали меня всю жизнь.

После уроков большинство учеников быстро разъехались по домам или отправились на дополнительные занятия. Я же, как всегда после тяжёлого дня, пошла в спортивный зал.

В пустом помещении было удивительно тихо. Сквозь высокие окна проникал серый вечерний свет, а звук мяча, ударяющегося о паркет, эхом расходился под потолком.

Я любила это время.

Когда никто не смотрит. Когда есть только ты, площадка и кольцо напротив.

Несколько раз обойдя площадку с мячом, я сделала серию бросков из-за дуги, затем начала отрабатывать проходы. После советов Генри я поймала себя на том, что внимательнее слежу за движением корпуса и работой ног. Это раздражало.

Потому что он оказался прав.

Я как раз закончила очередную атаку и решила немного покрасоваться, отправив мяч в кольцо броском из-за спины. Сразу после этого по залу раздались саркастичные аплодисменты.

— Ты надолго?

Я обернулась.

Дилан стоял у входа, опираясь плечом о дверной косяк. На нём была тёмная спортивная кофта, а влажные волосы говорили о том, что он только что вышел из душа после тренировки.

— Разве в этой школе один зал? — спросила я.

— Мне нужен этот.

— Тогда тебе придётся подождать.

Он медленно подошёл ближе, засунув руки в карманы.

— Всегда такая дерзкая?

— Только когда у меня пытаются что-то отнять.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, и от этого взгляда мне снова стало не по себе. В нём было что-то тяжёлое — будто он слишком долго носил в себе злость, с которой уже перестал справляться.

— Есть идея, — сказала я, выставив мяч перед собой. — Сыграем? Кто выигрывает — тот и остаётся в зале.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Уверена, что хочешь этого?

— Боишься проиграть девушке?

Это сработало.

Он тихо усмехнулся, снял кофту и бросил её на скамейку. Под тканью оказалась чёрная майка, открывавшая напряжённые мышцы рук и следы старых ссадин.

Я крепче сжала мяч.

— Как играем? — спросил он.

— Один на один. До первого забитого.

— Баскетбол — не тот спорт, в котором я хорош. Может, лучше выйдем в ринг?

— Уже испугался?

Он покачал головой.

— Начинай.

— Уже.

Я встала напротив него и несколько раз ударила мячом о паркет. Дилан следил внимательно, но я сразу поняла: на площадке он чувствует себя куда менее уверенно. Стоило мне резко уйти вправо, как он запоздал с движением всего на секунду.

Этого хватило.

Я легко обошла его, шагнула к кольцу и отправила мяч сверху.

Обожаю это ощущение.

Мяч отскочил обратно мне в руки, а я повернулась к нему с довольной улыбкой. Дилан только поднимался с пола. Похоже, финт оказался для него неожиданностью.

— И это всё?

Несколько секунд он стоял неподвижно, потом резко ударил ногой по стойке кольца. Металл глухо загудел по всему залу.

— Псих, — пробормотала я.

Он посмотрел на меня с раздражением, в котором неожиданно мелькнуло что-то похожее на смущение.

— Ненавижу проигрывать.

— Привыкай.

Дилан поднял кофту со скамейки и направился к выходу.

— Ещё увидимся, Холлоуэй.

— Не сомневаюсь.

Когда дверь за ним закрылась, я вдруг поняла, что продолжаю улыбаться.

Дилан

После встречи с Амелией я был настолько раздражён, что решил не ехать домой сразу. Обычно в такие моменты помогала тренировка, но сегодня даже зал не смог выбить из головы её лицо и эту раздражающе самоуверенную улыбку.

Поэтому я отправился в парк.

Вечерний воздух был холодным и влажным после недавнего дождя. Я включил музыку в наушниках и побежал по привычному маршруту вдоль аллеи.

Обычно бег помогал привести мысли в порядок: ровное дыхание, напряжение мышц, усталость — всё это постепенно заглушало лишний шум в голове.

Но сегодня не сработало.

Перед глазами снова возникала Амелия Холлоуэй — дочь человека, которого мой отец когда-то называл другом.

А потом — предателем.

Я ускорился, пытаясь вытолкнуть эти мысли из головы, когда впереди раздался женский голос:

— Отстаньте от меня!

Под фонарём возле дорожки двое парней окружили девушку. Один держал её за руку, второй что-то говорил и мерзко смеялся.

Я снял наушники и подошёл ближе.

— Проблемы?

Оба одновременно обернулись. Их лица сразу изменились.

— Босс…

Чёрт.

Я узнал их. Эти парни работали на одну из группировок, которые раньше подчинялись моему отцу. Теперь всё это досталось мне.

Девушка быстро воспользовалась моментом и отступила в сторону.

— Мы просто шутили, — нервно сказал один из них.

— Плохая шутка.

Они молчали. Мне даже не пришлось повышать голос. Иногда фамилия действовала лучше любых угроз.

— Исчезли отсюда.

Парней словно ветром сдуло.

Девушка тихо пробормотала «спасибо» и поспешила уйти, настороженно оглядываясь через плечо.

Я снова надел наушники. В такие моменты музыка помогала отвлечься. Наверное, без тяжёлого рока я давно бы сошёл с ума.

Дом встретил привычной тишиной и запахом дорогих духов.

Моя мать любила красивую жизнь даже сейчас, когда половина города обсуждала падение нашей семьи. Она умела делать вид, будто ничего не произошло: светские ужины, дизайнерские платья, благотворительные вечера — словно отец не сидел в тюрьме, а просто уехал в долгую командировку.

Когда я вошёл в столовую, она уже сидела за столом с бокалом вина в руке.

— Ты поздно, — заметила мать, не отрывая взгляда от планшета.

— Тренировка затянулась.

Она наконец посмотрела на меня и поморщилась.

— У тебя синяк под глазом.

— Такое случается в боксе.

— Иногда мне кажется, что ты специально выбираешь всё, что приносит тебе вред.

— У нас семейное.

Мать тяжело вздохнула, но ничего не ответила. За эти годы она научилась пропускать половину моих колкостей мимо ушей.

Мы ужинали молча, когда в дверях появился Габриэль.

Высокий мужчина в тёмном костюме выглядел так, словно родился с пистолетом под пиджаком. Когда-то он был правой рукой моего отца. Теперь официально числился моим телохранителем, хотя все прекрасно понимали: его обязанности гораздо шире.

— Дилан, нужно поговорить.

По его голосу я сразу понял: разговор будет неприятным.

Мы прошли в кабинет отца. Здесь ничего не изменилось со дня ареста: те же книжные полки, тяжёлый дубовый стол, фотографии с деловых встреч.

— С каких пор мои люди начали приставать к девушкам в парке? — спросил я без приветствий.

Габриэль спокойно посмотрел на меня.

— Тяжёлые времена. Парни пытаются заработать как могут.

— Она была студенткой. Думаешь, их интересовал её кошелёк?

— А какой ответ ты хочешь услышать? — его голос стал жёстче. — Когда ты в последний раз был на собрании? Твой авторитет слабеет, и они это чувствуют.

Я сжал кулак.

— Передай всем: ещё раз увижу подобное — вылетят к чёрту.

Габриэль несколько секунд молчал, затем коротко кивнул.

— Хорошо.

Я уже собирался уйти, когда он снова заговорил:

— Мы ещё не всё обсудили.

— Что ещё?

Габриэль подошёл к окну.

— В городе появилась новая банда.

Я нахмурился.

— Мне казалось, территория давно наша.

— Была. Но эти действуют иначе. Слишком быстро набирают людей, работают осторожно, и у них есть связи.

— Откуда?

— Это нам и нужно выяснить.

В кабинете повисла тишина.

Я медленно провёл рукой по лицу. Проблем становилось всё больше. И почему-то впервые за долгое время появилось ощущение, что очень скоро всё окончательно выйдет из-под контроля.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 3

Амелия

Утро в Риверфолле всегда было слишком тихим для такого большого города. Особенно в нашем районе. Отец любил повторять, что люди платят огромные деньги именно за тишину, безопасность и отсутствие «лишних лиц» поблизости. Частный сектор на холмах возле парка считался одним из самых дорогих мест в городе, и иногда мне казалось, что здесь даже воздух ощущается иначе — чище, холоднее, спокойнее.

Я поправила наушники и ускорилась, выбегая на дорожку вдоль озера. После вчерашнего дня голова была забита слишком большим количеством мыслей. Дилан раздражал меня сильнее, чем должен был человек, которого я знала меньше недели. И хуже всего было то, что я никак не могла перестать думать о нём: о его взгляде и о том, как он разозлился из-за проигрыша в обычной игре.

Я резко выдохнула и прибавила темп. Бег всегда помогал мне собраться.

В детстве отец говорил, что в спорте главное — терпение и выносливость. Если ты готов терпеть до последнего, то обязательно победишь. Поэтому я ненавидела пропускать утренние тренировки.

— Неплохой темп.

Я едва не вздрогнула от неожиданности и резко повернула голову. Рядом со мной бежал Генри. Он выглядел так спокойно, будто его появление здесь было абсолютно естественным.

— Что ты здесь делаешь? Ты меня напугал. — Я думал, ты смелая. — Так и есть. Просто ты появился слишком неожиданно.

Генри усмехнулся, даже не сбив дыхания. На нём были обычные чёрные спортивные штаны и тёмная футболка, но теперь, при дневном свете, я впервые заметила то, чего не видела в школе. Он совсем не выглядел слабым. Наоборот. Под тонкой тканью отчётливо выделялись мышцы, а ноги были настолько рельефными, будто он всю жизнь занимался лёгкой атлетикой.

Я невольно нахмурилась.

— Подожди… Ты же живёшь не здесь. — Всё верно. — Это закрытый район. — У меня есть свои связи.

Он произнёс это слишком спокойно, и именно поэтому ответ прозвучал странно.

— Часто тут бегаешь? — Иногда. — Если что, пиши. Вдвоём бегать интереснее.

Генри только улыбнулся.

Несколько секунд мы бежали молча, а потом он неожиданно сказал:

— Ты неправильно ставишь стопу. — Что? — Во время ускорения. Из-за этого перегружаешь голеностоп.

Я закатила глаза.

— Отлично. Может, я ещё и колено поднимаю не под тем углом? — Я серьёзно.

Он чуть ускорился, а потом показал движение.

— Смотри. Ты слишком сильно уводишь корпус вперёд. На первых рывках это даёт скорость, но потом начинаешь терять баланс.

Несколько секунд я наблюдала за ним. Раздражало то, что он снова оказался прав.

— Ты точно первокурсник, а не замаскированный тренер НБА? — Может, я тайный агент, разработавший секретную программу тренировок. — Очень скучный тайный агент. — Какой есть.

Я фыркнула, но всё-таки повторила его движение и сразу почувствовала разницу. Тело двигалось легче.

— Ненавижу, когда ты оказываешься прав. — Тогда ты ненавидишь меня постоянно.

Мы добежали до длинной аллеи возле озера. Утренний туман ещё не успел рассеяться, а вода казалась серебристой под пасмурным небом. Несколько минут мы молчали. Это была не неловкая тишина. Скорее спокойная.

С Генри вообще было странно легко. Он не пытался впечатлить меня, не лебезил из-за фамилии отца и не смотрел как на знаменитость. Иногда казалось, что он вообще забывает, кто я. И это неожиданно нравилось.

— Так что у вас с Блэйком? — вдруг спросил Генри.

Я вопросительно посмотрела на него.

— О чём ты? — Я видел, как вы играли вчера.

Я замедлилась. Откуда он узнал? Когда Дилан зашёл в зал, Генри уже покинул академию.

— Насколько я поняла, наши семьи раньше работали вместе. — Работали? — Отец никогда особо не рассказывал. Знаю только, что его отец был крупным бизнесменом. Потом что-то произошло, они поссорились, а через время отца Дилана посадили.

Генри внимательно слушал.

— И ты не знаешь подробностей? — Нет.

Это раздражало меня с детства. Отец всегда слишком многое скрывал. Когда я была младше, однажды услышала фамилию Блэйк во время разговора родителей. Помню только, как мама тогда попросила сменить тему, потому что «Амелии не стоит это слышать». С тех пор никто ничего не объяснял.

— А сам Дилан явно считает, что знает правду, — тихо сказал Генри.

Я уже собиралась ответить, когда впереди послышались быстрые шаги. Через несколько секунд из-за поворота появился Дилан. В серой спортивной кофте, с влажными после тренировки волосами и тяжёлым взглядом.

Он заметил нас и сразу напрягся.

— Вот чёрт, — протянул он, переводя взгляд с меня на Генри. — Утро не задалось с самого начала. — А ты что здесь делаешь? Следишь за мной? Если хочешь реванша, придётся встать в очередь. — Поверь, последнее, чего я хочу, — снова остаться с тобой наедине.

Он уже собирался пробежать мимо, но вдруг остановился.

— Что ты ему рассказала? — Тебя это не касается. — Ошибаешься. Насколько я успел услышать, вы говорили обо мне и моей семье.

Взгляд у него снова стал тяжёлым.

— Ты хотя бы знаешь, почему мой отец сидит? — Потому что нарушал закон?

Дилан коротко усмехнулся.

— Будем честны: если бы за это сажали, твой папочка гнил бы сейчас за решёткой рядом с моим.

Я почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.

— Послушай, если у тебя проблемы с моим отцом, это не значит, что нужно бросаться на меня. — Не значит?

Он сделал шаг ближе.

— Мой отец доверял твоему. А потом твой отец сдал его полиции.

Повисла тишина. Даже Генри ничего не сказал.

Я смотрела на Дилана и пыталась понять, серьёзно он сейчас или нет.

— Это бред, — наконец произнесла я. — Конечно. Твой отец же такой правильный. Строит дома для сирот, весь из себя герой. — Ты вообще слышишь себя? Если твой отец оказался в тюрьме, значит, было за что.

Глаза Дилана опасно сузились.

— Ты правда веришь, что такие люди попадают в тюрьму только потому, что плохие? — А ты правда думаешь, что твой отец этого не заслужил?

Он резко отвернулся, будто ещё секунда — и разговор закончится дракой.

— Не говори о том, чего не понимаешь, Холлоуэй. — Тогда объясни.

Дилан посмотрел на меня через плечо, и впервые за всё время в его взгляде мелькнула не злость. Это была боль.

Настоящая.

— Спроси у своего отца, — тихо сказал он.

А потом сорвался с места и побежал дальше.

Я несколько секунд смотрела ему вслед. Сердце билось слишком быстро.

— Отлично поговорили, — пробормотал Генри.

Но я почти не слышала его. Потому что впервые начала сомневаться.

А вдруг я действительно чего-то не знаю?

Дилан

Я бежал так быстро, будто пытался оставить этот разговор позади. Но бесполезно. Слова Амелии продолжали звучать в голове:

«Если твой отец оказался в тюрьме, значит, было за что».

Для таких, как она, всё всегда просто. Есть хорошие люди и плохие. Её отец — успешный бизнесмен и уважаемый человек. Мой — преступник, и на этом история заканчивается.

Для неё мир чёрно-белый.

Я же давно понял, что он серый.

В каждом человеке есть и добро, и зло. А если кто-то кажется слишком правильным — значит, он просто хорошо умеет скрывать остальное.

Я резко остановился возле спортивной площадки в дальнем конце парка и тяжело выдохнул. Злость внутри бурлила так сильно, что хотелось ударить что-нибудь. А лучше — кого-нибудь.

Поэтому я подошёл к турникам.

Металл был холодным и влажным после утреннего дождя. Я запрыгнул наверх и начал работать. Подтягивания, выходы, подъёмы ног — привычный комплекс, доводящий мышцы до жжения и дрожи. Только так голова начинала работать нормально.

Уже завтра состоится бой. И я не имел права выходить на ринг неподготовленным. Особенно против него.

— Ты опять тренируешься так, будто это последний бой в твоей жизни?

Я даже не обернулся. Потому что сразу узнал голос.

Райан Хейз. Мой персональный кошмар. Парень, которому я уже дважды проигрывал.

Я спрыгнул с турника и спокойно повернулся.

— А ты опять слишком много разговариваешь. — Слышал, бог любит троицу? Я не особо религиозен, но знаю, в чью пользу закончится завтрашний бой. — Мечтать не запрещено. — Главное — потом не плачь на пресс-конференции.

Раньше подобные фразы мгновенно выводили меня из себя. Но сейчас я привык. Трэш-ток давно стал частью спорта.

— Закончил? — спросил я.

На секунду Хейз даже удивился.

— Чёрт. Когда ты такой спокойный, выглядишь жутко. Как будто мертвец ожил. — А ты всегда выглядишь тупо.

Я развернулся и ушёл.За спиной послышался его смех.Плевать,завтра я покажу ему, кто здесь мертвец.

Весь день прошёл в тренировках. Сначала зал, потом работа на лапах. Тренер Харрисон словно решил окончательно меня убить перед боем.-Ниже руки!-Быстрее ноги!-Ты опять думаешь вместо того, чтобы бить!

Пот стекал по спине, руки уже дрожали от нагрузки, но я продолжал. Потому что если остановлюсь -начну думать. Думать о ней сейчас было нельзя. Ну почему дочка предателя появилась перед таким важным боем?

К вечеру тело ломило так, будто меня переехала машина. Я вернулся домой, принял душ и уже собирался наконец отдохнуть, когда телефон завибрировал, это был Люк.

«Брат, мне нужна помощь».

Следом пришёл адрес. Открыв карту, я увидел, что это ночной клуб.-Да ты издеваешься, -пробормотал я.

Через сорок минут я уже заходил внутрь. Музыка гремела так громко, что вибрировал пол. Воздух был пропитан алкоголем, дымом и запахом кальяна с фруктовым табаком. Люка я нашёл на втором этаже. Выглядел он ужасно: кожа была бледной, а руки тряслись от страха.

-Что случилось?

Он провёл рукой по волосам.

-Я вляпался.

-Это я уже понял.

Люк тяжело выдохнул.

-Я поставил деньги на подпольные бои.

-Пожалуйста, скажи, что это шутка.

-Это был верняк!

-Все так говорят.

-И я проиграл.

-Конечно, проиграл.

Он понизил голос:-Если не отдам деньги сегодня, мне сломают не только нос.Я раздражённо провёл рукой по лицу.

-И сколько?

Когда он назвал сумму, я тихо выругался.

-У меня нет с собой таких денег.

-Есть вариант.

Мне уже не понравилось, как это прозвучало.

-Люк…

-Просто послушай! Тут сегодня дерётся местный чемпион. На него ставит большинство. Если ты выйдешь против него и выиграешь -коэффициент огромный.

-Ты предлагаешь мне драться в подпольном клубе за тебя?-Я предлагаю тебе помочь другу.

Я посмотрел на него, потом на толпу внизу и снова на него. Ненавижу такие моменты из‑за того, что не могу отказать. В конце концов, он мой единственный друг, и я знал, что если бы оказался в подобной ситуации, он бы вышел на ринг хоть против Майка Тайсона в его лучшие годы.

-Один бой, -холодно сказал я.

-И после этого ты завязываешь со ставками.

Люк быстро закивал.Подпольный ринг находился в подвале клуба. Я стоял в углу, наматывая бинты на руки. Напротив разминался мой соперник. Толпа вокруг клетки ревела так громко, что вибрировал металлический каркас. Люди наваливались на ограждение, выкрикивали ставки, размахивали телефонами и стаканами с алкоголем.

Воздух в подвале был тяжёлым, влажным, пропитанным потом, кровью и сигаретным дымом. После полноценной тренировки тело уже было уставшим, мышцы забились, а плечо неприятно ныло после спаррингов. В нормальной ситуации я бы никогда не полез драться накануне важного поединка, но сейчас выбора не было. Люк нервно ходил рядом, постоянно оглядываясь по сторонам.-Может, ещё не поздно уйти? -спросил он, хотя сам прекрасно понимал, что поздно.Я поднял на него взгляд.-Тогда твои долги будут выбивать из тебя по частям.Он тяжело сглотнул и замолчал.

За решёткой появился мой соперник, и я сразу понял, почему на него ставили многие. Лысый, с перебитым носом и шеей размером с бедро нормального человека. Двигался он при этом удивительно легко для своей комплекции. Парень разминал плечи и иногда бросал на меня короткие спокойные взгляды. В них не было ни злости, ни агрессии -только уверенность человека, который уже заранее знает исход боя. Он видел перед собой боксёра и собирался быстро перевести меня в партер и закончить всё там.

Я даже неловко усмехнулся. Потому что это была ошибка. Отец всегда говорил одну вещь: «Если умеешь драться только по одним правилам -ты уже проиграл». Поэтому кроме бокса меня учили всему подряд: сначала дзюдо, потом грэпплинг, несколько лет тайского бокса, позже -джиу‑джитсу. Я ненавидел половину этих тренировок. Особенно борьбу: после неё всё тело ломило так, будто тебя переехал грузовик. Но отец считал, что человек должен уметь выживать в любой ситуации, и сейчас это могло спасти мне жизнь.

-Господа! -заорал ведущий, выходя к клетке. -В синем углу -местный чемпион Виктор «Молот» Кроу!

Толпа взорвалась криками. Кроу поднял руку, даже не глядя на зрителей.

-А в красном углу… новичок, который решил испытать удачу! Дилан Блэйк!

На моё имя толпа отреагировала заметно тише. Кто‑то вообще засмеялся. Люблю, когда меня недооценивают. Судья быстро объяснил правила, которые здесь никто не собирался соблюдать, и махнул рукой.

Бой начался, и Кроу сразу пошел вперед. Он двигался уверенно и давил массой, заставляя меня отходить к сетке. Я несколько раз пробил джебом, проверяя дистанцию, но он даже не попытался уклониться. Я резко сместился вправо и пробил по корпусу. Он поморщился, но тут же выбросил размашистый боковой удар. Увернуться не получилось, и его кулак со всей силы врезался в мою печень. Еще один такой удар -и я могу уже не подняться. Он снова пошел вперед, сокращая дистанцию. Именно этого я и ждал. Я ударил двойку и намеренно задержался чуть дольше, чем следовало. Кроу мгновенно бросился в ноги. Мы рухнули на настил клетки, и толпа буквально взорвалась от восторга.-Кончай его! -заорал кто-то рядом. Кроу навалился сверху, пытаясь занять доминирующую позицию. Он был тяжелее меня килограммов на пятнадцать, и давление ощущалось сразу. Обычный боксер здесь бы запаниковал. Но я уже видел, что он собирается делать. Он попытался зайти за спину. Я резко перехватил его руку и провернулся корпусом. На секунду он замер. У меня получилось поймать его локоть на болевой. Кажется, он не ожидал, что я способен на подобное. Но разница в весе никуда не исчезла: хоть я и старался изо всех сил, всё равно не мог до конца выпрямить его руку. Пока я пытался хоть как‑то это сделать, он продолжал наносить удары по рёбрам. Сил оставалось всё меньше, и я вспомнил, что говорил тренер в таких ситуациях. Он всегда советовал работать головой, и в этот раз я послушался его совета.

Когда Кроу стал заносить свой кулак в очередной раз, я немного сместил корпус, чтобы удар пришёлся по настилу. Наши взгляды встретились — я сделал кивок головой в его сторону. Стало заметно, что он слегка поплыл, и я решил: «Вот оно». Пока он не до конца понимал, что происходит, я взял его в треугольник и начал душить. Спустя несколько секунд он лежал без сознания.

Как только всё закончилось, я встал под свист толпы. Никому не хочется проигрывать деньги, особенно когда результат казался таким очевидным. Люк выбежал в клетку и поднял чемпионский пояс вместо меня. Он странно выглядел: дешёвая кожа и золотая наклейка. До красоты пояса, к которому я стремился, ему было далеко.

Люк продолжал что‑то говорить, размахивая пачкой денег перед моим лицом, но я не слушал его. Адреналин после боя постепенно уходил, и вместе с ним приходило знакомое чувство опустошения. Правая рука неприятно ныла после болевого, рёбра тоже отзывались тупой болью -борец всё‑таки успел пару раз хорошо приложить меня о настил. Вокруг клетки толпа уже переключилась на следующий бой. Людям здесь было плевать, кто ты и что чувствуешь после драки. Им нужен был только спектакль и чужая боль.

Я стащил бинты с рук и бросил их на скамейку.-Эй, ты вообще слышишь? -Люк ткнул меня в плечо. -Мы реально это сделали.-Ты сделал ставки. Я разгребал последствия.-Но выиграл же.-Один раз.Люк виновато отвёл взгляд.-Спасибо, -уже тише сказал он.

Я ничего не ответил. В подвале становилось душно. Музыка сверху гремела через потолок, смешиваясь с криками толпы и голосами организаторов. Один из охранников уже вытирал кровь с настила шваброй, будто это обычная грязь.-Тебя заметили, -неожиданно сказал Люк.-Что?Он кивнул куда‑то в сторону. Возле дальней стены стояли двое мужчин. Дорогие костюмы, слишком спокойные лица, внимательные взгляды. Не посетители клуба. Такие люди всегда выглядели одинаково -тихие, аккуратные и намного опаснее всех громких идиотов вокруг. Один из них коротко кивнул мне. Я почувствовал неприятное напряжение внутри.-Кто это?Люк пожал плечами:-Не знаю. Но они смотрели весь бой.

Отлично. Именно этого мне для счастья не хватало. Я поднял спортивную сумку и направился к выходу.-Ты куда?

-Домой, -коротко бросил я.

-А отметить?

Я посмотрел на него так, что он сразу заткнулся.

Наверху клуб жил своей жизнью. Люди смеялись, танцевали, пили так, словно завтра не существовало. Я пробирался через толпу к выходу, чувствуя только усталость. Толкнул дверь клуба и наконец вышел на улицу. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Риверфолл никогда не спал полностью. Даже сейчас улицы были залиты светом вывесок, а где‑то вдалеке слышались сирены полицейских машин.

Я уже собирался сесть в автомобиль, когда телефон завибрировал. Габриэль. Я поморщился и ответил:-

Что?

-Где ты?

-Гуляю.

-Врёшь.

На другом конце повисла короткая пауза.

-Твой тренер звонил. Сказал, ты уехал раньше.

-У меня были дела.

-Настолько важные, что пришлось отключить телефон?

Я прислонился к машине и закрыл глаза. Иногда мне казалось, что Габриэль знает обо мне больше, чем я сам.-Всё нормально, -устало сказал я.

-Ненавижу эту фразу. После неё обычно начинаются проблемы.

Я усмехнулся:

-Не переживай, всё правда хорошо.

-Возвращайся домой. И постарайся хотя бы одну ночь прожить без драки.

Он отключился раньше, чем я успел ответить. Я несколько секунд смотрел на тёмный экран телефона, а потом неожиданно вспомнил слова Амелии: «Если твой отец оказался в тюрьме, значит, было за что». Злость снова медленно поднялась внутри, но вместе с ней почему‑то всплыло другое воспоминание -её лицо утром в парке. Растерянность в тот момент, когда я рассказал про отца. Она ведь действительно не знала, илт очень хорошо притворялась?

Я резко открыл дверь машины и сел за руль. Нет, мне вообще не должно быть до этого дела -ни до неё, ни до того, что она думает. Но почему‑то именно сейчас я впервые за долгое время чувствовал не только злость, а что‑то другое.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 4

Амелия

Меня разбудил отец. Точнее, сначала меня разбудил звук открывающихся штор, а уже потом его голос.

-Подъём, чемпионка.

Я недовольно застонала и натянула одеяло на голову.

-Я думала, у меня сегодня выходной.

-Так и есть, а поскольку у нас с тобой они редко совпадают, я хочу провести его со своей дочерью.

Я всё‑таки выглянула из‑под одеяла и прищурилась от света. Отец стоял возле окна с чашкой кофе в руке, идеально собранный и слишком бодрый для человека, который, по моему мнению, обязан был спать хотя бы до девяти.

-Который час?

-Половина восьмого.

-Это незаконно.

Он усмехнулся.

-Собирайся, через час выезжаем.

Я села на кровати и потерла лицо.

-Куда?

-На последнюю игру сезона.

Точно, сегодня «Фоксес» играли против «Харрикейнс». Отец не пропускал ни одной игры своей команды, а когда я была маленькой, таскал меня с собой буквально на каждый домашний матч. Наверное, именно тогда я и влюбилась в баскетбол окончательно. Атмосфера стадиона не могла не очаровать впечатлительного ребёнка. Шум трибун и скрип паркета -это те звуки, которые я могу слушать непрерывно.

-Ты выглядишь слишком счастливым для человека, который идёт смотреть на то, как его команда проиграет, -пробормотала я, вставая с кровати.

-Не будь так уверена, игра ещё даже не началась.

-Ой, ты половину этой команды собрал наспех, лишь бы зайти в сезон. Чудо, что вы не вылетели во вторую лигу.

-Половина моей команды получает по несколько миллионов в год.

-Значит, их агент -гений.

Отец рассмеялся и покачал головой:

-Собирайся, Амелия.

Через час мы уже ехали через центр Риверфолла. Мама сидела впереди рядом с отцом и что‑то обсуждала по телефону с организаторами благотворительного вечера. Моя мама Эвелин, как-будто испытывала вину за прошлое отца. Она редко появлялась дома, стараясь помогать нуждающимся. Даже в выходной она не могла оторвать свой взгляд от рабочего телефона. Я сидела сзади и смотрела в окно. Город постепенно оживал. Улицы были забиты машинами, возле кафе толпились люди в клубных футболках, а на огромных экранах уже крутили рекламу матча: «Фоксес» против «Харрикейнс».

-Думаешь, они выиграют? -спросила мама.

-Если перестанут играть так, будто впервые видят мяч, то, возможно, -ответила я.

Отец усмехнулся:

-Ты слишком строга к ним.

-Нет, это я ещё мягко.

-Думаешь, сыграешь лучше?

-Конечно.

Мама тихо рассмеялась. Отец бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида.

-Знаешь, после выпуска я всё ещё могу забрать тебя в систему «Фоксес».

-Нет.

Он удивлённо поднял брови.

-Даже не подумаешь?

-Я не хочу, чтобы все говорили, будто попала туда только из‑за тебя.

-Они будут говорить это в любом случае.

-Тогда тем более нет.

Отец несколько секунд молчал.

-Ты слишком упрямая.

-Это наследственное.

Он снова усмехнулся, но я заметила, что ему понравился мой ответ.

Арена встретила нас шумом ещё задолго до входа внутрь. Фанаты толпились возле здания, фотографировались, спорили, кричали друг на друга через улицу. Повсюду были клубные цвета, плакаты и музыка. Я любила такие моменты. Здесь баскетбол переставал быть просто игрой. Он становился чем‑то большим.

Когда мы проходили внутрь через служебный вход, несколько работников сразу начали здороваться с отцом. Кто‑то пожал ему руку, кто‑то поздравлял с окончанием сезона, кто‑то обсуждал контракты и игроков. Иногда я забывала, насколько большое влияние он имеет в городе.

Наши места находилисьу самой площадки. Стоило мне сесть, как я сразу начала оценивать разминку команд.

-Нет, ну ты только посмотри на это, -не выдержала я через пару минут. -Он мяч нормально вести не может, глаз от него не отрывает.

Отец тяжело вздохнул:

-Матч даже не начался.

-Именно, а он меня уже раздражает.

Игра стартовала под оглушительный рев трибун. Первые минуты были напряжёнными. Команды шли вровень, но меня раздражало количество глупых потерь.

-Да кому он вообще отдаёт?! -возмутилась я, когда защитник «Фоксес» снова потерял мяч. -Я бы в жизни не сделала такую передачу.

-Конечно, -спокойно ответил отец.

-Нет, серьёзно. Они слишком медленно двигают мяч. У «Харрикейнс» защита перестраивается быстрее.

-Может, выйдешь вместо тренера?

-Если надо -выйду.

Мама покачала головой:

-Иногда мне кажется, что ты родилась уже недовольной чужой игрой.

К концу второй четверти я окончательно устала сидеть на месте.

-Пойду за колой, -сказала я и поднялась.

-Возьми мне воду, -попросила мама.

-И мне кофе, -добавил отец.

Я закатила глаза и пошла к выходу из сектора.

В коридорах арены было шумно и тесно. Люди постоянно толкались, обсуждали матч, спорили с экранами, где крутили повторы моментов. Я уже возвращалась обратно с напитками в руках, когда возле лестницы дорогу мне перегородили трое парней в форме «Харрикейнс». Судя по запаху алкоголя, трезвыми они не были уже давно.

-О, смотрите, -протянул один из них. -Принцесса «Фоксес».

Я сразу напряглась.

-Отойдите.

Второй парень усмехнулся:

-А если нет?

-Тогда вам будет больно.

-Сомневаюсь.

Они явно узнали меня. Вероятно, из‑за отца. Один из них сделал шаг ближе.

-Говорят, твой папочка купил половину города.

-И что?

-Интересно, судей он тоже покупает?

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

-Какие же вы жалкие, окружили девушку толпой? И после этого вы называете себя мужчинами?

Парень уже открыл рот для ответа, когда позади нас вдруг раздался спокойный голос:

-Парни, не позорьтесь.

Я обернулась. Генри стоял чуть в стороне с абсолютно расслабленным видом, будто вообще случайно оказался рядом. Но реакция парней удивила меня куда сильнее. Они моментально напряглись.

-Тренер…

Я нахмурилась.

Генри тяжело вздохнул:

-Не создавайте проблем и смотрите игру.

Они переглянулись и действительно ушли. Просто взяли и ушли. Я несколько секунд молча смотрела им вслед, а потом перевела взгляд на Генри.

-Ладно,что это сейчас было?

Он пожал плечами:

-Ничего особенного.

-Они назвали тебя тренером.

-Когда-то я работал в профессиональной системе. Видимо, парни помнят меня, потому что у меня была хорошая серия побед, когда я замещал главного тренера.

Я едва не подавилась воздухом.

-Подожди… Сколько тебе вообще лет?

-Восемнадцать.

-И ты работал тренером у профессионалов?!

-Помощником аналитика и тренера по тактике.

Я смотрела на него с недоверием.

-Почему ты тогда здесь?

На секунду в его взгляде мелькнуло что‑то странное.

-Руководство клуба решило, что им нужен кто‑то перспективнее.

-Это бред.

-Возможно.

Он спокойно забрал у меня стакан с кофе.

-Кстати, твой отец будет злиться, если ты не вернёшься до конца перерыва.

Я всё ещё не могла перестать смотреть на него.

Дилан

Просыпаться было больно. Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, какая часть тела болит сильнее остальных. После вчерашнего подпольного боя мышцы будто выкрутили и собрали заново. Плечо ныло, рёбра отзывались тупой болью при каждом вдохе, а правая рука вообще двигалась с трудом. Я медленно сел на кровати и тихо выругался.Я дошёл до ванной, включил холодную воду и несколько секунд просто смотрел на своё отражение. Под глазом начал проявляться синяк, губа разбита, плечо выглядело так, будто по нему били молотком. Следующие десять минут я провёл в ледяной ванне, стиснув зубы от холода. Это хотя бы немного снимало воспаление. Когда я выбрался, тело ломило ещё сильнее.

На кухне уже ждал Габриэль. Он внимательно посмотрел на меня и сразу нахмурился:

-Что случилось?

-Ничего.

-Врёшь хуже, чем твой отец.

Я молча достал обезболивающее и запил водой. Габриэль подошёл ближе и схватил меня за плечо. Я не сдержал тихий стон боли. Его лицо мгновенно потемнело.

-Ты совсем идиот?

-У меня через час бой.

-Тебе через час в больницу надо.

-Мне нужно выиграть, и никто меня не остановит.

Он смотрел на меня несколько секунд, явно пытаясь решить, стоит ли просто вырубить меня и никуда не пускать, но вместо этого тяжело выдохнул:

-Поехали.

Арена была забита людьми. Толпа ревела ещё до начала программы, а возле входа журналисты уже ловили бойцов для интервью. Сегодняшний бой был важным. Если я выигрываю -следующий поединок будет за чемпионский пояс среди юниоров.

Проблема заключалась в том, что против парня, который ждал меня сегодня, я ещё ни разу не побеждал. Райан Хейз -высокий, быстрый и чертовски дисциплинированный. Он был именно тем типом соперников, которых я ненавидел. Большую часть времени он проводит, раздавая интервью. Даже не знаю, когда он успевает тренироваться. Но больше всего меня раздражает его страх: он давно мог подраться с чемпионом. Но вместо этого зациклился на мне и пытается что‑то доказать. Сегодня я навсегда поставлю точку в нашем противостоянии.

Перед выходом нас посадили на пресс‑конференцию. Журналисты, кажется, уже устали от нашего противостояния и совсем не верили в мою победу.

— Дилан, как думаешь, сегодня наконец получится победить Хейза?

— Узнаем на ринге.

Райан сидел слева от меня и сразу же схватился за микрофон, когда услышал мой неуверенный ответ:

— Какой же ты трус, Блэйк! И вы говорите, что он претендент на титул? Это смешно!

Зрители тихо посмеялись. Раньше я бы обязательно ответил, но сейчас у меня не было сил. Тело слишком сильно болело, а это означало только одно: если бой затянется — мне конец.

Когда прозвучал гонг, я сразу понял, что всё будет хуже, чем ожидалось. Райан двигался легко, а я чувствовал себя так, будто вышел на ринг после аварии. Первый же пропущенный удар отправил меня в нокдаун. Я услышал крики трибун словно через воду и только через секунду понял, что лежу на настиле.

— Четыре… Пять…

Я резко втянул воздух и поднялся. Райан смотрел спокойно. Он видел, что со мной что‑то не так, и начал давить ещё сильнее. Я поднял руки, стараясь пережить его атаки. Удары, что прилетали по рёбрам, были особенно болезненны. Я едва дотянул до конца раунда. Когда гонг наконец прозвучал, я буквально рухнул на стул в своём углу.

— Что за хрень ты творишь?! — рявкнул тренер Харрисон.

Он схватил меня за плечо, и я не сдержал тихий стон. Тренер моментально замолчал, а потом усилил хватку:

— Ты травмирован?!

— Немного.

— Немного?! Да я сейчас сам тебя убью! Мы снимаемся.

Он уже потянулся за полотенцем, но я резко перехватил его руку:

— Нет.

— Ты еле стоишь.

— Мне плевать.

— Дилан…

— Я скорее сдохну, чем снова ему проиграю.

Несколько секунд тренер молча смотрел на меня. Потом тяжело выдохнул и наклонился ближе. Его голос стал холодным и чётким:

— Он понял, что ты не можешь долго двигаться. Поэтому давит сериями и ждёт, когда ты сломаешься. Не давай ему вести бой, соберись. Не рубись с ним, заставь ошибиться. Он слишком надменный и недооценивает тебя -сыграй на этом.

Я медленно кивнул. Гонг прозвучал снова. Я поднялся на ноги и вышел в центр ринга. И впервые за весь вечер перестал думать о боли.

Райан сразу почувствовал перемену -это было видно по его взгляду. До этого он дрался спокойно и уверенно, как человек, полностью контролирующий бой. Он видел мою усталость, видел, как я морщусь после ударов по корпусу, и уже мысленно готовился закончить всё досрочно. Теперь же я перестал отступать.

Тренер был прав -Хейз слишком привык к своему темпу. Он всегда ломал соперников именно этим: постоянным давлением, дисциплиной, идеальной работой ног. Большинство бойцов начинали паниковать и сами влезали в его бой. Сегодня я не собирался делать ему такой подарок.

Райан выбросил джеб, но я как будто ожидал этого и вовремя сместился. Кажется, я наконец‑то нашёл его слабость. Хоть его техника и была отточена до совершенства, в этом и была его уязвимость. Когда ты наносишь серии настолько методично и правильно, они становятся предсказуемыми.

Жаль, что я понял это только к третьему бою. Первый раз за бой я почувствовал, как он задержал дыхание.

— Вот так! — заорал кто‑то с трибун.

Райан тут же ответил серией, и мне снова пришлось уйти в глухую защиту. Раунд затягивался, мы действовали слишком аккуратно, стараясь прочитать соперника. Он атаковал и старался загонять меня в угол, а я отвечал контратаками. Несколько раз мне удалось хорошо попасть по корпусу, и я заметил, как он пошатнулся.

За минуту до конца раунда он снова пошёл вперёд, пытаясь прижать меня к канатам. Он тратил очень много сил, пытаясь отправить меня в нокаут. Я увидел уже знакомое движение рукой вперёд и опустился вниз. Райан не успел среагировать, и я пробил апперкот точно в челюсть. Его тело сразу обмякло, но этого оказалось недостатчно, чтобы его уронить.Впервые за все наши бои я увидел, как он потерял равновесие. И в этот момент что‑то внутри меня окончательно переключилось.Удары полетели сами собой -по корпусу, в голову, снова по корпусу. Райан закрылся и начал отходить, явно не ожидая такого давления.

Гонг спас его. Я вернулся в угол, ноги дрожали от усталости. Сам не понимаю, как я продержался так долго.

Тренер подал воду:

— Вот теперь я узнаю тебя, — сказал он.

— Он поплыл.

— Я заметил.

Тренер внимательно посмотрел мне в глаза:

— Ещё один такой момент — и заканчивай бой, не тяни.

Я кивнул, но в голове не было ни одного способа сделать это быстро.

Третий раунд начался намного жёстче. Райан больше не улыбался. Он снова начал давить, но теперь бил осторожнее, постоянно двигаясь и не позволяя мне нормально контратаковать.В середине раунда Райан снова попытался пробить правый через руку, и я впервые за бой увидел, как он начинает уставать. Совсем немного замедлился возврат руки. Я резко ушёл в сторону и пробил навстречу — точно в челюсть. Удар получился идеальным. Райан замер, а потом рухнул на настил.

Арена взорвалась. Я стоял посреди ринга, тяжело дыша и пытаясь понять, что вообще произошло. Судья уже начал отсчёт:

-…четыре… пять…

Райан перевернулся на бок и попытался подняться.

-…шесть… семь…

Он всё‑таки встал, но взгляд у него был мутный. Тренер что‑то заорал из угла, трибуны буквально сходили с ума, а я уже не чувствовал ничего, кроме адреналина. Райан попытался встретить меня джебом, но опоздал. Я пробил по корпусу, потом сразу сверху. Он начал заваливаться назад, перестав отвечать. Судья мгновенно влетел между нами, останавливая бой.

Несколько секунд я просто стоял на месте, не веря, что всё закончилось. А потом услышал:

-Победитель… Дилан Блэйк!

Трибуны взорвались шумом. Я медленно поднял руки, хотя плечо отозвалось такой болью, что захотелось выругаться прямо в микрофон. Райан уже пришёл в себя и подошёл ко мне первым. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом он коротко кивнул:

-Тебе просто повезло, я как‑то неважно себя чувствую.

Я усмехнулся, пытаясь восстановить дыхание:

-Такое часто говорят после моих ударов.

Он тихо рассмеялся и протянул руку, и я пожал её. Это значило больше любых пресс‑конференций и дешёвого трэш‑тока. Потому что уважение от такого соперника нельзя получить словами.

Когда я вернулся в угол, тренер Харрисон смотрел на меня одновременно так, будто хотел обнять и убить:

-Ты законченный придурок, -сказал он.

-Но победил же.

-Ещё раз выйдешь травмированным -лично отправлю тебя в нокаут.

Я устало усмехнулся, а потом услышал слова ведущего:

-Следующий бой Дилана Блэйка станет титульным!

Толпа снова взревела, и впервые за долгое время я почувствовал не только облегчение. Но и страх, потому что теперь дороги назад уже не было. Чемпионом был португалец Рикардо, его статистика ужасно пугала: двадцать две победы, все нокаутом, и ни одного поражения. Теперь я чувствовал то же самое, что и Райан когда‑то: тяжесть предстоящего испытания и осознание, насколько высок барьер, который предстоит преодолеть.

Глава 5

Амелия

С самого утра в академии стоял такой шум, будто сегодня должен был состояться финал национального чемпионата, а не обычный матч школьной лиги. Хотя для нашей команды эта игра действительно значила слишком много. Прошлогодние чемпионы -команда, которую в Нортхэвене обсуждали с благоговением. Ещё в прошлом сезоне они разносили всех подряд, а их капитана даже приглашали на молодёжные сборы страны. Но за лето половина состава выпустилась, двое игроков перевелись, а главный снайпер получил травму колена. Сейчас от прошлой машины ничего не осталось, и всё равно окружающие продолжали бояться их имени.

Я сидела на скамейке в раздевалке и медленно затягивала шнурки, слушая, как остальные обсуждают соперников. Кто‑то нервничал, кто‑то повторял комбинации, кто‑то просто пытался скрыть волнение за бесконечными разговорами.

-Они всё ещё очень сильные, -сказала одна из девчонок. -Особенно их центровая.

-И что? -спокойно ответила я.

Она удивлённо посмотрела на меня:

-Ты вообще переживать умеешь?

-Умею, но не перед такими матчами.

