Законник Российской Империи. Том 4

Глава 1

Я уже собирался закрыть папку, считая, что узнал достаточно, когда мой взгляд зацепился за последнюю страницу. То, что я там прочитал, заставило меня похолодеть.

У Дорохова была супруга. Она работала переводчиком во Внешней разведке. И погибла во время одной из операций.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Внезапно все кусочки головоломки встали на свои места, образуя мрачную картину.

— Так вот оно что, — тихо произнес я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. – Вот откуда тянутся ниточки!

Мои глаза жадно впились в строчки документа, словно пытаясь вытянуть из них каждую каплю информации. Маргарита Ивановна Дорохова ‒ имя, которое, вероятно, стало поворотным моментом в жизни Романа Витальевича. Супруга, коллега, а теперь ‒ причина его ярости и жажды мести.

Я погрузился в чтение, и передо мной развернулась картина событий, которые могли бы послужить сюжетом для шпионского романа, если бы не были такими трагическими в своей реальности.

Маргарита Ивановна, будучи переводчиком Внешней разведки, была вовлечена в сложную дипломатическую миссию в Царстве Польском. Цель миссии была амбициозной: стабилизировать обстановку в регионе и заключить соглашение о ненападении между Российской Империей и польскими властями. Я усмехнулся, подумав о том, как часто за громкими словами о «стабилизации» скрываются куда менее благородные намерения.

— Дипломатия, — пробормотал я, — вечная игра в кошки-мышки, где никогда не знаешь, кто на самом деле кошка, а кто ‒ мышь.

Чем больше я читал, тем яснее становилась картина происходящего в Царстве Польском. Две фракции, словно два дракона, сцепившиеся в смертельной схватке: Правящая, стремящаяся к стабильности и сотрудничеству с Империей, и радикальная оппозиция, жаждущая независимости и готовая пролить кровь ради своих идеалов.

— Классическая ситуация, — горько усмехнулся я, вчитываясь в эти сухие строки. — Одни хотят сохранить власть, другие ‒ захватить. А простые люди, как всегда, оказываются между молотом и наковальней.

Российская делегация, в состав которой входили Маргарита Ивановна и Роман Витальевич, должна была сыграть роль посредника между двумя империями на встрече с правящей партией. Их задача была не из легких: предложить помощь в подавлении радикалов в обмен на расширение экономических и военных привилегий. Я покачал головой, представляя, как тонко нужно было балансировать на этом политическом канате.

— Помощь в подавлении радикалов, — пробормотал я. — Интересно, как это звучало на дипломатическом языке? «Мы поможем вам избавиться от неугодных, а вы немного сдвинете границы в нашу пользу»?

Место проведения переговоров ‒ усадьба местного магната в нейтральной зоне ‒ казалось идеальным выбором. Безопасное, уединенное, вдали от любопытных глаз. Но, как часто бывает, идеальные планы имеют свойство разваливаться в самый неподходящий момент.

— Нейтральная зона, — хмыкнул я. — Как будто в политике бывает что-то, действительно, нейтральное.

И вот, когда стороны обсуждали условия, словно гром среди ясного неба ‒ налет отряда радикалов. Я нахмурился, перечитывая эту часть отчета. Что-то здесь не сходилось.

— Как они узнали? — пробормотал я. — Такая секретная встреча, и вдруг ‒ бац! ‒ радикалы тут как тут. Кто-то явно слил информацию или их специально привели сюда, чтобы избавиться от всех разом.

Последствия налета были катастрофическими. Миссия провалилась, правящая партия Польши получила серьезный удар, а отношения между Польшей и Российской Империей оказались на грани разрыва и чуть ли не военной эскалации. Империя была вынуждена отступить, временно отказавшись от политического вмешательства в польские дела.

— И вот тут-то все покатилось под откос, — пробормотал я, чувствуя, как кусочки головоломки наконец-то складываются в единую картину.

Внезапно меня осенило. Я понял, какое именно соглашение будет подписываться в ближайшие месяцы. И почему Дорохов так яростно стоял против поляков. Если они не смогли обеспечить безопасность на своей территории, что привело к гибели его жены, то что они вообще могут? Он винил их в произошедшем. И, как мне кажется, вполне оправдано.

— Месть, — прошептал я. — Вечный двигатель человеческих поступков. Но в этом случае цена может оказаться слишком высокой.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы. Срыв соглашения неминуемо приведет к войне. Без официальной поддержки Российской Империи правящая фракция Польши ослабнет и потеряет контроль над регионом. Радикалы, почуяв кровь, бросятся в атаку, создавая угрозу, в том числе и для российских границ.

— А Империя, конечно же, не сможет стоять в стороне, — пробормотал я. — Нельзя допустить хаоса у своих границ. Да и шанс укрепить влияние слишком заманчив.

Я представил, как события будут разворачиваться дальше. Российская Империя, стремясь предотвратить хаос и укрепить свое влияние, будет вынуждена вмешаться силой. И вот оно ‒ полномасштабный конфликт, куда могут втянуться и соседние страны, чтобы урвать свой кусочек.

— Дорохов хочет войны, — прошептал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Войны, в которой Российская империя, несомненно, победит. Но какой ценой?

Я задумался, пытаясь понять логику Дорохова. Месть ‒ это понятно. Но неужели он готов пожертвовать тысячами жизней ради своей личной вендетты? Или здесь есть что-то еще? Какая-то более глобальная цель, которой я пока не вижу?

— Как он собирается сорвать соглашение? — пробормотал я, чувствуя, как мысли в голове крутятся с бешеной скоростью. — Какой у него план?

Внезапно мои размышления прервал звук открывающейся двери архива. Я среагировал мгновенно, словно пружина, готовая распрямиться в любой момент. Одним плавным движением я закрыл папки и вернул их на место, стараясь не оставить ни малейшего следа своего присутствия. Лучше не давать подсказки к теме моего интереса.

Время играть в прилежного исследователя, усмехнулся я про себя, быстро перемещаясь в секцию, где, по легенде, я должен был находиться все это время.

Я успел как раз вовремя. Когда охранник подошел ко мне, я уже стоял, склонившись над толстым томом финансовых отчетов, всем своим видом излучая глубокую заинтересованность в цифрах и графиках.

— Господин Темников, — произнес охранник, и я обернулся, изображая легкое удивление, — ваше время истекло.

— Неужели уже прошел час? — я позволил себе легкую улыбку. — Как летит время, когда погружаешься в такие интересные материалы.

Охранник вяло кивнул, явно не разделяя моего энтузиазма по поводу финансовых отчетов.

— Прошу вас следовать за мной, — сказал он.

— Конечно, — я аккуратно закрыл том и поставил его на место. — Знаете, эти отчеты о распределении бюджета между губерниями просто захватывающие. Особенно, когда начинаешь замечать определенные закономерности в распределении средств.

Охранник снова кивнул, но по его лицу было видно, что он предпочел бы не вдаваться в детали финансового планирования Империи.

Мы направились к выходу из архива, и я почувствовал, как адреналин, бурливший в крови во время моих «исследований», начинает постепенно спадать. Теперь предстояло хорошенько обдумать всю полученную информацию и решить, как действовать дальше.

— Спасибо за предоставленную возможность, — сказал я охраннику, когда мы подошли к выходу из здания. — Эти материалы, в самом деле, помогли мне лучше понять работу Министерства финансов.

— Рад, что вы нашли то, что искали, господин Темников, — ответил охранник. — Надеюсь, эти знания пригодятся вам в будущем.

«О, они определенно пригодятся, — подумал я про себя, выходя на улицу и вдыхая свежий воздух. — Только вряд ли так, как вы себе представляете».

Я спустился по ступеням здания Государственной Канцелярии, думая о том, что в итоге мой противник именно Дорохов. А если это, действительно, так, то нужно внимательно изучить их отношения с Орлицыным.

С этими мыслями я сел в экипаж и попросил отвезти меня к поместью Темниковых. Нужно было вернуть пропуск отцу.

***

Роман Витальевич Дорохов сидел за роскошным лакированным столом в своем кабинете, освещенном мягким светом настольной лампы. За окном уже сгустились сумерки, и Санкт-Петербург погружался в вечернюю дымку. Перед ним лежал листок с отчетом, который он перечитывал уже в третий раз, не веря своим глазам. Его лицо, обычно спокойное и непроницаемое, сейчас исказилось от ярости.

— Проклятье! — выругался он, с силой ударив кулаком по столу. Бокал с недопитым коньяком опасно качнулся, но устоял.

Дорохов не мог поверить, что какой-то сопляк из провинции, этот выскочка Темников, сумел пробраться в святая святых – Архив Государственной Канцелярии. Мало того, этот мальчишка еще и осмелился копаться в его личном деле! Годы безупречной службы, тщательно выстроенный план – и вот теперь все это под угрозой из-за одного любопытного юнца.

— Как он вообще туда попал? — пробормотал Дорохов, массируя виски. — Кто дал ему доступ? Неужели старший Темников помогает ему в этом? Да никогда не поверю, чтобы Николай Владимирович, что чтит правила как святой закон, решится преступить их ради незаконнорожденного бастарда.

Вопросы роились в его голове, но ответов не было. Он чувствовал, как его многолетний план по провокации войны с Царством Польским находится под угрозой. План, который мужчина вынашивал годами, просчитывая каждую деталь, каждый шаг. И теперь этот мальчишка угрожал всему. Любое неуместное внимание к нему и это свяжет Дорохову руки.

— Нет, — прошипел мужчина, сжимая кулаки. — Я не позволю какому-то недоучке разрушить все, над чем я работал столько лет.

Он встал и подошел к окну, глядя на вечерний город. Огни Санкт-Петербурга мерцали в темноте, словно звезды, но Дорохов не видел их красоты. Его мысли были далеко, в прошлом, в том дне, когда он потерял все, что было ему дорого.

— Маргарита, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Я не позволю, чтобы твоя смерть была напрасной.

Воспоминания нахлынули на него волной. Он снова видел ее улыбку, слышал ее смех. И снова переживал тот ужасный момент, когда держал ее окровавленную и задыхающуюся на своих руках. Ярость и боль, которые он так долго сдерживал, снова вспыхнули в его груди.

— Видит Бог, я не хотел до этого доводить, — тихо произнес Дорохов, возвращаясь к столу.

Он нажал кнопку на небольшом устройстве связи, стоявшем на краю стола. Через несколько минут дверь кабинета открылась, и вошел мужчина с серебристыми волосами и пронзительным взглядом.

— Вызывали, Роман Витальевич? — спросил он, почтительно склонив голову.

Дорохов окинул его внимательным взглядом. Карим Георгиевич, один из лучших магов в его распоряжении. Человек, которому он доверял самые деликатные поручения и который не оставлял после себя следов.

— Да, Карим, — ответил Дорохов, жестом приглашая его сесть. — У меня есть для тебя задание. Очень важное и... деликатное.

Карим сел в кресло напротив стола, его лицо было бесстрастным, но в глазах читалось любопытство.

— Я весь внимание, Роман Витальевич.

Дорохов глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. То, что он собирался сказать, было не просто приказом. Это было решение, которое могло изменить все.

— Мне нужно, чтобы ты убрал одного человека, — произнес он наконец. — Максима Николаевича Темникова.

Карим слегка приподнял бровь, но его голос остался спокойным.

— Сына министра финансов? Снова? В прошлый раз дело… приняло весьма неожиданный оборот.

— Я знаю, — кивнул Дорохов. — Но у меня нет выбора. Этот мальчишка слишком много узнал, слишком глубоко копнул. Он угрожает всему, над чем я работал. И в этот раз все будет иначе.

Некоторое время Роман Витальевич молчал, словно думая, что еще нужно сказать.

— В Бюро он получил четвертый ранг. Но при этом сумел победить наших подставных поляков в поезде. Его нельзя недооценивать.

— Понимаю, — кивнул Карим. — Как вы хотите, чтобы это было сделано?

— Быстро и чисто, — ответил Дорохов. — Убей его и скрой тело. Никаких следов, никаких улик. Он должен просто исчезнуть.

— Роман Витальевич, но прошлый раз показал, что есть одна проблема, — Карим нахмурился, его лицо стало серьезным. — Слепой Защитник. Он уже однажды остановил меня, когда я пытался устранить Темникова. Боюсь, он снова может вмешаться.

Дорохов заметил, как Карим слегка напрягся при упоминании Слепого Защитника. Он знал, что этот загадочный маг был легендой среди агентов, и даже самые опытные оперативники опасались столкнуться с ним. Хотя видели его лишь единицы и до сих пор многие думают, что это лишь байка.

