Законник Российской Империи. Том 7

Глава 1

Зима в Сибири никогда не была милосердной. Снежная пелена окутывала всё вокруг, превращая мир в бесконечное белое пространство, где взгляд терялся в однообразии. Но особняк, в котором разместили Аврору Сергеевну Романову, представлял собой островок тепла и роскоши посреди этой студёной пустыни.

Каменное здание, возведённое ещё при ее дедушке, было обставлено с подобающим императорской особе комфортом. Высокие потолки, тяжёлые бархатные портьеры, картины известных мастеров на стенах — всё это должно было напоминать о столичной жизни, но для Авроры служило лишь болезненным напоминанием о её падении. Хотя сама она падением это называть отказывалась, предпочитая термин «временное отступление». Иногда просто необходимо сделать шаг назад, чтобы прорваться через препятствие.

Она стояла у окна библиотеки, наблюдая за приближающимся кортежем. Её лицо, сохранившее юную красоту благодаря чудесному эликсиру, не выражало никаких эмоций, но пальцы, стискивающие подоконник, побелели от напряжения.

Наследный принц Пётр Алексеевич Романов не стал затягивать с обещанным визитом. Его карета, запряжённая шестёркой вороных скакунов, остановилась у парадного входа, и в сопровождении десятка гвардейцев Пётр вошёл в особняк, отряхивая снег с плаща. В дверях он передал верхнюю одежду слуге и, не дожидаясь сопровождения, уверенно направился в библиотеку, словно бывал здесь регулярно.

— Тётушка! — его голос, звонкий и полный энергии, разнёсся по комнате.

Аврора медленно обернулась. На её лице появилась выверенная улыбка.

— Мой дорогой племянник, какая неожиданность, — она сделала шаг навстречу, позволяя Петру галантно поцеловать её руку. — Хотя, признаюсь, удивлена, что ты решился на такое путешествие в разгар зимы.

— Семейные узы превыше всего, — Пётр улыбнулся, но его глаза, холодные и расчётливые, не соответствовали тёплой улыбке. — К тому же как я мог пропустить возможность увидеть своими глазами этот… образцовый пример имперской архитектуры?

Он прошёлся по комнате, небрежно касаясь корешков книг.

— Оставьте нас, — холодно приказал он слугам, которые до этого неслышно ждали у дверей.

Когда дверь закрылась, принц резко изменился. Исчезла непринуждённая поза, взгляд стал острым, как клинок.

— Довольно любезностей, тётушка. Перейдём к делу.

Аврора чуть приподняла бровь.

— Как грубо, Пётр. Неужели я не заслуживаю хотя бы видимости уважения? — блеснули хитринками ее глаза.

— Уважение нужно заслужить, — он подошёл ближе, понизив голос. — Что не так с человеком, который пытается свергнуть собственного брата?

— Не говори о том, чего не понимаешь, — холодно ответила Аврора. — Я никогда не стремилась к трону. Мои исследования имели иную цель.

— Вечную молодость? — усмехнулся Пётр. — Должен признать, результат впечатляет. Вы выглядите… восхитительно для своих лет.

— Спасибо за комплимент, хоть и столь небрежно поданный.

Принц обошёл стол и остановился напротив Авроры.

— Я хочу ваш эликсир, тётушка. Не ради себя — у меня достаточно времени. Но как лекарство для народа… Представьте: тысячи благодарных подданных, славящих имя наследника, который принёс им исцеление.

— Какая трогательная забота, — Аврора позволила себе снисходительную улыбку. — А что мне с этого?

— Возвращение ко двору. Скорейшее возвращение, — Пётр облокотился на стол. — Отец… гневается, но я могу смягчить его сердце. Три месяца, не больше, и вы снова будете при дворе. С соответствующими ограничениями, разумеется, но не здесь, в этой глуши. Да и то мы прекрасно знаем, что все эти ограничения вы легко обойдете даже без моей помощи.

Аврора задумчиво посмотрела в окно. Снег усиливался, превращаясь в настоящую метель.

— Три месяца… Знаешь, племянничек, что за этим снегом скрывается лес, полный волков? Они воют по ночам, и кажется, что это сама природа взывает от одиночества.

— Поэтично, но неуместно, — нетерпеливо отмахнулся Пётр. — Ваш ответ?

Аврора повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то, напоминающее уважение.

— Ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, мой принц. За маской кутилы и благотворителя скрывается расчётливый ум. Похвально, я ведь этого даже не замечала до этого момента.

— Вы не ответили.

— Мой ответ: да. Но с условиями, — Аврора подошла к небольшому сейфу, встроенному в стену. Набрав комбинацию, она извлекла небольшую шкатулку из красного дерева. — То, что я могу предложить, это ослабленная версия эликсира. Он не дарует вечную молодость, но действительно может продлить жизнь тяжелобольным, стабилизирует их состояние. Никаких побочных эффектов, никакой… трансформации. Чистая медицина, если угодно.

Она открыла шкатулку, демонстрируя ряд небольших флаконов с перламутровой жидкостью.

— И это всё? — разочарованно протянул Пётр.

— Для начала, — кивнула Аврора. — Формула сложна, но я могу наладить производство в столице. Под надзором, конечно же.

Пётр задумчиво разглядывал флаконы.

— Вы понимаете, что я буду следить за каждым вашим шагом?

— Разумеется, — Аврора сдержанно улыбнулась. — Как и ты понимаешь, что наша сделка должна оставаться между нами. Если мой дорогой брат узнает, что ты тайно ведёшь переговоры за его спиной…

— Не угрожайте мне, тётушка, — глаза Петра сузились. — Это неразумно в вашем положении.

— Просто напоминаю об очевидном, — Аврора закрыла шкатулку. — Итак, три месяца и я вернусь ко двору?

— Если эликсир, действительно, работает, — Пётр забрал шкатулку. — И если вы будете вести себя… подобающе.

— Я всегда веду себя подобающе, дорогой племянник, — Аврора проводила взглядом шкатулку. — Кстати, как поживают твои братья? До меня доходят лишь обрывки столичных новостей.

Пётр небрежно пожал плечами.

— Михаил, как всегда, на границе, играет в солдатики. Андрей… что ж, третий принц внезапно проявил интерес к науке. Просит у отца финансирования для какого-то исследовательского общества. Вы не знаете, с чего вдруг?

— Понятия не имею, — Аврора изобразила удивление. — Но похвально, что младшее поколение тянется к наукам.

Пётр усмехнулся и направился к выходу.

— Я прикажу приготовить мои комнаты. Задержусь на пару дней, чтобы убедиться в действенности лекарства. И, тётушка, — он обернулся в дверях, — если вы меня обманете, то никогда не покинете Сибирь. Это не угроза. Это обещание.

Когда дверь закрылась, Аврора позволила себе сдержанную улыбку. Всё шло по плану. Трое принцев, три направления исследований, три различных применения её работы. И в центре всего — она, даже в ссылке дёргающая за нити имперской политики. Пётр думал, что ведёт свою игру, не понимая, что сам стал фигурой в партии, начатой задолго до его рождения.

Она вернулась к окну, наблюдая, как метель постепенно стихает, словно сама природа успокаивалась, признавая её волю. Три месяца. Вполне достаточно, чтобы всё подготовить и даже немного отдохнуть.

***

Возвращение Авроры Сергеевны Романовой в столицу не стало сенсацией — императорская администрация тщательно подготовила почву для этого события. Официальное объяснение гласило, что первая леди империи прошла курс лечения в благоприятном климате восточных провинций и теперь, восстановив здоровье, возвращается к своим благотворительным обязанностям.

И, действительно, не прошло и недели с момента возвращения, как Аврора Сергеевна совместно с наследным принцем Петром Алексеевичем объявила о создании Императорского фонда помощи тяжелобольным. Торжественная церемония открытия состоялась в Михайловском дворце, где собрался весь цвет петербургского общества.

Романова, облачённая в скромное, но элегантное платье глубокого синего цвета, стояла рядом с принцем Петром Алексеевичем на сцене, убранной белыми лилиями. Её улыбка была спокойной и уверенной, как у человека, полностью контролирующего ситуацию.

— Дорогие друзья, — обратилась она к собравшимся, — в течение моего пребывания вдали от столицы я много размышляла о том, как лучше служить нашей великой империи. И сегодня, благодаря поддержке Его Высочества, — она кивнула в сторону Петра Алексеевича, — я рада представить вам результат многолетних исследований, который, надеюсь, принесёт облегчение тысячам страждущих.

Слуги вынесли серебряный поднос с несколькими флаконами, наполненными перламутровой жидкостью.

— Этот эликсир, — торжественно произнёс принц Пётр, поднимая один из флаконов, — революционное средство, способное продлить жизнь тем, кто стоит на грани, дать время врачам для проведения сложнейших операций, облегчить страдания хронических больных.

В зале послышались удивлённые возгласы и перешёптывания.

— Мы уже начали клинические испытания в Императорском госпитале, — продолжила Аврора Сергеевна, — и результаты превосходят самые смелые ожидания. Пациенты, которым оставались считаные дни, уже через неделю после приёма препарата показывают значительное улучшение. Разумеется, это не панацея, — она сделала паузу, — но шаг в правильном направлении.

Пётр Алексеевич одобрительно кивнул.

— Под покровительством короны, Императорский фонд обеспечит доступность этого лекарства для всех нуждающихся, независимо от их положения и достатка. Ибо нет ничего важнее жизни и здоровья наших подданных.

Аплодисменты заполнили зал. Благородное дело, инициированное наследником престола, вызывало искреннее восхищение общества. Мало кто задумывался о том, откуда вдруг появилось это чудодейственное средство и какие эксперименты предшествовали его созданию.

В тот же вечер, в уединённом кабинете Зимнего дворца, Аврора Сергеевна встретилась с императором Алексеем Сергеевичем. Их разговор был коротким и формальным.

— Я надеюсь, сестра, что твоё возвращение не станет поводом для новых… неприятностей, — император пристально смотрел на Аврору, словно пытаясь разглядеть в её глазах истинные намерения.

— Уверяю тебя, брат, — она склонила голову, — я извлекла уроки из прошлого. Моя единственная цель теперь — служить на благо империи и династии.

— Надеюсь, что так, — император задумчиво постучал пальцами по столу. — Петр в восторге от твоего лекарства. Говорит, что это может изменить лицо нашей медицины.

— Пётр очень проницателен для своих лет.

— И очень амбициозен, — заметил император. — Как, впрочем, и его братья. Михаил укрепляет армию, Андрей создаёт научное общество… Словно соревнуются, кто больше сделает для империи.

— Разве это плохо? — мягко спросила Аврора.

— Нет, если их мотивы чисты, — Алексей Сергеевич устало потёр переносицу. — Что ж, иди. И помни — за тобой наблюдают.

— Я никогда этого не забываю, — Романова поклонилась и вышла из кабинета.

В это же время на другом конце города, в мастерской Варвары Черновой, происходила удивительная трансформация. То, что ещё недавно было скромной лабораторией талантливого артефактора, превратилось в полноценный исследовательский центр. Новое оборудование, редкие материалы, помощники — всё это появилось благодаря щедрому покровительству второго принца, Михаила Алексеевича.

Варвара, с её талантом создавать уникальные артефакты, оказалась в центре внимания имперской элиты. Её разработки в области защитных механизмов и систем связи обещали революцию в военном деле, что не могло не заинтересовать воинственного Михаила Алексеевича.

— Госпожа Чернова, — говорил принц во время одного из своих визитов, — ваши технологии могут дать нашим солдатам решающее преимущество на поле боя. Император полностью поддерживает ваши исследования.

И действительно, по личному указу Алексея Сергеевича у дома Черновой теперь постоянно дежурил отряд гвардейцев, формально для защиты ценного специалиста, а фактически — для контроля над её деятельностью. По сути, девушка теперь была главой рода вместо своего отца, который отныне занимался тем, чтобы обеспечивать свою талантливую дочь всем необходимым для дальнейшего возвышения их рода. Мужчина просто честно признался, что как артефактор она лучше его.

В то же время третий принц, Андрей Алексеевич, не терял времени даром. С присущей ему дипломатичностью и обаянием он добился от отца согласия на создание Императорского научного общества. Формально — для изучения и развития магических наук, неформально — для анализа и применения технологий, изъятых у «Общества Вечного Огня».

— Эти знания слишком ценны, чтобы пылиться в архивах, — убеждал он императора. — Под должным контролем и наблюдением они могут принести огромную пользу.

Так, в считаные месяцы произошло то, что многие наблюдатели окрестили «научным ренессансом Российской Империи». Три направления исследований, три принца, три амбициозных проекта — и за каждым из них неизменно угадывалась тень Авроры Сергеевны, даже если сама она оставалась в стороне, посвящая своё время благотворительности и светским обязанностям.

***

За три месяца, прошедших с момента гибели фон Хааса, моя жизнь изменилась неожиданным образом. Впервые за долгое время я получил возможность вдохнуть полной грудью. Дела «Общества Вечного Огня» были закрыты — их российский филиал разгромлен, ключевые фигуры нейтрализованы, агенты влияния выявлены и арестованы. Аврора Сергеевна пребывала в сибирской ссылке, а Судебное Бюро занималось анализом изъятых документов и артефактов.

Но самым удивительным изменением стало то, чего я никогда не планировал — я начал проводить всё больше времени с Варварой Черновой, и эти встречи постепенно переросли в нечто большее, чем просто профессиональное сотрудничество.

Помню наше первое настоящее свидание — не деловую встречу, не совместную работу над артефактами, а именно свидание. Я пригласил её в оперу. Несмотря на то, что моё приглашение было официальным и сдержанным, она приняла его с неожиданным энтузиазмом.

Когда я заехал за ней тем вечером, Варвара предстала передо мной в новом свете. Вместо привычного рабочего костюма и собранных волос — элегантное платье насыщенного изумрудного цвета, струящееся по фигуре, и свободно лежащие на плечах локоны. Она выглядела… ошеломляюще прекрасной.

— Вы собираетесь стоять так весь вечер, Максим Николаевич? — её голос вернул меня к реальности.

— Прошу прощения, — я предложил ей руку. — Просто я привык видеть вас… в иной обстановке.

— И как вам эта перемена? — в её глазах мелькнули озорные искорки.

— Вы прекрасны, — ответил я просто, без обычного сарказма. — Впрочем, вы всегда прекрасны, даже когда ваши руки по локоть в каком-нибудь экспериментальном составе для артефактов.

Она рассмеялась, и этот звонкий, искренний смех был настолько непривычен, что я на мгновение растерялся.

Тот вечер изменил всё. В ложе Императорского театра, среди бархата и позолоты, под звуки величественной музыки, мы говорили — не о работе, не о защитных артефактах, не о «Обществе Вечного Огня», а о простых вещах: о детских воспоминаниях, о любимых книгах, о мечтах и надеждах.