Я поднялась со скамейки и несколько раз прокрутила мяч на пальце. Таким был мой ритуал перед играми. Не то чтобы я была сильно суеверной, но у хорошего игрока должна быть фишка, которую он будет делать перед игрой. Если честно, внутри у меня было не волнение, а скорее нетерпение. Последние недели я тренировалась как сумасшедшая -и во многом из‑за Генри.

Он оказался совершенно ненормальным человеком в плане баскетбола. Иногда мне казалось, что он видит площадку не как обычные люди. Пока остальные тренеры объясняли стандартные схемы и движения, Генри замечал вещи, на которые никто не обращал внимания: как я ставлю стопу перед сменой направления или переношу вес во время рывка. Я даже не задумывалась, что инстинктивно берегу левый голеностоп после старой травмы. Именно он заставил меня полностью перестроить работу ног.

Сначала я ненавидела эти тренировки: прыжки, резкие остановки и бесконечные упражнения на баланс. Казалось, он издевается надо мной специально, но результат того стоил. Теперь голеностоп действительно стал сильнее, а я больше не боялась резко менять направление или идти в жёсткий проход. Нога наконец перестала быть слабым местом.

Дверь раздевалки открылась, и внутрь заглянул тренер команды:

-Пять минут до выхода.

Все сразу оживились. Я подняла голову и встретилась взглядом с Генри, который стоял чуть дальше возле стены с планшетом в руках. Он выглядел спокойно, как всегда, будто вообще не сомневался в победе.

-Может, расскажешь план на игру? -спросила я.

Своими пальцами он обхватил переносицу, давая понять, что как раз собирался это сделать:

-Не тратьте много сил в первой четверти: у них сменился тренер по силовым тренировкам. Думаю, к концу игры они будут буквально падать без сил.

-Скучно.

-Зато эффективно.

Я закатила глаза:

-Больше всего раздражает, что ты всегда прав.

Он усмехнулся:

-Просто играйте с удовольствием и покажите им, кто здесь лучший.

Я уже собиралась ответить, но тренер хлопнул в ладоши:

-Девочки, выходим.

Зал гудел от шума трибун. Школьные матчи редко собирали настолько много людей, но сегодня свободных мест не было. Болельщики чемпионов пришли уверенные, что их команда легко пройдёт дальше, а ученики Нортхэвена просто хотели увидеть хорошую игру.

Когда объявили составы, я вышла на площадку под громкий свист болельщиков соперников. Люблю такие моменты -сразу понимаешь, что игра будет интересной.

Матч начался быстро и жёстко. С первых минут соперницы попытались задавить нас физически, но проблема была в том, что они уже не выглядели той непобедимой командой, о которой все говорили. Первая атака -и я легко ушла от защитницы на смене направления. Раньше в таком моменте я бы побоялась резко нагрузить левую ногу, но сейчас тело двигалось свободно и уверенно. Дриблинг словно стал частью меня.

Я обошла одну соперницу, потом вторую и спокойно положила мяч сверху. Трибуны взревели, а я спокойно вернулась в защиту. Я мельком посмотрела на Генри: он даже не улыбнулся -только коротко кивнул, будто заранее знал, что именно так и будет.

К концу первой четверти разница стала двузначной. Чемпионки начали нервничать -именно этого я и ждала. Во второй четверти игра окончательно развалилась для них. Их защитницы просто не успевали за мной. Каждый раз, когда я шла в проход, кто‑то обязательно запаздывал на полшага, а полшага в баскетболе -это уже поражение.

Я чувствовала себя невероятно легко: мяч слушался идеально, ноги работали быстрее обычного, тело двигалось автоматически. В какой‑то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь прямо во время атаки.

За несколько минут до конца матча я снова получила мяч на дуге, качнула защитницу финтом и резко ушла влево. Она попыталась перекрыть проход, но потеряла равновесие и едва не упала. Я спокойно вошла под кольцо и забросила ещё два очка.

Финальная сирена утонула в шуме зала. Мы вышли в четвертьфинал: девчонки сразу бросились обниматься и кричать, кто‑то уже прыгал возле трибун, а тренер наконец позволил себе улыбнуться. Я же первым делом посмотрела на Генри. Он стоял возле скамейки с таким видом, будто ничего необычного сейчас не произошло.

Я подошла к нему, всё ещё тяжело дыша после игры:

-Ну? Я же говорила, что легко пройду их защиту?

-Не ожидал, что их форма будет настолько плохой, -спокойно ответил он. -Но твоя работа ног стала заметно лучше.

-Благодаря тебе.

-Ничего подобного: ты очень много тренировалась для этого, я лишь подсказал направление.

Несколько секунд он молчал, будто не знал, что ответить. Именно в этот момент к нам подбежали Мия и Софи -две девчонки из параллельного класса.

-Мы сегодня идём в клуб! -выпалила Софи. -Там будет выступать какой‑то новый музыкант, говорят, он очень крутой.

-Я не могу, -сразу ответила я. -У меня проект по истории.

-Серьёзно? Ты вообще умеешь веселиться? -вмешалась Мия.

-Не уверена, -ответила я с долей иронии.

-Вообще‑то проект сделан, -неожиданно вмешался Генри.

Я удивлённо повернулась к нему:

-Что?

-Я сделал проекты всей команде: не хочу, чтобы вас что‑то отвлекало от спорта.

-Ты предлагаешь мне сдать чужой проект?

-Я предлагаю тебе хотя бы иногда жить как нормальный человек.

Софи довольно захлопала в ладоши:

-Обожаю его.

Я смотрела на Генри ещё несколько секунд, а потом неожиданно для самой себя обняла его. Наверное, сказались эмоции после игры или то, что в последнее время рядом с ним мне становилось слишком спокойно. Он явно не ожидал этого и сначала даже замер, а потом осторожно обнял в ответ.

-Только не привыкай, -пробормотала я, отстраняясь.

-Уже поздно.

Клуб оказался намного шумнее, чем я ожидала. Музыка гремела так, что вибрировал пол, повсюду мигал свет, а людей внутри было столько, будто весь Риверфолл решил отметить нашу победу одновременно. Мы с девчонками сразу ушли танцевать. Честно говоря, мне это было нужно: последние недели превратились в бесконечную череду тренировок, учёбы и постоянного напряжения. Сейчас же впервые за долгое время я позволила себе просто расслабиться. Генри сидел за столиком неподалёку и иногда только качал головой, наблюдая за нами.

-Он вообще умеет веселиться? -спросила Мия.

-Сомневаюсь, -ответила я.

-Зато симпатичный.

-И странный, -добавила Софи.

Я усмехнулась и уже собиралась что‑то ответить, когда свет в клубе неожиданно приглушили. На сцену вышел парень в чёрной маске с гитарой. Толпа сразу оживилась; музыкант ничего не сказал публике -просто взял первый аккорд, и зал будто взорвался.

Музыка была тяжёлой, агрессивной. Гитара звучала так, словно пыталась проломить стены клуба, а голос исполнителя оказался неожиданно хриплым и живым. Мне не понравилось: предпочитаю более спокойную и мелодичную музыку.

Я снова прячу взгляд под чёрный капюшон,

Город хочет крови -мне нужен его трон.Каждый новый день как раунд без конца,Либо ты, либо тебя, будь готов, пацан.Они твердят: «Будь сильным, не смей упасть»,Но никто не знает, как ломает власть.Я вырос среди шума дорогих машин,Моя жизнь похожа на шедевр мировых картин.

Я уже хотела отвернуться, когда музыкант внезапно поднял голову. Наши взгляды встретились, и в следующую секунду я поняла, кто стоит на сцене. Это был парень, с которым мы недавно столкнулись, -Дилан. Сердце почему‑то пропустило удар, потому что сейчас он выглядел совершенно иначе -не как самоуверенный боксёр. На сцене он словно становился другим человеком, более настоящим, и почему‑то мне стало ещё больнее слушать его музыку.

Дилан

Если бы кто‑нибудь сказал мне год назад, что я добровольно выйду на сцену перед толпой людей, я бы рассмеялся ему в лицо. Бокс был другим: перед тобой стоит соперник, звучит гонг, и дальше всё зависит только от того, насколько хорошо ты умеешь терпеть боль. Музыка работала иначе. Здесь невозможно было спрятаться за защитой. Люди слышали тебя настоящего, даже если ты стоял перед ними в маске. Именно поэтому я долго не соглашался на живое выступление. Но сегодня почему‑то согласился. Наверное, потому что слишком многое накопилось внутри.

После победы над Хейзом все вокруг будто окончательно сошли с ума. Тренер уже говорил о титульном бое, журналисты начали писать обо мне статьи, а отец через Габриэля передал, что «наконец‑то я начинаю приносить пользу семье». Последняя фраза особенно раздражала -словно все мои победы принадлежали не мне, а ему.

Я сидел за сценой и медленно перебирал струны гитары, стараясь не думать о зале за стеной. Руки после тренировок всё ещё побаливали: костяшки были разбиты, плечо до конца так и не восстановилось, но играть это не мешало.

-Нервничаешь? -спросил организатор клуба.

-Нет.

-Да ладно тебе, это нормально, когда выступаешь впервые.

Я усмехнулся и натянул маску обратно:

-Сколько людей в зале?

-Около пяти тысяч.

Прекрасно -то, что нужно человеку, который ненавидит внимание. Он уже собирался уходить, когда вдруг остановился:

-Кстати, там пришла какая‑то школьная команда после победы. Девчонки шумные, но красивые.

Я не придал этому значения -до тех пор, пока не вышел на сцену. Свет ударил в глаза. Толпа встретила меня криками и аплодисментами, хотя большинство людей даже не знали, кто я такой. Просто новый парень в маске с гитарой.

Музыка началась сразу. Первый трек был тяжёлым и резким -смесь рока и чего‑то более мрачного. Именно такие песни мне нравилось писать ночами, когда внутри становилось слишком шумно. На ринге злость выходила через удары, в музыке -через слова.

Я не смотрел в зал, полностью сосредоточившись на игре, пока вдруг не почувствовал чей‑то взгляд. Поднял голову и увидел Амелию. Она стояла неподалёку от сцены среди подруг и смотрела на меня так, будто не понимала, что вообще происходит. Честно говоря, я и сам не понимал. Из всех людей в этом городе именно её мне сейчас не хватало меньше всего. Но взгляд почему‑то постоянно возвращался к ней.

Она не улыбалась. Не снимала видео, как остальные. Просто смотрела внимательно и слишком серьёзно -будто пыталась понять, кто я на самом деле. Это нервировало сильнее полного зала.

Я закончил песню, и клуб буквально взорвался шумом. Несколько человек начали требовать ещё один трек. Я отступил от микрофона, тяжело выдохнув. На ринге после победы обычно приходило облегчение. Здесь же внутри будто стало ещё беспокойнее.

После короткого перерыва я сыграл ещё несколько песен, включая одну новую -более спокойную и слегка меланхоличную. Обычно я никому её не показывал, но сегодня почему‑то решил рискнуть. И когда снова посмотрел в зал, заметил, что Амелия всё ещё стоит на том же месте. Только теперь выражение её лица изменилось.

После выступления я сразу ушёл за кулисы. Адреналин постепенно отпускал, оставляя после себя знакомую усталость. Я уже собирался взять воду и наконец перевести дыхание, когда дверь открылась. В комнату шумно ввалились несколько девушек. Среди них, конечно же, была Амелия.

Её подруги сразу переключились на шампанское и музыку, не обращая на меня внимания. Зато сама Амелия смотрела слишком внимательно -настолько, что мне захотелось снова надеть маску, хотя я уже снял её.

-Никогда бы не подумала, что тебе интересно что‑то кроме избиения людей, -наконец сказала она.

Я устало усмехнулся:

-А я никогда бы не подумал, что тебе нравятся мероприятия, где все взгляды не прикованы к тебе.

-Очень остроумно.

Она скрестила руки на груди:

-Ты постоянно ведёшь себя так, будто ненавидишь весь мир.

-А ты ведёшь себя так, будто весь мир обязан тебя обожать.

-По крайней мере, я не скрываю свои чувства за маской. У меня есть смелость высказать людям всё, что я думаю.

Я резко поднялся со стула. Усталость, накопившееся раздражение, боль после тренировок -всё это мгновенно вспыхнуло внутри:

-Ты вообще хоть раз думала перед тем, как что‑то сказать?

Амелия тоже напряглась:

-А что? Правда глаза режет?

-Ты ничего обо мне не знаешь.

-И не особо хочу.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Комната будто резко стала тесной. Подруги Амелии наконец почувствовали напряжение и замолчали. Первой взгляд отвела она, но даже тогда успела бросить:

-Ты невозможный.

-Взаимно.

Я схватил куртку и вышел раньше, чем сказал бы что‑то лишнее. Ночной воздух немного остудил голову, но внутри всё равно продолжало неприятно кипеть. Почему меня вообще так задевают её слова? Почему из всех людей именно с ней я постоянно срываюсь?

Я резко открыл дверь машины и сел за руль. Телефон, как обычно, вовремя завибрировал. Сообщение от Габриэля:

«Возвращайся домой. Отец хочет тебя видеть».

Я закрыл глаза и тихо выругался. Только этого сейчас не хватало.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 6

Дилан

Тюрьмы всегда пахнут одинаково: сыростью, дешёвым кофе и чем‑то ещё -тяжёлым, въевшимся в стены настолько глубоко, будто само здание годами впитывало чужую злость. Я сидел в машине возле серого бетонного корпуса и несколько секунд просто смотрел на колючую проволоку поверх забора. В детстве мне казалось, что такие места существуют где‑то очень далеко, но точно не в жизни людей вроде нас. Как же я тогда ошибался.

-Ты сегодня какой‑то не слишком весёлый, -заметил Габриэль, не отрывая взгляда от дороги.

-А у меня есть повод веселиться?

Он ничего не ответил. Потому что оба знали: нет.

Я вышел из машины и сразу почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Ненавижу приезжать сюда. Каждый раз после этих встреч у меня остаётся ощущение, будто меня вывернули наизнанку. Но отказаться я не мог. Отец всегда умел делать так, чтобы его просьбы звучали как приказы.

После досмотра меня провели в комнату для свиданий. За стеклом уже сидел он. Эдвард Блэйк не изменился с момента ареста: те же холодные серые глаза, короткие тёмные волосы с проседью. Человек, который привык контролировать всё вокруг. Даже тюремная форма выглядела на нём так, словно была дорогим костюмом.

Он поднял взгляд, и на секунду мне снова стало шестнадцать.

-Ты выглядишь побитым, -спокойно сказал отец вместо приветствия.

-И я рад тебя видеть.

Он усмехнулся уголком губ:

-Как бой?

Я отвёл взгляд:

-Выиграл.

-Но выглядишь как проигравший.

Конечно. От него невозможно было ничего скрыть. Отец несколько секунд молчал, внимательно рассматривая меня через стекло.

-Ты опять ввязался во что‑то лишнее.

-Удивительно, как ты это понял.

-Потому что ты похож на меня больше, чем хочешь признавать.

Я почувствовал, как внутри сразу поднимается раздражение:

-Если позвал меня ради очередной лекции -зря потратил время.

-Нет, я позвал тебя из‑за другой проблемы.

Вот теперь я напрягся по‑настоящему. Отец медленно сцепил руки в замок:

-В городе появилась новая банда.

-Мы разбираемся.

-Нет, Дилан, вы ни хрена не разбираетесь. Оставшиеся с тобой неудачники ничего не смогут сделать, если ты не будешь давать им прямые наводки.

Его голос остался спокойным, но именно это пугало сильнее крика:

-Они слишком быстро растут, кто‑то их финансирует, и если ты сейчас не начнёшь действовать -через несколько месяцев потеряешь половину города.

Я сжал челюсть:

-Мне плевать на город.

Он коротко усмехнулся:

-Правда? Тогда почему ты ещё здесь? Дилан, пора бы уже понять, что ты не такой, как все остальные. Я навёл кое‑какие справки…

Ненавижу, когда он так говорит. Будто даже из тюрьмы продолжает держать всех за горло.

-Что ты хочешь от меня? -холодно спросил я.

Отец посмотрел мне прямо в глаза:

-Разберись с ними.

-Каким образом?

-Так, как я тебя учил.

Я невольно поднял взгляд на его лицо. Под левым глазом, ближе к щеке, темнела маленькая татуировка -чёрная цифра «21». Её не замечаешь , особенно когда Дилан смотрит своим привычным тяжёлым взглядом. Но сейчас, в холодном свете тюремной комнаты, она бросалась в глаза слишком отчётливо.

Отец заметил это сразу:

-Помнишь, что она означает?

-Я помню, -тихо ответил я.

-Тогда веди себя как Блэйк, а не как мальчик, который пытается всем понравиться.

Обратно мы ехали молча. Дождь снова стучал по лобовому стеклу, превращая улицы Риверфолла в размазанные полосы света.

-Он хочет, чтобы я занялся новой бандой, -наконец сказал я.

Габриэль коротко кивнул, будто ожидал услышать именно это:

-Логично.

-Ты тоже считаешь, что мы начинаем терять контроль?

-Начинаем? Дилан, сколько ты спал? Если не разобраться с ними сейчас, то через месяц мы потеряем всё.

Я повернулся к нему:

-И с чего мне начать?

Габриэль несколько секунд молчал:

-Нужно понять, откуда у них такие суммы.

-У тебя есть кто‑то толковый? Может, внедрить кого‑то в их банду?

-Отличная идея, я рад, что тебе не отбили последние мозги. Я уже это сделал, так что сейчас нам просто нужно ждать.

Через два дня мы уже знали один из теневых бизнесов. Подпольные бои, те самые, где я дрался ради долгов Люка, принадлежали людям новой банды. Теперь многое вставало на свои места: странные типы в костюмах, слишком организованная охрана и то, как быстро там собирались деньги.

-Они используют клуб как точку вербовки, -объяснил Габриэль, раскладывая фотографии на столе. -Молодые бойцы, должники, мелкие дилеры -классическая схема.

Я смотрел на снимки и чувствовал, как внутри снова начинает закипать злость:

-Мне кажется, или ты говоришь это с восторгом?

Габриэль перевёл взгляд на меня:

-Приятно будет раздавить сильного соперника.

Тренер Харрисон был в ярости. Я понял это ещё до того, как вошёл в зал.

-Блэйк! -его голос прогремел через всё помещение. -На ринг. Сейчас.

Я бросил сумку возле стены и молча залез внутрь. Тренер даже не дал времени размяться:

-Что это было на последнем бою?

-Победа.

-Это была жалкая попытка выжить.

Я стиснул зубы:

-Ты еле стоял на ногах! Где твоя голова вообще находилась?

Если бы я сам знал. Тренировка превратилась в настоящий ад. Харрисон гонял меня так, будто пытался убить: работа на лапах, спарринги, силовые упражнения -без пауз и передышек. Пот заливал глаза, рёбра снова начали ныть после подпольного боя, но тренеру было плевать.

-Быстрее! -он ударил по лапам.

Я ударил в ответ.

-Сильнее!

Ещё серия.

-Ты должен выходить на ринг как человек, который готов умереть! Мне не нужна та жалкая версия Дилана Блэйка, что я видел в прошлом бою.

Я резко остановился и тяжело выдохнул. В этот момент к рингу подошёл Люк. Выглядел он уже лучше после нашего последнего спарринга, хотя синяк под глазом ещё не сошёл.

-Кстати… -протянул он. -Кажется, я должен кое‑что рассказать.

Я посмотрел на него:

-Что ещё?

Люк нервно усмехнулся:

-Ну… насчёт боя с Хейзом.

У меня внутри сразу появилось нехорошее ощущение:

-Говори.

Он отвёл взгляд:

-Я подмешал ему слабительное в воду перед боем.

Повисла тишина. Даже тренер перестал двигаться. Я несколько секунд просто смотрел на Люка, пытаясь понять, что он сейчас сказал:

-Ты… что?

-Я хотел помочь! -быстро выпалил он. -Ты бы видел, сколько я туда влил. Он полбоя…

Договорить он не успел. Я ударил его раньше, чем сам понял это. Люк рухнул на пол возле ринга, а внутри у меня будто что‑то окончательно сорвалось.

-Ты совсем больной?! -рявкнул я.

Он поднял руки:

-Дилан, успокойся!

Я снова дёрнулся вперёд, но меня резко остановил тренер. Харрисон схватил меня за плечо и буквально впечатал в канаты:

-Хватит.

Я тяжело дышал, чувствуя, как трясутся руки. Люк сидел на полу и растерянно смотрел на меня. Тренер перевёл взгляд на него:

-Это правда?

-Я просто хотел, чтобы ты победил…

Харрисон несколько секунд молчал, а потом неожиданно хмыкнул:

-Идиотский способ… но преданность у тебя есть.

Я нахмурился:

-Вы серьёзно?

Тренер посмотрел на меня:

-А ты чего взбесился? Потому что хотел победить честно?

-Да.

-Главное -это победа, выкинь всё остальное из своей головы.

Амелия

Я не понимала, зачем вообще пришла в зал так поздно. Наверное, потому что дома было слишком тихо. После разговора с родителями меня снова накрыло странное ощущение, которое в последнее время появлялось всё чаще: будто в моей жизни есть что‑то, о чём знают все, кроме меня.

Отец опять говорил по телефону полушёпотом, а когда я вошла в кабинет -сразу замолчал. Раньше я не обращала на это внимания. Поэтому вместо того, чтобы сидеть дома и делать вид, что всё нормально, я приехала в академию. Спортивный корпус опустел. Свет горел только в дальней части зала, а звук моих шагов эхом расходился по паркету. Я уже собиралась выйти к площадке, когда из глубины корпуса донёсся глухой удар. Звук явно шёл со стороны боксёрского зала, спрятанного за углом основного крыла академии.

Дверь внутрь оказалась приоткрыта, и, осторожно заглянув в помещение, я сначала увидела только ринг и разбросанные возле него бинты, а потом -Дилана. Он сидел на скамейке, уперев локти в колени и медленно наматывая бинты на руки. Голова опущена, плечи напряжены так сильно, будто он сейчас развалится на части.

Сначала я вообще не поняла, что происходит. Пока не увидела, как он вытирает лицо ладонью. Вот это уже было неожиданно. Потому что в моей голове Дилан Блэйк существовал как человек, который не способен испытывать ничего, кроме злости. Меньше всего я ожидала увидеть его таким.

Наверное, стоило просто уйти, но мой характер всегда был сильнее здравого смысла.

-Ничего себе, -протянула я, заходя внутрь. -Дилан Блэйк умеет плакать?

Он резко поднял голову. На секунду мне показалось, что сейчас он снова сорвётся. Взгляд был тяжёлый, уставший и какой‑то… пустой. Но вместо привычной агрессии он только тихо выдохнул:-Подожди немного, я как раз собирался уходить.

Я удивлённо моргнула. И это всё? Такое поведение было совсем ему не свойственно. Раньше он бы послал меня или как‑то нагрубил, но сейчас он выглядел таким уязвимым. Это было настолько непривычно, что я даже растерялась. Я подошла ближе, крутя мяч в руках:

-Не переживай, я никому не расскажу, а то все перестанут тебя бояться. Он коротко усмехнулся, и почему‑то именно эта слабая усмешка выглядела намного хуже любой злости:

-Спасибо, Холлоуэй.

Я внимательно смотрела на него. Сейчас он выглядел совсем иначе -без своей привычной маски и этого постоянного напряжения в челюсти, без желания бросаться на всё живое. Просто уставший парень, который слишком долго держал внутри что‑то тяжёлое. От этого мне внезапно стало не по себе. Потому что настоящий Дилан пугал намного сильнее.

-Ты… в порядке? -осторожно спросила я.

Он несколько секунд молчал:

-Нет, -спокойно ответил он.

Дилан медленно поднялся со скамейки и подошёл к рингу. Потом взял лапы и кинул одну пару мне:

-Подержишь?

Я автоматически поймала их:

-Серьёзно?

-Не бойся, я не укушу, если сама не попросишь.

-Не переживай, такой просьбы ты не услышишь.

Он впервые за вечер улыбнулся чуть заметнее:-Тогда не стой слишком близко.Мы поднялись на ринг. Я закрепила лапы и посмотрела на него внимательнее. Под глазами -тени, губа разбита, костяшки снова сбиты в кровь. Такое чувство, будто он вообще не умеет жить спокойно.

-Готова?

-спросил он

.-Не особо.

Первый удар пришёлся в лапу так резко, что я едва не отшатнулась:

-Чёрт.

-Я предупреждал.

Он начал работать сериями. Удары звучали глухо и тяжело, разносясь по пустому залу. Даже через лапы я чувствовала их силу. Каждое движение было слишком точным. Я смотрела на него и постепенно начинала понимать, почему люди стараются не доводить Дилана Блэйка. Потому что в такие моменты он переставал быть обычным человеком. Скорость выросла настолько резко, что я едва успевала держать руки. Самым страшным было выражение его лица. Секунду назад он сидел на скамейке с мокрыми глазами. Сейчас от этого не осталось ничего

-только холодная концентрация и что‑то очень тёмное внутри.

Я невольно сделала шаг назад, и Дилан сразу остановился. Тяжело дыша, он посмотрел на меня и нахмурился:

-Что?

Я медленно опустила руки:

-Ты пугающий.

-Спасибо.

-Это не комплимент.

Повисла короткая тишина, потом я внимательно посмотрела на него:-Зачем ты постоянно надеваешь эту маску?Он замер:

-Какую ещё маску?

-Человека, которому плевать на всё.

Взгляд Дилана сразу стал жёстче

-теперь я снова видела привычного его.

-Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Холлоуэй.

-Тогда объясни.

Он коротко усмехнулся, но без веселья:

-И что ты хочешь услышать?

Я пожала плечами:

-Например, почему человек, который пять минут назад сидел и плакал, сейчас выглядит так, будто способен убить кого угодно.Несколько секунд он просто смотрел на меня -так внимательно, будто пытался понять, издеваюсь я или нет, -а потом отвёл взгляд. Он ничего не ответил, и почему‑то именно это молчание ударило сильнее всего. Я медленно сняла лапы:

-Когда у тебя следующее выступление?

Дилан удивлённо посмотрел на меня:

-С чего вдруг интерес?

-Мне понравилось смотреть.

-Врешь. Я видел, как ты кривилась.

По твоему виду можно сразу сделать вывод, что ты не любишь рок. Тебе скорее ближе что‑то попсовое и мелодичное.

-Он усмехнулся и провёл рукой по мокрым волосам. Несколько секунд он молчал, а потом неожиданно произнёс:

-Хочешь как‑нибудь заехать на студию?

Я нахмурилась:

-На какую ещё студию?

-Музыкальную.

Я едва не рассмеялась:

-Подожди. Ты сейчас серьёзно?

-Ну, мне нужно твоё мнение о некоторых моих треках. Люк не знает о моём увлечении, так что ты -единственная, с кем я могу поделиться.

Я смотрела на него с искренним удивлением. Кажется, впервые за всё время нашего знакомства Дилан сумел меня по‑настоящему удивить

.-Я очень надеюсь, ты пишешь не только рок.

-О, думаю, я сумею тебя удивить.

-А для чего тебе это? Я думала, тебе интересен только бокс.Он слегка пожал плечами:

-Просто музыка помогает не сойти с ума.

Такие фразы он говорил слишком спокойно

-будто давно привык жить с чем‑то внутри себя. Я закусила губу и отвела взгляд:

-Я подумаю насчёт студии.

-Только не слишком долго.

Мы замолчали. В пустом зале снова стало тихо. Слышалось только наше дыхание и дождь за окнами, а потом я вдруг поняла странную вещь: мне больше не хотелось уходить.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 7

Дилан

На следующее утро я уже жалел о том, что вообще позвал Амелию на студию. Нет, в тот момент это казалось нормальной идеей. Мы сидели в пустом зале, она смотрела на меня без привычного страха, а у меня в голове творился такой бардак, что хотелось просто выговориться хоть кому‑нибудь. Наверное, именно поэтому я и ляпнул про музыку. Просто она оказалась рядом в тот момент, когда я слишком устал держать всё внутри, но утром всё снова выглядело иначе.

Я сидел в аудитории, лениво крутя ручку между пальцами, и пытался понять, какого чёрта вообще творю. Последнее, что мне сейчас было нужно, -дочь Ричарда Холлоуэя в моей жизни. Особенно после разговора с отцом. Теперь, ко всему прочему, мне ещё не хватало таскать Амелию рядом, пока я пытаюсь разобраться с новой бандой.

Я резко поднялся из‑за парты.

-Ты куда? -нахмурился Люк.

-Исправлять ошибку.

Он усмехнулся:

-Звучит драматично.

-Потому что так и есть.

В коридорах Нортхэвена, как всегда, было шумно. Ученики толпились возле шкафчиков, кто‑то обсуждал вечеринки, кто‑то орал через весь этаж про результаты вчерашнего матча, а я искал взглядом ярко‑рыжие волосы. Но Амелии нигде не было. Через десять минут поисков я уже начинал раздражаться.

В следующей части коридора, за лестницей, стоял Генри. Он спокойно листал что‑то в телефоне с таким видом, будто вокруг не существует ни одного человека, способного его побеспокоить.

-Генри.

Он поднял взгляд:

-Блэйк.

-Где Холлоуэй?

-Не пришла.

-Я заметил, дай её номер.

Вот теперь он действительно посмотрел на меня внимательнее:

-Нет.

Я даже усмехнулся:

-Ты сейчас серьёзно?

-Более чем.

-Ты, кажется, не понимаешь, что мне нельзя отказывать.

-Ты что, модель с обложки «Playboy»?

Я раздражённо провёл рукой по волосам:

-Мне нужно кое‑что ей сказать.

-Тогда дождись завтра.

-Не хочу.

Генри спокойно убрал телефон в карман:

-Значит, это твоя проблема.

Иногда меня поражало, насколько этот парень вообще ничего не боится. Я сделал шаг ближе:

-Ты ведь понимаешь, что я всё равно узнаю её номер?

-Конечно.

-Тогда зачем усложняешь?

Он несколько секунд молчал, а потом спокойно ответил:

-Потому что ты плохо влияешь на людей.

Я коротко усмехнулся:

-А ты у нас, значит, хороший пример?

-По крайней мере, я не участвую в подпольных боях.

На секунду я напрягся. Хоть он и выглядел типичным заучкой, но его умение достать любую информацию сильно меня пугало:

-Откуда знаешь?

-Я много чего знаю, Блэйк.

Я смотрел на него несколько секунд, а потом тяжело выдохнул:

-Ладно, тогда просто позвони ей и спроси, можно ли дать номер.

Генри внимательно наблюдал за мной так, будто пытался понять, не собираюсь ли я прямо сейчас начать избивать его возле автомата с кофе. Я бы очень сильно этого хотел, но последнее время я и так слишком часто позволяю гневу выйти наружу.

Он отошёл чуть в сторону и набрал номер. Я видел, как спустя несколько секунд уголок его губ слегка дёрнулся:

-Да, привет, тут Блэйк хочет твой номер.

Он сбросил вызов и протянул мне телефон:

-Записывай.

Я быстро вбил номер в контакты, и именно в этот момент кто‑то тяжело ударил меня ладонью по затылку:

-Какого чёрта ты не на тренировке?!

Я поморщился и обернулся. Тренер Харрисон смотрел на меня так, будто уже мысленно придумывал, как именно будет убивать на сегодняшней тренировке:

-У меня были дела.

-У тебя сейчас будут проблемы.

Тренер схватил меня за плечо и потащил в сторону спортзала:

-Телефон убрал и пошёл работать, незачем приставать к людям.

-Я не…

-Ещё слово -и будешь бегать до ночи.

Судя по взгляду, он не шутил.

Амелия

Я заболела, причём настолько внезапно, что сама не поняла, как это произошло. Ещё вчера всё было нормально, а сегодня я лежала в кровати с тяжёлой головой, температурой и ощущением, будто меня переехал грузовик. Горло болело, тело ломило, а нос окончательно отказался нормально дышать.

Прекрасно, -я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Хуже всего было даже не это, а то, что я продолжала думать о Дилане. О том, как он выглядел вчера в пустом зале. Какого чёрта вообще со мной происходит? Я натянула одеяло выше: нужно заканчивать с этим. Потому что нормальные люди не начинают внезапно интересоваться психами с разбитыми костяшками и татуировкой под глазом.

Телефон завибрировал на тумбочке. Я взяла его и увидела имя Генри:

-Тебе ведь сказали, что я заболела. Не нужно напоминать мне о тренировках, ты же знаешь, что мне тяжело без них.

-Доброе утро и тебе, -я услышала в его голосе усмешку.

-Что случилось?

-Блэйк искал твой номер.

Я резко нахмурилась, но разрешила дать ему мой номер. После чего мне пришло короткое сообщение с кучей опечаток. Выглядело так, будто он писал его в тайне и на скорую руку. Но важно было не это, а его суть:

-Подожди… Что значит «отменить»?

-То и значит.

Я села на кровати так резко, что голова сразу закружилась:

-Ну уж нет, так легко ты от меня не отделаешься.

-Вообще‑то теперь я точно приеду.

-Холлоуэй…

-Когда?

-Сегодня вечером.

-Адрес.

-Тебе не обязательно…

-Адрес, Блэйк!

Он назвал улицу и название студии, я быстро записала всё в заметки.

«Вот придурок», -я откинулась обратно на подушки и почувствовала, как внутри начинает подниматься возмущение. То есть он решил меня отшить? Да кто он вообще такой? Я резко села обратно: теперь я точно поеду. Даже если придётся делать это с температурой.

-Мисс Амелия, вам бы лучше остаться дома.

-Томас, если вы скажете это ещё раз, я выпрыгну из машины на ходу.

Водитель тяжело вздохнул:

-Ваш отец убьёт меня, если узнает, что я повёз вас больной непонятно куда вечером.

Я закатила глаза и поправила воротник пальто:

-Тогда не рассказывайте ему.

Томас снова что‑то пробормотал себе под нос, но спорить перестал.

Через двадцать минут машина остановилась возле старого кирпичного здания в промышленной части города. Здесь всё выглядело совсем иначе, чем в нашем районе: никаких дорогих ресторанов и стеклянных бизнес‑центров. Только граффити, тусклые вывески и влажный после дождя асфальт. Студия находилась на втором этаже. Я поднялась по лестнице и почти сразу услышала музыку. Она значительно отличалась от той, что он пел на концерте. Если можно назвать пением те ужасные крики. Это удивило меня настолько сильно, что я даже замедлилась возле двери.

Голос Дилана звучал глухо и низко поверх медленного бита. Я осторожно открыла дверь. Он стоял возле микрофона в чёрной толстовке и даже не сразу заметил меня. Честно, в этот момент я вообще перестала понимать этого человека. Где тот псих, который ломает людей на ринге?

Музыка закончилась, Дилан снял наушники и поднял взгляд, а потом нахмурился:

-Ты реально приехала.

-А ты думал, так легко сможешь от меня отделаться?

Он устало провёл рукой по лицу:

-Я предупреждал, что это плохая идея.

-А я предупреждала, что меня это не остановит.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, а потом коротко усмехнулся:

-Упрямая.

-Кто бы говорил.

Я медленно прошла внутрь студии, продолжая оглядываться:

-Не ожидала услышать такое.

-Какое?

-Нормальное.

Он фыркнул:

-Очень лестно.

Я подошла ближе к компьютеру:

-Почему ты не пел это на концерте?

-Потому что люди приходят туда не за этим.

-Опять маска?

Взгляд Дилана сразу стал тяжелее:

-Ты даже музыку делаешь так, будто прячешься за чем‑то другим.

Он несколько секунд молчал, а потом неожиданно нажал пару клавиш на клавиатуре:

-Тогда послушай другое.

Из колонок заиграл новый трек -совсем другой

-совсем другой. Он казался таким искренним. Я сама не заметила, как села на диван.

Я прячу взгляд,

Как будто так проще дышать.

Но рядом с тобой

Мне впервые не хочется врать.

Не смотри так на меня,

Я и сам себя не понимаю.

Внутри слишком много шума,

Но рядом с тобой он затихает.

Мне действительно нравилось.

-Это ты написал? -я подняла взгляд на Дилана.

-Да.

-И никому не показывал?

Он пожал плечами. Я хотела ответить что‑то колкое, но внезапно почувствовала, как комната начинает плыть перед глазами. Я нахмурилась и попыталась встать -и это была плохая идея. Голова закружилась так резко, что пол буквально ушёл из‑под ног. Последнее, что я успела увидеть, -как Дилан резко дёрнулся ко мне.

В голове всё было мутным. Я слышала какие‑то голоса, чувствовала холод и движение машины, но нормально открыть глаза не получалось.

-Она вообще меня слышит? -голос Дилана звучал где‑то совсем рядом.

Я несколько секунд просто смотрела на него, а потом совершенно серьёзно произнесла:

-Ты такой красивый.

Повисла тишина. Дилан резко повернул голову:

-Что?

-Очень красивый, -повторила я, и в этот момент слова будто сами лились из меня, без всякого контроля.

Он неожиданно рассмеялся -впервые нормально, без злости и усмешек, -а потом достал телефон:

-Нет, это надо сохранить.

-Ты такой хороший… -я снова попыталась сосредоточиться на его лице.

-Ни в чём себе не отказывай, продолжай, -в его голосе прозвучала непривычная мягкость.

Я что‑то недовольно пробормотала и снова закрыла глаза.

Следующее, что помню, -яркий свет больницы и встревоженный голос врача:

-Температура слишком высокая, нужно сделать снимок лёгких.

Дилан стоял рядом, пока меня везли по коридору.

-Подозрение на пневмонию, -услышала я сквозь шум в голове.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 8

Амелия

Пробуждение получилось тяжёлым. Голова всё ещё оставалась ватной после температуры, в груди неприятно жгло при вдохе, а запах лекарств и стерильной чистоты раздражал сильнее обычного. За окном моросил дождь, превращая Риверфолл в серое размытое пятно, и от этого настроение становилось только хуже. Хоть я и люблю бегать в такую погоду, но в больнице такой вид как будто лишал надежды. На тумбочке тихо пищал аппарат, рядом стоял стакан воды и несколько упаковок таблеток, а в кресле возле кровати сидела Софи, лениво листая что‑то в телефоне. Услышав шорох, она сразу подняла голову и облегчённо выдохнула.

-Наконец‑то проснулась, я думала, что нам придётся искать нового разыгрывающего.

-Рада тебе видеть, -ответила я.

Голос после болезни звучал хрипло. Софи отложила телефон и внимательно посмотрела на меня.

-Как себя чувствуешь?

-Будто меня переехал грузовик.

-Выглядишь примерно так же.

Пришлось закатить глаза, хотя сил на это не осталось. Несколько секунд в палате стояла тишина, после чего я вдруг нахмурилась, оглядываясь по сторонам.

-А где Мия?

Она тяжело выдохнула и заправила волосы за ухо.

-Её забрали на просмотр. Со следующего сезона она будет играть в НБА, а пока проведёт предсезонку вместе с основной командой.

Несколько секунд ушло на то, чтобы нормально осознать услышанное.

-Подожди… Что?

-Генри рассказал утром, всё подтвердилось ещё пару дней назад, просто она не хотела говорить заранее.

Внутри неприятно кольнуло. Мия была одной из лучших в команде. Не такой яркой, как я, не настолько стабильной, как некоторые другие девочки, но без неё состав начинал рассыпаться прямо на глазах.

Софи будто прочитала мои мысли.

-Честно, я вообще не понимаю, как можно её заменить.

Пришлось медленно сесть ровнее, несмотря на неприятную слабость в теле.

-Не переживай, со мной вы не проиграете.

-Амелия, ты сейчас лежишь под капельницей.

-Это временно.

Софи тяжело выдохнула.

-Когда тебе вообще разрешат вернуться?

В голове сразу всплыли слова врача про месяц восстановления.

-Через месяц.

-Через месяц?! Игра через две недели, ты нужна команде.

Раздражение моментально поднялось внутри, будто я сама этого не понимала.

-Постараюсь восстановиться быстрее.

Софи посмотрела так, словно собиралась начать спорить, но в этот момент дверь палаты открылась, и внутрь заглянул врач.

-К вам посетитель, молодой человек. Пустить?

Сердце почему‑то дёрнулось быстрее. Не знаю почему, но мне казалось, что это точно Дилан. Пришлось сделать максимально спокойное лицо.

-Да.

Врач кивнул и вышел, а через несколько секунд дверь снова открылась. Но вместо Дилана внутрь вошёл Генри с бумажным пакетом в руках. Разочарование оказалось настолько неожиданным, что стало стыдно.

-Ого, -усмехнулся он, внимательно глядя на меня. -Не стоит делать такую гримасу, ты ожидала увидеть кого‑то другого?

-Что ты, я рада тебя видеть.

Генри спокойно поставил пакет на тумбочку возле кровати.

-Как самочувствие?

-Паршиво.

Он присел на свободный стул и привычным спокойным взглядом осмотрел палату.

-Слышала о Мие? Если честно, я пока вообще не понимаю, как мы собираемся выигрывать с такими потерями.

-Очень вдохновляющая речь от тренера.

-Я аналитик, а не мотиватор.

Софи тихо рассмеялась, но разговор прервался, когда дверь снова открылась. На этот раз вошёл Дилан, и атмосфера сразу изменилась. Он замер возле входа, заметив Генри, а потом перевёл взгляд на меня. Волосы были слегка влажными после дождя, под глазами снова тени, а чёрная толстовка скрывала широкие плечи.

-Жива? -спокойно произнёс он.

-Тактичен как всегда.

Дилан подошёл ближе и положил пакет на тумбу.

-Апельсины.

Генри поднял взгляд.

-У неё аллергия на цитрусовые.

Повисла короткая тишина. Дилан медленно повернул голову к нему.

-Серьёзно?

-Да.

Генри спокойно приподнял свой пакет.

-Поэтому я принёс яблоки.

Софи резко отвернулась, явно пытаясь скрыть смех. Дилан напряжённо сжал кулаки. Я заметила, что он всегда делает так, когда пытается сдержать злость. Он кинул пакет в сторону и тихо ругнулся:

-Вот чёрт.

-Ты что, хотел её добить? -невозмутимо продолжил Генри.

-Ещё одно слово, и я добью тебя.

-Сомневаюсь.

Взгляд Дилана сразу стал тяжелее.

-Может, выйдем и проверим?

-А может, ты просто выйдешь и посмотришь, как выглядит дверь с другой стороны?

-Генри, -предупреждающе произнесла я.

Он поднял руки в примирительном жесте, но в глазах всё равно читалось откровенное удовольствие от происходящего. Дилан тихо усмехнулся без намёка на веселье и посмотрел на меня.

-Как температура?

-Уже лучше.

-Выглядишь всё ещё ужасно.

-А ты умеешь делать комплименты.

Несколько секунд Дилан просто смотрел на меня так внимательно, будто пытался убедиться, что со мной действительно всё нормально, а потом коротко кивнул.

-Ладно, тогда я пойду.

Почему‑то внутри сразу стало неприятно пусто.

-Спасибо, что привёз меня вчера, -тихо сказала я.

Он задержался возле двери чуть дольше, чем нужно.

-Не за что.

После этого Дилан всё‑таки вышел из палаты, а Генри проводил его взглядом и задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.

-Странный он всё‑таки.

Пришлось отвернуться к окну, чтобы никто не заметил слишком глупую улыбку, которая не сходила с моего лица.

Дилан

Больничный воздух раздражал. Хотелось выйти оттуда ещё в тот момент, когда врач начал рассказывать про пневмонию, но сильнее всего бесило вовсе не это, а Генри. Откуда этот придурок вообще знает про её аллергию? Дождь неприятно бил в лицо, пока я шёл к машине через парковку. Телефон завибрировал в кармане: тренер написал очень длинное сообщение. Среди ругательств я смог разобрать, что он ждёт меня на тренировке. Я прыгнул в машину и поспешил на тренировку.

Весь день превратился в одну бесконечную тренировку. Тренер Харрисон будто решил окончательно добить меня перед боем. Никаких поблажек, никаких пауз и разговоров. Удары по лапам сменялись спаррингами, потом кардио, потом работа по груше.

-Не теряй концентрации!

Удар пришёлся в корпус настолько жёстко, что дыхание сразу сбилось.

-Ты опять думаешь о чём‑то постороннем, Блэйк.

Пот заливал глаза, а руки начали дрожать от усталости ещё час назад, но остановиться никто не собирался.

Тренер резко поднял лапу.

-Ещё раз.

Следующая серия ударов вышла идеальной.

-Уже лучше, -коротко бросил Харрисон. -Но этого всё равно мало.

Когда тренировка наконец закончилась, тело ломило так, будто я снова начал заниматься борьбой. Телефон завибрировал, пока я сидел на полу возле ринга и разматывал бинты.

-Нам надо встретиться, -сказал Люк, когда я взял трубку.

-Ты опять куда‑то влип?

-Нет, я же обещал тебе.

Судя по голосу, он действительно нервничал.

-Где ты?

-У тебя дома.