— У меня недостаточно сил, чтобы тягаться с тем, кто не раз побеждал Золотого Льва Империи ‒ Воронцова, — продолжил Карим.

— Не волнуйся об этом, Карим, — внезапно улыбнулся мужчина. — Если Слепой Защитник тоже в столице, то он будет слишком занят, чтобы вмешаться в наши дела.

— Вы уверены? — в голосе Карима слышалось сомнение.

— Я позабочусь об этом, — раздался глубокий голос из темного угла кабинета.

Карим вздрогнул и резко обернулся. Как он мог не почувствовать чьего-то присутствия? Вариант был лишь один, этот человек маг, причем во много раз сильнее его.

Из тени вышел широкоплечий мужчина с черным ежиком коротких волос и пронизывающими голубыми глазами. Глубокий шрам на левой щеке выглядел как застывший удар молнии, придавая его лицу мрачное и холодное выражение.

Карим почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он узнал этого человека – Реми Дюваль, известный и могущественный маг десятого ранга, родом из Франции. Его репутация была легендарной, а способности внушали страх даже самым опытным магам.

Дюваль медленно подошел к столу.

— Этот слепец оставил мне напоминание на всю жизнь о моем поражении, — произнес он, проводя пальцем по шраму. — И я жажду поквитаться с ним. Но, Роман, на этом мой долг тебе будет выплачен раз и навсегда

— Разумеется, Реми, — коротко кивнул Дорохов. — Делай что пожелаешь, главное ‒ найди и задержи этого мага как можно дольше, — затем он повернулся к Кариму. — А ты, убей Темникова. И все от этого только выиграют.

Карим медленно кивнул, понимая, что выбора у него нет. Он встал и направился к выходу, чувствуя на себе пристальные взгляды обоих мужчин.

Когда за Каримом закрылась дверь, Реми Дюваль повернулся к Дорохову.

— Уж не думал, что дела у тебя настолько дерьмовые. Под удар попадают детишки, да не абы какие, а чиновников первых эшелонов. Императору, насколько я слышал, нравится целеустремленность старшего Темникова. Да и у нас о нем хорошо отзываются.

— Дела нашей страны – не твое дело, Дюваль, — строго и с официозом бросил Дорохов.

Мужчина слегка улыбнулся уголком губ в ответ, после чего растворился в белесой дымке, словно его никогда и не было в кабинете.

Дорохов остался один. Он тяжело опустился в кресло и плеснул себе в бокал еще коньяка. Глядя на янтарную жидкость, он думал о том, как далеко ему пришлось зайти ради своей цели.

— Прости меня, Маргарита, — прошептал он, поднося бокал к губам. — Но я должен довести это до конца. Ради тебя.

Глава 2

Я вздохнул, откидываясь на спинку кресла в своем кабинете в Судебном Бюро. Передо мной лежала стопка отчетов, которые требовали моего внимания. Бюрократия — вечный спутник любой государственной службы, даже если эта служба внештатного работника. Мне просто этого не избежать и в то же время Соколов считает, что я должен быть в курсе того, что творится в государстве, ведь мелочи могут привести к чему-то большему.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос, — давайте посмотрим, что у нас тут.

Я взял первый лист и начал быстро просматривать его содержимое. Отчет о расследовании незаконного использования магии в торговле — банальное дело о купце, пытавшемся с помощью простеньких чар уменьшить вес своего товара, вот только эти чары не долговечны. Пара заклинаний обнаружения, и вот уже незадачливый торговец признается во всем, умоляя о снисхождении. Дело плевое, зато бумажек хоть отбавляй.

Следующий отчет был посвящен более серьезному делу — попытке проникновения в хранилище артефактов Императорской Академии Наук.

— Хм, надо будет посоветовать Академии усилить защиту, — пробормотал я, делая пометку на полях отчета. — А лучше, сходить туда самому, воспользовавшись этой возможностью.

И так еще огромная куча дел, где нужно было исследовать все материалы, сшить в дело, поставить подписи. В основном дела закрытые. Обычно подобным занимаются штатные работники, но сейчас дел так много, что приходится часть разгребать и мне.

Заполнив необходимые формы и поставив свою подпись там, где требовалось, я отложил бумаги в сторону. Теперь можно было заняться более интересными вещами.

Я встал из-за стола и направился к кабинету Андрея Павловича Соколова, моего наставника и, пожалуй, единственного человека в Бюро, которому я мог доверять без оглядки. Постучав в дверь и услышав приглушенное «Войдите», я открыл ее и шагнул внутрь.

Кабинет Соколова, как всегда, напоминал смесь алхимической лаборатории и библиотеки. Полки, заставленные книгами и странными артефактами, соседствовали с колбами и ретортами, в которых булькали разноцветные жидкости. Сам Андрей Павлович сидел за столом, склонившись над каким-то древним фолиантом.

Без ловушек? Серьезно? Что-то явно не то.

— А, Максим, — произнес мой наставник, поднимая голову. — Чем обязан твоему визиту? Неужели уже закончил с отчетами?

— Пришлось, — ответил я с легкой усмешкой. — Даже такое чудо иногда случается. Но я пришел по другому вопросу. Помните то редкое растение, Лунный шепот, которое недавно изъяли на таможне?

С этим мне, конечно, очень повезло, потому что именно Соколов вел дело об изъятии и в документах стояла его подпись, так что наставнику было все равно не отвертеться. Он откинулся на спинку кресла, его глаза сузились.

— Да, помню. А что с ним?

— Ну, скажем так, мне стало известно, что оно попало к вам, — я многозначительно посмотрел на своего наставника. — И я бы хотел узнать, есть ли возможность получить одно из них для… научных целей.

Соколов хмыкнул, но в его глазах промелькнуло что-то, похожее на гордость.

— Ах вот оно что. Ну что ж, не буду отрицать очевидное. Да, растение у меня. Но, Максим, ты же понимаешь, что это не просто так?

Я кивнул, ожидая продолжения. Соколов вздохнул и начал объяснять:

— Видишь ли, Империя решила отказаться от поставок Лунного шепота. Слишком опасно, слишком много проблем с контрабандистами, да еще и какие-то умники научились вытягивать из него эссенцию с дурманящими свойствами, в итоге… сам понимаешь. В малых количествах яд его безвреден. В общем, выращивать его на нашей территории почти невозможно — климат не тот. Но я подумал, что было бы неплохо попробовать вырастить хотя бы один, в контролируемых условиях. Для научных целей, конечно же.

— Конечно, — протянул я с легкой иронией. — Исключительно для науки. А то, что это растение — ключевой компонент для некоторых очень интересных ядов, тут совершенно ни при чем, так?

— Я воспитал хорошего специалиста, — нисколько не смутившись, усмехнулся Андрей Павлович. — Да, признаю, есть в этом и личный интерес. Но согласись, лучше, чтобы такие вещи были под контролем Бюро, чем болтались где-то на черном рынке?

— Не могу не согласиться, — кивнул я. — Но знаете, не думал, что вы из тех, кто будет использовать свое положение в Бюро для личных целей.

Мой тон был шутливым, и Соколов это прекрасно понял. Он усмехнулся, поглаживая свою бороду.

— Ну-ну, не строй из себя святошу. Ты ведь сам не просто так пришел!

— Ну, раз уж пошло такое дело… Может, поделитесь парочкой ростков?

— Ах ты, прохвост! Использовать положение моего ученика… — Соколов покачал головой, но в его глазах плясали веселые искорки.

— Учился у лучших, Андрей Павлович.

Мы оба рассмеялись, и напряжение, которое незаметно появилось в начале разговора, окончательно рассеялось.

— Ладно, будь по-твоему, — сказал наставник, вставая из-за стола. — Пойдем, покажу тебе мою маленькую оранжерею. Только учти, эти растения требуют особого ухода. Надеюсь, ты готов к такой ответственности?

— Не сомневайтесь, Андрей Павлович, — ответил я, следуя за ним.

Мы прошли через потайную дверь, скрытую за одним из книжных шкафов, и оказались в небольшой, но впечатляющей оранжерее. Здесь росли самые разные растения, многие из которых я видел впервые в жизни. Воздух был наполнен странными, экзотическими ароматами, от которых поначалу закружилась голова. Боюсь, если бы не мой иммунитет к ядам, то от одного запаха стало бы гораздо хуже и я бы отсюда не вышел.

Соколов подвел меня к небольшому участку, где в специальных горшках росли тонкие, почти прозрачные растения. Их листья, казалось, светились изнутри мягким серебристым светом.

— Вот он, Лунный шепот, — сказал Соколов с нескрываемой гордостью. — Красиво, правда? Я уже пересадил себе один, можешь забрать его, для себя потом тоже сделаю, а потом верну его обратно, как ни в чем не бывало. Ах да, и не забудь, тебе нужно повесить вот этот артефакт рядом, иначе «шепот» погибнет.

Я кивнул, зачарованно глядя на растения. Они, действительно, были прекрасны. Артефакт, протянутый мне наставником, выглядел как небольшая курильница, от которой исходил травянистый запах.

Соколов аккуратно извлек небольшой росток, поместив его в специальный контейнер.

— Вот, держи. И будь осторожен. Это растение не прощает ошибок.

Я принял контейнер, чувствуя, как по моим рукам пробежала легкая дрожь. Не от страха, нет — от предвкушения. Надеюсь, Анастасия знает, что с ним делать, и в дальнейшем я возьму у нее пару листочков для своих целей. Всегда пригодится дополнительный яд, особенно, если он редкий.

— Спасибо, Андрей Павлович, — искренне поблагодарил я своего наставника, который так спокойно дал добро на подобные вещи.

Покинув Бюро, я направился прямиком в поместье Темниковых. Анастасия должна была быть в восторге.

Когда я прибыл, сестра встретила меня в теплице. Ее глаза расширились, когда она увидела контейнер в моих руках.

— Максим! Неужели это?..

— Именно, сестренка, — улыбнулся я, протягивая ей контейнер. — Лунный шепот, как ты и просила.

Анастасия издала радостный возглас и осторожно приняла контейнер, словно это был величайший драгоценный камень в мире.

— Ох, Максим, ты просто чудо! Как тебе это удалось?

— У меня свои методы, — подмигнул я. — Ах да, и вот это тоже, как я понял, без этой штуковины расти не будет.

— Ты и курильницу для него достал! Вообще, у меня все подготовлено, но эта явно лучше, чем та, которую я раздобыла у Елизаветы Викторовны.

Анастасия кивнула и повела меня дальнему углу теплицы, где было еще одно маленькое помещение. Внутри было тепло и влажно, воздух наполнен ароматами экзотических растений.

— Вот здесь, — сказала она, указывая на специально подготовленный участок. — Я уже все подготовила. Почва с особым составом минералов, освещение настроено так, чтобы имитировать лунный свет.

Я слушал ее объяснения, поражаясь глубине знаний сестры в этой области. Пока она готовила место для посадки, я осторожно извлек росток из контейнера.

— Нужно быть очень осторожными, — предупредил я. — Даже малейшее повреждение корней может погубить растение.

Анастасия кивнула, ее лицо было сосредоточенным. Мы вместе, очень аккуратно, посадили росток в подготовленную почву.

— Вот так, — прошептала она, когда мы закончили. — Теперь нужно будет постоянно следить за ними, регулировать влажность, температуру…

— Уверен, ты справишься, — сказал я, положив руку ей на плечо. — Если кто и может вырастить Лунный шепот в наших краях, так это ты.

Анастасия улыбнулась, ее глаза светились от счастья и благодарности.

— Спасибо тебе, Максим. Без тебя я бы не справилась. Ты лучший брат, о котором можно только мечтать.

— Ну-ну, не преувеличивай. Я просто делаю то, что должен. Кстати, когда растение подрастет, не забудь поделиться со мной парочкой листьев. Мне тоже интересно поэкспериментировать с ними.

— Конечно, как я могу забыть о твоей страсти к ядам? Обещаю, ты получишь свою долю, — подмигнула она.

Мы еще немного поговорили об уходе за растениями, после чего я оставил сестру наедине с ее новым подопечным. Выходя из теплицы, я не мог не улыбнуться, думая о том, как такая, казалось бы, маленькая вещь может принести столько радости.