— Знаете, — сказала она в антракте, когда мы прогуливались по мраморному фойе, — раньше я видела в вас только полезного союзника. Сильного мага, влиятельного Законника, человека, который может защитить мои исследования.

— А теперь? — я поднял бровь в ожидании ответа, который жаждал и одновременно боялся услышать.

— Теперь я вижу Максима, — она внимательно посмотрела мне в глаза. — Человека с блестящим умом, сложным характером и… чем-то таким, что заставляет хотеть узнать его лучше.

Эти слова, произнесённые спокойно и искренне, заставили меня по-новому взглянуть на наши отношения. Были ли мы просто союзниками по необходимости? Или между нами возникло нечто большее, что мы оба не решались признать?

С того вечера наши встречи стали регулярными. Мы ужинали в уединённых ресторанах, гуляли по набережным Невы, посещали художественные выставки. Иногда просто сидели в её лаборатории или моём кабинете, разговаривая до поздней ночи.

Однажды, после особенно долгого разговора, затянувшегося почти до рассвета, Варвара вдруг спросила:

— Чего ты боишься, Максим?

Я уже привык к её прямолинейности, но этот вопрос застал меня врасплох.

— С чего ты взяла, что я чего-то боюсь?

— Все чего-то боятся, — она пожала плечами. — Даже самые сильные маги. Даже Законники.

Я задумался. О своих страхах я редко говорил даже с самим собой.

— Я боюсь не успеть защитить того, кто на меня рассчитывает, — наконец ответил я. — Боюсь, что однажды моих сил и способностей окажется недостаточно.

— То, что важно, или тех, кто важен? — уточнила она.

— И то, и другое, — я встретил её взгляд. — А ты? Чего боишься ты?

Варвара помолчала, словно взвешивая, стоит ли открываться.

— Я боюсь потерять свободу, — наконец произнесла она. — Не физическую — свободу мысли, свободу творчества. Знаешь, когда мои исследования стали привлекать внимание важных людей, я поняла, насколько это опасно — быть ценным для могущественных. Они видят в тебе не человека, а инструмент.

— Я никогда не буду относиться к тебе как к инструменту.

— Знаю, — она улыбнулась. — Именно поэтому мы сейчас здесь.

С того времени всякий раз, когда я думал о защите империи или борьбе с «Обществом», в моих мыслях неизменно присутствовал образ Варвары. Я понимал, что теперь защищаю не абстрактное государство, а конкретного человека, который стал мне неожиданно дорог. И это чувство дало мне новую силу и решимость.

В один из весенних дней, когда Нева только освободилась ото льда, мы сидели на скамейке в парке Летнего сада. Варвара задумчиво смотрела на воду.

— Знаешь, что меня удивляет в нас? — вдруг спросила она. — То, как легко нам быть вместе. Словно мы знакомы целую вечность.

— Может, в прошлой жизни мы уже встречались, — полушутя предположил я.

Она повернулась ко мне.

— А ты веришь в прошлые жизни? — спросила она.

— Так вышло, что да, верю, — я взял её за руку. — Но знаешь, мне больше нравится думать о настоящем и будущем.

— И каким ты видишь это будущее?

Я посмотрел на наши соединённые руки и вновь поднял взгляд на девушку, отчего она слегка смутилась, но взора не отвела.

— Я вижу его с тобой, — просто ответил я. — Остальное… детали.

Она улыбнулась и прижалась ко мне, положив голову на плечо. Мы сидели так долго, наблюдая, как солнце садится за горизонт, окрашивая Неву в золотистые тона. Мир вокруг казался удивительно мирным и безопасным, хотя я, как никто другой, знал, насколько это иллюзорное ощущение.

Но в тот момент я позволил себе поверить в эту иллюзию. Поверить, что самое страшное позади, что я смогу защитить Варвару от любых опасностей, что у нас есть шанс на счастье в этом сложном, полном интриг и магии мире.

Как же я ошибался…

***

Приглашение от Авроры Сергеевны Романовой пришло в тот момент, когда я меньше всего этого ожидал. После нескольких месяцев относительного спокойствия и отсутствия новостей об «Обществе Вечного Огня», я почти поверил, что эта глава моей жизни закрыта окончательно.

Конверт с императорским гербом принёс курьер в форме дворцовой стражи — высокий молчаливый мужчина, который, передав послание, тут же откланялся, не дожидаясь ответа.

Я внимательно осмотрел конверт на предмет магических ловушек, но не обнаружил ничего подозрительного. Сломав восковую печать, я развернул плотный лист бумаги с каллиграфически выведенными строками:

«Максим Николаевич, Буду признательна, если Вы найдёте время посетить меня завтра в полдень в моей библиотеке. Есть ряд вопросов, требующих Вашего внимания как Законника Российской Империи. С уважением, Аврора Сергеевна Романова»

Я перечитал послание несколько раз. Формально безупречно — деловое обращение, ясно обозначенная цель, ссылка на официальный статус. Ни намёка на личную неприязнь или угрозу. Но я слишком хорошо знал сестру императора, чтобы принимать её слова за чистую монету.

— Виктор, — обратился я к моему другу, что неизменно был рядом. — Взгляни.

Он внимательно прочитал приглашение и нахмурился.

— Похоже на ловушку, — тихо произнёс он. — После всего, что произошло, Романова вряд ли испытывает к тебе тёплые чувства.

— Согласен, — я откинулся в кресле. — Но отказаться от встречи было бы нерационально. Кто знает, что она затеяла на этот раз.

— Я пойду с тобой, — это прозвучало не как предложение, а как утверждение.

— Конечно, — я кивнул. — На случай, если потребуются свидетели или… помощь. Но не думаю, что она рискнёт открыто навредить мне. Слишком много глаз наблюдает за её действиями после возвращения.

— Даже змея, загнанная в угол, может быть смертельно опасна, — заметил Виктор.

— Именно поэтому нам нужно знать, что она замышляет, — я запечатал приглашение в конверт ответа и добавил несколько строк вежливого согласия. — Передай императорскому курьеру, когда он вернётся.

На следующий день мы с Виктором прибыли к назначенному времени. Личная библиотека Авроры Сергеевны располагалась в отдельном крыле её дворца на Фонтанке. Просторное помещение с высокими потолками и винтовыми лестницами, ведущими на антресоли, больше напоминало музей, чем библиотеку. Редкие фолианты в кожаных переплётах соседствовали с древними артефактами и магическими инструментами, каждый из которых, несомненно, имел свою историю.

Аврора Сергеевна ждала нас, расположившись в глубоком кресле у камина. Её лицо, сохранившее молодость благодаря эликсиру, выражало сдержанное радушие.

— Максим Николаевич, — она поднялась нам навстречу. — Благодарю, что откликнулись на моё приглашение. И вы здесь, господин… Виктор? — она слегка запнулась, намеренно подчёркивая отсутствие отчества у моего помощника.

— Для дополнительной безопасности, Ваше Высочество, — ровно ответил Виктор, не поддаваясь на провокацию.

— Разумная предосторожность, — она кивнула и указала на кресла. — Прошу вас, присаживайтесь. Чай? Кофе?

— Благодарю, не стоит, — я сел, сохраняя вежливую дистанцию. — Вы упомянули в приглашении некие вопросы, требующие моего внимания?

Аврора улыбнулась, оценив мой прямой подход.

— Действительно, не будем тратить время на светские любезности, — она сделала знак невидимому слуге, и тот бесшумно удалился, оставив нас наедине. — Я предлагаю вам перемирие, Максим Николаевич.

— Перемирие? — я поднял бровь. — Не помню, чтобы мы объявляли друг другу войну, Ваше Высочество.

— Не стоит притворяться, — Аврора сдержанно улыбнулась. — Мы оба знаем, что между нами существует определённая… напряжённость. Вы способствовали моему удалению от двора, я пыталась помешать вашему расследованию. Типичный конфликт интересов. Ничего личного.

— И что изменилось? — спросил я, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Обстоятельства, — Аврора встала и подошла к одной из книжных полок. — Фон Хаас мёртв, российский филиал «Общества» разгромлен, я вернулась ко двору с определёнными ограничениями. Статус-кво установлен. Теперь нам выгоднее сотрудничество, а не противостояние.

— Выгоднее вам или мне? — уточнил я.

— Обоим, — она повернулась, держа в руках старинный фолиант в кожаном переплёте. — Видите ли, Максим Николаевич, несмотря на разгром местного отделения, «Общество Вечного Огня» продолжает функционировать в Европе. У них есть лаборатории, архивы, ресурсы… и секреты, которые могут быть полезны империи.

— И у вас есть доступ к этим секретам? — в моём голосе проскользнуло скептическое удивление.

— После смерти фон Хааса я получила определённое влияние в некоторых кругах, — она пожала плечами. — Скажем так: европейское руководство «Общества» предпочитает иметь дело со мной, а не с новым эмиссаром, которому пришлось бы начинать с нуля. В Империю соваться они теперь не намерены, и пока неясно, что хотят от меня, но, думаю, мы должны быть готовы к необычным предложениям, не так ли?

— И что вы предлагаете?

— Простой обмен, — Аврора вернулась в кресло. — Я не мешаю вашим расследованиям и предоставляю доступ к архивам «Общества». Взамен вы не препятствуете моим научным изысканиям, которые, уверяю вас, не представляют угрозы для империи.

Я обменялся быстрым взглядом с Виктором, который почти незаметно покачал головой.

— Насколько я помню, Ваше Высочество, ваши предыдущие «научные изыскания» привели к созданию эликсира, способного нарушить естественный ход вещей и едва ли не способствовали созданию армии улучшенных бойцов. Откуда уверенность, что ваши новые исследования будут менее… проблематичными?

— О, вы о новом эликсире? — Аврора улыбнулась. — Но ведь его благотворное воздействие уже признано императорскими лекарями. Сотни жизней спасены, тысячи страданий облегчены. Уже не говоря о том, что личный представитель императора, его наследник, лично курирует распространение этого средства. Вы ведь не ставите под сомнение мудрость нашего монарха и его сына?

Я понимал, куда она клонит. Тонкий намёк на то, что теперь её действия официально санкционированы, и любые мои попытки вмешаться будут восприняты как неподчинение воле короны.

— Хорошо, — медленно произнёс я. — Предположим, я соглашусь. Какие гарантии того, что вы выполните свою часть сделки?

Аврора достала из шкатулки на столе небольшой серебряный ключ и протянула мне.

— Это от сейфа в Северном Банке. Там хранится первая часть архива — документы о ранних экспериментах с «улучшенными». Считайте это жестом доброй воли.

Я взял ключ. Принимая его, я вступал в игру с человеком, который уже не раз пытался манипулировать мной.

— Мне нужно подумать, — сказал я, пряча ключ во внутренний карман.

— Разумеется, — Аврора кивнула. — Не торопитесь. Но помните: знание — сила, а в грядущих событиях нам всем понадобится как можно больше силы.

— Грядущих событиях? — я напрягся. — Что вы имеете в виду?

— Скажем так, — Аврора загадочно улыбнулась, — не все угрозы для империи исходят от «Общества» или иностранных держав. Иногда опасность приходит оттуда, откуда её не ждёшь. От существ, чья природа выходит за рамки нашего понимания.

Теперь я был уверен, что она что-то знает. Но была ли это реальная угроза или очередная манипуляция?

— Я свяжусь с вами, когда приму решение, — сказал я, поднимаясь.

— Буду ждать с нетерпением, — Аврора тоже встала. — И, Максим Николаевич… поздравляю с личным счастьем. Госпожа Чернова — удивительная молодая женщина. Берегите её.

Последние слова прозвучали одновременно как добрый совет и как угроза. Я не ответил, лишь коротко кивнул и, сопровождаемый Виктором, покинул библиотеку.

Когда мы отъехали достаточно далеко от дворца, Виктор нарушил молчание:

— Ты же не собираешься доверять ей?

— Разумеется, нет, — я достал ключ и внимательно осмотрел его. — Но она права: знание — сила. И мне нужно выяснить, что она знает о «грядущих событиях».

— Она манипулирует тобой, — настаивал Виктор. — Использует твою любознательность и желание защитить империю.

— Безусловно, — я кивнул. — Но сейчас я предпочитаю играть вдолгую. Аврора Сергеевна владеет информацией, которая может быть критически важной. Пусть считает, что я поддался на её уловки, — это даст мне время и возможность выявить её истинные планы.

Виктор задумчиво смотрел в окно экипажа.

— Её слова о госпоже Черновой прозвучали как угроза.

— Я это заметил, — мой голос стал жёстче. — Именно поэтому мы сегодня же усилим охрану Варвары. И… — я сжал в руке странный ключ, который ощущался одновременно как шанс и ловушка.

Виктор молча кивнул, а я погрузился в размышления. Романова предложила опасную игру, и пока неясно, каковы её истинные цели. Но в одном я был уверен: что бы ни готовила сестра императора, я не позволю ей навредить ни империи, ни тем, кто мне дорог.

И если для этого придётся вступить в сделку с ней — что ж, иногда сражение выигрывает не тот, кто наносит удар первым, а тот, кто умеет выждать и нанести удар последним.

Глава 2

Вечер выдался необычайно тихим. Я сидел в своём кабинете, перечитывая странное предложение Авроры Сергеевны, раздумывая, какую игру Романова затеяла на этот раз. За окном начинал моросить весенний дождь.

Внезапно я уловил движение. Кто-то бесшумно проскользнул через приоткрытое окно, словно тень. Я не вздрогнул и не потянулся к оружию — знакомый силуэт в чёрном был мне хорошо известен.

— Дядя Эдвард, — я отложил бумаги. — Всё ещё не освоил сложное искусство пользования дверью?

Мужчина стоял у окна — высокий, прямой, в чёрном сюртуке, плечи которого слегка намокли от дождя. Его белые глаза были скрыты за круглыми красными очками — подарком моей матери.

— Двери слишком предсказуемы, — ответил он своим ровным, лишённым эмоций голосом. — К тому же мне не хотелось беспокоить твоих слуг в такой час.

Он снял перчатки механическим движением. Несмотря на свою слепоту, Эдвард двигался с уверенностью и грацией, которой позавидовал бы любой танцор.

— Выпьешь? — предложил я, поднимаясь.

— Нет, благодарю.

Типично для него — никогда не принимать мелкие человеческие удовольствия.

— Что привело тебя ко мне посреди ночи? — спросил я, когда он устроился напротив меня. — Тебя не было достаточно долго, думаю, это было что-то важное.

— Ты всегда был проницателен, — Эдвард снял очки, обнажая абсолютно белые, без зрачков, глаза. — Я пришёл тебя предупредить. И рассказать правду, которую ты имеешь право знать.

Когда Эдвард говорил таким тоном, это всегда означало что-то важное.

— Твоя мать, Мария, — начал он, — не была обычной женщиной.

— Это я понял довольно давно, — хмыкнул я. — Не каждая мать двигает прогресс медицины целой империи семимильными шагами, и не создает чудесные медицинские препараты из ничего.