Люк сидел возле груши, когда я зашёл в домашний зал. Рядом валялись бинты и бутылка воды, а сам он выглядел так, будто последние полчаса пытался придумать, как правильно начать разговор.

-Кто тебя пустил? -спросил я, бросая сумку на пол.

Он поднял взгляд.

-Твоя мама.

Несколько секунд Люк молчал, а потом тяжело выдохнул.

-Слушай… насчёт того боя.

-Мы уже всё обсудили.

-Нет, не обсудили.

Он провёл рукой по волосам и отвёл взгляд.

-Я реально хотел помочь тебе. Если бы ты проиграл из‑за меня, я бы себе этого не простил.

Раздражение уже давно прошло, осталась только усталость.

-Ты идиот, -спокойно ответил я.

-Знаю.

-Но спасибо.

Люк облегчённо выдохнул -так резко, кажется, он боялся, что я могу его не простить. Но Люк был практически единственным человеком, с которым я чувствовал себя обычным парнем. В голове сложилась неприятная картина. Почему‑то именно сейчас я вспомнил про те подпольные бои, через которые мне пришлось пройти. Я должен что‑то сделать с ними, не хочу, чтобы кто‑то пострадал так же, как мой друг. Я достал телефон и быстро написал сообщение Габриэлю:

«Мне нужны люди. Нужно разобраться с теми, кто стоит за боями».

Ответ пришёл мгновенно:

«Наконец‑то».

Ночью уснуть так и не получилось. Дождь продолжал стучать по окнам, город давно погрузился в темноту, а мысли всё равно снова возвращались к Амелии.

Телефон лежал рядом на кровати. Несколько секунд ушло на то, чтобы всё‑таки открыть галерею и включить видео.

-Ты такой красивый, -абсолютно серьёзно произнесла Амелия, едва удерживая глаза открытыми.

Секунду спустя на записи послышался мой смех. Мне захотелось ей написать -время было позднее, и фантазии хватило только на «Спишь?». Сердце почему‑то сразу ударило сильнее.

«Вот идиот, что я вообще творю», -подумал я. Практически сразу я удалил сообщение. Нельзя, даже если рядом с ней впервые за долгое время становилось легче. Ничего хорошего из этого всё равно не выйдет. Потому что весь мир против нас, да и мы слишком разные. Лучше как можно скорее выбросить эту идею из головы.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 9

Амелия

Сообщение от Дилана появилось ночью. Телефон лежал на тумбочке возле больничной кровати, экран внезапно вспыхнул в темноте, и первое желание было просто перевернуться на другой бок, потому что после таблеток тело снова проваливалось в вязкую сонливость. Но стоило увидеть его имя, как сон исчез слишком быстро для человека, который ещё пару часов назад пытался убедить врачей, что здоров.

«Спишь?»

Несколько секунд взгляд просто цеплялся за это короткое слово, будто в нём было что‑то намного важнее самого вопроса. Сердце начало громко стучать, а пальцы потянулись к телефону, но сообщение исчезло раньше, чем удалось что‑то набрать. На экране осталась пустая переписка, и раздражение накрыло так резко, что захотелось швырнуть телефон в стену.

Конечно, написал и удалил. Очень в стиле Дилана Блэйка: подойти ближе, почувствовать, что становится слишком опасно, и тут же отступить, пока никто не успел заметить, что ему не всё равно. Пальцы зависли над клавиатурой. Можно было написать самой. Например, спросить, зачем удалил, или просто отправить что‑нибудь язвительное. Только гордость оказалась сильнее температуры, слабости и всех глупых мыслей, которые в последнее время слишком часто появлялись в голове. Если он решил стереть сообщение, значит, ответа не будет. Телефон вернулся на тумбочку, а взгляд упёрся в потолок. Больничная палата была слишком тихой, и в этой тишине мысли звучали громче обычного.

С Диланом всё было сложно с самого начала. Наши семьи ненавидели друг друга, его взгляд при первой встрече обещал одни проблемы, а каждый разговор превращался в соревнование по тому, кто больнее заденет другого. Только где‑то между спорами, тренировками, студией и той странной ночью в машине появилась совсем другая вещь, которую уже нельзя было списать на любопытство. Он мне нравился, и, судя по тому, как долго висело это несчастное сообщение, я ему тоже. Вот именно поэтому становиться ближе было нельзя.

Выписали через несколько дней. Врач говорил что‑то про режим, лекарства, контрольные осмотры и постепенное возвращение к нагрузкам, а мама стояла рядом с таким лицом, будто готова лично запереть меня дома и кормить супом до полного выздоровления. Отец, к счастью, был на встрече, иначе разговор о спорте закончился бы быстрее, чем начался.

-Никаких тренировок, -строго сказала мама, когда водитель помогал убрать сумку в багажник. -Ты слышала врача.

-Слышала.

-Тогда разговор окончен.

Водитель уже открыл дверь машины, но садиться домой совершенно не хотелось. Дом сейчас казался местом, где все будут ходить на цыпочках, заглядывать в комнату каждые десять минут и спрашивать, не поднялась ли температура. От одной мысли об этом становилось тошно.

-Томас, отвезите меня в академию.

Он застыл с рукой на дверце.

-Мисс Амелия, ваша мама сказала -домой.

-А я сказала -в академию.

-Ваш отец меня уволит.

-Не уволит, поверь. Он сделает что угодно, чтобы я села за руль как можно позже.

Томас тяжело вздохнул, явно пытаясь решить, что страшнее: мой отец или я в плохом настроении после больницы.

-Только ненадолго.

-Конечно.

Нортхэвен встретил привычной серостью, влажными дорожками и шумом из спортивного корпуса. Сейчас там проходила товарищеская игра, о которой Софи писала с самого утра. Формально мне нельзя было даже находиться рядом с площадкой, но сидеть дома, пока команда разваливается без Мии и без меня, оказалось бы ещё хуже.

В зале было прохладно. На трибунах никого не было, только несколько учеников, помощники тренера и Генри у края площадки с планшетом в руках. Игра уже шла, и первые же минуты заставили неприятно напрячься. Команда выглядела ужасно. Без Мии всё стало слишком заметно. Передачи запаздывали, защита проваливалась, Софи пыталась тащить игру на себе, но даже её энергии не хватало, чтобы закрыть все дыры. Девочки бегали много, старались, спорили, подсказывали друг другу, только мяч всё равно ходил медленно, а атаки заканчивались бросками из неудобных положений.

Генри стоял слишком спокойно. Вот это почему‑то раздражало сильнее всего.

К концу матча счёт был не катастрофическим, но игра ощущалась именно так. Софи села на скамейку, тяжело дыша, и швырнула полотенце себе на плечо. Остальные выглядели не лучше.

Пришлось спуститься вниз.

-Эй.

Несколько голов одновременно повернулись в мою сторону. Софи сразу вскочила.

-Ты что здесь делаешь?! Тебя же только выписали.

-Пришла посмотреть, как вы проигрываете.

-Очень мило.

Несколько девочек тихо засмеялись, и напряжение немного спало. Генри подошёл ближе, внимательно осматривая меня с головы до ног.

-Тебе нельзя быть здесь.

-Я не буду играть, не переживай.

-Зная тебя, через пять минут ты уже будешь с мячом.

-Значит, у тебя есть целых пять минут, чтобы выиграть матч.

Он хотел возразить, но я уже повернулась к команде.

-Слушайте, вы сегодня играли плохо. Но не потому, что не умеете, а потому что каждый пытался закрыть дыру, которую оставила Мия, вместо того чтобы играть на своих местах. Мне нужна команда, Софи не может выигрывать одна.

После игры все разошлись по душевым, а зал постепенно опустел. Осталась только тишина, скрип кроссовок где‑то в коридоре и знакомый запах паркета. Мяч сам оказался в руках, и я решила сделать несколько бросков.

Первый лёг в дужку и вылетел. Второй ушёл чуть левее. Третий вообще получился очень долгим: мяч ходил по кругу дужки кольца и наконец‑то залетел внутрь. Руки будто забыли нормальное движение. Тело стало медленнее, дыхание сбивалось быстрее, а грудь всё ещё неприятно отзывалась на любое усилие. Ещё один бросок ударился о щит и вылетел в сторону.

-Да что за…

Пришлось остановиться и перейти к растяжке, пока раздражение не заставило сделать что‑нибудь совсем глупое. Мяч катнулся к линии, а я села прямо на паркет и медленно потянулась к ноге. Мышцы неприятно ныли, будто после месяца без движения, хотя прошло всего несколько дней.Дверь зала открылась. Поднимать голову не пришлось, чтобы понять, кто вошёл. У этого человека даже шаги звучали как‑то по‑дерзкому.

-Неужели в этой академии больше негде тренироваться? -спросила я, продолжая растяжку.

Дилан остановился у входа.

-Обычно этот зал пустой и просторный для кардио. Не моя вина, что ты решила занять его сразу после больницы.

Пришлось поднять взгляд. Он стоял в тёмной спортивной форме, с сумкой через плечо и всё той же цифрой на щеке, которая с каждой встречей почему‑то всё сильнее бросалась в глаза. Вид у него был спокойный, что было непривычно.

-Мне нужно немного восстановить форму, -сказала я.

-Врач разрешил?

-Ты правда думаешь, что я спрашивала?

-Прости, забыл, с кем разговариваю.

Дилан бросил сумку на скамейку и подошёл ближе. Мяч лежал у его кроссовок, и он легко подцепил его ногой, подняв в руки.

-Нужна помощь? -спросил он.

-Попробуй забирать у меня мяч, пока я веду.

-Нет.

-Почему?

-Потому что ты только выписалась из больницы.

-Как трогательно, ты обо мне заботишься?

-Не привыкай.

Я поднялась на ноги, забрала у него мяч и несколько раз ударила им о паркет.

-Боишься проиграть?

Он посмотрел настолько выразительно, что стало смешно.

-Ты в свободное кольцо попасть не можешь, не думаю, что мне вообще потребуется его защищать.

-Тогда докажи.

-Я не хочу снова везти тебя в больницу.

Пришлось слегка прищуриться.

-Лучше бы ты не хотел удалять сообщения.

Фраза вырвалась у меня сама. Лицо Дилана не изменилось, но в глазах что‑то едва заметно дёрнулось. Он медленно выдохнул и снял толстовку, оставаясь в чёрной футболке.

-Один подход. Если начнёшь кашлять или шататься, заканчиваем.

-Идёт.

Первый же проход закончился тем, что мяч оказался у него в руках раньше, чем получилось нормально сменить направление. Дилан двигался совершенно не как баскетболист, но сейчас это только мешало. Он не реагировал на привычные финты так, как реагировали игроки, не пытался угадывать по учебнику, а просто читал тело, дыхание и движение плеч.

-Ещё раз, -процедила я.

Второй раз продержаться удалось чуть дольше, но на резком уходе влево он перехватил мяч так легко, будто забирал его у ребёнка. На третьем повторе раздражение стало сильнее слабости.

-Пожалуйста, скажи, что ты брал уроки у какого‑то тренера.

-Нет.

-Ну держись, это было только начало.

-Будешь сильно напрягаться, я сразу же пойду домой.

Очередная попытка закончилась тем же. Мяч снова ударился о его ладонь, отскочил в сторону, и внутри что‑то неприятно оборвалось. Пришлось отвернуться и отойти к скамейке, чтобы не сорваться на него, на себя и на весь этот дурацкий мир.

-Отлично, я даже тебя пройти не могу.

Дилан не сразу ответил. Несколько секунд слышался только глухой стук мяча о паркет, потом он подошёл ближе и остановился рядом.

-Прости, малышка, но я сейчас на пике формы.

-И что?

-Ты только после болезни, не думаю, что тебе стоит так переживать.

От неожиданности пришлось посмотреть на него. Дилан протянул мяч.

-Ты не стала хуже, просто телу нужно время.

Наверное, именно это и хотелось услышать.

-Спасибо.

Он кивнул, будто произнести «пожалуйста» было ему не знакомо, а потом вдруг произнёс:

-Поехали выпьем кофе.

-Ого, это свидание?

-Нет, я просто…

-Да я шучу, расслабься.

Дилан сразу нахмурился. Пришлось рассмеяться, и впервые за несколько дней в груди стало тепло.

Дилан

Кофейня находилась недалеко от академии, на углу старой улицы, где обычно было тихо даже днём. Внутри пахло корицей, горячим молоком и свежей выпечкой, что совершенно не сочеталось с моим настроением, но Амелия выглядела так, будто ей здесь стало немного легче. Она сидела напротив, обхватив ладонями стакан с чаем, потому что кофе после больницы ей запретили. Она выглядела всё ещё бледной, но в глазах снова появлялся привычный огонь. Это почему‑то успокаивало.

Амелия вдруг внимательно посмотрела на меня.

-Можно спросить?

-О чём?

-Что означает цифра у тебя на щеке?

Я слегка напрягся -не думал, что этот разговор случится сейчас.

-Сколько улиц в Риверфолле? -произнёс я после короткой паузы.

Она нахмурилась.

-Двадцать одна.

-Вот и ответ.

Амелия несколько секунд молчала, явно пытаясь понять значение правильно. Я решил пояснить, какой смысл заложен в тату.

-У моего отца такая же. Она означает, что каждая улица этого города принадлежит ему.

-Тогда зачем она тебе?

Пришлось усмехнуться, хотя ничего весёлого в этой истории не было.

-Мне было восемь, когда отца посадили. До этого все боялись его, а после ареста быстро поняли, что перед ними просто ребёнок с фамилией Блэйк. Люди, которые вчера жали отцу руку, сразу после его ареста начали строить планы о разделе его территории.

Амелия не перебивала.

-Если бы не Габриэль, город бы тогда разнесли по кускам. Люди отца начали делить деньги, территории, влияние. Первое, что сделал его советник, -отвёл меня к человеку, который бил татуировки отцу. За стеклом он собрал всех заместителей, и каждый смотрел, не моргая, на то, как игла впивается мне в кожу. Им нужен был сильный лидер, и Габриэль предупредил меня, что если я хоть раз сморщусь или издам звук, всё закончится.

Амелия побледнела сильнее.

-Сколько лет тебе было?

-Восемь.

-Дилан…

-Я выдержал.

Слова прозвучали спокойно, хотя внутри всё равно что‑то неприятно сжалось. Тот день до сих пор помнился слишком отчётливо: запах спирта, жужжание машинки, рука Габриэля на затылке и собственное желание заплакать, которое пришлось задавить так глубоко, чтобы никто никогда его не увидел.

-После этого передел власти закончился, -продолжил я. -Татуировка сработала лучше любых разговоров. Для них я перестал быть ребёнком и стал напоминанием о человеке, которого они всё ещё боялись.

Амелия долго молчала, стараясь подобрать правильные слова.

-Мне так жаль…

-Перестань, мне неловко.

Телефон завибрировал на столе -это был Габриэль. Разговор и так зашёл слишком далеко, поэтому звонокобрадовал.

-Да.

-Мы нашли подтверждение, что клуб был не единственной точкой, -голос Габриэля оставался спокойным. -У них целая сеть подпольных боёв, не только в Риверфолле. Люди из того места, где выступал ты, ничего не знают. Кажется, у них какая‑то система, где ты не контактируешь напрямую с главным. Пришлось поговорить жёстче, но даже так они не смогли назвать остальные места.

-Надеюсь, все живы? -уточнил я.

-Возможно.

-Потом обсудим, -сказал я и сбросил вызов.

Амелия смотрела внимательно.

-Что‑то случилось?

-Всё нормально.

-Ты ужасно врёшь.

-Мне часто это говорят.

Она несколько секунд молчала, а потом неожиданно поднялась.

-Поехали.

-Куда?

-Прокатимся.

Ехали практически молча. Амелия сидела рядом, завернувшись в пальто, и иногда подсказывала дорогу. Навигатор она включать отказалась, сказав, что так интереснее, хотя лично мне интереснее было бы не потеряться в собственном городе из‑за её внезапного желания быть загадочной.

-Ты хотя бы знаешь, куда мы едем? -спросил я после третьего поворота.

-Расслабься, я хочу показать тебе, куда трачу свою стипендию.

Это заставило посмотреть на неё внимательнее.

-У тебя есть стипендия? Разве для неё не нужно получить максимум баллов по всем предметам?

-А ты думал, я умею только мячи бросать? Вообще‑то до поступления я только и делала, что тренировалась. Не только физически -репетиторы, которых нанимал отец, не давали мне спуска.

Через десять минут машина остановилась возле старого здания с выцветшей вывеской и небольшим двориком, где стояли качели и баскетбольное кольцо с облезлой сеткой. Детский дом выглядел скромно, но ухоженно. На окнах висели бумажные рисунки, возле входа стояли несколько велосипедов, а у забора кто‑то оставил мяч.

Амелия вышла первой. Несколько человек закричали её имя так радостно, будто она была какой‑то знаменитостью.

-Амелия!

Она рассмеялась, когда маленькая девочка в розовой куртке врезалась в неё и обняла за талию.

-Ты обещала показать новый финт!

-Не сегодня, сегодня я привезла гостя.

Дети одновременно посмотрели на меня. Радость быстро сменилась осторожностью. Я умел производить именно такое впечатление. Один мальчишка лет десяти сделал шаг назад и спрятался за плечом друга. Девочка, которая только что обнимала Амелию, настороженно прищурилась, глядя на татуировку под моим глазом.

-Он что, какой‑то бандит? -шёпотом спросила она. -Или рэпер?

Амелия тихо хихикнула.

-Это Дилан, он претендент на чемпионский титул по боксу среди юниоров.

Один из мальчишек сразу оживился.

-Правда?

-Правда, -ответил я.

Он подошёл ближе, всё ещё осторожно, но уже с явным интересом.

-А ты сможешь вырубить Рикардо?

Вот это было неожиданно.

-Следишь за боксом?

-Иногда.

Мальчишка выпрямился от гордости.

-Так сможешь?

Несколько секунд пришлось смотреть на него, а потом пришлось сказать то, во что, если честно, я слабо верил:

-Постараюсь.

Он улыбнулся так широко, будто этого ответа было достаточно, чтобы официально записать меня в герои. Рука сама опустилась ему на голову, слегка взъерошив волосы. Амелия смотрела на нас с таким выражением, будто увидела что‑то, чего не ожидала.

Мы провели там около часа. Амелия показывала младшим, как правильно держать мяч, ругалась, когда кто‑то ленился, смеялась, когда девочка пыталась повторить её дриблинг и чуть не упала, а дети смотрели на неё так, будто она могла одним появлением сделать их день лучше. Оказалось, что стипендия уходила сюда: на форму, мячи, обувь и иногда поездки на матчи.

Впервые за долгое время стало ясно, что за всей её дерзостью, упрямством и вечным желанием доказать, что она лучшая, есть что‑то намного глубже.

Когда мы уже собирались уходить, тот самый мальчишка снова подошёл ближе.

-Если выиграешь у Рикардо, приедешь с поясом?

Я посмотрел на Амелию, потом на него.

-Договорились.

Он протянул кулак. Пришлось стукнуться с ним, и от этого почему‑то стало легче.

На обратном пути Амелия долго молчала. За окном снова темнело, дождь закончился, а на мокрых улицах отражались вывески и фары машин.

-Теперь ты знаешь мой страшный секрет, -сказала она наконец.

-Да ладно тебе, они довольно милые, -ответил я.

Она тихо рассмеялась, но вскоре вновь сделала серьёзное лицо.

-Просто там когда‑то занималась девочка, которая болела за «Фоксес». У неё не было нормальных кроссовок, и она играла в каких‑то старых, разваленных. Отец тогда купил ей форму через фонд, а потом я начала приезжать сама.

Мир рядом с ней как будто становился тише. Оставалось лишь надеяться, что в скором времени не будет бури.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 10

Амелия

Шум трибун сегодня раздражал сильнее обычного. Обычно перед играми это чувство нравилось: гул голосов, скрип кроссовок по паркету, запах спортивного зала и напряжение перед стартовым свистком всегда заставляли сердце биться быстрее. Но сейчас всё ощущалось неправильно.

Команда нервничала. Софи молча разминала плечо, остальные девочки переглядывались слишком часто, а Генри уже минут десять смотрел в планшет. Я сидела на скамейке в спортивной куртке, раздражённо постукивая пальцами по бутылке воды. Врачи запретили выходить на площадку ещё минимум неделю, тренерский штаб повторял то же самое, а отец вообще пригрозил лично закрыть меня дома до конца сезона. Вот только смотреть на игру со стороны оказалось намного хуже любой температуры.

-Не переживай, мы справимся, -тихо подбодрила Софи.

-Если что‑то пойдёт не так, я готова выйти, -ответила я.

Софи кивнула в сторону площадки:

-Пожалуйста, не делай глупостей.

Ответить не получилось, потому что игра уже началась. Соперники играли агрессивно и быстро. Их защита буквально душила каждую атаку, а без меня команда терялась слишком легко. Девочки пытались разыгрывать мяч через Софи, но ту быстро закрыли, заставляя остальных принимать решения, к которым они не были готовы.

После первой четверти отставание стало пугающим. Генри сохранял спокойствие, но по тому, как быстро он перелистывал схемы в планшете, было ясно: даже у него заканчиваются идеи.

Я чувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. Мне нужно выйти на площадку, я не могу отсиживаться и дальше. Очередная атака закончилась перехватом, трибуны взорвались криками, а счёт стал ещё хуже. Генри увидел, как горят мои глаза, и повернулся:

-Даже не думай.

Но было уже поздно -я поднялась со скамейки:

-Ты же знаешь, что не сможешь меня остановить.

-Ты не готова.

-У тебя есть другие варианты?

Генри долго молчал. Он прекрасно понимал: остановить меня не получится. В итоге он устало провёл рукой по волосам и коротко бросил:

-Пять минут. Если начнёшь задыхаться или тормозить, я тебя сниму.

-Спасибо.

-Я ещё не закончил. Если после игры ты снова окажешься в больнице, я лично расскажу твоему отцу, что это была твоя идея.

Когда я вышла на площадку, зал загудел громче. Соперники явно не ожидали увидеть меня в игре, особенно после слухов о пневмонии, а команда будто одновременно выдохнула. Только тело не разделяло всеобщего энтузиазма. Ноги казались медленнее, дыхание сбивалось слишком быстро, а привычная лёгкость куда‑то исчезла.

Первый проход закончился тяжёлым попаданием из‑под кольца. Второй -потерей. Смена направления вышла слишком медленной, защитница легко выбила мяч, и тот улетел в аут. Следующая атака получилась ещё хуже: бросок не долетел до кольца, и я впервые за долгое время почувствовала настоящий страх.

Во время очередного прохода соперница снова забрала мяч без сопротивления, и я резко остановилась, чувствуя, как внутри всё начинает рушиться. Шум трибун слился в один сплошной гул, пока взгляд случайно не зацепился за верхние ряды.

Дилан сидел в стороне -в тёмной толстовке, с капюшоном на голове и привычно мрачным выражением лица. Будто оказался здесь случайно и сам ещё не понял, зачем пришёл. Наши взгляды встретились, и он коротко кивнул.

Почему‑то этого оказалось достаточно. Медленно выдохнув, я впервые за игру начала следить за площадкой. Если тело не позволяет проходить один в один -значит, не нужно. Вместо сложного финта -быстрый пас под заслон. Софи резко ушла в угол, получила мяч и забросила трёхочковый. Впервые за долгое время я не тянула одеяло на себя, а начала просто управлять командой.

Я чувствовала, как постепенно возвращается ритм. Не прежняя форма и не прежняя лёгкость, но понимание игры всё ещё было при мне. Я раздавала передачи, заставляла защиту раскрываться и снова видела площадку на несколько секунд вперёд. К концу четверти команда уже играла совсем иначе. Девочки снова поверили, что могут победить, а соперницы впервые начали ошибаться.

Когда основное время закончилось ничьей, зал буквально загудел от напряжения. Я тяжело дышала, пытаясь скрыть дрожь в руках.

-Нет, -сразу сказал Генри, заметив мой взгляд. -Ты садишься.

-Но…

-Никаких «но».

Он вдруг положил руку мне на плечо и тихо сказал:

-Посмотри на них.

Я раздражённо выдохнула, но всё‑таки повернулась к площадке и только сейчас заметила: глаза команды изменились. Софи улыбалась так, будто уже знала, что мы победим, остальные громко спорили о защите и заслонах, а в движениях снова появился тот самый огонь, которого не было в начале матча.

Генри слегка наклонился ближе:

-Ты уже сделала всё, что нужно.

Слова ударили неожиданно сильно. Впервые за долгое время победа зависела не только от меня. Я медленно опустилась на скамейку.

Последние минуты тянулись бесконечно. Софи попала тяжёлый средний бросок. Потом центровая поставила идеальный блок. Секунды на табло таяли слишком быстро, и когда финальная сирена всё‑таки прозвучала, зал буквально взорвался. Команда бросилась обниматься прямо посреди паркета, а я только сейчас поняла, что улыбаюсь так сильно, будто сама забила победный бросок.

Дилан

Утро началось с пощёчины. Я немного не сдержался и позволил себе высказаться о своём отце не слишком уважительно.

-Никогда больше не говори так об отце, -спокойно произнёс Габриэль.

Щека неприятно горела, но злости почему‑то не было. Видимо, я слишком устал злиться на весь мир.

-Я видел тебя с ней, -продолжил Габриэль.

Я напрягся:

-Ты следил за мной?

Конечно, он следил -слишком много зависело от меня. В этом доме вообще ничего невозможно скрыть.

-Что ты задумал? -спросил он жёстко.

-Ничего, -ответил я.

-Не ври мне.

Я устало провёл рукой по лицу:

-Мы просто проводим время вместе.

-Просто? С дочерью человека, который уничтожил твою семью?

Внутри что‑то неприятно напряглось:

-Она не её отец.

Габриэль смотрел жёстко и спокойно одновременно. Он медленно подошёл ближе:

-Её отец подставил твоего.

-Мой отец нарушал закон. Когда идёшь на такой риск, должен быть готов к аресту. Никто не заставлял его делать всё это.

Удар прилетел раньше, чем закончилась фраза. На этот раз сильнее. Я медленно поднял взгляд. Габриэль выдержал его спокойно, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на разочарование.

-Да как ты смеешь защищать её?

-Может, если бы ты был способен любить, ты бы понял, -вырвалось у меня.

Он ничего не ответил. Я просто развернулся и вышел из кабинета. Если останусь ещё хоть на минуту, разговор закончится дракой.

Возле академии висела огромная вывеска полуфинала. Я собирался пройти мимо, но ноги сами понесли меня внутрь. Зал встретил шумом трибун и запахом паркета. Игра уже шла, а счёт выглядел не очень.

Амелия сидела на скамейке -злая, но такая милая. Когда она всё‑таки вышла на площадку, я понял: восстановиться полностью она не успела. Движения стали тяжелее, скорость пропала, а после нескольких потерь раздражение на её лице читалось даже с трибун.

Во время очередной потери наши взгляды встретились. Я кивнул ей в знак приветствия, но и представить не мог, что это придаст ей сил. Следующие минуты я наблюдал уже совсем другую игру. Она перестала играть одна и начала управлять площадкой так, будто видела всё на несколько секунд раньше остальных.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Кажется, она мне правда нравилась. Осознание оказалось одновременно приятным и отвратительным. Потому что жизнь слишком любила напоминать, почему это плохая идея.

На соседней трибуне сидел её отец. Он рьяно болел за дочь, вставал после удачных атак и смотрел на неё так, будто весь мир сейчас крутится только вокруг Амелии.

Я поднялся ещё до финальной сирены. Потому что оставаться здесь дальше становилось опасно.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 11

Амелия

Когда прозвучала финальная сирена, я даже не сразу поняла, что всё закончилось. Последние секунды матча до сих пор шумели в голове -крики трибун, свист кроссовок по паркету, тяжёлое дыхание после последнего рывка. Мне казалось, что игра всё ещё продолжается, будто стоит только снова поднять голову -и мяч опять окажется в руках.

Софи первой налетела на меня так резко, что я едва удержалась на ногах.

-Победа!

-Полегче, не забывай, что я ещё не восстановилась.

-Правда? Не заметила.

Болельщики не расходились -наоборот, начали ещё громче скандировать название академии. Я стояла посреди площадки и впервые за несколько недель чувствовала, как внутри становится спокойно. Словно кто‑то наконец выключил постоянный шум в голове.

-Хорошая игра.

Я обернулась. Отец стоял рядом и смотрел на меня с той редкой улыбкой, которую я видела лишь в редких случаях.

-Не думала, что ты найдёшь время, -сказала я.

-Ты же знаешь, что я люблю смотреть, как ты играешь. То, как ты играла сегодня, -это просто невероятно.

-Постарайся не забыть и напоминай мне об этом почаще.

Он коротко усмехнулся и неожиданно притянул меня к себе за плечи.

Отец нечасто показывал свою любовь. Получить от него одобрительный кивок -это уже достижение. Поэтому меня сильно удивило, когда он крепко обнял меня.

-Ты молодец, Амелия.

Почему‑то в момент семейной близости я вспомнила про Дилана. Последнее время мы слишком сближаемся. Прежде чем мы окончательно потеряем контроль над своими чувствами, я хочу узнать у отца, как всё было на самом деле.

-Нам нужно поговорить.

-Сейчас?

-Нет, дома.

Несколько секунд он внимательно смотрел на меня, будто пытался понять, что я задумала.

-Хорошо, -ответил он, и я почувствовала, как сила объятий слабеет.

Караоке оказалось настоящим адом. После игры меня с трудом уговорили отметить победу. Не люблю придавать такое большое значение выигранным матчам. Но отец сказал, что мне нужно развеяться, и настоял, чтобы я провела время с девочками. Софи уже пыталась петь какую‑то рок‑балладу так плохо, что песня, которую пел Дилан, казалась такой мелодичной.

-Как сделать эту штуку тише? -пробормотала я, смотря на два больших динамика.

Софи неодобрительно посмотрела в мою сторону. Мы одновременно рассмеялись. Наверное, впервые за долгое время я чувствовала себя обычной.

Когда дверь снова открылась, все взгляды направились в её сторону. В зал вошёл Генри. Его я никак не ожидала увидеть в подобном месте. Иногда мне казалось, что он вообще не способен веселиться. Хотя, наверное, не мне упрекать его в этом.

-Ничего себе, -протянула Софи в микрофон. -Мне как раз нужен мужской голос для дуэта.

-Пожалуй, откажусь, -спокойно ответил Генри.

В руках у него был небольшой пакет. Он подошёл к столу и поставил его перед нами.

-У меня кое‑что есть для вас.

Команда моментально затихла.

-Если это новые планы тренировок, то ты немного не вовремя, -сказала Мия.

-Нет, не угадала.

-Тогда там запись сегодняшней игры, и ты хочешь включить её на этом экране, -вмешалась я.

Генри закатил глаза и начал доставать маленькие чёрные коробочки. Я сразу поняла, что внутри что‑то дорогое. Даже упаковка выглядела слишком серьёзно. Когда я открыла свою коробку, внутри оказался перстень с идеально выточенной буквой «N» на поверхности. Я провела пальцем по чёрной эмали и нахмурилась сильнее.

-Генри… Это настоящее золото?

-Да.

Девочки завизжали громче, чем когда выиграли сегодняшний матч. Для Софи украшение было слегка не по размеру, и она примеряла его на каждый палец.

Я же просто не могла оторвать от него взгляд. Он выглядел слишком дорого.

-Зачем? -тихо спросила я.

Генри пожал плечами, но в этот раз его привычная спокойная маска будто немного треснула.

-В конце учебного года всё закончится.

Команда постепенно затихла.

-Вы выпуститесь и уйдёте в профессиональные команды, -он обвёл нас взглядом. -Я просто подумал… что у вас должно остаться что‑то на память о том времени, когда вы были командой.

На несколько секунд стало непривычно тихо -не потому, что слова были особенно красивыми. Просто Генри никогда не говорил ничего подобного. Он всегда был сдержан, и от него редко можно было услышать что‑то подобное. Я сама не поняла, как встала со своего места. Просто подошла и обняла его.

-Спасибо.

Генри явно растерялся.

-Всё, заканчивайте грустить, или я начну петь.

Я тихо рассмеялась и отстранилась. Именно в этот момент я увидела Дилана.

Он стоял возле лестницы. Наверное, только что пришёл и смотрел прямо на нас. Точнее -на то, как я обнимала Генри. У меня внутри всё резко сжалось.

Потому что лицо Дилана само показывало, что он чувствует. Он ничего не сказал, но я слишком хорошо поняла этот взгляд. Так смотрят люди, которые вдруг решили, что оказались лишними.

-Дилан…

Я сразу шагнула к нему, но он уже отвёл взгляд.

-Эй!

Он даже не остановился. Через несколько секунд внизу хлопнула дверь. Я быстро спустилась следом. На улице было мокро после дождя. Машины проезжали мимо, отражая фарами свет вывесок. Я дошла до парковки, но Дилана нигде не было. Только ветер и приглушённая музыка из бара за спиной.

Я медленно выдохнула и вдруг поняла, насколько сильно его могло это задеть.

У меня не было настроения праздновать дальше, я собрала свои вещи и поехала домой.

Дома уже накрывали на стол. Мама расставляла тарелки, отец что‑то просматривал в телефоне, будто это был самый обычный вечер. А у меня внутри всё ещё сидел тот взгляд Дилана. Я поднялась к себе, переоделась в старую футболку академии и домашние штаны, смыла макияж и только потом спустилась обратно. Есть совсем не хотелось, я просто двигала пасту по тарелке вилкой. Конечно же, отец заметил это.

-Что случилось?

-Ничего.

-Амелия.

Я раздражённо вздохнула.

-Есть один парень.

Мама моментально подняла голову, а отец усмехнулся.

-Так вот оно что, ну и что с ним не так?

Я замялась: почему‑то говорить вслух оказалось сложнее, чем я думала.

-Мне кажется… он мне нравится.

Отец пожал плечами.

-Сочувствую ему.

-Ричард… -шепнула мама и дёрнула отца за рукав.

-Я просто шучу. А в чём проблема?

Я несколько секунд молчала, потом всё‑таки сказала:

-Это Дилан Блэйк.

Атмосфера за столом изменилась мгновенно. Отец больше не улыбался. Мама напряглась так, будто услышала какое‑то ругательство.

-Он учится со мной в академии, -сказала я уже осторожнее. -И скоро дерётся за юниорский титул по боксу.

-Я знаю, кто он, -спокойно ответил отец.

-Тогда скажи мне правду.

Он поднял взгляд.

-Какую именно?

-Ты правда предал его отца?

В кухне стало тихо. Даже мама замерла. Отец медленно поднялся из‑за стола, но ничего не ответил. Просто вышел из кухни. Я смотрела ему вслед и не понимала, что мне делать дальше.

Дилан

Я полчаса выбирал эту чёртову подвеску. Если бы Люк увидел меня в ювелирном, он бы потом издевался до конца жизни.

-Нет, эта слишком пафосная.

-По‑вашему, я не могу позволить купить золотую?

-Бриллиант, я что, похож на миллионера?

Продавщица уже начинала смотреть на меня с ненавистью. В итоге я выбрал маленькую серебряную лису. Почему именно лиса -я и сам толком не понимал. Наверное, потому что она напоминала Амелию: красивая и способная перегрызть тебе горло, если вывести её из себя. Я несколько секунд смотрел на украшение в коробке, а потом всё‑таки купил.

До караоке я ехалсорок минут и половину дороги думал развернуться. Это ведь выглядело тупо. Мы даже нормально не общались. Про отношения наших семей я вообще молчу. И при этом я ехал поздравлять её с победой так, будто был её парнем. Потому что мысли об Амелии уже начинали занимать слишком много места в голове. Музыку я услышал ещё на лестнице, вернее, чей‑то ужасный вокал. Когда поднялся на второй этаж, взгляд сразу нашёл её среди остальных. Но лучше бы я ничего не видел: Амелия стояла рядом с Генри и обнимала его. Я сам не понял, почему меня это так задело. Мы ведь ничего друг другу не обещали, но от этого не становилось легче. Я даже не стал подходить, просто развернулся и ушёл.

Груша качнулась так сильно, что цепь наверху жалобно скрипнула. Костяшки начинали сильно болеть, но это меня не останавливало. Внутри всё кипело, и мне нужно было куда‑то выплеснуть всю свою злобу.

-Не порви грушу, -Люк вошёл в зал с двумя банками энергетика.

-Отвали.

-Остынь, я принёс тебе попить.

Я снова ударил грушу.

-Что случилось?

-Ничего.

-Тогда, может, ты оставишь её в покое? Думаю, на сегодня достаточно.

Несколько секунд слышались только удары, потом я всё‑таки сказал:

-Она обнимала Генри.

Я наконец остановился и увидел выражение лица Люка. Он выглядел так, будто ожидал услышать что угодно, кроме этого.

-И?

-В смысле «и»?

-Дилан, вы даже не встречаетесь.

Я снова начал бить грушу с ещё большей силой.

-Знаю.

-Тогда какого чёрта ты сейчас ведёшь себя так, будто тебе изменили?

Потому что именно так это и ощущалось. Хотя я вообще не имел права так думать.

-Всё сложно, -выдохнул я.

-Нет, это ты всё усложняешь.

Люк сел на скамейку и кинул мне банку.

-Ты хоть раз говорил ей, что она тебе нравится?

Я промолчал, и Люк всё понял.

-Господи… -произнёс он. -Ты безнадёжен.

-Ты не понимаешь…

Он открыл свой энергетик.

-Слушай, я знаю тебя миллион лет. Мы с тобой столько раз влипали в неприятности. Но я ни разу не видел, чтобы ты боялся. Неужели тебе так сложно сказать ей, что она тебе небезразлична? Или старые обиды твоей семьи для тебя важнее собственных чувств?

Я невольно усмехнулся.

-Знаешь, я редко тебе это говорю. Но мне очень повезло, что мы когда‑то познакомились.

-Можешь сказать это ещё раз? Хочу записать на память.

-Не дождёшься.

Когда я вернулся домой, в особняке было непривычно тихо, но уже в коридоре я услышал всхлипы. Мама сидела в гостиной и плакала. Рядом стоял Габриэль, по его лицу я сразу понял -он всё рассказал.

-Что ты сделал?

Габриэль спокойно посмотрел на меня.

-Она должна знать, что ты путаешься с дочкой предателя. Бедной Линде мало мужа в тюрьме, ты решил окончательно её добить?

Я почувствовал, как внутри моментально поднимается злость.

-Пойдём в кабинет.

-Зачем?

-Я сказал -в кабинет, живо.

Мама попыталась что‑то сказать, но я уже направился в комнату отца. Габриэль вошёл следом. Дверь закрылась, и я ударил его раньше, чем успел подумать. Кулак врезался ему в челюсть. Габриэль упал на пол и схватился за зубы.

-Не лезь в мои дела! -резко сказал я. -Ещё раз ты попытаешься указывать мне, что делать, то не сможешь дождаться выхода отца.

Ещё удар, на этот раз сильнее. Габриэль молча лежал на полу, истекая кровью.

-Закончил? -спросил он.

-Зачем ты это сделал?! Она твоя мать!

Он медленно встал и посмотрел на меня, стирая кровь с лица.

-Вот теперь ты наконец похож на своего отца.

Я замер.

-Что?

-Как бы ты ни пытался казаться кем‑то другим, в тебе течёт его кровь. И то, что ты хочешь получить то, что запрещено, лишь подтверждает это.

Эти слова прозвучали одобрительно. Злость превратилась в страх. Потому что меньше всего на свете я хотел становиться похожим на него.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

@Arkelonkniga

Буду рад видеть вас там.

Глава 12

Дилан

Мама уснула только под утро. Я сидел рядом всю ночь и впервые за долгое время чувствовал себя абсолютно бесполезным. Сначала она просто молчала, смотрела куда‑то в стену и сжимала кружку с давно остывшим чаем так сильно, будто боялась потерять меня. Отец выйдет не скоро, и я -единственный родной человек, на которого она может положиться.

Мама говорила обрывками и себе под нос, как будто успокаивала саму себя. Я слушал и понимал, что никогда не видел её настолько сломанной. Наверное, в детстве я просто не замечал, как тяжело она пережила арест отца.

Когда начало светать, мама наконец успокоилась. Я осторожно накрыл её пледом и уже собирался уйти, но она вдруг поймала меня за руку.

-Умоляю, не сближайся с ней.

Я замер -мне нечего было ей ответить. Я мог пообещать ей не делать этого, но не хотел ей врать.

Пришлось снова ехать в уже ненавистную мне тюрьму. Обычно люди с радостью едут к родителям, но для меня это всегда было чем‑то тяжёлым. Впереди -серое небо и пустая трасса. Я один, еду на большой скорости, и рядом со мной только мои мысли. А ещё это мерзкое чувство внутри, будто с каждым километром ты приближаешься к своему будущему.

У ворот меня встретила охрана. Отец влил сюда много денег ради отдельной камеры с телевизором, поэтому меня всегда встречали здесь слишком радушно. Отец уже сидел в комнате для свиданий. Он выглядел свежо, как всегда -похожим образом выглядят актёры, которые играют заключённых.

-Паршиво выглядишь, -сказал он вместо приветствия.

-Ты не лучше.

Он едва заметно усмехнулся.

-Что случилось?

Я сел напротив и несколько секунд просто смотрел на собственные руки. После вчерашнего на них вновь появились уже привычные мне ссадины. Но теперь они не были простым украшением: каждая царапина напоминала мне о том, что произошло в караоке. Но ещё я вспомнил и то, что сказал мне Люк. Мне надоело прятаться и притворяться. Я глубоко вдохнул и набрался смелости.

-Я общаюсь с дочерью Холлоуэя.

Лицо отца осталось спокойным.

-И?

-Признаюсь, я ожидал другой реакции.

-Вы учитесь вместе, это нормально, что иногда вы общаетесь.

Я коротко усмехнулся -видимо, мне стоило выразиться точнее.

-Она мне нравится.

И вот тогда что‑то изменилось. Он не кричал и не показывал ни одного признака того, что он злится. Но я мгновенно ощутил на себе его тяжёлый взгляд.

-Повтори.

-Ты слышал.

Несколько секунд он просто смотрел на меня.

-Ты же помнишь, что сделал её отец? Неужели ты тоже решил предать меня? Я недостаточно для тебя сделал?

Я резко поднял голову.

-Для меня? -Я даже не сразу понял, что начинаю злиться по‑настоящему. -Ты серьёзно сейчас?

Отец подался вперёд.

-Я построил империю, весь этот чёртов город принадлежит тебе. Нужно просто протянуть руку и взять, но ты слишком слаб для того, чтобы быть моим наследником.

Я невольно усмехнулся -так вот как он себя оправдывает.

-Ты заставил меня жить среди таких же отбросов, как ты. Твой советник набил мне тату под глазом, когда мне было восемь. Из‑за тебя я постоянно срываюсь на тех, кто мне дорог, и не могу перестать злиться на самого себя.

-Ты не понимаешь, о чём говоришь.

-Да неужели? -Я чувствовал, как смелости становится слишком много. Не знаю, почему я вообще боялся человека за стеклом. В этот момент страх перед именем пропал окончательно. -Ты сделал меня повернутым на жестокости психом. Ричард Холлоуэй сделал всё ради семьи, а ты смог бы отказаться от своей империи ради нас с мамой?

Отец медленно выдохнул.

-Дилан…

-Хрена с два ты бы смог.

Тишина стала тяжёлой. Было видно, что отец подбирает слова, чтобы доказать, что я не прав. Но всей его фантазии хватило лишь на:

-Ты ничего не понимаешь.

-Тогда объясни мне нормально, хоть раз в жизни поговори со мной как с сыном, а не с наследником своей криминальной империи.

Он откинулся на спинку стула.

-Когда‑нибудь ты поймёшь, что в этом проклятом городе нужно делать ужасные вещи, чтобы прокормить семью.

Я молчал.

-Поверь, я делал ужасные вещи, чтобы мама ни в чём не нуждалась. Поэтому не нужно объяснять мне, как устроен этот мир.

-Для своей принцессы ты сделаешь то же самое?

Я сразу напрягся.

-Не называй её так.

Отец вдруг усмехнулся -у него получилось найти моё слабое место.

-И что ты сделаешь? Пожалуешься маме?

Я резко поднялся.

-Пожалуй, это была наша последняя встреча.

Я направился к двери.

-Мы увидимся раньше, чем ты думаешь, -бросил отец мне вслед.

Я даже не обернулся.

На парковке телефон завибрировал. Сообщение от Амелии: «Нам нужно поговорить». Я перечитал его дважды -почему‑то сейчас мне стало страшнее, чем во время встречи с отцом.

Амелия

Мама уже ждала меня на кухне. Отчего‑то мне было не по себе. Она была не такой приветливой, как обычно. Напротив, в её глазах читалась какая‑то тревога. На столе стояли две кружки кофе, хотя я редко пила его по утрам.

-Садись.