***

Ночь опустилась на окраины Санкт-Петербурга, укутывая город плотным одеялом тьмы. Редкие фонари тускло освещали пустынные улицы, отбрасывая причудливые тени на заснеженные мостовые. Холодный ветер гулял между домами, заставляя редких прохожих вдалеке плотнее кутаться в шубы и пальто.

На высокой каменной арке, венчающей въезд в один из старых районов города, незримая для глаза простого обывателя сидела одинокая фигура. Эдвард, облаченный в свой неизменный черный плащ, неподвижно смотрел своими незрячими глазами вдаль, его красные круглые очки поблескивали в лунном свете. Несмотря на пронизывающий холод, мужчина, казалось, не обращал на него никакого внимания.

Внезапно Эдвард резко повернул голову в сторону, где находилось новое поместье Максима Темникова. Его тело напряглось, готовое к действию. Он уже собирался сорваться с места, когда снизу раздался знакомый голос:

— Так и знал, что ты в столице. Ты, конечно, мастер скрытности, но не забывай, может, тебя и не видно, но я все прекрасно слышу.

Внизу, на заснеженной мостовой, стоял высокий мужчина с черными волосами и пронзительными голубыми глазами. Глубокий шрам на его левой щеке, похожий на удар молнии, выделялся даже в тусклом свете фонарей. Реми Дюваль указывал пальцем на свои уши, улыбаясь с холодной уверенностью.

— Дюваль, — произнес Эдвард без тени эмоций в голосе, показывая, что это имя для него ничего не значит. — Давно не виделись.

Реми усмехнулся, его рука машинально коснулась шрама на щеке.

— Да уж, с нашей последней встречи прошло немало времени. Ты оставил мне неплохое напоминание, знаешь ли.

— Ты заслужил его, — ответил Эдвард все так же бесстрастно. — И мог бы получить гораздо больше, если бы не просьба госпожи сохранить тебе жизнь.

— Да, твоя драгоценная госпожа. Жаль, что я так и не смог поблагодарить ее лично, — глаза Дюваля сузились, в них мелькнула смесь гнева и… стыда? Впрочем, посторонних здесь не было, чтобы сказать об этом наверняка.

— Ты мог бы сделать это, перестав вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, — парировал Эдвард.

— О, но это как раз те дела, которые меня очень даже касаются. Особенно сейчас, — широко улыбнулся француз.

Эдвард спрыгнул с арки, приземлившись прямо перед Дювалем. Несмотря на то, что француз был выше ростом, казалось, что именно Эдвард нависает над ним.

— Ты здесь, чтобы помешать мне, — это был не вопрос, а утверждение.

Дюваль кивнул, его рука медленно двинулась к поясу, где, несомненно, был его клинок.

— Именно так. Хочу вернуть тебе должок.

— Не думал, что маг твоего уровня столь обидчив, — может, это и звучало как подначивание, но Дюваль прекрасно знал, что Эдвард не из тех, кто выводит противника из себя. — Ты понимаешь, что этот должок может стоить невинных жизней.

— Так устроен мир, — усмехнулся Реми. — Кто-то всегда должен страдать, чтобы другие могли процветать.

Эдвард слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то.

— Что ж, — произнес он после короткой паузы, — во всяком случае я спокоен, потому что сделал все, ради его безопасности.

Воздух вокруг двух необычайно сильных магов, казалось, сгустился, наполняясь напряжением и предвкушением неминуемой схватки. Эдвард и Дюваль стояли друг напротив друга, словно два хищника, готовые в любой момент броситься в атаку. Снег под их ногами слегка потрескивал, а редкие снежинки, падающие с неба, казалось, замедлили свой танец, будто и они ждали начала этого эпического поединка.

Эдвард медленно, с почти ритуальной торжественностью извлек из ножен свой клинок. Это был тонкий прямой меч без гарды, напоминающий китайский клинок, изящный и смертоносный. Лезвие, казалось, поглощало свет, оставляя лишь едва заметный блеск вдоль острия. На конце рукояти покачивалась маленькая кисточка, придавая оружию почти мистический вид. В руках слепого мага этот меч выглядел продолжением его тела, словно они были единым целым.

Дюваль, не отставая, обнажил свою шпагу. Это было произведение искусства — длинное, тонкое лезвие из голубоватой стали с изысканной гравировкой вдоль клинка, изображающей звуковые волны. Сложная гарда в виде переплетающихся металлических нитей защищала руку, а на навершии красовался небольшой сапфир, который, казалось, пульсировал в такт дыханию своего владельца. Шпага словно пела в руках Дюваля, издавая едва уловимый высокий звук.

— Ну что ж, Эдвард, — произнес Дюваль с холодной улыбкой, — посмотрим, кто из нас стал сильнее за эти годы.

Эдвард не ответил. Его лицо оставалось бесстрастным, как маска, но его поза выдавала готовность к бою. Он слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, доступному только ему.

Дюваль атаковал. Его шпага со свистом рассекла воздух, целясь Эдварду в горло. Но слепой маг словно предвидел эту атаку. Он легко уклонился, и клинок Дюваля встретил лишь пустоту.

— Резонанс! — выкрикнул Дюваль, и воздух вокруг его шпаги завибрировал, создавая волну сконцентрированного звука. Эта атака была способна разорвать плоть и кости.

— Блик! — мгновенно среагировал Эдвард.

Вокруг него вспыхнули яркие отблески света, хаотично двигающиеся и сбивающие с толку. Звуковая волна Дюваля рассеялась, не достигнув цели, словно наткнувшись на невидимый щит.

Бой разгорался с невероятной скоростью. Клинки сверкали в воздухе, сталкиваясь с оглушительным звоном. Дюваль атаковал яростно и быстро, его шпага мелькала, словно серебристая молния. Но Эдвард парировал каждый удар с невероятной точностью, несмотря на свою слепоту. Казалось, он предугадывал каждое движение противника.

— Вибрато! — крикнул Дюваль, и воздух вокруг него наполнился визгом и скрежетом, создавая настоящий ураган звуковых волн.

Эдвард отпрыгнул назад, уходя от этой смертоносной атаки. Его движения были плавными и точными, словно он танцевал под неслышимую музыку.

— Разрежь! — произнес мужчина спокойно, и из его клинка вырвался поток концентрированного света, острый, как бритва.

Дюваль едва успел уклониться, и световой поток рассек воздух в миллиметре от его лица. Но Эдвард не остановился на одной атаке. Еще несколько световых дуг устремились к Дювалю, заставляя его уходить в сложные акробатические уклонения.

— Каденция! — выкрикнул Дюваль, создавая вокруг себя стену сконцентрированного звука, которая отразила последнюю световую атаку Эдварда.

Бой продолжался, и становилось очевидно, что Эдвард имеет преимущество. Несмотря на то, что Дюваль был магом десятого ранга, его противник двигался с невероятной легкостью, словно предугадывая каждое движение француза. Эдвард атаковал и защищался с почти нечеловеческой грацией, его движения были экономны и точны, в то время как Дюваль все больше выкладывался, его атаки становились все более отчаянными.

— Тремоло! — рявкнул Дюваль, направляя концентрированный поток звуковой энергии в Эдварда.

— Заискрись! — спокойно ответил слепой маг, и вокруг него возник рой мелких световых искр, которые начали хаотично двигаться, создавая вокруг него сверкающий вихрь.

Звуковая атака Дюваля рассеялась, столкнувшись с этим световым роем. Некоторые искры достигли француза, оставляя на его коже мелкие ожоги.

Дюваль зарычал от боли. Он был одним из сильнейших магов Франции, но сейчас чувствовал себя беспомощным перед лицом этого слепого воина. Точно так же, как и тогда, более двадцати лет назад.

— Диссонанс! — закричал француз в отчаянии, создавая вокруг себя сферу концентрированного звука, готовую разорваться во все стороны смертоносной волной.

— Тьма, — произнес тихо, но отчетливо Эдвард.

В тот же миг вокруг Дюваля образовалась зона абсолютной темноты. Его звуковая атака была подавлена. Француз оказался в ловушке собственной атаки, ведь Диссонанс искажал звуки, в то время как атака Эдварда лишила его еще и зрения. Для самого слепого мага разницы не было никакой.

— Где ты?! — закричал Дюваль, размахивая шпагой в темноте. Его голос дрожал от страха и ярости.

Ответом ему была тишина. Но через мгновение Дюваль почувствовал острую боль на правой щеке. Когда тьма рассеялась, он увидел Эдварда, стоящего перед ним с окровавленным клинком.

Дюваль поднес руку к лицу и почувствовал свежий порез — точную копию шрама на его левой щеке. Симметричные шрамы теперь украшали его лицо, словно напоминание о двух поражениях от рук слепого мага.

Эдвард медленно повернул голову в сторону поместья Темникова, словно прислушиваясь к чему-то далекому, недоступному обычному слуху.

— Что ж, — произнес он своим бесстрастным голосом, почувствовав что-то, — полагаю, у тебя больше нет причин со мной сражаться. Если, конечно, хочешь жить.

Дюваль осклабился, его лицо исказилось от ярости и унижения. Кровь из свежего шрама стекала по его щеке, смешиваясь со снегом у его ног. Он хотел что-то сказать, бросить вызов, но слова застряли в горле. Даже в своем гневе маг понимал, что проиграл, и любая дальнейшая борьба будет бессмысленной. Своей жизнью разбрасываться не хотелось.

Медленно, с трудом сдерживая злостную дрожь в руках, он убрал шпагу. Звук металла, скользящего по его поясу, прозвучал в ночной тишине как признание поражения.

Не говоря ни слова, Дюваль развернулся и пошел прочь. Его шаги были тяжелыми, словно каждое движение причиняло ему боль. Мужчина растворился в ночных тенях Санкт-Петербурга, оставляя за собой лишь следы на снегу и ощущение горечи поражения.

Эдвард остался стоять неподвижно, его слепой взгляд все еще был направлен в сторону поместья Темникова. Ночной ветер играл с кисточкой на рукояти его меча, создавая впечатление, что оружие живет своей собственной жизнью.

— Кажется, я отлично тебя натренировал, — прошептал он в пустоту.

С этими словами Эдвард взмахнул своим плащом и исчез, словно его никогда и не было на этой заснеженной улице. Лишь слабый отблеск лунного света на снегу и следы недавней битвы напоминали о том, что произошло.

Глава 3

Я вышел во двор поздним вечером, чувствуя, как холодный зимний воздух обжигает легкие. Скрип снега под ногами создавал ощущение уединения, которое я так ценил в последнее время. Мысли о найденных в архиве сведениях не давали мне покоя, и я решил обсудить их с Виктором. Луна, словно огромный серебряный глаз, безразлично взирала на мир, окрашивая все вокруг в призрачные оттенки синего и серого.

Внезапно тишина зимнего вечера разорвалась. Интуиция, отточенная годами тренировок, завопила об опасности. Не раздумывая ни секунды, я доверился ощущениям и бросился в сторону, чувствуя, как воздух рядом со мной буквально взвизгнул от пролетевших мимо магических стрел. Три серебристых росчерка вонзились в землю там, где я стоял мгновение назад, оставляя после себя дымящиеся борозды в снегу.

Перекатившись и вскочив на ноги одним плавным движением, я быстро осмотрел двор. Глаза, привыкшие выискивать малейшие детали даже в полумраке, не могли обнаружить нападавшего. Он словно растворился в ночи, оставив после себя лишь эхо несостоявшегося убийства.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос, отряхивая снег с пальто, — похоже, кто-то решил устроить мне незапланированную тренировку. Как мило с их стороны.

Виктор, услышав шум, появился рядом со мной буквально из ниоткуда. Его глаза, внимательные и настороженные, быстро оценивали ситуацию.

— Максим, ты в порядке? — спросил он, и в его голосе слышалось напряжение.

— Лучше не бывает, — ответил я с усмешкой. — Знаешь, Виктор, я всегда думал о собственном тренировочном полигоне. Но чтобы он был у моего дома — это уже перебор.

Не теряя времени на дальнейшие разговоры, мы бросились в направлении, откуда прилетели стрелы. Снег хрустел под нашими ногами, а дыхание вырывалось облачками пара в морозном воздухе. Я чувствовал, как адреналин пульсирует в венах, обостряя все чувства.

Мы выбежали наружу, мимо небольшой рощицы, и тут я заметил нечто, заставившее меня резко остановиться. На земле лежали четыре тела — охранники, которых Виктор подобрал для защиты поместья. Их смерть была быстрой и безжалостной: каждый был убит с поразительной точностью, словно рукой опытного хирурга.