— Не из ничего, — поправил Эдвард. — Ничто не создаётся из ничего. Даже в Вечном Городе.

— Вечном Городе? — я прищурился. Эти слова звучали одновременно чуждо и странно знакомо. Я видел их в архивах Законников, но…

— Место, откуда мы пришли, — пояснил Эдвард. — Твоя мать родилась там. Это, можно сказать, иной мир, Максим. Мир за пределами вашего понимания, где наука и магия едины, где время течёт иначе, где существуют силы, способные создавать и разрушать целые вселенные.

Я молча смотрел на него, пытаясь решить, верить ли этим словам. Но Эдвард никогда не лгал мне.

— И ты оттуда же? — спросил я наконец.

— Я был создан там, — ответил он. — Специально для защиты твоей матери. Когда она решила остаться в этом мире, я последовал за ней. Выбрал изгнание, чтобы быть рядом и оберегать.

— Почему?

— Потому что это был мой долг, — просто ответил он. — Защищать её. Любой ценой.

Я кивнул, понимая это стремление. Разве не такой же долг я чувствовал перед империей? Перед теми, кого поклялся защищать? Только, думаю, это было что-то более глубинное.

— Что случилось с ней? — спросил я, наконец задавая вопрос, который мучил меня с детства. — Правда о её смерти.

Эдвард молчал несколько секунд, словно взвешивая, сколько может сказать.

— Я не могу рассказать всего, — наконец произнёс он. — На мне до сих пор лежат клятвы, которые нельзя нарушить, как бы мне ни хотелось иного. Но ты должен знать: её смерть связана с тем, что она начала привносить в ваш мир знания Вечного Города, которые не должны были появиться здесь ещё долгие столетия.

— Её исследования, — я ухватился за мысль. — Её научные труды.

— Да. Она любила этот мир, Максим. Тебя, твоего отца… и хотела помочь человечеству. Но существуют правила, которым подчиняются даже жители Вечного Города. Естественный ход событий нельзя нарушать безнаказанно.

— Её убили за это? Кто? — мой голос стал ледяным.

— Я не могу ответить, — Эдвард оставался непроницаемым. — Но ты должен знать: в Петербурге сейчас находится представитель Вечного Города.

Я замер, мгновенно связывая факты. Странный молодой граф, о котором докладывал Виктор. Необъяснимая гибель фон Хааса и его людей. Всё вставало на свои места. Совпадения редко бывают случайными, когда их становится слишком много.

— Этот представитель, — медленно произнёс я, не выдавая своих мыслей, — он похож на молодого аристократа?

Эдвард просто кивнул, и этого было достаточно.

— Почему ты не сказал мне всё это раньше? — спросил я, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Потому что ты не был готов. А потом… потому что ты не был в опасности, — Эдвард снова надел очки. — Теперь всё изменилось. Альберик может заинтересоваться тобой.

— Альберик? Так его зовут?

— Это одно из имён, которые он использует среди людей, — пояснил Эдвард. — Его настоящее имя не знаю даже я.

— Что ему нужно здесь?

— Официально — забрать артефакты, принадлежащие Вечному Городу, подчистить следы, что оставила твоя мать, и запечатать врата в Вечный Город. Но я знаю Альберика. У него всегда есть собственные цели.

Я встал и подошел к окну. Снаружи дождь усилился, превращая улицы в зеркальные поверхности, отражающие тусклый свет фонарей.

— Что мне делать? — спросил я, не оборачиваясь.

— Будь осторожен, — ответил Эдвард. — Не привлекай внимания. Альберик… он отнюдь не обычный человек, Максим. Он опаснее всего, с чем ты когда-либо сталкивался.

Я обернулся, усмехнувшись.

— Я Законник Российской Империи, дядя. Привлекать внимание — часть моей работы.

— Тогда привлекай его избирательно, — на безэмоциональном лице Эдварда не дрогнул ни один мускул. — Альберик может уничтожить тебя одной мыслью.

— Почему же он этого ещё не сделал? — спросил я, возвращаясь в кресло.

— Возможно, он не знает о твоём существовании, — ответил Эдвард. — Или не придаёт этому большого значения. Но если это изменится…

Я понял, что он не договаривает что-то важное.

— Почему это должно его заинтересовать?

Эдвард молчал так долго, что я подумал, что он решил не отвечать.

— Потому что полукровки, дети от союза человека и жителя Вечного Города, крайне редки, — наконец произнёс он. — И всегда привлекают… особое внимание высших эшелонов власти.

Я вернулся в кресло, пытаясь осмыслить услышанное. Всё это звучало как фантастическая сказка, хотя после перемещения в мир магии меня это не должно уже удивлять. И всё же… Это объясняло многое.

— Что ж, — я улыбнулся с напускной беззаботностью, — если этот Альберик решит познакомиться со мной, я постараюсь произвести хорошее впечатление.

Эдвард не ответил на мою шутку.

— Я буду наблюдать за ним, — сказал он, поднимаясь. — И сообщу, если ситуация изменится.

— Спасибо, дядя, — я тоже встал. — Знаешь, ты мог бы остаться. В доме достаточно места.

— Мне безопаснее быть в тени, — ответил он, направляясь к окну. — Береги себя, Максим.

С этими словами он скользнул в ночь, бесшумно, как тень, оставив меня наедине с мыслями.

***

Граф Альберик Серентийский — или тот, кто носил это имя среди людей — стоял у окна роскошного номера в лучшей гостинице Петербурга. В своём юном облике он выглядел как изящный аристократический мальчик не старше четырнадцати лет. Он наблюдал за дождём, барабанящим по стеклу, и размышлял.

Этот мир был… интересным. Примитивным, конечно, ограниченным, но интересным. По крайней мере, лучше, чем предыдущий, где даже магии не было. Провальная попытка, как ни посмотри.

Люди проявляли поразительную изобретательность в своих попытках обойти ограничения собственной природы. И это как раз беспокоило его больше всего.

Он отвернулся от окна и подошёл к столу, где лежал необычный предмет — серебряная сфера с множеством гравировок и символов, настолько сложных, что человеческий глаз не смог бы уловить все детали. Альберик легко коснулся сферы, и та засветилась изнутри мягким голубоватым светом.

— Ещё одна аномалия обнаружена в секторе Восемь, — произнёс он, обращаясь к сфере. — «Общество Вечного Огня» проводило эксперименты по изменению человеческой природы. Трансформация на клеточном уровне, интеграция магических элементов в физическое тело. Грубо, примитивно…, но удивительно эффективно для текущего этапа.

Сфера пульсировала в ответ, словно понимая его слова.

— Да, я уничтожил данные и устранил ответственных, — продолжил Альберик, — но источник аномалии не устранён. Эта практика распространяется.

Свечение сферы изменилось, став более интенсивным.

— Понимаю, — кивнул он. — Дополнительное время для расследования одобрено.

Альберик улыбнулся, и в его улыбке промелькнуло что-то хищное. Охота продолжалась, и это его радовало. Последние столетия в Вечном Городе были… скучными. Слишком много протоколов, слишком много политики. Здесь же он мог действовать более свободно, выслеживая и устраняя то, что считал мерзостью. Главное — выполнять поручения старших, а вот в реализации этого он был весьма свободен.

Он оделся и вышел из номера, невзирая на дождь. Альберика не беспокоили такие мелочи, как погода. Он направился в район доков — туда, где по его информации должна была состояться встреча высокопоставленных членов «Общества». Разумеется, сам фон Хаас был уже мёртв, но оставались его помощники, его сеть контактов.

Быстро передвигаясь по тёмным улицам, Альберик размышлял о странном поведении своего бывшего ученика. Почему тогда не покинул город? Почему не попытался скрыться после их встречи? Эдвард был слишком умён, чтобы недооценивать опасность, он сам учил его этому.

Ответ пришёл неожиданно, когда Альберик заметил фигуру, скользящую по крышам. Эдвард — и он двигался в направлении одного из богатых районов города. Альберик бесшумно последовал за ним, сохраняя дистанцию, скрывая своё присутствие древним заклинанием.

Он видел, как Эдвард остановился у большого особняка, а затем проскользнул через окно второго этажа с грацией, которую могли бы оценить даже мастера Вечного Города. Альберик терпеливо ждал, скрытый дождём и тенями. Спустя час Эдвард так же бесшумно покинул дом.

Заинтригованный, Альберик решил выяснить, кто живёт в этом особняке. Следуя за слугой, вышедшим на утреннюю закупку провизии, он легко вытянул информацию из его разума, не оставив и следа своего вмешательства.

Максим Николаевич Темников. Законник Российской Империи. Человек, разгромивший сеть «Общества Вечного Огня» в столице. Имя показалось ему смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где слышал его раньше.

Альберик проследил за слугой до рынка, где тот закупал свежие продукты, и подслушал его разговор с другими слугами — они обсуждали своих господ, как это всегда бывает, когда люди считают, что их никто не видит.

— …говорят, госпожа Чернова снова посетила его вчера вечером, — шептала полная кухарка, подбирая лучшие овощи. — И ушла только под утро!

— Ох уж эти аристократы, — хихикнула молоденькая служанка. — Хотя его отец все же благородный, признал незаконнорожденного.

— Говорят, его мать была странной женщиной. Учёной. Ее звали Мария Леонхарт. Только я тебе ничего не говорила!!!

Альберик застыл, услышав это имя. Мария Леонхарт. Одна из учёных Вечного Города, исчезнувшая много лет назад. Она увлеклась нынешним миром и сбежала, нарушив все мыслимые протоколы и законы.

И у неё был сын. Полукровка. Шанс на появление такого ребенка один из тысячи и даже тут она преуспела. Это нарушает все генетические протоколы и при этом может внести разнообразие в жизнь Вечного города. Только стоит ли это делать?

Альберик улыбнулся, и эта улыбка заставила бы содрогнуться любого, кто её увидел. Вот почему Эдвард остался в этом мире даже после смерти Марии. Вот почему он рисковал, не скрываясь от посланника Вечного Города. Он защищал наследие своей госпожи.

Как интересно. Как… восхитительно интересно.

Альберик извлёк из складок одежды небольшой кристалл, который начал пульсировать голубоватым светом при прикосновении. Он прошептал несколько слов на языке, который был древним даже для Вечного Города, и кристалл вспыхнул, отправляя сообщение через барьеры миров.

Совет Хранителей будет очень заинтересован этой новостью. Полукровок не было уже несколько смен миров, а те, что появлялись, всегда вызывали… особый интерес высших эшелонов власти. Этот Максим Темников мог стать ценным активом или опасной угрозой, в зависимости от обстоятельств.

И Альберик собирался лично выяснить, кем же он станет.

***

Ночь укрыла Петербург плотным одеялом тьмы. На окраине города, в заброшенном складе с обваливающейся крышей, пространство внезапно исказилось, закручиваясь спиралью. В центре этого искажения возникла человеческая фигура — высокий мужчина с грубыми чертами испещренного шрамами лица и лихорадочным блеском в глазах. Его некогда элегантный костюм был изорван и покрыт пятнами крови.

Артур тяжело дышал, опираясь на стену. Телепортация на такое расстояние истощила его силы. Он уже готовился исчезнуть снова, когда почувствовал чужое присутствие.

— Какая неожиданная встреча, — раздался бесстрастный голос.

Артур резко обернулся. В тени колонны стоял Эдвард, его красные очки тускло поблёскивали в лунном свете, проникающем через дыры в крыше.

— Ты! — выплюнул Артур, и пространство вокруг него снова заколебалось. — Ещё шаг, и я разорву тебя на части.

— Если бы ты мог, — в безэмоциональном голосе Эдварда проскользнула нотка презрения, — ты бы сделал это ещё двести лет назад.

Артур оскалился, вскидывая руки. Воздух вокруг его пальцев заискрился голубоватыми молниями.

— Неудачный эксперимент Марии, — продолжил Эдвард, делая шаг вперёд. — Всё ещё убегаешь? От кого на этот раз?

— Не смей! — прорычал Артур. — Ты был её цепным псом, не более!

Он ударил резко, без предупреждения. Пространство между ними исказилось, и удар, который должен был пройти десять метров, мгновенно оказался в сантиметре от лица Эдварда. Но тот словно ожидал этого. Одним плавным движением он снял очки, и из его незрячих белых глаз хлынул ослепительный свет.

Поток чистой энергии отбросил Артура к противоположной стене.

Артур ударился о кирпичную кладку с такой силой, что та частично обрушилась. Но он тут же вскочил на ноги, его лицо исказилось от ярости.

— Всегда безупречный, всегда совершенный Эдвард, — выплюнул он. — Её любимое творение! А я был лишь черновиком, экспериментом…

— Жалкое зрелище, — Эдвард надел очки обратно. — Даже спустя столетия ты винишь всех, кроме себя. Мария создала тебя нестабильным, но дала шанс исправиться. Это был твой выбор — предать её.

— Я никогда не предавал её! — стены склада задрожали от его крика. — Это она предала всех нас, выбрав этот жалкий мир вместо Вечного Города! Выбрав человека вместо своего народа!

Артур атаковал снова, на этот раз используя свой дар иначе. Пространство вокруг Эдварда начало сжиматься, словно невидимая рука пыталась раздавить его.

— Исказить, — прошептал Артур, сосредоточивая всю свою силу.

Эдвард не двигался. Лишь лёгкое напряжение в линии плеч выдавало, что он чувствует давление. Затем он глубоко вдохнул и произнёс единственное слово:

— Сияние.

Взрыв света был настолько мощным, что на мгновение ночь превратилась в день. Искажение схлопнулось, и Артур отлетел назад, врезавшись в груду ржавого металла.

— Убей меня! — прохрипел он, пытаясь подняться. Кровь струилась из раны на лбу. — Давай! Закончи то, что начала Мария! Она всегда хотела избавиться от меня в пользу своего драгоценного первенца!

Эдвард не успел ответить. Стены склада внезапно задрожали, но на этот раз не от силы Артура. Воздух наполнился звенящим напряжением, и пространство вокруг начало искривляться.

Выражение лица Артура изменилось, страх вытеснил ярость.

— Они нашли меня, — прошептал он.

— Кто? — впервые в голосе Эдварда проскользнуло что-то похожее на беспокойство.

— Стражи Равновесия. Они… они истребили всех нас. Всех, кого создала Мария, — Артур рассмеялся, но в его смехе звучало отчаяние. — Я последний. Кроме тебя, конечно. Всегда неуязвимый Эдвард!

Стены задрожали сильнее. Плиты пола начали трескаться, и сквозь щели пробивался странный фиолетовый свет.

— Сколько их? — спросил Эдвард, принимая боевую стойку.

— Трое, — Артур с трудом поднялся на ноги. — Но каждый сильнее нас обоих вместе взятых.

Эдвард молчал, обдумывая ситуацию. Затем коротко произнёс:

— Уходи.