Я молча села напротив, опустив глаза в стол. Несколько секунд мама просто смотрела в окно, потом тихо сказала:

-Нам нужно поговорить.

-Насчёт чего?

-Насчёт семьи Блэйков.

Я боялась, что она это скажет. Мама всегда поддерживала любое моё решение, но почему‑то мне казалось, что это другой случай.

-Когда я забеременела тобой, твой отец очень испугался.

Я нахмурилась -это не то, что я ожидала услышать.

-И чего же он испугался?

-Тогда он вёл не тот образ жизни, который подходит для жизни семьянина. -Мама посмотрела на кружку так, будто собиралась разговаривать не со мной, а с ней. -Тогда всё было иначе: вокруг него крутилось столько людей, которых я боялась. Но он чувствовал себя среди них как рыба в воде. Лишь со временем он проникся ко мне чувствами и понял, как ужасно то, чем он занимается.

Она замолчала на секунду.

-Я видела, как твой отец постепенно меняется, и когда появилась ты… он понял, что не хочет втягивать ребёнка в такую жизнь.

Я медленно сжала пальцы на кружке -рассказ мамы вызывал у меня противоречивые чувства.

-Поэтому он сдал отца Дилана?

Мама отвела взгляд -я видела, как она с трудом выдавливает из себя каждое слово.

-Они были как братья, -тихо сказала она. -Но твой отец понимал, что у него нет другого выхода, если он и вправду хочет защитить свою семью.

-Но сдать своего друга ради своего счастья как‑то…

-Он пытался защитить нас.

-Я понимаю.

На кухне стало тихо. Я смотрела в стол и впервые не знала, что чувствовать, потому что всё оказалось намного сложнее, чем я думала. Никто здесь не был полностью прав.

-Тебе лучше держаться подальше от Дилана, -сказала мама.

Я оторвала взгляд от кружки и впервые посмотрела на неё.

-Почему?

-Потому что эти люди опасны.

-Он не его отец.

-Амелия…

-Я сама решу, с кем мне общаться.

Она внимательно посмотрела на меня -наверное, поняла, что спорить бесполезно. Мама прекрасно знала, что со мной бесполезно спорить. Через несколько секунд мама всё‑таки кивнула.

-Просто будь осторожна.

Пробежка не помогала. Обычно после спорта мысли становились проще, но сегодня в голове всё только сильнее путалось. Столько всего крутилось в голове, что я не могла сконцентрироваться на чём‑то одном. Я настолько задумалась, что не заметила неровность на дорожке. Земля начала уходить из‑под ног, и моя нога подвернулась.

-Чёрт…

Я опустилась на ближайшую скамейку, стиснув зубы. Боль была терпимой, но неприятной.

-Ты когда‑нибудь научишься смотреть под ноги?

Я подняла голову. Генри всегда появлялся вовремя. Если бы я не знала его, решила бы, что он какой‑то маньяк. Он присел рядом и осторожно коснулся моей щиколотки.

-Больно?

-Приятно… -ответила я.

-Отлично, значит, я продолжу.

Генри достал бинт из сумки.

-Ты всегда носишь их с собой?

-Практически. И, как видишь, не зря.

Он аккуратно зафиксировал ногу -так быстро и аккуратно, как будто помощь оказывал опытный врач.

-Спасибо, -тихо сказала я.

-Пожалуйста.

Почему‑то он не спешил убирать свою руку. Его взгляд отличался от того, что был у Дилана: этот был таким приятным и тёплым. От него как будто становилось легче на душе. Он убрал руку с моей щиколотки и положил мне на щёку.

-Я должен тебе кое в чём признаться.

Мне стало тяжело дышать. Наверное, потому что я уже знала, чем закончится этот разговор.

-Дело в том, что ты мне…

-Генри… -попыталась остановить я.

-Ты мне нравишься, -спокойно сказал он. -Я должен был это сказать.

Он произнёс это так просто, без надрыва, но мне стало не по себе: он правда был хорошим человеком, и мне так не хотелось разбивать ему сердце.

-Прости, -выдохнула я.

Генри отвёл взгляд ещё до того, как я договорила.

-Есть кто‑то другой? -тихо спросил он.

Я промолчала всего секунду, и он сразу всё понял.

-Блэйк? -тихо уточнил он.

Я устало выдохнула.

-Да.

-Странный выбор, но осуждать не буду.

-Мы сможем общаться как раньше? -с надеждой спросила я.

-Конечно, останемся тренером и игроком.

-Нет, -я покачала головой. -Я хочу остаться друзьями. Ты слишком много сделал для меня. Я давно не воспринимаю тебя как тренера.

Генри покачал головой, будто окончательно убедился в чём‑то, а потом неожиданно сказал:

-Может, тогда наберёшься смелости и признаешься ему?

-Я не могу быть такой смелой, как ты, -улыбнулась я грустно.

-Забавно, -усмехнулся он. -Ни разу не видел, чтобы ты чего‑то боялась.

Я удивлённо посмотрела на него.

-Слушай, мне немного неловко обсуждать это с тобой после твоего признания.

-Всё нормально, мы же друзья, -он подмигнул. -Если честно, я ожидал этого ответа. Я не слепой и вижу, как вы смотрите друг на друга.

Я достала телефон. Несколько секунд просто смотрела на экран, потом всё‑таки напечатала:

«Нам нужно встретиться.»

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 13

Дилан

Кафе возле набережной было почти пустым. Только какая‑то парочка у окна и бариста, который лениво протирал стаканы, будто устал от того, чем занимается. Я сидел в самом дальнем углу, пил уже остывший кофе и каждые тридцать секунд поднимал взгляд на вход. После всего, что происходило в последние месяцы, я вообще перестал сидеть спиной к двери. Габриэль стал слишком сильно интересоваться моей жизнью. Неудивительно, что я опасаюсь слежки.

Колокольчик над дверью тихо звякнул. На пороге стояла Амелия. На ней было тёмное пальто и распущенные волосы, ещё слегка влажные после дождя. Она быстро огляделась, заметила меня и направилась к столику. Она села напротив и несколько секунд просто смотрела на меня.

-Нам нужно поговорить, -тихо сказала она.

Я внимательно слушал каждое её слово.

-Я разговаривала с мамой насчёт того, что случилось между нашими семьями, -Амелия опустила взгляд на чашку перед собой. -Она рассказала, что произошло несколько лет назад. И… я не собираюсь защищать отца.

Я не ожидал, что мы будем говорить о подобном, но видел, как нелегко ей даётся этот разговор. Поэтому решил не перебивать её и выслушать всё, что она скажет.

-Но я понимаю, почему он так сделал, -добавила она.

Я боялся, что она так скажет. Внутри что‑то неприятно кольнуло. Потому что я тоже понимал. Как бы сильно я ни ненавидел Ричарда Холлоуэя, на его месте, возможно, поступил бы так же.

-Честно? -тихо сказал я. -Я бы тоже.

Амелия подняла на меня взгляд. В её глазах не было привычной злости или желания спорить -только усталость.

-Тогда почему ты всё ещё так ненавидишь его?

-Потому что понимать -не значит простить.

Повисла тишина. За окном медленно ползли машины, люди куда‑то спешили под дождём, а я впервые за долгое время говорил с кем‑то настолько честно.

-Я даже завидую его смелости, -неожиданно для самого себя произнёс я. -Мне не хватает решимости, чтобы выйти из банды.

-Из банды? -переспросила Амелия.

-Да, -я откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. -Наверное, легко представить меня в дорогом костюме с сигарой. Я знаю, что выгляжу как шаблонный мафиози из итальянских фильмов. Но не могу перестать этим заниматься: сейчас вся семья держится на этих деньгах. Пока отец сидит, всё висит на мне. Если уйду -всё развалится.

Она молча слушала.

-Иногда мне кажется, что я вообще не живу своей жизнью, -продолжил я. -Каждый день я делаю то, чего не хочу. Единственное, о чём я мечтал до встречи с тобой, -это выход отца. Когда он будет на свободе, я наконец уеду как можно дальше из этого города.

Амелия смотрела на меня так спокойно, что я почувствовал спокойствие. Потом она вдруг медленно протянула руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были тёплыми, а взгляд -слишком близким. Я давно не ощущал подобной теплоты. В этом кафе я был впервые, но вдруг мне стало в нём уютно, как дома.

Наши взгляды встретились, и я понял, что больше не хочу ничего скрывать.

-У нас есть проблема, -сказал я.

-И какая же? -спросила она.

-Ты мне нравишься, -признался я.

Она улыбнулась и опустила руку на моё плечо.

-Ты мне тоже, Блэйк, -ответила Амелия.

После её слов меня отпустило. Я так переживал, что она не чувствует того же. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом я вспомнил кое‑что и достал телефон.

-Слушай… Мой друг устраивает вечеринку сегодня вечером. Не хочешь сходить?

-Думаешь, мне будут рады?

-Конечно, ты же со мной, -улыбнулся я.

Она тихо засмеялась -я только сейчас заметил, какой у неё красивый смех.

-Можно с подругой?

-Конечно.

Амелия поднялась из‑за стола.

-Тогда увидимся вечером.

Я просто сидел и смотрел ей вслед, как полный идиот. Улыбка не сходила с моего лица. В чувство меня привёл бариста, когда принёс счёт. Я резко очнулся, схватил телефон и набрал Люка.

-Алло? -сонно пробормотал он.

-Мне нужно устроить вечеринку.

Повисла пауза.

-Дилан, я не устраиваю детские утренники. Если у твоих племянников день рождения, то разберись сам.

-Вечеринка нужна мне.

-Ну‑ка повтори.

-Люк, мне некогда шутить. Ты поможешь?

-Конечно помогу, мой мальчик так быстро вырос -даже не верится.

-Люк…

-Извини, не мог удержаться, -рассмеялся он.

Я улыбнулся и сбросил вызов.

Амелия

Я стояла перед зеркалом уже минут пятнадцать, и мне по‑прежнему не нравилось, как я выгляжу.

-Это просто вечеринка, -пробормотала я.

Но почему‑то я перебрала все платья в своём гардеробе. Их было не так много -я предпочитаю спортивный стиль. Поэтому пришлось переключиться на мамины вещи.

Телефон завибрировал, и я увидела сообщение от Софи:

«Я уже готова.»

Я закатила глаза:

«Подожди ещё несколько часов.»

Софи не ответила ничего, кроме смеющихся смайликов.

-Ничего смешного, -пробормотала я, но всё равно улыбнулась.

Через час я уже выходила из дома. Машину решила не брать -хотелось немного пройтись и проветрить голову. Риверфолл вечером выглядел совсем иначе: огни витрин отражались в мокром асфальте, улицы шумели музыкой и голосами, а прохладный ветер наконец помог хоть немного успокоить мысли.

Дом Софи находился недалеко от моего. Она открыла дверь и прищурилась:

-Ого.

-Даже не вздумай, -предупредила я.

-Ты точно не перепутала вечеринку со званым ужином? -усмехнулась она.

Мы пошли по улице в сторону центра.

-Если честно, -вдруг сказала Софи, -не ожидала, что мы начнём общаться вне тренировок.

Я засунула руки в карманы пальто.

-Ну… Я не особо умею дружить, -призналась я.

-Серьёзно? Мне казалось, у тебя много друзей.

Я пожала плечами.

-Я плохо лажу с людьми. Думаю, это из‑за моего характера.

Софи тихо рассмеялась.

-А по‑моему, ты милая.

-Прекрати, я начинаю смущаться, -улыбнулась я.

Когда мы добрались до нужного здания, я потеряла дар речи. Пентхаус выглядел так, будто тут живёт элита Риверфолла. Я хорошо помнила это здание: отец долго прорабатывал его макет. Выдохнув, я с уверенностью шагнула внутрь.

В лифте мы с Софи молчали и слушали музыку. Добравшись до последнего этажа, мы нашли нужную квартиру и постучали в дверь. Дверь нам открыл Люк.

-Ого, -выдал он, увидев нас.

-Что? -спросила я.

-Ничего, шикарно выглядите. Теперь понятно, почему он вдруг решил устроить вечеринку, -подмигнул Люк.

-Разве её устраиваешь не ты? -уточнила я.

Люк усмехнулся:

-Шутишь? Мне не по карману такие места. У меня обычно всё намного скромнее.

Пока Люк неловко знакомился с Софи, постоянно путаясь в словах, я заметила Дилана у окна. Он тоже увидел меня. В тот момент весь остальной шум моментально ушёл куда‑то на задний план.

Он подошёл ближе и взял меня за руку:

-Пойдём.

-Куда?

-Покажу кое‑что.

Мы вышли на балкон, и я замерла. Весь Риверфолл был как на ладони: машины казались маленькими точками, а дождь приятно увлажнял кожу.

-Ничего себе… -тихо выдохнула я.

-Красиво, да? -спросил Дилан.

Я кивнула, но потом посмотрела на него и поняла, что сейчас смотрю уже совсем не на город. Дилан стоял рядом, и мне было так спокойно. На несколько секунд я забыла о городе и вечеринке и просто утонула в его глазах. Он заметил это и тихо усмехнулся.

-Я сейчас прозвучу как полный идиот, -начал он.

-Ого, как‑то не похоже на тебя, -улыбнулась я.

Он провёл рукой по затылку и отвёл взгляд.

-Ты мне очень нравишься, Амелия.

Сердце как‑то странно кольнуло. Я смотрела на него несколько секунд, а потом тихо сказала:

-Ты мне тоже.

Он растерянно выдохнул и впервые за всё время выглядел не опасным, а просто… настоящим. Я подошла ближе и обняла его.

-Думаю, для начала этого хватит, -тихо сказала я, отстраняясь.

Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом тихо сказал прямо мне в волосы:

-Ну уж нет.

Он резко притянул меня ближе. По телу пробежали мурашки, когда он коснулся губами моей шеи. Его руки были на моей талии, и я почувствовала, как мои ноги слабеют.

-Дилан… -выдохнула я.

-М? -он на мгновение замер, но не отстранился.

-Перестань, на нас смотрят.

Из комнаты послышался голос Люка:

-НУ НАКОНЕЦ‑ТО!

Я резко обернулась. Люк и Софи стояли у двери балкона. Софи смеялась, а Люк выглядел так, будто только что выиграл миллион.

-Господи, -пробормотал Дилан. -Я его убью.

-Да ладно тебе, -ухмыльнулся Люк. -Я рад, что нашёлся кто‑то, кроме меня, кто способен тебя терпеть.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 14

Амелия

Я думала, что после того, как Люк заорал на весь балкон своё «Ну наконец‑то», вечер станет неловким. Но нам, наоборот, стало легче показывать свои чувства. Но Дилан почему‑то воспринимал всё иначе. Он просто посмотрел на Люка так, будто мысленно уже выбирал, с какого этажа его сбросить, а потом перевёл взгляд на меня. Я понимаю, что ему нужно казаться сильным и невозмутимым на публике. Это его обычная броня, которую он надевал каждый раз, когда рядом появлялось слишком много людей.

-Я его убью, -тихо сказал он.

-Расслабься, -ответила я.

За стеклянной дверью кто‑то смеялся, спорил, танцевал. Люк что‑то активно объяснял Софи, размахивая руками. Мне показалось, что она ему понравилась. Вообще было сложно прочитать его эмоции: он всегда выглядел таким жизнерадостным. Полная противоположность Дилана -даже странно, что они так хорошо ладили.

Дилан всё ещё стоял рядом со мной. После его губ на моей шее кожа будто продолжала гореть, хотя холодный ночной воздух должен был всё остудить. Я повернулась к городу. Дождь давно закончился, но улицы всё ещё блестели, отражая вывески, фары машин и окна высоток. С такой высоты город казался почти красивым. Даже безопасным, хотя я уже знала, насколько это обманчиво.

-Ты замёрзла? -спросил Дилан.

-Немного.

Он молча снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Ткань оказалась тёплой и пахла дорогим парфюмом. Он был похож на тот, которым пользуется мой отец.

-Спасибо, -сказала я.

Мы вернулись внутрь не сразу. Ещё какое‑то время просто стояли на балконе. Когда мы наконец вошли в пентхаус, вечеринка постепенно начала разваливаться. Кто‑то уже спал на диване, кто‑то спорил на кухне, несколько человек пытались включить музыку ещё громче, хотя казалось, что стеклянные стены вот‑вот начнут трескаться. В какой‑то момент стало понятно, что домой я сегодня не уеду сразу. Не потому что не могла. Просто мне не хотелось уходить, и, кажется, Дилан тоже не хотел меня отпускать. Он ничего не сказал. Просто кивнул в сторону коридора:

-Пойдём, там тише.

В конце коридора оказалась небольшая гостиная. Не такая огромная, как главный зал, но куда уютнее. Тёмные стены, мягкий диван, низкий столик, полки с книгами, которые, скорее всего, никто здесь никогда не открывал. В центре комнаты стоял камин. Огонь тихо потрескивал за стеклом, бросая на стены оранжевые отблески. После шума вечеринки всё в этой комнате казалось таким домашним.

Дилан сел на диван и посмотрел на меня:

-Можешь остаться здесь, если хочешь.

Конечно же, я хотела и села рядом. Сначала между нами оставалось расстояние. Совсем небольшое, но заметное. Я смотрела на огонь, а он -куда‑то в пол. Свет камина ложился на его лицо неровными тенями. Из‑за этого Дилан выглядел уставшим. Возможно, раньше я обязательно съязвила бы. Сказала бы что‑нибудь про драматичность, про его мрачный взгляд или про то, что он слишком старается выглядеть опасным. Но сейчас слова застряли где‑то внутри. Я медленно подвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

Дилан замер:

-Что ты делаешь?

-Нельзя?

-Нет, продолжай.

Только через несколько секунд его рука осторожно легла мне на плечо. Мы просто сидели в обнимку и смотрели на камин. Огонь двигался медленно, почти гипнотизирующе. Я чувствовала его дыхание рядом, тепло его тела, тяжесть пиджака на своих плечах. В какой‑то момент мои глаза начали закрываться.

Проснулась я от того, что у меня ужасно затекла шея. Потом поняла, что лежу на диване, укрытая каким‑то пледом. Камин уже погас, за окнами светало, а рядом сидел Дилан.

-Ты сидел тут всю ночь? -хрипло спросила я.

Он повернул голову:

-Доброе утро.

-Не смотри на меня, я ужасно выгляжу.

-Неправда, ты очень красивая.

Я потянулась к телефону, посмотрела на экран и мгновенно села:

-Чёрт.

-Что?

-Мы опаздываем.

Дилан взглянул на время и выругался. Следующие десять минут превратились в хаос. Я пыталась привести волосы в порядок, одновременно натягивая обувь и ругая себя за то, что не уехала домой. Дилан звонил Люку, который параллельно прикрывал его перед тренером.

-Ты готова? -спросил Дилан, убирая телефон.

-Вроде да, сделала всё возможное.

Мы выбежали на улицу. Город уже просыпался, люди с кофе в руках спешили на работу. Я села в машину Дилана, и он тут же сорвался с места. К академии мы подъехали, когда занятия уже начались. Я надеялась проскользнуть незаметно, но, конечно, Вселенная решила, что мне слишком хорошо живётся. У входа в спортивный корпус стоял тренер Харрисон.

-Блэйк, -сказал он таким тоном, от которого даже мне стало не по себе.

Дилан остановился рядом со мной:

-Тренер.

-Ты опоздал на утреннюю разминку.

-Я знаю.

-О, он знает… Какое облегчение.

Голос Харрисона стал жёстче. Он посмотрел на меня и стал высказывать своё недовольство мне. Якобы я отвлекаю Блэйка от чего‑то важного. Я заметила, как у Дилана сжались кулаки. Именно в этот момент рядом появился Генри -как всегда, тихо, будто материализовался из воздуха.

-Амелия опоздала на мою тренировку, -спокойно сказал он.

Харрисон посмотрел на него:

-Вот и выскажешь ей это, после того как с ней закончу я.

Между ними повисла странная пауза. Не враждебная, но напряжённая. Будто они оба понимали правила какого‑то разговора, в который меня не посвятили.

-Она игрок моей команды, -продолжил Генри. -И я не думаю, что вы вообще должны ей что‑либо говорить.

Никогда не думала, что буду рада видеть Генри настолько сильно. Харрисон несколько секунд смотрел на него, потом усмехнулся:

-Забирай свою звезду, а ты, Блэйк, через десять минут в зале.

Дилан кивнул. Когда тренер ушёл, я повернулась к Генри:

-Спасибо.

-Обращайся. Увидимся в зале.

Генри не стал загонять меня до полумёртвого состояния. Мы работали над броском, передачами, тактикой, но каждый раз, когда я пыталась ускориться, он останавливал меня. Микротравма уже почти не беспокоила. Ну, если быть честной, беспокоила, но только когда я делала резкий рывок или долго нагружала ногу.

После тренировки я осталась в зале ещё на несколько минут. Остальные уже ушли, Генри собирал планшет и тактические доски, а я сидела на скамейке, развязывая шнурки. Тело приятно гудело после нагрузки, но внутри всё равно было странное беспокойство.

Дилан сказал, что зайдёт за мной, и я сидела в зале, вслушиваясь в музыку, что играла в наушниках. Раньше я никогда никого не ждала после тренировок. Обычно все ждали меня: отец, водитель, иногда мама, если ей чудом удавалось выбраться со своих мероприятий. Сейчас я сидела в пустом зале и прислушивалась к каждому звуку в коридоре.

Дилан появился минут через пятнадцать. Волосы влажные, на плече спортивная сумка, лицо усталое, но взгляд сразу нашёл меня.

-Готова? -спросил он.

Я поднялась:

-К чему?

-У меня есть идея.

Мы ехали за город почти полчаса. Сначала через центр, потом по широкой дороге вдоль промышленных районов, дальше -туда, где здания становились ниже, а воздух чище. Риверфолл постепенно оставался позади. Вместо стеклянных башен и дорогих кварталов появились лесополосы, поля и мокрая после дождя земля.

-Ты собираешься сказать, куда мы едем? -спросила я.

-Нет, потерпи.

Через несколько минут машина свернула на просёлочную дорогу и остановилась возле большого деревянного здания с вывеской: «Прокат питбайков».

Я медленно повернулась к Дилану:

-Серьёзно?

-Ты говорила, что любишь скорость.

-Я говорила, что хочу стереть шины на своей машине, а не отмываться от грязи.

Он вышел из машины и открыл мне дверь:

-Не бойся, Холлоуэй.

Я недовольно посмотрела в его сторону:

-Готовься видеть перед собой мою спину.

Внутри проката пахло резиной, бензином, мокрой древесиной и чем‑то металлическим. На стенах висели шлемы, защитные куртки, комбинезоны, перчатки. За стойкой сидел мужчина лет сорока пяти с густой бородой.

Он смерил нас взглядом:

-Катались раньше?

-Да, -сказал Дилан.

-Нет, -сказала я одновременно.

Мужчина недовольно хмыкнул:

-Инструктаж слушать внимательно.

-Трасса после дождя скользкая. И будьте аккуратнее с байками, особенно ты, рыжая, -добавил мужчина, пристально глядя на меня.

Я прищурилась:

-Простите?

Дилан положил руку мне на спину и слегка подтолкнул к стойке с экипировкой:-Не обращай внимания.

-Но он…

-Я знаю. Давай не будем портить свидание.

Через десять минут я стояла в чёрном защитном комбинезоне и пыталась застегнуть молнию. Материал плотно облегал тело, непривычно сковывая движения. Я повернулась к Дилану и заметила, что он смотрит совсем не на моё лицо. Секунды две он даже не пытался скрываться.

-Блэйк, -строго сказала я.

Он поднял глаза:-Что?

-Глаза выше.

-Я просто проверял, правильно ли ты его надела.-Не рассказывай мне сказки.

Он усмехнулся и подошёл ближе. Я почувствовала, как щёки нагрелись, и резко надела шлем, чтобы он не заметил.

-Поехали уже.

Первые минуты я ехала очень осторожно. Питбайк подо мной казался живым: вибрировал, рычал, дёргался от каждого движения газа. Дорожка шла вдоль леса, между мокрыми соснами и низкими кустами. После дождя воздух был густым и свежим, пах хвоей, сырой землёй и бензином. Где‑то справа блестело озеро. Дилан ехал рядом, чуть впереди, постоянно оглядываясь.

-Не отставай! -крикнул он через плечо.-Я и так гоню.-Амелия, мы едем 20 км/ч.-И меня это устраивает.-Кто‑то собирался стереть резину, если мне не изменяет память.

Вот за это я его и ненавидела. Я сильнее нажала на газ. Байк рванул вперёд, и сердце мгновенно подпрыгнуло куда‑то к горлу. Ветер ударил в лицо через щель шлема, деревья по бокам начали сливаться в тёмно‑зелёные полосы.

-Попробуй догони! -крикнула я.

Сначала было страшно. Потом стало весело. Дилан не отставал, его байк ревел позади. Мы мчались по лесной дороге, объезжая лужи и корни. Колёса подбрасывало на неровностях, грязь летела в стороны, ветки иногда хлестали по рукавам. Я смеялась так громко, что сама едва слышала мотор.

-Холлоуэй, тормози! -крикнул Дилан.-Мечтай!

Я вошла в поворот слишком резко. Сначала я подумала, что просто потеряла сцепление. Вывернула руль, попыталась удержать равновесие, но мотор вдруг захрипел, будто подавился, и через пару секунд заглох окончательно. Я остановилась посреди дороги. Байк издал жалкий звук и умер.

Дилан подъехал рядом и снял шлем. Он спешился, подошёл к моему байку и наклонился, осматривая двигатель.

-Ну? -спросила я.-Кажется, придётся катить его обратно.

Я закатила глаза, но всё равно помогла ему развернуть байк. Обратная дорога оказалась совсем другой. Когда ты мчишься на скорости, лес вокруг превращается просто в фон. А когда медленно катишь сломанный питбайк по влажной земле, замечаешь всё: как капли дождя висят на иголках сосен, как над озером поднимается лёгкий туман, как где‑то вдалеке кричит птица, как под ногами хрустит гравий, а воздух становится холоднее ближе к воде.

Мы шли рядом, почти плечом к плечу.

-Признай, было весело, -сказал Дилан.-Признаю. Жаль, что байк сломался. Видимо, я переборщила.-Не думаю, что проблема в этом.

Мы остановились возле поворота, откуда открывался вид на озеро. Вода была тёмной и гладкой, только у берега шли мелкие круги от капель, падающих с веток. Небо начинало светлеть, облака расходились, и между ними пробивался бледный солнечный луч. Я посмотрела на Дилана. Он тоже смотрел на меня. Наверное, именно сейчас должен случиться тот самый поцелуй. Дилан медленно сделал шаг ближе, и мне не хотелось ему мешать. Он поднял руку, будто хотел убрать прядь волос с моего лица, и в этот момент сзади раздался злой голос:

-Вы издеваетесь?!

Мы одновременно обернулись. К нам быстрым шагом шёл хозяин проката. Лицо красное, куртка расстёгнута, сапоги в грязи.

-Я же сказал: трасса скользкая! В лес не лезть! Байки не ломать!

Я выдохнула и отошла от Дилана:-Мы не лезли в лес, -сказала я. -Байк просто заглох.-Просто заглох? -мужчина подошёл ближе и ткнул пальцем в сторону питбайка.-Осторожнее, -тихо сказал Дилан.

Хозяин даже не посмотрел на него:-Девочка решила показать, какая она быстрая? Поздравляю, ремонт за твой счёт.

Я скрестила руки на груди:-Он мог быть неисправен до нас…

Я почувствовала, как начинаю слегка раздражаться.-Сколько стоит ремонт?

Дилан сразу посмотрел на меня:-Амелия.-Что? Я заплачу.-Деньги у меня в куртке, -сказал он, повернувшись к мужчине. -Она осталась там, где мы переодевались. Пойдём, я всё оплачу.

Хозяин тяжело выдохнул:-Вот и пойдём. А ты, -он снова посмотрел на меня, -в следующий раз сначала научись ездить, а потом садись за руль.

Дилан резко остановился:-Закрой рот.

Голос у него стал другим. Я сразу почувствовала, как всё вокруг будто похолодело.

-Что? -переспросил мужчина.-Я сказал: закрой рот.

Хозяин проката усмехнулся.-Дилан, -тихо сказала я.Он не посмотрел на меня. Мужчина продолжал идти рядом и бурчать себе под нос, но достаточно громко, чтобы мы слышали:-Привыкли, что папочки за всё платят. Ни ответственности, ни мозгов. Особенно такие вот принцессы…

Дилан развернул его за плечо так резко, что я даже не успела понять, что происходит. Удар прозвучал глухо. Мужчина пошатнулся и упал на землю.

-Дилан! -крикнула я.

Но он уже был сверху… Всё произошло слишком быстро. Только что передо мной стоял парень, с которым я смотрела на озеро и почти поцеловалась. Теперь он сидел на человеке сверху и бил его так, будто хотел убить. Лицо Дилана стало страшным. Будто он куда‑то исчез, а вместо него осталась только та часть, которая видела всех людей врагами.

-Прекрати! -закричала я.

Он не слышал. Мужчина пытался закрыться руками, что‑то хрипел, но Дилан продолжал. На костяшках появилась кровь. Сердце застучало так громко, что стало больно. Я бросилась к нему и схватила за локоть в тот момент, когда он снова занёс руку.

-Дилан!

Он замер, его рука дрожала в воздухе. Медленно, будто через силу, он повернул голову ко мне. Вот тогда мне стало по‑настоящему страшно. Потому что первые секунды он смотрел так, будто не узнавал меня.

-Амелия…

Я отпустила его и отступила на шаг. Мужчина под ним тяжело дышал, лицо было разбито, на губе кровь. Он уже не ругался, только смотрел на Дилана с ужасом. Дилан резко поднялся, будто только сейчас понял, что сделал.-Я…

Он сделал шаг ко мне, я отступила и увидела, как это ударило по нему сильнее любого слова.

-Не подходи, -сказала я.

-Амелия, он…

-Я видела.

-Он оскорблял тебя.

-И ты решил забить его за это?

Он замолчал. В лесу снова стало тихо. Только где‑то рядом капала вода с веток, а мотор второго байка ещё тихо потрескивал, остывая после поездки. Я смотрела на Дилана и пыталась найти того парня, который ночью укрывал меня пледом. Того, кто сидел рядом у камина и боялся двигаться, чтобы не разбудить. Но передо мной стоял другой человек. И самое страшное -я понимала, что этот человек тоже был Диланом.

-Мне нужно побыть одной, -сказала я.

Он побледнел:

-Я отвезу тебя.

-Нет.

-Амелия…

-Я сказала нет.

Я развернулась и пошла прочь.

-Подожди!

Я не остановилась. С каждым шагом земля под ногами становилась мягче, воздух холоднее, а внутри всё сжималось сильнее. Я слышала, как он остался позади. Не знаю, куда я шла. Просто подальше от сломанного байка, крови и его взгляда. Впервые с того момента, как Дилан Блэйк появился в моей жизни, мне захотелось не приблизиться к нему, а убежать.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 15

Дилан

Я стоял посреди лесной дороги и смотрел туда, куда ушла Амелия. Её уже не было видно за деревьями, но я всё равно продолжал смотреть -словно ожидал, что она вернётся. Хуже всего было то, что я не мог её винить.

За спиной тяжело закашлял хозяин проката. Этот звук наконец вернул меня обратно в реальность. Я медленно обернулся. Мужик лежал на боку, держась за лицо. Кровь текла из разбитой губы, нос тоже выглядел не лучшим образом. Он смотрел на меня уже не со злостью, а с тем самым выражением, которое я видел слишком часто: страх, смешанный с ненавистью.

-Вставай, -глухо сказал я.

Он попытался подняться, но тут же застонал. Я шагнул ближе, и он резко дёрнулся, будто ждал ещё одного удара.

-Я не собираюсь тебя добивать.

Мужик ничего не ответил. Я присел рядом и протянул руку. Он пару секунд смотрел на неё, словно не понимал, можно ли мне верить. Потом всё‑таки ухватился за неё, и я помог ему подняться.

Он стоял шатко, тяжело дыша, и периодически сплёвывал кровь на землю.

-Тебе помочь докатить байки?

-Да… -хрипло ответил он.

Его голос уже не звучал так нагло, как пару минут назад. Обычно это приносило мне удовлетворение, но сейчас я не чувствовал ничего. Перед глазами было лишь лицо Амелии. Она отступила от меня -никогда не забуду её испуганный вид.

Я поднял свой байк с земли и взялся за руль сломанного.

-Я сам докачу.

-Нет, я помогу, -пробормотал хозяин.

Он посмотрел на меня, будто хотел что‑то сказать, но передумал. Мы двинулись обратно почти молча. Он катил рабочий байк рядом, иногда морщась от боли. Я тащил второй, чувствуя, как грязь липнет к ботинкам, а руль неприятно давит в ладони.

Лес больше не казался красивым. Ещё полчаса назад я смотрел на эти деревья, на озеро, на её волосы, растрёпанные после шлема, и думал, что, возможно, в моей жизни наконец появилось что‑то нормальное. Но, как обычно, я всё испортил.

-Слушай, -вдруг сказал хозяин проката.

Я не сразу понял, что он обращается ко мне.

-Что?

Он тяжело выдохнул:

-Я… перегнул с девчонкой твоей.

Я продолжал смотреть вперёд. Он неловко сплюнул кровь в сторону:

-Просто байк новый был. Я на этих прокатах живу. Когда такие приезжают, как вы, мне всегда кажется, что для вас всё -игрушки.

У меня не было настроения с ним общаться, поэтому я ответил коротко:

-Мне плевать.

Он замолчал. Наверное, стоило извиниться. Нормальный человек сделал бы именно это: сказал бы, что сорвался, что был не прав, что заплатит за лечение и ремонт. Я даже понимал, какие слова надо произнести. Но мог думать только о том, как Амелия смотрела на мою руку, зависшую в воздухе. Она схватила меня за локоть -и только тогда я остановился.

Хуже всего то, что я не смог остановиться сам. Если бы её не было рядом, я бы продолжил. Эта мысль застряла где‑то под рёбрами и мешала дышать.

Когда мы дошли до проката, хозяин уже заметно успокоился -или просто понял, что лучше со мной не разговаривать. Я оставил байки возле гаража и пошёл к раздевалкам за курткой. В кармане лежал кошелёк. Я достал наличные и вернулся к стойке:

-За ремонт, -сказал я, кладя деньги перед ним. -И за врача, если понадобится.

Он посмотрел на пачку:

-Здесь больше, чем надо.

-Забери.

-Слушай…

-Забери, я сказал.

На этот раз он не стал спорить.

Я вышел на улицу, сел в машину и несколько секунд просто сидел, держась за руль. Телефон завибрировал -это тренер Харрисон. Я закрыл глаза:

-Да.

-Ты где? -сразу спросил он.

-За городом.

-Срочно езжай в зал.

-У меня же больше нет тренировок сегодня.

-Так было раньше.

Пока я с трудом понимал, к чему он ведёт:

-Что случилось?

На той стороне послышался тяжёлый вздох:

-Федерация поменяла планы, тебе поставили ещё один бой перед титульным.

-Что? Я же побил главного претендента.

-Это частая практика. Есть один новичок, которого хотят проверить боем с тобой.

Я даже не сразу понял:

-Со мной? Зачем?

-Потому что ты свободен, у тебя имя, и бой уже стоит в программе.

-Отлично. Неужели больше нет никого свободного?

-Не ной, Блэйк.

Я сильно сжал телефон в руке. Харрисон усмехнулся в трубку:

-Через час в зале. И попробуй не опоздать.

Я бросил телефон на соседнее сиденье и откинул голову назад. Всё было просто идеально: мне нужно было подготовиться к бою за день, а моя девушка меня ненавидит.

Не помню, как я доехал до зала. На каждом светофоре я ловил себя на мысли, что хочу написать ей -просто одно сообщение. Спросить, добралась ли она, и извиниться. Что‑то мешало мне, и телефон остался лежать экраном вниз.

В зале пахло потом, кожей перчаток и старым деревом. Обычно этот запах помогал собраться. Харрисон ждал меня у ринга с планшетом в руках.

-Выглядишь паршиво, -сказал он вместо приветствия.

-Спасибо.

-Некогда обмениваться комплиментами. Бегом переодеваться.

В раздевалке я быстро натянул форму, перебинтовал руки и вышел обратно. Тренер включил запись на планшете. На экране был парень примерно моего возраста: высокий, сухой, левша. Двигался резко и нестандартно, постоянно менял стойку, много работал ногами.

-Кто он?

-Марк Ривз, -ответил Харрисон. -Три боя в любителях, три победы. Федерация почему‑то считает его перспективным.

Я посмотрел внимательнее. Новичок на записи работал против парня ниже себя: не давал подойти, постоянно разрывал дистанцию, бил навстречу. Удары не самые тяжёлые, но точные.

Тренировка началась плохо. Я промахивался по таймингу, запаздывал на полсекунды, слишком рано раскрывался после серий. Харрисон молча смотрел первые пять минут, потом начал орать:

-Просыпайся, Блэйк!

Я сделал шаг влево, но корпус ушёл не туда.

-Ты вообще здесь?!

Я ударил двойку, но второй удар вышел смазанным.

-Ещё раз!

Перчатки казались тяжелее обычного. Тело слушалось, но голова мешала. Каждый раз, когда надо было двигаться, я видел не соперника, а Амелию -её руку на моём локте и голос: «Не подходи».

-Стоп! -рявкнул Харрисон.

Я замер, тяжело дыша.

-Что с тобой?

-Ничего.

Я отвёл взгляд. Тренер подошёл ближе:

-Мне плевать, что у тебя случилось. У тебя завтра бой, и ты нужен мне в своей лучшей форме.

Он развернулся к Люку, который как раз натягивал шлем:

-Спарринг, три раунда.

Люк поднял брови:

-Со мной?

-Нет, я обращался к швабре у тебя за спиной. Быстро на ринг.

Обычно спарринг с Люком был для меня разминкой. Он старался, но я всегда читал каждую атаку: его плечи выдавали удар раньше, чем он сам успевал его выбросить. Он широко раскрывался после джеба и медленно возвращал руку к голове. Но сегодня всё было наоборот.

Люк начал осторожно: пара лёгких джебов, шаг назад, движение по кругу. Я попытался прижать его к канатам, но он ушёл.

-Хорошо, Люк! -крикнул Харрисон. -Работай!

Я выбросил правый прямой, но удар прошёл мимо. Люк ответил по корпусу -не сильно, но точно. Я поморщился, и он заметил -и тут же начал теснить меня: джеб, шаг, левый боковой, снова корпус. Я поднял руки, но всё равно пропустил по плечу и груди. В зале кто‑то охнул от удивления.

Я попытался поймать его на встречном, но Люк нырнул и снова ударил по корпусу.

-Да что с тобой?! -выдохнул он сквозь капу.

Я резко рванул вперёд. Он отступил, я провалился -и в этот момент получил короткий удар сбоку. Я снял капу и сплюнул в ведро. Харрисон подошёл ко мне так близко, что я сразу понял: сейчас будет плохо.

-Тебя только что теснил Люк, -жёстко сказал Харрисон.

-Эй, -возмутился Люк, -я вообще‑то всё слышу.-Замолчи, -отрезал тренер.

Люк решил не спорить. Харрисон снова посмотрел на меня:-Блэйк, ты завтра выйдешь против незнакомого левши. Парня, который мечтает сделать себе имя. И поверь моему опыту, он сделает всё, чтобы ухватиться за этот шанс.-Я понял.-Нет, не понял, -тренер ткнул пальцем мне в грудь. -Соберись. Ты не имеешь права провалить этот бой. Федерация следит, пресса следит, и если ты покажешь слабину -всё, конец. Ты понял меня?-Да, -коротко ответил я.

-Хорошо. Пять минут отдыха -и продолжим. Люк, готовься ко второму раунду.

Люк кивнул. Я снял перчатки и направился к раздевалке. Ноги казались ватными, в голове гудело.

В раздевалке было пусто. Я сел прямо на пол между шкафчиками, прислонился спиной к холодной металлической дверце и закрыл глаза. Руки дрожали -не от усталости, а от злости на себя.

Я всегда думал, что контролирую это: могу выпустить зверя, когда нужно, и запереть обратно. Но сегодня я понял, что всё это ложь. Никакого контроля не было. Был только тонкий поводок, который однажды обязательно рвётся.

Телефон завибрировал в сумке. Я не хотел смотреть, но всё равно достал его. Это была Амелия. Мне стало тяжело дышать, и, переборов страх, я посмотрел на экран.

«Я добралась домой. Не отвечала раньше, потому что не знала, что сказать».

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение:

«Прости, что ушла так. И спасибо, что вступился за меня. Я понимаю, почему ты разозлился».

Потом следующее:

«Но, пожалуйста, больше так не делай».

Я медленно выдохнул.

«Я понимаю, что тебе пришлось пройти через многое. Я не жду, что ты просто возьмёшь и станешь другим человеком за один день. И не хочу требовать от тебя невозможного».

Пальцы сами начали набирать ответ, но я стирал каждое слово. В итоге написал просто:

«Прости. Не знаю, что со мной случилось».

Я сидел на полу, слушал глухие удары по мешкам из зала и смотрел на экран, как идиот.

«Я не хотела тебя бросать там».

Я улыбнулся и быстро написал ответ:

«Всё хорошо. Я понимаю, что переборщил».

Три точки появились, исчезли, снова появились.

«Дилан…»

Я закрыл глаза на секунду, потом написал то, что должен был сказать сразу:

«Я постараюсь что‑то сделать со своей злостью. Не обещаю, что завтра стану нормальным, но я хочу хотя бы попытаться».

Мне захотелось скорее её увидеть, и я набрал:

«У меня завтра бой».

Потом добавил:

«Я хочу, чтобы ты пришла».

Секунд десять ничего не происходило. Потом:

«Хорошо. Я приду».

Я опустил голову на шкафчик и закрыл глаза. В раздевалку заглянул Люк.

-Ты живой? -спросил он.-Да.-Тренер зовёт тебя обратно.

Я убрал телефон в карман и поднялся. Ноги всё ещё казались тяжёлыми. Завтрашний бой никуда не исчез, и злость тоже не растворилась просто потому, что я написал пару сообщений. Но теперь у меня была причина не развалиться окончательно.

Я вернулся в зал. Харрисон стоял у ринга, скрестив руки на груди.

-Ты готов? -спросил он.-Да, -сказал я, надевая перчатки.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 16

Амелия

На улице снова шёл дождь. Не ливень, не гроза -обычный риверфолльский дождь, который будто никогда не заканчивается. Он просто становится то сильнее, то тише, но всегда остаётся где‑то рядом: в мокром асфальте, в каплях на окнах машин, в сером небе над городом.

Я сидела возле окна маленького кафе недалеко от академии и уже минут десять размешивала ложкой давно остывший латте. Музыка играла тихо -что‑то джазовое и слишком спокойное для моего состояния. За соседним столиком двое студентов спорили о каком‑то фильме, бариста лениво протирал кофемашину, а люди за окном торопливо прятались под зонтами.

-Что случилось? -спросила Софи.

Я подняла голову. Она сидела напротив, подперев щёку рукой, и внимательно смотрела на меня. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, на запястье болтались резинки для волос, а перед ней стоял огромный кусок чизкейка.

-О чём ты? -спросила я.

-Амелия, ты смотришь в одну точку уже минут пятнадцать.

-Я просто читала меню.

Софи подвинулась с места и перекрыла мне обзор, а после взяла меня за руку:

-Ты можешь мне рассказать.

Я отвела взгляд к окну. Сначала не хотелось вываливать на неё все свои проблемы, потому что мне до сих пор хотелось верить, что тот момент в лесу был просто ужасной случайностью. Но перед глазами снова всплыли руки Дилана, кровь на костяшках и то, как изменилось его лицо, когда он бил того мужчину. Я медленно выдохнула.

-Мы ездили кататься за город.

-Ого, круто.

Я рассказала ей всё: про питбайки, озеро и лес, как мне впервые в жизни было настолько хорошо с кем‑то. И про то, как за несколько секунд всё это разрушилось. Софи слушала молча, не перебивая. Только иногда крутила в пальцах вилку и хмурилась. Когда я закончила, между нами повисла тишина. За окном проехал автобус, разбрызгивая воду по тротуару, кто‑то засмеялся возле кассы, кофемашина громко зашипела паром.

-Ты глупышка, -наконец сказала Софи.

Я удивлённо подняла голову:

-Что?

-Этот мужик оскорблял тебя, а Дилан заступился.

-Соф…

-Нет, подожди.

Я раздражённо откинулась на спинку стула:

-Он чуть не забил его до смерти.

Софи вздохнула:

-Амелия, ты встречаешься не с мальчиком из шахматного клуба. Ты сама знаешь, через что он прошёл.