Виктор опустился на одно колено рядом с телами, его пальцы быстро и профессионально проверяли пульс, хотя было очевидно, что это лишь формальность. Важнее было осмотреть тела, чтобы понять, как именно их убили.

— Это был сильный маг, — тихо произнес он, поднимая взгляд на меня. — Их убили быстро и бесшумно. Я бы сказал, что это работа профессионала высочайшего класса. Бил четко в жизненно важные органы и не давал закричать, чтобы предупредить других.

Я кивнул, мысленно проклиная себя за то, что не успел установить все защитные барьеры. Они должны быть готовы только завтра, и нападавший, очевидно, воспользовался этим моментом уязвимости.

Внимательно оглядывая местность, я хотел было сказать, что с нами играют из темноты, но не успел.

Мои слова прервало движение на периферии зрения. Вдалеке, среди деревьев, мелькнула тень. Виктор тоже это заметил, и, не говоря ни слова, сорвался с места и бросился в погоню. Я последовал за ним — лучше действовать вдвоем, чтобы прикрывать друг друга.

Мы выбежали за пределы поместья, оказавшись на огромном заснеженном пустыре. Луна, словно гигантский прожектор, освещала все вокруг призрачным серебристым светом. И там, посреди этого белого безмолвия, стояла одинокая фигура.

Я остановился, чувствуя, как Виктор замер рядом со мной, готовый в любой момент броситься в атаку. Фигура медленно повернулась к нам, и я увидел человека с серебристыми волосами, которые казались почти светящимися в лунном свете. В чем-то даже завораживающее зрелище.

— Ты от Дорохова, верно? — спросил я спокойно и уверенно, хотя прекрасно знал, что больше никто не располагает ресурсами послать ко мне столь сильного мага. — Знаешь, если он хотел пригласить меня на чай, мог бы просто прислать записку. Незачем убивать моих людей.

Ответа не последовало. Вместо этого воздух вокруг мага начал дрожать, и в его руке материализовался меч из чистого света. Он был настолько ярким, что на мгновение я даже зажмурился.

Маг бросился в атаку с невероятной скоростью. Его световой клинок рассекал воздух с пугающей легкостью, оставляя за собой светящиеся следы. Я мгновенно активировал заклинание «Перемести», чувствуя, как пространство вокруг меня искривляется. В последний момент я схватил Виктора за руку, и мы оба переместились на несколько метров в сторону, избегая смертоносного удара.

— Виктор, — быстро произнес я, — он быстр и силен. Будь осторожен, я поддержу.

Мой верный телохранитель кивнул и бросился в контратаку. Его движения были точными и выверенными, кинжал в его руке превратился в размытое пятно. Но маг оказался невероятно быстрым. Он парировал удары Виктора своим световым мечом, и каждый раз, когда клинки соприкасались, воздух наполнялся звоном и искрами.

— Сияй, — произнес маг, и вокруг его свободной руки образовалась сфера ослепительно-яркого света.

Я едва успел закрыть глаза, когда сфера взорвалась, заливая все вокруг нестерпимым сиянием. Даже сквозь закрытые веки я чувствовал, как этот свет обжигает.

— Импульс! — выкрикнул я, направляя поток маны на мага.

Заклинание сработало, ударив мага в голову, и, пусть тот защитился, это заставило его отшатнуться, что дало нам несколько секунд передышки.

Все так же молча маг с серыми волосами взмахнул рукой, и воздух наполнился гудением. Я почувствовал, как вокруг нас формируется мощное силовое поле, отрезая пути к отступлению.

— Взорвись, — произнес он, и невидимая сила ударила в Виктора, отбросив его на несколько метров назад.

В то же мгновение за спиной мага материализовалось светящееся копье. Оно зависло в воздухе на долю секунды, а затем устремилось ко мне с поразительной скоростью.

Время словно замедлилось. Я видел, как копье приближается, рассекая воздух. Мой мозг лихорадочно просчитывал варианты уклонения. И тут случилось нечто, чего я никак не ожидал.

Виктор, едва поднявшись после удара отталкивающего заклинания, бросился вперед с нечеловеческой скоростью. Он оказался между мной и летящим копьем за долю секунды до удара, а я ведь только собирался поставить щит.

— Нет! — крикнул я, но было уже поздно.

Копье вонзилось Виктору в бок, и я услышал его сдавленный стон. Но даже раненый, он не упал. Вместо этого он схватился за древко копья, не давая ему пройти дальше.

Черт тебя дери! Я бы успел уклониться!

— Максим… действуй, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается волна ярости. Этот маг посмел напасть на мой дом, убить моих людей и ранить моего первого друга в столице. Пришло время показать ему, что значит играть с огнем.

— Ты совершил большую ошибку, — сказал я магу, и мой голос прозвучал холодно и жестко. — Знаешь, есть вещи, которые не стоит трогать. Например, оголенные провода. Или моих близких.

Я сконцентрировался, чувствуя, как мана течет по моим венам, наполняя каждую клетку тела силой. Истинное Слово »Деструкция» вспыхнуло в моем сознании, и я направил его мощь на мага.

— Разрушь! — произнес я, вкладывая в это слово всю свою волю и ярость.

Воздух между мной и магом словно взорвался. Волна деструктивной энергии устремилась к нему, заставляя само пространство дрожать и искажаться.

Маг, очевидно, почувствовав опасность, попытался защититься. Его руки засветились, создавая перед ним щит из чистого света. Но даже этого оказалось недостаточно.

Моя атака столкнулась с его защитой, и на мгновение весь мир словно замер. А затем щит мага треснул, словно стекло, и волна деструкции прорвалась сквозь него.

Я увидел, как глаза моего противника расширились от ужаса за мгновение до того, как энергия достигла его. Он попытался отпрыгнуть, но было уже поздно. Деструктивная волна зацепила его предплечье, и я услышал его сдавленный крик боли. Недооценка противника всегда приводит к таким результатам, а он точно от меня ничего подобного не ожидал.

Спустя мгновение часть руки мага была буквально разорвана. Кровь окрасила снег под ним в ярко-красный цвет, создавая жуткий контраст с белизной вокруг.

Быстрый, опытный. Никто бы не успел среагировать настолько быстро.

Маг, сжимая свою раненую руку, посмотрел на меня со смесью боли и ярости в глазах. Но я видел, что мой удар серьезно ослабил его. Он больше не выглядел таким уверенным и непобедимым, как раньше.

Виктор, все еще держась за бок, где торчало так и не потерявшее своей целостности световое копье, вдруг выдернул его и, несмотря на льющуюся по телу кровь, бросился вперед. Одним плавным движением он выхватил свой кинжал и бросил его мне.

— Максим! — крикнул он.

Я поймал кинжал на лету, чувствуя, как холодная рукоять ложится в руку. В тот же момент Виктор, превозмогая боль, уже был рядом с противником и, увернувшись от очередного магического удара, схватил мага, пытаясь обездвижить его.

И тут произошло нечто странное. Воздух вокруг них словно задрожал, и я почувствовал, как вся магическая энергия внезапно исчезла. Да, в небольшом радиусе вокруг, но это было похоже на то, как если бы кто-то выключил свет в комнате — только вместо света пропала вся мана.

Я моргнул от удивления, но быстро понял, что произошло. Это был результат какого-то невероятно мощного подавления магии, которое сделал Виктор. Я и не подозревал, что он обладает чем-то подобным. Или же это какой-то артефакт?

Маг дернулся, пытаясь создать заклинание.

— Копье! — рявкнул он, но ничего не произошло.

— ДАВАЙ! — крикнул Виктор, все еще удерживая мага.

Я не стал терять ни секунды. Сжимая кинжал, я бросился вперед. Я видел каждую деталь: расширенные от ужаса и осознания ситуации глаза мага, бледное от напряжения лицо Виктора, блеск лунного света на лезвии кинжала.

С холодной решимостью я вонзил кинжал прямо в сердце противника. Лезвие вошло тяжело, с хрустом. Я почувствовал, как клинок пронзил плоть, достигая своей цели.

Маг выпучил глаза, его рот открылся в беззвучном крике. А затем из его губ хлынула струя крови.

Он пошатнулся, а когда Виктор отпустил его, упал на снег, и я увидел, как жизнь покидает его глаза. Еще мгновение назад он был грозным противником, а теперь превратился в безжизненное тело на холодной земле.

Будь этот маг более подготовленным к тому, что мне для магии требуется лишь одно слово-приказ и что нас будет двое, то бой бы мог затянуться на дольше и, вполне возможно, без серьезных ран я бы уже не вышел. Впрочем, это не отменяет того, что мы прекрасно воспользовались ситуацией, и вот результат.

Тишина, наступившая после битвы, казалась оглушительной.

Внезапно ее нарушил сдавленный стон Виктора. Мой верный телохранитель пошатнулся, прижимая рану на боку, его лицо побледнело от потери крови. Не теряя ни секунды, я бросился к нему, успев подхватить его прежде, чем он рухнул на землю.

— Держись, друг, — пробормотал я, закидывая его руку себе на плечо. — Мы тебя подлатаем.

Виктор попытался усмехнуться, но вместо этого с его губ сорвался болезненный вздох.

— Не стоит… беспокойства, господин, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

Мы медленно двинулись обратно к поместью. Каждый шаг давался с трудом — Виктор был тяжелым, а рана в его боку продолжала кровоточить, оставляя за нами алый след на снегу.

— Я надеюсь, среди нанятых тобой людей есть лекарь? — спросил я, стараясь отвлечь Виктора от боли. — А то я, знаешь ли, слаб в этом направлении.

— Самый базовый, — ответил он, его голос звучал хрипло и напряженно. — Те, кто использует истинное слово «Жизнь» — редкость. Но подлатать меня хватит!

Я кивнул, чувствуя облегчение. Хоть какая-то хорошая новость за эту безумную ночь.

— Знаешь, ты зря подставился, — сказал я, когда мы наконец добрались до освещенного крыльца. — Я бы смог уйти от того копья.

— Мой долг — защищать своего господина, — произнес он твердо и решительно. — Я просто делаю свою работу.

— И делаешь ее хорошо, — кивнул я, чувствуя благодарность. — Кстати, — сказал я, когда мы вошли в теплый холл поместья, — что это было такое, что ты сделал с маной? Я никогда не видел ничего подобного.

Виктор слабо усмехнулся, но тут же поморщился от боли.

— Не обольщайся, Максим, — ответил он. — Я только исследую свой дар. Это разовая акция, по крайней мере, мне нужно восстанавливаться после такого пару дней.

— То есть твой врожденный порок в неспособности поглощать ману оказался даром? — вопросительно поднял я бровь. Сложно не сложить детали пазла, когда они у тебя и так в руках.

— Я был удивлен не меньше, — едва слышно буркнул Виктор.

В этот момент к нам подбежал лекарь поместья — невысокий полноватый мужчина с встревоженным выражением лица. Он быстро оценил состояние Виктора и начал отдавать распоряжения слугам.

— Нужно немедленно остановить кровотечение, — сказал он, помогая мне уложить Виктора на кушетку. — Принесите горячей воды и чистые бинты!

Я отступил в сторону, позволяя лекарю заняться своим делом. Наблюдая за тем, как он ловко обрабатывает рану Виктора, я чувствовал, как напряжение, возникшее после боя, начинает отпускать. Но расслабляться было рано.

— Я скоро вернусь, — сказал я Виктору, который уже начал проваливаться в полузабытье под действием обезболивающих трав. — Отдыхай.

Он слабо кивнул, и я, убедившись, что Виктор в надежных руках, вышел из комнаты.

Ночной воздух ударил в лицо, когда я снова оказался на улице. Луна все так же равнодушно освещала заснеженный пейзаж, словно ничего не произошло. Я быстрым шагом направился обратно на пустырь, где мы сражались с магом.

Однако то, что я увидел, заставило меня резко остановиться. Тела мага на месте не было. Более того, даже пласт снега, пропитанный его кровью, был аккуратно убран. Я нахмурился, внимательно осматривая место битвы.

Вокруг царила неестественная тишина. Ни следа борьбы, ни намека на то, что здесь совсем недавно разыгралась смертельная схватка. Только легкие следы, едва заметные на снегу, уходили куда-то вдаль.

Я присел на корточки, внимательно изучая эти следы. Они были оставлены явно не одним человеком — кто-то пришел сюда и забрал тело мага. Но кто? И зачем? И самое неприятно — я не убедился, что этот маг был, действительно, мертв, меня больше в тот момент волновало ранение Виктора.