— Что?! — Артур уставился на него в изумлении, не веря своим ушам.

— Телепортируйся. Прямо сейчас, — Эдвард снял очки, и его белые глаза засветились внутренним светом.

— Ты… помогаешь мне? — Артур не мог поверить своим ушам. — После всего…

— Я выполняю последнюю волю Марии, — отрезал Эдвард. — Защищать её наследие. Любой ценой. Ты тоже ее наследие, как бы мне не хотелось этого признавать.

В этот момент стены склада рухнули, словно карточный домик, и три фигуры в чёрных плащах шагнули через обломки. Их лица скрывали капюшоны, но даже в темноте было видно, что они не вполне человечны — слишком высокие, слишком тонкие, с неестественно длинными конечностями.

— БЕГИ! — рявкнул Эдвард, и это был первый раз, когда Артур услышал как идеальный образец повышает голос.

Артур ещё секунду колебался, затем ухмыльнулся.

— Не умри слишком быстро, — с этими словами он исчез в ослепительной вспышке голубого света.

— Предатель Эдвард, — произнёс один из пришельцев голосом, похожим на шелест осенних листьев. — Нарушитель клятв и хранитель беглецов.

— Вы нарушили протокол, — ответил Эдвард, сжимая кулаки. — Это не ваша юрисдикция. Альберик уже здесь.

— Альберик слишком мягок, — прошипел другой. — Слишком… сентиментален. Совет нуждается в более решительных действиях.

— И вы готовы рискнуть гневом Альберика? — в безэмоциональном голосе Эдварда проскользнула нотка насмешки.

— Риск принят и оценён, — ответил третий, самый высокий из пришельцев. — Как и риск твоего сопротивления. Мы считаем, что его значения приемлемы для дальнейших действий.

С этими словами все трое атаковали одновременно. Воздух наполнился вспышками странной энергии, похожей одновременно на молнии и жидкое пламя. Эдвард двигался с неестественной скоростью, уклоняясь от ударов и нанося свои.

— Свет очищения! — выкрикнул он, и волна чистой энергии отбросила одного из нападавших к стене.

Несмотря на численное превосходство противников, Эдвард держался достойно. Его слепота не была недостатком — он чувствовал пространство и энергию вокруг себя с точностью, недоступной обычному зрению. Один за другим нападавшие отступали под его контратаками, но постепенно преимущество переходило на их сторону.

Решающий момент наступил, когда один из них применил странное оружие — нечто похожее на хлыст. Он обвился вокруг руки Эдварда, и тот впервые вскрикнул от боли.

— Таковы последствия предательства, — произнёс обладатель хлыста. — Останови сопротивление, и мы подарим тебе быструю смерть.

— Щедрое предложение, — прохрипел Эдвард, — но я вынужден отказаться.

С неожиданной силой он дёрнул руку, затянутую хлыстом, притягивая противника к себе. Его свободная рука устремилась вперёд, нанося удар такой силы, что послышался хруст ломающихся костей. Нападавший отлетел назад, но двое других воспользовались моментом, чтобы нанести сокрушительный удар.

— Сумеречное лезвие, — прошипел один из них, и клинок тёмной энергии в тот же миг пронзил бок Эдварда.

Эдвард упал на колени, кровь струилась из раны. Но даже сейчас его лицо оставалось бесстрастным.

Нападавшие переглянулись, явно радуясь тому, что ранили одного из лучших мастеров. Эдвард воспользовался этим моментом замешательства, чтобы атаковать последний раз.

— СИЯНИЕ ИСТИНЫ! — выкрикнул он, вложив в эти слова всю свою оставшуюся силу.

Склад озарился светом ярче солнца. На мгновение силуэты нападавших превратились в чёрные тени на фоне этого ослепительного сияния, а затем все трое отлетели назад, словно отброшенные невидимой рукой.

Когда свет померк, Эдварда уже не было на месте — раненый, он всё же сумел скрыться, используя вспышку света как прикрытие.

Трое преследователей в бешенстве осматривали разрушенный склад.

Глава 3

Редкий случай, когда петербургское утро выдалось ясным. Солнечные лучи играли на поверхности Невы, пока я шёл по набережной, направляясь в Бюро. После разговора с Эдвардом прошло три дня, и я всё ещё переваривал полученную информацию. Мысль о том, что моя мать была не просто учёной, а чем-то большим, казалась абсурдной. И всё же это объясняло многое — её неординарные способности, странные эксперименты, и явное опережение ее исследований текущего времени.

Вечный Город. Эти слова продолжали крутиться в моей голове, будто заклинание, которое я не мог до конца понять. Полукровка. Такой же особенный, как и мать. В любых других обстоятельствах я бы посмеялся над подобными сказками, но после всего, что я видел за годы службы, после перемещения в этот мир, это выглядело не таким уж и невероятным.

Мысли о происхождении оставили меня, когда я заметил извозчика с гербом Черновых на дверце. Варвара вышла мне навстречу, и моё настроение моментально улучшилось. Она была одета в простое серое платье, но даже в таком непритязательном наряде выглядела поразительно.

— Максим, доброе утро, — на её губах играла лёгкая улыбка. — Не ожидала встретить тебя так рано.

— Что поделать, государственные дела не терпят отлагательств, — я улыбнулся в ответ. — А ты? Не припомню, чтобы ты раньше посещала набережную в такой час.

— Спешу в мастерскую. У меня появилась идея для нашего «наблюдателя», — Варвара взяла меня под руку так естественно, словно делала это каждое утро. — Помнишь, ты говорил о маленьких летающих аппаратах? Я подумала, что можно использовать в качестве основы механических птиц. Добавив маленький магический накопитель и систему удалённого наблюдения…

— И улучшить их защиту от воздействия стихий, — подхватил я, уже мысленно представляя эту конструкцию. — Артефакт получится компактным и незаметным, в отличие от тех громоздких наблюдательных шаров, что использует разведка.

Варвара довольно кивнула.

— Именно! Да и второй принц был в восторге от идеи. Сказал, что такие устройства дадут неоценимое преимущество на поле боя. Хотя, — её лицо стало серьёзным, — в последнее время он не похож на себя. Слишком нервный, постоянно оглядывается. Что-то происходит при дворе и, боюсь, это как-то связано с возвращением Авроры Сергеевны.

Я сдержанно кивнул. Возвращение сестры императора после ссылки вызвало немало пересудов. Официальная версия гласила, что она провела это время, восстанавливая здоровье в благоприятном климате восточных провинций. Но я слишком хорошо знал истинную причину её удаления от двора.

— Политика — грязное дело, — пробормотал я. — Но не думаю, что стоит беспокоиться. У наследного принца Петра Алексеевича всё под контролем, а Аврора Сергеевна сейчас под пристальным наблюдением.

Я знал, что лгу сам себе. Интуиция подсказывала, что Романова уже запустила новую партию в своей игре, и фигуры, включая принцев, двигались согласно её плану. Но я не хотел тревожить Варвару своими опасениями.

— Давай не будем о политике, — предложил я, меняя тему. — Расскажи лучше, как продвигается наш проект с амулетами связи?

Лицо Варвары просветлело.

— Превосходно! Последняя партия уже проходит испытания в специальном полку второго принца. Представляешь, офицеры могут переговариваться на расстоянии до пяти вёрст! Правда, пока есть проблема с помехами возле мощных магических источников, но я работаю над этим.

— Ты, как всегда, гениальна, Варвара, — искренне сказал я. — Империя должна быть благодарна, что ты используешь свой талант на её благо.

— А не на пользу «Обществу Вечного Огня»? — она лукаво прищурилась.

— И это тоже, — я не смог сдержать улыбку.

Дойдя до моста, мы остановились. Варваре нужно было в другую сторону, к своей мастерской.

— Зайдёшь вечером? — спросила она, чуть склонив голову.

— Обязательно, — ответил я. — Принесу чертежи защитного контура, о котором мы говорили.

Она кивнула и, неожиданно поднявшись на цыпочки, быстро коснулась губами моей щеки.

— До вечера, Максим Николаевич.

Я смотрел, как она уходит, и чувствовал, как теплеет что-то внутри.

***

В Бюро меня ждал Виктор с новостями. Он посещал его как мое доверенное лицо, хотя некоторые, конечно, были не в восторге, что бывший ликвидатор маячит у них на глазах.

Судя по его мрачному выражению лица, ничего хорошего ждать не приходилось.

— Нашли ещё одно тело, — сказал он без предисловий, когда мы оказались в моём кабинете. — На этот раз на Васильевском острове. Такие же следы, как и при уничтожении фон Хааса. Как будто человек сгорел изнутри.

Я нахмурился. Уже четвёртый случай за неделю. Если это работа Альберика, то ему что-то мешало завершить свою миссию быстро. Или он искал что-то конкретное.

— Кто на этот раз?

— Академик Терешин, — Виктор положил на стол папку с отчётом. — Специалист по древним манускриптам. Последние годы занимался переводом каких-то старинных текстов для личной библиотеки Авроры Сергеевны.

Вот оно что. Альберик методично уничтожал всех, кто мог иметь доступ к знаниям Вечного Города. Судя по всему, сестра императора, сама того не подозревая, собрала коллекцию текстов, которые не должны были существовать в нашем мире.

— Что делать будем? — спросил Виктор.

— Ничего, — я откинулся на спинку стула. — Это не наша территория. Пусть Альберик и Хранители Равновесия разбираются между собой. Нам достаточно проблем и без вмешательства в дела существ, чья природа выходит за рамки нашего понимания.

Я делился с Виктором практически всем, что знаю. За время нашего знакомства он не раз доказал, что ему можно верить.

— А как же люди? Они ведь продолжат гибнуть, — Виктор был явно не согласен с моим решением.

— Спровоцировав Альберика, мы рискуем гораздо большим числом жизней, — я потёр переносицу. — К тому же, Эдвард сейчас отвлекает на себя основное внимание этих… гостей из Вечного Города. И делает он это не просто так. Лучшее, что мы можем сделать — не мешать ему.

Виктор хотел возразить, но в дверь постучали. Вошёл молодой клерк с конвертом.

— Господин Темников, срочное послание для вас.

Я вскрыл конверт и прочитал короткую записку. Затем перечитал ещё раз, не веря своим глазам.

— Что там? — спросил Виктор, заметив мое замешательство.

— Личная аудиенция у Его Императорского Величества. Сегодня в полдень, в загородной резиденции.

Виктор присвистнул.

— Странный выбор места для встречи.

— Очень странный, — согласился я. — Особенно учитывая, что я не видел императора с тех пор, как вернулась Аврора Сергеевна. И указаний никаких не получал.

— Осторожнее, Максим, — Виктор посерьёзнел. — Это может быть ловушка.

— Императорская печать подлинная, — я внимательно изучил оттиск. — Но ты прав, проверить стоит. У меня есть немного времени. Давай сначала заглянем в штаб Законников, мне нужно забрать кое-какие документы.

***

Я редко бывал в этом месте. До сих пор так и не довелось увидеть хоть кого-то из своих коллег, хотя фамилии то и дело всплывали. Каждый вел свою линию расследований.

Мы с Виктором прошли по длинному коридору, освещённому магическими светильниками, а когда я открыл дверь, то удивился. Впервые внутри был еще кое-кто.

Девушка подняла голову от каких-то записей, когда мы вошли, и я с удивлением отметил, что она выглядела едва ли старше меня самого. Тёмные волосы были собраны в простую, но элегантную причёску, а внимательные карие глаза смотрели с лёгким любопытством. На столе перед ней стояла чашка с чаем и лежал пистоль необычной конструкции.

— Чем обязана, господа? — спросила она, откладывая перо. Её голос звучал мелодично, но с нотками сдержанности.

— Прошу прощения за вторжение, — я склонил голову. — Максим Николаевич Темников, Законник по особым поручениям. А это мой помощник Виктор.

Девушка выпрямилась, и на её лице мелькнуло узнавание.

— Анна Павловна Извольская, — представилась она. — Законник, так же, как и вы. Только специализируюсь на древностях и артефактах. Наслышана о вас, Максим Николаевич. Ваша работа по делу «Общества Вечного Огня» весьма впечатляет.

— Благодарю, — я оглядел кабинет. — Простите моё любопытство, но чем именно вы занимаетесь? Не припомню сведений о вашей деятельности.

Анна Павловна улыбнулась.

— Неудивительно. Я и мои люди работаем с тем, о чём обычно не пишут в официальных отчётах. Древние артефакты, раскопки, исследования объектов, которые не вписываются в привычные представления о нашем мире.

Она встала из-за стола и подошла к одному из стеллажей, где лежал странный металлический предмет, напоминающий звезду с множеством лучей.

— Например, этот предмет был найден при раскопках на Урале. Он выполнен из металла, который не встречается в природе, и излучает странную энергию, мешающую работе магических приборов. Мы до сих пор не знаем, кто его создал и для чего.

— Предшествующая цивилизация? — предположил я, разглядывая артефакт.

— Возможно, — кивнула Анна Павловна.

— Я смотрю, у вас тут весьма опасная служба, — заметил Виктор, кивая в сторону пистоли на столе.

Девушка пожала плечами.

— Приходится иметь дело с чёрными копателями, контрабандистами, коллекционерами, готовыми убить за редкий экземпляр. Некоторые совсем берегов не чувствуют. Неделю назад пришлось судить прямо на месте банду, пытавшуюся вывезти артефакты из имперских земель.

— Судить? — переспросил я.

— Таков закон, — её взгляд стал жёстче. — Законник имеет право вершить правосудие на месте, если преступление доказано и угрожает безопасности империи. А незаконные раскопки и вывоз древностей — это именно такой случай.

Она взяла пистоль со стола, и я заметил, что оружие было сделано с необычайным мастерством. Ручная работа, явно выполненная по специальному заказу.

— Разработка имперских мастеровых, — пояснила Анна Павловна, заметив мой интерес. — Только для Законников. Заряжается магией, не требует пороха или других расходных материалов.

— Впечатляет, — искренне сказал я. — Не знал, что у нас есть такие разработки.

— Многое из того, что делается в империи, существует лишь для избранных, — она вернула пистоль на место. — Но вы наверняка пришли не для того, чтобы послушать мои лекции о древних артефактах?

— Вы правы, — я кивнул. — Мне нужна информация. Сегодня я получил приглашение на личную аудиенцию к императору, в его загородную резиденцию. Не слышали ли вы чего-нибудь об этом? Может быть, другие Законники тоже получили подобные приглашения?

Анна Павловна задумалась.

— Нет, о таком я бы знала. Но ходят слухи, что Его Величество последние дни проводит много времени именно в той резиденции, избегая двора. Говорят, после возвращения сестры из ссылки он… обеспокоен.

— Чем именно? — заинтересованно посмотрел я на нее. Все же Законники отбирались лично императором и по идее мы были самыми доверенными его лицами.