Да, знала. И именно поэтому всё становилось сложнее. Потому что часть меня понимала Дилана: эту вспышку злости и почему его сорвало, когда тот мужчина начал говорить про меня. Но другая часть всё равно не могла забыть выражение его лица.

-Мне стало страшно, -тихо сказала я.

Софи сразу стала серьёзнее:

-Ты испугалась его?

Я кивнула:

-И это пугает меня ещё сильнее. Потому что… -я запнулась, подбирая слова, -потому что рядом с ним мне одновременно и спокойно, и страшно. Я не знаю, как это вообще возможно.

Софи несколько секунд молчала:

-Он тебе нравится?

Я усмехнулась безрадостно:

-Очень.

-Тогда перестань делать вид, что удивлена его характером. Ты же с самого начала видела, какой он.

-Видела.

-И всё равно пошла к нему.

Я тяжело выдохнула и провела рукой по волосам:

-Я просто не ожидала, что это выглядит настолько… жутко.

Софи задумчиво покрутила стакан с соком:

-Люди вроде Дилана не меняются быстро. Глупо было надеяться, что он станет идеальным парнем за неделю.

Я тихо рассмеялась:

-Когда ты успела стать такой мудрой?

-Мама купила подписку на канал с мелодрамами.

На секунду стало легче, но только на секунду. Потому что потом внутри снова поднялась та мысль, от которой я пыталась убежать с самого вчерашнего дня. Я опустила взгляд на телефон.

-Знаешь, чего я боюсь больше всего?

-Чего?

Я долго молчала, прежде чем ответить:

-Что однажды он посмотрит так же на меня.

Софи сразу перестала улыбаться:

-Я понимаю, почему он такой. Правда понимаю. Но когда он сидел сверху на том мужчине… он будто вообще ничего не видел вокруг. И в какой‑то момент я подумала: а если однажды он так же сорвётся рядом со мной?

Софи медленно накрыла мою руку своей:

-Я уверена, этого не случится, -тихо сказала она.

Я прикрыла глаза на секунду. Потом всё‑таки взяла телефон и написала Дилану. Мы обменялись сообщениями, и он сказал, что постарается исправиться. Софи заметила, как изменилось моё лицо:

-Это он?

-Да.

-И?

Я не ответила, потому что телефон снова завибрировал:

«Ты придёшь завтра на бой?»

Я невольно улыбнулась.

-Помирились? -спросила Софи.

-Вроде того.

-Что пишет?

-Зовёт на завтрашний бой.

Она сразу оживилась:

-Там будет Люк?

Я рассмеялась и написала Дилану:

«Софи спрашивает, будет ли Люк».

Ответ пришёл через пару секунд:

«Да, у него тоже бой».

Я подняла брови:

-Он тоже дерётся.

Софи мгновенно выпрямилась:

-Тогда мы идём.

Место, где проходили бои, выглядело именно так, как я себе представляла: огромная арена на окраине города, яркие прожекторы, толпы людей возле входа, машины с тонированными стёклами и куча журналистов у дверей. В воздухе пахло дождём, кофе из фургончиков и хот‑догами. Люди здесь были другими: все обсуждали бойцов, ставки, прогнозы, последние скандалы федерации. Кто‑то уже кричал имя Дилана ещё до начала пресс‑конференции.

-Ого, -тихо сказала Софи, -не думала, что он знаменитость.

Мы прошли внутрь вместе с потоком людей. В зале было ярко и шумно: камеры, вспышки, сотрудники федерации с гарнитурами, журналисты с микрофонами. На сцене уже стояли столы для бойцов. Их было несколько, но внимание приковывал именно Дилан. Он сидел в центре в чёрной рубашке с закатанными рукавами и выглядел так, будто вообще не спал последние сутки. Под глазами -тень усталости, взгляд тяжёлый, костяшки всё ещё слегка сбиты после драки. Но даже в таком состоянии он будто притягивал к себе весь зал.

Рядом сидел Люк -в светлой толстовке, с чуть растрёпанными волосами и привычной улыбкой. Только сейчас эта улыбка казалась какой‑то натянутой. Журналисты начали задавать вопросы, и все вопросы летели только к Дилану:

-Дилан, что думаешь о внезапно назначенном бое?

-Насколько ты готов к бою?-Правда ли, что федерация против твоего чемпионства?-Как оцениваешь свои шансы на титульный бой?

Люк сидел рядом, периодически поправляя бутылку воды или усмехаясь чужим ответам, но к нему почти никто не обращался. Один раз какая‑то девушка из прессы всё‑таки повернулась к нему:

-Люк, как настрой?

-Отличный, -сразу ответил он с улыбкой.

Следующий вопрос снова ушёл к Дилану. Я заметила, как Люк на секунду отвёл взгляд. Софи тоже это увидела:

-Это грустно, -тихо сказала она.

Я молча кивнула. На сцене тем временем появился новый соперник Дилана: высокий парень лет девятнадцати с короткими тёмными волосами и слишком самоуверенной ухмылкой. Марк Ривз выглядел именно так, как должны выглядеть люди, которые ещё ни разу по‑настоящему не проигрывали. Он был слишком уверен в себе.

Один из журналистов как раз задал вопрос Дилану, когда Марк внезапно взял микрофон сам:

-Можно я отвечу?

В зале сразу стало тише. Марк усмехнулся и посмотрел прямо на Дилана:

-Все ведут себя так, будто бой уже закончился. Но завтра я не оставлю от него мокрого места.

По залу прошёл шум. Журналисты мгновенно оживились. Кто‑то засмеялся, кто‑то начал быстро записывать фразы. Я автоматически посмотрела на Дилана. Он даже не изменился в лице. Только медленно откинулся на спинку стула и усмехнулся:

-Удачи, -спокойно сказал он.

От этого ответа почему‑то стало ещё напряжённее. Марк явно ожидал другой реакции:

-Это всё? -спросил он. -Даже не попытаешься ответить?

-Извини, дружок, но ты не моего уровня.

Несколько журналистов рассмеялись. Марк прищурился:

-У тебя девушка есть?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что даже ведущий пресс‑конференции удивлённо поднял голову, а Дилан как‑то странно напрягся:

-Есть.

Марк достал из кармана визитку и положил её на стол перед Диланом:

-Тогда отдашь ей после боя, когда проиграешь. Не думаю, что она захочет встречаться с лузером.

Я почувствовала, как рядом напряглась Софи, а потом всё произошло очень быстро. Дилан резко поднялся -стул с грохотом отъехал назад. Весь зал моментально загудел. В его лице за секунду исчезло всё спокойствие, которое было до этого. Он смотрел на Марка так, будто реально собирался ударить его прямо сейчас.

-Дилан, -резко сказал Харрисон.

Но тот уже сделал шаг вперёд. Марк тоже поднялся, продолжая ухмыляться:

-О, кажется, я задел чувства.

Харрисон схватил Дилана за плечо одновременно с Люком.

-Сядь, -жёстко сказал тренер.

-Отпусти.-Нет.-Тренер…-Я сказал -сядь!

Зал вокруг буквально взорвался вспышками камер. Журналисты обожали такое. Хуже всего было то, что я видела: Дилан реально держался из последних сил. Но всё‑таки сел.

-Вот и умница.

Пресс‑конференция закончилась через несколько минут, но атмосфера уже окончательно испортилась. Харрисон увёл Дилана со сцены в сторону раздевалок. Люк остался -он медленно собирал бутылки со стола и выглядел каким‑то уставшим.

-Почему ты не пошёл с ними? -спросила я.

Он поднял голову и улыбнулся:

-Потому что ко мне у тренера нет таких требований, как к Дилану.

-В смысле?

Люк пожал плечами:

-Он -будущая звезда федерации. Его нельзя выпускать из виду дольше чем на пять секунд.

Он сказал это с усмешкой, но в голосе всё равно чувствовалась грусть. Софи подошла ближе:

-А когда ты будешь драться за пояс?

И вот тогда я впервые увидела, как у Люка на секунду дрогнуло лицо. Совсем немного, настолько быстро, что другой человек, возможно, даже не заметил бы. Он тут же снова широко улыбнулся, но я не поверила этой улыбке.

-Не скоро, -сказал он.-Почему?Люк отвёл взгляд куда‑то в сторону ринга:-Мы с Диланом в одной весовой категории.

Софи нахмурилась, а потом до неё дошло: если Дилан идёт к титулу, Люк автоматически остаётся в тени. Потому что они не смогут оба одновременно претендовать на пояс. Потому что один из них всё равно должен уступить дорогу. Люк всё ещё улыбался, но теперь эта улыбка выглядела почти болезненно.

-Так что всё нормально, -сказал он. -Я в порядке.

Он тихо усмехнулся, будто сам пошутил над собой, а потом быстро развернулся и ушёл раньше, чем кто‑то из нас успел что‑то ответить. Я смотрела ему вслед и впервые подумала о том, какого ему дружить с кем‑то вроде Дилана Блэйка.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 17

Глава 17

Люк

Я всегда считал, что в раздевалках перед боем время течёт иначе. Снаружи может шуметь арена, люди могут орать имена бойцов, спорить о ставках, покупать еду, записывать сторис. Но здесь, за толстыми серыми стенами, всё будто замирает. Каждое движение становится громче. Каждый вдох кажется лишним. Даже капля воды, падающая из плохо закрученного крана, раздражает так, что хочется что‑нибудь разбить.

Я сидел на старой деревянной скамье и тянулся к носку правой ноги, повторяя растяжку за Диланом. В раздевалке пахло спортивной мазью и бинтами. На стене криво висело зеркало, в котором я видел себя со стороны: голый торс, бинты на руках, напряжённая шея и серьёзное лицо. Иногда мне казалось, что перед боем я вообще перестаю быть похожим на себя.

Обычно я болтаю, улыбаюсь, несу всякую чушь, чтобы люди вокруг не замечали, насколько мне страшно. Но за час до выхода всё это слетает. Остаётся только тело, дыхание и мысль о том, что скоро напротив тебя окажется человек, готовый выбить из тебя всю душу.

-Ниже тянись, -сказал Дилан, не поднимая головы.

Он сидел рядом и растягивал плечо. Перед боем он всегда выглядел так, будто в нём выключили всё лишнее: юмор, раздражение, разговоры, даже злость. Он становился тихим. А от тихого Дилана всегда хотелось держаться подальше.

-Я и так тянусь, -пробормотал я.

-Плохо.-Ты ведь даже не смотришь.

Он медленно повернул голову:

-Теперь смотрю.

-О, Дилан Блэйк пошутил! Не думал, что дождусь этого момента.-Тянись давай.

Я закатил глаза, но послушался. В этом и была вся наша дружба: он хамил, я огрызался, потом всё равно делал так, как он сказал. Потому что Дилан мог быть невыносимым, вспыльчивым, мрачным, опасным и ещё кучей других неприятных слов, но если он говорил что‑то про бокс -лучше было слушать.

Дверь раздевалки открылась, и внутрь ворвался Харрисон. У тренера вообще не было способности появляться спокойно. Он либо орал, либо смотрел так, что хотелось опустить голову в пол. Сегодня на нём была чёрная футболка федерации, спортивные штаны и потёртые серебряные часы, подаренные кем‑то из прошлых учеников.

Он посмотрел на Дилана, потом на меня:-Готовы?-Конечно, -сказал я.

Харрисон хмыкнул, подошёл ближе и присел передо мной на корточки. Вот тут мне уже стало не по себе. Обычно тренер не приседал перед бойцами, если не собирался сказать что‑то важное или неприятное. В большинстве случаев -и то и другое сразу.

-Люк, -сказал он тише обычного, -сегодня мне нужно, чтобы ты выиграл.

Я моргнул:-А обычно вы ждёте от меня поражения?-Тебе говорили, что твой юмор бывает неуместным?-Практически всегда.

Дилан рядом перестал растягиваться. Насколько же сильно отличалось его отношение к нам! От меня он требовал намного меньшего -конечно, он видел, что мне далеко до хорошего боксёра.

Харрисон продолжил:-У федерации всё снова поехало. Если ты проиграешь быстро или получишь травму, они могут поставить Дилану дополнительный бой в следующем месяце, чтобы закрыть дыру в сетке.

Я нахмурился:-А почему они не могут поставить бой мне?-Потому что его имя продаётся.

Вот так просто. Его имя продаётся, а моё -нет. С каких пор в спорте стало главным то, как ты ведёшь себя на камеру? Я заставил себя улыбнуться:-Ну, тогда не проиграю.

Харрисон посмотрел на меня слишком внимательно:-Я знаю. Удачи.-Спасибо, тренер.-Но запомни: мне не нужен геройский цирк. Работай головой, держи дистанцию, двигайся, не стой перед ним. Ты быстрее -используй это.-Понял.-И ещё: не думай о Блэйке.

Я усмехнулся:-Сложно, когда о нём думают все вокруг.

Харрисон задержал на мне взгляд, но ничего не сказал. Наверное, понял, что попал туда, куда не хотел. Он поднялся, хлопнул меня по плечу и вышел в коридор.

В раздевалке снова стало тихо. Я продолжил разминать плечо, будто ничего не произошло, хотя внутри уже поднялась неприятная тяжесть. Вернее, какое‑то старое чувство, с которым я давно научился жить. Оно появлялось каждый раз, когда кто‑то произносил его имя.

-Я могу сменить весовую, -вдруг сказал Дилан.

Я даже не сразу понял, что он говорит со мной:-Что?

Он смотрел куда‑то в пол:-Весовую. Я могу подняться выше. Тогда ты сможешь побороться за титул.

Я пару секунд просто смотрел на него, потом рассмеялся:-Ты сейчас серьёзно?-Да.-Нет.-Люк…-Я сказал -нет.

Он нахмурился:-Почему?

Я встал и начал разминать кисти, чтобы не смотреть ему прямо в глаза:-Потому что не надо.-Это не ответ.-Меня всё устраивает.-Ты боишься?

Я резко посмотрел на него:-Чего?-Что уже достиг потолка.

Вот это было уже слишком точно. Я ненавидел, когда Дилан делал так. Большую часть времени он ничего не понимал в человеческих чувствах. Но иногда мог так точно попасть, что становилось не по себе.

-А ты думаешь, это не так?-Не важно, что думаю я, главное -это…

Я не дал ему договорить:-Я средний боксёр, и меня вполне устраивает место в середине рейтинга.

Его лицо изменилось:-Чушь.-Нет, не чушь. Возможно, мой уровень чуть выше среднего, но я не чемпион.-Ты недооцениваешь себя.-Скорее, ты слишком предвзят.

Он поднялся со скамьи:-Я видел, как ты работаешь. Твой боевой интеллект даже выше, чем у меня. Но самое главное -ты быстро адаптируешься и знаешь, как работать от соперника.-И всё равно я не ты.

Слова вырвались сами. В раздевалке стало так тихо, что я услышал, как где‑то в коридоре хлопнула другая дверь. Дилан смотрел на меня, и я понял, что впервые за долгое время я сказал вслух то, о чём думаю очень давно. Сам того не заметив, я натянул эту дурацкую фальшивую улыбку на лицо и повернулся к нему:-Да ладно, я шучу.-Люк…-Всё нормально, правда. У меня нет чемпионских амбиций, Дилан. Никогда не было таких, как у тебя.-Может, потому что тебе всю жизнь говорили, что ты ничего не сможешь.

Он подошёл ближе:-Поверь в себя. Ты правда талантливый боксёр. И мне больно смотреть, как мой друг тратит свой дар впустую.

Я хотел пошутить, сказать что‑нибудь типа: «Может, я не трачу, а коплю» -что‑то такое дурацкое и непонятное, в моём стиле. Дилан больше не сказал ни слова, видимо, понимал, что не нужно сильно давить перед боем. Если бы он продолжил меня утешать, я бы точно не выдержал.

За дверью послышался голос организатора:-Люк Морган, приготовиться к выходу!

Дилан протянул мне перчатки. Я взял их, и он помог затянуть липучки. Без длинных речей про то, что я справлюсь. Только крепко ударил кулаком по моей перчатке:-Работай головой, -сказал он.-Да знаю я.-И сосредоточься на бое.-Знаю.-И не пытайся…

Я посмотрел на него:-Дилан.

Он усмехнулся:-Просто будь собой.

Странно, но именно эти слова подействовали лучше любого «ты справишься». Потому что Дилан редко говорил что‑то подобное.

Я вышел из раздевалки в коридор. Арена за стенами аккуратно шумела. Оно и понятно: мой бой был не главным событием вечера. Где‑то впереди ведущий объявлял имена предыдущих бойцов. Под ногами вибрировал пол от баса. Лампы в коридоре светили слишком ярко, отражаясь в серой плитке. По бокам стояли люди из команды, охрана, какие‑то ассистенты с планшетами. Всё это двигалось, шумело, торопилось, но я слышал только собственное дыхание.

Когда я прошёл под арку, свет ударил в лицо так ярко, что на секунду я почти ослеп. Трибуны раскрылись передо мной огромным полукругом. Люди кричали, махали руками, кто‑то свистел, кто‑то снимал на телефон. Я слышал своё имя, но оно тонуло в общем шуме. Не так, как у Дилана. Но всё равно это был мой момент -пусть маленький, но мой. Только в такое время я мог ощутить, что хоть чего‑то стою.

Я шёл к рингу и вдруг увидел её. Софи сидела рядом с Амелией во втором ряду. Она смотрела прямо на меня -не в телефон, не на Дилана за моей спиной -на меня. На ней была тёмная куртка, волосы распущены по плечам, в руках -стакан с кофе. Она выглядела так, будто старалась казаться спокойной, но глаза выдавали слишком много интереса.

Наверное, она думала, что я такой мрачный ребёнок с запутанным прошлым. Но я не был Диланом. Я был парнем, который шутит, когда страшно. Которому иногда проще улыбнуться, чем сказать, что он чувствует. Самое странное -мне не было обидно за то, что нас сравнивают. Потому что если тебя всю жизнь сравнивают с человеком, которого ты сам считаешь своим лучшим другом, то ненавидеть его за это слишком сложно.

Я рад, что у меня есть Дилан. Даже если рядом с ним иногда чувствуешь себя тенью. Потому что до него я вообще не был уверен, что кто‑то может считать меня своим другом.

Я поднялся на ринг и пролез между канатами. Настил под ногами был упругим, чуть влажным от дезинфектора. В углу пахло водой, вазелином и кожей перчаток. Мой соперник уже стоял напротив -опытный афроамериканец лет двадцати. Широкие плечи, короткая борода, спокойные глаза. Он двигался по рингу легко, не прыгал, не показывал лишнего, а как будто парил. Разминая шею, он смотрел на меня так, будто я уже проиграл.

Я отвернулся к своему углу, пока секундант вставлял мне капу. И в этот момент почему‑то вспомнил тот день. Наверное, потому что перед каждым боем мозг ищет место, где ему было страшнее. Чтобы доказать себе: ты уже выжил однажды, выживешь и сейчас.

Мне было девять, и я тогда ещё не знал Дилана Блэйка. Зато знал слухи: в нашем районе все знали огромный особняк за чёрным забором на холме. Дом Блэйков стоял отдельно, будто его специально отодвинули от остального города. Высокие ворота, камеры, охрана, деревья вокруг. Говорили, что там живёт какой‑то бандит и у него подвал полон оружия, а люди, которые перелезали через забор, никогда не возвращались.

Сейчас я понимаю, что дети обожают преувеличивать. Но тогда я верил почти всему. В тот день мы играли в мяч на улице неподалёку. Вернее, они играли, а я просто был рядом. Тех парней сложно было назвать друзьями. Они звали меня только тогда, когда не хватало человека для команды, и постоянно напоминали, что я слабее, медленнее. Я всё равно приходил. Потому что в девять лет даже плохая компания кажется лучше одиночества.

Мяч улетел через забор -один из парней ударил слишком сильно, и он перелетел прямо на территорию особняка Блэйков. Все замолчали. Я помню это очень хорошо: до этого они смеялись, толкались, спорили, а потом будто кто‑то выключил звук. Мяч исчез за чёрными прутьями, и вместе с ним исчезло всё веселье.

-Ну всё, -сказал кто‑то, -придётся искать новый.-Зачем? Мы можем достать этот, -сказал другой.

Потом все посмотрели на меня. Я сразу понял, к чему всё идёт.

-Нет, -сказал я.-Да ладно тебе, Люк, -протянул самый старший, -ты же самый мелкий, тебе легче пролезть.-Я не полезу.-Боишься?

Конечно, я боялся. Только сказать это вслух было нельзя. Потому что тогда они бы смеялись ещё неделю.

-Там живёт бандит, -пробормотал я.-Значит, сделай это быстро.-А если меня поймают?

Старший парень усмехнулся:-Тогда это твои проблемы.

Конечно же, я полез. Потому что хотел доказать людям, которым был вообще не нужен, что я не трус. Забор оказался высоким -намного выше, чем казался с улицы. Металл был холодным, пальцы соскальзывали, сердце колотилось так сильно, что я думал, меня услышат даже внутри дома. Я кое‑как перебрался через верх, зацепился штаниной, чуть не упал вниз головой, но всё‑таки спрыгнул на мягкую траву по ту сторону.

Мяч лежал недалеко от дорожки. Я уже решил, что всё получится. Просто подбегу, схвачу и обратно. Но услышал щелчок -очень тихий. Почему‑то сразу понял, что это звук оружия.

-Не двигайся, -прозвучало за спиной.

Я замер, медленно поднял голову и увидел мужчину в тёмном костюме. Габриэль -тогда я не знал его имени. Для меня он был просто самым страшным человеком в мире: высокий, холодный, и взгляд, который показывал, что он не шутит. Пистолет в его руке был направлен на меня. Я даже не закричал -голос просто исчез.

-Кто ты? -спросил он.Я пытался ответить, но горло сжалось.-Я…-Кто тебя прислал?

Сейчас это звучит абсурдно. Ну кто мог прислать девятилетнего пацана в грязных кроссовках за мячом? У меня задрожали колени. Я посмотрел на забор. С той стороны никого не было видно. Парни, конечно же, сбежали или спрятались. Габриэль сделал шаг ближе:

-Отвечай.

Я зажмурился. Просто закрыл глаза и приготовился. Думал, сейчас будет выстрел, но вместо этого услышал другой голос:

-Не надо.

Голос был детский, и я осторожно открыл глаза. На дорожке возле дома стоял мальчик моего возраста. Может, чуть старше. Тёмные волосы, белая футболка, шорты, босые ноги на холодной плитке и татуировка на щеке. Настоящая -для меня это выглядело ужасно. Мальчик с татуировкой на лице, в доме бандита, с охранником, который наставил на меня пистолет. Я испугался ещё сильнее. Потому что если у ребёнка в таком возрасте есть тату на щеке, значит, с этим домом точно что‑то не так.

Габриэль опустил оружие, но не убрал его полностью.-Дилан, вернись в дом.

Вот тогда я впервые услышал его имя. Дилан подошёл ближе и посмотрел на меня так, будто пытался понять, кто я.

-Ты за мячом? -спросил он.Я кивнул -говорить всё ещё не мог. Он спокойно прошёл к мячу, поднял его и протянул мне:-Держи.

Я взял мяч двумя руками. Пальцы у меня дрожали так сильно, что я чуть не уронил его обратно.-Спасибо, -выдавил я.Дилан кивнул и уже собирался уйти. И вот тут произошло странное. Я должен был бежать. Нормальный человек на моём месте перелез бы обратно через забор и больше никогда не приближался к этому дому. Но я увидел его взгляд.

Сейчас сложно объяснить, что именно было в глазах девятилетнего Дилана Блэйка. Он не выглядел грустным в обычном смысле. Не плакал, не жаловался, не просил ничего. Просто смотрел так, будто был совсем один. И я узнал этот взгляд, потому что сам часто смотрел так же: когда парни смеялись, а я делал вид, что мне смешно вместе с ними, или когда родители забывали о моём существовании.

Дилан уже почти дошёл до ступеней. Я вдруг набрался смелости и крикнул:-Хочешь поиграть?

Он остановился. Габриэль повернул голову так резко, будто я очень громко выругался. Дилан посмотрел в мою сторону:-Что?Я сглотнул:-В мяч, ну… если хочешь.

Он смотрел на меня несколько секунд. Кажется, он вообще не понимал, что ответить.-Ты же хотел уйти, -сказал он.-Хотел.-А теперь зовёшь меня играть?-Да.-Ты странный.-Мне часто говорят.

Дилан посмотрел на Габриэля. Тот явно был против, но ничего не сказал. Наверное, потому что Дилан впервые за долгое время не выглядел полностью пустым.

-Ладно, -наконец сказал Дилан.

Он подошёл ко мне. Так началась наша дружба. Два одиноких мальчика начали гонять мяч на территории дома, которого все боялись. Он плохо бил по мячу -впервые кто‑то играл в футбол хуже меня. Я пытался шутить, но он не смеялся. Минут через двадцать я уже решил, что он ненавидит меня и сейчас попросит охранника вышвырнуть меня за забор. А потом я поскользнулся на траве и упал лицом в грязь. Дилан посмотрел на меня, а потом засмеялся. Почти незаметно, но я услышал. И почему‑то тогда решил, что всё -теперь мы друзья.

Гонг вернул меня обратно. Арена снова стала реальной.

Хотите, продолжу историю дальше?

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 18

Дилан

Я ненавидел смотреть чужие бои. Не потому что мне было скучно или я не уважал других бойцов. Наоборот, когда сам стоишь в ринге, всё проще: есть угол, есть соперник, тебе не нужно думать о чём‑то другом. Меня раздражает эта беспомощность, когда смотришь со стороны. Ты видишь ошибку раньше бойца: как он опускает руку, как слишком долго стоит на линии атаки или не успевает уйти с угла.

Бой кого‑то из зала я мог смотреть с относительным спокойствием. Но когда на ринг выходил Люк, я не мог найти себе места.

Мы с Харрисоном заняли места недалеко от ринга -не в первом ряду, а чуть сбоку, ближе к проходу, чтобы при необходимости можно было быстро выйти к раздевалкам. Тренер сел рядом со мной, закинул ногу на ногу и молча смотрел, как Люк выходит под свет прожекторов.

Арена ревела, но не так, как во время главных боёв. Это был другой шум: люди уже достаточно разогрелись, чтобы кричать и хлопать, но ещё не до конца вошли в тот безумный азарт, когда толпа начинает требовать крови.

Люк вышел первым. На нём были белые шорты с тёмной полосой сбоку. Он улыбался, как обычно, поднял руку зрителям, даже что‑то сказал одному парню у канатов. Со стороны могло показаться, что ему весело. Но я слишком хорошо его знал: Люк улыбался шире всего, когда нервничал.

Его соперник уже ждал в другом углу -Терренс Коул. Такие бойцы вселяют ужас одним своим видом. Он тихо стоял у канатов и спокойно разминался, будто избивать людей стало для него рутиной.

Я посмотрел на тренера -было непривычно, что он сидит рядом. Во время моего боя я постоянно слышу от него подсказки. Я набрался смелости и решил спросить, почему он сидит рядом:

-Не знаю, что ему советовать, -ответил Харрисон.

Я повернул голову:

-Вы серьёзно?-Абсолютно.

Тренер не сводил взгляда с ринга:-У него всё есть: ноги, голова, реакция, терпение. Я могу сказать ему держать дистанцию, работать на контрударах. Только он и так это знает.-Тогда в чём проблема?

Харрисон тяжело выдохнул:-В том, что он не осознаёт свои возможности.

Я снова посмотрел на Люка. Он подпрыгивал в своём углу, разминал плечи и кивал секунданту. Всё выглядело слишком хорошо.

-Может, я как‑то могу помочь? -спросил я.

Тренер наконец посмотрел на меня:-Кто тебе сказал, что ему нужна твоя помощь?-Не знаю… Просто вы так превозносите меня, а Люка вы как будто не замечаете.

Харрисон усмехнулся, но без веселья:-Люк способнее тебя.

Я медленно повернул голову:-Что?-Ты слышал.-Это шутка?-Я редко шучу, Блэйк, если ты не заметил.

На ринге судья подозвал бойцов к центру. Люк ударил перчаткой о перчатку соперника и вернулся назад.

-Он куда способнее тебя, -повторил Харрисон. -У него лучше чувство дистанции, он быстрее учится. Я не помню, чтобы он хоть раз опоздал на тренировку без причины. Не помню, чтобы пропускал работу, если мог стоять на ногах. Он не срывается, не лезет в драки за пределами зала, не пытается убить спарринг‑партнёров, когда у него плохое настроение.-Звучит так, будто вы сейчас меня оскорбляете.-Не льсти себе, я лишь привожу факты.

Я всегда знал, что Люк трудолюбивый -это невозможно было не замечать. Он приходил первым и уходил последним. Даже когда жаловался, что ненавидит бег, всё равно пробегал больше всех. Даже когда шутил, что умрёт на разминке, продолжал работать. Он никогда не был самым сильным в зале. Но он всегда был там и продолжал работать.

-Тогда почему… -я замолчал, не договорив.

Харрисон понял:-Почему я так поддерживаю тебя, а его нет?

Я не ответил. Тренер снова посмотрел на ринг:-Потому что тебе ещё есть куда расти, и если я не буду следить за тобой, ты окажешься в полиции. Люк другой: мне не нужно требовать от него чего‑то, он и сам понимает, что нужно работать за троих.

Гонг прозвучал резко, и первый раунд начался. Люк вышел легко, с высоким блоком, сразу начал работать джебом. Терренс не спешил: он медленно давил, срезая углы, заставляя Люка двигаться больше, чем нужно. Первые секунды выглядели ровно. Люк действительно был быстрее: он успевал смещаться, тыкать передней рукой, сбивать ритм.

-Вот, -тихо сказал Харрисон, -видишь?-Да, он теснит его.-Нет, Люк пытается выиграть в твоём стиле. Может, он сам не замечает, но подсознательно он пытается копировать тебя, чтобы его признали.

Я всмотрелся внимательнее и увидел: Люк и вправду двигался как я, но делал это странно. Делал лишний шаг после каждого удара, слишком быстро отступал от канатов, будто боялся оказаться прижатым. Он работал правильно, но неуверенно -как человек, который знает план, но не верит, что этот план сработает.

Терренс пробил по корпусу. Удар прошёл под локтем Люка и попал точно в печень.

-Чёрт, -пробормотал я.

Я сжал пальцы в кулак:-Почему он так делает?-Потому что считает себя твоей тенью, -ответил тренер.

Я застыл -шум арены на секунду будто стал тише:-Что?

Харрисон не посмотрел на меня:-Ты знал, что он специально не гоняет вес?-В смысле?-Он мог бы спокойно уйти ниже. Там у него были бы отличные шансы на титул, но он остаётся в твоей категории.

Я почувствовал, как внутри что‑то неприятно провалилось:-Зачем?

Тренер медленно повернул голову:-Потому что он не верит, что сможет выиграть.

Я отвернулся обратно к рингу. Люк как раз пропустил правый через блок -не чисто, но достаточно, чтобы голова дёрнулась в сторону. «Вот же идиот, -подумал я, -если он прямо сейчас не возьмёт себя в руки, то проиграет».

Первый раунд закончился плохо -не катастрофически, но плохо. Люк вернулся в угол с рассечением над бровью. Кровь уже успела стечь по виску, оставив красную линию на щеке. Секундант сразу начал работать ватным тампоном. Харрисон напрягся рядом со мной. Терренс в своём углу выглядел почти свежим: чуть вспотел, тяжело дышал, но лицо спокойное. Он сделал своё дело -зашёл в голову Люку.

-Он может выиграть, -сказал я.-Может, -ответил тренер, -если перестанет считать, что должен быть похож на тебя.

Второй раунд начался, и стало хуже. Люк двигался странно -не так, как на тренировках. Он будто одновременно был в ринге и где‑то далеко: реагировал на удары с опозданием, слишком долго смотрел на плечи соперника, забывал возвращать руку после джеба. Терренс это чувствовал: опытные бойцы всегда чувствуют слабину. Они, как хищники, видят, где ты начал сомневаться, и вгрызаются именно туда.

Терренс ударил по корпусу -Люк согнулся на долю секунды. Тут же прилетел боковой.-Руки! -крикнул я, забыв, что он меня вряд ли услышит.

Люк отступил спиной к канатам. Терренс выбросил джеб, заставил его поднять блок, а потом пробил короткий правый сбоку. Люк рухнул. Я уже поднялся с места, даже не поняв, когда успел это сделать. Ноги сами дёрнулись к рингу. Харрисон схватил меня за локоть:-Сядь.-Он упал.-Я вижу.-Тренер…-Сядь, Блэйк!

Я замер. Судья начал отсчёт:-Один… два…

Люк лежал на боку, пытаясь собрать себя обратно. Кровь из рассечения попала ему в глаз, он морщился и пытался опереться на перчатку. Зал ревел: кто‑то кричал, кто‑то уже праздновал. И тут я увидел Софи. Она вскочила с места раньше, чем Амелия успела её удержать, подбежала к самому краю ограждения возле ринга, почти вцепилась в него пальцами:-Люк! -закричала она.

Он поднял голову. Не знаю, услышал ли он её сразу, но посмотрел именно туда:-Ты можешь больше! -крикнула она. -Просто поверь в себя!

Судья продолжал считать:-Пять… шесть…

Софи наклонилась ближе, будто могла дотянуться до него одним голосом:-Я верю, что ты справишься! Соберись и побей его!

В её голосе было столько ярости и веры одновременно, что даже я на секунду забыл про дыхание. Люк встал на восьми. Судья взял его за перчатки, посмотрел в глаза, спросил что‑то. Люк кивнул. И вот тогда я заметил перемену: он всё ещё был в крови и выглядел хуже соперника, но взгляд стал другим.

Терренс пошёл добивать -это было ожидаемо. Любой бы пошёл: он увидел кровь, нокдаун, шаткие ноги -и решил, что всё закончит сейчас. Только Люк больше не стоял столбом. Он ушёл от первого удара легко, от второго -ещё легче. Потом сместился в сторону и ударил в ответ. Терренс впервые за бой отступил.

Зал изменился мгновенно. В таких местах толпа чувствует перелом быстрее, чем судьи. Ещё секунду назад все ждали добивания, а теперь начали орать уже совсем иначе. Воздух будто стал плотнее, жарче. Люди поднялись со своих мест, камеры снова вспыхнули.

Люк работал хладнокровно. Я не видел у него такого лица раньше. Он не бросался вперёд, не пытался отомстить за нокдаун, не бил в истерике. Терренс начал опаздывать -совсем немного, но против Люка этого хватало.

-Вот он, -тихо сказал Харрисон.

Я не ответил, потому что сам видел: вот он, настоящий Люк. За двадцать секунд до конца раунда Люк поймал Терренса серией у канатов. Два удара прошли в голову, один -по корпусу, потом снова в голову. Судья уже смотрел внимательно, готовый вмешаться, если Терренс перестанет отвечать.

-Давай! -сорвался я на крик.

Люк ударил ещё раз. Терренс пошатнулся, и тут прозвучал гонг. Люк отступил, тяжело дыша. Рассечение снова открылось сильнее -кровь стекала ему в глаз и по щеке, но теперь он не выглядел растерянным. Он вернулся в угол, и к нему сразу поднялся врач.

Я услышал, как кто‑то рядом спорит: остановят бой или нет. Врач осматривал рассечение долго: поднимал бровь, светил маленьким фонариком, заставлял Люка смотреть в разные стороны. Он терпел, но по тому, как он сжимал перчатки, было понятно: если бой остановят, он сойдёт с ума.

-Кровь заливает глаз, -сказал врач.-Я нормально вижу, -ответил Люк.

Даже с нашего места было слышно. Врач посмотрел на него строго:-Можешь продолжать, но если станет хуже, я остановлю бой.

Третий раунд начался уже иначе. Терренс больше не недооценивал его. Он понял, что лёгкого добивания не будет, и стал осторожнее: держал руки выше, меньше проваливался после ударов, работал по корпусу и постоянно двигался так, чтобы кровь мешала Люку видеть. Может показаться, что это грязно. Согласен, но это работало.

Люк пытался повторить то, что получилось во втором раунде, но теперь так легко это не получалось. Теренс читал его смещения, перекрывал уходы, заставлял драться там, где ему удобно. Несколько раз Люк неплохо попал, но соперник больше не сыпался. Он пережидал атаки, вязал в клинче и бил коротко по корпусу.

Раунд подходил к середине, когда Люк вдруг остановился в центре ринга.

-Что он делает? -пробормотал Харрисон.

Люк поднял перчатку и показал на настил перед собой -в центр. Предложил зарубиться.

-Нет, -тихо сказал тренер, -не надо.

Но Терренс уже понял. Он усмехнулся, шагнул вперёд и принял приглашение. Они сошлись в центре ринга. Первым ударил Теренс. Затем ответил Люк. Они обменивались ударами, забыв о защите. Удары начали падать один за другим. Настил под ними будто вибрировал от каждого шага, толпа ревела так громко, что я перестал слышать собственные мысли.

Это был неправильный бокс. Но иногда бой превращается именно в это -в спор двух людей, которым уже мало выиграть по очкам. Им нужно доказать друг другу, что они не отступят.

Кровь с брови Люка лилась сильнее. Она попадала ему в глаз, размазывалась по щеке, капала на грудь. Он начал моргать, потом почти зажмурился, но продолжал бить. Он почти не видел -Люк бил по памяти.

Терренс попал ему сбоку. Люк качнулся, но тут же вернулся и пробил снизу. Удар вошёл точно под рёбра. Терренс согнулся. Люк добавил левый в голову. Соперник упал. Зал взорвался, но Люк этого не понял: он всё ещё наносил удары в воздух, с закрытыми глазами.

-Стоп! -заорал судья.

Рефери бросился между ними, оттолкнул Люка назад. Тот сделал ещё полшага вперёд, будто не понимал, что бой уже остановлен.

Я вскочил:-Люк!

Он повернул голову на звук. Кровь полностью заливала ему лицо с одной стороны. Он выглядел ужасно -и при этом улыбался. Терренс не успел подняться до счёта. Люк победил.

Я не помню, как оказался возле ринга. Кажется, просто рванул туда, как только судья поднял его руку. Харрисон шёл рядом, уже ругаясь себе под нос, потому что врач требовал немедленно осмотреть рассечение.

Люк спускался с ринга осторожно. Ноги у него подкашивались, одна перчатка была вся в крови.

-Ты совсем идиот? -сказал я, подставляя ему плечо.-Зато я победил, -усмехнулся он.-Никогда больше так не делай.-Зато было красиво.-Ты разве что‑то видел?-Примерно.-Люк…-Ладно, не видел.

Я помог ему спуститься к врачу. Он шёл тяжело, но всё ещё пытался улыбаться всем вокруг, будто на лице у него не было рассечения, из‑за которого нормальный человек уже лежал бы не вставая.

К нему подбежала Софи. Она появилась так быстро, что я едва успел отойти. Амелия шла чуть позади, смотрела на меня, но я пока не мог разобрать её выражение лица. Всё внимание забрала Софи.

-Ты ненормальный, -сказала она Люку.Он моргнул здоровым глазом:-Не лучший способ поддержать.

Софи поднялась на носки и осторожно поцеловала его рядом с рассечением -туда, где кожа была чистой.-Так быстрее заживёт, -сказала Софи.

Люк покраснел. Парень только что пережил три раунда с Терренсом Коулом, получил рассечение, упал в нокдаун, почти вслепую нокаутировал соперника и не дрогнул. Но один поцелуй возле раны -и он поплыл окончательно.

-Спасибо, -пробормотал он.Софи улыбнулась:-Ты крутой.

Люк открыл рот, закрыл его, потом снова открыл:-Я… да. Так и есть, то есть… я не хвастаюсь.

Я не выдержал и рассмеялся:-Господи, Морган, ты жалок.

Он показал мне средний палец, но всё ещё смотрел на Софи. Врач увёл его на осмотр, а Харрисон уже повернулся ко мне:-Твоя очередь.

Вот так быстро: только что я радовался за друга, а через секунду внутри всё стало холодным. Мой бой. Марк Ривз -тот самый новичок, который решил, что может говорить об Амелии.

Я посмотрел в зал. Она стояла рядом с Софи. Рыжие волосы падали на плечи, лицо напряжённое, руки сцеплены перед собой. Наши взгляды встретились -на секунду стало тише.

Выход всегда ощущался одинаково и по‑разному одновременно. С одной стороны, тело знало всё заранее: как идти, как не смотреть слишком долго на соперника, как не тратить эмоции на толпу. С другой -каждый раз внутри что‑то открывалось. Как дверь в комнату, куда лучше не заходить, но без неё ты не можешь победить.

Марк уже был в ринге. После победы Люка зал был разогрет: люди шумели, камеры работали без остановки. Ведущий объявлял моё имя, но я почти не слышал. Только видел Марка, его уверенную улыбку и то, как он слегка покачивается на ногах, будто ему не терпится начать. Он ещё не понимал, что пресс‑конференция и ринг -разные вещи.

Судья подозвал нас к центру. Марк наклонился чуть ближе:-Надеюсь, твоя девчонка смотрит.

Я посмотрел ему в глаза:-Молись, чтобы я не стал затягивать этот бой.

Он усмехнулся. Судья развёл нас по углам. Гонг… Десять секунд -и он уже лежал. Я даже не вложился полностью. Просто встретил его на входе: он слишком резко пошёл вперёд, открылся после джеба, и я пробил правый через руку. Его голова дёрнулась, ноги потеряли опору, и он рухнул на настил.

Толпа взорвалась. Я отошёл в нейтральный угол. Судья начал считать. Марк поднялся на восьми. Его улыбка исчезла -теперь он смотрел иначе.

Я мог закончить бой сразу. Наверное, должен был, но не стал. Когда судья разрешил продолжать, я вышел спокойно и начал работать -методично и жёстко, ровно столько, чтобы держать его в страхе. Я видел каждую его ошибку раньше, чем он её делал. Я готовился к неизвестности, к сложному левше, к неожиданному стилю. А получил парня, который хорошо выглядел на записи, но не выдерживал давления, когда всё происходило по‑настоящему.

Марк дышал всё тяжелее. В какой‑то момент Харрисон крикнул из угла:-Заканчивай!

Я слышал, но внутри уже поднималось что‑то другое. Марк отступил к канатам, сплюнул кровь и вдруг улыбнулся:

-Она всё равно уйдёт от тебя, -прохрипел он. -Такие, как ты, пугают девочек.

Я остановился. Он увидел это и продолжил -кажется, он подумал, что нашёл уязвимое место:-Ты видел, как она смотрит? Кажется, ей не нравится, что ты такой агрессивный.

Внутри всё вскипело. Я не помню первый удар после этого. Он пытался закрыться, но я пробил через блок. Марк уже не отвечал -только висел на канатах, голова моталась после каждого удара. В какой‑то момент его глаза закатились, тело обмякло, но канаты удерживали его на ногах.

Я всё равно бил -потому что его фраза продолжала звучать в голове, эхом отдаваясь в висках: «Такие, как ты, пугают девочек».

Судья врезался между нами и оттолкнул меня:-Стоп! Бой окончен!

Только тогда звук вернулся. Марк сполз по канатам вниз, и к нему сразу бросились врач и секунданты. Я стоял посреди ринга и тяжело дышал. Судья взял моё запястье и поднял руку. Харрисон залез в ринг и хлопнул меня по плечу:-Хорошо, -сказал он. -Жёстко, но хорошо.

Я не ответил. Потому что смотрел в зал и нашёл её. Амелия стояла во втором ряду. Она смотрела на меня так же, как тогда в лесу. Нет, даже хуже -потому что в этот раз она уже надеялась, что всё будет иначе, а я снова доказал обратное.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 19

Амелия

Я не помню, как вышла из зала. В памяти всё осталось кусками, как будто кто‑то нарезал этот вечер на короткие рваные кадры и перемешал их между собой. Помню кровь на перчатках Дилана, как толпа вокруг кричала его имя так громко, будто происходящее было чем‑то красивым. Лицо того парня у канатов уже не было злым или самоуверенным -оно превратилось в потерянное и испуганное. Дилан продолжал бить, даже когда бой был уже окончен. Мне казалось, что он не мог остановиться. Наверное, именно это напугало сильнее всего -ощущение, что в какой‑то момент он перестал видеть всё вокруг.

Я быстро шла по длинному коридору арены, слыша за спиной приглушённый гул толпы. Ладони были холодными, хотя в здании стояла ужасная духота. Люди вокруг всё ещё смеялись, спорили, обсуждали бой, кто‑то выкрикивал фамилию Блэйка, а мне хотелось только выйти наружу и наконец нормально вдохнуть. Возле выхода охранник что‑то сказал мне, но я даже не поняла, что именно.

На улице было прохладно. После душного зала воздух казался почти ледяным. Над парковкой висел влажный ночной туман, машины медленно выезжали со стоянки, где‑то вдалеке мигали вывески круглосуточных магазинов. Асфальт блестел после недавнего дождя. Я остановилась возле стены здания и только тогда поняла, что у меня дрожат руки -так, будто я сама только что дралась в ринге.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Софи: «Ты где???»