Вопросы роились в моей голове, но ответов не было. Я выпрямился, глядя в ту сторону, куда уходили следы.

Не имело смысла бежать за тем, кто забрал тело — он явно уже далеко.

С этими мыслями я развернулся и направился обратно к поместью. Мне нужно обдумать свои следующие шаги и подготовиться к тому, что могло последовать за этим нападением. И да, теперь надо очень хорошо защитить поместье.

***

Реми Дюваль появился в небольшом домике на окраине города так внезапно, словно материализовался из воздуха. Его лицо было покрыто кровью, а в глазах читалась смесь ярости и разочарования. Роман Витальевич Дорохов, сидевший за столом, даже не вздрогнул при его появлении.

— Я проиграл, — без предисловий заявил Дюваль, его голос звучал хрипло и устало. — Но свою часть договора выполнил. Я задержал слепого мага. Ровно настолько, насколько нужно.

Дорохов молча смотрел на него, ожидая продолжения. Дюваль тяжело вздохнул и продолжил:

— Вот только твой человек не справился. Я забрал его тело, оно лежит у двери. Так что, Роман, ты мой должник. Иначе ваше Бюро сразу бы поняло, кто организовал покушение.

Дорохов ничего не ответил. Его взгляд был устремлен куда-то в пустоту, словно он не слышал ни слова из того, что сказал Дюваль. Французский маг покачал головой и, не дождавшись ответа, направился к выходу.

— Удачи тебе, Роман, — бросил он через плечо. — Она тебе понадобится.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставляя Дорохова наедине с его мыслями. Несколько долгих мгновений в комнате царила мертвая тишина. А затем…

С яростным криком Дорохов схватил свой стакан и с силой швырнул его в стену. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, а остатки коньяка потекли по обоям, оставляя темные разводы.

Дорохов тяжело дышал, его глаза горели безумным огнем. Все шло не по плану. Все рушилось. И виной тому был этот мальчишка, Максим Темников, которого он изначально хотел задействовать в виде разменной пешки. Кто бы мог подумать, что за обычным парнем скрывается иная фигура.

— Ты еще пожалеешь, что встал на моем пути, — прошипел Дорохов в пустоту комнаты. — Я уничтожу все, что тебе дорого. Клянусь.

Глава 4

Ярость Григория Орлицына была подобна бушующему урагану, когда он ворвался в кабинет Романа Витальевича Дорохова. Воздух вокруг него словно дрожал от напряжения, а лицо искажала гримаса гнева. Едва переступив порог, он взмахнул рукой, произнося заклинание тишины. Звуки внешнего мира мгновенно исчезли, оставив лишь гнетущую тишину кабинета.

Дорохов, сидевший за массивным дубовым столом, даже не поднял глаз от документов. Его перо продолжало скрипеть по бумаге, словно вторжение коллеги было не более чем легким дуновением ветерка.

— Роман, ты совсем с ума сошел?! — голос Орлицына дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Твоя одержимость местью перешла все границы!

Дорохов медленно поднял взгляд, его глаза были холодны, как лед Невы в разгар зимы.

— О чем ты, Григорий? — спокойно спросил он, откладывая перо в сторону.

— О чем я?! — Орлицын ударил кулаком по столу, заставив чернильницу подпрыгнуть. — Карим мертв! И это на твоей совести!

— Карим знал риски. Он был профессионалом, — Дорохов откинулся на спинку кресла, его лицо оставалось бесстрастным.

— Он был моим родственником! — прорычал Орлицын. — Пусть и дальним, но семьей! И он погиб из-за твоей фанатичной жажды разрушить Царство Польское!

Глаза Дорохова сузились, в них мелькнул опасный огонек.

— Не забывайся, Григорий. Ты знаешь, почему мы делаем это.

— Знаю?! — Орлицын горько рассмеялся. — Я знаю, что ты потерял рассудок! Это зашло слишком далеко, Роман. Я больше не хочу в этом участвовать!

Дорохов медленно поднялся, его фигура, словно заполнила собой весь кабинет.

— А где был ты, Григорий, когда мы были на той дипломатической миссии? Где был ты, когда мою жену убили?!

Орлицын на мгновение замолчал, его гнев словно столкнулся с невидимой стеной.

— Ты же знаешь, я… я был отозван в последний момент. Меня направили на другое задание.

— Именно, — прошипел Дорохов. — Ты не был там. Ты не видел, как она умирала у меня на руках!

С каждым произнесенным словом тени в комнате будто становились гуще, а сам хозяин кабинета, казалось, терял контроль над собственной магией.

— Роман, я понимаю твою боль, но прошло уже столько лет, и…

— Нет, не понимаешь! — Дорохов ударил кулаком по столу с такой силой, что дерево затрещало. — И если ты думаешь, что можешь просто уйти, то ты глубоко ошибаешься.

Орлицын выпрямился, его глаза сверкнули решимостью.

— Я больше не буду в этом участвовать, Роман. Хватит! Это уже скоро может помешать планам императора, а я не хочу получить клеймо изменника.

Дорохов усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика.

— О, Григорий, ты забыл? Я могу не просто уволить тебя. Я могу лишить тебя всех регалий, всех наград. Я могу отправить тебя за решетку. Или ты забыл тот случай? Достаточно одного взмаха рукой и вся твоя жизнь в одночасье разрушится.

Лицо Орлицына побледнело, а пальцы сжались в кулаки от бессильной злобы. Он прекрасно помнил тот день, много лет назад, когда в пылу операции он убил невиновного человека. Случайность еще не обретшего боевой опыт Григория, что могла стоить ему карьеры. Дорохов тогда помог ему скрыть это, что уже было нарушением закона, и с тех пор этот случай висел над Григорием как дамоклов меч. Пусть срок давности уже прошел, но когда ты чиновник на высоком посту, то разговор будет совсем иной.

— Ты не посмеешь, — прошептал Орлицын, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Посмею, — холодно ответил Дорохов. — И ты это знаешь.

Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Затем Григорий отвернулся.

— Это зашло слишком далеко, Роман, — тихо произнес он, направляясь к двери. — Ты будешь жалеть об этом.

Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, оставив Дорохова одного в тишине кабинета. Роман Витальевич медленно опустился в кресло, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы стен.

— Я сожалею лишь о том, что не сделал этого раньше, — прошептал он в пустоту.

За окном сгущались сумерки, а где-то в глубине дворца часы отсчитывали время, неумолимо приближая день подписания соглашения между двумя государствами.

***

Я стоял перед массивными воротами поместья Орлицыных, чувствуя, как прохладный ветер играет полами моего пальто. Снег, выпавший накануне, хрустел под ногами, создавая ощущение, будто я ступаю по хрустальному ковру. Воздух был свеж и чист, напоенный ароматом хвои и морозной свежести.

Охранник, узнав меня, почтительно кивнул и открыл ворота. Я шагнул внутрь, ощущая, как напряжение нарастает внутри меня. Сегодняшний визит был не просто дружеской партией в шахматы. У меня была цель, и я намеревался достичь ее любой ценой.

Юрий Орлицын встретил меня у входа в дом, его лицо светилось искренней радостью. Он был одет в элегантный домашний костюм, который подчеркивал его статус наследника влиятельной семьи.

— Максим Николаевич! — воскликнул он, пожимая мою руку. — Как я рад вас видеть! Проходите, пожалуйста. Не думал, если честно, что после прошлого раза вы согласитесь на еще одну партию.

Я улыбнулся в ответ, отмечая про себя, как Юрий изменился с нашей последней встречи. Он казался более уверенным, но это пока не зашла речь о его отце.

— Здравствуй, Юрий, — ответил я, намеренно без отчества, чтобы подчеркнуть наши дружеские отношения. На это парень понимающе улыбнулся. — Не волнуйся, в прошлый раз тоже все было в порядке, не было причин отказываться от еще одного визита. Надеюсь, ты готов к реваншу?

— О, я готовился, Максим, — ответил он, тоже опустив отчество, что хорошо. — Сегодня ты не застанешь меня врасплох.

Мы направились в библиотеку, и я не мог не отметить, как изменилась атмосфера в доме. В прошлый раз здесь царило напряжение, словно воздух был наэлектризован. Но, опять же, пока не появился главный герой моего спектакля.

Библиотека встретила нас уютным полумраком и ароматом старых книг. У окна был накрыт небольшой столик, на котором стоял изящный чайный сервиз и блюдо с разнообразными сладостями.

— Прошу прощения за прошлый раз, — сказал Юрий, указывая на столик. — Я решил, что сегодня мы сыграем в более комфортной обстановке. Надеюсь, ты любишь чай?

Я окинул взглядом угощение, отмечая изысканность сервировки. Тонкий фарфор, серебряные ложечки, аромат свежезаваренного чая — все говорило о том, что Юрий, действительно, постарался. Вот только… после того чая, что делает Василиса, боюсь, любой другой чай кажется безвкусным. Моя служанка в этом плане, как бы странно это ни звучало, настоящая чаровница.

— Не стоило так беспокоиться, — сказал я, но в моем голосе звучало искреннее удовольствие. — Но должен признать, это выглядит восхитительно.

Мы расположились за столиком, и Юрий начал разливать чай. Я наблюдал за его движениями, отмечая, как уверенно он держится. Этот юноша явно не был простым любителем шахмат.

— Итак, Юрий, — начал я, делая глоток ароматного чая, — расскажи, как продвигаются твои исследования? Помнится, в прошлый раз ты говорил о каких-то интересных разработках.

Глаза Юрия загорелись энтузиазмом. Он отставил чашку и подался вперед, готовый делиться своими идеями.

— О, Максим, ты не поверишь! Мы с профессором Лавровым сделали потрясающее открытие в области взаимодействия магических потоков и металлических сплавов.

Я слушал его с искренним интересом, задавая вопросы и делая замечания. Юрий был явно талантлив, и его увлеченность наукой была заразительна. Но в глубине души я ждал момента, когда смогу перевести разговор на интересующую меня тему.

— А как отец относится к твоим исследованиям? — спросил я как бы между прочим, отправляя в рот кусочек пирожного.

Юрий на мгновение замялся, его энтузиазм, словно угас из-за поднятой темы.

— Отец… он не особо интересуется моей научной работой, — ответил он после паузы. — Он считает, что я должен больше внимания уделять юриспруденции и политике.

— Понимаю, — я кивнул, делая вид, что просто поддерживаю светскую беседу. — Должно быть, нелегко соответствовать ожиданиям такого влиятельного человека.

— Ты даже не представляешь, как я часто слышу, что я разочарование рода Орлицыных. И единственное спасение, что я, действительно, имею значимые достижения в области науки, если бы не открытия Лаврова, на меня бы смотрели как… ой, прости, я что-то забылся, — Юрий понял, что позволил больше откровенности, чем хотелось бы.

Я внимательно посмотрел на юношу, чувствуя, как в груди шевельнулось что-то похожее на сочувствие. Но я быстро подавил это чувство. У меня была цель, и я не мог позволить себе отвлекаться на эмоции. Не сейчас.

— Знаешь, Юрий, — сказал я, — иногда даже родители совершают ошибки. Несмотря на всю их влиятельность, как у твоего отца.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился парень, но я не торопился с ответом, выдерживая паузу долгим глотком чая.

Продолжить я так и не успел. Двери библиотеки распахнулись с неожиданной силой, словно их толкнул порыв невидимого ветра. В проеме возникла внушительная фигура Григория Валерьевича Орлицына. Его лицо было непроницаемой маской, впрочем, как и в первую нашу встречу. В руках он сжимал толстую папку.

Орлицын-старший целенаправленно двинулся к нам, его шаги гулко отдавались в тишине библиотеки. Казалось, сам воздух вокруг него сгустился, наполнившись напряжением.

Юрий вскочил на ноги, словно по команде, и склонил голову, чтобы поприветствовать отца. Я тоже поднялся, но Орлицын жестом остановил нас обоих прежде, чем его сын что-то сказал.

— Юрий, оставь нас с Максимом Николаевичем наедине, — его голос был сух и резок, как удар хлыста. — У меня есть к нему разговор.

Юноша растерянно посмотрел сначала на меня, потом на отца. В его глазах читалось желание задать вопрос, но он так и не решился. Вместо этого Юрий лишь кивнул и, бросив на меня последний озадаченный взгляд, покинул библиотеку.

Как только за Юрием закрылась дверь, Орлицын поднял руку и произнес:

— Круг второй: Полог Тишины.