— Влиянием Авроры Сергеевны на принцев, — она понизила голос. — Особенно на первого и третьего. Наследный принц Пётр стал активно заниматься распространением её «лечебного эликсира», а принц Андрей создал научное общество, которое, по слухам, изучает технологии, изъятые у «Общества Вечного Огня».

Я переглянулся с Виктором. Наши подозрения подтверждались.

— А второй принц?

— Михаил Алексеевич держится в стороне от этого, — ответила Анна Павловна. — Он всегда интересовался только армией. Но даже на него Аврора нашла рычаг давления через талантливого артефактора Варвару Чернову.

Я напрягся, услышав имя Варвары. Неужели Аврора, действительно, имела на неё какое-то влияние?

— Что вы имеете в виду?

— Ничего конкретного, — Анна Павловна развела руками. — Просто странное совпадение: после возвращения Авроры Сергеевны принц Михаил стал активно поддерживать исследования госпожи Черновой. Раньше он был более, кхм, сдержан.

Я постарался не выдать своего беспокойства. Если Аврора в самом деле использовала Варвару в своих играх, нужно было как можно скорее предупредить её об опасности.

— Благодарю за информацию, Анна Павловна, — сказал я, поклонившись. — Вы оказали мне неоценимую услугу.

— Всегда рада помочь коллеге, — она улыбнулась. — И будьте осторожны на аудиенции. Когда при дворе плетутся интриги, даже император может стать заложником обстоятельств.

***

Загородная резиденция императора представляла собой великолепный дворец в классическом стиле, окружённый обширным парком с фонтанами и мраморными статуями. Я прибыл точно в назначенное время, и меня сразу же провели через анфиладу роскошных комнат к личному кабинету Его Величества.

Виктор остался ждать в приёмной, а я вошёл один, ощущая непривычное волнение. Несмотря на мой статус Законника, личные аудиенции у императора случались редко, и обычно по самым важным государственным делам.

Кабинет оказался неожиданно скромным по сравнению с остальными помещениями дворца. Простые, но изящные деревянные панели, книжные шкафы от пола до потолка, письменный стол у окна. Никакой вычурной позолоты или кричащей роскоши.

Император Алексей Сергеевич стоял у окна, глядя на парк. Когда я вошёл, он обернулся, и я заметил, что он выглядел уставшим. Тонкие морщинки в уголках глаз стали глубже, а в тёмных волосах появилось больше седины, чем я помнил с нашей последней встречи.

— Максим Николаевич, — он жестом пригласил меня сесть в кресло напротив своего стола, — благодарю, что приехали так быстро.

— Для меня честь получить ваше приглашение, Ваше Императорское Величество, — я поклонился и занял указанное место.

Император сел напротив меня и несколько секунд молчал, словно собираясь с мыслями.

— Я следил за вашей работой, — наконец произнёс он. — Даже когда казалось, что я отстранился от ваших дел после возвращения моей сестры, я внимательно читал все отчёты. Ваша преданность империи и способность выполнять самые сложные задания… впечатляют.

— Благодарю, Ваше Величество, — ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— Иногда я задумываюсь, Максим Николаевич, — продолжил император, — откуда у вас эти качества. Такая преданность долгу, такая решимость защищать то, что вы считаете правильным, даже если для этого приходится идти против сильных мира сего. Включая сестру императора. Многие попросту побоялись ее тронуть из-за ее статуса.

Он улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными.

— Думаю, вы унаследовали это от своей матери. Мария была именно такой — упрямой, принципиальной, готовой бороться за то, во что верила, невзирая на последствия.

Я замер. Император говорил о моей матери так, словно хорошо знал её лично. Вот только я не встречал упоминаний, чтобы они хоть раз пересекались.

— Мария Леонхарт была выдающейся женщиной, — осторожно сказал я. — Её научные труды до сих пор изучают в лучших академиях империи.

— О, она была гораздо большим, чем просто учёной, — в голосе императора звучала странная нежность. — Она была… особенной. Непохожей на других. И её взгляд на мир, её идеи… Она опережала своё время на столетия.

Он встал и подошёл к небольшому секретеру в углу кабинета. Открыв его ключом, который достал из внутреннего кармана, император извлёк оттуда маленькую деревянную шкатулку.

— Знаете, Максим Николаевич, — сказал он, возвращаясь к столу, — есть вещи, которые я обещал никогда не раскрывать. Обещания, данные женщине, которую любил больше всего на свете.

Он открыл шкатулку и достал медальон с миниатюрным портретом внутри. Лицо было поразительно знакомым, но в то же время я совершенно не знал женщину, изображенную на нем.

— Мы любили друг друга, — тихо произнёс император, глядя на изображение. — Так сильно, как только могут любить два человека. Но обстоятельства… Времена были неспокойные. Моё положение, её секреты… Мы не могли быть вместе открыто. И когда выяснилось, что Мария ждёт ребёнка, мы приняли решение.

Он поднял глаза и посмотрел прямо на меня. В его взгляде читалась смесь боли и гордости.

— Мой лучший друг, Николай Владимирович Темников, согласился назвать вас своим сыном. Ради вашей безопасности, ради империи. В то время, если бы правда вышла наружу, вы стали бы мишенью для многих врагов. А Николай… он всегда был благородным человеком, достойным наивысшего доверия. По моему указу он отослал тебя как можно дальше, в Дальневосточную Губернию, чтобы ты рос там и не знал той опасности, что таилась здесь. Чтобы не было ни одного шанса, что о нашей связи узнают. Боюсь, я и сам мог бы не удержаться, если бы ты находился так близко ко мне.

У меня перехватило дыхание. То, что говорил император, казалось одновременно невероятным и удивительно логичным. Это объясняло холодность, с которой всегда относился ко мне отец-император, объясняло, почему я так отличался от своих сводных брата и сестры.

— Вы… — я не мог подобрать слов.

— Да, Максим, — мягко сказал император, — я твой отец. И Мария была моей единственной настоящей любовью. Той, что не была навязана мне политическими решениями.

Он протянул мне медальон, и я принял его дрожащими пальцами. С миниатюры на меня смотрела молодая женщина с моими зелёными глазами и тонкими чертами лица. Она очень искренне улыбалась.

— Почему… — я прочистил горло, пытаясь справиться с эмоциями. — Почему вы решили рассказать мне это сейчас?

Император — мой отец — вздохнул.

— Потому что времена меняются, Максим. И я чувствую, что если не сделаю этого сейчас, потом может быть слишком поздно.

Он вернулся к своему креслу и сел, внезапно выглядя старше своих лет.

— Моя сестра всегда была амбициозной. Я любил её и старался защищать от последствий её же собственных интриг. Но теперь… Она влияет на моих сыновей, постепенно перехватывая контроль над ключевыми сферами государства. Я вижу это, но не могу открыто противостоять ей, не вызвав раскола при дворе.

— Я могу помочь, — предложил я, хотя внутри всё ещё бушевал шторм от недавнего откровения.

— Именно этого я и хочу, — кивнул император. — Но не как Законник, а как мой сын. Я намерен официально признать тебя, Максим. Объявить четвёртым принцем Российской Империи.

Я был настолько поражён, что не сразу нашёлся с ответом.

— Это… серьёзный шаг, Ваше Величество. Не думаю, что общество и двор легко примут такое решение.

— Общество примет то, что я скажу, — в голосе императора зазвучали стальные нотки. — Ты мой сын, и у тебя течёт кровь Романовых. Более того, ты доказал свою преданность империи не раз и не два. Многие аристократы, включая моих сыновей, могли бы поучиться у тебя служению долгу. На данный момент ты больше всех подходишь на роль того, кто сможет защитить это государство.

Он ненадолго замолчал, затем продолжил более мягким тоном:

— Разумеется, это изменит твою жизнь. Публичность, обязанности, новые враги и странные союзники… Но я верю, что ты справишься. В тебе есть сила, Максим. Сила, которую я видел только в Марии.

Мне нужно было время, чтобы осмыслить всё это. Но одно я знал наверняка: мир вокруг менялся стремительно, и моя роль в этих изменениях становилась всё более значительной.

— Когда вы планируете объявить об этом? — спросил я.

— Через неделю, на большом приёме в Зимнем дворце, — ответил император. — У тебя будет время подготовиться. И, Максим… — он неуверенно протянул руку, словно желая коснуться моего плеча, но затем опустил её. — Я горжусь тобой. Горжусь, что ты мой сын.

Я поклонился, не доверяя своему голосу, чтобы ответить. Всё происходящее казалось сном — странным сном, от которого я мог в любой момент пробудиться.

— Мне нужно идти, — сказал император, глядя на часы. — Официальная встреча с послами через полчаса. Но я хотел, чтобы ты знал правду. Ты заслуживаешь её.

Он поднялся, и я тоже встал.

— До встречи на приёме, мой сын.

Когда я вышел из кабинета, Виктор встретил меня обеспокоенным взглядом.

— Что случилось? Ты выглядишь так, словно увидел призрака.

— Хуже, — тихо ответил я. — Намного хуже.

Глава 4

Экипаж мерно покачивался на ухабах дороги, ведущей от загородной императорской резиденции к Петербургу. Сквозь окна пробивались последние лучи закатного солнца. Я молчал, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. Медальон с портретом матери жёг карман.

Виктор сидел напротив, терпеливо ожидая, когда я заговорю первым. Его выдержка всегда впечатляла меня, но сегодня даже он не мог полностью скрыть беспокойство.

— Ну что ж, — наконец нарушил я тишину, — похоже, теперь мне придется носить другую фамилию.

— Романов, — произнёс Виктор, словно пробуя слово на вкус, — звучит не хуже, чем Темников. Но, полагаю, дело не в фамилии.

— Именно, — я усмехнулся. — Дело в том, что через неделю я стану четвёртым принцем империи. Довольно неожиданный поворот, не находишь?

Виктор прищурился, изучая моё лицо.

— Как ты сам к этому относишься?

Я посмотрел в окно на проносящиеся мимо поля и рощи. Солнце почти скрылось за горизонтом, и первые звёзды уже проступали на потемневшем небе.

— Что бы ты почувствовал, узнав, что вся твоя жизнь была основана на чужой лжи? — спросил я, не отрывая взгляда от окна. — А теперь император словно хочет повесить на меня мишень.

— Не знаю, — честно ответил Виктор. — Но я знаю, что человека определяют не обстоятельства рождения, а его решения и поступки.

Я повернулся к нему и улыбнулся.

— И как давно ты стал философом?

— Примерно с тех пор, как ты перестал быть саркастичным говнюком, — парировал он с полуулыбкой.

Мы оба рассмеялись, и напряжение немного спало.

— Серьёзно, Максим, — продолжил Виктор, — это меняет многое. Твои враги станут осторожнее, но и новых появится предостаточно. Особенно среди тех, кто поддерживает остальных принцев.

— Аврора Сергеевна, моя так называемая тетя, — я произнёс это имя с отвращением. — Она уже влияет на всех трёх принцев. Новость о четвёртом наследнике разрушит её тщательно выстроенные планы.

— Она не из тех, кто сдаётся без боя, — кивнул Виктор. — Нужно готовиться к худшему.

Я вынул медальон из кармана и раскрыл его, снова взглянув на лицо матери. Теперь, зная правду, я видел в этом портрете то, чего не замечал раньше — тонкую ауру, словно она принадлежала иному миру. Что ж, теперь я знал, что так и было.

— Знаешь, — я захлопнул медальон, — было сложно подумать, что Николай Владимирович мне неродной отец. Несмотря на его отстраненность, он все же относился ко мне, будто я, действительно, его сын.

— Что ты будешь делать с новым статусом? — спросил Виктор, перейдя к практическим вопросам.

— То же, что и всегда, — я убрал медальон обратно в карман. — Защищать империю от внутренних и внешних угроз. Просто теперь у меня будет больше власти и ресурсов для этого. И, разумеется, больше врагов.

— А как насчёт Варвары? — осторожно спросил Виктор. — Статус принца меняет и твои возможности в личной жизни.

Я нахмурился. Об этом я ещё не успел подумать. Действительно, принцы обычно женились по политическим соображениям. Но времена менялись, да и императору в его положении было трудно диктовать что-либо своему только что признанному сыну.

— Она должна знать правду, — решительно ответил я. — Остальное решу по мере поступления. Я не позволю чужим представлениям о том, что «положено», определять мою жизнь.

Виктор удовлетворённо кивнул.

— Рад, что ты остаёшься собой, несмотря на всё это.

— Поменялся мой титул, а не я сам, — я пожал плечами. — К тому же, новое положение даст нам преимущество в борьбе с «Обществом» и их покровителями. Аврора Сергеевна должна понять, что со мной лучше сотрудничать, чем враждовать.

— Думаешь, она способна это понять? — скептически заметил Виктор.

— Нет, — я усмехнулся. — Но я должен дать ей шанс перед тем, как начать полномасштабную войну. Это называется благородством, слышал о таком?

— Да, чаще от жертв, прежде, чем они отправятся на тот свет, — многозначительно вздохнул мой друг.

***

В мастерской Варвары горел свет, хотя был уже поздний вечер. Я знал, что она часто работала допоздна, когда увлекалась новой идеей, и сегодня это было мне на руку. Разговор, который предстоял, я не хотел откладывать.

Постучав в дверь, я услышал знакомый голос: «Входите, открыто!». Варвара сидела за рабочим столом, окружённая десятками чертежей и мелких металлических деталей. Её тонкие пальцы ловко манипулировали пинцетом, устанавливая крохотный кристалл в какое-то устройство.

— Максим! — она подняла голову и улыбнулась. — Не ожидала тебя сегодня. Случилось что-то срочное?

— Можно и так сказать, — я закрыл за собой дверь и подошёл ближе. — Но закончи сначала, что делаешь. Не хочу, чтобы из-за меня пострадал твой эксперимент.

Варвара внимательно посмотрела мне в глаза, отложила инструменты и накрыла своё устройство тканью.

— Что-то серьёзное, — констатировала она. — Ты выглядишь обеспокоенным.

— Наблюдательна, как всегда, — я улыбнулся, но чувствовал, что улыбка вышла не такой лёгкой, как обычно. — У меня была аудиенция у императора.

— И что же Его Величество хотел от тебя на этот раз? — она указала на кресло в углу мастерской. — Присаживайся. Выглядишь так, будто тебе нужно это сказать сидя, а то вон весь побледнел.

Я последовал её совету и сел, собираясь с мыслями.

— Варвара, то, что я скажу, изменит многое. Не только для меня, но и для нас обоих.

Она напряглась, взгляд стал настороженным.

— Звучит почти как предложение, — нервно улыбнулась она. — Или наоборот.

— Не совсем, — я покачал головой. — Император… Алексей Сергеевич — мой настоящий отец. И через неделю на приёме в Зимнем дворце он объявит меня своим сыном и четвёртым принцем Российской Империи.

Воцарилась тишина. Варвара смотрела на меня, словно пытаясь определить, серьёзно ли я говорю или это какая-то странная шутка.