Я не ответила, потому что знала: если сейчас начну с кем‑то разговаривать, то либо расплачусь, либо окончательно запутаюсь в собственных мыслях. Перед глазами снова всплыло лицо Дилана в тот момент, когда судья пытался его оттащить. Я медленно сползла по стене вниз и села прямо на холодный бетон возле служебного выхода. Платье намокло от сырости, но я даже не обратила внимания. В голове крутилась только одна мысль: «А если однажды он сорвётся рядом со мной? Не потому что захочет причинить боль, а просто потому, что не сможет остановиться?»

Я закрыла лицо руками -это было ужасно. Часть меня всё ещё хотела вернуться обратно в зал, найти его и обнять. А другая часть боялась даже представить, как он сейчас выглядит после боя. Телефон снова оказался в руках, я открыла диалог с ним. Долго смотрела на пустое поле для сообщения. В итоге пальцы сами написали то, что я боялась признать даже себе: «Мне страшно».

Я несколько секунд смотрела на текст. Потом всё‑таки отправила -сообщение улетело мгновенно, и назад его уже было не вернуть. Я тяжело выдохнула и продолжила писать, пока не передумала: «Когда ты начал бить его после остановки боя…»

Я не знала, как правильно это объяснить. Как вообще можно объяснить человеку, что тебе одновременно хочется быть рядом с ним и бежать от него как можно дальше? «Я боюсь тебя». Эти слова ударили даже меня саму -впервые я призналась ему в том, что испытываю к нему не только влечение.

Я резко заблокировала телефон и уткнулась затылком в стену. Сердце колотилось как сумасшедшее. Наверное, я только что разрушила всё окончательно. Ответа долго не было. Минуты тянулись мучительно медленно. Люди проходили мимо, хлопали двери, кто‑то смеялся неподалёку, а я продолжала смотреть в одну точку перед собой.

Потом телефон всё‑таки завибрировал. Я открыла сообщение: «Я никогда не сделал бы тебе больно». Я перечитала его несколько раз -стало только хуже, потому что я не верила ему. Мы встречаемся всего два месяца, и он уже дважды потерял контроль. Я медленно набрала: «Прости, не могу быть уверена». Долго смотрела на экран. Ответ не приходил -наверное, он не знал, что сказать. Я тоже не знала, что хотела услышать.

Сидя возле арены, я окончательно поняла, что не могу сейчас ехать домой. Мне нужно было с кем‑то поговорить -с человеком, рядом с которым не нужно постоянно думать о том, что он может взорваться в любую секунду. Почему‑то первой мыслью оказался Генри. Это было странно: мы никогда не были особенно близки. Да, он заботился обо мне после травмы, помогал на тренировках, часто подвозил домой, но всё равно между нами всегда оставалась дистанция. При этом рядом с ним было удивительно спокойно.

Я написала ему: «Ты занят?» Ответ пришёл быстро: «Нет, что случилось?» Я выдохнула с облегчением: «Можно я приеду?» Пауза была короткой: «Конечно».

У Генри дома пахло мятным чаем и книгами -странное сочетание, но почему‑то именно так. Его квартира вообще казалась полной противоположностью жизни Дилана. Здесь всё было аккуратным, тихим и каким‑то слишком правильным: светлая кухня, ровные стопки учебников на столе, плед на диване, кружки без трещин, никакого шума. Даже музыка играла тихо -что‑то спокойное, почти фоновое.

Генри открыл дверь сразу, будто ждал возле неё всё это время.-Ты промокла, -сказал он, нахмурившись.Только тогда я заметила, что на улице снова моросит дождь.-Немного.-Проходи.

Он помог мне снять куртку и ушёл на кухню ставить чайник, а я медленно прошла в гостиную. Я села на диван и впервые за весь вечер почувствовала, как устала. Генри вернулся с двумя кружками чая и поставил одну передо мной.-Что случилось?

Я долго молчала, а потом рассказала всё -про то, как мне тяжело рядом с Диланом, даже несмотря на то, что я всё равно тянусь к нему. Генри слушал внимательно, не перебивая. Иногда только кивал или задавал короткие вопросы. Когда я закончила, он задумчиво провёл пальцем по кружке.-Ты его любишь?-Да, -ответила я тихо, но честно.

Генри тяжело выдохнул:-Тогда в чём проблема?-Ты вообще слушал? -я устремила на него непонимающий взгляд.-Конечно.-Проблема в том, что я боюсь.-Амелия, любить -это всегда сложно.

Я усмехнулась без радости:-С тобой вот всё просто.

Слова вырвались сами, и только после этого я заметила, как изменилось его лицо.-Вот бы с Диланом было так же, -тихо добавила я.

Генри молчал пару секунд, потом придвинулся ко мне:-Отношения -это постоянная работа.

Я подняла на него взгляд.-Если ты сбегаешь при первой трудности, тогда зачем они вообще нужны?

Я опустила глаза на кружку, потому что он был прав. Я действительно убежала -снова. Вместо того чтобы поговорить нормально, опять оставила Дилана одного с его злостью и страхами. Я только отталкивала его всё дальше.-Я, наверное, правда не права, -тихо сказала я.

Генри улыбнулся. Мне вдруг стало ужасно стыдно за то, что я вообще сюда приехала с этим всем. Я повернулась к нему и обняла -просто в благодарность, потому что он выслушал. Мне казалось, что он сейчас единственный человек, рядом с которым я могу дышать нормально. Именно поэтому я не сразу поняла, что происходит. Генри обнял меня в ответ, а потом его рука поднялась выше по моей спине. Он наклонился ближе и попытался меня поцеловать.

Я резко отстранилась -настолько быстро, что чуть не уронила кружку:-Что ты делаешь?!

Генри тоже застыл, но только на мгновение:-Амелия…-Что это было?

Он выдохнул, будто раздражаясь:-Ты сама постоянно намекала.-Что?-Ты говоришь, что рядом со мной тебе лучше, что со мной спокойно. Постоянно приходишь ко мне со своими проблемами.

Я смотрела на него в полном шоке:-Генри, я не…-А что я должен был думать?

Внутри резко стало холодно, потому что в этот момент я впервые увидела его совсем иначе -не как спокойного и надёжного человека, а как мужчину, который и вправду что‑то чувствовал ко мне. Я опять думала только о себе, когда втягивала его в разговоры о Дилане. Конечно, они были ему неприятны, и он очень хорошо это скрывал.-Прости меня, -тихо сказала я.

Он отвёл взгляд:-За что?

Я резко встала с дивана:-Мне нужно идти.-Амелия…-Нет.

Я схватила куртку и вышла из квартиры раньше, чем он успел что‑то ещё сказать. На улице дождь усилился. Я быстро шла по мокрым улицам, не разбирая дороги. В голове всё смешалось окончательно: Дилан, Генри, бой, страх, вина -всё сразу.

Я свернула в узкий переулок возле круглосуточного магазина, потому что так было быстрее до дома. Плохая идея -я поняла это, когда услышала голоса. Трое парней стояли возле стены под навесом. Пахло сигаретами и дешёвым алкоголем. Один из них сразу присвистнул, заметив меня:-О, смотрите, кто идёт.

Я ускорила шаг.-Эй, не спеши.

Один из них вышел вперёд, перекрывая дорогу:-Не хочешь провести время в приятной компании?-Отойдите, -резко сказала я.

Они рассмеялись -от этого смеха по спине пробежал холод.-Какая дерзкая.

Я попыталась обойти, но второй схватил меня за руку:

-Отпустите!-Да ладно тебе.

Меня резко прижали к мокрой стене. Один из парней наклонился слишком близко, и я почувствовала запах алкоголя.-Не дёргайся.

Его рука легла мне на горло. Пальцы не сильно сжимали моё горло, но дышать было тяжело, и я с трудом оставалась в сознании. Послышался странный хлопок. Я резко вдохнула, и в следующую секунду чужая рука исчезла с моей шеи -так быстро, что я даже не сразу поняла, почему. Парень вскрикнул, я подняла голову. Дилан стоял рядом. Он держал запястье того парня так спокойно, будто просто убирал чужую руку со стола. Но в его глазах было что‑то настолько холодное, что даже мне стало не по себе.

-Не надо так делать, -спокойно сказал он.

Парни сразу напряглись. Тот, которого он держал, попытался вырваться:-Ты кто вообще…

Дилан отпустил его руку:-Просто уходите.

Я удивлённо посмотрела на него. Он серьёзно сейчас пытается решить всё спокойно? После всего? Один из парней нервно усмехнулся:-Кажется, ты немного переоцениваешь себя.

Дилан молчал. Дождь стекал по его лицу тонкими струями. Капли крови смешивались с водой и медленно скатывались по щеке.-Я не хочу с вами драться, -сказал он ровно. -Просто идите домой.

На секунду мне даже показалось, что всё закончится нормально, а потом один из них достал кастет. Я увидела блеск металла. Голова Дилана резко дёрнулась в сторону -над его бровью тут же появилось рассечение.-Дилан!

Кровь мгновенно потекла по лицу, он медленно повернул голову обратно. Я ожидала, что теперь он пересчитает им кости. Но он спокойно сказал:-Я же попросил.

Парни переглянулись -кажется, только теперь до них начало доходить, с кем именно они связались. Один нервно сделал шаг назад, двое других полезли в карманы. У них явно было что‑то спрятано, и я испугалась. Не за себя -я не хотела, чтобы Дилан пострадал из‑за моей фобии.

-Боже, Дилан! -сорвалась я. -Просто побей их! Это не тот случай, где нужно церемониться!

Он посмотрел на меня и усмехнулся. Всё закончилось очень быстро. Первый парень попытался ударить снова, но Дилан ушёл в сторону так легко, будто двигался на тренировке. Перехватил руку, ударил в корпус -и тот сразу согнулся пополам. Второй даже не успел нормально замахнуться. Дилан пробил коротко и точно -парень рухнул прямо в лужу. Третий попытался убежать, но недостаточно быстро. Дилан догнал его за пару шагов, толкнул к стене и что‑то тихо сказал прямо в лицо. Я не услышала слов, но после этого парень побледнел так сильно, будто увидел смерть. Через несколько секунд все трое уже убегали прочь по мокрой улице.

Дождь усилился окончательно, мы остались вдвоём посреди пустого переулка. Я тяжело дышала, всё ещё прижимаясь спиной к стене. Дилан стоял напротив -кровь текла по его щеке, смешиваясь с дождевой водой. Вдруг я поняла одну очень странную вещь: мне больше не страшно, потому что только что он снова был злым. Но не так, как раньше -он сдерживался и контролировал свои действия.

Дилан стянул с себя толстовку и накинул мне на плечи. Он поднял капюшон мне на голову, чтобы спрятать от ливня.-Замёрзла?

Я покачала головой. Он вздохнул и осторожно коснулся пальцами моего подбородка:-Они тебя не тронули?-Нет.

Дилан закрыл глаза на секунду -будто только сейчас позволил себе выдохнуть. Я смотрела на него и вдруг поняла, насколько он устал. Словно весь этот вечер был бесконечной попыткой доказать мне, что он не чудовище. Наверное, впервые я увидела не только его злость, но и то, как сильно он сам её боится. Я медленно обняла его руку двумя руками.-Пойдём домой, -тихо сказала я.

Дилан ничего не ответил. Просто накрыл мою ладонь своей, и мы пошли по мокрой ночной улице вместе, пока дождь шумел вокруг так громко, будто пытался спрятать от всего мира наш разговор, который так и не был сказан вслух.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 20

Амелия

Я вернулась домой далеко за полночь. Честно, я вообще плохо помнила дорогу обратно. В памяти всё снова осталось кусками: мокрые улицы, сигналы светофоров впереди и капли дождя, что виднелись под светом фонарей. Дилан рядом -его разбитая бровь, кровь на виске и его кофта, что была мне слишком велика.

Мы почти не разговаривали по дороге к дому. Только иногда он спрашивал, не замёрзла ли я, а я автоматически отвечала, что всё нормально, хотя внутри вообще ничего не было нормально. После арены, драки в переулке, разговора с Генри и всего остального голова гудела так сильно, будто меня саму били весь вечер.

Когда мы дошли до дома, я ещё несколько секунд стояла неподвижно. На улице было тихо. Дождь уже почти закончился, только редкие капли всё ещё падали с деревьев на мокрый асфальт. Огромный дом выглядел тёмным и чужим. Только в кабинете отца на первом этаже горел свет.

Дилан тоже заметил свет в окне.-Он ждёт? -тихо спросил он.

Я пожала плечами.-Наверное. Думаю, мне не стоит задерживаться, если не хочу проблем.

Он несколько секунд смотрел на дом, потом перевёл взгляд на меня. Даже сейчас, после всего этого вечера, он выглядел уставшим не физически, а морально. Рассечение на брови снова немного кровоточило. Я осторожно коснулась пальцами пластыря.-Тебе надо нормально обработать это.

Он усмехнулся.-Ерунда, это просто царапина.

Я уже собиралась уходить, когда он вдруг тихо сказал:-Ты всё ещё боишься меня?

Он спросил это настолько спокойно, что стало ещё хуже. Я медленно повернулась к нему. Дилан не смотрел на меня -только на свои руки, на сбитые костяшки, на кровь под ногтями, будто и сам уже знал ответ. Мне хотелось соврать, сказать «нет», что всё прошло. Но после сегодняшнего вечера я слишком устала врать.-Иногда, -честно ответила я.

Он медленно кивнул -так, будто именно это и ожидал услышать. Я быстро отвернулась, чтобы он не увидел мои слёзы.

Когда я почти дошла до двери, услышала за спиной голос Дилана:-Я бы никогда тебя не тронул.

Я остановилась, но не обернулась. Потому что если бы посмотрела на него сейчас -снова не смогла бы уйти. А мне нужно было хоть немного побыть одной.

Я зашла в дом и сразу почувствовала тепло. После дождя и сырости оно показалось почти душным. В коридоре пахло кофе и дорогим табаком отца. Где‑то наверху тихо работал телевизор. Я сняла кроссовки прямо у двери и устало провела рукой по лицу.

Я медленно поднялась по лестнице на второй этаж, стараясь не шуметь. Всё тело ломило от усталости. Хотелось просто упасть на кровать и исчезнуть хотя бы на несколько часов. Но когда я уже почти дошла до комнаты, снизу послышался голос отца:-Амелия.

Я медленно повернулась. Он стоял внизу возле лестницы, всё ещё в рубашке и брюках, будто только вернулся с работы. В одной руке -стакан с виски, в другой -сигара.-Спустись, пожалуйста.

Я медленно вернулась вниз. В гостиной горел только один торшер возле дивана. Отец сел в кресло напротив и жестом показал мне сесть. Я опустилась на край дивана, подтянув рукава толстовки на ладони. Несколько секунд он молчал -просто смотрел на меня, и это всегда было хуже любых криков.

-Ты была с Диланом Блэйком? -наконец спросил он.

Я сразу напряглась.-Да.-Даже после того, что тебе рассказала мать?-Да.

Он тяжело выдохнул и сделал глоток виски.-Амелия… Тебе нужно держаться подальше от этого парня.

Вот оно. Как же я ожидала этого разговора.-Пап…-Нет, послушай меня.

Его голос звучал спокойно, но жёстко. Я почувствовала, как внутри медленно начинает закипать раздражение.-Ты не знаешь, какие вещи творил его отец в молодости.-Он не его отец.-Пока нет.-О боже, папа…-Я знаю, о чём говорю.

Он поставил стакан на стол слишком резко.-Я видел людей вроде Эдварда Блэйка, когда был моложе. Они помешаны на насилии и злятся на весь мир. Таким всегда кажется, что все настроены против них.

Меня будто током ударило.-Ты даже не пытаешься узнать его нормально, -резко сказала я.-И не собираюсь.-Он спас меня сегодня.

Отец нахмурился.-Что?

Я рассказала про переулок. Пока говорила, поняла, что становится не по себе. Мне было тяжело переживать эти события снова. Я будто чувствовала ту стену за спиной, чужие пальцы на шее и то облегчение, когда рядом появился он. Отец слушал молча -чем дольше я говорила, тем мрачнее становилось его лицо.

Когда я закончила, он выпил остатки виски и потушил сигару.-Значит, от него всё‑таки есть польза, -сказал отец после паузы.

Я даже удивилась.-Тогда, может…-Нет, это ничего не меняет.

Вот тут меня накрыло по‑настоящему.-Ты серьёзно сейчас?-Абсолютно.-Если бы не он, они бы…-Даже не вздумай это произносить.

Я резко встала с дивана.-Я люблю его.-Именно поэтому нужно закончить всё сейчас, пока ты не привязалась к нему.

Отец тоже поднялся. Мы почти никогда не кричали друг на друга. Но сейчас оба были слишком уставшими и злыми.-Я видел этот бой, Амелия, видел его лицо и как судья пытался оттащить его.

Перед глазами снова вспыхнул ринг.-Он не хотел.-Хотел, иначе бы остановился.

Я отвернулась к окну, потому что часть меня всё ещё боялась, что отец прав.-Он не способен себя контролировать, -тихо сказал отец. -И я не позволю тебе находиться рядом с этим психом. Он ничем не лучше тех, кто приставал к тебе в переулке.-Дилан никогда не сделает мне больно.

Слова прозвучали слишком быстро. Отец внимательно посмотрел на меня.-Ты сама в это веришь?

Я замолчала, и это было худшее, что я могла сделать. Он понял, что я сама не верю в то, что пыталась доказать ему.-Всё ясно.-Папа…-С завтрашнего дня с тобой будет ходить охранник.

Я уставилась на него.-Что?-Ты всё слышала.-Ты же не серьёзно?-Более чем.-Для чего? Дилан сможет…-Я не хочу ничего слышать о выродке Эдварда Блэйка.

Я резко вдохнула, в груди всё горело. Ни разу в своей жизни я не шла против решений отца.-Я запрещаю тебе общаться с Диланом Блэйком, -жёстко сказал он. -И если понадобится, я лично сделаю так, чтобы он больше не подошёл к тебе даже на метр.

Меня будто облили ледяной водой.-Ты не можешь так поступить.-Ещё как могу.-Ты же не думаешь, что я послушаю тебя и в этот раз?-У тебя нет выбора.

Я смотрела на него и вдруг снова почувствовала себя ребёнком. Вернее, маленькой девочкой, за которую всё решили заранее. Мне захотелось сбежать -прямо сейчас. Просто выйти из дома и не возвращаться до утра.

Я резко развернулась и пошла к двери.-Амелия!

Я не ответила, только быстрее вышла в коридор, схватила с вешалки куртку и направилась к выходу. Мне нужно было уйти отсюда хотя бы ненадолго. Я распахнула входную дверь и почти сразу врезалась в кого‑то лбом. Передо мной стоял высокий мужчина в чёрном костюме.-Мисс Холлоуэй, -спокойно сказал он. -Вам лучше вернуться в дом.

Я нервно рассмеялась.-Ты правда думаешь, что сможешь говорить, что мне делать?-Простите, мисс, но это распоряжение вашего отца.-Отойдите.-Не могу.

Я попыталась пройти мимо, но он просто сделал шаг в сторону, снова перекрывая выход.-Уйди с дороги.

Он молчал -охранники вообще будто рождаются без эмоций. Я резко развернулась обратно и буквально взлетела по лестнице наверх.

В комнате было темно и холодно. Я захлопнула дверь так сильно, что со стены чуть не упала рамка с фотографией. Телефон завибрировал -это был Дилан.«Ты дома?»

Я уставилась на экран, потом быстро набрала:«Папа приставил ко мне охрану».

Дилан мгновенно ответил:«Что?»

Долгая пауза, потом:«Я приеду».

Я резко села на кровати.«Нет».

Потому что если Дилан сейчас приедет сюда после такого разговора -случится катастрофа.«Амелия…»«Не надо. Пожалуйста».

Долгое время ответа не было, потом экран снова загорелся.«Ладно».

Почему‑то именно от этого короткого «ладно» внутри стало больно. Я кое‑как уснула только под утро. Сон был рваным и неприятным. Мне снился ринг, отец, охранники возле дома и Дилан, который стоит по другую сторону забора и смотрит на меня.

Когда утром прозвенел будильник, я чувствовала себя ужасно. За окном было серо и холодно. После ночного дождя улицы выглядели почти чёрными. Я долго сидела на кровати, глядя в одну точку. Не хотелось никуда ехать, но через десять минут в дверь постучали:

-Мисс Холлоуэй, машина готова.

Я молча собралась и спустилась вниз -отец уже уехал. На столе стоял только нетронутый завтрак и чашка кофе, от которого всё ещё шёл пар. Дом снова выглядел слишком пустым.

В машине охранник сидел впереди рядом с водителем и каждые несколько минут оглядывался на меня через зеркало заднего вида -будто я могла открыть дверь и выпрыгнуть на ходу. Если честно, мысль была неплохая, но я боялась получить травму перед финальным матчем. После всех событий я совсем забыла, что он уже скоро.

Когда мы подъехали к академии, мне уже хотелось развернуться и поехать обратно домой. На парковке было шумно: студенты выходили из машин, смеялись, обсуждали вчерашние бои. Я сразу заметила, что многие смотрят на меня -вернее, на охранника рядом. Теперь я точно выглядела как избалованная дочь главного бизнесмена в городе.

Я быстро пошла к главному входу, надеясь хотя бы спокойно дойти до раздевалки, -и в этот момент увидела его. Дилан стоял возле ступеней академии: чёрная толстовка, руки в карманах, пластырь на разбитой брови. Вид у него был такой, будто он вообще не спал.

Дилан тоже заметил меня и двинулся в мою сторону:-Амелия!

Охранник среагировал быстрее: резко шагнул между нами и толкнул Дилана в грудь. Я увидела, как у Блэйка сразу изменилось лицо -у него снова был уже знакомый мне взгляд. Мне сразу стало понятно, что ничем хорошим это не закончится.-Руки убрал, -тихо сказал он охраннику.

Тот даже не дрогнул:-Не приближайтесь к мисс Холлоуэй.

Вокруг уже начали останавливаться люди. Любая драка возле академии -главное событие дня. Особенно если в ней участвует Дилан Блэйк.

Он сделал шаг вперёд, охранник тоже. Ещё секунда -и всё закончится очень плохо. Я быстро встала между ними:-Дилан, нет.

Он посмотрел на меня:-Он меня толкнул.-Это единственная причина, по которой ты собрался ввязаться в драку с самого утра?-Конечно же нет. Хочу показать твоему отцу, что не существует преграды, которую я не смогу обойти.

Несмотря на всё, мне почти захотелось улыбнуться: потому что это прозвучало так по‑дурацки и по‑настоящему, что внутри что‑то немного отпустило. Но охранник всё ещё стоял рядом каменной стеной.

Дилан тяжело дышал, не сводя с него взгляда. Я осторожно коснулась его руки:-У тебя скоро важный бой. Не делай глупостей.

Он наконец посмотрел на меня нормально -и злость в глазах сразу стала тише.-Я что‑нибудь придумаю, -быстро сказала я. -Просто не переживай.

Охранник впервые подал голос:-Мисс Холлоуэй, вам стоит поторопиться, если не хотите опоздать на тренировку.

Я медленно повернула голову к нему. Господи, как же он меня бесил! Мог бы и поблагодарить за то, что только что спасла ему жизнь.

Дилан

Меня трясло от злости. Не той тупой злости, когда хочется просто кому‑то врезать. Это было другое, гораздо хуже. Будто внутри всё одновременно кипело и проваливалось куда‑то вниз. Я стоял возле академии и смотрел, как Амелия уходит по коридору вместе с этим шкафом в костюме, а внутри медленно сходил с ума от ощущения собственного бессилия.

Ненавижу это чувство. Если бы её отец сейчас стоял передо мной -было бы проще. Я хотя бы мог как‑то обсудить с ним всё, что произошло между нашими семьями. Но как бороться с тем, что он, по сути, прав? Вот это убивало сильнее всего.

Я опёрся руками на свой шкафчик и закрыл глаза. Передо мной всплыло лицо Амелии вчера на арене. Я видел, как дрожали её руки. Как она смотрела на меня после боя так, будто перед ней стоял не я, а кто‑то чужой.

Я резко ударил кулаком по железной дверце. Рядом кто‑то дёрнулся от неожиданности. Какая‑то первокурсница испуганно посмотрела в мою сторону и почти сразу ускорила шаг. Я слегка улыбнулся и достал телефон. Мне захотелось написать Люку. Наверное, это уже привычка. Когда я не понимаю, что делать дальше, -пишу ему. Хотя звучит это максимально тупо, учитывая, что обычно именно он приходит ко мне со своими проблемами.

«Мне кажется, её отец меня ненавидит».

Люк быстро ответил:«Ты заметил это только сейчас?»

Даже сейчас этот идиот умудрялся шутить. Но он был прав: наверное, я просто надеялся, что он не будет видеть во мне моего отца. Я быстро напечатал:«Он приставил к ней охрану».

Пауза была короткой.«Серьёзно?»«Ага».«Жесть».

Я тяжело выдохнул и медленно сполз по стене вниз, садясь прямо на холодный пол. Студенты проходили мимо: кто‑то здоровался, кто‑то, наоборот, старался не смотреть в мою сторону. После вчерашнего боя люди начали глазеть ещё сильнее.

Телефон снова завибрировал:«Слушай. Тебе сейчас нужно сосредоточиться на бое».

Я закатил глаза: Люк умел напомнить, что беда не приходит одна.«Очень вовремя, Морган».«Всегда пожалуйста, Блэйк».

Я провёл рукой по лицу. Голова гудела после недосыпа. Бровь снова неприятно ныла. И внутри сидело мерзкое ощущение, будто я уже всё испортил.

«Мне кажется, если я выиграю, они начнут бояться меня ещё сильнее».

На этот раз Люк отвечал дольше.«А что сказала Амелия?»

Я замер, потом медленно напечатал:«Сказала ждать».Пауза.«И что, она что‑нибудь придумает?»

Несколько секунд ничего не приходило, потом:«Тогда доверься ей».

Я нахмурился.«Не люблю ждать».«Я заметил».«Это бесит».«Я тоже заметил».

Не знаю, что бы я делал, если бы однажды этот мальчишка не перелез через забор моего дома. Скорее всего, сидел бы где‑то рядом с отцом. Телефон снова завибрировал:«Если ты правда её любишь -то просто доверься ей. Уверен, она точно что‑то придумает».

Я перечитал сообщение несколько раз, долго смотрел на экран, потом всё‑таки написал:«Ладно».

Я убрал телефон в карман и тяжело выдохнул. Если Амелия сказала ждать -значит, придётся ждать. Хотя ждать я ненавидел почти так же сильно, как проигрывать.

Зал, наверное, единственное место в мире, где у меня действительно получалось хоть немного отключать голову. Когда я вошёл внутрь, тренировка уже шла полным ходом. Кто‑то работал на лапах, кто‑то прыгал на скакалке, мешки глухо стучали от ударов. После вчерашнего боя сложно было остаться незаметным.

Харрисон стоял возле ринга и разговаривал с одним из новичков. Увидев меня, он сразу поменял выражение лица.

-Блэйк, -холодно сказал тренер, -ты время видел?-Видел.-И?-Опоздал.-Серьёзно? А я думал, что мы решили немного сместить тренировку, чтобы подстроить всё под твой плотный график.

Несколько парней рядом нервно усмехнулись и сразу сделали вид, что очень заняты тренировкой. Я молча бросил сумку возле скамьи. Харрисон подошёл ближе.-Ты пропустил половину тренировки.-Знаю.-И где тебя носило?-Были дела.

Тренер резко выдохнул через нос.-Дела? Ты сейчас на полном серьёзе говоришь мне про дела перед главным боем в твоей жизни?

Я чувствовал, как внутри снова начинает закипать раздражение. Казалось, что я вечно всё порчу и не могу сделать как следует.-Не переживайте, -жёстко ответил я, -буду пахать без продыху.

Харрисон смотрел на меня несколько секунд, потом вдруг прищурился.-Что случилось?-Ничего.-Врёшь.-Да какая разница?-Может, я по‑особенному это проявляю, но вы все мне как дети, и я переживаю.

Я улыбнулся.-Не ожидал услышать от вас подобное.

Тренер не обрадовался ни на секунду и резко сменил тему:-Блэйк, мне нужно, чтобы ты был собран. Если выйдешь таким против Рикардо -он тебя уничтожит.

Имя Рикардо неприятно кольнуло внутри. Чем ближе был этот бой, тем сильнее меня начинало трясти. Не от страха даже, а от ожидания. Я больше не хотел откладывать -хотя бы с одной проблемой я могу разобраться сейчас.-Назначьте бой на конец недели.

Харрисон нахмурился.-Что?-Я хочу драться в конце недели.

В зале стало тише. Даже парни возле мешков начали коситься в нашу сторону. Тренер смотрел на меня так, будто я пропустил неделю тренировок.-Ты не готов.-Готов.-Нет.-Да.-Рикардо размажет тебя в первом же раунде.

Меня это только сильнее разозлило.-Вы что, не верите в меня?

Харрисон шагнул ближе.-Блэйк, сейчас не время для шуток. Ты не в том состоянии, чтобы выходить на бой всей твоей жизни.-А какое у меня должно быть состояние?!

Несколько человек вокруг резко притихли. Я отвернулся: мне стало стыдно от того, что я опять сорвался. Тренер смотрел внимательно, будто видел меня насквозь.-Чем дольше мы откладываем этот бой, тем хуже мне становится, -тихо сказал я. -Я постоянно думаю об этом. Постоянно прокручиваю в голове. Лучше уже выйти и закончить всё.

Харрисон молчал. Я продолжил, уже тише:-Я хочу разобраться хотя бы с этим.

Несколько секунд слышались только удары по мешкам где‑то в другом конце зала. Потом тренер тяжело выдохнул.-Ты идиот.-Спасибо.

Он ещё немного смотрел на меня, потом коротко кивнул.-Ладно.

Я поднял голову.-Серьёзно?-Да, но теперь игры кончились.

От его тона внутри сразу стало холоднее. Потому что именно так Харрисон разговаривал перед по‑настоящему тяжёлыми лагерями. Когда ты забываешь, что такое нормальная жизнь, -только тренировки, вес, режим и боль.-Раз ты хочешь драться в конце недели, -продолжил тренер, -значит, с этого момента я серьёзно займусь твоей подготовкой.

Я усмехнулся.-Пообещайте, что я выживу.-Люк на тебя плохо влияет, перестань вставлять шутки через слово.

Он ткнул пальцем мне в грудь. Я кивнул.-И если ещё хоть раз пропустишь тренировку -я лично сниму тебя с боя.

Харрисон отступил на шаг и рявкнул на весь зал:-Чего встали?! Работать!

Шум сразу вернулся. Кто‑то снова начал бить по мешку, заскрипели кроссовки по матам, тренер другого угла заорал на спаррингующихся. Я стоял посреди этого всего и вдруг понял, что впервые за последние сутки в голове стало чуть тише. Не потому что проблемы исчезли. Просто сейчас у меня хотя бы появилась цель, на которой можно сосредоточиться. Бой с Рикардо в конце недели.

Харрисон бросил мне капу.-На ринг.

Я поймал её одной рукой.-Сейчас?Тренер криво усмехнулся.-А ты думал, подготовка начнётся завтра?

Я посмотрел на ринг, потом на свои сбитые костяшки и медленно выдохнул. Если всё вокруг начинает разваливаться -остаётся только делать то, что умеешь лучше всего: драться.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 21

Амелия

С каждым днём присутствие охранника начинало действовать мне на нервы всё сильнее. Сначала это казалось просто раздражающим: ну ходит какой‑то огромный молчаливый мужик за мной по пятам -неприятно, но пережить можно. Потом я начала замечать, что ищу его взглядом в каждом помещении и начинаю говорить тише, когда обсуждаю что‑то с девочками. К концу недели меня уже бесило само ощущение чужого контроля рядом.

Он не стоял прямо за моей спиной. Отец, видимо, всё‑таки понимал, что иначе я просто взорвусь. Охранник держался чуть поодаль, не вмешивался в разговоры, не лез в тренировки. Но легче от этого не становилось. Особенно в академии: там вообще всё ощущалось унизительнее. Я и раньше собирала на себе все взгляды, но когда за тобой идёт двухметровый мужик в чёрном костюме -затеряться в толпе становится ещё сложнее.

Я стояла возле шкафчика в раздевалке и раздражённо затягивала волосы в хвост, когда Софи плюхнулась рядом на скамейку и молча наблюдала за мной. В раздевалке пахло дезодорантами, мокрыми волосами после душа и чем‑то сладким -кажется, кто‑то опять притащил карамельный кофе. Девочки шумели, обсуждали пары, музыку, кого‑то из парней с футбольной команды. Обычная атмосфера перед тренировкой. Только у меня внутри всё было необычным уже очень давно. Я захлопнула дверцу шкафчика чуть сильнее, чем нужно.

Софи подняла бровь:-Всё настолько плохо?-А ты не видишь? Уверена, он уже сидит на трибуне и ждёт, когда мы выйдем на разминку.-Ну… Зато у нас появился постоянный болельщик.

Я слегка приободрилась. Вот за что я любила Софи -она умудрялась шутить вообще в любой ситуации. От этого их с Люком пара казалась такой светлой, как будто всё зло этого мира не может причинить им вред. Меня очень обрадовало, когда она рассказала, что они начали встречаться. Мне кажется, сложно представить более идеальную пару. Конечно, если не учитывать нашу с Блэйком.

Телефон в кармане коротко завибрировал -сообщение от Дилана:«Он ещё живой?»

Я закатила глаза, но губы сами дрогнули в улыбке:«Пока да».

Ответ пришёл почти сразу:«Этот шкаф всё ещё таскается за тобой?»

Я быстро оглянулась на дверь раздевалки, будто охранник каким‑то образом мог видеть экран телефона через стены:«Да».

Дилан что‑то печатал и стирал, как будто пытался подобрать слова:«Может, мне всё‑таки ему врезать?»

Господи, я прислонила ладонь ко лбу:«Только попробуй».

Несколько секунд ничего не приходило, потом:«Ладно, не буду».

Иногда мне даже казалось, что Дилан сам не до конца понимает, насколько сильно изменился за последние недели. Раньше он бы уже давно устроил драку либо с охранником, либо с моим отцом. А сейчас он так легко сдерживался и делал так, как я просила.

-О‑о‑о, -протянула Софи, заглянув мне через плечо, -как романтично.-Заткнись.-Вы такие лапочки.-Не смотри в мой телефон!-И не буду, жадина.

Я хотела ответить что‑нибудь язвительное, но в этот момент Софи вдруг резко выпрямилась, уставившись в свой телефон:-Подожди… Чего?-Что ещё?

Она медленно подняла на меня глаза:-Эшли забрали.-Куда?-В НБА.

Я моргнула, потом ещё раз:-Нет.-Да.-Эшли Картер?-Ну, вроде у нас других Эшли нет.

Я уставилась на неё. Потом нервно усмехнулась:-Это шутка?-Хотела бы я.

Но по её лицу было видно -не шутка. Я медленно опустилась на скамейку рядом. Эшли была… обычной. Не настолько талантливой, чтобы её внезапно забрали в профессиональную лигу. У нас были девочки сильнее, намного, и это уже становилось странным.

-Может, агент хороший, -пробормотала я.-Или кто‑то очень любит посредственных игроков, -пожала плечами Софи.

Всё это реально начинало выглядеть подозрительно. Когда мы вышли в зал, Генри уже разговаривал с какой‑то незнакомой девушкой возле скамейки запасных. Новенькая, судя по выражению лица тренера, -найденная буквально пару часов назад. Она стояла ровно, уверенно держала мяч под рукой и внимательно осматривала площадку. Генри заметил нас и махнул рукой:-Девочки, это Кайла. Она временно будет играть с нами.

Генри хлопнул в ладоши:-Так, собрались! До финала осталось слишком мало времени, чтобы расслабляться!

Тренировка началась, и с первых же минут стало понятно, что сегодня нас будут убивать. Мяч постоянно стучал о паркет, кроссовки скрипели при резких сменах направления, в зале стоял тяжёлый запах пота. Генри был слишком сосредоточен, он вообще изменился перед финалом. Даже шутить начал меньше, словно всё остальное вокруг перестало для него существовать.

-Амелия, быстрее! -крикнул он. -Возвращайся в защиту.-А я что делаю?-Меньше разговоров!-Но…-Смотри за игрой, остальное потом!

Я раздражённо выдохнула и снова рванула вперёд. В какой‑то момент взгляд сам ушёл на трибуны. Охранник сидел там, как всегда: руки сложены на груди, лицо каменное, глаза следят за площадкой. Меня передёрнуло: господи, ну почему это выглядит так, будто я дочь президента?

Я снова включилась в игру, пытаясь не думать ни о нём, ни о вчерашнем разговоре с отцом, ни о сообщениях Дилана. Получалось плохо, потому что стоило мне хоть на секунду расслабиться -как я мысленно покидала площадку.

Я поймала пас от Мии и резко ушла в проход. Защитница попыталась перекрыть мне путь, но я обошла её через спину и почти добралась до кольца, когда услышала шум возле входа. Точнее, сначала я услышала, как кто‑то на трибунах тяжело встал. Я повернула голову, и сердце тут же дёрнулось сильнее. Дилан стоял возле дверей спортзала в чёрной толстовке и спортивных штанах. Пластырь на его брови криво держался.

Охранник сразу начал спускаться с трибун. Ну конечно, я даже зажмурилась на секунду: «Только бы без драки, пожалуйста». Но, к моему удивлению, Дилан даже не сдвинулся с места. Когда охранник подошёл ближе, он только лениво поднял взгляд:-Тебе лучше уйти, я не пущу вас к мисс Холлоуэй.-А, я не к ней, просто хочу посмотреть, как играет команда.-Покинь зал.-Спокойно, крепыш, я уйду, когда тренировка закончится.

Я едва не поперхнулась воздухом, Софи рядом тихо посмеялась. Охранник, судя по лицу, не очень оценил шутку:-Не приближайтесь к мисс Холлоуэй.-Ты слепой? Она в километре от меня.-Это всё ещё слишком близко.

Дилан медленно вытащил руки из карманов, и я сразу напряглась, потому что знала этот жест -он начинал раздражаться. Но вместо вспышки злости, которую я ожидала, он вдруг просто выдохнул:-Слушай, я не собираюсь устраивать сцену. Просто пришёл посмотреть.

Это так отличалось от его обычного поведения. Раньше Дилан бы уже полез спорить, провоцировать или вообще устроил бы драку. А сейчас реально пытался держать себя в руках -ради меня. Это было одновременно мило и ужасно тяжело.

Я снова вернулась в игру, но теперь чувствовала его взгляд. Почему‑то от этого стало легче двигаться, будто тело само вспоминало, как нужно играть. Я ускорилась, перед глазами мелькнули руки защитницы, потом кольцо -и мой данк с разворотом.

-Вот так! -крикнула Софи.

Я невольно улыбнулась: мне реально нравилось, что он здесь. Даже несмотря на весь этот цирк. Генри, конечно, тоже всё заметил. Через несколько минут тренер поправил очки и направился к трибунам. Он подошёл к Дилану и что‑то сказал. Издалека слов не было слышно, но по выражению лица Генри стало понятно: разговор ему не нравится. Дилан слушал молча -это уже само по себе выглядело подозрительно. Потом Генри явно попросил его уйти, и я приготовилась к конфликту. Но вместо этого Дилан вдруг кивнул, а потом посмотрел на меня через весь зал, приложил ладонь к губам и послал воздушный поцелуй.

Мяч ударился о мой кроссовок и укатился в сторону. Софи рядом начала смеяться так громко, что согнулась пополам. А я почувствовала, как начинаю краснеть. Генри выглядел так, будто одновременно хочет засмеяться и придушить его. А Дилан просто развернулся и спокойно пошёл к выходу. Охранник проводил его взглядом с таким подозрением, словно всё ещё не верил, что Блэйк ушёл добровольно.

-Амелия! -рявкнул Генри. -Если вы закончили устраивать тут разборки, то возвращайся в защиту.

Тренировка продолжилась, но что‑то внутри уже поменялось. Раньше я выходила на площадку с одной мыслью -быть лучшей. Наверное, именно поэтому команда в какой‑то момент начала играть под меня. Девочки сами искали меня передачами, расчищали зоны, растягивали защиту ради моих проходов. И только сейчас я вдруг увидела это со стороны. Каждая атака снова сводилась ко мне. Мяч опять оказался у меня в руках. Софи открыта справа. Кайла стоит под кольцом, но все всё равно ждут, что решать буду я.

Я резко рванула вперёд, защитницы тут же начали стягиваться ко мне. Ещё секунду назад я бы пошла до конца сама -попробовала бы продавить проход, заработать фол. Но сейчас почему‑то впервые за долгое время подумала не о себе. Я резко развернулась и почти вслепую отдала пас назад -туда, где стояла Софи.

Она даже не ожидала: мяч прилетел ей прямо в руки. Бросок -и чистые три очка.

-О‑о‑о‑о! -заорала Кайла.

Софи уставилась на меня так, будто я сделала что‑то незаконное:-Что это было?

Я не выдержала и рассмеялась:-Кажется, это называется трёхочковый.

Генри коротко свистнул:-Вот, это уже командная игра.

И почему‑то именно от его интонации внутри стало тепло. Не потому, что он похвалил меня, а потому, что впервые за долгое время я почувствовала себя не звездой команды, а её частью.

Софи подбежала ко мне и резко обняла за шею:-Господи, какая же ты крутая!-Ничего особенного, обычная передача.-Тогда делай их чаще.

Мы обе засмеялись, и с этого момента тренировка словно ожила. Девочки начали двигаться быстрее, громче подсказывать друг другу, больше рисковать. Даже Кайла, которая до этого держалась отдельно, наконец включилась. Будто одного паса оказалось достаточно, чтобы все снова почувствовали себя командой.

Когда Генри наконец отпустил нас отдыхать, половина девочек буквально рухнула на пол возле скамеек.

-Если завтра я не смогу ходить, -простонала Кайла, -виноват он.

Она ткнула пальцем в тренера. Генри даже не повернул головы.

Постепенно все начали расходиться, но мы с Софи остались ещё немного побросать. Она сидела на полу возле трёхочковой линии и пила воду, а я бросала штрафные.

-Неожиданно, что он пришёл посмотреть, -вдруг сказала она.

Я поймала мяч и пожала плечами:-Наверное.-Это вообще‑то очень мило.

Софи вдруг хитро улыбнулась. О нет. Этот взгляд никогда не заканчивался ничем хорошим.-Что? -сразу насторожилась я.-А что, если отвлечь охранника?

Я медленно повернулась к ней:-Софи…-Ну что?-План такой: я отвлекаю, и ты спокойно сбегаешь к своему боксёру.

Я уставилась на неё. План был ужасный. Но я согласилась -мне слишком сильно хотелось побыть рядом с Диланом.-Нас поймают.-Возможно.

Софи уже поднялась с пола:-Ну так что?

Я посмотрела на двери зала, потом снова на неё:-Ладно, -выдохнула я.

Софи победно подняла руки:-Есть!

Мы осторожно выглянули в коридор. Охранник стоял возле автомата с кофе. Софи повернулась ко мне и шёпотом сказала:-На счёт три.-Может, пока не поздно, оставим эту идею?-Холлоуэй, только не говори, что боишься.

Она поправила волосы и показала один палец:-Два.

Я почувствовала, как сердце начинает колотиться быстрее.-Три.

Софи резко вышла в коридор:-Извините! Вы не поможете мне?

Охранник сразу повернул голову, а я, пользуясь моментом, быстро выскользнула из зала и побежала в другую сторону по пустому коридору академии.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 22

Дилан

Я впервые за долгое время чувствовал, что тело слушается меня полностью -не просто двигается, а именно слушается. Каждое движение было точным, коротким и правильным. Никакой лишней злости, никаких рваных рывков и желания снести кому‑нибудь голову. Я выходил на удар, возвращал руку обратно, смещался под нужный угол и делал всё так, как Харрисон орал мне последние несколько лет. Странно, что до меня это дошло только сейчас.

В зале стоял привычный тяжёлый запах пота, мокрой кожи перчаток и резины. Окна запотели от жары, хотя снаружи было прохладно. Под потолком гудела вентиляция, но толку от неё почти не было. Здесь всё равно всегда было душно, особенно когда тренировка шла в таком темпе. Мешки раскачивались после ударов, по полу валялись скакалки, бутылки с водой, полотенца; кто‑то сидел у стены и пытался отдышаться. Большая часть парней сегодня выглядела побитыми. Причём, кажется, во многом из‑за меня.

Я закончил очередной раунд на мешке и медленно выдохнул, чувствуя, как пот стекает по шее под ворот майки. Руки горели, плечи ныли, но это была хорошая боль -та самая, после которой понимаешь, что работа идёт правильно.

-Блэйк, спаринг! -рявкнул Харрисон.