Я почувствовал, как вокруг нас возникла невидимая преграда. Звуки извне стали приглушенными, словно мы оказались под водой. Орлицын опустился на место, которое только что занимал его сын, небрежным жестом сметая в сторону шахматную доску. Фигуры с тихим стуком покатились по столу.

Не говоря ни слова, он швырнул папку на стол передо мной. Удар был настолько сильным, что чашки на подносе подпрыгнули, расплескав чай.

Я медленно опустился обратно на свое место, чувствуя, как внутри нарастает волна азарта, которую я даже не думал сдерживать. Я вопросительно поднял бровь, глядя на Орлицына.

— И что же это? — спросил я, намеренно сохраняя спокойный тон.

Орлицын сверлил меня взглядом, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— Там все, что есть у меня на Дорохова, — наконец произнес он. — Все планы по дискредитации Польши. Поверхностно, но тем не менее. Если ты, действительно, так умен, как о тебе говорят в высшем свете, то ты докопаешься до того, что на самом деле существует, а что фикция, выстроенная Дороховым для подрыва репутации Царства Польского и разрыва сотрудничества с Российской империей.

Я прищурился, внимательно изучая лицо Орлицына. Что за аукцион неслыханной щедрости? Неужели неудавшееся вчера покушение так сильно повлияло на Григория Валерьевича? Это было странно, но в то же время… интригующе.

Едва я потянулся к папке, чтобы взглянуть на то, что внутри, мужчина внезапно с громким ударом опустил на нее свою руку, прижимая документы к столу.

— Все, Максим, — внезапно сказал он, отбросив всякий официоз. — Я вышел из этой игры, так что оставь меня и мою семью в покое. Это все дело рук Дорохова. Его разум помутился. Это мое условие. Весь компромат, что у меня есть, в обмен на то, что ты просто выведешь нас за скобки этого уравнения.

Я почувствовал, как на моем лице расплывается широкая улыбка. Все мои догадки о том, что Дорохов шантажировал Орлицына, оказались верными. Это было похоже на последний кусочек головоломки, который наконец-то встал на свое место.

— Договорились, — сказал я, протягивая руку.

Орлицын крепко пожал ее, и я почувствовал, как напряжение начало покидать его тело.

— Ты на самом деле весьма необычный человек, Темников, — произнес он с ноткой уважения в голосе. — Я желаю тебе удачи. Ты подобрался очень близко, хотя ранее никто такого сделать не смог. Я буду наблюдать, ибо мне интересно, доведешь ли ты дело до конца.

— Всегда довожу, — ответил я с уверенностью. — А теперь, с вашего позволения, я обещал Юрию шахматную партию, после чего выполню свою часть сделки. Как видите, даже в этом я всегда держу слово.

На лице Орлицына внезапно появилась улыбка — первая искренняя улыбка, которую я когда-либо видел на его лице. Он кивнул, поднялся и, не говоря больше ни слова, покинул библиотеку.

Глава 5

Я зашел через центральный вход в свое поместье, чувствуя, приятное удовлетворение. Вечерний воздух, пропитанный ароматом хвои и морозной свежести, остался за дверью, уступив место теплу и уюту дома. Себастьян Степанович, верный своей привычке появляться, словно из воздуха, уже стоял в холле, готовый принять мое пальто.

— Добрый вечер, господин, — произнес он с легким поклоном. — Как прошел ваш визит?

— Лучше, чем я мог надеяться, — ответил я, передавая ему пальто. — Будь добр, организуй чай в мой кабинет. И, пожалуй, какие-нибудь легкие закуски. У меня впереди долгая ночь работы.

— Будет исполнено, господин, — кивнул дворецкий, исчезая так же бесшумно, как и появился.

Я поднялся по широкой лестнице, чувствуя, как предвкушение растет внутри меня с каждым шагом. Папка с компроматом, которую я сжимал под мышкой, казалась тяжелее с каждой секундой — не физически, а скорее, морально. Я не знал, что найду внутри, но уверен, что это станет моим ключом к победе.

Войдя в свой кабинет, я на мгновение остановился, позволяя себе насладиться видом. Книжные шкафы, заполненные фолиантами по магии, праву и истории, массивный стол из темного дерева, удобное кожаное кресло — все это создавало атмосферу уюта и спокойствия, которая так необходима для работы мысли.

Я опустился в кресло, положив папку перед собой. Не удержавшись, я рассмеялся вслух.

— Кто бы мог подумать, а? — пробормотал я. — Компромат на Дорохова сам пришел ко мне в руки. И мне даже не пришлось давить на Орлицына. Жизнь полна сюрпризов, не так ли?

С этими словами я открыл папку и погрузился в чтение. То, что я обнаружил внутри, превзошло все мои ожидания. Список имен польских шпионов, работающих на территории Российской Империи, был настолько подробным, что я невольно присвистнул. Имена, даты вербовки, суммы выплат — все было расписано с педантичной точностью.

— Ну надо же, — пробормотал я, узнавая некоторые имена, которые слышал мельком на званых вечерах.

Среди них было много тех, кто жил в столице, несмотря на то, что родился в Царстве Польском.

Следующий документ содержал список людей, тайно работающих на Дорохова, но при этом занимающих высокие посты при дворе. Я внимательно изучал каждое имя, мысленно отмечая, кого из этих людей я встречал лично, правда, лишь мельком на том же Зимнем Балу.

Но самым удивительным оказался самый последний документ. Я почувствовал, как мои брови поползли вверх, когда я увидел детальный план нападения польских радикалов на приграничные города.

— Черт возьми, — выдохнул я, осознавая масштаб происходящего. — Откуда у Дорохова такая точная информация? Неужели он…

Мои подозрения подтвердились, когда я обнаружил переписку и счета, подтверждающие участие Дорохова. Он не просто знал о готовящихся нападениях — он сам их организовывал, используя подставные лица и марионеточные группировки. Все ради того, чтобы усилить напряженность между государствами и, похоже, на невинные жизни мужчине было плевать.

По рукам пробежала легкая дрожь. То есть сейчас второй принц, находясь на границе, отбивался не от реальной угрозы, а от проплаченных наемников?

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы. Масштаб операции, которую провернул Дорохов, был поистине впечатляющим. Годы планирования, огромные суммы, потраченные на подкуп и шантаж, сотни людей, вовлеченных в эту паутину интриг — все это ради одной цели: уничтожить Царство Польское и втянуть Российскую Империю в войну.

— Сколько сил ты вложил в это, Роман Витальевич, — пробормотал я, качая головой. — И все ради чего? Чтобы Царство Польское перестало существовать, а Российская Империя предстала в невыгодном свете на мировой арене? Неужели месть настолько затуманила твой разум, что ты решил использовать все государство, которому служил, в качестве пешки?

Я понимал, что последствия этого плана могут быть катастрофическими. Война с Польшей неизбежно привлечет внимание других держав. Франция, Англия, Пруссия — все они захотят урвать свой кусок. И в результате Российская Империя может оказаться в международной изоляции, окруженная врагами со всех сторон. Дорохов не глупец, чтобы не понимать очевидного. Видимо, он готов к таким последствиям или же, что вернее, его это не волнует вовсе.

Мои размышления прервал мягкий стук в дверь. Я быстро собрал разбросанные по столу документы и спрятал их в ящик, прежде чем произнести:

— Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Василиса, неся поднос с чаем. Ее движения были настолько грациозными, что казалось, будто девушка не идет, а плывет по воздуху. Легкая улыбка играла на ее губах, когда она поставила поднос на стол.

— Ваш чай, Максим Николаевич, — сказала Василиса, и я почувствовал, как аромат напитка заполняет комнату.

Этот запах был чем-то совершенно новым, неизведанным. Он словно пробуждал каждую клеточку моего тела, настраивая на продуктивную работу. Я почувствовал, как усталость отступает, уступая место ясности мысли и концентрации.

— Что на этот раз, Василиса? — спросил я, с любопытством разглядывая темно-золотистую жидкость в чашке.

— О, это особый сбор, Максим Николаевич, — ответила она с легким волнением в голосе. — Основа — зеленый чай высшего сорта, но я добавила листья гинкго для улучшения концентрации, немного родиолы розовой для повышения умственной активности и щепотку корицы для аромата и согревающего эффекта. А еще там есть капля меда горных пчел — он не только придает особый вкус, но и насыщает организм энергией.

Я сделал глоток и почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Вкус был одновременно терпким и сладким, с легкой горчинкой и нотками экзотических специй. Это было настоящее произведение искусства.

— Василиса, ты как всегда невероятна, — искренне похвалил я. — Этот чай — именно то, что мне сейчас нужно.

Девушка зарделась от комплимента, но тут же вспомнила о чем-то важном.

— Ах да, Максим Николаевич. Вам пришло письмо, — она протянула мне толстый конверт. — Буквально только что принесли, и на нем пометка «срочно».

Я взял конверт, отметив про себя качество бумаги и изящество почерка на лицевой стороне.

— Спасибо. Ты можешь идти.

Девушка склонила голову и бесшумно покинула кабинет, оставив меня наедине с письмом и ароматным чаем.

Я вскрыл конверт, ожидая увидеть внутри что угодно, но только не это. Письмо было от третьего принца, Андрея Алексеевича. Я быстро пробежал глазами строчки, чувствуя, как брови ползут вверх от удивления.

Принц приглашал меня на церемонию подписания соглашения между Российской Империей и Царством Польским. Он упоминал нашу встречу и ту памятную шахматную партию, а также мою помощь с польской делегацией. Но самое интересное было в конце письма — Андрей Алексеевич просил меня присутствовать не как сотрудника Бюро, а как приглашенного гостя, уже зарекомендовавшего себя в высших кругах.

— Ну надо же, — усмехнулся я, откладывая письмо. — Похоже, меня мягко вербуют во фракцию третьего принца. Хотя прямо об этом он не говорит, конечно. Умно, очень умно.

Я откинулся в кресле, задумчиво потирая подбородок. Приглашение было лестным, но я понимал, что принимать чью-либо сторону сейчас — преждевременно. У меня своя игра, и я намеревался довести ее до конца. Да и необходимо приобрести больший вес, чтобы выбирать стороны, тогда и условия будут другими.

Мой взгляд упал на ящик стола, где лежала папка с компроматом на Дорохова. Внезапно меня осенило. Церемония подписания соглашения — идеальное место для разоблачения. Все ключевые фигуры будут там, включая самого Дорохова. А если Орлицын, действительно, выходит из игры, то Роман Витальевич будет слишком занят этой проблемой, чтобы обращать внимание на меня до самого подписания.

Отхлебнув без преувеличения божественно вкусный чай, я улыбнулся. До дня подписания оставалось всего ничего, однако я не должен недооценивать своего противника, кто знает, как все может обернуться в экстренной ситуации.

***

Я стоял у входа в величественный зал, где должно было состояться подписание соглашения между Российской Империей и Царством Польским. Сердце билось чаще обычного, адреналин пульсировал в венах, но внешне я оставался спокоен и собран. Рядом со мной был Ярослав Левински, мой коллега из Судебного Бюро, который, казалось, был больше заинтересован в изучении присутствующих дам, чем в самом мероприятии. Впрочем, ничего необычного.

— Ну что, Максим, — подмигнул мне Ярослав, — готов к очередному приключению в высшем свете?

— О да, только постарайся не устроить дипломатический скандал, флиртуя с женой польского посла, — улыбнулся я.

— Ты ранишь меня прямо в сердце, друг мой! — Левински картинно схватился за сердце. — Я сама деликатность! К тому же, в этот раз прибыл министр иностранных дел, а его жена мне в бабушки годится. Прости Максим, но даже если я люблю иногда женщин постарше, то, пожалуй, не настолько.

На этой веселой ноте мы разошлись. Все же Ярослав прибыл в качестве сотрудника Бюро, и его задача, среди прочего, безопасность. Несмотря на свой ветреный нрав, Левински был профессионалом своего дела.

Сам зал, где мы находились, поражал воображение. Потолки, расписанные фресками, изображающими сцены из истории Российской Империи, уходили, казалось, в бесконечность. Массивная люстра, украшенная тысячами магических огней, освещала помещение мягким, переливающимся светом. Золотые узоры на стенах перекликались с бархатными драпировками цвета бургундского вина, создавая атмосферу роскоши и величия.

Я медленно продвигался через толпу гостей, внимательно изучая обстановку. Мой взгляд то и дело останавливался на незаметных для обычного глаза артефактах, расставленных по периметру зала. Они излучали едва уловимую магическую энергию, создавая невидимый щит безопасности.