— Ты… — она замолчала, подбирая слова. — Ты уверен, что это не какая-то политическая игра? Очередная интрига Авроры Сергеевны или кого-то ещё при дворе?

— Император показал мне медальон с портретом моей матери, — я достал его и протянул Варваре. — Он рассказал, как они любили друг друга, и как решили скрыть моё происхождение ради безопасности. Я не чувствовал в его словах лжи. Николай Владимирович согласился назвать меня своим сыном.

Варвара открыла медальон и внимательно посмотрела на портрет. Её взгляд смягчился.

— Она красивая, — тихо сказала она. — И я вижу сходство. Те же глаза.

Она вернула мне медальон и встала, подошла ближе. Её рука коснулась моей щеки с неожиданной нежностью.

— Как ты себя чувствуешь после этого? — спросила она. — Не как Законник, не как будущий принц, а как человек, узнавший, что его жизнь была построена на чужих решениях и тайнах.

Я не ожидал такого вопроса. Не от практичной и рациональной Варвары, которая обычно больше интересовалась механизмами и артефактами, чем человеческими эмоциями.

— Странно, — честно ответил я. — Словно смотрю на свою жизнь со стороны и вижу, как много в ней было спланировано другими. И в то же время… Я начинаю лучше понимать многие вещи. Мои способности, мою тягу к справедливости, даже мою магию.

Варвара кивнула, садясь рядом.

— А что будет с нами? — спросила она прямо. — Принцы обычно женятся на принцессах из других стран или на дочерях высшей аристократии. Политические браки, союзы между домами… В этом уравнении нет места дочери артефактора, пусть и талантливого.

— К чёрту уравнения, — я взял её руки в свои. — Я никогда не был обычным человеком, не стану и обычным принцем. Моя жизнь принадлежит мне, и я сам решаю, с кем её связать.

— Даже императоры не всегда вольны выбирать, — мягко возразила она. — Твой собственный отец, судя по всему, не смог жениться на твоей матери, хотя любил её.

— Времена изменились, — я стиснул её пальцы. — К тому же, я не наследник престола. У империи есть уже три принца, занимающие первые три места в линии наследования. Я могу себе позволить больше свободы в выборе.

Варвара улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалось беспокойство.

— Есть ещё кое-что, — продолжил я. — Твоя безопасность. Сейчас ты под защитой армии, благодаря твоей работе с принцем Михаилом. Но когда они узнают, что между нами что-то большее, чем просто сотрудничество, ты станешь мишенью для моих врагов. А их количество скоро увеличится.

— Ты забываешь, с кем говоришь, — Варвара слегка нахмурилась, но, как мне кажется, больше показательно. — Я создаю защитные артефакты для императорской армии. Думаешь, у меня нет пары-тройки секретов в рукаве на случай нападения?

Я не смог сдержать улыбку.

— Именно поэтому я и пришёл сразу к тебе. Знал, что ты не станешь паниковать.

— Есть только одна вещь, которая меня беспокоит, — призналась Варвара. — После объявления все взгляды будут прикованы к тебе. Каждый твой шаг, каждое слово, каждый визит будут обсуждаться при дворе. В такой атмосфере сложно работать.

— Придётся привыкать, — я пожал плечами. — Но не беспокойся о своей работе. Император заинтересован в твоих разработках не меньше, чем принц Михаил. Твой статус только повысится.

Варвара на мгновение задумалась, затем кивнула.

— Хорошо, — твёрдо сказала она. — Я с тобой. Что бы ни случилось, какие бы перемены ни принёс твой новый титул. Но я хочу, чтобы ты знал: я с тобой не из-за него, а вопреки ему.

Я притянул её к себе и поцеловал. В этом поцелуе была решимость и обещание защищать друг друга, что бы ни случилось. И это был очень смелый шаг, в том числе и с ее стороны.

***

Аврора Сергеевна Романова сидела в своём кабинете, просматривая отчёты шпионов. Свеча на столе почти догорела, но она не замечала наступающей темноты, поглощённая содержанием последнего донесения.

«…Его Императорское Величество вызвал Законника Темникова на личную аудиенцию в загородную резиденцию. По возвращении Темников посетил мастерскую госпожи Черновой, где пробыл более часа. Согласно нашему источнику в прислуге, разговор касался предстоящего объявления Темникова четвёртым принцем Российской Империи и признания его сыном императора…»

Аврора скомкала бумагу и с силой швырнула её в камин. Пламя жадно пожрало донесение, но это не могло уничтожить саму информацию, уже отравившую её настроение.

— Четвёртый принц, — прошипела она, наливая себе бокал вина. — Подумать только, у моего брата была тайна, о которой не знала даже я! Вот ведь хитрец, а все такого праведника из себя строил!

Она подошла к окну, из которого был виден освещённый множеством огней Зимний дворец. Город готовился к торжественному приёму, не подозревая о бомбе, которая должна была взорваться через неделю.

«Темников, — подумала Аврора. — Всегда Темников! Сначала он сорвал мои планы по контролю над „Обществом“, затем способствовал моей ссылке, а теперь, когда я только начала восстанавливать влияние…»

Внезапная мысль заставила её улыбнуться. Может быть, не всё ещё потеряно. В конце концов, официального объявления ещё не было. А репутация — хрупкая вещь, особенно в высшем обществе.

Аврора подошла к секретеру и достала чистый лист бумаги.

«Дорогой племянник, — начала она писать, — мне стало известно о твоём новом увлечении научными исследованиями. Полагаю, ты будешь рад узнать, что я располагаю информацией, которая может существенно помочь тебе. Речь идёт о личности, чьё происхождение вызывает серьёзные вопросы…»

Закончив письмо, она запечатала его личной печатью и позвонила в колокольчик. Явившемуся слуге она вручила конверт.

— Лично в руки принцу Петру Алексеевичу, — приказала она. — Немедленно.

Когда слуга ушёл, Аврора вернулась к окну и улыбнулась своему отражению в тёмном стекле.

— Посмотрим, насколько прочно положение нового принца, когда весь Петербург узнает о его сомнительном происхождении. Репутация, мой дорогой племянник, это не пустой звук.

***

Неделя перед официальным объявлением пролетела, как один день.

Император настоял, чтобы до официального объявления информация о моём новом статусе оставалась тайной, но, как это обычно бывает при дворе, слухи всё равно просочились. Особенно заметно это стало, когда на одном из вечеров наследный принц Пётр Алексеевич демонстративно избегал меня, а те аристократы, что обычно вились вокруг него, начали шептаться за моей спиной.

Вечером накануне торжества я посетил отцовский — то есть, Николая Владимировича — дом. Как ни странно, он уже знал о предстоящем объявлении.

— Его Величество предупредил меня, — сказал он, когда мы уединились в его кабинете. — Я знал, что этот день может наступить.

— И ты всё время молчал, — это был не вопрос, а утверждение.

— Я дал слово императору, — просто ответил Николай Владимирович. — И потом, это было лучше для тебя. Расти обычным мальчиком, пусть и незаконнорожденным сыном министра, а не принцем с ограничениями и обязанностями.

Я не мог спорить с этой логикой.

— Что бы ни случилось завтра, — твёрдо сказал я, — ты всегда будешь моим отцом. Тем, кто воспитал меня, дал мне имя и положение в обществе.

В его обычно холодных глазах что-то дрогнуло — возможно, это была благодарность или даже гордость.

— Я рад это слышать, — произнёс он. — И я горжусь тобой, Максим. Всегда гордился, даже если не показывал этого.

В гостиной нас ждали Александр и Анастасия, оба явно взволнованные предстоящими переменами.

— Так значит, теперь ты будешь жить во дворце? — спросила Анастасия, когда мы сели за стол.

— О, нет, я себе поместье обустраивал не для того, чтобы так скоро переехать, — я улыбнулся. — К тому же, это не значит, что я перестану быть вашим братом.

— Технически, ты никогда и не был, — заметил Александр с грустным смешком.

— Кровь — не единственное, что делает людей семьёй, — возразил я. — Мы прошли вместе через многое, защищали друг друга. Этого не изменит никакой титул.

Елена Андреевна, моя бывшая мачеха, неожиданно прослезилась. А ведь я даже не заметил как она вошла и слышала наш разговор.

— Я не всегда была добра к тебе, Максим, — признала она. — Но ты всегда был благороден. Я рада, что в твоих жилах течёт королевская кровь. Это объясняет многое.

— Даже если бы её там не было, — мягко ответил я, — я всё равно был бы тем же человеком. И вы всё равно были бы моей семьёй.

Эти слова, казалось, тронули всех присутствующих.

***

Приём в Зимнем дворце, на котором должно было состояться объявление, обещал стать самым значительным событием сезона. Император не поскупился на подготовку: огромные залы были украшены свежими цветами, на серебряных блюдах громоздились изысканные закуски, лучшие музыканты столицы занимали свои места на возвышении.

Я прибыл за час до начала, как и было условлено. Мой новый камердинер, рекомендованный самим императором, помог мне облачиться в парадный мундир, специально созданный для этого случая. Чёрный с золотым шитьём, он был похож на форму Законника, но с добавлением элементов, указывающих на мой новый статус.

— Нервничаете, Ваше Высочество? — спросил камердинер, поправляя воротник.

— Пока я не принц официально, — ответил я, — и нет, не нервничаю. Уверен, что всё пройдёт именно так, как надо.

Первым, кого я встретил в отведённой мне комнате ожидания, был император. Он выглядел торжественно в парадном облачении, но в его глазах читалось беспокойство.

— Ты готов? — спросил он без предисловий.

— Как никогда, — я кивнул. — Но, кажется, что-то тревожит вас, Ваше Величество.

Он вздохнул.

— В последние дни при дворе ходят странные слухи, — сказал он тихо. — О твоём происхождении, о причинах моего решения признать тебя. Некоторые даже намекают, что твоя мать была не просто учёной, а… кем-то иным.

Я напрягся. Неужели кто-то знал о Вечном Городе и об истинной природе Марии Леонхарт?

— Что конкретно говорят? — спросил я.

— Разное, — император покачал головой. — Большинство слухов нелепы: что она была ведьмой, иностранной шпионкой. Но некоторые предположения слишком близки к истине, чтобы их игнорировать.

— Вы знали, кем была моя мать на самом деле? — осторожно спросил я.

— Не всё, — признался император. — Но достаточно, чтобы понимать: она была не совсем… обычной. И этого было достаточно для меня. Я любил её не за происхождение, а за то, какой она была.

Он выпрямился, возвращая себе царственную осанку.

— В любом случае слухи не изменят моего решения. Ты мой сын, и сегодня весь двор узнает об этом.

В этот момент в дверь постучали, и вошёл церемониймейстер.

— Ваше Величество, гости собрались. Всё готово для объявления.

— Отлично, — кивнул император. — Идём, Максим. Пора представить тебя двору в новом качестве.

Когда я вошёл в большой тронный зал вслед за императором, сотни глаз обратились в мою сторону. Я заметил принцев, стоящих по правую руку от трона: Пётр выглядел напряжённым, Михаил — настороженным, а Андрей — откровенно заинтересованным. Аврора Сергеевна стояла неподалёку, её лицо было безупречной маской вежливого внимания, но глаза выдавали истинные чувства — холодный гнев и расчётливость.

Император поднялся на возвышение и поднял руку, призывая к тишине.

— Уважаемые гости, — начал он, когда зал затих, — сегодня особый день не только для меня и моей семьи, но и для всей Российской Империи. Сегодня я объявляю о признании моего четвёртого сына, Максима, рождённого от моего союза с Марией Леонхарт, выдающейся учёной и исследовательницей.

По залу пронёсся шёпот, который император остановил одним движением руки.

— Максим уже доказал свою преданность империи как Законник, раскрывший заговор «Общества Вечного Огня» и предотвративший множество угроз безопасности нашего государства. Теперь он будет служить России в новом качестве — как принц Максим Алексеевич Романов, четвёртый в линии наследования престола.

Император жестом пригласил меня подняться к нему. Когда я встал рядом, он торжественно надел мне на шею особый орден — высшую награду империи, которую обычно носили только члены императорской семьи.

— С этого момента, — провозгласил император, — вы будете обращаться к нему «Ваше Высочество» и оказывать все почести, соответствующие его положению.

Зал взорвался аплодисментами, хотя я заметил, что не все хлопали с одинаковым энтузиазмом. Некоторые аристократы явно были шокированы, другие выглядели расчётливыми, словно прикидывая, как повлияет эта новость на их собственное положение. Отличный способ запомнить, с кем лучше не иметь дел и быть настороже.

Затем начались поздравления. Один за другим придворные подходили ко мне, кланялись и произносили заученные фразы. Некоторые были искренни, другие едва скрывали недовольство.

Принцы оказались последними в очереди поздравляющих. Михаил, как армейский офицер, был краток:

— Добро пожаловать в семью, брат, — сказал он, крепко пожимая мою руку. — Надеюсь, ты продолжишь поддерживать армию в своём новом качестве. И да, это не влияет на наши отношения, я все еще уважаю тебя за твои поступки и поэтические качества.

Андрей, самый младший, улыбнулся загадочно.

— Интересный поворот событий, — заметил он. — Не думал, что однажды смогу называть тебя братом.

И наконец, наследный принц Пётр. Он подошёл последним, и в его глазах читалась плохо скрываемая неприязнь.

— Поздравляю, — сухо произнёс он. — Хотя, должен признать, новость о твоём… необычном происхождении вызывает вопросы.

— Какие именно вопросы, брат? — я намеренно подчеркнул последнее слово.

— О природе твоей матери, например, — он понизил голос. — Говорят, она была не совсем человеком. А это заставляет задуматься о том, кто или что ты такой на самом деле.

— Моя мать была выдающейся учёной, чьи работы до сих пор изучают в академиях, — ровно ответил я. — А что до слухов — их распускают те, кто боится потерять влияние из-за моего появления. Знаешь, брат, чем выше ты сидишь, тем страшнее, что тебя скинут.

Пётр хотел ответить, но в этот момент к нам подошла Аврора Сергеевна.

— Мои поздравления, Максим Алексеевич, — её голос был мёдом, под которым скрывался яд. — Или мне теперь следует называть вас «племянник»?

— Как вам будет угодно, Аврора Сергеевна, — я слегка поклонился. — Хотя я предпочитаю традиционные обращения. «Ваше Высочество» вполне подойдёт.

Её улыбка стала натянутой от моего неприкрытого сарказма.

— Разумеется. Должна признать, это довольно… неожиданный поворот. Никто при дворе даже не подозревал о вашем истинном происхождении.

— Некоторые тайны должны оставаться тайнами, пока не наступит подходящее время, — я многозначительно посмотрел ей в глаза. — Уверен, вы как никто другой понимаете это, тётушка.

Её глаза сузились, но она сохранила улыбку.

— Вне всякого сомнения. Надеюсь, ваш новый статус принесёт вам… всё, что вы желаете.