В зале сразу стало чуть тише. Я повернулся к остальным. Никто не двигался: пара парней резко начали делать вид, что очень заняты. Один, кажется, вообще внезапно решил сходить в туалет. Другой отвёл взгляд в сторону, будто если не смотреть на меня, то меня не существует.

Я усмехнулся:-Серьёзно?

Люк, который сидел у стены с пакетом льда на рассечении после своего прошлого боя, поднял голову и хрипло рассмеялся:-Брат, после того как ты сегодня избил Тайлера, я тоже не рискну вставать с тобой в пару.-Ты же знаешь, что я не хотел.-Ему от этого легче не становится.

Тайлер, сидевший рядом, поднял руку:-Ты псих, Блэйк. Я думал, у нас будет лёгкая тренировка.

В зале кто‑то тихо засмеялся. Харрисон стоял у ринга, скрестив руки на груди, и смотрел на всех так, будто сейчас начнёт выгонять из зала.

-Кто встаёт с Блэйком? -спросил он.

Тишина. Видимо, я и вправду переборщил. Я хотел сказать, что поработаю по груше, но Харрисон снял с канатов свои перчатки:-Ладно, раз у нас тут кружок испуганных детей, встану я.

В зале стало совсем тихо. Я медленно повернулся к тренеру:-Вы?-А что, испугался?

Спарринговать с Харрисоном было совсем не то же самое, что с другими. Даже сейчас, когда он давно не выступал, даже когда возраст и старые травмы никуда не делись, он оставался профессионалом. Он надел шлем, проверил капу и спокойно залез в ринг -без лишней разминки, без позы, без желания что‑то доказать. Просто встал напротив меня так, будто это был обычный день и обычная работа.

Я видел его в деле лишь один раз, когда он попросил подержать лапы -хотел размяться, чтобы не терять навыки. Ещё тогда я с ужасом принимал его удары и думал, что же будет, если вместо лап будет кто‑то из нас. Сегодняшний день, хоть я об этом и не просил, даст ответ на этот вопрос.

Настил под ногами был чуть влажный от пота, канаты скрипнули, когда я задел их плечом. Вокруг ринга сразу собрались парни. Даже те, кто минуту назад почти умирал возле стены, внезапно ожили: всем интересно посмотреть, как тренер будет меня ломать.

-Три раунда, -сказал Харрисон. -Работаем спокойно, не нужно сильно усердствовать.-Это вы себе говорите?

Он усмехнулся:-Блэйк, если я стану серьёзен, ты не переживёшь первый раунд.

Люк у ринга тихо протянул:-Дилан, можно я заберу твою приставку после спарринга?

Гонг ударил коротко. Я сразу поднял руки и начал двигаться -не бросился вперёд, как сделал бы раньше. Просто начал работать ногами, искать дистанцию, смотреть на плечи и корпус. Харрисон стоял почти спокойно. Я сделал ложный выпад, выбросил джеб, ушёл вправо и попытался добавить правый прямой. Он просто чуть сместил голову и оказался снаружи моей атаки. Его перчатка тут же мягко, но ощутимо легла мне в корпус.

-Поздно возвращаешь руку, -сказал он.

Я сжал зубы, снова пошёл вперёд. Двойка. Он перехватил мой ритм и коротко ткнул по лбу. Весь спаринг он как будто просто издевался надо мной:-Смотри не на руки.-Я знаю.-Тогда делай.

Я выдохнул через нос и заставил себя не злиться. И вот в этом была разница: раньше я бы уже начал давить, ускорился бы, полез бы жёстче, попытался бы продавить его силой. Сейчас я понимал: против Харрисона так нельзя. Он этого и ждёт. Он знает меня слишком хорошо.

Я начал работать терпеливее: джеб в грудь, затем шаг назад и переход влево. Профессионалы двигались иначе -у юниоров всё читается. В их движениях есть лишние секунды. У Харрисона ничего такого не было: удар просто внезапно оказывался рядом с твоим лицом. Я успел уйти от первого, но второй пришёл по корпусу. Воздух резко вышел из лёгких.

-Рикардо будет быстрее, -сказал тренер.

Я отступил, пытаясь восстановить дыхание:-Я знаю.-Тогда не спи.

Он пошёл вперёд, и вот тут я по‑настоящему почувствовал разницу между юниорским боксом и взрослым -не просто шаги вперёд, а ощущение, что тебя медленно сжимают. Он срезал углы, заставлял меня отходить туда, куда хотел сам. Я пытался выйти вправо -он уже там. Хотел разорвать дистанцию -его джеб встречал меня раньше. Я начал понимать, почему он так спокойно говорил про Рикардо: если тот хотя бы наполовину давит так же, бой будет адом.

Первый раунд закончился, и я ушёл в угол, тяжело дыша. Люк протянул мне бутылку воды:-По поводу приставки, можешь написать сообщение Габриэлю, а то он мне не поверит.-Завались.-Да ладно, я пытаюсь разрядить обстановку.

Харрисон даже не сел -просто стоял в противоположном углу, разминал шею и смотрел на меня так, будто уже разобрал на части:-Ты стал лучше, -сказал он.

Второй раунд начался тяжелее. Я пытался не просто отвечать, а вести -финтами, шагами, корпусом. Несколько раз получилось заставить его раскрыться, но тренер всё равно читал меня:-Не туда смотришь.

Удар по плечу.-Нога сзади.

Короткий в корпус.-Слишком широко.

Джеб в лоб.-Ты опять злишься.

Вот тут я едва не рванул вперёд -и именно в этот момент двери зала распахнулись:-Порви его, чемпион!

Я обернулся на долю секунды. Удар прилетел сбоку так мощно, что весь зал исчез на мгновение. Меня повело, ноги потеряли опору, и я едва не рухнул на настил. Только канаты удержали от падения. В голове зазвенело, зрение поплыло, а где‑то сбоку кто‑то громко выругался.

Харрисон тут же остановился:-Стоп!

Я моргнул несколько раз и повернул голову. У входа в зал стояла Амелия -растрёпанная, запыхавшаяся, в форме после тренировки. Рыжие волосы выбились из хвоста, на щеке прилипла влажная прядь, глаза горели так, что я на секунду забыл, что только что чуть не отлетел в нокаут.

Харрисон снял капу и резко повернулся к ней:-Ты совсем с ума сошла?! Вон из зала!

Амелия даже не дрогнула, хотя от его голоса половина парней обычно начинала двигаться быстрее:-Я просто…-Ты просто отвлекла бойца во время спарринга!

Я оттолкнулся от канатов и встал ровнее:-Тренер.-Молчи.-Спарринг не закончен.

Он медленно повернулся ко мне:-Что?-Я сказал, спарринг не закончен.

Харрисон смотрел на меня так, будто выбил остатки того, что было у меня в голове. Амелия стояла у входа, и я чувствовал её взгляд на себе -не такой, как после боя. В этот раз в нём было другое, и это будто включило во мне что‑то новое.

-Давайте.

Тренер молчал пару секунд, потом вставил капу обратно:-Ладно, если ты так просишь.

Гонг. Теперь я не смотрел на неё, но знал, что она здесь. Харрисон пошёл вперёд резче -наверное, хотел проверить, не посыпался ли я после удара. Я встретил его джебом, ушёл в сторону, сделал финт корпусом и впервые поймал нужный момент: он чуть повёл плечо. Сам не знаю как, но я заметил это. Я шагнул внутрь и пробил правый по корпусу, сразу добавив левый в голову -не сильно, но я попал по нему.

-Кто‑нибудь, принесите телефон Дилана! -заорал Люк. -Мне срочно нужно написать Габриэлю!

Харрисон отступил на полшага. Тренер провёл языком по губе, будто проверял, не разбил ли я её, и вдруг усмехнулся:-Неплохо.-Спасибо.

Через секунду он чуть не выбил из меня воздух ударом по печени. Я больше не пытался бить сильнее, чем нужно, не гнался за нокаутом -просто слушал, двигался и изучал его. Раньше я думал, что любовь отвлекает, оказалось, иногда она, наоборот, собирает тебя в одну точку.

Раунд закончился, и я впервые за день почувствовал, что действительно готовлюсь к чему‑то большому -не просто избиваю парней в зале. Я снял шлем и посмотрел на Амелию. Она улыбнулась -устало, но так тепло, что мне захотелось прямо сейчас выйти из ринга и обнять её.

Но в зал влетел охранник. Этот шкаф появился в дверях, тяжело дыша, и сразу направился к ней. Видимо, бежал за ней через всю академию. На лице у него не было эмоций, но по движениям было видно: терпение закончилось.

-Мисс Холлоуэй, -жёстко сказал он, -мы уходим.

Амелия закатила глаза:-Никуда я не пойду!

Он схватил её за руку, и всё во мне мгновенно вспыхнуло. Я уже шагнул к канатам:-Руку убрал.

Охранник даже не посмотрел на меня. Я начал перелезать через канаты, но Харрисон оказался рядом быстрее. Он положил руку мне на грудь:-Стоять.-Тренер…-Я сказал: стой здесь.

Харрисон убрал руку с моей груди и сам спустился с ринга. Он подошёл к охраннику -тот как раз тянул Амелию к выходу. Она пыталась вырвать руку, но безуспешно. Тренер положил ладонь ему на плечо:-Отпусти девушку.

Охранник резко повернулся и замер. Секунду назад он выглядел как человек, которому вообще плевать на всех вокруг, а теперь в его лице что‑то изменилось: узнавание, напряжение, почти уважение.

-Тренер Харрисон? -удивлённо сказал он.-Келлер?

Охранник медленно отпустил руку Амелии:-Давно не виделись.-Я бы сказал, рад встрече, но не могу -смотря на то, как ты причиняешь боль девушке.

В зале стало почти тихо. Даже Люк перестал комментировать. Амелия отошла на шаг и потёрла запястье, бросив на охранника злой взгляд. Харрисон стоял перед ним спокойно, но в этом спокойствии было что‑то такое, от чего даже я не хотел бы оказаться на месте Келлера.

-Вы его знаете? -спросила Амелия.-Когда‑то он был моим учеником, -сказал тренер.

Охранник отвёл взгляд:-У меня распоряжение её отца.-И что? Он просил тебя хватать её за руку посреди зала?

Келлер молчал. Харрисон сделал шаг ближе:-Отпусти её, если у тебя осталась хоть капля уважения ко мне.

Повисла пауза. Охранник посмотрел на Амелию и наконец отступил:-Пять минут, -сказал он.-Сколько щедрости, -пробормотала Амелия.

Я уже хотел спрыгнуть с ринга и подойти к ней, но она вдруг покачала головой. «Не сейчас», -я понял это по взгляду. Она не пошла ко мне -просто стояла у выхода, слегка запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и упрямым выражением лица. Потом приложила пальцы к губам и послала мне воздушный поцелуй:-Удачи, чемпион, -сказала она.

Я смотрел ей вслед, пока дверь зала не закрылась. Внутри осталось странное чувство: с одной стороны, хотелось выбежать за ней; с другой -впервые за последние дни я не чувствовал себя полностью бессильным.

Я спрыгнул с ринга и подошёл к Харрисону:-Тренер.Он повернул голову:-Что?-Извините.-За что?-Что вам пришлось вмешаться.

Харрисон молчал пару секунд, потом тяжело выдохнул:-Ничего.

Я удивился. Он посмотрел на дверь, за которой исчезла Амелия:-Может, я и кажусь жестоким ублюдком, но я тоже человек.

Я не ответил, но, наверное, по лицу всё и так было понятно. Харрисон сел на край ринга и снял перчатки:-Она умная девочка и понимает, что сейчас тебе нужно сосредоточиться на титуле.

В зале постепенно снова начиналась тренировка. Люк разговаривал с парнями у стены, но я почти не слушал. Харрисон смотрел куда‑то в сторону, и впервые за долгое время его лицо стало не злым, а просто усталым.

-Когда я был твоего возраста, -начал он, -мне предстоял титульный бой.

Я поднял взгляд -обычно тренер не рассказывал о себе.

-Я мог стать самым молодым чемпионом в своей категории, -продолжил он. -Тогда все вокруг говорили, что у меня есть всё: скорость, удар, характер. Контракт почти лежал на столе, оставалось только выиграть один бой.

Он усмехнулся, но без радости:-И я решил, что всё остальное может подождать.

Я молча слушал.-У меня была девушка. Мы были вместе почти три года. Она терпела мои тренировки, сборы, сгонку веса, настроение -всё это дерьмо. В какой‑то момент я решил, что она мешает, что если буду думать о ней, то проиграю, поэтому расстался.-Перед боем?-За месяц.

Он посмотрел на свои руки:-Тогда мне казалось, что я поступил как профессионал: отрезал всё лишнее, ушёл в зал с головой. Тренировался по три раза в день. Мне казалось, что чем больше я пашу, тем ближе титул.

Он замолчал на пару секунд. В зале кто‑то ударил по мешку особенно громко, и цепь под потолком жалобно скрипнула.-На одной из тренировок я получил травму, -сказал Харрисон. -Глупую, даже не в спарринге. Просто тело уже было убито перетренированностью, а я продолжал давить.

Я почувствовал, как внутри стало неприятно тихо.-Врачи сказали, что с профессиональным спортом придётся завязать. В итоге у меня не осталось ни титула, ни девушки, ни семьи. Только зал и кучка идиотов вроде тебя.-Звучит не так плохо.-Дилан, ты же понимаешь, что я не просто так рассказал тебе это?

Я замолчал. Харрисон встал с ринга и подошёл ближе:-Не повторяй моих ошибок. Титул -это хорошо. Победы -тоже. Но если ради них ты потеряешь всё остальное, однажды поймёшь, что держишь в руках просто кусок металла.-Впервые вижу, чтобы вы проявляли доброту.-Скажешь кому‑то -и будешь спаринговаться только со мной.

Он повернулся к рингу:-А теперь хватит разговоров. На мешок -пять раундов, потом ноги, потом снова спарринг.

Я надел перчатки и сделал пару шагов, но остановился:-Тренер.-Что ещё?-Я выиграю титул.

Он обернулся:-Надеюсь.

Я посмотрел на него прямо:-Для нас обоих.

Харрисон несколько секунд молчал. Потом отвернулся, будто ему захотелось скрыть свою радость:-Тогда начни с того, чтобы не сдохнуть на подготовке.

Я усмехнулся и пошёл к мешку. Тело всё ещё болело после спарринга, в голове немного гудело от пропущенного удара, но внутри наконец стало спокойно. Харрисон рассказал о себе больше, чем за все годы наших тренировок. Я встал перед мешком, поднял руки и сделал вдох.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 23

Амелия

Перед финалом зал казался совсем другим. Я была в нём почти каждый день. Знала каждый звук, каждую трещину на паркете возле боковой линии, каждый скрип старых трибун, каждую лампу под потолком, которая иногда начинала раздражающе мигать. Этот зал уже давно должен был стать для меня чем-то привычным, почти домашним. Местом, где я могла закрыть глаза и всё равно попасть по кольцу, но сегодня он будто стал чужим. Трибуны заполнялись людьми быстрее, чем я ожидала. Родители, ученики, преподаватели, кто-то из администрации академии. Даже несколько журналистов стояли возле выхода с камерами. Нортхэвен давно не доходил до финала, и теперь все вели себя так, будто уже стали частью большого события. Я стояла на паркете с мячом в руках и пыталась не думать о том, что нам предстоит играть против команды с лучшей защитой в лиге.

Они пропускали меньше всех. Перекрывали проходы, ломали темп, заставляли соперников бросать из плохих позиций. Команды, которые обычно набирали под семьдесят очков за матч, против них еле вытаскивали сорок. Я посмотрела на противоположную половину площадки. Игроки другой команды уже разминались. Форма тёмно-синяя, движения чёткие, лица спокойные. Они не смеялись, не переговаривались, не делали лишнего.

-Они всегда такие? -спросила Кайла, стоя чуть позади нас.-Какие?-Будто пришли на похороны.

Софи нервно усмехнулась.

-Надеюсь, не на наши.-Очень смешно, -сказала я.

В раздевалке перед игрой все пытались вести себя нормально. Кто-то шутил, кто-то слишком долго завязывал шнурки, самые суеверные повторяли свои ритуалы. Я тоже делала вид, что всё под контролем. Даже сказала пару колкостей, чтобы девочки расслабились. Но сейчас, на паркете, обманывать себя было сложнее. Тот факт, что это последний матч сезона, очень давил на всех. Запоминают только победителей, не важно, сколько матчей ты выиграл до этого. Если мы проиграем здесь, то вся работа, что мы проделали, была напрасной.

Генри стоял у скамейки с планшетом в руках. На нём была тёмная рубашка, рукава закатаны, очки чуть сползли на нос. Обычно перед играми он выглядел сосредоточенным, но сегодня в его лице тоже было напряжение. Я видела, как он слишком часто смотрит на скамейку соперника и на схему в планшете.

-Все сюда, -сказал он.

Команда подошла к скамейке. Генри уже открыл рот, чтобы начать говорить, но я вдруг подняла руку.

-Подожди.

Он удивлённо посмотрел на меня. Я сама не сразу поняла, что делаю. Шагнув в центр, я посмотрела на девочек. Все смотрели на меня.

-Давайте круг, -сказала я.

Софи сразу подошла ближе и положила руку мне на плечо. Остальные тоже собрались. Мы встали так близко, что я слышала чужое дыхание и чувствовала, как у Кайлы дрожат пальцы.

-Я знаю, что я иногда играла так, будто на площадке кроме меня никого нет.

Софи тихо хихикнула.

-Иногда?

Я посмотрела на неё.

-Ну или чуть чаще, чем иногда.

Все улыбнулись, и это помогло. Мне стало чуть легче говорить.

-Серьёзно, я часто тянула игру на себя, потому что думала, что так правильно. Что если я могу сделать всё сама, то мне никто не нужен. Но мы дошли до финала не потому, что я хорошо играю. Мы здесь потому, что вы пахали рядом со мной каждый день. Потому что Софи оставалась после тренировок и бросала до тех пор, пока у неё не начинали болеть пальцы. Потому что Кайла за три дня выучила наши комбинации лучше, чем некоторые за месяц. Каждая из вас выходила на площадку, даже когда уже не было сил.

Слова шли сами, может, не так красиво, как в фильмах про спорт, но зато честно.

-Мне не нужна победа, если я выиграю сама. Мы вместе шли к этому матчу, значит, и кубок поднимем вместе. И если нас сегодня закроют, если они заставят нас ошибаться -плевать. Они лучшая защита? Отлично, тогда будет вдвойне приятнее их обыграть.

Я почувствовала, как круг стал плотнее, кто-то сжал моё плечо.

-Мы будем драться за каждый мяч, за каждый подбор. За каждый метр этой площадки.

Я подняла руку в центр.

-Нортхэвен на три.

Руки легли сверху одна за другой.

-Раз. Два. Три.-Нортхэвен!

Голос команды разнёсся по залу громче, чем я ожидала. Генри стоял рядом и смотрел на нас с каким-то странным выражением лица.

-Что? -спросила я.

Он покачал головой.

-Мне нечего добавить.

Это было неожиданно приятно.

-Удачи, -сказал он. -Играйте.

Игра началась, и всё пошло ужасно. Первая атака должна была быть простой. Быстрый перевод мяча, заслон от Кайлы, я ухожу вправо, если меня закрывают -пас на Софи в угол. Мы отрабатывали это десятки раз, но соперницы словно знали всё заранее. Одна встретила меня ещё до заслона, вторая перекрыла передачу. Третья осталась чуть ниже, готовая закрыть проход. Я на секунду зависла, пытаясь найти свободного игрока, и тут же получила давление в корпус. Я удержала мяч, развернулась, попыталась уйти влево, но там уже стояла защитница. Пас на Софи легко перехватили, и мы пропустили быструю контратаку. Зал с той стороны взорвался криками.

Они читали каждый шаг. Стоило мне сместиться к дуге -одна поднималась выше. Пыталась уйти под кольцо -вторая вставала корпусом. Хотела отдать пас -третья уже перекрывала линию передачи. Это было неприятно, будто они изучили не просто наши комбинации, а меня.

Счёт стал 8:0.

Генри взял тайм-аут, но его слова почти не помогли. Он говорил про быстрый выход из-под давления, про передачу через верх, про заслоны без мяча. Всё логично, только на площадке это разваливалось. Я впервые видела, что он сам не понимает, что делать. Это было пугающе, потому что Генри всегда знал. А сейчас он смотрел на планшет, и я видела: их тренер просчитал слишком многое.

Первая четверть закончилась со счётом 20:0.

Я смотрела на табло и не могла поверить. Мы сели на скамейку в полной тишине. Девочки просто сидели и смотрели в пол, как будто кто-то их выключил. Я взяла бутылку воды, но руки дрожали. Крышка не открывалась, и я швырнула её на пол. Софи молча забрала бутылку, открыла и вернула мне.

-Спасибо, -пробормотала я.

Она кивнула, но ничего не сказала. Генри стоял перед нами. Обычно в таких моментах он говорил чётко и по делу. Сейчас он молчал и лишь водил пальцем по экрану планшета. Впервые за всё время в Нортхэвене у меня не получалось ничего. Площадка впервые стала местом, где я чувствовала себя беспомощной.

Вторая четверть прошла немного лучше. Мия каким-то чудом забросила два дальних броска почти с центра площадки. Один вообще после того, как мяч отскочил от защиты и прилетел ей в руки на последних секундах владения. Она бросила скорее от безысходности, чем по плану, и попала. Весь зал ахнул, я тоже. Потом она повторила почти то же самое через пару минут.

На секунду у нас появился воздух, но соперницы всё равно продолжали давить. К большому перерыву счёт был 30:6. Шесть очков за половину финала.

В раздевалке никто не хотел поднимать глаза. Генри поставил планшет на скамейку и наконец заговорил.

-Слушайте внимательно.

Его голос был ниже обычного.

-Они перекрывают Амелию втроём. Это значит, что кто-то всегда свободен. Проблема в том, что мы слишком поздно двигаем мяч и слишком медленно ставим заслоны.

Он начал рисовать схему.

-Кайла, ты ставишь первый заслон здесь. Софи уходит в угол, но не ждёт мяч, а сразу двигается вдоль дуги. Селена закрывает их пятого номера персонально, не даём ей подбор. Амелия получает мяч не на дуге, а ближе к штрафной. Нам нужно, чтобы она принимала решение быстрее.

Я подняла голову.

-Ты хочешь, чтобы все снова играли через меня?-Да.-Я же только перед игрой сказала, что не хочу выигрывать одна.

Генри посмотрел на меня.

-По-другому мы не выиграем. Мне нужны от тебя твои индивидуальные способности. В команде нет никого, кто был бы лучше в игре один в один.-Я не согласна.

Он хотел продолжить, но Софи вдруг положила руку мне на плечо.

-Амелия.

Я повернулась к ней, она выглядела уставшей, форма была мокрой от пота.

-Мы не ты, -сказала она.-Что?-Мы не можем так, как ты, и это нормально.-Софи.-Нет, послушай, иногда командная игра -это помочь лучшему игроку сделать то, что он умеет.

Я молчала, она сжала моё плечо сильнее.

-Нам хватит того, что мы поможем тебе сиять ярче.

Эти слова почему-то ударили сильнее, чем весь первый тайм. Не потому, что она сказала, что я лучше. А потому, что в её голосе не было зависти.

-Они боятся тебя, иначе не закрывали бы втроём.

Кайла добавила:

-Заставь их бояться ещё сильнее.

Я медленно выдохнула и впервые за весь матч почувствовала не страх, а спортивную злость. Ту самую, которая раньше всегда помогала.

Третья четверть началась иначе, я перестала играть мягко. До этого я даже не понимала, что сдерживаюсь. Старалась не врезаться корпусом слишком жёстко, не продавливать защитниц до конца, не использовать своё физическое преимущество. Я оставляла свои эмоции за площадкой, но лишь сейчас поняла, что это лишало меня внутреннего огня.

В тот момент я вспомнила записи старых матчей Шакила О’Нила, которые отец показывал мне в детстве. Как он ставил корпус и забирал своё место под кольцом. И как не пускал никого под своё, как будто это была только его территория.

Что ж, теперь мне не терпелось показать им, кто здесь главный. Если они и вправду так меня боятся, то я стану их худшим кошмаром.

Первый же эпизод начался с передачи от Кайлы. Я получила мяч ближе к штрафной, как говорил Генри. Защитница встала передо мной, ещё одна шагнула на подстраховку. Я не ушла финтом и не стала искать красивое движение. Просто вдавила плечом в корпус и сделала шаг. Защитница попыталась удержаться, но я была сильнее.

Резкий разворот и данк.

Мяч с грохотом прошёл через кольцо. Я приземлилась и впервые за игру посмотрела сопернице прямо в глаза. Она выглядела удивлённой.

Следующая атака была похожей. Они снова закрыли меня втроём, но теперь я не отступала. Я приняла контакт, поставила корпус, почувствовала, как одна из защитниц пытается вытеснить меня из зоны, и просто развернулась сильнее.

Каждая атака стоила сил, но я уже не могла остановиться. Если мы проиграем сейчас, тогда для чего были все эти адские тренировки? Для чего я вставала по утрам, когда тело болело так, что хотелось просто лежать?

Нет, мы ни за что не проиграем. Только не сегодня.

Я шла под кольцо так жёстко, что защитницы начали отступать на полшага раньше, чем я получала мяч. Они всё ещё держали меня, толкали, цепляли руками, но теперь я чувствовала: они боятся контакта.

На одном из владений я снова стянула на себя сразу нескольких игроков. Софи открылась на дуге, а я отдала пас. Она бросила и промахнулась. Мяч отскочил от дужки вверх. Я рванула под кольцо, оттолкнулась, поймала его в воздухе и сразу положила сверху. Получилось почти как аллей-уп.

Трибуны буквально взорвались, люди поднялись со своих мест. Для школьного баскетбола такое вообще выглядело почти нереально.

Я мельком посмотрела на трибуну. Отец сидел в первом ряду. Он был в костюме, как всегда. Впервые за долгое время я увидела на его лице настоящий шок. Он видел меня на тренировках, возил на турниры, оплачивал лучших тренеров. Но даже он, кажется, не ожидал, что я могу играть так.

Третья четверть закончилась со счётом 36:30. Мы всё ещё проигрывали, но уже дышали им в спину.

Когда мы вернулись к скамейке, девочки были на взводе. Генри подошёл к нам. Я ждала схем и уже привычных тактических объяснений, но он просто посмотрел каждой в глаза.

-Вы лучшие, -сказал он.

Мы молчали.

-Они вас боятся, вы сами это видели. Сейчас выйдите и порвите их. Не думайте о счёте. Просто докажите им, что они зря решили, будто уже выиграли.

Кайла первой кивнула, Софи улыбнулась, а я почувствовала, что сил почти не осталось. Вот только третья четверть забрала слишком много сил. Но останавливаться было нельзя.

Четвёртая четверть началась жёстко, они тоже поняли, что мы вернулись. И начали играть ещё плотнее. В какой-то момент я получила удар локтем в бок и пару секунд не могла нормально вдохнуть. Судья не свистнул, я хотела возмутиться, но Генри крикнул:

-Играй!

За три минуты до конца мы впервые сравняли счёт. Мяч казался тяжелее, чем обычно, руки скользили от пота. За полторы минуты до конца я получила хороший пас от Софи и вышла на бросок со средней дистанции. Мяч ударился в переднюю дужку и отскочил. Соперницы тут же убежали в контратаку.

Я застыла на секунду, глядя, как мяч падает в наше кольцо. Я чувствовала, как внутри начинает подниматься паника. Та самая, когда один промах кажется началом конца.

Именно в этот момент двери зала открылись. Я заметила это краем глаза. Дилан вошёл быстро и без шума. Чёрная толстовка, спортивная сумка на плече, лицо красное после тренировки. Охранник у трибуны сразу напрягся, но отец что-то коротко сказал ему, и тот остался на месте. Я даже не сразу поняла почему.

Дилан сел на трибуну рядом с ним.

-Холлоуэй! -заорал Генри. -В игре!

Я моргнула и вернулась в защиту, но промах всё ещё сидел в голове. Ноги стали ещё тяжелее, Дилан заметил это. Он вдруг встал со своего места и крикнул так громко, что я услышала даже через шум трибун:

-Ты что, уже сдалась?!

Я резко повернула голову, он стоял возле прохода, глядя прямо на меня.

-Быстро собралась! Или ты боишься промахнуться ещё раз?

Именно эти слова подействовали лучше любой поддержки. Я стиснула зубы и побежала вперёд.

Оставалась меньше минуты. Мы проигрывали два очка, и каждая атака могла стать последней. Софи вывела мяч через центр, я видела, что она ищет меня, но защитницы снова закрывали проход. Кайла поставила заслон, я рванула, получила пас и сразу пошла в контакт.

Я не стала бросать, отдала Софи. Она попала. Три очка.

Мы вышли вперёд на одно, но радоваться было рано. Соперницы быстро разыграли атаку и забили из-под кольца.

Оставалось двадцать секунд.

Генри не взял тайм-аут, он просто стоял у боковой и смотрел на нас. Будто понимал: сейчас никакая схема уже не поможет.

Я повела мяч через центр, слыша стук о паркет. Защитницы выстроились передо мной, готовые закрыть проход. Я видела отца на трибуне и Дилана рядом с ним. Они что-то говорили друг другу, но я не понимала что. Отец даже не смотрел на него -только на площадку. Дилан, наоборот, смотрел только на меня.

Я резко убрала мяч за спину, ушла между ними и сорвалась в контратаку. Мне вдруг показалось, что я вообще не бегу, а лечу. Ноги почти не чувствовали паркета. Всё тело болело, но боль будто осталась где-то сзади.

Кольцо приближалось.

Я оттолкнулась от штрафной линии. На мгновение действительно показалось, что у меня есть крылья. Рука с мячом ушла вверх, и я вложила его в кольцо сверху.

Зал взорвался так, что я еле услышала финальный свисток.

Я приземлилась и почувствовала, как ноги подкашиваются. Девочки налетели на меня со всех сторон.

Потом кто-то крикнул:

-Генри!

Мы все одновременно повернулись к нему. Он стоял у скамейки, будто не верил, что всё закончилось. Через секунду девочки уже схватили его и начали подбрасывать вверх. Генри впервые за всё время выглядел счастливым.

Нам вынесли кубок, его сразу попытались отдать мне, но я отказалась.

-Поднимай уже! -заорала Софи.-Амелия, поднимай! -крикнула Кайла.

Я посмотрела на команду, на девочек, которые ещё недавно сидели в раздевалке почти сломанные, и всё-таки взяла кубок. Он оказался тяжелее, чем я ожидала. Я подняла его над головой.

Соперницы стояли на своей половине площадки молча. Кто-то плакал, кто-то смотрел в пол, тренер говорил им что-то, но они будто не слышали. Мне почти стало их жаль.

Через несколько минут, когда первая волна безумия чуть отпустила, я увидела, как отец спускается с трибун. Рядом шёл Дилан, но чуть позади.

Отец подошёл первым. Он смотрел на меня так, как не смотрел уже давно.

-Ты была невероятна, -сказал он.

Я тяжело дышала, всё ещё сжимая кубок одной рукой.

-Спасибо.

Он осторожно обнял меня, и я вдруг поняла, что очень скучала по этому. Когда он отстранился, я сразу посмотрела на Дилана.

-О чём вы говорили?

Отец сделал вид, что не понял.

-Кто?-Ты и Дилан.

Он слишком спокойно поправил рукав пиджака.

-Ни о чём таком.

Я прищурилась.

-Папа.

Он ничего не ответил, лишь обнял меня на прощание и показал охраннику жестом в мою сторону.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 24

Дилан

Я услышал мяч ещё в коридоре. Сначала даже не понял, почему остановился. Просто шёл после тренировки мимо спортивного корпуса, весь мокрый от пота, с сумкой на плече и забитыми руками, а потом этот звук будто ударил сильнее любого гонга. Глухой стук о паркет, резкий скрип кроссовок, свисток судьи и гул трибун, который волной выкатился из зала в коридор. Такие звуки невозможно перепутать, если ты хоть раз видел, как Амелия выходит на площадку.

Я уже должен был ехать обратно в боксёрский зал. Харрисон дал мне полтора часа между тренировкой и вечерней пресс‑конференцией, и, по‑хорошему, мне нужно было не шляться по академии, а нормально поесть, принять душ и хотя бы немного дать телу отдохнуть.

Дверь в зал была приоткрыта, и оттуда сразу ударил шум. Не такой, как на боксёрской арене. Там люди кричат грубее, жаднее, они ждут, когда кто‑то упадёт и больше не поднимется. Здесь шум был другой: ярче, моложе, нервнее.

На трибунах сидели ученики академии, родители, преподаватели, какие‑то журналисты с камерами у боковой линии. Зал был забит почти полностью, и от этого воздух внутри казался горячим и тяжёлым. Пахло паркетом, потом, дешёвым кофе из автомата и чем‑то сладким, будто кто‑то притащил попкорн.

Я вошёл как раз в момент, когда Амелия промахнулась. По её лицу было видно, что этот промах застрял у неё в голове ещё до того, как мяч отскочил от дужки. Она застыла на долю секунды, а соперницы этим сразу воспользовались. Быстрая контратака, рывок по правому краю, передача под кольцо -два очка. Толпа на другой стороне трибун взорвалась, а я посмотрел на табло и тихо выругался.

Я видел, что она устала. Вообще Амелия из тех людей, которые скорее рухнут на площадке, чем признают, что у них закончились силы. Но сейчас её зажимали так плотно, что даже мне стало неприятно смотреть. Три защитницы постоянно держались рядом: не давали ей нормально получить мяч, перекрывали проходы, заставляли отдавать передачи раньше, чем она хотела.

Я знал этот взгляд. У меня на ринге бывает такой же. Один пропущенный удар -и ты начинаешь думать о том, что сделал не так. Я поднялся на пару ступенек выше, чтобы она точно меня услышала.

-Ты что, уже сдалась?! -крикнул я.

Несколько человек обернулись. Кто‑то узнал меня и сразу начал шептаться, но мне было плевать. Амелия резко повернула голову.-Быстро собралась! Или боишься промахнуться ещё раз?!

Она смотрела на меня всего секунду, может, две. Потом её лицо изменилось: страх и растерянность будто отступили, уступив место чему‑то более знакомому -тому самому огню, из‑за которого я её так люблю.

Я хотел остаться стоять у прохода, но заметил свободное место в первом ряду. Ричард Холлоуэй сидел в дорогом тёмном костюме, идеально собранный, как всегда. Даже на школьном финале он выглядел так, будто через десять минут должен выступать перед советом директоров. Рядом, чуть позади, стоял тот самый охранник. Увидев меня, он сразу напрягся, будто готовился перекрывать мне дорогу, но Холлоуэй коротко поднял руку, и тот остался на месте.

Я спустился вниз и сел рядом с ним. Мы пару секунд смотрели на площадку. Амелия как раз вернулась в защиту, на ходу вытирая пот со лба.-Дилан, -представился я.Ричард повернул голову:-Я знаю.

На площадке Амелия снова получила мяч и пошла в проход. Её встретили сразу две защитницы, но она не стала отступать. Бросок -и мяч ударился о щит и упал в кольцо. Холлоуэй даже не моргнул, но я заметил, как его пальцы сильнее сжали подлокотник. Он сильно переживал, хоть и пытался это скрыть.-Чего ты добиваешься? -спросил он, не глядя на меня.-Ничего, хочу посмотреть хорошую игру.

Он слегка напрягся, но голос остался ровным:-Что тебе нужно от моей дочери?

На площадке Софи получила пас от Амелия и бросила из угла. Я посмотрел на неё: она даже не праздновала, сразу побежала назад, показывая кому‑то рукой, кого закрывать.-Люблю её, -сказал я.

Ричард медленно повернул голову. Теперь он смотрел прямо на меня. Ричард несколько секунд молчал.-Ты понимаешь, что я не разрешу ей с тобой общаться? -спросил её отец.-Понимаю.-Тогда почему ты ещё здесь?

Я посмотрел на охранника, который стоял неподалёку:-Можете поставить хоть десять таких крепышей, -сказал я, -они не удержат меня, если я решу подойти.

Ричард чуть усмехнулся:-Хватит одного, ты себя переоцениваешь.-Возможно.

Я наклонился чуть ближе, не отводя взгляда от площадки:-Просто хочу, чтоб вы знали: если с ней что‑то случится, то где‑то в другом месте мы с вашей дочерью будем счастливы.

Ричард посмотрел на меня тяжёлым взглядом:-Ты такой же, как твой отец, -наглый и думаешь, что весь мир принадлежит тебе.-Забавно, отец говорил, что я слишком мягкий, чтобы быть его наследником.

Он снова посмотрел на площадку. Амелия как раз пошла в последний проход, и весь зал будто встал вместе с ней. Она летела к кольцу так, будто в её теле вообще не осталось усталости. Прыжок со штрафной линии выглядел почти нереально. На секунду все вокруг замолчали, как будто воздух выдернули из помещения, а потом она положила мяч сверху.

Финальный свисток -и зал взорвался от криков. Амелия приземлилась, и команда тут же налетела на неё со всех сторон. Генри стоял у скамейки с таким лицом, будто выиграл кубок НБА. Потом девчонки добрались и до него, начали подбрасывать. Он выглядел настолько растерянным, что я почти рассмеялся.

Холлоуэй встал рядом со мной, и на его лице было то, что я не ожидал увидеть. Это была настоящая гордость. Он смотрел на Амелию так, будто впервые за долгое время увидел её не ребёнком, которого нужно прятать от мира, а человеком, который может его изменить.-Она невероятная, -сказал я.

Ричард ничего не ответил, но я видел, что он согласен. Когда команде вынесли кубок, Амелия сначала отказалась его брать. Потом всё‑таки взяла, подняла над головой, и зал снова начал орать. Я смотрел на неё и вдруг понял, что если сейчас останусь ещё хоть на минуту, то окончательно забуду, что через несколько часов у меня пресс‑конференция, а завтра бой, который может решить всю мою карьеру.

Вернувшись в боксёрский зал, я понял, что тело уже практически на пределе. Мышцы забились после утренней работы, рёбра слегка ныли после спарринга с Харрисоном. В зале было душно. Вечерний свет почти не попадал через высокие окна, поэтому всё пространство держалось на белых лампах под потолком. Несколько парней уже собирались домой, но, увидев меня, остановились.

Харрисон стоял возле ринга и разговаривал с Люком.-О, ты наконец‑то пришёл, -сказал он.

Я посмеялся, но Харрисон смотрел без улыбки:-Тебе надо отдыхать.-Не хочу.-Блэйк.-Я хочу ещё немного поработать.

Тренер несколько секунд изучал моё лицо:-Лёгкая растяжка, потом душ.-Понял.

Я сел на маты и начал тянуть ноги. Люк плюхнулся рядом, хотя его тренировки уже закончились. Я наклонился вперёд, чувствуя, как тянет заднюю поверхность бедра. Тело сопротивлялось, но постепенно отпускало. В такие моменты лучше всего думалось. Хотя сейчас думать вообще было опасно.

Рикардо был чемпионом и не потерпел ни одного поражения. У Португальца был такой удар, что соперники падали как мешки. Против него нельзя было просто драться -нужно было обдумывать каждый шаг.-Ты опять где‑то в другом месте? -заметил Люк.-Да, не могу перестать нервничать.-Эй, я верю, ты справишься.

Харрисон бросил в него полотенце:-Морган, исчезни.

Люк поднялся, но перед уходом хлопнул меня по плечу:-Не проиграй ему, я не могу дружить с неудачником.-Это не сложно, поверь моему опыту.-А вот сейчас было обидно.

Пресс‑конференция проходила на арене, где завтра должен был быть бой. Вечером это место выглядело иначе, чем днём. Снаружи огромные экраны уже крутили промо, возле входа толпились фанаты, журналисты, какие‑то блогеры, люди с камерами и микрофонами. Свет от вывесок отражался в мокром асфальте, потому что в Риверфолле снова моросил дождь. Кажется, этот город вообще не умел существовать без сырости.

Внутри было ещё хуже: яркие софиты, длинный стол, баннеры федерации, бутылки воды, таблички с именами. Слишком много камер. Слишком много людей, которые хотели услышать, как два бойца обещают убить друг друга в ринге.

Я сел за стол, положил руки перед собой и посмотрел на Рикардо. На нём была белая футболка, которая только сильнее подчёркивала тёмную кожу и мощные плечи. На шее тонкая золотая цепочка.

Первый журналист спросил что‑то стандартное -про подготовку, настрой, уважение к сопернику. Я даже почти не слушал. Рикардо отвечал спокойно, через переводчика иногда вставляя английские фразы. Потом микрофон дали мне.

-Дилан, многие считают, что Рикардо -самый опасный соперник в твоей карьере. Как оцениваешь свои шансы?

Я взял микрофон и немного подвинулся ближе:-У него рекорд -двадцать ноль, верно?

Журналист кивнул:-Да, все двадцать побед -нокаутом.

Я посмотрел на Рикардо:-Красиво звучит.

Он чуть заметно улыбнулся, а я продолжил:-Только рекорд ничего не значит, если твоя команда всю карьеру подбирала тебе удобных соперников.

В зале сразу стало тише. Вот это я любил в пресс‑конференциях: люди могут шуметь, смеяться, переговариваться, но стоит сказать что‑то действительно неприятное -все моментально замирают. Рикардо перестал улыбаться.-Повтори, -сказал он на английском.-Ты слышал.

Я изучал иностранный и ответил так, чтобы он понял до того, как ему переведут:-Двадцать побед, все нокаутом -и ни одного соперника, который мог бы нормально держать удар или двигаться после третьего раунда. Этому мальчику просто давали тех, кого не жалко, чтобы он набивал статистику.

Теперь в его взгляде появилась злость.-Завтра я покажу тебе, что такое настоящий бокс.-Настоящий бокс? -я усмехнулся. -Что ты об этом знаешь? Твой стиль такой же фальшивый, как и рекорд.

Харрисон где‑то сбоку чуть заметно прикрыл глаза. Рикардо что‑то сказал на португальском своему тренеру. Когда мы встали лицом к лицу, зал был уже на грани. Рикардо был чуть выше и шире. Он смотрел сверху вниз, пытаясь продавить взглядом, но я не отвёл глаза.-Завтра ты будешь лежать на канвасе, -тихо сказал он.-И это всё, что ты придумал? Просто не плачь завтра, когда на меня наденут пояс.

Он резко дёрнулся. Я ожидал удар рукой, но он, видимо, решил, что раз пресс‑конференция, можно сделать что‑то эффектнее, и попытался ударить ногой. Я ушёл в сторону и подсёк его опорную ногу. Рикардо рухнул на пол прямо перед камерами. Вспышки били в глаза -одна за другой. Кто‑то закричал, охрана бросилась к нам, его тренер орал, мой тренер матерился. Я стоял сверху и смотрел, как чемпион поднимается с пола, потеряв всю свою красивую уверенность за одну секунду.-Осторожнее, -сказал я.

Охрана тут же разделила нас. Рикардо пытался прорваться ко мне, но его держали сразу несколько человек.

В раздевалке Люк смеялся так, будто я только что сделал самое великое дело в истории спорта:-Это самая горячая конференция из всех, на которые я ходил.-А по‑моему, ничего особенного.-Я даже не знал, что ты можешь быть таким остроумным.

Я сидел на лавке и спокойно пил воду. После пресс‑конференции в голове было неожиданно тихо. Всё сработало так, как я хотел: Рикардо сорвался.

Харрисон вошёл в раздевалку последним. Вид у него был такой, будто он собирается похоронить меня прямо здесь:-Ты переборщил.-Нет.-Блэйк.-Я знаю, что делаю.

Харрисон замолчал, Люк тоже перестал смеяться.-Доверь­тесь мне, -повторил я.

Он долго молчал, потом медленно кивнул.

Я стоял в тоннеле перед выходом, пока команда проверяла перчатки, капу, бинты, шорты. Вокруг бегали сотрудники федерации, кто‑то кричал в рацию, ведущий уже заводил толпу. Люк стоял рядом и пританцовывал под музыку. Харрисон проверил мои перчатки и наклонился ближе:-Помни план: первые раунды -не рубиться.

Потом заиграла музыка. Та самая песня, которую я когда‑то включал Амелии на студии. Никто ещё не знал этот трек: он не вышел, не был загружен ни на одну площадку, даже названия никто не видел. Только я знал, сколько ночей сидел над ним, пытаясь записать то, что не мог нормально сказать словами.

Я вышел под первые биты и заметил, как несколько человек в первых рядах достали телефоны и начали искать песню. Один парень показал экран другу, тот пожал плечами. Кто‑то попытался через приложение распознать трек и нахмурился, когда ничего не вышло.

На ринге уже стоял Рикардо. После вчерашнего он выглядел иначе: всё спокойствие исчезло. Его тренер что‑то говорил ему в углу, но чемпион почти не слушал. Судья подозвал нас к центру:-Чистый бой, слушаем мои команды. Коснитесь перчатками.