«Неплохо, — подумал я, — но не непроницаемо».

Стражники в парадных мундирах стояли по периметру зала, их лица были похожи на камень, но я чувствовал их напряжение. Среди гостей то тут, то там мелькали люди, чья осанка и внимательные взгляды выдавали в них магов-охранников. Я не мог не восхититься уровнем организации мероприятия.

Внезапно мое внимание привлек знакомый голос.

— Господин Темников! Какая приятная встреча!

Я обернулся и увидел Адама Новицки, помощника посла Польши. Его улыбка была слишком широкой, чтобы быть искренней.

— Господин Новицки, — кивнул я, — рад видеть вас в добром здравии.

— Надеюсь, информация о наемниках, которую я предоставил вам, оказалась полезной? — с легким интересом спросил Адам.

Я почувствовал подвох в его словах, но решил играть осторожно.

— Безусловно, ваша помощь была неоценима. Благодарю вас.

— О, я рад это слышать! — Новицки, казалось, не заметил моей осторожности и продолжил: — Знаете, наши польские наемники славятся своей надежностью и универсальностью. Даже некоторые ваши аристократы пользуются их услугами. Собственно поэтому нередки случаи, когда кто-то пытается им подражать, если вы понимаете, о чем я.

Я едва сдержал смешок. Неужели он и, правда, думает, что я клюну на такую откровенную рекламу? Тем не менее, я сохранил вежливую улыбку.

— Интересно. Должно быть, они, действительно, хороши в своем деле.

— Кстати, — продолжил Новицки, — в этот раз вместо Казимежа прибыл другой, не менее значимый политик моего государства и почетный аристократ — Исаак Вронский.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вронский… Эта фамилия всплыла в моей памяти, связанная с документами из Архива Канцелярии. Кажется, именно в его поместье проходили те злополучные переговоры, где погибла жена Дорохова. Совпадение? Вряд ли.

— Вот как? — я постарался, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Интересный выбор. Выходит, вы сменили хозяина.

— О нет, я все так же остаюсь протеже господина Казимежа. И лишь по его рекомендации я прибыл сюда. А господин Вронский — человек с большим опытом в дипломатии. Уверен, его присутствие будет способствовать успешному подписанию соглашения.

Я продолжал вежливо кивать, но мой взгляд уже блуждал по залу в поисках этого загадочного Вронского. Внезапно мое внимание привлекла знакомая фигура — Григорий Орлицын стоял у одной из колонн, внимательно наблюдая за происходящим. Наши взгляды встретились, но он не подал вида.

В этот момент к нам подошел третий принц, Андрей Алексеевич. Его появление было столь же внезапным, сколь и эффектным.

— Господин Темников! — воскликнул он, внезапно протягивая мне руку. — Рад видеть вас здесь!

Я пожал ее, отмечая, как демонстративно он это делает. Краем глаза я заметил, как наследный принц, Петр Алексеевич, наблюдает за нами с другого конца зала. Похоже, Андрей знал, как играть на нервах старшего брата.

— Ваше Высочество, — склонил голову я, — благодарю за приглашение. Это честь для меня.

— Ну что вы, — отмахнулся Андрей Алексеевич, — после нашей памятной шахматной партии я просто не мог не пригласить вас. Как вам сегодняшнее событие?

— Впечатляюще, — кивнул я, оглядывая зал. — Организация явно на высшем уровне.

— О да, — кивнул принц, — сегодня здесь собралось много важных персон. Вы знаете, что прибыл сам Якуб Скаржинский, министр иностранных дел Царства Польского? Он, говорят, был чиновником еще при Речи Посполитой.

— Не имел чести быть представленным, — пожал плечами я.

— О, Скаржинский — опытный дипломат и преданный сторонник правящей партии, — пояснил третий принц. — Правда, годы берут свое, и он уже не так энергичен, как прежде. Но его присутствие здесь — хороший знак.

В этот момент по залу пронесся легкий шепот — гостей начали приглашать в зал для церемонии подписания. Я кивнул принцу:

— Похоже, нам пора.

Мы направились к дверям зала, и тут я заметил Романа Витальевича Дорохова. Он не особо осматривал гостей, так что взглядами мы не встретились, но я видел, как напряжены его плечи. Следом мое внимание переключилось на другого человека — высокого, статного мужчину с проницательным взглядом.

— Это Исаак Вронский, — тихо подтвердил Андрей Алексеевич, заметив направление моего взгляда. — Один из влиятельнейших и богатейших людей Царства Польского.

Вронский, проходя мимо Дорохова, бросил короткую фразу, которую я услышал только лишь потому, что вовремя использовал заклинание внимания.

— Рад видеть вас в добром здравии после той потасовки, Роман Витальевич. Страшный был день. Даже спустя столько лет вспоминаю с дрожью.

Я увидел, как Дорохов побледнел, его руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Однако ответил он сдержанно, нейтральным тоном.

Тем временем мы миновали дверную арку, и какими фразами перекидывались эти двое, я не услышал.

Зал для церемонии был еще более впечатляющим, чем предыдущий. Высокие окна пропускали последние лучи заходящего солнца, окрашивая все вокруг в золотистые тона. Сводчатые потолки были украшены фресками. В центре зала стоял массивный стол с двумя роскошными стульями, обтянутыми темно-красным бархатом — для подписантов соглашения.

Я занял свое место среди других представителей Российской Империи, напротив польской делегации. Дорохов оказался неподалеку от меня, а прямо напротив него стоял Исаак Вронский. Я не мог не заметить, с какой ненавистью Дорохов смотрел на польского аристократа.

Внезапно двери распахнулись, и в зал вошел Якуб Скаржинский. Несмотря на преклонный возраст, он двигался с достоинством и грацией. Его проницательный взгляд скользнул по лицам собравшихся, на мгновение задержавшись на мне. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — казалось, этот старик видит меня насквозь.

Не успел я опомниться, как открылась еще одна дверь, и в зал вошел сам император Алексей Сергеевич Романов. Его появление было подобно грому среди ясного неба — все присутствующие мгновенно склонили головы в знак уважения. Я тоже опустил голову, но не мог удержаться от того, чтобы бросить быстрый взгляд на монарха.

Алексей Сергеевич Романов был воплощением имперской мощи. Его высокая фигура, облаченная в парадный мундир, излучала силу и уверенность. Строгое лицо с проницательными глазами выражало спокойствие и решимость. Он медленно прошел к столу для подписания, и каждый его шаг, казалось, отдавался эхом в притихшем зале. К своему удивлению я отметил, что среди трех принцев больше всего на него похож именно второй. Но это, скорее, из-за строгости и умения держаться. Видимо, Михаил унаследовал от отца именно это.

Я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Все присутствующие понимали важность момента — это соглашение могло изменить ход истории. Но я знал, что за кулисами этого торжественного события скрываются интриги и заговоры, о которых многие даже не подозревают.

Мой взгляд снова вернулся к Дорохову. Он стоял, выпрямившись, как струна, его лицо было маской спокойствия, но я видел, как подрагивают руки мужчины. Что он замышляет? Неужели он, действительно, готов пойти до конца, чтобы сорвать это соглашение?

Я напряг все свои чувства, пытаясь уловить малейшие признаки опасности. Магическая энергия в зале была настолько плотной, что казалось, ее можно потрогать руками. Охранные артефакты, а так же по меньшей мере десять весьма сильных магов.

Император занял свое место за столом, следом за ним сел и польский министр иностранных дел. В зале воцарилась абсолютная тишина. Я затаил дыхание, понимая, что следующие несколько минут будут тянуться очень и очень долго.

Глава 6

Тишина, воцарившаяся в зале, была такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Я стоял, затаив дыхание, чувствуя, как каждая секунда растягивается в вечность. Воздух был наэлектризован напряжением и ожиданием. Краем глаза я заметил, как Дорохов нервно теребит манжету своего мундира — единственный признак волнения мужчины, который он не смог скрыть.

Император Алексей Сергеевич Романов, величественный и непоколебимый, как скала среди бушующего моря, медленно поднял руку, призывая к тишине. Это было излишне — в зале и так можно было услышать, как падает булавка, но такой властный жест лишь подчеркивал его статус.

Его глаза, острые и проницательные, словно кинжалы, скользнули по лицам присутствующих. Что-то отдаленно похожее я чувствовал тогда, в тренировочном лагере во взгляде Михаила Алексеевича. Вот только этот был в сотни раз проницательнее.

— Господин Скаржинский, — голос императора был спокойным и твердым, — мы рады приветствовать вас в нашей столице. Надеюсь, путешествие было приятным и вы успели отдохнуть?

Якуб Скаржинский, министр иностранных дел Царства Польского, поклонился с изяществом, которое казалось невозможным для человека его лет. Его седые волосы и морщинистое лицо говорили о прожитых годах, но глаза сверкали молодым задором и хитростью.

— Ваше Императорское Величество, — ответил он с легким акцентом, — позвольте выразить глубочайшую благодарность за ваше великодушие и гостеприимство. Путешествие было столь же приятным, сколь и волнительным, ведь сегодня мы стоим на пороге новой эры в отношениях между нашими великими державами. Я рад быть в числе тех, кто к нему причастен.

Я не мог не восхититься его дипломатическим мастерством. Каждое слово было подобрано так, чтобы усладить слух, но не скатиться в откровенную лесть, каждая интонация выверена.

— Ваше Величество, — продолжил Скаржинский, — как вы знаете, переговоры шли долго и кропотливо. Но я рад сообщить, что финальная редакция соглашения готова. Согласно договорённостям, Царство Польское готово передать часть своих территорий под юрисдикцию Российской Империи, а также открыть свои границы для беспрепятственной торговли. В обмен мы просим о военной поддержке и помощи в борьбе с радикальными элементами.

Я заметил, как при упоминании радикалов Дорохов едва заметно напрягся. Его глаза сузились, словно он готовился к прыжку. Я мысленно приготовился к худшему, не ожидая от этого мужчины ничего хорошего.

Император взял в руки документ, который ему протянул Скаржинский. Его взгляд быстро скользил по строчкам, впитывая каждое слово. Впрочем, документы наверняка были десятки раз перепроверены, прежде чем оказались здесь.

— Господа, — произнес император, обводя взглядом собравшихся, — перед нами документ, который может повлиять во многом как на нас, так и на наших соседей. Я хочу услышать ваше мнение. Если кто-то желает высказаться — сейчас самое время. Будь то в поддержку соглашения или против него — я выслушаю все доводы.

Я почувствовал, как напряжение в зале достигло апогея. Каждый из присутствующих понимал важность момента. Я заметил, как некоторые нервно теребят свои мундиры или украдкой вытирают вспотевшие ладони. Вроде все понимали, что остался последний шаг, но император оставлял право для внесения последних возражений.

Внезапно вперед выступил Дорохов. Его лицо было маской спокойствия, но я видел, как в его глазах полыхает огонь.

— Ваше Императорское Величество, прошу прощения за дерзость, но я не могу молчать, — наконец он решил сделать свой ход, однако мне нельзя было торопиться. Как и в шахматах, нужно дать противнику мнимую уверенность в своей победе. С противником его уровня победить можно лишь так. Да и не могу я пока так голословно обвинить чиновника его положения. — Мы не можем игнорировать тот факт, что польские силы прилагали немало усилий для дестабилизации ситуации в нашей Империи. Только благодаря бдительности и самоотверженности верных подданных нам удалось предотвратить огромную опасность. Как мы можем говорить о мире с теми, кто готов устраивать теракты и не способен контролировать собственную оппозицию? Верные граждане империи погибали из-за того, что их власть не может контролировать ситуацию. От такого союза будет лишь больше проблем, чем пользы.

Я видел, как лица польской делегации побледнели от разного спектра эмоций, но ничего хорошего Дорохову они точно не обещали. Скаржинский, однако, сохранял невозмутимость. Он повернулся к императору и склонил голову.

— Ваше Величество, — начал он с вежливой улыбкой, — я не могу отрицать, что в нашей стране есть проблемы. Да, к сожалению, не все так просто. Но разве не для этого мы здесь сегодня? С таким сильным союзником, как Российская Империя, мы сможем навести порядок и искоренить радикальные элементы. Мне глубоко прискорбно слышать о действиях моих соотечественников на территории вашей великой страны. Уверяю вас, я приложу все силы, чтобы подобное никогда не повторилось. Именно поэтому такие пункты есть в соглашении, мы прекрасно знаем свое положение и ситуацию в стране.