С этими словами она кивнула и отошла, уводя с собой принца Петра Алексеевича.

Вечер продолжался, и к полуночи я был истощён бесконечными разговорами, улыбками и политическими намёками. Музыка играла, пары танцевали, а я стоял у окна, наблюдая за придворными и размышляя о том, как изменится моя жизнь после этой ночи.

Внезапно я почувствовал чужой взгляд — пристальный, изучающий. Обернувшись, я увидел молодого человека, почти мальчика, с изящными чертами лица. Он смотрел на меня с другого конца зала, и в его взгляде читался неприкрытый интерес.

Граф Альберик Серентийский. Посланник Вечного Города.

Он слегка наклонил голову, признавая, что я заметил его наблюдение, и поднял бокал в молчаливом тосте. Затем улыбнулся — и от этой улыбки у меня по спине пробежал холодок. В ней не было ничего человеческого. Это была улыбка хищника, обнаружившего интересную добычу.

Я ответил ему таким же кивком, чувствуя, как воздух вокруг нас словно наэлектризовался. Два существа, не вполне принадлежащих этому миру, признали друг друга посреди человеческого праздника. Это была не просто встреча — это было начало новой игры, правила которой ещё предстояло узнать.

Глава 5

В жизни Законника часто бывает своего рода затишье перед бурей. Момент обманчивого спокойствия, когда кажется, что все угрозы устранены, все интриги распутаны, и можно наконец выдохнуть. Именно в такие моменты судьба обычно подбрасывает новые испытания.

Первая неделя в статусе принца оказалась суматошной. Бесконечные приемы, поздравления, знакомства с придворными, которые ещё вчера едва замечали меня, а сегодня расточали улыбки и комплименты. Аристократы — удивительные создания: стоит ветру перемениться, и они тут же меняют направление, как флюгеры. Впрочем, далеко не все были искренни в своих поздравлениях. Я чувствовал это по взглядам, по мелким оговоркам, по слишком крепким рукопожатиям.

Утро третьего дня после официального объявления началось, как обычно. Я заканчивал завтрак в своём особняке, просматривая свежие отчёты Бюро, когда дверь распахнулась без стука. Я дал Виктору карт-бланш на все условности.

— Орлицын просил передать, — он протянул мне запечатанный конверт с грифом Внешней Разведки.

Я вскрыл печать и пробежал глазами короткое сообщение. С каждой строчкой моё настроение становилось всё мрачнее.

— Что там? — Виктор заметил перемену в моём лице.

— Новости из-за границы, — я отложил письмо. — В Лондоне обнаружены массовые захоронения. Судя по всему, это были «улучшенные» бойцы «Общества Вечного Огня». Все с одинаковыми следами — выгорели изнутри, словно кто-то зажёг в них невидимое пламя и заставил мучиться в агонии.

Виктор присвистнул.

— Похоже на почерк нашего юного графа.

— Не только в Англии, — я постучал пальцем по письму. — Похожие случаи зафиксированы в Финляндии, несколько — в Пруссии. Все, кого мы подозревали в связях с «Обществом», оказались мертвы. Их сеть методично уничтожается.

— Кем-то очень могущественным, — задумчиво произнёс Виктор. — И очень тщательным.

— Альберик, — я произнёс это имя с некоторой настороженностью. — Посланник Вечного Города зачищает следы. Интересно, почему именно сейчас?

— Возможно, дело не в сроках, а в масштабах, — предположил Виктор. — «Общество» зашло слишком далеко в своих экспериментах. Создание «улучшенных» нарушило какие-то правила, установленные Вечным Городом. Все же мы ничего о них не знаем, и любое предположение может быть как верным, так и далеким от истины.

Я кивнул, вспоминая то, что рассказал мне Эдвард. Вечный Город и его стражи не терпели вмешательства в естественное развитие нашего мира. А эксперименты «Общества» явно выходили за рамки дозволенного.

— В письме есть ещё кое-что, — я снова взглянул на бумагу. — Орлицын пишет, что его агенты перехватили странную переписку. Представители «Общества» из разных стран отправляли друг другу координаты каких-то древних артефактов. По всей видимости, технологии, которые они использовали для создания «улучшенных», не были их изобретением.

— А что тогда?

— Возможно, моя мать была не единственной, кто покинул Вечный Город, в итоге в мир просочились их знания, может, даже некоторые технологии.

— И Альберик теперь исправляет ошибку, — закончил Виктор мою мысль. — Собирает разбросанные фрагменты и устраняет тех, кто слишком много знает.

Я задумчиво кивнул. Интересно, что граф делает с найденными артефактами? Уничтожает? Или отправляет обратно в Вечный Город, где учёные могут изучить, как именно они были использованы людьми? Всё-таки прогресс, даже если он произошёл в результате незаконного вмешательства, остаётся прогрессом. А Вечный Город, по словам Эдварда, ценил знания превыше всего.

— Что будем делать? — спросил Виктор, прерывая мои размышления.

— Ничего, — я отвернулся от окна. — Это не наша война, Виктор. Альберик уничтожает тех, кто представлял угрозу для нашего мира. По сути, он делает за нас часть работы. Пусть продолжает, пока не трогает невиновных.

— А если начнёт?

— Тогда мы вмешаемся, — мой голос стал жёстче. — Но пока я предпочитаю наблюдать. Каждая встреча с Альбериком — это возможность больше узнать о собственном происхождении.

На этом мы закрыли тему, но мысли о Вечном Городе и его эмиссаре не покидали меня весь день. Чего он хотел? Зачем наблюдал за мной на приёме? В голове крутились десятки вопросов, но ответов на них пока не было.

***

Вечером того же дня императорский курьер доставил мне официальное приглашение на приём в честь прибытия польской делегации. Ничего удивительного — как новому принцу, мне полагалось присутствовать на всех дипломатических мероприятиях. Однако приписка внизу привлекла моё внимание:

«Её Высочество Карина, сестра императрицы Польской, выразила особое желание увидеть Вас».

Карина. Это имя всколыхнуло воспоминания, которые я давно отодвинул на задний план. Наша встреча в Варшаве, совместная операция, её необычная магия и не менее необычный темперамент… Я улыбнулся, вспоминая, как она называла свои заклинания нелепыми фразами. Талантливая волшебница, красивая женщина и абсолютно невыносимая собеседница, которая еще и выпить любит — всё это сочеталось в ней в равных пропорциях.

И вот теперь она прибыла в Петербург. Это усложняло ситуацию. Особенно учитывая мои отношения с Варварой, которые только-только начали укрепляться после новостей о моём новом статусе.

Впрочем, я не собирался бегать от прошлого. Следовало встретиться с Кариной и прояснить всё раз и навсегда.

***

Польская делегация прибыла с помпой, характерной для этой гордой нации. Вереница экипажей, украшенных гербами, торжественный эскорт, музыка — всё говорило о важности визита. Я наблюдал церемонию прибытия, стоя на балконе Зимнего дворца вместе с другими высокопоставленными лицами.

— Много шума из ничего, — пробормотал Пётр, стоявший рядом. — Поляки всегда любили пускать пыль в глаза.

— Не стоит недооценивать их, — возразил Михаил, второй принц, известный своим прагматичным подходом к военно-дипломатическим вопросам. — У них сильная армия и хорошие связи с Францией, особенно в свете последних событий и смены власти.

— Именно поэтому они и приехали, — заметил я. — Ищут союзников против растущего влияния Пруссии.

Михаил с интересом посмотрел на меня.

— Для новичка в дипломатии ты удивительно хорошо понимаешь суть вещей, брат.

— Законник видит больше, чем придворный дипломат, — я пожал плечами. — Мы копаем глубже, а чтобы не сделать хуже, приходится быть в курсе многих вещей.

— А иногда закапываетесь слишком глубоко, — с намёком произнёс Пётр, но я проигнорировал его выпад.

Моё внимание привлёк один из экипажей, из которого вышла девушка. Даже на расстоянии я узнал её по гордой осанке и характерному жесту, которым она поправила выбившуюся прядь светлых волос, в которые неизменно вплетена голубая лента. Карина, волшебница и аристократка, сестра правительницы Польши.

Тогда, в Варшаве, она произвела на меня впечатление не столько красотой, сколько силой характера. Женщина, которая знала себе цену и не боялась идти против течения. Мы расстались на интригующей ноте, которая могла перерасти в нечто большее, если бы судьба не разбросала нас по разным странам.

Теперь наши пути снова пересеклись, но обстоятельства изменились. Я был уже не просто посланником на задании, а принцем империи. И у меня были обязательства перед Варварой, которая стала для меня гораздо больше, чем союзником в борьбе с «Обществом».

Приём в честь польской делегации превратился в настоящий бал. Император не скупился на демонстрацию богатства и могущества России — иностранцам следовало понимать, с кем они имеют дело. Столы ломились от изысканных блюд, лучшие музыканты столицы играли новейшие композиции, а придворные щеголяли в самых дорогих нарядах.

Я пришел, когда бал был в самом разгаре. Моего появления ждали, и разговоры на мгновение стихли, когда дворецкий объявил:

— Его Высочество, принц Максим Алексеевич Романов!

До сих пор не привык к этому титулу, и другому отчеству с фамилией. Казалось, они принадлежат кому-то другому, не мне. Но приходилось соответствовать.

Я прошёл через зал, отвечая на поклоны и приветствия. Отец-император кивнул мне с одобрением. Он оценил мой внешний вид: строгий костюм с минимумом украшений, но безупречно сидящий. Никакой показной роскоши, только сдержанное достоинство. Впрочем, подобное давно стало визитной карточкой нашего с Александром предприятия.

— Ваше Высочество, — раздался знакомый голос за моей спиной, явно с нотками сарказма, — неужели вы настолько заняты новыми обязанностями, что не замечаете старых знакомых?

Я обернулся и встретился взглядом с голубыми, как ясное небо, глазами Карины. Она была в светлом платье, расшитом голубыми линиями. Гордо поднятый подбородок, слегка насмешливая улыбка — всё как я помнил. Ничего ее не меняет и даже то, что она должна быть сдержанной, нисколько моей знакомой не мешает вести себя как ей того хочется.

— Карина, — я кивнул в формальном поклоне, чувствуя на себе десятки взглядов, — очень рад тебя видеть, надеюсь, доехала без происшествий?

— Без неприятных — да, — её губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Хотя признаюсь, дорога показалась мне мучительно скучной. Если бы не просьба сестры, черт бы я куда поехала. Впрочем, увидеть одного человека мне очень хотелось, который, как оказалось, скрывал свое истинное происхождение.

— Помнится, и ты не сразу мне сказала, что твоя сестра — истинная наследница престола, — я предложил ей руку. — Составишь мне компанию? Боюсь, моя история займёт больше времени, чем один танец.

Она приняла моё предложение, и мы двинулись вдоль стены, поддерживая светский разговор. Когда мы оказались достаточно далеко от любопытных ушей.

— Итак, сначала Законник, теперь и вовсе принц. Удивительный поворот судьбы.

— Не более удивительный, чем волшебница, ставшая дипломатом, — парировал я на том же языке. — Что на самом деле привело тебя в Петербург, Карина?

— Сложности с Пруссией, — она слегка поморщилась. — Нам нужна поддержка России. А я вызвалась добровольцем в делегацию, когда узнала, что ты теперь одно из официальных лиц империи. Это слишком интригующая новость, чтобы просто проигнорировать.

— Выходит, только любопытство? — я приподнял бровь. — Никаких личных мотивов?

Её глаза загадочно блеснули.

— А что, если и так?

Я хотел ответить, но заметил фигуру, входящую в зал. Варвара. В тёмно-зелёном платье, подчёркивающем цвет её глаз, с волосами, уложенными в сложную, но элегантную причёску, она выглядела сногсшибательно. И абсолютно неуместно среди придворных павлинов.

Карина проследила за моим взглядом.

— О, так вот где оставлено ваше сердце, Ваше Высочество, — в её голосе я различил то ли вызов, то ли язвительную усмешку. — Должна признать, она красива. Кто она?

— Варвара Марковна Чернова, — я не видел смысла скрывать. — Талантливый артефактор и… очень важный для меня человек.

— Понимаю, — Карина кивнула. — Что ж, я не намерена становиться между вами, во всяком случае, если найду ее достойной. Но, надеюсь, мы всё же сможем быть друзьями? Я всё ещё ценю наше прошлое сотрудничество. Было весело.

Ну да, дворцовый переворот в понимании моей знакомой — это очень веселое занятие.

— Разумеется, — я улыбнулся с облегчением. — И я уверен, Варвара будет рада познакомиться с тобой.

Словно услышав своё имя, Варвара повернула голову в нашу сторону. Я едва заметно кивнул ей, приглашая подойти.

Когда она приблизилась, я представил их друг другу:

— Варвара Чернова, необычайно талантливый артефактор Российской Империи. Её Высочество Карина Лещинская, сестра императрицы Польской.

— Наслышана о ваших талантах, госпожа Чернова, — Карина на удивление тепло улыбнулась. — Максим рассказывал о ваших невероятных изобретениях ещё во время нашей первой встречи.

— Благодарю, Ваше Высочество, — Варвара сдержанно поклонилась. — Надеюсь, мои скромные творения оправдывают его похвалы.

Между ними сразу возникло едва уловимое напряжение, хоть они и старались быть вежливыми. Две сильные женщины, каждая из которых была исключительна по-своему: Карина — с её магическим даром и горячей кровью, Варвара — с её гениальным умом и решительностью. В другой ситуации они могли бы стать союзницами, но сейчас между ними стоял я, и это создавало определённые сложности.

Ситуацию разрядил неожиданный звук фанфар. Церемониймейстер объявил:

— Дамы и господа! Его Императорское Величество желает сделать особое объявление!

Все взгляды обратились к трону, где стоял император. Рядом с ним я заметил человека, держащего что-то в руках.

— В честь приезда наших польских друзей, — объявил отец, — я хотел бы представить вам новое творение моего сына, принца Максима Алексеевича — сборник стихов «Отблески истины».

Я замер. Этот сборник был подготовлен ещё до моего признания, и я планировал издать его анонимно. Но теперь, похоже, он стал частью моего официального образа. Вот незадача…

— Позвольте зачитать одно из стихотворений, — продолжил император, и чтец развернул тонкую книгу.

Все были очарованы. Так или иначе, никто не смог бы игнорировать русских классиков из моего мира.

Когда чтение завершилось, по залу прокатились аплодисменты. Я заметил, как Карина смотрит на меня с прищуром.

— Мне нужен экземпляр, — решительно заявила польская принцесса. — С личной подписью автора.

— Разве я отказывал тебе когда-либо, — согласился я.

— Ну, — выдохнула она с легкой нотой грусти. — В чем-то все же отказал.

Бал продолжался, и я заметил, что Варвара и Карина, оставшись наедине, о чём-то оживлённо беседуют. Это заставило меня напрячься — о чём они могли говорить? Конечно, я подошёл ближе, делая вид, что интересуюсь угощениями на ближайшем столе.