Мы оба даже не шевельнулись. Судья тяжело вздохнул:-Ладно, по углам.

Гонг. Рикардо сразу показал, почему он чемпион. Он сорвался вперёд так быстро, что я едва успел поднять блок. Удары были тяжёлые -даже через блок руки моментально начали гудеть. Он не давал времени ответить, не давал спокойно сместиться. Давил, резал углы, заставлял пятиться.

Я поймал удар -прошёл по корпусу, и воздух резко вышел из лёгких. Рикардо хотел уничтожить меня в первом раунде. Первые три минуты были адом. Я защищался, двигался, иногда отвечал одиночными, но почти всё уходило в блок или мимо. Он забрал раунд полностью. Когда я сел в угол, Харрисон сразу поднёс воду.

Второй раунд прошёл почти так же. Рикардо давил ещё сильнее, пытаясь доказать, что первый не был случайностью. Я пропустил пару неприятных ударов по корпусу, один -в голову через блок. В какой‑то момент у канатов он зажал меня и начал выбрасывать серию. Но я держался изо всех сил.

В третьем раунде давление усилилось. Но в этом не было заслуги Рикардо: толпа рьяно болела за него, и даже комментаторы говорили, что бой почти окончен. На табло всё выглядело плохо -Рикардо забирал раунд за раундом.

В четвёртом раунде я впервые ответил нормально. Поймал его после провала правой, ударил в корпус и добавил левый сбоку. Рикардо отступил на шаг -не потому что ему было больно, скорее от удивления. Харрисон орал из угла не спешить, я слушал. Ещё один удар в корпус -он снова пошёл вперёд, но уже не так быстро.

Когда прозвучал гонг перед последним раундом, я сел в угол, и тренер почти сразу наклонился ко мне:-Что ты творишь?! Ты решил просто так отдать титул?

Я поднял взгляд. Передо мной стояла телевизионная камера: красная лампочка горела прямо напротив лица. Я подумал об Амелии -о том, смотрит ли она. Я поднял руки и показал в камеру сердечко. Харрисон уставился на меня:-Ты сейчас издеваешься?-Тренер, неужели вы не замечаете?

Он замолчал, а я кивнул в сторону угла Рикардо. Чемпион сидел тяжело, согнувшись вперёд. Его тренер орал на него на португальском, брызгая слюной. Рикардо почти не отвечал. Он потратил слишком много сил, пытаясь наказать меня за вчерашнее унижение.

Харрисон медленно положил руки мне на плечи:-Наконец‑то ты работаешь головой, -тихо сказал он. -Выйди и порви его.

Я поднялся -последний раунд. Рикардо ожидал, что я снова буду прятаться за блоком, но я пошёл вперёд. Уклонившись, я пробил в печень, а после точно ударил в челюсть. Его голова дёрнулась, и он рухнул. Судья начал считать -Рикардо поднялся на восьми.

Проблема была в том, что по очкам я проигрывал. Мне нужен был нокаут -он это тоже понимал. Поэтому начал вязать, лез в клинч, прижимался, тянул время. Судья разводил нас, но секунды уходили. Я чувствовал, как титул ускользает -просто потому, что он достаточно опытен, чтобы дожить до конца.

Нужно было сделать то, чего он не ждёт. И в этот момент я вспомнил слова отца: «Если умеешь драться только по одним правилам -ты уже проиграл». Рикардо ждал бокса, классических комбинаций. Я сделал шаг назад, дал ему поверить, что устал. Он пошёл навстречу -я резко развернулся корпусом и выбросил бэкфист. Удар с разворота прилетел идеально. Рикардо рухнул так, будто его выключили. Глухой нокаут -судья даже не стал досчитывать до конца.

Врач уже бежал в ринг, его команда орала, арена сходила с ума, а я стоял посреди всего этого и впервые не чувствовал злости. Мне надели пояс чемпиона -он оказался тяжёлым, с чужими отпечатками на золоте. Люди кричали, камеры били светом, кто‑то пытался взять интервью прямо в ринге.

Я посмотрел на Харрисона -он стоял у канатов и смотрел на меня так, будто пытается не развалиться на эмоциях. Я снял пояс и повесил ему на плечо:-Это наша победа.

Тренер замер, секунду ничего не говорил. Потом притянул меня к себе и крепко обнял. Я впервые почувствовал, что у него дрожат руки.-Горжусь тобой, -сказал он так тихо, что услышал только я. И это почему‑то значило больше, чем весь шум арены.

Через пару минут ко мне всё‑таки прорвался телеведущий с микрофоном:-Дилан, вся арена хочет знать: что это была за песня на выходе? Её никто не может найти.-Потому что она ещё не вышла, -усмехнулся я.-Это твой трек?-Да.

Я посмотрел прямо в камеру -если Амелия смотрит, пусть услышит:-Я посвящаю эту песню и эту победу девушке, которую люблю, -Амелии.

Арена снова загудела, я чуть улыбнулся:-Трек выйдет в пятницу на всех площадках.

Глава 25

Дилан

Я думал, что после победы станет легче. Мне казалось, что когда судья поднимет мою руку, а пояс окажется на плече Харрисона, внутри наконец что‑то отпустит. Хотя бы ненадолго -до нового сообщения от федерации, звонка от отца или новости, которая снова всё испортит. Но легче не стало.

Люди вокруг хлопали меня по плечам, кто‑то тянул телефон к лицу, просил фото, поздравлял, кричал, что я легенда и это был лучший нокаут, который они видели. Телеведущий ещё что‑то говорил, журналисты пытались пробиться через охрану, Люк орал где‑то сбоку, будто сам выиграл этот пояс, а Харрисон стоял рядом и до сих пор держал его так, словно боялся, что если отпустит, всё окажется сном.

Я улыбался, отвечал, кивал, но голова была не здесь. Я всё время думал об Амелии. Хотелось написать ей сразу после боя, но телефон забрал Люк, потому что, по его словам, мне нужно было слегка остыть после такого боя.

Когда мы наконец добрались до раздевалки, шум стал глуше. На полу валялись бинты, бутылки, чьи‑то перчатки. Я сел на лавку, снял капу и только тогда почувствовал, как сильно болит всё тело. Рикардо всё‑таки нанёс достаточный урон. Но это была приятная боль -после такой победы она была ожидаемой. Она как будто напоминала, что всё было по‑настоящему.

-Брат, -Люк плюхнулся рядом и наконец протянул мне телефон, -тебе звонят, похоже, что‑то срочное. Извини, отдохнуть не удастся.-Ничего, я привык.-Знаешь, иногда я так рад, что я не ты.

Я взял телефон -на экране было несколько пропущенных. Это был Габриэль; я даже не успел перезвонить, как он сам набрал меня. Люк заметил имя на экране и сразу перестал улыбаться.-Кажется, мы не отпразднуем победу.-В другой раз.

Я ответил:-Что?

На той стороне пару секунд молчали. Потом Габриэль сказал тем самым голосом, от которого обычно люди начинают вспоминать все свои грехи:-Что это было?

Я откинулся спиной к шкафчику и закрыл глаза:-Конкретнее.-Неужели ты думаешь, что у твоего отца в тюрьме нет телевизора?

Конечно, дело не в победе. Им было плевать на титул -для них он был обычной железкой, которая ничего не значила в их мире. Дело в песне, в Амелии и в том, что я сказал её имя на всю страну.-Только не читай мне лекции, -ответил я.-Дилан, ты ведёшь себя безрассудно. Эта девка…-Назовёшь её так ещё раз, и я разобью твою голову об стену.

Люк рядом беззвучно показал мне большой палец.-Дилан…-Что?-Ты обещал разобраться с новой бандой. Я не трогал тебя, пока ты готовился к бою. Теперь ты должен покончить с этим. Мы несём большие финансовые потери, и это нельзя больше откладывать.

В раздевалке Харрисон разговаривал с врачом у двери. Люк сразу заметил, как изменилось моё лицо. Атмосфера будто стала холоднее.-Я помню, -сказал я.-Тогда будь добр, займись делом. Если нужны будут люди, позвони мне.

Он отключился. Я несколько секунд смотрел на тёмный экран.-Всё плохо? -спросил Люк.

Я повернулся к нему:-Как на тебя вышли люди из подпольных боёв?

Он сразу напрягся:-Что?-Прости, что спрашиваю, но мне нужно знать: как ты попал туда?

Люк отвёл взгляд. Вот теперь я понял, что вопрос правильный. Мне не хотелось вмешивать его в эти разборки, но другого выхода, похоже, не было.-Дилан…-Мне нужен ответ.-Зачем?-Не могу рассказать, семейные дела.

Впервые я увидел, чтобы улыбка так быстро исчезла с его лица.-Я не хочу, чтобы ты опять лез туда.-У меня нет выбора, если хочу, чтоб меня оставили в покое.

Люк молчал. За дверью кто‑то громко засмеялся, потом снова стало тише. В раздевалке было слишком яркое белое освещение, из‑за которого лицо друга выглядело ещё более уставшим. После его боя рассечение над бровью затянулось, но синяк под глазом всё ещё оставался тёмным.-Они сами позвонили, -наконец сказал он.-Кто?-Не знаю, какой‑то мужчина. Я брал кредит, чтобы оплатить съёмное жильё, и просрочил платёж. Они позвонили мне с предложением закрыть их за меня.

Меня удивило, что он не рассказывал этого раньше.-Почему ты не занял у меня?Люк усмехнулся без радости:-Дилан, я знаю, что ты всегда мне поможешь. Но я не могу вечно пользоваться этим.

Я молчал, он продолжил:-Они предложили бои. Сказали, что я могу быстро заработать. Первые пару раз я выиграл и реально закрыл часть долгов, а потом оказалось, что всё было подставой: бои, коэффициенты, соперники. Они специально дали мне поверить, что я лучший.

Я немного размял руки:-Номер остался?Люк посмотрел на меня:-Нет.-Люк.-Блэйк, ты только что выиграл титул, ты можешь хоть немного отвлечься и порадоваться?-Могу, но сначала номер.

Он пару секунд смотрел на меня, потом достал телефон. Пальцы у него двигались неохотно. Он переслал номер мне, и я сразу нажал вызов.-Дилан, может, не сейчас?

Я приложил палец к губам. На той стороне ответил хриплый мужской голос:-Кто это?

Я опустил голову и заговорил тише:-Мне сказали, у вас можно заработать.

Пауза.-Кто дал номер?-Один парень, говорит, вы помогаете разобраться с долгами.

На той стороне стало тихо, потом голос спросил:-Сколько должен?-Около ста тысяч.-Имя.-Лан Ди.

Люк рядом закрыл лицо рукой. Да, имя тупое, но первое, что пришло в голову.-Азиат, что ли? Неважно. Если хорошо знаешь кунг‑фу, то легко заработаешь нужную сумму. Встретимся у клуба «Оникс» в шесть.

Он отключился. Люк резко встал:-Дилан, ты идиот?-Возможно.-Я пойду с тобой.-Нет, иди к Софи, не заставляй её ждать.-Она поймёт.

Я поднялся и накинул куртку:-Если с тобой что‑то случится, как мне смотреть ей в глаза?

Клуб «Оникс» находился в старом районе у железнодорожных путей. Там всегда пахло дымом и дешёвым алкоголем -не то место, куда идут праздновать титул. Телефон оставил в машине, как просили. Возле чёрного входа стояли двое: один курил, второй смотрел на меня так, будто уже знал, кто я. Тревога нарастала, но назад дороги не было.

-Лан Ди? -спросил курящий.-Ага.

Он усмехнулся:-Не похож ты на азиата.-А я наполовину: мама из Токио, а отец местный.

Второй подошёл ближе и резко ударил меня в живот. Я согнулся, но не упал. Не думал, что придётся драться так рано. Может, это какая‑то проверка перед тем, как выставить меня на бой? Нет, Люк предупредил бы об этом.-Без фокусов, чемпион, -сказал он.

Не успел я опомниться, как мне на голову натянули мешок. Пахло пылью и старой тканью. Руки заломили назад, кто‑то защёлкнул пластиковые стяжки. Меня толкнули вперёд, и грудью я почувствовал дверь машины. А после услышал глухой звук закрывающейся двери. Я считал повороты -Габриэль давно научил меня этому, -но я не думал, что это вправду пригодится. Через какое‑то время я почувствовал ещё один удар и отключился.

Я пришёл в себя от холода. Сначала почувствовал бетонный пол под собой. Потом -металл на запястье. Наручник был застёгнут вокруг правой руки и прикован к трубе за спиной. В помещении пахло сыростью, ржавчиной и плесенью. Мешка на голове уже не было.

Я открыл глаза -подвал. Низкий потолок, голые лампы, стены с облезшей краской. Передо мной стоял стул, на котором сидел человек. Ричард Холлоуэй -вот уж кого я точно не ожидал увидеть. Я хорошенько проморгался -на тот случай, если у меня галлюцинации. Убедившись, что всё происходит наяву, я наконец заговорил:-Неожиданно.

Он сидел спокойно, в том же дорогом костюме, в каком был на матче Амелии. Только сейчас весь этот идеальный вид выглядел жутко нелепо среди сырого подвала.-Я бы сказал, что тоже рад тебя видеть, -произнёс он, -но это будет ложью.

Я потянул наручник в надежде, что смогу выломать трубу, но она даже не дрогнула.-Значит, вы глава новой банды?Холлоуэй смотрел на меня без эмоций:-Допустим, и что?-Но вы же сдали отца, чтобы завязать со всем, разве нет?

Он подошёл ближе, но не слишком -держал дистанцию.-Ты очень наивен, Блэйк.-О чём вы?

Его лицо даже не дрогнуло.-Бизнес в Риверфолле невозможно построить честно. Я быстро это понял. Строительство, спорт, политика, благотворительность -всё связано. Везде нужны люди, которые умеют решать проблемы.-Значит, вы просто заняли место моего отца?-Не совсем. Твой отец никогда не скрывал того, чем занимается. Он купил весь город: правительство, полицию и подмял под себя все банды. Мне стоило больших усилий, чтобы сместить его. Но повторять его судьбу я не хотел, поэтому залёг на дно и руководил всем из тени. Мне мешали только ты и остатки тех бедолаг, что были верны Эдварду.

Хотелось плюнуть ему в лицо. Но хуже всего было то, что какая‑то часть меня понимала его слова. Всё в этом мире можно оправдать -я и сам занимался подобным.-Значит, я здесь потому, что вы хотите уничтожить остатки банды Блэйков?-Нет.

Он подошёл к столу у стены, взял охотничий нож с тёмной рукоятью, провернул его в пальцах, будто просто рассматривал.-Вы правда думаете, что сможете напугать меня этим?-Пугать? Мальчик, ты, видимо, не до конца понял, кто перед тобой сидит.

Он резко бросил нож -лезвие влетело в стену в миллиметре от моего уха. Я даже не успел дёрнуться, как почувствовал вибрацию стены рядом с лицом. Холлоуэй посмотрел на нож:-Чёрт, промазал.

Я медленно повернул к нему голову:-Вы псих.-Возможно.

Теперь он выглядел ещё спокойнее -я бы даже сказал, холодно. Похожим образом выглядел отец в тюрьме: как будто хищного зверя что‑то сдерживает, а он только и ждёт момента, чтобы тебя разорвать. Он сверлил меня взглядом, а потом сказал:-Амелия пропала.

Я вдруг перестал чувствовать холод и страх:-Что?-Я хочу знать, где она.-Я не знаю.-Не ври мне.

Я рванул наручник так сильно, что металл впился в кожу:-Как давно она пропала?!

Ричард провёл рукой по лицу, и впервые за всё время я увидел перед собой не бизнесмена, не преступника и не отца, который меня ненавидит. Просто человека, у которого исчезла дочь.-Я не знаю, -ответил он.-Что случилось? Вы отправили людей на её поиски?-Всё случилось внезапно. Мы нашли тело её охранника. Кто‑то вколол ему большую дозу снотворного. Никого я не отправлял -я прекрасно помню, что ты сказал мне на матче. Поэтому спрашиваю последний раз: где моя дочь?!

Я уставился на него:-Вы серьёзно думаете, что я мог вколоть кому‑то препарат?-Ты угрожал мне!-Посмотрите на меня -я похож на человека, который умеет работать с иглой? Я мог избить его, но мне незачем нападать исподтишка.

Он молчал, я дышал слишком быстро. Все мысли были только о том, где сейчас Амелия.-Отстегните меня, -сказал я.

Ричард усмехнулся:-Думаешь, я настолько глуп?-Думаю, ваша дочь пропала, а вы тратите время на меня.

Он замер. Я посмотрел ему прямо в глаза:-Хотите найти её? Тогда хватит играть в крёстного отца.

Несколько секунд он молчал, потом достал ключ, подошёл ближе, снял наручник и сразу дал мне подзатыльник:-Ай! Какого чёрта?!-Прости, мне это было необходимо.

Я потёр запястье. Кожа была содрана, но двигаться можно.-С чего начнём? -спросил Холлоуэй.

Я уже шёл к выходу:-С Академии.

Амелия

Я пришла в себя от звука мяча. Глухой удар о паркет сменялся один за другим. Он звучал странно, слишком отлаженно, почти механически. В какой‑то момент мне даже показалось, что я снова на тренировке и просто заснула после игры. Сейчас открою глаза, увижу зал Нортхэвена, Софи с бутылкой воды, Генри с планшетом и девочек, которые спорят, какой мальчик из новой дорамы красивее.

Я открыла глаза. Потолок был высокий, с ржавыми балками и лампами, которые светили слабым жёлтым светом. Свет включался, пропадал на долю секунды, возвращался -и из‑за этого всё вокруг казалось каким‑то страшным сном.

Я лежала на старом мате у стены, руки не были связаны. Я медленно села -горло пересохло, а во рту был горький привкус. Последнее, что я помнила, -коридор академии после победы, сообщения, чей‑то голос за спиной. В памяти оставалась только белая вспышка страха и пустота после неё.

Снова удар мяча -я повернула голову. В центре старого спортзала две девушки вели мячи по кругу. Впервые видела, чтобы это делали настолько синхронно. Удары о паркет звучали в унисон, будто метроном. Лица у девушек были пустыми. Они смотрели перед собой и продолжали вести мяч, словно кто‑то выключил их сознание.

У меня по спине пробежал холод -я узнала одну из них. Мия, та самая, которую якобы забрали в НБА. Вторая тоже была знакома -девочка из команды, которая исчезла совсем недавно.

-Эй, -хрипло сказала я.

Они не отреагировали. Я поднялась на ноги. Пол под кроссовками был старый, местами вздутый от влаги. Где‑то у стены валялись сломанные скамейки, сетки на кольцах были серые от пыли. Сбоку висело табло, которое мигало красным цветом. Окна наверху были заколочены досками, между которыми пробивались тонкие полоски ночного света. Зал выглядел заброшенным, но мячи были новыми.

Кто‑то удерживал их здесь насильно -но кто? Может, отец Дилана или его советник? Я решила не строить догадки и направилась к девочкам.-Мия, -я сделала шаг ближе, -ты меня слышишь?

Она продолжала вести мяч. Я никогда не видела таких пустых глаз. Это не было похоже на усталость -выглядело так, будто из них вытянули душу. Я подошла почти вплотную и схватила её за руку -мяч укатился в сторону. Мия медленно повернула голову. На секунду мне показалось, что она узнаёт меня.-Что с вами сделали? -прошептала я.

Вторая девушка даже не остановилась -просто продолжала вести мяч по кругу, будто не заметила, что ритм нарушился. Мне стало страшно. Дверь в дальнем конце зала скрипнула. Я резко обернулась -Генри вошёл спокойно, как будто просто опоздал на тренировку.

На нём была тёмная толстовка, спортивные штаны, в руках -планшет. Волосы аккуратно уложены, очки на месте. Абсолютно обычный Генри. На секунду я даже почувствовала облегчение -такое сильное, что чуть не бросилась к нему.-Слава богу, -выдохнула я, -Генри, нужно вытащить их отсюда.

Он остановился у входа и посмотрел на меня:-Конечно.-Они не реагируют, -быстро сказала я, подходя к нему. -Не знаю, что им дали или что с ними сделали, но они будто… зомби.-Я вижу.-Нужно вызвать полицию или скорую, или Дилана -для надёжности.

Я замолчала, потому что, когда отвернулась на секунду к девочкам, увидела их лица. Они смотрели на Генри -и впервые в их пустых глазах что‑то появилось. Это был настоящий страх. Совсем недавно я смотрела на Дилана похожим взглядом.

Я медленно повернулась обратно. Генри стоял совсем близко. И прежде чем я успела что‑то сказать, он ударил меня по лицу. Мир вспыхнул белым, и я рухнула на паркет. Во рту сразу появился привкус крови. Несколько секунд я вообще не понимала, что произошло. Просто лежала, слыша, как где‑то рядом снова стучит мяч.

Я медленно подняла голову. Генри поправил очки.-Я подготовлю тебя к НБА, -слова прозвучали так спокойно, что стало ещё страшнее.-Что здесь происходит? -выдавила я.

Он присел передо мной:-Ничего особенного, просто дополнительные тренировки.-Зачем ты это делаешь?-Чтобы сделать из вас идеальных игроков. Вы ещё слишком несовершенны, у вас есть эмоции. А мне нужны готовые инструменты, которые будут послушно выполнять мои требования.

Я попыталась отползти назад, но он даже не двинулся.-Ты сумасшедший, -прошептала я.

Генри тяжело вздохнул:-Жаль. Я думал, ты способна понять меня. Но даже ты, что всегда стремилась к совершенству, не способна оценить мой шедевр.

Он поднялся и прошёл к центру площадки. Девушки сразу продолжили движение ровнее -будто его присутствие само заставляло их подчиняться.-Я хочу создать идеальную команду, -сказал он. -Не набор талантливых девочек, которые играют по настроению. Команду, которая работает как один организм.

Я медленно поднялась на колени. Щека всё ещё горела.-Ты похищал игроков.-Я отбирал тех, кто способен стать лучше.

Он говорил это так спокойно, будто обсуждал свежие сплетни.-Вы прошли первую часть подготовки, -продолжил он. -Выиграли чемпионат -это хорошо, но недостаточно.

Я не стала ждать -бросилась на него. Наверное, это было глупо. Но в тот момент я уже не могла просто сидеть и слушать, как он спокойно объясняет, почему превратил девочек в пустые оболочки.

Я вцепилась ему в лицо и шею ногтями. Очки слетели на пол, на коже остались красные царапины. Генри выругался, схватил меня за плечо и ударил снова. На этот раз воздух выбило из лёгких. Где‑то рядом остановилась Мия -но только на секунду.-Продолжай, -холодно сказал Генри.

Она снова начала вести мяч. Я лежала на боку и пыталась вдохнуть. Щека пульсировала, в глазах стояли слёзы от боли, но я не позволила им потечь.

Генри поднял очки, протёр их краем толстовки и надел обратно. На шее у него проступали царапины. Он посмотрел на меня уже иначе -без той мягкости, которую так долго изображал.-Пора приступать, -произнёс он.

Он вышел. Я осталась на полу, слушая удары мяча. Через несколько минут дверь снова открылась. Генри вернулся -в руках у него был чёрный ошейник с металлическими контактами внутри. Я сразу поняла, что это. Тело отреагировало раньше головы: я отползла назад, упираясь ладонями в грязный паркет.-Нет…

Генри смотрел спокойно.-Начинается время дрессировки.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Глава 26

Глава 26

Дилан

Ночь в Риверфолле никогда не была по‑настоящему тихой. Даже после полуночи город продолжал жить своей нервной, беспокойной жизнью: где‑то хлопали двери баров, по мокрым улицам скользили машины, в переулках гремели мусорные баки, а на центральных проспектах мигали вывески круглосуточных магазинов.

Раньше я почти не замечал этого шума. Он был привычным фоном, частью города, в котором я вырос. Но в ту ночь всё изменилось. Когда пропадает человек, которого ты любишь, мир начинает выглядеть иначе. Любая тень кажется угрозой. Ты смотришь на улицы, по которым ходил сотни раз, и вдруг понимаешь, что они могут скрывать что угодно.

После звонка Габриэлю прошло не больше десяти минут, прежде чем я оказался за рулём. Ещё через несколько минут рядом сел Ричард Холлоуэй. Это было странно: если бы кто‑то сказал мне неделю назад, что я буду ехать ночью по городу вместе с её отцом, я бы не поверил. Но сейчас между нами не осталось привычной вражды -только страх потерять самое дорогое, что у нас есть.

Я резко вывернул машину со стоянки. Задние колёса на секунду сорвались на мокром асфальте. Дождь усиливался: мелкие капли быстро превращались в плотную серую стену, через которую с трудом пробивался свет фар. Телефон лежал возле коробки передач и непрерывно вибрировал:

«Проверяем склады».«Ничего пока».«Люди выехали к северной трассе».

Каждое сообщение только сильнее раздражало. Мне хотелось мгновенного результата. Ричард сидел рядом молча, но от его молчания становилось ещё тяжелее. Он выглядел человеком, который привык всё контролировать и внезапно столкнулся с ситуацией, где деньги и связи ничем не могут помочь. Он постоянно кому‑то звонил:-Поднимайте всех.-Мне плевать, сколько это будет стоить.-Проверьте выезды из города.-Нет, не завтра. Сейчас.-Найдите её.

Последнюю фразу он повторял чаще всего. Я сильнее сжал руль. Машина неслась по ночному городу, а перед глазами всё время всплывало лицо Амелии. И мысль о том, что сейчас с ней могут делать ужасные вещи, медленно сводила меня с ума. Стрелка спидометра поднялась ещё выше.

Ричард наконец посмотрел на приборную панель:-Ты всегда так водишь?

Я коротко усмехнулся:-Нет.-Тогда, может, отпустишь газ?

Несколько секунд я молчал. Перед нами загорелся жёлтый сигнал светофора, но я даже не притормозил:-Извините, но нам некогда плестись как черепахи. Моя девушка пропала, и я не собираюсь стоять в пробках.

Он отвернулся к окну. Наверное, это был первый раз, когда он услышал от меня слово «девушка» по отношению к Амелии. Забавно: раньше я называл её проблемой и всячески избегал.

Мы ехали ещё несколько минут в полной тишине. Потом я неожиданно для самого себя сказал:-Вообще с ней я обычно езжу максимум шестьдесят.

Ричард нахмурился:-Хорошо, что ты не думаешь только о себе.

На секунду напряжение в машине стало чуть слабее, но этого хватило, чтобы я снова почувствовал настоящий страх. До этого момента меня держал адреналин, а сейчас в голове впервые появилась мысль: «А если мы не успеем?» Я тут же отогнал её -о таком нельзя было думать.

Академия ночью выглядела чужой. Днём здесь всегда было шумно: музыка из раздевалок, крики тренеров, стук мячей, разговоры студентов -всё смешивалось в один бесконечный фон. Лишь в некоторых окнах горел свет: в некоторых клубах, похоже, тренировки не прекращались никогда. Здание казалось почти мёртвым -пустые коридоры и холодный белый свет. Даже охранники говорили тихо.

Я выскочил из машины ещё до того, как двигатель заглох окончательно:-Где камеры? -сразу спросил Ричард.

Люди вокруг моментально задвигались -его здесь боялись. Это чувствовалось в том, как они едва могли выдавить из себя оправдания. Я быстро прошёл через главный холл и направился к спортивному крылу. Я резко остановился у входа в зал. На трибуне сидела Софи -она выглядела ужасно: красные глаза, растрёпанные волосы, телефон в дрожащих руках. Увидев меня, она сразу вскочила:-Дилан!-Когда ты видела её в последний раз?

Наверное, мой голос прозвучал слишком резко, потому что она заметно растерялась:-После матча…-Почему ты не пошла с ней?!-Дилан, я…

Она нервно сглотнула.-Извини, просто переживаю, -сказал я.-Понимаю. Я сама узнала это только недавно. Её не было целый день, и я решила, что её тоже забрали в НБА после той игры.-НБА?!

Софи быстро заговорила:-Девушки раньше тоже уходили из команды. Нам говорили, что они получали предложение провести предсезонку с профессиональной командой. Генри всегда говорил, что это огромный шанс.

С каждым её словом внутри у меня всё сильнее нарастало неприятное ощущение:-Какие девушки?

Она начала перечислять имена. Я помнил их -Амелия говорила, что одна из них была очень способной. Вдруг я понял, что ни одна из них потом не появлялась. Раньше это казалось логичным: зачем возвращаться в наш город, полный ужасов? Я ни за что не вернулся бы, если бы мог уехать. Но теперь всё выглядело слишком странным.-Ты уверена, что про НБА говорил Генри?-Он занимался всеми разговорами со скаутами.

У меня внутри что‑то окончательно встало на место. Я резко развернулся. В коридоре почти сразу столкнулся с Ричардом:-Директор говорит, что ничего не знает, -холодно произнёс он. -Кто‑то удалил все записи с камер.

Я быстро пересказал разговор с Софи. Лицо Ричарда стало ещё жёстче:-Это невозможно.-Почему?-Потому что все контракты проходят через систему моего клуба.

Я нахмурился:-И?-Никто не мог забрать игроков без моего ведома.

Мы одновременно посмотрели в сторону тренерского крыла:-Я поговорю с ним, -сказал я.

Ричард сделал шаг вперёд:-Я пойду с тобой.-Нет. Он может что‑то заподозрить.-Ты прав. Постарайся не сорваться.

Я пошёл дальше один. Чем ближе был кабинет Генри, тем сильнее мне хотелось ошибиться. Потому что если мои догадки верны… Тогда Амелия всё это время была рядом с человеком, который в любой момент мог ей навредить.

Он был у себя: сидел за столом, работал за ноутбуком и выглядел так, будто вокруг ничего не происходит. Даже улыбнулся, когда увидел меня:-О, Дилан, поздравляю с победой.

Я закрыл дверь. Медленно:-Ты не видел Амелию?-Нет. Слишком спокойно.-Мне сказали, что некоторых девушек пригласили в НБА. Это правда?

Он слегка наклонил голову:-Нескольким действительно повезло.

Меня передёрнуло от того, как он это сказал:-Где они?-Не понимаю, о чём ты.

В следующую секунду я уже схватил его за шею. Стул с грохотом отлетел назад, ноутбук упал на пол. Генри резко захрипел, вцепившись пальцами в моё запястье:-Где она?

Он смотрел прямо мне в глаза, и самое страшное -в его взгляде не было страха. Только раздражение, будто я мешал ему работать. Я сильнее сжал пальцы и тогда заметил тонкую красную полосу на его шее, скрытую тональным кремом. Я резко провёл пальцами по коже:-Что это?

Он кашлянул и неожиданно усмехнулся:-Познакомился с девушкой, была интересная ночь. С каких пор тебя интересует моя личная жизнь?

В тот момент мне действительно захотелось убить его. Потому что я уже понимал: Амелия сопротивлялась. Но если я сорвусь сейчас, мы потеряем время, а времени и так почти не осталось. Я резко отпустил его, и он медленно поправил воротник:-Осторожнее, чемпион.

Я сделал шаг назад:-Прости, немного погорячился.

Он спокойно поднял взгляд:-Перестань, понимаю -ты на нервах. Иди домой, думаю, всё образуется.

От его уверенности стало только хуже. Я развернулся и вышел в коридор. Только там понял, насколько сильно дрожат руки. Телефон едва не выскользнул из пальцев, когда я набрал Габриэля:-Да?-Поставь слежку за Генри.-За её тренером?-Да.

Пауза:-Понял.

Я прислонился к холодной стене и закрыл глаза. Сердце колотилось слишком быстро. В голове всплывали самые худшие варианты. Я пытался убедить себя, что Амелия жива. Но где‑то глубоко внутри уже росло чувство, которое невозможно было заглушить: страх, что я могу не успеть.

Следующий час оказался самым длинным в моей жизни. Мы сидели в машине возле академии. Дождь лил почти непрерывно: по стеклу стекали мутные потоки воды, дворники работали без остановки, но видимость всё равно оставалась плохой. Ричард молчал; иногда кто‑то звонил, но никаких результатов. Ожидание, кажется, убивало нас обоих, и мы даже не смотрели друг на друга, чтобы не показывать слабость. Я смотрел на телефон так долго, что экран начал расплываться перед глазами.

Наконец раздался звонок -Габриэль:

-Говори.

-Ваш тренер выехал из города, -сказал Габриэль.

Я выпрямился:-Куда?

Он назвал адрес -старый спортивный лагерь возле леса.

Дорога превратилась в настоящий кошмар. Ливень стал ещё сильнее. Фары выхватывали из темноты мокрые деревья, разбитые дорожные знаки и редкие полосы старого асфальта. Лес по обе стороны дороги казался бесконечным. Я сидел за рулём, не чувствуя собственных пальцев.

Когда впереди наконец показалось старое здание комплекса, сердце ударило так резко, что я буквально почувствовал боль в груди. Место выглядело мёртвым: старый бетон, провалившаяся крыша в одном из корпусов. Но внутри одного крыла горел свет.

Я вылетел из машины. Дверь оказалась открыта. Внутри пахло сыростью, пылью и чем‑то медицинским. Мы быстро пошли по коридору -и тогда я услышал звук: баскетбольный мяч. От него по спине пробежал холод. Звук был похож на тот, что слышишь в фильмах ужасов, прежде чем на экране появится скример.

Мы ускорились. Старые лампы мигали. Впереди появился зал -и я увидел картину, которую запомню на всю жизнь. Девушки двигались по кругу и механически вели мячи. У дальней стены сидела Амелия. Сначала я даже не узнал её: на руках и шее были красные следы от электрошока.

Она подняла голову -и, когда увидела меня, вздрогнула:-Амелия…

Голос сорвался. Я оказался рядом быстрее, чем успел подумать. Опустился перед ней на колени. Она дрожала. Я осторожно коснулся её лица -и она снова вздрогнула, будто ожидала удара. Вот тогда я окончательно сломался:-Прости… -выдохнул я. -Господи, прости меня.

Я даже не понимал, за что именно извиняюсь. Амелия медленно уткнулась лицом мне в плечо -так тихо, будто у неё уже не осталось сил даже плакать.

Я поднял её на руки и пошёл к выходу. Позади нас Ричард помогал выводить остальных девушек. На его лице не осталось никаких эмоций -только тот холод, от которого становится не по себе.

Снаружи уже мигали полицейские машины. Синий свет разрезал дождь короткими вспышками. Медики быстро заходили внутрь здания. Я осторожно посадил Амелию в скорую и всё это время не отпускал её руку. Она смотрела на меня так, будто до конца не верила, что всё закончилось:-Ты в безопасности, -тихо сказал я.

Она ничего не ответила, только сильнее сжала мои пальцы. Я посмотрел на красные следы на её запястьях -и почувствовал, как внутри снова поднимается ярость. Если Генри попадётся мне раньше полиции… Я не знал, что сделаю.

Ричард стоял неподалёку и разговаривал с офицерами. Сейчас он выглядел страшнее любого человека в этом городе:-Найдите Генри, -холодно произнёс он. -Этого ублюдка нужно найти раньше, чем он успеет исчезнуть.

Один из полицейских что‑то ответил, но я уже не слушал. Всё внимание снова вернулось к Амелии. Она сидела, закутавшись в термоодеяло, и выглядела потерянной. Я осторожно убрал влажные волосы с её лица:-Всё закончилось.

На этот раз она всё‑таки посмотрела мне прямо в глаза. Кажется, она наконец‑то меня узнала -будто наконец поверила, что я действительно рядом.

Скорая закрылась. Дождь продолжал барабанить по крыше, а я сидел рядом и понимал только одно: если бы мы опоздали хотя бы ещё на час, я бы никогда себе этого не простил.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.

Эпилог

Дилан

Больницы я ненавидел всегда. Даже не из‑за запаха лекарств и антисептика, хотя от него у меня начинала болеть голова уже через десять минут. И не из‑за белых стен, слишком яркого света или постоянного ощущения стерильности. Нет, хуже всего была беспомощность. Ты просто сидишь и ждёшь, пока кто‑то в халате скажет, станет человеку лучше или нет.

Именно поэтому последние недели стали для меня настоящим адом. Я почти жил возле палаты Амелии. Медсёстры сначала пытались меня выгонять, потом, видимо, смирились. Наверное, поняли, что проще перенести больницу в другое место, чем выгнать меня отсюда.

За окном снова шёл дождь. Риверфолл будто застрял в бесконечной серой осени. Небо почти всё время оставалось тяжёлым и низким, а улицы под окнами больницы выглядели размытыми от воды и света фар.

Палата была тихой -только аппарат возле кровати иногда издавал короткий электронный сигнал. Амелия спала; даже во сне она выглядела измученной. На запястьях всё ещё оставались следы ожогов, хотя врачи говорили, что кожа постепенно восстанавливается. Под глазами держались тёмные тени, а движения до сих пор оставались осторожными, будто её тело ещё не верило, что опасность действительно закончилась.

Врачи постоянно повторяли одно и то же:-Физически всё идёт хорошо.-Организм молодой.-Восстановление проходит быстрее ожидаемого.

Хуже всего было то, что Генри сломал не тело, а голову. Иногда Амелия просыпалась среди ночи от любого резкого звука. Вздрагивала, если кто‑то неожиданно касался её плеча.

Однажды медсестра уронила металлический поднос в коридоре. Грохот был коротким, но после него Амелия почти сорок минут сидела на кровати, обхватив колени руками и пытаясь нормально дышать. Я тогда впервые увидел настоящую паническую атаку и понял, что есть вещи страшнее синяков и ран.

Остальным девушкам было ещё хуже: некоторые почти не разговаривали. Одна вообще перестала реагировать на окружающих. Врачи осторожно называли это «тяжёлым психологическим состоянием», но по их взглядам было видно: они сами не знают, как возвращать людей после такого.

Полиция приходила постоянно. Каждый раз повторялись одни и те же вопросы. Амелия отвечала спокойно, но после каждого такого разговора ей становилось хуже.

Сегодня допрос закончился быстро. Я слышал через дверь, как дрожал её голос. Один из полицейских снова и снова повторял:-Нам важно знать каждую деталь. Не могли бы вы рассказывать подробнее?

Подробнее… Будто вообще существуют слова, которыми можно описать то, что происходило в том зале. Будто можно спокойно рассказать, как человек ломал тебя день за днём и называл это подготовкой к великому будущему.

Когда полицейские ушли, Амелия долго молчала. Просто лежала, отвернувшись к окну. Я сидел рядом и не трогал её -иногда ей нужно было время. Через несколько минут она тихо спросила:-Его нашли?-Нет.

Она медленно закрыла глаза. Генри исчез: полиция проверила квартиры, счета, машины, старые контакты. Несколько камер наблюдения по маршруту его машины оказались отключены заранее. Телефон нашли разбитым возле реки.

У меня всё сильнее появлялось ощущение, что он хотел, чтобы мы нашли тот зал. Иногда я вспоминал выражение его лица в кабинете. Он не выглядел человеком, который боится. От этих мыслей внутри становилось холодно.

Я поднялся и подошёл к окну. Под больницей медленно двигались машины. Люди прятались под зонтами, кто‑то спешил к круглосуточной аптеке через дорогу, где‑то мигала реклама кофейни. Город продолжал существовать так спокойно, будто ничего не произошло.

Странно, насколько мир равнодушен к чужой катастрофе. Для кого‑то этот день был обычным вторником. А где‑то совсем рядом люди пытались снова научиться жить.

-Ты опять не спал?

Голос Амелии прозвучал тихо, но уже намного живее, чем в первые дни. Я обернулся: она смотрела на меня из‑под одеяла. В глазах наконец снова появлялось что‑то настоящее. В первые дни там вообще ничего не было -только страх, такой сильный, что я до сих пор иногда просыпался ночью, вспоминая её взгляд в том зале.

-Спал, -соврал я.-Врун.

Я подошёл ближе и сел рядом на край кровати:-Немного.-Ты выглядишь ужасно.-Спасибо.-Пожалуйста.

На секунду между нами стало тихо, но это уже была другая тишина -редкое чувство в последнее время. Я осторожно взял её за руку. Иногда мне до сих пор казалось, что если отпущу её хоть на секунду -снова потеряю.

-Врачи сказали, что тебя скоро выпишут, -тихо сказал я.

Она смотрела на наши переплетённые пальцы, потом неожиданно спросила:-Ты ведь из‑за меня всё бросил?-Что именно?-Карьеру.

Все вокруг обсуждали только это. Новый чемпион отказался защищать титул. Бои отменены, а пояс снова стал вакантным. Некоторые были уверены, что это просто пиар перед возвращением. Мне было плевать: после того как я увидел Амелию в том зале, мысль о ринге стала казаться чем‑то бесконечно далёким.

Какие, к чёрту, титулы? Какие бои? Я чуть не потерял человека, без которого уже не представлял свою жизнь. К тому же у Люка наконец‑то появился шанс -уже у него бой с Хейзом. Рикардо решил уехать на родину и развиваться там. Кажется, он тяжело пережил, что я испортил его рекорд.

-Я ничего не бросал, -сказал я тихо. -Просто взял паузу.-Из‑за меня.-Амелия…

Она отвела взгляд:-Ты столько к этому шёл.

Я осторожно коснулся пальцами её подбородка и заставил посмотреть на меня. Именно в этот момент понял, насколько устал делать вид, что всё хорошо:-Я бы не пережил, если бы с тобой что‑то случилось, -сказал я тихо.

Она замерла. Я продолжил:-Мне плевать на титул. Когда я увидел тебя там… -голос сорвался, и я сжал зубы. -Я правда думал, что опоздал.

В палате стало очень тихо -даже дождь за окном будто стих.-Дилан…-Нет, дай договорить.

Я провёл рукой по её волосам и тихо усмехнулся:-Я вообще никогда не умел нормально говорить о чувствах.-Это заметно.

Она улыбнулась чуть сильнее -и от этого внутри сразу стало легче. Впервые за последние недели я почувствовал, что мы действительно возвращаемся обратно. Я посмотрел ей прямо в глаза:-Я люблю тебя.

Амелия долго молчала, просто смотрела на меня. А потом медленно потянулась вперёд и поцеловала -так, будто тоже слишком долго держала всё внутри. Я осторожно притянул её ближе. На секунду мир действительно стал тихим. Ровно до того момента, пока дверь палаты не открылась.

-Может, вы хотя бы в больнице постесняетесь?

Мы резко отстранились. Ричард Холлоуэй стоял в дверях с таким лицом, будто увидел преступление. Амелия тихо засмеялась, и у меня внутри всё сжалось от того, насколько сильно я скучал по этому звуку.

-Здравствуйте, сэр, -максимально серьёзно сказал я.-Не «сэркай» мне тут.-Хорошо, сэр.

Он тяжело вздохнул, но злости в его голосе почти не было. За эти недели он тоже изменился -будто резко постарел на несколько лет:-Врач сказал, ей нужен покой, -проворчал он.-Я уже ухожу.

Амелия сразу нахмурилась:-Ты только пришёл.-Я вернусь вечером.

Она не отпустила мою руку сразу -и это простое движение почему‑то сильно меня растрогало. Будто она до сих пор боялась, что если отпустит -я исчезну. Я наклонился и коротко поцеловал её в лоб:-Отдыхай.

Я вышел из палаты. Ричард остался рядом с дочерью, а я медленно пошёл по длинному больничному коридору. Телефон завибрировал в кармане -сообщение от Габриэля:

«Срочно домой».

Обычно он так не писал. Я быстро набрал ответ:«Что случилось?»

Сообщение осталось непрочитанным -это был очень плохой знак.

Дом встретил меня тишиной. Во дворе не было людей Габриэля, хотя обычно кто‑то постоянно курил у ворот или разговаривал возле машин. Свет на первом этаже горел. Я вошёл внутрь и сразу почувствовал это.

Я медленно пошёл в сторону кухни. Свет из приоткрытой двери падал длинной полосой на пол. Габриэль стоял у стены молча и выглядел так, будто сам не знает, что делать дальше. За столом сидел мужчина спиной ко мне: дорогой тёмный костюм, широкие плечи. В пальцах -сигарета, хотя курить в доме запрещалось.

У меня внутри всё похолодело. Невозможно… Фигура медленно поднялась со стула -и я увидел лицо своего отца. Время будто остановилось: несколько секунд никто не произнёс ни слова.

Он выглядел старше, чем в тот день, когда последний раз сидел за этим столом. Но глаза остались прежними -те самые глаза, из‑за которых половина Риверфолла боялась даже произносить фамилию Блэйк вслух.

Отец спокойно затушил сигарету и едва заметно улыбнулся:-Ну, здравствуй, чемпион.

По спине медленно прошёл холод. Именно в этот момент я впервые по‑настоящему понял одну очень простую вещь: всё, что произошло до этого, было только началом.

Больше материалов по книге, новости, визуалы персонажей и заметки о мире «Закрытого клуба» — в моём Telegram-канале:

Буду рад видеть вас там.