Скаржинский умудрился признать проблему и одновременно перевести её в плоскость необходимости сотрудничества. Но не успел я додумать эту мысль, как вперед выступил Исаак Вронский.

— Если позволите, Ваше Величество, — начал он, и я заметил, как напрягся Дорохов, — я хотел бы добавить несколько слов. Мы, безусловно, за соглашение. Однако нельзя не отметить, что Российская Империя получает значительные преимущества. Возможно, стоит рассмотреть вопрос о дополнительных гарантиях для Царства Польского?

Я едва сдержал усмешку. Вронский умудрился одной фразой и поддержать соглашение, и намекнуть, что оно невыгодно для Польши и они пошли на большие уступки в ходе переговоров. Я видел, как некоторые представители российской стороны нахмурились.

В зале начался гул. Чиновники и дипломаты обеих сторон начали перешептываться, обмениваясь взглядами и жестами. Я заметил, как Дорохов победно улыбнулся — похоже, он считал, что его план начал работать.

Император поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд был непроницаем, но я заметил, как глава государства слегка нахмурился.

— Мы выслушаем все мнения, — произнес он твердо. — Кто еще желает высказаться?

Я внимательно наблюдал за происходящим, отмечая каждую деталь. Было удивительно, как император давал слово каждому, кто хотел высказаться. Это говорило о его мудрости и уверенности в своей власти, в моей прошлой жизни и близко ничего похожего не было.

Вперед выступил наследный принц, Петр Алексеевич. Его лицо было серьезным, а в голосе чувствовалась уверенность человека, привыкшего к власти.

— Отец, — начал он, обращаясь к императору, — я поддерживаю это соглашение. Мы должны понимать, что действия радикалов в Царстве Польском — это не просто попытка дестабилизации. Это стремление вернуться к временам Речи Посполитой, чего мы не можем допустить. Наше вмешательство может предотвратить гражданскую войну и укрепить наши позиции в регионе.

Скаржинский едва заметно поморщился при упоминании Речи Посполитой. Похоже, эта тема была болезненной для польской стороны.

Не успел наследный принц закончить, как слово взял Андрей Алексеевич, третий принц. Его глаза горели энтузиазмом, когда он заговорил.

— Ваше Величество, я хотел бы отметить еще один аспект. В Царстве Польском множество выдающихся ученых и изобретателей. Наше научное сообщество будет радо обменяться опытом и знаниями. Это соглашение открывает двери для невиданного прогресса в области науки и техники. Наши же совместные проекты могут быть полезны обеим сторонам.

Андрей Алексеевич оставался верен себе — даже в такой момент он думал о науке и прогрессе. По крайней мере, прямо это демонстрировал.

Однако не все были настроены столь оптимистично. Несколько чиновников высказались против соглашения, аргументируя это тем, что Российская Империя рискует быть втянутой в затяжную гражданскую войну, которая истощит ресурсы государства.

— Подумайте о финансовых последствиях! — воскликнул один из них, его лицо покраснело от волнения. — Мы не можем позволить себе такие траты в нынешних условиях!

В тот же миг мой отец, Николай Владимирович Темников, выпрямился. Его глаза сверкнули, и он сделал шаг вперед.

— Ваше Императорское Величество, — начал он, — как министр финансов, я могу заверить вас и всех присутствующих, что Российская Империя готова к подобным расходам. У нас есть специально выделенные резервы для подобных ситуаций. Мы провели тщательные расчеты и уверены, что сможем поддержать это соглашение без ущерба для нашей экономики, а восполнение резерва будет в кратчайшие сроки.

Я заметил, как губы императора тронула легкая улыбка. Было очевидно, что он доволен работой моего отца. Это наблюдение наполнило меня гордостью и, признаюсь, легким самодовольством.

Казалось, дискуссия подходила к концу. Я видел, как Дорохов нервно оглядывается, понимая, что его план может провалиться, если ему не окажут большую поддержку. Скаржинский выглядел уверенно, явно считая, что победа уже у него в кармане.

Но внезапно двери зала распахнулись с такой силой, что я инстинктивно напрягся, готовясь к атаке. В проеме показалась высокая фигура в запыленном военном мундире. По залу пронесся удивленный шепот, и я увидел, как глаза императора расширились от удивления.

— Михаил? — произнес он тихо.

Второй принц, Михаил Алексеевич, которого никто не ожидал увидеть здесь, твердой походкой направился к центру зала. Его лицо было суровым, а в глазах читалась решимость человека, готового бросить вызов судьбе.

Я не мог не восхититься его появлением. Это было словно сценой из романов — герой возвращается с поля боя как раз вовремя, чтобы предотвратить катастрофу. Неплохой драматический эффект. Причем эффект наверняка подстроенный кем-то очень влиятельным, но в данный момент я опасался смотреть на Дорохова, чтобы ничего не испортить.

Михаил Алексеевич подошел к столу и, к всеобщему изумлению, опустился на одно колено перед императором. Его голос, хриплый от долгого пути, разнесся по залу:

— Ваше Императорское Величество. Отец! Я спешил в столицу, чтобы успеть к этому моменту. Благодарение небесам, я не опоздал. Умоляю, выслушайте меня!

— Я рад видеть тебя, Михаил. Говори. Мы слушаем тебя, — спокойно кивнул Романов.

— Отец, господа, я прибыл с границы, чтобы сообщить вам шокирующую правду. Те, кто нападает на наши приграничные города — это вовсе не радикалы Царства Польского, как мы были уверены до этого. Среди них множество людей, принадлежащих к правящей партии!

По залу пронесся удивленный гул. Я заметил, как Скаржинский побледнел, а Дорохов, напротив, едва сдерживал торжествующую улыбку.

Второй принц продолжил, его голос становился все громче.

— Более того, они используют передовое оружие нашей Империи! Кто-то наладил контрабанду наших собственных разработок и активно сотрудничает с ними.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Присутствующие начали перешептываться, бросая подозрительные взгляды друг на друга. Я видел, как некоторые члены польской делегации нервно теребят воротники, явно чувствуя себя неуютно после озвученного.

Михаил Алексеевич, казалось, не замечал произведенного эффекта. Он повернулся к императору, его глаза горели решимостью:

— Отец, если мое мнение что-то значит, я решительно против этого соглашения. Царство Польское пытается нажиться на наших средствах и вводит нас в заблуждение!

Я почувствовал, как воздух в зале словно сгустился. Напряжение достигло апогея, и я понял, что сейчас наступил решающий момент. Все взгляды были прикованы к императору, ожидая его реакции.

Медленно, но уверенно я сделал шаг вперед, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Сейчас был тот самый момент, когда мои слова прозвучат весомее остальных.

— Ваше Императорское Величество, — произнес я, склонив голову в знак уважения, — прошу позволения высказаться и мне.

Император посмотрел на меня с интересом, бросив мельком взгляд на моего отца, после чего повелительно кивнул.

— Говорите, Максим Николаевич, — кивнул он. — У каждого в этом зале есть такая возможность.

Краем глаза я заметил, как Дорохов напрягся. Его взгляд стал острым, как лезвие. Он, похоже, наконец-то понял, что упустил что-то важное. Эта мысль придала мне уверенности.

— Благодарю, Ваше Величество, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно. — У меня есть доказательства того, что нападения, о которых говорит Михаил Алексеевич, были тщательно сфабрикованы. И не только они. Контрабанда и дискредитирующие действия были спланированы.

По залу пронесся удивленный шепот. Я видел, как Скаржинский напрягся из-за моих слов, судя по взгляду, такого поворота представитель Польши не ожидал, а второй принц нахмурился, глядя на меня.

— Более того, — продолжил я, — большая часть того, о чем здесь ведется спор — лишь искусная фикция, направленная на то, чтобы не допустить подписания соглашения.

Я достал папку, которую подготовил заранее и все это время держал при себе — здесь многие были с различными документами, так что я никого этим фактом не удивил. Медленно я положил папку на стол перед императором.

— Чтобы не быть голословным, я передаю вам, Ваше Величество, все, что мне удалось собрать лично, — сказал я, глядя прямо в глаза Алексею Романову. — В этих документах содержатся доказательства того, что Роман Витальевич Дорохов, движимый личной местью, целенаправленно пытается ввергнуть Царство Польское в пучину гражданской войны.

Я сделал паузу, чтобы мои слова достигли ушей каждого присутствующего. Зал затих, словно перед бурей.

— А поскольку это происходит у самых границ Империи, — продолжил я, — такой конфликт неизбежно затронет и нас, втянув Российскую Империю в ненужную и кровопролитную войну.

Император прищурился, а его гвардейцы, что словно неживые статуи в самом начале рассредоточились в помещении, полыхнули сдерживаемой угрозой. Он медленно открыл папку и начал просматривать документы. Я затаил дыхание. Первые страницы содержали самые убийственные доказательства против Дорохова, включая детали о контрабанде оружия.

Несколько минут в зале царила мертвая тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц. Затем, словно прорвав плотину, зал взорвался гулом голосов. Присутствующие начали активно обсуждать услышанное, бросая недоверчивые взгляды то на меня, то на Дорохова.

Внезапно сквозь шум прорезался голос Исаака Вронского.

— Не могу поверить, — произнес он полным яда и сарказми голосом. — Неужели Дорохов, действительно, помогал радикалам? Выходит, ты заодно с теми, кто убил твою жену? Не ожидал от тебя подобного, старый друг.

Эти слова словно сработали, словно пощечина. Самая унизительная и болезненная. Я увидел, как Роман Витальевич стиснул зубы, его лицо побледнело от ярости. Медленно, словно в трансе, он запустил руку в карман и достал оттуда небольшой ключик. Его взгляд, полный ненависти и какого-то странного смирения, неожиданно остановился на мне.

— Ты это заварил, — прошипел он. — Теперь это твоя проблема, не моя. Поздравляю с победой.

С этими словами мужчина сделал шаг вперед, насильно вложил ключ мне в руку. Я почувствовал холод металла и какую-то странную вибрацию, исходящую от него. Не успел я опомниться, как Дорохов сделал шаг вперед и громко произнес:

— Круг Шестой: Мгновенная Смерть!

По спине прокатилась неприятная дрожь, сердце замерло. Истинное Слово «Смерть» было мне знакомо — я видел, как его использовал Левински. Но шестой круг… это было что-то за гранью моего понимания.

Воздух вокруг Дорохова задрожал, словно от невыносимого жара. Темная энергия, похожая на чернильные нити, начала сплетаться вокруг его рук. Я почувствовал, как сама реальность словно прогнулась под весом этого заклинания.

Вронский, стоявший всего в нескольких шагах от Дорохова, только по другую сторону стола, даже не успел понять, что происходит. В одно мгновение его тело окутала черная дымка. Я увидел, как глаза польского аристократа расширились от ужаса, рот открылся в беззвучном крике. А затем… он просто перестал существовать. Никто не успел отреагировать, совсем не ожидая подобного от своего.

Не было ни крови, ни останков. Вронский исчез, словно его никогда и не существовало. Только легкий серый пепел, медленно оседающий на пол, напоминал о том, что здесь только что стоял живой человек. Дорохов закашлялся, выплевывая кровь, хлынувшую из его рта. Последствия столь сильного заклинания были очевидны. Похоже, ради скорости исполнения заклинания он вышел за грань собственных возможностей.

Зал застыл в шоке. Никто не мог поверить в то, что только что произошло. Я сам чувствовал, как к горлу подкатывает комок. Одно дело, знать о существовании таких заклинаний, и совсем другое — видеть их действие своими глазами.

Но не успели мы опомниться, как ситуация приняла еще более угрожающий оборот. Один из членов польской делегации, чье лицо исказилось от ярости, выступил вперед. Его руки засветились ярко-голубым светом, и воздух вокруг него начал потрескивать от концентрации маны.

— Ты чудовище! — выкрикнул он, направляя руки на Дорохова. — Круг Пятый: Ледяное Опустошение!

Температура в зале резко упала. На стенах начал появляться иней, а дыхание людей превратилось в облачка пара. Из рук польского мага вырвался поток ослепительно яркой голубой энергии, настолько мощный, что мана в воздухе будто бы тоже заледенела. Полное нарушение всех протоколов, но наша сторона из-за Дорохова первая их нарушила.

Но Дорохов, казалось, ожидал этого. Он легко уклонился, и смертоносное заклинание пронеслось мимо него, направляясь прямо к…

Мое сердце замерло. Поток ледяной энергии летел прямо в императора Алексея Романова.