— …совершенно не опасна, — услышал я голос Карины. — Наше прошлое осталось в прошлом. Хотя, признаюсь, я бы забрала его у вас, будь у меня такая возможность. Хороших мужчин мало, а Максим слишком хорош, чтобы присваивать его только себе.

Варвара усмехнулась, и в её глазах мелькнул опасный огонёк.

— При всём уважении, Ваше Высочество, вам бы пришлось очень постараться.

К моему удивлению, Карина рассмеялась и доброжелательно похлопала Варвару по плечу.

— Я рада, что рядом с ним такая боевая девушка. Он этого заслуживает.

Она заметила меня и подмигнула, давая понять, что знала о моём подслушивании.

— А вот и наш поэт! Я как раз получала одобрение вашей избранницы на экземпляр книги с автографом.

— Он уже ваш, — я склонил голову. — Хотя, должен признать, я удивлён таким интересом.

— Максим довольно популярен в Варшаве, — делая страшные глаза, сообщила Карина Варваре. — Его стихи, опубликованные в прошлом году, вызвали настоящий фурор среди нашей молодёжи. Никто не знал, кто этот таинственный русский поэт, подписывавшийся инициалами М.Т.

Варвара с интересом посмотрела на меня.

— Вот как? А мне ты никогда не читал своих стихов.

— Потому что я сомневался в их качестве, — честно признался я. — К тому же, это просто хобби, не более.

— Хобби, которое заставляет сердца биться чаще, — Карина театрально приложила руку к груди. — Не скромничайте, Ваше Высочество. Вы истинный поэт.

Вот же любительница паясничать. В этот момент к нам подошёл второй принц, Михаил Алексеевич. Строгий военный мундир делал его похожим на статую — твердую, непоколебимую.

— Прошу прощения за вторжение, — он церемонно поклонился дамам. — Но отец просил представить Её Высочество Карину членам военного комитета. Если вы не возражаете?

— Нисколько, — Карина грациозно приняла предложенную руку. — Господа, дамы, надеюсь, мы ещё увидимся сегодня.

Любая ее официальная фраза, казалось, была сказана с долей усмешки и сарказма. Кажется, зная ее настоящую, я никогда не отделаюсь от мысли, что вот таким поведением она просто передразнивала весь мир аристократов.

Когда они отошли, я заметил, что Михаил Алексеевич был чуть менее скован, чем обычно. Что-то в польской принцессе явно привлекло его внимание. Только не говорите, что мой брат…

***

На следующий день Карина, к моему удивлению, появилась в мастерской Варвары, куда я зашёл, чтобы обсудить усовершенствования защитных амулетов для Бюро. Её присутствие здесь, вдали от дипломатических приёмов и дворцовых церемоний, было той переменной, которую предсказать было попросту невозможно.

— Неожиданный визит. Что привело тебя сюда?

— Любопытство, — просто ответила она, рассматривая разложенные на столе чертежи. — Госпожа Чернова любезно согласилась показать мне свои последние разработки. Признаюсь, я впечатлена. Ничего подобного нет даже в королевских лабораториях Варшавы. Есть о чем задуматься.

Варвара, к моему облегчению, не выглядела недовольной присутствием польской принцессы. Напротив, её глаза горели тем особым огнём, который появлялся всегда, когда она говорила о своих изобретениях.

— Её Высочество предложила интересную модификацию защитного контура, — сообщила Варвара. — Использование элементов ледяной магии может значительно усилить отражающие свойства амулета.

Я посмотрел на чертежи и понял, о чём она говорит. Идея, действительно, была неплохой, хотя и требовала более детальной проработки.

Не успели мы углубиться в обсуждение, как дверь мастерской снова открылась, и на пороге появился принц Михаил. Еще одна переменная, которую невозможно было предсказать в этом месте и сейчас.

— Простите за вторжение, — он выглядел немного смущённым, что было несвойственно для всегда собранного военного. — Мне сообщили, что Её Высочество Карина здесь, и я подумал… То есть, мне нужно согласовать некоторые детали предстоящих военных учений, в которых будут участвовать польские наблюдатели.

Это был настолько очевидный предлог, что я с трудом сдержал усмешку. Строгий и серьёзный Михаил, казалось, полностью терял свою обычную сдержанность в присутствии польской магессы.

Карина, однако, отреагировала с энтузиазмом:

— Ваше Высочество! Как удачно! Я как раз рассматривала защитные амулеты госпожи Черновой и думала, что было бы интересно проверить их в боевых условиях. Хотите устроить небольшой спарринг?

Михаил моргнул от неожиданности.

— Спарринг? Прямо здесь и сейчас?

— Почему нет? — Карина пожала плечами с озорной улыбкой. — У госпожи Черновой есть внутренний двор для тестирования артефактов. Мы могли бы устроить там небольшую демонстрацию. Ведь могли бы?

Я решил вмешаться:

— Карина, я не думаю, что это хорошая идея. Во-первых, формат неофициальный, во-вторых, это может быть опасно…

— Трусишь, Максим? — Карина подмигнула мне. — Или боишься, что я задам жару твоему брату?

— Я согласен, — неожиданно произнёс Михаил. — Такая практика будет полезна для оценки эффективности новых защитных артефактов в реальных условиях.

Варвара, которую я ожидал увидеть возмущённой таким предложением, напротив, выглядела заинтригованной.

— У меня как раз есть прототипы, которые нужно испытать, — она подошла к шкафу и извлекла оттуда два браслета. — Эти амулеты должны отражать магические атаки средней интенсивности. Было бы интересно посмотреть, как они справятся с вашей ледяной магией, Ваше Высочество.

Всё происходило слишком быстро, и я понимал, что уже не могу остановить этот безумный эксперимент. Оставалось только контролировать ситуацию и быть готовым вмешаться, если что-то пойдёт не так.

Внутренний двор мастерской Варвары представлял собой просторную площадку, окружённую высокими стенами. Здесь она обычно тестировала свои более опасные изобретения. Сейчас двор был пуст, что делало его идеальным местом для импровизированного поединка.

Михаил снял мундир, оставшись в белой рубашке, и надел браслет, который протянула ему Варвара. Карина, к всеобщему удивлению, сняла верхнюю часть своего платья, под которой оказалась специальная боевая блузка — облегающая, но не стесняющая движений.

— Всегда готова к бою, — пояснила она, заметив удивленные взгляды и слегка смущенные моего брата. — Старая привычка.

Их поединок начался осторожно. Михаил, специализировавшийся на магии Земли, создавал защитные барьеры и атаковал точечными ударами — камнями, поднятыми из-под брусчатки двора. Карина отвечала ледяными вспышками, каждая из которых сопровождалась нелепым, но каким-то образом эффективным заклинанием:

— Танцующий ледяной порыв! — выкрикнула она, и из её рук вырвался вихрь мерцающих кристаллов, принявший форму птицы.

Михаил отразил атаку щитом из поднятых камней, которые покрылись инеем, но выдержали удар.

— Неплохо, Ваше Высочество, — с уважением произнёс он. — Но слишком предсказуемо.

Он сделал резкий жест, и обледеневшие камни полетели в Карину. Она едва успела уклониться, взмахнув светлыми волосами, искрящимися в солнечных лучах.

— Ух! — воскликнула польская принцесса. — А ты полон сюрпризов!

Поединок набирал обороты. Оба участника явно наслаждались происходящим, и с каждой минутой их атаки становились всё более сложными и изобретательными. Защитные браслеты Варвары работали отлично, отражая или смягчая большинство ударов.

— Небесный ответ возвышенного! — крикнула Карина, создавая серию ледяных осколков.

— Круг второй: Земляной вал! — парировал Михаил, поднимая барьер.

Я наблюдал за ними со смесью беспокойства и удивления. Между ними определённо возникла какая-то искра, и дело было не только в магическом поединке. В глазах обоих читался азарт, интерес, взаимное уважение. Для всегда сдержанного Михаила это было необычно. Я впервые видел его таким.

Варвара, стоявшая рядом со мной, тоже это заметила.

— Они неплохо смотрятся вместе, — тихо произнесла она. — Никогда не видела второго принца таким… живым.

— Это точно, — я кивнул. — Он всегда был погружён в военные дела, никогда не проявлял интереса к женщинам. А тут такой энтузиазм.

— Мне кажется, дело не только в Карине, — заметила Варвара. — А в том, кто она есть. Сильная, независимая, не боится бросить вызов. Для человека, привыкшего командовать, это редкость.

Поединок завершился неожиданно. Одна из атак Карины оказалась слишком мощной для защитного амулета Михаила. Браслет погасил большую часть удара, но остаточная волна ледяного воздуха отбросила принца назад. В тот же момент одна из каменных плит, которую он поднял для контратаки, обрушилась слишком близко к Карине, заставив её потерять равновесие.

Оба оказались на земле, тяжело дыша и глядя друг на друга с неприкрытым восхищением.

— Ничья, — объявил я, подходя к ним. — И, думаю, на сегодня достаточно. Артефакты проверены, все цели достигнуты. Не хотелось бы мне, чтобы две страны потеряли столь важных персон в один день.

Михаил поднялся первым и галантно протянул руку Карине. Она приняла помощь с благодарной улыбкой, её светлые локоны растрепались от поединка.

— Давно не получала такого удовольствия от боя, — призналась польская принцесса. — У тебя отличный контроль над стихией, Ваше Высочество.

— А твои необычные заклинания… эффективны, несмотря на формулировки, — с лёгкой улыбкой ответил Михаил. — Было бы интересно… продолжить практику в более контролируемых условиях.

— С удовольствием, — Карина кивнула. — Возможно, во время военных учений, которые ты упоминал?

Мы с Варварой переглянулись. Между вторым принцем и польской принцессой определённо что-то возникло. Что-то, что могло иметь последствия как для личных отношений, так и для дипломатии двух стран.

***

Следующая неделя прошла в обычной для придворной жизни суете — приёмы, встречи, обсуждения. Я старался совмещать новые обязанности принца с работой Законника, хотя это становилось всё сложнее. Многие в Бюро теперь обращались ко мне с преувеличенным почтением, что мешало нормальной работе.

В один из дней ко мне в кабинет пришла Елизавета Гараева, рыжеволосая сотрудница Бюро и давняя поклонница научных работ моей матери. Она всегда была немного эксцентричной, но сегодня выглядела особенно взволнованной.

— Ваше Высочество, — она поклонилась, но в её глазах читалось беспокойство, а не почтение. — Мне нужно показать вам кое-что важное.

— Елизавета Викторовна, мы с вами работаем уже давно, — я устало вздохнул. — Пожалуйста, никакого «Вашего Высочества» в рабочее время.

— Хорошо, Максим Николаевич, — она немного расслабилась. — То есть, Алексеевич…

— Неважно, просто «Максим» — будет достаточно.

Она положила на стол небольшой флакон с перламутровой жидкостью.

— Это эликсир, который распространяет наследный принц Пётр через свой благотворительный фонд. Анастасия Николаевна помогла мне получить образец.

Я напрягся. Моя сестра рисковала, добывая это вещество.

— Она в безопасности?

— Абсолютно, — заверила меня Гараева. — Официально — она просто интересуется медицинской благотворительностью. Никаких подозрений.

Я кивнул, с облегчением.

— И что вы выяснили?

— Пока не всё, что хотелось бы, — Гараева присела на краешек стула. — Но есть странности. Сам по себе эликсир, действительно, обладает лечебными свойствами — стабилизирует состояние пациентов, ускоряет заживление ран, снимает воспаление. Но есть побочный эффект, который проявляется не сразу.

— Какой?

— Он влияет на ментальную устойчивость. Люди, принимающие эликсир регулярно, становятся более… внушаемыми. Не критически, но заметно. Они начинают больше доверять определённым источникам информации, меньше сомневаются в авторитетах.

Я сразу вспомнил Аврору. Её возвращение, быстрое восстановление влияния, особенно на принца Петра… Всё это обретало новый смысл.

— Есть ещё кое-что, — Гараева нервно теребила край блузки. — Эффект усиливается, когда человек подвергается воздействию определённого запаха. Я проверила и… это особая комбинация эфирных масел, которую в столице, да и во всей империи производят только в одном месте. В общем, весьма специфическая вещь, которую даже случайно сложно воплотить. Их запах действует как катализатор, усиливая внушаемость.

— Дай угадаю, и делают это строго на заказ, только одному человеку. И этот человек из императорской семьи.

— Как вы… — запнулась Елизавета Викторовна, широко округлив глаза.

— Духи и эликсир… — я задумался. — Хитрая комбинация. Её жертвы даже не подозревают, что ими манипулируют.

Это объясняло многое. Включая то, почему император так легко согласился на возвращение сестры из ссылки. И почему наследный принц, который всегда был амбициозным, но справедливым, вдруг так активно поддержал сомнительные проекты своей тётки. Или же он изначально был с ней.

— Нам нужно больше доказательств, — решил я. — И что-то, что повысит сопротивление этой гадости.

— Я уже работаю над этим, — Гараева оживилась. — Но мне нужен доступ к полной формуле эликсира. Без неё я могу только гадать о его составляющих.

— Я попробую добыть, — пообещал я, хотя понимал, насколько это сложно. Все исследования Авроры хранились в строжайшей тайне.

Когда Гараева ушла, я долго сидел, размышляя о полученной информации. Аврора действовала тонко, постепенно подчиняя себе ключевые фигуры империи. Эликсир, духи, её личное обаяние — всё это работало на создание сети влияния.

А что, если цель не только в восстановлении её положения? Что, если за всем этим стоит нечто большее?

Размышления прервал стук в дверь. Вошёл Виктор с папкой документов.

— Новые отчёты из Англии, — он положил бумаги на стол. — И странные слухи из дворца.

— Что за слухи?

— Говорят, наследный принц готовит какой-то особый указ. Что-то связанное с медициной и новым эликсиром. Подробностей пока нет, но придворные шепчутся, что это может изменить подход к лечению в масштабах всей страны.

Я нахмурился. Это звучало подозрительно похоже на расширение сферы влияния эликсира Авроры.

— Нужно узнать больше, — решил я. — И как можно скорее. Если эликсир распространится по всей империи…

— Дай угадаю, все будет очень плохо? — мрачно закончил Виктор.

— И это только начало, — я поднялся из-за стола. — Нужно готовиться к противостоянию. Но действовать осторожно. Аврора всё ещё сестра императора, и у неё много союзников.

— У тебя тоже есть союзники, — напомнил Виктор. — И теперь ты принц. Это даёт определённые преимущества.

— Да, но также делает меня более заметным и накладывает некоторые ограничения, — я подошёл к окну. — Аврора не остановится, пока не получит то, что хочет. А я все больше убеждаюсь, что хочет она не просто молодости или власти. Она хочет полного и безоговорочного подчинения.